Открыв сейф, Артур вытащил из-под груды документов продолговатый черный футляр и положил его перед собой на стол. Вряд ли он смог бы толком объяснить, от кого прячет под замок вполне обычный медицинский инструмент. Вполне возможно, что от себя самого. Уже не раз его охватывало безумное желание решить все прямо здесь и сейчас, и только необходимость лезть ради этого в сейф удерживала Артура от совершения необдуманных поступков. Ввод замысловатой кодовой последовательности помогал немного прочистить мозги и сбросить давление пара.

Но сейчас все его действия являлись результатом трезвого и холодного расчета. И тоже не впервой. Однако по сей день он так и не смог найти в себе достаточно решимости, чтобы сделать следующий шаг. Разум подавлял адреналин и наоборот, снова и снова не позволяя закончить задуманное.

В итоге, все вполне может разрешиться и без его участия, тем более что целый ряд намеков свидетельствовал о приближении неизбежной развязки. Это он может сколько угодно мяться и терзаться сомнениями, а вот другие бесконечно ждать определенно не расположены. За последние несколько дней Артур не получил от них ни одного нового предложения, при том, что до того ему звонили едва ли не каждый день, озвучивая все более лакомые условия.

А потом все прекратилось. Крайне сомнительно, что они отступились, скорее решили, что обойдутся и без него, путь даже и в обход закона. Он писан не для таких людей. И тогда… Хотя об этом лучше не задумываться. Так или иначе, но все последствия останутся на его совести, договориться с которой ему не удастся уже никогда. Но даже судьбам миллионов, если не миллиардов человек, лежащим на одной чаше весов, крайне непросто перевесить другую, на которой покоится жизнь его собственного ребенка.

Но если и спасать мир, то сегодня. Сейчас. Это же не убийство, ведь правда?

Артур открыл футляр. Здесь в аккуратных ложементах хранился походный медицинский инъектор и две ампулы с голубоватым раствором. Как два пистолета для дуэлянтов, поставивших на карту все.

Задумчиво покрутив одну из ампул в пальцах, покрытых пятнами от старых химических ожогов, он вставил ее в инъектор и положил аппарат в карман халата, после чего скинул тапки и босиком вышел в коридор. Несколько долгих секунд он напряженно вслушивался в звуки ночного дома — ровное гудение холодильника на кухне, журчание воды в батарее отопления, тиканье настенных часов… все тихо.

Пройдя через холл, Артур подошел к лестнице на второй этаж. Он не стал включать свет, ноги сами прекрасно знали, сколько шагов нужно сделать, где повернуть, а где переступить через порог. Ведь вся его жизнь, начиная с самого детства, прошла в этих стенах. И еще тогда, в школьные годы он успел изучить, как следует наступать на рассохшиеся ступеньки старой лестницы, чтобы они не скрипели.

Еще пять шагов прямо, поворот за угол… остановившись у спальни дочери, Артур снова прислушался. Босые ноги зябко холодил поддувающий из-под двери сквозняк. Странно, в такую мерзкую погоду мерзлючая Сильвия обычно держала окно плотно закрытым. Обострившийся слух уловил какой-то звук, похожий на дребезжание мотаемой ветром оконной створки.

Отбросив осторожность, Артур рывком распахнул дверь и влетел в комнату.

Одного быстрого взгляда хватило, чтобы понять, что его дочь исчезла. В желтоватом свете настольной лампы развевающиеся занавески чем-то напоминали крылья взлетающего лебедя. Артур подскочил к окну и, держась рукой за раму, по пояс высунулся наружу.

— Сильвия! — крикнул он в темноту ненастной беззвездной ночи.

Вдалеке, за воротами промелькнула вспышка света, и порыв ветра принес шум мотора отъезжающей машины.

— Сильвия!

Артуру захотелось выпрыгнуть в окно и прямо так, босиком броситься в погоню, но тяжелый якорь циничного жизненного опыта удержал его на месте. Ограничившись несколькими эмоциональными и образными ругательствами, он закрыл окно и сделал глубокий вдох.

Тише, спокойно. Надо постараться мыслить логически, противопоставив бушующим эмоциям холодную силу разума. Суета и спешка провоцируют ошибки, мешают сосредоточиться на главном. Да и не гоняются за злодеями по улице в одном домашнем халате. Сделав еще один вдох, Артур пригладил ладонью упавшую на глаза жидкую прядь волос и внимательно осмотрел комнату, подмечая мельчайшие детали.

Да, он допускал и такой вариант.

Да, он предполагал, что его оппонент способен на подобный шаг.

Да, его опередили, но это еще не значит, что игра окончена.

Артур осторожно разрядил инъектор, вышел из спальни, прикрыв за собой дверь, и начал спускаться по лестнице, крепко зажав голубую ампулу в кулаке. Она ему еще пригодится.

— Позавчера вечером Артур Кожич отъезжал в город, и оперативная группа, воспользовавшись его отсутствием, проникла в дом.

На экране за спиной докладывающего майора луч света выхватывал из темноты куски обстановки — приоткрытая дверь, коврик на полу, мебель, измятая постель…

— Однако Сильвии на месте не оказалось, и, судя по всему, она отсутствует уже несколько дней.

Майор умолк и опасливо покосился на адмирала.

— Отсутствует? Несколько дней? — голос Кехшавада оставался негромким и ровным. Он не вскакивал в кресла, не орал на подчиненных, его широкое смуглое лицо не наливалось кровью, но все это утешало слабо. Если во время адронной бомбардировки Вы увидели вспышку, но пока все еще живы — не спешите радоваться. Ударная волна немного задерживается. Ровно настолько, чтобы дать Вам возможность перед смертью вознести своему Богу последнюю коротенькую молитву.

Майор нервно сглотнул и продолжил:

— В последний раз Сильвия появлялась в сети вечером в воскресенье. Готовясь к операции, мы со вторника вели за домом наружное наблюдение — девчонка никуда не выходила. То есть она исчезла где-то в промежутке между воскресеньем и вторником.

— Исчезла? — в устах адмирала даже самые обыкновенные слова иногда звучали как приказ расстрельной команде.

— В последние дни Артур успел совершить большое количество звонков, но, поскольку его личные каналы связи хорошо защищены, мы пока не смогли выяснить всех подробностей того, с кем он общался, и о чем шла речь, — майор набрал в грудь побольше воздуха и торопливо продолжил, — предварительное изучение записей с камер охранной системы также не принесло результата, но наши специалисты, проанализировав мельчайшие вибрации изображения, сумели восстановить несколько фрагментов его переговоров. Но только те, где дискуссия шла на повышенных тонах.

Адмирал молчал, но его темные глаза, угрюмо выглядывающие из-под кустистых бровей, точно два тигра из зарослей, вполне могли потягаться в красноречии с самим Цицероном.

— Похоже, что Сильвию похитили, и Артур пытается найти кого-нибудь, кто взялся бы ее вызволить.

— Похитили? — адмирал медленно поднялся, нависнув над съежившимся молодым офицером.

— Мы сейчас анализируем информацию, добытую из ее личного терминала, и у нас есть некоторые предположения…

— Найдите ее! — рокочущий голос горным камнепадом похоронил под собой жалкое лепетание майора, — делайте что хотите, хоть всю Галактику вверх дном переверните, но найдите девчонку! Во что бы то ни стало! Любой ценой! Любой, слышите!?

— Так точно!

— Прошерстите все последние финансовые транзакции Кожича! Поднимите базу охотников за головами, перетрясите всех, но обязательно выясните, кого он подрядил на дело! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он добрался до дочери раньше нас. У ее папаши в голове бродят опасные идеи, и их реализация вполне может обернуться глобальной катастрофой!

— Есть!

— Черт знает что! — Кехшавад смерил усталым взглядом застывшего перед ним бледного юнца, — вы хоть понимаете, что мы с вами все еще живы только потому, что похитившие Сильвию недоумки даже не догадываются, что в их руках оказалось, возможно, самое сокрушительное оружие из всего, что было когда-либо создано Человечеством!?

— Вы искали встречи со мной, — от резкого тембра безликого синтетического голоса у Артура заныли зубы.

Демонстрируя явные параноидальные наклонности, он и сам активно использовал различные ухищрения, чтобы сохранить анонимность и скрыть свои контакты от посторонних глаз и ушей, но собеседник, похоже, оставил его в этом отношении далеко позади. Экран оставался черным, а табло, отображающее состояние связи, мельтешило сообщениями как малахольное, следуя за непрестанными переключениями соединений. Похоже, что Артур нашел именно того, кто ему требовался.

Поиски отняли у него немало времени и сил, потребовав в кратчайшие сроки усвоить массу весьма специфической информации, касающейся рынка такого рода услуг. Рынка, на котором никто и никогда не называет вслух ни имен, ни адресов, ни контактных данных. Рынка, где нет стандартных расценок и типовых договоров. Где заказчик с исполнителем находят друг друга посредством череды весьма затейливых маневров, чем-то напоминающих причудливый брачный ритуал. Порой Артуру приходилось буквально пересиливать себя, чтобы двигаться дальше, но он видел перед собой цель, и она оправдывала любые жертвы.

— У меня есть для Вас… работа, — готовясь к разговору, он неоднократно прокручивал в голове свои реплики, но под пристальным взглядом пустого экрана придерживаться выбранного плана оказалось крайне непросто.

— Какого рода?

— Я хочу, чтобы Вы вернули мою похищенную дочь.

Ответ последовал не сразу — то ли по ту сторону обдумывали его предложение, то ли сигналу потребовалось больше времени, чтобы избавиться от «хвоста».

— Странное предложение. Почему именно я? Такого рода задачи — не мой профиль. Я обычно людей не спасаю… скорее наоборот.

— Те, кто ее похитил, не оставили мне другого выбора.

— Полиция? Частные детективы? — невидимый собеседник ронял слова скупо, не позволяя по обрывочным фразам составить свой психологический портрет и тем самым дать шанс раскрыть свою личность.

— Меня заверили, что располагают обширными связями как в силовых структурах, так и среди… независимых специалистов, — этим эвфемизмом Артур подменил термин «наемник», надеясь, что так его слова прозвучат более уважительно, — о любой моей попытке выследить похитителей им незамедлительно станет известно, и моя дочь умрет. Не исключено, что мучительно.

— Обычное запугивание, не более.

— Я не могу рисковать, речь идет о жизни моего ребенка!

— Я прекрасно Вас понимаю, — металлический голос оставался все таким же холодным и бесстрастным, — и Вы не нашли ничего лучше, чем обратиться ко мне?

— Вряд ли похитители ожидали, что я воспользуюсь услугами специалиста такого рода.

— Интересная логика, — по-видимому, на другом конце линии раздался короткий смешок, но через дебри цифровых фильтров до Артура добралось лишь синтетическое похрюкивание, — у Вас потребовали выкуп?

— Да.

— Большой?

— Четыре миллиона.

— Эта сумма для Вас неподъемна?

— Скажем так, она ощутима, но не смертельна, — Артур хмыкнул, — в подобных ситуациях, как мне кажется, торговаться не принято.

— Тогда почему Вы не хотите просто заплатить?

— Потому что нет никакой гарантии, что похитители выполнят свои обещания! У меня нет ни единого рычага, которым я мог бы на них воздействовать. Что мешает им пересмотреть условия и потребовать еще? Или, получив желаемое, убить Силь… мою дочь, чтобы устранить единственного свидетеля, способного их опознать?

— Это стало бы проявлением невероятной глупости с их стороны. А в такого рода бизнесе дураки долго не живут.

— Увы, но подобная статистика утешает слабо.

— Я понимаю… ладно, я попробую решить Вашу проблему. Не за бесплатно, разумеется.

— Сколько?

— Четыре миллиона.

— Сколько!? — Артур аж подпрыгнул в кресле, — да Вы… знаете… какая тогда, вообще, между вами разница!? Если и Вы, и похитители требуете за освобождение моей дочери одинаковую сумму!? Чем Вы от тогда от них отличаетесь!? Чем Вы лучше!?

— Тем, что мне Вы доверяете, а им — нет, — невидимый собеседник, похоже, получал садистское удовольствие от издевательства над ним, — я Вам своих услуг не навязывал, это Вы сами меня искали. Искали долго и настойчиво.

— Вы — бессовестный мерзавец! — если в самом начале разговора Артур осторожно подбирал слова, стараясь произвести благоприятное впечатление и завоевать доверие, то теперь он дал волю эмоциям.

— Я же специально спросил, насколько критична для Вас такая сумма, и Вы сказали, что она Вам вполне по силам, и что в таких ситуациях торговаться не принято. Разве нет?

— Да, но… — Артур умолк, уронив лицо в ладони и собирая разбежавшиеся мысли, пока на другом конце линии терпеливо ждали его ответа.

Все, абсолютно все пошло не так, как он планировал! И, в итоге, он сам отдал себя в руки еще одному вымогателю, обменяв шило на мыло. Стоило бы, наверное, проявить принципиальность и наотрез отказаться от столь «соблазнительного» предложения, но безжалостное время диктовало свои условия. Потратить как минимум еще один день на поиски альтернативного варианта, который, скорей всего, будет ничуть не лучше, Артур не мог. Он обреченно вздохнул.

— Хорошо, пусть будет по-Вашему.

— Тогда мне понадобятся дополнительные данные, все детали, вплоть до самых мельчайших подробностей.

— Все, что потребуется, только… — Артур замялся, соображая, как лучше подойти к одному щекотливому вопросу.

— Что-то еще?

— У меня будет одно дополнительное, несколько специфическое пожелание.

— Насчет дальнейшей судьбы похитителей?

— В смысле? — замешательство длилось лишь мгновение, пока он не вспомнил, с кем имеет дело, и какие заказы обычно выполняет его визави. Артур нервно рассмеялся, — о, нет, на них мне наплевать. Дело касается моей дочери.

— Что за пожелание?

— Если вдруг… что-то не сложится, Вам помешают, или Вы не сможете с ней потом выбраться, — требовалось определенное усилие, чтобы складывать неподатливые буквы в слова и фразы, — в общем, если Вам не удастся спасти мою дочь, прошу — убейте ее.

Риккардо отставил в сторону пустую кружку и потянулся, громко хрустнув суставами.

— Шон, собери-ка мне еще подносик с обедом — я отнесу на пассажирскую палубу.

Молча кивнув, тот встал из-за стола, последовательно разложив свои длинные и тощие, точно швартовые манипуляторы, конечности, и направился к плите.

— И не лень тебе эквилибристикой заниматься, — не переставая жевать, пробурчала Сейра, — не проще ли пригласить человека к нам в кают-компанию?

— Ну почему ты постоянно пытаешься казаться глупее, чем на самом деле? — капитан недовольно зыркнул на нее единственным глазом, — я уже говорил, что условия контракта обязывают меня исключить любое общение нашей… нашего пассажира с остальными членами экипажа.

— Нашей, значит, — тряхнув головой, Сейра отбросила с лица прядь рыжих волос и довольно ухмыльнулась, — один-ноль в пользу моей «глупости»!

Глаз Риккардо одарил помощницу столь выразительным взглядом, что на испещренном оспинами лице он сверкал, как вулкан среди россыпи кратеров. В лице Сейры женская проницательность и хитрость, слившись с аналитическим складом ума, образовали гремучую смесь, которая не раз выручала команду в сложных ситуациях, и, одновременно, изводила капитана подобными мелкими уколами, когда ей было нечем заняться.

— Kindermate в два хода, — прогнусавил Чак с другого конца стола и высморкался с грохотом стартующего лихтеровоза.

— О, боже, Чак, — сморщилась Сейра, — ну не за обедом же! Выйди в коридор хотя бы!

— Где ты слов-то таких набрался? — сидящий рядом с ним бородатый пилот удивленно приподнял бровь, — у тебя обычно на языке либо твои железяки, либо бабы.

— А ты, Игоряш, вместо навигационных карт и сам больше на пикантные картинки налегаешь, — тем же носовым платком Чак вытер круглое раскрасневшееся лицо, — но это почему-то никого не шокирует.

— Два сапога — пара, — донесся от плиты меланхоличный комментарий Шона, который уже давно ничему не удивлялся.

— Где тебя так продуло-то? — предпочла сменить тему Сейра.

— На Веленге, где же еще? — техник внимательно изучил свой платок в поисках хоть небольшого сухого места и со вздохом затолкал его в карман, — там у девчонок открытая веранда, а я же весь потный был…

— Кхм, лучше бы я не спрашивала.

— Ха! Я же говорил! — Игорь торжествующе вскинул вверх указательный палец, — у него всегда так — либо бабы, либо реакторы.

— Кстати, о реакторах, — подал голос капитан, — мы уже завтра будем на Цироне-2. Нам там дозаправляться придется?

— Для ответа неплохо бы представлять наш дальнейший маршрут.

— На Цироне мы только быстро пополняем запасы и сразу же стартуем к Фогелю. Дальше — по ситуации.

— По какой такой ситуации?

— Это решает заказчик. Мы только послушно исполняем его указания.

— Твой заказчик, часом, не наркоман, кэп? — одной рукой Игорь водил по навигационному планшету, а другой задумчиво скреб бороду, — а то наш маршрут напоминает метания сбрендившего автопилота. Туда-сюда, туда-сюда… У нас хоть какая-то цель конечная есть?

— Цели и намерения клиента меня никогда не интересовали. Не интересуют и сейчас. Задавать много вопросов вредно для нашего бизнеса, — Риккардо хлопнул ладонями по столу, — пока он платит и платит хорошо, меня все устраивает, как должно устраивать и вас. Или есть недовольные?

Он обвел взглядом свою команду, но желающих возразить не нашлось. Полученный ими аванс представлялся более чем щедрым, чтобы засунуть свое неуемное любопытство куда подальше и помалкивать, спокойно делая свою работу. А то на некоторые вопросы иногда можно получить такие ответы, что и жить расхочется. Кому такое надо?

Удовлетворено кивнув, капитан подхватил со стола подготовленный Шоном поднос с обедом и вышел из кают-компании.

Он бы ни за что не признался бы в этом вслух перед всей командой, но нынешний заказ и у него самого вызывал массу вопросов и сомнений. Он чем-то напоминал ему только что вытащенную из костра печеную картофелину, что нещадно обжигает руки, но бросить которую жалко.

Риккардо протиснулся в люк и, держа поднос в одной руке, а другой хватаясь за поручень, спустился на пассажирский уровень, целиком предоставленный в распоряжение одной-единственной пассажирки. Перед дверью ее каюты он остановился, собираясь с духом. Звучит немного глупо, но он чувствовал себя в ее компании несколько неловко. Не то, чтобы боялся, но определенный дискомфорт испытывал, поскольку понимал, что за невинной внешностью кроется какая-то недосказанность. Какая-то тайна.

Впрочем, до сегодняшнего дня их гостья не давала ни единого повода для подозрений, но легче от этого не становилось. Наоборот, нервозность капитана с каждым днем только нарастала. Ведь хуже любых неприятностей может быть лишь их затянувшееся ожидание.

Не станет же кто-то просто так, за здорово живешь, катать по галактике маленькую девочку, уплатив за аренду старенького транспорта сумму, вполне достаточную для того, чтобы нанять небольшой персональный флот.

Адмирал Кехшавад широким упругим шагом вошел в зал тактического планирования. В последнее годы отсюда осуществлялось управление ходом войсковых учений и маневров. Реальными операциями здесь не занимались с окончания последней войны. Вплоть до сегодняшнего дня. Сейчас полулежащие в своих инфококонах дежурные офицеры работали в обстановке, максимально приближенной к боевой. Адмирал постарался предельно доходчиво донести до подчиненных важность поставленной перед ними проблемы, хотя поиски маленькой девочки, затерявшейся на просторах галактики, донельзя плохо подходили под определение задачи стратегической важности.

В информационную систему, собирающую и анализирующую все имеющиеся в сети инфопотоки, правительство вложило немалые средства, и он очень надеялся, что деньги были потрачены не впустую. Ему срочно требовался результат!

— Докладывайте, — Кехшавад одним взглядом вытянул перед собой по струнке все того же несчастного майора, отвечавшего за дежурную смену.

— К настоящему моменту на основе всех данных, собранных с доступных источников, в том числе агентурных, мы можем уверенно утверждать, что Сильвия Кожич покинула планету. На Серене-2 ее нет.

Майор умолк, переводя дух. Главное — говорить уверенно и четко, и тогда доклад будет восприниматься более позитивно, безотносительно его фактического содержания. С содержанием-то дела обстояли пока что не очень…

— Чудесно, — судя по угрюмому лицу адмирала, фокус не прокатил, — вообще-то от вас требовалось выяснить, где она есть.

— Да… м-м-м… — темп был потерян, и задор иссяк, но путей для отступления не просматривалось.

Ну что за жизнь! Штабная служба предполагала размеренный и неспешный темп событий, каждое из которых планировалось загодя, а вся работа сводилась к эпизодическому управлению движением разноцветных маркеров на тактической карте во время тренировочных симуляций. Полное довольствие, каждые пять лет — дежурное повышение по службе, и никаких неожиданностей. В планы майора никак не входило руководить вполне реальной, хотя и несколько странной операцией, и отчитываться перед находящимся на взводе Командующим.

Майор проглотил застрявший в горле ком и продолжил:

— Сейчас мы изучаем маршруты всех кораблей, стартовавших с Серены-2 в очерченный интервал времени, подняли досье на всех членов их экипажей, а также финансовую отчетность за последнюю неделю. Нас интересуют любые сомнительные или подозрительные действия, могущие свидетельствовать об их причастности к похищению девочки.

— Хоть какие-то зацепки есть? — Кехшавада уже утомили хождения вокруг да около. Он жаждал конкретных фактов!

— Откровенного криминала мы пока не обнаружили. Есть отдельные странности, но я не уверен, что их можно расценивать как…

— Докладывайте все! Важны любые мелочи, а решение по ним я уже сам приму.

— Эм-м-м, так точно! — майор развернулся к голоэкрану и дал знак одному из операторов, — наше внимание привлек небольшой частный транспорт «Турин», перемещения которого в последние дни выглядят несколько… бессмысленно.

Поверх галактической карты высветилась траектория транспорта, больше напоминавшая метания мухи, колотящейся вокруг лампочки. Кехшавад, однако, не спешил с выводами.

— У ребят, похоже, нет отбоя от клиентов, — заметил он, задумчиво пожевав губами.

— Судя по декларациям, во время стоянок «Турин» только заправлялся и пополнял припасы. Никаких погрузочно-разгрузочных работ не проводилось.

— Ну, корабли такого рода часто используют для перевозки «серых» грузов, которые в декларациях по понятным причинам никто отражать не будет. Они, небось, всегда так носятся — кушать-то всем охота, — адмирал кивнул оператору, — покажите их маршруты до посещения Серены-2, давайте сравним.

К светло-зеленой линии на схеме добавилась еще одна, более темная и, если ее предшественница походила на неумелую попытку заштопать порвавшуюся галактику, то новая выглядела куда более уравновешенной. Судя по отметкам рядом с местами стоянок, на каждом из них «Турин» задерживался по нескольку дней, а то и по неделе. Создавалось впечатление, что на Серене-2 его кто-то будто наскипидарил, отчего транспорт начал скакать от звезды к звезде точно полоумный.

— Так-так-так, — рокочущим метрономом отчеканил Кехшавад, что прозвучало как отсчет часового механизма перед взрывом бомбы, — чей заказ они выполняют в данный момент?

Словно требуя огневой поддержки, энергичной жестикуляцией майор привлек внимание другого оператора, отвечавшего за финансовое направление расследования.

— Все платежи, разумеется, непрямые, — он почти засунул голову в голопроекцию, изучая высветившиеся колонки цифр, — но если сделать обратную трассировку транзакций…

За его спиной послышался угрожающий рык адмирала, и майор торопливо закончил:

— …то их услуги сейчас оплачиваются со счетов «ИнгароФарм». И весьма щедро, кстати.

— Где-то я уже слышал это название, — Кехшавад наморщил лоб, — кто владелец компании? Дайте-ка сюда список акционеров.

— Вот ведь черт! — невольно вырвалось у майора секунду спустя.

В первой строчке списка красовалось имя держателя самого большого пакета акций — Артур Кожич.

— Это что же получается? — офицер вопросительно посмотрел на Командующего, — он, значит…

— Кожич сам профинансировал похищение своей дочери, а теперь хочет нанять дурачка, который ее спасет? Чушь какая-то! — адмирал помотал головой, отгоняя бредовый дурман, — как бы то ни было, оставлять такое дело на самотек категорически нельзя. Готовьте «Трою» к вылету.

— Крейсер!? — удивление оказалось столь сильным и неожиданным, что сумело превозмочь субординацию, — для перехвата обычного гражданского транспорта!? Зачем!?

— Я должен подстраховаться от любых неожиданностей, — голос Кехшавада вновь обрел поблекшую, было, уверенность, — если наши… конкуренты не дай бог пронюхают, какое сокровище без присмотра разгуливает по галактике, то непременно захотят его заполучить. Дело вполне может дойти до рукоприкладства, и на такой случай полезно иметь в активе хорошую увесистую дубинку. Готовьте «Трою». И быстро! Мы во что бы то ни стало должны добраться до Сильвии раньше них, да и ее папеньки тоже, что бы он там ни затевал.

Пронзительный зуд забирался в уши, заполняя собой гудящую голову, и колошматил изнутри по стенкам черепной коробки. Риккардо перевернулся на другой бок и попытался спрятаться под одеялом, натянув его на голову, но звон не утихал. Вдобавок, сквозь закрытые веки начали пробиваться красные сполохи, окончательно прогнав сон.

— Ну что, кто, кому… — капитан сбросил одеяло и протянул уже руку к интеркому, но замер на полпути, обнаружив, что пробудил его отнюдь не сигнал внутреннего вызова, а настойчивая трель аварийной тревоги.

— Что за…? — он впился взглядом в монитор, усердно хлопая глазами, с которых никак не хотела сходить сонная пелена, — «Разгерметизация охлаждающего контура»!? «Радиационная опасность»!? Какого черта!?

В один миг с него слетела вся сонливость. Риккардо буквально запрыгнул в комбинезон и выскочил в коридор, озаряемый отсветами тревожных фонарей. Через переборки слышался топот ног других членов команды, также поднявшихся по общей тревоге. В случае возникновения подобных аварий первой категории, последствия которых не могли быть оперативно устранены силами экипажа, всему персоналу предписывалось покинуть борт в спасательной капсуле. Сдернув с вешалки свой рюкзак и прихватив папку с документами, Риккардо бросился к лестнице, ведущей в аварийный шлюз.

Команда уже поджидала его там. Четыре слегка помятых спросонья лица дружно обернулись к нему, ожидая разъяснений.

— Что за ерунда у тебя творится!? — накинулся капитан на Чака, прижав того к стене и почти уткнувшись носом в его матово поблескивающую лысину, — что ты сотворил с реактором!?

Свои слова он сопроводил парочкой кучерявых оборотов, должных свидетельствовать об исключительной серьезности заданных вопросов.

— Я-то здесь при чем!? — искренне удивился техник.

— Реакторное хозяйство — твоя епархия! Почему там что-то разгерметизировалось!? Что ты там накрутил!?

— Да бог с тобой, кэп! — Чак попытался выскользнуть из-под нависшего над ним Риккардо и отползти в сторону, — у меня нет доступа к его начинке, там же все опломбировано спецами из «Нуклетроник». Мне остается только пыль с панелей протирать и следить за своевременным проведением регламентных работ. Я при всем желании ничего с реактором сделать бы не смог!

— И что там сейчас приключилось?

— Я знаю ровно то же, что и ты — что произошла разгерметизация какого-то охлаждающего трубопровода, приведшая к утечке радиоактивных материалов. Система управления автоматически заглушила ядро и отправила рапорт в сервис-центр «Нуклетроник». Вот прилетят спецы — они и разберутся.

— Ты можешь сам починить?

Чак покосился на босса со странной смесью жалости и тревоги во взгляде.

— С тобой все в порядке, кэп? — осторожно поинтересовался он, — голова не болит, не кружится?

— Что теперь-то не так?

— Да там сейчас так жарит, что от меня через минуту лишь лужица вонючей протоплазмы останется! Кроме того, весь реакторный отсек наглухо изолирован системой безопасности, туда без спецдопуска или, на худой конец, без динамита не пробиться! — Чак развел руками, — в такой ситуации мы при всем желании ничегошеньки поделать не можем.

— Ты пробовал оценить повреждения? — подключилась к обсуждению Сейра, — что показывают камеры?

— Сплошное «молоко». Там такой фон, что вся электроника вышла из строя.

— Слушайте, а нельзя ли это обсуждение немного отложить, — от волнения Игорь переминался с ноги на ногу, будто ожидая своей очереди в уборную, — давайте сперва отлетим на безопасное расстояние, и там уже будем препираться.

— И то верно, — согласилась старпом, — лучше придерживаться инструкций, а то страховки нам не видать.

— Ладно, — Риккардо предпочел уступить под напором коллективного здравого смысла, — ты в капсуле запасы проверял, Шон? Мы там с голодухи не окочуримся?

— По инструкции десятерым пассажирам запасов должно хватить на три дня, — пробубнил долговязый стюард, — нас меньше, так что вполне можем протянуть и неделю.

— Да что вы несете, народ!? — возмутился техник, — какая неделя!? Аварийная бригада из «Нуклетроник» будет здесь уже через несколько часов!

— Соломку подстелить никогда не помешает, — капитан шагнул к трапу, — вы пока загружайтесь, а я сгоняю за нашей пассажиркой.

С загрузкой, впрочем, возникли определенные затруднения, поскольку люк в спасательную капсулу открываться отказался наотрез. На счастье, Чак всегда имел при себе ящик с инструментами, и незамедлительно принялся за разборку строптивого замка, чтобы добраться до силовых цепей и активировать привод напрямую. При этом с одной стороны над ним нависала Сейра, проклинавшая техника за то, что он не следит за исправностью оборудования, а в другое ухо постанывал Игорь, который хоть и был первоклассным пилотом и штурманом, в технике разбирался немногим лучше младенца. И пугался любых неисправностей точно так же, как малое дитя шарахается от тени Бабайки.

Сопровождаемый таким вот своеобразным аккомпанементом, Чак вскрыл панель управления и залез внутрь. Он копался там уже довольно долго, когда вдруг обнаружил, что за его спиной неожиданно воцарилась тишина. Он кое-как выковырнулся на свет и обернулся.

Рядом с Риккардо, держась одной рукой за руку капитана, а другой — за поручень, стояла девчушка лет десяти… или пятнадцати. Более точно определить ее возраст представлялось затруднительным из-за ее круглого, гладкого и начисто лишенного какого-либо выражения лица с вызывающе вздернутым конопатым носиком посередине и под шапкой коротко остриженных русых волос. Встретив такого ребенка на улице, люди обычно отводят взгляд и старательно делают вид, будто ничего особенного и не заметили, всякий раз вознося молитвы своим святым покровителям за то, что их собственных детей подобная участь счастливо миновала. И очень сложно потом удержаться и не оглянуться на плоское и застывшее, как фарфоровая маска, лицо, отличающее детей, родившихся с синдромом Дирке. На определенном этапе они перестают взрослеть, так и оставаясь большими детьми на всю дальнейшую жизнь.

Она стояла молча, тяжело дыша, как будто перед этим пробежала парочку кругов по стадиону, и переводя взгляд с одно члена экипажа на другого. И этот ее взгляд в корне менял первоначальное впечатление, так как не имел ничего общего с бессмысленными, распахнутыми навстречу миру взорами других детей с аналогичной задержкой умственного развития. Он был внимательным и цепким, и человек, на которого он обращался, чувствовал себя весьма неуютно, словно оказавшись под рентгеновским аппаратом.

Быстро осмотрев тесный закуток шлюза, девочка сфокусировалась на Чаке…

— Что вы тут копаетесь!? — рявкнул Риккардо, гневно полыхнув своим единственным глазом.

— Замок, босс, — техник кивнул на груду деталей, вываленных на пол, — сейчас сделаем.

— Давай быстрей! — нетерпеливо поторопил его пилот, — ведь в любой момент жахнуть может!

— Ничего не жахнет, не волнуйся ты так, — Чак снова по пояс скрылся за демонтированной панелью.

— Почему ты так уверен?

— Потому что современные энергетические установки спроектированы таким образом, что при любом выходе показателей за номинальные пределы, реакция естественным образом затухает, исключая даже малейшую вероятность неконтролируемого развития…

— Ладно, ладно, успокоил! Чини давай!

— Но коли никакие катаклизмы нам не грозят, то может и эвакуироваться не надо? Подождем ремонтников здесь, на борту, а? — Шон вопросительно посмотрел на капитана.

— Условия страховки предписывают покинуть корабль в случае такой аварии, — вздохнула Сейра, — хотя все равно странно. Ни с того, ни с сего…

— Есть, кстати, мнение, — каким-то странным голосом произнес вдруг Риккардо, — что вся эта авария — вообще фальшивка.

— Что? — хором отозвалась его опешившая команда.

— Судя по показаниям вторичных подсистем корабля, в изолированных отсеках не наблюдается ни повышенной температуры, ни давления, что неизбежно при разгерметизации первичного охлаждающего контура, — капитан говорил медленно, тщательно выговаривая слова, как будто он зачитывал заученный, но так и не понятый до конца текст.

— То есть ложная тревога? — Игорь буквально воспрянул духом.

— Если так, то камеры видеонаблюдения продолжали бы работать, а они вышли из строя, но не полностью, — Риккардо выглядел как человек, опасливо шагающий по тонкому неверному льду. Он даже взмок от напряжения, — управляющие схемы в порядке, камеры можно поворачивать и менять фокусировку, но вот картинки с них нет. Радиационное облучение выжгло бы все.

— Рик, что с тобой? — старпом выглядела не на шутку обеспокоенной, — где ты всего этого набрался? Откуда?

Теперь уже команда таращилась на своего капитана с недоумением и опаской. Будучи порождением современной системы образования, готовившей исключительно узких специалистов, Риккардо, так же как и Игорь, никогда не забивал голову техническими подробностями, возлагая решение соответствующих вопросов на корабельного техника и всецело полагаясь на его квалификацию. Все возникающие неисправности устранялись по одному и тому же алгоритму: загорелась красная лампочка — зови Чака.

А потому неожиданно прорезавшаяся у капитана способность выстраивать связные фразы, содержащие столь большое количество технических терминов, воспринималась как откровение.

Под пристальным взглядом обескураженной и встревоженной Сейры Риккардо начал нервничать, но отступать ему было некуда. Он покосился на стоявшую рядом с ним девочку, словно ища у нее поддержки, и выдал заключительную тираду:

— Из чего я делаю вывод, что все произошедшее — диверсия, организованная кем-то из вас!

— Ну вот, приплыли, — обреченно вздохнул Шон, — Сейра, это по твоей части, похоже.

— С чего вдруг?

— Ты же у нас за медика? Значит и психические отклонения тебе лечить.

Кряхтя и лязгая инструментами, из-за панелей выбрался Чак. Столь серьезные обвинения все же стоит выслушивать, повернувшись к человеку лицом, а не пятой точкой.

— Интересный у нас тут расклад выходит, — он присел, копаясь в своем ящике, — я, конечно, не эксперт в таких вопросах, но одно мне непонятно — кому и зачем могло понадобиться устраивать столь нелепое шоу?

— Это неплохо бы спросить у тебя.

— У меня!? — техник так вытаращился на капитана, что его красный лоб превратился в одну сплошную «гармошку».

— Ты имеешь полный доступ ко всем системам корабля, и сымитировать отказ реактора тебе ничего не стоит.

— А также заблокировать замок люка спасательной капсулы, — все невольно вздрогнули, когда неожиданно раздался звонкий детский голосок, — и теперь старательно делать вид, что занимаешься его ремонтом.

Вряд ли кто-то из команды «Турина» читал Гоголевского «Ревизора», но, тем не менее, финальную сцену пьесы им удалось воспроизвести весьма достоверно. Прошло несколько секунд, но, поскольку занавес все никак не опускался, Чак решил самостоятельно сдвинуть ситуацию с мертвой точки.

— А еще говорите, что никакой утечки нет, — угрюмо проворчал он, — иначе, где же вы тогда такой забористой дряни нанюхались? Причем оба.

Вытащив из ящика респиратор, техник бросил его девочке.

— На, держи. Провентилируй мозги немного, авось полегчает.

— Не уходи от ответа, Чак! — вновь насел на него капитан, воинственно прищурив единственный глаз.

— Ой, брось, кэп! Дай мне сперва с делами… разобраться.

Техник вновь нырнул в глубины своего сундука, а когда он выпрямился, на нем уже был надет такой же респиратор. Выпав из его руки, по полу с дребезгом запрыгал зеленый металлический цилиндр. Мгновенно сориентировавшись, девчонка также быстро натянула маску, и в следующий миг из цилиндра с громким хлопком вырвалось облачко сизого дыма.

Одним прыжком Чак оказался рядом с малышкой и, сгребя ее в охапку, бросился к открывающемуся люку капсулы. За его спиной послышался шум падающих на пол тел.

Не оглядываясь и не останавливаясь, он влетел в кабину и усадил девочку с первое попавшееся кресло.

— Не бойся, малышка, я не причиню тебе вреда, — скороговоркой выпалил он, застегивая на ней фиксирующие ремни.

— А я и не боюсь, — девочка, и правда, выглядела совершенно спокойной.

— Ты — Сильвия, верно?

— Кто же еще! — фыркнула девчушка, которую происходящее скорее забавляло, нежели пугало, — а ты?

— Чак. Дядя Чак.

Техник запрыгнул в кресло пилота и пристегнулся сам. Его пальцы исполнили короткое аллегро на рядах тумблеров, активируя системы корабля. Загудел привод закрывания входного люка, звонко клацнули сработавшие замки. Пол под ногами завибрировал от гула набирающих мощность генераторов. Дождавшись, когда все необходимые транспаранты окрасятся зеленым, Чак вскинул руку вверх и рванул рычаг отстрела.

— Ну вот и выбрались, — выдохнул он с облегчением, когда мощный пинок выбросил капсулу из шлюза, отправив ее в автономный полет, — ты как, в порядке?

— Странно, — задумчиво отозвалась Сильвия, — я полагала, что все будет выглядеть несколько иначе.

— Что именно? — Чак стянул с лица ненужный более респиратор и отбросил его в сторону.

— Я ожидала стандартной операции по захвату корабля силами штурмовой группы. Всех носом в пол, на руки — «браслеты» и все тому подобное. Твой выход стал для меня полной неожиданностью! Кто же знал, что в экипаже «Турина» окажется «спящий» агент!

— Строго говоря, я не совсем агент, — спокойная, рассудительная и взрослая речь в устах маленького ребенка вызывала у Чака неясное беспокойство, — даже, скорее, совсем не агент.

— Кто же ты тогда?

— Обыкновенный человек, которого попросили о небольшом одолжении.

— Что за чушь! — Сильвия, наконец, сняла респиратор, и ее голос зазвенел ярче, — военные так никогда не действуют! Зачем им лишние сложности?

— Э-м-м-м, а причем тут военные? — насторожился Чак.

В его планы не входило сражение с боевыми истребителями, а потому он быстро застучал по клавишам, вводя полетное задание. К людям в погонах он испытывал давнюю неприязнь, и как только они появлялись на горизонте, Чак всегда старался поскорее перебраться на другую сторону галактики. Так, на всякий случай.

Генераторы завыли на повышенных тонах, и палец техника лег на красную кнопку, ожидая когда загорится сообщение о готовности к скачку.

А еще его нервировало странное ощущение, что их с Сильвией беседа движется по параллельным путям, которые упорно не желают пересекаться. Они явно по-разному трактовали сложившуюся ситуацию, и требовалось как можно быстрее привести их видение к общему знаменателю.

Судя по всему, девчонка пребывала в аналогичном недоумении, а потому в кабине повисла неловкая пауза.

— На кого ты работаешь? — спросила Сильвия, наконец.

— Меня наняли, чтобы сделать кой-какую работу для твоего отца. Он опасался привлекать официальные структуры, чтобы не вспугнуть твоих похитителей, а потому обратился к частным исполнителям.

— Ты — охотник за головами? Наемник?

— На полставки. Только в свободное от основной работы время, — табло на панели загорелось зеленым, и Чак нажал кнопку, швырнув их утлую капсулу через сотни световых лет. Уже скоро они будут на месте.

— Так. Понятно, — голос Сильвии звучал сухо и даже трескуче, — немедленно верни меня на «Турин»!

— Что!? — если бы не ремни, Чак точно вылетел бы из кресла от удивления.

— Что слышал. Возвращайся на «Турин». Сейчас же!

— Какого черта ты тут раскомандовалась!? — взорвался техник, — я, знаете ли, жизнью своей рискую, спасаю ее, а она, вместо того, чтобы поблагодарить, начинает кривляться и выдвигать дурацкие требования! Ей, видишь ли, срочно обратно надо! Плюшевого мишку в каюте забыла, что ли!? Да я при всем желании этого сделать не могу — у капсулы запаса энергии хватает только на один прыжок, и мы его уже использовали.

— Куда мы летим?

— Куда, куда… К твоему отцу, естественно. Должен же я получить деньги за твое спасение.

— Вообще-то ты меня не спасаешь, а на убой везешь.

— Вот заладила! Или Стокгольмский синдром подхватила? — Чак отмахнулся и снова склонился над панелью управления, — если мы будем тут и дальше препираться, то твои похитители, когда прочухаются, отследят нас по идентификационному маячку и бросятся в погоню. Вот тогда уж точно мне денег не видать, а тебе отца.

— Дядя Чак, — с неожиданной укоризной вздохнула Сильвия, — ты либо глухой, либо тупой, либо и то и другое одновременно. Меня никто не похищал! Я сама от отца сбежала!

Импульсы маневровых двигателей отдавались по всему корпусу штурмового катера гулкими ударами кувалды. Сидя рядом с десантниками в своем противоперегрузочном ложементе, адмирал Кехшавад чувствовал себя крайне неуютно из-за полнейшего отсутствия информации об их текущем положении. Невольно вспомнилась молодость, когда точно так же запечатанный в небольшую консервную банку десантного модуля он неоднократно отправлялся навстречу неизвестности. Но сейчас им хотя бы не нужно прорываться через рубежи обороны противника — уже легче.

— Корабль полностью обездвижен, главный реактор заглушен, — захрюкал в наушнике голос координирующего операцию офицера, — на связь экипаж по-прежнему не выходит.

— На борту произошла какая-то авария?

— Мы еще анализируем поступающую информацию.

— Вы взяли их на «поводок»?

— Да, мы установили соединение, но, поскольку двигательная установка обесточена, у нас нет возможности управлять кораблем. Входной люк я открою, но дальше вам придется разбираться самостоятельно.

Катер ощутимо тряхнуло, натужно загудели сервоприводы, прижимая его к стыковочному порту. Десантники начали расстегивать ремни и проверять оружие.

— Где находится экипаж?

— Все, кто есть на борту, собрались в эвакуационном шлюзе, но никаких активных действий не предпринимают.

— Пытались спастись? Или сбежать?

— Отсюда трудно определить, чем они там занимаются, но спасательной капсулы на месте нет.

— Кто-то все же успел улизнуть!

— Не факт. Частные транспорты нередко эксплуатируются без нее, особенно если они успели пройти через руки нескольких хозяев.

— Какого черта тогда команда собралась в том шлюзе? У них явно что-то приключилось, — адмирал не без труда выбрался из тесного ложемента, — осмотрите окрестности повнимательней.

— Будет сделано!

— Ладно, мы заходим.

На стекле шлема вспыхнула схема транспорта с указанием местоположения членов экипажа «Турина» и бойцов штурмовой группы. Извивающаяся красная линия отмечала рекомендуемый маршрут продвижения к цели. В нижнем углу побежали цифры счетчика времени. Стоявший впереди десантник навалился на люк, распахнув его внутрь. Операция по захвату началась.

Хотя, строго говоря, назвать происходящее полноценным штурмом можно было лишь с большой натяжкой. Команда и пассажиры рядового гражданского корабля вряд ли сумели бы оказать сколь либо серьезное сопротивление закованным в тяжелую броню солдатам. Группа спокойно продвигалась по коридорам от шлюза к шлюзу, от трапа к трапу, так и не встретив на всем своем пути ни единой живой души.

Порхающий впереди разведывательный дрон нырнул в люк, ведущий к эвакуационному выходу. На передаваемой им картинке промелькнули лежащие вповалку на полу четыре тела. Девочки среди них не оказалось. Лидер группы вскинул руку, приказывая всем остановиться.

— В воздухе обнаружены следы Тирпетана-В, — доложил он.

— «Оглушитель»? — хмыкнул Кехшавад, — думаю, вариант с аварией можно исключить. Команду специально собрали в одном месте, чтобы нейтрализовать всех одним ударом. Тот, кто все это организовал, явно готовился заранее и хорошо знал, что и как следует делать.

— Анализ полученных данных показывает, что на борту сработал сигнал радиационной утечки, однако все показания реактора в полном порядке, — отчитался координатор, — кто-то взломал систему безопасности и активировал тревогу в обход штатной схемы.

— Этот кто-то чертовски хорошо знал, что и как, — адмирал даже не пытался скрыть свое раздражение.

— Повышенная концентрация аргонной плазмы в ближайших окрестностях «Турина» свидетельствует о том, что относительно недавно поблизости был совершен гиперпространственный прыжок, — офицер словно решил дополнительно подразнить командующего, — если речь идет о небольшой спасательной капсуле, то это произошло не более двадцати минут назад.

— Увели из-под самого носа! — адмирал коротко выругался, — давайте, вперед. Заглянем хоть к оставшимся на огонек, побеседуем немного.

В глазах… в глазу у Риккардо только-только начали рассасываться красные круги, когда прямо перед его носом с грохотом приземлились чьи-то тяжелые ботинки. Повернув голову, он сквозь мутную пелену разглядел вооруженного десантника в полной боевой экипировке. Уж кто-кто, а капитан в таких вещах разбирался как никто другой.

— Ну надо же! — пробормотал он, едва ворочая непослушным языком, — сюрприз на сюрпризе!

Не будь его мозг слегка выведенным из строя ударной дозой «оглушителя», Риккардо никогда бы не решился на проявление столь неуместного чувства юмора в присутствии человека с оружием.

Следом за первым десантником с лестницы посыпались другие. Мощные руки, усиленные экзоприводами, ухватили его за шиворот и играючи отбросили к стене. Рядом выстроились остальные его подчиненные, плохо соображавшие и едва державшиеся на ногах.

Когда импровизированное построение было закончено, в люк с некоторым трудом протиснулся тот, кто командовал всем этим парадом. Убедившись, что никакой опасности более нет, он откинул защитное забрало шлема, открыв широкое смуглое лицо с густыми кустистыми бровями, напоминающими два растрепанных сорочьих гнезда.

— Адмирал!? — потрясенно вытаращился на него Риккардо.

— Так-так, кто тут у нас? — Кехшавад явно пребывал не в лучшем расположении духа.

Вперед выступил один из десантников, сканируя задержанных и сверяясь с показаниями монитора на предплечье.

— Стандартный транспортный корабль «Турин» класса «Северка-2», — начал докладывать он, дублируя основную информацию на дисплей адмирала, — порт приписки — Иншань. За текущий год начислено два штрафа за ненадлежащее оформление документов и пять штрафов за незадекларированный груз.

— Контрабас, — констатировал Кехшавад.

— Да ладно Вам, с кем не бывает… — встрял Игорь, но немедленно умолк. То ли при виде шагнувшего к нему десантника с парализатором в руке, то ли от полученного в бок капитанского тычка.

— Капитан — Риккардо Кьюи, — продолжал докладывать офицер, — подполковник флота в отставке. Безупречный послужной список. Две Медали за Отвагу и орден Серебряной Звезды. После полученного восемь лет назад ранения отчислен из рядов по состоянию здоровья. К настоящему моменту имеет судимости за незаконную торговлю оружием и оказание сопротивления представителю правоохранительных органов.

Глаз капитана одарил Кехшавада угрюмым взглядом исподлобья, но тот даже не моргнул. Он и не таких бунтарей по струнке выстраивал. Иначе не стал бы адмиралом.

Офицер тем временем зачитал краткие досье на остальных и отступил в сторону.

— Типичный пример того, что я называю «катиться по наклонной», — процедил Кехшавад с нескрываемым презрением.

— А чего Вы ожидали, подписывая приказы о нашем увольнении в запас без сохранения содержания? — огрызнулся Риккардо в ответ, — пришлось выкручиваться.

— Республика тогда вела изнурительную войну, и лишних денег у нее не было, — в планы адмирала не входило оправдываться перед задержанными, а потому он поспешил перейти к обвинениям, — в любом случае, грамотный специалист всегда мог найти достойную работу. Но какой путь избрали вы? Контрабанда, торговля оружием, а теперь еще и киднэппингом подрабатываете? Совсем с заказами туго стало?

— Какой еще киднэпп… — Игорь охнул, когда локоть капитана снова ткнул его под ребра.

— Мы будем говорить только в присутствии адвоката, — буркнул Риккардо, сложив руки на груди и всем своим видом давая понять, что всерьез намерен потягаться в красноречии с рыбой.

— Уважаемый, — голос командующего преисполнился сладкой патоки, — если Вы выглянете в иллюминатор, то увидите там небольшую штуковину длиной в километр с хвостиком. Именуется сия штуковина — тяжелый ударный крейсер «Троя». Это Ваш адвокат, прокурор и судья в одном лице. Один-единственный выстрел его главного лучевого орудия оставит от вашего корыта облачко плазмы. Ни улик, ни свидетелей, ни глупых вопросов — он довольно осклабился, увидев, как вытянулись лица стоявшей перед ним компании, — ну так что, будете продолжать упрямствовать, или все же поговорим по-хорошему?

До стыковки с доком оставалось чуть меньше одного витка, и пока автопилот вел капсулу по маршруту, появилось немного времени для прояснения назревших вопросов. Между изначальным планом и суровой реальностью обнаружились серьезные расхождения, и, во избежание новых неожиданных и неприятных открытий, ясность следовало внести как можно скорее.

Чак на всякий случай еще раз проверил показания приборов и развернулся к Сильвии. Девчонка сидела пристегнутой в своем кресле и отнюдь не спешила благодарить своего спасителя. Ее практически лишенное мимики лицо не выражало каких-то заметных эмоций, но угрюмый взгляд говорил сам за себя.

— Итак, давай еще раз с самого начала. Как ты оказалась на «Турине»?

— А как это обычно у людей происходит? — сварливо отозвалась она, — приехала в порт на такси и поднялась по трапу.

— Почему Рик, наш капитан, держал тебя взаперти?

— Я сама попросила его никого ко мне не пускать. Чем меньше людей знает, где я — тем лучше.

— Ты явно от кого-то скрываешься, но от кого?

— Склероз, да? Говорю же — от отца!

Чак с трудом подавил в себе желание подойти к несносной девчонке и отвесить ей хороший подзатыльник или оттаскать за ухо. Чтобы знала, как проявлять неуважение к взрослым.

— Почему?

— Долгая история…

— И почему ты ожидала, что за тобой придут военные?

— Некоторых вещей тебе лучше не знать — спокойней спать будешь.

Технику пришлось сцепить руки на коленях, чтобы унять обуявший их зуд. Сильвия остро нуждалась в хорошей дозе воспитательных процедур. А их беседа, похоже, обещала быть долгой. За странной историей с мнимым похищением замаячили события куда больших масштабов, участие в которых в планы Чака не входило. Хотя их подробности разузнать все же стоило. Удачно пристроенная ценная информация может порой принести весьма неплохие деньги.

— Ладно, теперь давай с самого начала, — Чак протянул руку и перевел автопилот в режим ожидания, — а со своей бессонницей я как-нибудь разберусь.

— Ну, с чего все началось, ты вполне можешь видеть по моему лицу.

— А именно? — он мысленно взял на себя обязательство вытерпеть все выходки жуткого ребенка. Пусть думает, что он и вправду тугодум.

— Синдром Дирке, — вздохнула Сильвия, — я родилась полным и безнадежным дебилом.

— Ну, если не принимать во внимание идиотскую манеру общения, — Чак задумчиво поскреб щеку, — то на данный момент твоя голова соображает вполне сносно. А местами, как мне кажется, даже малость перебарщивает.

— Перебарщивает!? — по рубке рассыпался заливистый детский смех, — да я играючи перемножаю в уме восьмизначные числа и решаю дифференциальные уравнения второго порядка! Из меня, по сути, сделали живой компьютер!

— Кто же это тебя так? — как ни странно, но заявления Сильвии, хоть и звучали они совершенно фантастически, не вызвали у техника ни капли сомнений. Девчонка явно говорила чистую правду.

— Папаша, кто же еще! Ты ведь в курсе, кто он такой?

— Какая-то большая шишка в фармацевтическом бизнесе, да?

— Специалист с мировым именем в области нейрогенетики и адаптивной фармацевтики, глава «ИнгароФарм», совладелец «Коути Кемикал», «ВедоЛек», «Принкманн и Ко», ну и еще кое-что по мелочи.

Все перечисленные бренды давно были на слуху и настолько примелькались, что воспринимались уже как имена нарицательные, и никаких особых ассоциаций не вызывали. Почти наверняка в бортовой аптечке завалялись несколько упаковок со знакомыми логотипами. А тут перед тобой сидит дочь реального человека, который всеми этими компаниями руководит. И привычные наборы букв неожиданно превращаются в живых людей со своими страстями и слабостями, и у которых тоже рождаются дети с жутким, но, к счастью, крайне редким синдромом Дирке. Вот только у простых людей такой диагноз — приговор, тогда как у избранных…

— И он сумел тебя вылечить?

— …принеся на этот алтарь десять лет жизни и все свое состояние. Думаю, соответствующий препарат вполне мог быть создан и раньше, просто никто и никогда не концентрировал на его разработке такие сумасшедшие ресурсы. Ты же знаешь, на какие свершения способны люди, движимые своей любовью!

— Но, коли ему удалось победить такую страшную болезнь — так это же здорово!

— Да, наверное, — Сильвия поджала губы и на секунду умолкла, — беда в том, что эта победа, эта борьба поглотила отца целиком и полностью. Он настолько зациклился на поиске решения, что перестал замечать, что творится вокруг. Мать ушла от нас, забрав с собой двух моих братьев. Бизнес-партнерам пришлось отстранить его от принятия решений, поскольку отец становился все более и более неадекватным. Хотя, номинально, он все еще является президентом «ИнгароФарм», реальные рычаги управления уже давно находятся в других руках.

— Но теперь, когда задача решена, когда лекарство найдено, — Чак никак не мог понять, в чем кроется камень преткновения, — твой отец вполне может позволить себе заслуженный отдых. Кроме того, столь важное достижение просто обязано быть щедро вознаграждено! Замечательная перспектива, по-моему, разве нет? Что у вас с ним пошло не так? Почему вы разругались?

— Фанатичная увлеченность чем-либо, в плену которой ты пребывал на протяжении многих лет, сама собой не рассасывается и бесследно не проходит. Оставленные ею шрамы порой меняют человека до неузнаваемости. Образно говоря, отец попросту влюбился в свои исследования и совершенно потерял голову. Ради них он был готов пойти на любые жертвы, — девочка постучала себе пальцем по лбу, — думаешь, мое излечение было его целью? Поначалу — да, но потом все изменилось. В какой-то момент требовалось переходить к клиническим испытаниям препарата на людях, а соответствующие бюрократические процедуры занимают кучу времени. Отец не хотел ждать, а потому на свой страх и риск испытал его на мне, не дожидаясь согласований и разрешений. Я стала для него подопытным кроликом, белой лабораторной мышью. Когда появились первые положительные результаты, отец радовался как маленький ребенок, но не тому, что его дочь пошла на поправку, а тому, что его препарат работает! К тому моменту на меня ему было уже наплевать.

— Печально, — Чак невольно поежился, поскольку в устах маленькой девочки подобный жестокий и циничный монолог звучал невероятно чужеродно и даже жутко.

— Погоди, — неожиданно рассмеялась Сильвия, — то еще цветочки! А вот дальше у нас пойдут ягодки.

И действительно, ее рассказ объяснял многое, но из него никак не следовало, почему маленькая девочка мечется по галактике, пытаясь замести следы, и почему ее отец готов выложить кругленькую сумму за то, чтобы вернуть беглянку во что бы то ни стало. Живой или мертвой.

— Получив искомый результат, отец не угомонился и возжелал большего. Деньги его уже не волновали. Если мозг имбецила удалось довести почти до совершенства, то каких высот можно достичь, проделав аналогичную процедуру с полноценным человеком!? Его захватила идея создания Сверхразума, и, как ты думаешь, кого он назначил в подопытные на сей раз?

— Опять тебя?

— Какой же ты наивный простак! — жалостливо поморщилась девчонка, — такими вещами направо и налево не разбрасываются. Эту участь отец уготовил себе и только себе. А все исходные материалы по созданию препарата он бы потом уничтожил. Сверхразуму конкуренты ни к чему.

— Псих!

— Все талантливые ученые немного не в себе, а мой отец, что ни говори, является одним из лучших нейрогенетиков современности, что, возможно, наложило свой отпечаток на его видение мира и своего места в нем, — девочка тряхнула шапкой волос, возвращаясь к исходной теме, — в общем, он решил повторить эксперимент уже на себе, но предварительно требовалось собрать максимум информации по результатам предыдущего опыта. То есть всесторонне и тщательно изучить мой мозг.

— Каким образом?

— А ты догадайся, — она снова засмеялась, но смех ее был исполнен горечи.

— То есть он хотел… тебя… Да ну, брось! Ты же его родная дочь!

— Я же говорила — он сильно изменился. Теперь любимым ребенком моего отца является созданный им препарат, и ради его безоблачного будущего он готов пойти на все. А я — всего лишь расходный материал, сбежавший с лабораторного стола, и который он жаждет вернуть, чтобы завершить свои исследования. А если не получится — он предпочтет меня уничтожить, лишь бы я не попала в лапы конкурентов.

— Понятно, — Чак откинулся в кресле, раскладывая в голове кусочки мозаики и пытаясь составить цельную картину. Нескольких фрагментов недоставало, — выходит, люди в погонах, с которыми ты меня перепутала, и есть те самые конкуренты? Что им-то от тебя нужно?

— То же, что и всегда — возможность создавать своих Уберзольдатен, — Сильвия закатила глаза, вынужденная снисходить до разжевывания подробностей для сидящего напротив недоумка, — проводимые отцом изыскания всегда представляли для них большой интерес. Более того, Министерство Обороны даже выделило ему на эти цели неплохое финансирование. Однако вскоре они начали подозревать, что отец водит их за нос, а потому в довольно жесткой форме потребовали передать им все полученные результаты, но он отказался. В общем, получился скандал. Опасаясь, что вояки могут попытаться выкрасть меня, отец решил ускорить работы, и мне пришлось бежать. Хотя я понимала, что лишь оттягиваю неизбежное, и вопрос состоял только в том, кто именно доберется до меня раньше. Исход-то один, как ни крути.

— Что ж, — Чак вздохнул, пригладив ладонью остатки волос на лысине, — в таком случае, чем быстрее мы спрыгнем с этой посудины, тем лучше. Только истребителей на хвосте мне не хватало! Будем надеяться, что твой любящий отец, в отличие от военных, сделает это не больно.

— То есть ты отдашь меня ему!? — воскликнула девчонка и осеклась, ее губы задрожали, — ты так просто, не моргнув и глазом, отправишь меня на верную смерть?

— Ну почему же, пару раз моргну для приличия, — техник торопливо замахал руками, увидев, что она собирается разреветься, — вот только не надо теперь, после всего, что ты тут наговорила, изображать из себя маленького ребенка! Ты уже вполне взрослая и все прекрасно понимаешь. Мне платят деньги — я делаю свою работу. Я делаю работу — мне платят за нее деньги. Все очень просто, и твои слезы в этой схеме ничего не изменят.

— Деньги! — презрительно фыркнула Сильвия, мгновенно сбросив с лица более бесполезную жалостливую маску, — сколько он тебе посулил за мою поимку?

— Не твоего ума дело, — теперь и Чак говорил жестко и сухо, — я, в конце концов, всего лишь исполнитель и всех деталей не знаю.

— Мальчик на побегушках у взрослых дяденек! Ха! — в воздухе отчетливо запахло озоном от нарастающего напряжения, — так знай же — ни гроша ты не получишь!

— Почему же, позволь узнать? — палец замер над клавишей, активирующей дремлющий до поры автопилот.

— Что, в одно ухо влетело, а в другое уже вылетело? Или чем ты там меня слушал? Сказала же — мой отец потратил на исследования все, что у него было. Все! Плюс Минобороны на хорошие деньги развел. У него ничего не осталось. В настоящий момент мой отец, Артур Кожич — полный банкрот!

В недрах «Трои» еще громыхали и лязгали захваты, размещающие транспортник в бездонном трюме крейсера, когда Кехшавад с сопровождающими его офицерами вошел в комнату, где уже сидел задержанный экипаж. Обстоятельства требовали действовать максимально быстро.

Всю предварительную информацию он вытряс из несчастной четверки еще там, на «Турине», но теперь из груды фактов следовало сложить законченную панораму происходящего, а это все же сподручней делать в комфорте, выбравшись из треклятого скафандра, натиравшего тело во всех мыслимых местах.

Судя по окаменевшим лицам и напряженны позам команды «Турина», они все еще не понимали, что происходит, и почему на их перехват бросили аж флагман флота с самим адмиралом во главе. Что ж, тем лучше — когда человек растерян, его легче разговорить.

— Итак, — адмирал положил ладони на стол перед собой, — правильно ли я понимаю, что по запросу некоего весьма щедрого клиента, пожелавшего остаться анонимным, вы взяли на борт двенадцатилетнюю девочку, после чего, повинуясь его указаниям, мотались с малышкой по всей галактике без какой-либо конкретной цели. А потом ваш судовой техник, Чак МакМарр неожиданно подстроил ложную тревогу, отрубил всех вас зарядом «Оглушителя» и был таков вместе с маленькой пассажиркой и спасательной капсулой. И вы понятия не имеете, кем является эта девочка и даже как ее зовут, кто оплачивал ее путешествия, почему Чак похитил ребенка и куда мог с ним направиться. Я ничего не упустил?

— В общих чертах все верно, — угрюмо проворчал Риккардо.

— Вот ведь засранец! — Игорь даже не пытался сдерживать эмоции, — когда доберусь до него — я ему задницу с лысиной местами поменяю!

Адмирал невозмутимо пропустил его гневный всплеск мимо ушей.

— Что могло побудить его к такому неожиданному поступку? У вас есть какие-то догадки или подозрения? В конце концов, вы работаете бок о бок с МакМарром уже не первый год и должны были уже неплохо его изучить.

— Да что там изучать! — вступила в разговор Сейра, — у него же все на поверхности! Чака всегда интересовали только две вещи — техника и женщины. Все. Ни амбиций, ни тщеславия, ничего такого, за что можно было бы ухватиться.

— Его могли шантажировать! — Игорь из кожи вон лез, чтобы хоть чем-то помочь.

— Чем?

— Откуда мне знать! Быть может его связями с девицами легкого поведения?

— Шантажировать человека тем, что и так известно всем вокруг? — Риккардо скептически приподнял единственную бровь, — да ты у нас криминальный гений!

— Не нравится — предложи свою версию!

— Деньги? — внес свою скромную лепту Шон.

— Да во всех банках Вселенной не наберется суммы, способной заставить Чака оторвать зад от мягкого дивана!

Кехшавад не вмешивался в их дискуссию, надеясь, что в ее ходе нет-нет, да и проскочит какое-нибудь откровение, но тщетно. Гипотезы выдвигались разные, одна безумнее другой, но вся суть препирательств вкратце сводилась к тому, что МакМарр не мог такого сделать, потому что не мог такого сделать никогда, и все тут.

К уху адмирала наклонился сидевший рядом майор, и Кехшавад активировал звуковую стену, отсекающую их от допрашиваемых.

— Наше психологическое подразделение также полностью исключает вероятность того, что МакМарр мог пойти на подобную авантюру. Профиль субъекта не соответствует описываемому поведению.

— Но он, тем не менее, это сделал! А факты — упрямая штука. Вы же сами видели записи с камер.

— Или на его месте мог быть кто-то другой.

— Подмена? — адмирал пристально посмотрел на майора, встретив такой же обеспокоенный взгляд. Озвученный вариант тянул за собой целый ворох новых вопросов, значительная часть из которых не сулила ничего хорошего.

— Других дельных идей у наших экспертов нет.

— Да и эта, честно говоря, так себе, — Кехшавад недовольно поджал губы, — с ходу, безо всяких там репетиций вжиться в роль другого человека, да еще настолько органично, что даже его коллеги, знающие МакМарра как облупленного, ничего не заподозрили…

— Такого рода специалисты существуют, насколько мне известно.

— Спасибо, я в курсе, — осадил майора командующий, — но их по пальцам одной руки пересчитать можно! И все они работают на те или иные спецслужбы, подотчетные центральному командованию. А вот если такого уровня профи появились у конфедератов, тогда дело совсем плохо.

— Я попробую разузнать, — майор уткнулся в свой планшет, а Кехшавад снова вернулся к допросу.

За это время дискуссия по ту сторону «стены» успела заглохнуть, так и не породив никаких путных предложений. Откровения не случилось.

— Минуточку внимания, — адмирал прокашлялся, — еще пара вопросов.

Ответом ему были все те же угрюмые взгляды. Похоже, команда «Турина» успела переругаться еще и друг с другом.

— Вы не замечали в последнее время каких-то перемен в поведении вашего коллеги? Ну, там, странные оговорки, неожиданная забывчивость, отказ от старых привычек или еще что необычное?

Все четверо отрицательно замотали головами.

— Да мы и пересекались-то с ним только в столовой, — высказала общее мнение Сейра, — а там как-то не до разговоров особо.

— Тем более, что всю последнюю неделю он больше сморкался, чем разговаривал, — ввернул Игорь, — после того, как простыл на Веленге, тиская своих подружек на открытом воздухе.

— Кстати! — встрепенулся майор, — насморк — один из стандартных приемов, позволяющих скрыть изменившийся голос.

— Ясно, — адмирал восстановил звукоизоляцию, — срочно проверьте все его перемещения на этой самой Веленге. Вполне возможно, что как раз там его и подменили.

— Так точно!

— Что с конфедератами?

— Судя по имеющимся у нас разведданным, — майор сверился со своим планшетом, — пока они соответствующими возможностями не располагают.

— Уже легче, — Кехшавад не удержался от вздоха облегчения, — но что тогда остается?

— Какой-нибудь «вольный художник», которого нанял Кожич. При условии, что он обладает необходимыми навыками и требуемым оборудованием… — майор вдруг просиял, — и если он ранее был уже достаточно хорошо знаком с экипажем «Турина», то вполне мог убедительно разыграть свою роль.

— Возможно, возможно, — командующий побарабанил пальцами по столу, — в их… среде обретается немало отставников. Собственно, капитан этого корыта — один из таких. Все они так или иначе друг друга знают. И мастера требуемого уровня там найдутся. Немного, но найдутся, однако, даже знай мы конкретное имя, нам бы это ничего не дало — слишком уж хорошо эти ребята прячутся от широкой публики.

— Что же тогда делать?

— Следить за Кожичем, — Кехшавад поднялся, — сядьте ему на хвост и не отпускайте ни на шаг, благо он особо и не прячется. Если наши выкладки верны, то в самое ближайшее время он должен пересечься с дочерью и ее похитителем. Вот там-то мы всю их компанию и накроем.

На высоте нескольких сотен метров пронизывающий ветер властвовал совершенно безраздельно. Он трепал одежду, сбивал волосы в комок пакли, выжимал слезы из глаз и, вдобавок, сопровождал все свои издевательства заунывными стонами, извлекаемыми из органа строительных конструкций и незаделанных проемов в стенах.

Одолев еще один лестничный пролет, Артур остановился, чтобы отдышаться. Возраст все же давал о себе знать. На Земле он свалился бы еще на полпути, но здесь, на Серене-2, пониженная гравитация сделала ему небольшую поблажку. Уф! Еще восемь этажей — и он на месте.

Та же пониженная гравитация открывала широкий простор для самых безумных архитектурных экзерсисов. Некогда планета пережила настоящий строительный бум, превратившись на время в Мекку для дизайнеров, мечтающих воплотить в стали, стекле и бетоне свои безумные фантазии, которые доселе сдерживались злокозненной силой тяготения. Однако, когда развернувшаяся десять лет назад война погрузила мировую экономику в глубокий кризис, всеобщее увлечение экзотическими конструкциями закономерно сошло на нет. Рынок многоэтажной недвижимости на Серене-2 рухнул без какой-либо надежды на скорое восстановление, оставив после себя целые кварталы высотного недостроя.

Башня «Ось неба» изначально задумывалась как доминанта, возвышающаяся над раскинувшимся у ее подножия роскошным городом, но скоротечная мода переменилась, и теперь ее скелет доминировал разве что над окружающим пустырем. Ее нижние этажи облюбовали различные асоциальные и деклассированные элементы, а наверху царствовал пронизывающий ветер.

И именно здесь нанятый Артуром «специалист» назначил ему встречу с дочерью. Артур пытался возражать и требовал изменения условий, но очень сложно препираться с человеком, в руках которого находится твой ребенок. Нет, определенно, тот мерзавец, к услугам которого он решил прибегнуть, ничем, абсолютно ничем не отличался от прочих вымогателей.

Ему было велено подняться на ховере до посадочной площадки, расположенной на 186-м уровне, а дальше пришлось топать на своих двоих. Ну все, остался последний пролет!

Чтобы немного успокоиться, Артур сунул руки в карманы, нащупав продолговатый футляр с заправленным инъектором в левом и рифленую рукоять пистолета в правом. Все на месте. Он сделал глубокий вдох и шагнул на этаж.

Зацепившееся за горизонт закатное солнце расчертило все в черно-багряную «зебру», навылет просвечивая недостроенные конструкции и вытягивая черные ленты теней от каждой опоры. В просветах между ними виднелся дальний край перекрытий, однако, кроме Артура, никого более здесь не наблюдалось. Он оглянулся по сторонам, пытаясь найти кого-нибудь еще, но на продуваемом всеми ветрами этаже он стоял один-одинешенек. Вот будет потеха, если его банально обмишурили и ни за что ни про что заставили карабкаться на такую верхотуру!

Для верности он решил обойти весь этаж, но не успел сделать и шага, как услышал насмешливый голос:

— Вы всегда так опаздываете?

Артур развернулся на звук, стараясь двигаться неторопливо и расслабленно, чтобы не создать у собеседника впечатление, будто он испуган.

— Только когда мне приходится карабкаться на двадцать этажей, пробираясь через груды строительного мусора.

— Прошу меня извинить, но пришлось принять определенные меры предосторожности.

— Где моя дочь?

— В безопасности.

— Я хочу ее увидеть.

— А я хочу получить свои деньги.

— Вы их обязательно получите, но сперва я должен переговорить с Сильвией, — как Артур ни старался, ему никак не удавалось разглядеть собеседника в чересполосице теней.

Послышался металлический дребезг, и к его ногам выкатилась пустая пивная банка, на боку которой черным маркером были выведены крупные цифры.

— Вот Вам номер счета. В подтверждение своих благих намерений перекиньте на него часть оговоренной суммы. Скажем, процентов десять. Тогда и поговорим.

— Что, прямо сейчас? Прямо здесь? — Артур выпрямился, брезгливо держа банку в отставленной в сторону руке.

— Это представляет для Вас проблему?

— Но не могу же я оперировать такими суммами прямо отсюда!

— Странно, а я могу, и никаких затруднений обычно не испытываю, — невидимый собеседник поцокал языком, — боюсь, девчонка была права, и у Вас банально нет за душой ни гроша.

— Сильвия? Что она Вам наплела?

— Не имеет значения. Пока я не получу оплату за сделанную работу, нам с Вами разговаривать не о чем.

— А ну стойте! — отбросив банку, Артур выхватил из кармана пистолет, — немедленно отведите меня к дочери, или я…

— Или… что?

Из темноты донесся тяжкий вздох, и оппонент Артура шагнул на свет.

Невысокий ссутулившийся мужичок, чья лысина в лучах закатного солнца пламенела так ярко, словно раскалилась докрасна и вот-вот взорвется, остановился в нескольких шагах перед ним и демонстративно сложил руки на груди. Его круглое добродушное лицо и покрытая пятнами от машинного масла куртка удивительно диссонировали с тем равнодушным спокойствием, с которым он держался перед нацеленным на него оружием.

— Занятно, — протянул он, — с чего вдруг Вы решили притащить ствол на встречу с любимым чадом?

— Я приберег его не для нее, а для Вас!

— Ну надо же! И откуда на свете столько дилетантов, мечтающих проделать во мне несколько дополнительных дырок? — Чак раздосадовано махнул рукой, — лучше уберите его, пока чего не приключилось. Я же по глазам вижу, что Вам никогда не приходилось стрелять в живого человека. Так что не пытайтесь меня запугать, со мной этот номер у Вас не пройдет.

— Поймите меня правильно, — немного поколебавшись, Артур все же опустил пистолет, — мне необходимо увидеться с дочерью!

— Зачем же, если не секрет?

— Это дело… семейное, — он коснулся футляра в левом кармане.

— Тогда Вам придется взять меня в компаньоны. Вы у меня в долгу после того, как предоставили ложную информацию о похищении Вашей дочери, — Чак погрозил Артуру пальцем, — а я страх как не люблю, когда меня водят за нос! Ваш заказ и так влетел мне в хорошенькую сумму, плюс еще репутационные издержки немалые, так что мне деньги нужны позарез! Но я готов пойти Вам навстречу, поскольку полагаю, что при разумном подходе Вы быстро сможете отбить вложенные инвестиции и расплатиться по счетам.

— Инвестиции!? — Артур непонимающе нахмурился, — какие к черту инвестиции!? О чем Вы!?

— Я знаю, что Вы все свое состояние потратили на создание лекарства для дочери. Но теперь, когда результат получен, финансовая отдача обещает быть весьма солидной. Задействовав имеющиеся у меня связи, я могу подыскать для Вас укромное местечко, где Вы сможете продолжить свою работу, не опасаясь визита непрошенных гостей в погонах. Мне, правда, несколько претит идея препарировать маленьких девочек, но я надеюсь, что Вы все же сумеете найти более щадящий вариант…

— Что за бред Вы несете!?

— И я не имею намерений вмешиваться в Ваши планы. Идея со Сверхразумом, конечно, звучит заманчиво, но журавлю в небе я все же предпочитаю синицу, а, точнее, оплаченный чек в руках. Рассчитаетесь со мной — и делайте, что хотите.

— Какой еще Сверхразум?

— Но… — Чак запнулся, чувствуя, что их разговор определенно не клеится.

Естественно, он предполагал, что Артур начнет все категорически отрицать и изображать оскорбленную невинность, но для дилетанта доктор играл просто потрясающе! Станиславский был бы доволен. Или он не играл?

— Да, Вы правы, у меня действительно не осталось ни гроша, но не потому, что я все потратил на исследования, а потому, что их результат обернулся против меня! Сильвия, моя родная дочь, украла и результаты многолетних изысканий, и все мои деньги в придачу!

— Что значит украла? Как? Нельзя ли поподробнее?

— Замкнув на себя доступ ко всем моим счетам и базам данных. Она лишила меня всего! — Артур раздраженно взмахнул руками, в одной из которых продолжал сжимать пистолет, и Чаку пришлось на всякий случай отступить на шаг назад, — она высосала меня досуха и сбежала! Она и с Вами поступит точно так же, если вы ей доверитесь. Где она сейчас?

— Не-е-ет, так дело не пойдет, — техник замотал головой, — мне плевать, кто там у вас что и у кого умыкнул, но причитающееся я хочу получить в любом случае. Мне, знаете ли, уже надоело выслушивать от вас обоих всякие полоумные сказ… ки…

Он замер, прислушиваясь. Сквозь шум ветра послышался приближающийся свист турбин. Тугие снопы света от прожекторов пронзили этаж, высветив каждый камушек. Что-то загудело и заклацало, и Чак сорвался с места. Он налетел на ничего не понимающего Артура и вместе с ним нырнул за ближайшую колонну. Этот лязгающий звук был ему прекрасно знаком — звук выдвигаемых в боевое положение скорострельных пулеметов.

Оглушительный рык ударил по ушам, и все вокруг вмиг скрылось в тучах цементной пыли, искр и осколков. Бетонная опора, за которой они прятались, задрожала под натиском свинцового урагана. Одной короткой очереди хватило, чтобы прогрызть в ней изрядную траншею.

— Что тут происходит? — спокойствие Артура объяснялось, скорее всего, тем, что он еще не осознал реальной угрозы.

— Это я у Вас спросить хотел!

— Меня? Но при чем здесь я!?

— Потому что в данный момент за штурвалом моего ховера, из которого по нам палят, находится Ваша дочь!

Двое мужчин пристально посмотрели друг на друга, но ясности это не добавило.

— А я Вас предупреждал, — вздохнул Артур.

— Со своим предупреждением Вы тоже малость припозднились, — буркнул Чак, внимательно следя за тем, как ползут по полу тени от прожекторов.

Ховер смещался, выбирая положение для новой атаки. Противник явно не ограничивался намерением всего лишь напугать, он определенно вознамерился их уничтожить.

— Вон за тот парапет, быстро!

Чак с Артуром нырнули за бетонный уступ за мгновение до того, как вторая очередь оставила от колонны, где они укрывались только что, дымящийся огрызок с топорщащимися в стороны прутьями изувеченной арматуры.

— Я одного не пойму, — Чак сплюнул хрустнувшую на зубах каменную пыль, — кого из нас двоих она пытается убить?

— Да мы оба у нее под ногами путаемся. Думаю, она не сильно расстроится, если прихлопнет двух зайцев одним ударом, — Артур скептически осмотрел свой пистолет и затолкал его обратно в карман, — много у нее еще патронов?

— Достаточно.

— Может, рванем к лестнице?

— Прыгая по ступенькам, Вы будете представлять из себя прекрасную мишень. Кроме того, почему Вы решили, что на другом этаже безопасней? — Чак покосился на лестничный марш, — впрочем, под лестницей можно укрыться, пока мы не придумаем что-то получше.

Укрытие, однако, оказалось не таким уж и надежным, поскольку одна из пуль пробила в плите дыру аккурат между их головами. Артуру осколком рассекло щеку, и по белой цементной пыли, что покрывала их уже с головы до пят, покатилась первая алая капля крови.

Ситуация выглядела безвыходной. Укрыться на пустом этаже было практически негде, да и бетонные колонны защищали от тяжелых бронебойных пуль только условно. Кроме того, огненные залпы сметали на своем пути все подряд, включая и несущие опоры, так что Чак с Артуром вполне могли найти свою кончину под обрушившимися на их головы перекрытиями.

— Проклятье! У меня накопилось столько вопросов, на которые хотелось бы получить ответы! — Чак смахнул с лысины каменное крошево, — есть еще какие-нибудь идеи?

— Есть один вариант, — задумался Артур и торопливо добавил, — но Вам он не понравится!

— Ничего, я сейчас не привередливый. Выкладывайте.

— Вам придется мне довериться.

— Я попробую.

— Ладно, — Артур коснулся закрепленной на ухе гарнитуры, — Лина, организуй мне подхват. Западная стена, 205-й этаж. Доложи о готовности.

— Лина — это…?

— Автопилот моего глайдера.

— Романтичненько, — Чак скептически прищурился, — полагаете, Ваша дочурка не заметит поднявшуюся к нам машину?

— Это не совсем то, что Вы думаете, — отмахнулся от него Артур, — нужно дождаться, когда Сильвия окажется в таком положении, что солнце будет светить ей прямо в глаза, и тогда приготовьтесь бежать.

— Куда?

— Неважно. Просто бежать, — он провел по щеке рукой и с некоторым недоумением во взгляде уставился на окровавленную ладонь, — а пока давайте подыщем более надежное укрытие.

Воспользовавшись очередной паузой в обстрелах, они переползли за груду кирпичей, сваленную подле недостроенной стены. Поднимаемая пулями пыль заслоняла стрелку обзор, и Сильвии приходилось делать перерывы, чтобы ветер отнес белую завесу прочь. Она никуда не торопилась, поскольку ее жертвам бежать было все равно некуда, все возможные пути их отхода прекрасно просматривались, а потому неизбежный исход оставался лишь вопросом времени.

— Хорошо, Лина, принято. Жди моей команды, — Артур повернулся к Чаку, — ну что, готовы?

— Но я даже не знаю, что Вы затеяли!

Артур протянул ему руку.

— Держитесь крепче и ни в коем случае не отпускайте! Второй попытки у нас не бу…

Грохочущий огненный веер буквально срезал вершину кирпичной кучи у них над головами, с головы до пят обдав дымящимся рыжим крошевом. Лишенные еще одной опоры перекрытия угрожающе заскрипели.

— Бежим! — Артур метнулся вперед, волоча за собой Чака, который еле-еле успевал перебирать ногами.

Они мчались, очертя голову, сквозь разгромленный этаж, направляясь к обрезу плиты, за которым их не ждало ничего, кроме нескольких сотен метров вертикальной пустоты.

— Эй, эй! А куда мы…?

— Не тормозите, быстрей! — Артур только сильней дернул его за руку, — доверьтесь мне!

Край неотвратимо приближался, и до Чака постепенно начало доходить, что именно задумал его невольный компаньон.

— Ой-ой-ой! — заскулил он.

— Не бойтесь, все будет хорошо! — бежавший впереди Артур, не останавливаясь, шагнул в бездну, — Лина, лови!

Во время армейской службы Чаку случалось прыгать с парашютом, и высоты он не боялся, но вот так запросто без спасительного ранца за спиной выйти в никуда с двухсотого этажа — такое было уже слишком даже для него. Впрочем, теперь его сомнения уже не имели значения, поскольку он уже летел вниз следом за крепко сжимающим его руку Артуром.

Пониженная гравитация затягивала их в свой водоворот поначалу неспешно, но вскоре бьющий в лицо поток набегающего воздуха набрал плотность и силу, заглушив своим ревом все прочие звуки. Бесформенной пыльной кометой Чак и Артур устремились навстречу земле.

Краем глаза техник заметил, как мимо них промчалось нечто красное, и его лицо обдало горячим выхлопом двигателя.

— Держитесь! — проорал Артур, ухватив его за трепыхающуюся куртку и притянув к себе.

Что-то сильно ударило Чака по плечу, и он вдруг обнаружил себя втиснутым в узкую щель между велюровым покрытием, прижавшимся к его лицу с одной стороны и пыльной подошвой ботинка — с другой.

— Бинго! — послышался торжествующий голос Артура, — Лина, выводи!

И тут же все вокруг натужно завибрировало, и на тело навалилась неимоверная тяжесть, выдавливающая из легких последние капли воздуха. Чак протестующее замычал, а судя по доносящемуся сзади хрипу, его спутнику также пришлось несладко. К счастью, пытка длилась недолго, хотя и эти несколько секунд едва не оставили их обоих инвалидами.

— Господи, Лина! — воскликнул Артур, как только вновь обрел способность говорить, — я же просил — нежнее!

— Я действовала в полном соответствии с полученными инструкциями, — отозвался приятный, пусть и безликий женский голос, — перегрузка не превысила шести единиц.

— Шести!? О, боги…!

В результате непродолжительной рекогносцировки Чак выяснил, что лежит на полу, застряв между передним и задним рядами сидений небольшого спортивного глайдера. Точнее, его голова и тело провалились вниз, а ноги остались торчать сверху. Артуру повезло немного больше, и он большей частью попал на сиденье, и это его ботинок упирался Чаку в физиономию.

Распутывание конечностей потребовало некоторого времени, после чего Артур перебрался вперед, в кресло пилота. С негромким шелестом поднялась и встала на место прозрачная крыша.

— И часто нейрогенетикам подобные трюки вытворять приходится? — задний ряд мог сгодиться разве что для маленьких детей, да еще и безногих, поэтому Чак растянулся на диване, запрокинув голову и высматривая в вышине свой захваченный Сильвией ховер.

— Воспоминание о грехах молодости. Каких только глупостей мы тогда не вытворяли! — Артур тоже посмотрел наверх, где лучи прожекторов продолжали обшаривать окутанную пылью вершину «Оси неба».

— Похоже, Ваше чадо не заметило нашего побега.

— Да уж, такой дури она вряд ли могла от меня ожидать. Мне и самому-то, честно говоря, немного дико. Будь у меня хоть капля времени на раздумья — ни за что бы не решился!

Тем временем процессы, происходящие на верхних уровнях небоскреба, по-видимому, приобрели неконтролируемый характер. Вниз сыпались уже целые куски бетонных плит и строительных конструкций, порождая у подножия здания панику и суматоху среди обитающих там бродяг. Поскольку в мешанине обрушающихся перекрытий разглядеть что-либо уже не представлялось возможным, Сильвия сочла задачу выполненной и, погасив прожекторы, направила ховер в сторону ближайшего городка.

— Давайте за ней, — после очередной неудачной попытки все же как-то разместиться на заднем ряду, Чак перебрался в соседнее с Артуром кресло.

— Только бы она нас не заметила, — на панели остались светиться только самые основные приборы, и глайдер, темный и бесшумный как летучий голландец, заскользил вдоль самой земли следом за парящим в вышине ховером.

— Транспондер обязательно отключите, иначе она обнаружит, что за ней кто-то увязался.

— Не думаю, что она всерьез опасается нашего воскрешения. Сильвия не параноик.

— Зато мой ховер — параноик, каких поискать. Отключите транспондер!

— Хорошо, как скажете, — Артур щелкнул тумблером на панели.

— Это Вы ее так ловко пилотировать научили?

— Ну да, конечно! — нервно рассмеялся Артур, — а заодно и с пулеметами управляться. Почему бы и нет?

— Тогда я не понимаю…

— Вы даже не представляете себе, на что способна эта девчонка! Истинных пределов ее возможностей не знает никто, даже я, ее отец и, в каком-то смысле, создатель.

— Что-то мне эта история нравится все меньше и меньше, — вздохнул Чак, застегивая ремни, — куда она направляется?

— Откуда мне знать! Будем следить за ней, пока не подвернется удобная возможность.

— Возможность для чего?

— Я еще не знаю, — рука Артура невольно потянулась к карману с футляром, но он вовремя отдернул ее и вернул на штурвал, — там видно будет.

— Хотелось бы побольше конкретики, а то… ух ты!

С затянутого рваными облаками неба вертикально вниз ударил столб яркого белого света, который, прочертив в воздухе пару зигзагов, сфокусировался на управляемом Сильвией ховере. Следом за ослепительным лучом, растолкав мелкие облачка, сверху, словно коршун на добычу, свалился здоровенный угловатый корабль, резко затормозивший и зависший на одном месте.

— Это еще что такое!? — в легкой панике воскликнул Артур, затормаживая глайдер.

— Десантный шаттл, — Чак чуть шею себе не вывернул, наблюдая за действом, что разворачивалось у них над головами.

— Откуда он здесь!? Что ему нужно!?

— Сильвия опасалась, что военные могут попытаться прибрать ее к рукам. Судя по всему, ее опасения сбываются.

Тем временем ховер, словно потеряв управление, сбросил ход и начал медленно дрейфовать вбок. А потом развернулся и потихоньку двинулся в сторону шаттла, словно притягиваемый к нему сияющим световым канатом. В брюхе транспорта разверзся широкий проем, напоминающий разинутую пасть, готовящуюся проглотить добычу, и ховер покорно направился к нему.

— Эй, куда она летит!? — продолжал недоумевать Артур, — почему не пытается от них сбежать!?

— Ее взяли «на поводок», — терпеливо разъяснил Чак, — машину перевели на дистанционное управление и ведут к себе в трюм. Сильвия теперь всецело в их власти и даже при всем желании ничего сделать не может, даже спрыгнуть, поскольку двери наглухо блокируются.

— Мы должны ей помочь! — глайдер совался с места, заложив лихой вираж и устремившись ввысь, к шаттлу.

— Вы что, рехнулись!? — простонал Чак, которого снова придавила перегрузка, — она же только что пыталась нас убить!

— Это не имеет значения. Главное — не дать военным до нее добраться, иначе быть беде!

— Как!? Как вы собираетесь им помешать!? — техник попытался дотянуться до Артура, чтобы остановить его суицидальный порыв, но натянувшиеся ремни удержали его на месте.

— Еще не знаю, но я должен попытаться!

Ховер тем временем скрылся в трюме шаттла, и тот, даже не закрыв до конца погрузочный люк, полыхнул включенными на полную тягу двигателями и начал набирать высоту. Военные явно не собирались задерживаться здесь дольше необходимого.

— Они уходят! — Артур до упора вдавил педаль, но глайдер в ответ лишь разродился пригоршней предупреждающих сообщений, а Лина сухо пояснила:

— Выход за разрешенные режимы пилотирования! Немедленно снизьте скорость и перейдите в горизонтальный полет!

Чуть погодя, проигнорировав проклятия своего хозяина, автопилот самостоятельно выровнял машину, и мужчинам оставалось лишь провожать взглядами огни удаляющегося шаттла.

— Куда он направляется? — Артур схватил Чака за рукав куртки и принялся трясти его, требуя ответов на свои вопросы, — куда они повезли Сильвию.

— Мне-то откуда знать! — огрызнулся техник, — в любом случае, такие шаттлы самостоятельно далеко не летают, а потому на орбите его должен ждать материнский корабль.

— Какой корабль? Где?

— Я как раз пытаюсь его разглядеть, а Вы мне меша… — выдернув рукав из пальцев Артура, Чак ткнул пальцем вверх, в прозрачный потолок, — да вот же он! Сами смотрите! Но только…

По мере того, как шаттл поднимался все выше и выше, превратившись уже в маленькую светящуюся точку, приходило осознание истинных габаритов зависшей в небе махины, к которой он направлялся. Приспособившиеся к темноте глаза выхватывали все новые и новые грани ее вытянутой туши, подсвеченной заходящим солнцем.

— Бог ты мой! — присвистнул Чак, — это же «Троя»!

— Что еще за «Троя»? — Артур переводил непонимающий взгляд с темнеющей громады в небе на техника и обратно.

— Тяжелый ударный крейсер, — Чак помотал головой, словно утрясая разбежавшиеся мысли, — Сильвия говорила, что вояки проявляли интерес к ее талантам, но я никак не ожидал, что на ее поимку отправят аж целый флагман республиканского флота. Его появление на орбите нейтральной планеты может вызвать неслабый скандал, но даже такая перспектива их не остановила. Ради чего они пошли на такие издержки?

Он развернулся к Артуру и с подозрением на него посмотрел.

— Сдается мне, что Вы что-то недоговариваете, а?

— Долго рассказывать…

— А мы никуда не торопимся.

— Проклятье! — взорвался Артур, — вы что, не понимаете, что у них моя дочь!?

— А еще они позаимствовали мой ховер, — напомнил Чак, но Артур его не слышал.

— Они похитили мою Сильвию, — его худые руки сжались в кулаки от бессильной злобы, — и на этот раз по-настоящему.

— Это может быть опасно, адмирал, Вам совершенно незачем так рисковать!

Едва поспевавший за Кехшавадом майор с трудом удерживался от того, чтобы не ухватить командующего за рукав. Они сбежали по лестнице в шлюз, из которого ворота вели в грузовой ангар. Здесь уже находилась штурмовая группа, бойцы которой в последний раз проверяли оружие и экипировку.

— Долго еще? — Кехшавад чуть не подпрыгивал от нетерпения.

— Наддув трюма завершится через две минуты, — доложил десантник, следивший за показаниями на панели рядом с воротами.

— Адмирал, Вам не следует… — завел старую пластинку майор.

— Хватит уже ныть! Прекратите! — огрызнулся тот, — тут я решаю, что и как! Вас туда лезть никто не заставляет — вот и радуйтесь.

— Думаю, в чем-то майор прав, — заметил офицер, командующий группой, — во всяком случае, Вам, адмирал, лучше держаться позади меня, под прикрытием моего щита.

— Еще одна нянька! — крякнул с досады Кехшавад, но все же уступил, — ладно, уговорили. Но это еще не дает Вам права отдавать мне приказы.

— Наддув закончен! — объявил дежуривший у ворот десантник и рванул открывающий их рычаг.

Тяжелые створки нехотя поползли вверх, и солдаты один за другим начали пролезать в открывающуюся щель. Впереди, в ангаре, залитый светом ламп, стоял угловатый и приземистый шаттл, двигатели которого еще потрескивали, остывая после недавнего полета. Бойцы распределились вокруг его грузового люка, занимая места за толстыми посадочными опорами. Кехшавад вместе с командиром группы расположились немного поодаль так, чтобы видеть всю картину. За своей спиной адмирал услышал тяжелое сопение — майор, не желая ударить в грязь лицом перед командующим, увязался следом.

Когда все заняли свои места, командир вызвал по связи экипаж шаттла:

— Мы готовы, открывайте!

В брюхе корабля загудела, залязгала и зашипела машинерия, и погрузочная платформа с припаркованным на ней ховером начала неспешно опускаться. Вообще-то изначально предполагалось, что добычей окажется глайдер Кожича, но в назначенном районе встречи удалось отловить только этот ховер. Что ж, будем надеяться, что сети пришли не пустыми.

Кехшаваду эта модель была хорошо знакома — у него самого на площадке у дома стояла подобная, но при ближайшем рассмотрении обнаруживались некоторые вроде бы незначительные детали, которые в корне меняли первоначальное впечатление, превращая обычную гражданскую машину в весьма грозного и кусачего зверя.

Двигательные гондолы увеличенного диаметра, дополнительные топливные баки, отливающие зеленью бронированные стекла кабины… Однако сейчас все внимание приковывали к себе два тяжелых скорострельных пулемета, высунувшиеся из ниш, где вообще-то должны были располагаться надувные понтоны на случай аварийной посадки на воду. Почти наверняка в недрах аппарата скрывались и иные не менее любопытные доработки, но и того, что успел рассмотреть Кехшавад, вполне хватало, чтобы понять, что рядовой обыватель никак не мог завести себе подобного «питомца».

Потянув носом, адмирал ощутил характерный запах, от которого у него пошли мурашки по коже — запах раскаленной стали, смешанный с пороховой гарью. Похоже, что эти пушки только что неплохо потрудились.

— Свяжитесь с Сереной-2, — обернулся он к майору, — узнайте подробности недавней перестрелки в районе «Оси неба». Есть ли жертвы, и кто именно пострадал. По возможности задержите и изолируйте всех свидетелей инцидента. Чем меньше причастных к делу посторонних будет шляться по округе — тем лучше.

— Поднять щиты! — распорядился командир, — отойти на фланги!

Предосторожность выглядела вполне разумной. Несмотря на то, что все бортовые системы ховера по-прежнему находились под внешним управлением, оставаться под дулами его орудий все же не стоило.

Платформа гулко ударилась о пол ангара, и десантники, действуя в соответствии с намеченным планом, начали подтягиваться к обездвиженной машине. Идущие впереди прикрывались голубоватыми панелями силовых щитов, а остальные двигались под их защитой. Когда бойцы подошли вплотную и заняли позиции на подножках кабины, старший скомандовал:

— Разблокировать замки дверей. Вперед!

Створки распахнулись, и десантники ворвались внутрь. Почти сразу же один из них выскочил обратно, держа в охапке маленькую девочку.

— В укрытие ее! — крикнул Кехшавад, и боец со своей драгоценной ношей со всех ног помчался к выходу из ангара.

Еще несколько секунд ничего не происходило, а потом другой десантник высунулся из кабины и объявил:

— Чисто!

— Как это, «чисто»? — опешил майор, — кто же тогда управлял ховером? Кто стрелял? Пусть под сиденьями посмотрят, что ли?

— Отставить! — адмирал облегченно выдохнул и выпрямился. Он прекрасно знал, что в кабине там спрятаться абсолютно негде, — сворачивайтесь. Пусть техники осмотрят машину, там должно быть немало интересного. А нам надо побеседовать с нашей маленькой гостьей.

Десантники также пребывали в легком замешательстве, и у них также накопилось немало вопросов, но приказ есть приказ, а потому они отключили щиты, разрядили оружие и побрели к выходу.

— Нет, я все-таки не понимаю… — майору приходилось почти бежать, чтобы не отстать от командующего.

— Всему свое время, — Кехшавад выглядел крайне довольным, он разве что не мурлыкал себе под нос, — сейчас мы обязательно все проясним!

Он распорядился доставить девочку в свой кабинет, куда также прибыли несколько старших офицеров, а также корабельный врач. Вся их компания смотрелась весьма своеобразно, сидя с серьезными физиономиями за столом напротив десятилетнего ребенка, да еще и с очевидными признаками слабоумия на бледном круглом личике.

Кехшавад уселся посередине, сцепив перед собой пальцы, поскольку с трудом удерживался, чтобы не отбарабанить по столу какой-нибудь бодренький марш.

— Привет, Сильвия!

— Здрасьте, начальник!

Кехшавад уже не раз встречался со своенравной девчонкой ранее, а потому ее выверты были ему не в диковинку, а вот со стороны окружавших его офицеров послышался неодобрительный ропот, на который он, впрочем, не обратил внимания.

— За тобой, знаешь ли, пришлось изрядно побегать по всей галактике! Что дома-то не сиделось?

— Мне надоело, что другие люди распоряжаются моей жизнью по своему усмотрению! Что вы, что папенька…

— Кстати, насчет отца — почему твой вояж на «Турине» оплачивала его компания? Как-то странно выходит — сначала он отправил тебя в тур, а потом бросился следом?

— Я сама все оплатила, — Сильвия самодовольно усмехнулась, — а деньги я у папеньки в некотором роде позаимствовала.

— Это каким же образом? — встрял майор, но Кехшавад лишь небрежно отмахнулся.

— Поверьте мне, для нее это сущий пустяк. Верно, Сильвия?

— Угу.

— Равно как и освоить управление ховером, впервые оказавшись за его штурвалом, да?

— Угу.

— Крайне любопытная машинка, кстати, — адмирал подался вперед, — чья она?

— Дяди Чака.

— Техника с «Турина»?

— Угу.

— А тебе не приходило в голову, что простой техник вряд ли сможет позволить себе такой аппарат, и уж тем более ни в жизнь не будет оснащать его столь неординарными игрушками?

— Я над этим как-то не задумывалась.

— А неплохо бы. Его истинная личность может представлять немалый интерес.

— Я полагаю, его личность сейчас озабочена несколько иными проблемами… если озабочена вообще.

— Это ты в него там палила на «Оси неба»?

— Угу. Ну, и в папеньку заодно.

Со всех сторон послышались возмущенные реплики и недовольное ворчание, но Кехшавад снова пропустил их мимо ушей. Ему и так приходилось непросто, чтобы еще отвлекаться на мнение окружающих. Очень сложно заставить себя разговаривать с маленьким ребенком как с равным себе взрослым, да еще и своенравным. Инстинктивно хотелось опуститься до сюсюканья, предложить девочке конфету или новую куклу, но приходилось совершать над собой усилие и продолжать разговаривать серьезно.

— У нас есть какая-нибудь новая информация с Серены-2? — повернулся он к одному из офицеров, — все пострадавшие опознаны?

— Пока нет. Там такой гиблый район — ни света, ни коммуникаций нормальных! Полноценная работа станет возможна только после рассвета.

— Ладно, подождем, — Кехшавад снова сосредоточился на Сильвии.

Ее циничная откровенность граничила с эксгибиционизмом и даже пугала. Часто ли десятилетние малышки признавались Вам, что только что пытались хладнокровно пристрелить собственного отца? А она выложила все как на духу и продолжала спокойно смотреть в глаза адмиралу, который почувствовал, что уже вспотел.

— Чем же тебе родной папаша-то не угодил?

— Я же сказала — не хочу быть подопытным кроликом! — девчонка не скрывала раздражения, вызванного скудоумием собеседника, — я вам не чашечка Петри, чтобы со мной эксперименты ставить! А если человек по-хорошему не понимает, то приходится объяснять по-плохому.

— Не хочу тебя огорчать, — Кехшавад все же не удержался и побарабанил пальцами по столу, — но парочку опытов мы с тобой все же проведем. Придется тебе немного поработать с нами.

— Вот еще! — фыркнула Сильвия, — обойдетесь!

— Смею тебя заверить, что очень скоро ты изменишь свое мнение на сей счет, — лицо адмирала невольно расплылось в недоброй ухмылке, — ведь если человек не понимает по-хорошему…

— Они забрали мою дочь! — уже в который раз повторил Артур, обхватив руками поникшую голову.

На данный момент Чак уже исчерпал весь свой небогатый запас утешений и подбадриваний, а потому просто сочувственно вздохнул.

Сидя на поросшем чахлым леском пригорке в нескольких километрах от «Оси неба» они наблюдали за суетой, творящейся в районе недостроенного небоскреба, акульим плавником вздымающегося над морем утреннего тумана. Полицейские вертолеты вились вокруг здания, словно мухи, дорвавшиеся до дохлой мыши.

Вызывающе-красный глайдер они загнали под сень деревьев и прикрыли ветками, а теперь ждали подходящего момента, чтобы улизнуть, не привлекая к себе излишнего внимания. Судя по то и дело пролетающим над их головами вертолетам, ждать им предстояло еще долго.

— Что же теперь делать? — вопрос безутешного отца адресовался, по-видимому, траве под ногами.

— Прежде, чем двигаться дальше, неплохо бы прояснить ряд моментов, которые в итоге и завели нас в это болото.

Артур поднял глаза на Чака, но на сей раз вместо сопереживания встретил жесткий, холодный и требовательный взгляд.

— А что Вы так на меня уставились? — развел руками техник, — да, я раздражен и даже зол. Что тут удивительного? Меня еще никогда так беспардонно не водили за нос! Что Вы, что Ваша Сильвия… Я впустую потратил кучу сил и ресурсов, а теперь еще и без ховера остался. Есть, с чего огорчиться, как считаете?

— Да, я… — Артур помассировал гудящие виски, — я сожалею, что все так получилось… я прошу прощения. Просто я оказался в безвыходной ситуации, и мне пришлось…

— Зато сейчас наше положение — богам на зависть! — Чак горько рассмеялся, обведя рукой раскинувшуюся перед ними панораму, — так-то оно гораздо лучше, согласен.

— Я… мне очень жаль, — ученый вновь уронил голову.

— Вообще-то безвыходных ситуаций не бывает. Так что кончайте ныть и начните думать!

— Да ну, бросьте.

— Если ты заблудился, то это еще не значит, что выхода нет. Ведь как-то ты сюда попал! И что-то сломавшееся всегда можно починить. Уж поверьте мне, я знаю, о чем говорю.

— Не тот случай. Не в этот раз.

— Почему же?

— Вы не понимаете…

— Так объясните! Все равно заняться нечем.

Артур снова посмотрел на товарища по несчастью. Он совершенно не горел желанием изливать душу постороннему человеку, да еще практикующему столь своеобразный род занятий. Но если это могло хоть чем-то помочь вернуть Сильвию, он согласился бы исповедоваться и перед самим Дьяволом.

— Она говорила Вам о своей болезни?

— Синдром Дирке, да, знаю.

— Своего рода парадокс, кстати, — Артур почесал кончик носа, — человек, страдающий синдромом Дирке, вряд ли сможет рассказать об этом кому-либо.

— Почему?

— Да потому, что такие больные абсолютно неспособны к обучению и вообще к усвоению любой информации. Суть синдрома в том, что нейроны в мозгу почти не образуют новых связей помимо тех, что имелись на момент рождения, да и те имеют структуру, существенно отличающуюся от обычной. Кора оказывается разбита на изолированные области, никак не взаимодействующие друг с другом. Базовые рефлексы еще как-то функционируют, но любая рассудочная деятельность оказывается невозможна. Даже простейшие условные реакции практически не формируются. Не человек, и даже не животное получается, а так, овощ.

— Это генетическое заболевание?

— М-м-м, нет, не совсем. Если честно, никто пока не знает, что именно его вызывает. Но факт в том, что синдром проявляется только у детей, зачатых и рожденных не на Земле.

— «Дети Вселенной», кажется, так их называют? Эдакая месть родной планеты отрекшимся от нее отступникам?

— Кто его разберет. То ли дело в нехватке привычного магнитного поля, то ли в отсутствии контакта с материнской биосферой. К счастью, заболевание встречается крайне редко, так что на полноценную месть не тянет.

— Насколько я понял, Сильвия — первый больной с таким синдромом, которого удалось излечить?

— Строго говоря, таких пациентов и раньше удавалось ставить на ноги и даже в определенной степени успешно социализировать.

— Вот как? Каким же образом?

— Ну, вариантов-то на самом деле масса, — Артур откинул со лба свалившуюся прядь волос, — нейропротезы, шунты синаптичские, плюс лошадиные дозы стимуляторов, способные в два счета из обычного человека эпилептика сделать… Человеческому мозгу, по сути, приделывают «костыли», берущие на себя основную нагрузку по реализации когнитивных функций. На выходе получается синтетический разум, начисто лишенный какой-либо индивидуальности, просто помещенный в биологическое тело. В лучшем случае, пациент способен запомнить свое имя, да еще несколько базовых фактов о своей персоне. Даже круглый идиот способен что-то да усвоить, если достаточно долго и настойчиво ему это вдалбливать. Но все равно то, что получается в итоге, вряд ли можно назвать личностью. Так, биоробот.

— Иногда мне кажется, что у нас половина населения — такие вот гомункулы.

— А чего Вы хотите? Для работы кладовщиком или курьером особо выдающегося интеллекта и не требуется. Протезированных на таком фоне разве что внешность выдает, а в остальном — один в один.

— Но с Сильвией, как я понимаю, такой вариант Вас не устроил?

— Скорее, я воспринял такой удар Судьбы как личный вызов. Шутка ли, у ведущего мирового специалиста по лечению иммунных и генетических заболеваний мозга родилась дочь-дебил! — Артур устало провел руками по лицу, — и я этот вызов принял, бросив в горнило борьбы все, что у меня было. Здоровье, семью, карьеру…

Он умолк, снова бессильно уронив голову, словно сражение с болезнью дочери отняло у него и последние силы. Чак терпеливо ждал, понимая, что такого рода исповедь торопить не стоит — достаточно внимательному слушателю человек со временем наверняка расскажет даже больше, чем собирался.

Над ними, едва не задевая верхушки деревьев, пронесся очередной полицейский вертолет, и Артур вздрогнул, словно проснувшись от шума его винтов.

— Я никогда, ни до того, ни после, не работал с таким остервенением. Без выходных и праздников, почти без сна и отдыха, забросив все прежние дела и начинания.

Жена не раз призывала меня отступиться, отдать дочь в пансионат для умственно неполноценных и жить дальше, но я только сильней закусывал удила. В конце концов она не выдержала и ушла сама, а я остался один на один с Сильвией и своими исследованиями. Так я и работал, одной рукой вводя данные для расчетов, а другой утирая текущие по ее подбородку слюни…

— Но Вам все же удалось победить ее недуг? — Чак все же рискнул немного подбодрить собеседника, когда пауза начала слишком уж затягиваться.

— Мне порой кажется, что это он меня одолел, — Артур безуспешно попытался пригладить волосы, которые, набравшись цементной пыли, перьями топорщились во все стороны, — у меня самого в голове, похоже, некоторые шарики вывалились. Но именно это, пожалуй, и помогло мне найти решение.

— Какое?

— Все исследователи, и я в их числе, делали у пор на возобновлении нормального функционирования поврежденных участков мозга. Но в один прекрасный… или ужасный день меня осенило — если парадный вход закрыт, всегда можно пройти в обход.

— Что Вы имеете в виду?

— Мне пришла в голову парадоксальная мысль. Я решил не пытаться восстановить нормальное функционирование мозга, а, напротив, инициировать дальнейшее развитие болезни!

— То есть? — Чак непонимающе нахмурился.

— Первые годы после рождения мозг больного синдромом Дирке активно развивается и растет, хоть и не так, как у нормальных людей, однако где-то к пяти годам его эволюция останавливается, и человек так навсегда и остается большим недоразвитым младенцем. Моя же идея состояла в том, чтобы возобновить рост новых связей между нейронами, пусть и отличающихся от обычных. Они проходят через те глубинные области мозга, которые обычно заняты совсем другими вещами, и в мыслительной деятельности напрямую не участвуют. Я фактически пошел ва-банк, стимулируя хаотический рост аксонов по всему объему серого вещества, лишь бы организовать взаимодействие тех зон коры, которые еще на что-то способны.

Сначала я экспериментировал на мышах, получив результаты, которые показались мне обнадеживающими… знаете, я к тому времени уже настолько зациклился, что вряд ли мог судить объективно. Позже я пересматривал данные, и сейчас я ясно вижу, сколько методологических ошибок я допустил, насколько порой неверно интерпретировал итоги опытов — я настолько сильно хотел найти решение, что обманывал сам себя.

Уверенный, что я нахожусь на правильном пути и будучи не в силах дольше ждать, я проделал аналогичную процедуру с собственной дочерью. Помню, что у меня от волнения так тряслись руки, что я даже чашку держать не мог — все расплескивалось. Хорошо, что всю работу делал робохирург, а у него нервы в буквальном смысле стальные. Потом же мне оставалось только ждать и молиться.

— Наверное, Вы тогда пережили жуткие минуты.

— Минуты!? Ха! — Артур вдруг расхохотался, — то были жуткие дни и недели!

— Недели!?

— А сколько, по-вашему, человек после такой операции восстанавливаться должен? Это же как после комы, если не хуже. Причем внешне-то ничего не меняется, и следить за прогрессом можно только по картинкам, что выдает томограф, — ученый с сомнением взглянул на Чака, — вам раньше случалось выращивать что-то из семечка?

— Бобы, — хмыкнул озадаченный техник, — в детстве. На мокрой фланельке.

— Тогда Вы должны помнить то чувство, которое испытываешь, впервые увидев, как наружу пробивается тоненький зеленый росточек. И ровно такие же эмоции охватили меня, когда на экране прибора проступили первые зеленоватые нити, которым система отмечала новые нейронные связи. А уже вечером следующего дня Сильвия вполне осознанно сфокусировала свой взгляд на моем лице, чего доселе не делала ни разу! Все предыдущие годы ее глаза оставались абсолютно пустыми, а тут она вдруг взяла и посмотрела прямо на меня! Мой метод сработал!

— Поздравляю! — кивнул Чак, — пусть несколько и запоздало, но все же.

— В тот вечер, помнится, я на радостях знатно набрался, но повод был более чем весомый. Я хохотал, распевал песни, отплясывал джигу прямо посреди лаборатории, — Артур вздохнул, — да, в тот момент я был фактически безумен и еще не понимал, что сделал, но теперь, задним числом, что-то изменить уже невозможно.

— Но Сильвия же в итоге поправилась! — Чак недоуменно нахмурился, — где тут крамола? В чем раскаиваться-то?

— Я вторгся в те области, в которых человечество за века исследований так и не смогло до конца разобраться. Мы тешим себя иллюзиями, будто знаем, как устроен и функционирует человеческий мозг, но в действительности все это — ложь. Современное научное сообщество подобно маленьким детям, играющим на отмели, и фантазирующим, будто они покорили океан. Но стоит нырнуть поглубже, и можно столкнуться с такими монстрами, какие и в кошмарном сне не привидятся. Работая с Сильвией, я вытащил на поверхность демонов, обитающих в сумрачных безднах человеческого мозга, и теперь мой долг — любой ценой загнать их обратно.

— Хм-м-м, — подобные неожиданные откровения как-то даже выбили Чака из колеи, — ваша дочь, конечно, барышня своеобразная, но, сколько я с ней общался, никаких признаков безумия или иных патологий не приметил. Да, она хвасталась, что может в уме решать дифференциальные уравнения, но это же еще не преступление. В чем криминал?

— Уравнения… — Артур рассеянно покрутил в пальцах сорванную травинку и отбросил ее в сторону, — вообще-то мы начинали с абсолютного нуля. Учились осмысленно двигать руками и ногами, осваивали звуки и слова. Все, как с новорожденным, только намного быстрее. Всего за год она вышла примерно на уровень среднего первоклассника, почти догнав в развитии своих ровесников. А вот потом начались странности.

От нахлынувших воспоминаний ученому стало жарко, да и солнце уже начинало припекать, а потому он встал и снял куртку, перекинув ее через ветку ближайшего дерева.

— Вы, наверное, помните, как Шерлок Холмс развлекал своего друга, доктора Ватсона, делая умозаключения, которые со стороны воспринимались чуть ли не как волшебство? Так и маленькая Сильвия то и дело выкидывала такие коленца, что хоть стой, хоть падай. Это касалось как жизненных ситуаций, когда она с одного взгляда на то, как я одеваюсь, определяла, куда я собрался и зачем, так и разного рода задачек, которые мы с ней решали.

Разгоряченный Артур принялся вышагивать перед сидящим на траве Чаком, активно жестикулируя в такт словам.

— Поначалу я относился к фокусам Сильвии спокойно и даже гордился ее сообразительностью. Поймите меня, я же все это время пребывал в полнейшей эйфории! Моя дочь уверенно шла на поправку, мне удалось победить недуг, перед которым пасовали поколения исследователей. Каждую неделю к нам в гости наведывались делегации из того или иного института, чтобы ознакомиться с ее успехами. Все были в восторге, и мелке шероховатости, которые вполне можно было списать на своеобразный характер ребенка, не могли омрачить общую благостную картину. Подумаешь!

— И в какой момент Вы поняли, что что-то пошло не так? — задал Чак вопрос спине Артура, застывшего на месте, глядя на все еще дымящуюся башню «Оси неба».

— Задачки, — отозвался тот, не оборачиваясь, — разного рода задачки на сообразительность, логические, шахматные и тому подобное. Сильвии они очень нравились. Я постепенно подбирал ей все более сложные упражнения, но ее они ничуть не смущали, она щелкала их как семечки, хотя у меня самого, порой, мог уйти целый вечер, чтобы найти решение какой-нибудь особо каверзной головоломки. А вот уже беспокоиться я начал после случая с задачей о восьми ферзях. Знаете такую?

— Увы, как-то никогда шахматами особо не увлекался.

— Задача вроде бы несложная — расставить на доске восемь ферзей так, чтобы они друг друга не били. Решение можно найти минут за пять, — Артур развернулся к Чаку, — я только собрался вывести на стол доску, как Сильвия выпалила, что всего существует 92 решения. И все. Вы понимаете, что произошло!? Поиск всех возможных вариантов требует перебора тысяч комбинаций. Сам Гаусс в свое время сумел найти только 72. Эта задача элементарно решается на компьютере, но живому человеку потребуется уйма времени и сил. А Сильвия выдала конечный ответ мгновенно! Понимаете!?

— М-м-м… она реально так быстро соображает? Занятно, ничего не скажешь!

— Тут дело даже не в скорости, хотя считает в уме она тоже — будь здоров, а в том, что ее мозг работает иначе.

— Это в каком смысле?

— Я и сам не знаю, — Артур беспомощно развел руками, — никто не знает. Не так, как обычный человек, не так, как компьютер или нейроанализатор. Иначе.

— Что-то я не улавливаю, — на лице Чака проступила неуверенность, — какие тут еще возможны варианты? Дважды два ведь в любом случае будет четыре, как ни крути.

— С этим никто и не спорит, разница в том, каким путем она приходит к ответу. И вот путь этот выходит далеко за пределы моего… и не только моего понимания.

— И как это выглядит на практике?

— Ну, после того фокуса с ферзями, я счел, что она где-то уже видела ту задачу раньше и знала решение, хотя Сильвия категорически это отрицала. Но знать ответы на абсолютно все примеры и головоломки, что я ей подсовывал в дальнейшем, она никак не могла! А она продолжала их глотать одну за одной! Вот так! — Арутр щелкнул пальцами, — даже не пережевывая! Я обсуждал ситуацию с коллегами, но вменяемого объяснения не смог предложить никто.

Один из них, кстати, был жутким параноиком и всю свою переписку обязательно шифровал, пусть даже речь в ней шла о погоде за окном. И однажды, сидя со стаканом в руке после очередного бесплодного мозгового штурма, я решил над Сильвией… поиздеваться, что ли. Я запустил «Чистый лист»… ну, знаете, утилиту для шифрования.

— Да, имел с ней дело, — кивнул техник.

— Так вот, — продолжил ученый, — я забил в нее первый, пришедший мне спьяну в голову текст. Как сейчас помню: «Сильвия — глупышка, получит по лбу шишкой!», выбрал самый сильный алгоритм шифрования и конвертировал свой каламбур в целую страницу бессмысленных цифр. После чего сунул ее дочери под нос.

— И как?

— И как? Да очень просто! Эта мерзавка посмотрела на цифры, пару секунд посопела, а потом поднимает на меня взгляд и обиженно спрашивает: «За что?». Я еще переспросил ее, что она имеет в виду, а она говорит: «За что мне шишкой по лбу-то?», — Артур махнул рукой и плюхнулся на землю рядом с Чаком, — меня тут словно самого по голове огрели. Причем, не шишкой, о кое-чем потяжелее. Нет, Вы представляете! Надежнейший алгоритм, для вскрытия которого даже правительственным нейроанализаторам понадобятся часы и даже дни, а какая-то мелкая девчонка его просто прочитала!

— Как же ей это удалось!?

— Говорю же — никто не знает! Ее разум словно нашел выход в дополнительное мыслительное измерение. И точно так же как Вы, имея доступ к четвертому пространственному измерению, сможете вынуть содержимое из запертого сейфа, не открывая его, так и она получает ответы, просто минуя процесс решения. Причем ей для просчета ситуации достаточно совершенно мизерного набора данных. Я уже сравнивал ее с Холмсом — так вот, на ее фоне старина Шерлок — раззява и тугодум! А все наши вычислительные монстры — жалкие механические арифмометры! Они информацию грызут, а она в ней плавает, как рыба в воде.

— Сильвия — сверхчеловек? Следующая итерация Homo Sapiens?

— Вряд ли. Скорее всего, единственный в своем роде уникум, — Артур криво усмехнулся, — в детстве я, как и другие мальчишки, увлекался комиксами про супергероев, обладающих различными сверхспособностями. Кто-то огненные лучи из глаз пускает, кто-то кулаком стену пробить может. А вот поди ж ты! Судьба так повернулась, что я своими собственными руками создал самого настоящего супергероя в реальности. Ведь сверхинтеллект Сильвии — самая настоящая суперсила, способная творить почти чудеса. Человечество никогда не сталкивалось ни с чем подобным! С точки зрения влияния, которое интеллект Сильвии способен оказать на науку, технологию и вообще на сам ход развития нашей цивилизации, моя дочь — натуральная сингулярность!

— Она засасывает в себя информацию, как черная дыра?

— Нет, не в этом смысле, — ученый торопливо замахал руками, — суть в том, что нам теперь придется заново переписывать все математические законы и правила, поскольку они фактически перестали работать. И никто на данный момент не в силах предсказать, спрогнозировать, чем такая революция обернется. Мы не знаем, что у Сильвии на уме, какие умозаключения она строит, наблюдая за тем, что происходит вокруг нее, к каким выводам приходит и что значится в ее планах. С учетом тех возможностей, что ей доступны, последствия могут оказаться самыми невероятными. Как в хорошем, так и в плохом значении этого слова.

— Как любил говорить мой папаша, терпенье и труд до добра не доведут, — Чак задумчиво поскреб подбородок, — если в истории с взломом шифра Вы ничего не приукрасили, то дело и впрямь пахнет жареным!

— Именно! И не Вы один почуяли этот запах, — Артур криво усмехнулся, — не прошло и трех дней, как я поделился со знакомыми специалистами такой новостью, когда на моем пороге нарисовались люди в форме.

— Полиция?

— Пф! Хуже. Республиканская Военная разведка.

— О да! Эти ребята шустрые! Своего никогда не упустят.

— Удивительное сочетание вежливой корректности с настойчивой непреклонностью! Я не хотел впускать их в дом, но таким попробуй, откажи! Они до самого вечера истязали мою дочь, тестируя ее способности, а после того, как они ушли, Сильвия рухнула без сил и проспала почти весь следующий день, — по лицу Артура пробежала короткая рябь, но и этого было достаточно, чтобы понять, насколько он привязан к своей дочери и как за нее переживает, несмотря ни на что, — ей же все такие упражнения не бесплатно даются! Человеческий мозг, вообще, потребляет огромное количество энергии, а когда Сильвия загружает его на полную, то ее это здорово утомляет и изматывает.

— Каково было их резюме?

— Думаете, они передо мной отчитывались? Вежливо попрощались и отвалили восвояси. Но, как мне кажется, именно после их визита мой дом и меня самого взяли под наблюдение.

— У Вас что, на хвосте Разведка сидит!? — Чак даже слегка отодвинулся от Артура, — хорошенькие новости Вы мне задним числом выкладываете!

— Если они и следили, то не за мной, а за Сильвией. Им не терпится прибрать к рукам ее таланты.

— И я их прекрасно понимаю!

— Они еще не раз к нам наведывались, звонили регулярно, а потом нас с дочкой еще и в свой командный центр пригласили. Я-то был против, но Сильвия загорелась и смогла меня уломать. Вот там-то у меня глаза и открылись.

— На что?

— На то, какую роль они отводят ей в своих планах, и в чем эти планы состоят.

— Ну, у вояк в головах вечно одно и то же — блистательные победы, честь, слава и, по возможности, с минимальными потерями.

— А я, увы, осознал эту простую истину слишком поздно.

— Чем же вас там с ней развлекали? Что именно Вас просветило?

— Первые подозрения начали у меня закрадываться сразу после приезда. Нас с Сильвией встретил сам Командующий, — Артур воздел руки к небу, иллюстрируя значимость момента, — как его там — Кешах… Кехаш…

— Кехшавад, — кивнул Чак, — адмирал Саир Кехшавад.

— Да, точно. После дежурного обмена вежливостями нас отвели в зал операционных симуляций — масштабная штука, доложу я Вам, с непривычки здорово впечатляет. Один только тактический голопроектор в половину помещения! — Артур осекся, столкнувшись со скептическим взглядом техника, явно не разделявшего его восторгов, — так вот, Сильвию кратко ввели в курс дела и усадили ее за пульт, командовать одной из сторон симуляции. Им было интересно, на что способен ее шустрый ум в условиях динамически изменяющейся обстановки, максимально приближенной к реальности.

— Я правильно догадываюсь, что девчонка их благополучно разгромила?

— «Разгромила», боюсь, не самое точное определение, — ученый помассировал тонкими пальцами лоб, подбирая более удачный термин, — она их порвала, раскатала в тонкий блин и вытерла об него ноги, она их унизила! Понимаете? Целая команда опытнейших офицеров, которые позже еще призвали себе на помощь свой нейроанализатор, ничего, абсолютно ничего не могла с ней поделать! Сильвия раз за разом сметала их с доски как беспомощных оловянных солдатиков. И, знаете, что было для них самым страшным, самым оскорбительным?

— Что?

— Она при этом смеялась! — Артур затряс головой, будто отгоняя дурной сон, — для нее происходящее представлялось лишь игрой! В виртуальном огне одна за другой сгорали дивизии и эскадрильи, а для Сильвии все оставалось веселой и увлекательной забавой, которую она громко и озорно комментировала, восхитительная в своей детской непосредственности.

— И что, она выиграла у них абсолютно все бои? — с сомнением прищурился Чак, — не могли же они ее просто так отпустить, хоть раз не отыгравшись!

— Ну, они, конечно, пытались. Дошло до того, что против ее звена истребителей выставили две полновесных эскадры.

— Лихо! — Чак присвистнул, — в такой ситуации даже я, пожалуй, задрал бы лапки кверху.

— Вы? — Артур непонимающе на него уставился, но техник только отмахнулся.

— Армейское прошлое дает о себе знать. Не обращайте внимания, лучше расскажите, как Ваша дочка выкрутилась.

— Честно говоря, я не большой специалист в военной области, но, судя по той ругани, что стояла в зале после симуляции, я понял, что Сильвия так их запутала своими маневрами и постановкой помех с ложными целями, что сбитые с толку корабли противника открыли огонь друг по другу. А в конце она лишь зачистила то, что осталось.

— Потрясающе! Нет, правда, я просто снимаю шляпу!

— Кеш… Кехшавад тоже был впечатлен, причем настолько, что сразу же предложил Сильвии место в их офицерском училище. Не знаю, как бы одиннадцатилетняя девчонка уживалась там с двадцатилетними лбами, но его это ничуть не смущало. Он ни за что не хотел выпускать такое сокровище из своих рук. Речь зашла еще и о том, чтобы подключить ее к работе над последними военными проектами и разработками. Я даже опасался, что нам вообще не дадут уйти домой, но, к счастью, обошлось.

— Ни за что не поверю, что вояки так просто отступились!

— Разумеется, нет! Они буквально донимали меня своими звонками и уговорами. Но после того визита в командный центр я удалил все данные о своих исследованиях и твердо решил, что, пока я жив, Сильвии они не получат.

— Отчего так?

— Я видел их глаза, видел огонь, что горел в них при виде того, как она разделывается с виртуальными флотилиями. Многие из них воспринимают мирное соглашение, которым завершилась последняя война, как предательство, как личное оскорбление, требующее обязательной сатисфакции. И в лице моей дочери они увидели тот инструмент, что поможет им утолить свою жажду мести, жажду справедливости, как они ее понимают, — Артур обхватил себя руками за плечи, потому как при мысли о возможных перспективах его охватил озноб, — если в руках военных окажется ключ, способный играючи вскрыть любой вражеский шифр, довести до ума новейшие образцы вооружения, плюс непревзойденный аналитический ум, против которого бессильны любые стратегические построения противника, они, будучи уверенными в своей победе, непременно решатся на «матч-реванш». Таковы их инстинкты, противостоять которым они не в силах. Да они и пытаться не будут. Соблазн слишком уж велик, чтобы с ним бороться.

— Ну, если эти ребята что-то твердо решили, то их уже ничто не остановит, — скептически хмыкнул Чак, — они снесут все, что встанет на их пути. И один человек, пусть даже такой именитый и влиятельный, как Вы, вряд ли сможет что-то им противопоставить. Они придут и возьмут то, что им нужно. Пусть даже через Ваш труп — им это особого беспокойства не доставит.

— Я не столь наивен, как Вы полагаете, — ученый глянул на него с укоризной, — я прекрасно понимал, что не смогу защитить Сильвию, а потому я решил ее уничтожить.

— Эм-м-м, боюсь, что я не совсем…

— Не убить, нет! — поспешил объясниться Артур, — я разработал вакцину, разрушающую все молодые нейронные связи в мозгу. Это приводит к эффекту, похожему на старческий склероз — то, что было несколько лет назад, ты помнишь в мельчайших деталях, но при этом начисто забываешь, куда вчера положил очки. Поскольку в мозге Сильвии почти все связи молодые, то введение ей моей вакцины скорей всего вернуло бы девочку в прежнее полурастительное состояние. Да, я понимаю, что мои слова звучат чудовищно, но когда на другой чаше весов лежит перспектива новой галактической войны…

— Отчаянный Вы человек!

— На войне погиб мой брат, и я слишком хорошо знаю, каково это — терять родных и близких из-за того, что кому-то дорвавшемуся до власти неймется удовлетворить свои детские комплексы.

— Теперь понятно, почему Вы просили убить Сильвию, если мне не удастся ее вызволить.

— Решение далось мне непросто, но иного выхода я не видел.

— Так что же Вам помешало реализовать задуманное?

— Поначалу я никак не мог решиться на этот шаг. Сами понимаете, что было поставлено на карту. Но когда ежедневные звонки от Кехшавада и его людей вдруг прекратились, я понял, что они плюнули на попытки добиться моего согласия легальными способами и готовы перейти к иным методам, и начал действовать. Однако Сильвия меня опередила.

— Сбежала?

— Да, — сокрушенно покачал головой Артур, — для нее не составило труда меня просчитать и спрогнозировать мои действия. От этой бестии крайне сложно что-либо утаить, особенно если живешь с ней под одной крышей. Пара оговорок, жесты, взгляды — и все ваши тайны оказываются перед ней как на ладони. Сильвии достаточно пообщаться с человеком всего несколько минут, и она будет знать о нем все. Его прошлое, настоящее и будущее, все его планы и чаяния, пароли, коды доступа и ключи к банковским счетам. И перемены в моем настроении после визита к военным не укрылись от ее цепкого взгляда.

— Но на кой черт Вы тогда наврали мне про похищение!?

— А Вы взялись бы за возврат в отчий дом сбежавшей девчонки?

— Нет, конечно! Семейные дрязги — не моя специализация.

— Вот потому-то я и решился на эту маленькую ложь. Иначе бы Вы не смогли проникнуться серьезностью ситуации.

— Для Вас-то она, может, и маленькая, а вот мне Ваша инициатива еще выйдет боком, — Чак машинально провел рукой по лысине, приглаживая давно сгинувшие волосы, — лучше бы Вы подыскали кого-нибудь другого.

— Увы, но времени у меня оставалось в обрез. Сильвия же просчитывала все мои возможные действия и прекрасно понимала, что я не буду сидеть, сложа руки, и обязательно попытаюсь ее вернуть.

— Но когда я вытаскивал ее с «Турина» мне показалось, что такой поворот событий все же стал для нее полной неожиданностью. Появления военных она, так или иначе, ожидала, а вот моего выхода — нет. Получается, Ваша дочь все же не всемогуща? Почему она Вас неверно оценила?

— Как ни крути, а для построения достоверного прогноза необходимо, чтобы действия людей укладывались хоть в какие-то разумные рамки. Да, возможности Сильвии кажутся фантастическими, но даже она не способна предугадать обычную человеческую глупость, — Артур усмехнулся, — чем я и воспользовался.

— То есть решение нанять для работы меня Вы считаете глупостью? — Чак выглядел оскорбленным в лучших чувствах.

— Для такого человека, как я — да. Сами посудите, как поступит кабинетный червь, обыватель, никогда не имевший проблем с законом, оказавшись в такой ситуации? Вызовет полицию, начнет обзванивать друзей и знакомых — что угодно, но только не нанимать киллера!

— Ну, строго говоря, сам я себя киллером не считаю. Так, человек, решающий чужие проблемы в меру собственных талантов. Но почему Вы и вправду не обратились в полицию?

— Привлечь их к делу я не мог, поскольку в этом случае Разведка немедленно бы все узнала и взяла бы дело под свой плотный контроль. И вот тогда я вышел из привычного паттерна, совершив, возможно, самый абсурдный поступок в своей жизни. Я нашел Вас.

— А я-то полагал, что ничего безумнее прыжка с двухсотого этажа без парашюта быть уже не может, — Чак кивнул в сторону возвышающейся башни «Оси неба».

— Решение, принятое по тому же принципу, — кивнул Артур, — я никогда не рассказывал дочери о своих юношеских увлечениях, так что замысел вполне мог удаться. Да у нас и выбора-то особого не было.

— Да уж, — вынужден был согласиться техник, — чертовски неприятное чувство, когда тебя методично расстреливают из твоего же собственного оружия!

— А как, по-вашему, себя чувствовал я, зная, что по мне палит собственная дочь!?

— Ну, теперь все это не так уж и важно. Факт в том, что в итоге вояки все же сумели наложить свои лапы на супер-девчонку. Что дальше?

— Теперь, когда они дорвались до своей вожделенной игрушки, ничего хорошего ждать не приходится. Из Сильвии сделают сверхоружие, и ее собственное мнение вряд ли будет приниматься в расчет.

— О, да! Эти ребята в таких делах мастаки!

— Она станет их разумом главного калибра, при помощи которого они разнесут к чертям полгалактики, и один Бог знает, когда они остановятся, поскольку никакой внешней силы, способной им противостоять я не вижу. Так что, думаю, нам стоит готовиться к самому худшему, — Артур тяжело поднялся, — грядет новая война, на фоне которой все предыдущие покажутся мелкими уличными потасовками.

Метрдотель «Тихой гавани» на секунду оторвался от попыток растормошить терминал, переставший подавать признаки жизни, чтобы взглянуть на вошедших, да так и застыл с открытым ртом.

В распахнувшиеся стеклянные с золотым обрамлением двери ввалилось с полдюжины вооруженных десантников в полной экипировке. Они организованно заняли позиции у окон и других выходов из холла, на счастье оказавшегося в данный момент пустым. Обычно по вечерам тут бывало куда многолюдней.

За одно мгновение в голове у немолодого метрдотеля вихрем пронеслись десятки догадок, одна другой неприятней. «Тихая гавань» относилась к тому роду заведений, хозяева и посетители которых избегают задавать друг другу ненужные вопросы. Гостиница аккуратно балансировала на грани законности, предоставляя номера всем, кто платит, не вдаваясь в подробности и исправно глядя в другую сторону, когда к кому-то приходили подозрительного вида гости… или гостьи. Разумеется, здесь под половицами можно было раскопать материала не на одно дело, но, как правило, все ограничивалось мелочевкой вроде барыг с дурью или девиц легкого поведения. Да и то местная полиция прекрасно знала все персоналии, также избегая баламутить воду без особой надобности.

И уж тем более даже в самом жутком сне никому бы не привиделось, что за кем-то из постояльцев могла нагрянуть группа захвата.

Командир отряда, тем временем, убедившись, что его бойцы расставлены по местам, приблизился к стойке, на ходу доставая из кармана планшет.

— Вам знаком этот человек? — с экрана на метрдотеля глядело круглое красное лицо под лоснящимся куполом алеющей лысины.

— Да… о, да, конечно! — после такой впечатляющей прелюдии язык сам рвался оказать всяческое содействие, — это Чак. Чак МакМарр, он у нас регулярно номера снимает. Насколько я знаю, он работает судовым техником на транспортном корабле… э-э-э… черт, я…

— Когда Вы видели его в последний раз?

— Недавно, буквально на прошлой неделе, — метрдотель прекрасно помнил этого невзрачного мужичка, который неказистость своей внешности с лихвой компенсировал щедрыми тратами на жриц любви, благо, на нехватку средств он особо не жаловался, — он попросил зарезервировать номер за ним на несколько дней. Господин МакМарр оплатил номер вперед и ушел, но пока не возвращался, что для него несколько…

— Когда именно это произошло?

— Я так сразу сказать не могу, — работник покосился на испещренный сообщениями о сбоях экран, — а терминал сегодня что-то…

Командир вскинул руку и пробежался пальцами по панели на запястье. В следующую же секунду монитор ожил, вернувшись к нормальной работе.

— Найдите, когда он снял номер и какой именно.

— Да, я… я сейчас! — вконец сбитый с толку метрдотель склонился над терминалом, — вот! Он снял номер 38 в среду, четыре дня назад, но потом, как я сказал, ушел и…

— Покажите!

Откопав в ящике нужный ключ, служитель повел командира, сопровождаемого еще двумя десантниками, по коридору. Звук их шагов бесследно тонул в глубинах мягкого ковра, а из-за толстых дверей апартаментов не прорывалось ни звука. Местная клиентура весьма высоко ценила неприкосновенность своей приватности.

— Вот, — они остановились у двери с нужным номером.

— Открывайте! — бойцы взяли оружие наизготовку и заняли позиции по бокам от дверного проема.

— Поймите меня правильно, — замялся метрдотель, — я человек подневольный, и если начальство спросит, хотелось бы иметь на руках какую-нибудь бумажку, ордер там, или…

— Открывайте! — с нажимом повторил офицер, положив руку на рукоять винтовки, тем самым ясно давая понять, что при необходимости они вполне могут справиться и самостоятельно, забрав ключ из его остывающих пальцев.

— Я… да, уже! — служитель дрожащей рукой вставил карту в щель замка и толкнул дверь.

Убранство номера отличала характерная аляповатая помпезность, типичная для любовных гнездышек, снимаемых на одну ночь. Пышный ковер, обильная фальшивая позолота и тяжелые складки бархатных портьер — все было призвано создавать впечатление роскоши и богатства и тешить самолюбие не особо взыскательной клиентуры.

Десантники бесшумно проскользнули внутрь, внимательно обшаривая каждый уголок. Они заглянули под необъятных размеров кровать, ощупали одеяло и подушки, но, открыв стенной шкаф, вдруг застыли на месте.

— Думаю, Вам стоит на это взглянуть, — отрапортовал один из них.

Сопровождаемый метрдотелем командир осторожно приблизился и заглянул внутрь. Здесь, полускрытый под стопкой полотенец, сидел скрюченный человек со связанными руками и заклеенным липкой лентой ртом.

— Узнаете его? — рука в перчатке почти втолкнула служителя в шкаф.

— Да, это мистер МакМарр. Но я же помню, как он ушел и…

— Так, отлично, — командир без особой деликатности отодвинул старичка в сторону, — что там у него на шее?

Присев на корточки, десантник отодрал небольшой зеленый прямоугольник, приклеенный у бедолаги позади уха.

— «Ибрафон», — прочитал он, подняв пластырь к свету, — 500 единиц.

— Ну, по крайней мере, он тут не скучал, — командир закинул винтовку за спину, — мультиков, небось, на год вперед насмотрелся. Хватайте-ка за ноги, надо его вытащить отсюда.

Голове Чака, избавившейся под горячим душем от слоя цементной пыли, ощутимо полегчало, а свежевыстиранная и выглаженная рубашка приятно щекотала тело. Выйдя в столовую, он обнаружил Артура, ведущего непростые переговоры с кухонным автоматом. Почти беспредельные возможности машины, как это обычно и случается, сдерживались ограниченной фантазией хозяина и скудным выбором имеющихся в наличии продуктов. Чак даже предположил, что одной из причин, побудивших Сильвию к побегу, вполне могли стать ежедневные омлеты и овсянка. Ничего не евший со вчерашнего вечера он определенно предпочел бы что-нибудь более содержательное, но выбирать не приходилось. С голоду сегодня не умрем — уже хорошо!

— Ну что, док? Есть у нас какие-нибудь просветы? — забрав из автомата свою порцию, Чак подсел к столу напротив Артура.

— Ни единого, — тот вяло поковырял вилкой в своей тарелке, — как я уже говорил, Сильвия замкнула на себя доступ к моим финансовым инструментам, лишив меня всех денег, а теперь она сама в руках военных. У меня не осталось ничего. Так что мне нечем с Вами расплатиться. Можете меня пристрелить, если от этого Вам станет легче.

— Строго говоря, я своих денег еще не заработал. Я же так и не смог вернуть Вам дочь. Да и мою машину вернуть неплохо бы. А потому я считаю, что еще ничего не закончено, — Чак прервался, чтобы прожевать кусок омлета, — если я каким-то образом сумею представить дочь пред Ваши светлые очи, то это поможет решить финансовый вопрос?

— К чему эти гипотетические рассуждения?

— И все же?

— Да, думаю, поможет, — ученый бросил вилку и вновь обхватил голову руками, — при нашем первом разговоре мне казалось, что затребованный Вами гонорар чрезмерно высок, а сейчас я бы с радостью отдал бы все, лишь бы прекратить этот нескончаемый кошмар!

— Ловлю на слове! — Чак достал коммуникатор и его пальцы забегали по экрану.

— Не болтайте глупостей! Девочка сейчас на борту крейсера, под охраной как минимум роты спецназа! Это же неприступная крепость, штурмовать которую не осмелился бы даже весь флот Конфедератов! К чему эти бесполезные фантазии!?

— У любой крепости всегда имеются свои уязвимые места, — техник усмехнулся, — тем более, когда она называется «Троя», а потому… это что еще за ерунда!?

— Что еще не так?

— Я не могу подключиться к своему личному серверу! Связь в порядке, но он меня не впускает!

Артур вдруг расхохотался.

— Добро пожаловать в наш клуб! — он даже протянул руку, собираясь панибратски хлопнуть Чака по плечу, но в последний момент сдержался.

— На что это Вы намекаете? — вскинул голову Чак.

— В чем-чем, а в педантичности и последовательности Сильвии не откажешь — она прибирает к рукам все, что может представлять для нее какую-то ценность. Проверьте-ка еще свои счета — там Вас тоже могут поджидать сюрпризы.

На лице техника читалось явное сомнение, но он все же последовал совету и вскоре обнаружил, что и все его финансовые инструменты теперь недоступны. Все его попытки разблокировать систему успеха не принесли, и он раздосадовано бросил коммуникатор на стол.

— Я, знаете ли, хотел бы получить некоторые разъяснения, — его голос звенел от еле сдерживаемого бешенства, — что за игру вы тут затеяли вместе со своей девчонкой?

— Это ее игра, а не моя, — хмыкнул Артур, — поганка пустила по миру меня, своего родного отца, а теперь еще и Ваши карманы обчистила. То ли она собирает необходимые ей ресурсы, то ли просто лишает нас возможности вмешиваться в ее планы. Впрочем, сути это не меняет — мы оба теперь нищие, как церковные крысы.

— Проклятье! — взорвался Чак, — как, черт подери, как она смогла получить доступ ко всем моим сервисам!?

— Я же говорил, ей достаточно лишь понаблюдать за Вами несколько минут, чтобы выяснить всю подноготную от детских страхов и грехов молодости до затаенных амбиций и планов на будущее.

— Как!? Как ей это удается!?

— Неизвестно, — ученый пожал плечами, в своем безразличии разительно контрастируя с разгоряченным техником.

— Ну, знаете ли… если раньше мною двигало банальное желание подзаработать, то сейчас речь идет уже о личной мести! Я не успокоюсь, пока не верну все, что она у меня похитила. Если Ваша дочь решила объявить мне войну, то она ее получит! И это уже не шутки!

— Тише, тише! Я понимаю Ваши чувства, поскольку не так давно и сам угодил в аналогичную ситуацию.

— Вот только я, в отличие от Вас, не намерен сидеть, сложа руки, и сокрушаться о судьбах мира, тем более что повлиять на эти самые судьбы нам вполне по силам!

— Ваш оптимизм, несомненно, радует, но мы с Вами сейчас оказались в столь глубокой яме, что я не вижу способа, как мы могли бы из нее выбраться. Ведь с пустыми карманами особо много не навоюешь.

— Что, у Вас совсем ничего не осталось?

— Абсолютно.

— А вот мне кажется, что Вы несколько прибедняетесь — Чак демонстративно окинул оценивающим взглядом богато обставленную столовую с автоматической кухней и дорогой эксклюзивной мебелью.

— Умерьте пыл, — Артур невесело усмехнулся, — дом со всем имуществом находится в закладе, я проверял. Счета и ценные бумаги — сами знаете. А мой глайдер почти наверняка числится в угоне. Да у нас даже на то, чтобы его заправить, денег нет! Полный ноль!

Положение и впрямь выглядело аховым. Ситуация требовала осмысления, а потому Чак откинулся на спинку и закрыл глаза, перетасовывая в уме все доступные ходы. Сидящий напротив ученый терпеливо ждал. Он был уже готов окончательно поддаться отчаянию, но спокойствие Чака вселяло в него робкую надежду, похожую на ожидание чуда. Прошло чуть больше минуты, когда уголки губ техника чуть дрогнули, словно ему на ум пришла некая забавная мысль.

— И все же, у Вас имеется одна вещь, из которой вполне можно извлечь некоторую пользу.

— Что именно?

Чак открыл глаза и пристально посмотрел на Артура.

— Ваш пистолет.

— Мой…? Вы что, предлагаете кого-нибудь ограбить!?

— Пф! И это мне говорит интеллигент! — Чак закатил глаза в картинном негодовании, — я предлагаю его продать. В наше непростое время обзавестись такой игрушкой легально почти невозможно, а потому я рискну предположить, что Ваш ствол нигде за Вам не числится. Верно?

— Надеюсь, что так.

— Еще одно из увлечений юности? — Чак взмахнул рукой, упреждая реплику ученого, — можете не отвечать, меня Ваши секреты не интересуют. А вот на пистолет я бы взглянул. Вы позволите?

Артур вытащил оружие из кармана, в котором его держал все это время. Сейчас, при свете солнца, лежащий на белоснежном обеденном столе матово-черный пистолет смотрелся откровенно угрожающе. Подумать только, несколько часов назад он, Артур, был почти готов пустить его в ход. Быть может там, на высоте двухсот этажей, в продуваемой яростным ветром темноте, система ценностей и впрямь претерпевает существенные изменения, провоцируя нечто вроде легкого помешательства?

Он разрядил его и протянул через стол, держа рукоятью вперед.

Чак внимательно осмотрел оружие, затем в несколько быстрых движений разобрал и изучил уже отдельные узлы и детали. Снова собрав пистолет, он положил его аккурат посередине столешницы и выдал свой вердикт:

— Не самый плохой вариант, хотя и несколько запущенный. Довольно старый образец, лет пятнадцать, если не ошибаюсь, но стреляли из него мало, так что износа почти нет, а вот обслуживанием и чисткой откровенно брезговали. Много за него выручить вряд ли удастся, но с чего-то же надо начинать. Хоть Ваш глайдер заправим, в конце концов.

— Поступайте, как считаете нужным.

— Ладно, давайте попробуем сварить кашку их этого топора, — техник опять взялся за коммуникатор.

— Учите, — напомнил ему Артур, — все Ваши контакты почти наверняка также оказались в распоряжении Сильвии. Тут стоит проявить осторожность и без необходимости не рисковать.

— Не волнуйтесь, — Чак постучал себя пальцем по лбу, — конфиденциальную информацию я доверяю только своей голове.

Он набрал номер и приготовился хорошенько поработать. Тот, кому он звонил, относился к категории людей, старательно избегающих любой публичности и обустраивающих все подступы к своей персоне максимумом препон, дабы удержать праздную публику на почтительном расстоянии. Деньги любят тишину, знаете ли. Тем более, если речь идет о столь щепетильном деле, как торговля оружием.

После обхода целого ряда блокировок, ложных автоответчиков и череды перекоммутаций Чак, наконец, услышал живой человеческий голос:

— Я Вас внимательно слушаю, — тот, кто все же сумел пробиться через все эти баррикады, заслуживал уважительного отношения.

— Привет, Мико! Чертовски рад тебя слышать!

— Ах ты, чумазый проказник! Сколько лет, сколько зим! — радость собеседника была совершенно искренней, — чем обязан таким вниманием?

— У меня есть для тебя предложение.

— Нет, чтобы просто поболтать! Ладно, говори.

— «Когель-Уэсс»-24. В хорошем состоянии. «Чистый».

— С чего это тебя на антиквариат потянуло?

— Пытаюсь осваивать новые рынки. Ну, что скажешь?

— Сколько их у тебя?

— Один.

— Один ящик?

— Один… — Чак замялся, — один штука.

— Та-а-а-к, — протянул Мико, и через световые года донесся его тяжелый вздох, — во что ты опять влип?

— Лучше тебе не знать, поверь.

— Ладно, все с тобой ясно. Выкладывай, что тебе нужно.

Майор выглянул из-за плеча Кехшавада, наблюдая за суетящимися вокруг Сильвии врачами, и озабоченно поджал губы.

— Я все же полагаю, — заметил он осторожно, — что мы с этой девчонкой несколько, м-м-м… выходим за рамки дозволенного.

— Ценю Вашу заботу, — буркнул адмирал, — но я вполне могу обойтись без посторонних советов.

— Но если в сенате или министерстве об этом прознают…

— Держите язык за зубами, и все будет в порядке. В конце концов, если уж дело дойдет до суда, то я обязательно упомяну, что Вы выступали против, — Кехшавад обернулся и смерил адъютанта насмешливым взглядом, — ну что, полегчало?

— Не особо, — майор отступил к стене, чтобы хоть таким образом обозначить дистанцию между собой и происходящим в комнате.

По приказу командующего Сильвию доставили в корабельную операционную. К ее приходу на столах разложили целую коллекцию изделий из сверкающей хирургической стали, от одного устрашающего вида которых даже майору сделалось дурно. Он старательно убеждал себя, что адмирал блефует, и никогда не решится применить методы «интенсивного допроса» к ребенку, но всякий раз, когда майор бросал взгляд на лицо Кехшавада с плотно сжатыми губами, от его уверенности оставалась лишь жалкая тень, и процедуру успокоительного самовнушения приходилось начинать по новой.

За годы войны адмирал накопил богатый опыт вытрясания информации из самых упрямых и подготовленных агентов противника. Злые языки поговаривали даже, что он получает извращенное удовольствие от раскалывания таких крепких орешков. И маленькая девочка, оказавшаяся в его руках, выглядела хрупкой елочной игрушкой, попавшей под безжалостный гидравлический пресс.

Сильвию усадили в огромное кресло, установленное посередине помещения, и надежно зафиксировали, притянув ремнями ее руки и ноги. Осознавая полную бессмысленность сопротивления, девочка даже не пыталась вырываться или кричать, и только взгляд ее глаз, с ненавистью буравивших адмирала, давал понять, что она о нем думает.

Закончив с ее размещением, медики приступили к установке электродов, которых они налепили на Сильвию десятка с два, не меньше. На лоб, шею, запястья и щиколотки — в итоге малышка оказалась буквально опутана проводами как мотылек, угодивший в паутину. Один из санитаров запер тяжелую входную дверь, чтобы ни один звук не просочился наружу, и кивнул Кехшаваду, сообщая, что все готово и можно приступать.

Адмирал подошел ближе, встав так, чтобы стол с инструментами располагался между ним и полулежащей в кресле Сильвией и принялся с задумчивым видом рассматривать орудия для истязания плоти, словно выбирая блюда из меню. Краем глаза он наблюдал за девочкой, которая к его досаде упорно отказывалась опускать взгляд к скальпелям и ланцетам, продолжая сверлить глазами его лицо.

— Ну-с, с чего начнем? — поинтересовался он с наигранным весельем, — ногти, зубы, коленные чашечки?

— Да-да, сделайте мне маникюр! — в тон ему отозвалась Сильвия, — и укладку, а то этот унылый горшок на голове меня уже утомил. Отцу всегда было наплевать на мой внешний вид.

— Все хорохоришься, — Кехшавад неодобрительно покачал головой, — а я ведь не шучу.

— Так я и не смеюсь вроде бы.

— В соответствии с канонами жанра примерно сейчас ты должна заявить, что я не посмею, что с рук мне это не сойдет или еще что-то в таком роде. Ну?

— А это поможет?

— М-м-м… нет.

— Тогда какой прок? — Сильвия попыталась пожать плечами, но из-за тугих ремней она смогла лишь чуть шевельнуться.

— Ну, мне интересна твоя точка зрения на то, чем мы тут занимаемся.

Отсутствие хоть какой-то внятной реакции с ее стороны и впрямь здорово раздражало Кехшавада. Если ты пытаешься запугать человека, то требуется обратная связь, чтобы знать, что твои угрозы достигают цели. А если подопечный никак не реагирует, то затея теряет смысл. Какой резон в устрашении бесчувственного манекена?

— Моя точка зрения? — малышка ухмыльнулась, — что ж, вот она: в соответствии с «Договором о взаимном доверии» Ваш крейсер в любой момент может быть подвергнут инспекции, отказать которой Вы не имеете права. А после его визита на Серену-2 оснований для проведения такой проверки более чем достаточно. Так что запрос может поступить в любой момент. А находящаяся на борту маленькая девочка, да еще со следами пыток на теле, вызовет немало вопросов. А поэтому все, чем мы тут с Вами занимаемся — дешевый спектакль с бездарными актерами. Так что да, Вы не посмеете, потому как с рук Вам это не сойдет.

— Девчонка права, — поддакнул майор, — с нас шкуру спустят, если узнают.

Кехшавад сделал себе мысленную пометку как можно скорее подобрать себе нового адъютанта. Нынешний годился только для мирной штабной работы, а в ситуации, требующей решительных и жестких действий, начинал беспомощно мямлить и звать маму.

— Твое пребывание на борту объясняется тем, что на Серене-2 мы вызволили тебя из лап похитителей и теперь собираемся вернуть родителям, — командующий перешел от стола с хирургическими инструментами к небольшому пульту и положил на него руку, — кроме того, с чего ты взяла, что на теле обязательно должны оставаться какие-то следы?

Он нажал на одну из кнопок, и Сильвия пронзительно закричала, до звона натянув удерживающие ее ремни.

— …а твой изможденный вид объясняется тем, что похитители содержали тебя в нечеловеческих условиях и обходились с тобой крайне неласково, — Кехшвавад отступил назад и сложил руки на груди, точно художник, оценивающий свежий мазок на своем полотне.

— Адмирал, — создавалось впечатление, что заряд прошел мимо цели и угодил в майора, который был бледен как мел, а его голос превратился в дрожащий шепот, — это же всего лишь ребенок!

— Внешность обманчива, молодой человек.

— Сукин сын! — Сильвия сплюнула кровь на пол, — гнида!

— Вот видишь! — командующий довольно осклабился, — я же говорил! Под этим невинным детским личиком скрывается самый настоящий дьявол! Только маленький.

— Осталось объяснить это инспекционной комиссии, — майор оставался преисполнен пессимизма.

— Не волнуйся, если эта чертовка продолжит упрямиться, то мы переместимся в более укромное местечко, где нас никто не побеспокоит. Там у нас будет гораздо больше возможностей, чтобы найти общий язык, и мы его обязательно найдем! Верно, Сильвия?

Адмирал подмигнул девочке, но та вместо ответа лишь снова плюнула.

— Слушай, детка, — он постучал пальцем по пульту, — у меня тут еще много кнопочек. Они разных веселеньких цветов и под некоторыми из них есть весьма занятные подписи.

Кехшавад наклонился, рассматривая панель управления и что-то мурлыча себе под нос.

— Вот, например — «Морозное утро»!

Он нажал другую кнопку, и Сильвия по-змеиному зашипела, сотрясаемая мелкой дрожью от которой даже зазвенели скальпели на столах. На ее губах проступила розовая пена. Майор промычал что-то нечленораздельное и отвернулся, зажимая ладонями рот.

— …так что забавляться мы с тобой можем еще долго и разнообразно, — адмирал склонился над своей подопытной, — но результат один — тебе придется стать хорошей девочкой.

— Так Вы… ничего… не добьетесь! — прохрипела Сильвия, не открывая глаз, — я не буду… играть в Ваши… игры.

— Мой богатый личный опыт с тобой не согласен, — по знаку Кехшавада один из медиков протер салфеткой ее испачканный в крови подбородок.

— Вы — болван! — устало вздохнула девочка, — дело не в моем нежелании или упрямстве. Просто я не могу сосредоточиться на том, что мне неинтересно. И Ваши… забавы тут ничего не изменят. Невозможно человека чем-то увлечь насильно.

— Ну, не все сразу, конечно, но, думаю, мы найдем выход из положения. Будем действовать поэтапно. Начать мы вполне можем с задач, которые вряд ли оставят тебя равнодушной, а дальше — посмотрим.

— Вот уж не думаю, что в Вашем репертуаре найдется что-то, способное меня заинтриговать.

— Тогда у меня для тебя сюрприз! А вот приятный он или нет — решать тебе.

— Что еще за сюрприз?

— Давеча, не Серене-2 ты приложила немало усилий, чтобы отправить в лучший мир своего отца и… как там его… дядю Чака, — Кехшавад подошел к ее креслу, — так вот, среди того разгрома, что ты учинила на «Оси неба», их тел так и не нашли. Только несколько небольших пятен крови — предположительно, речь идет о незначительной царапине. Ну как, уже лучше?

Сильвия приоткрыла один покрасневший глаз и искоса взглянула на командующего, но ничего не сказала.

— Похоже, я все-таки сумел завладеть твоим драгоценным вниманием, — адмирал удовлетворенно кивнул, — так вот, есть подозрение, что этот твой «дядя Чак» — вовсе не тот, за кого он себя выдает.

— Спасибо, я и сама догадалась.

— Просто чудесно! Тогда ты должна понимать, что человек столь специфических талантов вполне способен причинить нам с тобой массу совершенно ненужных хлопот. Ты ведь неспроста пыталась от него избавиться.

— Кто бы он ни был, сейчас ему до нас не добраться, — лицо майора вновь обрело нормальный цвет, а голос — привычную самоуверенность, — мы же на крейсере, как-никак.

— И все же, чтобы обезопасить себя от любых неожиданностей, я хотел бы прояснить этот вопрос до конца. И ты, Сильвия, мне в этом поможешь.

— Что Вы хотите знать?

— Чем больше — тем лучше. Этот персонаж меня здорово нервирует, сам не знаю, почему. Так что я хочу знать о нем все — кто он, где сейчас находится и что замышляет.

— По-моему, Вы хотите от нее слишком многого, — скептически заметил адъютант, — она же не оракул какой-нибудь, чтобы знать обо всем на свете!

— Это мы еще посмотрим, — Кехшавад наклонился над Сильвией, — ну что, детка, поработаем?

Сильвия открыла глаза и угрюмо посмотрела на него исподлобья.

— Мне понадобится дополнительная информация, — буркнула она недовольно.

— Это должно быть где-то здесь, — Чак, следуя указаниям навигатора, свернул в узкий проход между ангарами.

Артур последовал за ним, хотя все его нутро яростно протестовало, требуя как можно быстрее покинуть эти закоулки. Складской квартал старой заброшенной промзоны — не то место, где стоит прогуливаться ученому с мировым именем.

После того, как власти Серены-2 сосредоточили усилия на превращении планеты в первоклассный курорт для обеспеченных граждан, они принялись всеми правдами неправдами вытеснять отсюда всяческую промышленность, дабы коптящие трубы и коробки заводских цехов не уродовали пасторальные пейзажи. Как водится, реальность вскоре пошла вразрез с грандиозными планами — начавшаяся война вообще безо всякого стеснения перекраивала судьбы целых планетных систем. В итоге Серена-2 превратилась в эдакий заповедник разрухи и недостроя — над заброшенными промышленными районами топорщились обгрызенные железобетонные остовы небоскребов, которым так и не суждено было стать элитными апартаментами. И, точно в подстилке старого гниющего леса, вокруг подножия этих каменных трупов сформировалась собственная «экосистема» из нищих, бродяг и сопутствующего им криминального соуса.

Артур, понуро бредущий следом за техником, и сам не мог толком объяснить, что больше его гнетет — громады проржавевших и обветшалых корпусов, скрипящих и вздыхающих при каждом дуновении ветерка, горы мусора и хлюпающая жижа под ногами или перспектива повстречать кого-нибудь из местных обитателей. В здешних джунглях из бетона и ржавчины всецело правил бал закон сильного, а цивилизация в лице представителей полиции в последний раз заглядывала сюда еще в прошлом веке.

Впрочем, бодро вышагивающий впереди Чак выглядел вполне спокойным и расслабленным. Уж он-то в таких дебрях наверняка чувствовал себя как дома. Кроме того, висящий в небе над ними дрон регулярно докладывал, что в радиусе полукилометра вокруг нет ни одной живой души. Разве что несколько бродячих кошек. И все равно Артуру было несколько не по себе.

Он опрометчиво доверился этому человеку, которого едва знал, и чья репутация буквально вопила о том, что от таких типов необходимо держаться как можно дальше. Сидящий у Артура внутри параноик, чей голос ранее заглушался колоколом отчаяния, взял слово и теперь, не жалея красок, рисовал жуткие картины открывающихся впереди перспектив. Случись что, его хладный труп тут даже искать никто не станет.

Артур сунул руку в карман и нащупал рифленую рукоять пистолета. Ее холодная массивность успокаивала, хотя он по-прежнему сомневался, что сможет выстрелить в человека. Скорей всего, Чак также прекрасно это понимал, поскольку спокойно оставил ему оружие и теперь шагал впереди, подставив Артуру свою незащищенную спину и ничуть не переживая по этому поводу.

— Ну, вот мы и на месте! — довольный возглас техника оторвал его от тревожных мыслей.

Артур остановился, едва не налетев на него, и вскинул голову, осматривая еще один обшарпанный ангар, ничем особо не выделяющийся на фоне прочих. Листы ржавой жести тихонько потрескивали, раскалившись на полуденном солнце, и, если прислушаться, еще можно было различить протяжный звон, издаваемый винтами зависшего в небе патрульного дрона.

— Что здесь находится? — казалось абсурдным, что посреди окружающего запустения и разрухи могло найтись что-то реально ценное. Хотя, если подумать, то это оказывалось, возможно, наилучшей маскировкой.

— Кой-какая заначка на черный день, — Чак отогнул один из листов и набрал код на спрятанной под ним панели кодового замка.

— А вы не беспокоитесь насчет сохранности своих вещей в таком неспокойном месте?

— У местной публики очень хорошо развит инстинкт самосохранения, и она прекрасно понимает, в какие кварталы лучше не соваться, — техник прошел вдоль стены и толкнул неприметную облупленную дверь.

Артур вошел внутрь следом за ним, обнаружив себя в простенке между ветхой и дырявой внешней стеной ангара и уходящей куда-то вверх в темноту монолитной панелью матового бронепластика. Вся полусгнившая оболочка бывшего склада служила лишь укрытием для таящегося внутри надежно защищенного хранилища.

— Ни к чему не прикасайтесь, — предупредил его Чак, подходя к массивной двери в бронированной стене, и ученый запоздало сообразил, что такого рода тайники наверняка комплектуются еще и полным набором прочих средств для отваживания незваных гостей. Вполне возможно, что прямо сейчас из темноты под потолком за ними внимательно следили бесстрастные электронные глаза, готовые при любом их подозрительном движении обрушить на нарушителей шквал огня.

Артур зябко поежился и решил, что лучше пока вообще не будет двигаться с места.

Над второй дверью техник колдовал существенно дольше, что-то подсчитывая и время от времени чертыхаясь, но вскоре и она ему поддалась.

— Все, можно выдыхать, — усмехнулся он и поманил Артура за собой.

Тот перешагнул порог, отметив про себя солидную толщину дверного полотна, которое даже не всякий снаряд пробьет, и очутился в кромешной тьме. Полоска бледного света, протянувшаяся от дверного проема, бесследно таяла уже через несколько метров, а дальше властвовала бездонная чернота. Гулкое эхо их шагов говорило о немалых размерах помещения, являвшегося, по сути, огромным сейфом, ловко притворяющимся старым складским ангаром.

— Та-а-ак, сейчас прибавим огонька, — Чак пошарил по стене рядом с дверью и щелкнул выключателем.

Откуда-то из дальнего угла донеслось нарастающее гудение запустившегося генератора, и через несколько секунд под потолком вспыхнули ряды ярких ламп, заливших зал белым светом.

Однако перед глазами Артура по-прежнему царила тьма, лишенная формы и глубины, и изливающиеся сверху потоки люменов ничего не могли с ней поделать, бесследно исчезая в ее бездне. Ученый недоуменно поморгал и огляделся по сторонам, выяснив, что у раскинувшейся перед ним черноты все же имеются четко очерченные ломаные границы, словно неизвестный хулиган расколотил брошенным камнем окно реальности, оставив в нем угловатую дыру, открывающуюся в окружающее Ничто.

— Что… — он нервно сглотнул, — что это такое?

— Наш «Уголек»! — не без гордости отозвался Чак, подойдя к нему и встав рядом, — диверсионный катер для проведения спецопераций. Не особо большой и почти безоружный, но зато чертовски быстрый и невероятно скрытный! С непривычки, согласен, он производит неизгладимое впечатление. Я и сам до сих пор не могу привыкнуть к этому зрелищу.

Он осторожно двинулся вперед, выставив перед собой руку, и Артур зашагал следом, внутренне приготовившись к любым неожиданностям. По мере того, как они подходили к середине ангара, зависшее в воздухе пятно тьмы разрасталось, меняя форму, скрывая одни грани и отращивая новые. Невозможность определить расстояние до него заставляла мозг в панике строить самые разные догадки насчет размеров объекта — от игрушки метровых размеров до громады, раскинувшейся по всей дальней стене.

— Оп! — Чак остановился, обшаривая ладонью внезапно материализовавшийся мрак, — голову берегите!

Артур поднял руку, и его пальцы вдруг наткнулись на твердую шероховатую поверхность. Он провел по ней из стороны в сторону, нащупав швы между панелями обшивки и чувствуя, как в его голове вступившие в противоречие зрение и осязание устроили самую натуральную драку.

Чак тем временем отыскал нужный рычаг, и черную стену вспорол светящийся разлом, обернувшийся погрузочной аппарелью, с негромким гудением опустившейся к их ногам. В проеме виднелись вполне обычные внутренности корабля, выглядевшие удивительно банально на фоне окружающей их бесформенной темноты.

— Проклятье! — прорвало, наконец, Артура, поднимавшегося за Чаком по трапу, — но почему он такой… черный!?

— «Ультранеро» — специальное покрытие, поглощающее абсолютно все падающее на него излучение, — пояснил техник, — это, правда, делает его чрезвычайно уязвимым перед любым лучевым оружием, но катер сначала надо обнаружить, а это практически невозможно, если только по собственной глупости не подставишься на фоне освещенной планеты или яркого созвездия.

— Никогда не слышал ни о чем подобном!

— Еще бы! Таких малышек построили всего несколько штук уже на самом излете войны, но воспользоваться ими так и не пришлось.

— Как же вам удалось этот катер раздобыть?

— Надеюсь, Вы не ждете, что я отвечу на Ваш вопрос, — Чак обернулся и насмешливо посмотрел на Артура, — иначе потом мне придется Вас убить.

Техник затопал дальше по аппарели, оставив Артура теряться в догадках, говорил ли он серьезно, или это была лишь еще одна из его своеобразных шуток.

В просторном грузовом отсеке их поджидали контейнеры со снаряжением, о назначении большей части которого ученому оставалось лишь гадать. Присутствовало здесь и оружие, но, вопреки ожиданиям Артура, арсенал оказался на удивление скромным и исчерпывался парой компактных штурмовых винтовок и россыпью светошумовых и газовых гранат. Да и в самом деле, если речь идет о диверсионных операциях, то стрельба из всех стволов — явный признак того, что задание провалено. В такого рода миссиях главные козыри — скрытность и внезапность, а не скорострельность и калибр.

Именно поэтому львиная доля экипировки предназначалась как раз для обеспечения незаметности, и центральное место в ассортименте занимали скафандры, хранящиеся в стенных нишах. На вид, правда, они воспринимались как большие черные кляксы, но Артур уже был готов к такому повороту, и, исходя из наличия у этих клякс рукавов и штанин, сразу сообразил, что к чему.

— «Макинтош Малевича», — пояснил Чак, проследив за его взглядом, — незаменим для абордажных операций.

— Щедрые у Вас покровители, — заключил Артур, обведя рукой доставшиеся им богатства.

— Строго говоря, это все отнюдь не бесплатно, и мне потом еще предстоит расстаться с изрядной суммой. А потому для меня теперь путь к отступлению отрезан. Я просто обязан добраться до Вашей дочери, чтобы вернуть свое добро.

— И как Вы предполагаете решать эту задачу? — Артур присел на краешек одного из ящиков, — пока вояки держат Сильвию на крейсере, нам до нее не добраться.

— Как раз наоборот, — возразил Чак, — именно сейчас они наиболее уязвимы! А вот если они запрутся с ней на одной из своих баз — тогда все, пиши пропало.

— Но не собираетесь же Вы в одиночку брать приступом флагман Республиканского флота!

— Почему нет?

Артур открыл рот, чтобы сказать какую-то очевидную банальность, да так и остался сидеть, словно его выключили. Сама абсурдность мысли о том, что вот этот невзрачный человечек всерьез намерен голыми руками штурмовать тяжелый крейсер, способный играючи испепелить гарнизон целой планеты, начисто выбила его из колеи. Оставалась, правда, еще надежда, что Чак просто в очередной раз пошутил, и Артур немедленно за эту мысль ухватился.

— А если серьезно? Что Вы намерены дальше делать?

— Дальше, — техник в очередной раз изучающее смерил его взглядом, прикидывая, насколько мелко надо разжевывать информацию, прежде чем сидящий перед ним недотепа сумеет ее усвоить, — после неожиданного появления «Трои» в небе над Сереной-2 конфедераты непременно захотят наведаться на крейсер с внеочередной проверкой. И Кехшавад не сможет им отказать — таковы условия мирного договора. Он обязательно как-нибудь отбоярится, и никаких серьезных последствий ждать не стоит, но на время их визита на крейсере будут отключены некоторые системы безопасности. Чем я и планирую воспользоваться.

— Вы что, реально намереваетесь взять «Трою» на абордаж!? — Артур почувствовал, как его челюсть вновь собирается выйти из-под контроля.

— Проникнуть на борт, подключиться к внутренней управляющей сети, заблокировать все, что только можно, добраться до Сильвии и сбежать с ней на эвакуационной капсуле… снова. Ну, и получить заслуженный гонорар, в конце концов.

— Безумие какое-то!

— Разве не Вы говорили мне намедни, что единственный способ обскакать вашу дочку — совершить феерическую и непредсказуемую глупость?

— Ну да, самоубийство — тоже глупость.

— Что Вы так разволновались? — Чак отвернулся и продолжил копаться в ящике, — ведь это уже мои проблемы, что да как. Вы-то в любом случае ничем не рискуете.

— Как это — не рискую!? Я же иду с Вами!

— Ну уж нет, обойдетесь! Это Вам не увеселительная прогулка, а сложная и рискованная диверсионная операция, в которой нет места для праздных зевак.

— Праздный зевака, говорите? — Артур демонстративно закинул ногу на ногу, — тогда всего один вопрос — как Вы собираетесь поступить, если вытащить Сильвию Вам не удастся?

— Вы о своей… особой просьбе? — голос техника звучал спокойно, но, судя по напряженной спине, данный аспект немало его беспокоил. Мало кого воодушевляет перспектива хладнокровного детоубийства.

— Да. При таком исходе ни мне, ни Вам уже никогда не видать своих денег. Я же предлагаю снизить риски.

— Каким же образом?

— Доставьте меня к дочери, и я буду считать Вашу задачу выполненной. Вы даже можете эвакуироваться один, оставив нас на крейсере. Я же постараюсь договориться с Сильвией и убедить ее разблокировать все счета. Если у меня выгорит — Вы немедленно получите свой гонорар.

— А если нет?

— Значит, затея была бессмысленной с самого начала, — ученый вздохнул, но тут же спохватился и торопливо добавил, — по крайней мере, Вы сможете уйти спокойно. Поскольку Сильвия останется в руках у военных, они вряд ли бросятся за Вами в погоню.

— А еще в их руках останетесь Вы. Вам так не терпится познакомиться с армейским гостеприимством?

— Это не имеет значения. Мне все равно уже нечего терять. А у Вас, как минимум, будет шанс отыграть все обратно.

— А хотелось бы максимума.

— Я сделаю все, что смогу.

— Ладно, уговорили, — Чак достал из футляра винтовку и начал ее разбирать, придирчиво осматривая каждую деталь, — как говаривал мой папаша, каждый человек — сам кузнец своих проблем. Я Вас за язык не тянул, так что потом не жалуйтесь.

— Разумеется.

— Вы нормально переносите невесомость?

— Никогда проблем не испытывал.

— Очень хорошо! Но нам стоит поторопиться — на подготовку у нас всего два дня. Проверка прибудет на «Трою» уже послезавтра.

— Откуда Вам это известно?

— У меня остались кой-какие связи… на той стороне, — Чак взмахнул рукой, закрывая этот вопрос, — за оставшееся время я должен преподать Вам краткий курс молодого бойца. А времени — в обрез.

— Я буду стараться! — Артур вскочил на ноги, демонстрируя готовность приступить к подготовке немедленно, — хотя, если честно, у меня до сих пор мысль о том, что один человек может вот так запросто захватить целый крейсер, вызывает легкую оторопь.

— Вот уж не сказал бы, что это «запросто»! Но уж очень они меня разозлили.

Чак закончил собирать винтовку и передернул затвор, сухой лязг которого эхом разнесся по пустому ангару.

— И да узрят они меня во гневе!

— А еще я бы чего-нибудь перекусила, — Сильвия демонстративно широко зевнула, чем вызвала у Кехшавада очередное извержение желчи, и он почувствовал, что его лицо, миновав стадию пунцовости, начинает приобретать приятный желто-зеленый оттенок.

Несносная девчонка откровенно измывалась над адмиралом, а он ничегошеньки не мог поделать, поскольку обязался создать ей все условия для работы, и теперь, в присутствии других офицеров, он уже не мог просто так все бросить и вернуться к милым сердцу разноцветным кнопочкам с занятными подписями. Строго говоря, из всего экипажа «Трои» только четыре человека, находившиеся с ним в медицинском кабинете при первом допросе, знали о тех методах, которые применялись в его ходе, и Кехшавад не горел желанием увеличивать число свидетелей.

Добившись от Сильвии предварительного согласия на сотрудничество, он велел медикам убрать соответствующее оборудование и столы с устрашающим реквизитом. Вместо них в кабинет доставили мобильный терминал, который установили перед креслом девочки, чтобы она могла с ним взаимодействовать. Ее руки отвязали от подлокотников, но прочие ремни на всякий случай оставались на месте, как будто она могла куда-то сбежать.

Сильвия сразу же выставила ему список того, что ей потребуется для эффективной работы. Помимо терминала, в него входило обязательное присутствие офицеров, отвечающих за разработку и проведение спецопераций, за разведку и за технические системы крейсера. Она настояла, чтобы ей предоставили доступ к любой потребной информации, вне зависимости от уровня ее секретности, поскольку от полноты и достоверности данных напрямую зависит точность ее анализа и прогнозов.

От такого нахальства, выдаваемого к тому же строго дозировано, когда каждая следующая порция требований формулировалась только после удовлетворения предыдущей, Кехшавад вскоре начал натурально звереть. Тем более что все происходило на глазах его подчиненных.

Вот и теперь, когда, казалось, придумать что-то еще уже невозможно, мерзавка вдруг проголодалась! Командующий быстро отдал соответствующие распоряжения, в то время как Сильвия откровенно забавлялась, наблюдая за ним.

— Человеческий мозг потребляет порядка четверти всей вырабатываемой организмом энергии, — пояснила она, принимая поднос с солдатским завтраком, — а я гоняю его на форсированном режиме, куда более требовательном к ресурсам. Так что мне необходимо подготовиться, чтобы не потерять сознание от истощения прямо во время работы. Кроме того, столь интенсивный темп невозможно выдерживать долго, несколько минут и все, а потому вся информация, которая может мне понадобиться, должна быть под рукой, чтобы не тратить время на ее поиски. Так что все мои требования — не пустой каприз взбалмошной девчонки, а принципиальные условия, абсолютно необходимые для достижения требуемого результата.

— Хватит болтать, ешь давай! — воспользовавшись образовавшейся паузой, Кехшавад вышел в коридор, чтобы хоть немного остыть и привести свои мысли в порядок.

— Чего Вы надеетесь от нее добиться? — вышедший следом майор прислонился к стене рядом.

— У меня вызывает определенное беспокойство фанатичный пацифизм ее отца, — адмирал достал из кармана платок и протер взмокшую шею, — его настырность, объединившись с талантами и умениями того спеца, что он нанял, вполне способна доставить нам немало неприятностей. А после того, что этот «дядя Чак» учинил на «Турине», его компетентность не вызывает у меня никаких сомнений. Так что я хочу подстраховаться, вычислив его личность и выяснив по возможности их планы.

— Но каким образом эта девочка может нам тут помочь? Что она может сообщить нам такого, чего бы мы сами не знали?

— Откуда мне знать! Но то, что она творит с информацией, я могу охарактеризовать одним словом — волшебство, — Кехшавад заглянул в приоткрытую дверь, — и я очень надеюсь, что сегодня она его нам продемонстрирует. Потому как в противном случае…

— Что тогда?

— Тогда получится, что наши действия последних дней — всего лишь бесполезная суета, и нас всех просто выпотрошат и сушиться повесят. Но до того я постараюсь донести до этой мелкой пакостницы всю глубину своего огорчения. Так что на ее месте я бы сейчас из кожи бы вон лез, чтобы доказать свою полезность.

Спустя несколько минут с завтраком было покончено, и адмирал, входя в кабинет, твердо решил, что ни на какие уступки более не пойдет. Они и так уже потеряли неприлично много времени. К счастью, Сильвия не стала выдвигать никаких новых требований и, наконец, перешла к делу.

— Итак, адмирал, что именно Вы желаете знать? — если бы не окружающая обстановка, вполне можно было бы подумать, что он заглянул в шатер к базарной гадалке.

— Для начала я бы хотел прояснить вопрос с настоящей личностью твоего «дяди Чака». Ну и мне интересно, что этот гражданин с твоим отцом собираются предпринять в ближайшее время. Попробуем?

— Я так понимаю, что специалистов столь высокого уровня, способных уверенно обвести вокруг пальца даже людей, давно и хорошо знакомых с оригиналом, не так уж и много, — Сильвия подтянула к себе терминал, — мне нужен их полный список со всеми подробностями биографии.

— Вообще-то это закрытая информация, — возразил отвечающий за соответствующие вопросы офицер, — и доступ к ней имеют только…

— Дайте ей все, что она просит, — перебил его Кехшавад, — и не тратьте наше время на глупые формальности!

Отрывисто кивнув, офицер подошел к сидящей в кресле девочке и вывел на экран перед ней требуемый раздел базы данных. Сильвия умолкла, всматриваясь в бегущие перед ее глазами строки. Ее дыхание участилось, на лбу проступила испарина.

— Только отставники… отбросим тех, кто не проходит по габаритам… квалификацию до сих пор не потерял, а значит… — она вскинула голову, — мне нужны сведения обо всех захватах и угонах кораблей за последние восемь лет.

Получив требуемое, Сильвия снова сосредоточилась не работе, и Кехшаваду оставалось только следить за показаниями медицинских приборов, фиксирующих взлетевший до полутора сотен ударов пульс и растущее кровяное давление девочки. Она действительно выкладывалась на полную, перемалывая в своей головке тысячи, если не миллионы комбинаций и вариантов.

— Подробности о Мохаррской катастрофе, — охрипшим от напряжения голосом потребовала она.

— Это когда танкер на оазис упал, что ли? Но при чем здесь та авария? — удивился майор, но раздраженный взмах руки адмирала заставил его умолкнуть.

Однако и он сам невольно вздрогнул, когда Сильвия запросила очередную порцию информации.

— Нужны все детали расследования последнего боя и гибели «Сарагосы».

— «Сара…» — сипло переспросил Кехшавад, почувствовав, как в горле у него внезапно пересохло.

Остальные офицеры также выглядели потрясенными, и никто не решался заговорить первым. Девочка оторвалась от терминала и оглядела стоящую перед ней компанию, больше напоминавшую в данный момент застывшую группу побледневших восковых фигур.

— Вы же хотели знать их планы, — с укоризной заметила она, — а для этого мне нужно детально изучить все аналогичные инциденты.

— Аналогичные!? — вытаращился на нее майор, — но «Сарагоса» же…

— Отставить! — глухо рыкнул Кехшавад, — выдайте ей всю имеющуюся информацию.

Его охватили смешанные чувства. Тут было место и радости от того, что Сильвия, похоже, нащупала решения поставленных перед ней задач, и застарелому бессильному гневу, так и не выветрившемуся после давней истории с мятежным крейсером, и даже страху, поскольку самые мрачные ожидания адмирала не оправдались. Реальность оказалась еще хуже.

Девчонка, тем временем, продолжила работать, тяжело дыша и обливаясь потом, как после стайерского забега. На ее лбу и висках проступили вздувшиеся вены, и контрольная аппаратура уже начала тревожно попискивать, сигнализируя о выходе жизненных параметров Сильвии за безопасные пределы. Ее пальцы плясали по экрану терминала, страницы с цифрами, таблицами и схемами мелькали как в калейдоскопе. Ни одни нормальный человек в таком темпе даже разглядеть бы их толком не успел, не говоря уже о том, чтобы осмыслить их и сделать какие-то выводы.

— Полная схема… «Трои» и всех ее… систем… — прохрипела Сильвия.

Никто не осмелился возражать, поскольку череда ее запросов складывалась в откровенно пугающую картину, и все понимали, что сейчас только маленькая девочка, отдающая анализу ситуации последние силы, могла предотвратить возможную трагедию. Офицеры с беспокойством ждали, что она запросит следующим, но Сильвия неожиданно уронила руки и откинулась назад.

— Все! — облегченно выдохнула она. Показания на медицинских мониторах начали постепенно приходить в норму.

— Каков будет твой вердикт? — Кехшавад старался, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно.

— Вот тот гражданин, что Вас интересует, и которого нанял мой отец, — она повернула терминал так, чтобы командующему была видна фотография на экране, — хотя папенька, конечно, не в курсе, с кем именно он связался.

— Знакомый персонаж, — адмирал недовольно поджал губы. Противник, действительно, оказался довольно серьезным.

— Еще один Ваш отставник с непростой судьбой? — выглянул майор из-за его плеча.

— Строго говоря, на улицу их тогда выбросил не я, а Министерство Финансов, — раздраженно буркнул Кехшавад, — я их предупреждал, что мы тем самым только плодим недовольных, которые, обладая весьма специфическими навыками, впоследствии еще доставят и Республике и Конфедерации немало хлопот. Не могу сказать, что сильно рад, наблюдая за тем, как мои пророчества начинают сбываться. Расхлебывать-то опять мне.

— Каковы их предполагаемые планы? — адъютант повернулся к Сильвии.

— А что тут предполагать? Ими движут разные мотивы, но конкретно сейчас их интересы совпадают. Они идут за мной.

— Куда? — непонимающе нахмурился майор, — куда они идут-то? К нам на «Трою», что ли?

— А куда же еще? — при виде того, как вытянулись физиономии офицеров, Сильвия звонко рассмеялась, — я же вроде как здесь, не так ли?

— Но… — адъютант запнулся, глянув на угрюмого командующего, что навис над девочкой, — но это же абсурд! Как два человека могут незаметно пробраться на крейсер!? Как они смогут тебя выкрасть!? Им же для этого придется перебить охрану и, по сути, захватить корабль! Два человека против целого гарнизона! Абсурд!

— Ну, с «Сарагосой»-то и один вполне успешно справился.

В гробовой тишине, что воцарилась в кабинете, единственным звуком оставался ритмичный писк медицинского монитора, отмечающий пульс Сильвии — ровный и спокойный. А вот Кехшавад вдруг почувствовал, что его собственное сердце малость забарахлило.

История с предательством «Сарагосы», флагмана Республиканского флота, капитан которого в решающий момент неожиданно переметнулся на сторону противника, разгромив опорную базу на Иболавве, а после чего уничтожив и сам крейсер, по сей день оставалась незаживающей раной в душе каждого офицера Республики. Этот подлый удар в спину, в одночасье обезглавивший флот и повергший всю армию в шок и отчаяние, вынудил командование пойти на болезненные уступки и заключить с Конфедерацией мирный договор, который иначе как позорным и не назовешь. За те несколько недель, что шли переговоры, Кехшавад постарел лет на десять.

Хотя никто его и не обвинял в случившемся, адмирал, тем не менее, по их окончании подал в Сенат прошение об отставке с поста Командующего, но оно было отклонено, поскольку в такой тяжелый момент армия как никогда нуждалась в сильном и волевом лидере, а другой подходящей кандидатуры на горизонте не наблюдалось. Он очень тяжело переживал эту катастрофу, воспринимая ее как личную трагедию в том числе и потому, что капитан крейсера являлся его старым другом.

И вдруг сейчас, спустя столько лет, какая-то мелкая девчонка внезапно заявляет, что в истории с «Сарагосой» все обстояло, мягко говоря, не так! Есть от чего разволноваться!

— Что… случилось… с «Сарагосой»? — Кехшаваду пришлось буквально выталкивать слова из схваченной спазмом глотки.

— Этого вопроса не значилось в списке моих заданий, — хмыкнула Сильвия и с вызовом посмотрела на адмирала, лицо которого, сбросив недавний багрянец, откатилось в мертвенную бледность.

Он издал невнятный рычащий звук, и его руки сами собой начали сжиматься в кулаки. То ли сообразив, что она перегнула палку, то ли просто сжалившись над доведенным до крайности командующим, Сильвия поспешила сгладить ситуацию.

— Вы ведь до сих пор не верите, что ее капитан мог решиться на измену?

— Я знал его еще с училища, мы бок о бок с ним прошли через десятки мясорубок, и он никогда… — Кехшавад пошатнулся и ухватился за плечо майора, чтобы не упасть.

— Скажу только, что Ваше сердце Вас не обманывает, — кивнула Сильвия и подняла руку, предупреждая возможные вопросы, — но сейчас нам надо сосредоточиться на том, чтобы не дать провернуть подобное и с «Троей». А после… после у Вас будет возможность лично пообщаться с живым участником тех событий.

— Хорошо, ладно, — адмирал уже пришел в норму, хоть это и потребовало от него немалых усилий, — каких пакостей нам ждать от нашей парочки?

— После того, как Вы исключительно эффектно подобрали меня на Серене-2, конфедераты обязательно направят сюда проверяющую комиссию для выяснения всех обстоятельств. Прибытие дипломатического челнока — исключительно удобный момент, которым лазутчики не преминут воспользоваться.

— Они будут среди членов комиссии?

— Для них это было бы пределом мечтаний. Просто идеальный вариант, но у них в запасе не так много времени на подготовку операции, чтобы провернуть подобное, — Сильвия отрицательно мотнула головой, — но и без этого отключенные пространственные сканеры и заблокированная система самообороны крейсера оставляют им более чем достаточно возможностей для того, чтобы проникнуть на борт, так сказать, «через черный ход».

— Каким образом?

— Я сходу могу предложить не менее десятка вариантов, но каким из них воспользуются наши гости, предсказать не могу. Прекрасное знание всех особенностей конструкции корабля, включая те из них, что не отражены в официальной документации, открывает перед ними слишком широкий спектр возможностей, чтобы уверенно спрогнозировать их действия.

— Но, пробравшись на борт, они окажутся как на ладони, и наши десантники немедленно их нейтрализуют! — майор упорно отказывался вносить изменения в свою картину мироздания.

— Не надо считать их глупее себя! — назидательно заметила девочка, — крейсер достаточно велик, чтобы два человека, отлично знакомые с его внутренним устройством, могли на нем затеряться. На ладони будете как раз вы, а они, оставаясь незамеченными, смогут выбирать, когда и где нанести удар. И когда они атакуют, вы ничем не сможете им помешать — слишком разные у вас весовые категории, уж извините.

— Ты хочешь сказать, что мы обречены? — Кехшавад облизнул пересохшие губы.

— Если мы должным образом подготовимся, то у нас будет шанс. Но надо спешить, времени осталось крайне мало.

— Почему ты… — адмирал вдруг умолк и вскинул к уху зажужжавший коммуникатор.

Выслушав доклад, он оглядел собравшихся и кратко отчитался:

— Комиссия конфедератов прибудет через два часа.

— Я же говорила, — усмехнулась Сильвия, — ну что ж, время пошло!

Когда Чак заметил, что их десант будет выглядеть как эвакуация раненого, только наоборот, Артур не придал его словам особо большого значения, расценив их как шутку. А зря. Если бы он заранее знал, что его участие в операции будет сводиться к тому, чтобы всю дорогу висеть, подобно большому расхлябанному рюкзаку, пристегнутым ремнями за спиной у техника и старательно ничего не делать, то наверняка отозвал бы свою заявку. Но потом давать задний ход было уже поздно, да и смотрелось бы такое решение как-то некрасиво, не по-мужски, что ли. А потому Артуру, скрепя сердце, пришлось смириться с ролью бесполезного багажа и из-за плеча Чака наблюдать за тем, как он отдувается за двоих.

Воспользовавшись своими связями в Конфедерации, техник выяснил точное время прибытия шаттла с комиссией на «Трою», а также координаты текущего расположения крейсера. Ученый даже подозревал, что именно он и надоумил конфедератов наведаться на вражеский флагман для проверки. Ему было жутко любопытно, как именно республиканцы объяснят свой визит на Серену-2 и чем обоснуют пребывание на борту боевого корабля маленькой девочки. Однако возможности выяснить такие подробности ему, естественно, не представилось. Впрочем, Чак нисколько не сомневался, что командование сумеет сочинить легенду, достаточно убедительную, чтобы удовлетворить проверяющих и поскорее спровадить их восвояси. Разумеется, всерьез в нее никто не поверит, но ведь и республиканцы могут как-нибудь наведаться в гости в самый неподходящий момент, а потому все предпочитали не копать слишком глубоко и рьяно, ограничиваясь формальными процедурами.

Время и координаты оказались точными — их «Уголек» вынырнул в считанных километрах от крейсера, когда дипломатический шаттл как раз заходил на стыковку. Особый шик состоял в том, чтобы в момент выхода из скачка скорость диверсионного катера максимально точно совпадала со скоростью «Трои», чтобы не понадобилось включать двигатели для корректировки, что могло их выдать. Замысел удался, и теперь, оставив темный катер позади, Чак с сидящим у него на закорках Артуром неспешно дрейфовали в направлении крейсера, двигаясь к его корме, где располагались маршевые двигатели.

В «Макинтошах Малевича», черных, как окружающая бездна космоса, они были абсолютно неразличимы на ее фоне. Особо внимательный наблюдатель мог заметить, что время от времени некоторые звезды вдруг на мгновение гаснут, заслоняемые телами приближающихся лазутчиков, но как раз сейчас зону стыковочного шлюза заливал ослепительно яркий свет прожекторов, что делало их обнаружение практически невозможным.

Разумеется, они соблюдали полное радиомолчание, и пообщаться удавалось, только если соприкоснуться шлемами скафандров и кричать погромче.

— Куда мы направляемся? — полюбопытствовал Артур.

По правде говоря, он подозревал, что ответ техника вполне может оказаться для него совершенно бесполезным, поскольку он даже не знал, где у корабля «перед», а где «зад». Для него надвигающаяся громада крейсера представлялась бессмысленным нагромождением радиаторов, антенн и прочих конструкций непонятного назначения, в котором вполне можно было заблудиться, как в самом всамделишном лесу.

В ходе подготовки Чак избегал посвящать его в детали плана, не желая без надобности раскрывать свои секреты. На все вопросы у него был заготовлен стандартный ответ — «все узнаете в свое время». Но сейчас, на взгляд Артура, нужный момент уже настал.

— Всему свое время, — ответ, однако, оказался прежним.

— Но почему? — немного обиженно воскликнул Артур, — как мне кажется, мы уже достаточно далеко зашли в своей авантюре, чтобы начать, наконец, доверять друг другу!

— Дело не в доверии, — уклончиво ответил Чак, осторожно корректируя их траекторию при помощи маленьких маневровых двигателей, работающих на сжатом гелии.

— А в чем же?

— Просто некоторых вещей Вам лучше не знать. Пока, во всяком случае. Потерпите немного, уже недолго осталось.

Поняв, что к откровениям его напарник не расположен, Артур умолк, продолжив наблюдать за тем, как надвигается пугающе огромная махина «Трои». Отсутствие атмосферы скрадывало расстояние, и потому громада крейсера, казалось, не столько приближалась, сколько росла и распухала, оставаясь на месте. Когда Чак говорил ему, что длина корабля составляет километр с гаком, эти слова воспринимались как некие абстрактные цифры, не пробуждающие в голове никаких особых образов. Но вот вживую все эти тысячи тонн и сотни метров разрушительной мощи производили просто ошеломляющее впечатление. Поневоле начинаешь сравнивать себя с муравьем, замыслившим дерзкое покушение на слона. Дерзкое до безумия.

Артур поежился, надеясь, что Чак через скафандр ничего не почувствовал.

— Далеко еще?

— Почти прибыли, через минуту будем на месте.

По мере приближения детали корабля начали приобретать объем, наподобие вырезанных из бумаги декораций, выступающих из раскрытой детской книжки. Теперь скорость и расстояние стало возможным более-менее точно определить на глаз.

Чак и Артур обогнули веер панелей радиаторов, жар от которых заметно припекал через стекло шлема, и перед ними открылся вид на маршевые двигатели крейсера. Панорама циклопических раструбов, вполне способных служить ангаром для небольшого пассажирского лайнера, на некоторое время лишила ученого дара речи. В его лексиконе просто отсутствовали слова и термины для описания масштабов увиденного, поскольку все, с чем он ранее имел дело в своей жизни, и близко не могло сравниться с такой громадой. Даже не верилось, что сооружение подобных масштабов сотворил Человек, а не цивилизация фантастических великанов.

Они пролетели мимо одного из сопел, взглянув в бездну которого Артур ощутил себя словно на краю жерла потухшего вулкана. От мысли о том, что в любую секунду этот стальной дракон может проснуться и исторгнуть из своей глотки сноп плазмы с температурой в миллионы градусов, у него засосало под ложечкой. Он почувствовал себя мотыльком, неосторожно подлетевшим опасно близко к пламени свечи.

— Что мы здесь ищем? — спросил Артур, чтобы хоть немного отвлечься от испепеляющих образов, заполонивших его воображение.

— Как и на любой другой машине, на крейсере немало мест, куда хозяин почти никогда не заглядывает, — Чак направил их полет прямо в гущу ажурных ферм и труб, опутывающих двигательную установку, — вот Вы сами часто наведываетесь под капот своего глайдера?

— Я считаю, что обслуживанием и ремонтом такой сложной техники должны заниматься профессионалы.

— Вот-вот, о чем я и говорю. Военные в этом смысле ничем не отличаются от рядового обывателя. Все работы — только в доках, а в остальное время огромное количество помещений на борту никем не используется. А в системе вентиляции здесь вообще неделями жить можно. Лишь бы припасов хватало.

Протиснувшись через мешанину распорок и электрокабелей, Чак завис перед небольшим закрытым люком.

— Вот, один из сервисных шлюзов, — пояснил он, — их главная прелесть в том, что весь процесс шлюзования можно провести полностью в ручном режиме, и центральная система управления не будет об этом знать.

— Заходим? — Артуру уже надоело играть роль багажа.

— Не сейчас. Нас могут поджидать, а поэтому даже небольшие колебания давления воздуха могут вызвать подозрения. Нам стоит подождать, пока не отчалит комиссия.

— А что тогда изменится?

— После ее отбытия крейсер обязательно должен сменить место дислокации, поскольку его текущие координаты теперь известны конфедератам. И уже после перелета мы начнем действовать.

— А тогда нас поджидать уже не будут, что ли?

— С этого направления — уже нет.

— Почему?

— Потому что считается, — в голосе Чака промелькнула усмешка, — что при работающем двигателе здесь, рядом с ним, выжить невозможно.

— Это… то есть… — Артур так опешил, что даже не знал, что и сказать, — как это понимать!? Тут что, такое сильное излучение будет!? Магнитные поля или температура высокая?

— Не без этого, конечно, но главная проблема в сильной вибрации, — и вновь в голосе техника послышался смех.

— Сильной!? Насколько сильной? — брошенный по сторонам взгляд начал примечать некоторые подробности, что раньше ускользали — подвижные сочленения несущих конструкций, многочисленные демпферы и прочие технические решения, призванные противостоять вибрационным нагрузкам.

— Скажем так, достаточно сильной, чтобы размолоть зазевавшегося простофилю в мелкую пыль.

— Но почему Вы не сказали мне об этом раньше!?

— Чтобы Вы ненароком не надумали развернуться на полпути, — Чак расстегнул кофр со снаряжением, — а теперь отступать уже поздно. Давайте, я Вас отцеплю, и нам пора за работу. Комиссия уже на борту, а вся проверка вряд ли займет у них больше часа.

Следуя полученным еще перед вылетом инструкциям и указаниям техника, они смонтировали между распорками связку эластичных растяжек, к которым следовало прицепить скафандры. Такая «паутина» позволяла зависнуть в простенке между кожухом двигателя и стенкой отсека, не касаясь ничего вокруг. На растяжки они натянули блестящее металлизированное полотнище для защиты от испускаемого реактивной струей жара.

Чак работал быстро и сноровисто, так что Артуру оставалось только подавать требуемые инструменты и не мешать. Через полчаса все было готово. Они закрепили скафандры в центре своего импровизированного гамака и приготовились ждать.

— А как мы узнаем, что двигатель включился? — минуты тянулись невыносимо долго, и Артур решил воспользоваться возможностью задать волнующие его вопросы.

— О! Такое яркое шоу навряд ли ускользнет от Вашего внимания.

— Хотелось бы все же знать о его начале заранее. Ненавижу внезапные неожиданности.

— А что, разве бывают другие? — рассмеялся Чак, — не волнуйтесь, запуск двигателя в работу занимает некоторое время, и когда начнутся подготовительные процедуры, мы поймем, что третий звонок вот-вот прозвенит.

У Артура накопилось еще немало вопросов, и он как раз раздумывал, какой из них задать следующим, как вдруг он почувствовал, как по его телу прошла мелкая дрожь, точно его бросило в озноб. Он огляделся и непонимающе заморгал, поскольку перед его глазами все поплыло, утратив четкие очертания и формы.

— Ну вот, поехали! — воскликнул Чак, плотнее прижав к себе кофр, — держите свои руки и ноги при себе, и все будет хорошо.

Вспомнив рекомендации, Артур поспешно подтянул к себе ноги, крепко обхватив их за колени.

Представление началось.

Когда-то давно, еще в юности, ему довелось присутствовать на космодроме при запуске тяжелой ракеты. Несмотря на то, что смотровая площадка располагалась на удалении нескольких километров от стартового стола, ощущения у Артура остались совершенно непередаваемые. Да и как описать словами то чувство, когда ты буквально чувствуешь, как твои внутренности скачут по всему телу от невыразимого грохота работающих реактивных двигателей. Он, помнится, задавался вопросом, что чувствовал бы человек, оказавшийся в непосредственной близости от взлетающей махины. И сам же себе отвечал, что, скорее всего, этот несчастный даже почувствовать ничего бы не успел, будучи немедленно разорванным в клочья чудовищным звуковым давлением.

И вот, спустя столько лет, ему выпала уникальная возможность проверить свои догадки на практике. И только отсутствие атмосферы уберегало его от участи угодившего в блендер муравья.

Окружающие конструкции начали расплываться, размазываясь по сетчатке от сильной тряски. Их и самих изрядно потряхивало, и оставалось только молиться, чтобы не лопнула одна из тяг или чтобы внезапно возникший резонанс не приложил бы их с размаху об стену или об сам двигатель.

Но пока все складывалось более-менее благополучно, и Артур уже начал подумывать, что его страхи оказались несколько преувеличенными, когда набравшие требуемую мощность сопла полыхнули потоками раскаленной плазмы.

Мир вокруг словно отбросил ненужный более политес и раскололся на черное и белое. Белое, ослепительное лиловато-белое. Столь яркое, что любые детали бесследно исчезали в его сиянии, оставляя лишь чистые контуры, чередующиеся с кажущейся бездонной чернотой теней.

Даже отраженный свет слепил и обжигал лицо через стекло шлема, и, если бы не предусмотрительно натянутое зеркальное полотнище, их угольно-черные скафандры, впитав в себя всю его энергию, мгновенно превратили бы тела Артура и Чака в хорошо прожаренные бифштексы.

Из-за продолжающих нарастать вибраций картина перед глазами окончательно утратила какую-либо связь с реальностью, расплывшись в обжигающую и слепящую мутную мешанину. Это место явно не предназначалось для человека — настолько беспощадным к хрупкой живой плоти оно казалось. А если кому-то и удалось бы здесь уцелеть, то его разум, наверняка, не выдержал бы такой пытки и рассыпался бы в труху.

Артур зажмурился, поскольку чувствовал, что вид окружающего безумия неумолимо засасывает его рассудок в какую-то темную бездну. Но даже так одна лишь непрекращающаяся тряска кого угодно могла свести с ума. Хотя, возможно, они с Чаком рехнулись еще раньше, в тот самый момент, когда надумали сюда забраться.

На самом деле, издевательство продолжалось не так уж и долго, как ему показалось. Вибрации резко прекратились, и только в конечностях продолжал плясать мерзкий зуд, будто они все еще продолжали трястись вместе с двигателями «Трои».

— Это все? — спросил Артур, не открывая глаз. Ему казалось, что вибрация настолько его утрамбовала, что скафандр теперь будет ему на пару размеров великоват.

— Обождите немного, — на всякий случай Чак обхватил его рукой за плечи, — сейчас скакнем, а потом они еще траекторию корректировать будут. Так что нам предстоит еще один акт спектакля, впрочем, короткий, и вот тогда все — можно действовать.

Артуру оставалось только обреченно вздохнуть и покориться судьбе, что волокла его через тернии и испытания.

Техник не обманул — где-то через минуту по телу прокатилась короткая покалывающая волна, сопровождающая пространственный скачок, а после двигатели крейсера устроили им еще один непродолжительный, но яркий сеанс светопреставления.

— Ну вот и все, теперь работаем! — голос Чака доносился словно издалека, отдаваясь гулким эхом в звенящей голове.

Двигаясь как сомнамбула, Артур отсоединил ремни, крепившие его к растяжкам, и поплыл к люку, но поторопился. Техник остановил его, поручив демонтировать их «гамак». Пришлось возвращаться, отсоединять его от распорок и сматывать вместе с зеркальным покрывалом в бесформенный комок. Логика Чака представлялась вполне очевидной — не следовало оставлять после себя следы, облегчающие выслеживание и поимку подобных им диверсантов в будущем. Сам он, тем временем, занялся проведением процедуры шлюзования, предваряющей открытие люка.

Они ввалились внутрь и через несколько минут, когда давление в шлюзе выровнялось, смогли, наконец, скинуть шлемы. Артур без сил рухнул на пол, мечтая лишь о том, чтобы его никто не трогал как минимум неделю, но Чак явно не собирался тут надолго задерживаться.

— Но-но, не раскисать! — он схватил несчастного ученого за шиворот и рывком поставил на ноги, — расслабляться еще рано. Нам надо поскорее переместиться в более укромное местечко.

— О, Господи! — простонал ученый, расстегивая скафандр, — у Вас что, сердца нет? Я ведь даже не знаю, на месте ли мои руки и ноги!

— Вы что, думаете, я чувствую себя намного лучше Вашего? У меня тоже все внутренности по углам разбежались, но это же еще не повод для меланхолии! Вот закончим — тогда и отдохнем.

Устыдившись собственного малодушия, Артур подобрался и сосредоточился на деле. Ведь и правда, Чак вынес все то же самое, что и он, да еще тащил его на своем горбу всю дорогу. Наверняка ему сейчас приходилось ничуть не легче, тем более что ответственность за успех операции целиком и полностью лежала на его плечах, а такая ноша давит, подчас, куда сильнее, нежели физические нагрузки.

Упаковав скафандры в большую и пухлую сумку, которую Чак называл «утилизатором», они открыли второй люк и выбрались в коридор. Чак держал наготове штурмовую винтовку, но нужды в ней не возникло — только натуральный безумец решился бы разгуливать здесь при работающем маршевом двигателе.

— Тут в помещениях нет никаких систем наблюдения, поскольку они не выдерживают нагрузок и помех от работы силовой установки, — пояснил Чак, продвигаясь вперед, — так что мы пока, можно сказать, невидимы для системы безопасности. Но этого мало. Ее нейтралитета недостаточно для решения наших задач. Нам теперь надо бы переманить ее на свою сторону.

— Это каким же образом?

— Подключившись к корабельным коммуникациям, разумеется. Соответствующие кабели проходят почти везде, и нам нужно только найти место, где проводка выходит на поверхность и оказывается доступна.

Чак шел впереди, сверяясь со схемой в своем планшете, а Артур тащился следом, то и дело пригибаясь и протискиваясь и чувствуя себя фрикаделькой в кишечнике. Здешние интерьеры существенно отличались от того, к чему он привык, и больше напоминали катакомбы подземных коммуникаций с их бесконечными трубами и неисчислимыми вязанками разномастных кабелей. Тут никто не заботился о внешнем виде, дизайне или эргономике, поскольку все эти переходы и лазы выполняли сугубо утилитарную функцию. Казалось бы — что стоит убрать всю проводку за фальшпанели и сделать нормальное освещение, но, поскольку сюда наведывались исключительно те, кто всю эту машинерию обслуживал, то им подобные украшательства только мешали бы, а потому все коммуникации оказывались выставлены наружу для облегчения доступа. О внешнем виде всех этих переплетений проводов и труб, в котором было что-то откровенно физиологическое, никто даже не задумывался.

Искомое нашлось за следующим поворотом коридора. Здесь располагался терминал, отвечающий за поддержание требуемой температуры в технических помещениях. Чак удовлетворенно кивнул и достал из своего неисчерпаемого кофра толстую металлическую «колбаску», которую он насадил на коммуникационный кабель, идущий от терминала.

— Что это за штуковина? — поинтересовался Артур, выглядывая из-за его спины.

— «Клешня», — коротко ответил техник, — и не ждите от меня подробностей. Если я расскажу Вам об устройстве и принципе действия этого аппарата, то тем самым сделаю Вас законной целью для всех спецслужб Республики. Оно Вам надо?

— Что она хоть делает-то? — Артуру подумалось, что после того, как они забрались настолько далеко, вряд ли что-то сможет испортить им карму еще сильней.

— Обеспечивает полный доступ к внутренней информационной сети крейсера, — Чак забарабанил пальцами по своему планшету, — при его создании проектировщики больше внимания уделяли защите от внешних атак и не особо заботились о безопасности внутренних коммуникаций. А потому, если злоумышленник уже оказался на борту, то корабль оказывается перед ним фактически беззащитным. Как поселившийся в организме паразит остается незаметным для хозяина, кормясь за его счет. В этом деле главное — не выдать своего присутствия, и «клешня» прекрасно с этой задачей справляется. А сейчас нам лучше отойти в сторонку — тут должен сработать пиропатрон.

— Почему для подключения к цифровой сети нужен пиропатрон? — Артур послушно отступил за угол и даже присел на всякий случай.

— Я же говорю — не спрашивайте, если не хотите остаток жизни провести за решеткой.

— Мне кажется, что я соответствующую путевку себе уже обеспечил.

— Ну, курорты разные бывают. В зависимости от тяжести прегрешений.

Чак ткнул пальцем в планшет и из-за угла донесся негромкий хлопок. Выглянув в проход, Артур увидел, что «клешня» выпустила небольшой клуб сизого дыма, который поплыл по коридору, растягиваясь и бледнея.

— Чудненько! — воскликнул техник, рассматривая планшет, — теперь «Троя», фактически, в нашей полной власти, хотя еще и не знает об этом.

— То есть мы, получается — как два троянских коня? — оптимизм напарника заметно приободрил Артура.

— Вроде того, — согласился Чак, — вот, смотрите.

Он продемонстрировал ему планшет, на экран которого вывел схему крейсера, испещренную красными точками.

— Каждая точка — человек, местоположение которого мы теперь можем отслеживать в реальном времени. Если немного покумекать, то и Вашу дочку среди них вычислим.

— Где она? — Артур подался вперед, всматриваясь в небольшой экран.

— Погодите, всему свое время, — Чак убрал планшет в сумку, — она все равно никуда с корабля не денется, а нам сейчас перед тем, как двигаться дальше, неплохо бы сперва подготовиться, да и подкрепиться малость не помешало бы.

Определенный резон в его словах присутствовал, а потому Артур предпочел согласиться, хотя ему и не терпелось поскорей добраться до Сильвии. Не следовало начинать важное дело на пустой желудок.

Пока он сосредоточенно жевал армейский сухпаек, Чак занялся подготовкой снаряжения, необходимого для второго этапа операции. Он разложил на полу магазины для винтовки, гранаты, мины и еще целый ассортимент изделий, о предназначении которых Артур предпочитал не задумываться.

— Я постараюсь обойтись без ненужного насилия, — пояснил Чак, словно читая его мысли, — но надо быть готовым к любому повороту ситуации.

Вместо скафандра он надел бронежилет и рассовал по разгрузочным карманам целый арсенал смертоносных приспособлений, каждое из которых он тщательно проверял и ставил на взвод. Артур же предпочел обойтись только своим пистолетом, хотя он очень надеялся, что пускать его в ход не придется.

Только сейчас, несколько запоздало он начал осознавать, как далеко все зашло, и насколько серьезна та игра, в которую он впутался. Отныне события развивались по своей собственной логике, не спрашивая его мнения, и с каждым новым раундом ставки поднимались все выше. А сам он оказался в роли беспомощного пассивного наблюдателя, и все шло к тому, что Артур вполне мог оказаться свидетелем того, как результатом его собственных опрометчивых поступков и принятых когда-то решений станет чья-то смерть. Самая что ни на есть настоящая.

Ему вдруг захотелось крикнуть: «Стоп! Хватит! Я не хочу исправлять свои ошибки ценой чужих жизней!» Но умом он понимал, что его отчаянный протест уже ничего не изменит. Он бросил вниз с горы маленький камушек, и теперь мог лишь наблюдать, как набирающий силу камнепад катится на раскинувшуюся в лощине мирную деревушку. Даже его собственная жизнь, как и жизнь дочери, более ему не принадлежала. В крайнем случае, Чак просто пристрелит его, чтобы не путался под ногами, и всего делов-то.

— Ладно, давайте посмотрим, что у нас есть, — техник закинул винтовку за спину и достал планшет со схемой крейсера.

На взгляд Артура мешанина разноцветных линий и точек выглядела полнейшим хаосом, но Чак, похоже, прекрасно в ней ориентировался. В несколько движений он вычленил из общей каши небольшой участок, продемонстрировав его слегка растерявшемуся ученому.

— Вот, смотрите — здесь расположены охраняемые помещения, — пояснил он, — для пленных, арестантов и прочих подобных им персонажей. На данный момент задействована только одна камера, и человек, в ней содержащийся, не является членом экипажа «Трои».

Свои слова он иллюстрировал при помощи карты. В то время, как все прочие люди-точки сопровождались набором данных об их имени, воинском звании и текущих обязанностях, одна из меток оставалась пустой.

— Здесь можно строить различные версии, но я предпочитаю ту, что наиболее вероятна, — Чак затолкал планшет в сумку, — Сильвию держат в камере номер четыре, и именно туда мы с Вами, док, и направляемся. Вы готовы?

— На свете существуют вещи, к которым подготовиться невозможно. И сейчас, как мне кажется, тот самый случай.

— Как скажете, — техник поправил винтовку на плече, — по крайней мере, постарайтесь не отставать и не производить лишнего шума. За переборкой вполне могут оказаться люди, а звукоизоляция тут не ахти.

Он бодро зашагал вперед, и Артуру ничего не оставалось, как послушно заковылять следом. В данный момент он желал лишь одного — чтобы все поскорей закончилось, поскольку его кабинетная натура оказалась совершенно неприспособленна к подобным диверсионным операциям. Одно дело — прыгать с небоскреба без парашюта, зная, что все точно просчитано и риск сведен к минимуму, и совсем другое — красться по коридорам реального боевого корабля, рискуя за очередным поворотом словить пулю в лоб.

Он пытался как-то стимулировать свою мотивацию мыслями о том, что они, быть может, спасают все человечество от перспективы новой галактической войны, и ради этой великой цели вполне можно и потерпеть некоторые неудобства вроде ареста, пыток и мучительной смерти, но подъему боевого духа такие рассуждения способствовали плохо. Скорее уж наоборот.

Не то, чтобы Артуру нравилось заниматься таким вот самокопанием, но однообразные интерьеры технических коридоров никакой свежей информации для осмысления не предлагали. Строго говоря, только здесь, оказавшись поистине во внутренностях крейсера, становилось возможным в полной мере осознать его огромные размеры. Истинное величие лучше познается, когда ты на четвереньках продерешься через километры его стального ливера, сбивая в кровь колени и пальцы. И, если аналогичная прогулка по ровной парковой дороже заняла бы от силы минут пятнадцать-двадцать, здесь у них с Чаком на преодоление той же дистанции ушло три часа.

В общем, у Артура было время, чтобы подумать, но никаких оригинальных идей его измотанный разум не породил. Оставалось смиренно покориться судьбе и плыть по течению, втайне надеясь, что оно в конце прибьет его к солнечному берегу с песчаным пляжем, шезлонгами и охлаждающимися на льду напитками.

Суровая действительность вернула его с небес на землю, прибив к спине резко остановившегося Чака.

— Это должно быть где-то здесь, — пробормотал техник, вынимая планшет и сверяясь со схемой.

— Что здесь? Где? — Артур закрутил головой по сторонам, еще не до конца вынырнув из глубин своих невеселых раздумий.

— Камера, где держат Сильвию, находится вот за этой стеной, — Чак постучал пальцем по переборке, — так что мы на месте.

— Ох ты! Правда? — волна свежего адреналина захлестнула ученого, заставив сердце бешено заколотиться, — но… что дальше-то?

— Придется сделать в ее каморке еще одну дверь.

Чак опустил на пол и раскрыл свой неисчерпаемый кофр. Он вытащил из него моток толстого белого шнура, который прилепил на стену, расположив по контуру будущего проема. Наблюдающий за его приготовлениями Артур почувствовал, как предательски ослабели его ноги. Карабкание по узким коридорам и лестницам и так измотало его до предела, а нахлынувшее волнение окончательно превратило конечности в онемевшие ватные плети.

— Вы будете ее… взрывать?

— Самую малость, — техник присоединил к шнуру взрыватель и теперь колдовал над блоком управления, — я задам глубину подрыва равной толщине стены, так что Ваша дочь не пострадает, тем более что ее койка расположена в противоположном углу камеры. Разве что закоптится немного. Ну, и на какое-то время чуть оглохнет. Ничего страшного.

— Ничего страшного!? — воскликнул Артур, сам удивившись паническим ноткам в своем голосе, — речь идет о жизни моей дочери!

— Еще недавно Вы, помнится, просили меня ее убить, — Чак даже не обернулся, — вы уж определитесь, наконец, что Вам важнее — спасение мира или жизнь одного человека. Пусть даже это Ваш ребенок.

Столь неприкрытый цинизм на какое-то время лишил ученого дара речи, и пока он собирался с мыслями, техник закончил приготовления и поднялся на ноги. Он скинул с плеча винтовку и щелкнул предохранителем.

— Так или иначе, но отступать уже поздно, да и некуда, а тянуть время не имеет смысла, поскольку более удобного момента может и не представиться, — он взял Артура за локоть и отвел в сторону, — я со своей стороны предусмотрел все мыслимые меры предосторожности, а стопроцентной гарантии все равно никто не даст. Так что действовать надо сейчас, и будем надеяться на удачу. Ну, решайте, док. Сейчас или никогда.

Артура не отпускало навязчивое подозрение, что Чак интересуется его мнением исключительно из вежливости, и что заданный им вопрос на самом деле допускает лишь один вариант ответа. В противном случае он завершит начатое в одиночку, переступив через его, Артура еще теплый труп.

— Хорошо, — он нервно сглотнул, неотрывно глядя на руку Чака, ненавязчиво легшую на рукоять винтовки, — действуйте.

— Отлично! — техник хлопнул его по плечу, — давайте-ка сюда наш утилизатор.

Он расстегнул баул, в котором Артур таскал их скафандры, и бросил в него еще несколько вещей из своего кофра, который существенно уменьшился в размерах и теперь умещался на спине в виде небольшого рюкзака. С этого момента им предстояло действовать и двигаться максимально быстро, а потому все лишнее, все, что могло занимать их руки и замедлять продвижение, следовало оставить здесь. Однако Чак пошел еще дальше.

Застегнув баул, он вытянул из неприметного бокового кармашка шнурок с кольцом и резко за него дернул. Из сумки послышалось нарастающее шипение и потрескивание, и в лицо дохнуло жаром.

— Чем меньше улик мы оставим — тем лучше, — пояснил Чак, — теперь от наших шмоток только угольки останутся. В этом портативном крематории даже металл оплавляется — что-то опознать потом практически невозможно.

— И даже трупы? — только сейчас Артур сообразил, почему Чак не проделал эту процедуру сразу, заставив его всю дорогу таскать за собой пухлый баул по тесным коридорам.

— При необходимости — да, — с бесхитростной прямотой ответил техник и протянул ему респиратор, — вот, оденьте. Возможно, нам придется пустить в ход газовые гранаты.

Надев такой же собственный респиратор, он присел на корточки, зажав в одной руке дистанционный взрыватель, а другой держа винтовку. Артур скрючился за его спиной, машинально ощупывая в кармане продолговатый футляр с инъектором.

— Черт подери! — прошептал он в сердцах, — во что я ввязался!?

— Не вешать нос! — ободрил его Чак, — сейчас развеемся. Побегаем немного. Все же лучше, чем ползать по этим катакомбам. Ну, что ж, была ни была — три, два, один…

В тесном замкнутом пространстве грохот взрыва больно ударил по ушам. Техник прыгнул вперед и с разбегу плечом вынес кусок переборки, очерченный по периметру еще дымящимся черным следом от шнура. Огрызок металлической плиты упал на пол, издав сочный аккорд звона, лязга и дребезга. Теперь красться на цыпочках уже не имело смысла. Опомнившись, Артур бросился за Чаком и, пригнувшись, нырнул в чернеющий проем, где мелькал луч тактического фонаря.

— Какого черта!? — Чак еще раз крутнулся на месте, обведя фонариком тесную каморку, хотя и одного взгляда хватало, чтобы понять очевидное.

Камера была пуста.

— Но… — Артур даже не знал, что и сказать. Для такого варианта никакого плана они не заготовили.

— Какого черта!? — повторил техник уже громче и схватился за планшет.

Экран упорно продолжал утверждать, что рядом с ними находится еще один человек. Не сговариваясь, они синхронно подняли взгляды к потолку, что, разумеется, выглядело исключительно глупо, поскольку он располагался настолько низко, что Артур почти задевал его своей лысиной.

И так же синхронно они вздрогнули, когда вдруг ожил и закашлял динамик корабельной громкой связи:

— Куда? Сюда говорить? Уже включил? Можно? Ага… кхм… — при звуках этого грубоватого голоса Чак недовольно поджал губы, — дорогие гости! Мы рады приветствовать вас на борту крейсера «Троя»! Ради вашей же собственной безопасности будьте любезны — положите все оружие на пол и встаньте лицом к стене слева от вас, положив руки за голову.

— Кехшавад, — определил Чак, — по обыкновению излишне самоуверен. А как тебе такой поворот?

Он ткнул пальцем в планшет, окрасив изображение в алый цвет.

Некоторое время ничего не происходило, а из динамика доносились приглушенные голоса, которые что-то оживленно обсуждали. Наконец, слово снова взял адмирал.

— Ну что ж, я вас поздравляю! Только что вы успешно победили учебную симуляцию, транслировавшуюся в бортовую сеть с нашего тренажера. Все реальные системы корабля на данный момент отключены от единого контура и либо заглушены, либо работают в автономном режиме. Так что мы возвращаемся к тому, с чего начали — бросайте оружие и вставайте к стене. И тогда никто не пострадает.

Чак издал какой-то глухой, почти звериный рык и с такой силой хватил планшет об пол, что осколки стекла и пластика брызнули в стороны праздничным фейерверком. Костяшки его пальцев, стиснувших рукоять винтовки, аж побелели от напряжения, и у Артура возникло жгучее желание срочно куда-нибудь спрятаться, поскольку в таком настроении его напарник вполне мог полкорабля разнести на мелкие кусочки. Тем более что имеющийся арсенал это позволял.

Ученый даже затаил дыхание, с тревогой ожидая дальнейшего развития событий, но Чак вдруг весь сник, словно из него выпустили воздух. Он медленно разжал пальцы, снял с плеча винтовку и отбросил ее в дальний угол камеры.

— Делайте, что он говорит, — хрипло буркнул техник, расстегивая разгрузочный жилет.

— Как!? — Артур не верил собственным ушам, — вы сдаетесь!? Сейчас, когда мы зашли так далеко!?

— Это всего-навсего вопрос арифметики, — следом за винтовкой на пол полетели газовые гранаты, — если мы будем брыкаться — вояки, не мудрствуя лукаво, пристрелят нас обоих. Если сдадимся, то, по крайней мере, Вас они не тронут.

— Не надо на меня оглядываться! Делайте то, что должно!

— Да плевать мне на Вас, если честно! Я даже мог бы взять Вас в заложники, но это не поможет — им Ваша жизнь безразлична точно так же, как и мне. А одна из вещей, которые я ненавижу всей своей душой — это бессмысленная смерть. И я не хочу, чтобы Ваша кончина именно такой и стала.

— Но у нас все еще есть шанс!

— Глупости. Нет у нас шансов. Ни единого. Весь расчет строился на внезапности, с двумя-тремя растерявшимися солдатиками я бы еще справился. А теперь, когда нас обложили со всех сторон и знают о каждом нашем шаге, исход предрешен, — Чак снял с бедра нож и отправил его в уже изрядную кучу оружия, после чего развернулся к стене и понуро уткнулся в нее лбом, — так что я — пас. Да и Вы свой пистолет сдать не забудьте.

Спохватившись, Артур добавил в кучу свой ствол и встал рядом с угрюмым техником.

— Выходит, что мы никакие не троянские кони, а самые натуральные троянские ослы! — тот опять зарычал и в сердцах ударил кулаком по стене, — проклятье! Ну где, где я просчитался!? Что я упустил!? В чем моя ошибка?

— Вы все сделали абсолютно правильно, просто…

— Что?

Артур хотел лишь немного утешить напарника, но, уже начав говорить, он вдруг почувствовал, как его буквально озарило.

— Понимаете, изначально я, когда только услышал Ваш план взять крейсер на абордаж, он показался мне полнейшим безумием, — Артур торопился, опасаясь, что его догадка ускользнет, развеется как утренний туман, — но позже, наблюдая за Вашими действиями, я понял, что заблуждался. Проведенная Вами операция была исключительно логична, последовательна и рациональна. А, следовательно, предсказуема.

— Предсказуема? Бросьте! У них в штабах нет ни одного специалиста такого уровня, чтобы ее просчитать. Даже если подрядить на дело разведку и то, я сомневаюсь, что подобный дерзкий поворот пришел бы им в головы. Кроме того, мы действовали исключительно быстро и банально не оставили им времени. Они никак не могли предвидеть наши действия!

— Нас заманили в ловушку не они, — ученый вздохнул, — нас просчитала Сильвия.

— Силь…? — Чак осекся, потрясенный очевидностью этого откровения.

— Мы с Вами дали ей более чем достаточно информации для того, чтобы разложить по полочкам логику наших поступков и экстраполировать их.

— То есть нас не обнаружили, не засекли на подходе, — развил Чак его мысль, — нас попросту ждали!

— Именно! — кивнул Артур, — они знали, что мы придем, и загодя расставили свои сети. Нас даже не пытались выслеживать — мы клюнули на выставленную приманку и сами залезли в приготовленный для нас капкан.

— Как до обидного глупо! — услышав, как сзади загремела открывающаяся дверь, Чак послушно положил руки за голову. Ученый последовал его примеру.

— А это значит, что они все же сумели сломать мою девочку, — Артуру захотелось заплакать от бессилия и отчаяния, — теперь Сильвия работает на них. Так что проиграли сегодня не только мы, проиграло все Человечество.

— Ай-яй-яй! — довольно ухмыляющийся Кехшавад поднялся навстречу Артуру, приветствуя его почти как закадычного друга, — как же Вас, господин Кожич, солидного, уважаемого человека угораздило спутаться с такой скверной компанией, а?

Артур ответил ему угрюмым взглядом затравленного зверя. Его собственное настроение находилось в данный момент на противоположном полюсе относительно восторгов адмирала, и он даже поймал себя на мысли, что его руки буквально чешутся с размаху заехать по сияющей физиономии командующего.

После задержания их с Чаком сразу же разделили, причем все внимание бойцов оказалось сосредоточено именно на технике, которого они довольно жестко и бесцеремонно скрутили, навалившись чуть ли не вчетвером на одного. Он не оказал им ни малейшего сопротивления, и его, закованного в наручники, уволокли в коридор, только после этого вспомнив об Артуре.

С ним обошлись, напротив, подчеркнуто вежливо, даже не обыскав и препроводив в кабинет адмирала.

— Разнесли и без того невезучий небоскреб, незаконно проникли на борт боевого корабля, пытались совершить диверсию, — слова, которые тот произносил, как-то не вязались с его лучащимся от счастья видом, — так ведь и под суд загреметь недолго! Что это на Вас нашло?

— Отпустите мою дочь! — холодно процедил Артур, не желая вступать в предложенную Кехшавадом игру и покупаться на его напускное панибратство.

— Отпустить? Но разве я ее похищал? — прищурился адмирал, отчего его лохматые брови вздыбились над переносицей, — если мне память не изменяет, она сама от Вас сбежала. И мне кажется неправильным идти против ее желания и насильно возвращать в отчий дом.

— Сильвия — еще ребенок, и пока не вправе самостоятельно принимать такие решения!

— А вот мне кажется, что она — вполне взрослая и самостоятельная девушка, исключительно трезво смотрящая на мир. Ваша дочь уже давно выросла из детских штанишек, и не ждите, что она будет бесконечно держаться за Вашу юбку… ну, или что там вместо нее.

— Вы не вправе ею распоряжаться! Она не Ваша собственность! — Артур шагнул вперед, сжимая кулаки, хотя в сравнении адмиралом он выглядел как соломинка перед дубом, — Сильвия — уникальный ребенок, и не Вам определять ее судьбу!

— Ее таланты и впрямь впечатляют, — согласился адмирал, — более того, они способны оказать драматическое влияние на взаимоотношения целых государств и даже планетных систем, а потому девочка непременно должна находиться под тщательным присмотром. Никакой самодеятельности, никакого сопливого идеализма тут допускать нельзя!

— И потому Вы держите ее на цепи, и один Бог знает, какими способами принуждаете мою дочь к работе на Вас! Кто дал Вам такое право!? Сильвия — не Ваша рабыня!

— Так ее никто и не неволит, — Кехшавад изобразил на лице искреннее недоумение, — изловить вас она помогла нам исключительно по собственному желанию.

— Вы лжете!

— Вот заладили-то! Может, Вам стоит посмотреться в зеркало? Почему Сильвия убегает от Вас раз за разом? Почему она настолько не хочет иметь с Вами ничего общего, что ради этого даже была готова убить Вас на Серене-2? Чем Вы ее так напугали, что сотрудничество с нами она восприняла как благо? Лишь бы мы защитили ее от Вас. Почему?

Ответа на этот вопрос у Артура не нашлось, и он промолчал, продолжая сверлить командующего гневным взглядом.

— Вы все пытаетесь выставить меня чудовищем, — продолжал тот, — но, быть может, настоящий монстр — это Вы? Или Вы думаете, я не догадываюсь, ради чего Вы за ней гоняетесь, не считаясь с издержками и жертвами. Вы же сами до колик боитесь своего собственного творения и жаждете его уничтожить, так или иначе.

— Что за бред!? — воскликнул ученый, но наигранность его возмущения не укрылась от Кехшавада.

— Увы, это суровая правда, — покачал тот головой, — Сильвия действительно уникальный ребенок. Она — ключ к будущему, которое Вас страшит. А меня — нет, и я не побоюсь этим ключом воспользоваться.

— Каким образом!? Испепелив миллионы жизней в пламени новой войны!?

— Только если они будут сопротивляться, — развел руками адмирал, — хотя я приложу максимум усилий, чтобы донести до них бессмысленность и нелепость таких попыток. Ведь новый мир, что я им предложу, столь строен и гармоничен, что только дурак от него отвернется.

— Пф! Еще один благодетель, огнем и мечом насаждающий всеобщее процветание и тотальное счастье! Сколько вас, таких, История уже повидала! И ничего, кроме крови и страданий ваши прожекты не приносили!

— У моих предшественников не было настолько совершенного инструмента, как у меня.

— Для Вас Сильвия — всего лишь инструмент!?

— Любой дар — своего рода проклятие, и сверхспособности девочки невольно диктуют ее судьбу. Она уже себе не принадлежит, как не принадлежит и Вам. Сильвия — достояние всего человечества, и с этой ношей, что Вы собственноручно повесили ей на шею, малышке предстоит теперь как-то уживаться.

— Могу я хотя бы с ней повидаться?

— Ради чего? Что нового вы сможете сказать друг другу? — Кехшавад отвлекся на сигнал коммуникатора и удовлетворенно хмыкнул, — некоторые вещи, как, например, отрывание пластыря, лучше делать резко, чтобы не мучиться, а потому я скажу Вам прямо: забудьте о Сильвии, она потеряна для Вас навсегда.

— Будьте Вы прокляты! — Артур без сил рухнул в ближайшее кресло, обхватив руками голову, и слезы покатились по его щекам.

Заслышав клацанье открываемого замка, Риккардо открыл свой единственный глаз и озадаченно уставился на дверь, гадая, кто это вдруг к нему пожаловал. Завтрак ему приносили совсем недавно, и до обеда оставалось еще изрядно времени, а за те несколько дней, что его вместе с остальной командой «Турина» держали в заточении, не случилось ни одного отклонения от установленного армейского распорядка. Даже на допрос ни разу не вызвали, словно всем было на них наплевать. Ну, хоть кормить не забывали — и на том спасибо.

Неопределенность их статуса, конечно же, несколько нервировала. Никаких обвинений им до сих пор не предъявили, каких-то требований не выдвигали. Просто держали взаперти и все. Ладно бы их кораблик загребла таможенная инспекция или пограничный патруль — хорошего мало, но хоть более-менее понятно, чего ожидать. Суд, штраф, срок и далее по списку, но без неожиданностей.

А вот попасться в руки военным, которые явно не расположены к излишним сантиментам и, по большому счету, вполне могут обойтись без апелляций к нормам законодательства — это неизменно сулило поистине необычайные, захватывающие и крайне неприятные приключения. И чем дольше ожидание — тем ярче и болезненней картины, что рисует в мозгу возбужденное воображение.

Риккардо спустил ноги на пол, нащупывая ботинки. Дверь скользнула в сторону, и на пороге возник вооруженный парализатором десантник.

— На выход, — скомандовал он и отступил в сторону, показывая, что ждать не намерен.

— На выход, так на выход, — пробормотал капитан и прошаркал в коридор, где обнаружил всю свою команду в сборе.

Сейра, Шон и Игорь выглядели уставшими, но на первый взгляд вполне здоровыми. Им, разумеется, не терпелось обменяться хоть парой слов после проведенных в одиночестве дней, но суровые охранники немедленно пресекали любые их попытки заговорить друг с другом. Риккардо смог только приветственно кивнуть, и их гуськом повели по кажущимся бесконечными переходам крейсера.

В конце концов они оказались, как понял Риккардо, в личном кабинете адмирала Кехшавада, где кроме командующего присутствовал еще один человек. Худой и бледный, он сидел в кресле у стены и выглядел совершенно убитым горем. Его щеки влажно блестели, а пряди волос, призванные маскировать залысины на макушке, рассыпались по сторонам бестолковыми перьями.

Сам же адмирал, напротив, буквально лучился оптимизмом.

— О! Добро пожаловать! Проходите, не стесняйтесь! — уткнувшийся в спину ствол парализатора прозрачно намекнул, что радушие хозяина придется уважить, — я сожалею, что нам пришлось вас задержать, но обстоятельства не позволяли поступить иначе.

— Что еще за обстоятельства? — неуемный язык Игоря, казалось, жил какой-то своей собственной, никак не зависящей от мозга жизнью.

— Всему свое время, господа! — Кехшавад довольно потер руки, — я тут приготовил для вас небольшое… представление, так что потерпите немного.

Он повернулся к двери в дальнем конце кабинета и махнул рукой.

В проеме показалась знакомая фигура в безликом рабочем комбинезоне. Человек подслеповато щурился, словно его только что вытащили из темноты и правой рукой то ли прикрывал глаза от света, то ли судорожно пытался отдать честь, завидев командующего.

— Чак! Сукин сын! — взревел Риккардо и даже рванулся ему навстречу, но был решительно возвращен на место облаченной в броню рукой десантника, — ну, держись у меня! Дай мне только до тебя добраться, я тебе все припомню, тварь продажная!

— Что…? Я… но… — вновь прибывший настолько обалдел от такой внезапной атаки, что аж дар речи потерял.

— За сколько сребреников и кому ты нас продал, Иуда!?

— Да я вообще…

— Я же тебя из дерьма вытащил! В люди вывел! И вот так ты меня отблагодарил, да!?

— Рик, хватит уже, а!? — рявкнул Чак, собравшись с силами, — последнее, что я помню, так это наша посадка на Веленге. А дальше все, полный ноль! Я вообще не в курсе, что тут произошло, где мы находимся, и сколько времени я отсутствовал! Я ничего, ничегошеньки не знаю!

— Как это — ничего не знаешь? — Риккардо несколько сбавил обороты.

— Он несколько дней под «Ибрафоном» в шкафу провалялся, — разъяснил Кехшавад, подойдя к Чаку и щелчком смахнув невидимую пылинку с его плеча, — пожалейте человека, он только сегодня смог в первый раз за всю неделю на ноги встать.

— Но кто тогда…? — Сейра нахмурилась, осмысливая услышанное.

— Хороший вопрос! — адмирал усмехнулся и, обернувшись к двери, крикнул, — давайте второго сюда!

В кабинет ввалились два десантника, волокущие под руки человека в таком же комбинезоне, но со скованными наручниками руками и с черным мешком на голове. Они поставили его рядом с Чаком, и Кехшавад, продолжая довольно ухмыляться, сдернул мешок с его головы…

— Вот ведь… — только и смог выговорить Игорь, нарушив затянувшееся молчание.

Даже Артур, позабыв о своих горестях, поднялся с кресла и подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть Чака.

Точнее, двух Чаков.

Сходство и впрямь оказалось феноменальным! Как ученый ни напрягался, он так и не смог найти ни одного сколь-либо заметного отличия, намекающего на маску или грим и позволяющего определить, где оригинал, а где подделка. Стоя рядом, они выглядели как два брата-близнеца, отличаясь лишь тем, что один из них был в наручниках. И еще глаза, взгляд которых четко разделял простого корабельного техника и человека, основной профессией которого являлось убийство.

Чак номер два немного поморгал, привыкая к свету, и, оглядевшись по сторонам, удовлетворенно констатировал:

— О! Наконец-то вся семья в сборе!

— Это что еще за чертовщина!? — воскликнул Риккардо, уже начинающий сомневаться в собственном психическом здоровье, — Чак, почему тебя… вас двое!?

— Ты никогда не говорил, что у тебя есть брат! — поддакнул Игорь.

— Вы что, рехнулись!? — Чак номер один и сам выглядел слегка испуганным и даже отступил подальше от своей копии, — нет у меня ни сестер ни братьев! И никогда не было!

— Тебя что, клонировали, что ли? — Шон осторожно высказал еще одну версию.

— Хватит издеваться!!! — почти взвизгнул уже начинающий впадать в панику техник, — я понятия не имею, кто это такой, и почему он так похож на меня!!!

— Я рад, что вам понравилось! — его дубликат довольно осклабился.

Стоявший в стороне командующий явно наслаждался произведенным на публику эффектом. Поняв, что пришло время его реплики, он шагнул вперед, и в его руке блеснуло полированное лезвие.

— Ладно, поговорили, и хватит, — он схватил Чака номер два за подбородок и внимательно осмотрел его лицо, — позвольте мне провести небольшой сеанс разоблачения.

Никто даже не успел ничего сказать, как скальпель одним молниеносным движением полоснул Чака по щеке, распоров ее от виска до подбородка. Тот зашипел, изрыгая проклятья, но Кехшавад, не обращая внимания на его протесты, схватился за край свежей раны и решительно рванул…

Чак вскрикнул от резкой боли и едва не упал, но командующий подхватил его и без особых церемоний снова поставил на ноги.

— Не притворяйся, тебе все равно никто здесь не поверит. Особенно я.

— Ну зачем же вот так, по живому-то…?

— Иначе не получится добиться требуемого драматического эффекта, — адмирал отступил в сторону, презентуя полученный результат, — господа! Прошу знакомиться — Константин Черталов, также известный как Чертенок. Номер три в списке самых разыскиваемых преступников мира.

— Еще есть, куда расти, да, — проворчал тот и выпрямился.

Теперь, когда его не сковывали рамки отыгрываемого образа, он с явным облегчением расправил плечи и перестал сутулиться, оказавшись на полголовы выше настоящего Чака. Его лицо, обрамленное лохмотьями, оставшимися от сорванной маски, в нескольких местах кровоточило, а на щеке красовалась оставленная скальпелем длинная тонкая царапина, из которой сбегали алые капли. Несмотря на незавидное положение, в котором он оказался, Чертенок держался уверенно и даже несколько вызывающе, в то время, как Артур, поймав на мгновение его взгляд, почувствовал себя крайне неуютно.

— Наемный убийца, похититель людей, торговец оружием, угонщик боевых кораблей и орбитальных танкеров… — загибал пальцы Кехшавад.

— Офицерам Республиканского флота и просто хорошим знакомым — скидка десять процентов!

— …а также известный юморист и клоун-самоучка, — заметил адмирал, — список твоих талантов выглядит внушительно, ничего не скажешь.

— А еще защитник животных, спаситель маленьких девочек и, вообще, миротворец по натуре, — поддакнул ему Чертенок и в следующий миг оказался на полу, отправленный в нокдаун тяжелым кулаком командующего.

— Это тебе за «миротворца», — прошипел тот, потирая ушибленные костяшки пальцев, — я с тобой за «Сарагосу» еще поквитаюсь!

— «Сара…», а, сообразил! Вам, должно быть, Сильвия разжевала, — Чертенок перекатился на спину и, немного поерзав, смог, наконец, сесть, прислонившись спиной к стене, — и что теперь? Медальку мне вручите?

Кехшавад только скрипнул зубами и отвернулся.

— Вот, синтетическая экзокожа, — бросил он на стол сорванную с пленника маску, — весьма добротный образчик, стоивший, полагаю, немалых денег. Помноженный на талантливую актерскую игру, способен ввести в заблуждение кого угодно.

Артур подошел ближе и осторожно потрогал снятый с Чертенка «скальп». Морщины, ресницы, щетина на щеках — маска выглядела почти живой, каковой она в значительной степени и являлась. По краям, где ее разорвали, она даже немного кровоточила. От его прикосновений маска заколыхалась, словно подмигивая ему пустыми глазницами. К горлу ученого подкатила тошнота, и он поспешно отдернул руку, отступив назад.

— Какого черта? — негромко произнес Риккардо, но при звуках его голоса все вдруг притихли, почуяв неладное, — Чумазый, какого черта ты творишь!? С каких это пор ты опустился до обворовывания старых друзей? Ты что, совсем рехнулся на старости лет!? Раньше у тебя все же были хоть какие-то понятия о чести и совести! Что, за хорошие деньги ты и их продал!?

— Мои представления о чести и совести не распространяются на похитителей маленьких детей, ты прекрасно это знаешь.

— Да, я помню про историю с твоей сестрой, но при чем здесь я и мои ребята?

— До меня дошла информация, что вы похитили Сильвию и требуете за нее выкуп. Я взялся ее освободить.

— Я никого не похищал!!! — заорал, взорвавшись, Риккардо, — девчонка приехала в космопорт на самом обычном такси и сама поднялась по трапу! Я ее не похищал!

— Но я-то тогда этого не знал! Мне нарисовали совсем иную картину произошедшего! — Чертенок бросил исключительно красноречивый взгляд на Артура, от которого ученому захотелось превратиться в таракана и забиться под плинтус, — ты даже не представляешь себе, насколько я был… огорчен, услышав, что ты, Рик, опустился до киднеппинга.

— Обожаю очные ставки! — Кехшавад сложил руки на груди, откровенно наслаждаясь развернувшейся в кабинете дискуссией.

— Как!? Как ты мог обо мне такое подумать!? Ты же столько лет меня знаешь! И ты поверил… кому? Вот этому глисту? — Риккардо кивнул на несчастного ученого, который уже и не знал, куда деваться, — или тебе деньги совсем рассудок отключили? Сколько он тебе пообещал? За сколько ты меня предал?

Капитан «Турина» подошел вплотную к сидящему на полу Чертенку и навис над ним, сжимая и разжимая кулаки.

— Сколько!?

— Четыре миллиона.

— Четыре… — Риккардо оглянулся на Кехшавада, — адмирал, Вы не против, если я ему еще от себя добавлю?

— И от меня привет передай! — крикнул Игорь.

— Валяйте! — командующий переступил с ноги на ногу, — только не переусердствуйте. Нам с ним еще много чего обсудить надо.

Риккардо схватил даже не пытавшегося сопротивляться Чертенка за шиворот и отбросил к стене. Его единственный глаз полыхал от гнева, что твоя сверхновая, и Артур опасался, что он и впрямь сейчас начнет избивать своего обидчика, но капитан уже выпустил пар и, презрительно его оттолкнув, вернулся к команде.

— А все началось с Вашей маленькой лжи, — заметил Чертенок, обращаясь к Артуру, — ну что, довольны результатом?

— Я… я не хотел… я не видел другого выхода, — запинаясь, пробормотал тот, — извините.

— Прошу прощения, адмирал, — подал голос Риккардо, — но теперь, когда коварный злодей схвачен и закован в кандалы, мы можем вернуться на свой корабль?

— Пока еще нет.

— Но чего ждать-то? Мы же Вам больше не нужны!

— Еще не время.

— Почему?

— Он не хочет, чтобы вы спутали его планы, — ответил Чертенок за командующего, — начнете еще болтать направо и налево о том, что с вами приключилось, и кто-нибудь с мозгами вполне может смекнуть, что к чему.

— А ты лучше помалкивай, целее будешь! — неожиданно резко огрызнулся Кехшавад.

— Ой-ой-ой! И что Вы со мной сделаете? — Чертенок неожиданно рассмеялся, — я, конечно, не такой башковитый, как Сильвия, но кое-что тоже соображаю. Для успешной реализации Ваших замыслов Вам потребуется убедительный повод. И тут я, живой виновник трагедии с «Сарагосой», оказываюсь как нельзя кстати. А на поднявшейся волне народного гнева Вам сойдут с рук любые авантюры. Люди будут требовать восстановления справедливости, и Вы…

— Заткнись!

— А что там с «Сарагосой»? — нахмурилась Сейра, — какое ты имеешь к ней отношение?

— Да самое непосредственное! Ведь это я тогда…

Резкий хлопок парализатора заставил всех вздрогнуть. Чертенок, споткнувшись на полуслове, неспешно сполз по стене обратно на пол.

— Все. Представление окончено, — Кехшавад вернул майору выхваченное у него из кобуры оружие, — расходимся по каютам. И давайте-ка без глупостей.

Остановившись в дверях, адмирал некоторое время наблюдал за Сильвией, сидящей в инфококоне, куда ее переместили после того, как она согласилась сотрудничать. Маленькая персональная информационная вселенная, окружающая, обнимающая и обволакивающая тебя со всех сторон, погружая в бездны данных, повинующихся движению глаз и пляшущих на кончиках пальцев — ровно то, что ей требовалось для полноценной работы. Сейчас, конечно, доступ к сетевым ресурсам ей предоставлялся в сильно урезанном виде, но и этого обычному человеку хватило бы на несколько жизней.

В данный момент, предоставленная сама себе, девочка забавлялась с шахматными задачами, затрачивая на решение каждой не более пяти секунд. Сильвия развалилась в кресле и ленивыми взмахами руки один за другим отбрасывала в сторону разобранные примеры. Она отдыхала.

— Любишь играть в шахматы? — Кехшавад шагнул через порог.

— Не особо, но это все же лучше, чем сидеть без дела. Я бы, конечно, предпочла многомерные, но по ним нет хороших сборников задач, а традиционная версия весьма ограничена. Решать этюды для дошколят — сомнительное удовольствие.

— Не стоит оскорблять игру с более чем тысячелетней историей.

— А Вы не оскорбляйте меня, пытаясь казаться добрее, чем Вы есть на самом деле, и рассуждая на отвлеченные темы вместо того, чтобы говорить о деле, — Сильвия демонстративно погасила проектор, чтобы он их не отвлекал.

— Хорошо, не буду.

— Я так понимаю, что Вас можно поздравить с успешной поимкой лазутчиков, — девочка обернулась и посмотрела на него через плечо, — а судя по Вашему довольному виду, все прошло без эксцессов, и никто не пострадал. Черталов хоть и авантюрист, но без нужды на рожон никогда не лезет.

— Да, его реакцию ты предсказала верно, — кивнул Кехшавад, — они сдались сразу, как только ловушка захлопнулась. Сейчас техники заделывают пробоину, меняют поврежденный кабель и устраняют другие повреждения. Думаю, где-то через час мы сможем отправиться дальше.

— Куда?

— На Дердаг.

— Адмирал! — с осуждением в голосе воскликнул стоявший позади майор, — совершенно необязательно произносить это название вслух!

— Никогда не слышала, — приподняла бровь Сильвия, — я, конечно, догадывалась, что у вашей конторы должно быть какое-то укромное местечко для тайных изысканий, некоторые из последних разработок оборонного ведомства вполне прозрачно на это намекали, но никаких конкретных указаний на его местоположение мне найти не удалось.

— Еще бы! Мы старались! Ведь мирный договор связал нас по рукам и ногам, обязывая обмениваться с конфедератами всей информацией. Но если мы хотим иметь перевес над противником, то нам просто необходимо хоть что-то от него прятать.

— Например, меня, — хмыкнула Сильвия и отвернулась.

— Мы обеспечим тебе идеальные условия для работы и отдыха. Там есть и спортзал с бассейном, и парк, и целая виртуальная студия… кормежка на любой вкус. Все, что хочешь. Обещаю учесть любые твои пожелания!

— Мое главное желание — чтобы меня оставили в покое!

— И это единственное, в чем мне придется тебе отказать, — командующий подошел ближе и сел на табурет, — в вопросах обеспечения безопасности Республики наши личные интересы неизбежно отходят на второй план. Чем-то придется поступиться.

— В частности, безопасностью Конфедерации и жизнями ее граждан, да?

— С чего ты взяла?

Сильвия повернулась и посмотрела на адмирала так, как обычно смотрят на человека, сморозившего несусветную глупость — со смесью презрения, насмешки и жалости. Кехшавад про себя выругался — он снова забыл, с кем имеет дело!

— Чтобы вы знали, скажу сразу — я Ваших планов категорически не одобряю, — заметила девочка, выдержав полагающуюся паузу.

— Ты сама посуди, — адмирал и сам не мог объяснить, почему вдруг ввязался в дискуссию с Сильвией, пытаясь склонить ее на свою сторону. Еще недавно он предполагал обойтись грубым принуждением, — до тех пор, пока в галактике остаются две приблизительно равных по силе центра влияния, устойчивого мира добиться не удастся. Каждый будет стараться перетянуть одеяло на свою сторону. Интриги, провокации, диверсии — война на самом деле не закончилась, она просто перешла в иную, вялотекущую форму. Но если нам удастся одним быстрым и решительным ударом захватить решающее преимущество, то дальше Республика сможет проводить свою политику без помех, и уже никто не рискнет ей противоречить. Галактика, управляемая из единого центра, станет более предсказуемой и безопасной.

— Ну почему борьба за мир во всем мире всегда требует крови и жертв? Вам самим не надоело?

— Да, надоело! Мне до чертиков обрыдло беспомощно смотреть на то, как гниет и разлагается система мировой безопасности. А сейчас у меня есть шанс все исправить, — Кехшавад говорил торопливо и возбужденно, — с твоей помощью это стало возможным! Более того, я почти уверен, что если ты хорошенько подумаешь, то сможешь свести издержки к минимуму, а то и вовсе обойтись без жертв! Разве тебе не хочется войти в историю величайшим стратегом всех времен?

— Ничуть.

— Ладно, — щека командующего дернулась от нервного тика, — а как насчет «морозного утра»?

— Какой же Вы зануда! — Сильвия закатила глаза, — я просто хотела сказать, что слава и регалии меня не интересуют.

— Значит, мы можем на тебя рассчитывать?

— Лучше рассчитывайте на самих себя, а я, по мере возможностей, постараюсь вам подсказывать. В конце концов, Ваша идея обойтись без жертв меня определенно заинтересовала. Но для построения достоверного анализа и выдачи соответствующих рекомендаций мне требуется больше данных.

— Какая именно информация тебя интересует?

— Все. Абсолютно все, что касается состояния вооруженных сил Республики, начиная от полевого рациона личного состава до самых последних разработок и прототипов новейших образцов техники. Если Вы хотите действовать максимально эффективно, то Вам придется пустить в ход самые действенные инструменты. Пытаясь обойтись полумерами, Вы неизбежно завязнете, и запоздалые суетливые попытки что-то исправить ничего не изменят. Бить надо сразу в полную силу, — Сильвия снова вывесила перед собой проекцию с шахматной доской, — именно поэтому мне нужен доступ ко всей базе данных, вплоть до самых секретных проектов.

— Ничего себе запросики! — присвистнул майор, но Кехшавад не обратил на него внимания, отметив про себя, что его будущий новый адъютант должен обязательно уметь держать свое мнение при себе.

— Хорошо, — он поднялся и оправил китель, — сделаем по-твоему. Ты получишь в свое распоряжение все ресурсы нашей исследовательской базы. И будет лучше для всех, если ты этот кредит доверия оправдаешь. В противном случае нам придется вернуться к…

— Да, да, «морозное утро», — недовольно отмахнулась девочка, — я все прекрасно поняла.

— Что ж, — адмирал обернулся к майору, — свяжитесь с мостиком. Пусть проложат курс на Дердаг. Старт по готовности.

Артур проснулся, словно от толчка, и некоторое время просто лежал и смотрел в темноту, пока таяли остатки оборванного сна. Было тихо. Ничто не нарушало ночной покой жилого комплекса, и он уже собирался перевернуться на другой бок, чтобы возвратиться в царство Морфея, когда вдруг обратил внимание, что уже привычные отсветы на стене, оставляемые выключенным терминалом, вместо зеленых стали красными. По идее индикатор должен загораться красным, когда отсутствует подключение к сети, но за все то время, что Артур находился здесь, на исследовательской базе Дердага, проблем со связью не случалось еще ни разу.

Он повернул голову и уставился на маленький красный огонек в основании информационного терминала. Он все ждал, когда же сигнал снова вернется в нормальное зеленое состояние, но ничего не менялось. У ученого даже закралась мысль, что военные почему-то решили полностью его изолировать, а потому отключили от связи, хотя никаких оснований для подобного решения он вроде бы им не давал.

После того памятного представления, где Кехшавад разоблачил Чертенка, их всех снова развели по разным каютам, и больше Артур ни разу не пересекся ни со своим бывшим напарником, ни с командой «Турина», ни с самим командующим. Спустя два дня «Троя» прибыла к Дердагу, и Артура ссадили на планету, так ничего и не объяснив и не позволив даже кратко пообщаться с дочерью.

Его пребывание на базе нельзя было назвать заключением, но, хотя формально он считался гостем адмирала, в действительности его ни на секунду не выпускали из-под контроля, следя за всеми его перемещениями и вежливо, но непреклонно разворачивая, когда он пытался забрести куда не следует. Такое пристальное внимание к его персоне жутко раздражало Артура, и он, в конце концов, ограничил свои перемещения прогулками во внутреннем парке комплекса и посещениями столовой. Кормили тут, кстати, отменно, ничего не скажешь.

Пару раз он пробовал прогуляться по окрестностям базы, но ровная как стол степь, раскинувшаяся во все стороны, насколько хватало глаз, навевала жуткую тоску. Ни деревца, ни холмика. Один раз, отойдя слишком далеко, он едва не заблудился, поскольку отсутствие ориентиров и вечно затянутое пеленой низких облаков небо не позволяли с уверенностью определить направление на стороны света. Каким-то чудом он отыскал свои собственные следы, которые вывели его обратно. Больше таких дальних вылазок он не предпринимал, небезосновательно полагая, что, потеряйся он всерьез, никто и не подумает его искать. Нет человека — нет проблемы, как говорится.

Так что в итоге единственным доступным развлечением для Артура оставалась сеть. Ему ограничили возможности коммуникации, позволив только получать информацию, отключив любые каналы обратной передачи данных. Артур находился в курсе всех последних событий в галактике, но не мог послать на волю даже коротенькую весточку, ощущая себя словно в зеркальном пузыре, который позволял видеть все, что происходило вокруг, одновременно надежно укрывая тебя самого от внешнего мира. Его положение чем-то походило на домашний арест, но при аресте родные и близкие хотя бы знают, где ты находишься, а тут — ты исчез и все, никаких следов.

Где-то на периферии полусонного сознания мельтешила еще одна назойливая мысль, но Артуру никак не удавалось на ней сфокусироваться. Ему даже стало жарко, и он откинул одеяло, как вдруг в его голове словно щелкнуло.

Он не слышал знакомого шелеста работающей системы вентиляции.

А в отсутствие этого фонового шума становились слышны другие звуки, ранее неразличимые. Артур невольно начал к ним прислушиваться, надеясь понять, что происходит. Он все же сомневался, что его решили уморить духотой. Скорее всего, на базе произошел какой-то отказ оборудования. В любом случае, в ближайшее время все должно наладиться. У военных с такими вещами строго.

Однако время шло, а огонек на терминале продолжал светиться красным, и вентиляция по-прежнему оставалась выключена. А вот в самом комплексе, напротив, разгорелась некая активность. С улицы доносились голоса, хлопали двери, по коридорам то и дело проносился чей-то быстрый топот. Ситуация, похоже, вышла за рамки штатной, что, учитывая характер объекта, вызывало определенную тревогу.

Артур спустил ноги на пол и нашарил ботинки, но не успел он встать и протянуть руку за халатом, как дверь распахнулась, высветив его тощую фигуру, застывшую посередине комнаты в одних трусах, и не терпящий возражений голос объявил:

— Одевайтесь. Адмирал срочно требует вас в медицинский отсек.

Времени на сборы ему практически не дали, и рубашку Артуру пришлось застегивать уже на бегу. В коридорах царил полумрак, едва рассеиваемый лампами аварийного освещения. Судя по всему, на территории комплекса наблюдались проблемы с энергоснабжением. Они буквально пробежали по переходу в соседний корпус, и Артур лишь успел заметить, что и уличное освещение было отключено, превратив внутренний двор в причудливое созвездие из огоньков, подсвечивающих замки у дверей.

Артур даже не успел ничего сообразить, поскольку едва вступив в медицинский отсек, он вдруг оказался грубо прижат к стене, и перед самым своим лицом он увидел разъяренную физиономию Кехшавада.

— Что здесь, черт подери, происходит!? — проревел командующий, почти уткнувшись в ученого носом и щекоча ему лоб своими кустистыми бровями.

— Эм-м-м-м… — Артур не сомневался, что позже будет себя проклинать за то, что не смог придумать остроумного ответа, подобающего текущему моменту, но ничего не мог с собой поделать. От удивления он просто онемел.

— Что задумала ваша дочь!?

— Сильвия? — ученый никак не мог угнаться за мчащимся на полном ходу поездом адмиральских мыслей, чтобы хоть вскочить на подножку. Тем более что его ноги в данную секунду болтались сантиметрах в десяти над полом, — а что с ней? Она в порядке?

Сообразив, что его нахрап ничего не дает, Кехшавад прорычал что-то неразборчивое и отпустил Артура.

— Что случилось-то? — продолжал допытываться ученый, заправляя рубашку обратно в брюки, — я ничего не понимаю!

— Сильвия захватила контроль над исследовательским комплексом! Все системы связи, управления и жизнеобеспечения отключены или заблокированы. Входы в комплекс перекрыты, и охранные турели открывают огонь на поражение по любому, кто попытается приблизиться. У нас уже есть несколько раненых, а робохирурги не работают, — адмирал пошевелил челюстью, как будто произносимые слова что-то ему во рту расцарапали, — и потому я спрашиваю — что задумала Ваша дочь?

— Но я… — Артур почувствовал, как ставшие ватными ноги вдруг подкосились, и ухватился за край стола, чтобы не упасть, — я понятия не имею, что у нее на уме.

— Вы — ее отец, никто не знает ее так хорошо, как Вы! Что за дурь могла взбрести девчонке в голову!?

— Я уже Вам объяснял, — простонал Артур, — никто, повторяю, никто не знает, как крутятся колесики в ее мозгу! И я предупреждал, что Вам вряд ли удастся поставить ее под свой контроль. Вы перегнули палку — она и взбунтовалась.

— Она хочет нам отомстить?

— А есть за что? — Артур пристально посмотрел на адмирала, и тот, не выдержав, отвернулся.

— Сейчас меня в первую очередь другое беспокоит. В операционной лежат трое раненых, а Вы сейчас — пожалуй, единственный врач на всей планете. Можете их осмотреть?

— Вообще-то я нейрогенетик, а не хирург…

— Но ведь базовое медицинское образование у Вас имеется?

— Так я же не отказываюсь, — вздохнул Артур и снял с вешалки медицинский халат, — просто не ждите от меня слишком многого.

— …в ваших медицинских закромах должны быть термоизоляционные одеяла — нам понадобится пара штук. Респираторы тоже давайте.

Чертенок сидел на подоконнике в одной из комнат, откуда открывался вид на освещаемые мутным восходящим солнцем здания исследовательских лабораторий, и рассматривал их в бинокль. Артур настоял на том, чтобы провести ему хотя бы поверхностный медицинский осмотр. Вопреки опасениям, состояние пациента оказалось вполне сносным, и ученому пришлось признать, что мастерская игра и импровизированный грим Константина ввели в заблуждение даже его самого, медика с мировым именем. После того, как тот умылся и позволил обработать кровоподтек под глазом, уже никто бы не признал в нем недавнюю жертву рукоприкладства. Оставалась только небольшая хромота, да прорехи на месте двух зубов, но тут Артур ничем помочь уже не мог.

К этому моменту Чертенок надиктовал уже изрядный список снаряжения, которое ему может понадобиться и, похоже, останавливаться не собирался. Сотрудники, подгоняемые тяжелым взглядом Кехшавада, сновали точно муравьи, сваливая требуемое в кучу прямо на полу.

— Вы не посвятите нас в подробности своего плана? — поскольку сам адмирал демонстративно избегал какого-либо общения с Чертенком, роль парламентера пришлось взять на себя его адъютанту, старательно улавливающему невербальные посылы своего босса и озвучивая их в виде конкретных вопросов.

— К чему мне раскрывать вам секреты своего ремесла? — пожал плечами Чертенок, — они мне самому еще пригодятся.

— Но я-то должен знать, к чему готовиться! — поддержал майора Артур, — или ты меня опять на своем горбу потащишь?

— Только в обмен на подробности фокуса, который ты провернул с нашим командующим, — Константин покосился на угрюмого Кехшавада, — ни за что не поверю, что ты сумел уломать его при помощи одних лишь ласковых слов.

— Потом, без посторонних, — замялся ученый, — не хочу лишний раз человека травмировать.

— Такого, пожалуй, травмируешь, как же! — Чертенок снова поднял к глазам бинокль, — никакого особого секрета тут, собственно, и нет. Защита от проникновения на территорию планеты возложена на мощную орбитальную группировку. Так что большому кораблю сюда не пробраться. Сам же комплекс оборудован только средствами обороны от злоумышленников-одиночек. Для этого достаточно пулеметных турелей и крепких дверей. Вся наша задача сводится к тому, чтобы подобраться незамеченными на расстояние выстрела и вывести из строя камеры наблюдения. А дальше просто сносить все запертые двери на своем пути, надеясь успеть до прилета вашего адского «гостинца».

— Могли бы и сами справиться, — разочарованно проворчал майор.

— Так за чем дело стало? Вперед! — Чертенок даже не обернулся, — что, нет желающих попробовать? Удивительно даже. Дело-то плевое!

— Машину мы подогнали к подъезду, — доложил вбежавший в комнату запыхавшийся солдат.

— Отлично! Потащили барахло, — Константин спрыгнул с подоконника и махнул Артуру.

Ученый сгреб в охапку два пухлых термоизолирующих одеяла и пошел за ним, а следом и все, кто находился в помещении, включая и самого адмирала, начали брать вещи из груды на полу и потянулись к лестнице.

Им выделили старенький пикап, который раньше использовался для подвоза продуктов со склада. Жизнь и люди не особо щадили несчастный автомобильчик, но, с учетом того, что предстоящая поездка скорее всего станет для него последней, состояние машины большой роли не играло. Чертенок обошел его кругом, скептически морща нос, после чего отдал еще несколько распоряжений и приступил к работе.

Из нескольких бронежилетов собрали что-то вроде чехла, который накинули на двигательный отсек. Предполагалось, что такая защита позволит дольше выдерживать огонь защитных турелей и подобраться как можно ближе к ограждению. Еще один аналогичный «коврик» Чертенок повесил на кузов, прикрыв от пуль блок аккумуляторов.

Два одеяла он при помощи ножниц и липкой ленты он превратил в нечто наподобие пончо с капюшоном и как раз примерял его на Артура, когда кто-то вдруг крикнул:

— Смотрите! Вон там!

Все как по команде повернулись в сторону исследовательского комплекса и застыли, потрясенно наблюдая за разворачивающимся на их глазах невероятным действом.

Над зданиями лабораторий взметнулся и замерцал полупрозрачный и переливающийся всеми цветами радуги купол, напоминающий исполинский мыльный пузырь. Он подрагивал и словно дышал, то поднимаясь вверх, то опадая, а потом по его поверхности пробежала короткая судорога, и купол исчез. Земля под ногами вздрогнула, и спустя несколько секунд донесся плотный глухой хлопок, от которого зазвенели стекла в окнах.

— Бог ты мой! — ахнул стоявший рядом Кехшавад, и тут же возбужденно загалдели все вокруг.

— Так-так, — Чертенок отложил в сторону ножницы и подошел к нему. Выражение его лица определенно не предвещало ничего хорошего, — давайте-ка проясним некоторые моменты.

— Да я понятия не имею, что это было! — воскликнул адмирал, отступив от него на шаг.

— Не поделитесь, какими изысканиями ваши умники там занимались, а? — Константин обернулся к Артуру, — и с чем Сильвия там теперь развлекается? Мне как-то не хочется, чтобы она меня ненароком на атомы разложила.

— Я не собираюсь перед вами отчитываться!

— Тогда будете отчитываться перед своими подчиненными, что остались в лабораториях. Что-то мне подсказывает, что Вы уже довольно скоро с ними встретитесь, — Чертенок ткнул пальцем в небо, — вон там.

— Вы не в том положении, чтобы ставить мне условия! — командующий предпринял еще одну попытку, но тщетно. Да и обступившие их сотрудники базы также демонстрировали острое желание выяснить, что за чертовщина тут творится.

— Адмирал, — подступил к нему майор, — мне кажется, сейчас не самый удачный момент, чтобы аппелировать к требованиям секретности.

— Что вы все на меня насели!? Я и сам понимаю далеко не все, что происходит за этими стенами!

— Ой, не прибедняйтесь! — фыркнул Чертенок.

— Хватит ерничать! Вы и сами даже половину тех терминов, которыми их братия пользуется, выговорить не смоли бы!

— Тогда давайте кратенько — что может натворить Сильвия, получив доступ к вашим разработкам?

— Да что угодно! — в сердцах всплеснул руками Кехшавад, — хоть всю планету наизнанку вывернуть! А то и всю галактику, откуда мне знать!

— Но ей же наверняка потребуется помощь Ваших сотрудников. Иначе как она будет со всем оборудованием управляться?

— Вот уж не проблема. Там все экспериментальные стенды полностью автоматизированы, плюс целый штат обслуживающих дронов. Любая перенастройка оборудования выполняется без участия человека за считанные минуты. Так что у нее на руках сейчас все козыри — эксперименты с пространственным разрывами, управление гиперэнергией, квантовые расслоения… плюс какие-то еще фокусы со временем, насчет которых даже я не в курсе.

Командующий весь как-то сник, словно раздавленный осознанием того, насколько все они беспомощны перед беспредельными возможностями, которыми сейчас располагала взбунтовавшаяся девчонка.

— Просто замечательно! Пустили козла в огород…

— Какой же я идиот! — простонал вдруг Артур, обхватив руками голову и раскачиваясь из стороны в сторону.

— Что еще стряслось? — нахмурился Чертенок.

— Мы все — конченные тупицы, которых играючи обвел вокруг пальца один маленький смышленый ребенок! — ученый хлопнул себя ладонью по лбу, — как же я сразу не догадался, что весь этот цирк с побегами и похищениями служит лишь одной цели — привести Сильвию сюда!

— Сюда!? — переспросил Кехшавад, пытаясь уловить нить рассуждений, — на Дердаг!?

— Именно! Она усыпила нашу бдительность, заставив поверить, что раз за разом вынуждено уступает оказываемому на нее давлению, тогда как на самом деле она сама заставляла всех делать то, что было ей необходимо.

— Я ничего не понимаю, — затряс шевелюрой адмирал, — мы с самого начала действовали в полном соответствии с заранее намеченным планом и не вносили в него никаких корректив.

— Этого и не требовалось! Ведь до сегодняшнего дня Ваши с ней намерения полностью совпадали.

— Совпадали? Что за бред!?

— Теперь понятно, почему она требовала от Константина вернуть ее на «Турин». Она же специально гоняла транспорт по галактике из конца в конец, чтобы гарантировано вызвать у Вас подозрения и облегчить Вам его поимку. Она хотела, чтобы Вы ее схватили!

— Зачем?

— Чтобы Вы, ведомые собственными амбициями, привели Сильвию сюда, на эту исследовательскую базу, и безо всяких колебаний вручили ей в руки все те ресурсы, которые она запросила. Для убедительности она немного поупрямилась, дабы Вы не сомневались, что реализуете именно свой план, а не ее. В итоге у Вас даже малейших подозрений не возникло, что Вами манипулируют, ведь так?

— Вот ведь дерьмо! — высказался за адмирала, потрясенно вытаращившегося на Артура, его адъютант.

— И нас с Вами на «Трое» она поймать помогла не потому, что ее Саир заставил, а потому, что мы могли разрушить ее замысел? — сообразил Чертенок.

— Именно! По той же причине она нас и на «Оси неба» расстреливала! Чтобы под ногами не путались. Она все наперед просчитала, а после ей оставалось только дергать за ниточки.

— Допустим, пусть будет по-вашему, — к Кехшаваду, наконец, вернулся дар речи, — но в чем именно состоит ее цель?

— Хороший вопрос, — Артур оглянулся на комплекс, над которым как раз снова начал надуваться, а затем лопнул очередной «пузырь», словно сплетенный из тысяч танцующих молний. С некоторым запозданием до их ушей долетел треск разрядов и низкое басовитое гудение, — ответ на него кроется где-то там.

— И Вы по-прежнему жаждете туда попасть? — Чертенок с подозрением на него покосился.

— Разумеется! Ведь там моя дочь!

— Но мы же понятия не имеем, что у нее на уме, и что она может выкинуть в следующую секунду! — приведенный аргумент показался адмиралу недостаточно убедительным, — неужели Вы не боитесь?

— Любой человек боится того, что он не понимает и не способен объяснить, но моя любовь к дочери сильнее моего страха, — Артур повернулся к Чертенку, поправляя свой новый наряд, — мы готовы? Можно ехать?

— Мое мнение, как я понимаю, никого не интересует, — тот натянул через голову свой балахон, — ладно, полезайте в кузов, остальные инструкции получите по дороге. Нам следует поторопиться. Эта цветомузыка пока остается в пределах периметра и не достает до посадочной площадки, но если она размахнется чуть шире, то мы рискуем остаться без средств эвакуации.

Артур уже поставил ногу на подножку, когда Кехшавад схватил его за рукав.

— Я выполнил Ваши условия. Теперь Ваш черед.

— Что? — ученый непонимающе захлопал глазами, но тут же сообразил, о чем речь, — а, антидот? Не волнуйтесь, адмирал, от пары капель обычного физраствора ничего страшного с Вами не случится.

— То есть… вся эта история с сывороткой — блеф!? — Кехшавад начал стремительно багроветь, — ах ты сукин сын!

— Учусь помаленьку, — не дожидаясь, когда гнев командующего наберет обороты, Артур запрыгнул в кузов грузовика, и Чертенок тут же рванул машину с места, обдав провожающих тучей песка и пыли.

Степь только внешне казалась ровной, но при попытке промчаться по ней на полной скорости внезапно обнаруживались бесчисленные кочки и рытвины, прыгая по которым несчастный грузовичок скрипел и дребезжал, как склад скобяных изделий при хорошем землетрясении. Артур успел набить себе несколько синяков, пока сумел пристроиться за кабиной так, чтобы иметь возможность поговорить с Чертенком. Тот направил машину по широкой дуге с тем, чтобы обогнуть комплекс на безопасном расстоянии, вне зоны поражения расставленных по периметру турелей, и выйти сразу к посадочной площадке, где стояли его ховер и «Турин» Риккардо. Дело оставалось за малым — разобраться с охранной системой, прикрывающей тот район.

— Вы уверены, что камеры нас не заметят? — Артур откровенно завидовал своему напарнику, выглядевшему на удивление спокойным.

— В такой пыли-то? — тот кивнул назад, где поднятые машиной густые желтые клубы громоздились друг на друга точно сбежавшая из бокала пивная пена, — а от их тепловизоров нас укроют пошитые мною макинтоши.

— И насколько близко нам удастся подобраться незамеченными?

— Нам в любом случае не пройти сильно дальше рубежа открытия огня. Мы пустим машину вперед и побежим за ней следом, а как только раздадутся первые выстрелы — падаем носом в землю и ждем.

— Чего?

— Я очень надеюсь, что машина загорится, — Чертенок похлопал по канистре на соседнем сиденье, — огонь на некоторое время их ослепит, и я смогу стрелять, не опасаясь сразу же себя выдать.

— Куда же Вы стрелять-то будете? Пыль ведь и Вам весь обзор загородит.

— По раскаленным стволам пулеметов, ясное дело! Именно поэтому я навесил на капот дополнительную защиту, чтобы им пришлось стрелять подольше.

— Как же все, оказывается, просто! — удивился Артур, — выходит, быть диверсантом не так уж и сложно?

— Все кажется несложным, когда за дело берется профессионал, — Чертенок обернулся, — теперь Ваша очередь делиться секретами. Чем Вы там Саира так прищучили, что он перед Вами чуть ли не на цыпочках бегал?

— Уколол его иньектором и сказал, что ввел «отупляющую» сыворотку, которую я для Сильвии заготовил. А в обмен на выполнение моих условий пообещал дать антидот.

— Ловко Вы его! — Константин одобрительно кивнул, — хотя мне кажется, что наш адмирал напрасно так тревожился. Разницы бы все равно никто не заметил. Против дуба Ваша сыворотка бессильна.

Они оба рассмеялись, впервые, пожалуй, за целую неделю.

— Как Вам такая отчаянная идея вообще в голову взбрела?

— Еще один пароксизм безумия, который, надеюсь, Сильвия предугадать не сможет, — Артур помолчал, — так же, как и то, что Вы снова согласитесь мне помочь. Спасибо!

— Ой, не благодарите! — отмахнулся Чертенок, — рановато еще.

Машина, натужно гудя и гулко громыхая на каждой кочке, продолжала мчаться по степи. Впереди уже показалась диспетчерская вышка, с которой осуществлялось управление полетами. Когда до ограждения оставалось около полукилометра, Чертенок нажал на тормоз, и все вокруг немедленно заволокло догнавшей их пылью.

— Одевайте маску — дальше мы пойдем пешком.

Двигаясь быстро, пока укрывающее их облако не успело осесть, они вытащили из кузова запасное колесо и затолкали его на водительское сиденье, чтобы автопилот продолжал думать, будто человек все еще находится в кабине. Чертенок щелкнул тумблером и соскочил с подножки, а грузовичок покатил дальше.

— Отпустим его немного и потом будем держаться в шлейфе его пыли, — из-за респиратора его голос звучал глухо, — лучше находиться подальше, когда турели откроют по машине огонь. Как только услышите выстрелы — сразу же падайте на землю и не шевелитесь, пока я не разрешу.

— Ясно, — Артур зябко поежился, хотя утренняя прохлада уже постепенно сменялась духотой дня. Истинной причиной озноба был мандраж, охвативший ученого от осознания того, что вот, началось.

— Тогда вперед! — Чертенок перехватил тяжелую винтовку, включив прицел, и потрусил за грузовичком, уже скрывшимся за пыльным хвостом.

Видимость не превышала нескольких метров, так что ориентироваться приходилось больше на слух, следуя за урчанием двигателя. Артур старался не терять из виду спину напарника, иначе он вполне мог его обогнать, что могло создать проблемы, когда Чертенку надо будет стрелять по турелям. Они открывали огонь по любому нарушителю, приблизившемуся ближе трехсот метров, следовательно пробежать им предстояло не так уж и много, порядка…

Резкий треск пулеметной очереди словно разорвал сонную тишину степи, и ответом ему стал звон пуль, колотящих по кузову грузовика. Одна из них, срикошетив, свинцовой осой прожужжала над головой у Артура и ушла в небо. Он немедленно бросился наземь и инстинктивно закрыл голову руками, защищаясь от свистящей вокруг свинцовой смерти.

Тем не менее, изрешеченная пулями машина продолжала ехать, несмотря ни на что. По мере ее продвижения, к первому пулемету присоединился второй, и затем и третий, наперебой хрипло каркая и плюясь огнем.

В конце концов, их коллективные усилия возымели действие, и с громким хлопком впереди полыхнуло ярко-желтое зарево, быстро сменившееся клубами черного дыма.

— Отлично! — воскликнул Чертенок, — все идет по плану!

Артур осторожно приподнял голову, но все, что ему удалось разглядеть — лишь рифленые подошвы ботинок напарника на фоне желтого, затянутого пылью неба.

Он вздрогнул от грохота близкого выстрела из тяжелой снайперской винтовки. Клацнул передернутый затвор, и Константин чуть передвинулся, ловя в прицел следующую цель. Еще выстрел!

Кехшавад, помнится, с крайней неохотой выдал Чертенку оружие и разрешил взять лишь минимальный боекомплект, так что права на такую роскошь, как промах, у него не оставалось. Но, судя по удовлетворенным комментариям, пока все складывалось вполне удачно. Артур затаил дыхание. Пыль понемногу рассеивалась, а после двух выстрелов ствол винтовки уже достаточно нагрелся, чтобы тепловизор сторожевой турели мог его заметить. Следовало поторопиться…

Выстрел!

— Ну вот. В точности как я люблю — чертовски четко и чрезвычайно чисто! — Чертенок с кряхтением поднялся и начал стаскивать с себя нелепый балахон.

— Все? Путь открыт? — Артур приподнялся на локте и с опаской огляделся вокруг.

— Пока только на посадочную площадку, но большего и не требуется… сейчас, по крайней мере.

— Может, стоит сообщить адмиралу? Пусть ребята с «Турина» уже выдвигаются.

— Не надо спешить. Сперва нам следует убедиться, что угроза ликвидирована, — Чертенок вскинул на плечо рюкзак, — кроме того, мне неохота лишний раз с их командой пересекаться. Пошли!

Он бодро зашагал вперед, и Артур поспешил следом, на ходу отдирая липкую ленту от своего «пончо». Он нагнал напарника и пошел рядом, прикидывая, как лучше построить свой следующий вопрос.

— Я все спросить хотел, — решился он, наконец, — что там за история с «Сарагосой» приключилась? Я помню, что ее капитан переметнулся на сторону Конфедератов и разбомбил базу на Иболавве, но Вы-то здесь при чем?

— Вы меня, конечно, извините, — Чертенок почесал кончик носа, — но это одна из тех историй, где ложь, на мой взгляд, предпочтительней правды. Если люди узнают, как все обстояло в действительности, они могут перевозбудиться и наломать дров. А меня нынешний установившийся статус-кво вполне устраивает. Так что…

— Я никому ничего не расскажу, клянусь! — Артур театрально прижал руки к груди, — кроме того, как мне кажется, мне такой возможности может и не представиться вовсе. А помирать с таким большим вопросом, засевшим в голове — жутко обидно, знаете ли.

— Экий Вы пессимист, — усмехнулся Чертенок, — если вкратце, то я проник на капитанский мостик «Сарагосы» и захватил управление. Это я нацелил ее орудия и отдал приказ об атаке. Капитан же крейсера до последнего оставался верен присяге, и мне пришлось его… устранить. Как-то так.

Ученый с недоверием покосился на своего спутника. Этот внешне невзрачный усталый человек произносил слова, следуя которым требовалось полностью переписать школьные учебники истории, снести немало существующих памятников и возвести сопоставимое количество новых. Звучало все это немного дико, но где-то внутри Артур ничуть не сомневался, что все, что он говорит — чистейшая правда.

— Выходит, что капитана «Сарагосы» впоследствии предали анафеме напрасно? По сути ни за что?

— Зато в Конфедерации его чуть ли не боготворят, — хмыкнул Чертенок, — вполне достойная компенсация, по-моему.

— Как Вы можете быть таким бесчувственным циником!? — возмутился Артур.

— Такова уж специфика моей работы. Иначе не выжить. От меня не требуется, чтобы я был душой компании, от меня требуется результат. И я его обеспечиваю.

— Вас тогда тоже кто-то нанял?

— Конфедераты, кто же еще!

— Вы им симпатизируете?

— Вообще-то я — подполковник Республиканской гвардии в отставке, — Чертенок вскинул руку, как бы отдавая честь, — за годы службы я немало конфов покрошил, да и они меня не особо жалели. Лишили одной почки и двух ребер. Так что симпатии между нами нет, и никогда не было.

— Что же Вами тогда двигало?

— Деньги, разумеется… ну и желание остановить клятую войну. Почему бы и нет?

Они обогнули полыхающий остов своего грузовичка, крылья и двери которого напоминали дуршлаг из-за обилия пулевых отверстий. Из дыр, словно кровь из ран, струились язычки пламени и черного дыма. Артур даже был вынужден прикрыть рукой лицо от нестерпимого жара.

— Вы как-то не похожи на идеалиста, — заметил он в спину Чертенку.

— Совсем необязательно им быть, чтобы понимать, что в условиях войны невозможен никакой более-менее серьезный и стабильный бизнес. Бизнес, в котором успеха добиваются профессионалы, а не проходимцы всех мастей, которых смутное время выносит на авансцену. Деньги любят тишину, а не грохот взрывов. В мирное время, в условиях маломальского порядка, случайных людей вымывает, и тогда приходит время таких, как я, — Константин остановился перед решетчатой оградой, за которой раскинулось посадочное поле, — поэтому я и согласился на их предложение. Просто устал от заполонивших все вокруг жуликов и прохвостов, охочих до легких денег.

Он достал из рюкзака длинные мощные клещи и начал перекусывать прутья решетки, вырезая в заборе проем достаточный, чтобы через него мог пролезть человек.

— Может, уже пора подать сигнал остальным? — предложил Артур.

— Что, уже стосковались по своим новым друзьям? — Чертенок ударил ногой по ограде, и вырезанный им кусок упал в сухую траву, — ракетница у Вас?

— Да, где-то здесь, — ученый пролез в дыру следом за ним, копаясь в своем мешке, — вот.

Он протянул сигнальный пистолет Константину, но тот, вместо того, чтобы из него выстрелить, почему-то убрал его в рюкзак и, развернувшись, быстрым шагом направился к своему ховеру, что стоял неподалеку.

— Эй! — замешкавшись, Артур нагнал Чертенка только у машины, — вы же собирались подать сигнал!

— Ничего такого я Вам не говорил, — проделав несколько манипуляций, он откинул одну из панелей обшивки, под которой обнаружился скрытый отсек. Извлеченный из него сверток Чертенок положил на землю перед Артуром и развернул, — забирайте.

— Но… что это?

— Направленные заряды. Их тут достаточно, чтобы вынести к чертям все запертые двери, что встретятся на Вашем пути. Можете не благодарить.

— Но разве Вы… — внезапное озарение ударило Артура словно лопатой, и он так и застыл с открытым ртом, глядя, как Чертенок шагает к угловатой громаде «Турина».

Он же сам только что заметил, что его напарник далек от идеализма, а любой циничный прагматик в сложившейся ситуации поступил бы точно так же. Если земля под твоими ногами в любую секунду готова вспыхнуть огненным морем, а в твоем распоряжении есть готовый к отлету корабль, то тут и думать-то нечего. Надо немедленно улетать, наплевав на все и на всех. Тем более что ты никому из них ничем не обязан.

А Артура он взял с собой исключительно для того, чтобы никто не заподозрил неладное раньше времени. С этой точки зрения ученому следовало радоваться уже тому, что его, вообще, оставили в живых. А поделиться с ним зарядами для вскрытия дверей — так и вовсе королевская щедрость! Особенно после всех издевательств, что Чертенку пришлось из-за него вытерпеть.

Все очень просто и логично.

И эта холодная логика, водопадом обрушившаяся на разгоряченную душу Артура, заставила его взорваться не хуже какого-нибудь Кракатау. Он в два прыжка нагнал Чертенка и набросился на него…

…только для того, чтобы в следующую секунду плюхнуться носом в пыль.

— Даже не пытайтесь, — устало вздохнул Константин, — я не хочу без крайней нужды Вас бить или калечить, но если Вы будете упорствовать, то мне придется что-то из этого сделать.

Он набрал код на откинутой панели, загудели привода, и погрузочная аппарель «Турина» начала опускаться. Артур сел, выплевывая песок и машинально поправляя упавшие на лицо волосы.

— Вы не можете вот так… — начал он, но умолк, понимая, насколько глупо звучат его слова. Разумеется, Чертенок мог.

Его совершенно не тревожили ни судьба Сильвии, ни жизни заблокированных в комплексе работников, ни что о нем подумают его бывшие коллеги, чей транспорт он собирался угнать. В его системе координат все эти вещи имели ценность, равную нулю. Его мировоззрение строилось на полном отрицании человеческих отношений и минимизации связей с окружающим миром. Ведь человек по-настоящему свободен только тогда, когда ему нечего терять, нечем жертвовать. И Чертенок должен был неукоснительно следовать этому принципу, чтобы выживать в той жестокой игре, в которую он превратил свою жизнь. Жизнь одиночки. Жизнь изгоя.

Тем не менее, когда аппарель коснулась земли, и он поставил на нее свою ногу, Артур предпринял еще одну отчаянную попытку, закончившуюся ровно так же, как предыдущая, только удар о землю на сей раз оказался уже более чувствительным. Причем у ученого сложилось впечатление, что Чертенок до него даже не дотронулся.

— Хватит валять дурака! — Константин погрозил ему пальцем, — предупреждаю, в следующий раз Вы уже не подниметесь!

— Вы же упускаете уникальную возможность!

— Да ну!? И какую именно?

— За оказанную помощь Кехшавад мог бы организовать Вам амнистию! Забыть обо всех Ваших прегрешениях, чтобы Вы могли начать жизнь заново, с чистого листа! — Артур говорил торопливо и сбивчиво, опасаясь, что Чертенок, не дослушав, просто махнет рукой и тогда все, пиши пропало.

— Амнистию? Мне!? — Константин коротко хохотнул, — хорошая шутка, забористая!

— Но почему нет?

— Да потому! Знаете, что я получу от них в качестве благодарности? Меня расстреляют, четвертуют, повесят, а потом заморозят то, что останется, до тех пор, пока сердобольные гуманисты не изобретут новых, более изощренных пыток и способов умерщвления, чтобы вернуться и продолжить. Не знаю, что там Саир Вам наобещал, но я не поверю ни единому его слову. В его глазах мою вину искупить в принципе невозможно!

— Вы так и будете вечно бежать без оглядки?

— А на что мне оглядываться? И зачем?

— Да хотя бы затем, чтобы…

Едва поднявшись на ноги, Артур оказался вновь брошен на землю мощным толчком, от которого «Турин» зашатался на угрожающе скрежещущих посадочных опорах. Над крышами комплекса взметнулся светящийся столб, который устремился в небо, постепенно расширяясь и бледнея. Сопутствующий действу звенящий вой был настолько силен, что выбивал из одежды пыль, которая повисла в воздухе вибрирующим облачком.

Несколько секунд — и снова все стихло.

— Ну и ну! — восхищенный голос Чертенка едва пробивался через заложившую уши ватную тишину, — с чем там Ваша дочурка так развлекается?

— А Вам не все ли равно? — огрызнулся Артур, — это ведь более не Ваша проблема, разве нет?

— Возможности, которые предоставляет этот комплекс, позволяют ей создать проблемы для всей галактики. И я бы предпочел знать, к чему готовиться. А что, если она там «Большой взрыв» наоборот устроит, а? Ведь она так настойчиво пробивалась сюда с какой-то определенной целью. Интересно, в чем состоит ее план?

— Нет-нет, не оглядывайтесь! — Артур вдруг рассмеялся. Взглянув в возбужденно горящие глаза своего оппонента, он почувствовал, что нащупал его уязвимую точку, — решили улетать — так улетайте. Мы сами тут разберемся. По-семейному, так сказать.

— Не надо мне указывать!

— Это почему же? Вы преподали мне хороший урок циничного реализма, и я хочу Вас отблагодарить тем же, — ученый наклонился, отряхивая штаны, — я расскажу Вам, что будет дальше.

Вы улетите, но всю дорогу будете напряженно прислушиваться, каждую секунду ожидая, что с миром произойдет что-нибудь ужасное. Ничего такого, разумеется, не случится, но воспоминания о событиях здесь, на Дердаге, не отпустят Вас уже никогда. Раз за разом Вы будете мысленно возвращаться сюда и мучиться вопросом: что же это было? Зачем Сильвия захватила комплекс? Чего она добивалась? Какие планы строила? Что творилось там, в подземных лабораториях?

Вы ведь на самом деле ужасно одинокий человек, верно?

— Какое это имеет отношение к делу!?

— И в Вашей жизни так мало по-настоящему ярких, запоминающихся событий. Не считать же таковыми убийства и диверсии, — Артур сделал пару шагов назад, отступая к ховеру, — а сегодня прямо здесь, на наших глазах происходит нечто невероятное, нечто, способное изменить судьбы мира. Но Вы не отвлекайтесь, улетайте. А я останусь и постараюсь выяснить, что к чему. Путь я даже погибну, но это будет Смерть с большой буквы.

А Вы так никогда и не сможете простить себе, что отступили, обменяв неизведанное на привычную рутину. Поставив вместо точки зудящее многоточие, которое так и будет вечно разъедать Вашу душу. И с этой ноющей болью глубоко внутри Вы сойдете в могилу, когда наступит срок.

Я все сказал. Прощайте.

Артур развернулся, но не успел пройти и десяти метров, как Чертенок его окликнул:

— Постойте! У меня к Вам есть один вопрос.

— Да? — Артур замер, боясь пошевелиться, чтобы не вспугнуть призрачную надежду.

— Когда Вы успели продать душу Дьяволу, а? — обернувшись, он увидел, как Чертенок вскинул руку с ракетницей, и в небо, оставляя за собой дымный след, взвилась алая комета, — вы определенно были знакомы с моим покойным папашей.

Наблюдая за приближающейся машиной, Артур отметил про себя, что оставляемый ею пыльный хвост действительно способен укрыть если не роту, то взвод солдат точно. Чертенок сказал, что здешние пыльные бури порой заслоняют непроницаемым покрывалом целое полушарие, и это походило на правду. Оставалось только неясно, откуда ему были известны такие подробности жизни на секретной планете, которая даже в каталогах не значилась, но расспрашивать его ученый не стал. Он и так чувствовал себя неловко после того, как уговорил напарника остаться. Как будто подло ударил человека ниже пояса.

Микроавтобус остановился возле проделанной Константином дыры в заборе. Из кабины выбрался Риккардо, а следом за ним из пыли, чихая и отплевываясь, показались и остальные члены команды «Турина».

— Ничего не понимаю! — капитан остановился, уперев руки в бока и переводя взгляд с ховера, в котором копался Чертенок, на свой корабль с опущенной аппарелью и обратно, — Чумазый, ты там как, жив еще?

— Увы, пока да.

— Когда наш Главный Начальник сообщил мне, что ты вызвался расчистить нам путь к площадке, то я сразу сказал ему, что он — кретин и простофиля. Поскольку первое же, что ты сделаешь, добравшись сюда, так это сбежишь. Он попросту подарил тебе билет на волю, — Риккардо, дав волю чувствам, энергично всплеснул руками, — но когда мы вдруг увидели красную ракету, то я чуть дара речи не лишился. Я сразу прыгнул в машину и помчался сюда. И что я вижу!? Ты еще здесь! И мой «Туринчик» на месте! Вот так сюрприз! С тобой точно все в порядке?

— Если будешь задавать так много вопросов, то я могу и передумать. Еще не поздно, — Чертенок спрыгнул на землю и, присев на корточки, начал рассовывать по карманам разгрузочного жилета заряды, что он ранее предлагал Артуру.

— Что, Кость, размяк, стал излишне сентиментальным на старости лет? — Сейра присела рядом, пытаясь поймать его взгляд.

— Просто хочу проверить, справитесь ли вы сами с аналогичным искушением? — он кивнул на транспорт, — что мешает?

— Тут люди остались… — напомнил Риккардо.

— Да какое тебе до них дело?

— Ну… — капитан замялся, — Кехшавад пообещал замолвить словечко насчет моих старых проделок, если мы сможем вытащить отсюда оставшихся специалистов.

— Ой! Только не говори мне, что ты проникся его искренней заботой, — Чертенок поднялся и протянул ему небольшую рацию, — держи. Будем оставаться на связи. Саир говорил, что в комплексе заблокированы четырнадцать сотрудников. Когда примешь всех их на борт — можете отваливать.

— А вы?

— Нас с Артуром не ждите.

— Ну уж нет! Я без вас никуда не полечу!

— И кто тут из нас, спрашивается, размяк? — Чертенок ехидно прищурился, — на крайний случай, у нас еще остается ховер, так что удрать мы успеем. По моим прикидкам, часа два у нас есть.

— Ну, тебе видней, но если…

Риккардо был вынужден прерваться, поскольку над зданиями комплекса развернулся очередной акт сияющей фантасмагории. Откуда-то из недр лабораторий внезапно начали бить яркие ветвистые молнии, хаотически колотя по округе, словно пытаясь прихлопнуть проворного таракана. В нос ударил резкий запах озона.

Оглушительный сухой треск разрядов заставил всех даже слегка присесть от неожиданности, испуганно наблюдая за электрической феерией, которая продолжалась не более минуты, после чего все опять стихло.

— И это все вытворяет одна мелкая девчонка!? — обалдело воскликнул Игорь, — но как!?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — философски заметил Чертенок.

— Ты уверен, что хочешь попасть… туда? — капитан мотнул головой в сторону комплекса, над которым еще вился легкий дымок.

— Увы, далеко не все определяется моими желаниями, — Константин похлопал себя по набитым карманам, проверяя, все ли на местах, — еще вопросы остались?

— Не знаю, только всякая сентиментальная чушь в голову лезет.

— Тогда лучше молчи, — Чертенок покосился на Чака, — и вы уж не серчайте особо за ту историю с подменом. Мне, конечно же, следовало сперва спросить у вас самих, что да как. Погорячился, каюсь.

— Уже забыли, — усмехнулся техник и погрозил ему пальцем, — но все равно, не забудь проставиться, когда отсюда выберемся.

— Заметано! — Чертенок взялся за поручень трапа, — ну, что ж, удачи всем нам!

Центральный холл главного корпуса встретил их безлюдной тишиной. Аналогия со студенческим общежитием никак не отпускала Артура, поскольку, даже очутившись внутри, крайне сложно было заподозрить, что за банальным интерьером со стойкой ресепшена, просиженными диванами и фикусами в кадках прячутся не жилые комнаты со столовой и спортзалом, а ультрасовременные военные лаборатории. Скорее всего, такая маскировка предназначалась для отваживания инспекции конфедератов в том случае, если она вдруг пожалует на Дердаг.

— Нам сюда, — Чертенок свернул в боковой проход, ведущий к лестнице.

И вот только здесь, спустившись на один пролет вниз и уткнувшись в тяжелую бронированную дверь, человек начинал догадываться, что под маской банальности скрывается нечто большее. Двери в техническую подсобку обычно выглядят несколько иначе.

Красный огонек, горящий на панели замка, указывал на то, что дверь заперта и открываться не собирается.

— Ага! — воскликнул Константин, прильнувший к маленькому окошку, забранному толстым зеленоватым стеклом, — тут у нас два заскучавших Робинзона!

Подойдя ближе, Артур разглядел, что в коридоре по ту сторону двери на полу сидят два человека, мужчина и женщина, привалившиеся друг к другу и, похоже, задремавшие.

Чертенку пришлось довольно долго колотить рацией по толстенной двери, прежде чем его заметили, а потом еще дольше знаками объяснять лаборантам, что им следует отойти от двери подальше и спрятаться за угол. Несчастные так обрадовались появлению своих спасителей, что никак не хотели понимать, что от них требуется, ожидая, видимо, что для открывания двери достаточно взмахнуть перед панелью правильным пропуском.

Но все обстояло несколько сложнее.

— Уф! — Чертенок отступил на шаг и окинул бронированную преграду критическим взглядом, — «Косс-и-Марков», модель 247. Два вертикальных ригеля и две группы горизонтальных. Потребуется пробить в трех точках. Если удачно попасть, то после этого верхний ригель сам вниз провалится. Полностью дверь не распахнется, но чтобы выбраться — вполне достаточно.

Он закрепил на дверном полотне заряды и соединил их проводами, попутно комментируя свои действия не столько, чтобы развлечь таким образом ученого, столько для того, чтобы ничего не забыть и не упустить.

— Ну, что ж, шоу начинается, — еще раз все проверив, он выдернул чеку, и они с Артуром взбежали по лестнице наверх, присев за поворотом на корточки и зажав уши.

Невольно вспомнилось, как точно так же они ждали взрыва, пробиваясь на борт «Трои», но те события, казалось, происходили так давно, что воспринимались уже как дурной сон, кошмарное видение, порожденное воспаленным воображением. А на самом деле с тех пор прошло чуть больше недели.

И вот он, Артур Кожич, знаменитый на весь мир нейрогенетик и крупный бизнесмен, в компании наемника-рецидивиста снова что-то взрывал. Как он умудрился скатиться до такого всего за несколько дней!?

От грохота взрыва вздрогнули не только люди, но и растения, закачавшись в своих горшках и роняя сорванные ударной волной листья. С лестницы в холл выкатилось густое облако дыма и пыли, в нос ударил едкий запах гари.

— Черт! Респираторы забыл прихватить, — Чертенок нырнул в клубящуюся пелену, отплевываясь и ругаясь на весь белый свет.

К счастью, его расчет оказался верен и, с помощью двух сотрудников, толкавших дверь с той стороны, уже вскоре ее удалось приоткрыть достаточно широко, чтобы в образовавшуюся щель мог протиснуться человек.

Вывалившиеся в их объятия спасенные тараторили без умолку, наперебой живописуя те ужасы, что им пришлось тут пережить. Девушка от избытка чувств расплакалась, и коллеге пришлось ее утешать, а потом она, не в силах сдержать эмоции, бросилась Чертенку на шею. Их благодарность и возбуждение были столь сильны, что ему пришлось грубо прикрикнуть на парочку, чтобы прекратить их безудержные словоизлияния.

— Сейчас вы по-быстрому чешете на посадочную площадку, — проинструктировал он, — там под парами стоит транспортный челнок «Турин». Поднимаетесь на борт и попадаете в распоряжение его капитана, Риккардо. Увидите его — сразу узнаете, ошибиться невозможно. В дальнейшем строго следуете всем его указаниям. Все. Бегом марш!

Окрыленная свободой парочка умчалась с такой скоростью, что только пятки засверкали, а дальнейший путь Артура с Константином лежал в противоположном направлении.

— У нас есть какой-нибудь запасной план на тот случай, если кто-то из сотрудников окажется чуть толще среднего? — проворчал ученый, продираясь в приоткрытую щель.

— Тогда этому кому-то придется срочно похудеть, — Чертенок передал ему рюкзак и пролез следом, — меня больше беспокоит другой вопрос. Если нам и дальше такие же серьезные двери встречаться будут, то у нас попросту зарядов не хватит, чтобы все их вскрыть. Я на такую паранойю не рассчитывал.

Лифт на нижние уровни ожидаемо не работал, и они затопали по лестнице, пролеты которой завивались в кажущуюся бесконечной спираль. К счастью, в отличие от жилого квартала, тут с энергоснабжением все обстояло нормально, иначе пришлось бы скакать по ступенькам в темноте, что грозило переломанными конечностями и свернутыми шеями. Звук их шагов разлетался по шахте гулким эхом, давая понять, что до дна еще далеко. Артур старательно гнал от себя мысль, что потом им еще предстоит карабкаться по этим же ступеням обратно наверх. И не идти вот так, вразвалочку, а, скорее всего, бежать, причем очень быстро.

Внизу уже показались квадратные плитки пола шахты, и пройти оставалось всего три-четыре пролета, когда комплекс накрыла очередная энергетическая волна.

Яркая вспышка резанула по глазам, и Чертенок вскинул руку, закрываясь от света. От неожиданности он промахнулся мимо очередной ступеньки и, запнувшись, упал вперед… чтобы плюхнуться лицом в сугроб.

Он осторожно приподнял голову и осмотрелся, хотя разглядеть что-либо мешали крупные снежные хлопья, которые неистовый ветер швырял ему в лицо. Серый свет укрытого низкими тучами солнца высветил уходящий вниз заснеженный склон, из которого тут и там торчали черные клыки скалистых выступов. Прямо перед ним болталась толстая веревка, поддерживаемая вереницей столбиков, отмечающих тропу. Константин схватился за веревку и поднялся на ноги, провалившись в глубокий снег почти по колено. Пронизывающий ветер немедленно забрался ему за шиворот, высасывая из тела последние крохи тепла.

В голове запертой птицей колотилась мысль, что осталось пройти совсем немного, что уже за следующей скалой он окажется в безопасности и сможет, наконец, согреться и отдохнуть. Чертенок сделал два показавшихся настоящим подвигом шага, перехватывая руками обледенелую веревку и жадно качая легкими разреженный горный воздух.

Внезапно завывания вьюги заглушил обрушившийся с неба протяжный трубный рев, навстречу которому сквозь снежный ковер в пелену туч взметнулись несколько желто-красных световых столбов. Охваченное нахлынувшим ужасом сердце выдало взрывную экстрасистолу, а ноги вдруг предательски ослабели. Огненные колоны начали шарить по земле, подбираясь все ближе и ближе. Там, где они проходили, снег взвивался тугим вихрем и уносился вверх, словно затягиваемый исполинским пылесосом. Один из лучей скользнул совсем рядом с одинокой фигурой Чертенка, почти задев его, но тут же остановился и уже медленней заскользил обратно, словно выискивая добычу. Невидимые небесные трубы загрохотали вновь, но уже на более высокой ноте. Нет! Нет! Только не это! Так близко от цели! Чертенок невольно попятился…

Протиснувшись в приоткрывшуюся щель, они попали в огромный зал, истинные размеры которого определить оказалось несколько затруднительно из-за заполнявших его конструкций и механизмов непонятного назначения. Пол под ногами и окружающий воздух дрожали от плотного гула работающей машинерии. Вдоль стен и вокруг нагромождений труб, баллонов и кабельных трасс вились многочисленные переходы и лестницы для обслуживающего персонала, выглядевшие тонкими ниточками на фоне исполинского агрегата, расположенного в центре зала и напоминающего сумбурный клубок разноцветной пряжи, с которым от души наигрался котенок-великан.

— Вот это я понимаю — Фундаментальная Наука! — восхищенно присвистнул Чертенок и толкнул Артура локтем в бок, — вот объясните мне, почему, чем глубже ваша ученая публика пытается закопаться, чем мельче те кирпичики мироздания, которые вы хотите добыть, тем более монументальные установки вам для этого требуются, а? Фарадей ведь как-то обходился всего лишь магнитом и мотком проволоки, а кому-то и вовсе хватало карандаша.

— А что Вы меня-то спрашиваете? — Артур выглядел не менее впечатленным, — я до сих пор довольствуюсь пинцетом и пипеткой… ну, образно говоря, конечно.

— И я готов побиться об заклад, что в названии этой мегаустановки наверняка присутствует какое-нибудь издевательское слово, типа, «компактный» или даже «портативный». У ученых тоже имеется чувство юмора, правда, несколько специфическое, — Чертенок окинул взглядом зал, — м-да, теперь дело за малым — найти здесь диспетчерский центр.

— По логике, он должен находиться где-то неподалеку… эй, Вы слышите?

По залу разнеслись гулкие удары, сопровождаемые металлическим скрежетом и приглушенными голосами, которые активно о чем-то спорили. Сориентировавшись, Константин с Артуром вскарабкались по лестнице наверх, где располагалось что-то вроде корабельной рубки, из окон которой открывался вид на все, происходящее внизу, в ангаре. От покрывающих их мелких трещин, оставшихся после безуспешных попыток их разбить, все стекла выглядели молочно белыми, что не позволяло рассмотреть происходящее внутри. Из-за запертой двери слышалась возня и чертыхания, а потом кто-то снова начал яростно колотить по ней чем-то тяжелым. Впрочем, без особого эффекта — снаружи на двери даже краска не потрескалась.

— Вы обратили внимание, — Чертенок кивнул на дверь, — из всех встреченных нами сотрудников, это первые, кто хоть что-то пытается сделать самостоятельно.

Дождавшись, когда удары прекратятся, он сам постучал по косяку вытащенным из укладки новым зарядом…

Очередная группа освобожденных в количестве четырех мужчин и одной женщины приветствовала их на удивление вяло. Люди выглядели изможденными и измотанными, причем это вряд ли можно было списать на напряженную борьбу с бронированной дверью. Опустошенность читалась во взглядах их глубоко запавших глаз. Артур отметил, что несчастные избегали смотреть друг на друга и почти не разговаривали, хотя на вдрызг рассорившихся они не походили. Видимо, обрушившиеся на них переживания сломали что-то у них внутри, глубоко в душе.

Видя их состояние, Константин не стал тратить время на расспросы и ограничился только кратким инструктажем. Один из спасенных молча указал им, куда следует двигаться дальше.

— Умоляю! — проговорил он тихо, остановившись радом с Чертенком, — уничтожьте здесь все! Не дайте ей…

Не договорив, он безнадежно махнул рукой, и вся компания понуро побрела на выход.

Войдя в диспетчерскую, Артур огляделся, да так и застыл на месте, потрясенный увиденным.

— Ну и погром! — воскликнул он, схватившись за голову.

Переступивший через порог следом за ним Чертенок не мог не согласиться. Помещение выглядело так, словно находившиеся здесь люди все несколько часов, что они были заперты, занимались исключительно тем, что крушили все подряд. Помимо злосчастной двери и окон под удар попала и мебель и оборудование и даже бетонные стены. Пол был усыпан обломками, которые, похоже, дополнительно топтали, стремясь размолоть в мелкую пыль.

— Так-так, — хмыкнул Чертенок, — а я-то думал, они выбраться пытаются. Вы посмотрите — тут колотили просто «по площадям», не пытаясь сломать замок или снять дверь с петель. Они и впрямь пытались уничтожить все, до чего только могли дотянуться. Будто им самим крыши с петель посрывало. Какая-то необъяснимая, всепоглощающая ярость, рвущаяся наружу.

— Что-то мне немного не по себе, — поежился Артур.

— Ну, по крайней мере, друг друга они не поубивали — уже легче.

— Я не знаю, что здесь происходит, но, думаю, нам стоит поторопиться, пока нас самих не накрыло.

— Согласен. Остался всего один человек, — Чертенок кивнул на выход в дальнем конце диспетчерской, — будем надеяться, что его психика окажется достаточно крепкой.

Длинная галерея, тянущаяся под самым потолком необъятного подземного цеха, привела их к еще одному холлу, табличка на стене которого гласила: «Лаборатория Нейронных Интерфейсов». Едва увидев такое название, Артур сразу же сообразил, что они у цели. В душе у него всколыхнулись нехорошие предчувствия, но времени на сомнения и раздумья уже не осталось.

К их немалому удивлению, последний из пропавших сотрудников оказался прямо здесь. Он сидел на полу возле одной из дверей, обхватив колени содранными в кровь руками и уткнувшись в них головой. Судя по оббитой штукатурке и ободранной краске, он приложил немало усилий, чтобы вскрыть замок, но успеха так и не добился. Казалось странным, что он, единственный из всех, не попытался сбежать, а напротив, ломился в эту лабораторию.

Когда Чертенок коснулся его плеча, несчастный от неожиданности вскрикнул и отшатнулся, испуганно глядя на них. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Мало-помалу, его взгляд вновь приобрел осмысленное выражение.

— В… вы кто такие? — парень машинально провел рукой по взъерошенным волосам, оставив на лбу красный росчерк.

— Пожарная команда, — Чертенок помог ему подняться, — путь к выходу свободен, и я бы на твоем месте поторопился.

— Нет-нет! Я не могу сейчас уйти! Я должен ее остановить!

— Не волнуйся так… — Константин скосил глаза на нашивку на груди лаборанта, — Себастьян… Сева. Мы тут разберемся.

— С чем вы разберетесь!? Как!? Вы ведь даже понятия не имеете, что находится там! — он кивнул на исцарапанную дверь, — как вы сможете совладать с тем, о чем не имеете ни малейшего представления!?

— Так расскажи нам, — Артур подступил к нему, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не схватить парня за шиворот и хорошенько не встряхнуть, — только по-быстрому, а то времени осталось не так уж и много.

— Времени? — мальчишка недоуменно захлопал глазами, — а что должно произойти?

— Вижу, что ты уже сам догадался, — усмехнулся Чертенок, — проект Дердаг закрыт. Соответствующая депеша прибудет с минуты на минуту. А теперь давай, расскажи-ка нам, Сева, чем вы тут занимаетесь.

Лаборант предпринял отчаянную попытку взять с места в карьер, но в итоге так и повис на руках двух мужчин, беспомощно перебирая ногами в воздухе.

— Мы… мы тут работали с усовершенствованной версией компактного квантового релокатора Миоси-Успенского…

— Я же говорил! — прыснул Чертенок, но тут же вновь посерьезнел, — и?

— Нас интересовали малоисследованные альтернативные режимы его работы, — парень всхлипнул, — мы изучали пограничные состояния и нестабильные конфигурации.

— Релокатор? — переспросил Артур, — это с помощью которого все корабли по галактике перемещаются?

— Да, но при определенном подборе параметров его работы можно выйти в такие проекции пространства, с которым мы еще никогда не сталкивались. Когда корабли совершают прыжок, его начальная и конечная точки находятся в нашей Вселенной, однако выходной портал оказалось возможно оставить открытым… в… в…

— В преисподнюю, что ли? — недоверчиво нахмурился Чертенок.

— Нет-нет! Просто в… никуда. Вовне… в… Пустоту.

— И что там?

— Говорю же, Пустота, — несчастный замотал головой, словно отгоняя какое-то жуткое воспоминание, — там нет ничего, ни вещества, ни энергии, ни самого пространства. Но если переместить через портал какой-нибудь материальный предмет, то начинается процесс кристаллизации. Ну, знаете, как в пересыщенном растворе соли.

— Кристаллизации чего?

— Пространства же! — ошалелый взгляд лаборанта намекал, что рассказываемые вещи в его собственной голове помещаются с большим трудом, — начинает формироваться новая, параллельная вселенная, устройство которой будет определяться структурой той «затравки», что вы использовали.

— Эй, малой, — Чертенок потряс его за плечо, — ты, часом, не бредишь?

— Но при чем здесь Лаборатория Нейроинтерфейсов, — насел на парня Артур с другой стороны.

— Я же говорю, такие режимы работы релокатора крайне нестабильны, а поскольку никто пока толком не понимает, с чем мы имеем дело, теоретики только нащупывают подходы, то и наладить автоматизированное управление процессом не получалось. А потом адмирал привел эту сумасшедшую девчонку…

— Сильвию?

— Да, — мальчишка шмыгнул носом, — ее через нейроинтерфейс подключили к управлению нашей установкой, и уже в первый же день мы получили результаты, о которых раньше могли только мечтать! Я понятия не имею… никто не имеет, как работает ее голова, но она поистине творит чудеса! Несколько дней мы вместе с ней гоняли систему, оптимизируя ее параметры, и все шло нормально. Я уже начал готовить доклад для Министерства Обороны, но вчера вечером разразилась катастрофа.

— Давай же, не томи! — Чертенок подтолкнул умолкшего лаборанта, — что стряслось?

— Эта мелкая тварь самовольно проникла в лабораторию, включила интерфейс, и, поскольку он интегрирован в общую сеть Центра, подчинила себе все управление, заперла двери, обрубила связь и запустила нашу установку, перенаправив на нее все доступные энергоресурсы. Как выяснилось, все, чем мы занимались на ней ранее, было лишь бледной тенью ее реальных возможностей. Девчонка вывела релокатор на совершенно невероятную мощность, если у нас порталы формировались только в вакуумной камере и не превышали размеров футбольного мяча, то она умудряется накрывать ими чуть ли всю территорию комплекса. Вы представляете, что это значит?

— Просвети нас, будь так любезен.

— При таком всплеске каждый предмет, каждая песчинка, оказавшаяся в поле действия портала, порождает свою персональную Вселенную! Пусть убогую, пусть с примитивными законами, которая схлопнется и коллапсирует спустя ничтожное мгновение, но все же. Они плодятся буквально миллиардами и квинтильонами в секунду! Но самое жуткое не в этом…

— Жуткое? — только что Артуру казалось, что хуже быть уже не может.

— Человеческий мозг — сложнейшая многослойная и многосвязная структура, и он дает начало своему собственному миру. Миру, построенному на основе всех Ваших воспоминаний, чувств и эмоций, всех Ваших страхов и фобий, мечтаний и чаяний. На время всплеска все люди, кто оказался в радиусе его действия, проваливаются в свои континуумы, которые могут ужасать, восхищать, вызывать отвращение или же благоговейный трепет, но все они — лишь отражение самого человека и его души. В мельчайших деталях и подробностях, вплоть до самых тайных и запретных уголков. Такое чувство, словно Вас выпотрошили, и весь неприглядный ливер выставили напоказ. И это не видения, не бред, не галлюцинации — все эти миры абсолютно реальны, — глаза лаборанта полыхнули каким-то недобрым огнем, — вам ведь тоже уже перепало, не правда ли? Вспомните, что Вы видели, и Вы сами все поймете.

Миг — и он, воспользовавшись замешательством своих спасителей, уже несся сломя голову по галерее, направляясь к выходу из ангара.

— За ним? — Артур выбежал из холла следом за парнем.

— Какой смысл? Чем быстрее он доберется до «Турина» — тем лучше, — Чертенок вскинул рацию ко рту, — Рик, принимай последнего!

— Ух ты! Ну, вы, ребята, молодцы! — обрадовался Риккардо, — теперь сами выбирайтесь.

— Уже скоро. Сейчас, только один личный вопросик уладим, и…

— Признаюсь, вы не перестаете меня удивлять! — почти восхищенно приветствовала их Сильвия, полулежа в огромном кресле, опутанном таким количеством разноцветных кабелей и шлейфов, что оно походило на кокон перебравшей галлюциногенов гусеницы.

Вокруг головы девочки громоздилось нечто вроде обросшего проводами капюшона, из-под которого выглядывали ее горящие глаза. Толстые жгуты стелились по полу и скрывались в стойках с аппаратурой, выстроившихся вдоль дальней стены. Гул генераторов из оставшегося позади ангара еле долетал сюда, и тишину нарушало только негромкое гудение охлаждающих вентиляторов.

— Вашей настырности можно только позавидовать, — Сильвия выглядела абсолютно спокойной и, казалось, появление двух мужчин, только что взорвавших дверь в лабораторию, даже слегка ее позабавило, — что вам неймется-то?

— Ты, как-никак, все еще моя дочь, а я — твой отец, — от напряжения у Артура аж свело скулы, — и я все еще несу ответственность как за тебя, так и за твои поступки.

— Я уже, знаешь ли, не маленькая девочка и вполне способна сама за себя решать, что да как.

— И тем не менее…

— Так. Хватит уже рассусоливать, — перебил их Чертенок, — сперва давайте отключим установку и отчитаемся наверх, что на базе все снова под контролем, чтобы нас тут не испарили ненароком.

Он двинулся вперед, намереваясь вытащить несносную девчонку из ее кресла и повыдергать все провода из розеток, но, сделав первые два шага, вдруг почувствовал странное головокружение. В зале за его спиной генераторы дружно запели на более высоких тонах. У него возникло ощущение, будто мир вокруг него поплыл как желе, то приближаясь, то удаляясь странными волнами. Чертенок остановился и обнаружил, что по-прежнему стоит рядом с Артуром, не сдвинувшись и на миллиметр. Он помотал головой, отгоняя дурман, и услышал заливистый смех Сильвии.

— Да-да! В здешних краях приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте! — она взмахнула рукой, — даже не пытайтесь, Вы здесь и шага не ступите без моего позволения.

— Это что еще за фокусы!? — у Чертенка неприятно засосало под ложечкой.

— Видимо как раз то самое прямое управление пространством, о котором нам рассказывали, — предположил Артур и вновь обратился к дочери, — что ты тут затеяла? Ты ведь именно сюда и стремилась, как я понимаю. Зачем?

— Чтобы исполнить свое предназначение.

— Что за… какое еще предназначение!? О чем ты!?

— Боюсь, полученное академическое образование, пап, помешает тебе адекватно воспринять мой ответ. Тут требуется недюжинная гибкость воображения, а в твоем возрасте…

— Простите великодушно, что снова вас перебиваю, — встрял Константин, — но если мы не поторопимся, то нам на голову уже очень скоро свалится адронная боеголовка. Ты, детка, вообще, в курсе того, к каким последствиям привело твое самоуправство?

— Разумеется! Проект Дердаг будет окончательно закрыт через двадцать три с половиной минуты.

— Двадцать три… — только-только просохшая рубашка опять прилипла к мгновенно покрывшейся потом спине. Одно дело предполагать нечто ужасное, и совсем другое знать с точностью до минуты, что именно так все и обстоит, — и ты не собираешься ничего предпринять, чтобы отменить удар!?

— А зачем? Ведь я пришла сюда именно для того, чтобы этот центр уничтожить.

— Но почему!? Откуда в тебе столько ненависти к этому месту? — в голосе Артура сквозила боль, — ты мстишь этим воякам, что ли? Что они с тобой сделали?

— О, нет, не беспокойся, со мной все в порядке! — поспешно заверила его Сильвия, — просто здесь Человечество волею обстоятельств сумело развить технологии, до ответственного использования которых еще не доросло. Нельзя давать спички в руки маленьким неразумным детям — хлопот потом не оберешься.

— Эй, дорогая, а с чего ты взяла, что лучше других знаешь, для чего мы созрели, а для чего еще нет? — неотступная мысль о тикающем таймере буквально жгла Чертенку пятки, но он старался не подавать вида.

— Но вы же не доверите малолетнему избалованному ребенку управление боевым кораблем? Даже если он и не устроит катастрофу в первую же минуту и сумеет разобраться с рычагами и приборами, то куда он направит мощь его орудий? Какую планету он испепелит лишь забавы ради? Сколько миллионов убьет, развлекаясь с новой игрушкой? — Сильвия отрицательно покачала головой, — так что нет, не сейчас. Человечество пока еще слишком инфантильно для роли Бога.

Повисла неловкая пауза. Крайне сложно поддерживать непринужденную беседу с человеком, обитающим где-то в параллельной реальности. Он оперирует понятиями и смыслами, которые Вам кажутся полнейшим абсурдом, и переход в его систему координат требует порой недюжинных усилий, а то и смелости. Погрузившись в чужое мировосприятие чересчур глубоко, назад можно и не выбраться.

Но, поскольку все козыри в данный момент находились в руках Сильвии, пришлось принять установленные ею правила игры.

— Хотелось бы прояснить некоторые подробности, если не возражаешь, — осторожно, словно ступая на тонкий неверный лед, заговорил Чертенок, — о каких технологиях идет речь, и при чем здесь ты?

— Волею случая вышло так, что я сегодня — авангард эволюции вида Homo Sapiens. И такое положение позволяет мне видеть несколько… дальше. Видеть перспективу. И принимать необходимые решения.

— Но почему ты решила, что твои аномальные способности — результат эволюции!? — вспылил Артур, — да если бы не моя вакцина, ты бы до сих пор слюни пускала!

— Твоя вакцина лишь помогла довершить начатое, но истоки аномалии, ошибочно именуемой Синдромом Дирке лежат в иной плоскости. Она — продукт эволюции человеческого мозга, промежуточный этап, который всегда сопровождается неудачными попытками и перебором разных вариантов, пока не будет нащупан верный путь. Ты дал этому процессу необходимый толчок, которого ему недоставало.

— Эволюция всегда подразумевает реакцию на внешние воздействия, ее направление определяется адаптацией к изменившимся условиям существования, — ее отец честно пытался вникнуть в суть сказанного, — чем вызвана такая ее активизация именно сейчас? Куда она движется?

— Человек эволюционирует не так, как прочие виды. Вместо того чтобы трансформировать свое тело, он развил мозг и использовал свой разум, чтобы трансформировать окружающую среду. Мы не отращивали крыльев, чтобы летать над облаками, плавников и жабр, чтобы покорить океан — для решения стоящих перед нами задач мы использовали свой интеллект. Это позволило нам заселить всю Землю от экватора до полюсов, на что оказалось неспособно ни одно другое существо на планете. Теперь же мы вышли в космос, и его освоение требует от нашего вида нового эволюционного рывка. А поскольку человеческая эволюция определяется изменением не тела, но мозга, то нашему интеллекту потребовалась очередная модернизация, и мы сегодня являемся живыми свидетелями ее начала.

— Как по мне, так у нас пока и в рамках имеющейся версии все неплохо получается, — Чертенок постучал себя пальцем по лбу, — зачем улучшать то, что и так работает?

— Вы бултыхаетесь на утлой плоскодонке вокруг своего крохотного островка и полагаете, что видели весь мир?

— Почему же? Я догадываюсь, что повидал далеко не всю Вселенную, и что она достаточно велика, чтобы мне…

— Вселенная? Велика? — Сильвия расхохоталась, — за все прошедшие годы космической экспансии человек так и не выбрался за пределы своего галактического рукава, освоив от силы пару сотен планетных систем, а Вы рассуждаете о величии Вселенной! Вы хоть понимаете, что в вашем распоряжении неисчислимые мириады самых невероятных вселенных, находящихся буквально у вас под боком — только руку протяни? Есть места, где разделяющая наши миры грань настолько тонка, что достаточно одного неосторожного шага, чтобы оказаться по ту сторону или же, напротив, впустить сюда нечто извне. Нечто настолько расходящееся с привычными представлениями о сути мироздания, что впору переписывать все учебники физики! И осмысление того, с чем мы столкнулись, станет для человечества шоком похлеще открытия внеземной жизни! Ждать осталось недолго, поверьте. Первые контакты с Неизведанным уже состоялись, просто никто пока этого толком не осознал.

— Хорошо, допустим, — нехотя уступил Чертенок, — но Дердаг-то тут при чем?

— Здесь кое-то ухитрился забежать немного вперед и вместо учебника для первоклашек сразу схватился за задачи из выпускного экзамена. Человек всегда использовал науку и технологию для преодоления ограничений своего тела и разума, но на этот раз ученые и инженеры явно перестарались. Для осмысленного сотворения новых миров человечество еще не созрело.

— Тот тип, Сева, вроде бы, — Артур ткнул пальцем себе за спину, — что-то нес про кристаллизацию пространства. Он, получается, не бредил? Наш мозг действительно способен породить свою собственную вселенную?

— Любую, какую только сможет представить! Самые невероятные и безумные фантазии тут возможно воплотить в реальности! Хотите мир, где законы ядерной физики так причудливо сложились, что по орбитам вокруг огромных планет кружат освещающие их компактные звезды? Легко! Или мир, где гравитация анизотропна, и звезды имею форму пирамидок и кубиков? Нет проблем, я пробовала! Мир, где пространство можно есть ложкой, а податливое время намазывать на бутерброд? Почему нет? Где помимо многомерных пространства и времени существуют еще и иные основополагающие сущности, одна лишь попытка представить которые разорвет ваш мозг в клочья? А они возможны! Мирозданию жизненно необходимо разнообразие, чтобы не скатиться во мрак неизбежной тепловой смерти, и в наших силах помочь ему в этом! Человеческий Разум — та сила, что способна противостоять безжалостному Второму Началу Термодинамики, и Вселенная настойчиво подталкивает нас в нужном направлении. Ей требуется кто-то вроде повивальной бабки, чтобы обеспечить непрестанное рождение новых миров.

— Как-то это все немного… фантастично, — Артур наклонил голову, глядя на дочь не то с подозрением, не то с опаской.

— А по мне — так чистой воды безумие, — хмыкнул Чертенок.

— В том-то и дело! — кивнула Сильвия, — мозг современного человека еще не готов к полноценному осознанию масштаба возможностей, которые перед ним открываются. Соответствующий этап его эволюции еще не завершен. После люди смогут ваять новые миры и перемещаться между ними одним усилием мысли, но мы придем к этому еще не скоро. А здесь инженеры нащупали подходы, позволяющие создать своего рода костыли, на которых человек смог бы досрочно запрыгнуть на следующую эволюционную ступеньку. Беда в том, что их исследования и разработки здорово опередили время. Наша наука, культура, мораль еще недостаточно развиты, чтобы человек мог аккуратно и ответственно применять разработанные в Центре технологии, и здесь кроется серьезная опасность. Это даже хуже, чем колоть орехи королевской печатью, или вручить обезьяне боевую гранату. Неизбежная катастрофа — лишь вопрос времени.

— Откуда такой пессимизм?

— Вы же видели тех несчастных, что попали под воздействие Релокатора? Видели их глаза? Глаза людей, на которых свалилась неподъемная ноша ответственности Творца за свое творение. Они пережили рождение и жуткую мучительную смерть целых цивилизаций, являвшихся плотью от плоти их самих, осознавая, что все происходящее — порождение их собственного сознания. Ни одному человеку не под силу вынести такой груз!

— Ну почему, почему у тебя кругом только разрушение и смерть!? — Чертенка передернуло при воспоминании о его собственном последнем видении.

— Вы что, забыли, чем они тут занимаются? Забыли, какая структура курирует все проводимые в центре исследования!? Господа в погонах любую новую разработку трактуют в первую очередь как оружие, и только после, с неохотой соглашаются рассмотреть возможные альтернативные варианты ее применения. Запамятовали? — Сильвия горько усмехнулась, — с чего началось практическое освоение энергии атома? С бомбы. Адронные технологии? Аналогично. Квантовым расслоениям поначалу повезло чуть больше, но вот пришло и их время. Все проводившиеся тут работы по изучению новых режимов работы Релокатора Миоси-Успенского были нацелены исключительно на получение нового инструмента разрушения невиданной мощи. Чтобы отправлять в небытие целые планетные системы. Здесь, в этих стенах, все, включая мысли встреченных вами сотрудников, пропитано хаосом и смертью. Так что для созидания Человечество, похоже, еще не созрело.

— Кстати, насчет адронных технологий… — напомнил Чертенок.

— Еще семнадцать минут, — кивнула девочка, — я помню.

— Согласен, в человеческой истории хватает мрачных страниц, но почему ты так упорно отказываешь нам в способности измениться? — Артур все пытался найти аргументы, способные переубедить дочь, — покажи людям перспективу, открой им новые горизонты, и они, увлеченные новыми возможностями, вполне могут позабыть о распрях и войнах!

— Да что ты говоришь!? — Сильвия презрительно фыркнула, — пусть Человечеству было тесно на родной планете, ресурсов которой едва хватало для выживания, но теперь, когда в вашем распоряжении бескрайний космос, вы разве угомонились? Нет же! Вы продолжаете грызться за контроль над звездными системами и секторами галактики, как будто вам мало тех миллиардов звезд, что есть в вашем распоряжении. Вы как капризные избалованные дети, передравшиеся из-за песка посреди пустыни.

— Некоторые родимые пятна не вывести ничем, — буркнул Чертенок.

— А я все же верю, что у человечества достанет разума, чтобы воздержаться от глупостей, — не унимался Артур, — пусть медленно, но мы меняемся к лучшему!

— Чтобы настолько измениться, со сцены должно сойти несколько поколений, освободив дорогу для Человека обновленного.

— Ты имеешь в виду детей с синдромом Дирке?

— Да, такие младенцы будут рождаться все чаще, но в какой-то момент количество перейдет в качество, и они покажут, на что способны. За ними потянутся и остальные, именно они станут тем каркасом, на котором начнет расти новая цивилизация, избавленная от наследственных пороков прошлого. Цивилизация разумная и ответственная. Вот тогда и только тогда вы вернетесь к работам с Релокатором, но не раньше. Да он вам тогда уже и не понадобится.

— Я безумно рад за наше светлое будущее, — Чертенок чуть ли не подпрыгивал от охватившего его мандража, — но сейчас-то что делать будем? Часики все еще тикают!

— Всю ключевую информацию о проводившихся тут исследованиях я из баз данных стерла, а сам исследовательский комплекс Дердаг должен быть стерт с лица земли. Помимо того, о чем вы уже знаете, тут еще немало всякого творилось, о чем широкой публике лучше не рассказывать. Еще лет десять без крупных войн пойдут человечеству только на пользу. Осталось ждать уже недолго — тринадцать минут.

— И…? Мы так и будем тут стоять в смиренном ожидании конца!?

— Можете присесть, если хотите. Я-то отсюда уже никуда не уйду, я должна быть уверена, что центр уничтожен.

— Ты останешься здесь!? — в ужасе воскликнул Артур, — ты же погибнешь!

— Благополучие Человечества в целом важнее чьей-то одной жизни.

— И ты не боишься!?

— Страх — эмоция, а я руководствуюсь разумом, так что нет, я не боюсь, — Сильвия критически посмотрела на двух побледневших мужчин, — в отличие от вас. И что прикажете мне с вами делать? Может, выдать вам по небольшому персональному континууму?

— А ты? — нахмурился Артур, — ты же можешь создать еще одну вселенную и для себя.

— Увы, до Мюнхгаузена мне пока еще далеко, и я не могу вытащить саму себя за волосы из болота. Я привязана к Релокатору и должна оставаться здесь, в этом мире, чтобы иметь возможность управлять его работой и, в конце, разделить его участь. И вы можете составить мне компанию.

— Однажды ты уже пыталась нас убить, — хмыкнул Константин, — или это у тебя идея фикс такая?

— А мой любящий отец, нанимая Вас, допускал, что придется убить меня, — девочка покосилась на Артура, — и та штука, что ты таскаешь в кармане, пап, тоже ведь не леденец на палочке. Можешь, кстати, ее выбросить — она уже ничего не изменит.

Ученый вытащил на свет черный футляр с инъектором и посмотрел на него так, словно видел впервые в жизни.

— Я боялся, что военные сумеют подчинить тебя и, используя твои способности, развяжут новую войну.

— А я видела, что они и без моей помощи уже освоили технологии, позволяющие им натворить бед. При должной настырности они вполне могли проделать такую брешь в ткани пространства, что вся галактика провалилась бы в нее, как грязная вода в слив раковины.

— В какой момент ты узнала об этом?

— Когда они таскали меня на симуляционные бои. Ну, то есть, напрямую-то они ничего мне не говорили, но косвенных указаний и без того было достаточно.

— Почему ты мне не рассказала? Мы бы избежали столь многих недоразумений и ошибок!

— Ты бы не поверил.

— Но я тебе верю!

— Сейчас — да, — Сильвия вздохнула, — но на тот момент ты был так напуган собственным творением, что еще одно мое откровение стало бы последней каплей, которое спровоцировало бы тебя на импульсивные и необдуманные действия. Пришлось разработать другой план.

— Ты сбежала от отца на «Турине», но обставила все так, чтобы Разведка без особого труда смогла выследить транспорт и захватить его, а потом доставить тебя сюда, на Дердаг, — восстановил последовательность событий Чертенок, — вот только я успел добраться до тебя раньше.

— Признаюсь, Ваше появление стало для меня полнейшей неожиданностью, — согласилась Сильвия, — мне пришлось принять экстренные меры, чтобы вернуть ситуацию в требуемое русло. Но вы, право, как жвачка, прилипшая к ботинку — от вас так просто не отделаешься!

— И ты знала, что Кехшавад и его подручные будут принуждать тебя к сотрудничеству, но все равно пошла на этот шаг?

— Некоторые… издержки были неизбежны.

— Выходит, мы оба пытались действовать во имя блага всей Человеческой цивилизации, только понимали его каждый по-своему, и лишь путались друг у друга под ногами, — с горечью в голосе заключил Артур.

— И мы оба осознавали, что на этом фоне жизни наших близких, да и наши собственные ничего не значат, и были готовы принести их в жертву, если потребуется.

— А вот с последним пунктом я не согласен! — возмутился Чертенок, — вы не могли бы спасать человечество как-нибудь без моего участия?

— Экий Вы жизнелюб!

— Да-да, мне это уже говорили, но давайте вернемся к делу. Если возможно, то момент прибытия боеголовки я все же предпочел бы встретить на безопасном расстоянии. Можно даже в другой Вселенной, я не привередливый.

— Что ж, ладно, — Сильвия как-то нехорошо ухмыльнулась, — кое-какие образчики Вы уже успели посмотреть. Какой из миров больше подходит на роль Вселенной Вашей мечты?

— Эм-м-м… — Чертенок задумался.

Он вспомнил и тот холодный липкий страх загнанной в угол жертвы, что он испытал в первом видении, и тот ужас, что охватил его после возвращения из второго. От одной только мысли, чтобы вернуться на заснеженный склон или в залитое кровью ущелье ему стало дурно.

— Знаешь, — протянул он, — я обычно мечтаю о несколько иных вещах. Более… миролюбивых, что ли.

— Но то, с чем Вы столкнулись — суть порождения Вашего же собственного сознания, в которые Вы должны вписываться просто идеально. Как в сшитый на заказ костюм. Вы же сами выбрали такую долю — балансировать на тонкой грани, отделяющей охотника от жертвы, а потому Вам суждено вечно таиться, прятаться и бежать — либо от кого-то, либо за кем-то. И если Вас что-то не устраивает, то претензии следует предъявлять лишь самому себе.

— Проклятье!!! — взорвался Константин, — да, я знаю, что не ангел, но я — не чудовище!!! И не тварь дрожащая, черт подери!!!

Его эмоциональная реакция оказалась настолько неожиданной и бурной, что Артур даже отшатнулся, очнувшись от своих невеселых дум.

— В каждом из нас присутствует как плохое, так и хорошее, никто не спорит, — поспешила успокоить его Сильвия, — просто несовершенство Вашего разума приводит к тому, что Релокатор захватывает чувства и эмоции, лежащие на поверхности. А для того, чтобы копнуть глубже, необходимо сосредоточиться и приложить определенные усилия, которые для Вашего мозга пока непосильны. Но я Вам помогу.

Приборные стойки за спиной девочки заискрились фейерверком сигнальных огоньков, и генераторы в зале вновь дружно вздрогнули и запели громче, постепенно повышая тон.

— Эй, подожди! — воскликнул Чертенок, предостерегающе протягивая к ней руку, — я еще не…

…холод металлического фальшпола неприятно щекотал лицо, и гул машин, набивающийся в прижатое к нему ухо, отдавался в голове болезненным эхом.

Чертенок открыл глаза, но увидел только тянущиеся вдоль стены жгуты проводов, озаряемые алыми отсветами аварийных огней. Его пальцы заскребли по полу, словно пытаясь схватить, поймать, тающее как дым видение, вернуть его, во что бы то ни стало! Он же держал тот мир вот в этих самых руках! Чувствовал его, слышал, дышал им! Он принадлежал ему, жил там, и мечтал бы там и умереть!

Он застонал, но не от боли, а от чувства полной опустошенности, словно его выпотрошили, оставив лишь тонкую сморщенную шкурку.

— Вот уж не думала, что под Вашей черствой внешней личиной скрывается такой неисправимый романтик! — послышался сзади восхищенный голос Сильвии, — глубоко же Вы его запрятали!

— Вер… верни… — Чертенок поднялся на четвереньки, пошатываясь, словно пьяный, — верни меня… туда… пожалуйста!

— Ишь, как запел! Извини, но хорошего понемножку.

— Ты не имеешь права красть мои мечты! Они принадлежат только мне и никому другому!

— Ага! На все готовенькое захотелось? — в голосе девочки зазвенел безжалостный холод, — но что Вы сделали, чтобы заслужить такое счастье, а? Все хотят жить в идеальном мире, но никто и пальцем о палец не ударит, чтобы его построить. Особенно Вы. Так что, увы, мерзавцам вроде Вас вход в персональный рай заказан!

— Ах ты, мелкая тварь! — от охватившего его отчаяния Чертенок как-то по-звериному зарычал и попытался броситься на гадкую девчонку, но в следующее мгновение обнаружил себя сидящим на полу у противоположной стены, а Сильвия даже не шелохнулась. Артур, стоявший рядом с девочкой, положив ей руку на плечо, только печально вздохнул. Неизвестно, что именно она показала ему, двери в какие миры приоткрыла, но по лицу ученого ясно читалось, что он сделал свой выбор и будет рядом с дочерью до самого конца. Чертенок снова остался в одиночестве.

— Бессердечная стерва! — обессилено выдохнул он, уронив руки, — ведь это как у ребенка конфету изо рта вынуть!

— Конфету еще надо заработать!

Вокруг кресла девочки мерцала прозрачная переливающаяся сфера около трех метров в диаметре, которая словно дышала, то чуть распухая, то снова съеживаясь, и все, что оказывалось в ее поле, становилось… другим. Лабораторные столы меняли цвет и фактуру материала, пол то покрывался кафельной плиткой, то обрастал густым ворсом, а освещение и вовсе играло всеми цветами радуги. Даже Артур слегка чудил, то отращивая бороду, то обриваясь наголо. И только Сильвия, восседавшая в центре этой жутковатой сферы, оставалась неизменной, поскольку именно она являлась ее движущей и направляющей силой.

— Знаете, если бы меня спросили, какой из миров подходит Вам лучше всего, то раньше я бы еще сомневалась, но теперь я без колебаний выбираю тот, где мы находимся сейчас, — произнесла она так, словно оглашала приговор, — вы вписались в него просто идеально! Как гипсовая отливка в породившую ее формочку. Там, где он наступает и теснит, Вы сдаете назад, но как только в его конструкции обнаруживаются изъяны, Вы немедленно просовываете в открывшуюся щель свой ботинок. Вы буквально созданы друг для друга, так что Ваше место — здесь.

— Если бы ты только знала, как я ненавижу этот мир — уродливый, насквозь лживый и лицемерный!

— Так за чем дело стало!? Сделайте его лучше!

— Кто? Я!? — Чертенок нервно хохотнул, — это у тебя шутки такие, да? Я, как правило, только порчу все, к чему прикасаюсь.

— Ой, не прибедняйтесь, это Вам не к лицу! Я вижу в Вас колоссальный потенциал, который уже не раз давал о себе знать, — Сильвия начала загибать пальцы, — вспомните «Сарагосу» — тогда Вашими руками была остановлена многолетняя изматывающая война.

— Далась вам всем эта «Сарагоса»! — фыркнул Чертенок, — мне заплатили — я сделал. И ни о чем великом я в тот момент не помышлял.

— А за спасение доктора Оллани на Мохарре Вам тоже заплатили? — девочка загнула еще один палец.

— Это все же немного… другое.

— И сюда Вы спустились отнюдь не наживы ради.

— Ну да, сделал глупость, каюсь.

— Иногда глупости необходимы, чтобы двигать Историю вперед. Если люди всегда будут поступать исключительно рационально, все оценивать с точки зрения целесообразности и экономической выгоды, то человечество остановится в своем развитии и неизбежно начнет деградировать. Не все в мире подчиняется холодной логике, и не все измеряется в деньгах.

— Кстати, о деньгах, — вспомнил вдруг Чертенок, — насчет наживы… раз уж я сюда заглянул…

— Ваши деньги? Они мне больше не нужны, — Сильвия взмахнула рукой, — забирайте. Сколько там Вам посулил мой отец? Четыре миллиона? Вы их отработали сполна — они Ваши. Что-то еще?

— Какой сюрреализм! Какой абсурд! — Константин уронил лицо в ладони, — какую несусветную чушь мы тут несем! К чему все это!?

— Я знаю, о чем Вы. Осталось меньше пяти минут, но, — Сильвия подождала, пока Чертенок, очнувшись, поднимет на нее свой мутный взгляд, — я абсолютно уверена, что Вы что-нибудь, да придумаете. У Вас к подобным вещам талант! Я даже подам Вам лифт.

— Да ты бредишь, по-моему, — он все же поднялся на ноги, — что тут можно…

— Не тратьте понапрасну время, его у Вас и так мало осталось. Все что я хотела Вам сказать, я сказала, — Сильвия нетерпеливо тряхнула головой, словно прогоняя его, — а теперь — бегите. Я тут еще немного пошалю напоследок…

Чертенок еще пару секунд в нерешительности переминался с ноги на ногу, но тут окружавшая девочку сфера задрожала и начала расширяться, вбирая в себя окружающую обстановку и меняя ее.

По полу протянулись тяжелые и почти черные от старости доски, в дальней стене прорезалось окно, из которого открывался вид на широкое горное озеро, откуда-то слева послышалось потрескивание горящих в камине поленьев… Не в силах больше выносить эту пытку, Чертенок крутанулся на месте и пулей вылетел из комнаты.

Он пронесся по машинному залу, сопровождаемый нарастающим воем генераторов и треском электрических разрядов — Сильвия раскручивала установку на полную мощность. В последний раз. За спиной ему мерещился шум ветра и плеск волн, а нос щекотали запахи хвои и луговых цветов, но Чертенок стиснул зубы и не оборачивался, преодолевая поворот за поворотом.

Впереди показались распахнутые двери лифта, и он влетел в кабину, ткнув в самую верхнюю кнопку на панели. Пока лифт возносил его к поверхности, он стоял, уткнувшись лбом в стену, жадно глотая ртом воздух и изо всех сил стараясь не считать секунды.

— Прав, прав был мой папаша — любопытство не порок, а билет в могилу! — Чертенок в сердцах ударил кулаком по зеркалу, разукрасив его паутиной трещин, — но даже она, боюсь, меня не исправит. Слишком уж я горбат!

Верхний этаж встретил его красными сполохами аварийных огней и пронзительным завыванием сирен. То ли эта иллюминация предвещала «закрытие» проекта, хотя к данному моменту эвакуация представлялась уже несколько запоздалой, то ли она надрывалась из-за проблем, возникших на нижних уровнях. Бросив мимолетный взгляд в лестничный колодец, Чертенок увидел, как с его дна поднимается пестрящая молниями мерцающая стена, поглощающая пролет за пролетом, выдирая, вымарывая их из этой реальности. Она преодолела уже половину пути, наполняя шахту гудением и треском электрических разрядов. Каким бы завораживающим не было зрелище, времени на любование им не оставалось, и Константин помчался дальше.

Оставив на искореженном косяке кусок рукава, он протиснулся в приоткрытую бронированную дверь и, пролетев через главный холл, выскочил на улицу. Только сейчас до него начала доходить вся бессмысленность его бегства. Взрыв боеголовки, до которого оставалось менее минуты, разнесет в пыль все в радиусе нескольких километров, и никакой, даже теоретической возможности покинуть зону поражения не просматривалось.

— Вот ведь мерзавка! — крякнул он, лихорадочно озираясь по сторонам и сквозь подошвы ботинок чувствуя поднимающуюся из глубины земли дрожь, — «что-нибудь, да придумаете», ага, конечно!

Из последних сил сдерживая охватывающий его адреналиновый шторм, следом за которым неизбежно следует скатывание в слепую панику, Чертенок попытался еще раз трезво оценить ситуацию.

Пожелай Сильвия его убить, то ей бы даже напрягаться не пришлось. Но она не только оставила его в живых, но и помогла выбраться на поверхность. Да еще и деньги вернула! Зачем? Ради чего размениваться на подобные мелочи, если человек так и так обречен? Получается, она видела какой-то выход, знала, что он сможет выбраться! Девчонка все просчитала, и требовалось только понять, в чем именно состоял ее замысел. И соображать надо быстро!

— Ну почему!? Почему меня постоянно кто-нибудь пытается взорвать!?

Чертенок еще раз окинул взглядом центральную площадь комплекса, но ее единственной достопримечательностью являлся сломанный ховер, застрявший в большой круглой клумбе. Все окрестные дорожки засыпало ошметками срезанных цветов, вперемешку с обломками лопастей и кусками пластика. Несчастная машина, очевидно, уже никогда и никуда не полетит, но именно в ней крылся ключ к спасению! Чертенок инстинктивно чувствовал это, в кончиках его пальцев послышался знакомый зуд, означающий, что решение уже близко.

Не дожидаясь, когда озарение оформится окончательно, он подбежал к ховеру и взлетел по трапу в кабину. Пилотское кресло приняло его в свои объятья, скрипнув амортизаторами. Перед его глазами раскинулась потухшая приборная панель. Всю бортовую электронику убил энергетический выброс, но… но в машине имелась одна система, для работы которой электричество не требовалось! Система, обязанная функционировать всегда, что бы ни случилось. Тот самый последний шанс, что остается даже тогда, когда, казалось, потеряно абсолютно все.

Быстрыми отработанными движениями Чертенок застегнул ремни, затянув их максимально туго, стиснул зубы и, мысленно помолясь всем известным богам, рванул рычаг катапультирования.

Хлопок пиропатронов, отстреливших фонарь кабины, больно ударил по ушам, не прикрытым летным шлемом, а потом все померкло на фоне жалобного хруста позвонков, когда пороховые заряды сорвали с креплений кресло с Чертенком и могучим пинком отправили его в небо. Поскольку отстрел производился прямо с земли, ускорители выдали максимальный импульс, чтобы набрать высоту, достаточную для надежного раскрытия парашюта даже в условиях разреженной атмосферы.

— М-м-м-ф! — захрипел Чертенок, в очередной раз дав обещание, что впредь лучше умрет, чем будет спасаться таким вот образом.

Затем последовали несколько секунд блаженной невесомости, когда единственным звуком оставался свист ветра, и, по достижении верхней точки траектории, еще один залп пиропатронов отстрелил ненужное более кресло и выбросил ярко-оранжевый прямоугольный купол.

Схватившись за клеванты, Чертенок выровнял полет и сориентировался.

Поскольку ховер лежал на земле, завалившись набок, то катапульта выбросила Чертенка немного в сторону, и он парил над голой степью, а здания комплекса остались левее. Теперь, если получится планировать достаточно долго, то вполне можно удалиться на безопасное расстояние, где ударная волна от взрыва уже не будет представлять смертельной опасности. Или даже переждать все неприятности, болтаясь в воздухе, что еще лучше.

Он оглянулся на здания лабораторий, по крышам которых уже начали плясать ветвистые молнии. Чертенок как раз подумал, насколько далеко зайдет выброс на сей раз, когда все вдруг прекратилось и, спустя пару секунд, вся территория комплекса начала медленно проседать вниз, словно в недрах земли кто-то выдернул большую сливную пробку.

— Ничего себе! — только и успел охнуть он…

Саму боеголовку Чертенок не видел. Да и как можно разглядеть черную керамическую иглу, вонзающуюся вертикально в землю на гиперзвуковой скорости? Миг — и все внизу, насколько хватало глаз, подернулось рыжей пеленой пыли, и в ту же секунду взметнувшаяся вверх ударная волна ударила в купол парашюта.

Если предположить, что при катапультировании Чертенок укоротился на пару сантиметров, то теперь он с лихвой отыграл потерю! Он даже испугался, что от такого удара у него оторвутся ноги. Кроме того, аккомпанируя хрусту костей, над головой затрещала рвущаяся ткань.

— Черт! — Константин раздосадовано поджал губы, сражаясь с теряющим форму парашютом, — только я порадовался…

Внизу земля вздыбилась ему навстречу, исторгая из проломов столбы пыли и дыма. Целые пласты грунта вздымались и переворачивались, вновь проваливаясь в разверзшуюся бездну, точно ломтики овощей в кипящем бульоне. Оглушительный грохот заполнил все вокруг, колотя по истерзанным ушам чугунными шарами громовых раскатов. Рвущийся из глубины жар опалил лицо, и Чертенок, воспользовавшись моментом, заложил вираж, нацеливаясь на один из таких фонтанов, чтобы поймать восходящий поток и замедлить падение.

С одной стороны, попытка удалась, поскольку упругая волна горячего воздуха швырнула его далеко вверх и в сторону, но это означало лишь то, что теперь ему предстояло падать с еще большей высоты.

— Черт! Черт! Черт!

Земля стремительно приближалась, а поскольку все вокруг затянуло густой пыльной пеленой, то даже определить более-менее точное расстояние до нее не представлялось возможным. Одно можно было утверждать с уверенностью — о том, чтобы приземлиться на ровную площадку, можно даже не мечтать. Взрыв перепахал все на сотни метров вокруг, и Чертенок понимал, что ему еще сильно повезет, если он не угодит в какую-нибудь свежую дымящуюся расселину.

Сверху доносилось хлопанье обрывков материи, но он поборол искушение посмотреть, как там обстоят дела. Помочь это никак не поможет, а вот проглядеть что-то важное можно в два счета. До приземления оставались считанные секунды, и как раз сейчас, по идее, перед его внутренним взором должна была проноситься вся предыдущая жизнь, но вместо этого все заполонили чередующиеся картины все того же вожделенного дома у озера и переломанных ног.

Чертенок нырнул в пыльную мглу, и она немедленно набилась в глаза, почти ослепив его и спровоцировав приступ надсадного кашля. В нос ударил тяжелый запах гари. Впереди промелькнули какие-то булыжники, и он весь подобрался, до упора рванув клеванты и приготовившись к встрече с землей.

Удар оказался весьма ощутимым, и Чертенок, даже не предпринимая попыток устоять на ногах, сгруппировался и покатился вперед, путаясь в стропах и больно ударяясь о камни. У него еще успела промелькнуть мысль, что все вроде бы обошлось, как он тут же врезался головой в вывороченную из земли глыбу…