Отставшую пару он заметил издалека. Увидел — и отлегло от сердца, сразу стало спокойно, и пропала та непонятная тревога, что терзала весь вечер. Не придется теперь бродить по мокрым тропам, кричать в темноту всякую ерунду… Вот кстати, никак Денис не мог решить для себя, что именно будет кричать, если в один прекрасный день кто-то из туристов на самом деле потеряется на маршруте. Не «ау!» же, в самом деле, вопить. Что он, грибник какой, что ли? А другие подходящие слова в голову не приходили. Он как-то рассказал об этом Женьке Васильеву, который уже лет десять группы водит. Так тот сначала поржал над Денисом вволю, а потом признался, что давно уже для этих целей завел свисток. Ходит, свистом «гавриков» собирает. Врет небось. Байку очередную рассказал и ждет, что Денис на нее купится. Потом сам же первый и посмеется над тем, как «молодой» туристов по лесу высвистывает. Хотя, если подумать, идея со свистком не такая уж плохая. Слышно его далеко, звук ни с чем не спутаешь, и свистеть можно хоть до посинения, не охрипнешь и не устанешь. Нет, надо свисток завести на всякий случай.

Сегодня до поисков, к счастью, не дошло. Потерявшиеся туристы сидели в беседке, несчастные даже на вид. Точнее, сидел тихо-мирно только муж — ничем особо не приметный мужичок лет пятидесяти, смирный и заранее на все согласный. Жена его, наоборот, на месте усидеть не могла, металась, как тигрица, в тесном квадрате беседки, время от времени порывалась выскочить наружу, но в последний момент останавливалась — видимо, дождь гасил порывы.

Увидев Дениса, она энергично замахала руками, привлекая внимание. Обалдевший инструктор аж задохнулся от возмущения, увидев это. Недавнюю радость от мысли, что не придется теперь возвращаться на маршрут и бродить там неизвестно сколько, сожалея об отсутствии в кармане свистка, разом заглушила злость на эту курицу, которая, несмотря на сто раз озвученное контрольное время, умудрилась все-таки опоздать, а теперь еще и руками призывно машет. Ну, сейчас он ей покажет, что из себя представляет инструктор в гневе! Она узнает, почем фунт лиха и заодно, где раки зимуют! Он ей сейчас…

— Послушайте! Это ни в какие ворота не лезет! Где все? Сколько можно ждать? — Туристка, не выдержав, бросилась навстречу Денису, решительно уперев руки в боки. — Договаривались ведь, что все соберутся вовремя! Что за наплевательское отношение вообще?

Парень не сразу понял, о чем речь. Стоял и молча смотрел на возмущенную «курицу».

— Что вы молчите вообще? — продолжила та. — Я приехала сюда положительные эмоции получать, а вместо этого должна зависеть от чужой необязательности.

— Оля, успокойся, — попросил из беседки муж, но как-то вяло.

— Почему я должна успокаиваться вообще? Какие-то посторонние люди плевать хотели на мои интересы, а я должна молчать?

— Ольга Павловна! — гаркнул пришедший в себя Денис. — Вы где были? Сбор был назначен к семи.

— Ну так мы и пришли к семи. Что вы на меня орете вообще? Вы лучше на остальных орите, которые не потрудились собраться вовремя.

Денис сунул ей под нос руку с часами и замолчал, как ему казалось, выразительно. Судя по до сих пор возмущенному лицу туристки, никакой выразительности у него не получилось. Пришлось пояснять:

— Уже почти восемь. Вся группа час как собралась. Только вас нет. Где вы ходите, Ольга Павловна?

Она замолчала и растерянно оглянулась на мужа. Теперь перед Денисом стояла не вырвавшаяся из клетки тигрица, а робкая овца, просительно заглядывающая в глаза.

— Как восемь? Вадим, ты слышишь? — обернулась она за поддержкой к мужу. — Оказывается, уже почти восемь часов. А мне ведь даже в голову не пришло, что уже так поздно. Да еще тучи эти. Я ведь думала, что из-за туч темно, а времени еще мало.

— Вы на них когда последний раз смотрели? При чем тут тучи? — Денис решил не давать ей опомниться, и давил вопросами без остановки: — Вы, Ольга Павловна, что, знатный следопыт и краевед? Кто вам сказал, что вы умеете время по тучкам определять, а?

Она смешалась окончательно и проблеяла чуть слышно:

— У меня нет часов, я в телефоне время смотрю.

— Ну и что ваш телефон вам показывает?

— Ничего. У него батарейка села. Нечаянно. Я вроде заряжала позавчера. А сегодня водопад фотографировала, а он и сел окончательно.

— Кто сел? Водопад?

— Да аккумулятор же! Что вы придуриваетесь вообще?

Они оба замолчали разом и уставились друг на друга.

— А где все? — снова подал голос тихий муж.

Не давая Ольге Павловне возможности снова завести песню про чужую безответственность и необязательность, Денис вкратце обрисовал им ситуацию. При этом он постарался не заострять их внимание на том, что причины, по которым лодки нет до сих пор, ему неизвестны.

В избушке уже стоял дым коромыслом. В прямом смысле — «гаврики» пытались растопить печку. Натолкали в нее толстых поленьев и теперь совали туда подожженные кусочки бересты. Береста, хорошо горевшая в руках, моментально тухла в забитой под завязку топке. Занимался этой ерундой Юрий — отец малолетнего балбеса Кости. Жена и студентка топтались рядом, светили мобильниками. Больше в избушке никого не было.

— А где все? — снова спросил тихий муж Ольги Павловны.

Интересно, он другие слова знает? До сих пор Денис слышал от него только две фразы: «Оля, успокойся» и эту вот «А где все?». Причем, не исключено, что второй фразой дядечкин лексикон обогатился именно сегодня. А в обычной жизни ему, видно, и одной безнадежной просьбы успокоиться вполне хватает. Даже жалко стало мужика. Неужели такая бессловесность — обязательное условие долгой семейной жизни? Мрачная картина вырисовывается. Может, не у всех так? Хотя, Юрий этот тоже не особенно много болтает, как успел заметить Денис. Даже замечания сыночку своему старается не делать лишний раз, предоставляет это мамаше. Нет, что-то в семейной жизни неправильно все же. Денис озадаченно почесал затылок и повторил вслед за затюканным Вадимом:

— А где все?

Юрий поднял раскрасневшееся от долгого дутья лицо со слезящимися от дыма глазами и молча пожал плечами.

— Все на улице, — пояснила девчонка-студентка. — Димка с Артемом дрова рубят, вроде. А остальные не знаю где. Гуляют, наверно. Чего тут сидеть в темноте? И дождь вроде потише стал.

Уже легче. Хоть какая-то ясность. «Остальные» — это Колян с Серегой, аспирант Иван и малолетний балбес Костя. Больше всего беспокоит как раз последний. Братья далеко не уйдут, у них еще пиво не кончилось и настроение лирическое. Иван взрослый и вполне разумный человек. А вот неугомонный подросток, изо всех сил старающийся делать все назло окружающим, — серьезная проблема. Что если он надумает рвануть вверх, к перевалу? Там уже нахоженных троп нет, там тайга — парню в смешных штанах там делать нечего в одиночку.

Денис открыл дверь, на пороге обернулся. В темноте горел огонек на тонкой полоске бересты в руках у Юрия да виднелись два голубоватых мобильных экранчика — туристки до сих пор светили вокруг при помощи телефонов. В очередной раз обругав себя мысленно, Денис прошел в дальний угол, снял с вбитого в потолок и загнутого крючком гвоздя-двухсотки плотный полотняный мешок. Высыпал содержимое на стол, нашел на ощупь огарок свечки. Да и не огарок даже — нормальный такой кусок, сантиметров десять. Поджег, протянул стоявшей ближе всех мамаше. Та глядела на горящую свечку как на маленькое чудо. Застыла изваянием: в одной руке свечка, в другой — до сих пор светящийся мобильник.

— Вас как зовут? — спросил Денис, почему-то шепотом.

— Ирина, — прошептала она, не сводя завороженного взгляда со свечи.

Как ребенок у новогодней елки, честное слово!

— Телефонами не светите, — сказал Денис тихо, словно боялся спугнуть ее громким голосом. — Батарейки сядут быстро. Лучше вот свечкой. Там, на столе, банка металлическая, в нее можно поставить, чтобы в руках не держать.

Студентка повернула к нему такое же, как у Ирины, завороженное лицо и сообщила весело:

— Да они уже почти сели. У меня уже два раза пикало, что аккумулятор разряжен. Да и черт с ними, кому тут звонить?

— Мало ли… — пожал плечами Денис.

— Нет, тут телефоны вообще не нужны. Природа такая… настоящая, и все должно быть натуральным. А телефоны — это цивилизация, даже скучно как-то. Меня, кстати, Дашей зовут.

Денис еще раз пожал плечами и молча вышел на улицу.

Опоздавшая парочка толклась рядом с дверью, но внутрь не входила. Справа, за углом раздавались звонкие удары топора и прерывистый, неуверенный звук пилы.

Как и предполагалось, топором орудовал спортсмен. Лихо так, играючи, будто нарочно красовался. Хотя зрителей вокруг не было. Не считать же мучившегося с пилой Диму. У того вид был, напротив, крайне жалкий — пила завязла окончательно в толстом стволе, а позвать на помощь хоть того же спортсмена студент не решался. А может, тоже принципиальный попался, решил держать марку до конца. Как бы там ни было, дров они наготовили уже большую кучу. Хватило бы не только на сегодняшний вечер, а на пару дней. Но Денис не стал их останавливать, рассудив, что так хоть «гаврики» делом заняты, с расспросами не пристают и не лезут куда не надо. Да и пригодятся дрова на будущее. Сложить их вот здесь, у двери под навесом, и в следующий раз не придется первым делом топором махать. Давно ведь хотели такой порядок завести, чтобы запас дров оставлять, хоть небольшой. Мало ли, в какое время до избы добредешь? Может, по темноте уже, тогда бы готовые дровишки очень даже пригодились. Каждый раз об этом договариваются, и каждый раз сжигают все до последней ветки, как будто сами же больше здесь не появятся. Точно, пусть «гаврики» дров наготовят про запас. Хоть какая-то от них польза. Еще бы Костю к этому делу приспособить — вообще бы было хорошо. А то носится где-то.

Братьев он нашел метрах в ста от избушки. Те сидели, обнявшись, на поваленном дереве, прихлебывали по очереди пиво из двухлитровой бутылки, любовались ландшафтами. Серега любовался молча, созерцательно, а Колян озвучивал все подряд переполнявшие его эмоции. Причем душа у Коляна оказалась повыносливей речевого аппарата. Восхищаться и радоваться он не уставал, а вот языком ворочал уже с трудом, время от времени переходя на совсем уже нечленораздельное мычание. Заслышав за спиной шаги, Серега обернулся, как показалось Денису, беспокойно и слегка затравленно. Тут уже стало заметно, что Коляна развезло окончательно, и объятия их братские скорее вынужденная мера. Если бы Серега не подставил братану плечо и не придерживал его для верности рукой, тот давно свалился бы в мокрые после дождя папоротники.

— Давай-ка его в дом отведем, — предложил Денис. — Пусть отлежится, пока лодки нет.

Вдвоем они подхватили Коляна под руки и повели потихоньку. От такой заботы мужик совсем раскис, заплакал пьяными слезами и стал называть братаном уже не только Серегу, но и Дениса, поминутно порываясь потрепать того по затылку ласковым, почти отеческим, жестом.

Они уложили Коляна на нары, откатили на всякий случай к стеночке. Денис подсунул ему под голову свой рюкзак и укрыл висевшей на гвозде старой ничейной курткой.

Серега тем временем взял на себя печку. Повыкидывал оттуда толстые поленья, расщепал в стружку одно, березовое, сложил поверх бересты в топку. Сверху расположил шалашиком несколько тонких сучьев. Чиркнул спичкой.

Дрова занялись разом, печка с готовностью загудела, будто только и ждала, когда появится такой вот Серега, имеющий хоть какое-то представление об элементарных правилах.

Серега дождался, пока разгорится как следует, подкинул дровишек посерьезнее, закрыл дверцу. Но отходить не спешил. Сидел на корточках, смотрел в щелку на огонь. Юрий с Ириной и студентка Даша тоже не расходились. Сидели рядком на лавке, тесно прижавшись, смотрели на волшебника-Серегу. В приоткрытую для проветривания дверь заглядывали Ольга Павловна с мужем. Но внутрь не заходили.

«Неужели боятся?» — подумал удивленно Денис. Похоже, и в самом деле, боятся. Да уж, ну жалел он черной краски, расписывая, как подвели они всех своим опозданием. Хотел окоротить немного скандальную тетку, а получилось, что запугал напрочь. Даже жалко ее стало.

— Не стойте на пороге, — сказал он им, выходя из избушки. — Внутрь заходите, обсушитесь, согрейтесь. А то сыро на улице, да и не так уж тепло. Все же август — это уже и не лето, считай. Запросто простыть можно.

Артем с Димкой уже закончили и теперь любовались на дело рук своих. Гора дров была высотой почти со студента. Парни стояли рядом, гордые и довольные собой. Денис, чтобы выразить восхищение, молча развел руками. Мол, нету слов.

— Пацана не видели? — спросил он, подойдя поближе.

— Да тут где-то маячил, — отмахнулся Артем. — Придет, куда он денется!

— …С подводной лодки, — закончил Димка и сам же первый радостно засмеялся бородатой шутке.

— Так-то оно так, конечно. Только деться отсюда много куда можно. Это же не остров. Хорошо, если он где-то здесь крутится. А если в тайгу уйдет и заблудится?

— А что, были случаи? — оживился Артем.

Денис хотел уже рассказать очередную инструкторскую байку, позаковыристей, но вспомнил вдруг перепуганных Ольгу с мужем и передумал.

— Да нет, случаев пока не было. Никто до сих пор не терялся. Но ведь все когда-то бывает в первый раз. Пойду поищу охламона, а вы пока дрова стаскайте, сколько сможете, к избе.

— Да придет он, — крикнул ему вслед Артем, но Денис уже взбирался по крутой тропинке вверх, к сосняку, обильно покрывавшему склон.

Первое, что увидел Денис, прорвавшись, наконец, сквозь ивовый заслон, была бледная до синевы Ирина, которая сидела, скрытая травой почти по плечи, и смотрела прямо перед собой огромными от ужаса глазами. Кричать она уже не могла толком, сипела сорванным горлом.

Денис проследил за ее взглядом, шагнул, разгреб траву…

Ольга лежала вниз лицом, вытянув вперед руки. И сама какая-то неестественно вытянутая, с вывернутыми наружу пятками. То, что это именно Ольга Павловна, можно было понять по одежде и характерной грузной комплекции. Только так.

Голова, вернее, то, что от нее осталось, представляла собой жуткое зрелище. Вместо затылка — кровавая каша из костей и волос. Да и лежала голова как будто в стороне, едва соединяясь с искромсанной шеей, с торчащим из застывшей красным желе раны позвонком.

Топор, в ржавых пятнах крови, с прилипшей к лезвию прядью рыжих Ольгиных волос, лежал тут же, в шаге от изуродованного тела.

Денис, борясь с тошнотой, сглотнул вязкую слюну и машинально полез в карман за сигаретами.

И чуть не упал вперед, на лежавшую кулем убитую — со спины на него налетел не рассчитавший скорости Колян. Следом появились и все остальные.

— Пацана не пускайте, — сказал Денис хрипло. — И Дашу тоже. Не надо им сюда.

Было уже поздно — Костя топтался рядом, с таким же, как у матери, белым от ужаса лицом. Дашку успел перехватить поперек туловища Иван, задержал на подходе.

В общем оцепенении как-то не сразу вспомнили о Вадиме.

Он стоял чуть в стороне от всей компании, жавшейся инстинктивно в кучу. Стоял, пожалуй, дальше всех от тела и смотрел на мертвую жену не отрываясь. Подбородок его мелко-мелко трясся, руки теребили края куртки какими-то слишком частыми движениями. Денис взглянул на него и испугался во второй раз, даже сильнее, чем вида разрубленной Ольгиной головы. Мысль о возможном припадке пронеслась в голове. Он метнулся в сторону Вадима, не зная еще толком, что будет делать, если тот сейчас упадет и забьется в конвульсиях. Руки-ноги ему держать, что ли? Язык вытаскивать, чтобы не задохнулся?

Припадка с Вадимом, к счастью, не случилось. Когда подбежавший Денис схватил его за плечи, Ольгин муж вдруг как-то разом обмяк и стал оседать на землю, сознания при этом не теряя. Сидел молча и смотрел на убитую Ольгу остановившимся взглядом.

Опомнившийся Юрий поднял жену, увел подальше от трупа. Денис подозвал взглядом Коляна, и вдвоем они почти перенесли безучастного ко всему Вадима на берег. Остановились у воды, умылись, закурили все разом. В сторону злополучных кустов никто не смотрел.

— А врачи среди нас есть? — спросил вдруг Юра.

— А на фига? — отозвался Колян. — Медицина тут бессильна, как говорится. Это любому ясно.

— Да я не о том. Вадиму Сергеевичу, по-моему, медицинская помощь нужна.

— Я в порядке, — тихо отозвался Вадим.

Голос у него был какой-то неживой, словно робот говорил. Без интонаций совершенно, без эмоций. И весь он будто оцепенел, даже, кажется, позы не поменял с тех пор, как его усадили на мокрый песок. Сидел, сгорбившись, втянув голову в плечи, смотрел немного влево. В общем, совсем он не походил на человека, у которого все в порядке. Но хоть голос подал, уже хорошо.

— Но врач мог бы определить время смерти, — снова влез Юра. — Хотя бы примерно.

— И что вам это даст, любезнейший? Легче вам станет от того, что вы будете знать, когда именно ее убили? — Артем смотрел на Юрия с интересом и даже слегка улыбался. Глядя на него, можно было подумать, что все произошедшее его невероятно забавляет.

— Надо полицию вызывать, — Дашка вырвалась наконец из цепких Ивановых рук и подошла к основной компании. — Это ведь не шутки, тут специалисты должны все осмотреть.

— Вот когда телефон найдем, так сразу и вызовем.

Вспомнив о пропавшем телефоне, Денис снова мысленно обругал себя идиотом.

— Пойдемте, мужики, посмотрим, что там все же случилось, — предложил Серега.

— Там нельзя ничего трогать! Надо полицию вызывать, — не унималась Дашка.

Серега мягко отодвинул ее с дороги и зашагал обратно, к тому месту, где осталась лежать убитая Ольга. Денис с Коляном пошли следом. За ними, немного поколебавшись, потянулись Димка и Артем.

— Я пас, — сказал им в спину Иван, — я крови боюсь. И вообще, Юра прав. Там медик смотреть должен, кто понимает хоть что-то. А с нас какой толк?

Подойдя к трупу почти вплотную, Денис постоял немного в нерешительности. Весь молодецкий задор куда-то вдруг пропал. Не то что осматривать, прикоснуться-то к убитой было страшно. Да и непонятно, если честно, как этот самый осмотр вообще происходит.

Денис протянул руку, тронул Ольгу за плечо. Ощущение такое, что под одеждой не человек, а деревянная кукла.

— А через сколько времени трупное окоченение начинается? — спросил он шепотом.

— Часа через два-три, вроде, — сказал Колян неуверенно. — А то и через четыре. Там, кажется, от температуры воздуха зависит.

Получалось, что убили Ольгу часов в пять утра. Или раньше. Теперь они об этом знали, вдобавок к тому, что рассказала Дашка, но совершенно непонятно было, к чему эти знания можно применить. Что им, в самом деле, дает знание о примерном времени убийства? Ровным счетом ничего.

— Слушайте, а что она здесь делала, в кустах этих? Она же к реке хотела пойти.

— Может, перехотела по дороге. Кто их, баб, разберет — у них семь пятниц на неделе, — Колян мрачнел все больше и упрямо отказывался видеть хоть какую-то загадочность в происшедшем. — Зачем вот Ирка эта сюда пошла, например?

— С ней все как раз понятно, — хмыкнул Артем. — Она, извините за подробность, в туалет захотела, вот и полезла в кусты.

— Так, может, и Ольга эта Павловна тоже в туалет захотела.

— Ночью-то какой смысл в кусты лезть? Все равно ничего не видно — садись, где приспичило.

— Это мы с тобой можем, где приспичило. А бабы народ нежный, они стесняются даже ночью.

Денис слушал перепалку Артема с Коляном вполуха. Он наблюдал за Серегой, нарезавшим круги вокруг убитой. Пригляделся и понял, что его так заинтересовало.

Трава вокруг убитой, там, где потопталась почти вся группа, была порядком примята. И путь от ивняка к месту, где Ирина нашла убитую, тоже был вытоптан как надо. Но если присмотреться внимательно, становилось заметно, что в противоположную сторону тоже уходил еле заметный след — там трава уже успела подняться, но все же не до конца.

— Получается, она оттуда пришла? — спросил он у Сереги негромко.

— Вряд ли. Братан мой прав, нечего ей здесь было делать ночью. Да и не оставит один человек такой след. Даже двое не оставят, учитывая убийцу. Ее сюда волоком притащили, скорее всего. И здесь уже убили. Видишь, кровью только здесь все залито. Если бы приволокли уже с разбитой головой, кровь и на траве была бы. Топор-то, кстати, узнаешь?

Денис кивнул мрачно. Топор он узнал сразу. Тот самый, что посеял вчера тинейджер Костя, с кольцом синей изоленты на рукоятке. Да и откуда здесь взяться другому топору?

Он обошел мертвую женщину и стал медленно пробираться по едва заметному следу в траве. Серега прав, здесь явно волокли по земле что-то тяжелое. Только непонятно: если убили Ольгу позже, почему она даже кричать не стала? Когда тебя тащат волоком по земле, как-то сразу должно стать ясно, что ничего хорошего дальше не будет.

— Скорее всего, ее оглушили сначала, а потом уже сюда притащили, — словно услышав его мысли, подтвердил Серега. — Если бы она в сознании была, то сопротивлялась бы, тогда след был бы гораздо больше. Да и мы бы в избе услышали, ночью же тихо.

Очень быстро они дошли до границы леса и прибрежной песчаной отмели. На песке след волочения был уже явным.

— Вот здесь она упала, — Денис остановился на истоптанном участке и, присев на корточки, вглядывался в следы на песке.

Краем глаза заметил под кустом справа от себя небольшой серебристый предмет. Потянулся, отодвинул ветку.

Пропавший бесследно телефон нашелся так же неожиданно, как и многострадальный топор. И точно так же это обстоятельство совсем не радовало.

— Узнаешь? — Он показал на мобильник рукой, не поднимая его с земли.

Серега присвистнул и цапнул телефон. Потыкал в кнопки и сообщил, как будто совсем не удивившись:

— Аккумулятор сел. Зараза! Как не вовремя все!

— На хрена ты его хватаешь? — возмутился Денис, понимая, что толку от его воплей уже никакого. — Там же отпечатки пальцев могут быть.

— Они там наверняка есть, — согласился Серега. — Ольги Павловны. Это ведь она, получается, телефон ночью взяла.

— А могут и убийцы пальчики быть. А ты хватаешь.

— Так мои пальцы там все равно уже есть. Телефон-то мой. Твоих, кстати, тоже навалом. Там все уже отметились, перекладывали ведь вчера с места на место все кому не лень. И вообще, командир, что толку сейчас от отпечатков? Ментов мы вызвать все равно не можем, правильно?

Денис кивнул, не понимая пока, куда он клонит.

— А раз так, то и не парься зря. Чьи там на телефоне отпечатки сейчас не важно. Ты подумай лучше о том, что кроме нас здесь нет никого. А это что значит?

Денис понимал, что это значит, просто гнал от себя эту страшную мысль. Как будто если не называть вещи своими именами, то есть надежда, что все это не по-настоящему.

Еще издалека стало заметно, что возле избы происходит какая-то нездоровая суета.

Надежды на то, что совместное решение мудреной кулинарной задачи: как накормить пакетиком риса одиннадцать голодных ртов, займет умы присутствующих полностью, не оправдались. Присутствующие толпились на улице в полном составе, что-то горячо обсуждая.

— По какому поводу митинг? — поинтересовался Денис, расталкивая собравшихся. И тут же своими глазами увидел этот самый повод.

Иван сидел на чурбаке, вытянув вперед левую ногу в закатанной выше колена штанине. Вся голень у него была пугающего красного цвета, кое-где надувались прямо на глазах огромные пузыри.

Ирина перебирала дрожащими руками сваленные в кучу медикаменты, рвала бумажную упаковку бинта. Денис успел схватить ее за руку с этим самым бинтом.

— С ума вы все сошли! Это нельзя в таком виде бинтовать. Вы бы еще йодом помазали.

Он притащил свой рюкзак, пошарил во внутреннем, почти потайном кармане. Только бы не выложил в прошлый раз! Замирая, нащупал небольшой тюбик, сразу выдохнул с облегчением и подумал, что на этот раз, кажется, пронесло.

— Вот этим мажьте, — сказал он, передавая Ирине упаковку мази «Скорая помощь». — И не бинтуйте, а то присохнет — только хуже сделаем. Намажьте и оставьте как есть, пусть подсыхает.

Пока мазали и помогали пострадавшему допрыгать на одной ноге до лежачего места внутри избы, рассказали в несколько голосов, что же все-таки произошло.

Иван, который вначале показался Денису ловким и практичным парнем, в какой-то момент повел себя как полное недоразумение — ухитрился каким-то непонятным образом опрокинуть на себя кастрюлю с кипящей уже водой.

— Хорошо, что рис не успели еще засыпать, — добавила практичная Дашка.

На нее, в то время вертевшуюся возле печки, тоже попало немного кипятка, но, по сравнению с незадачливым аспирантом, она отделалась практически легким испугом. На всякий случай намазали и Дашкины несколько пятен на руке.

— Как дети малые, честное слово! — сказал Денис в сердцах.

Особенно досадно было, что случилась эта глупость на ровном месте именно с Иваном. Если бы обварился балбес Костя, он даже и не удивился бы. Или, скажем, Вадим Сергеевич, до сих пор находящийся в прострации. Димка, Дашка, Юрий, совершенно не приспособленный к походному быту, Ирина, до сих пор трясущаяся после обнаружения трупа — ни один из них, если бы перевернул на себя эту чертову кастрюлю, не особенно удивил бы своего многострадального инструктора. Да даже Колян, не в меру активный, и то не вызвал бы такого недоумения. Только Серега, пожалуй, не мог оказаться в такой дебильной ситуации. Конечно же, Артем. Он, да еще Иван, ловко управившийся вчера со снарягой, то есть снаряжением, и уверенно шедший по каменистым тропам на маршруте. И вот поди ж ты!

Теперь идея общего марш-броска выглядела совсем абсурдной. С временно «одноногим» аспирантом нечего было и думать тащить по тайге всю группу.

Эту простую мысль он попытался донести до всех за ужином. Однако ожидаемого понимания не нашел. Группа сидела, насупившись, в полумраке избушки, освещенной из экономии только одной свечкой, и угрюмо молчала. Все всё понимали, но соглашаться не спешили. Будто от того, что они тянут время, проблема разрешится сама собой.

— Да чего вы паритесь? — подал голос Иван. Он лежал на нарах за спинами сидящих мужиков и был совсем неразличим в темноте. — Идите без меня. А я тут останусь. Поскачу денек на одной ноге, ничего страшного. А вы меня потом заберете, когда лодку найдете. Все нормально, не переживайте.

— Думаю, есть смысл вернуться к первоначальному варианту, — подхватил Юрий. — Пусть часть группы идет за помощью, а часть остается здесь, с пострадавшим. Не дело это, если человек, лишенный возможности полноценно передвигаться, останется один даже на сутки.

Ирина посмотрела на мужа почти с ненавистью. Судя по всему, себя он точно наметил в няньки для пострадавшего.

— Ты как хочешь, — процедила она сквозь зубы, — а я оставаться не собираюсь. Если тебе надо, сиди здесь и подтирай сопли взрослому мужику, который на ровном месте себе проблемы наживает. А меня оставьте в покое.

— Я тоже не останусь, — заявил Костя поспешно, хотя его-то никто особо не спрашивал.

Назревал семейный скандал — еще одна традиционная неприятность в походах с «гавриками».

— Ребята, не ссорьтесь! — попытался разрядить обстановку Иван. — Не надо со мной оставаться, я же не лежачий. Все нормально будет, идите спокойно к своему мосту.

— Ну хотите, я с ним останусь? — великодушно предложил вдруг Колян. — Позагораю денек, у меня все равно отпуск. Братан, оставайся тоже! На кой тебе этот мост сдался?

Серега молча покачал головой. Он вообще молчал почти весь вечер, только переводил взгляд с одного спорщика на другого.

— А знаете, — сказала вдруг Дашка удивленно, — у меня рука совсем уже не болит. Мазь какая-то прямо волшебная оказалась. Даже и места, где ожог был, уже не видно. Может, у Вани тоже к утру все заживет, и не надо будет никому здесь оставаться. Давайте до утра подождем.

Вадим Сергеевич Глушенков сидел на стволе поваленного дерева и осторожно прислушивался к ощущениям собственного тела. Сначала дали о себе знать гудящие с непривычки ноги. Потом он опустил руку за спину и вдруг почувствовал пальцами податливый бархат мха. Та сторона солнцем сейчас не освещалась, но вопреки ожиданиям, мох не был сырым и неприятным на ощупь. Наоборот, пальцы перебирали его с удовольствием, как шерсть котенка британской породы. Соседка по даче держала такую кошку. Прошлым летом она привезла на дачу целое кошачье семейство — важную больше, чем обычно, Василису и четырех котят. Кошкины дети были забавными, с торчащими вверх хвостиками и вот такой же короткой, плотной шерсткой. Вадим Сергеевич закрыл глаза, вспоминая дачу, лето, маленькую радугу над газоном от разбрызгивателя, а пальцы все гладили теплый мох, отходили от ледяного оцепенения, сковавшего там, в кустах, возле тела ни в чем не виноватой Оли.

Ведь она же ни в чем не виновата. Просто жертва. Как пресловутый жертвенный агнец, который тоже ни в чем не виноват ни перед людьми, ни перед жестоким древним богом, благосклонно принимающим такие жертвы. Нет, не так. Никакая это не жертва. Ведь жертвы приносили, чтобы задобрить, а здесь хотели напугать. Здесь не о жертве надо говорить, а о заложнике. Тоже, в сущности, ни в чем не повинный человек, которого выбрали, чтобы испугать кого-то другого.

Вокруг происходило какое-то движение, люди ходили, разговаривали, но он не слышал никого и не особенно отмечал все перемещения. Пытался примерить к себе это новое и странное ощущение: «Оли больше нет». Все время об этом думал, но никак не мог зафиксироваться на этой мысли. Как будто мозг отказывался признавать очевидный факт, искал хоть какую-то лазейку, хоть маленькую, микроскопическую даже, возможность не поверить. Потому что, если принять, что Оли больше нет, то следующим шагом нужно будет признаться, что погибла она из-за него. Из-за его упрямства и никому не нужной принципиальности. Дело ведь не в жадности вовсе, как пытались его убедить, а именно в принципиальности этой, черт бы ее побрал. Хотелось почувствовать себя человеком, творцом и хозяином своей судьбы. А что получилось? Получилось так, как ему и обещали. Получается, что они не блефовали в тот, последний, раз.

Про себя он так и называл их всегда — «они». Не хотел ни уточнять, ни догадываться, от чьего имени действовали эти люди. Надеялся, что обойдется. Что если не относиться к ним всерьез, как к ночным страхам, то они и развеются, исчезнут с первым утренним лучом. Наивным он был дураком. Никто про него не забыл и не оставил в покое. Наоборот, перешли к активным действиям.

Вадим Сергеевич посмотрел вокруг и наткнулся взглядом на сидевшую прямо на земле девчушку-студентку. Молоденькая совсем, двадцати еще нет, скорее всего. Уставший и перепуганный насмерть ребенок, хоть и пытается не подавать вида. А боится очень. Вадим Сергеевич понял это моментально, только взглянул на нее, почувствовал родственную душу, отравленную таким же, как у него, обреченным всё расти и расти ужасом. Как звери узнают своих по запаху, так и он почуял. Вот только девчушке этой, Дашеньке, страшнее в десять раз. Она ведь не знает, за что убили Олю. Потому боится теперь всех своих попутчиков без разбору. А он знает. И еще знает точно, что Даше как раз бояться нечего — если кто и будет следующим, так он, Вадим Глушенков — несговорчивый ишак пятидесяти двух лет от роду. Но прежде чем убивать, они должны ведь попробовать уговорить его еще разок. Интересно, кто из этой случайно подобравшейся компании подойдет к нему с предложением, «от которого невозможно отказаться»? Он прикрыл глаза и стал терпеливо ждать. Теперь уже ждать недолго, это ясно.

Сейчас он сидел, сгорбившись, у костра и слушал вполуха, о чем шепчутся Дашка и Ирина. Те расположились напротив, на расстеленном туристическом коврике. Сидели, тесно прижавшись, кутались вдвоем в большую «ничейную» куртку из избушки. За спинами у них маячил Костя, время от времени пропадая из поля зрения, потом появляясь. Чуть в стороне Юрий с Димкой сооружали лежанку из лапника под вялые комментарии Коляна.

Колян к вечеру заметно сдулся, растерял свою обычную веселость и непринужденность. Хохмить и поддевать того же Костю он не хотел, но и молчать совсем тоже не мог, поэтому лениво руководил обустройством ночлега.

К счастью, было из чего обустраивать. В битком набитом рюкзаке Артема нашелся спальник. Был он, правда, одноместным, но если расстегнуть до конца «молнию», вшитую в боковые швы, из него получалось полноценное теплое одеяло. Решили, что спальником будут укрываться, а спать на толстой подстилке из сосновых веток. Кроме того, Артем вытащил из глубин рюкзака довольно большой кусок толстой полиэтиленовой пленки. Это было совсем хорошо, правда, среди невольных участников экстремальной экспедиции тут же разгорелся спор, как этот полиэтилен лучше использовать. Практичный Колян предложил не мудрить и просто укрываться им с головой поверх спальника, тем самым сохраняя естественное тепло. А кому станет сильно душно — милости просим на свежий воздух, уступи свое место товарищу по несчастью. Спать все равно придется по очереди, места на всех не хватит, как ни старайся. Юрий, изо всех сил стремящийся к комфорту, с этим не согласился и предложил использовать полиэтилен в качестве навеса над спальным местом, тем самым защищая лежанку от дождя, который вполне может пойти ночью. Его горячо поддержал Димка, даже стал рисовать руками в воздухе какие-то схемы, позволяющие при помощи одного куска пленки спасти от любых погодных неурядиц максимальное количество народу.

Теперь эти два оптимиста городили какую-то сложную конструкцию из особенно крупных веток и многострадального полиэтилена, а побежденный, но не сдавшийся Колян комментировал их телодвижения с присущей ему прямотой.

— Жили-были три поросенка, — бурчал он себе под нос, — Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Хотя Наф-Наф тут вообще не при делах, у него-то с башкой все в порядке было. А вот у двух других явные проблемы.

Юрий от таких комментариев нервничал и поминутно оглядывался на других в поисках моральной поддержки, а Димка, казалось, и не слышал ничего — сопел сосредоточенно, пытаясь связать обрывком веревочки две ветки перпендикулярно.

— Стали они, значит, строить себе домики, — не унимался Колян. — И вместо того чтобы тупо вырыть себе землянку и нормально, как люди, в ней перезимовать, решили забабахать себе ландшафтный дизайн. Или не ландшафтный, не важно. Главное, что не хотели они делать как лучше, а хотели как следует заколебаться.

Артем, не участвующий в общей сутолоке — он вообще сразу как-то демонстративно отстранился от хозяйственных забот, выдал молча спальник, коврик и пленку и отошел чуть ли не насвистывая, — подошел к костру и сел на корточки рядом с Денисом.

— Медленно идем, — сказал он, глядя на огонь. — Такими темпами мы за неделю до моста не доберемся.

Денис молча кивнул. Непонятно, какая радость «спортсмену» по двадцать раз пережевывать очевидное? Разговорами ничего не изменишь, нужно принять сложившуюся ситуацию как есть. Люди быстрее идти все равно не смогут. И физические кондиции у группы аховые, и питания для спортивных подвигов явно недостаточно.

Он покосился на кастрюлю, в которой булькало варево из макарон с грибами, собранными практичной Ириной по дороге. Потом перевел взгляд на продолжающего бубнить Артема.

— Я уж не говорю о том, что на тех продуктах, что есть, мы неделю никак не протянем. Но ведь у нас два трупа за плечами. — Наткнувшись на недоумевающий взгляд Дениса, он поправился: — Я имею в виду, что мы оставили покойников в надежде, что через день-два их заберет полиция. А теперь что получается? Да за неделю от них уже мало что останется…

— Хорошо, что ты предлагаешь? — не выдержал Денис. — Только давай конкретно, без нытья.

— Если конкретно, то надо маршрут менять. Наверняка ведь есть другая дорога, не по берегу. Сам же говорил, что река здесь поворачивает сильно.

Денис попытался вспомнить, когда это он говорил про реку, но ничего не приходило в голову. Может, и говорил, какая, в сущности, разница?

— По другой дороге мы такой компанией тем более не пройдем, — сказал он. — Срезать тут можно, конечно. И хорошо срезать. Но тогда придется через перевал идти. А там курумник, несколько раз скалы настоящие. Да и холодно, ледники там — не чета тому, что мы видели. Неподготовленную группу туда вести просто опасно. Мы по нахоженной-то тропе идем еле-еле. А там троп совсем нет.

Артем помолчал, подкинул в костер пару веток и сказал, все также глядя на огонь:

— Но это для нас единственный выход, и ты прекрасно это понимаешь.

— Не дойдем, — помотал головой Денис, уже готовый внутренне согласиться с Артемом. А тот, будто почувствовав, стал дожимать, не давая времени подумать:

— Группа не такая уж слабая. Специальной подготовки, конечно, кроме нас с тобой, ни у кого нет. Но народ в основном молодой. Совсем хлюпиков нет. Мужики все достаточно сильные. Даже Ванька с Димоном, хоть и не сильно здоровые, все же крепкие. Пацан этот, Костя, тоже дойдет, не сомневайся. Главное, энергию его в нужное русло направить, и дойдет, никуда не денется. Остаются только девчонки и этот Вадим Сергеевич. Но три человека на группу — это не страшно. К тому же Дашка — молодая девка, вытянет вполне. А двоих мы, в крайнем случае, на себе дотащим.

— Я там только один раз ходил, — признался Денис, сдаваясь. — Дорогу плоховато помню. Если плутать начнем, мы не сократим, только еще сильнее людей без толку вымотаем.

— У меня карта есть, — успокоил его Артем.

Он метнулся к рюкзаку и через несколько секунд положил на колени Денису свернутую в четыре раза карту-миллиметровку.

Денис покосился изумленно на неперестающего удивлять своей предусмотрительностью «спортсмена» и развернул карту. При свете костра, конечно, нечего было и пытаться хоть что-то разобрать. Он посветил себе фонариком и еще раз поблагодарил судьбу за такого попутчика, как Артем.

Димка оказался прав — всем пришлось ограничиться чаем. Правда, это оказался все же не «просто чай». Артем удивил всех в очередной раз, выудив из недр своего рюкзака банку сгущенки. На вопросительные взгляды окружающих он молча пожал плечами и улыбнулся. Словно не рюкзак у него, а шляпа фокусника, и что оттуда появится в следующий раз, никому неизвестно.

Банку вскрыли, вылили содержимое в миску и туда же вытрясли из мешочков крошки от печенья и галет. Месиво получилось совершенно отвратным с виду, но волшебным на вкус. Дашка подцепила ложкой капельку, зажмурившись, положила в рот и испытала вдруг подлинное, очищенное от всяких условностей и оговорок, счастье. Второй раз за это утро, между прочим. Как мало, оказывается, человеку надо! Дашка облизнула ложку и мысленно похвалила Дениса, который не разрешил вчера выбрасывать пакетики из-под печенья, а тщательно завязав, спрятал к себе в рюкзак.

Когда миска опустела, Денис поднял вдруг глаза от кружки с чаем, в которую смотрел все время, не отрываясь, и сказал тихо, но твердо:

— Планы немного изменились. С такой скоростью, как у нас, мы до моста и за три дня не дойдем. К тому же, продуктов почти не осталось, на один нормальный ужин только. Поэтому, раз не можем увеличить скорость, будем сокращать расстояние. Здесь можно и дальше идти по берегу реки. Это легче, но дольше — река поворот делает довольно большой. А можно пойти напрямую, через горы. Так короче километров на двадцать, мы выйдем почти у самого моста. Совсем немного пройти останется. Но идти будет тяжело, гораздо труднее, чем вчера. И холодно.

Он замолчал, обвел всех взглядом, будто ждал возражений и заранее приготовился отбиваться.

Возражений не было. Все молчали. Денис допил чай одним большим глотком и сказал, поднимаясь:

— Выходим через полчаса.

Когда девчонка сорвалась с камня в воду, Денис еще какое-то время надеялся, что вдвоем они смогут удержать ее, не дать сорваться. Тем более что Димка оказался молодцом — быстро сориентировался и бросился к ней на помощь. Все должно было закончиться хорошо, по-другому просто быть не могло при таком раскладе…

Почему Дашка разжала руки? Теперь этого уже не понять, да и не до разгадывания ребусов сейчас. Сейчас он рвал с себя майку, досадуя, что не последовал примеру несчастной Дашки и не снял заранее штаны. На это теперь не было времени. Денис стянул майку и побежал по берегу следом за пугающе вялой Дашкой. Она ни на что не реагировала и кричать тоже вдруг перестала. Димка, спотыкаясь, бежал за ней по воде, кое-где проваливаясь почти по плечи, но догнать не мог. Безвольное тело девушки несло вниз, к водопаду. В последний момент Дашка зацепилась за выступающий углом камень, даже показалось, что обхватила его рукой. Но через пару секунд ее потащило дальше, и девчонка соскользнула вниз, почти не различимая в потоке.

Денис прыгнул в озеро, чуть в стороне от бурлящей круговерти водопада. Вынырнул, задерживая дыхание уже не от воды как таковой, а от ее температуры. Стиснул зубы и завертел головой, высматривая Дашку. На поверхности озера ее не было. Пришлось нырять снова, обмирая от обжигающего холода.

Он увидел ее почти сразу. Вода в высокогорном озере была прозрачной, дно чистым — так что долго искать не пришлось. Дашка болталась в воде неподвижно, медленно опускалась на дно. Не давая себе времени осознать, что может значить вот эта вот неподвижность, Денис рванул к студентке, схватил в горсть голубую маечку — самое яркое пятно, по этой майке он девчонку и разглядел — подтянул тело к себе, обхватил рукой поперек… В этот момент сверху ухнуло, и чуть не на голову ему свалился Димка, отчаянно молотящий руками по воде. Денис не стал дожидаться, когда студент оценит ситуацию и сориентируется, поплыл вверх, подталкивая вперед неподвижную Дашку.

Вынырнувшему вслед за ним Димке он показал знаками, чтобы выбирался на берег, но тот все равно крутился рядом, норовил подхватить девчонку. Окоченевший Денис в конце концов сдал ему ношу с рук на руки, сам доплыл до обрывистого берега первым, выбрался, уперся ногой в выступающий камень для устойчивости, принял у подплывшего Димки девушку. Вдвоем они вытащили ее на берег, положили на более-менее ровной площадке.

Дашка была бледной до синевы и признаков жизни не подавала. Денис рывком перевернул ее лицом вниз, положил животом на согнутое колено, надавил…

Изо рта и носа девушки потекла вода. Сначала тонкой струйкой, будто нехотя, потом вдруг хлынула потоком, даже удивительно, как в человека могла поместиться такая прорва жидкости. Дашка вдруг дернулась и надсадно закашлялась. Кашель тут же перешел в рвоту, девчонка хрипела и корчилась, даже не пытаясь приподняться, почти касаясь лицом травы, а Денис придерживал ее за плечи трясущимися руками и все удивлялся, сколько же в ней оказалось воды.

Наконец Дашка затихла и попыталась приподняться, упираясь в землю руками. Денис посадил ее рядом, привалил к себе спиной, прижал покрепче. Девчонку колотила крупная дрожь, и поэтому не было заметно, как противно трясутся руки, которыми он ее обнимал. Рядом стучал зубами от холода мокрый насквозь Димка.

— Ты совсем одурел — в одежде в воду полез? — был безжалостен Денис, забыв, что сам тоже не успел толком раздеться.

Димка посмотрел на него с недоумением и пожал плечами.

— Хватит сидеть. Двигаться надо, греться.

Денис поднялся первым, подавая пример, потянул вверх дрожащую Дашку. Та висела на руках обмякшая, слабая, на ноги совсем не опиралась. Денис взвалил ее на плечо и начал взбираться по склону вверх. Димка пошел следом.

— Давай бегом наверх, — велел ему Денис. — Не жди меня, двигайся. И одежду снимай, выжимайся. А то закоченеешь.

Пока они с Димкой вылавливали Дарью из озера и поднимали наверх, вся остальная группа оказалась уже на нужном берегу. Это было очень кстати. А то Денис уже начал бояться, что еще кого-нибудь смоет в водопад. Обошлось без происшествий, Артем с Коляном перевели всех буквально за руку, к тому же успели вытащить и расстелить на земле спальник, в который сразу же закутали еле живую Дашку. Димка, успевший снять мокрые штаны и майку, скакал вокруг, энергично размахивая руками, грелся.

Артем сунулся в свой рюкзак и подал причитающей Ирине полотенце.

— Разотрите ее. И майку мокрую с нее снимите.

Дашку раздели, растерли и завернули в спальник. Она смотрела перед собой остановившимся взглядом и беззвучно плакала.

Серега подошел к Денису, который тщетно пытался отжать воду из штанов, и предложил:

— Костер бы развести. А то Дашка у нас синяя совсем, да и вам обсушиться не помешает.

Денис скрутил штаны в жгут, один конец его молча сунул в руки Сереге, второй начал скручивать, выдавливая последние грязные капли.

— Не из чего тут костры жечь, — сказал он наконец, встряхивая порядком помятый предмет туалета. — Где ты тут дрова найдешь, в высокогорье? Да и времени нет. Нам перевал надо до темноты пройти и спуститься как можно ниже. Иначе померзнем все ночью, с одним-то спальником. Так что греться будем в дороге. Димка, вон, уже согрелся, судя по всему.

Студент, действительно, времени даром не терял, скакал в одних трусах, высоко задирая тощие колени и размахивая руками с интенсивностью ветряка. Мокрая одежда валялась кучей неподалеку.

— Вот чучело! — пробормотал Денис себе под нос и пошел спасать бедолагу. Повторил операцию с одежными жгутами дважды, привлекая к этому делу самого «пострадавшего». Чего просто так скакать? Пусть пользу приносит, как говорится. Правда, досуха выжать одежду не удалось, как ни старались. Джинсы и майка все равно оставались влажными, и надевать их было равносильно самоубийству — впереди маячила полоса ослепительно белого на фоне августовской зелени снега — самое начало предстоящего ледника.

Артем тем временем снова покопался в рюкзаке и вытащил полиэтиленовый пакет, по виду мягкий. Вытряхнул на спальник рядом с до сих пор стучащей зубами от холода Дашкой ворох вещей. Собственно, «ворох» — это слишком сильно сказано. Вещей было немного: комплект теплого спортивного белья, мягкие флисовые спортивные штаны и трикотажная футболка с длинными рукавами, пара термоносков. Артем взглянул на Дашку оценивающим взглядом, покачал головой и протянул ей носки и бельевой «верх».

— Хорошо, что джинсы сняла, — похвалил он. — Не вся одежда промокла. Наденешь джинсы, а наверх вот это, оно греет хорошо. И носки надевай прямо сейчас.

Дашка вытянула из складок спальника руку, цапнула предложенную одежду и утянула внутрь, завозилась там, одеваясь.

— Подайте мне джинсы, пожалуйста, — попросила она жалобно, заглядывая Ирине в глаза.

Та, спохватившись, бросила полотенце, которым растирала девчонку, метнулась к Димкиному рюкзаку.

Артем еще раз скептически оглядел недавнюю утопленницу, хмыкнул и достал из поясной сумки плоскую фляжку.

— Давай-ка вот эту штучку прими, — велел он, откручивая крышку и протягивая фляжку.

Дарья осторожно нюхнула из узкого горлышка.

— Это спиртное? — спросила она подозрительно.

— Оно самое. Коньяк. Тебе сейчас в самый раз будет. Поправляйся.

Артем сгреб оставшиеся после дележа вещи и пошел к Димке с Денисом, не оставляющим надежды выжать одежду досуха.

— А это вам, мужики, — делите по-братски.

Денис, не раздумывая, схватил флисовые штаны и для верности спрятал их за спину. Не понявший пока, что произошло, Димка натянул футболку и только потом рассмотрел, что ему досталось.

— Я это не надену, — заявил он решительно. — Я лучше так.

— Совсем без штанов? — уточнил Артем.

— Нет, конечно. Я в свои оденусь, они уже почти сухие.

— Не дури, — посоветовал Денис, натягивая приличные штаны. — В своих ты простынешь на леднике, а быстро они не просохнут, это же джинсы. Надевай что дают. Согреешься зато.

— Да это подштанники какие-то! Не хватало еще в подштанниках ходить.

— Ты это зря, — ласково протянул подошедший Колян. — Ты просто по молодости не знаешь, что такое простатит. А вот прогуляешься по леднику в мокрых портках, так потом не раз вспомнишь, как тебе добрые люди термобелье подсовывали, а ты из себя цацу строил. Только поздно будет. Организм — штука хрупкая.

Колян завывал зловещим голосом, живописуя страшные последствия прогулок с мокрым задом по морозу. Попутно рассказал про своего соседа, тоже не любившего подштанников и в результате простывшего на рыбалке напрочь. Рассказ о нравственных и физических страданиях непутевого соседа грозил затянуться надолго. Колян даже расположился полулежа рядом с Дашкой, подсунув себе под бок край спальника и опираясь локтем на подходящий камень. При очередном, особо патетическом, пассаже Дарья вдруг хихикнула и спрятала лицо в ладони.

— Ничего смешного! — искренне возмутился Колян. — Вам, бабам, сроду не понять, что это такое — на рыбалке застудиться. Это же вся жизнь коту под хвост, а ты ржешь тут. — Тут он подозрительно уставился на Дашку и спросил подозрительно: — А ты чего так развеселилась? Только что синяя вся сидела, а тут ожила. Да ты никак пьяна, — догадался он вдруг.

Колян, заметил, наконец в руках у девушки ополовиненную фляжку и решительно отобрал ее. Потряс, прислушиваясь, потом глотнул с задумчивым видом.

— Неплохо, — оценил он. — Знал бы, что коньяком будут поить, тоже бы в водопад сиганул.

На благодушного Коляна с фляжкой отвлеклись все, и вконец расстроенный Димка остался один на один со своими сомнениями.

— Может, я вниз их надену, а сверху свои джинсы?

— Ерундой не занимайся, — посоветовал Денис. — Иди пока так, всем плевать на твой внешний вид. А джинсы прицепи вон к рюкзаку. Пусть болтаются, сохнут. Потом наденешь. Глотни, кстати, из фляжки. Для профилактики. А то Дашка увлеклась им чего-то.

Дарья, которой Колян фляжку демонстративно не стал возвращать, хихикать благоразумно перестала, но и молчать тоже, как видно, не могла. Коньяк сделал свое черное дело — девчонку было не заткнуть.

— Знаете, что я вам скажу? Это все не просто так! Вот что хотите мне тут говорите, но это все не случайно.

— Что это? — спрашивал Колян с интересом.

— Да все! Трупы эти. И я чуть не утонула. Я, наверно, должна была следующим трупом стать, а вы помешали. И теперь нам всем вообще трындец… Потому что помешали…

— Что ты несешь, Даш? — поморщился Иван. — Кому мы помешали-то?

— Да как кому?! Ты что, не понимаешь ничего? Духам местным.

— Кому? — опешил Колян.

— Духам. Ну скажите вы им! — повернулась она за поддержкой к Юрию. — Ну вы же сами говорили, что тут место такое, где духи. Что место такое особенное, где с ними общаться можно.

— Я говорил, что древние люди так считали, — улыбнулся Юрий. — Нельзя же понимать мои слова буквально.

— Не-не-не, — замотала Дашка головой. — Они правильно считали. Тут явно что-то не так. Я прямо чувствую, как они за нами следят и не хотят, чтобы мы тут ходили. Мне еще там не по себе стало. В этом Городе духов. Там атмосфера какая-то… и голоса.

— Какие голоса, Дашуль? Ты о чем вообще говоришь? — Иван, улыбаясь, пожал плечами и растерянно посмотрел на окружающих.

— Сам знаешь, о чем. Ты тоже там был, хоть и прятался все время.

— Да не прятался я, ты что!

— Прятался, — настаивала на своем Дашка. — Уходил от нас все время, а мы тебя искали. А там голоса. Просто так не слышно, а если сесть неподвижно и глаза закрыть, то слышно, как они шепчутся. А еще Ваня куда-то пропал и не отзывался.

— Да не пропадал я. Хотел сначала спрятаться, а потом выскочить неожиданно. Пошутить хотел, понимаешь? Что тут такого? Я же не думал, что тебе голоса начнут мерещиться на ровном месте.

— Мне ничего не мерещилось. Я тоже сначала так подумала, что показалось. А теперь понимаю, что это они меня предупреждали, чтобы не ходила в эти ваши горы дурацкие. А я не послушалась и чуть не утонула вот.

— Даша, вы преувеличиваете, — Юрий присел перед девчонкой на корточки и положил руку ей на локоть. — Вполне возможно, что голоса в Городе духов можно услышать, если постараться. Может, энергетика у того места особенная, а может, просто акустика такая. Там ведь водопад неподалеку шумит, возможно, звук отражается определенным образом от скал и дает такой вот интересный эффект. Но, в любом случае, — хоть есть там духи, хоть нет их и не было никогда — вашей смерти им желать совершенно незачем. То, что с вами произошло, — просто несчастный случай. Давайте будем радоваться, что все так хорошо закончилось, и не будем подозревать силы природы в каком-то коварном замысле.

Пока он говорил, ровным, спокойным голосом, Дашка смотрела на него внимательно и согласно кивала после каждой фразы. Но как только Юрий замолчал и убрал руку с ее локтя, девушка снова замотала упрямо головой и выпалила:

— И все равно: духи существуют. Я теперь это точно знаю. А Ванька — сволочь! Прятался от нас все время. Мне и так страшно, а еще и его не дозовешься. Идиотизм какой-то! Пришли вместе, значит, и ходить надо вместе, правильно? А он уходил от нас с Димкой все время.

Иван за ее спиной картинно развел руками и покрутил пальцем у виска.

Перед тем как отправиться дальше, Денис подошел к подтягивающему ремни на рюкзаке Артему и спросил, как бы между прочим:

— Волшебный у тебя рюкзак, как я погляжу, — чего там только не находится. И спальник с полиэтиленом, и запасная одежда вот. Может, если хорошенько поискать, там еще какие-то полезные чудеса обнаружатся?

Артем посмотрел на инструктора серьезным взглядом, потом заулыбался «американской» улыбкой, словно маску на лицо натянул.

— Да какие там чудеса? Чудеса уже все, считай, кончились. Ну, чтобы ты в курсе был, есть у меня еще горелка газовая небольшая и к ней два баллона. Если чайку экстренно вскипятить или еще что. Имей в виду. А больше порадовать нечем, к сожалению.

— Неплохо ты собрался, — одобрил Денис. — Слушай, а зачем тебе все это? Ты же на один день шел, без ночевки. А подготовился, как знал. Или тебе тоже голоса чего нашептали, как Дашке?

— Если бы мне голоса нашептали, что такая вот ерунда с нами случится, то я бы палатку взял, — заверил Артем серьезным тоном. — И концентратов каких-нибудь кинул пару лишних пакетов. Да не напрягайся ты, ты же не братан Серега. Я ведь тут самостоятельно путешествую, ночую когда на базах, а когда просто так. Вижу место красивое, народу никого — вот и становлюсь на ночлег. Одному мне и спальника с полиэтиленом хватает. Не брал я ничего с собой специально, просто номер в пансионате с утра сдал, вот и поехал, что называется, с вещами.

Артем застегнул пояс рюкзака, поправил лямки и, улыбнувшись напоследок, направился к стоявшей тесной кучкой группе.

— Номер он сдал, видите ли, — пробурчал ему вслед Денис. — Мог бы у администратора вещи оставить, тоже мне проблема! А то нашелся тут, все он продумал, все предусмотрел.

Первые раскаты грома прозвучали, когда группа была на середине пути. Все, не сговариваясь, остановились и посмотрели на небо. Безмятежно голубого цвета не было заметно нигде. Над ледником висела низкая шапка, почти черная в центре и свинцовая к краям. Здесь, почти на вершине горного хребта, небо казалось совсем близким — протяни руку и коснешься кончиками пальцев — и оттого особенно зловещим в этом своем предгрозовом обличии.

— А если дождь пойдет? — растерянно спросила Ирина.

— Хорошо, если дождь, — тут же откликнулся неунывающий Колян. — Здесь вполне может град пойти. Вот тогда нам мало не покажется.

— А снег не может пойти? — тут же отозвался Костя. — Прикольно было бы.

Ирина затравленно переводила взгляд с одного на другого, и по ее лицу было видно, что она пытается понять, шутят сейчас над ней или говорят всерьез.

— Прекратите! — заорала она, окончательно потеряв над собой контроль. — Что тут смешного? Ну вот вы, — обратилась она напрямую к Коляну, от неожиданности забывшему поменять выражение лица на более серьезное, — вы-то что ржете, спрашивается? Ладно Костя, он еще ребенок, в сущности, но вы-то взрослый с виду человек. Неужели до вас не дойдет никак, что это опасно? Опасно, понимаете? Брести по снегу, мало того что в летней одежде, так еще и мокрыми насквозь — это добром не кончится. Это простуда как минимум, а то и воспаление легких. Вы хотите, чтобы мы все умерли после этого?

— Можно подумать, это я дождь включаю, — буркнул опешивший от такого напора Колян. — Или это я всех сюда затащил? Может, и лодочника я грохнул? Специально, чтобы вас на леднике простудить?

— Не удивлюсь, если окажется, что лодочника убили именно вы, — Ирина сунула руки в карманы ветровки и уставилась на Коляна в упор. — И не надо тут делать возмущенное лицо. Вы вполне могли убить и лодочника, и Ольгу Павловну. Сколько раз за ночь вы выходили на улицу, а? Раз десять, не меньше.

— Ты чего несешь? — Колян шагнул навстречу заполошной бабе, сжимая кулаки. — Если так рассуждать, то и ты могла всех поубивать, тебе тоже, помнится, на месте ночью не лежалось.

— Не лежалось, да. Только на улицу я выходила не одна. У меня свидетели есть. А вы, голубчик, гуляли в одиночестве. Да и сил у вас побольше моего будет, вам череп раскроить — раз плюнуть. Да и не очень-то вас смутил вид раскроенных черепов. Очень уж бодро вы покойников ворочали, когда остальных от одного только вида тошнило.

Возмущенный до предела Колян открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Особенно его задело обращение «голубчик» в исполнении городской идиотки. Он покраснел, потом побелел от ярости и наконец выдавил из себя, изо всех сил сдерживаясь:

— Вы бы, дамочка, поосторожнее с такими обвинениями. А то ведь я и обидеться могу.

Ирина собралась уже горячо возразить, но тут очнулся Денис.

— Заткнулись все! — заорал он, начисто забыв об этике отношения к туристам на маршруте. — За мной бегом!

То ли лицо у инструктора было слишком зверское, то ли новый раскат грома привел всех в чувство, только второй раз никого приглашать не пришлось. Группа рванула к видневшимся вдалеке скалам с неожиданной для многих участников скоростью. Они даже почти успели…

Первые крупные и обжигающе холодные капли забарабанили по их спинам, когда они почти уже достигли спасительных скал.

Правда, спасительными они выглядели только издали, когда маячили серой громадой на горизонте. При ближайшем рассмотрении оказалось, что особенно укрыться от дождя там негде — никаких природных навесов не наблюдалось, скалы в лучшем случае уходили отвесно вверх, совершенно не спасая путников от стихии.

Артем, добежавший последним не потому, что оказался слабее других, а потому, что до сих пор добросовестно выполнял обязанности замыкающего, оценил обстановку и быстро вытащил из рюкзака многострадальный кусок полиэтилена. Один край его вручил Юрию, другой — Ивану. Все остальные, не дожидаясь особого приглашения, сгрудились под пленкой, тесно прижимаясь друг к другу. В середину затолкали женщин и вырывающегося Костю. Кусок оказался мал, чтобы комфортно укрыть всех — Артем, Серега и Колян торчали под дождем наполовину. Через несколько минут в центре пленки вода собралась в небольшое озерцо, провисая на головы стоящим, Дашка подняла руку, выдавливая воду обратно, и окатила мужиков, стоящих с краю.

— Ну спасибо тебе, Дашенька, — сказал Иван, вытирая лицо свободной рукой. — А то я уж думал, так сухим и останусь.

Насквозь мокрый Колян весело заржал, вызвав тем самым очередную вспышку праведного гнева у Ирины.

Денис наблюдал за этим безобразием со стороны. Под пленку он не полез, сразу было ясно, что для одиннадцати человек она слишком маленькая. Он натянул на голову капюшон куртки, в очередной раз мысленно похвалив себя за то, что не выложил ее из рюкзака, несмотря на Лешкины подколки. Тот все смеялся над Денисом, предлагал для полноты картины и зимнюю теплую подстежку в рюкзак сунуть. Мало ли что, вдруг он летом в одной только непромокаемой куртке замерзнет. Подстежка сейчас была бы очень кстати, зря Лешка прикалывался.

Вспомнив о напарнике, Денис тут же представил и события последних двух дней: мертвого, изуродованного Лешку, убитую туристку, спрятанную в траве, пропавшую бесследно лодку. А вдруг убийца на лодке и уплыл? Это было бы очень кстати для всех, тогда можно не подозревать друг друга.

Да, это было бы очень хорошо для всех — точно знать, что убийца не один из них, а кто-то посторонний. Беда в том, что неоткуда было взяться на берегу постороннему. Как он попал туда ночью? На чем приплыл? Днем, кроме них, никто к водопаду не поехал, а ночью переправляться через реку опасно. Да и ради чего рисковать? Ради того, чтобы убить случайно оказавшуюся на берегу туристку? Очень сомнительная цель. Сомнительная и неправдоподобная. Тогда как оказался ночью на берегу этот неведомый «кто-то»? Приплыл днем и прятался до темноты? Зачем? Да и не мог никто приплыть незамеченным, по крайней мере, за то время, что их группа была на берегу. Приплыл заранее, рано утром? Пришел по берегу, отмахав почти сорок километров? Зачем? Самый главный вопрос, не дававший Денису покоя, был именно в этом. Кому и за что понадобилось убивать Ольгу Павловну? Допустим, Лешку убили, чтобы завладеть лодкой и уплыть незаметно. А Ольгу за что? Стала невольной свидетельницей чего-то ужасного? Не вовремя пришла на берег? Что такое там могло происходить, чего не следовало видеть посторонним? Или прав все-таки ее муж, утверждающий, что Олю убили для назидания и устрашения? Надо будет поговорить с ним еще раз. На первый взгляд, конечно, мужик откровенно бредит, несет какую-то чушь про неотвратимость возмездия и жертвенных агнцев. Но вдруг среди этого потока сознания удастся разглядеть рациональное зерно?

Но это все потом, так сказать, программа-максимум. А сейчас надо решать насущные проблемы. Потому что, если не придумать, как укрыть группу от дождя, вполне может осуществиться мрачный Иринин сценарий: и без того промерзшие насквозь люди вдобавок ко всему промокнут до нитки и слягут с воспалением легких. Хорошо, если они к тому времени успеют дойти до цивилизации. А если туристы заболеют в тайге, по дороге?

— Будьте здесь, я скоро вернусь, — велел он, стараясь перекричать шум дождя и раскаты грома. Вручил рюкзак стоящему с краю Коляну и бегом побежал вдоль скалы.

Подходящее место он нашел почти сразу. Стоило только обогнуть скальный выступ метрах в десяти от того места, где их настиг дождь, как взгляду открылось вполне приличное углубление в скале. Небольшое, правда, но зато с натуральной крышей. В глубине этой ниши даже было сухо, косые струи дождя не попадали туда.

Денис выглянул из-за выступа и замахал руками, призывая к себе группу.

Правда, когда они прибежали импровизированной колонной, все так же держа окоченевшими руками кусок полиэтилена над головами, стало ясно, что убежище новое немногим лучше этого самого полиэтилена. В пещерке такой ораве было тесно.

— Ну что, кажется, настал психологический момент для чая? — спросил Артем, показывая на стучащую зубами Дашку.

Денис оглядел промокших и замерзших людей и кивнул. Чай сейчас, в самом деле, не помешал бы.

Артем присел на корточки возле рюкзака, поколдовал над ним и вытащил на свет божий маленькую складную горелку и портативный газовый баллон. Потом протянул стоящему рядом Димке металлическую кружку объемом не меньше полулитра.

— Поставь под дождь, пусть вода наберется.

— Мы так до утра будем набирать, — подал голос Иван.

— А вы, юноша, выйдите на улицу, тогда и поговорим, — предложил невозмутимый Артем.

При этом он мазнул откровенно презрительным взглядом по Ивану, укрывшемуся в глубине пещерки. Тот дернулся и вышел наружу, растолкав Ирину и Вадима Сергеевича.

— Вышел, и что? — он остановился под дождем напротив Артема.

— Ничего, — пожал тот плечами, на секунду оторвавшись от горелки, которую устанавливал на не очень ровном камне. — Просто мне кажется, что рассуждать о правильности или неправильности моих действий не следует человеку, спрятавшемуся от дождя за спины женщин.

Денис положил руку Ивану на плечо, гася в зародыше готовый вспыхнуть конфликт. Что же за характер такой у Артема! Цены бы ему не было в походе, если бы не цеплялся ко всем подряд, по делу и без дела.

— Чай — это хорошо, — сказал молчавший до этого Колян. — Вы занимайтесь пока, а я пройдусь, посмотрю, вдруг да еще какая норка найдется, попросторнее.

Он решительно отобрал у оторопевшего Димки кружку и, шагнув в сторону, зачерпнул ей из скопившейся в каменном углублении лужи. После чего как ни в чем не бывало протянул кружку Артему.

— Я с тобой пойду, — вызвался Иван, всем видом показывая, как противно ему находиться в обществе напыщенного и самодовольного типа, которым с этой минуты стал для него Артем.

— Мужики, да я сам сейчас сбегаю, — предложил Денис, но Колян остановил его решительным жестом.

— Мы прогуляемся. А вы пока чай кипятите, а то девчонки вон совсем уже синие.

— Я тоже пойду, — Серега шагнул следом за удаляющимися парнями. — Прогуляюсь, — объяснил он в ответ на вопросительный взгляд Ирины и широко улыбнулся: — Не скучайте тут, мы скоро.

Коляна с аспирантом он нагнал быстро, и вся троица резво направилась к соседней каменной гряде. Метрах в двухстах от их убежища виднелись скалы гораздо массивнее и выше.

Дождь немного успокоился, моросил только, не желая сдаваться вот так сразу. Но тучи все еще висели над головой плотным серым одеялом, ничего хорошего в ближайшем будущем не обещая.

Денис смотрел вслед удаляющимся парням, не понимая, зачем согласился на поиски более подходящего укрытия. Они что, собираются здесь надолго обосноваться? Может, еще и ночевать останутся? Денис сплюнул под ноги и выматерился от души себе под нос. Какие укрытия, мать вашу? Какие поиски подходящего места? Ладно чай, можно потратить еще минут двадцать — согреть людей, в самом деле, как-то надо. А потом уходить отсюда как можно быстрее, пока дождь поутих. Да, промокнут, как собаки, по дороге. Потом высушатся у костра. Главное — до вечера добраться до места, где этот костер будет из чего развести, до леса добраться. А для этого надо проходить перевал и спускаться вниз, бегом спускаться, пока ноги держат. А эти клоуны на разведку пошли, искать, где не каплет. Идиоты! И он, Денис Соловьев, не лучше! Поддался, упустил инициативу, позволил Коляну ерундой заниматься, да еще и других за собой увести. С другой стороны, может, оно и к лучшему? Пусть прогуляются, хоть к Артему цепляться не будут. Или он к ним. Заварили кашу, а он теперь учитывай их симпатии-антипатии, решай ребусы, как всех по разным углам развести и при этом никого из вида не потерять. С подростком Костей хлопот оказалось меньше, чем со взрослыми мужиками. Костя вообще себя в последнее время никак особенно не проявляет, трется где-то на периферии событий, проблем от него никаких. Он да папашка его, да еще, как ни странно, Вадим Сергеевич, которому сам бог велел фордыбачить, в его-то состоянии и физической форме. Но нет, идет послушно, куда скажут, молчит только все время. Вот и сейчас вышел из-под навеса, встал рядышком и опять молчит, смотрит в удаляющиеся спины ретивой троицы.

— Вы бы не стояли под дождем.

— Ничего, — отозвался Вадим тусклым голосом. — Дождь — это не страшно. Это природа.

Черт с ним, пусть стоит! Утомился Денис быть всем нянькой. Довести бы скорее до моста, сбыть с рук и забыть эту группу как страшный сон. Пусть менты разбираются, кто из них сколько раз ночью отлить выходил и кто кого в чем подозревает.

Троица тем временем добралась до соседних скал и остановилась посовещаться.

Денис хотел уже крикнуть им, чтобы возвращались, но не успел — мужики, видно, выработали свою непростую стратегию поисков и рассредоточились по скалам, расползлись в разные стороны. Идиоты! В следопытов в детстве не наигрались.

«Следопыты» тем временем прошлись по верху скальной гряды и стали по одному спускаться вниз, но с противоположной стороны. Сначала пропал из виду Серега, потом голова его снова мелькнула на мгновение поверх камней. Следом за ним спустились Иван с Коляном, скрылись за каменной преградой. Пару раз еще кто-то показался, но Денис уже не мог разглядеть, кто. Расстояние было приличным, да и дождь, теперь мелкий, моросящий, висел мутной завесой, скрывал детали и подробности.

— Чай готов, — позвал за спиной Артем, и они с Вадимом Сергеевичем разом повернулись, пошли на зов.

Новый раскат грома раздался, когда они уже достигли тесноватого укрытия. Загрохотало за спиной, но тише, чем раньше, еле уловимо. Уходит гроза, гремит совсем далеко, еле слышно. Или так только кажется? Звук, едва различимый поначалу, со временем усиливался, нарастал, будто приближаясь. И все тянулся, тянулся…

Не бывает такого грома, успел подумать Денис, терзаясь неясной пока тревогой.

К далекому затихающему уже грохоту вдруг примешался крик. Истошный. Мужской и потому особенно страшный, никак не ожидаемый.

Большую часть камней уже оттащили в сторону, и теперь каждый новый валун отодвигали с тревожным ожиданием. Чем меньше их оставалось, тем больше была вероятность именно под этим камнем найти то, что осталось от громкого и жизнерадостного Коляна.

Площадка перед скалой была уже почти чистой, оставалось каких-то пять или шесть крупных камней и с десяток совсем маленьких, явно не таящих под собой ничего страшного.

— Слушай, а где же Колян наш? — спросил Артем у обескураженного Дениса. — Почти все разобрали, а тела все нет. Не мог он отбежать куда-то?

— Что же он, по-твоему, все это время стоял в сторонке и за нами наблюдал?

— Ну а где он тогда? Где? Ты посмотри, куча совсем маленькая осталась, такой крупный мужик под ней никак поместиться не может. Даже если его в лепешку размазало, все равно маловато тут места.

При упоминании про размазанное в лепешку тело и без того взвинченная Ирина охнула и бросила на Артема ненавидящий взгляд. Тот отмахнулся от нее, как от досадной помехи, и даже не потрудился хоть как-то сгладить возникшую неловкость.

Вдвоем с Денисом они отодвинули очередной камень, лежавший почти вплотную к скале, и нашли, наконец, подтверждение самым страшным своим догадкам: в щели между двумя небольшими камнями виднелась окровавленная кисть руки.

— Мамочки! — взвизгнула Дашка и прижала ладони ко рту, словно гася зарождающийся в горле крик.

Иван побелел и кинулся в сторону, борясь с приступом накатившей тошноты.

Остальные сгрудились возле остатков завала, но не спешили разгребать его дальше. Смотрели молча на торчащую руку, переминались, отводили глаза, стараясь не думать, как выглядят теперь все остальные части тела несчастного Коляна. Денис подумал некстати, что Коляна, соорудившего за последние дни два каменных саркофага для других, по злой иронии судьбы, засыпало именно «булыганами». Не то в насмешку, не то в подтверждение правильности его идеи погребения. От мыслей этих стало совсем не по себе, даже больше, чем от осознания того, что третий труп среди туристов все же нарисовался, и даже страшно думать теперь, что будет дальше. Получится ли остановить чудовищный маховик смертей, раскручивающийся с ужасающей скоростью?

Стряхнув с себя липкое оцепенение, Денис взялся за камень и немного сдвинул его в сторону.

Кисть руки вдруг дернулась и втянулась внутрь, в каменную щель.

Дашка заверещала в совсем уж ультразвуковом диапазоне и рванула вверх по скале.

Ирина снова охнула, на этот раз совсем тихо, и стала медленно оседать, хватаясь руками за мужа и стоящего рядом Серегу.

Сам удивляясь взявшейся непонятно откуда энергии, Денис отбросил в сторону оба камня, потом еще один, почти плоский, вставший на ребро…

— Что же она так орет-то? — раздался недовольный голос Коляна откуда-то из скалы.

Услышав его, заорала еще и Ирина, успевшая к тому времени сползти на землю. Так они и голосили на пару — Дашка, приплясывающая на самой вершине скалы, и Ирина, смотрящая на окружающих снизу круглыми от ужаса глазами.

Серега вырвал руку, за которую продолжала цепляться обезумевшая женщина, и бросился раскидывать оставшиеся камни. Следом опомнились и остальные, споро разгребли остатки завала и увидели Коляна, скрючившегося в три погибели в небольшом, сантиметров восемьдесят в высоту, гроте. Он вытирал кровь с разбитого лица.

— Чего встали-то? — спросил он бодро. — Доставайте меня теперь. Сам не вылезу, затек нафиг.

— Ты как поместился туда? — спросил Денис с искренним интересом. — Там же места мало совсем.

— Жить захочешь — и в чемодан поместишься, — изрек Колян с умным видом, но сразу же признался: — Не знаю я, как поместился. На автомате. Даже и не понял сначала, что делаю, само как-то…

Осторожно, по частям, разгибая поочередно руки-ноги, вызволили страдальца из каменного плена. Лицо его было залито кровью, короткие волосы слиплись темно-красной коркой, на левом плече красовался багровый след ушиба, приправленный парочкой довольно глубоких порезов.

— Это камнем меня приложило, — пояснил Колян окружающим. — Вроде круглые все на вид, а края, смотри, острые как бритва.

— Может, промыть стоит? — предложил Димка. — Вдруг грязь в рану попадет.

— Не надо, так зарастет. Тут в горах все стерильно.

Осмотреть себя Колян, тем не менее, позволил. Сидел на удивление смирно, пока сосредоточенный Юрий разглядывал многочисленные ссадины и рассеченную кожу на виске. Ссадины оказались ерундовыми, а рана на голове только по виду страшной из-за большого количества крови.

— Ничего страшного, — подвел итог Юрий, вытирая руки носовым платком. — Кровь, конечно, лилась от души, но это неудивительно — на голове поверхностных кровеносных сосудов много. А так рана неглубокая, кость цела. Сотрясение возможно, надо бы его врачу показать и покой обеспечить, конечно.

— Покоя пока не получится, — оборвал его Денис. — Нам до темноты надо перевал пройти и спуститься как можно ниже, к лесу. А здесь мы даже костер не разведем, не из чего.

Колян заверил, что прекрасно обойдется без покоя, да и врачу его показывать ни к чему, на нем все зарастает как на собаке, а голова вообще состоит из костей, поэтому сотрясения всякие придумали, чтобы оправдывать собственное безделье.

Сумку с шишками у него все же отобрали, передали Юрию. Тот закинул ее за спину и легко зашагал вверх, пружиня шаг. Денис подумал вдруг, что не такой уж этот долговязый Юрий беспомощный. Скорее, хочет, чтобы его таким считали. Удобная маска городского недотепы. А когда забывается, ведет себя вполне уверенно и рационально. Вот только зачем он продолжает притворяться даже теперь, когда легкая прогулка окончательно превратилась в по-настоящему опасное путешествие?

Денис смотрел вслед уходящему Коляну, и ярость, вызванная поведением этих двух придурков — Сереги и Артема — сменялась щемящей жалостью к мужику, обманутому в лучших своих чувствах. Так искренне Колян радовался еще позавчера вновь обретенному родственнику и так самозабвенно переживал сейчас, узнав подробности его биографии.

Он уже сделал шаг, чтобы догнать Коляна, успокоить или хотя бы поддержать морально, но тут на глаза ему попался Артем. «Спортсмен» еще не пришел в себя после недавней стычки. Лицо его было красным от ярости, руки заметно подрагивали, когда он попытался расстегнуть клапан рюкзака. Самое время было припереть его к стенке, пока не очухался.

Денис решительно подошел к сидящему на корточках Артему, остановился, сложив руки на груди. Поймал себя на мысли, что слишком часто за последнее время вот так вот, сверху вниз, рассматривает своих «гавриков».

— Пора поговорить, — сказал он, глядя Артему в переносицу.

Тот поднялся на ноги и кивнул. Потом повернулся и молча пошел в сторону. Отойдя от группы метров на сто, резко остановился за высоким кустом боярышника, повернулся и сказал едва не налетевшему на него Денису:

— Ну, что я тебе говорил? Ментяра этот тут не просто так. Я сразу понял, что он за мной следит, а ты все миротворца из себя корчил, уговаривал, что мне, типа, кажется. Теперь что, тоже кажется? Ксива его тоже всем нам привиделась? Будем и дальше делать вид, что ничего не происходит, и мент этот просто милый парень, просто на экскурсию поехал, да?

Слегка ошалевший от такого напора Денис даже не сразу нашелся, что сказать. А Артем заводился все больше, опять покраснел, слова не произносил, а выплевывал сквозь сжатые зубы.

— Да откуда было знать, что он здесь именно по твою душу? — не выдержал инструктор. — Глушенков, вон, был убежден, что это за ним следят, а все остальные просто невинные жертвы.

— Да кому он нужен, Глушенков твой? Тоже мне, предатель родины нашелся! Его фээсбэшники прессовали, судя по всему.

А те не церемонятся. Если бы хотели бабу его замочить, сделали бы это в городе, а не здесь бы импровизировали. Представили бы как несчастный случай и только этому старому пню объяснили бы доходчиво, как все было на самом деле. Они это любят — несчастные случаи устраивать, а потом непонятливым разъяснять. А переться в лес, чтобы показательно черепушку раскроить топором, — не их почерк.

— А чей?

— Ну, и не ментовской, точно. Те вот так подставляться не будут. Это сделал либо отморозок полный, либо маньяк.

— А Серега, по-твоему, кто: маньяк или отморозок?

— При чем здесь Серега? — споткнулся на полуслове Артем. — Боюсь, ментяра этот как раз к трупам отношения не имеет. Он здесь по мою душу.

— А вот с этого места поподробнее, — потребовал Денис, дождавшись, наконец, когда разговор выйдет на животрепещущую тему. — Ты вот орал сейчас, что знаешь прекрасно, зачем здесь Серега оказался. Поделись, облегчи душу. А то Глушенков думал, что это за ним следят.

— Да чересчур мнительный твой Глушенков был, царство ему небесное. Сам себя загнал до смерти. Или тут просто неудачное стечение обстоятельств. У него, видно, уже нюх на ментов образовался, увидел Серегу и решил, что за ним. М-да, получается, и моя вина в его смерти есть, — Артем озадаченно почесал макушку через бандану. — Если бы я за собой мента не притащил, жил бы наш ученый дальше. А может, убрали бы его в конце концов фээсбэшники. Ладно, в любом случае, получилось это не нарочно. Просто звезды встали вот так вот — неудачно.

— Ты мне зубы не заговаривай, — напомнил Денис, — давай ближе к делу.

— Да куда уж ближе. Мент этот за мной сюда притащился. На меня дело завести пытаются, только накопать ничего стоящего пока не могут. Я в горы рванул, чтобы передохнуть немного, отдышаться. А то устал я чего-то за последние месяцы от доблестных органов отбиваться. Думал, подзаряжусь энергией, голову разгружу. Ну и так, на всякий случай. Если они победят и меня все же закроют, долго мне еще в горах не бывать.

Небольшой горный поселок Кара-Гудай привлек внимание наркополицейских случайно. Не было в нем на первый взгляд ничего особенного. Половина населения — местные, потомки древних кочевников. Вторая половина — русские, заселившие этот район еще в прошлом веке. Населения-то всего тысячи три, основные занятия — животноводство да сезонный туризм.

Развитию туризма послужило удачное расположение. Через Кара-Гудай проходили несколько горных маршрутов, километрах в четырех даже перевалочную базу организовали для любителей покорять вершины и перевалы. Название было соответствующее — «Приют странника». База поначалу и напоминала приют, даже ночлежку для не особо притязательных гостей. Душ из бочки, столовая под навесом, большая поляна, где можно поставить два десятка палаток. В «Приюте» назначались встречи, дожидались отставших, формировали группы для недолгих радиальных походов, отдыхали и набирались сил. Там же, на базе, можно было оставить на несколько дней заболевших или просто уставших товарищей, чтобы забрать их на обратном пути. Заболевшие и уставшие, а то и просто испугавшиеся сложных маршрутов, развлекались, как могли, несколько дней, гуляли по окрестным горам, берегам невероятно прозрачных речушек, пытались ловить рыбу и загорать.

Дурные примеры, как известно, заразительны, и постепенно «Приют странника» стал известен не только как перевалочная база туристов-горников, но и как удобное место для спокойного, «экологичного» отдыха. За тишиной, умиротворением и красивыми пейзажами туда поехали самые разные люди.

Постепенно «Приют» перестал вмещать всех желающих, и вокруг поселка, да и в самом Кара-Гудае, как грибы после дождя, стали появляться пансионаты и дома отдыха. Кроме горных маршрутов охочим до впечатлений туристам стали предлагать сплавы по реке, прогулки к водопаду на другом, диком, берегу, конные маршруты по предгорьям. За короткие летние месяцы жители поселка зарабатывали на туристах больше, чем во всё остальное время.

Зимой поток туристов заметно редел, часть гостиниц вообще закрывалась до конца апреля. Немногочисленные альпинисты и любители зимних пейзажей останавливались в парочке небольших пансионатов да в частных домах — местные старушки охотно пускали на постой.

В один из таких гостеприимных домов и поселился прошлой зимой ничем не примечательный парень. Тренироваться на обледеневшие окрестные скалы он не ходил, сразу объявил, что не альпинист просто приехал воздухом подышать и мысли привести в порядок после недавнего развода. Днем гулял по поселку, охотно разговаривал с местными о житье-бытье, даже вызывался помочь местным старухам по хозяйству: флягу воды там привезти из колонки или дров нарубить. К тому же он с готовностью слушал подробные старушечьи рассказы и наблюдения за жизнью поселка, чем снискал еще большую любовь разговорчивых бабулек. Со своей хозяйкой бабой Маней гость по вечерам пил чай и подробно расспрашивал ее о соседях, других постояльцах, всех пришлых и живущих постоянно. Сколько народу бывает зимой, сколько летом? Где любят останавливаться и почему именно там, если цены у всех примерно одинаковые? Много ли сейчас настоящих туристов, тех, кто ходит по горам с рюкзаком, а не тех, кто подъезжает на крутых «тачках» да прогуливается вальяжно по берегу?

Потолкавшись пару недель в поселке, парень уехал. А в начале лета появился снова, на этот раз с другом. Друг оказался мрачным неразговорчивым мужиком лет сорока пяти. Что их связывало, таких разных, было непонятно. Но мало ли, какие люди между собой сходятся! В Кара-Гудае за последние годы и не таких видели, ко всему привыкли.

Поселились они снова у бабы Мани. Прожили два дня. Прежний парень опять пил с хозяйкой чай и внимательно слушал поселковые новости. А его мрачный товарищ сидел неподалеку, как сыч, в разговоры не вступал, но и не уходил никуда. Баба Маня жаловалась в магазине, что нового квартиранта даже побаивается. Чего он все время молчит, спрашивается? Да еще и не уходит никуда. Если тебе старухины разговоры неинтересны, то зачем ты с ней тут сидишь? Сходил бы прогулялся. А этот сидит, как приклеенный, сверлит спину взглядом. Неприятный тип, одним словом. Баба Маня даже говорила, что предчувствия у нее нехорошие. Собака у нее выла ночью, да молоко скисло ни с того ни с сего. Соседи старухи ей сочувствовали и советовали выгнать к черту такого постояльца. Баба Маня и соглашалась вроде, что лучше бы отказать мрачному типу, да неудобно было перед парнишкой этим, что зимой был. Он-то очень приятный, вежливый и веселый. Может, и обойдется как-то…

Не обошлось. Еще через день нашли обоих старухиных квартирантов убитыми на окраине поселка, за пансионатом «Кедровый край». Там и правда край — дальше только горы да кедрач. Да забор хозяева поставили высоченный, в полтора человеческих роста, из заостренных кверху бревен. Вот под забором этим и нашел рано утром дворник зарезанного мрачного. Лежал тот кулем в черной от крови траве. Куртка и майка спереди тоже кровью пропитались насквозь — врачи потом четыре ножевых насчитали. А парнишку вежливого нашли чуть дальше, метрах в пятидесяти, ближе к воротам. Он, видно, раненный, доползти пытался до калитки этой, да не успел — когда перевернули на спину, увидели, что горло у него раскроено от уха до уха.

Баба Маня тряслась и плакала по нему, как по родному. Тряслась, правда, не от страха перед неизвестным злодеем, зарезавшим двух человек, как свиней, а перед полицейскими чинами, наехавшими в Кара-Гудай. Вещи убитых забрали, долго выпытывали у бабы Мани, не просил ли кто из постояльцев припрятать что или на хранение взять. Но нет, такого не было.

В этой суете и неразберихе не сразу заметила баба Маня, что сосед ее пропал. Был он мужик пришлый, года четыре назад купил участок с домом. Огляделся, освоился да тоже стал постояльцев пускать. А потом и вообще стройку затеял на участке — поставил в ряд шесть небольших домиков, скамейки между ними вкопал, клумбы. Как на картинке, получилось. И народу у него останавливалось много, даже зимой жили. А тут вдруг исчез внезапно. Замок на дом повесил, даже денег не взял с тех, кто у него уже квартировал.

— Мы поселок этот с полгода, наверно, разрабатывали. Сначала не верилось даже, что тут что-то есть. Тут же глушь, если разобраться. На другом берегу медведи к воде выходят. Тут про наркотики сроду не слышали. А канал был серьезный. Сначала шепнул человечек один про Кара-Гудай, потом двоих курьеров взяли. Они и раскололись. Действительно, несколько лет уже таскают сюда в рюкзаках через горы. Вон там, — Серега махнул рукой себе за спину, — уже граница. Тут же все рядом. Только места непроходимые. Вернее, считаются такими, мы же вот прошли, получается, причем пешком. С рюкзачком за плечами, через перевалы, по тропам. Вот они и носили в рюкзаках. Туристов здесь много, у всех рюкзаки, один больше другого. Там чего только не понапихано. Да и кто проверять будет, в этой глуши?

У них тут приемщик сидел. Заодно и сам прятался. Он в розыске числился, за особо тяжкие. Обосновался тут, отстроился. Что-то типа пансионата даже открыл — тут все этим зарабатывают. Вот и на его счет никаких подозрений, все как у всех. Туристы у него останавливались, ночевали, наркоту выгружали. Кто их отличит? Туристы и туристы. Тут вообще в толпе затеряться просто, каждое лето народу пришлого больше, чем местных.

Но наших ребят он как-то вычислил, гад.

— Те двое, которых убитыми нашли в начале лета, — это ваши были? — догадался Денис.

— Ну да. Наши. Все уже готово было. Осталось-то только взять по-тихому. Недооценили мы его. Он же в розыске, ему попадаться никак нельзя, там такие статьи корячатся, что проще, как вон ученый наш, со скалы вниз головой. Но этот вниз головой не захотел. Ребят наших порезал и ушел. Скорее всего, в горы, теми же тропами, что курьеры наркоту носили. Может, уже в сопредельном государстве давно, по степи кочует. Мы тогда взяли только четверых «туристов», что ему накануне товар сдали. Там же, в пансионате его, и ночевали. Представляешь, он с них еще деньги за постой брал, ни копейки упустить не хотел. С «туристов» этих толку мало было. Они, кроме приемщика, и не знали никого. Но партию накануне принесли крупную. И партия эта до сих пор здесь.

Денис посмотрел на него недоверчиво.

— С чего вы взяли? Времени-то сколько прошло. Больше двух месяцев. За это время наркотики сто раз могли вывезти в тех же рюкзаках.

— Не-е-е-т, — покрутил головой Серега, — ничего отсюда никто не вывез до сих пор. Приемщик этот — только одно из звеньев цепочки. Важное звено, ключевое, можно сказать, но все же не конечное. Над ним еще оптовик стоял, который за товаром приезжал. Тот тоже сразу в бега подался, видно, предупредить успели. А вот дальше есть такой интересный тип, организатор. Гений, можно сказать. Он не только схему с рюкзаками и накопителем в туристическом поселке придумал, но и целую лабораторию подпольную создал, где наркоту очищали. Через горы-то несут сырье, качество там не ахти какое. А Химик этот выдает почти чистый героин.

— А почему «химик»?

— Да вроде образование у него соответствующее. Про него мало что известно, он шифруется грамотно. Встречался только с оптовиком, его даже местный приемщик никогда не видел, не говоря уже про «вьючную» шелупонь. Нам про него человечек один рассказал. Тоже никогда с Химиком не встречался, но наслышан про этого криминального гения.

— Ну а при чем здесь Химик этот? — Денис прихлопнул на щеке комара и оглянулся нетерпеливо в ту сторону, где оставил без присмотра своих «гавриков». Слушать аккуратный рассказ борца с наркотой, боящегося лишним словом обмолвиться, надоело быстро. Серега все никак не может с игрой в конспирацию расстаться, вот и пусть развлекается самостоятельно. А с него хватит. Завтра утром доведет группу до моста, а там уже, считай, дома. Останется только попутку какую-то поймать, развезти всех по пансионатам и забыть, как страшный сон, этот долбаный маршрут выходного дня. Хотя забыть ему как раз не дадут — нужно ведь будет возвращаться за телами Лешки и Ольги Павловны.

Вспомнив о предстоящих скорбных хлопотах, Денис помрачнел еще больше. Видимо, настроение его хорошо читалось по лицу, потому что Серега перестал, наконец, юлить.

— Химик сейчас здесь. В нашей группе. Кроме нас, никто больше на этот берег не переправлялся.

— Да с чего ты взял, что он вообще здесь? — не выдержал Денис. — Что ему здесь делать-то, если даже приемщик его сбежал?

— Приемщик сбежал. А товар остался. Я же тебе объясняю, последнюю партию он не успел никуда передать. Наши мужики специально выжидали, когда «рюкзачники» придут, чтобы с товаром его взять.

— Так, может, он его с собой прихватил.

— Не смеши! Там не меньше пятнадцати килограмм было. Ты представляешь, что значит с такой партией попасться? К тому же, ему не товар надо было спасать, а собственную шкуру. Нет, он налегке ушел. А товар спрятал. Здесь где-то, неподалеку. В самом поселке мы все проверили, там пусто. Потом нашелся свидетель, который вроде видел приемщика рано утром на берегу. Походило, что лодку тот ждал и как будто баул у него был с собой. Свидетель толком не рассмотрел — туман стоял, да и мужичок тот с похмелья маялся, не до подробностей ему было. Но по всему выходит, что приемщик, перед тем как в бега податься, товар припрятал на противоположном, диком берегу.

— А Химик, значит, за товаром приехал? Спустя два месяца?

— Да. У него ситуация безвыходная. Он ведь тоже — только звено в цепочке. А тем, кто над ним стоит, его трудности до фонаря. Свои проблемы ему предложили решать самостоятельно. И сроку дали только до сентября. А там надо либо товар отдать, либо деньги. Химик здесь. Сам приехал, надеяться ему больше не на кого. У него всего неделя.

Денис посмотрел на Серегу с сомнением. Желание развернуться и уйти, вернуться к привычным ежевечерним заботам, боролось в нем с любопытством и каким-то совершенно мальчишеским азартом. Поимка таинственного Химика — это вам не костер разводить с одной спички. Это почти кино про шпионов, только все на самом деле. Если, конечно, Серега не врет по своему обыкновению.

— А откуда ты так хорошо знаешь про его проблемы? Про то, что надеяться ему не на кого больше и что сроку ему дали только до сентября?

Серега почесал согнутым указательным пальцем переносицу и, вздохнув, признался:

— Человек у нас есть в этой сети. Давно внедрили, поэтому светить сейчас, даже ради Химика, нельзя. Иначе вся работа псу под хвост. Да и не знает он Химика лично, не видел никогда. Но информация точная, можно не сомневаться.

— Так ты на Артема думаешь? — догадался Денис. — Потому и следил за ним всю дорогу?

— Сразу на него думал, да. Сам посуди, он — наиболее подходящая кандидатура. Наглый, высокомерный. Да и при деньгах, что тоже говорит о многом. Он по всем статьям подходил. Да и с тобой уйти рвался, вспомни. Ему надо было от группы оторваться, не вызывая подозрений. Я даже думал сначала, что и лодочника он грохнул именно для того, чтобы подольше на берегу задержаться, но чтобы это не выглядело, будто он сам так захотел.

— Лешку убили, чтобы всех на берегу задержать? Ты соображаешь, что говоришь?

— Я-то соображаю. А вот ты, похоже, никак врубиться не можешь, что это вовсе не игры. Что ему какой-то Лешка? Просто очередное небольшое препятствие. Ты пойми, его в угол загнали. Или он привозит товар, или его уничтожат. Поэтому ничья чужая жизнь для него сейчас значения не имеет. Ты что думаешь, он тебя бы в живых оставил, если бы вы вдвоем ушли?

Денис поежился от таких перспектив, но виду не подал.

— За меня не переживай. Уж как-нибудь сумел бы за себя постоять.

— Ага, дружок твой тоже сумел. Напомнить, в каком виде ты его из реки выловил? Кстати, не исключено, что лодочник в доле был. Ты его хорошо знал вообще?

— Да так, работали вместе несколько сезонов. Ну, зимой общались иногда.

— Вот видишь! Вполне мог в доле быть твой приятель. Кто-то ведь перевез приемщика рано утром через реку. Кстати, если это Лешка твой был, то он мог и место знать, где товар спрятан. Тогда Химик мог его убить, чтобы следы замести. Только это, боюсь, не Артем. Слишком уж демонстративно вызывающе ведет себя. Химику, наоборот, надо с толпой слиться, чтобы никто его не то чтобы заподозрить, и вспомнить-то толком не смог.

— И кто тогда? Вадим Сергеевич?

— Да при чем тут Вадим Сергеевич? — отмахнулся Серега. — Он тут вообще ни с какого боку. Сам себя довел до края. Для Химика он слишком нервный. Да и слишком известная личность… в определенных кругах.

— Это в каких? В ваших, ментовских?

— Им ФСБ занималось, с них и спрос. Нам шпионов только не хватало для полного счастья! К тому же Глушенков бы физик. Тебе-то, может, это без разницы все равно, но в ученом мире физика и химия считаются несколько разными науками.

Денис подавил в себе желание смазать по довольной Серегиной роже, но сдержался, только спросил нетерпеливо:

— Ну а если не Артем, то кто, по-твоему?

— Я думаю, папик наш долговязый вполне подходит.

— Юрий? Ну, ты выбрал злодея! Он же весь в истории с археологией. Какой из него криминальный гений? К тому же археология и химия, как известно, науки сильно разные, — не удержался Денис от соблазна вернуть Сереге словесную плюху.

— Я тоже так сразу думал. Недотепа-подкаблучник — очень удобный образ все же. На Лебедева подумает только человек с очень богатой фантазией. А что если на это он и рассчитывает? Если это только маска? К тому же ведет он себя как идиот только когда на виду. Когда на него никто не смотрит, он вполне себе адекватный, практичный мужик. Ты вспомни, он даже ноги ни разу не натер. Не жаловался ни на что. Как-то не вяжется это с образом пришибленного историей ботана.

— Мало ли! Может, человек просто не привык привлекать к себе внимание, вот и не жалуется. Если молчит, это не значит, что ему все легко.

— Ты самого главного не учитываешь. Лебедев по образованию химик. Он раньше технологом работал на заводе медпрепаратов. А года три назад уволился, устроился в какую-то фармацевтическую компанию в отдел сбыта. Теперь чуть ли не каждый месяц по командировкам ездит. По крайней мере, жене так говорит.

— Ну и что?

— Ты чего уперся, как баран? — не выдержал Серега. — Я понимаю, что тебе Лебедев симпатичен. Или, может, во мне дело, не нравлюсь я тебе, вот ты и не хочешь со мной соглашаться. Но сейчас ситуация не та. Меня можешь ненавидеть, сколько тебе влезет, но не замечать фактов нельзя. Лебедев последние три года мотается по командировкам, как он говорит. И Химик проявился примерно с этого же времени. Куда он ездит, никто толком не знает. Помнишь, он обмолвился, что весной уже был в Городе духов? Для жены, насколько я понимаю, это стало полной неожиданностью. Она не в курсе была, что он сюда приезжал. Живут-то они в соседней области, почти за тысячу километров. И зарабатывать он стал в последнее время много. Жена говорит, о таких деньгах они раньше даже не мечтали.

— Так ты его жену охмуряешь, чтобы про деньги узнать? — Денис смотрел на Серегу с неприкрытым отвращением. Поведение братана и раньше-то восторга не вызывало, а теперь, после такой циничной правды, выглядело и вовсе мерзко.

Тот пожал плечами и виновато улыбнулся правой половиной губ.

— Пришлось. А как иначе я бы к нему подобрался? Ты можешь предложить в сложившейся ситуации другой вариант?

Другого варианта у Дениса не было. Но и Серегин сравнительно честный способ добычи информации ему категорически не нравился. И коробило, что именно Юрия предлагалось подозревать черт знает в чем. Почему-то на него думать как раз не хотелось. Даже в качестве бреда не хотелось представлять, как заносит он топор над головой несчастной Ольги Павловны. Мешало что-то с такой картиной согласиться.

— Погоди, — замахал руками Денис, — Лебедев не мог убить Ольгу Павловну и Лешку. Ну не мог! Это же даже не выстрелить надо, это голову проломить, там же кровищи полно. А его от крови мутит, ты вспомни.

— Ни черта его не мутит, не выдумывай.

— Да как же! Вспомни, когда Ольгу Павловну нашли, его чуть не вырвало.

— Это аспиранта мутило. А Лебедев просто стоял столбом, идиота изображал. Это Ванечку нашего от крови мутит, он сразу про это сказал, и даже к трупу не стал подходить, ты вспомни.

Денис попробовал напрячь память, но быстро сдался. Вспомнить подробности того утра не получалось. Самым ярким впечатлением осталось тело убитой Ольги, месиво костей и волос, щедро пропитанное кровью. Ему и самому тогда чуть не поплохело, где уж было запоминать, кто там блевать бегал, а кто столбом стоял. До сих пор был уверен, что бегал именно Юрий. Но вроде бы Иван говорил что-то такое про себя, да. Черт их разберет, этих «гавриков», они тогда для Дениса еще все похожи были, по головам считал.

— Все равно, слабо мне верится, что Юрий мог бы двух человек убить. Все же для этого надо другим человеком быть.

— Каким? — спросил Серега с интересом. — Как, по-твоему, выглядит человек, способный убить?

— Ну, по крайней мере, не столбом стоять, как ты выражаешься, при виде свежего трупа. Вот, кстати, Артем считает, что убийцей вполне мог бы оказаться твой брат. Ну сам посуди, на кого еще можно подумать в первую очередь? Крови он не боится совсем. Трупов тоже — вон как лихо ворочал. И, кстати, Лешкины карманы именно он обшаривал. Если Лешка в доле был, значит, могло что-то интересное найтись у него в карманах. И именно брат твой первым подсуетился. Почему ты его не подозреваешь?

Денис ожидал с Серегиной стороны взрыва бешенства. Или хотя бы возмущения. Про Коляна сказал специально, чтобы вывести из себя слишком самоуверенного мента. Но тот возмущаться и не думал. Спокойно достал сигарету, прикурил и сказал твердо:

— Колян не может быть Химиком. Он в поселке живет постоянно, а Химик пришлый. Точно, это не Колян.

— Конечно! — сказал Денис с сарказмом. — Колян не может, потому что не может быть никогда. Просто потому, что он твой брат. Лебедева подозревать можно, хоть он и недотепа, а родственника нельзя.

— Да не потому, — ответил Серега устало. — И не родственник он мне. Он просто не может быть Химиком, потому что после армии из Кара-Гудая никуда не выезжал дольше чем на день. И то исключительно с семьей на базар.

— Как не родственник? — опешил Денис.

— А так. Брат его у нас в Управлении водителем работает. Здесь он не был уже сто лет, мы с ним похожи немного. Очень удачно можно было внедриться.

За ближним кустом вдруг раздался горестный вопль, и через секунду над ним поднялся покрасневший от ярости Колян.

Широко расставив перед собой руки, он пошел на Серегу с Денисом.

— То есть ты не Серега? — уточнил он, подойдя вплотную к недавнему родственнику.

— Серега. Только не тот.

— Ах, ты ж, гад! — выдохнул Колян и, не размахиваясь, коротким боковым свалил фальшивого братана на землю.

Тот от неожиданности рухнул. Правда, быстро сообразил, что к чему, и сгруппировался на земле, прикрыв на всякий случай голову руками. Колян размахнулся было ногой, но праведный гнев в нем, ярко вспыхнув, быстро угас. К тому же бить лежачего Коляну было противно, даже если лежачий оказался такой сволочью. Плюнув картинно на землю, Колян сунул руки в карманы и пошел прочь, ни разу не обернувшись.

Серега сел, осторожно потрогал пальцами левую скулу.

— Как думаешь, синяк будет? — спросил озабоченно.

— Будет, — радостно подтвердил Денис.

Щадить Серегины тонкие чувства он не собирался. Даже еще больше проникся симпатией к Коляну, выразившему свое отношение ко всей этой истории таким незамысловатым способом.

Серега посидел еще немного на земле, пытаясь на ощупь определить масштабы разрушений на физиономии. Потом со вздохом поднялся на ноги и предложил:

— Пойдем-ка к нашим. А то как бы братец мой бывший дров не наломал. Интересно, он с самого начала все слышал? Про Химика тоже в курсе?

Денис пожал плечами и, не дожидаясь Серегу, пошел к стоянке.

— Дима! — тихонько позвала Дашка, с ужасом вслушиваясь в собственный голос. Горло вмиг пересохло. И слова обдирали его, как пересушенный в духовке хлеб. К тому же ночные звуки, которыми был полон лес, вдруг затихли, не осталось ничего кроме ее собственного голоса. А еще темноты и затхлой влажности, как в погребе.

— Дим, ты живой?

Никто не отвечал. Она задержала дыхание, чтобы не мешало вслушиваться.

Ничего. Дашка осторожно стала на четвереньки, ладони ее уперлись в мокрую землю, гладкую и какую-то даже эластичную. Осторожно провела ладонями вправо-влево, наткнулась на парочку небольших веток. Странно, что трава здесь не росла, и еще этот запах…

Она начала, осмелев, шарить руками вокруг, передвинулась немного в сторону и наткнулась на теплое, даже сквозь промокшую ткань ветровки, Димкино плечо.

— Дим, — позвала она еще разок и для верности потрясла это плечо. — Дима!

Тот вдруг сел, резко и неожиданно, как будто и не он валялся тут безмолвно еще полминуты назад. Дашка даже подумала, что этот дурак решил ее напугать, вот и притворился мертвым.

— Блииииин! — протянул удивленно Димка и тоже начал шарить руками вокруг. Правда, не так осторожно, как Дашка, поэтому ей пришлось даже пару раз уворачиваться, чтобы не получить еще и в глаз, для полного комплекта.

— Мы упали куда-то, — поделилась она соображениями. — И тут трава совсем не растет, только голая земля почему-то. Кажется, это яма какая-то.

— Ага, ловушка для мамонтов, — согласился Димка.

— Откуда тут мамонты, ты что?

— А мало ли! Я уже ничему не удивляюсь. Может, доисторические люди выкопали, но с тех пор ни одного мамонта поблизости не проходило. Так и простояла яма вхолостую, пока мы, идиоты, сюда не забрели. Срезали путь, называется. Ничему нас жизнь не учит, тебе не кажется?

Бормоча всю эту ахинею, Димка поднялся на ноги и деловито ощупывал стену предполагаемой ямы. Дотянуться до верхнего края у него не получилось, хоть он и подпрыгнул несколько раз. Тогда он пошел вдоль стены, держась за нее руками, пытаясь определить размер ловушки и, если повезет, найти место, где можно попытаться выбраться наверх.

Сверху вдруг раздался встревоженный голос Ивана:

— Эй, вы живые здесь?

— Живые! — хором подтвердили они, задрав вверх головы.

— Ну вы даете, ребята! На ровном месте так попасть.

— А где мы? — уточнила Дашка.

— Да яма какая-то здоровая. Откуда она здесь? Я, главное, прошел совсем рядом, оказывается. И даже в голову не пришло, что тут такая дыра. Травой же все заросло, я думал, просто поляна здоровая. А вы, видно, чуть в сторону с тропы ушли, и вот… Чего делать-то теперь?

Иван присел наверху на корточки, всматриваясь вниз. В отличие от студентов, в темноте он видел вполне сносно, но особой радости от этого сейчас не испытывал.

— Тут метров пять, не меньше, — сообщил он приунывшим студентам. — Так просто не выбраться.

— А что делать?

— Придется возвращаться, — сказал Иван, помолчав. — Блин! Что за непруха вечная?! Ведь дошли уже почти. Вон там этот мост чертов, его уже видно. Но один я вас не вытащу отсюда, придется обратно идти. У Дениса хоть веревка есть, вытянем. Ладно, ничего не поделаешь, — он хлопнул себя по коленям и пружинисто поднялся. — Посидите пока, а я за нашими сбегаю. Вы, главное, не бойтесь ничего. Ну и грейтесь как-то, не сидите просто так. Рассвет уже скоро, я до утра всяко обратно доберусь.

— Вань, а ты точно дорогу обратно найдешь? — забеспокоилась Дашка.

— Найду. Я нормально в темноте вижу, не то что вы. Ладно, я пошел. Не сидите на месте, попрыгайте хоть, чтобы не замерзнуть. Скоро буду.

Он исчез так же незаметно, как и появился на краю ямы. Только что был и вдруг растворился в ночной черноте, как делал много раз до этого.

— Как он умеет так тихо ходить? — спросила Дашка задумчиво. — Всю дорогу пропадал незаметно. Думаешь, он рядом идет, а обернешься — его нет давно. Или недавно. Я, знаешь, даже пугалась иногда, когда его вдруг не оказывалось.

Почувствовав, что на самом деле начинает дрожать от холода, она стала медленно передвигаться по дну ямы, пробуя ногой почву перед каждым следующим шагом.

Хрустнула под ногой ветка, и Дашка замерла на месте, оглушенная стуком собственного сердца.

— Я с ума так сойду. Любого шороха пугаюсь уже. Слушай, а вдруг тут змеи есть? Мы же можем наступить на них в темноте.

— Откуда тут змеи? — отозвался из темноты Димка. — Чего им в яме делать?

— Ну а нам что тут делать? Мы просто сюда упали. Нечаянно. Могли ведь и змеи упасть. Представь, упали, а выбраться отсюда не могут. Прямо как мы.

— Перестань! — не выдержал Димка. — Сама себя накручиваешь, а потом шорохов пугаешься. Нет здесь никого! Вообще никого кроме нас.

Он вспомнил вдруг про зажигалку в кармане. Вытащил, долго чиркал впустую отсыревшим кремниевым колесиком. Наконец чахлый синий огонек заплясал, норовя обжечь палец. В его неверном свете удалось наконец рассмотреть, что представляет из себя ловушка, в которую они угодили.

Яма была глубокой, не меньше четырех метров, с почти отвесными краями. На противоположной стороне, присмотревшись, Димка сумел разглядеть старую березу, росшую наклонно. Подумалось, что если бы у них была веревка, выбраться было бы проще простого. Главное, ухитриться перекинуть веревку через дерево. Оно как будто специально там выросло.

Но веревки не было, и, поразмыслив немного, Димка двинулся дальше вдоль глиняной стены. Зажигалка то и дело гасла, перегревшись. Он чертыхался вполголоса, тряс обожженной рукой, чиркал снова и снова.

В очередной раз осветив немного пространство вокруг себя, заметил почти идеально круглый лаз, высотой не больше метра. Сначала от неожиданности не поверил глазам. Мало ли что померещится в темноте.

Однако лаз существовал на самом деле — дыра в стене, из которой отчетливо пахло сыростью и еще чем-то, едва уловимым. Димка так и не смог определить, чем. Он присел на корточки перед дырой, сунул туда руку, помахал для верности в воздухе. Рука не наткнулась ни на какое препятствие, и парень, опустившись на четвереньки, вполз в дыру целиком.

— Дима, — Дашка тоже заглянула в обнаруженный лаз, но дальше входа не продвинулась, притормозила, — давай туда не полезем. Вляпаемся еще сильнее. Так нам только до утра дотерпеть, а там Ванька наших приведет.

— Да я только посмотрю, — отозвался Димка из темноты. — Интересно же, что там дальше. Все равно делать нечего.

Рука его вдруг наткнулась на что-то твердое на дне лаза. Какой-то продолговатый тонкий предмет. Рядом еще один похожий, и еще…

Димка сгреб находку и стал пятиться назад, чтобы рассмотреть в ставшей почти родной большой яме. Теперь ему казалось, что там было вполне светло. По сравнению с узким ходом, ведущим неизвестно куда.

Выбравшись из лаза, он чиркнул зажигалкой и осветил зажатую в руке находку.

В следующий миг уши резануло от Дашкиного визга, казавшегося особенно громким в ночном лесу.

В руке он сжимал две чистые до белизны кости. По форме сильно напоминающие берцовые.

Через час все кое-как уснули. Артем отдельно от всех, полусидя, привалившись спиной к сосновому стволу.

Колян и семейство Лебедевых спали вповалку, тесно прижавшись друг к другу, на куче лапника, сверху накрытые Артемовым спальником.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок! — громко провозгласил Колян, натягивая на плечи угол спальника.

Он повозился еще какое-то время, устраиваясь поудобнее, и наконец затих, так и не дождавшись ответной реакции Артема. Тот сидел с демонстративно безучастным видом, сунув руки в карманы куртки и прикрыв глаза.

Денис спать не ложился. Все равно утро скоро, да и идти осталось всего ничего.

А если совсем честно, то не стоит сейчас всем спать, после такого непростого разговора. Лучше уж не терять контроля над ситуацией.

Серега, судя по всему, думал также. Он сидел напротив, натянув на уши воротник легонькой ветровки, смотрел на ленивое пламя костерка. Денису он ни слова не сказал с тех пор, как тот вынудил его рассказать всем о Химике.

— Ты извини, — сказал Денис шепотом. — Я зря, конечно, тебя заставил все рассказать…

— Да ладно, — отмахнулся Серега. — Теперь это уже неважно. Может, оно и к лучшему — он теперь занервничает и проколется где-нибудь. Пусть! У него ведь тоже нервы не железные, должен когда-то слабину дать.

— А вдруг ты ошибся все же? Нет среди нас никакого Химика.

— Да ты что, поверил в эти его россказни про спор? — Серега вытянул голову из курточного тепла и уставился на Дениса с искренним недоумением. — Да я не сомневаюсь уже, что это он.

— Артем? Ты же был убежден, что это Лебедев.

— Лебедев — вряд ли, — поморщился Серега. — Хлипковат он для такого дела. А тот, кто убивал, удар держит. Вот только не понимаю я, почему он сегодня не свалил? Ведь мы ему уже не нужны, теперь и сам прекрасно доберется. Студенты же ушли. А он почему остался, а?

Студенты! За всей этой суматохой Денис совсем выпустил из виду пропавшую троицу. Хорошо, если они уже добрались до моста. А если нет? Ночью с дороги сбиться проще простого. А если что-то случилось? Вот что их, спрашивается, понесло именно в ночь?

— Слушай, а ты не думаешь, что Химик твой — это кто-то из студентов? Ведь это они свалили, а не Артем. Ведь то, что он остался (хотя вполне мог уйти самостоятельно, у него бы это получилось гораздо лучше), не доказывает разве, что никакого отношения к наркомафии он не имеет?

Серега посмотрел на инструктора скептически.

— Химик — один из студентов? Ты серьезно? Пацаны совсем сопливые, а девчонку вообще в расчет брать не стоит.

— Ну, это ты зря. Иван не такой уже и пацан, просто мелкий. Вот и выглядит не по возрасту молодо. Да и Дашку ты зря со счетов сбрасываешь. Не исключено, что она просто хорошо притворяется, потому и не попалась до сих пор.

— Не притворяется она. Обычная молоденькая свиристелка. Чтобы так хорошо притворяться, это я не знаю, кем надо быть. А вот про Ивана — это интересно. Честно говоря, я его всю дорогу и не замечал особо. Тихий он какой-то, вроде и рядом все время, а спроси меня — и не вспомню, видел я его в какой-то момент или нет.

Денис добросовестно попытался вспомнить, в какие моменты он видел Ивана, а в какие аспирант никак себя не проявлял. В первый вечер он очень ловко орудовал топором, это точно. Но уже наутро этот же самый Иван умудрился обвариться кипятком, что называется, на ровном месте. Потом сидел под стеной избушки с печальной физиономией, говорил, что идти ему будет тяжело. Но тем не менее пошел вместе со всеми и терпел свою боль безропотно всю дорогу. Не ныл и не жаловался. И его, действительно, было почти не видно.

Денис прикрыл глаза, попытался восстановить мысленно хоть одну картинку с Иваном.

Скала! Он совершенно точно помнил Ивана на скале, за несколько секунд до того, как спутал грохот обвала с раскатом грома. Иван сам пошел следом за Коляном, сам вызвался, несмотря на ногу. Их было двое с Серегой — тех, кто мог бы столкнуть камень на спустившегося вниз Коляна.

Они с Серегой уставились друг на друга, видно, тому тоже пришла в голову эта простая мысль.

— Обвал, — сказал Серега еле слышно.

А может, и не сказал, просто Денис догадался, понял это по движению его побелевших губ.

— Кроме вас двоих никого на скале не было, — кивнул он. — Ведь это не ты камешек подтолкнул, правда?

Серега помотал головой и растерянно оглянулся вокруг.

— Сейчас, ночью, мы его все равно не найдем, — попытался успокоить его Денис. — Надо утра дождаться, тогда решим.

— Ночью не найдем, это да. Меня другое беспокоит. Зачем он студентов с собой взял? Ему ведь свидетели ой как не нужны.

Трава вдоль дороги была покрыта крупными холодными каплями — не то росой, не то растаявшим под первыми лучами инеем. Хоть и рановато, конечно, но в августе в этих местах всякое может быть. Берег высокий, почти отвесный, со скальными выступами. Вроде и вдоль реки идешь, а будто все еще на перевале. Дикий берег, одно слово. Противоположный, обжитый людьми, казался отсюда не таким суровым. Даже солнце там светило вроде бы по-другому.

И солнце ярче, и трава зеленее. Как много всё же зависит от настроя! На другом берегу люди, поселки, хоть и небольшие совсем, теплые дома. Дороги проложены, по ним машины ходят. Можно остановиться на обочине, поднять руку, и кто-нибудь обязательно остановится, подвезет, поможет. Потому что здесь нельзя иначе. Потому что люди должны помогать друг другу, чтобы выжить здесь, в этих маленьких поселках.

От быстрой ходьбы все очень скоро согрелись, раскраснелись даже, но Денису казалось, что идут они очень медленно. Непростительно медленно. Подмывало рвануть по мягкой грунтовке бегом. Пружинить ногу, следить за дыханием, слушать удары сердца, а не собственные паскудные мысли о том, что не уберег доверчивых ребятишек-студентов. Чтобы виски ломило от учащенного пульса, а не от тоскливого предчувствия непоправимой беды.

Бежать было нельзя. Бежать — означало бросить на дороге измученную Ирину, толком не оправившегося Коляна, заторможенного больше обычного Юрия. Не в меру шустрого Костю, который ухитрился уже промочить штаны до колен. Не идется ему, балбесу, по дороге. Сигает по окрестностям даже сейчас, когда под каждым кустом ждет тебя незабываемое приключение в виде холодного утреннего душа. Как он за все это время ухитрился клещей на себя не нацеплять? Вот тоже загадка: с каждого хоть по одному кровососущему сняли, а малолетку отвязному хоть бы хны. Даже клещи с ним предпочитают не связываться, нервы берегут, как видно. Или просто не успевают заскочить на парня, гарцующего по кустам с реактивной скоростью.

Денис обернулся и обнаружил, что Кости опять нет. Повертел головой, надеясь обнаружить пропажу где-нибудь в зарослях папоротника.

Но подростка в поле зрения не было. И привычного треска кустов тоже не было слышно.

— О черт! — громко и выразительно воскликнул Денис, останавливаясь.

Почти в ту же секунду перед ним, как Сивка-Бурка, возник радостно возбужденный Костя. В руках он держал небольшой рюкзачок, бывший когда-то серо-зеленым, но за последние дни поменявший цвет на грязно-бурый.

Пары секунд хватило, чтобы опознать в нем рюкзак, болтавшийся всю дорогу за спиной у Димки.

— Ты где это взял? — спросил Денис ласково, боясь спугнуть, и протянул руку за рюкзаком.

— Там, — мотнул головой парнишка. — На тропинке он лежал.

— Показывай, где именно, — велел Денис, уверенный, что никакой тропинки там нет и в помине.

Костя с готовностью ринулся обратно сквозь мокрую траву. Денис с Серегой переглянулись и шагнули следом. За ними молча потянулись супруги Лебедевы и неунывающий Колян.

— Слышь, пацан! — крикнул он мелькавшей впереди Костиковой спине. — А дорогу посуше ты выбрать не мог? Обязательно, чтобы трава по это самое… почти по пояс?

— Так сказали же показать место, где рюкзак лежал, — обернулся возмущенный Костя. — Я туда и веду. Я же не виноват, что он в траве валялся. А тут тропинка.

— Да какая это тропинка! Тут просто трава примята немного. Ты сам небось и примял, когда по кустам сайгачил.

— Не я. Тут уже так было.

Под этот бодрый аккомпанемент они зашли довольно далеко. Грунтовки за стволами уже не было видно, а вот еле заметная тропинка действительно вела дальше в лес. Один подросток, даже такой активный и непредсказуемый, как Костя, не мог, конечно, ее протоптать. Но и толпами здесь не ходили явно.

— Это, никак, наши ребята протоптали? — тихо спросил Серега, останавливаясь у Дениса за спиной.

Тот вглядывался в примятую траву, как киношный следопыт. Правда, не понимал ничего, в отличие от вымышленных киногероев.

— Может, и они. А может, и раньше кто-то прошел.

— А кто тут может ходить? Грибники разве что.

— Ну, еще егеря, например. Или спелеологи, тут пещера есть, в этом районе где-то. Я там не был ни разу, но народ ходит, точно знаю.

Тем временем Костя забрался в совсем уже непролазную глушь. Даже отважный Колян за ним не пошел, остановился метрах в трех.

— Вот здесь он лежал, — показал пальцем под ноги Костя. — Вот, даже вмятина еще осталась.

— Вмятина, — хмыкнул Колян. — Хорошо хоть не воронка. Ты как его там нашел-то, чудила? Как тебя туда занесло, в эти заросли?

Подросток пожал плечами и надулся. Смотрел в сторону и обратно на тропинку не выходил, застыл статуей, почти по плечи скрытый травой.

Как он, в самом деле, ухитрился разглядеть там рюкзак?

И как этот рюкзак там оказался, если тропинка, хоть и не особенно хоженая, шла в стороне?

— Рюкзачок-то не просто так подальше забросили, — подтвердил его опасения Серега. — Явно спрятать хотели. Плохо дело, командир.

Да уж чего хорошего! Если все обстоит так, как нафантазировали они ночью у костра, если Химиком оказался безликий на первый взгляд Иван, то рюкзачок этот означает только одно — где-то неподалеку стоит поискать и трупы доверчивых студентов. Свидетели преступнику не нужны, Серега прав на двести процентов. Непонятно только, зачем он увел студентов от остальных. Ведь гораздо проще и незаметней было уйти самому. Если только Димка с Дашкой случайно узнали что-то, чего им знать не следовало, и могли что-то кому-то рассказать. Они единственные из группы, кто знал Ивана раньше, до экскурсии. Только им было известно и то, где он обитает в городе.

Да, все действительно очень тревожно. Намного серьезнее, чем показалось Денису вначале.

Отчасти успокаивало одно — кроме едва заметной тропки, трава вокруг казалась нетронутой. Он вспомнил, какие следы остались там, на берегу, где нашли тело убитой Ольги. Два трупа ведь тоже нужно где-то спрятать. Если не оттащить, то завести ребят куда-то еще живыми. Значит, должны были остаться «вмятины», как говорит Костя. И немаленькие. Или даже следы борьбы, ведь застать врасплох сразу двоих труднее, чем одну восторженную тетку.

Нужно искать студентов. Пока тел не нашли, лучше не думать о самом плохом.

Денис пошел дальше по тропинке, снова пожалев, что не завел себе этот треклятый свисток. Обязательно заведет, как только выберется отсюда.

А пока сложил ладони рупором и что есть силы крикнул вперед что-то нечленораздельное. Главное, чтобы громко.

Разглядев кости в руках у Димки, Дашка завизжала в каком-то совершенно ультразвуковом диапазоне и бросилась в противоположную от дыры сторону. В темноте сориентироваться было сложно, попробуй разберись, где там противоположная сторона, если кругом одна непроглядная темень. Поэтому истошный Дашкин визг метался вслед за ней по яме, отражался от стен, и в какой-то момент даже показалось, что раздается он не только рядом, но и сверху, из леса. Уговорить ее успокоиться или хотя бы не орать так громко было невозможно. Чтобы уговорить, надо для начала перекричать. Поэтому Димка решил смириться с неизбежным и просто дождаться, пока девчонка сама собой затихнет. Ведь надоест же ей когда-нибудь вопить на весь лес. К тому же в этом есть и какая-никакая польза — если где-то неподалеку окажутся люди, они обязательно услышат эти вопли.

Чтобы как-то скоротать ожидание и заодно удовлетворить распирающее его любопытство, Димка снова нырнул в дыру, подсвечивая себе зажигалкой. Теперь, когда первоначальный страх уступил место исследовательскому азарту, окружающая действительность уже не казалась зловещей. Стоящий на четвереньках Димка смог подробно рассмотреть полный набор некрупных костей (две самые большие он вытащил в прошлый заход), дополненный продолговатым черепом с полукруглыми рогами.

— Да это коза! — крикнул он обрадованно, как будто правильная идентификация скелета была сейчас самой главной их проблемой. — Вот и рога здесь имеются.

Ухватив в качестве доказательства бывшую козью голову за рог, он начал пятиться назад, опираясь на одну только правую руку с давно потухшей зажигалкой.

А когда выбрался из лаза, увидел, что тьма вокруг уже не такая непроглядная. Ночь отступала, менялась на неясный предрассветный сумрак, и можно уже было рассмотреть ловушку, в которую они угодили. Ничего нового, впрочем, он не увидел. Яма, действительно, была довольно большой, метров восемь в диаметре, а то и все десять. Края ее уходили вниз почти вертикально, только с одной стороны земляная стена не казалась совсем отвесной, похоже, какой-то уклон там все же был. Димка подумал, что именно здесь можно будет попробовать выбраться — остальные, отвесные, стены никакой надежды не оставляли. Плохо было то, что никаких бревен, даже более-менее крепких веток в яме не было. И корней из стенок не торчало. Вот ведь гадство! Деревьев вокруг полно, сосны в небо вздымаются прямо корабельные, и корневая система у них должна быть хорошо развита, если он, конечно, не перепутал все. А вокруг ямы, как будто специально, ни одного захудалого деревца. И корневые системы как-то стороной ее обошли. Как нарочно.

Димка задрал голову, силясь рассмотреть в выбранном склоне хоть что-то обнадеживающее. Было еще слишком рано, потому ничего толком увидеть не удалось.

Зато очень хорошо можно было разглядеть Дашку, сидевшую под противоположной, отвесной, стенкой. Орать она давно перестала, и теперь сидела, обхватив колени, натянув до ушей дурацкую старую куртку из избушки на берегу, шмыгала носом и выбивала зубами дробь.

— Ты чего? Замерзла?

Девушка молча кивнула и еще крепче обхватила колени ледяными ладошками.

Димка опустился рядом, обнял ее свободной рукой за плечи. Во второй руке он так и держал за рог пустую козью черепушку.

— Это коза была, ее кости. Там целый скелет лежит.

— Откуда здесь коза?

— Оттуда же, откуда и мы. Упала, а выбраться не смогла. Умерла здесь.

Лучше бы он этого не говорил! Дашка вдруг втянула с шумом воздух и завыла горестно на одной ноте.

— Ты чего? — искренне удивился такому повороту Димка.

— А вдруг мы тоже выбраться не сможем и умрем, как эта коза?

Димка отбросил череп в сторону, обхватил трусишку обеими руками, прижал к себе покрепче.

— Выберемся обязательно, — сказал он, нежно касаясь губами Дарьиной макушки. — Сейчас рассветет немного, и выберемся. В темноте не видно ни зги, а утром проще — всякие зацепы станут видны. Мы обязательно выберемся отсюда, даже не сомневайся.

Они посидели, тесно прижавшись друг к другу, пока призрачный сумрак не сменился молочным предрассветным туманом. Стало совсем холодно. Гораздо холоднее, чем ночью. Дашка стучала зубами и тряслась как в ознобе. К Димке, как он ни хорохорился, холод тоже подобрался вплотную. Запустил ледяные бесцеремонные пальцы под одежду, сдавил грудь так, что вдохнуть толком не получалось. Стало ясно, что сидеть просто так дальше нельзя. Даже если помощь придет, найдут спасители на дне ямы только два хладных трупа. Такой расклад Димку совершенно не устраивал.

Он решительно поднялся, правда, тут же, охнув, припал на правую ногу — отсидел в неудобной позе и даже не замечал этого, пока не встал.

Никаких зацепов на склоне не было. Только осыпающаяся под руками смесь земли с сырой глиной. Правда, метрах в двух с половиной над головой виднелось что-то, отдаленно напоминающее древесный корень. Но ведь туда еще надо было добраться как-то. Он попинал стенку, пытаясь носком кроссовка выдолбить ямку, в которую можно было бы засунуть хоть часть ступни. Толку от этого было немного — земля не поддавалась, а вот пальцы он себе отбил как следует. Оглядевшись в поисках хоть какого-то орудия труда, Димка приуныл. Кроме рогатого черепа, ничего подходящего не было. Но рога, хоть и не лопата, на безрыбье вполне себе шанцевый инструмент. Рассудив так, Димка ухватил черепушку покрепче и принялся ковырять рогами землю.

Как-то незаметно для себя он согрелся. Даже странно было вспоминать, как трясся от холода совсем недавно. И чего он, дурак, рассвета ждал? Надо было не сидеть сиднем, а копать, хотя бы на ощупь. И ступеньки давно бы уже вырыл, и не замерз как собака.

Дашка подошла, встала рядом и тоже начала ковырять стенку подобранной под ногами щепкой. Толку от этого, откровенно говоря, не было никакого, но, по крайней мере, стучать зубами она перестала. Всхлипывать тоже.

Когда у них были готовы уже три вполне приличные ямки, одна над одной, и Димка примеривался, как бы половчее добраться по ним до выступающего вверху корня, из леса до них донесся крик.

Что именно кричали, было не разобрать. Но это было сейчас совершенно неважно. Главное, что неподалеку был кто-то живой.

Димка заорал в ответ и с надеждой посмотрел на Дашку, ожидая, что уж она-то, с ее выдающимися голосовыми связками, обязательно докричится до предполагаемого спасителя. Но этим надеждам не суждено было сбыться: то ли от холода, то ли от того, что визжала поросенком, не жалея себя, Дашка не смогла выдавить из себя никаких подходящих звуков. Одно несерьезное сипение.

— Вот когда не надо, ты орешь, — сказал ей Димка с укоризной.

На Дашку рассчитывать было глупо, поэтому он набрал в грудь побольше воздуха, сложил ладони рупором и крикнул вверх что есть силы, до звона в ушах. Лишь бы услышали.

Крик из леса повторился, на этот раз гораздо ближе. А может, им просто очень этого хотелось — чтобы кричали с каждой минутой все ближе, и они снова закричали в ответ. Вернее, кричал-то один Димка, а Дашка сипела, как кран без воды, поддерживая друга больше морально. Они прыгали на дне ямы, взявшись за руки, как будто от того, что они подпрыгнут выше, их лучше услышат там, наверху.

— Ну и как вас угораздило? — раздалось вдруг у них над головами, и из туманных клубов возникло лицо Коляна. — Вы чего здесь потеряли-то, ребяты? Приключений мало было за эти дни?

Колян бубнил еще что-то, глядя на них почти с нежностью. И они смотрели на него снизу с совершенно детским восторгом. Как будто не заросший щетиной мужик свесил в яму измазанную смолой башку, а ангел-спаситель в белых одеждах спустился за ними прямо оттуда…

Откуда именно мог спуститься самодеятельный ангел, студенты не успели толком додумать, потому что сверху на них глядели уже инструктор с бешеным от ярости лицом и братан Серега с фингалом под глазом. Чуть выше маячили лица супругов Лебедевых, а Костина довольная физиономия мелькала то здесь, то там, не вписываясь в общий групповой портрет.

— Вот они, красавцы, — представил присутствующим студентов Колян, поочередно ткнув в направлении каждого пальцем для наглядности. — Стоят, как живые прямо.

Минут двадцать потратили на то, чтобы привязать веревку к растущей неподалеку березе и поднять обалдевших от счастья студентов.

Уже наверху Димка вспомнил, что не видел среди собравшихся возле ямы Ивана.

— А Ванька-то где?

— А это у вас надо спросить, — отозвался Серега со странной ухмылкой. — Вы ведь с ним вместе ушли, так?

— Ну да. Только мы в яму вот эту упали, а он за вами пошел. Ему ведь нечем было нас из ямы вытащить.

— Это не яма, — перебил его Денис. — Это пещера.

— Какая же это пещера? — не поверила Дашка. — Пещеры же в горах. В смысле, в скалах, в камнях. А это просто яма.

— Не просто. Скалы внизу, под нами. И пещера тоже под нами. Небольшая, говорят, но красивая. Ну, для тех, кто понимает. Яма — это так, промоина. А вход вон там, похоже, — Денис ткнул рукой в сторону лаза.

Дашка пожала плечами и отвернулась. Разглядывать подземный ход, начинающийся козьим скелетом, ей совсем не хотелось.

— А Ванька где?

Вместо ответа Денис протянул Димке рюкзачок.

— Твой?

— Мой. Только он у Ивана остался, когда мы свалились.

— Когда он от вас ушел? Давно?

— Давно, ночью еще. Да что случилось-то?

Привычной уже скороговоркой Серега пересказал студентам историю про Химика. При упоминании о том, что ему пришлось для конспирации обмануть доверчивого Коляна, он машинально потрогал пальцами заплывший глаз.

— Так вы на Ваньку думаете? — не поверила собственным ушам Дашка. — Да вы что! Это не он. К тому же, какой из него химик. Он же на биологии учился.

— На биохимии, если точнее, — поправил ее Димка.

Он схватил рюкзак, полез внутрь, жикнул «молнией» потайного кармана.

— План пропал. Бумажка с планом, где клад.

— Да нет там никакого клада, — успокоил расстроенного Димку Серега. — Наркота там. Очень крупная партия. Он за ней сюда и приехал. Ты ему когда про бумажку эту рассказал?

— Да не помню я. Недавно. У меня такое чувство, что он про нее и раньше знал. Ну, не удивился совсем, как будто это обычное дело — клады откапывать. Ему, получается, этот план от нас и нужен был.

— Получается, так. План нужен, а вот вы ему совсем не нужны были при таком раскладе. Так что, считайте вам повезло, что вы в яму свалились. Его, видно, совсем по времени прижало, раз он с вами дальше возиться не стал.

— Сколько вы в яме просидели? — прервал Серегины разглагольствования Денис. — Ну хоть примерно? Два часа или пять?

— Пять. Или шесть. Давно мы здесь, в общем.

— За пять часов он уже на ту сторону реки успел перебраться. Не догоним.

— Не догоним, — согласился Серега. — Но на ту сторону перебраться мало. Ему еще до Кара-Гудая добраться надо. Ну, допустим, он попутку тормознет, быстро доедет. Но там ведь еще лодку найти, переправиться. На все время нужно. Так что не все еще потеряно, командир. Пойдем-ка, с бизнесменом нашим автосервисным поговорим по душам.

Артем демонстративно держался в стороне от всех, даже в вытаскивании студентов участия не принимал. Впрочем, и особой необходимости в этом не было. Сейчас он смотрел на приближающихся мента и инструктора, улыбаясь половиной рта.

— Давай телефон по-хорошему, — предложил Серега.

Артем посмотрел с тоской вокруг, на кроны сосен, протыкающих белесое, почти осеннее, небо, улыбнулся с облегчением и бросил телефон в подставленную Серегину ладонь. Потом развернулся и пошел прочь, загребая носком ботинка растопыренные, как противотанковые ежи, сосновые шишки.