На автовокзале было ужасно душно, хотя между распахнутой дверью и окнами вовсю гулял сквозняк. Гарвуда, стоявшего у билетной кассы, духота даже радовала: она доказывала, что кондиционер сломался задолго до его появления в окрестностях вокзала.

Кассир курил сигару, до того вонючую, что у Гарвуда заслезились глаза. Посмотрев на деньги пассажира, кассир покачал головой.

— Теперь билет до Шампейна стоит сорок один шестьдесят, — сказал он, пыхтя сигарой.

— А в расписании сказано, что тридцать восемь, — возразил Гарвуд, хмурясь.

— Оно у вас, наверное, устаревшее. — Кассир ткнул толстым пальцем в лежавший перед ним листок. — Цены неделю как выросли. Так что — сорок один шестьдесят.

Лицо Гарвуда умылось новой порцией пота.

— Можно взглянуть?

Клерк передвинул сигару в угол рта и окинул пассажира оценивающим взглядом. Пальто на Гарвуде было изрядно потертое, зато кожаный чемоданчик — как новенький.

— Если у вас есть какой-нибудь документ, то я приму оплату чеком или кредитной карточкой, — сказал он.

— Можно расписание? — повторил Гарвуд.

Сигара переместилась в другой угол рта. Гарвуд видел, до чего медленно соображает кассир. Наконец из-под старомодной решетки выползло расписание. Гарвуд знал, что он у многих вызывает подозрение, но поделать ничего не мог. Даже если бы ему захотелось рискнуть и прибегнуть к карточке, сделать это было невозможно: уже месяц, как все карточки в его бумажнике развалились. В последние два года слишком быстро увеличивались процентные ставки, число банкротств неумолимо возрастало, так что американцы все более дружно кляли на чем свет стоит кредитную систему со всеми ее недостатками. А главное, карточки были сделаны из пластмассы, сырье для которой становилось все дефицитнее. Куда тут денешься?

— Ладно, — сказал Гарвуд, изучив расписание и тарифы. — Поеду-ка я в Магомет — это, кажется, миль на десять ближе Шампейна?

— На семь. — Кассир забрал у него свой листок и сгустил зловонную дымовую завесу. — С вас тридцать шесть семьдесят пять.

Гарвуд отсчитал ему тридцать семь долларов, сунув оставшиеся три бумажки в карман. Проклятое расписание! Пространство для маневра сузилось, теперь он станет еще больше похож на того, кем на самом деле является: на беглеца. Что, если просто уйти и вернуться к кассе днем позже, когда заступит другая смена? Но для этого придется провести еще одну ночь в Спрингфилде. Недопустимый риск: до торжеств в честь Авраама Линкольна остаются считанные дни…

— Посадка уже идет, — информировал кассир, просунув под решетку билетик. — Вам вон в ту дверь. Автобус отправляется через пять минут.

Гарвуд, скрежеща зубами, взял билет. В следующий момент раздался треск, похожий на выстрел игрушечного пистолета.

— Чертовы хулиганы! — Кассир пытался высмотреть шалуна через боковое окно кассы.

Гарвуд воспользовался моментом, чтобы оглядеть рабочий столик кассира. Ему уже приходилось слышать этот звук… Вот оно! Прямо за решеткой, в том месте, где дважды побывала его рука…

Там стояла стеклянная пепельница. Несколько секунд назад она была прозрачной, а теперь покрылась тысячью тончайших трещинок.

Кассир все еще высматривал малолетнего стрелка. Гарвуд поплелся прочь, с трудом волоча ноги.

— Раз… Два… Три!

Дэвидсон открыл глаза и долго моргал, привыкая к свету, потом сглотнул, все еще не веря, что очнулся. Часы показывали половину четвертого ночи. Выходит, он пробыл без сознания всего час. Судя по сухости в горле, весь этот час он болтал без умолку.

— Ну как? — спросил он доктора Хэмиша, сидевшего напротив. Хэмиш убрал из-под его носа микрофон и кивнул, не выдавая, как и положено медику, своих чувств.

— Превосходно, майор. Главной задачей было заставить вас разговориться.

— Виноват. Я вас предупреждал, что не очень хорошо поддаюсь гипнозу. — Он обернулся на шорох справа и увидел представительного мужчину средних лет с блокнотом на колене; рядом с ним стоял стул, на стуле лежал магнитофон.

— Здравствуйте, доктор Сандерс, — приветствовал его Дэвидсон. Он не ожидал, что сам директор проекта «Бэкдроп» будет бодрствовать в неурочный час. — Я не слышал, как вы вошли.

— Доктор Хэмиш едва сам не впал в транс, пока сумел вас загипнотизировать, — ответил Сандерс. — Я появился в самый интересный момент.

Дэвидсон показал глазами на блокнот.

— Вы узнали, что хотели?

Сандерс пожал плечами. Профессиональной сдержанностью он мог соперничать с доктором Хэмишем.

— Скоро выясним. Придется дождаться, пока наши эксперты изучат продиктованные вами уравнения.

— Надеюсь, от этого никому не станет хуже. Гарвуд, правда, твердил, что хуже будет всем, — заметил Дэвидсон.

— Доктор Гарвуд — пессимист, — коротко пояснил Сандерс.

— Очень может быть. — Дэвидсон не рискнул пуститься в спор. — Что о нем слышно?

— Вас интересует, нашли ли его? — Сандерс покачал головой. — Еще нет. Неудивительно: у него было в запасе целых полчаса, чтобы забиться в какую-нибудь дыру.

Дэвидсон поморщился, расслышав в тоне Сандерса упрек. Разве его, майора, вина, что никто из водителей на трассе, как и положено представителям поколения «А мне какое дело?», не пожелал остановиться?

— При сотрясении мозга как-то забываешь о рации в машине, — сказал он обиженно.

— Знаю, майор. — Сандерс вздохнул. — Извините, что мы плохо подготовили вас к транспортировке Гарвуда. Но вы, надеюсь, понимаете…

— Я понимаю одно: ваша служба безопасности работает на ваших конкурентов. Если беглец вооружен, надо сообщать об этом заранее. Если беглец сам является оружием, то нам следует знать и об этом.

— Доктор Гарвуд как ходячая бомба замедленного действия? — Сандерс скривил губы. — Вы уже назвали его так несколько минут назад, под гипнозом.

— Вы другого мнения?

— Напротив, это настолько яркая характеристика ситуации, что мне даже как-то не по себе… — пасмурно отозвался Сандерс.

— Яркая и точная. — Дэвидсон нахмурил брови. — Насколько я понимаю, у меня и у моих людей возникли проблемы?

— Я бы так не сказал. — Лицо Сандерса снова стало непроницаемым. — Просто мы некоторое время подержим вас троих у себя безопасности ради, хотя я уверен на девяносто девять процентов, что ничего подобного больше не произойдет.

— Надеюсь, — согласился Дэвидсон. — Хотя если способности Гарвуда могли передаться нам, нас следовало бы просветить, в чем, собственно, суть дела. И чего нам ждать дальше.

— Прошу меня извинить, майор, — быстро ответил Сандерс, словно заранее был готов к этому вопросу. — Пока вы не пройдете комплексную проверку, мы ничего не можем вам рассказать. Вы и так уже знаете больше, чем положено.

В этом, несомненно, и заключалась истинная причина решения Сандерса задержать их у себя.

— А если я пройду проверку? — спросил Дэвидсон.

— Там видно будет, — ответил Сандерс и встал, убирая блокнот в карман. — Охранник проводит вас в вашу комнату. Спокойной ночи, майор.

Он ушел, забрав магнитофон. Дэвидсон перенес внимание на Хэмиша.

— Буду ли я ощущать какие-либо последствия гипноза? — Майор подобрал костыли и неуклюже выпрямился. Стоило ступить на раненую ногу — и он сморщился от боли.

— Никаких последствий, — заверил его врач.

— Тем лучше. Думаю, вы тоже не сможете намекнуть, что меня здесь ждет?

— Вы о последствиях этой… неприятности с доктором Гарвудом? — Хэмиш покачал головой. — По-моему, лично вам, майор, ничего не угрожает. Доктор Сандерс записал все уравнения, которые вы продиктовали, но в комнате, как видите, все по-прежнему. На мой взгляд, это говорит о том, что вы знаете недостаточно для возникновения… нежелательных явлений.

У Дэвидсона волосы встали дыбом. Значит, Гарвуд сказал правду! Одного знания достаточно, чтобы превратиться в ходячее проклятие!

Он помотал головой. Быть того не может! Гораздо проще предположить, что Гарвуд придумал какую-то пакость и вконец заморочил головы людям, которые работают нал Проектом. В любом случае, он крайне опасен.

— Понятно, — пробурчал Дэвидсон. — Спасибо, доктор. Доброй ночи.

За дверью его ждал охранник в нестандартной форме. Здесь все было особенное, даже одежда.

— Прошу следовать за мной, майор.

Пройдя по длинному коридору, он очутился в комнатушке с минимумом обстановки: письменный стол, стул, складная кровать, стенной шкаф. Небольшая дверь вела в ванную. В стенном шкафу висело штук пять оранжевых комбинезонов, на кровати лежал комплект нижнего белья и большой бумажный пакет.

— Положите свою одежду в этот пакет, — объяснил охранник. — В том числе часы и прочие личные вещи.

— Можно оставить себе сигареты?

— Нет, сэр. Курить строжайше запрещено.

Дэвидсон вспомнил фокус с табачным крошевом на ладони.

— Это потому, что эффект Гарвуда распространяется на сигареты? — спросил он.

Охранник вроде бы поморщился, но Дэвидсон не был уверен, что ему это не померещилось.

— Переодевайтесь, сэр. Я подожду за дверью.

Охранник вышел в коридор. Превозмогая боль, Дэвидсон разделся и натянул нижнее белье. Может, признаться Сандерсу, что он уже наблюдал эффект Гарвуда на сигаретах, и добиться, чтобы ему вернули курево? Прожить несколько дней, а то и недель без табака казалось немыслимым. Потом, запихивая свою одежду в пакет, он удивился, почему пакет бумажный, а не пластиковый, как обычно. Маленькая загадка в дополнение к большим…

Охранник принял пакет, взял его под мышку, объяснил, где находится столовая, пожелал спокойной ночи и ушел. Дэвидсон дохромал до кровати и выключил ночник.

Лежа с закрытыми глазами, он пытался думать. Но позади остался слишком долгий день, к тому же давало себя знать болеутоляющее средство. Минуты через две Дэвидсон сдался. Еще минута — и он уснул.

Первой загадкой нового дня стали комбинезоны в шкафу.

Дело было даже не в их цвете. Дэвидсон не встретил накануне на территории «Бэкдропа» ни одного человека в таком дико оранжевом наряде, однако не смутился, что его на период проверки решили выделить в толпе. Удивляло качество материала. Найдя ярлык, он понял, в чем дело: комбинезоны оказались чисто льняными.

Дэвидсон стал вспоминать перечисленные Гарвудом потенциальные мишени его странной разрушительной силы: двигатели, предметы из пластика, телевизоры, современные приборы… А как насчет синтетических волокон? Видимо, придется включить в список и их.

Натягивая комбинезон, он нащупал в левом нагрудном кармане что-то плоское и твердое. Одевшись, Дэвидсон извлек находку.

Пластиковая карточка! Майор повертел ее в руках. На удостоверение не похоже. Он увидел свою фамилию, но не нашел ни фотографии, ни отпечатка пальца, ни даже описания примет. Не ключ от двери, не дозиметр, не кодированная информационная карточка. Что же тогда?

Разве что… Он облизнул губы, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Двигатели, пластик, телевизоры… Он ошибся: карточка представляла собой именно дозиметр, прибор для измерения «эффекта Гарвуда», что бы этот «эффект» ни представлял собой в действительности…

Майор взял себя в руки. Прежде всего — логика. «Эффект Гарвуда» опасен для пластмасс? Черт с ними! Еще — для автомобильных двигателей, пистолетов, сигарет и пепельниц. Что между ними общего?

Дэвидсон несколько минут ломал голову, а потом бессильно махнул рукой. У него было маловато информации, чтобы прийти к какому-то выводу. К тому же урчание в животе напоминало, что пора подкрепиться. На пустой желудок плохо думается так, кажется, говаривал его дед? Он подобрал с пола костыли и запрыгал в столовую.

Майор уже был готов к тому, что на завтрак придется довольствоваться орехами и ягодами в кокосовой скорлупе вместо тарелок, но так далеко на «Бэкдроп» еще не зашли. Посуда представляла собой тяжелую керамику, а еда оказалась чисто военной: питательная и сытная, но, мягко говоря, безвкусная. Он быстро поглощал пищу, заранее печалясь, что нельзя будет сигареткой перебить вкус еды. Вернув пустой поднос, он отправился на поиски разгадок.

И немедленно уперся в каменную стену.

— Сожалею, господин майор, но вам сюда нельзя. — Морской пехотинец преградил пленнику путь в гараж.

— Что, запрещено даже взглянуть на собственную машину? — Дэвидсон указал на двойные двери за спиной стража. — Бросьте вы! Какие секреты могут быть в гараже?

— Не могу знать, сэр, — прозвучало в ответ. — Обратитесь за разрешением к полковнику Бидвеллу.

Дэвидсон удрученно покачал головой.

— Придется… Где его искать?

— …трижды «е» плюс «гамма» один «ти»…

Гарвуд обвел последнее уравнение в кружок и отложил карандаш. Он вывел целую колонку уравнений. Прогресс был налицо: на этот раз ему удалось избавиться от нулевой «гаммы» — загвоздки, которую компьютер никак не мог преодолеть. Возможно, в этот раз вычисления дадут приемлемый результат…

Хотя не исключено, что чертова машина все равно найдет, обо что споткнуться.

Гарвуд приказал себе не скулить. Жалеть себя — привилегия детей и неудачников. При чем тут он?

В противоположном углу комнаты тихо урчал компьютер. Гарвуд сидел на полу, скрестив ноги, и, заглядывая в руководство, действовал «механической рукой». «Рука» представляла собой стержень с длинным и коротким штырями; короткий был присоединен к длинному под таким углом, чтобы было удобно нажимать им на клавиши. Конструкция была примитивной, однако позволяла работать на компьютере, не приближаясь к нему. В результате этот компьютер уже прожил дольше всех своих предшественников, сменявших друг друга после бегства Гарвуда с «Бэкдроп». Гарвуд жалел, что не подумал о таком приспособлении раньше.

Введение уравнения в компьютер было длительной и кропотливой работой; ему приходилось контролировать ее ход с помощью маленького театрального бинокля. Покончив с этим, он запустил программу одновременного решения. Компьютер оповестил о согласии поработать, издав неприятный звук, и Гарвуд с кряхтением уселся в кресло. Внезапно почувствовав острый голод, он посмотрел на часы: уже половина одиннадцатого вечера. Неудивительно, что организм требует заправки! Ученый размял затекшие ноги и побрел в кухонный альков.

Гарвуда ждало разочарование: все съестные припасы оказались уничтоженными. Он выругался и достал из ящика бумажник. Неподалеку можно было купить горячие гамбургеры, но он опасался растрачивать деньги, так как больше их брать было неоткуда. Он посмотрел на дисплей через свой бинокль, но не увидел ничего нового. Прежде чем программа переварит уравнения, пройдет не меньше получаса. Он за это время вполне успеет наведаться в магазин — большая экономия по сравнению с покупкой дорогих гамбургеров, только разжигающих аппетит.

Над стоянкой перед магазином громко гудели светильники, и, пересекая ее, Гарвуд позволил себе невинную фантазию: он представил, что находится в густых джунглях, где среди ветвей снуют гигантские насекомые — помесь светлячков и цикад. Ему очень хотелось в джунгли, подальше от «Бэкдроп» и преследующего его проклятия.

Ученый знал, что рано или поздно ему придется пуститься в дальний путь. Пока что ему удавалось заметать следы и обманывать ищеек Сандерса, рыщущих по окрестностям, но долго так продолжаться не могло. Срок найма квартирки истечет через пять недель, примерно тогда же растают последние центы. После этого останется невеселый выбор: сдаться или найти работу.

Разницы между двумя вариантами почти не было. Устройство на место, где можно прилично заработать, сопровождается заполнением такого количества бумаг, что Сандерс легко отыщет беглеца. Не говоря об опасности, которую он будет представлять для людей, работающих с ним рядом…

Гарвуд горько усмехнулся. Недаром майор разведки — Дэвидсон, кажется — назвал его ходячей бомбой замедленного действия.

В магазине не было в этот час ни души. Сражаясь с тележкой, настырно проявляющей левый уклон, он курсировал по проходам между стеллажами, собирая свой стандартный продуктовый набор и постепенно успокаиваясь. Возможно, на свете и существовали люди, ненавидящие супермаркеты и принцип длительного хранения продуктов, но вряд ли таких находилось много. Благодаря этому продовольственные магазины возглавляли короткий список мест, где Гарвуд чувствовал себя в относительной безопасности. Главное — не приближаться к табачному отделу.

Гарвуд набрал ровно столько, сколько можно было уместить в два пакета, и повез тележку к кассе. За кассой сидела совсем еще девочка, максимум — студентка колледжа. Все ее сверстницы казались ему теперь невыносимо молодыми. Она улыбнулась и стала разгружать его тележку. Слушая сигналы лазерного считывателя, Гарвуд вынул бумажник и стал ждать, пока на дисплее высветится сумма.

Тележка была опорожнена еще только наполовину, когда возникла проблема с банкой растворимого кофе. Девушка четыре раза подносила ее к считывающему устройству, потом, отчаявшись, ввела код в аппарат вручную. Следующую покупку — замороженного цыпленка — система тоже отказалась опознавать. То же самое произошло со всеми упаковками.

— Что-то не так? — спросил Гарвуд, чувствуя сухость во рту.

— Кажется, вышел из строя сканер. — Девушка постучала согнутым пальцем по окошку, словно таким образом систему можно было привести в чувство. — Странно, обычно они служат дольше…

— Чего только не случается, — отозвался Гарвуд с деланым безразличием, хотя сердце у него уже колотилось, как бешеное.

— Сканер заменили только в субботу. Вот вам и прогресс! — Она взяла следующую упаковку и стала вводить код.

Гарвуд инстинктивно нагнулся и заглянул в стеклянное окошко. Внизу был виден лазерный сканер. На глаз не определить, исправен ли он… «Нет, — твердо сказал себе Гарвуд, — это простое совпадение. Кому придет в голову возненавидеть лазерные сканеры?»

В следующую секунду его посетила ужасная догадка. Предположим, ненавидеть непосредственно лазерные сканеры не обязательно. Хватит ненависти к самонаводящемуся лазерному оружию: его-то клянет уйма людей!

У него потемнело в глазах. Вот оно, начало конца! Если коллективное желание уничтожить какое-то одно воплощение определенной технологии может сказаться на другом ее воплощении, значит, перед воздействием Гарвуда бессильно все сущее. Его взгляд упал на упаковки замороженной еды, рассыпанные по прилавку. Он смутно вспомнил телевизионную программу, в которой рассказывалось о том, что изобретение глубокой заморозки не только обеспечило длительное хранение продуктов питания, но и дало толчок технологии создания межконтинентальных баллистических ракет…

Девушка набила два бумажных пакета и назвала сумму. Гарвуд извлек требуемое количество купюр, забрал сдачу и ушел. Снаружи светильники все еще изображали гигантских полусветлячков-полуцикад, напоминая, что покой ждет его только в девственных безлюдных джунглях.

Увы, он уже знал, что ему не будет покоя нигде.

Сначала пакеты со снедью казались ему легкими, но с каждым кварталом ноша становилась все тяжелее. До своего жилища он добрался с трясущимися от напряжения руками. Едва открыв кончиками пальцев дверь парадного, Гарвуд стал подниматься по лестнице. Навстречу ему спускалась молодая женщина. На мгновение их взгляды встретились, но мгновение оказалось совсем коротким. Женщина почти сразу прервала контакт, на ее лице появилось безразличное к внешнему миру выражение. С другим выражением нынче не приходилось сталкиваться.

Гарвуд стал карабкаться дальше, чувствуя тупую боль в груди. Поколение «А мне какое дело?»… Каждый живет в собственном непроницаемом пузыре. Раз так, почему ему есть дело до них? Пусть все вокруг рассыпается, летит в тартарары! Зачем гробить себя, зачем взваливать себе на плечи такие непосильные проблемы? Пусть за все отвечает Сандерс. Раз он считает, что принцип сработает, то пускай берет на себя всю ответственность…

Компьютер выполнил задание. Гарвуд поставил на пол пакеты и вооружился биноклем. Машина нашла для уравнений три решения. Первое уже было ему знакомо, именно с него начался весь это кошмар. Второе он тоже видел раньше: математически оно было безупречным, но физически неосуществимым. Что же до третьего…

С отчаянно бьющимся сердцем Гарвуд подошел к столу и взял из пепельницы одну из лежащих в ней сигарет. Третье решение было новым. Если оно содержит встроенный защитный механизм, который он так давно ищет, то…

Сжав сигарету пальцами, он уставился в бинокль на формулу, задерживаясь взглядом и мыслью на каждом символе и считая секунды. На счет «десять» ему показалось, что сигаретная бумага размякла; на счет «двадцать два» она рассыпалась в порошок.

Он устало смахнул труху в мусорную корзину. 22 секунды — ровно столько же, сколько потребовалось в прошлый раз. Хуже не становится, но и лучше — тоже. Неужели он снова забрел в тупик?

Он долго смотрел на сигареты. Когда-то он считал, что вся эта область знания состоит из одних тупиков, и сделал все, чтобы убедить в правильности своей позиции Сандерса. Но тот не поверил, а теперь и сам Гарвуд не мог себе позволить в это верить. Ведь отсутствие решения будет означать, что он никогда не избавится от проклятия.

Он стал нехотя выкладывать на кухонный стол продукты. Решение просто обязано существовать! Главное — найти его, прежде чем истечет отпущенное ему время.

— Что ж, — молвил Дэвидсон, — по крайней мере, он не ударился в бега. Это тоже неплохо.

— Возможно, — согласился Лайман. — Жаль только, что сломанный лазерный сканер не назовешь исчерпывающим доказательством.

— Называйте, как хотите, но он там, — тихо ответил Дэвидсон. Ему до тошноты хотелось закурить. Чертовы правила Сандерса! — Где-то там… — Он махнул рукой.

— По крайней мере, в отелях и мотелях его нет — это точно установлено, — сказал Лайман. — Мы прослушиваем телефоны всех его знакомых по стране. Пока что он никому не звонил.

— Одно из двух: либо у него есть способ раздобыть денег, либо он умудрился просуществовать три недели, питаясь святым духом. Каким же это образом?

— Понятия не имею. — Лайман развел руками. — Разве что заранее снял сейф и набил его наличностью.

— Похоже, — согласился Дэвидсон. — И даже скорее всего. Но откуда взялась наличность? Я четырежды проверял его финансы. Его счета давным-давно заморожены, каждый цент, заработанный в «Бэкдроп» и потом потраченный, стоит на учете.

— Знаю! — Лайман поморщился. — Я сам проверял его бухгалтерию месяц назад. Думаете, он где-то подрабатывает? Не в том ли супермаркете, где испортился сканер?

Дэвидсон покачал головой.

— Сомневаюсь. Не могу себе представить, чтобы человек вроде Гарвуда стал подрабатывать подпольно. С другой стороны… Он бывал в Шампейне раньше?

— Бывал. — Лайман пробежал пальцами по клавиатуре. — Видите? Немногим больше двух с половиной лет назад, на семинаре.

Дэвидсон посмотрел на дисплей. Семинар переезжал с места на место: Принстон, штаты Огайо и Иллинойс… Больше дюжины населенных пунктов. Из-за бюрократических препон майор получал информацию о деятельности Гарвуда с большими задержками. Окажись у него эти данные три недели назад…

— А не приходило ли кому-нибудь в голову, что в ходе той поездки он с кем-то познакомился и сейчас пользуется помощью этих людей?

— Представьте, приходило, — обиженно ответил Лайман. — Мы уже три недели проверяем людей, с которыми он встречался на семинаре. Пока что он ни к кому из них не обращался.

— Вы знаете это только с их слов. — Дэвидсон закусил губу.

— Кстати, что за разъездной семинар? Я думал, такие устраивают только по-настоящему крупные ученые.

— В своей области Гарвуд — признанная величина, — объяснил Лайман. — К тому же он как раз собирался приступить к проекту «Бэкдроп» и, зная, что будет засекречен, воспользовался последней возможностью для общения с коллегами…

— Погодите! — перебил его Дэвидсон. — Говорите, он уже тогда собирался работать на Проект? Я считал, что он появился здесь всего два года назад.

Лайман окинул его удивленным взглядом.

— Проект стал реальностью как раз благодаря его разработкам. Я думал, вы это знаете.

— Нет, не знаю, — пробормотал Дэвидсон. — Получается, «Бэкдроп» — идея Гарвуда?

— Нет, проект — детище Сандерса. Просто ему дала толчок работа Гарвуда, посвященная… — Лайман замялся. — Одной теме. Она навела Сандерса на счастливую мысль. Так родился проект «Бэкдроп».

— Значит, все вытекает из разработок самого Гарвуда… — медленно проговорил Дэвидсон. — Сандерс познакомился с ними и убедил нужных людей в правительстве создать и профинансировать «Бэкдроп». Что он сделал потом? Обратился к Гарвуду и нанял его?

— Примерно так. Хотя, насколько я понимаю, Гарвуд отнесся к предложению без большого энтузиазма.

— Возражения философского свойства?

— Скорее, предвидел, что произойдет после запуска Проекта.

«Эффект Гарвуда»! Неужели Гарвуд предвидел свою судьбу?

Дэвидсон зажмурился.

— Выходит, Сандерс обратился к Гарвуду примерно за полгода до того, как началась работа над Проектом?

— Больше, почти за год. Чтобы построить и оборудовать такой комплекс, требуется немало времени.

— Скажем по-другому: Гарвуд знал еще за год, что очутится здесь. У него был целый год, чтобы втихую отложить денежки на случай, если ему вздумается сбежать.

Лицо Лаймана окаменело, взгляд затуманился.

— Но мы проверяли его финансы в период до начала работы над Проектом. Уверен, что там…

— Так уж уверены? Хорошо проверяли?

Лайман выругался.

— Подождите, я принесу себе кресло.

Прокопавшись целых шесть часов, они наконец нашли то, что искали.

— Будь я проклят! — Лайман оставил на дисплее последние данные. — Пятнадцать тысяч долларов! Если экономить, хватит на целый год.

Дэвидсон невесело кивнул.

— Приплюсуйте к этому суточные за время семинара, — заметил он. — Вот вам еще пара тысяч.

Лайман вскочил.

— Пойду доложу полковнику. — Он шагнул к двери. — Наконец-то мы поняли, как ему это удается! Теперь можно еще раз пройтись по всем местным домовладельцам и собрать данные о жильцах, вносящих плату наличными.

С этими словами Лайман скрылся. «Идея неплохая, — подумал, глядя ему вслед, Дэвидсон, — но ведь Гарвуд мог найти субаренду, чтобы не иметь личных контактов с домовладельцем… В университетском городке, вроде Шампейна, это проще простого».

Дэвидсон убрал с дисплея цифры и уставился на одинокий курсор.

— Допустим, — сказал он вслух. — Теперь разберемся, почему он остановил выбор на Шампейне.

Потому что побывал там во время семинара и сумел арендовать банковский сейф? Впрочем, он мог сделать то же самое в Чикаго или в Сиэтле — больших городах, где гораздо легче раствориться в толпе. Почему же именно Шампейн?

Гарвуд убегает — в этом сомнений не возникало. Но каково направление и цель бегства? Удаляется ли он от чего-то или к чему-то приближается? Бежит от проблем Проекта или…

Или приближается к решению этих проблем?

Пальцы Дэвидсона скрючились — настолько им не хватало сигареты. Чтобы чем-то их занять, он снова защелкал по клавиатуре. Как и следовало ожидать, за последние три недели в базу данных была введена исчерпывающая информация по Шампейну. Теперь главная задача состояла в том, чтобы задать машине правильные вопросы.

Через пять минут Дэвидсон нашел искомое.

Он давно уяснил, что есть люди, на которых легко надавить, просто нависнув над ними, когда они сидят. Полковник Бидвелл к числу таких людей явно не относился.

— Да, у меня только что был разговор с майором Лайманом, — подтвердил он, глядя на Дэвидсона снизу вверх. — Поздравляю с успехом, хотя и запоздалым. Вы пришли, чтобы выслушать похвалу?

— Никак нет, сэр. Прошу разрешения отбыть в Шампейн за доктором Гарвудом.

Бидвелл вежливо приподнял брови.

— Не слишком ли вы торопитесь, майор? Ведь он пока не обнаружен.

— Если действовать так, как предлагает майор Лайман; мы его не обнаружим никогда. У Гарвуда есть два способа замести следы. По-моему, я разгадал оба и знаю, как застать его врасплох.

— И как же?

— Я хотел бы участвовать в его задержании, сэр, — сказал Дэвидсон.

— Вздумали со мной торговаться, майор? — Тон Бидвелла был ледяным, глаза зловеще прищурены.

— Никак нет, сэр. Однако довожу до вашего сведения, что мне уже было поручено задержать Гарвуда. Я не выполнил приказ. Теперь я прошу дать мне возможность исправить свою прежнюю ошибку.

— При нашей первой встрече, майор, я уже указывал на вашу нелепую привычку: вы принимаете задание слишком близко к сердцу.

— А если я действительно знаю, как выследить Гарвуда?

— Я отмечу это в своем рапорте. Но разрешения шататься по Иллинойсу не ждите.

Дэвидсон прибег к последнему доводу:

— Учтите, господин полковник, если вы не поручите это задание мне, вам придется отдать приказ кому-то другому. То есть офицеру, который еще не знает о существовании «эффекта Гарвуда». Вам придется посвятить его в суть проблемы.

Бидвелл недовольно поморщился. Было видно, до чего он не любит, когда его принуждают; с другой стороны, он умел отказываться от эмоций в пользу логики.

В этот раз логика была на стороне Дэвидсона, и Бидвелл с неохотой уступил.

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет, — проговорил Гарвуд веско, — что, возвращая меня, подвергаете угрозе персонал Проекта?

Сандерс с учтивым недоумением приподнял брови.

— Не исключено. Зато ваше присутствие поможет нам понять, что происходит, и принять надлежащие меры безопасности. Находясь здесь, вы по крайней мере не угрожаете всей нации, чем занимались на протяжении последних четырех месяцев. В такой ситуации мы просто обязаны как можно надежнее вас изолировать. Но это не значит, что вы согласитесь сидеть сложа руки. Я прав?

— Разумеется, — мрачно отозвался Гарвуд. — Я помогу Проекту как можно быстрее рухнуть. Не пройдет и…

Он замолчал, услышав неприятный треск.

— Очередная пластмассовая деталь, — небрежно пояснил Сандерс. — Давненько мы не слыхали этого салюта!

Гарвуд еле сдержался, чтобы не отвесить ему подзатыльник.

— Да опомнитесь вы, Сандерс! — крикнул он. — Почему вы не прислушиваетесь к голосу разума? Работающая машина времени — это полная утопия. Достаточно посмотреть на то, как разрушительно влияет само мое присутствие на материальную часть Проекта…

— Это как раз доказывает обратное: что машину можно построить, — перебил его Сандерс. — Если вы хотя бы на минуту отбросите эмоции и попытаетесь поразмыслить логически, то придете к тому же выводу. — Сандерс уже не изображал ангельское терпение: его взгляд стал жестким. — Как вы не понимаете? — резко сказал он. — После вашего бегства поломки на «Бэкдроп» немедленно прекратились! Как только вы вернулись, все опять трещит и разваливается.

— Вот я и утверждаю…

— Нет, это я утверждаю! — оборвал его Сандерс. — Если бы нельзя было построить работающую машину времени, ничего подобного просто не происходило бы.

— Однако сам эффект вероятностного сдвига препятствует созданию подобной машины, — стоял на своем Гарвуд. — Я уже сто раз вам это втолковывал!

— Возможно. Но не обязательно. Даже если само явление переноса во времени провоцирует бесплодные споры с хождением по замкнутому кругу, вы не можете отрицать, что работающая машина времени окажется стабилизирующим фактором.

Гарвуд нахмурился.

— Вы хотите сказать, что если бы существовала теоретическая возможность вернуться в прошлое и выпрямить изгибы в истории, то произвольные колебания успокоились бы сами собой?

— Примерно так, — подтвердил Сандерс. — В ваше отсутствие я произвел кое-какие вычисления. Результаты многообещающие. Разумеется, полная уверенность появится только тогда, когда у меня будет весь набор уравнений.

— А если вы ошибаетесь? А вдруг машина времени еще больше все расшатает?

Сандерс снова изобразил на лице безмятежность.

— В этом случае мы просто не сумеем ее собрать. Детали будут ломаться быстрее, чем мы сможем их заменять.

— И снова вернемся к эффекту вероятностного сдвига как к круговому парадоксу, — заключил Гарвуд с безнадежным вздохом. — Если машину времени нельзя построить, значит, и путешествие во времени — чистая фантазия. А если нельзя путешествовать во времени, то нет ни вариантов вероятности, ни самого эффекта вероятностного сдвига.

— Я уже говорил, что путешествие во времени рождает подобные парадоксы. — Сандерс поджал губы. — Знаете, что пришло мне в голову? Майор Дэвидсон, доставивший вас сюда из Шампейна, написал в рапорте, что вы пытаетесь найти альтернативное решение для уравнений путешествия во времени. Как успехи?

— Сплошь тупики.

— Возможно, вы приняли за тупики неосвещенные проходы? Надо было получше присмотреться.

— То есть?

— Очень просто: эффект вероятностного сдвига объясняется существованием совершенно других решений. Именно благодаря этим решениям мы построим машину, потому что сохраним возможность возвращаться назад и менять детали.

— Неужели вы не видите, что своими действиями только усугубляете ситуацию? — спросил Гарвуд со вздохом. — Мало вам, что меня сопровождают разрушения! Хотите, чтобы то же самое происходило в мировом масштабе? Какая, к черту, стабилизация! Машина времени — настоящая, работающая машина времени — станет опаснейшим инструментом разрушения из когда-либо созданных. Страшнейшим!

— Я знаю одно, — бесстрастно ответил Сандерс. — Все, что позволяет сделать Вселенная, рано или поздно будет сделано. Если машину не построим мы, ее построят другие. И смогут, не колеблясь, учинить с ее помощью те самые массовые разрушения, которых вы так страшитесь.

Гарвуд устало покачал головой. Спор, как он и предполагал, сворачивал в наезженную колею: способны ли политики, в чьи руки попадут плоды усилий «Бэкдроп», удержаться от невероятных соблазнов?

— Эту тему мы обсуждали уже сотни раз. — Гарвуд встал. — Нам друг друга не убедить. Если не возражаете, я пойду отдыхать. Дорога была очень длинной.

— Не возражаю. Мы ждали четыре месяца. Подождем еще несколько часов, а завтра приступим к работе.

Аккомпанементом к его словам стал оглушительный треск пластмассы.

— А если я откажусь? — спросил Гарвуд.

— Не откажетесь.

— Почему?

Сандерс криво усмехнулся и обвел рукой кабинет, подразумевая весь земной шар.

— Вы слишком презрительно отзывались о поколении «А мне какое дело?», чтобы перенять его философию. Вы ни за что не отвернетесь от столь серьезной проблемы, тем более, что отчасти сами ответственны за ее возникновение.

Гарвуд мог бы долго спорить на эту тему. Ведь это Сандерс придумал проект «Бэкдроп», а потом привлек к работе его, Гарвуда. С другой стороны, Сандерс не сумел бы сам построить проклятую машину времени…

Он молча повернулся и шагнул к двери.

— Приятного отдыха! — сказал Сандерс ему вслед.

Войдя утром в свой кабинет, он сперва решил, что ошибся дверью. В помещении, несмотря на тесноту, прибавилось ультрасовременного оборудования. Гарвуду хотелось проверить прямую модемную связь с лабораторией в Миннеаполисе, но он поостерегся прикасаться к клавишам. Электронная доска, распавшаяся на куски вскоре после его бегства, была заменена обычной школьной, с мелками и тряпкой, пластмассовое кресло — деревянным. Даже стол выглядел необычно. Гарвуд не сразу понял, в чем дело.

Когда до него наконец дошло, что произошло, он громко выругался. Бумаги лежали совсем не так, как он привык. Доктор, конечно, не надеялся, что к его записям отнесутся благоговейно.

Сандерс, конечно же, устроил обыск в надежде обнаружить недостающие уравнения, однако не ожидал, что все будет так безжалостно перерыто. Сандерс проявил ретивость, забыв об аккуратности. Для того, чтобы привести рабочее место хотя бы в относительный порядок, потребуется целый день. Гарвуд опустился в новое кресло и стал сортировать записи и документы.

Через два часа, когда конца этому монотонному занятию еще не было видно, в дверь постучали.

— Входите, Сандерс! — крикнул он, не оборачиваясь.

— Здравствуйте, доктор Гарвуд, — раздался голос майора Дэвидсона. — Вы заняты?

— Да нет, в общем, — ответил Гарвуд человеку, застывшему в дверном проеме. — Проверяете, не сбежал ли я снова?

— Здесь и без проверки все ясно. Полковник Бидвелл наверняка надежно замуровал дырочку, в которую вы прошмыгнули в прошлый раз.

— Я бы удивился, если бы он этого не сделал. В таком случае, что вас ко мне привело?

— После вашего возвращения разрушения материальной части Проекта возобновились, — доложил майор.

— Вы ждали чего-то другого?

Дэвидсон открыл рот, но ничего не сказал. Только после минутного молчания он с неохотой заметил:

— Все же я не думал, что вы окажетесь таким сильным «катализатором».

— По-моему, мы обсудили это еще в Шампейне, — напомнил Гарвуд. — Я — единственный человек, знающий, как построить машину. Неудивительно, что эффект вероятностного сдвига концентрируется вокруг меня.

Дэвидсон скользнул взглядом по новому компьютерному оснащению кабинета.

— Сандерс хочет, чтобы вы посвятили его в свою тайну?

— Естественно. Но я ни за что этого не сделаю.

— А если у вас не останется выбора?

— В каком смысле?

— Все очень просто: для того чтобы выжать уравнения из меня, он прибег к гипнозу. От меня он, правда, ничего не добился, но от вас, вполне возможно, свое получит.

— Вряд ли он прибегнет к таким решительным средствам, — сказал Гарвуд испуганно, чувствуя, как неубедительно звучит его ответ.

— Надеюсь. Но на всякий случай помните: на Проект работает человек, понимающий, какую опасность представляет ваше знание.

Гарвуд кивнул, хотя не понял толком, что имеет в виду майор. Предлагает помочь ему сбежать в том случае, если ситуация станет критической?

— Я запомню. Вы останетесь здесь?

Дэвидсон усмехнулся.

— Меня отправили за вами, но так и не спустили с поводка. Я многое знаю о Проекте, поэтому могу не мечтать о свободе. В обозримом будущем я останусь в распоряжении здешней службы безопасности. — Он уже направился к двери, но на полпути обернулся. — Только мне кажется, что понятие «обозримое будущее» уже утратило прежний смысл.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

В считанные дни повреждения, вызываемые «эффектом Гарвуда», выросли на восемьдесят процентов. Прошло еще несколько дней — и в исследовательский комплекс стало срочно поступать ремонтное оборудование и запасные детали. Одновременно резко выросли заказы на поставки совсем иного рода, не имеющие отношения к устранению неисправностей: наисовременнейшее оборудование, суперсплавы, специальные станки, мощные накопители энергии…

Изучив заказы и рапорты о поломках, Дэвидсон сделал единственно возможный вывод: Гарвуд придумал, как создать машину времени, и приступил к делу!

Проклятие! Дэвидсон утомленно откинулся в кресле и закрыл компьютерный файл. Получалось, что Гарвуд все время водил его за нос: врал, будто боится путешествий во времени, врал про разногласия с Сандерсом, врал про свое благородство и готовность к самопожертвованию ради спасения мира от ужасов, которые настигнут планету.

А он, Дэвидсон, мнящий себя знатоком человеческой психологии, поверил ему, как безмозглый новичок!

Ладно, хватит самобичевания. Ущемленная гордыня только мешает увидеть проблему во всей ее полноте. Раз Гарвуд строит машину времени, то…

Но возможно ли ее построить?

Дэвидсон закрыл глаза и наморщил лоб. Гарвуд твердил, что его «эффект» разрушит машину времени, прежде чем она будет собрана. Неужели и это ложь? Когда-то Дэвидсон соглашался с его доводами. Если они верны, то как могли Гарвуд и Сандерс начать техническую реализацию идеи? Нет, тут есть еще что-то, какое-то другое соображение: Гарвуд явно не посвятил его во все тонкости, а Дэвидсон не сумел угадать, где же скрывается «белое пятно» в рассуждениях физика.

Однако обстоятельства в любом случае не оставляют выбора. Гарвуда необходимо остановить.

Он открыл файл «Продовольственное снабжение». Если Гарвуд трудится круглосуточно (а Дэвидсон на его месте так бы и поступил), тогда… Вот оно: еда, доставляемая на главную сборочную площадку в дальнем конце подземного тоннеля. За два дня до резкого увеличения аварийности туда стали отправлять громадное количество готовых блюд. Ясно, что там работает две или три бригады. Во главе с физиком.

Дэвидсон выругался. Разумеется, Гарвуд не выходит из тоннеля: после их последнего разговора только безумец показался бы там, где до него мог добраться Дэвидсон. Место для сборочной площадки идеальное: тоннель пролегал под искусственным холмом, и прорваться туда можно было либо с помощью роты морских пехотинцев, либо применив тактическое ядерное оружие.

Существовал, правда, и третий способ. Требуются: человек, посвященный в тайну, компьютер, знание систем безопасности, терпение и время.

Компьютер у него имелся, знание и терпение тоже. Что касается запаса времени, то с этим ясность должна была наступить через несколько дней.

Если, конечно, миру было отпущено просуществовать этот срок.

Часы показывали полночь. Пятеро техников все еще трудились, хотя Гарвуд объявил перерыв.

— Окончательную сборку и проверку мы проведем завтра, — напомнил он бригаде. — Не хочу, чтобы вы заснули с вольтметрами в руках.

— Вы действительно считаете, что мы можем уснуть? — недоверчиво проворчал один из техников.

— Я, по крайней мере, не выдержал бы, — ответил Гарвуд и кивнул на дверь. — Выметайтесь! Увидимся завтра в восемь утра. Приятных сновидении!

Глядя, как неохотно мастера выкладывают на сборочный стол инструменты, он понял, что им действительно не сомкнуть глаз: грандиозный замысел был близок к завершению. Но, к счастью, они привыкли подчиняться приказам: в любом обычном институте на его предложение просто махнули бы рукой.

Гарвуд остался один.

Со вздохом заперев одну за другой несколько дверей, он вернулся под огромный купол, где громоздилась чудовищная конструкция. Здесь же, на сборочной площадке, стояла его койка. У него слипались глаза, но он, борясь с усталостью, вооружился набором отверток, забрался на сборочный стол и сел на место пилота.

Через четверть часа он завершил работу.

Гарвуд тупо уставился на индикаторную панель. Споры с Сандерсом, бессонные ночи, тревоги — все позади. Его жизнь пущена под откос, зато он добился своего: создал машину времени.

Он спустился вниз, перебрался за письменный стол, заваленный бумагами, и лихорадочно принялся швырять их в мусорную корзину. Очистив стол, он прикрутил корзину проволокой к спинке пилотского места; там еще осталось место для чемоданчика и рюкзака с сухим пайком и аптечкой. Вскоре и они оказались «принайтованы» к спинке кресла.

Наконец он включил все три видеокамеры, расставленные на треногах вокруг машины. Теперь все было готово.

И тут раздался тихий стук в дверь.

Он испуганно оглянулся. Это мог быть только Сандерс, которому всегда хотелось знать о результатах каждого рабочего дня. Если он заметит, что камеры работают, и догадается, что это означает…

Двери распахнулись, и перед Гарвудом предстал майор Дэвидсон.

Гарвуд почувствовал облегчение, но через секунду его прошиб холодный пот. Как же так, ведь Гарвуд распорядился, чтобы Дэвидсона не допускали в эту часть комплекса…

— Майор? — выговорил он. Голос дрогнул. — Не поздновато ли?

Дэвидсон закрыл дверь, не сводя глаз с Гарвуда.

— Надеюсь, что я не опоздал. Итак, это машина времени?

Гарвуд промолчал.

— Надо же, все-таки у вас получилось, — бесстрастно заметил Дэвидсон.

В комнате повисла тишина.

— А я вас недооценил, — произнес наконец Дэвидсон. Гарвуд уловил в его тоне не столько возмущение, сколько печаль. — Вы болтали об ответственности перед человечеством, и я поверил. Выходит, напрасно.

— А вы? — тихо спросил Гарвуд. Его уже начал покидать страх. Раз Дэвидсон склонен разговаривать, то, возможно, сумеет его выслушать. — Подумайте о последствиях своих действий. Вы нарушили все предписания, вы проникли сюда. И собираетесь меня убить. На что вы рассчитываете после этого?

Лицо Дэвидсона превратилось в маску.

— В отличие от вас, док, мои понятия об ответственности не сводятся к болтовне.

Гарвуд помимо воли улыбнулся.

— Знаете, майор, я рад, что вы пришли. Я снова начинаю надеяться на лучшее, когда вижу, что даже среди поколения «А мне какое дело?» есть люди, для которых существуют не только их собственные шкурные интересы.

Дэвидсон презрительно фыркнул.

— Напоминаю вам, док, что уже внимал вашим монологам, пронизанным благородством. Больше я их слушать не желаю.

— А вы все-таки прислушайтесь.

— К чему? — недоуменно спросил Дэвидсон.

— К тишине.

— К чему?.. — До него уже начала доходить суть происходящего. — Действительно, совершенно тихо! — Он произнес это почти шепотом, словно не хотел нарушить тишину, от которой на «Бэкдроп» успели отвыкнуть. Его взгляд остановился на машине.

— Где же «эффект Гарвуда»? Вам удалось его победить?

Гарвуд покачал головой.

— Не совсем. Но теперь я лучше понимаю его природу. — Он обвел жестом сборочную площадку. — Проблема заключается в том, что я не вовремя родился. Появись я на свет лет сто назад, человечество просто не сумело бы найти практическое применение моим математическим выкладкам. Напротив, лет через сто у него хватило бы сил, чтобы разработать безопасный метод путешествия во времени. Мои уравнения могут быть видоизменены — с учетом развития физики и математики.

— Но ведь они и сейчас работают, — возразил Дэвидсон.

— Да нет же, они работают только на поражение! Разве вы не заметили, как тяжело было собирать модули для этой машины?

— Нельзя не заметить, — согласился Дэвидсон. — Но если разваливались сами модули…

— …то как мне удалось собрать действующий агрегат? — Гарвуд похлопал свое детище по сверкающему боку. — Если честно: я всех обманул. А научили меня вы.

— Я? — ошеломленно переспросил Дэвидсон.

— Да. Всего одним саркастическим замечанием, сорвавшимся с ваших уст в моей квартире в Шампейне. Ответьте, в чем главная опасность «эффекта Гарвуда»?

Дэвидсон не торопился с ответом, подозревая ловушку.

— Вы сами мне сказали, что она — в возможности безответственного использования путешествия во времени для изменения прошлого. — Он вскинул голову: его посетила невероятная догадка. — Вы хотите сказать…

— Именно! Прошлое не изменится, если машина способна перебросить меня только в будущее!

Дэвидсон недоверчиво уставился на машину.

— Как вам это удалось?

— Повторяю, идея принадлежит вам. Помните, я боялся возвращаться самолетом, и вы пригрозили установить под моим креслом мину, чтобы я не выжил в катастрофе? — Он указал вверх. — Видите кресло? Под ним укреплены три емкости с ацетиленом, чтобы испепелить пилота и саму машину, если будет включен «задний ход».

Дэвидсон долго разглядывал конструкцию: кажется, Гарвуд не лгал.

— Такой простой способ?

— Представьте себе! Пока я не установил «мину», мы ничего не могли поделать с модулями: они рассыпались у нас в руках. Зато после этого все пришло в норму. Думаю, если отсоединить систему — я называю ее «камикадзе», — машина рассыплется у вас на глазах.

Дэвидсон кивнул.

— С машиной все более или менее ясно. Но я еще не понял, почему исчез ваш собственный «эффект Гарвуда».

— Вам действительно хочется это знать? — спросил Гарвуд.

— Вы не ведаете, как это сработает, — заметил майор. — Откуда вам известно, какие побочные эффекты последуют?

Эта мысль беспокоила и самого Гарвуда.

— В конечном итоге, это не так важно. Ведь я покидаю «Бэкдроп» раз и навсегда. Уравнения я забираю с собой. — Он указал на мусорную корзину за спинкой кресла. — Пусть Сандерс и его команда трудятся хоть до Второго Пришествия — им все равно не удастся их воспроизвести.

— Им известно, как сделать модули для машины, — возразил Дэвидсон.

— Только второстепенные. Главные модули я делал самостоятельно. Вся документация исчезнет вместе со мной. Но даже если они, покопавшись в компьютерах и сопоставив разрозненные данные, сумеют восстановить мои уравнения, все равно машину времени не создать. «Эффект Гарвуда» будет работать против нее. — Гарвуд обвел глазами видеокамеры, бесшумно записывающие происходящее. — Слышите меня, Сандерс? Бросьте это дело! Сначала выведите уравнения, обеспечивающие безопасное путешествие во времени! В противном случае вы напрасно потратите время и деньги.

Он сел в кресло.

— Что ж, майор, настало время прощаться. Я рад нашему знакомству.

— Бросьте, док, — отозвался Дэвидсон. — Желаю вам удачи.

— Спасибо. — Гарвуд стал нажимать многочисленные кнопки, потом, чувствуя, как вибрирует машина, и вслушиваясь в мерный гул, потянулся к главной красной клавише.

— Док!

Рука ученого повисла в воздухе.

— Я вас слушаю, майор.

— Спасибо, что помогли мне бросить курить. — Дэвидсон не сдержал улыбки. Гарвуд ухмыльнулся.

— Не за что.

Он вдавил красную клавишу в панель.