© А. Питчер, перевод, примечания, 2018

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

Это семнадцатая, и последняя, книга, написанная мной при жизни Эда Виктора, моего литературного агента, который тридцать лет был хорошим другом, мудрым советчиком, надежным помощником и путеводной звездой. Этот великий человек, превосходно разбиравшийся в литературе и культуре, очень много сделал для развития издательского бизнеса на двух континентах. Те, кому посчастливилось быть его клиентами, хорошо знают силу его влияния. Я даже не могу себе представить, как без его чуткой поддержки проделал бы путь от начинающего автора к маститому писателю.

Как обычно, я благодарен за помощь многим, принявшим участие в работе над этой книгой, но сейчас, в память об Эде, хотел бы попросить Боба Миллера, Колина Дикермана, Уилла Швальбе, Пола Кеппла, Марлену Биттнер и Джеймса Мелиа присоединиться к чествованию человека, который так много вложил в труд всей своей жизни и сделал мир немного лучше и добрее.

[1]

[2]

[3]

[4]

На первый взгляд история Шелли знакома до боли: единственный ребенок из неблагополучной семьи, мать вскоре развелась с отцом, из-за пьянства и регулярных побоев. После развода отец уехал из штата в неизвестном направлении, а Шелли жила с матерью до семнадцати лет, после чего ушла из дому. Судя по школьным ведомостям, Шелли была хорошей ученицей, но бросила школу в конце предпоследнего класса, когда в ее жизни внезапно возник Лео Джонсон, на шесть лет ее старше.

(Как я понимаю, шеф, Шелли вам очень дорога, поэтому включаю в свой отчет несколько больше подробностей, чем требуется.)

Коронерское расследование по делу о смерти Лео Джонсона выявило следующее.

Тайная связь Шелли и Бобби Бриггса, предполагаемого бойфренда Лоры Палмер, судя по всему, длилась почти два года, пока Шелли была замужем за Лео. Подтвержденные свидетельские показания говорят о том, что эта связь началась еще в школе, до знакомства Шелли с Лео. Бобби и Шелли были сверстниками и знали друг друга с младших классов.

Одноклассник Шелли хорошо запомнил, как она, узнав о связи Бобби с Лорой, устроила тому страшный скандал на балу в честь окончания предпоследнего класса. Она, в бальном платье, выбежала из школы и по странному стечению обстоятельств забрела в местное злачное заведение «Бэнг-бэнг бар», чаще именуемый «Дом у дороги». О запрете продавать спиртное несовершеннолетним здесь вспоминали редко, а вдобавок в тот вечер за стойкой работал знакомый Шелли, так что она сначала выпила пару кружек пива, потом в бар заглянул Лео Джонсон, вернувшийся из рейса, угостил ее коктейлем покрепче, и дальше все пошло своим чередом.

Короче говоря, Лео и Шелли быстро собрали все необходимые документы и ровно три недели спустя предстали перед местным мировым судьей, который в своей речи скупо поздравил парочку с «третьей юбилейной датой» и объявил их мужем и женой.

Разумеется, можно спросить, что в этом плохого. Но, как известно, плохо было все.

Спустя несколько недель после смерти Лео – великодушно предположим, что для траура этого срока было вполне достаточно, – Шелли и Бобби стали вдвоем появляться на людях; по мнению многих, их сблизила скорбь по безвременно погибшим возлюбленным.

С моей стороны будет упущением не отметить, что, исходя из материалов следствия, правоохранительные органы первоначально подозревали Шелли и Бобби в убийстве Лео Джонсона, но впоследствии подозрения были сняты. Когда подозрение пало на Уиндома Эрла, преступника, скрывающегося от правосудия, следствие пришло к заключению, что, несмотря на имеющиеся доказательства причастности Бобби и Шелли к гибели Лео Джонсона, в лучшем случае их прямой вины в этом нет, а в худшем – привлечь к уголовной ответственности их не удастся.

Спустя год после смерти Лео, почти день в день – похоже, Шелли вынесла какой-то урок из присловья «замуж на скорую руку, да на долгую муку», – Бобби и Шелли сочетались законным браком в городе Рино[5], куда приехали на уик-энд. Никого из родственников на свадьбе не было.

Узаконив свои отношения, молодожены через семь месяцев – что вполне объясняет внезапный отлет в Неваду – произвели на свет дочь, Ребекку Макколей Бриггс. В тот же год от цирроза печени скончалась сорокасемилетняя мать Шелли, но Бетти Бриггс, все еще оплакивающая недавнюю кончину мужа, взяла на себя заботы о новой семье сына.

А Норма Дженнингс, хозяйка закусочной «Дабл Р» (вскоре и она овдовеет, правда, без особого сожаления – ее мужа, закоренелого преступника Хэнка Дженнингса, зарежут в тюрьме), заменяла Шелли родную мать с тех самых пор, как девушка устроилась в закусочную официанткой. Норма и Бетти, объединив усилия, взяли кредит, что позволило Бобби и Шелли купить дом. Спустя год после смерти Лео двадцатиоднолетняя Шелли стала счастливой женой, хозяйкой собственного дома, матерью прекрасного ребенка и всеобщей любимицей; у нее появилось много верных друзей среди завсегдатаев «Дабл Р», где она по-прежнему работала официанткой. Как говорят, чтобы вырастить ребенка, нужна целая закусочная[6].

В отличие от прочих изученных мною жизнеописаний обитателей Твин-Пикс, история Шелли, казалось бы, обрела счастливый конец. Однако же, как вам известно, шеф, истории часто состоят больше чем из одного действия. К этой истории – и к помощнику шерифа Бриггсу – я еще вернусь.

Примерно в то же время в доме одного из самых уважаемых жителей Твин-Пикс, доктора Уилла Хэйворда, произошло нечто очень странное и тщательно скрываемое. Впрочем, собранные мной сведения удается сложить в довольно правдоподобную картину.

Случилось это в тот самый день, когда прозвучал взрыв в хранилище городского сберегательного банка; как вы помните из предыдущего досье, при взрыве погибли Пит Мартелл, Эндрю Пэккард и Делл Мибблер, помощник управляющего банком. Тяжело раненную Одри Хорн, восемнадцатилетнюю дочь Бена Хорна, доставили в больницу Калхаун и к вечеру перевели в отделение интенсивной терапии. Дальнейшее расследование выявило девять странностей.

Странность первая: в ту же ночь в то же самое отделение неотложной помощи доставили отца Одри, Бена Хорна, с серьезной черепно-мозговой травмой. Весь день он не отходил от больничной койки дочери, с наступлением темноты куда-то пропал, а спустя час вернулся уже пациентом в тяжелейшем состоянии.

Странность вторая: дежурным врачом в отделении неотложной помощи в тот вечер был доктор Уилл Хэйворд; как выяснилось, он же и привез Бена Хорна в больницу, после того как тот получил травму. По словам Хэйворда, несчастный случай произошел в его доме: Бен Хорн, согласно записи в больничной регистратуре, «упал, поскользнувшись на каменной плите у камина, и ударился головой о гранитную каминную полку».

Хэйворд также объяснил, что Хорн, волнуясь за состояние дочери, пришел к нему домой якобы проконсультироваться о прогнозе ее выздоровления. (Никто не задался вопросом, почему Хорн не получил эту консультацию в больнице, где оба провели целый день.)

Доктор Хэйворд предложил гостю выпить, Хорн залпом осушил несколько рюмок, внезапно пожаловался на головокружение и через несколько секунд упал у камина в гостиной Хэйвордов. Доктор утверждает, что беседовал с Хорном один на один, так что других свидетелей происшествия не было.

Странность третья: в больничном архиве отыскалась медицинская справка, составленная доктором Хэйвордом, но в ней содержатся лишь краткие, поверхностные сведения. Имеется упоминание об отрицательном результате проведенной рентгеноскопии, предположительно для выявления переломов костей черепа, но мне не удалось обнаружить ни самой рентгенограммы, ни каких-либо упоминаний об иных симптомах, подтверждающих поставленный доктором Хэйвордом диагноз «сотрясение мозга второй степени»; там же содержится рекомендация оставить пациента в стационаре до утра, под врачебным наблюдением. Хорна поместили в палату по соседству с палатой дочери. Поскольку в тот день и без того хватало происшествий – взрыв в банке, исчезновение агента Купера и его внезапное появление, – сотрудникам местных правоохранительных органов было некогда расспрашивать доктора об истинных причинах несчастного случая с Беном Хорном.

Странность четвертая: как нам сейчас известно, на следующее утро доктор Хэйворд в сопровождении шерифа Трумэна провел медицинский осмотр агента Купера в номере гостиницы «Грейт-Нозерн», куда Купер вернулся после ночи, проведенной где-то – точное место так и не установлено – на территории национального заповедника Гоуствуд. В номере – опять же по словам доктора Хэйворда – агент Купер ушел в ванную почистить зубы, поскользнулся и, ударившись головой о зеркало над раковиной, потерял сознание. Доктор Хэйворд снова отвез пострадавшего в больницу – на этот раз машину вел шериф Трумэн – и поставил Куперу тот же диагноз: «сотрясение мозга второй степени». В это время, по данным больничной регистратуры, другой дежурный врач – не доктор Хэйворд – осмотрел Бена и выписал его из больницы; Бена отвез домой его брат, Джерри.

Странность пятая: агент Купер, если верить имеющейся информации, провел в больнице сутки и на следующее утро ушел – самовольно, без медицинского обследования и без разрешения врача. Спустя два дня он исчез из Твин-Пикс и пропал на четверть века. Нам также известно – из рапорта, составленного шерифом Фрэнком Трумэном спустя двадцать пять лет, – что днем, совершая врачебный обход, доктор Хэйворд заметил, как Купер, одетый в свой обычный черный костюм, вышел из палаты Одри Хорн в отделении интенсивной терапии.

Странность шестая: девять месяцев спустя, почти день в день, Одри Хорн родила сына, Ричарда Хорна. В свидетельстве о рождении записано, что отец ребенка неизвестен.

Странность седьмая: спустя два дня агент Купер исчез, а майор Гарланд Бриггс – предположительно, последний, кого навестил Купер перед своим исчезновением, – был объявлен погибшим при пожаре локатора перехвата альфа на вершине горы в Гоуствудском лесу. Обугленные останки, найденные на месте пожара, в то время не представлялось возможным однозначно идентифицировать по ДНК, однако же обнаруженные зубы совпадали с дентальной картой Бриггса, в результате чего был сделан вывод, что он действительно погиб при пожаре. В расследовании, проведенном ФБР, причина пожара значится неустановленной.

Странность восьмая: через три месяца после этих событий, с виду не связанных между собой, произошло следующее. Доктор Хэйворд, всю жизнь проживший в штате Вашингтон, внезапно закрыл свою преуспевающую медицинскую практику и переехал в штат Вермонт, где поселился в городке Мидлбери. Так же внезапно, после двадцати шести лет супружеской жизни, он подал на развод с женой, Эйлин, – по взаимному согласию и без оспаривания прав собственности. В том же месяце их старшая дочь, Донна, с отличием окончив школу в Твин-Пикс, уехала в Нью-Йорк. Ее мать, вот уже почти двадцать лет прикованная к инвалидной коляске после автомобильной катастрофы, осталась в Твин-Пикс с двумя младшими дочерями, Гарриет и Герстен.

Странность девятая: я обнаружила, что на банковский счет Эйлин Хэйворд регулярно, раз в месяц, поступало 7500 долларов. Платежи начались в тот месяц, когда доктор Хэйворд уехал из Твин-Пикс, и продолжались до смерти Эйлин от пневмонии в 2009 году. Денежные суммы перечислялись прямым банковским переводом с офшорного счета в банке на Каймановых островах. В ходе расследования выяснилось, что счет принадлежит одной из номинальных компаний с ограниченной ответственностью, зарегистрированной от имени Фонда Хорна.

Директор Фонда, Бенджамин Хорн, с которым я неоднократно пыталась связаться через его адвоката, продолжает отклонять мои просьбы о личной встрече для обсуждения вышеизложенных тем. В связи с тем, что все документы и финансовая отчетность Фонда оформлены согласно существующему законодательству и поскольку нет никаких свидетельств корпоративных нарушений или злоупотреблений, Министерство юстиции не считает возможным начать официальное расследование.

Я убеждена, хотя и не имею надежных доказательств, что в ночь, когда Бенджамин Хорн неожиданно явился к Хэйвордам, случилось какое-то несчастье. Это событие потрясло и разрушило одно из самых уважаемых семейств города. Судя по всему, меньше всего беда задела Гарриет: после окончания школы она поступила в Вашингтонский университет и впоследствии стала врачом-педиатром в Беллвью, пригороде Сиэтла. О Герстен я доложу отдельно.

Донна Хэйворд приехала в Нью-Йорк в 1992 году и поступила в Хантерский колледж[7]. Ей только исполнилось восемнадцать лет. Она начала подрабатывать моделью и в конце концов подписала контракт с известным модельным агентством «Форд». Судя по всему, в это время она полностью перестала общаться с отцом и матерью, лишь переписывалась с младшими сестрами и изредка им звонила. С друзьями и знакомыми из Твин-Пикс она связи не поддерживала, хотя через несколько лет и обменялась парой писем с Одри Хорн. (Об этом мне сообщила сама Донна, письмом, а не сообщением по электронной почте. Несмотря на мои многочисленные просьбы, она отказалась предоставить мне копии писем или рассказать об их содержании.)

После первого курса Донна бросила колледж, потому что ее карьера модели складывалась успешно. Она часто выезжала за границу, работала в Париже, Милане, Монако и других центрах высокой моды. В 1990-е годы ее считали одним из «свежих лиц» – после вызывающе декадентских образов 1980-х американская мода наконец вернулась к естественному, здоровому облику (одним из лучших примеров может служить Кэти Айрленд[8]).

Иными словами, Донна с головой окунулась в роскошную жизнь. В светских обзорах на страницах нью-йоркских газет часто упоминалось о ее романах со всевозможными знаменитостями: то со звездой «мыльных опер», то с профессиональным теннисистом, то с владельцем известного ночного клуба, то с беспутным отпрыском королевского рода.

К концу 1990-х годов, на пороге тридцатилетия Донны, ее карьера модели пошла на спад. Донна вышла замуж за человека почти на двадцать лет старше, известного нью-йоркского венчурного капиталиста, одного из основателей нового, весьма успешного интернет-стартапа и видную фигуру среди нью-йоркских венчурных капиталистов. Это еще более упрочило ее положение в обществе; супруги часто принимали гостей в фешенебельном особняке на Саттон-Плейс и в роскошном загородном доме на берегу океана, в Саутгемптоне[9].

Примерно в то же время, в самом конце 1990-х, на каком-то благотворительном приеме Донна столкнулась с Ланой Баддинг Милфорд, вдовой Дугласа Милфорда, издателя «Твин-Пикс пост». Фотография красавиц в бальных платьях появилась на странице светской хроники «Нью-Йорк пост». Улыбка Ланы была поистине лучезарной, а в выражении лица Донны явно просматривались недовольство и некоторая напряженность.

Невозможно установить, повлияла ли эта случайная встреча на дальнейшие события, но вскоре после этого блистательная, сказочная жизнь Донны в Нью-Йорке – игра в поло, яхты, вертолеты и прочая мишура роскоши – потускнела с невероятной быстротой, обнажив неприглядную изнанку действительности. Через четыре года после свадьбы Донна, втайне от всех, добровольно поступила на лечение в реабилитационный центр, чтобы избавиться от алкогольной и наркотической зависимости.

В последующие пять лет это повторилось еще четыре раза, причем последнее, вынужденное пребывание в психиатрической лечебнице Маклин в штате Массачусетс[10] было результатом кризисной интервенции. Сначала муж заявил в полицию об исчезновении Донны; ее обнаружили два дня спустя, в одном из наркопритонов Нижнего Ист-Сайда. Предположительно, с ней случился нервный срыв после того, как она узнала о смерти матери от сердечной недостаточности. Донна так и не помирилась с Эйлин и, насколько мне известно, за семнадцать лет после отъезда из Твин-Пикс ни разу с ней не общалась. На похороны она тоже не поехала.

Когда протрезвевшую, но глубоко потрясенную Донну выписали из лечебницы, муж подал на развод. Перед свадьбой Донна подписала брачное соглашение, поэтому после развода ей полагались лишь скромное ежемесячное пособие и небольшая, хотя и шестизначная, сумма денег. Она переехала в пригород Нью-Хейвена в штате Коннектикут, подальше от прежней роскоши, неукоснительно посещала собрания программы «12 шагов» и вела трезвый образ жизни.

К сорока годам у Донны не было уверенности в завтрашнем дне, поэтому она наконец-то, впервые за двадцать лет, решила связаться с отцом, Уиллом Хэйвордом. Судя по всему, им удалось уладить все прежние разногласия, и год спустя Донна переехала в городок Мидлбери в штате Вермонт, где у Уилла, которому уже минуло семьдесят, была медицинская практика. Донна поселилась у отца и стала помогать ему в клинике. С недавних пор доктор Хэйворд начал сокращать свой рабочий день, но выходить на пенсию не собирается. Донна по-прежнему живет с ним, принимает активное участие в деятельности местного отделения программы «12 шагов» и, как мне удалось узнать, проходит обучение, чтобы получить диплом медицинской сестры. Встретиться со мной она упорно отказывается.

Особо подчеркну, что от неведомой трагедии, сокрушившей семейство Хэйворд, пострадала и младшая сестра Донны, Герстен. Она была необычайно одаренным ребенком, настоящим вундеркиндом; талантливая пианистка, она еще подростком выступала с концертами по всему северо-западному побережью США. Вдобавок у нее были прекрасные математические способности, и в старших классах она уже освоила курс высшей математики на уровне колледжа. Герстен окончила школу в шестнадцать лет, и несколько знаменитых университетов предложили ей стипендиальную программу. Она свободно говорила и читала на четырех языках, а ее коэффициент интеллекта намного превышал уровень гения.

В детские и юношеские годы разностороннее развитие служило Герстен своеобразной защитой от бед, обрушившихся на семью. Однако, когда шестнадцатилетняя девушка поступила в Стэнфордский университет, стало ясно, что усилия, необходимые для жизни в условиях тяжелых моральных и умственных нагрузок и постоянного напряжения, лишь усугубили полученную в детстве травму и что Герстен совершенно не готова к требованиям, предъявляемым ко взрослым. Ко второму семестру первого года обучения, так и не сумев адаптироваться к новым обстоятельствам, Герстен испытала серьезное нервное и эмоциональное расстройство.

Она провела шесть недель в одной из психиатрических лечебниц Сан-Франциско, после чего бросила университет и вернулась домой, в Твин-Пикс, к матери. Курс стационарного и амбулаторного лечения поправил здоровье Герстен, но, к сожалению, она так и не научилась справляться с повседневными жизненными заботами. Врачи прописали ей антидепрессанты, однако Герстен пристрастилась и к нелегальным наркотикам, что по времени совпало с общим трендом пристрастия к опиоидам и к так называемым дизайнерским аналогам легальных наркотических препаратов. После смерти Эйлин в 2009 году Герстен, лишившись последней поддержки и защиты, пустилась во все тяжкие. В частности, она вступала в беспорядочные, неосмотрительные связи с мужчинами и женщинами, но самым пагубным оказалось ее бурное, непостоянное увлечение неким Стивеном Бернеттом, неуравновешенным подлецом, мелким наркоторговцем в Твин-Пикс, который и снабжал Герстен наркотиками.

Эта связь началась незадолго до женитьбы Стивена на Ребекке Бриггс, дочери Шелли и Бобби Бриггс, и продолжается до сих пор. Бекки Бриггс недавно исполнилось двадцать лет, она работает в пекарне Нормы Дженнингс, в деловом квартале Твин-Пикс. Не так давно был выписан ордер на арест Стивена Бернетта (сам Стивен теперь скрывается от правосудия) по подозрению в причастности к международной организации по торговле наркотиками, куда входят также Ричард Хорн, сын Одри (его тоже разыскивают в связи с целым рядом преступлений, включая бегство водителя с места дорожного происшествия), и Чед Броксфорд, коррумпированный помощник шерифа Твин-Пикс, который ожидает начала судебных разбирательств по обвинению в незаконных действиях. Своевременное вмешательство Шелли и помощника шерифа Бобби Бриггса спасло Бекки от преследования правоохранительных органов, а Герстен, по-видимому, уехала из Твин-Пикс, и ее дальнейшая судьба неизвестна.

Как бы мне хотелось завершить на счастливой ноте рассказ о дальнейшей судьбе Одри Хорн и сообщить, что она, чудом уцелев при взрыве в банке, в конце концов достигла взаимопонимания с отцом, Беном Хорном. К сожалению, этого не произошло. Неизвестная трагедия, сокрушившая семейство Хэйворд, словно бы по касательной задела и семью Хорн. Тридцатилетний брак Бена и Сильвии Хорн тоже распался; впрочем, по слухам, супруги и так почти десять лет жили независимо друг от друга, но оформили развод лишь спустя два года после бракоразводного процесса Хэйвордов. Бывшие супруги продолжали жить в Твин-Пикс: Бен остался в бывшем семейном гнезде, а Сильвия переехала в огромный новый особняк на территории охраняемого элитного поселка, где и живет с сорокалетним сыном Джонни, который страдает аутизмом и требует постоянного внимания и ухода.

После взрыва в банке Одри пролежала в коме три с половиной недели. Когда она пришла в себя, то выяснилось, что взрыва она не помнит, но поначалу все остальное предвещало полное выздоровление. Однако же этому помешали два события. Во-первых, Бен Хорн все-таки решил продать принадлежавший Хорнам трехсотпятидесятиакровый участок Гоуствудского леса – именно эту сделку и хотела опротестовать Одри, явившись в тот день в банк, – группе скрытных инвесторов, которые сразу же начали там строительство частной тюрьмы. А во-вторых, спустя два месяца после выписки из больницы Одри обнаружила, что беременна.

Наотрез отказавшись от финансовой помощи родителей, Одри переехала на съемную квартиру и стала готовиться, по ее собственным словам из письма к матери, «к самой важной роли в жизни» – к воспитанию ребенка. Когда ей исполнилось девятнадцать, она родила сына, Ричарда. В школу она больше не вернулась и, самостоятельно подготовившись к экзаменам, через два года получила аттестат о среднем образовании. Затем она поступила в муниципальный колледж, где изучала экономику и организацию управления предпринимательской деятельностью.

Получив диплом, Одри открыла в Твин-Пикс салон красоты и парикмахерскую и весьма преуспела в своем начинании. Она поддерживала знакомство с работниками и посетителями салона, но близких друзей не заводила, по большей части держалась особняком. Об отце ребенка она никогда и ни с кем не разговаривала и тем более не обсуждала, кто он. Если она и задавалась вопросом об отцовстве, то, насколько мне известно, не стремилась выяснить или подтвердить его, сделав анализ ДНК, что к тому времени стало обычным в подобных случаях. Очевидно, можно сделать вывод, что либо это ее не интересовало, либо ей было известно, кто отец ребенка. (По имеющимся у меня сведениям, на стене салона висит фотография агента Купера, что можно расценить как намек.)

Одри, верная данному себе обещанию, вырастила сына в одиночку, хотя, конечно же, ее мать, Сильвия, сыграла важную роль в его воспитании. По слухам, Одри не позволяла сыну встречаться с дедом, Беном. Все изменилось, когда Ричарду исполнилось десять лет. Одри без особой шумихи вышла замуж за своего бухгалтера. По свидетельствам очевидцев, это был брак по расчету, а не по любви, и мое расследование выявило многочисленные случаи прилюдных скандалов, злоупотребления алкоголем, словесных оскорблений и супружеских измен, причем во всем этом обвиняют жену. Супруги обратились к специалисту по вопросам семейных отношений, а Одри даже посещала психотерапевта, но подробности этих консультаций не подлежат разглашению, а сами материалы недоступны. Четыре года назад Одри внезапно закрыла салон, а не так давно стала полной затворницей, либо из-за острой агорафобии, либо, по слухам, из-за того, что находится в частной лечебнице. Официальный представитель семейства Хорн отказался отвечать на любые вопросы о ее местонахождении.

Бен Хорн большую часть времени проводит в гостинице «Грейт-Нозерн» и, хотя в его распоряжение предоставлен номер люкс, часто ночует у себя в кабинете, предпочитая не возвращаться в старый фамильный особняк, одно крыло которого по-прежнему занимает его брат, Джерри. Бен не оставил предпринимательской деятельности, но, видя, как повлияла на жизнь его дочери продажа участка в Гоуствудском лесу, теперь совершает инвестиции и заключает сделки в строгом соответствии с этическими и моральными принципами.

Вдобавок Бена очень беспокоит состояние дел на земельном участке в Гоуствуде, некогда принадлежавшем Хорнам. В 2001 году там открылась частная тюрьма, что вызвало недовольство не только в городе, но и во всем регионе. Владельцем тюрьмы значится офшорная компания, принадлежащая консорциуму скрытных инвесторов со Среднего Запада, не желающих привлекать внимание ни к себе, ни к своему бизнесу. Гоуствудское исправительное учреждение – комплекс уродливых, грубых построек, возведенных по дешевке, – все единодушно признают гадостью, обезобразившей некогда заповедную долину. Сам Бен Хорн не раз во всеуслышание заявлял, что тюрьма наводит порчу на всю округу. Хотя появление исправительного учреждения и создало низкооплачиваемые рабочие места для многих местных жителей, оставшихся без заработка после того, как лесоповал пришел в упадок, условия труда в тюрьме оставляют желать лучшего, поскольку руководство компании наплевательски относится к сотрудникам. В начале 2000-х годов работники попытались объединиться в профсоюз, но руководство отказалось признать их право на заключение коллективных договоров и пригрозило всех уволить, а новых работников нанять за пределами штата. Угроза подействовала, и работникам пришлось смириться. Постройка тюрьмы совпала с ухудшением психологического климата в округе: участились случаи алкоголизма, депрессии, злоупотребления опиатами, наркомании, продажи и распространения наркотиков, насилия на бытовой почве и самоубийств. По большей части это касалось работников тюрьмы и их семей. Передовица «Твин-Пикс пост» назвала это трагедией и эпидемией.

(Интересная деталь: в то время пост начальника Гоуствудской тюрьмы занимал Дуайт Мерфи, который проходил по нашему недавнему расследованию «Голубая роза». Возможно, имеет смысл проверить, не связано ли его убийство с работой в Гоуствуде.)

Как ни странно, Бен Хорн согласился встретиться со мной в гостинице «Грейт-Нозерн». Теперь это пожилой человек, почти старик, исполненный раскаяния и сожаления о допущенных ошибках. Он открыто признает, что семья распалась исключительно по его вине. Судя по всему, сейчас он занят духовными исканиями, поскольку упомянул, что пытается проводить как можно больше времени в единении с природой. У меня сложилось впечатление, что он, согбенный тяжестью прожитых лет, действительно стремится исправить свои ошибки.

Вдобавок, как признался мне Бен Хорн, больше всего он сожалеет о продаже участка в Гоуствудском лесу. Недавно я сама там побывала и могу подтвердить, что Гоуствудское исправительное учреждение не только уродует некогда первозданные предгорья Блю-Пайн. Многочисленные жалобы работников с завидной регулярностью остаются без внимания, а по условиям труда тюрьма занимает одно из последних мест в списке частных исправительных учреждений, которых с недавних пор стало очень много. Более того, участились случаи жестокого обращения с заключенными и издевательств над ними. В настоящее время я проверяю сообщения о существовании договоренности между владельцами тюрьмы и отдельными местными полицейскими управлениями – за исключением, спешу заметить, шерифского ведомства Твин-Пикс – с целью намеренно увеличить число задержаний и ужесточить приговоры за мелкие преступления, для того чтобы повысить «тюремную клиентуру», как говорится во внутренних инструкциях компании. Следует отметить, что такой возмутительный подход представляет серьезную проблему для честных сотрудников органов правопорядка, и на это следует обратить особое внимание всем заинтересованным лицам.

Джерри Хорн, младший брат Бена, с самого начала был и его младшим партнером по бизнесу, а возможно, и в криминальной деятельности; в прошлом Бену неоднократно приписывали участие в различных противоправных деяниях, однако следует отметить, что официальных обвинений в правонарушениях не выдвигалось ни ему, ни брату. В последние двадцать лет Джерри Хорн избрал иную стезю. Этот закоренелый холостяк живет в достатке и роскоши, однако не спешит обзаводиться постоянной спутницей жизни, предпочитая многочисленные бурные, но кратковременные романы. Он свободно говорит на четырех языках и по сей день обожает путешествовать. В семейном бизнесе он исполняет роль своеобразного разведчика, отыскивая возможности для сделок в США и за границей (например, в Дании, Финляндии, Бразилии, Норвегии, Франции и Марокко). Иначе говоря, Джерри заманивает клиентов на роскошные приемы в гостиницу «Грейт-Нозерн», которую в рекламных буклетах компании называют «бриллиантом в короне семейного бизнеса», а Бен, старший партнер, собственно и заключает сделки. В облаке ключевых слов в статьях о деятельности Джерри выделяются следующие понятия: «надоедливый», «жизнерадостный», «воодушевленный», «непоседливый», «бодрый», «оптимистичный», «добродушный», «бесшабашный», «импульсивный», «душа компании». Ну, мысль понятна. Трудно определить, есть ли среди многочисленных проектов в разветвленном бизнесе Хорнов хоть один, который Джерри измыслил сам, а не с подачи брата.

Впрочем, существует одно важное исключение. В последние десять лет Джерри усиленно разрабатывает новое начинание, причем можно с уверенностью сказать, что идея принадлежит ему и что он ее развивает в одиночку. Этот проект, ввиду быстро меняющихся социальных и правовых условностей, может стать (во всяком случае, на бумаге) самым успешным предприятием за всю историю существования корпорации «Хорн». Разумеется, можно обвинить Джерри в богемных замашках и досужих домыслах, однако он предвидел, что в штате Вашингтон узаконят марихуану. Более того, он долгое время принимал самое активное участие в подготовке и продвижении законопроекта по легализации марихуаны, который и был принят штатом в 2012 году. По слухам, Джерри двигали не столько свободомыслие или соображения финансового характера, сколько сугубо личный интерес; по сообщениям очевидцев, он пребывает в постоянном улете года этак с 1969-го, причем на высоте спутниковой орбиты.

(Для ясности приведу несколько документально подтвержденных примеров. Еще будучи студентом – Университет Гонзага[11], набор 1968 года, – Джерри пересек всю страну на специально оборудованном трейлере «Эйрстрим», чтобы попасть в Вудсток[12]. В оскароносном документальном фильме есть несколько кадров[13], на которых Джерри и стайка фигуристых девиц-хиппи выходят из трейлера, окруженные клубами густого дыма. Он также был дружен с жившим в Орегоне известным писателем Кеном Кизи, автором нашумевшего романа «Над кукушкиным гнездом», свободолюбцем, ратовавшим за психоделическую революцию, и даже вступил в его неформальную коммуну, известную под названием «Веселые проказники»[14]. По-моему, это название как нельзя лучше характеризует самого Джерри. К примеру, однажды он попытался получить официальное разрешение на использование марихуаны в медицинских целях – задолго до принятия соответствующего законодательства, – чтобы «излечиться от пристрастия к марихуане»).

Итак, благодаря совершенно нехарактерным для него целеустремленности и дальновидности, Джерри первым предугадал открывающиеся возможности и не упустил своего, создав в штате Вашингтон, если так можно выразиться, высокопродуктивное предприятие по выращиванию и производству каннабиса в одной из самых высококонкурентных и строго регулируемых отраслей экономики. Джерри с давних пор проявлял интерес к прикладной ботанике – иными словами, был гровером, как называют в сообществе «медиков» тех, кто растит траву сам, – и после легализации марихуаны лично создал несколько десятков необычайно мощных сортов и гибридов (приведу для справки названия самых популярных: «Чьи это руки?», «Сопутствующие потери», «Основа расшаталась»[15]). В результате его продукты стали востребованы на рынке, а недавнее заявление, что он собирается открыть сеть магазинов (название сети еще не зарегистрировано, но уже зарезервированы имена доменов «АHigherCalling.com», «EightMilesHigh.com» и «UpUpandAway.com»[16]), явно свидетельствует о намерении выдвинуться на региональный и, возможно, даже на общенациональный рынок, поскольку законы в отношении каннабиса постепенно смягчаются.

Безусловно, с возрастом Джерри несколько разомлел, что, в общем, не должно особо удивлять, поскольку в его организме скопилось столько ТГК, что хватило бы просмолить целого мамонта[17]. Он, как и прежде, предпочитает одиночество и долгие прогулки в окрестных лесах. Единственным его другом за пределами семьи остается доктор Лоуренс Джакоби (об их отношениях будет упомянуто отдельно). В настоящее время у него нет «возлюбленной». Последняя из его многочисленных пассий, швейцарка Жасмин Каспари, называющая себя тантрическим рольфинг-терапевтом юнгианского толка[18], несколько месяцев назад вернулась домой, на берега Женевского озера. Джерри коллекционирует бабочек, ведет наблюдение за птицами, обожает печь (это, подозреваю, своего рода профессиональное увлечение[19]), а еще он – фанатичный аудиофил. Его коллекция виниловых первопрессов и новоделов в полном смысле слова занимает целый амбар, точнее, один из нескольких принадлежащих ему роскошных коттеджей у озера, в лесу над городом. Говорят, там он с помощью знаменитого канадского рокера Нила Янга собрал уникальную акустическую систему[20], превратив два коттеджа в гигантские колонки, а дровяной сарай – в сабвуфер.

По слухам, Джерри садится в каноэ, выгребает на самую середину озера, включает систему дистанционным пультом и врубает громкость на максимум. Опять же, по слухам, звук некоторых музыкальных композиций вспенивает барашки на воде и распугивает всю живность в радиусе пяти миль вокруг. (Однажды доктор Джакоби в своей программе на пиратской радиостанции упомянул, что как-то раз зимой Джерри включил на полную громкость альбом Майлза Дэвиса «Сучье варево»[21], и с соседней горы сошла лавина).

Я обнаружила любопытное – умышленное или непреднамеренное – искажение фактов в досье, собранном майором Бриггсом, точнее, в том документе, который Бриггс приписывает агенту Куперу, то есть две отдельные главы о деле Эндрю Пэккарда, якобы обнаруженные Бриггсом в записной книжке, хранившейся в Читальне. Трудно определить истинную причину обнаруженного искажения; само оно свидетельствует о том, что кто-то из них был введен в заблуждение источником информации либо намеренно скрыл правду, осмотрительно не желая затрагивать болезненную тему частного характера. (Вдобавок существует и возможность того, что эти сведения имеют отношение к засекреченным материалам особой важности; на этом я подробнее остановлюсь чуть позже.) У меня есть гипотеза о причине искажения, но лучше, если вы сделаете выводы самостоятельно.

На десятой странице своего отчета Купер упоминает, что у отца Нормы Дженнингс, Марти – основателя и владельца закусочной «Дабл Р», – «обострился порок сердца» и что мать Нормы, Ильза, «забросив дела в закусочной, неотступно за ним ухаживала», а Норма взяла на себя ведение дел в закусочной. Тремя абзацами ниже, на следующей странице, Купер, не вдаваясь в подробные объяснения, пишет: «В 1978 году Марти Линдстром скончался». Что, разумеется, полностью соответствует информации, сообщенной чуть раньше.

В этом-то и заключается проблема. Мне не удалось отыскать подтверждения этому факту ни в одном из источников. Некролог Марти Линдстрому не опубликован ни в «Твин-Пикс пост», ни в любой другой из местных газет за 1978 год. Не существует ни документов, подтверждающих предоставление услуг каким-либо из местных похоронных бюро, ни свидетельства о смерти, выданного в Твин-Пикс или в каком-либо из соседних округов в этот период времени и в данных обстоятельствах. Более того, ни на одном из трех кладбищ Твин-Пикс не обнаружено могилы Марти Линдстрома.

В следующем абзаце отчета Купера говорится, что Ильза, «с трудом оправившись после смерти мужа, вернулась на работу в закусочную», что впоследствии состояние ее здоровья ухудшилось и что в 1984 году она скончалась во сне. Я нашла подтверждение того, что Ильза Линдстром действительно умерла в это время, а закусочную унаследовала Норма.

Мне также удалось обнаружить цепочку свидетельств, ведущую к совершенно иной истории, подтверждая, что в бедах семьи действительно повинны дела сердечные, но совершенно иного толка. Шеф, предупреждаю, вся эта неприятная история не только имеет плохое начало и дурной конец, но и в середине тоже с гнильцой.

Как неоднократно упоминалось в рассказах об истории «Дабл Р», до основания закусочной Марти Линдстром двадцать пять лет служил на Северо-Тихоокеанской железной дороге. Выяснилось, что ему так и не удалось побороть в себе страсть к блужданиям (точнее – к блуду), приобретенную в частых поездках. С начала 1970-х годов Марти регулярно отправлялся в двух-, трехдневные путешествия по железной дороге – с выходом на пенсию он получил пожизненное право свободного проезда – как минимум дважды в месяц, а два раза в год уезжал на целую неделю, в «отпуск», и всегда в одиночестве. Почти без исключения ездил он в округ Якима, в паре сотен миль к юго-западу, где у него якобы имелся побочный бизнес, включавший, помимо прочего, придорожный мотель, приобретенный за бесценок у разорившихся владельцев в конце 1960-х годов.

Мне удалось найти подтверждение тому, что Марти Линдстром действительно значился владельцем мотеля «Усталый путник» у 24-го шоссе к востоку от Якимы. Однако же больший интерес для Марти представляла энергичная женщина тридцати с лишним лет по имени Вивиан Смит, которая в то время числилась управляющим вышеупомянутым мотелем. Лет за пять до 1978 года жена Марти, Ильза, узнала о двойной жизни мужа, что по срокам совпадает с так называемым обострением порока сердца. Действительно, это привело к летальному исходу супружеской жизни Линдстромов. Марти оставил закусочную, семью и Твин-Пикс в 1978 году – как раз тогда, когда, по утверждению Купера, Норма лишилась отца. Марти переселился к Вивиан Смит, в мотель «Усталый путник», а поскольку Ильза не соглашалась на развод, не мог оформить отношения со своей пассией.

Судя по всему, принципиальный отказ Ильзы разозлил выскочку Вивиан, дочь школьных учителей откуда-то из Сиэтла, которая ранее безуспешно пыталась стать актрисой или певицей. Свою злобу она выплескивала на Марти – регулярно и с удовольствием, по свидетельству двух бывших работников мотеля. Марти, не выдержав непрерывных оскорблений и постоянных угрызений совести за боль, причиненную семье, скончался в 1985-м, спустя чуть меньше года после того, как узнал о смерти жены, брошенной им в Твин-Пикс.

Согласно последнему завещанию Марти все права на владение мотелем «Усталый путник» перешли к Вивиан, которая, между прочим, в 1973 году родила внебрачную дочь Марти, Энни. Появление ребенка на свет по времени как раз вписывается в хронологию регулярных поездок Марти в Якиму. В свидетельстве о рождении Энни указана фамилия матери – Смит. Детство девочки по большей части прошло в мотеле, причем ей, судя по всему, не сообщили, что Марти – ее отец. По свидетельству очевидцев, Вивиан неоднократно говорила Энни, что Марти Линдстром приходится ей дядей.

Все это стало известно Норме лишь в 1984 году, из обрывочного предсмертного признания матери. Чуть позже Норма все-таки решила встретиться с Марти, с которым почти не общалась и виделась только однажды – за шесть лет после его отъезда из Твин-Пикс. Встреча в «Усталом путнике» прошла уныло, поскольку Марти уже сильно сдал и физически, и морально. Вдобавок выяснилось, что Вивиан, узнав о смерти Ильзы, поспешно вступила в брак с изможденным и психически ослабевшим Марти. (Кроме того, она успела сменить свою плебейскую фамилию Смит на нечто, по ее мнению, более возвышенное – Смити.)

Тогда же Норма с изумлением обнаружила, что у нее есть двенадцатилетняя сводная сестра, выросшая в трудной, неприглядной обстановке, серьезно надломившей психическое и эмоциональное здоровье чуткой, легкоранимой девочки. Норма, до глубины души потрясенная неожиданной новостью, со свойственной ей решимостью взяла Энни под свою опеку, а девочка, в ответ на первую в своей жизни доброту, очень привязалась к Норме. Много лет подряд Норма держала это в секрете и от Хэнка, ее мужа, и от Большого Эда Харли, которого втайне любила всю жизнь. Беспокоясь об Энни, Норма поддерживала с ней связь и ради девочки старалась не портить отношений с бездушной и бесчувственной Вивиан, разрушившей ее семью.

Спустя шесть недель после смерти Марти Вивиан Смити Линдстром вышла замуж за некоего Роланда Блэкберна, преуспевающего владельца компании по оптовым продажам пива в округе Якима, члена местного загородного клуба, привлекательного мужлана с хорошо развитой мускулатурой, крутым нравом и склонностью к алкоголизму. (По ряду причин можно предположить, что Роланд стал любовником Вивиан еще при жизни Марти.) Вивиан с дочерью переселились из мотеля в роскошный особняк Блэкберна в фешенебельном пригороде. Через несколько недель после заключения брака Блэкберн официально удочерил Энни, и сразу же после этого ее отправили в католическую школу-интернат с почти средневековыми порядками в городке Кенневик, штат Вашингтон, примерно в ста милях к востоку от Якимы. Из документов, предоставленных школой, следует, что в первый год пребывания там Энни ее навещала только Норма. Время, проведенное девочкой в школе, вдали от матери и отчима, пошло ей на пользу; она получала хорошие отметки и считалась умной и прилежной ученицей.

Спустя три года, в выпускном классе, девочка поехала домой на рождественские каникулы, где после праздничной вечеринки между Энни и ее отчимом произошло что-то неладное. Никаких подробностей мне узнать не удалось, но я подозреваю сексуальные домогательства со стороны пьяного Роланда. На основании полицейских рапортов и свидетельских показаний можно предположить, что Вивиан, застав мужа за этим занятием, устроила грандиозный скандал.

Роланд Блэкберн выбежал из дома, сел в свой люксовый «кадиллак-девиль» и спустя пятнадцать минут сорвался в нем с моста через полузамерзшую реку Якима. Автомобиль вытащили на берег, Блэкберна объявили погибшим на месте катастрофы. Страховая компания тщательно расследовала дело: в случае самоубийства можно было забыть о весьма существенной выплате по страховому полису. Вивиан сумела убедить и полицейских, и представителей страховой компании, что Блэкберн не помышлял о самоубийстве. Высказывалось предположение – подтвердить его не удалось, потому что автомобиль был сильно искорежен, – что имело место преднамеренное повреждение тормозной системы, то есть злой умысел, но официальных обвинений не было предъявлено из-за отсутствия улик. Страховой компании пришлось выплатить сумму, указанную в полисе.

К сожалению, трагедия этим не кончилась. На следующий день после смерти Роланда Энни в попытке расстаться с жизнью проглотила горсть транквилизаторов и вскрыла себе вены канцелярским ножом. Мать, вовремя заметив, что происходит, отвезла Энни в больницу, где ей промыли желудок, остановили кровотечение и спасли жизнь. Однако же девушка по-прежнему не реагировала на окружающее и оставалась в состоянии, близком к кататоническому ступору. В конце концов врачи диагностировали у нее сильнейший нервный срыв и посоветовали Вивиан отправить дочь в психиатрическую лечебницу на западе штата Вашингтон – по чистой случайности в ту самую, где много лет назад проходили курс лечения Надин Харли и ее мать.

Вивиан отвезла дочь в больницу, где Энни провела шесть месяцев под надзором психотерапевтов и психологов. Норма, единственная из всех близких и родных Энни, регулярно ее навещала. Тем временем Вивиан завела очередной роман с очаровательным, но весьма сомнительным типом по имени Эрни Найлс, возникшим в один прекрасный день на пороге мотеля «Усталый путник». Найлс, беззаботный обходительный мошенник с длинным списком приводов в полицию, решил окрутить якобы беспомощную женщину, сломленную горем безутешную вдову, которой приходится вести дела в одиночку, и притворился человеком, готовым во всем ей помогать. Он устроился в мотель разнорабочим, мастером на все руки, а через месяц уже доказывал Вивиан свое мастерство в спальне особняка Блэкбернов. Впрочем, вопрос о том, кто из этой сладкой парочки был жертвой, до сих пор остается без ответа.

Наконец Энни, выписавшись из больницы, вернулась домой и обнаружила, что место Роланда занял Эрни Найлс. Вскоре Эрни с Вивиан сыграли свадьбу; таким образом, Вивиан обзавелась третьим мужем за пять лет. Никчемный Найлс, хотя и вороватый по натуре, нисколько не походил на жестокого Блэкберна и, как говорят, относился к Энни с большей добротой, чем ее мать. Спустя неделю после свадьбы Вивиан Энни вернулась в католическую школу в Кенневике, а весной окончила ее с отличием.

Возвращаться домой Энни не хотела, а трудности самостоятельной жизни в колледже ее пугали, поэтому она приняла скоропалительное решение уйти в монастырь и стала послушницей в той самой женской обители, при которой была основана школа. Мать Энни обрадовалась, поскольку это освобождало ее от необходимости заботиться о дочери. Норма не одобряла поступка Энни, но не стала вмешиваться, разумно рассудив, что девушка сама разберется, что к чему. Через несколько лет, как и предполагала Норма, Энни пришла к выводу, что не горит желанием посвятить Церкви всю свою жизнь, и покинула монастырь, так и не приняв монашеского обета. Теперь, когда ей уже минуло двадцать, она окрепла эмоционально и психически и по приглашению Нормы временно поселилась в Твин-Пикс, чтобы рядом со сводной сестрой вернуться к мирской жизни. Норма взяла ее на работу официанткой в «Дабл Р». Энни быстро сдружилась со всеми, и, вдали от Вивиан с Эрни, жизнь ее постепенно налаживалась.

Незадолго до переезда Энни к Норме в Твин-Пикс без предупреждения заявилась Вивиан Смити Найлс вместе с Эрни, якобы для того, чтобы познакомить с Нормой нового мужа. Из врожденной вежливости – все-таки Вивиан пусть и на очень короткий срок, но формально была ее мачехой – Норма, которая не любила распространяться о перипетиях личной жизни, представила незваную гостью своим друзьям и знакомым, называя ее матерью и не вдаваясь в подробности запутанных родственных отношений. То, что произошло дальше, было классическим случаем эмоционального шантажа.

Вивиан, транжиря деньги, полученные по страховому полису покойного мужа, и считая себя великим знатоком всего на свете, вместе с Эрни переехала в Сиэтл и вложила круглую сумму в местный ресторан, быстро прогоревший. К закусочной «Дабл Р», которая на самом деле является первоклассным образцом заведения, типичного для американской глубинки, Вивиан относилась с надменной брезгливостью, поскольку закусочная напоминала ей о постыдном, по ее мнению, низком происхождении Марти и ее самой. Так вот, Вивиан исподтишка совершила очень подлый поступок по отношению к Норме, в сравнении с которым меркли все ее предыдущие пакости злой мачехи из детских сказок. Незадолго до своего приезда в Твин-Пикс она анонимно сообщила в местную газету, что в город приезжает известный ресторанный критик по имени М. Т. Венц, чтобы посетить «Дабл Р». В ожидании этого визита Норма обновила обстановку закусочной – сменила скатерти, расставила букеты цветов, свечи и т. д. – и расширила меню. А после приезда Вивиан в газете был опубликован отзыв М. Т. Венца, с язвительным, беспощадным презрением раскритиковавшего закусочную «Дабл Р». Это известие сокрушило безутешную Норму, а Вивиан с нескрываемым удовольствием заявила, что отзыв написал не кто иной, как она. Донельзя рассерженная Норма наконец нашла в себе силы объяснить той, которая принесла столько горя ее родным и близким, куда именно идти и как туда добираться. Больше Норма с Вивиан не разговаривали.

Также вполне возможно, что целью поездки Вивиан в Твин-Пикс был не только гнусный выпад против Нормы и «Дабл Р».

Эрни Найлс всегда считал себя ловким и хитрым мошенником, однако не понял, что Вивиан Смити Линдстром Блэкберн выступает совсем в иной весовой категории, до которой ему далеко. Вивиан без особого труда обнаружила, что в недавнем прошлом ее милый Эрни отсидел за мошенничество в тюрьме штата Вашингтон, причем в то же время, когда там находился Хэнк Дженнингс, муж Нормы, угодивший туда за убийство в результате ДТП, которое он совершил, будучи пособником Джози Пэккард в неудачной попытке убить Эндрю Пэккарда. Вивиан прекрасно сознавала, что если она появится в закусочной вместе с Эрни Найлсом – Профессором, как его называли в тюрьме, – то Хэнк Дженнингс его немедленно узнает, а поскольку моральные принципы Эрни были весьма растяжимы, то ничем хорошим это не кончится. Так оно и вышло.

Через пару дней Хэнк, пообещав Эрни верную наживу, подбил его на участие в перевозке наркотиков через канадскую границу для семейства Рено, своих давних приятелей-уголовников. Разумеется, Эрни не отказался от легкой работенки. Вернувшись с первой встречи, на которой обговаривали условия сделки, он тут же попал в поле зрения Дениз Брайсон, агента Управления по борьбе с наркотиками. Поскольку у Дениз Брайсон были фотографические подтверждения того, что Эрни нарушил режим условно-досрочного освобождения, якшаясь с известными преступниками, она без труда заставила его сотрудничать с правоохранительными органами. В обмен на юридическую неприкосновенность Эрни согласился принять участие в спецоперации по захвату банды Рено, проводимой Брайсон и агентом Купером.

На следующий день Найлс, снабженный «жучком», отправился на заброшенную ферму Дохлой Собаки «закупать наркотики». Все едва не закончилось полным провалом. От страха Эрни обливался потом, прибор для прослушки закоротило, а поваливший из-под рубашки дым поставил сделку под угрозу. Операцию спасли решительные действия агентов Купера и Брайсон. Главарей банды поймали, а деятельность самой банды пресекли на территории всего штата. Хэнк Дженнингс проходил по делу соучастником и вскоре вернулся в тюрьму штата, где ему предстояло отсидеть двадцатипятилетний срок, однако, как упоминается в составленном Бриггсом досье, спустя два года Хэнка зарезал один из родственников Рено, сидевший в той же тюрьме. Впрочем, как говорят, нет худа без добра, и Норма Дженнингс наконец-то избавилась от мужа-негодяя. (Как это сказалось на ее личной жизни, будет изложено отдельно.)

Как и было обещано Эрни Найлсу, за помощь правоохранительным органам его оставили на свободе. Не веря своему счастью, он вернулся домой, в Сиэтл, где его ждал большой сюрприз. Вивиан, уехавшая из Твин-Пикс сразу же после скандала с Нормой, устроила мужу торжественную встречу, выставив его вещички за ворота особняка, несмотря на проливной дождь. Вдобавок судебный пристав тут же вручил Эрни документы о разводе, заботливо подготовленные Вивиан.

Все это наводит на мысль, что Вивиан с самого начала задумала поездку в Твин-Пикс как удобное средство избавиться от надоевшего мужа. Неужели она подложила свинью Норме лишь потому, что представилась удобная возможность для дополнительного развлечения? Или она была чудовищем, способным действовать в многофункциональном режиме, и решила убить двух зайцев одним выстрелом? Как бы то ни было, от такого патологического безразличия к судьбам окружающих кровь стынет в жилах. Однако злодеяния Вивиан этим не ограничились.

Женившись на Вивиан, Эрни Найлс, престарелый мошенник, достиг своего личного и профессионального зенита. После того как его беспардонно выставили за порог, Эрни начал медленный, но неизбежный путь к могиле: аресты, приговоры, отсидки, банкротство, бедность, алкоголизм, бродяжничество и – в 2005 году – смерть в приемном покое больницы округа Пирс. Тюремная благотворительная организация развеяла прах Эрни над заливом Пьюджит. (Да, шеф, нас учат не сочувствовать закоренелым преступникам, но в данном случае мне очень жаль бестолкового, неразумного Эрни: его мотало по жизни, как пушинку, а умер он в нищете и одиночестве. По-моему, он заслуживает лучшего, чем его жестокая бывшая жена.)

Кстати, Вивиан Смити Линдстром Блэкберн Найлс через год снова вышла замуж, на этот раз за пенсионера из Бельвью[22], бывшего топ-менеджера страховой компании. Наконец-то Вивиан убедила представителя того общества, куда всю жизнь отчаянно мечтала попасть, что и она имеет право разгуливать во дворцах итальянского мрамора. Мне бы очень хотелось сообщить, что в итоге кармическое правосудие воздало этой шар-бабе по заслугам, но, к сожалению, никаких даже косвенных свидетельств этому не имеется. Супруг номер четыре – беднягу звали Саймон Халлиуэлл – отправился к райским вратам в 2009 году, поперхнувшись непрожеванным куском филе-миньон в круизе по Средиземноморью, где-то между Афинами и Позитано. Вдова Халлиуэлл привезла тело мужа в Сиэтл и похоронила в фамильном мавзолее. Наконец-то она добилась богатства, роскоши и одиночества, что ей очень нравилось. Больше никаких мужей. Больше никаких жертв. В последний раз ее имя появилось в газетах в 2013 году, когда она скончалась после непродолжительной болезни и присоединилась к мистеру Халлиуэллу в мавзолее.

Хотелось бы надеяться, что она страдала, терзалась угрызениями совести или хоть как-то заплатила – пусть даже и скрытыми, внутренними страданиями – за беды и горести, причиненные тем, с кем сталкивала ее жизнь. Увы, этого мы никогда не узнаем. Может быть, ее наказанием было уже то, как она жила – не зная ни любви, ни радости, ни участия, ни даже привязанности. Может быть, жизнь была для нее всего-навсего тягостным существованием и сплошной мукой. Легко предположить, что когда-то, где-то и как-то – сведения о ее детстве и юности покрыты туманом неизвестности, и судить о них невозможно – она испытала немало страданий и это заставило ее в отместку причинять боль окружающим. Этого мы тоже никогда не узнаем. А если все это – досужие вымыслы, то пример Вивиан Смит наталкивает на мысль, что некоторые просто рождаются злодеями, что их с самого начала окружает мрак, что им суждено идти по кривой дорожке и нести в мир зло. Почему нас так притягивают дурные, злые люди? Почему мы с такой легкостью подпадаем под их зловещее очарование, верим лживым обещаниям счастья и немыслимой награды? Если честно, шеф, я совсем не понимаю этого побуждения – нет, не со стороны преступника (возможно, он действует инстинктивно, как лев, вспарывающий горло своей добыче), а со стороны его жертв, которые покорно идут на заклание и подставляют шею своим мучителям. Неужели мы обитаем в какой-то замкнутой экосистеме, где существуют лишь хищники и их добыча, где одни пожирают, а другие умирают, уступая место все новым и новым поколениям? Какой смысл в этом цикле несчастий? Какой урок мы должны из этого вынести?

(Прошу прощения за невольные философствования. Да, я знаю, что наша работа заключается в том, чтобы не дать хищникам разгуляться, в том, что мы обязаны спасти их жертв. Я всегда готова к исполнению этой обязанности, но при мысли о бесконечной, бессмысленной бойне хочется кричать от злости.)

Злюсь я еще и потому, что пострадали обе ее дочери, причем одна гораздо больше другой. За то, что случилось с Энни Блэкберн, Вивиан Смит заслуживает отдельного места в аду; если она не страдала при жизни, то, надеюсь, обречена на страшные муки в потустороннем мире.

Очень надеюсь, что за несколько недель, проведенных в «Дабл Р», ей довелось испытать мимолетное счастье – и тепло сестринской заботы, и поддержку друзей, которые искренне любили ее за очарование, ум и красоту.

Хоть и с большим опозданием, но она все же попала в то окружение, которого ей всегда хотелось и которого она заслуживала. Как выяснилось, испытала она и первое серьезное романтическое увлечение в своей жизни, предметом которого стал, как вам известно, наш старый знакомый Дейл Купер, агент по особым поручениям.

Чем больше я думаю о том, что с ней случилось, тем больше мне хочется винить в этом агента Купера. Целый ряд обстоятельств ведет в прошлое, к худшей, по собственному признанию Купера, ошибке в его жизни. Я намекаю на хорошо известную вам связь Купера с женой его бывшего напарника и наставника, Уиндома Эрла.

Теперь мы знаем, что Кэролайн Эрл, эмоционально и духовно травмированная супружеской жизнью, не столько соблазнила Купера, сколько искала помощи. Купер никогда не мог пройти мимо птицы с поломанным крылом; и мне, и вам известно, что это составляет ядро его характера – синдром отважного рыцаря, непреодолимое желание спасти любую женщину от беды.

Не вдаваясь в составление психологического портрета, замечу лишь, что, по-моему, вышеупомянутая особенность напрямую вытекает из непростых отношений между Купером и его матерью, женщиной с чувствительной натурой; в юные годы Купера она перенесла немало духовных и физических страданий из-за своего несчастного брака. Купер долго заботился о ней и всячески оберегал, что укрепило в нем внутреннее убеждение – своего рода священный долг выручать женщин из беды, – сохранившееся и в зрелом возрасте.

Хотя связь Купера и Кэролайн сводилась главным образом к эмоциональной поддержке и на 99 процентов носила платонический характер, к сожалению, она перешла в плотскую близость как раз тогда, когда Уиндом Эрл слетел с катушек. Вот что нам известно:

Уиндом Эрл с детских лет был необычайно одаренным. В четырнадцать лет он стал гроссмейстером, в шестнадцать поступил в Пенсильванский университет, в восемнадцать его окончил, там же получил степень магистра уголовного права, а затем подал заявление о приеме в ФБР и стал стажером. (В заявлении он указал, что желание работать в правоохранительных органах возникло у него в десятилетнем возрасте, после того, как посмотрел фильм «Я был коммунистом для ФБР»[23].)

Эрл прошел подготовку в Квантико, показав прекрасные результаты, и в середине 1960-х годов получил первое оперативное задание; именно тогда, будучи офицером, осуществляющим взаимодействие между ФБР и сотрудниками проекта, известного под названием «Синяя книга», он встретился с Дугласом Милфордом. (Шеф, его сотрудничество с вами, то есть с одним из основателей оперативной группы «Голубая роза», пожалуй, не требует обширных пояснений.) В 1973 году, расследуя Уотергейтский скандал, Эрл познакомился и начал ухаживать за Кэролайн Уикем, студенткой юридического факультета, работавшей в штате Сэмюэла Дэша, главного юрисконсульта комиссии сената США[24]. Их бракосочетание состоялось в Вашингтоне, округ Колумбия, 10 августа 1974 года, на следующий день после того, как Никсон подал в отставку.

В начале 1980-х годов Эрл продолжал работать в филадельфийском отделении ФБР, хотя супруги жили в Питсбурге, родном городе Кэролайн, где она стала партнером в известной юридической фирме. Эрл приезжал домой раз или два в неделю. За десять лет совместной жизни супруги так и не обзавелись детьми – Кэролайн больше занимала карьера, что вносило некоторый разлад в семейные отношения. Эрл стал напарником вашего будущего протеже в филадельфийском отделении ФБР, Дейла Купера.

Во-первых, оговорю заранее, что факты, изложенные далее, частично известны вам со слов самого Купера, точнее, из его диктофонных записей, ежедневно пересылаемых Дайане, то есть из составленных Дайаной стенограмм. Тщательно проверив все имеющиеся материалы, я пришла к заключению, что записи и стенограммы подверглись редактированию и существенным изменениям – можно с уверенностью сказать, что в настоящее время мы вполне способны объяснить такое поведение «Дайаны», – а значит, их нельзя рассматривать как надежные источники информации.

В начале 1980-х годов расследование преступления, предположительно совершенного серийным убийцей – как мы сейчас предполагаем, самим Эрлом, – стало первым оперативным заданием агента Купера в филадельфийском отделении ФБР. Расследование этого и целого ряда других преступлений с самого начала проходило под руководством агента Эрла. Как нам известно, за год до этого Эрл познакомил Купера с Кэролайн на рождественской вечеринке в филадельфийском отделении ФБР и сразу заподозрил, что между ними возникло взаимное влечение. В своих диктофонных записях Купер и сам в этом признается, однако же этим все и ограничилось бы, если бы не появилась необходимость несколько месяцев вести расследование в Питсбурге. Судя по материалам дальнейших допросов, можно предположить, что к этому времени Уиндом Эрл уже начал терять способность рассуждать здраво, хотя ему и удавалось долгое время скрывать это от окружающих.

Итак, Эрл не только заподозрил жену и напарника в романтической связи, но и стал усиленно их к этому подталкивать, чтобы доказать ее существование и оправдать свои дальнейшие жуткие поступки. Под предлогом командировок в другие города, якобы связанных с проведением расследования, Эрл тайно оставался в Питсбурге, чтобы следить за женой и напарником, сводил их друг с другом и даже, будто обезумевший мстительный купидон, подстраивал их «случайные» встречи. Разумеется, все это привело к трагической развязке, когда из тайного безумца Уиндом Эрл превратился в убийцу.

Свое гнусное деяние он обставил как преступление на почве ревности, возможно надеясь использовать это в качестве аргумента своей судебной защиты, однако не предполагал, что к тому времени у агента Купера уже возникло подозрение, что разыскиваемый ФБР серийный убийца не кто иной, как сам Эрл. Судя по всему, Кэролайн самостоятельно пришла к такому же выводу, а когда они с Купером сопоставили все известные им факты, то подтвердили свои предположения. Сейчас ясно, что Эрл убил жену и тяжело ранил Купера именно потому, что они намеревались обратиться в ФБР. Впрочем, версия «убийство на почве ревности» оказалась удобной отговоркой не только для Эрла, но и для руководства ФБР, чтобы скрыть неприглядную правду. Дело не передали в суд, а правду похоронили вместе с Кэролайн. В принципе, любого объяснения было бы достаточно, чтобы отправить Эрла в учреждение строгого режима для душевнобольных преступников, где ему было самое место. Однако же, как я сейчас понимаю, именно эта трагедия стала причиной вашего знакомства с агентом Купером, воплотившим в себе все те надежды и чаяния, которые подло предал Эрл Уиндом.

Безусловно, после трагических событий Купер долго терзался угрызениями совести. Еще не оправившись от ран, он начал курс психотерапии и психологической помощи, искренне стараясь улучшить свой моральный настрой. Диктофонные записи подтверждают, что это было самым трудным уроком в его жизни, который Купер затвердил наизусть. Однако же это не равнозначно полному избавлению от глубоко укоренившегося желания спасти несчастную женщину от самой себя, правда, шеф?

(Может быть, в этом я чересчур строга к агенту Куперу? Я готова изменить свою точку зрения, если вы сочтете меня слишком придирчивой. Тем не менее я считаю, что его одержимость делом Лоры Палмер является отголоском именно этой тенденции.)

Итак, в заключение задам следующий вопрос: является ли эта черта характера определяющим фактором во влечении Купера к Энни Блэкберн? Может быть, на самом деле все намного проще: и Купер, и Энни пережили жестокое нападение опасных преступников и чудом уцелели. Их объединяет своеобразное родство душ, и силу этой связи не стоит недооценивать. Кто знает, если бы их отношения развивались и дальше, они бы переросли в нечто возвышенное, исцеляющее, может быть даже в любовь всей жизни (от одной мысли об этом щемит сердце). Безусловно, это вполне вероятно, и вы сами желали бы того же своему другу. К сожалению, мы этого никогда не узнаем.

Зато мы знаем, что после почти десятилетнего пребывания в камере одиночного заключения Эрлу удалось осуществить дерзкий побег из федеральной тюрьмы особо строгого режима и исчезнуть без следа. Мы знаем также, что он, словно бросая вызов властям, устроил себе тайное убежище на территории бывшего Восточного пенитенциарного учреждения в Филадельфии[25] – печально знаменитого и старейшего в США заведения строгого режима, где содержались психически невменяемые преступники. Именно там он вынашивал планы дальнейшей мести.

Эрл уже находился в Твин-Пикс больше месяца – я не буду здесь повторять длинный список известных нам преступлений, – когда Норма и другие друзья Энни Блэкберн из «Дабл Р» предложили ей поучаствовать в местном конкурсе красоты «Мисс Твин-Пикс». Энни с характерной для нее искренностью составила доклад, который и прочитала на «состязании талантов»; доклад представлял собой обычную проповедь о мире во всем мире, с цитатами из речи вождя Сиэтла[26], однако же судьи – надо сказать, не самые суровые – растрогались до глубины души и присудили Энни корону королевы красоты. После этого все пошло наперекосяк: пиротехническое представление отвлекло публику, а Уиндом Эрл, никем не замеченный, похитил Энни. В том, что случилось дальше, показания путаются.

Эрл спрятал Энни в каком-то до сих пор точно не установленном месте, где-то в Гоуствудском национальном заповеднике. (Ходят упорные слухи о чем-то «сверхъестественном», которые я не считаю нужным пересказывать, однако, принимая во внимание то, что произошло с Архивистом, а впоследствии и с нами при расследовании дела Купера, вполне возможно, что эту точку зрения придется пересмотреть.) Мотивы похищения представляются очевидными: используя Энни как приманку, Эрл хотел подстеречь Купера и завершить то, что начал много лет назад в Питсбурге. Той же ночью Купер вместе с двумя сотрудниками шерифского управления отправился в лес, в то место, где Эрл предположительно спрятал Энни. По словам шерифа Трумэна, Купер «вошел туда один», а потом «исчез» на всю ночь.

Однако же я совершенно не понимаю, что под этим подразумевается. Вошел куда? Исчез как? Трумэн упорно отказывается что-либо объяснять и по большей части отмалчивается, из преданности другу. Как бы то ни было, мне ничего не удалось узнать о местонахождении Купера в последующие двенадцать часов. На рассвете шериф Трумэн и один из его помощников обнаружили Купера и Энни на поляне неподалеку. Помощники шерифа отвезли Энни в больницу, а Купера – в его номер в гостинице «Грейт-Нозерн», где доктор Хэйворд осмотрел его и объявил вполне здоровым, но прописал отдых. Весь день Купер провел в гостинице.

Уиндома Эрла больше не видели. Ни в лесу, ни где-либо еще не обнаружилось ни следа его пребывания. Как вам известно, через несколько дней пропал и Купер, не просто из Твин-Пикс, а вообще с лица земли, и обнаружить его ФБР не удается вот уже двадцать пять лет.

Энни Блэкберн провела в больнице день. Она якобы не помнила, что с ней произошло, а в остальном чувствовала себя вполне нормально. На следующее утро ее обнаружили в кататоническом ступоре: невидящие глаза широко раскрыты, зрачки расширены, реакция на световые и звуковые раздражители отсутствует. Врачи не могли понять, в чем причина такой резкой перемены, – судя по анализам и тестам, все показатели жизненно важных функций были в норме. В этом состоянии Энни оставалась десять дней; питательные вещества и жидкости вводили ей внутривенно, показатели жизненно важных функций сохранялись в норме. Рядом с Энни все время находилась Норма или кто-то из друзей. Постепенно ее состояние несколько улучшилось: теперь ее можно было усадить, а если ей помогали подняться с кровати, то она делала несколько шагов. При этом выглядела она покорной и смиренной, какой-то умиротворенной. Ее купали, кормили и одевали, но она не произносила ни слова, не реагировала ни на чье присутствие, как будто не видела и не слышала никого и ничего вокруг.

Через два месяца Норма перевезла Энни домой и стала сама за ней ухаживать. (Впрочем, зная Норму, это неудивительно, а вот их мать, Вивиан, к тому времени уже обзавелась новым мужем, поэтому, не желая никаких напоминаний о прошлом, не отвечала на звонки Нормы и не проявляла никакого интереса к состоянию Энни.) В первую годовщину того дня, когда Энни нашли в лесу, Норма, вернувшись домой, обнаружила Энни, почти бездыханную, в луже крови на кровати – бедняжка вскрыла себе вены осколком разбитого стакана. Норма отвезла ее в больницу, где снова выяснилось, что Энни не помнит ни что произошло, ни где она и с кем. Она бодрствовала и держалась настороже, хотя и не отдавала себе отчета, где находится. На следующее утро, все еще в больнице, она произнесла одну-единственную фразу – по свидетельствам очевидцев, Энни заговорила впервые за целый год с того самого дня, как ее нашли в лесу. В палате было несколько человек, в том числе и Норма, но к Энни никто не обращался, так что произнесенная ею фраза не была ответом на вопрос, заданный кем-то из присутствующих.

– Со мной все в порядке[27], – сказала она.

В медицинской карте Энни отметили время: 8 часов 38 минут утра. После этого Энни снова погрузилась в непроницаемое молчание. Дежурный врач внес в медицинскую карту предположение, что Энни, возможно, отреагировала на слуховую галлюцинацию.

Состояние Энни не менялось. После консультаций со множеством врачей Норме пришлось признать, что она вряд ли сможет совмещать любимую работу с постоянной заботой о сестре. После второй попытки самоубийства Энни требовался круглосуточный уход и медицинский надзор. Мать Энни, Вивиан, вполне предсказуемо отвергла все просьбы Нормы о финансовой помощи. Через несколько недель в Твин-Пикс провели сбор средств в пользу Энни – как ни странно, самую крупную сумму внес Бен Хорн, – после чего Энни отправили в частную психиатрическую лечебницу в окрестностях Спокана.

Там Энни находится до сих пор. Недавно я съездила в лечебницу и провела с Энни больше двух часов. Ее лицо все так же прекрасно и молодо, без единой морщинки, а сама она держится умиротворенно и не замечает никого и ничего вокруг. Время ее словно бы не коснулось. Она целыми днями сидит в одиночестве, неподвижно, и ни к чему не проявляет интереса, даже к еде, хотя и покорно позволяет себя кормить. Несмотря на такое отрешенное состояние, взгляд ее не пуст, а, наоборот, полон какой-то тайной внутренней жизни. Ознакомившись с медицинской документацией и видеозаписями, я раскопала одну любопытную деталь, которая наверняка заинтересует и вас, шеф.

Каждый год в тот самый день, когда ее обнаружили в лесу, ровно в 8:38 утра Энни без подсказок, напоминаний или принуждения извне произносит в пустоту одну и ту же фразу: «Со мной все в порядке».

Это единственная отличительная черта в пустынном ландшафте ее существования. По мнению врачей, теперь, четверть века спустя, маловероятно, что состояние Энни когда-нибудь улучшится.

Итак, в печальной истории жизни Энни Блэкберн приходится ставить не точку, как хотелось бы, а многоточие.

Добавлю еще одно любопытное и, похоже, сопутствующее дополнение. После череды преступлений, совершенных Уиндомом Эрлом, Твин-Пикс довольно долго возвращался к «нормальной» жизни. Мое внимание привлек следующий факт.

Из досье Бриггса вы наверняка помните историю Ланы Баддинг Милфорд, юной авантюристки, которая – пусть и всего одну ночь – была супругой ныне покойного Дуга Милфорда, издателя «Твин-Пикс пост» и тайного агента специальных служб. Когда Энни Блэкберн исчезла, снова появилась, а затем погрузилась в сумеречное состояние, организаторы конкурса красоты, выждав для приличия шестьдесят дней, сделали официальное объявление, что победительница не сможет исполнять свои обязанности. Дело в том, что «мисс Твин-Пикс», исполняя почетный гражданский долг, выступает в скромной, но важной роли представителя общественности на знаменательных событиях в жизни города, к примеру разрезает символические ленточки, открывает школьные соревнования и фотографируется со знаменитостями, приезжающими в Твин-Пикс.

В связи с постигшей Энни трагедией муниципальный совет проголосовал объявить «мисс Твин-Пикс» участницу, занявшую второе место в конкурсе красоты. Тщательный подсчет очков показал, что таковой является Лана Баддинг Милфорд. После скоропостижной кончины мужа Лану видели – в разное время, в разных местах и разные люди – в обществе Дуэйна Милфорда, брата Дуга и несменяемого мэра Твин-Пикс, однако меня заверили, что этот факт ни в коей мере не повлиял на решение совета. Наоборот, то, что Лана самоотверженно утешала престарелого деверя, расценивалось как вполне естественное выражение ее искреннего сочувствия и любви к людям. Особенно мужского пола. Гм.

Невзирая на извечную привлекательность «темного женского начала»[28], сейчас мне хотелось бы обсудить кое-что другое. К протоколу вскрытия Дуга Милфорда прилагался список личных вещей, имевшихся у покойного на момент смерти. Выдержка из протокола:

• Причина смерти – остановка сердечной деятельности.

• Обнаженное тело обнаружено в постели.

Как вы помните из досье, доктор Джакоби – эксцентричный психотерапевт Твин-Пикс, стойкий последователь течений нью-эйдж – получил письмо от Ассоциации медицинских работников штата Вашингтон, в котором говорилось, что за многочисленные нарушения морально-этических норм врачебной деятельности (их перечисление заполнило бы страницы меню круглосуточного ресторанчика) его лицензия практикующего психотерапевта была отозвана на неопределенный срок. Лишившись лицензии, Джакоби вернулся на гавайский остров Кауаи, где прошло его детство. Там, в заливе Ханалеи, он и жил два года на свои сбережения и деньги, доставшиеся ему по наследству от покойного брата Роберта, зализывая раны и размышляя, чем бы еще заняться.

Впрочем, запрет на законную медицинскую деятельность нисколько не мешал ему и дальше гулять по нахоженной тропке у самой границы, отделяющей неведомые уголки реально возможного от совсем уже невероятного. Джакоби погрузился в экспериментальное изучение альтернативной медицины и деятельности гавайских шаманов, а результаты исследований публиковал на своей странице в интернете, которую сегодня называли бы блогом. По большей части его трактаты касались менехунов – таинственного маленького народца из полинезийских сказаний. Так же как мифологические существа в фольклоре самых разных народов (лепреконы, пикси, эльфы и пр.), менехуны – духи природы – любят озорничать и создают всевозможные каменные сооружения непонятного назначения, а также ирригационные системы. Пожалуй, я избавлю вас от дальнейших подробностей, шеф, скажу лишь, что Джакоби неоднократно упоминает о своих встречах с таинственным маленьким народцем; менехуны якобы сообщили ему, что они внеземного происхождения и прибыли к нам с особой миссией, дабы помочь новой коренной расе человечества освободиться от генетической предрасположенности к жестокости и самоуничтожению. Если не задумываться о смысле этой «миссии», то, судя по степени успеха этих коротышек, им не удалось даже приблизиться к требованиям, предъявляемым самому никудышному правительству.

Джакоби также рассматривает и конкурирующую теорию, основанную не на легендах и мифах, а на археологических изысканиях: маленький народец якобы происходит от расы мелких двуногих гуманоидов (типа пигмеев), которые обосновались на отдаленных островах задолго до того, как сюда добрались полинезийцы. Впрочем, добавляет Джакоби, это никоим образом не противоречит теории внеземного происхождения загадочных менехунов. Таким образом, круг замкнулся.

(В заметках не обошлось без НЛО и «серых человечков», что однажды вечером, после двух бокалов вина, вызвало у меня неудержимый приступ смеха, потому что я представила себе инопланетян в соломенных гавайских юбках.)

Остальное вы можете себе вообразить. По-моему, все это дает достаточно оснований для рабочей гипотезы о том, что же так тесно связывает Джакоби с его старым приятелем Джерри Хорном: убойной силы травка. (Тут я не могу удержаться от напоминания, что Джакоби жил в заливе Ханалеи, который прославился как место обитания волшебного дракона Паффа[30].)

С развитием интернета блог Джакоби приобретал все бóльшую известность и привлек к себе внимание знаменитых деятелей контркультуры, которые продолжали вести прежний образ жизни. По приглашению одного из участников «Грейтфул дэд» – кого именно, установить не удалось – почти весь 1994 и 1995 год Джакоби провел в турне с теми, кого Альберт именует «лучшей в мире худшей гаражной группой». (Кстати, вам известно, что Альберт обожает стереосистемы и винил, а его коллекция джаза насчитывает тысячи пластинок? Ну конечно же, вам это известно.) Если верить самому доктору, он был старшим духовным наставником группы, однако, по словам одного из бывших роуд-менеджеров, Джакоби служил надежным советчиком и проводником по всяким психотропным средствам. Увы, увлекательное турне оборвалось со смертью Джерри Гарсии, солиста и гитариста группы. Я считаю, что любовь Джакоби к ярким, кричащим галстукам – своего рода дань уважения старому приятелю.

Сам Джакоби продолжал странствовать. Каким-то образом его занесло в Амстердам, где он стал «научным сотрудником» сомнительного аналитического центра под названием Институт Зондеркоп, или, в буквальном переводе, «Институт безголовых». Впрочем, главой ее считался некий доктор Йост Пупьес, основавший институт в 1981 году, – кстати, poepjes по-голландски означает «какашка». Да, это не шутка. Так вот, в программном заявлении на веб-сайте института говорится (перевод приблизительный), что целью организации является «поиск альтернативных путей для расширения человеческого сознания, и чем быстрее, тем лучше, пока здесь все не взорвалось». Институт занимает второй этаж над популярной курильней гашиша, которая принадлежит – явно не случайно – доктору Какашке.

(Мне попалась на глаза любопытная теория, объясняющая странные фамилии голландцев, хотя, возможно, она представляет интерес только для меня. В конце XVIII века наполеоновские войска оккупировали Голландию. Когда французы решили провести перепись населения, первую в истории страны, местные жители нарочно назывались дурацкими, но непонятными для французских чиновников именами, выражая таким образом недовольство завоевателями, – например, чрезвычайно распространенная фамилия Нимандс буквально означает «никто». Правда, шутка не удалась: Наполеона разгромили под Ватерлоо, оккупация Голландии закончилась, а вот дурацкие фамилии остались.)

Джакоби пробыл в Амстердаме около двух лет. В конце 1998 года доктор Какашка решил, что предрекаемый – и, как оказалось, раздутый СМИ на пустом месте – «кризис 2000 года» действительно предвещает конец цивилизации как таковой, поэтому вместе с группой своих верных соратников удалился «в надежно охраняемый экологический биосферный резерват на крайнем севере Швеции», чтобы переждать там грядущий апокалипсис. (На этом доктор Какашка исчезает с экранов исторических радаров.) Доктор Джакоби в Швецию не поехал.

Он без излишнего волнения отнесся к шумихе вокруг конца тысячелетия и, вернувшись в США, отправился прямиком во Флориду, где был одним из волонтеров, проводивших пересчеты голосов во время скандала с «неправильно перфорированными бюллетенями» на президентских выборах 2000 года, а в свободное время предоставлял консультации по вопросам психологической помощи удрученным и озлобленным сторонникам Ральфа Нейдера[31]. Лишившись лицензии практикующего врача и официального звания медицинского работника, Джакоби тем не менее опубликовал в сети интересную статью, где описал так называемый синдром отрицания у возмущенных либералов. Статья получила отклик в прогрессивных СМИ, и Джакоби предположил, что настало время направить свои немалые умственные способности на политическую деятельность.

Год спустя он еще больше укрепился в этой мысли. Девятого сентября 2001 года Джакоби был в Нью-Йорке, на антропологической конференции по шаманизму в Музее естествознания. В последующие дни, работая волонтером с пострадавшими от ран и потрясений, он начал воспринимать теракт сквозь вечную линзу причины и следствия, точнее говоря, как карму и истолковал его как первый удар колокола, возвещающего конец Великого американского эксперимента[32]. Он верно, хотя и без особой радости, предсказал, что правительство отреагирует слишком бурно, нанесет удары по неверным целям, чем положит начало еще более разрушительному причинно-следственному циклу и в результате усугубит глобальный кризис. Джакоби оказался прав и в том, что поиски оружия массового поражения окончились ничем, доказав тем самым бессмысленность вторжения в Ирак. Он счел это подтверждением своей теории о начале в США, а может быть, и во всем мире кали-юги – по древним индуистским верованиям, эпохи раздора, мрачного времени. Обеспокоенный этим видением, в 2003 году Джакоби решил, что пора возвращаться в Твин-Пикс.

На этот раз он не намеревался восстанавливать отношения с жителями города, покинутого им десять лет назад; честно говоря, они и сами позабыли о Джакоби. Он купил старенький трейлер и обосновался на приобретенной за бесценок отдаленной пустоши у вершины горы Уайт-Тейл. Когда возникала необходимость пополнить припасы, он, дождавшись сумерек, отправлялся в Твин-Пикс. Как мне удалось установить, он связался напрямую только со своим старым приятелем, Джерри Хорном, который вдобавок стал единственным инвестором в новое предприятие Джакоби. Возобновлять свою бывшую деятельность в Твин-Пикс Джакоби не собирался, поскольку сейчас у него, вернувшегося к радикальным взглядам 1960-х, появилась новая миссия.

Около года он изучал способы распространения своих оригинальных мессианских взглядов через интернет и разрабатывал новый образ глашатая и провозвестника этих идей, назвав его Доктор Амп[33].

В 2006 году, когда Джакоби минуло семьдесят, он запустил программу, которая должна была положить начало его «интернет-империи», – так родился «Вброс доктора Ампа», прямая часовая трансляция пять раз в неделю. Качество первых выпусков варьировалось – после каждой трансляции Джакоби выкладывал копию в Сеть, создав одни из первых подкастов, – но манера изложения и основная мысль оставались неизменными: доктор Амп безжалостно критиковал обезумевший мир, как пророк, неустанно предающий поруганию невежд, лжецов и сильных мира сего. Он по-прежнему верил в медицину и научный подход – разумеется, основанный на нью-эйджевских методах 1960-х годов, – и вещал о засилье корпораций, о негативных последствиях имущественного неравенства, а также о разлагающем влиянии того, что он называл «каннибальским капитализмом», на разум, дух и плоть человека. Доктор Амп предлагал не только обычную смесь политических мнений и конспирологических теорий, но и давал советы по защите от вредных воздействий с помощью альтернативной медицины, растительных добавок, древних способов медитации и духовного возрождения.

Судя по всему, Джакоби прекрасно усвоил новый материал, поэтому еженощные подкасты доктора Ампа быстро приобрели популярность среди узкого круга ярых фанатов. Слушатели из восточных районов штата Вашингтон, даже те, кто и раньше был знаком с Джакоби, не имели ни малейшего понятия ни откуда транслируется программа, ни кто такой доктор Амп. (Впрочем, это изменилось в 2012 году, когда он начал видеоподкасты.) В 2009-м, когда грянул финансовый кризис, крупнейшие банки едва не разорились, а мировая экономика оказалась на краю бездны, доктор Амп продолжал говорить о необходимости активной жизненной позиции и личной ответственности каждого, внушая надежду отчаявшимся слушателям. Загадка личности доктора Ампа стала неотъемлемой частью его притягательности, и к 2012 году его слава распространилась за пределы региона. Ведущие СМИ безуспешно пытались использовать его методы в своих целях и склонить его к сотрудничеству, предлагая огромные гонорары ради того, чтобы расширить зрительскую аудиторию. Джакоби в деньгах не нуждался, вел скромный образ жизни и с самого начала заявил: «Даже если меня считают безумцем, в моем возрасте мне на это наплевать».

Тем не менее он случайно обнаружил новый, по-своему уникальный источник дохода. В 2015 году доктор Амп, часто советовавший слушателям «выкопать себя из дерьма» (основная тема его призывов самоутвердиться, бороться с несправедливостью и в целом стать творцом своей судьбы), откликнулся на многочисленные просьбы и начал прямые продажи самого подходящего орудия для этой работы – символических (поначалу) «золотых лопаток» для исполнения означенной задачи. Таким образом, утверждал доктор Амп, каждый получал возможность начать «внутриличностный алхимический процесс» превращения тусклого свинца обыденного сознания в сияющее золото развитой души, в соответствии с древней священной традицией эзотерической философии, берущей начало в Средневековье. После этого Джакоби выпустил целый ряд рекламных роликов, в которых предлагал желающим настоящие «золотые лопаты» – то есть обычный садовый инструмент, который он собственноручно покрывал двумя слоями золотой краски. Желающих оказалось предостаточно; первое время Джакоби продавал несколько десятков лопаток в неделю, а потом счет пошел на сотни. Однако же к наживе он нисколько не стремится: из недавних налоговых деклараций следует, что, хотя доходы компании увеличились в два с половиной раза, девяносто процентов прибыли Джакоби анонимно жертвует на всевозможные благотворительные цели.

Следует ли из этого сделать вывод, что доктору Джакоби в его новой ипостаси удалось «выкопать себя из собственного дерьма»? Вдобавок, хоть я и не разделяю ни его недовольства, ни его предписаний, его подкасты доставляют мне определенное удовольствие: он производит впечатление бодрого и в целом приятного человека, которым движет справедливое возмущение, а не жажда всеобщего признания и который не обращает никакого внимания на условности. Его назойливость неутомима, а его мысли, более-менее связные, летят во все стороны, как шрапнель.

Сейчас Лоуренсу Джакоби уже за восемьдесят. В нем появилось нечто от «Мага» из аркана Таро – древний архетип волшебника, который переборол низменные соблазны и достиг духовной безмятежности, сохранив при этом свою мощь и силу. Доктор Джакоби в его ипостаси Доктора Ампа напоминает мне Просперо[34] – того, кто на склоне лет, пережив «бурю» человеческих страстей, обрел способность развенчивать обыденные иллюзии; того, кто существует в единении с природой и ее языческими духами, чьи доведенные до совершенства чувства в состоянии пронзить завесу реальности и поделиться мудростью, добытой нелегким трудом. (В трагической версии это король Лир – тот, кто, отринув силу и власть, пытается добиться того же, но за свою гордыню платит жизнью.) Вдобавок Джакоби теперь обитает в очень подходящем месте – в отдаленном уголке на востоке штата Вашингтон, на труднодоступной горе, овеянной тайнами и легендами не хуже любой вершины Гималаев.

Как вы наверняка уже поняли, шеф, мое расследование по большей части состоит из вопросов «Ну и о чем это все говорит?». Мне хочется верить, что жизнь – нечто большее, чем реальность, данная нам в ощущениях, но наша работа, сконцентрированная в основном на зле, не позволяет одновременно удерживать обе эти мысли. Из моих изысканий следует, что склонные к размышлениям люди, которых привлекает служба в правоохранительных органах, постоянно сталкиваются с проблемой выкапывания себя из вот этого самого дерьма. Предполагаю, что вы поручили мне это расследование именно для того, чтобы я обнаружила подобную загадку в себе. Неужели в этом и таится секрет операции «Голубая роза» и всей нашей работы? Неужели для того, чтобы отыскать причины человеческих страданий и корень зла, необходимо сначала обнаружить их в себе?

Шеф, как мне удалось узнать, возвращение доктора Джакоби в Твин-Пикс косвенно затронуло и положительно повлияло на судьбы многих ваших знакомых.

Как говорилось в досье, несчастная любовь Эда Харли и Нормы Дженнингс за долгие годы встретила больше препятствий, чем билль конгресса о финансировании. Всякий раз, как долгожданное счастье манило их лучиком света, злодейка-судьба тут же обрушивала на них сплошной поток преступлений, убийств, нервных срывов и прочих бед. Порочный круг, казалось, прервался, когда Хэнк Дженнингс в очередной раз угодил в тюрьму, но вскоре после этого случилось трагическое происшествие с Энни Блэкберн, и Норме пришлось за ней ухаживать. Когда состояние Энни ухудшилось настолько, что ее потребовалось отправить в психиатрическую лечебницу под круглосуточный надзор, произошел очередной нервный срыв у Надин Харли, и теперь уже Эд, мучимый угрызениями совести, стал ее сиделкой. Год спустя, когда Надин вроде бы пошла на поправку и Эд, набравшись смелости, наконец-то решил с ней развестись, срочно потребовалась помощь его племяннику, Джеймсу.

Когда выяснилось, что Лиланд Палмер, сознавшись в убийстве дочери, наложил на себя руки в тюремной камере, Джеймс Харли, самый наивный из всех бойфрендов Лоры, вне себя от горя и отчаяния вскочил на свой «харлей» и уехал из Твин-Пикс, как ему казалось, навсегда. Вскоре после этого в окрестностях Портленда, штат Орегон, он познакомился с женщиной намного старше его. Эта безжалостная особа измыслила хитроумный план убийства, сделавший бы честь Джеймсу М. Кейну с его нуарными детективами[35], в котором Джеймсу Харли отводилась роль козла отпущения. Впрочем, не стану утомлять вас подробностями. Джеймс чудом избежал серьезных неприятностей, но ему пришлось выступить на суде свидетелем обвинения. Опытному адвокату обвиняемой не удалось поставить под сомнение его показания, зато он смог очернить репутацию Джеймса. Бедняга, испугавшись, что теперь его обвинят в лжесвидетельстве, сдуру сбежал из города до окончания судебного разбирательства, и судья выдал ордер на его немедленный арест. Как нам известно, этого не произошло. Джеймс без остановки домчался до самой Мексики и в штате Нижняя Калифорния под чужим именем устроился на работу механиком. Юноша не питал ни малейшей склонности к преступной жизни, но его неотвязно преследовали всевозможные несчастья – как упоминал майор Бриггс в своем досье, в Твин-Пикс даже бытовала поговорка «везет, как Харли».

В Мексике Джеймс провел почти год, а потом ему снова «повезло». Он починил поврежденный двигатель «ламборгини-дьябло», принадлежавшего одному из главарей картеля Синалоа. Как выразился бы вышеупомянутый Джеймс М. Кейн, двигатель под завязку начинили свинцом из штурмовой винтовки «шмайссер AR-15», заряженной экспансивными пулями с бронепробивающим сердечником. Кокаиновому ковбою так понравилась работа Джеймса, что он тут же переманил парня к себе в Халиско, где в гаражах на территории поместья стояли семнадцать редких и дорогих автомобилей – еще один тревожный звоночек, предупредительный знак размером с Техас, но Джеймс его совершенно не заметил. Шесть месяцев спустя ранним утром в поместье заявились конкуренты, намереваясь убить главаря и захватить власть. Последовала сумбурная перестрелка, в которой участвовали тайные сотрудники спецслужб, продажные копы и агент Управления по борьбе с наркотиками, перевербованный картелем. Джеймс уцелел, спрятавшись в багажник «роллс-ройса», но его обнаружили и арестовали сотрудники Мексиканской федеральной полиции.

В конце концов шерифскому управлению Твин-Пикс стало известно о «бессрочном заключении» Джеймса в Мексике. С помощью Гарри Трумэна – и, помнится, нескольких звонков одного из заместителей директора ФБР – спустя несколько месяцев мексиканский суд снял с Джеймса обвинения в соучастии. Его доставили на границу и отпустили, строго-настрого велев больше никогда не возвращаться в Мексику. К сожалению, путь в Твин-Пикс был все еще закрыт, потому что ордер на арест, выданный судом в Орегоне, никто не отменял. (Впрочем, неявка одного из свидетелей обвинения не помешала присяжным вынести приговор Эвелин Марш и ее любовнику, который выдавал себя за ее брата, признав обоих виновными в убийстве ее мужа.)

Судья и прокурор после недолгих размышлений пришли к выводу, что за свой опрометчивый поступок Джеймсу придется провести шесть месяцев в исправительно-трудовой колонии и два года под административным надзором без права выезда за пределы штата. Многострадальному дядюшке Эду пришлось снять квартиру в Портленде, куда он и приезжал раз в две недели, чтобы Джеймс не поддался свойственной ему тяге к странствиям или не угодил еще в какую-нибудь западню. Под присмотром Эда Джеймсу удалось соблюсти все условия административного надзора, после чего он обзавелся новым «харлеем» и отправился в путь. Эд вернулся в Твин-Пикс, где Надин открыла магазин-салон тканей, который пользовался хоть и скромным, но все-таки успехом. Надин посвящала магазину все время, и Эд, считая необходимым поддержать ее начинание, во всем ей помогал, что создало еще одну преграду на пути к совместной жизни с Нормой. Короче говоря, патовая ситуация. Снова «повезло, как Харли».

Незаметно прошло десять лет. В 2006 году Джеймс все-таки вернулся в Твин-Пикс, на этот раз – на рейсовом автобусе компании «Трейлуэйз», потому что за несколько месяцев до того где-то в Западной Виргинии потерявший управление углевоз разбил его драгоценный «харлей» в лепешку. Впрочем, этим дело не ограничилось, и Джеймсу опять «повезло, как Харли», – он заработал сложный открытый перелом ноги, а поскольку денег у него не было, его отправили в реабилитационный центр округа. Теперь, когда Джеймсу уже минуло тридцать, керуаковская «романтика дорог» выветрилась у него из головы. Когда нога зажила, он вернулся в Твин-Пикс, на «Бензозаправку Эда», а через пару лет стал еще и подрабатывать ночным охранником в гостинице «Грейт-Нозерн». Он до сих пор холостяк, живет скромно, ездит на «форде-фокусе», играет на гитаре, сочиняет простые жалостливые песни о неразделенной любви, разбитых сердцах и так далее, а иногда даже выступает в местных барах. Насколько мне известно, он никогда никого ничем не обидел.

Шеф, при расследовании жизненного пути Джеймса Харли мне вспомнилось то, чему нас учили в Квантико: любой преступник может стать соучастником преступления, а любой невинный человек, оказавшись рядом с преступником, может стать случайной жертвой. Мне, наверное, возразят, что Джеймсу всю жизнь «везло, как Харли», но в действительности на его месте мог оказаться кто угодно. По-моему, его до глубины души потрясла смерть Лоры и он до сих пор не в состоянии ее забыть.

Хочу вас обрадовать: другим вашим знакомым в Твин-Пикс повезло больше. Норма Дженнингс, на долю которой выпало немало бед, приложила все силы к тому, чтобы превратить «Дабл Р» в заведение, которым по праву гордятся жители города. Когда деревообрабатывающая промышленность в долине пришла в упадок, а лесопилка Пэккардов закрылась, многие остались без работы. Норма снизила цены в закусочной, а тех, кто находился в бедственном положении, обслуживала взаймы и все излишки отправляла в приют для бездомных. Когда экономика региона несколько улучшилась, Норма стала подумывать о сети закусочных на концессионной основе; за ней даже ухлестывал какой-то приезжий из компании по производству «традиционных полуфабрикатов», который гарантировал огромный успех кафе «У Нормы» по всему северо-западному тихоокеанскому побережью.

Этот многолетний затор все-таки прорвало однажды поздним вечером, когда Надин корпела над гроссбухами в своем магазинчике под названием «Бесшумный бег бесшумных штор»[36] и случайно наткнулась в интернете на подкаст доктора Ампа. Она сразу же узнала своего бывшего психиатра и попалась, как рыба на крючок. Она стала его фанатичной последовательницей, приобрела себе и друзьям золотые лопаты, одну из которых установила, как священную реликвию, в витрине магазина. Теперь Надин жила согласно заповедям доктора Ампа: пила его фирменные конопляные коктейли, совершала прогулки, рекомендованные им для «единения с природой», боролась за «политическое обновление», делая пожертвования «достойным» благотворительным организациям. (По сути, бренд «Доктор Амп» – это смесь «Амвэя», Энтони Роббинса и «Грейтфул дэд»[37] в равных частях.) Энтузиазм Надин быстро перешел в своего рода религиозную приверженность, которая сделала то, чего за тридцать лет не сумели добиться терапевты всевозможного толка: Надин наконец-то стала жить в ладу с собой – уравновешенно, спокойно и счастливо.

Однажды вечером доктор Джакоби, в очередной раз выбравшись в город за припасами, заметил в витрине Надин свою золотую лопату. Он остановился, постучал в дверь, а потом впервые за двадцать лет увидел свою бывшую пациентку. Не знаю, о чем они беседовали, – поговаривают, что они теперь встречаются, – но две недели спустя Надин явилась на «Бензоколонку Эда» и вручила ему документы о расторжении брака, о которых он даже и не мечтал.

В тот же день почти семидесятилетний Большой Эд Харли на глазах изумленных посетителей закусочной сделал предложение Норме Дженнингс, которая, как выяснилось, в тот самый день послала приезжего и его планы куда подальше. Перефразируя знаменитое выражение Винса Ломбарди, правильно выбрать момент – это не главное, а единственное, что имеет значение[38].

Рада сообщить вам, что вскоре после этого Эд и Норма сыграли свадьбу. Во время скромной церемонии у памятника Бревну, что близ старой железнодорожной станции, Джеймс исполнил одну из своих песен. На свадьбу пришли все друзья – практически половина города. Энди Бреннан рыдал не переставая, и даже у помощника шерифа Хоука в глазах блестели слезы. Наконец-то Большому Эду Харли действительно повезло.

Как вы помните, перед самым вашим приездом в Твин-Пикс Маргарет Коулсон, которую горожане называли Дама с поленом, скончалась от рака легких. За несколько недель до ее смерти мы узнали о ее существенном вкладе в расследование, проводимое Купером; именно с ее помощью добились значительного успеха в полиции Твин-Пикс. Как сообщила местная газета, на похоронах, состоявшихся на берегу Жемчужного озера, присутствовали все жители города. Традиционной службы не было, желающие просто делились со всеми любимыми историями о Даме с поленом.

Хоук, помощник шерифа, попросил слова последним и прочел послание, которое ему вручила Маргарет за день до смерти. Он прислал мне копию, в которой говорится следующее:

Маргарет хотела, чтобы ее прах развеяли в Гоуствудском лесу, что и было исполнено в день ее похорон сотрудниками шерифского управления. Полено она завещала Хоуку. Он хранит его на каминной полке. Пока что, как говорит он, полено ему еще ничего не сказало, однако он «все-таки прислушивается – на всякий случай».

Шеф, из моих расследований и ваших рассказов мне многое известно о Твин-Пикс, однако больше всего я жалею о том, что мне не довелось встретиться с Маргарет. Как вы знаете, я не считаю себя религиозным человеком, но, внимая ее словам, я иногда думаю, что, может быть, однажды мне повезет. (То есть повезет встретиться с Маргарет, а не удариться в религию.)

Вы поручили мне узнать, почему шериф Гарри Трумэн вышел в отставку, как выяснилось, когда вы приехали в Твин-Пикс. Нам хорошо известно о приязни, которую агент Купер питал к своему другу и бывшему соратнику, и причины такого отношения вполне очевидны. Трумэн воплощает в себе все лучшие качества образцового сотрудника местных правоохранительных органов: он радеет о нуждах города, в равной степени защищает жителей и служит им, он скромен в словах и делах, а его постоянство сродни восходу солнца.

В ходе дела Палмер шериф Трумэн вступил в роковую связь с Джоди Пэккард, опасной социопаткой, что глубоко ранило его душу и повлияло на его дальнейшую жизнь. По-моему, лишь помощь и поддержка агента Купера спасли Гарри Трумэна от безумия и самоубийства. Очевидно, что шериф был травмирован, но, будучи человеком закаленным, все-таки справился с собой. Как вам известно, он, сын предыдущего шерифа, всю свою жизнь прожил в Твин-Пикс. Я изучила его послужной список. На первый взгляд представляется, что шериф Трумэн не раз балансировал на зыбкой грани между самоуправством и строгими рамками закона – особенно с помощью местного «общественного клуба» под названием Парни из Читальни, который Гарри впоследствии и возглавил, – но при ближайшем рассмотрении оказывается, что Парни из Читальни всегда действовали в духе патриотов-добровольцев, гражданской бригады, сформированной отцом Трумэна в годы Второй мировой войны. Я считаю, что Парни из Читальни служат моральным и нравственным противовесом популярным в последнее время вооруженным милицейским формированиям так называемых либертарианцев.

Гарри, до глубины души пораженный предательством Джоди, еще больше встревожился, узнав о внезапном исчезновении своего друга Купера. Насколько я могу судить, документальные свидетельства подтверждают, что Гарри двадцать с лишним лет продолжал расследовать случившееся с Купером, и многие собранные им материалы, связанные с нашим расследованием, будут включены в мой отчет.

Недавно Гарри достиг пенсионного возраста, и, как вам известно, слухи о том, что он просто решил сменить звезду шерифа на удочку, далеки от истины. Я подтверждаю, что, как и сообщил вам по телефону его брат, Фрэнк, за шесть месяцев до вашего приезда в Твин-Пикс Гарри узнал, что серьезно болен. (У него действительно рак, и сейчас он проходит курс лечения в больнице под Сиэтлом, – к сожалению, его состояние оставляет желать лучшего.) Гарри, скрытный по натуре, не хотел расстраивать коллег и знакомых рассказами о своих бедах. О болезни Гарри знал только его старший брат, Фрэнк, который недавно тоже вышел на пенсию после долгой службы в правоохранительных органах на западе штата Вашингтон. Впрочем, Хоук, ближе всех знакомый с Гарри, сразу заподозрил неладное. Фрэнк согласился переселиться в Твин-Пикс и на два года занять пост шерифа, чтобы не разладилась работа полицейского участка, после чего он намеревается передать бразды правления Хоуку.

Шеф, памятуя о том, что Гарри питает к вам безмерное уважение, по-моему, ему будет очень приятно, если вы с ним свяжетесь напрямую.

Майору Гарланду Бриггсу мы обязаны многим из того, что заставило нас вернуться в Твин-Пикс и в конце концов отыскать агента Купера. Множество таинственных улик и невероятных историй, включенных Бриггсом в досье, складываются в головоломку, разгадывать которую мы будем еще долгие годы. Даже после того, как мы разобрались с исчезновением Купера, остается неразрешенным вопрос о том, что именно произошло с самим майором Бриггсом. Ниже я изложу факты, выявленные в ходе моего расследования.

Нам известно, что тот, кого шериф Трумэн обнаружил среди сикамор после исчезновения агента Купера, на самом деле был не агентом Купером, а его Двойником.

Нам известно, что Двойник Купера на следующий день сбежал из больницы и отправился к Бриггсу домой. Нам известно, что после смерти Дуга Милфорда Бриггс ждал приезда нового «куратора» проекта «Голубая роза» и, возможно, предположил – или ему об этом сказали, – что куратором будет агент Купер. Беседа с Двойником встревожила Бриггса, и он отразил это в последней записи своего досье. Принимая во внимание развитую интуицию Бриггса, вполне возможно, он догадался, что перед ним вовсе не агент Купер, и поэтому последним словом в досье стоит «ТРЕВОГА». Резонно также предположить, что он счел за лучшее скрыть свою догадку от Двойника, однако же, судя по тому, что нам теперь известно о Двойнике, тот, скорее всего, разгадал намерения Бриггса.

Миссис Бриггс сообщила нам, что после ухода Двойника Бриггс отправился к локатору перехвата альфа – засекреченному объекту проекта «Голубая роза», расположенному высоко в горах. По инструкции при объявлении тревоги полагается обеспечить безопасность или уничтожить все секретные данные и вывести из строя или уничтожить все секретное исследовательское оборудование и аппаратуру. Когда Бриггс добрался до ЛПА, случилось одно из двух: либо он, исполнив требования инструкции, симулировал нападение на объект, либо, когда он этим занимался, Двойник явился на ЛПА и напал на Бриггса.

В любом случае обнаруженные на месте происшествия улики: отпечатки пальцев, кровь и следы ДНК Бриггса – подтверждают мнение криминалистов, что на объект было совершено нападение, в ходе которого Бриггс пострадал. Спустя несколько дней, когда в ущелье неподалеку обнаружили разбитый автомобиль Бриггса и обугленный, не поддающийся идентификации труп, а также, якобы по счастливой случайности, несколько зубов Бриггса, официальное расследование заключило, что смерть наступила в результате несчастного случая. (Внутреннее расследование сочло нежелательным публично заявлять как о самом нападении, так и о лицах, подозреваемых в его совершении.) Сейчас очевидно, что единственным возможным подозреваемым является Двойник. Я придерживаюсь мнения, что он, скорее всего, в тот же день проследовал за Бриггсом на ЛПА, а Бриггс все подстроил, чтобы ввести в заблуждение исключительно Двойника, и никого другого. Представляется, что на какое-то время это ему удалось.

Исходя из того, что стало известно впоследствии, резонно предположить, что Бриггс успешно сымитировал нападение на ЛПА и ускользнул с частью секретных материалов, положенных в основу досье. В нескольких милях от объекта Бриггс вдобавок изобразил автомобильную аварию, для полноты картины подбросил в машину обугленный труп, а сам скрылся. Если Двойник прибыл на объект после того, как Бриггс уехал оттуда, то он, скорее всего, обыскал ЛПА, устроил пожар, чтобы замести следы, и забрал с собой все, что смог найти. Менее вероятно, но все-таки возможно, что Двойник прибыл в тот момент, когда Бриггс все еще находился на объекте, однако же принятые меры предосторожности позволили майору уйти до появления Двойника. (Разумеется, все это невозможно установить со стопроцентной точностью.) Мы вряд ли когда-нибудь узнаем, удалось ли Двойнику найти что-нибудь на объекте, и если да, то что именно, но если он вынудил Бриггса в спешке покинуть объект, то, вполне возможно, майор не успел забрать с ЛПА все важные материалы.

Затем и Бриггс, и Двойник пропали на двадцать пять лет. И вот тут история становится запутанной, в том смысле, что «к ней могут быть неприменимы законы времени и пространства в нашем понимании». (Как вам известно, нижеследующие сведения основаны по большей части на показаниях ныне покойного Уильяма Гастингса, директора школы и нашего главного свидетеля в городе Бакхорн, штат Южная Дакота, которого я допрашивала лично.)

В последние несколько лет Гастингс и его подруга Рут Дэвенпорт, сотрудница местной библиотеки, увлекались эзотерикой и оккультными науками, а свои изыскания описывали в совместном блоге под названием «В поисках Зоны». Как говорится в показаниях Гастингса, в последний год своей совместной деятельности они вступили в контакт с неким лицом или существом, называвшим себя «майором». Впоследствии им было сказано, что они смогут непосредственно связаться с этой личностью, если войдут в некое нематериальное или метафизическое измерение. «Майор» объяснил, что встреча произойдет в определенное время и в определенном месте у входа в эту самую Зону. Предполагаемое место встречи находилось на заброшенном пустыре в злачном районе Бакхорна.

Когда они «попали в Зону», появился «майор» – который, по словам Гастингса, там «скрывался» или «пребывал в спячке» – и поручил им раздобыть из засекреченной военной базы данных «важные координаты». (Судя по описанию Гастингса, во время этого разговора «майор» предстал перед ними в более или менее материальной, телесной форме.) Как нам удалось подтвердить, после того как Гастингс и Дэвенпорт взломали базу данных – очевидно, с помощью информационных ключей, предоставленных «майором», – и отыскали необходимую информацию, они вернулись в место расположения Зоны, чтобы лично передать это «майору». Опять же, по словам Билла Гастингса, как только они собрались сообщить «майору» координаты, начался сущий кошмар. «Майор» воспарил к некой вихревой воронке или «порталу», – вероятно, сходному с тем, что видели вы сами, шеф, – а потом откуда ни возьмись возникли какие-то темные фигуры и набросились на них, обезглавив Дэвенпорт и «майора». Гастингс, потерявший сознание, остался на пустыре. Какое-то время он не помнил, что произошло, и память вернулась к нему только после ареста.

Спустя несколько дней полиция обнаружила в квартире Дэвенпорт ее голову, заботливо приставленную к шее «майора». Дальнейшее расследование потребовало нашего присутствия в Бакхорне, где мы наконец допросили Гастингса. Еще через несколько недель мы обнаружили тайное досье Бриггса – предположительно, Бриггс передал его Гастингсу и Дэвенпорт во время их первой встречи. Дэвенпорт спрятала досье в кладовке, в подвале своего многоквартирного дома. Я предполагаю, что, где бы «майор» ни «был» в последние четверть века, досье он прихватил с собой.

Обезглавленный труп мужчины в возрасте примерно сорока пяти лет идентифицировали как майора Гарланда Бриггса. Именно столько лет было майору, когда он пропал четверть века назад. Вскоре после ареста Гастингса в Бакхорне его жену, Филлис, застрелил ее адвокат, он же любовник, который затем тоже погиб при взрыве своего автомобиля. Как подтверждают многочисленные свидетельства, все эти преступления были совершены Двойником и его помощниками.

Подведем итоги: когда Гастингс попытался показать нам, где расположен вход в Зону, на том самом пустыре, где мы обнаружили тело Рут Дэвенпорт и где вам открылась часть Зоны, – прямо у нас на глазах он, Гастингс, был убит невидимым преступником. Координаты, которые Гастингс с Дэвенпорт передали «майору», обнаружили на Рут Дэвенпорт – погибшая записала цифры на руке, потому что «майор» запретил доверять что-либо бумаге. Впоследствии эти координаты привели нас в Твин-Пикс, к правде о «Дайане» и к последнему столкновению Купера и Двойника в кабинете шерифа.

Есть ли у нас сомнения, что все это произошло на самом деле? Все это трудно оспаривать, когда по большей части мы сами и были свидетелями случившегося.

Итак, где именно «скрывался» или «пребывал в спячке» майор Бриггс в течение двадцати пяти лет? Удался ли ему последний побег, после того как он симулировал свою смерть? Может быть, он ускользнул в некий портал в окрестностях Твин-Пикс – его местоположение и указывают вышеупомянутые координаты, – где двадцать пять лет, пока он скрывался от Двойника, время не шло, а стояло на месте? Агентов ФБР обучают – возможно, предвзято – расценивать наше существование как «научно обоснованную реальность».

Способны ли мы хотя бы отнести подобное предположение к числу возможных? И все же нам волей-неволей приходится признать, что существует значительный объем весомых доказательств – см. пункт первый, труп сорокапятилетнего майора Бриггса, – которые невозможно опровергнуть. Предлагаю в данном отчете принять это как «известное неизвестное»[39]. А теперь рассмотрим следующее. Предполагается, что вышеупомянутые «координаты» – так уж и быть, напишу это черным по белому – указывают на то, что в нескольких местах существуют входы в так называемые (строго между нами) иные пространственно-временные измерения. И как это понимать? Тот факт, что «майор» входит туда в Твин-Пикс, а выходит оттуда в Бакхорне, чтобы встретиться с Гастингсом и Дэвенпорт, заставляет предположить существование как минимум еще одного такого «портала». Напомню, что вы, шеф, сами видели нечто подобное в Бакхорне, и, по вашим словам, «портал куда-то вел».

Вдобавок это косвенно указывает на кое-что еще. Вполне очевидно, что Гастингс и Дэвенпорт добыли сведения для «майора», взломав базу данных одного из государственных учреждений. А значит, эти сведения уже были в нашем распоряжении. И Бриггс об этом знал. Понимаете, к чему я клоню? То есть – это уже мои предположения – майор Бриггс знал об этом со слов Дуга Милфорда. Возможно, Милфорд или Бриггс – или они вдвоем – сообразили, что локатор перехвата альфа собрал-таки ту сверхсекретную информацию, которая, как я понимаю, и составляет ядро нашей миссии. Это более чем возможно. А возможно ли, что майор не сразу понял, какие сведения имеются в его распоряжении? Может быть, что-то в беседе с Двойником натолкнуло Бриггса не только на мысль о существовании подобной информации, но и о ее истинном значении?

Позвольте спросить – а мы об этом знали? Владела ли этой информацией оперативная группа «Голубая роза»? Неужели Гастингс и Дэвенпорт взломали наши серверы? Директор школы и библиотекарь? Да ради бога, они что, русские шпионы? (Это шутка, шеф. А вот предположение о том, что эти придурки взломали наш сервер, – совсем не шуточное.) Нет, я не собираюсь приписывать им такие способности, а предлагаю рассмотреть иную версию происшедшего: Бриггс знал о существовании оперативной группы «Голубая роза», поэтому – когда понял, что его преследует Двойник, – загрузил информацию на какой-то безобидный, ничем не примечательный сервер, где ее никто не стал бы искать. Выяснили же правоохранительные органы в Твин-Пикс, что майор спрятал информацию для своего сына, Бобби, – еще одни координаты – у всех на виду, в своем любимом кресле. По-моему, это доказывает, что моя версия верна: Бриггс скрыл информацию в таком месте, куда без труда могли проникнуть лохи вроде этой бакхорнской парочки, а настоящий профессионал не заглянул бы ни за что на свете. Бриггс всех обвел вокруг пальца. (По очевидным причинам я склоняюсь именно к этой версии.)

А теперь зададимся вопросом, зачем все это понадобилось Двойнику, и начнем с его первых шагов.

Нам известно, что агент Купер «пропал» где-то в Гоуствудском лесу больше двадцати пяти лет назад, ночью, преследуя Уиндома Эрла. Нам известно, что на следующее утро он появился, одновременно с Энни Блэкберн, и что его нашел шериф Трумэн. С большой уверенностью можно считать, что этот «он» и был Двойник; это его первое достоверно подтвержденное появление. А значит, настоящий Купер был – скорее всего – все еще «внутри» того места, в котором исчез ночью. В изученных мной документах я обнаружила – по большей части между строк – намеки на то, что Купер попал в какое-то вневременное пространство или портал, сходный с Зоной, описанной майором Бриггсом. (К примеру, древние пиктограммы на стенах Совиной пещеры якобы объясняют, как туда попасть.) Помощник шерифа Хоук приводит легенду индейского племени, обитавшего в здешних краях, в которой говорится именно о таком месте. Индейцы называют его «Черный вигвам». Предлагаю для удобства воспользоваться этим названием. (Если вам оно не нравится, давайте звать его, например, «Отель „Калифорния“», в том смысле, что в него «заселиться можно, а уйти нельзя»[40] лет этак двадцать пять, а то и дольше.)

После встречи с Бриггсом Двойник исчез из Твин-Пикс. Пропал бесследно. Бюллетени с его описанием, распространенные ФБР по всему миру, за двадцать пять лет не принесли почти никаких результатов, кроме двух, возможно представляющих интерес. Во-первых, Двойника обнаружили на одной из разведывательных фотографий, полученных при проведении оперативного эксперимента в Южной Америке, однако дальнейшее изучение снимка выявило возможные цифровые манипуляции; в эпоху фотошопа достоверность – понятие относительное. И во-вторых, Купер уже более четко заметен на фотографии, сделанной при записи загадочного эксперимента со стеклянным кубом, – в том самом помещении, где произошло убийство, которое вы с Альбертом недавно расследовали на Манхэттене. Соединив эти две весьма отдаленные точки, можно сделать следующий вывод, который после целого ряда криминалистических исследований и прочих междисциплинарных изысканий, проведенных за последний год, я теперь могу с уверенностью подтвердить.

Судя по всему, за двадцать пять лет на свободе Двойник умудрился не только создать международный криминальный синдикат, превосходящий по размаху любой известный нам картель или криминальную организацию, но и успешно управлять им. Щупальца этого синдиката охватывают все возможные области преступности: азартные игры, наркотики, компьютерные преступления, незаконная перевозка и эксплуатация людей, проституция, убийства по заказу, незаконные банковские операции, биржевые спекуляции, вымогательство, шантаж, страховые аферы. (Для полноты картины не хватает только преступлений политического характера – если не считать подкупа иностранных чиновников, – но, скорее всего, таковые тоже обнаружатся.)

Вся прибыль, полученная в результате деятельности этой обширной, запутанной сети криминальных предприятий – за вычетом расходов и необходимых выплат – поступала на самый верх, ему, через сложную систему офшорных компаний, компаний с ограниченной ответственностью, офшорных банков, и все это с позволения и при участии коррумпированных режимов целого ряда стран. Полное выявление всей схемы преступных операций займет много лет, но по предварительным и весьма скромным оценкам доходы главы этой криминальной организации исчисляются в миллиардах долларов.

Каким-то образом Двойник свободно путешествовал по миру – приобретал особняки и всевозможные фирмы в самых разных точках планеты, в частности в Лас-Вегасе, Берлине, Амстердаме, Буэнос-Айресе, на Кипре и в Стамбуле, – однако же не тратил нажитые незаконным путем средства для удовлетворения обычных низменных желаний, а именно корыстолюбия, похоти, безудержного накопления материальных благ, власти и так далее. Вместо этого он использовал свое растущее состояние на, если так можно выразиться, «исследования». Двойник явно преследовал какие-то цели и разыскивал что-то определенное. И не одно. Вот что нам известно.

Ему были необходимы координаты, известные Бриггсу. За Бриггсом он охотился все двадцать пять лет, даже после того, как было официально объявлено о смерти майора в автокатастрофе. Не удается установить, покидал ли Бриггс свое укрытие – где и чем бы оно ни было – до того, как появился в Бакхорне, но очевидно, что, когда майор второй раз встретился с Гастингсом и Дэвенпорт, Двойник его уже поджидал. Он убил Бриггса, Дэвенпорт, Гастингса и всех, кто стоял у него на пути, узнал координаты и прямиком – ну, почти – отправился в указанное место, через тюрьму в Южной Дакоте, где пребывал в заключении Рэй Монро, бывший осведомитель ФБР и опергруппы «Голубая роза».

(Поскольку от Монро никаких сведений не поступало – а его самого впоследствии убил Двойник, – очевидно, что Двойнику потребовалось похитить Монро из тюрьмы, чтобы получить от него какую-то информацию. К этому я еще вернусь.)

Нью-йоркский эксперимент со стеклянным кубом, как нам теперь известно, организованный Двойником через цепочку подставных лиц, говорит о том, что Двойника интересовало и кое-что другое – некое существо, способное, как и Бриггс, передвигаться независимо от ограничений, накладываемых временем и пространством в нашем понимании. Это неведомое создание действительно появилось в стеклянном кубе и зверски уничтожило несчастную парочку, случайно оказавшуюся поблизости. Изучение места преступления позволяет заключить, что единственным подходящим словом для описания этого существа является «демоническое». Стеклянный куб явно предназначался для того, чтобы его изловить.

Попробуем изучить мотивы Двойника. Предположим, координаты требовались ему для того, чтобы попасть туда, куда они указывают, и найти «место», где скрывался Бриггс, место или измерение, где время остановилось. (Пишу – и сама понимаю, как безумно все это звучит, но в нашем расследовании, шеф, нам встретились и вещи более безумные, так что я продолжу.) Единственный ли это портал, или в разных местах существует множество входов (по типу станции метро), откуда можно попасть в загадочную разветвленную сеть? Похоже на то. А что, если Двойник пытался отыскать самый важный вход в этой сети, своего рода центральный вокзал, ведущий «на ту сторону»?

И последний вопрос, из которого, собственно говоря, и вытекают все остальные. Если Двойник все-таки доберется до этого места, зачем ему это? Что он там обретет? Бóльшую мощь и силу? Не представляю, что это может быть. Бессмертие? Вряд ли он туда стремится для того, чтобы на кого-то нажаловаться или что-то объяснить вышестоящему руководству. А вы как считаете?

Пожалуй, я ненадолго отступлю от этой темы. Давайте рассмотрим факт самого существования Двойника. Если помните, выше я упоминала некое место из легенд и мифов – Черный вигвам, адское место, где зарождаются люди, существа и создания, избравшие «темный путь», на который опосредованно намекала Маргарет Коулсон в своем предсмертном послании. Помощник шерифа Хоук однажды упоминал некую сущность, возможно связанную с этим местом и называемую «Живущий на пороге»[41] (Агент Купер сообщил об этом разговоре с Хоуком в одной из записей, отправленных Дайане.) «Живущий на пороге» якобы воплощает в себе все темные, негативные качества каждого человека (некоторые эзотерические теории утверждают, что подобное понятие также применимо и к судьбе целых государств, но давайте пока не будем рассматривать его так широко).

Легенда о «Живущем на пороге» гласит, что, когда человек вступает на путь духовного развития и приближается к месту или состоянию душевного озарения – к «порогу», так сказать, – путь ему преграждает «Живущий на пороге», которого надо победить. Я придерживалась мнения, что, как и многие мифологические понятия, это аллегория, метафорическое описание внутренней борьбы, которую испытывает каждый человек, а не ее физическое воплощение.

Однако же сейчас я задаюсь вопросом: а что, если Двойник Купера как раз этим и является? Ранее мы с Альбертом называли это «тульпа». Тульпа – как «фальшивая Дайана» – изначально тибетское понятие, как выяснилось, не означает «двойник» или «доппельгангер», а относится к сущности, вызванной или созданной темным магом или колдуном с помощью извращенных способов древней эзотерической магии: некромантии, демонов и поклонения дьяволу. Мадам Елена Петровна Блаватская, которая много писала на эти темы в XIX веке – не будем сейчас спорить о том, была ли она шарлатанкой, – называет эту секту «Братством Тени». Я упоминаю об этом, чтобы подчеркнуть: по-моему, Двойник, скорее, все же является вот таким «Живущим на пороге», а не тульпой.

Здесь же резонно будет рассмотреть и третью гипотезу – более простую, но не менее фантастическую. Она напрямую связана еще с одним неоднозначным моментом из дела Лоры Палмер, о котором вы мне рассказывали. Незадолго до своей смерти в тюрьме Лиланд Палмер утверждал, что одержим неким злым духом, демонической сущностью по имени БОБ, который всю жизнь управляет его, Лиланда, действиями. Я изучила все материалы дела и потрясающие, леденящие кровь свидетельства очевидцев. По-моему, если бы Лиланд остался в живых, его надо было бы не отдавать под суд, а проводить сеанс изгнания демонов.

Что наводит вот на какую мысль: а вдруг Двойник тоже кем-то одержим? Нет, я понимаю, что наверняка мы этого никогда не узнаем, но, по-моему, следует задуматься, есть ли у всех этих понятий что-нибудь общее – и плевать на логику и научные методы, – и не указывают ли они куда-то так далеко за пределы нашего понимания, что мы не сможем к ним даже подступиться до тех пор, пока существенно не расширим систему нашего мировоззрения.

Мы видели, что случилось в кабинете шерифа. Там было почти двадцать свидетелей, включая вас, меня и Альберта. И все утверждают, что видели более или менее одно и то же: в момент смерти из Двойника вышло и исчезло нечто. Нечто, а не Купер.

Нам известно также, что, как только Купер «победил» это… нечто, он почти мгновенно возник в месте, указанном координатами, – именно там, куда с самого начала стремился Двойник, – и вы вместе с ним, шеф, а уже оттуда он снова исчез и больше не появлялся. А бывшая помощница Купера – настоящая Дайана, которая незадолго до всего этого возникла из ниоткуда в камере первого этажа, – исчезла вместе с ним.

(Пожалуй, я не буду еще раз описывать фальшивую – тульпу – «Дайану», которая на наших глазах умерла в номере мотеля в Бакхорне несколько дней назад, угрожая нам всем пистолетом. Такое впечатление, что кто-то в альтернативной реальности открыл центр оперативной полиграфии и теперь без устали штампует всевозможных двойников на лавкрафтианском 3D-принтере. Прошу прощения за грубость, шеф, но они там что, вообще охренели?)

Вы рассказывали, что произошло, когда вы с Купером пропали: в кабинете шерифа погас свет (ну, это я сама видела). А вы с Купером оказались в подвале гостиницы «Грейт-Нозерн». Потом в подвальной котельной «открылся», как вы выразились, «бесконечный коридор». Вы обменялись прощальными словами. Купер вошел в него. Коридор закрылся. Купер исчез. А вы остались в самой обычной котельной.

О’кей.

А сейчас мне следует назвать еще одного персонажа этой раздробленной сказки, упоминания о котором появляются вскользь, но вовсе не случайно во многих местах нашего повествования. Я имею в виду человека, с которым не знакома лично. Этого прославленного сотрудника ФБР, вашего бывшего однокашника и коллегу, вы называли идейным вдохновителем оперативной группы «Голубая роза».

В бумагах Купера описывается странный случай, якобы имевший место в филадельфийском отделении ФБР в 1989 году. (Кстати, в документах ФБР нет ни единого упоминания о нем – это не вы, случайно, постарались?) Филлип Джеффрис находился в долгосрочной командировке, выполняя секретное задание, связанное с проектом «Голубая роза» и требующее постоянного пребывания в Буэнос-Айресе. Во время этой командировки Джеффрис исчез – точно так же, как двадцать пять лет назад Купер бесследно пропал из Твин-Пикс.

Впрочем, небольшая разница все же обнаружилась. В филадельфийском отделении ФБР 16 февраля, после шестимесячного отсутствия, неожиданно появился Филлип Джеффрис – в белом льняном костюме, приличествующем жаркому климату (в Филадельфии стояли морозы, а в Аргентине был разгар лета). По словам Купера, Джеффрис был «в сильном смятении и растерянности». Он попросил назвать ему текущее число, месяц и год, после чего пришел в ужас и разволновался еще больше. Вдобавок его очень встревожило присутствие Купера; он почему-то считал, что Купер не тот, за кого себя выдает (в записях Купера говорится, что разговор состоялся в вашем кабинете, шеф, и что при этом присутствовали вы и Альберт). Посреди разговора с вами Джеффрис внезапно пропал. Исчез. И с тех пор его не видели. Нигде: ни в Филадельфии, ни в Буэнос-Айресе – где, между прочим, многочисленные свидетели подтверждают, что в то самое утро и примерно в то же время он, в том же проклятом летнем костюме, находился в вестибюле своего отеля, – и вообще нигде на всей земле.

Возникают два вопроса, шеф. Во-первых, как Филлипу Джеффрису удалось быть одновременно в двух местах, отстоящих друг от друга на тысячи миль и вообще находящихся на разных континентах? И во-вторых, почему он так разволновался, узнав год, и почему он вообще об этом спросил?

Разложим все это по полочкам. Я прочитала о Джеффрисе все, что могла отыскать. Все утверждают, что он был выдающейся личностью, единственным отпрыском старинного благородного виргинского рода, феноменально талантливым сотрудником правоохранительных органов. В одной из его характеристик обнаружилось замечание, которое мне запомнилось: «Этого мира ему было мало». Это вы написали. Вы знали его ближе, чем кто бы то ни было, и вместе с ним основали оперативную группу «Голубая роза». Вы подтвердили, что Джеффрис не скрывал своего интереса к эзотерической и оккультной тематике, включая даже такие невероятные теории, которым самое место на страницах дешевых фантастических романов.

Мне известно, что оперативная группа «Голубая роза» занимается такими расследованиями, от одного упоминания о которых у обычных граждан – и даже у самых знаменитых нейрофизиков – волосы не то что встанут дыбом, а самопроизвольно вспыхнут ясным пламенем. Мне известно, что за десятилетия существования группы, задолго до того, как в нее включили меня, вы с Джеффрисом сталкивались с явлениями, которые весьма затруднительно понять или даже описать. Я попыталась определить, когда именно Филлип Джеффрис прекратил исследовать все это и начал этим жить.

Я пришла к выводу, что это случилось в Буэнос-Айресе. Из обрывочных сведений, оставшихся после его пребывания там, выделяется один факт. В 1986 году он отправился в Аргентину, чтобы расследовать международную криминальную сеть, и вскоре сосредоточился на одном аспекте дела, который, по-моему, все эти годы мы понимали неверно. В первый же месяц Джеффрис выявил некую сомнительную личность, иначе говоря, того, кто, по его мнению, был главным фигурантом криминальной организации. Поначалу все, что у него было, – это имя, упомянутое в тот же день в вашем кабинете:

Мне это известно, потому что на одной из кассет, отправленных в то время Дайане, Купер упоминает разговор, состоявшийся у вас в кабинете, и воспроизводит ту его часть, которую запомнил дословно. Первое, что сказал Джеффрис: «Я не буду говорить о Джуди. И вообще, мы совсем не будем говорить о Джуди. Не надо ее в это впутывать». (Подтверждаете, шеф?)

Некто по имени Джуди. Во всяком случае, Купер и все остальные сотрудники опергруппы полагали, что именно об этом и говорил Джеффрис. Как мне удалось обнаружить, на стене его бывшего номера в буэнос-айресской гостинице рядом с телефоном под слоем новых обоев, наклеенных в 1997 году, вырезано то же имя, только чуть иначе.

Джоуди.

Да, не написано, а вырезано, глубоко, торопливо и, похоже, перочинным ножом. Рядом с телефоном. Как будто он услышал его в телефонном разговоре и накорябал на стене, чтобы не забыть. Не ручкой, не карандашом, а ножом. Почему он это сделал? Потому что сведения его расстроили? Или встревожили до такой степени, что только нож мог выразить всю глубину и силу его чувств?

Джоуди. Кто это? И почему это имя так потрясло Филлипа Джеффриса? Как нам известно, первоначально он думал, что сомнительную личность, которую он преследовал, зовут Джуди. А потом у него появилась новая информация. Еще одна гласная. Чуть изменившееся произношение. А что еще изменилось? Что все это значило?

Я провела свои собственные изыскания.

Выяснилось, что Джоуди – имя древнего божества из шумерской мифологии (примерно 3000 г. до н. э.). Этим именем называли странствующих демонов, чаще именуемых «утукку», которые, сбежав из потустороннего мира, блуждали по земле, питались человеческой плотью и поглощали души своих жертв – якобы души лучше насыщают. Однако же их самым излюбленным лакомством были – цитирую – «человеческие страдания». Эти создания являлись в женском и мужском обличье; женскую ипостась называли Джоуди, а мужскую – Ваал. По отдельности демоны были чрезвычайно опасны, но если однажды, говоря словами древних текстов, они «вступят в союз», то все обернется гораздо хуже. Конец света. Спустя несколько веков в христианских и исламских источниках Ваала стали называть Вельзевул – лживый бог, или, как мы его знаем сегодня, дьявол.

Ну что, я вас заинтересовала, шеф?

И что теперь делать с этой информацией? Смещает ли это фокус нашего расследования? Были у Джеффриса надежные зацепки или все это лишь невнятный бред человека, который, с головой погрузившись в море эзотерических теорий и невероятных заговоров, не только сбился с пути, но и потерял рассудок? Или все-таки надо спокойно изучить эти сведения и выяснить, совпадают ли они с тем, что нам уже известно? Иначе говоря, работаем дальше.

Ниже содержится дополнительная информация, с которой необходимо ознакомиться для продолжения расследования. Рэю Монро, тайному осведомителю, завербованному кем-то из сотрудников нашей опергруппы в связи с делом «исчезнувшего Купера», удалось установить связь с Двойником. Имеющиеся доказательства позволяют предположить, что Монро внедрился в круг его приближенных, встретился с самим Двойником и сотрудничал с ним в течение нескольких недель или даже месяцев перед появлением Двойника в Бакхорне, штат Южная Дакота. Мне встретилось и упоминание о том, что за два года до Бакхорна Монро якобы работал на эту организацию в Лас-Вегасе, где, как нам известно, этой частью империи Двойника заведовал Дункан Тодд. Я считаю, что именно здесь Монро и вступил в контакт с Двойником.

Одному из связных ФБР Монро оставил не вполне разборчивое телефонное сообщение, утверждая, что у него есть новости для его непосредственного куратора, сотрудника оперативной группы «Голубая роза», но не уточнил, для кого именно. (Если бы куратором были вы, шеф, вы бы нам об этом сообщили, правда?) В Южной Дакоте Двойник проник в тюрьму и похитил оттуда Монро. Незадолго до смерти Монро кому-то звонил по одноразовому мобильнику, который мы обнаружили в Монтане рядом с трупом Монро. Судя по данным в телефоне, Рэй Монро считал, что его вербовщиком и куратором все это время был… Филлип Джеффрис.

Повторяю, Рэй Монро считал, что его вербовщиком и куратором был Филлип Джеффрис, тот самый, о котором ФБР ничего не известно с 1989 года, после того как он исчез из вашего кабинета в филадельфийском отделении.

Скажу больше, по-моему, не только возможно, но и вполне вероятно, что Двойник похитил Рэя Монро именно потому, что имел все основания считать, будто Монро сообщит ему, где искать Филлипа Джеффриса. Я также полагаю, с большой степенью вероятности, что после того, как Двойник убил Монро в Монтане, он отправился на поиски Джеффриса.

Давайте ненадолго прервемся и зададим себе вопрос: зачем Двойнику понадобился Джеффрис? Что он хотел у него узнать? Тут мой разум, привыкший к строго научным рассуждениям, начинает испытывать серьезный когнитивный диссонанс.

Поведение Джеффриса в вашем кабинете в 1989 году по любым меркам было очень странным. Он разволновался, узнав год. Он сказал что-то про Джоуди. Он также ткнул обвиняющим перстом в Купера и встревоженно воскликнул: «Кто это такой, по-вашему?» Затем он исчез – точнее, для подобного больше подходит эзотерический термин «дисаппарировал», образованный от латинского слова apparere, означающего «являться», – причем не просто у вас на глазах, но и с записи камеры наблюдения. Вскоре после 10:15 утра. То есть почти в то же самое время, как Джеффрис появился – если верить показаниям свидетелей – в буэнос-айресской гостинице, откуда затем тоже пропал.

Поскольку с точки зрения рациональной логики все это не имеет никакого смысла, попробую сделать бредовое предположение: а что, если Джеффрис, как впоследствии майор Бриггс, нашел доступ к той же самой системе порталов, дыр в трехмерном пространстве, которая позволяет ему практически по желанию появляться и исчезать в точках, отстоящих друг от друга географически? Однако же, шеф, не стоит на этом останавливаться. Я готова пойти дальше: а вдруг эти порталы еще и дают возможность освободиться от привязки ко времени? В таком случае это объясняет, почему за двадцать пять лет Бриггс ни на день не постарел. И возможно, также объясняет, почему Рэй Монро считал, что выполняет задания Филлипа Джеффриса.

(Тут мы, конечно, выкатываемся на совсем уже тонкий лед, но давайте допустим, что в таком случае возможно попадать не только в будущее, но и в прошлое. Вероятно, этим и объясняется изумление и ужас Джеффриса при виде года на календаре в вашем кабинете.)

После смерти Монро в его кармане обнаружили книжечку спичек с рекламой придорожного мотеля в глуши западной Монтаны. Мотель называется «У Голландца», на спичках указан адрес. Я туда съездила и обнаружила пустырь у старой двухполосной дороги. Проверка архивов показала, что на этом месте действительно стоял мотель, владельцем которого значился некий Гораций Вандерсант по прозвищу Голландец, – в начале 1930-х годов. Мотель, известный как «врата в рай охотника», был излюбленным приютом гангстеров и мафии. По слухам, однажды здесь целую неделю отсиживался после побега Джон Диллинджер[42]. Мотель закрыли в 1962 году, вскоре после смерти Вандерсанта, и окончательно снесли в 1967 году. Как ни странно, книжечка спичек из кармана Монро выглядела новехонькой – хотя, конечно, может быть недавней подделкой.

Сейчас нам неизвестно, что делал Двойник и где находился два дня, в промежутке между убийством Монро и появлением в Твин-Пикс. Возможно, что, убив Монро, Двойник в поисках Филлипа Джеффриса отправился в этот самый мотель «У Голландца». (К вашему сведению, мотель некогда находился как раз между Мизулой и Твин-Пикс[43].) Что там узнал Двойник? Может быть, именно Джеффрис сказал ему что-то о добытых им координатах и это заставило Двойника вернуться в Твин-Пикс? Позвольте объяснить, почему я считаю это вполне возможным.

Если Джеффрис до сих пор витает где-то в неведомых сферах, так же как и Бриггс, и не то потерялся, не то скрывается в некоем потустороннем мире, то, возможно, глубочайшее потрясение чувств и рассудка не позволяет ему осознать, где и когда он находится. Если рассмотреть поведение Джеффриса в вашем кабинете в 1989 году с этой точки зрения, то причина его ужаса и растерянности, возможно, становится чуть более понятной.

Предположим, что после того, как Двойник убил Монро и узнал о существовании мотеля «У Голландца», он каким-то образом вступил в контакт с Джеффрисом – вне линейного времени – в этом самом давно снесенном мотеле. А теперь вспомним реакцию Джеффриса и его слова при виде Купера в 1989 году – «Кто это такой, по-вашему?» – и оценим их с той же странной точки зрения. У меня лично возникает вопрос: может быть, Джеффрис решил, что видит не агента Дейла Купера, а Двойника?

(Вот тут, шеф, позвольте мне неоднозначно заявить: не ловите меня на слове. Я просто излагаю свои соображения.)

Тут начинается и вовсе невероятное, шеф. Только развеивается дым после перестрелки в кабинете шерифа Трумэна, только исчезает Двойник, а нечто черное, выйдя из его тела, воспаряет к потолку – ну, про странного мальчишку-кокни с зеленой перчаткой вообще лучше не упоминать, – как вдруг свет гаснет, а вы с Купером «аппарируете» в подвал отеля «Грейт-Нозерн». Вы обмениваетесь парой слов, Купер исчезает в темном длинном коридоре, которого там на самом деле нет, свет вспыхивает, и вы стоите в котельной с братьями Хорн.

Итак, второй раз за последние двадцать пять лет агент Дейл Купер бесследно пропадает из известного нам мира.

К тому времени, как вы вернулись в кабинет шерифа, оказалось, что Дайана Эванс, бывшая секретарша Купера (чья головоломная история с исчезновением и появлением доппельгангера, по-моему, требует отдельного тщательного расследования), которую больше двадцати свидетелей видели выходящей из подвальной камеры за несколько минут до того, как начался бардак в кабинете Трумэна, теперь, не замеченная никем из присутствующих (и даже мной), снова исчезла без следа.

Вы в тот же день улетели в Филадельфию, а мне приказали замять последствия случившегося в Твин-Пикс – мое первое посещение города; очаровательное местечко, как вы и говорили, но, если честно, шеф, я столичная штучка, ею и останусь, – и устранить, как выражается Альберт, «колоссальный многомерный бардак». В общем, я решила еще что-нибудь разведать.

Шеф, это случилось сегодня. Несколько часов назад. Минута в минуту.

Сегодня утром, развлекаясь чтением старых выпусков «Твин-Пикс пост» – великолепная газетенка, заботливо сохраненная на микрофишах, – я ради интереса нашла статью, в которой говорилось о первом исчезновении Купера из Твин-Пикс. Разумеется, бесстрашные репортеры «Твин-Пикс пост», прекрасно вышколенные их славным покойным редактором Дугласом Милфордом, посвятили этому внезапному и необъяснимому исчезновению всю первую полосу, где приводились также невнятные, растерянные замечания друга Купера, шерифа Гарри Трумэна, о том, как все это странно.

А знаете, шеф, что еще говорилось в этой статье, буквально через несколько предложений? А вот что:

«Агент Купер приехал к нам несколько месяцев назад, чтобы принять участие в до сих пор не завершенном расследовании исчезновения местной королевы красоты, Лоры Палмер».

Повторяю: «до сих пор не завершенном». Не упоминается ни «убийство», ни «завернутое в пластик тело», ни «отец, взятый под стражу за жуткое преступление, умирает от нанесенных себе ран».

Вот прямо на первой странице: Лора Палмер не умерла. Сознавая, что с головой у меня пока все в порядке, я начинаю проверять полицейские архивы. Из которых выясняется, что Лора Палмер пропала без вести – в ту самую ночь, когда в якобы известном нам мире считалось, что она умерла, – и полицейским не удалось отыскать ни ее, ни ее тела (если ее убили в другом месте). И не было произведено ни одного ареста. В последующих номерах «Твин-Пикс пост» при упоминании дела всякий раз подчеркивается, что расследование продолжается.

Затем я побеседовала с нашими знакомыми из шерифского управления. Разговор вызвал у них явное недоумение, а взгляды затуманились, будто никто из них не мог припомнить этого давнего, полузабытого происшествия.

Наконец все они, без исключения, заявили примерно следующее: «Да, как-то вот так все оно и было. Я помню».

После этого я изучила все материалы о семье Палмер, находящиеся в открытом доступе. Об исчезновении дочери Палмеров несколько недель говорилось в новостях. Были установлены и опрошены главные подозреваемые – Жак Рено, Лео Джонсон, Бобби Бриггс, Джеймс Харли, – то есть все те, кто видел ее незадолго до исчезновения. Никакой полезной информации они не сообщили. Никого из них не взяли под арест. На следующий день Ронетт Пуласки, которую похитили и едва не убили вместе с Лорой, удалось сбежать; как и «прежде», ее обнаружили у железнодорожной эстакады и отправили в больницу. Однако Ронетт сообщила, что Лора забрела в лес, а не вошла в вагончик вместе с ней, Лео и Жаком.

Лоры там никогда не было.

Затем, при полном отсутствии улик, доказательств, свидетелей и любых зацепок, следствие забуксовало. О розысках Лоры Палмер говорили все меньше. Спустя месяц дело перешло в разряд «глухих» – еще одно нераскрытое исчезновение. Как я уже упоминала, «Твин-Пикс пост» опубликовала несколько статей о приезде в город агента Купера для участия в расследовании – подробных сведений все равно не было, и Купер надолго не задержался, – и на этом все закончилось. (Как только я вернусь в офис, надо будет проверить диктофонные записи и заметки Купера в наших архивах на предмет этой альтернативной версии событий.)

Я продолжила свои изыскания о судьбе семейства Палмер. На следующий год, 24 февраля 1990 года – в первую годовщину «исчезновения» Лоры, – Лиланд Палмер совершил самоубийство. Он был один, с официально зарегистрированным оружием, в своем автомобиле, припаркованном близ водопада у отеля. Местная пресса откликнулась изъявлениями скорби и потрясения и статьями из разряда «никто и не подозревал, что…». Поступок Лиланда объясняли «горем безутешного отца, скорбящего об исчезновении единственной дочери». В материалах полицейских архивов упоминается, что в тот год к Палмерам трижды приходил шериф Гарри Трумэн, но причины его визитов не указываются. Расспросить шерифа Трумэна не представляется возможным.

Я решила ознакомиться с историей матери Лоры – единственной оставшейся из Палмеров.

Сара Джудит Новак Палмер.

Она родилась в городе Бельвью, штат Вашингтон, а спустя несколько месяцев, летом 1943 года, вся семья переехала в Нью-Мексико. Отца, сотрудника Министерства обороны, откомандировали туда для работы в рамках проекта «Манхэттен»[44] – чем именно он занимался, точно установить не удалось. Семья поселилась в пригороде Лос-Аламоса, в новостройках, возведенных для сотрудников проекта на краю пустыни. В жизни семьи ничего особенного не происходило, если не считать «Тринити» – первого успешного испытания технологии ядерного оружия 16 июля 1945 года в Уайт-Сэндс, штат Нью-Мексико. Остальное вам известно: спустя месяц атомные бомбы были сброшены на Хиросиму и Нагасаки и война с Японией закончилась.

Новаки решили не уезжать из Нью-Мексико – отец по-прежнему работал в Министерстве обороны – и, по официальным сведениям, детство Сары было самым обычным. А вот одиннадцать лет спустя, 6 августа 1956 года, произошел странный случай, о котором сообщила местная газета. В ту ночь, милях в пятнадцати от городка, где жили Новаки, на местную радиостанцию было совершено загадочное жестокое нападение. В здании обнаружили трупы двух сотрудников – секретарши и ночного ведущего – с размозженными головами; криминалисты объявили, что «смертельные травмы нанесены тупыми твердыми предметами».

В следующие несколько дней поступали сообщения о том, что в ту ночь в окрестностях на дороге были замечены неизвестные, поодиночке, в непосредственной близости от радиостанции. Ночь была темной и безлунной, поэтому сведения скудны, но по описаниям странные путники больше всего походили на бродяг.

Сообщалось также, что в ту ночь, вскоре после нападения на радиостанцию, вещание неожиданно прекратилось. Многие свидетели якобы слышали странные «электрические или механические звуки, похожие на слова», раздававшиеся из радиоприемников около шести минут. Местные жители также сообщали о странном поведении домашних любимцев и скота. Некоторые – называется лишь несколько имен – утверждали, что их близкие, услышав эти звуки, теряли сознание. Как только звуки прекратились, так же внезапно, как и начались, радиотрансляция оборвалась – именно после этого полицейские, не дозвонившись до радиостанции, отправились туда с проверкой – все потерявшие сознание сразу же пришли в себя, но не помнили о случившемся.

Два человека из названных жили в непосредственной близости от дома Новаков; одной из них была Сара Новак. По словам ее родителей, девочку обнаружили без сознания в ее спальне на втором этаже дома. Она очнулась на заднем сиденье машины, по пути в больницу. В газетной статье сообщалось, что врачи в пункте неотложной помощи не обнаружили ничего странного, как и у других, пострадавших в ту ночь; из статьи следует, что таких было около десятка человек. После врачебного осмотра Сара Новак вернулась домой.

И как это понимать? Я не знаю, а вы? Возможно, это и вовсе ничего не значит, но все произошло неподалеку от авиабазы в Росуэлле, где, как нам известно из досье, за девять лет до того офицер по имени Дуг Милфорд якобы был свидетелем загадочного «крушения НЛО».

Жизнь Сары шла своим чередом. Она поступила в колледж в штате Вашингтон, где познакомилась с тем, кто впоследствии станет ее мужем, а затем родила единственного ребенка – дочь Лору. После исчезновения Лоры Сара страдала депрессией и, как сообщалось ранее, проходила курс лечения. Затем – во всяком случае, в той версии, где ее муж покончил с собой, – из медицинской карты известно, что Сара также страдала алкоголизмом, наркотическим пристрастием к сильнодействующим лекарственным препаратам и вела уединенный образ жизни.

А еще в том году, примерно в то же время, как Купер снова исчез, а время решило взять отпуск, Сара Новак была допрошена как свидетель загадочного жуткого убийства в злачном заведении Твин-Пикс, когда человек, сидевший рядом с ней за барной стойкой, погиб, лишившись большей части шеи.

* * *

Шеф, я рада, что все это быстро записала, потому что мои воспоминания обо всем меркнут с ужасающей быстротой и чем дольше я здесь нахожусь, тем туманнее они становятся. На меня словно бы наваливается какая-то невероятная апатия. Что-то не так – то ли со мной, то ли с этим местом, я точно не знаю, да мне уже и все равно. Мне срочно надо все бросать и уносить отсюда ноги. Авиабилет в Филадельфию забронирован на завтра.