Считаете, что работа, полученная по знакомству – счастливый билет? Спешу огорчить. Это целый ворох проблем, компания завистников и жемчужина коллекции – босс, главная цель которого превратить мою жизнь в ад. Поверьте, я знаю, о чем говорю!
Женя
«Райские сады» не были пределом моих мечтаний. Хотя, давайте сразу начистоту. Вакансия помощника менеджера по продажам в компании, которая занимается оптовой поставкой овощей и фруктов практически во все регионы нашей необъятной, просто не может стать пределом мечтаний.
Однако, учитывая то, что изначально мне пророчили должность заместителя курьера…
Да, в конечном итоге все оказалось не так плохо. Ну, если смотреть с правильной стороны.
С детства я была уверена в том, что стану пианисткой, буду собирать огромные залы, покоряя своим талантом сердца. Лет в восемнадцать, когда пришло время выбора заведения для дальнейшей учебы, родители вежливо намекнули, что талант — это, конечно, хорошо, но и зарабатывать тоже как-то надо.
Сперва для меня подобная новость стала шоком, однако к двадцати я и сама поняла, что максимальный зал, который я смогу собрать – это подземный переход недалеко от дома, если, конечно, сумею притащить туда инструмент.
С тех пор и учеба на факультете менеджмента стала казаться куда менее скучной, да и вопрос дальнейшего трудоустройства не таким ужасающим выглядеть.
А потом появился Никита Викторович. Рыцарь на спортивной иномарке цвета мокрого асфальта.
В общем-то, именно благодаря ему, стараниям родителей и воспоминаниям о том, какой контингент обитает в переходе, я и оказалась в «Райских садах».
Мой нынешний начальник был сыном лучшего папиного друга, который вместе с женой трагически погиб около одиннадцати лет назад. Отец тогда многое сделал для того, чтобы помочь Никите Викторовичу встать на ноги, и мужчина это отлично помнил.
После успешного окончания университета босс успел пожить за границей, завести кучу полезных знакомств и к двадцати восьми годам стать владельцем целой фруктово-овощной империи. Семья Никиты Викторовича была достаточно обеспеченной, поэтому с начальным капиталом проблем не возникло. У него получилось не просто сохранить капитал, а увеличить его в несколько раз.
Так, хватит! Я становлюсь слишком похожа на маму с этими хвалебными речами.
У моих родителей и Никиты Викторовича есть традиция – каждую пятницу обедать вместе. За одним из таких обедов мою судьбу и решили. Папа как-то вскользь упомянул, что мне нужна работа на лето, а Никита Викторович возьми и предложи вакансию. Идеальный же вариант!
Ага, очень смешно.
В подростковые годы, когда босс проводил у нас дома много времени, мы как-то особо и не общались. Ну какие могут быть общие интересы у выпускника и пятиклассницы? Потом мы стали видеться все реже и реже, ограничиваясь приветствиями и дежурными вопросами типа: «Как жизнь?» при встрече.
В общем, я это к тому, что о характере Никиты Викторовича я не знала ровным счетом ничего.
И это оказалось огромным минусом. Если бы я хотя бы немного изучила этот вопрос, то на том злополучном обеде вопила во все горло, молилась и целовала папе пятки, лишь бы не оказаться в «Райских садах». Потому что уже через несколько дней работы на Никиту Викторовича я поняла, что попала в ад.
И понеслось:
- Какой дебил накосячил с бумагами по супермаркетам?
- Кто в Самару тонну огурцов едва не отправил чисто случайно?! У них там огуречная феерия намечается?
И это, чтобы вы понимали, я еще самые нежные реплики начальника в пример привожу. И совершенно не важно, что это всего лишь отчасти моя вина.
Я бы и родителям рада была рассказать о том, как проходит мой рабочий день, да вот только не поверят. Ну как тут поверить, когда босс сидит напротив нас с мамой и мило ей улыбается, словно и не является в свободное от вот таких вот улыбок время дьяволом во плоти.
- Никит, так на рыбалку на выходных рванем? – с улыбкой интересуется папа.
- Дим, ну что ты пристал с рыбалкой! – перебивает папу мама. – Ему и отдохнуть надо! Впахивает на работе без выходных почти, дай хоть выспаться!
И так каждый раз. Каждый пятничный обед.
Ради него Никита Викторович даже парочкой деловых встреч пожертвовать может. Да, пожалуй, это единственное мероприятие, ради которого он может пожертвовать деловыми встречами. И ради которого он может притвориться нормальным человеком.
- Ох, Никита, как же все-таки хорошо, что ты Женю к себе взял! – ну вот, мама все-таки добралась до того состояния, в котором обязательно нужно упомянуть о том, какой мой босс прекрасный, милый, добрый, щедрый. Сказка, короче говоря.
- Да что вы, Марина Васильевна, пустяки. – начальник улыбается маме обворожительной улыбкой, а потом переводит взгляд на меня, естественно, не переставая улыбаться.
Только вот со мной его чары не работают, хотя он и не старается. Я отчетливо читаю во взгляде: «Еще раз перепутаешь магазины и попытаешься отправить немытую морковь в элитный гастроном – уволю к чертовой матери!».
Конечно же, я тоже улыбаюсь в ответ и очень надеюсь, что Никита Викторович отлично понимает, куда бы я посоветовала ему идти с его морковью.
Так и живем. Согласитесь, идиллия.
Церемония прощания аж на целую неделю, как обычно, затягивается. Маме необходимо выдать Никите Викторовичу годовой запас еды, он же голодает, бедный. Папе – за минимально короткое время рассказать все новости нашего двора, которые он не успел поведать боссу за обедом. Не сомневаюсь, что ему все эти сплетни до одури интересны.
Я в это время предпочитаю стоять в дверях, ведущих в гостиную, и изучать рисунки на обоях. Очень занимательные цветочки.
- Так что, Никит, на рыбалку-то едем?
Ну вот, второй акт. Сейчас мама начнет куда более активно возмущаться, чем за столом. Как папа вообще мог подумать, что шеф вместо работы будет тратить время на какую-то там рыбалку?
Однако вместо привычных, я слышу совершенно другие слова.
- На самом деле… - голос родительницы настолько задумчив, что я даже от рассматривания цветочков отвлекаюсь. – У Димы день рождения двенадцатого…
Тоже мне, открытие Америки, какого числа у папы день рождения, я, конечно же, знаю. Никита Викторович, естественно, нет. Его длинноногая ведьма-помощница Карина точно еще не успела ему об этом сообщить, потому что двенадцатое у нас еще только через…
Стоп. А какое сегодня число?
С этой работой я совершенно перестала ориентироваться в датах. В моем персональном календаре существуют дни ада с первого по пятый, сокращенный в связи с обедом, и двое суток на отоспаться. Именно поэтому на понимание того, когда конкретно у папы день рождения, ушло время.
В итоге сообразить все-таки удалось, только вот результат выходил совсем не радостный – двенадцатое число выпадало на первый день для сна на грядущей неделе. Вот блин!
- Ага, в субботу следующую! – тем временем подтвердил папа.
Так, нужно обязательно поставить напоминалку и придумать, что дарить, а пока очень интересно посмотреть, как Никита Викторович выкручиваться будет. У него же уже, наверняка, все распланировано.
- Так скоро? – в тоне босса явно читалась небольшая растерянность.
Ну как тут не улыбнуться? Чтобы начальник и не знал, что ответить? Да у нас в офисе его в таком состоянии, наверное, никто не видел, а если и видел, то уже не работал на «Райские сады». Вполне возможно, что после подобного босс этих работников даже в живых не оставлял. Ведь Никита Викторович – сама уверенность и серьезность!
Представляя, как безлунной ночью шеф закапывает в лесопосадке неугодных сотрудников, тихо приговаривая: «Будешь знать, как смотреть на меня, когда не надо», не сдержалась и тихо хохотнула.
То есть, как оказалось, недостаточно тихо. Я это по взгляду Никиты Викторовича поняла.
- Подавилась. – выдала на автомате. Ясное дело, что босс мне не поверит. Вот уже прямо сейчас не верит. В глазах опять читается что-то про петрушку, которую я назвала «такой себе», что-то про увольнение еще, про то, что думать надо головой...
Блин, может, правда сделать так, чтобы он меня уволил?
Да нет, родителей точно удар хватит.
- Как же быстро время летит. – не сводя с меня взгляда, нарушил молчание Никита Викторович.
Я, конечно, хочу с ним не согласиться, потому что это лето, кажется, вообще никогда не закончится, но инстинкт самосохранения заставляет не открывать рот. У меня и без лишних реплик в сторону босса проблем хватает.
- И не говори, Никит. – с энтузиазмом кивнула мама.
- Даже на рыбалку не съездить… - а папа все о своем.
Ясное дело, хочет, чтобы Никита Викторович ему компанию составил. Из меня-то рыбак так себе. Однажды платье крючком порвала, потом удочку забросила… ну, вместе с удочкой. Папину любимую. Пришлось ему в тот день купальный сезон открывать. В общем, рыбалка – явно не мое. Даже жалко на секунду стало, что босс не сможет отцу компанию составить.
- С Женей порыбачишь. – попыталась успокоить папу мама.
Судя по короткому смешку, вышло не очень. Кто бы сомневался.
- Ну, почему же не съездить? – Никита Викторович зачем-то вклинился в разговор. – Конечно, съездить! Тем более, что выходной, да и повод такой!
От былой растерянности не осталось и следа, зато мое лицо сейчас, наверное, дорогого стоит.
Как это съездить?
Не-не-не.
- Правда, что ли? – кажется, не верю в реальность происходящего не только я.
- Да, с радостью. Сто лет на природу не выбирался.
Папа сияет, как новогодняя елка. Мама едва не в ладоши хлопает. Я… Я сдерживаюсь, чтобы не начать биться головой об стену.
- Это же прекрасно! Настоящий семейный праздник! – да, уровень счастья у родительницы зашкаливает. – Ты рада, Жень?
Смотрю сперва на папу, потом на маму, затем на босса.
- Безумно.
Хотя, факт того, что мне придется ехать на эту несчастную рыбалку, еще под большим вопросом. Впереди, все-таки, целая неделя работы в самом милом офисе на свете.
В компании Никиты Викторовича почти весь персонал – такие же добрые и отзывчивые люди, как он сам. Иногда мне даже кажется, что он им тимбилдинг устраивает регулярно – мотивирующие занятия на тему «Как не переставать улыбаться, портя жизнь окружающим».
Новых людей этот милейший коллектив принимать не любит. Новых людей, которые попали в «Райские сады» благодаря знакомству с начальством – тем более.
Собственно, я была как раз вторым вариантом.
Босс, как будто зная, что будет дальше, собственноручно поставил крест на возможности моих нормальных отношений с коллегами. В первый же день прямым тестом заявил:
«Рад вам представить Евгению Дмитриевну, мою знакомую. Это лето она проведет с нами».
Ему бы в конце еще добавить: «А теперь сожрите ее!». Так было бы правильней.
И вот теперь персонал компании разделился на два лагеря – те, кто считает, что мы с Никитой Викторовичем уже спим, и те, кто полагает, что только собираемся.
И, конечно же, эти домыслы добавляют в копилку ненависти ко мне еще несколько очков, ведь вся женская часть коллектива без ума от идеального начальника. Когда я говорю «вся», я именно это и имею в виду. Возраст, семейное положение – не повод не мечтать о том, чтобы босс, сжимая в руках букет из свежих овощей, ворвался в их жизнь ураганом страстей.
Причем некоторые из этих дам настроены весьма агрессивно. За примером далеко ходить не надо. На прошлой неделе наша уборщица Клавдия Ивановна, которая годится Никите Викторовичу в бабушки, помыла пол вместе с моими ногами, параллельно бубня что-то очень похожее на: «Нашлась тут, пигалица, на Никитку нашего кидается!».
Самым печальным было то, что никакие доводы и аргументы, доказывающие абсурдность предположений коллег, не принимались. Чем больше Никита Викторович был недоволен моей работой, тем сильней коллеги убеждались – между нами что-то есть.
Интересно, учитывая то, как мы с боссом общаемся в офисе, какими коллеги представляют наши отношения? БДСМ с элементами фуд-фетиша?
А что, задорненько так.
Адский день номер один на новой неделе начался также, как обычно. С недовольного голоса шефа.
- Евгения Дмитриевна, зайдите.
Никита Викторович считал, что с персоналом из главного офиса он должен общаться лично. Я правильности такого подхода не разделяла. Если бы он руководил компанией откуда-нибудь с Марса, было бы куда лучше. Ну, по моему скромному мнению.
- Да, конечно. – тон моего голоса также веселья не выражал, однако остальные этого точно не заметили.
Например, испепеляющий взгляд Ирины Валерьевны, менеджера, которой я должна была помогать, давал понять, что для нее наш короткий диалог звучал примерно так:
«Дорогая, приходи ко мне! Я уже освободил стол и зажег свечи!»
«Да, милый, конечно, сейчас, только масло массажное захвачу!»
По пути до кабинета шефа я поймала еще с десяток таких же взглядов, даже облегчение какое-то испытала, прикрыв за собой дверь. Недолгое, правда.
- Женя… - когда мы остаемся наедине, шеф всегда переходит «на ты». – Объясни мне, неужели так сложно делать все нормально? Твоя работа ведь совсем несложная.
Даже спрашивать не стала, что на этот раз. Может, дышу неправильно?
- Переделай. Только будь внимательна. – начальник тяжело вздохнул, ну, знаете, в стиле: «И за что мне все это?», и положил на дальний край стола папку.
Не говоря ни слова, подошла к боссу, забрала ее, после чего направилась к выходу, параллельно изучая, где же умудрилась накосячить.
Как оказалось, с цифрами в отчете, который сдала в четверг. Только вот… Я даже остановилась от негодования, хорошо хоть, что в ту же секунду Никита Викторович окликнул меня.
Какого ж черта?! Я, конечно, на идеальную память не претендую, но и расстройствами не страдаю. Ведь там были совершенно другие показатели!
Наспех прокрутив в голове адский день номер четыре на прошлой неделе, вдруг вспомнила излишнюю доброту Ирины Валерьевны.
- Вот же ведьма! – получилось почему-то вслух.
- Что?
- Я вас слушаю, говорю. – настроение, которое и так нельзя было назвать хорошим, стало отвратительным.
Убеждать босса в том, что это не моя ошибка, конечно же, не стала. Все равно не поверит, только себя дурой выставлю.
- Я по поводу субботы.
Еще лучше. Хотя, может, он сейчас попросит извиниться перед папой и сообщит, что не сможет поехать?
- А с ней что?
- Я договорился по поводу одного неплохого места. Природа, рыбалка.
- Замечательно! – тон вышел так себе.
Отвратительно!
- Рад, что тебе эта идея нравится. – сахарным голосом, широко улыбнувшись, проговорил Никита Викторович.
Еще и издевается!
Просто потрясающий день! Что дальше? Метеорит?
Хотя, метеорит, наверное, еще не самый плохой вариант.
Адский день номер один на этой неделе не слишком отличался от адских дней под номерами два, три и четыре. День номер пять немного выбился из общей убого-стабильной картины.
Никита Викторович решил обсудить со мной меню на папин день рождения, при этом любезно сообщив, что овощи мы, конечно же, закажем самые лучшие. Наши.
Ну как тут не поинтересоваться, лень ли ему заезжать в ближайший к загородному клубу, где планировалось торжество, магазин, чтобы не тащить с собой продукты из города.
А нечего было предварительно десять минут отчитывать меня за то, что подписи на бланках должны проставляться исключительно черной пастой.
И я бы даже рассказала боссу о том, что о таких нюансах, вроде как, предупреждать принято, но Ирина Валерьевна зашла в кабинет вместе со мной, выслушала, как начальник возмущается, сохраняя при этом выражение лица где-то на грани скорби и обеспокоенности, после чего поспешно удалилась, предусмотрительно спросив разрешение шефа.
Вот же стерва!
Знает же, что босс не поверит, если я вдруг решу обвинять пресвятого ведущего специалиста.
Ладно, есть и другие варианты успокоиться.
Надеюсь, начальница придет в восторг, когда заметит, что ее любимые офисные туфли вдруг чисто случайно превратились в балетки. Она вчера как раз так жаловалась на свой высокий рост…
В общем, спасибо моим рукам и отличным офисным батареям.
Ну, надо же какие-то методы выживания в этом серпентарии придумывать.
- Вообще-то, у нас самые лучшие овощи, фрукты и зелень в регионе! – это уже голос шкфа возвращает в реальность.
- А, постоянно забываю!
Кажется, еще немного, и он меня убьет.
Ну, пусть лучше он, чем Ирина Валерьевна. Все-таки из достаточно симпатичного зеленоглазого русоволосого мужчины с правильными чертами лица получится куда более милый убийца, чем из боевой женщины за пятьдесят. Ну, если, конечно, Никита Викторович не будет вот так вот ухмыляться. Тогда я выбираю свою непосредственную начальницу.
Разговоры с родителями облегчения тоже не приносили. Что папа, что мама с умилением наперебой твердили о том, какой Никитушка молодец.
И не забыл, и место отличное выбрал. Хочешь - рыба. Хочешь - шашлык. Хочешь - сауна.
Я поинтересовалась, можно ли заказать виселицу. Родители не ответили.
А самое главное – покидали город мы на все выходные. Вот это вообще верх мечтаний.
На празднование дня рождения мы отправились на арендованном микроавтобусе. Никита Викторович постарался, естественно. Водитель транспорта его практически в самый подъезд вогнал, странно, что не на этаж, босс, видимо, недосмотрел.
И чертовски жалко, что баба Люда, клумба которой при этом маневре пострадала, этого самого водителя на месте не пришибла.
Может, так бы не поехали.
Поздравлять папу решили вечером. Весь день субботы до самого заката – рыбалка. Правда, маме почему-то разрешили вместо всего этого отправиться в сауну.
Я же такой привилегии была лишена. Сидела, краем уха слушая совершенно неинтересные разговоры босса с отцом, параллельно зависая в интернете, да время от времени бегала к удочкам, когда мужчинам было совсем лень.
Или же коньяк оказывался слишком вкусным.
Так или иначе, стоило раздаться папиному громкому: «Женё-ё-ё-ёк!», как я вставала с шезлонга и шла на узкую пристань, где стояли удочки.
Так произошло и в этот раз, я только потом смогла понять, что отец потом добавил еще что-то типа: «В этот раз, кажется, точно, Никит!».
А пока я спокойно себе шла к цели. Остановилась на самом краю пристани, взяла удочку, потянула, правда, теперь дело пошло как-то туго, пришлось приложить усилие. Выпрямиться, отступить на шаг назад, столкнуться с чем-то твердым и услышать характерный для падения чего-то увесистого в воду.
Ну, примерно так человека…
Обернувшись, от неожиданности даже выругаться не сообразила.
Кажется, в этот раз я превзошла сама себя. Я бросила в озеро не папину любимую удочку.
Я бросила туда собственного босса.
Упс! И что в таких ситуациях обычно принято делать?
Наверное, помощь предлагать.
- Никита Викторович, а вы плавать умеете? – поинтересовалась заботливо.
- Жень, ты издеваешься? – судя по всему, босс плавать умел. А еще, кажется, он был абсолютно не рад тому, что внезапно оказался в воде.
- Нет, пытаюсь помочь, вообще-то! – главное – сохранять невозмутимость и пытаться донести мысль.
- Да ты уже помогла. – фыркнул шеф и, развернувшись, поплыл к берегу.
Ну, не очень-то и хотелось. Я ему даже спасительную удочку протянуть могла бы, но на нет, как говорится, и удочки нет.
Кстати, о последней. Кажется, клевать перестало. Ну вот, сейчас еще и папа подключится.
Однако папе вдруг стало не до рыбалки. В принципе, логично. Сложно продолжать мирное застолье, когда твой обожаемый почти что сын вместо того, чтобы вернуться по пристани в беседку, выходит из озера.
Выходит и зачем-то начинает… раздеваться?
- Никита! Что случилось?! – вид у папы – как будто начало зомби апокалипсиса увидел.
- Да ничего, поскользнулся. – равнодушно отвечает босс и с тоской смотрит на мокрые насквозь штаны.
- Да что ты смотришь на них? – стоп, а мама-то тут откуда взялась?
Блин, у них сирена, что ли сработала?
«Внимание! Всем постам! Никитушка пострадал! Спасать сейчас же!»
- А что с ними делать? – босс, кажется, после экстремального купания еще в себя не пришел.
- Снимать, конечно же. Ты что, почки себе отморозить хочешь?! – мама настроена настолько решительно, что лучше с ней не спорить. Не отдашь штаны по-хорошему – возьмет с боем.
Никита Викторович это отлично знает, сколько раз после летних сборов в институте он к нам приезжал, однако раздеваться не спешит. Но мама-то похлеще танка, приближается стремительно.
Тут-то и приходится боссу расстаться с еще одним предметом одежды.
Меня происходящее вышибает из колеи настолько, что я даже удочку из рук выпустить не додумываюсь. Стою себе на берегу, кое-как преодолев пристань, а удочку сжимаю. Папа, наверное, потом еще долго про испорченную леску бормотать будет.
Но какая уж там удочка с леской, когда в нескольких метрах от меня стоит Никита Викторович в одних боксерах и протягивает маме спортивные штаны, которые родительница тут же проворно забирает. Конечно, не приведи бог, шеф их назад нацепить подумает!
А фигура у него, кстати, отменная. То есть, блин, не так. Она у него вообще есть.
Как бы вам объяснить? Я начальника за объект мужского пола никогда и не воспринимала. Так, одетый сын папиных друзей, а тут… А тут он и раздетым бывает…
И пока я ловлю себя на удивлении, боссу, конечно же, приходит в голову обернуться. Ровно за секунду до того, как я решаю отвести взгляд.
Теперь Никита Викторович с интересом смотрит на меня, а я… А я что? Я удочку держу!
- Ну что ты стоишь? – это мама меня спасает, перетягивая внимание шефа на себя. – Заболеть хочешь? Давай быстро в номер!
Боссу дважды повторять не надо. Приняв от моей заботливой родительницы полотенце, мужчина, не забыв бросить на меня прощальный взгляд в стиле: «Если хоть одна живая душа узнает о том, что здесь произошло, клянусь священной морковкой и целительной силой свеклы, тебе не жить!», направляется в сторону жилых корпусов.
Да уж, мы не успели провести здесь еще нескольких часов, а этот папин день рождения по степени своей упоротости уже норовит переплюнуть тот, когда дядя Сережа, сослуживец отца, решил научить меня стрелять из ружья.
Кстати, с охотой отношения у меня складываются примерно также успешно, как и с рыбалкой.
Мои родители – золотые люди. Люблю их всей душой, но вот иногда…
- Жень, ну что ты выделываешься? – мама смотрит с неодобрением.
- Я не выделываюсь!
Нет, на самом деле, именно это я и делаю. Сами молодцы, придумали, конечно, тоже…
- Доча, ну ты же видела, какая у Никиты сумка маленькая была. Откуда там запасная одежда? – папин тон, в отличие от маминого – сплошной сахар с ноткой грусти. Знает же, на что давить.
Мало того, что я рыбалку испортила, так еще и Никиту Викторовича искупала. Не специально, конечно, только что это теперь меняет?
Верно, ничего.
- Давай, милая, пока ты сходишь, мы как раз переоденемся и пойдем на ужин. – видя, как я колеблюсь, мама тоже переходит на ласковый тон.
Тоже мне, плохой и хороший полицейский.
- Тут ведь ничего сложного! – вторит отец.
Ага, проще простого. Я смотрю на аккуратно сложенные на кровати родителей вещи и вздыхаю. Блеск!
Особенно притягивает внимание папина футболка с бегемотиками. Одно время мама испытывала особое удовольствие, покупая отцу вещи с забавными принтами. Коллекция у него – музеи современного искусства позавидуют.
Прямо вижу, как Никита Викторович с благодарностью принимает протянутые предметы гардероба, в порыве чувств сообщая, что он больше никогда в жизни не отчитает меня.
Ага, десять раз.
- Давай же, Женя! Никита там, наверное, мерзнет без одежды!
Воу-воу, вот этого только не надо! От упоминания о боссе без одежды стало не по себе. Нельзя же так резко. У меня в голове еще не успел уложиться тот факт, что такая штука, как босс без одежды, вообще существует, а меня в нее еще и тыкают.
- Ладно-ладно! – лишь бы в коридор выйти уже поскорее.
Подхватываю шорты и футболку, даже теоретически не в силах представить, как начальник будет в папином прикиде выглядеть, но послушно иду к выходу из номера, не озвучивая собственное мнение.
От комнаты родителей до комнаты Никиты Викторовича всего две двери по коридору, но за время, потребовавшееся, чтобы преодолеть это расстояние, я успеваю многое обдумать.
Например, прийти к выводу, что решение родителей отдать меня в первый класс в восемь лет – одно из худших в жизни. Как же я сейчас завидовала сверстникам. Выпускные экзамены позади, диплом получен. И никакой летней работы в «Райских садах».
А у меня что? А у меня последний курс впереди.
Конечно, у мамы с папой были причины. Многочисленные переезды, связанные со службой отца, наложили свой отпечаток. Родители должны были получить квартиру лишь в то лето, когда мне исполнялось восемь, поэтому отдали предпочтение варианту, где начало обучения откладывалось на год, нежели смене школы.
Раньше я никогда об этом не жалела – дружный класс, отличные учителя, но сейчас…
Сейчас нужно постучать в дверь номера босса и вручить ему дар родителей.
Ладно, раньше ляжешь… В смысле, раньше отдашь. Ну, вы поняли.
Раз, два, три…
Стучу.
Дверь открывается не сразу, я даже успеваю обрадоваться тому, что Никиты Викторовича нет в комнате, но тут же разочаровываюсь.
Да, босс – тот еще мастер рушить надежды.
Пока слушаю звук отпираемого звонка, вспоминаю, что я там такого умного сказать хотела, однако все мысли, собранные в голове, вышибает, стоит шефу распахнуть дверь. На ум теперь приходит только одна фраза:
- Да что ж такое, почему вы теперь всегда голый?!
Зачем я ее озвучиваю? Да черт знает! Сама теперь жалею. Зато начальник, одетый в одно лишь… полотенце, стал выглядеть куда более заинтересованным.
Пока он молчит, я успеваю заметить между ним, только что искупавшимся в пруду, и им же, стоящим сейчас передо мной, разницу. Точно душ принял.
- Всегда?
Супер, из всего моего посыла он выловил именно это слово!
Чтобы не сморозить очередную глупость, решаю просто кивнуть. Босс реагирует тут же:
- Это только второй раз, Женя.
Теперь нужное слово вылавливаю уже я. Правда фразу, прозвучавшую в моей голове с раздражением, выдаю с испугом:
- Только?
- Только? – повторил за мной босс, копируя интонацию.
Он что, издевается? Так, ладно, проехали.
Отдать посылку и бежать отсюда.
- Вам тут мама и папа передали одежду сухую. – сообщаю о цели миссии и протягиваю стопку вещей шефу. – Они переживают, что у вас все мокрое.
Так, можно и без пояснений обойтись, а то сейчас начнутся чудеса красноречия.
Начальник с ответом не спешит, внимательно изучает вещи, от нечего делать (ну, не бросать же в босса одеждой?), решаю последовать его примеру и тут встречаюсь взглядом с взглядом бегемотика, смотрящего на меня с футболки. Ну, теперь реакция шефа понятна, тут немудрено подзависнуть, когда товар сразу лицом показывают.
- Очень… интересная футболка. – наконец, находит, что ответить босс и забирает вещи.
- Ага, вам очень пойдет. – ну а это-то я зачем добавила?
- Думаете?
- Не сомневаюсь.
- Ладно. Передайте родителям спасибо.
На этот раз, вовремя вспомнив, что язык – мой враг, ограничиваюсь кивком, разворачиваюсь и иду в свою комнату. О том, что Никита Викторович по гроб жизни теперь благодарен маме и папе за оказанную с бегемотами помощь, они и так знают, передавать не обязательно.
Следующие полчаса я провожу, валяясь на кровати, очень занимательное занятие, если учесть то, что жара на улице даже не думает спадать, а здесь есть телефон, вайфай и мягкая подушка.
Все блаженство портит мама, когда решает позвонить. Как я мобильник, который завибрировал в самый неподходящий момент, из рук не выронила – загадка и счастье одновременно. Учитывая оплату съемной комнаты, покупка нового телефона в мои планы точно не входила.
- Женя, ты собралась? – интересуется родительница.
Осматриваю себя в зеркало – волосы собраны в пучок, тушь под глазами превратилась в эффект панды, из одежды короткие шорты и майка. Ну, как сказать…
- Да, готова, последние штрихи остались.
- Отлично, тогда у ресторана встречаемся через десять минут.
- Договорились.
Десять минут – это потрясающая щедрость, можно разгуляться. Стереть тушь, умыться, надеть подготовленное для ужина платье, сообразить некое подобие прически, прихватить папин подарок и отправиться к месту встречи.
За ужином у нас все стабильно. Правда, я рассчитывала на то, что Никита Викторович все-таки появится в папиной милейшей футболочке, но босс на то и босс, чтобы надежды рушить. Сидит себе в белоснежно белой рубашке и улыбается.
Кстати, несмотря на все мои не слишком теплые чувства к начальнику, нельзя не отметить, что семейные праздники, даже с его присутствием на них, у нас проходят душевно. Поздравления только искренние, разговоры тоже.
Сегодня, правда, я по большей части молчу. Во-первых, еще немного диалогов о помидорах, и я точно свихнусь. Во-вторых, бутылку вина официанты чудесным образом припарковали очень удачно. Ну, то есть близко ко мне.
Красное. Сухое. Любимое. Прямо манит. После очередной адской недели – идеальный вариант.
Подарки папе неизменны – о том, что он коллекционирует глобусы, знают все. Никита Викторович дарит какой-то невообразимо дорогой, коллекционный, а я – свою гордость, добытый в деревне у каких-то местных умельцев шарик, на котором эта самая деревня центром мира и изображена.
Папа в восторге.
Ну, а дальше все по плану – салаты, горячее, тосты. Правда, в какой-то момент я все же понимаю, что силы свои явно переоценила.
Ну, в тот самый, когда картинка начинает плыть перед глазами. Мама понимает это сразу, словно защитная система срабатывает.
- Женя, может, чай попросить, а, пока сделают, ты на террасу выйдешь?
Хорошо, что кивка для того, чтобы обозначить свою позицию, было достаточно. На большее я сейчас явно не способна. И как меня так быстро развезло?
Мама кивнула в ответ, правда куда-то в сторону и осталась сидеть на месте. Я же отправилась к выходу.
О том, что я шла не одна, догадалась в дверях на летнюю террасу, которые не поддались с первого раза, но потом все-таки открылись, правда не моей рукой.
Свежий воздух помогает. Не так хорошо, конечно, как хотелось бы, надо было думать раньше.
Голова с утра будет болеть знатно, каких таблеток не выпей.
Одно радует – уже в адский день номер один на следующей неделе Никита Викторович уезжает в командировку по регионам. Ежегодный ритуал, который он обязан совершать лично.
Для меня это бесспорный плюс – все-таки офисные кобры без своего заклинателя куда менее опасны, чем с ним.
Этой радостной новостью, о которой я только вспомнила, хочется поделиться со всем миром. Это ж какая жизнь начнется! Да, надо точно об этом кому-нибудь рассказать, чтобы восстановить баланс добра и зла.
Пожалуй, тот, кто вывел меня на улицу, вполне сгодится.
Так и рассказываю о своей радости, смотря на водную гладь. Не сомневаюсь, что слушатель за меня рад.
Кстати, а кто у меня там в слушателях?
Оборачиваюсь. Вполне грациозно для того, чтобы не упасть в воду, но не слишком изящно, чтобы удержать равновесие. В итоге хватаюсь за протянутую руку и смотрю на своего спасителя.
У-у-у-упс!
- Тебе не кажется немного несправедливым то, что я по твоей вине сегодня сперва искупался, а теперь спас от незапланированного купания тебя? – кажется, босс не слишком рад сложившейся ситуации, хорошо хоть, что не развивает тему моей радости по поводу его отъезда.
Пока не развивает.
Так, надо его как-нибудь отвлечь, чтобы и не развил.
- Почему это незапланированного? Я, может, хотела освежиться. Вот с самого момента вашего купания хотела! – блин, вышло как-то невнятно, остается надеяться, что начальник понял.
- А, хотела? – Никита Викторович удивленно вскидывает бровь.
На этот раз обходимся без реплик с моей стороны. Вместо этого предпочитаю просто с энтузиазмом кивнуть.
Кто же знал, что этого окажется достаточно для того, чтобы босс резко выпустил мою руку.
И вот я уже падаю куда-то.
Надеюсь, в озеро.
Блин, а делать-то что? Руками помахать?
А поможет?
Он перехватывает мою ладонь в последний момент. Притягивает к себе. Хотя, может, и не притягивает, это я равновесие не удерживаю и прижимаюсь к его груди.
- Никита Викторович, вы идиот?
Фраза вырывается сама собой. Вообще-то я планировала спросить что-то типа: «Зачем вы так поступили?» или «Как пройти в библиотеку?», на худой конец, но получилось, почему-то, про идиота.
Ладно…
- Да нет, вроде.
- Тогда зачем вы это сделали? – во-о-от, могу же, если постараюсь.
- Ты же сказала, что хочешь искупаться. – у босса в глазах искорки и ни тени раскаяния.
Логично, и не поспоришь ведь.
И что в таких ситуациях обычно дальше делают? Предполагаю, что сваливают. Надо этим заняться. И побыстрей, пока еще чего не приключилось.
Только сперва надо как-то отлепиться от груди босса.
Так. На счет три. Раз, два…
- Женя, с тобой все нормально?
- Подождите! Я тут от вас себя отлепляю! – зачем-то сознаюсь честно.
- А-а-а, тогда окей. Не буду мешать.
Три.
Вышло не так изящно, как я хотела, но все-таки вышло. Правда, ладонь шефа отпустить я так и не смогла. Без точки опоры все было совсем сложно.
- Как бы прискорбно это не звучало, мне, кажется, нужен штурман. – да что же за вечер откровений.
Может, пока не поздно, попросить скотч?
К счастью, Никита Викторович комментировать происходящее не стал, или я этого просто не слышала.
Не нужно все-таки исключать тот вариант, в котором на самом деле я тащила изо всех сил сопротивляющегося босса следом за собой.
Мы прошли по террасе, свернули возле бассейна, где шеф на пару минут задержался. Зачем – сложно сказать, я к тому времени думать могла только об одном – пить хочется чертовски.
Каковой же была моя радость, когда я заметила в руке босса, свободной от меня, стакан. Забрала его, не спрашивая разрешения, потом благодарить буду, и выпила содержимое до дна. И тут произошло сразу две вещи.
Во-первых, раздался голос начальника:
- Дядя Дима меня прибьет…
Во-вторых, я поняла – в стакане был совсем не сок.
А вот дальше я уже не понимала ничего.
Разумное мышление ко мне вернулось лишь тогда, когда раздался настойчивый стук в дверь.
На этом моменте стоп! Какой стук? Какая дверь?
Кровать? Мой номер?
О-о-очень яркий свет… Утро, что ли?
И этот непрекращающийся стук!
- Иду я! – вышло громко, даже зажмуриться пришлось, а глаза и так сложно было открыть.
Стук стихает, но ощущение, что ожидающий за дверью человек готов оставить меня в покое, не появляется. Приходится встать.
Перед тем, как выпить жидкость, налитую в стакан, стоящий на тумбочке, принюхиваюсь. Почему-то мозг считает, что так правильно.
Вода. Супер! Пью.
За дверью оказывается мама. Очень взволнованная мама. Счастливо, так, взволнованная.
- Доброе утро! – бубню не особо жизнерадостно.
- Женечка! Выспалась? – судя по тону родительницы, я вчера успела спасти человечество. Круто, наверное, хоть и не помню ничего.
- Не особо. – отвечаю честно.
- Ну ничего, выспишься еще! Я так поздравить тебя хотела, даже не выдержала, пока ты сама придешь! Это же такие перспективы! Такой опыт!
Она по-прежнему про спасение человечества? Надо бы уточнить…
- Мам, а ты о чем?
- Как это «о чем»?
Я ее как будто в лучших чувствах обидела.
- Ну… Говоришь.
- О поездке вашей совместной с Никитой по регионам! Он же тебе такую возможность предоставляет! – и понеслось по второму кругу. – Такие перспективы! Такой опыт!
Чего?!
- По регионам? – ну, это я чисто на всякий случай уточнила.
Лучше бы не спрашивала. У мамы теперь вид, как будто я ее предложила в болоте искупать (ни разу, на самом деле, не предлагала, но, предполагаю, что вид был бы именно таким).
Мне радоваться, что ли, нужно?
- Жень, ты совсем не выспалась, что ли? Никита к полуночи в ресторан вернулся. Или вы потом еще гуляли?
Воу! Очень сложные подробности на мою больную голову!
К двенадцати?
Кажется, когда я решила освежиться, на часах не было и одиннадцати.
Думай, Женя, думай.
Терраса, шеф. Блин, очень много шефа! Виски… Фу-у-у-у! А дальше?
Целый час провала в памяти?!
Какой кошмар! Хочется об косяк головой стукнуться. Во-первых, от отчаяния. Во-вторых, может, поможет с амнезией справиться.
Да что же я там такого вычудить умудрилась, что Никита Викторович вместо своей ведьмы-Карины берет меня в командировку?
Бли-и-и-и-ин! Да она же меня сожрет, если узнает! Так, конечно, по регионам ехать не придется, но, согласитесь, быть загрызенной длинноногой стервой-секретаршей босса - так себе способ умереть. Даже текста никакого приличного на надгробной доске не написать.
«Она посмела поехать с Никитушкой Викторовичем в глубинку вместо меня, за что и была заслуженно придушена ручками с идеальным маникюром.»
Отвратительная надпись! Надо ее как-то избежать.
- Ну, ты, давай, приводи себя в порядок и приходи к озеру. – тем временем с улыбкой продолжает мама.
«Ага, топиться!»
Вслух я этого, конечно же, не произношу, задаю более важный вопрос.
- Мам, а где шеф?
Мама очень не любит, когда я называю Никиту Викторовича шефом, но с героическим видом терпит.
- Он с Димой рыбачат. Сегодня вдвоем.
Немудрено. После вчерашнего то. Если бы они меня и сегодня с собой прихватили, я бы имела все шансы разнести половину причала, учитывая нынешнее состояние.
- Понятно. Спущусь чуть позже.
Когда воскресну. Или восстану. Как правильней?
Маму такой ответ удовлетворяет, она кивает и, предварительно одарив меня долгим многозначительным взглядом, выходит из номера.
Причину такого взгляда я понимаю практически сразу, стоит лишь к зеркалу повернуться. Кажется, ночью в номер я ползла. Лицом вниз. Другого логичного объяснения появления такого помятого на месте моего обычного у меня не было.
Для того, чтобы вернуть себя в жизнеспособное состояние потребовались две кружки чая и прохладный душ. Однако, хотя снаружи я выглядела уже вполне сносно, в голове по-прежнему полная каша.
Что говорить шефу – не имею понятия. Как избежать поездки по регионам, естественно, тоже не знаю. Только в одном точно уверена – если сегодня не улажу все проблемы, будет поздно.
Именно поэтому приходится запрыгивать в последний вагон уходящего поезда. Уже на парковке, когда все активно прощаются, заявляю:
- Мам, пап, я с Никитой Викторовичем домой поеду.
Родители, конечно, в шоке. Босс в еще большем, однако все молчат.
Мама с папой, видимо, переваривают услышанное, а шеф думает, можно ли послать меня прямо при них.
Но послать не успевает. Мне хватает одного легкого папиного кивка, чтобы устремиться к машине начальника и сразу же запрыгнуть в салон. К тому времени, как Никита Викторович садится за руль, я умудряюсь еще и пристегнуться, полагая, что так ему будет сложнее вышвыривать меня из салона.
Времени у меня, наверное, немного. Зона безопасности закончится, едва машина родителей скроется из поля зрения, так что сразу перехожу к делу.
- Никита Викторович, я не знаю, что я вам там наплела вчера. Вполне возможно, ввиду внезапно проснувшейся страсти к командировкам, которая уже утихла, я вас убить грозилась, если не возьмете меня с собой. Или, что еще хуже, в любви клялась. – перевожу дыхание и продолжаю. – В общем, я это все к тому, что не надо меня с собой брать. Пожалуйста!
- Ты не признавалась мне в любви. – усмехается шеф.
- Хвала небесам! – упс, судя по его выражению лица, последняя фраза была лишней. – Я хотела сказать, пусть Карина едет! Или Клавдия Семеновна!
- Клавдия Семеновна? – с интересом уточняет босс.
Ну да, сморозила очередную глупость. Для перевозки мамы Карины, такой же милой женщины, как и ее дочь, легковушки маловато будет. Хотя, босс может поехать на крыше…
Нет, пожалуй, этого не стоит предлагать. И так уже лишнего на год вперед наболтала.
- У Карины аппендицит, поэтому поедешь ты. – спокойно сообщает начальник. – С обязанностями помощницы вполне справишься, к тому же это хороший опыт.
- Опыт? То есть, я вам даже не угрожала? – выходит растеряно.
- Не угрожала. – еще одна усмешка.
Ну да, начать разговор с вопроса о том, почему я должна ехать, я как-то не додумалась…
Удивительно, но Никита Викторович не выбрасывает меня в ближайшем лесочке. Даже довозит до дома, предварительно узнав адрес. На этом хорошие новости, правда, заканчиваются.
Либо я молилась неправильным богам, либо способ сам по себе был нерабочим, но начальник даже и не подумал изменить свое решение по поводу нашей поездки по регионам. Наоборот, остановившись перед нужным подъездом, любезно сообщил, что завтра расскажет мне обо всех деталях.
Пришлось ответить, что жду с нетерпением. Кажется, босс не поверил ни единому слову.
Машина шефа сорвалась с места, стоило мне только захлопнуть за собой дверь. Это к лучшему, по крайней мере, он не услышал милейшей реплики Клавдии Ивановны:
- Вот и переезжала бы к своему хахалю!
- Ну куда же я от вас уеду? – отвечаю с широкой улыбкой.
- Хамка!
- И вам хорошего дня!
Вот и поговорили.
Эта милейшая женщина, несущая службу на лавочке перед подъездом, - наша соседка. Цель ее жизни – порча этой самой жизни остальному человечеству.
На Клавдии Ивановне задорные соседи не заканчиваются. Есть еще пианист с третьего, скрипач с пятого и алкоголик дядя Рома из квартиры напротив.
У дяди Ромы есть традиция – каждую пятницу он начинает буянить, а его жена, тетя Оля, бить посуду.
В общем, подъезд у нас- настоящий эпицентр стихийного бедствия.
Первый год после переезда был адом. Родители тогда как раз осознали, что созрели для загородной жизни, поступившая же в универ я, мечтала о самостоятельной. Кто же знал, что эта самостоятельная жизнь на самом деле значительно отличается от всяких там молодежных комедий.
По началу она больше напоминала фильм ужасов. Или какой-нибудь триллер, на худой конец, но показать родителем собственную несостоятельность, ведь комнату я выбирала сама, вернувшись, поджав хвост, из бытового ада, я не могла. Вот и терпела.
С соседями мне, как несложно догадаться, также повезло. Нет, в принципе, они оказались вполне милыми ребятами. Ира – студентка художественного ВУЗа, девушка культурная до мозга костей. Игорь – спортсмен, ценности которого кардинально отличаются от ценностей Иры.
И вот тут-то мы и подползли к сути. Эти двое, по отдельности такие прикольные и миролюбивые, на дух не переносят друг друга. Достаточно маленькой искорки, чтобы разгорелось целое пламя войны.
А искорок этих было предостаточно – забытая Ирой в ванной краска, которую Игорь обычно случайно опрокидывал себе на одежду, не помытая Игорем посуда, спортивная сумка, небрежно кинутая на Ирины светлые замшевые туфли.
А дальше… Ну, предполагаю, что в жерле какого-нибудь вулкана уютней, чем рядом с этими двумя. Ах да, моя комната по счастливому стечению обстоятельств находится ровно между их.
Сегодня в квартире подозрительно тихо. Я таких моментов боюсь больше всего. Мало ли, вернусь с работы, а у меня тут после очередного адского дня еще и два трупа. Совсем отвратительное окончание вечера, согласитесь.
Все возвращается на круги своя через несколько секунд, я даже балетки снять не успеваю.
- Неужели так сложно запомнить, что темное нужно стирать вместе с темным. А светлое – со светлым! – вылетев из ванной в коридор, сжимая в ладони какую-то непонятную тряпочку, кричит Ира.
Игорь в это время стоит в дверях кухни и равнодушно смотрит на орущую на него соседку по квартире.
Дом, милый дом!
Непонятной тряпочкой оказывается бывшая Ирина белая кофточка. Бывшая, это потому что Игорь постирал ее вместе со своими черными джинсами.
Об этом я узнаю, устроившись на кухне.
Пока Ира делает на всех чай, не переставая отчитывать парня, которому, судя по виду, до раскаяния еще далеко, я думаю, каковы шансы, что за то время, пока я буду в отъезде, комната останется в целости и сохранности. Да что там комната, дом.
- Я в командировку собираюсь. – сообщаю, приняв из рук соседки чашку.
- Надолго? – интересуется Игорь.
- Недели полторы, наверное.
- А, ну ты не переживай, мы присмотрим за комнатой твоей. – это уже Ира.
- Мурзика поливать будем!
При упоминании Мурзика, моего кактуса, становится совсем не по себе. А если они и его уничтожат? Он, конечно, парень крепкий, но все-таки.
- Звучит страшно, особенно сочетание «мы» и «Мурзик». – признаюсь честно.
- Да ладно тебе, уже четыре года вместе живем, и ничего, никто не убил никого пока. – утешитель из Игоря такой себе, если честно.
- Кстати, а почему не убили? – вдруг вспомнив о том, что мне придется провести приличное количество времени в компании Никиты Викторовича, спрашиваю я.
- А ты с какой целью интересуешься? – уточняет Игорь.
- Уж явно не с той, чтобы узнать, когда этот момент уже наступит.
- А я-то подумал, что ты на мою комнату претендуешь.
- Блин, я серьезно. Как вы стресс снимаете? Мне может понадобиться.
- Ну, в клуб иду. – пожимая плечами, отвечает парень. – Нахожу себе там кого-нибудь. Ну, ты понимаешь… - теперь он уже многозначительно ухмыляется, заставляя Иру фыркнуть. – Нормальный способ, серьезно. Сходи куда-нибудь, склей себе девушку… То есть парня. Хотя, если хочешь, и девушку. На ночь. С утра все нормализуется!
Отличный вариант!
- А ты? – интересуюсь у соседки.
Вместо ответа та лишь кивает в сторону шкафчика у окна. О том, что там у Иры находится антистрессовый бар, знают все.
Еще лучше!
Пока я размышляю, что хуже – спиться или побывать во всех злачных местах нашей необъятной, Игорь не выдерживает:
- Ир, а ты знаешь, что женский алкоголизм – очень серьезная проблема?
Ну вот, очередная искра.
Раз, два, три…
- Что ты сказал?!
Чай я допиваю под привычную ругань соседей, параллельно рассуждая о том, как отнесется Никита Викторович, если я возьму с собой в командировку Мурзика. Реально ведь переживаю за него.
Утро началось с того, что в Игоря полетела ложка. Милая Ира, видимо, сочла ножи и вилки слишком опасными, но справиться с порывом гнева не сумела. Так или иначе, после этого события я окончательно поняла, что Мурзика нужно брать с собой.
Я слабо представляла наше совместное путешествие, но и оставлять на передовой своего верного друга, которому можно было рассказать любые тайны, совершенно не переживая о том, что он их выдаст, я не могла.
В общем, на работу я поехала в обнимку с Мурзиком. И не пожалела.
Оказывается, новости по главному офису «Райских садов» разносятся с космической скоростью. Стоило мне переступить порог, чтобы понять – о том, что вместо Карины с боссом еду я, все уже знают.
Холодные взгляды с ноткой плохо скрываемой неприязни, сегодня полыхали гневом. Говорю же, хорошо, что я с Мурзиком, хоть не так страшно. При самом ужасном раскладе я смогу использовать его для самообороны. Не хотелось бы, конечно им жертвовать, но, думаю, как настоящий друг, он поймет такой поступок.
Я потом помолюсь кактусовым богам за упокоение его колючей души.
Ирина Валерьевна даже не пытается скрыть своего негодования. Я уже вижу на столе стопку папок, которых в адский день номер пять на прошлой неделе тут точно не лежало. Объяснения следуют практически сразу. Ну, как объяснения:
- Это нужно переделать.
Исчерпывающе.
- Ладно.
А что ей еще сказать?
Я даже успеваю потянуться к первой папочке, не на шутку заинтересованная, чем же Ирина Валерьевна решила меня загрузить, однако в этот момент из своего логова появляется причина подавляющего волшебства моих офисных бед – шеф.
- Евгения Дмитриевна, зайдите.
- Конечно.
Послушно поднимаюсь с места и случайно ловлю взгляд своей непосредственной начальницы. Если бы она могла, точно бы к батарее меня пристегнула, лишь бы я до кабинета шефа не добралась.
Объяснить бы ей, что я добираться, в общем-то, не горю желанием, жаль только, не поймет.
После такого взгляда оставлять Мурзика в ее компании еще страшнее, чем с Ирой и Игорем, поэтому решаю взять кактус с собой. В пустующей приемной босса, правда, понимаю, что заявляться с ним в кабинет вот так сразу – перебор. Надо Никиту Викторовича как-то более плавно подготовить к тому, что в командировку мы поедем втроем.
Ладно, подумаю над этим позже, а пока оставляю друга на столе Карины, искренне надеясь, что за то время, которое мне предстоит провести у шефа, Мурзик не успеет впитать в себя ауру этой ведьмы.
Одно радует – тут ему точно ничего не угрожает. Устроить покушение на стол помощницы босса может только смертник.
- Доброе утро. – здороваюсь с шефом таким тоном, как будто утро на самом деле доброе.
- Привет. – кивает Никита Викторович, указывая на гостевое кресло.
Пока иду к цели, замечаю, что на столе перед креслом лежит очередная папочка, наверняка, меня дожидается.
Сегодня прямо праздник какой-то. Международный день папочек!
В яблочко. Едва успеваю сесть, как начальник говорит:
- Это бронь, даты встреч. В общем, то, чем Карина занималась. Там все должно быть прекрасно, в плане организации у меня к ней нареканий вообще нет. Никогда. Ознакомься. Тебе, скорей всего, только с билетами разобраться надо. Каринины сдать, себе взять.
- Ладно. – киваю.
А дальше следует скучная практически получасовая лекция о том, чем обычно занимаются люди в командировках, как все происходит, в чем заключается моя миссия и все в таком духе.
В принципе, весь монолог Никиты Викторовича можно было сократить до трех предложений.
Организовывать трансфер, питание и проживание. Не путаться под ногами. В остальном делать то, что скажет босс.
На словах все звучит не так уж и плохо, шеф даже дышать разрешил, я уточнила. А если учесть то, что, теоретически, Карина уже все подготовила, то, возможно, все не так плохо, как я успела себе придумать.
В конце беседы начальник вообще делает невероятной щедрости жест – разрешает сегодня не исполнять свои прямые обязанности, заняться остатками подготовки.
Ознакомиться, так сказать, с наработками, заняв место Карины в приемной.
Этим я и собираюсь заняться. Главное теперь – Ирине Валерьевне на глаза не попадаться.
Выйдя в приемную, занимаю кресло помощницы начальника, улыбаюсь Мурзику, который стоит себе, довольно растопырив колючки, и открываю папку.
Только вот веселье быстро заканчивается.
Я трижды пролистываю содержимое, затем роюсь в ящиках, стараясь найти еще что-нибудь. Спустя десять минут безрезультатных поисков, решаюсь заглянуть к шефу. Уточнить, точно ли он отдал мне все бумаги.
- Да. – уверенно. – Что, опять слишком обширная программа?
- Чересчур. – выходит нервно.
Закрываю дверь, возвращаюсь в кресло, вздыхаю, а потом уже сосредоточенно, стараясь не паниковать, просматриваю содержимое папки. Лист за листом.
Хотя, что тут просматривать. Почти ничего нет.
Говорят, стрессовые ситуация иногда толкают на поступки, которые в обычном состоянии вряд ли совершишь. Это точно. В здравом уме номер Карины я бы точно не набрала.
Девушка берет трубку гудок на пятый, когда я уже не на шутку нервничаю.
- Алло. – голос не особо бодрый, но он хотя бы есть, а это сейчас главное.
- Карина, это Женя с работы.
- А-а-а, временная девица шефа? – кажется, я переоценила тяжесть ее состояния. Вполне себе обычная версия помощницы начальника. Наверное, сейчас это даже к лучшему, хоть ответит внятно.
- Она самая. – решив не путать девушку, отвечаю я. – Где остальные документы по командировке? Контакты, бронь? Тут кроме нескольких билетов и одного отеля и нет ничего.
Мне кажется, или Карина посмеивается?
- Ты, что ли, вместо меня едешь?
- Допустим… - зря я это ляпнула, теперь точно понятно - Карина на самом деле усмехается.
- Мое место, значит, занять решила. Ну так и делай, как я, Женя. Импровизируй!
- Что?
- Решай проблемы по мере их поступления. Неужели, с такой мелочью, как организации поездки не справишься?
- Капец… - почему-то я говорю это вслух. Как раз в тот момент, когда Никита Викторович выходит из кабинета.
А дальше одновременно следует сразу два вопроса:
- Какие-то проблемы? – это босс.
- Что, все оказалось слишком сложно? – а это Карина с издевкой.
- Нет, все прекрасно. – отвечаю обоим, сбрасываю звонок, дожидаюсь, пока шеф кивнет и выйдет в коридор, лишь затем позволив себе застонать.
И что теперь делать?
Честно признаться боссу, что я ни на что не способна? Ага, десять раз.
Уже вижу, как обрадуются коллеги, которые, наверняка, об этом узнают практически сразу. Да и родители, наверняка, в восторг придут.
Нет, сложить лапки и прикинуться мертвой – совершенно неподходящий вариант.
Надо брать ситуацию в свои руки. Карина столько раз организовывала все на ходу, а я, что, хуже? Нет, конечно!
Так, минутка мотивации прошла успешно, теперь за дело.
Тут работы то – сдать билеты, купить новые, забронировать еще какие-то, арендовать машины в разных городах, организовать ужины, с гостиницами разобраться…
Бли-и-и-и-и!
Оставить панику! Глаза боятся, а руки делают. Так ведь говорят?
Решительным движением придвигаю папочку и открываю ее. Достаю билеты на вечерний поезд и беру телефон. Сейчас мы все быстренько разрулим.
Ага, конечно. Разрулили.
Спустя полчаса бессмысленного разговора со справочной вокзала, я поняла две вещи. Во-первых, туда нужно ехать. Во-вторых, даже когда я приеду, менять данные Карины на мои никто не станет. Да я даже билет без ее паспорта сдать не смогу!
Был, конечно, вариант, похитить Карину прямо на каталке из больницы, но что-то мне подсказывала, что такому гениальному плану могут помешать. Сама помощница босса, например.
Ну, а из хороших новостей у меня имелось… аж ничего. Разве что добраться до центрального вокзала удалось достаточно быстро.
Женщина в кассе оказалась ничуть не милее, женщины в справочной.
- Девушка, повторяю еще раз. Я не могу поменять вам данные в билете!
- Хорошо, тогда давайте я вам его сдам, а потом куплю новый на свое имя. На это же место.
- Давайте паспорт человека, на которого оформлен билет.
Замкнутый круг. Только время теряю.
- Нет у меня ее паспорта. – приходится признать свое поражение. – Ладно, а другие места свободные в этом купе есть?
- Нет, это СВ. Двухместное купе. – безэмоционально отвечает женщина.
- А в вагоне?
Несколько секунд щелканья по клавишам:
- В вагоне есть.
- Отлично.
Ну, не то, чтобы очень отлично, не имею понятия, как как незаметно для босса показать проводнице билеты, чтобы не вызвать подозрений.
- Пятнадцать триста.
Голос кассира выдергивает из раздумий, резко так выдергивает.
- Сколько?!
- Пятнадцать тысяч триста рублей. – повторяет женщина, даже не пытаясь скрыть, как я ее достала.
- Они, блин, из золота?
- Девушка, не задерживайте очередь! Вы брать будете?
- Буду… - ну а какие еще варианты?
Достав из сумки конверт, отсчитала нужное количество купюр и вместе со своим паспортом протянула женщине.
Конечно, сумма, выделенная боссом на командировку, была более чем огромной, но если так пойдет и дальше…
Если так пойдет и дальше, то очень скоро передо мной встанет серьезный выбор – попрощаться с почкой или кормить шефа в течение почти трех недель шаурмой на вокзалах, уверенно втирая, что это вообще-то элитная еда.
Оставшегося до поезда времени мне едва хватило на то, чтобы съездить домой, собрать чемодан и вернуться в офис. Организовать трансфер до отеля в первом городе я не успела. Ничего, по ходу разберусь. В поезде же должен быть интернет, за восемь часов поездки можно много чего успеть.
До вокзала мы добирались по отдельности. Босс из дома, а я с Мурзиком из офиса. Наверное, это и к лучшему, не пришлось отвечать на вполне закономерный вопрос, почему у меня в руках кактус.
Отвечать на него пришлось уже на перроне.
- Женя, а это что? – встретив меня у хвоста состава, поинтересовался босс.
- Ни что, а кто. – вложив в голос максимальное количество невозмутимости, ответила я, неспешно продолжая путь к вагону. Как будто это абсолютно нормально – ехать в деловую поездку с кактусом в обнимку. – Это Мурзик.
Кажется, мой ответ оказался ни разу не убедительным. Босс по-прежнему буравил меня удивленным взглядом.
- А зачем нам Мурзик? – через несколько секунд уточнил он.
- Он удачу приносит. – и вновь невозмутимо. – Без него вообще ездить никуда нельзя!
Пользуясь тем, что шеф, кажется, разрывался между желаниями отправить меня в дурку или выбросить Мурзика, и совершенно не обращал внимания на реальность, я протянула проводнице наши паспорта и билеты.
Улыбнувшись, девушка проверила данные, после чего назвала номера мест и вернула документы. Никита Викторович к этому моменту так и продолжал смотреть на Мурзика.
- Вы проходите, шестое место, мы сейчас уточним кое-что и придем.
- Мы?
- Ну, я с Мурзиком! – даже головой покачала, как бы намекнув начальнику на его несообразительность.
- А, с Мурзиком…
Блин, ну мне на самом деле нужно еще несколько минут невнимательного босса!
Кивнув, проследила за тем, как начальник скрылся в вагоне, после чего вкратце описала сложившуюся ситуацию проводнице, показав билет Карины и предупредив, что займу ее место.
В отличие от предыдущих двух женщин, эта возражать не стала.
Ну вот, кажется выкрутиться все-таки получилось.
Когда поезд тронулся, мы молчали. И я, и босс, и даже Мурзик.
Не знаю, о чем думал Никита Викторович, я же размышляла о том, что нужно искать другие способы решения проблем с билетами. Такими темпами в последних городах мы будем ночевать на газетках в подземных переходах, а домой поедем на электричке, удирая от контролеров.
Наверное, все-таки хорошо, что Карина практически ничего не забронировала. Все же просто покупать билеты гораздо легче и дешевле, чем их менять.
Ладно, справлюсь. Тем более, что со мной Мурзик. Кажется, он действительно приносит удачу.
Никита Викторович, правда, судя по выражению лица, так не считает.
- Во сколько завтра встреча? – Никита Викторович все-таки смог оторвать взгляд от Мурзика.
- В час дня. – отчеканила, как и полагается идеальной помощнице.
Я же именно такой должна быть!
- Ясно. А до нее?
Чтоб я сама знала, что до нее! До нее еще как-то добраться надо!
Предполагаю, что, если я поволоку босса на спине, представившись водителем премиум-класса, мы вряд ли успеем вовремя. От города, где находится железнодорожный вокзал до того, где расположился крупнейший в регионе склад «Райских садов», все-таки сорок с лишним километров.
Даже, если представить, что во мне вдруг проснутся дремавшие до подходящего момента способности суперизвозчика, я со своей одной недолошадиной силой вряд ли смогу развить нужную скорость.
Но идеальные помощницы так не отвечают.
- Трансфер до ресторана, завтрак и поездка на склад. – вру уверенно.
Кажется, одно умение за эту командировку я все-таки отточу до идеала. Умение врать.
- Отлично. – удовлетворенно кивает шеф, а я в этот момент хочу застонать.
Ресторан! Откуда я слов то таких набралась? Кафе! Просто кафе! Я ведь даже не знаю, есть ли в этом городе, название которого постоянно вылетает у меня из головы, эти самые рестораны…
Следующие пару часов я провожу, мечтая, чтобы Никита Викторович, наконец, лег спать, но вида не подаю.
Прокручиваю в голове список того, что нужно сделать, как только шеф вырубится, заказываю у проводницы ужин, сообщаю шефу о том, какая завтра будет погода в городе прибытия, в общем, всячески изображаю профессионализм и невозмутимость.
К девяти вечера, правда, я уже порядком злюсь. А что, если машину можно будет заказать только по телефону? Кому я так поздно звонить буду?
А босс даже не думает ложиться. Как специально!
Надо было снотворное с собой брать. Вырубила бы его сейчас, и проблема сама собой решилась. Есть, конечно, еще вариант стукнуть его чем-нибудь тяжелым, но слишком уж много рисков. Буду этот способ иметь в виду, но отложу до более тяжелых времен, если они наступят.
К десяти начальник, сообщив, что не мешало бы выспаться, все-таки принимает решение лечь. И зачем-то начинает раздеваться. Прямо передо мной.
- Что вы делаете? – мой деловой тон почему-то отдает писком.
Никита Викторович с ответом не торопится. Сперва смотрит на меня, затем переводит взгляд на собственный пиджак, который уже успел снять, а затем все же отвечает:
- Не привык спать в костюме. Нахожу это не слишком удобным. – и чуть помедлив, добавляет. – А тебя что-то смущает?
Вообще-то да! Меня как-то напрягает сложившаяся традиция раздеваться передо мной, однако выгнутая бровь шефа и эта усмешка на губах заставляют меня дать совершенно другой ответ.
- Меня смущает, что завтра вы будете ходить в мятом! – кажется, это и называется импровизацией.
Чтобы подкрепить слова действиями, поднимаюсь со своего места, беру плечики, висящие на крючке возле двери купе, и аккуратно вешаю на них пиджак босса. Поправив все складки, возвращаюсь на свое место и смело смотрю на шефа. Так-то!
Однако Никита Викторович мой благородный порыв то ли не оценил, то ли не поверил в его искренность, а, может, наоборот, оказался слишком впечатлен широтой моей души. Так или иначе, не сводя с меня взгляда, босс молча стягивает с себя рубашку и передает ее порядком обалдевшей мне.
- И вот это тогда, пожалуйста.
Еще и улыбается, гад! Точно издевается.
Ладно, уж лучше на рубашку смотреть буду, чем на него, может, пока я буду старательно ее вешать, начальник уснет. Или хотя бы укроется.
Когда я оборачиваюсь, босс уже на самом деле лежит. Кажется, небеса меня услышали. Или же это удача Мурзика вновь активизировалась. Судя по тому, как Никита Викторович на него смотрит, без кактуса дело не обошлось.
Я не выдержала минуты через три. Создавалось ощущение, что босс пытается взглядом отправить моего верного друга в другую галактику. Ну как такое проигнорировать?
- Если вы пытаетесь наладить с Мурзиком контакт, то действуете неправильно.
- Что, не ответит? – с тоской спросил шеф, и я, совершенно этого не планируя, улыбнулась. Как-то само собой вышло.
- Неа.
- Тогда, может, ты ему передашь, а то у меня просьба организовалась.
- Давайте.
- Мне кажется, что твой кактус настроен как-то агрессивно, и при очередном торможении поезда он просто прилетит мне на голову. А мне бы этого очень не хотелось.
- Вообще-то Мурзик очень добрый! Если его не обижать.
Даже обидно стало, что моего милого кактуса в таких подлых намерениях обвиняют. Хотя, с другой стороны, можно порадоваться, чтотдруг у босса в авторитете. Смешанные чувства, в общем.
- А, чтобы доказать искренность своих благих намерений, нужно пригласить его в ресторан, пообещав накормить лучшим удобрением в городе?
И вновь улыбаюсь.
- Боюсь, тогда он точно заподозрит неладное. Слишком пафосный жест. Но я обещаю с ним поговорить, думаю, меня он послушается и будет вести себя прилично.
- Отлично. – Никита Викторович кивает, а потом добавляет. - А пока лучше переставьте горшок под стол. Так будет спокойнее. – после чего отворачивается к стенке, предварительно потушив свет над своей полкой.
Я даже такое варварское отношение к Мурзику решаю не комментировать, лишь бы босс уже, наконец, уснул.
Ну, практически не комментирую. Когда забираю горшок со стола, вздыхаю и все-таки позволяю себе тихое:
- Зануда…
Ответ не заставляет себя ждать:
- Я все слышал!
Ночь прошла не зря. Мне удалось сделать практически невозможное – устроить идеальную организацию в первом городе.
Интернет на самом деле ловил достаточно неплохо, поэтому я без проблем раздобыла номер службы такси, приличного (если верить фотографиям) отеля и даже ресторана.
Несмотря на то, что обзванивать варианты я начала уже за полночь, даже на грубость нигде не нарвалась. В отеле оказались свободные номера, в службе такси имелись машины бизнес-класса, а в ресторане удалось забронировать столик на нужное время.
В общем, из тамбура, который последние полчаса представлял собой мою переговорную, я вышла с чувством выполненного долга и полным удовлетворением.
Блин, может, Мурзик, на самом деле удачу приносит? А мы с ним так варварски… Под стол, вон, запихнули.
Извинившись перед кактусом и пообещав, что в таких ужасных условиях он едет в последний раз, легла на полку и, стоило лишь закрыть глаза, отключилась.
Спокойствие дало трещину с утра. Первые ростки страха появились, когда проводница сообщила, что наш поезд прибывает через двадцать минут.
А что я буду делать, если машина бизнес-класса окажется раздолбанной «копейкой», ресторан – рюмочной, а отель – раем для плесени и тараканов?
Может, все-таки признаться, что программа нашей командировки составлена процентов так на двадцать? Пока не поздно…
- Выспалась? – голос босса возвращает в реальность.
Никита Викторович (который, к счастью, оизволил одеться, пока я умывалась) сидит весь такой довольный и пьет кофе. Конечно, он-то ни о чем не переживает, считает себе, что Карина все давным-давно идеально организовала, а я к этому моменту уже волосы на голове рвать хочу начать.
Чертова Карина!
Однако переживания оказываются напрасными. Все на самом деле проходит практически на высшем уровне. Мы нигде не опаздываем, все вокруг вежливы и приветливы. На складе с Никиты Викторовича так и вовсе пылинки сдувают.
У меня от такого развития событий настроение, естественно, тоже поднимается. Хожу и улыбаюсь, даже не задумываясь о том, что со стороны могу напоминать умалишенную. Имею право, вообще-то.
Никита Викторович, кажется, тоже всем доволен. По крайней мере, хотя бы сегодня он решает обойтись без издевательств и отпускает меня спать сразу после ужина в отеле.
В комнату я спешу на всех парах. Во-первых, меня там ждет Мурзик, а я это священное растение сегодня даже поблагодарить не успела за принесенную удачу (да-да, ко всем достоинствам Мурзика теперь еще и роль чудесного тотема добавилась). А, во-вторых, надо как можно скорей разобраться с планами на завтра.
Учитывая успех сегодняшнего дня, энтузиазма у меня, хоть отбавляй. Устроившись на кровати, открываю ноут, который предусмотрительно взяла с собой, и с головой погружаюсь в планирование.
Наверное, неладное нужно было почувствовать еще на этапе поиска билетов на поезд. Их практически полное отсутствие могло навести на определенные мысли.
Могло, но не навело. Кое-как я все-таки нашла два соседних места на скоростной дневной поезд. На нем езды всего четыре часа, зато уже вечером мы на месте, можно нормально выспаться и полными сил заниматься работой.
Осознание того, что у меня проблемы, пришло на этапе бронирования номеров в отеле. В отличие от билетов на поезд, которых было совсем чуть-чуть, свободных мест в гостиницах, которые бы соответствовали уровню шефа, не оказалось вообще.
Ни единого.
Я обзвонила восемь вариантов, но везде получила отказ. Люксы, стандарты… Любая цена и категория. Ни-че-го!
Лишь на девятом звонке я узнала причину этих бесконечных: «Увы, мест нет!».
- Девушка, у нас номера за полгода на эти дни бронировали! Фестиваль же! К сожалению, я ничем не могу вам помочь.
С тоской попрощавшись, отложила мобильник и спросила у всезнающего «Гугла» о подробностях проблемы.
Фестиваль воздушных шаров, значит… Крупнейший в стране, значит…
Вот же блин!
Стараясь не терять надежду, набрала последний из найденных номеров и мысленно уже приготовилась к очередному отказу, следующему за ним позорному признанию Никите Викторовичу и не менее позорному увольнению. Однако…
- У нас на следующие два дня только один номер свободен.
- Великолепно! – надеюсь, у моей собеседницы от такого громкого ответа барабанные перепонки не лопнули, и мы можем продолжить разговор.
- Люкс. – видимо, не лопнули.
- Вообще шикарно! Девушка, вы меня просто спасли! – еле сдерживаясь от того, чтобы не начать прыгать на кровати, пролепетала в трубку.
- Для новобрачных. И вам очень повезло! На него сейчас как раз акция. От брони отказались буквально в последний момент.
- Акция? – повторила эхом. Ну, надо же было хоть что-то сказать, молчание уж слишком затянулось.
- Да, прекрасная возможность получить сутки проживания абсолютно бесплатно! Хотите принять участие? – бодрым тоном продолжила администратор.
Получить номер бесплатно – звучит заманчиво, учитывая его стоимость, которую мне озвучили уже в следующем предложении. Судя по цифре, там все, как минимум, из золота. Кровать самостоятельно укладывает тебя спать, еще и колыбельную поет, а кресла такой массаж делать умеют, что все самые лучшие салоны нервно курят в сторонке.
- Да, давайте. – кивнула самой себе, терпеливо дождалась, пока женщина оформит бронь, после чего сбросила вызов и откинулась на подушки.
Ладно, будем думать в оптимистичном направлении. Номер на те двое суток, которые мы проведем в следующем городе, у Никиты Викторовича есть. Почему это люкс для новобрачных – придумаю.
Хотя, что придумывать, тут-то можно часть правды сказать, свалю все на Карину и праздник этих несчастных шаров. А почему она себе не забронировала? Ну, может, она фанатка этого фестиваля, обе ночи думала на травке валяться и на шарики смотреть.
Да, идеально.
Что же касается меня, найду себе что-нибудь попроще. Думаю, какую-нибудь кровать в хостеле забронировать еще получится. В отличие от шефа, мне не обязательно ночевать в номере, стоимость аренды на сутки которого стремится к половине месячной зарплаты.
От того, что план на ближайшее время (хоть какой-то) у меня имелся, настроение немного стабилизировалось. Приблизилось к удовлетворительному, я бы даже сказала.
Пользуясь этим, организовала переезд в третий город, разобралась с гостиницей и с чистой совестью отправилась спать.
Утро следующего дня не задалось. Отвратительным было буквально все – погода, которая за ночь совершенно испортилась, моя голова, которая гудела от переизбытка информации и недосыпа, и, что в этом списке самое ужасное, настроение Никиты Викторовича.
О причинах кислого вида босса я узнала за завтраком. Оказалось, что одна из транспортных компаний, с которой сотрудничают «Райские сады», решила разорвать контракт. Внезапно. Их даже неустойка не смущала.
Начальник грешил на конкурентов. Я тоже начинала на них злиться. Не могли другой момент для своих игр выбрать?
Кажется, теперь не самый подходящее время, чтобы сообщить боссу о том, что у нас там на горизонте люкс для новобрачных. Он выглядел настолько хмурым, что я даже шутить про проклятие Мурзика, которого он серьезно обидел, не стала.
- После следующего города нужно будет на пару дней заскочить в столицу. Сможешь организовать?
Прозвучало обидно. Во-первых, из-за сомнения в голосе Никиты Викторовича. Во-вторых, из-за того, что я вчера как раз почти разобралась с третьим городом.
- Да, смогу. – ответила без особого энтузиазма, который босс, судя по всему, принял за неуверенность.
- Если сомневаешься – скажи, позвоню Карине, думаю, она уже в состоянии немного поработать.
Ну вот, теперь мое настроение не особо отличается от настроения шефа.
Только звонка Карине мне для полного счастья сейчас и не хватает, прямо вижу ее наштукатуренное лицо с гаденькой улыбочкой.
- Не надо никому звонить. Я все сделаю.
Босс еще несколько секунд колеблется, после чего все-таки кивает, давая мне возможность действовать самостоятельно. Наверное, это все-таки хорошая новость, учитывая то, что теперь он сможет посмотреть, на что я реально способна, однако, учитывая номер для новобрачных, у меня у самой возникают сомнения. Я вообще что-то сделать нормально способна?
Настроение в течение дня лучше не становится. Даже Мурзик, который теперь с комфортом едет на столе, его не поднимает.
Я оттягиваю момент признания в том, что номер у нас всего один, и он с прибабахом, до последнего. Аж до самого ресепшена в отеле, на который иду в гордом одиночестве. Телефон у Никиты Викторовича сегодня вообще не затыкается.
- Добрый день. – улыбаюсь девушке-администратору, называю данные, она сверяется с компьютером и кивает, показывая, что все в порядке.
На всякий случай, интересуюсь, вдруг произошло чудо, и кто-то отказался от брони. Чуда не происходит, меня это, в принципе, даже не особо удивляет. Забираю ключ-карту, какие-то буклеты и плетусь к диванчику, когда за спиной раздается голос администратора.
- Фотограф подойдет через пару минут.
Фотограф?
Осознание приходит заторможено. Я не сразу понимаю, о чем речь. Однако через несколько секунд наступает озарение. Никаких вариантов, кроме той самой акции, в голову не лезет.
Смотрю на самый верхний буклет и еле сдерживаюсь от того, чтобы не застонать.
«Конкурс на самую романтичную фотографию! Главный приз – люкс для новобрачных!»
Черт!
Мне бы сейчас к Никите Викторовичу подойти, объяснить, что тут происходит, а еще лучше к администратору, чтобы быстренько отказаться, но есть проблема. Даже две.
Первая – босс уже сам идет ко мне. Вторая – мужчина с камерой тоже.
Времени на раздумья вообще нет. Решать надо быстро.
- Все в порядке? – спрашивает босс, остановившись в полуметре от меня.
Вообще в полнейшем!
На членораздельный ответ я не способна, поэтому просто киваю, не отводя взгляда от фотографа, который подошел к ресепшену и теперь беседует с администратором.
О чем беседуют, догадаться несложно, потому что после пары фраз и девушка-администратор, и мужчина с камерой смотрят на меня.
Интересно, это очень плохая идея – схватить босса за руку и поволочь за собой в сторону выхода? Думаю, да. Хотя бы потому, что с места я Никиту Викторовича вряд ли сдвину. Силой суперженщины (как и суперизвозчика) вселенная меня как-то тоже обделила.
Зато влипать в неприятности, как показывает практика, я умею только так. Суперлохушка!
Пока я перебираю в голове варианты, один из которых хуже другого (изобразить припадок, упасть перед начальником на колени и начать раскаиваться, станцевать, чтобы сбить с толку собравшихся), фотограф не дремлет – отходит от стойки регистрации и идет к нам, милейше улыбаюсь.
Я, тем временем, улыбаюсь ему в ответ. Не удивлюсь, если со стороны моя улыбка выглядит как гримаса ужаса человека с защемлением лицевого нерва, но даже это мужчину с камерой не останавливает. Прет себе и прет прямиком к нем.
Когда его от нас с Никитой Викторовичем отделяет уже какой-то жалкий десяток метров, я все же решаюсь посмотреть шефу в глаза.
Сказать, что он выглядит озадаченным – ничего не сказать.
Конечно, я ему еще пару минут назад должна была ключ-карту отдать и отправить заселяться, пожелав приятного вечера и сообщив о времени ужина, а вместо этого мы до сих пор стоим тут. Молча.
Хотя, возможно, молчу только я. Не исключено, что, пока я соображала, как найти выход из сложившегося арамагедца, босс предпринимал попытки наладить диалог. Если так, то дела мои еще хуже.
Хотя, куда уж хуже?
Пресвятой Мурзик и прочие кактусовые боги, помогите, а! Что делать-то?
Мурзик… Заторможено перевожу взгляд на горшок с кактусом, который сжимаю в руках.
Может, им в фотографа кинуть? Хотя, нет. Пожалуй, эта идея переплюнет по уровню бредовости все остальные, да и друг точно обидится, он, наверное, от поездки в поезде на полу еще не отошел.
Смотреть на босса теперь не хочется, думать о том, что будет дальше – тоже, поэтому продолжаю пялится на кактус.
И тут меня осеняет. Как будто по голове стукнули, резко так.
Все-таки Мурзик реально пресвятой…
Бросаю последний взгляд на кактус, а потом поднимаю глаза на босса. Никита Викторович офигевает – по лицу понятно. Тут главное – не анализировать, вообще мозг напрочь отключить.
Лишь бы прокатило. Лишь бы помогло…
И не думать… Не думать тоже вообще!
Я себя муками совести и тщательным разбором полетов еще потом задолбать успею, а пока…
Медленно, насколько это позволяет время, вдыхаю, затем выдыхаю. Делаю маленький шаг вперед, приподнимаюсь на носочки и целую шефа.
В губы. Вот прямо совсем в губы. Просто припечатываюсь к нему, при этом крепко зажмурив глаза.
Лишь бы сработало…
Ни о каком нормальном поцелуе речи, конечно же, не идет. Я зубы с такой силой стиснула, что домкратом не расцепишь. Лишь бы Никита Викторович сейчас все не испортил.
Хотя, да, я же уже решила, что ситуация уже просто не может быть хуже.
Решила, правда, неверно, потому что я даже представить себе не могу, как объяснить боссу то, что я тут устроила.
Однако объяснять надо. Кажется, наш недопоцелуй затягивается. И да, начальник по-прежнему не отпихнул меня от себя., что, конечно же, по моему плану, хорошо (а вот в рамках адекватности. Хотя, какая тут уже адекватность…)
Я отрываюсь от губ Никиты Викторовича, когда, наконец, понимаю, в чем основная причина моего физического дискомфорта – колючки Мурзика. Вот же отрастил!
Делаю пометку в воображаемом списке – больше не целоваться ни с кем, обнимая кактус. И сразу же вторую – с боссом больше вообще не целоваться, после чего все-таки распахиваю глаза и поднимаю взгляд на шефа.
Не знаю, как он смотрит на меня, сложно понять – тут целая гамма эмоций, даже разбираться не буду. Зато насчет своего взгляда точно уверена – ужас в чистом виде.
Ладно, теперь, кажется, нужно что-то сказать, но прежде разобраться – что там с фотографом. В моем гениальном плане к этому времени он уже должен был сделать свои нереально романтические снимки.
А на деле… Сейчас узнаем.
Если сейчас к нам еще и фотограф подойдет, пора будет говорить не то, что о конце карьеры, а о завершении жизни. Такого позора я точно не вынесу.
Понимаю, конечно, что принцип сперва думать, а затем делать, он как-то мимо меня прошел. Тут исключительно слабоумие и отвага, но, блин, не может же мир быть настолько несправедлив!
Оборачиваюсь и смотрю в ту сторону, где еще недавно стоял мужчина с камерой, однако не вижу его. Умиляющуюся девушку-администратора за стойкой вижу, а вот фотографа – нет.
Неужели сработало?
На душе сразу становится легче, ненадолго, правда.
- Не хочу, конечно, отвлекать, но, что происходит?
Блин! Никита Викторович! Вот умеет же все испортить, разве не мог просто промолчать? Приходится вновь посмотреть на шефа.
- Тут такое дело… - начинаю издалека, потому что ничего более конкретного пока не придумала.
- Какое такое? – по глазам босса понятно – его мой поступок особо-то и не смутил, точно сейчас издеваться начнет.
- Парня своего бывшего увидела, не хотела, чтобы он меня заметил, вот и спряталась за вами. – выдаю первую более-менее адекватную мысль, пришедшую в голову. Главное, чтобы босс сейчас вопросы задавать не начал.
- Парня?
Ну да, не начал, как же.
- Ага.
- Здесь?
- Именно! У меня тут вообще знакомых куча! – добавляю для большей убедительности. Зачем – не знаю, видно, что Никита Викторович в существование бывшего, которого я чисто случайно встретила в семистах с небольшим километрах от дома, не особо-то верит.
- Ладно. – кажется, шеф все же решает прекратить сеанс пыток. – Что у нас там с номерами?
За всей этой импровизацией я совершенно забыла об основной проблеме, которая, собственно, причиной этой импровизации и стала. Выкручиваться дальше нет ни сил, ни желания, поэтому в конечном итоге сдаюсь и выбираю самый простой вариант. Вздыхаю и говорю:
- Он у нас есть.
- Он?
- Да, Карина забронировала всего один номер. Для новобрачных. – не все же время ей блистать, пусть тоже выкручивается. Импровизирует, следуя своему же совету. Не ответит же она Никите Викторовичу, что вообще номер не бронировала, так что теперь почетное право объяснить шефу, почему ему достался именно такой, целиком и полностью ложится на ее плечи.
Фух, сказала! Мне бы теперь вторые сутки бесплатные получить, и все вообще прекрасно будет.
- Для новобрачных? – эхом повторяет босс. Кажется, его эта информация удивила больше, чем факт того, что я целоваться полезла.
- Ага. – с готовностью киваю, пусть придумывает себе варианты такого поступка своей незаменимой помощницы.
- Ясно. – через пару секунд говорит Никита Викторович. – То есть тебе жить негде?
- Не переживайте, я с этим разберусь. – отвечаю уверенно, однако по лицу босса понимаю, что он в моем ответе не нуждается – уже что-то решил.
- Зачем же разбираться? Не вижу никаких проблем, переночуем в одном номере.
Слышите?! Слышите снова эти смеющиеся нотки в голосе? Опять ведь издевается!
- Не хочу нарушать ваш покой.
- Не переживай, мне ты точно не помешаешь, но если тебя что-то смущает…
Во-о-о-от!
На этот раз даже не отвечаю, молча беру чемодан и качу его к лифту, понимая, что Никита Викторович идет следом. Еще и ухмыляется, наверняка!
Аж бесит!
До номера мы идем молча, босс заговаривает лишь тогда, когда я вожусь с ключ-картой.
- Женя, у меня к тебе просьба есть.
- Какая? – спрашиваю не оборачиваясь.
- Ты в следующий раз, когда целоваться надумаешь, кактус куда-нибудь убирай.
От раздражения едва не роняю ключ-карту, в последний момент чудом перехватываю ее другой рукой.
Поворачиваться к боссу нет ни малейшего желания, зато убить его - ох, какое!
Для того, чтобы успокоиться, смотрю на Мурзика, делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю и, игнорируя последнюю фразу начальника, открываю дверь в номер, искренне надеясь, что Никиту Викторовича сейчас пришибет молнией, и следом за мной он не пойдет.
Однако чуда не происходит.
Никита
И как она меня еще не убила? Хотя, полагаю, сейчас она к этому близко. Не устаю удивляться этой девушкой.
Женя, кстати, до безобразия мила, когда бесится.
Она свой нелепый кактус так сжимает, что горшок скоро треснет.
Ладно, точно ведь треснет, перегнул, наверное.
- Тут обязательно должен быть диван. – говорю примиряюще, но Женя не реагирует. Стоит себе, с ужасом смотрит на шампанское в холле, потом на вазочку с лепестками роз взгляд переводит. У нее сейчас такой вид, как будто она не в один из лучших номеров отеля попала, а в пыточную камеру.
А в остальном ничего еще держится.
Я стараюсь не улыбаться до безобразия широко, но выходит фигово. Приходится пройти вглубь номера, чтобы Женя не могла заметить выражение моего лица.
На кровати в спальне, куда я заглянул, обнаруживаются какие-то буклеты, ими и занимаю свое внимание, чтобы как-то отвлечься, настроиться на правильный лад.
- А ты знала, что тут фестиваль воздушных шаров проходит? – спрашиваю, вернувшись в холл.
- Самый крупный в стране. – не слишком довольно отвечает Женя, усевшаяся на диван.
Интересно, она теперь оттуда вообще не встанет? Нашла себе зону относительного комфорта, даже Мурзика из рук выпустила, поставила на столик рядом.
Мурзик… Это ж надо придумать.
- И у нас даже есть пригласительные. – машу буклетами для того, чтобы показать – все очень серьезно.
- Ни за что! – Женя отвечает резко, заставляя меня удивленно вскинуть бровь. Конечно, она быстро понимает, что проявила излишнюю эмоциональность, но поздно – я уже заметил. – В смысле, я хотела сказать, что у нас нет времени для посещения этого мероприятия.
Врет. По глазам видно. Да и времени у нас вагон, мы тут на две ночи все-таки, а дел на складе от силы на пару часов.
Ладно, если не хочет по-хорошему, то на такой случай есть один проверенный способ.
- Высоты боишься, что ли? – интересуюсь с усмешкой. Это всегда работает.
Женя на пару секунд зависает, борется сама с собой, но в итоге сдается.
Угадал, что ли? С первого раза?
- Нет, не боюсь. – точно угадал.
Говорю же, всегда работает. Не может она мне в своих слабостях признаться, думает, наверное, что земля треснет, и она прямиком в ад провалится, если правду скажет.
- Отлично! – быстро вхожу в роль мерзкого босса и киваю, вновь борясь с улыбкой. Если так пойдет и дальше, я проколюсь слишком быстро. – Тогда найди время для посещения этого мероприятия в нашем, без сомнения, плотном графике.
Уверен, если бы взглядом можно было убивать, Женя с успехом превратила меня в горстку пепла. Наверное, все-таки к лучшему, что таким умением она не обладает.
- Конечно. – спорить со мной она не станет. Пока не станет. – Схожу договорюсь с администратором насчет трансфера на фестиваль. Думаю, у них есть такая услуга.
Едва договорив, девушка поднимается на ноги и смотрит на свой обожаемый кактус. Видимо, размышляет, взвешивает риски. Думает, можно ли оставить Мурзика наедине со мной. В итоге все-таки оставляет. Ничего себе, какой уровень доверия!
Женя покидает номер стремительно. Не всякая пробка с такой скоростью вылетает из бутылки с шампанским. Кстати, если бы она говорила правду, то фраза: «Схожу договорюсь с администратором» звучала бы примерно как: «Убегу-ка я от тебя куда подальше, заколебал!».
Навернув еще один круг по номеру, все-таки сажусь на место, где еще недавно сидела Женя и смотрю на ее кактус.
Кактус выглядит крайне недоброжелательно. Серьезно. Возможно, у меня уже с головой проблемы, но создается ощущение, что это растение ждет удачного случая, чтобы разобраться со мной.
- Это для ее же блага, Мурзик. – говорю зачем-то. Ну вот, докатились, я начал разговаривать с кактусами. Это уже финиш, или снизу еще могут постучать? – И нет, я над ней не издеваюсь.
Действительно ведь не издеваюсь, как может показаться. Женя – удивительная девушка, которая отчего-то совершенно не верит в собственные силы. Целый мешок комплексов и неуверенности.
А ведь, на самом деле, талантливее и умнее многих будет. Одни ее импровизации чего стоят, выкручивается из таких ситуаций, из которых выкрутиться то практически невозможно.
Выкручивается, но не понимает, не хочет понимать, чего на самом деле стоит.
Но ничего, рано или поздно до нее это дойдет. Я помогу.
А о том, что я в курсе – никакого плана поездки Карина не составляла, ей знать совершенно необязательно. Моя помощница с пометкой бывшая свое наказание за это уже получила.
Женя
Я смогла остановиться, лишь врезавшись в стойку ресепшена. Вид у меня, наверное, был что надо, это я по взгляду девушки-администратора поняла. Так, ладно, взять себя в руки, перестать злиться и желать убивать.
Хотя, как тут перестать, когда Никита Викторович словно нарывается. Ладно еще, шуточки его дурацкие терпеть и вечное недовольство моей работой, но воздушные шары…
Бр-р-р!
Думаю, теперь уже можно признаться честно – высоты я боюсь до одури. Для меня полет на воздушном шаре – это способ умереть от сердечного приступа. Уж точно не возможность получить удовольствие.
Но это выражение лица шефа! Эта улыбочка его раздражающая!
А-а-а! Нет, перестать желать убивать все-таки вряд ли получится.
Остается надеяться лишь на то, что с билетами на полет на воздушном шаре дела здесь обстоят также отвратительно, как и с номерами в гостиницах. Блин, а, может, и не спрашивать? Вернуться к Никите Викторовичу, сказать, что все уже давно забронировано.
А если босс проверить решит? Нет, не вариант.
Вздыхаю и обращаюсь к девушке за стойкой:
- Я, наверное, уже слишком поздно спрашиваю, но все-таки хотелось узнать. По тем приглашениям, которые лежали в номере, уже поздно заказывать полет на воздушном шаре?
Ну вот, теперь по моему плану девушка должна разочаровано качнуть головой и ответить что-то типа: «Увы, все билеты на фестиваль проданы!».
Однако она этого не делает. Наоборот, кивает и улыбается.
- Конечно, можно!
- Можно? – выходит уж слишком досадно для той, кто хочет полетать.
- Да. Также мы помогаем организовать трансфер на фестиваль и обратно. Можете еще с дополнительными услугами ознакомиться. – девушка придвигает ко мне очередной буклет.
Ага, с ценами на места на кладбище.
- Супер! - получается еще более уныло, чем в первый раз.
Кажется, это конец!
В номер я плетусь, еле переставляя ноги. Как представлю, что сейчас еще выходки шефа терпеть, аж тошно становится. Уже снова вижу эту ухмылочку.
Однако я опять не угадываю. Никита Викторович, который успел переодеться в футболку и спортивные штаны, мирно дремлет на диване. Какое благородство, это он мне, что, спальню оставил, а сам решил в холле обитать?
Потом уточню. Сейчас тревожить шефа, узнавать, на самом ли деле он спит, и сообщать о наших планах на завтрашний вечер нет никакого желания. Поэтому, не испытывая судьбу, тихонечко прохожу в спальню. Лишь в дверях оглядываюсь и смотрю на стоящего на столе Мурзика.
Нет, забирать его с собой все-таки слишком опасно – точно начальника разбужу. Приходится оставить кактус в компании Никиты Викторовича, войти в спальню и плавно прикрыть за собой дверь.
Никита
Конечно, я не сплю. Просто решаю дать Жене передохнуть. Вы же помните, что моя цель совсем не издевательства, так что нужно знать меру.
В том, что я принял правильное решение, убеждаюсь практически сразу, когда замечаю, как моя помощница крадется в спальню. Интересно, если я сейчас резко встану, ее удар хватит?
Проверять, несмотря на соблазн, не решаюсь. Благие намерения и все такое.
К ночи, когда Женя выходит из комнаты, выглядит она уже куда более спокойной. Рассказывает о завтрашней программе, правда, без малейшей доли радости, но ничего, может, к утру страдать перестанет.
Однако утром ее настроение не меняется. К обеду тоскливый вид помощницы уже и меня напрягать начинает. Блин, может, реально перестарался?
После поездки на склад, где, естественно, все прекрасно (еще бы, они о моем визите еще два месяца назад узнали. Не удивлюсь, если вчера они, чтобы уж наверняка, еще и дорожки шампунем помыли), мы возвращаемся в отель.
Два часа свободного времени пролетают незаметно. Ну, как «свободного» - работа всегда найдется, на электронной почте уже настоящая свалка.
Пока я отвечаю на гору писем, Женя сидит на диване и смотрит на Мурзика. Медитирует, что ли?
Из номера, когда приходит время поездки на фестиваль, выходит, словно мы не развлекаться отправляемся, а на смертную казнь.
В причины такого поведения я въезжаю, когда наш шар уже в воздухе. Вовремя, черт возьми, въезжаю.
Женя бледная, как будто вот-вот в обморок грохнется. Хотя, если так пойдет и дальше, точно грохнется. Вцепилась в поручень и смотрит в одну точку.
Вот же ж дурочка! А я-то… Я вообще идиот!
- Женя? – спрашиваю аккуратно, но девушка не реагирует, смотрит в одну точку, приходится повысить голос. – Женя!
На этот раз она меня слышит. Вздрагивает, несколько секунд не поднимает взгляд, потом делает над собой усилие и все-таки смотрит мне в глаза.
Я не просто идиот, я феерический идиот!
Судя по выражению лица девушки, она в ужасе.
- Жень, а насколько сильно ты боишься высоты?
В том, что она ее боится, я уже не сомневаюсь, поэтому сразу задаю правильный вопрос.
- Ну… - у нее, кажется, даже голос дрожит. – Чуть-чуть.
Если бы я был уверен в том, что Женя от моего смеха не отключится, точно бы рассмеялся. Даже в такой ситуации она не желает признаваться в очевидном.
Ладно, с этим потом буду разбираться, надо ее сейчас в состояние максимально близкое к адекватному привести, отвлечь как-то, заставить перестать думать о страхах, потому что с каждой секундой Женя выглядит все хуже.
Отвлечь… Легко сказать. Чем?
«О, Женя, глянь, у нас тут такая красота внизу! Метрах так в дохрена под нами!»
Нет, не слишком хорошая мысль. Кажется, я уже и сам нервничать начинаю.
Идея возникает в голове внезапно. А что…
Меня такой способ из колеи выбил основательно, пришлось все внутренние ресурсы задействовать, чтобы равнодушный вид сохранить.
Места в шаре, к счастью, немного, это сейчас плюс. Делаю небольшой шаг вперед и вновь заговариваю:
- Жень?
На этот раз девушка реагирует сразу, смотрит на меня своими огромными испуганными глазами. Кажется, истерика совсем близка.
Именно поэтому, больше не сомневаясь, чуть наклоняюсь, и, пока Женя не успевает сообразить, целую ее.
Женя
Закричать, что ли? Нет, сомневаюсь, что получится, сейчас я вряд ли даже пищать в состоянии. Страх даже дышать нормально мешает. Сковывает, не дает контролировать себя.
Конечно, я всегда понимала, что побаиваюсь высоты, но чтобы настолько…
Ужасные ощущения! Чувство, когда от тебя ничего не зависит, когда ты не можешь повлиять на ситуацию и в буквальном смысле не чувствуешь земли под ногами. А эти маленькие домики внизу…
Кошмар! Настоящий кошмар!
Как бы не отключиться! Хотя, возможно, бессознательное состояние сейчас было бы куда уместней. Полежала бы себе тут в уголке, пока в безопасности не оказалась.
Очередной порыв ветра, который, наверное, и ощущаться даже не должен, сейчас кажется настоящим штормом. Только вывалиться отсюда для полного счастья и не хватало. Надгробная доска, сообщающая о том, что я умерла от собственной глупости, желая что-то доказать человеку, которому совершенно не нужно что-либо доказывать, будет смотреться еще ущербней той, на которой причиной смерти становились ногти Карины.
Не паниковать, не паниковать… Блин! Поздно уже пытаться включать адекватность, когда успела накрутить себя до такой степени.
Вцепляюсь пальцами в поручень корзины и пытаюсь перестать думать. Вообще перестать, однако голос Никиты Викторовича мешает сосредоточиться.
- Жень?
Ну что этому извергу еще надо? Точно смерти моей хочет, самое время предложить насладиться пейзажами, чтобы я уж точно вырубилась.
Не желая оттягивать неизбежное, все равно же задолбает, поднимаю взгляд и смотрю шефу прямо в глаза.
Странно. Совершенно непохоже, что босс собирается издеваться. Во взгляде совсем нет озорного блеска. Хотя, возможно, у меня на нервной почве уже галлюцинации начались, ну, или же начальник решил окончательно добить меня с серьезным лицом.
А, может, у нас вообще огромные проблемы?
Вот черт!
Ноги подкашиваются. Чтобы узнать, как там реально обстоят дела, хочу перевести взгляд на пилота воздушного шара, однако не успеваю. Никита Викторович стремительно сокращает разделявшее нас расстояние и прижимается своими губами к моим.
Обнимает меня, не позволяя упасть, и целует.
И все. Хватает мгновения, и из головы вообще все мысли вылетают. Напрочь.
Где я? Кто я? Что, блин, вообще происходит? Да черт его знает...
Не имею понятия, сколько времени я провожу в ступоре. Может, несколько секунд. Может, пару лет.
Когда до меня, наконец, доходит, что Никита Викторович меня целует, сперва пугаюсь. Потом хочу оттолкнуть, но тут память благополучно подкидывает воспоминания о том, где я нахожусь, и я пугаюсь еще сильней.
Словно, если я отпущу босса, все станет еще хуже.
Не знаю, что именно становится причиной следующего шага, но, вместо того, чтобы отстраниться, я, наоборот, обнимаю шефа, прижимаюсь ближе и...
И через несколько секунд, когда слышу, как бешено колотится мое сердце, отвечаю на поцелуй, который внезапно стал настоящим. Никита Викторович теперь не просто прижимается своими губами к моим, он углубляет поцелуй.
Его ладони на моем затылке, а я обнимаю его, стараясь вжаться, что есть сил, как будто от этого жизнь моя зависит.
Реальность бьет по голове резко и неожиданно. Она засасывает в себя, когда воздуха в груди уже совсем не остается.
Я резко отстраняюсь от босса, смотрю ему в глаза, а потом в панике отвожу взгляд, хотя и успеваю заметить, что мужчина выглядит каким-то уж слишком задумчивым.
Охота сквозь землю провалиться. И чего я так падения этого шара боялась? Нормальный такой вариант же.
Сердце по-прежнему стучит, как сумасшедшее, только вот боязнь высоты тут уже совсем не при чем. А вот страх встретиться с боссом взглядом очень даже при чем.
Не придумав ничего более умного, отворачиваюсь от Никиты Викторовича и смотрю на открывающийся с высоты вид.
- Ой, красота-то какая! - говорю безмятежно, как будто сейчас самое время обсуждать природу и погоду. Ну, настолько безмятежно, насколько это может себе позволить человек, у которого не слушаются ни руки, ни ноги, ни язык.
Ни мозги, да. Вот с ними я потом отдельно серьезный разговор проведу.
Я по-прежнему смотрю на пейзажи вокруг, а сама молюсь о том, чтобы Никита Викторович не усугубил ситуацию, сжалился.
Если шеф сейчас что-то в своем духе ляпнет, пожалуй, придется все-таки выброситься за борт. Однако он молчит. Чувствую, смотрит на меня какое-то время, а потом отводит взгляд, и я выдыхаю.
Наверное, он, как и я, теперь наблюдает за закатом. Закат, кстати, великолепный. И почему я не додумалась посмотреть на него раньше?
До того, как...
Ой, нет, даже в мыслях произнести не могу!
Так, успокоиться! Все внимание на закат. Ничего такого ведь не произошло...
Никита
Кажется, я становлюсь мастером по превращению неприятностей в полномасштабную задницу. Если так пойдет и дальше, совсем скоро можно будет открыть какие-нибудь курсы или даже полноценный университет в данной сфере.
Наверное, стоит признаться, что идея с поцелуем была бредовой. Ну, то есть не идея, а ее реализация, если уж быть совсем честным.
Что-то абсолютно точно пошло не по плану примерно с того момента, когда поцелуй, который не должен был особо отличаться от того, в холле, стал от него… отличаться.1f63b
Просто, когда Женя прижалась ко мне, она казалась такой беззащитной.
Не то, чтобы я всегда целую девушек, когда чувствую их беззащитность. Если честно, подобный поворот вообще впервые в жизни произошел. В общем… В общем, хреновое оправдание выходит.
- Ой, красота-то какая! – уж слишком беззаботно говорит Женя, явно переигрывает.
Ага, что же ты эту красоту раньше не замечала, пока я дров наломать не успел?
Ладно, это уж явно лучше обморока, так что в свое оправдание могу заметить, что цели я в итоге достиг.
Не то, чтобы меня теперь муки совести терзали, просто, зная Женю, несложно догадаться, какие мысли уже успели посетить ее голову. Предполагаю, что она уже раза три подумала над тем, чтобы сигануть с шара. По скоростному, так сказать, на землю вернуться, лишь бы на меня не смотреть.
А еще теперь она совершенно точно не понимает, как вести себя дальше. Вот тут я с ней солидарен. Еще парочка подобных благородных порывов, и Женя точно свихнется. А такую цель я перед собой не ставил.
Я еще несколько секунд смотрю девушке в спину, в потом перевожу взгляд на пилота воздушного шара. В его глазах безошибочно читается вопрос: «Это что еще за сказочные долбодятлы?». Ну да, согласен, со стороны мы, наверное, смотримся весьма странно, но это меня сейчас не особо волнует.
Надо как-то назад на путь истинный возвращаться, а то мои последние действия конкретно с него отбросили.
Остаток полета мы ведем до невозможности милую и содержательную беседу.
Женя еще раз пять говорит о том, что пейзажи вокруг просто потрясающие, я в свою очередь четырежды сообщаю о том, что закат тоже вполне ничего, пилот ограничивается лишь фразой о стоимости полета. Наверное, его немногословность в этой ситуации к лучшему.
Женя не смотрит на меня от слова совсем. Полагаю, успела уже решить, что, взглядом, направленным в мою сторону, она спровоцирует начало апокалипсиса. Я ее мысли не разделяю, поэтому по пути в отель время от времени посматриваю на девушку.
За годы нашего знакомства она, конечно, серьезно изменилась, выросла, похорошела. Только детская непосредственность и упрямство остались неизменными. Хотя, нет, пожалуй, они тоже выросли.
Не знаю, за кого она воспринимает меня (хотя, предполагаю, что за персону, весьма приближенную к дьяволу), но на самом деле я никогда не желал ей зла. Даже если бы и очень хотел, не смог бы. После всего того, что ее семья для меня сделала – не смог бы. Да и не хотел.
Хотя у Жени, конечно же, было свое мнение по поводу моего к ней отношения. И пытаться оспорить это мнение совершенно бесполезно. Если она что-то себе в голову вобьет, фиг ее от этих мыслей избавишь.
Хотя, наверное, это плюс, что она мои попытки помочь воспринимает как какие-нибудь адские козни. Так проще.
Она потом обязательно поймет, когда избавится от своих комплексов, когда поверит в себя.
Людям, не верящим в себя вообще тяжело по жизни приходится, а мне совсем не хочется, чтобы ей было тяжело.
В отеле мы продолжаем вести офигительно интересную беседу. Она прямо обороты набирает. Женя хвалит салат, я сообщаю, что стейк повару удался. Трижды.
Остается утешать себя тем, что это, наверное, лучше молчания.
В номер мы возвращаемся, когда желание вырубиться превалирует над всеми остальными. На этот раз я воздерживаюсь от представления со стриптизом, принимаю душ и одеваюсь в ванной комнате. К тому моменту, как я возвращаюсь в холл, Жени, которая приняла душ передо мной, уже не видно, а дверь в спальню закрыта.
Мурзика на столике также не наблюдается. Вот это уж точно к лучшему, пусть лучше с хозяйкой ночует. А то, если он своим кактусовым разумом каким-то образом узнает, что сегодня произошло, мне точно не поздоровится.
Перед тем, как уснуть, я успеваю подумать о том, что завтрашний день, вероятней всего, будет не из лучших. Эти трудности с транспортной компанией совсем не вовремя. Конечно, я знаю, кому стоит сказать за это спасибо, но легче от этого не становится.
Ничего, разберемся.
Последняя мысль перед сном, которую я успеваю запомнить – о Жене. Вновь переношусь на воздушный шар, хоть совсем этого и не планировал, и еще раз переживаю произошедшее.
Волосы у Жени шелковистые, губы нежные, а сердце колотится, как бешеное.
Так, а вот эти воспоминания уже явно лишние. Выбросить их.
Завтра она успокоится, и все будет как раньше. Да и почему все вообще должно меняться?
Ничего такого ведь не произошло…
Женя
С утра мне полегчало. Хотя, нет. Правильней сказать, что мне не поплохело. Я морально смогла прийти в себя после вчерашних приключений, однако мое физическое состояние теперь оставляло желать лучшего. Все-таки будильник, прозвеневший в половину седьмого утра, был такой себе идеей.
Однако выбора не было. Требовалось заняться тем, до чего вчера руки не дошли – внести изменения в график поездки, да и забронировать что-нибудь в следующих городах.
Незамеченной (к счастью) выскользнув из номера, отправилась на поиски места, где водился бы бесплатный вайфай и животворящий кофе. Поиски не заняли много времени – круглосуточная кофейня обнаружилась в соседнем с отелем здании.
Сделав несколько глотков бодрящего американо, взялась за работу. Теперь в каждом новом городе помимо рейтинга отелей я изучала еще и список проходящих во время нашего визита мероприятий. В итоге картина вырисовалась, что надо – фестиваль байкеров, чемпионат страны по скалолазанию, выставка опасных хищников и жемчужина коллекции – праздник парашютного спорта.
И это только три ближайших города. В общем, возможностей склеить ласты раньше положенного было хоть отбавляй. А учитывая прекрасный нрав моего босса, можно смело предположить, что он и совместить пару видов экстремального досуга может. Например, предложить прыгнуть с парашютом в вольер к аллигаторам.
А что, нормальный вариант.
К восьми часам утра я уже чувствовала себя так, как будто и не спала ночью вовсе. Кофе словно и не действовал, ни о какой бодрости речи не шло. С таким графиком я точно скоро свихнусь.
Вздохнув, затолкала ноутбук в сумку, заказала очередной типа бодрящий напиток для себя и один с круасаном для босса, попросила упаковать все с собой и, забрав заказ, поплелась назад в номер. Отмазку насчет того, почему меня не было в спальне, даже выдумывать не требовалось. Как отличная помощница я просто отправилась за кофе для начальника. Главное, чтобы этот самый начальник не начал спрашивать, почему я его попросту не заказала завтрак в номер.
- А не проще было в номер заказать? – услышала уже через несколько минут.
Ну да, кто бы сомневался.
- Он тут не такой вкусный. А та кофейня – лучшая в городе. – соврала уже на автомате, даже не задумываясь.
- А-а-а… - многозначительно протянул босс, после чего сделал глоток самого обычного черного кофе.
К счастью, развивать тему напитков шеф не стал, ограничился этим «А-а-а…», после чего перешел к допросу, касающемуся моих непосредственных обязанностей.
Кажется, тем, как я изменила план поездки, Никита Викторович остался доволен, по крайней мере, недовольства он уж точно не выражал, хоть и выглядел серьезней обычного, но тут не нужно быть Вангой, чтобы понять – причина не во мне. Я еще отлично помню настроение босса, когда он узнал по поводу проблем с транспортной компанией.
Блин, лучше бы все эти трудности быстро и без боли разрулились. И да, это я говорю из чистого эгоизма. Просто, понимаете, находиться в эпицентре стихийного бедствия, не имея возможности сбежать, как-то не слишком хочется.
В следующем городе все прошло без сучка, задоринки и издевательств. Не хотелось воспринимать это как затишье перед бурей, но иначе не получалось. К моменту нашего приезда в столицу я успела накрутить себя до предела, поэтому, когда босс отправился на переговоры, отказавшись от моей помощи, я готова была начать грызть ногти.
Где-нибудь по локоть.
Чтобы как-то себя занять, достала из сумки мобильник и ежедневник с заметками. Кажется, у меня уже рефлекс выработался – в любой непонятной ситуации начинай планировать расписание.
Это действительно немного расслабило, до такой степени, что я даже смогла признаться себе в том, что на текущий момент очень неплохо со всем справляюсь.
Открыв ежедневник на странице с календарем, с удивлением обнаружила, что между пятым и шестым городом у нас аж пять свободных дней – очень удачно совпали выходные и праздники.
Идея пришла в голову внезапно. А что, если…
Быстро выпытав у всемогущего «Гугла» желаемую информацию, не смогла сдержать улыбку. Я могу провести три дня дома! Повидать родителей, встретиться с одногруппниками или выбраться куда-то с соседями (если они, конечно, еще живы. Хотя, кто-то один точно должен остаться в живых…). В общем, отдохнуть. Выспаться, расслабиться, а затем с новыми силами вернуться к работе.
Да, блестящий план! Думаю, Никита Викторович не будет возражать, сэкономленных на отеле денег для поездки хватит, а то злополучное СВ… Фиг с ним, нервы дороже!
Кстати, конкурс тот мы выиграли. Я не уточняла деталей, они меня не так уж и интересовали. Даже не так. Они меня совсем не интересовали!
Было, правда, в моем, без сомнения, гениальном плане одно «но» - из нашего города до шестого города командировки без пересадок можно было добраться одним единственным способом. Самолетом.
Вы ведь помните о моих отношениях с высотой?
Хотя… На воздушном шаре потом совсем не страшно было. Может, я все-таки избавилась от своей фобии?
Да, точно избавилась! И никакой самолет мне не страшен!
Как же я ошибалась… Причем по обоим пунктам. И касательно фобии, и тогда, в отеле, когда не уточнила детали.
Но обо всем по порядку.
Никита
Нет, ну когда-нибудь Женю же должно отпустить? Должно ведь, да?
Очень на это надеюсь, но уже начинаю побаиваться праведного гнева дяди Димы. Думаю, несмотря на наши теплые отношения, причину перемен в поведении его дочери все-таки свяжут со мной.
Я уже даже начинаю представлять, как будет проходить наш диалог.
«Ну, понимаете, тут такое дело… Я знал, что Женя высоты боится, поэтому решил ее на воздушном шаре прокатить! Ну, и еще пару раз до этого перегнул чуток… Или не чуток.»
Нет, все-таки больше бояться стоит ее маму. Она так долго радовалась новому комплекту сковородок недавно, рассказывала, какие они увесистые, матерые. Прямо уже вижу, как ее ладонь сжимается вокруг рукоятки.
Бр-р-р!
В следующий раз, когда поеду к ним в гости, все-таки захвачу с собой шлем. Чисто на всякий случай.
Несмотря на то, что Женю перспектива продолжения командировки с каждым днем, кажется, прельщала все меньше и меньше, со своими обязанностями она справлялась отлично. В третьем городе саму себя превзошла – все на высшем уровне было. Даже Карина (а организаторские способности у нее все-таки были хорошие) не подбирала таких уютных отелей и отличных ресторанов. Ну, в то время, когда она их подбирала из расчета удобства, а не с целью «чисто случайно» остаться со мной наедине.
Столица встретила нас дождем. Очень даже под стать настроению. И моему, и Жениному, и даже водителя, который всю дорогу до главного офиса интересующей меня транспортной компании только и делал, что тихо материл остальных участников движения.
Мысли взять с собой Женю на переговоры у меня не возникло. Если Иваныч начнет общаться в свойственной ему манере, Женю либо культурный шок, либо удар хватит. Пусть лучше в приемной посидит, тут спокойней.
Мое предложение помощница приняла крайне неохотно. Даже после того, как я уже четко обозначил свою позицию, девушка все равно решила еще раз предложить свою помощь. Контрольный, так сказать. Пришлось отказать.
Лишь после этого Женя, хоть и неохотно, поплелась к диванчику. Наверняка уже успела придумать себе миллион причин, по которым я ее не взял с собой. Смертельных и грозящих увольнением с публичной покрой розгами совершенно точно было большинство.
Ладно, с ней потом разбираться буду. Сперва Иваныч.
Войдя в кабинет местного начальника, улыбнулся – он традиционно сидел в большом кожаном кресле и курил. Всегда одни и те же сигареты. Да и кресло было неизменно. Хотя, за столько лет… Не удивлюсь, что у него тут где-то в подвале цех по изготовлению этих самых кресел для своевременного обновления. Если бы я точно не был уверен, что Иваныч на самом деле очень активный, точно бы решил, что он всю жизнь так, не вставая, и проводит, даже позу не меняет.
- Никитка! – мужчина тепло улыбнулся, но на ноги не поднялся. Указал рукой на диванчик неподалеку от себя, а потом вернул ладонь на подлокотник. – Рад встрече! Присаживайся.
Валерий Иванович был знакомым отца, который с удовольствием согласился со мной сотрудничать еще в самом начале моей карьеры в бизнесе. В принципе, он стал одним из первых, кто начал воспринимать меня всерьез. Ну, после родителей Жени, конечно же.
- Добрый день. – кивнул и, приняв приглашение Иваныча, сел на диван. – Валерий Иванович, у меня не так много времени, поэтому давайте сразу к делу. Причина вашего сообщения – Мирошниченко?
Мужчина ответил не сразу, сперва сделал затяжку, затем неспешно затушил сигарету и лишь потом, отчего-то улыбнувшись, кивнул.
- Все верно, Никита. В этом мудаке дело. – на последнем предложении улыбка стерлась с лица Иваныча, а голос стал грозным. Конечно, у него есть свои причины ненавидеть моего основного конкурента.
Ну, собственно, на этом моменте Женя бы уже в стенку вжалась.
- Угрожает?
- Совсем ох*ел, сукин сын! – с чувством проговорил Валерий Иванович и для большего эффекта даже кулаком по столу ударил.
У-у-у, а вот тут мы бы уже санитаров с нашатырем вызывали.
- Так, может, и ну его? Да, неприятно, конечно, но не смертельно. Ведь и вы, и я отлично понимаем, в чем дело. Без обид разойдемся, да и юристы с неустойкой поторопились, по рабочей схеме действовали. Сделаем все красиво.
Бизнес бизнесом, но тут я был готов пойти навстречу Иванычу, все-таки не чужие люди. А бороться с человеком, у которого везде связи, я пока горел желанием. Слишком уж большая цена вопроса. Лишний раз злить Мирошниченко не стоило.
- Вот так сдашься просто? – мужчина успокоился также стремительно, как и вышел из себя. Я к таким перепадам настроения уже успел привыкнуть, а вот за Женю волновался. Если она умудрилась услышать этот громкий дар по столу, не исключено, что к нам уже едет служба спасения и полиция.
- Не сдамся. Обдумать надо, риски взвесить. – ответил спокойно.
- Ты, Никит, не торопись мосты жечь. Есть у меня тут одна идейка, как всем при делах остаться, поэтому я и хотел, чтобы ты лично приехал. Такой вариант должен сработать, хоть и звучит немного бредово.
Валерий Иванович хитро улыбнулся, а я приготовился слушать.
Женя
Шеф провел на переговорах практически час. За этот час я успела придумать как минимум десять вариантов того, как будут развиваться события дальше. Самый оптимистичный из них – Никита Викторович выходит из кабинета, с тоской смотрит на дверь, пускает скупую мужскую слезу, смахивает ее со щеки и загробным голосом говорит мне: «Пойдем, Женя, мы здесь больше не нужны!».
Это, чтобы вы понимали, в каком я настроении.
Однако мои прогнозы не сбылись. Все десять вариантов мимо. Я даже растерялась, когда увидела улыбающегося, хоть и чуть задумчивого босса, который вышел из кабинета в сопровождении пожилого мужчины, обнимавшего Никиту Викторовича за плечи.
- Все нормально должно быть. – уверенно проговорил спутник шефа и протянул ему руку.
Вместо ответа начальник пожал плечами, нахмурился, а потом все-таки кивнул.
- Если что – звони. – вновь взял слово пожилой мужчина, улыбнулся боссу, а затем перевел взгляд на меня. – А это что за милая особа?
Это он про меня сейчас?
Судя по тому, что теперь на меня еще и босс смотрит – точно про меня.
- Моя помощница.
- Здрасьте. – решила подать голос, раз тут такое внимание, хотя уютней мне все же было оставаться незамеченной.
- Что ж ты ее тут скучать оставил, Никита? – вновь повернувшись к шефу, спросил мужчина.
- В следующий раз обязательно захвачу, когда повод порадостней будет. – вроде как даже искренне пообещал шеф. – Рад был повидаться.
- Взаимно.
После очередного обмена любезностями я все-таки сделала вывод, что встреча окончена, и поднялась на ноги. Дождалась Никиту Викторовича у дверей и уже вместе с ним направилась к лифту.
- Нам нужно в еще одно место заехать. – сказал босс, едва створки закрылись.
- Хорошо. Что-то заказать нужно? – я не поняла, то ли вопрос уже на автомате вырвался, то ли это я пытаюсь играть роль пай-девочки, чтобы поднять шефу настроение.
Дело в том, что я до сих пор не имела понятия, как сказать ему о том, что у нас тут вообще-то отпуск намечается, на который он согласия не давал.
- Нет, ничего не нужно. – голос совершенно равнодушный, я даже расстроилась. Я тут вообще-то стараюсь!
- Ладно. – пожала плечами и угомонилась, так и не придумав, как продолжить разговор.
Адрес водителю Никита Викторович назвал сам. Ясное дело, мне название улицы и номер дома в чужом городе не сказали ровным счетом ни о чем, оставалось лишь строить догадки.
Хотелось бы, конечно, чтобы мы сейчас держали путь в какой-нибудь парк развлечений, где босс бы от души накатался на карусельках, наелся мороженного и сахарной ваты, на финал купил бы себе огромного плюшевого медведя и стал представлять собой эталон милости и доброты. Вот тогда бы я ему про поездку домой и рассказала.
Однако то место, куда мы приехали, парк развлечений вообще не напоминало. Какой-то, судя по всему, элитный жилой комплекс. Может, начальник в запарке перепутал адрес?
Решила посмотреть на него – да нет, вроде. Сидит себе уверенный, как будто все так и надо.
- Вот тут остановите.
Водитель незамедлительно выполнил пожелание босса, и вот мы уже на улице. Я к этому моменту совершенно перестаю что-либо понимать, а, когда к Никите Викторовичу подходит какая-то светловолосая совершенно точно не знакомая мне девушка, вешается ему на шею, целует в щеку и в этот же момент делает селфи, я вообще в осадок выпадаю.
С каждой новой минутой мое желание протереть глаза становится все сильней. Кроме короткого знакомства: «Женя, это Даша. Даша, это Женя.» босс больше ничего не объясняет. Неторопливо шагает вперед рядом с девушкой, что-то негромко обсуждая. Девушка же только и успевает фотографировать себя с начальником во всех возможных ракурсах.
Я, понятное дело, кадры портить не лезу, иду себе чуть поодаль, и стараюсь желать вид, что все в порядке. Может, у Никиты Викторовича это такой способ стресс снять? Ну, селфитерапия там какая-нибудь или что-то в таком духе. Не суть, в общем, лишь бы помогло настроение поднять, а о странностях шефа я как-нибудь потом подумаю.
Прогулка завершается спустя примерно полчаса. Девушка тепло прощается с начальником, кивает мне, делает еще одно, контрольное, видимо, селфи, после чего, эффектно взмахнув копной волос, разворачивается и уходит.
- Не устали? – интересуется босс, пока я продолжаю смотреть вслед блондинке.
«Не устали?» Это реально самый подходящий вопрос в данной ситуации? Я вообще-то какое-нибудь откровение ждала типа: «Женя, тяжело это говорить, но я не могу прожить и суток без новых селфи. И это не лечится!».
- Нет. – отвечаю, пожав плечами, и перевожу взгляд на босса. Надо оценить его состояние. По всем признакам он вполне себе миролюбив. Может, не тянуть уже? Прямо тут и признаться? Вдруг, селфимагия скоро закончится, и момента лучше просто не будет…
А то такими темпами меня скоро порвет на тысячу маленьких Жень. И от предвкушения поездки домой, и от неопределенности, которая над этой поездкой еще витает.
Ладно. Была не была.
- Никита Викторович, тут такое дело… - начинаю аккуратно, но босс сразу выгибает бровь.
- Какое такое?
Отступать уже поздно, да? Да, поздно!
- У нас через неделю пять свободных дней между встречами. В общем, я подумала, что можно было бы провести их дома…
- Подумала? – уточняет с усмешкой, как будто уже понял все, приходится признаваться.
- И купила билеты…
Ну вот, теперь точно все. Сказала! Остается только ждать, параллельно размышляя, что лучше делать дальше – убегать или падать, чтобы притвориться мертвой.
- Ладно. – легко соглашается шеф.
Ладно? И это все?
Смотрю на него с недоверием. Я даже зажмуриваться начала, а мне в ответ всего лишь спокойное «Ладно». Стоит ждать подвоха? Надо уточнить.
- Вы точно не против?
- Я точно не против, хорошая идея. Рациональное использование времени. – даже улыбается.
- Ладно… - теперь это уже я говорю.
И уже практически успеваю отключить подозрительность, когда вдруг слышу:
- Только у меня к тебе встречное предложение. – босс делает небольшую паузу. – Ну, как предложение… Условие.
- Условие? – повторяю эхом.
- Ты же решила устроить отпуск без моего разрешения, теперь я полагаю, что в праве рассчитывать на ответную услугу. – Никита Викторович смотрит мне прямо в глаза, отчего становится не по себе. Возможно, именно заметив это, он примирительно добавляет. – Но идея хорошая, да.
- Услугу? – во второй раз повторяю, глядя на то, как начальник улыбается самыми уголками губ.
- Женя, да выдохни ты. – теперь шеф уже в открытую посмеивается. – Что ты себе уже придумать успела?
- Ничего!
Совершенно ничего, кроме пятидесяти разных вариантов. Один другого краше.
- Так что? – судя по лицу шефа, он не верит ни единому моему слову, но все равно продолжает. – Хочешь в отпуск?
- По-моему, начинает попахивать шантажом.
- А, по-моему, равноправием.
Нет, ну отчасти босс, конечно, прав, я бы и подождать немного с покупкой билетов могла, но эти его «услуги»… Мог бы легко и без них обойтись, вот чего ему это стоит?
- Так что, Женя?
Вот пристал же!
- Хочу… - проанализировав, насколько это было возможно, все варианты, пришла к выводу, что без отпуска при любом раскладе мне не выжить. Нужна передышка. Да и с чего я вообще взяла, что Никита Викторович задумал что-то плохое?
Хотя, это же Никита Викторович…
- Вот и прекрасно. Значит, договорились. – улыбается начальник и даже руку протягивает. Сделку скреплять, что ли собирается?
А, нет, лужу помогает перепрыгнуть. За этой беседой я даже пропустила момент, когда мы оказались на улице.
Принимаю протянутую ладонь и не так грациозно, как могла бы, но все-таки перепрыгиваю препятствие, едва не врезавшись в шефа, однако мигом отскакиваю. Все-таки воспоминания о поцелуях по-прежнему не дают мне вести себя так свободно, как этого бы хотелось.
Шеф, кажется, замечает мое поспешное бегство, поэтому я спешу как-либо отвлечь его внимание. А то шуточки не заставят себя ждать. Тему, правда, выбираю крайне неприятную, о чем жалею практически сразу, едва успев закончить предложение:
- А о чем мы все-таки договорились?
Зря я это все, точно зря. Наверное, это один из тех случаев, когда чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Узнала бы о задуманном боссом попозже, сэкономила бы себе пачку нервов, но, кажется, уже поздно.
- Ничего особенного. – Никита Викторович пожимает плечами. – Просто я тут подумал, что ты слишком обреченно относишься к командировке. А таких командировок в твоей жизни, может, еще сотни будут. Надо в них и позитивные стороны видеть.
- Обреченно? – да что же такое! Я то ли в испорченный телефон превращаюсь, то ли в попугая. Надо как-то лексикон разнообразить. – А можно поконкретней?
Уже лучше.
- Не вопрос. – Никита Викторович распахивает передо мной заднюю пассажирскую дверь нашего арендованного автомобиля, но сам не спешит занимать место впереди, где сидит обычно. Он что, ждет, пока я подвинусь?
Ладно… Не видя альтернативы пересаживаюсь, и босс тут же садится рядом.
Идеальные помощницы же не задают лишних вопросов.
- Так на чем мы остановились? – спрашивает шеф, но я даже не успеваю ответить, что мы, вроде как, про выбранный им способ пыток для меня говорили, как он продолжает сам. – А, вспомнил. В каждом следующем городе после нашего внезапного отпуска, я буду выбирать какое-нибудь… совместное развлечение.
Начальник делает такой акцент на слово «внезапного», что я даже не сразу въезжаю в суть сказанного, а когда все-таки въезжаю, только и могу молча смотреть на мужчину и хлопать глазами.
- Ради всего святого, скажите, что вы боитесь прыгать с парашютом! – выдавливаю спустя несколько долгих секунд.
Босс отвечает не сразу. Сперва хмурится, затем широко улыбается, а потом добивает:
- А что, думаешь, целоваться неудобно будет?
Блин, да что же за человек такой?!
От возмущения я даже не сразу могу придумать, что ответить, а когда все-таки придумываю, то понимаю, что момент упущен, и моя фраза будет звучать, как минимум, жалко, поэтому просто молча отворачиваюсь к окну. Пусть Никита Викторович считает, что я просто выше его дурацких шуточек и подколов.
Хотя, что-то мне подсказывает, что так он думать точно не будет. Решит, что я в очередной раз засмущалась или что-нибудь в таком духе.
От осознания этого факта я даже разозлилась. А ведь он на самом деле считает меня девчонкой, которая слова поперек сказать не может, вероятно, даже догадывается о моем реальном отношении и к воздушным шарам, и к его идее, и ко всему остальному.
И что-то так обидно становится. У меня ведь есть гордость, да и чувство собственного достоинства присутствует. Так что же мешает доказать Никите Викторовичу, что, на самом деле, никакая я не трусиха. Да и к авантюрам отношусь вполне позитивно.
И его совсем-совсем не боюсь!
Вдохновившись этими мыслями, но стараясь их не анализировать, ибо это чревато последствиями, смело смотрю на босса и, улыбаясь, отвечаю:
- А что, отличная идея.
Вот так-то! Хватит уже шарахаться и переживать!
Женя
Отпуска я ждала, как школьники ждут каникул. Нет, даже не так, как школьник-троечник, которому родители за то, что он четверть без этих самых троек закончит, подарить новенький навороченный велосипед. Или о чем там школьники-троечники мечтают? Думаю, суть вы поняли.
В общем, я была эталоном обязательности, организованности и еще кучи других скучных слов, лишь бы Никита Викторович оказался всем доволен и меня без сладкого (то есть отпуска) не оставил.
Когда мы сели в поезд, который должен был довезти нас до родного города, я даже улыбку скрыть не пыталась, обняла Мурзика, пообещав, что совсем скоро он сможет отдохнуть от переездов и приключений на любимом подоконнике.
Хотя, сомневаюсь, что кактус особо переживал по поводу командировки. Помимо одной унизительной ночи под столом в поезде у Мурзика неприятных впечатлений от путешествия остаться не должно. Наоборот, сплошь и рядом один позитив. Согласитесь, мало какой кактус имел возможность объехать треть страны в столь юном кактусовом возрасте!
Во вторую часть поездки я друга все-таки решила не брать. Если война Иры с Игорем в активной фазе, отвезу Мурзика родителям. Там-то он точно будет в безопасности.
Вы не подумайте, к своему кактусу я по-прежнему питаю самые теплые чувства, просто иногда с ним бывает слишком сложно. Например, позавчера, когда я пыталась преодолеть турникет с чемоданом в одной руке и сумкой и Мурзиком в другой. Зрелище оказалось не для слабонервных. Хочется надеяться, что никто это эпическое преодоление препятствий не снимал, иначе точно героем интернета стану.
Возле вокзала нас встречал родной корпоративный автомобиль, я даже его в комплекте с вечно хмурым водителем рада была видеть. Мое прекрасное настроение, наверное, сейчас вообще ничто испортить не сможет. Даже шеф.
Хотя, он и не стремился. Наоборот.
Первым делом Никита Викторович попросил довезти до дома меня. Я за такую щедрость боссу даже все испорченные дни жизни простить была готова, настолько хотелось оказаться в относительно родных стенах.
Ну, если эти стены, конечно, еще стояли. На самом деле в поезде я проверила сводку местных новостей. Никаких громких убийств и огромных разрушений в нашем районе. Значит, у меня есть все шансы встретить обоих соседей живыми и здоровым.
Максимум, покалеченными.
Попрощавшись с шефом, который был на удивление немногословен, забрала вещи и направилась в сторону подъезда, по пути размышляя о том, как можно провести сегодняшний вечер, и широко улыбаясь попадавшимся по пути соседям.
Уже вижу, как собравшись в кучку, они дружно решают, что я наркоманка, потому что иной причины такого хорошего настроения не находят.
Да и пусть, хоть будет, о чем поговорить!
К тому моменту, как я поднимаюсь на нужный этаж, в голове уже яркими веселенькими буквами вспыхивает предложение о том, что неплохо было бы выпить. Возможно, даже в клуб сходить.
Да, обязательно нужно предложить эту идею ребятам!
Квартира встречает непривычной тишиной – это всегда заставляет насторожиться. Учитывая то, что сегодня выходной, соседи вряд ли не дома. Их до обеда палками не выгонишь из насиженного гнезда.
Оставив чемодан в коридоре, прохожу вглубь жилища и замечаю, что на кухне включен свет. Туда я и направляюсь, чтобы уже через пару секунд замереть в дверях.
- Охренеть! – учитывая ситуацию, вполне себе нормальная реакция.
Игорь сразу же отлепляется от Иры, которую еще несколько мгновений назад с чувством целовал и с удивлением смотрит на меня:
- А ты что тут делаешь? – естественно, в тоне парня ни грамма смущения. Удивление – да, а вот смущением даже не пахнет.
- Живу, вообще-то. – отвечаю, но интонация получается вопросительной. Я уже на самом деле не уверена, что реально тут живу. Может, сама того не заметив, я попала в какую-нибудь альтернативную реальность, где мои соседи целуются вместо того, чтобы пытаться убить друг друга.
Еще до конца не веря в происходящее, перевожу взгляд на Иру. Хвала небесам, хоть тут все стабильно – девушка уже успела окраситься в спелые томатные цвета и теперь стыдливо опускает глаза. Это, конечно, очень странно, но и мило одновременно. Настолько, что я не сдерживаюсь и все-таки улыбаюсь.
- Ну, рассказывайте, как дошли до такой жизни.
Игорь, который тоже улыбается, пожимает плечами.
- Я шел-шел… - начинает издалека.
- И вдруг споткнулся, угодив прямо в Ирины губы? – заканчиваю за него.
К этому моменту улыбается уже и Ира.
- Как-то так, да. – заканчивает суперромантическую историю сосед по квартире.
- Рада за вас. – салютую Мурзиком, который, наверняка, тоже рад, хоть и молчит. – У меня пять дней отпуска.
Я опережаю вопрос Иры, которая уже открыла рот, чтобы, наверняка, уточнить, чем они обязаны столь внезапному явлению меня без предупреждения.
- Так это ж звучит как повод в клуб сходить! – Игорь прямо экстрасенс, мысли читает отлично.
В свете увиденного, мое желание уйти в отрыв подросло еще на пару делений, поэтому я даже для приличия не сомневаюсь, сразу киваю.
- Отличная идея!
- Супер! – даже домоседка-Ира радостно хлопает в ладоши.
Да уж, мне однозначно нужно выпить. За время моего отсутствия в родном городе тут что-то явно пошло не по стандартному сценарию.
Мое желание провести день активно закончилось примерно через пару минут после того, как я вошла в комнату. Ну, просто фраза: «Вот сейчас пару минут полежу и сразу за дела!» в тот момент реально звучала убедительно.
Я вырубилась, стоило лишь коснуться головой подушки. Все-таки, кажется, я явно недооценила усталость, успевшую скопиться за время командировки.
Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Понадобилось какое-то время для того, чтобы открыть глаза, сесть на кровати и понять, где я и кто я вообще такая. В полудреме я даже успела подумать, что по-прежнему не дома, а моего пробуждения так решительно ждет Никита Викторович, которому понадобилось… Ой, мало ли, что только может понадобиться начальнику.
Однако на самом деле за дверью обнаружилась вполне безобидная Ира, которая уже была при полном параде – милое платье, макияж, укладка. И куда она в такую рань собралась?
Так. Стоп.
Короткого взгляда в окно хватило для того, чтобы понять – с ранью я явно перегибаю. На город уже успел опуститься вечер. Это сколько же я проспала?
- А, мы уже выходить собираемся? – в моем голосе максимум беззаботности, как будто и не приходится для того, чтобы соображать, напрягать все мозговые ресурсы.
- Что-то типа того. Тебе сколько времени нужно, чтобы собраться?
- Да буквально пятнадцать минут. Я практически готова!
Судя по улыбке на губах соседки, наши представления о готовности явно разнятся, однако девушка не развивает эту тему. Кивает и идет на кухню.
Я же прикрываю дверь в комнату и подхожу к зеркалу. Да уж, если я к чему-то и готова, так это к Хэллоуину, на котором я буду кем-то средним между зомби и приведением. Ну, ничего, помимо того, что к подвохам нужно быть готовой в любой момент, командировка научила меня и еще кое-чему. Например, быстрым сборам.
Мне хватает двадцати минут, чтобы принять душ, нанести легкий макияж и даже высушить голову. Подходящее поглаженное платье также без проблем находится в шкафу, так что к моменту, когда телефон Игоря пищит, сообщая, что заказанная машина подана, я абсолютно готова, разве что не слишком уютно себя чувствую из-за отсутствия Мурзика в руках. За последнее время я к нему уж слишком привыкла.
В клубе чертовски шумно и многолюдно. Такое ощущение, что весь город решил сегодня вырваться из домов навстречу ночной жизни. Хотя, чего я собственно, ожидала? Выходные и праздники, как-никак.
К счастью, толпиться у бара нам не приходится, мы же с Игорем, а этот хитрец своей возможности получить отличное место никогда не упустит. Найдя знакомую девушку-администратора (которую, судя по выражению лица Ира уже мысленно успела несколько раз убить, чтобы потом вновь воскресить и опять убить с особой жестокостью), соседушка договаривается о том, чтобы нас разместили на удобном диванчике и с чувством выполненного долга возвращается к нам.
Место на самом деле классное, только вот веселей от этого не становится. После получаса тостов и разговоров Игорь с Ирой совершенно перестают меня замечать, им и без меня отлично, я же начинаю скучать. Пойти, что ли, все-таки у бара потолкаться? Хоть какое-то развлечение.
Еще через пятнадцать минут, за которые я успеваю допить свой коктейль, принимаю решение отправиться на танцпол. Через бар, конечно же.
На танцполе значительно интересней. Неплохая музыка дает возможность нормально расслабиться, да и от выпитого в голове приятный туман, который лишь усиливает ощущение легкости.
Только вот со спины кто-то постоянно мешается. То по руке проведет, то за талию заденет. В какой-то момент это уже совсем раздражать начинает, и я поворачиваюсь. Поворачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с изрядно выпившим мужчиной.
Изрядно – это значит, что даже мне с высоты трех выпитых коктейлей кажется, что он едва держится на ногах. Да и взгляд этот совсем неадекватный. По нему сразу ясно – руками он меня задевал далеко не случайно.
Понимая, что диалог в данном случае – такой себе вариант, решила просто молча отойти подальше от мужчины. Даже отступить на шаг назад успела, как вдруг мой партнер по танцам, в котором я совершенно не нуждалась, с нехарактерной для его состояния резвостью, вскидывает руку и перехватывает мое запястье.
Это выглядело грубо, да и ощущалось тоже, однако никто не обратил на происходящее внимание. Посетители клуба продолжили веселиться и танцевать. Пришлось заговорить:
- Отпустите меня.
Мужчина сперва гадко улыбнулся, а затем издал какой-то непонятный набор звуков, которые я восприняла как нечто типа: «А то что?».
Действительно. А то что?
Начну орать: «Грабят! Насилуют! Убивают!».
И какие шансы, что кого-то, кроме пары зевак это заинтересует?
Я продолжила думать над ответом, как вдруг, совершенно неожиданно за спиной раздался знакомый голос:
- Женя, у тебя все в порядке?
Я с ответом не торопилась. Пока не могла сообразить – то ли у меня на фоне стресса галлюцинации начались, то ли это сейчас реально Никита Викторович спросил.
Пришлось повернуться, чтобы развеять сомнения.
Босс стоял прямо за моим плечом и с неудовольствием смотрел поочередно то на меня, то на пьяного мужчину, который не торопился выпускать мою руку.
- Ну, как сказать… - прочистив горло начала я.
Этого ответа шефу было достаточно для того, чтобы сделать какие-то свои выводы и полностью сосредоточить свое внимание на сжимавшем мое запястье человеке.
- А ты еще кто такой?
Никита
Никогда не понимал прикола проведения деловых встреч в ночных клубах. Атмосфера нерабочая совершенно, однако, когда дело касается возможного контракта с крупной сетью супермаркетов, можно и на атмосферу глаза закрыть.
Встреча, кстати, проходит вполне успешно. Мои потенциальные партнеры довольно кивают и обещают в ближайшее время отправить юристов составлять бумаги. Раньше времени, конечно, радоваться не стоит. Пока подписанный контракт не ляжет мне на стол, отмечать победу нет никакого смысла, однако настроение все равно приподнятое.
День вообще сложился как нельзя лучше. То, что я планировал сделать завтра чудесным образом удалось решить за сегодня, так что есть вероятность, что даже получится выспаться.
Закончив официальную часть беседы, выхожу из вип-зала, находящегося на втором этаже, подхожу к краю балкона, облокачиваюсь на перила и смотрю на танцпол. У людей выходные, сразу видно. Клуб забит практически под завязку. Все танцуют, пьют, веселятся, а мое единственное желание – лечь спать.
Доктор, это старость?
В последний раз пробегаю взглядом по танцполу и уже собираюсь вернуться в випку, чтобы со всеми попрощаться и поехать, наконец, домой, как неожиданно для себя замечаю в толпе танцующих знакомую фигуру.
Замечаю и отчего-то не могу отвести взгляд. Женя выглядит странно. Совершенно непривычно. Так… как и должна, что ли. Счастливой.
Ее глаза прикрыты, движения плавные, а на лице выражение полнейшего удовольствия. Сразу видно, что она получает от танца удовольствие.
Хочется ли мне подойти к ней? Больше да, чем нет. Хотя, если быть предельно честным – твердое да, но в связи с… в связи со всем, короче, делать я этого не собираюсь. Пусть отдохнет, позволит себе, наконец, уже расслабиться.
Именно поэтому вместо того, чтобы поприветствовать девушку лично, я стою на балконе и украдкой за ней наблюдаю. Еще пара минут, и я точно поеду спать.
Однако пара минут растягивается. Не знаю, как ей удается это делать – одним своим видом притягивать взгляд. Я заставляю себя отойти от перил, когда трек сменяется в третий раз, но все равно, уже сделав шаг в сторону випки, оборачиваюсь и смотрю на Женю еще раз.
И вот тут-то желание возвращаться за вещами совсем отпадает. Какое-то пьяное тело, которого еще недавно рядом с девушкой не было, теперь настойчиво об нее трется.
Увиденное вызывает раздражение, причину которого я пока точно сформулировать не могу. Смотрю за тем, как развиваются события и все яснее понимаю, что этот мужик явно не знакомый моей помощницы.
Женя поворачивается к нему, затем пытается отступить, но он не дает. И тут я уже не могу стоять на месте. Предельно быстро спускаюсь по лестнице, протискиваюсь сквозь толпу танцующих. Благо, что не пил сегодня и отлично ориентируюсь в пространстве.
К тому моменту, как я нахожу Женю, мужик уже держит ее за запястье. Грубо держит. В принципе, этого вполне достаточно для того, чтобы убить его прямо здесь. Черт знает, каким чудом я еще сдерживаюсь, как удается достаточно ровно спросить:
- Женя, у тебя все в порядке?
Вопроса достаточно, чтобы поймать сразу два взгляда – испуганный с примесью удивления - Женин и мутный с похотью - мужика, по-прежнему сжимающего запястье девушки.
Злость от этого взгляда вспыхивает с удвоенной силой. Тут уж не до уважительных речей:
- А ты еще кто такой?
В ответ смех и неразборчивые мычание похожее на вопрос о том, что я тут забыл и куда мне следует пойти. Усмехаюсь в ответ, у мужика точно режим бессмертного включился. Он еле на ногах стоит, а еще и приключений ищет.
Понимая, что диалог бесполезен, максимально аккуратно для Жени и не церемонясь с телом без проблем освобождаю ее руку и от греха подальше переплетаю наши пальцы.
Мужик, кажется, недоволен и уже готовится что-то сделать, но выпитое дает о себе знать. И координация подводит, да и слов не связать. Вот и славненько. Драка в клубе в мои планы сегодня точно не входила.
- На выход. – говорю Жене, чтобы обозначить направление, и веду ее следом за собой.
По пути к выходу понимаю, что гнев меня нихрена не отпускает, только злюсь я теперь совсем не на алкаша, который решил склеить, в меру своих способностей, конечно, девчонку в клубе. Я злюсь на эту самую девчонку, которая пришла сюда одна, как будто не понимая, что ее может здесь ждать. Этот клуб на монастырь для благородных девиц уж точно не похож. Поверьте, я точно знаю.
Вывожу Женю на улицу, отвожу от порога, чтобы избавиться от лишних ушей и, развернув к себе лицом, спрашиваю без лишних предисловий:
- Ты чем думала, когда одна сюда пришла?
Девушка ежится от ночного ветра. Перепад температур после душного помещения ощущается очень хорошо, однако я сдерживаю себя, не снимаю пиджак, чтобы накинуть ей на плечи (хоть и хочется), жду ответа.
- Я не одна пришла. Я с друзьями. – Женя обхватывает ладонями плечи. В такой позе она кажется еще более беззащитной. И это еще сильнее бесит.
- И где же твои друзья? – раздражение скрывать получается плохо.
Конечно, Женя это замечает. В ее глазах появляется сперва непонимание, а потом обида. А затем, чего я уж совсем не ожидаю, слезы. Это не истерика, девушка пытается держать себя в руках, она вообще не сторонница открытого показа истинных эмоций и сцен на публику. Просто несколько слезинок, которым она из последних сил не дает сбежать по щекам.
Но для меня этого достаточно.
Особо не анализируя, делаю шаг вперед, а затем крепко-крепко прижимаю Женю к себе, понимая, что снова перегнул. Абсолютно необоснованно перегнул. Повел себя так, как вести не должен был, но, черт возьми, прокручивая в памяти произошедшее несколько минут назад, понимаю – по-другому просто не мог.
Сперва Женя просто стоит столбом, но не вырывается, что уже неплохо, а через некоторое время и вовсе сдается, обнимает меня в ответ и тихо говорит:
- Я испугалась.
Выносить эти слова почти нереально. Хочется вернуться в клуб, найти того мужика и все-таки съездить ему по морде, но я сдерживаюсь, сильнее обнимаю Женю, глажу ее по спине, провожу ладонью по волосам, давая понять, что теперь все хорошо, она в безопасности. Злюсь на нее еще, конечно, но виду уже не подаю.
Все потом.
Постепенно Женя начинает успокаиваться. Ее сердце уже не колотится, как бешенное. Она дышит ровнее. Вместе с ней успокаиваюсь и я. Теперь просто стою и обнимаю ее, не спеша выпускать. Ощущения практически такие же, как на балконе в клубе. Просто невозможно оторваться.
Однако идиллии достаточно быстро приходит конец в виде неразборчивого мычания за спиной. Кому оно принадлежит – догадаться несложно.
Тяжело вздыхаю и открываю глаза, понимая, что драка, видимо, все-таки входит в мои планы.
Женя
Голос, точнее мычание, впереди заставляет открыть глаза. Открывать их, если честно, вообще не хочется, как и возвращаться в реальность, где были страхи, опасения, обида, чувство стыда.
Но это мычание…
Я даже не успеваю отлепить себя от груди босса, кто-то делает это за меня. Я только через несколько секунд соображаю – сам Никита Викторович это и сделал. Достаточно резко, но в то же время плавно, чтобы я не упала, оттолкнул меня от себя и развернулся лицом к мерзкому мужику, который в это мгновение всей своей отвратительной тушей летел на босса.
Летел, правда, недолго. Точнее, в сторону босса летел. Одним резким ударом в лицо Никита Викторович заставил мужчину поменять траекторию падения, и вот он уже валяется на земле. Мычать при этом, правда, не перестает. Кажется, мычание – это его постоянная функция. Ну, типа дыхания у нормальных людей.
Я даже испугаться не успеваю. То есть пугаюсь только в тот момент, когда все уже заканчивается. Даже охранники – двое молодых парней успели нарисоваться в поле видимости и теперь спешат в нашу сторону. Очень вовремя.
Перевожу взгляд на босса. Судя по тому, что он спокойно кивает подоспевшим парням, проблем у него не предвидится, а вот у мужика, видимо, наоборот. Совсем не нежно охранники поднимают его с асфальта и с фразой: «Пойдем, дорогой, тебе тут не рады!», посмеиваясь, уходят, оставляя нас с начальником вдвоем.
Понимая, что дальше изучать угол здания, за которым скрылись парни с телом в придачу, не имеет никакого смысла, поворачиваюсь к Никите Викторовичу и тихо говорю:
- Спасибо. – громче просто неспособна. До меня только сейчас начала доходить суть произошедшего.
- Пустяки. – начальник махает рукой и едва заметно кривится. Причину такого выражения лица я замечаю практически сразу – кровь на костяшках пальцев. Это ж с какой силой он этому алкашу врезал?
- Ой! – не отводя взгляда от пострадавшей руки, босса говорю я. – У меня же пластырь есть!
После чего лезу в сумочку, пока Никита Викторович активно заверяет меня в том, что в помощи он совершенно не нуждается. Пусть говорит, что хочет, я себе цель уже поставила и теперь не отступлюсь.
Найдя в залежах вещей нужную, торжественно извлекаю ее из сумки и требовательно протягиваю шефу руку. Даже пару раз сгибаю, а затем разгибаю пальцы, чтобы показать всю решительность.
Никита Викторович сперва для приличия, конечно, вздыхает, но потом все-таки сдается, отдавая свою конечность в мое полное распоряжение.
- Я последний раз дрался лет в одиннадцать. – признается босс, пока я колдую над его ранками. – С елкой.
- Чего? – смеюсь, даже от ответственной работы отвлекаюсь.
- Она вздумала на меня упасть.
- Какая опасная, однако, елка. И коварная!
- Не то слово, но я бился, как тигр. – гордо сообщает шеф.
- И кто в итоге победил?
- Увы, не я. – выдыхает печально. – Темные страницы моей биографии. Не люблю о них вспоминать.
- А зачем тогда вспомнили? – снова улыбаюсь и делаю небольшой шаг назад, позволяя боссу оценить результаты своего труда.
- К слову пришлось. – фыркает мужчина и смотрит на свою руку. – Пластыри с котятами? Серьезно?
- Они милые. – говорю, не испытывая стыда. Они реально милые!
- Ну да. – соглашается все-таки начальник, смотря мне в глаза.
Я в свою очередь смотрю на него и вдруг ловлю себя на мысли, что сейчас абсолютно не смущаюсь в его присутствии, не пытаюсь сбежать, избавиться от его компании. А еще я понимаю, что теперь не могу считать его тем источником неприятностей и тираном, каковым считала еще совсем недавно.
Весь этот мыслительный процесс проходит при непрерывающемся зрительном контакте. Никита Викторович не отводит взгляд, да и я не спешу. Что такого в том, что люди просто стоят и смотрят друг на друга, если им хочется?
Вот именно, ничего такого в этом нет!
Начальник молчит, я тоже не знаю, что сказать, хотя, наверное, пора бы.
Начало диалога придумывают без нас. Практически одновременно со стороны входа в клуб раздается сразу два возгласа:
- Никита Викторович, вот ты где! – незнакомый голос.
- Жень, капец, мы тебя обыскались! – а этот Игоря. 15cc5b
Шеф все-таки переводит взгляд, смотрит в ту сторону, откуда донесся звук и жестом показывает, что сейчас придет.
- Тебя подвезти? – это уже мне.
- Не надо, спасибо. Сама доберусь. С друзьями, то есть. – для убедительности киваю в направлении Игоря с Ирой.
- Позвони, когда доберешься до дома.
Это, конечно, глупость полнейшая, но я все равно соглашаюсь.
- Ладно.
Никита Викторович еще несколько секунд смотрит на меня, как будто собирается еще что-то добавить, но в итоге просто молча обходит меня и идет ко входу. Я же в свою очередь поворачиваюсь и смотрю на своих соседей. Оба выглядят довольными и отдохнувшими. Конечно, они-то без приключений обошлись!
А вот у меня теперь одно единственное желание – лечь спать. И желательно, как можно скорее.
Женя
Пять дней дома пролетели как один. Я едва успела выспаться, пару раз прогуляться по городу и встретиться с родителями, как уже вновь пришло время собирать чемодан.
Ко второй части командировки я подготавливалась куда более спокойно. Никакой спешки, правда, к тому моменту, когда пришло время выходить из дома, я все же начала волноваться. То ли дело было в том, что Мурзик все-таки оставался дома, то ли в предстоящем перелете, не знаю.
Так или иначе, стоя в коридоре и глядя попеременно то на Игоря, то на Иру, держащую в руках горшок с Мурзиком, больше всего мне хотелось упросить кого-нибудь из них полететь вместо меня. Можно даже Мурзика. А что, он у меня талантливый и сообразительный.
Жаль только, что никто не согласится занять мое место, это я поняла по захлопнутой и запертой за моей спиной двери. Эх, а счастье было так возможно…
По пути в аэропорт, где мы договорились встретиться с Никитой Викторовичем, волнение лишь нарастало. У меня даже догадка оформилась, с чем оно связано.
Кажется, я ни черта не перестала бояться высоты!
А как еще иначе объяснить то, что при одной лишь мысли о полете, появлялось желание выйти из машины прямо на ходу, лишь бы в аэропорт не ехать.
Это тогда, когда я лишь планировала отпуск, перелет казался мне чем-то совсем не страшным и далеким. Настолько уж хотелось попасть домой, а вот сейчас…
Сейчас дела обстоят куда хуже!
Интересно, если я упаду перед боссом на колени и начну слезно умолять поехать поездом, при этом опоздав на встречу завтра, сработает? Что-то я сомневаюсь…
Рассчитавшись с таксистом, забрала чемодан и обреченно поплелась в здание аэровокзала, где без проблем нашла Никиту Викторовича. Сейчас это было скорее минусом, чем плюсом. Я бы предпочла, чтобы он опоздал.
Шеф сидел за столиком в кофейне и беззаботно изучал что-то в телефоне. Наверное, новости просматривал. Это его обычное занятие, когда мы чего-то ждем.
Заметив меня, Никита Викторович даже на ноги поднялся, отодвинул стул, усадил меня и лишь затем вернулся на свое место.
- Нормально добралась?
Интересно, если на поставленный вопрос я отвечу что-то типа: «Увы!» или «К несчастью…», это прозвучит подозрительно?
- Нормально. – предпочитаю ограничиться дежурной фразой.
- Кофе хочешь?
Лучше водки!
Вслух я, конечно, этого не говорю, просто отрицательно качаю головой, хотя уже реально считаю, что погрузить мое бесчувственное тело на борт вариант куда лучший, нежели пережить все ужасы перелета в сознании.
Никита Викторович еще некоторое время смотрит на меня изучающе, а затем все-таки отводит взгляд, возвращая внимание к экрану телефона.
Регистрацию на рейс объявляют минут через пятнадцать. К этому моменту меня уже ощутимо потряхивает, но я по-прежнему стараюсь делать вид, что все в порядке, параллельно думая над тем, где бы все-таки найти что-нибудь спиртное.
Чтобы как-то отвлечься после регистрации, начинаю рассматривать посадочный талон. Облегчение это занятие не приносит, наоборот, к страху еще и ощущение безысходности добавляется.
- Погода сегодня хорошая. – говорит босс, и я цепляюсь за эту реплику. Диалог – это ведь прекрасный способ отвлечься.
- Угу. По прилету тоже без осадков передают, я уже с утра посмотрела. – говорю в ответ с энтузиазмом. Про прилет, конечно, зря. По телу пробегает волна дрожи.
- Это хорошо, а то на таком кукурузнике в дождь лететь как-то не очень хочется… - задумчиво протягивает босс, смотря через панорамное окно на взлетно-посадочные полосы.
- Ку-ку-курузнике? – выходит отвратительно, но я об этом не особо задумываюсь. Слова шефа эхом раз за разом звучат в голове.
Кажется, я начинаю понимать, почему билеты стоили так дешево.
- Ага, летающая маршрутка. – с улыбкой говорит Никита Викторович, переводя взгляд на меня.
Его улыбка стирается стремительно. Понимает, видимо, что зря это сказал. Шутка явно оказалась неудачной.
Наверняка, к этому моменту он уже успел построить логическую цепочку и понять, в чем причина моего неадекватного состояния и истеричного хихиканья.
Реально, почему я хоть хихикаю?
Надо как-то себя в руки брать. Ох, сейчас как возьму…
Как раз в тот момент, когда я вся такая врукисебяберущая, объявляют посадку на рейс. Вот черт!
- Женя? – голос шефа вырывает из задумчивости. Я ведь еще успею напиться?
- А?
- Ты ничего мне рассказать не хочешь? – Никита Викторович смотрит прямо в глаза.
Очень странно, но от этого становится легче, поэтому, не в силах держать больше все в себе, выпаливаю на выдохе:
- Кажется, у меня есть проблемка.
- Проблемка?
- Ага, возможно, это признание прозвучит немного не вовремя, но я до одури боюсь летать!
Пять дней дома пролетели как один. Я едва успела выспаться, пару раз прогуляться по городу и встретиться с родителями, как уже вновь пришло время собирать чемодан.
Ко второй части командировки я подготавливалась куда более спокойно. Никакой спешки, правда, к тому моменту, когда пришло время выходить из дома, я все же начала волноваться. То ли дело было в том, что Мурзик все-таки оставался дома, то ли в предстоящем перелете, не знаю.
Так или иначе, стоя в коридоре и глядя попеременно то на Игоря, то на Иру, держащую в руках горшок с Мурзиком, больше всего мне хотелось упросить кого-нибудь из них полететь вместо меня. Можно даже Мурзика. А что, он у меня талантливый и сообразительный.
Жаль только, что никто не согласится занять мое место, это я поняла по захлопнутой и запертой за моей спиной двери. Эх, а счастье было так возможно…
По пути в аэропорт, где мы договорились встретиться с Никитой Викторовичем, волнение лишь нарастало. У меня даже догадка оформилась, с чем оно связано.
Кажется, я ни черта не перестала бояться высоты!
А как еще иначе объяснить то, что при одной лишь мысли о полете, появлялось желание выйти из машины прямо на ходу, лишь бы в аэропорт не ехать.
Это тогда, когда я лишь планировала отпуск, перелет казался мне чем-то совсем не страшным и далеким. Настолько уж хотелось попасть домой, а вот сейчас…
Сейчас дела обстоят куда хуже!
Интересно, если я упаду перед боссом на колени и начну слезно умолять поехать поездом, при этом опоздав на встречу завтра, сработает? Что-то я сомневаюсь…
Рассчитавшись с таксистом, забрала чемодан и обреченно поплелась в здание аэровокзала, где без проблем нашла Никиту Викторовича. Сейчас это было скорее минусом, чем плюсом. Я бы предпочла, чтобы он опоздал.
Шеф сидел за столиком в кофейне и беззаботно изучал что-то в телефоне. Наверное, новости просматривал. Это его обычное занятие, когда мы чего-то ждем.
Заметив меня, Никита Викторович даже на ноги поднялся, отодвинул стул, усадил меня и лишь затем вернулся на свое место.
- Нормально добралась?
Интересно, если на поставленный вопрос я отвечу что-то типа: «Увы!» или «К несчастью…», это прозвучит подозрительно?
- Нормально. – предпочитаю ограничиться дежурной фразой.
- Кофе хочешь?
Лучше водки!
Вслух я, конечно, этого не говорю, просто отрицательно качаю головой, хотя уже реально считаю, что погрузить мое бесчувственное тело на борт вариант куда лучший, нежели пережить все ужасы перелета в сознании.
Никита Викторович еще некоторое время смотрит на меня изучающе, а затем все-таки отводит взгляд, возвращая внимание к экрану телефона.
Регистрацию на рейс объявляют минут через пятнадцать. К этому моменту меня уже ощутимо потряхивает, но я по-прежнему стараюсь делать вид, что все в порядке, параллельно думая над тем, где бы все-таки найти что-нибудь спиртное.
Чтобы как-то отвлечься после регистрации, начинаю рассматривать посадочный талон. Облегчение это занятие не приносит, наоборот, к страху еще и ощущение безысходности добавляется.
- Погода сегодня хорошая. – говорит босс, и я цепляюсь за эту реплику. Диалог – это ведь прекрасный способ отвлечься.
- Угу. По прилету тоже без осадков передают, я уже с утра посмотрела. – говорю в ответ с энтузиазмом. Про прилет, конечно, зря. По телу пробегает волна дрожи.
- Это хорошо, а то на таком кукурузнике в дождь лететь как-то не очень хочется… - задумчиво протягивает босс, смотря через панорамное окно на взлетно-посадочные полосы.
- Ку-ку-курузнике? – выходит отвратительно, но я об этом не особо задумываюсь. Слова шефа эхом раз за разом звучат в голове.
Кажется, я начинаю понимать, почему билеты стоили так дешево.
- Ага, летающая маршрутка. – с улыбкой говорит Никита Викторович, переводя взгляд на меня.
Его улыбка стирается стремительно. Понимает, видимо, что зря это сказал. Шутка явно оказалась неудачной.
Наверняка, к этому моменту он уже успел построить логическую цепочку и понять, в чем причина моего неадекватного состояния и истеричного хихиканья.
Реально, почему я хоть хихикаю?
Надо как-то себя в руки брать. Ох, сейчас как возьму…
Как раз в тот момент, когда я вся такая врукисебяберущая, объявляют посадку на рейс. Вот черт!
- Женя? – голос шефа вырывает из задумчивости. Я ведь еще успею напиться?
- А?
- Ты ничего мне рассказать не хочешь? – Никита Викторович смотрит прямо в глаза.
Очень странно, но от этого становится легче, поэтому, не в силах держать больше все в себе, выпаливаю на выдохе:
- Кажется, у меня есть проблемка.
- Проблемка?
- Ага, возможно, это признание прозвучит немного не вовремя, но я до одури боюсь летать!
Никита
Зачем я это несу?
Бред какой-то! И какой черт только дернул меня завести разговор?
И вот теперь Женя смотрит на меня своими огромными глазищами и, кажется, в очередной раз готовится хлопнуться в обморок, причиной которому будет отнюдь не ее аэрофобия.
Эту причину я только что взял и из пустого места вылепил. Хотя, как из пустого.
Пользуясь тем, что девушка отводит взгляд, на пару мгновений опускаю веки и прокручиваю в голове наш последний диалог.
Что на меня нашло? Какая муха укусила?
Стараюсь отбросить эмоции, которые бьют ключом, и включить здравый анализ. Ну же, я ведь это умею. Конечно умею, только вот в этот раз с самоконтролем у меня явно серьезные проблемы. Даже с закрытыми глазами я четко вижу перед собой девушку, сидящую рядом.
Докатились.
Анализировать, когда в башке твориться черти что, совсем не хочется, потому что я уже начинаю догадываться, к каким выводам в конечном итоге приду. И эти выводы мне совсем не нравятся.
Открываю глаза и вновь смотрю на Женю. Она в свою очередь не спешит отводить взгляд от иллюминатора. Не самый плохой вариант. Пусть лучше за борт смотрит.
Пользуясь тем, что девушка делает вид, что ничего интересней видов, открывающихся из окна самолета, не видела, рассматриваю ее.
Шелковистые волосы, правильные черты лица, аккуратный остренький носик, в меру пухлые губы. На губах я задерживаю внимание дольше, чем следует, о чем практически сразу жалею и начинаю злиться, вспоминая слова Жениного отца о том, что я даже не замечу, как она вырастет.
Заметил, очень даже заметил. Охренеть, как заметил.
Делаю над собой усилие и отвожу взгляд. Надо тоже найти что-нибудь безумно интересное и начать рассматривать. Желательно не связанное с Женей, а то так и свихнуться недалеко.
А свихнуться мне совсем не хочется. Ничего, пара ночей в правильной компании, и меня обязательно отпустит. Выбьет эту дурацкую симпатию из моей головы.
А она есть, точно есть. Глубокий самоанализ для того, чтобы понять – Женя мне нравится, проводить не нужно. И так все понятно.
И то, почему мне того мужика в клубе закопать хотелось. И почему отпускать ее от себя никуда не хочется. И почему я сейчас сорвался.
Только как так получилось? Ведь неправильно все это. До одурения неправильно.
А Женя как будто и не понимает ничего вовсе, как будто не замечает, что своими вот такими движениями, когда, как сейчас, с легкой улыбкой поправляет свои волосы, доводит меня до оцепенения.
И какого черта я опять на нее пялюсь?!
- А это не так уж и страшно. – смущенно проговаривает девушка, смотря мне в глаза.
Надо было ее целовать. Просто молча целовать. Потом бы все стало еще хуже. Хотя, хрен его знает. Сомневаюсь, что «хуже», которое происходит со мной сейчас, сильно отличалось бы от того «хуже», которое бы было в другом случае. С той лишь разницей, что я бы ее поцеловал.
Потому что на данный момент ни о чем другом я думать не могу. Это заставляет чувствовать себя озабоченным школьником, потому что еще немного, и я точно сорвусь.
И вот то «хуже», уж точно будет просто полной задницей.
- Ну и отлично. – собрав все силы в кулак, отвечаю как можно более ровно.
Вот, могу же, если постараюсь. Осекаюсь, правда, уже через несколько секунд. Женя, не отводя от меня взгляда, прикусывает нижнюю губу, и я чувствую, как практически все предохранители в моей голове нахрен сгорают.
Она начинает рассказывать что-то про наши планы, а я старательно делаю вид, что офигительно заинтересован ее речью, мысленно представляя, как беру ее лицо в ладони, провожу пальцами по линии скул.
Извращение! Натуральное извращение с охренительной долей мазохизма.
Сердце у меня колотится, как бешеное. От осознания, насколько сильно меня заклинило на этой девчонке. От понимания, как все это неправильно. Или ненужно. Или же в одинаковой мере ненужно и неправильно.
Трэш!
Женя тем временем продолжает рассказ о работе, будто бы и не замечая, что со мной происходит. Хотя, наверное, я просто обалденный актер.
Обстановку немного разряжает бортпроводница. Какая радость, что на этих сверхбюджетных авиалиниях они вообще есть. Хрен знает, о чем она спрашивает. Я так и не понял, хорошо, что Женя ответила.
Короткого переключения внимания хватает для того, чтобы на какое-то время я сумел взять себя в руки. Теперь мне, по крайней мере, не хочется накинуться на нее прямо здесь. Я дослушиваю остаток речи и не отвожу взгляд, когда Женя, довольная, судя по виду, подготовленной программой, спрашивает:
- Вам все нравится?
Она вновь смотрит на меня своими огромными выразительными глазищами. Да мне памятник нужно поставить за то, что я выдерживаю эту пытку. Даже отвечаю вполне нормально:
- Да, Женя, мне все нравится.
Хотя понятия не имею, о чем вообще шла речь.
Женя
Никита Викторович выглядит странно. Он как-то непривычно рассеян и не слишком-то напоминает образец уверенности, каковой представляет из себя подавляющее количество времени.
Меня подобное поведение босса немного дезориентирует, а вдруг оно связано с самолетом. Может, шеф уже успел заметить, что у нас отваливается, например, крыло или еще какая-нибудь нужная деталька.
С сомнением осматриваю салон. Да нет, вроде, все в порядке. Да и пассажиры спокойны. Кто-то уже успел задремать, кто-то смотрит фильмы, кто-то читает. В общем, ничего необычного. Значит, причина все-таки не в самолете, что и успокаивает, и напрягает одновременно.
Ладно, потом разберусь, тем более, что начальник, кажется, вести светскую беседу не намерен. Он уже успел достать наушники и начать что-то смотреть на телефоне. Недолго думая, я следую его примеру. Тем более, что я как раз перед вылетом успела скачать какую-то неплохую, судя по отзывам, комедию. Самое время глянуть.
Когда я начинаю просмотр фильма, с удивлением для себя замечаю, что страх полета отступил. Наступило какое-то спокойствие, которое мне сложно объяснить. Наверное, оно имеет что-то общее со смирением.
Ну, типа, я ведь все равно уже в воздухе, теперь надо думать о том, как приземлится, а не накручивать себя по поводу и без. Нет, конечно, вот так вот в одно мгновение самолет не стал моим любимым видом транспорта, и я еще вряд ли в обозримом будущем захочу куда-либо полететь, но, по крайней мере, закатывать истерику мне уже совсем не хотелось.
Как не хотелось и вспоминать о том, почему мне удалось успокоиться и взять себя в руки. Хотя, учитывая то, что Никита Викторович теперь ведет себя, как ни в чем не бывало, думаю, и мне не стоит заострять на произошедшем внимание. Тем более, что после того, как мы взлетели, он вполне нормально воспринял мою идею не снимать номер в гостинице, а остановиться на съемной квартире.
Дело в том, что городишко, где расположен очередной склад, даже небольшим не назвать. Если верить всемогущему «Гуглу» это место больше напоминает поселок. Соответственно и приличных отелей там нет. Был, конечно, вариант забронировать номер в местной гостинице с говорящим названием «Глубинка», но я не рискнула.
Я отмела его как и возможность переночевать в городе прилета, чтобы с утра перед встречей убить три часа на дорогу.
Со съемной квартирой как-то проще, тем более, что хозяйка по телефону показалась мне весьма милой женщиной, даже чаем напоить обещала. Сомневаюсь, что эта опция, конечно, придется Никите Викторовичу по душе, но все-таки.
Следующий приступ страха я испытала при посадке. Не сказать, что он был значительным, но из самолета я постаралась выйти в числе первых. На земле оно все же спокойней.
Машина, заказанная мной, уже ждала нас на парковке. Водитель, приятного вида мужчина средних лет, правда, оказался чертовски говорливым. За три часа, проведенные в дороге, он успел рассказать нам все, начиная от истории родного края, заканчивая знакомством с биографией своей семьи до пятого колена.
Не знаю, почему Никита Викторович не попросил его замолчать, мне вполне комфортно дремалось под непрекращающиеся рассказы, поэтому, когда мы добрались до места назначения, я чувствовала себя вполне отдохнувшей, несмотря на такой насыщенный день.
С хозяйкой квартиры мы договорились встретиться у местного дома культуры. Найти его оказалось несложно. В реальности этот городишко оказался еще более крохотным, чем на фотографии в «Гугле».
Пожилая блондинка, кинувшаяся обнимать нас, даже не успев поздороваться, немного меня озадачила, точнее сказать, заставила думать, что у них тут излишняя общительность и эмоциональность является нормой.
Выслушав теперь ии е долгий рассказ, мы остановились у подъезда трехэтажного дома тысяча девятьсот мохнатых годов постройки.
- Ну вот, пришли. – невероятно лаконично закончила монолог женщина.
Учитывая то, что на город уже опустились сумерки, а фонари в этих местах, как оказалось, не в почете, выглядело место нашей потенциальной ночевки весьма зловеще.
Я постаралась вспомнить текст объявления. Современный район с отличной инфраструктурой, говорите?
Ну-ну, очень похоже.
- Ладно… - пожала плечами.
Ну а что мне еще сказать? Я же должна сохранять самоконтроль в любых ситуациях, тем более, что вариантов кроме того, как принять ключи из рук хозяйки у меня и не было. Водителя мы уже отпустили до утра.
Еще раз обняв нас, пожелав приятных снов и сообщив, что зайдет в десять, хозяйка развернулась и зашагала в ту сторону, откуда мы пришли. Я и Никита Викторович же остались стоять возле подъезда.
Смотреть на шефа отчего-то не хотелось, я примерно представляла, что у него сейчас за выражение лица, поэтому, внимательно изучая разбитый асфальт под ногами, беззаботно проговорила:
- Ну что, будем заселяться. Завтра насыщенный день!
В ответ босс выдал что-то невразумительное. Некую смесь слов «Чего?!», «Ты серьезно?» и «Офигеть!». Я на эту реплику предпочла не отвечать. Тем более, что ответить мне было нечего. Вместо слов взяла чемодан и уверено покатила его к дверям подъезда, искренне надеясь, что внутри все будет выглядеть куда более прилично.
Хотя, в чудеса я уже не особо то и верила…
Никита
В том, что Женя впервые глобально накосячила, сомневаться не приходится. Во-первых, райончик, куда нас привезли, оставляет желать лучшего. Во-вторых, дом оставляет желать того же. И, в-третьих, выражение лица моей помощницы, которое я успел отметить, примерно из той же оперы.
Женя решительно направляется к подъезду, старательно избегая взглядов в мою сторону, но зависает перед самыми дверьми. Стоит, не оборачиваясь, наверное, пару минут. Я ее уединению не мешаю, мало ли, ритуал какой-нибудь магический проводит. По превращению этого сарая в элитную недвижимость.
Ладно, признаюсь честно, не в ритуале, конечно, дело. Просто лишний раз оказываться в непосредственной близости к Жене чревато последствиями. Не слишком хорошими последствиями. Для меня так точно.
Однако в итоге подойти все-таки приходится.
- Тут такое дело… - осторожно начинает девушка, и я все-таки иду к подъезду.
- Какое дело?
Вместо ответа Женя показывает мне допотопный кодовый замок на двери и скромно пожимает плечами.
- Я забыла спросить код. – в ее голосе целый веер эмоций. Начиная от досады и заканчивая иронией.
Да уж, ситуация на самом деле глупая.
- Поэтому теперь мы спим на лавочке? – интересуюсь с улыбкой.
- Поэтому нам нужно его подобрать. – вздыхает Женя. – Я так себе взломщик…
Усмехаюсь. Эта девушка – целый вагон с неприятностями. Ловлю ее взгляд, призывающий сжалиться и не издеваться уж настолько открыто.
Ладно, договорились.
Наклонившись, смотрю на цифры и быстро выбираю нужные. Все-таки приобретенный в детстве навык пробираться в чужие подъезды, с годами хуже не стал.
Нажимаю, и дверь с приветливым скрипом, от которого мозги готовы вытечь из черепной коробки, открывается.
- Это было быстро. – констатирует факт Женя, смотря на меня таким взглядом, как будто я только что провернул впечатляющую шпионскую операцию, достойную Борна или Бонда. Мне остается лишь неопределенно пожать плечами.
Девушка заходит в подъезд, и я следую за ней. Как и ожидалось, он оказывается ничуть не лучше прилегающей территории. И да, освещение здесь также не в почете. О том, какой будет квартира, даже думать не хочется.
Скандалить из-за этого я, конечно, тоже не собираюсь. Я чувствую себя настолько уставшим, что готов даже к ночи на раскладушке.
- Кажется, нам сюда.
Женя сейчас – сама невозмутимость. Страшно представить, что у нее в голове происходит. Наверное, мысленно она себя уже раз сорок на костре святой инквизиции сожгла, но внешне держится очень достойно. Прогресс.
Недели две назад она бы уже успела придумать пару десятков оправданий, и вообще сказать, что это кактус посоветовал это место, потому что здесь воздух особенный. Кстати, а где Мурзик?
Ладно, потом поинтересуюсь. Сейчас этот вопрос будет звучать более чем странно.
Поднявшись на второй этаж, девушка включает фонарик на мобильном и подсвечивает двери квартир. Останавливается, как я и предполагал, перед самой обшарпанной.
- Вот и добрались. – голос Жени звучит настолько неуместно приветливо и радостно в этой обстановке, что я не сдерживаю смешка. Ответ не заставляет себя ждать. – Извините, я налажала.
Девушка поворачивается ко мне лицом, предварительно взмахнув копной своих шелковистых волос, и смотрит в глаза.
- Да ладно, бывает. – говорю искренне, но, видя, что она не особо мне и верит, добавляю. – Это место выглядит куда лучше специфического отеля, выбранного Кариной в прошлый раз. Ночь в кровати с цепями я не забуду еще долго. А самое страшное, я до сих пор не знаю, случайно она это сделала или все-таки нет.
Женя округляет глаза, в которых отражается ужас, а потом не выдерживает и все-таки смеется.
- Серьезно?
- Более чем.
- Какой ужас. – бормочет девушка, а потом вздыхает, видимо, осознавая, что то место, где мы находимся, тоже рай наяву не представляет.
Дверь в квартиру отпирать Женя совсем не торопится, приходится простимулировать.
- Давай уже, не оттягивай неизбежное.
Одарив меня взглядом в духе «вы убивайте меня, пожалуйста, не особо долго и извращенно», она все-таки поворачивается к двери, сперва смотрит на нее, как на врага, а затем вставляет ключ в замочную скважину и поворачивает его три раза, после чего берется за ручку, в очередной раз вздыхает и, наконец, открывает дверь.
Женя
Все могло бы быть куда хуже. Сто процентов могло быть. Например, если бы нам пришлось ночевать в чистом поле или в какой-нибудь тайге в компании медведей и волков. Агрессивно настроенных медведей и волков.
Наверное, надо было напрячься еще в тот момент, когда хозяйка квартиры потребовала полную предоплату. Стоило, конечно, платить за аренду после осмотра квартиры.
Да, именно так нужно было и делать. Приковывать к себе эту гадкую женщину наручниками и заставлять показать жилплощадь. Хотя, в таком случае нам бы точно пришлось ночевать в чистом поле. Или в тайге. Что тут вообще этот городишко окружает?
Ладно, в сложившейся ситуации стоит мыслить позитивно. По крайней мере у нас есть крыша над головой.
Я в очередной раз осматриваю коридор с отходящими по углам обоями в надежде, что каким-то магическим образом он вдруг превратится в симпатичный холл, который я видела на фотографии, но этого не происходит. Приходится признать свое поражение.
- А тут миленько. – словно издеваясь, говорит Никита Викторович.
- Ага, если закрыть глаза, выключить свет и не дышать. Ну, или обдолбаться. – отвечаю с тоской.
Запах, кстати, тоже отдельная тема, благо, хоть окна открываются. Это огромный плюс. Уж лучше быть сожранной комарами, чем задохнуться от стойкой вони сырости с плесенью.
Взяв себя в руки, продвигаюсь дальше и включаю свет в большой комнате, стиль которой не особо отличается от коридора. Все те же древние обои, скрипящий пол и люстра с противным желтым светом.
Мебель только самая необходимая – диван, комод, стол и два стула. На столе даже ваза с цветами стоит, тот еще уют. Цветам, правда, судя по всему, столько же лет, сколько ремонту в этой квартире. В общем, в дизайн этот предмет декора вполне вписывается.
В маленькой комнате только стул и кровать. Даже шкафа нет. Хотя, это, наверное, к лучшему, меньше шансов, что от какого-нибудь неловкого движения он развалится и покалечит меня или босса.
На кухню я заходить не решаюсь. Во-первых, лишних нервных клеток у меня нет, а, во-вторых, есть не особо и хочется. На крайний случай в сумке есть пачка крекеров и бутылка воды. До утра с шефом как-нибудь дотянем.
Когда я возвращаюсь в коридор, Никита Викторович все еще ковыряется с замком.
- Можете не заморачиваться. – говорю со знанием дела. – Тут кроме нас с вами выносить нечего.
Начальник мои слова игнорирует и через пару минут с триумфальным кличем все-таки побеждает замок. Я хочу порадоваться вместе с ним, но Никита Викторович быстро обламывает кайф:
- Будет печально, если я его с утра открыть не смогу.
- Да уж. – приходится согласиться. – Провести остаток дней в этом уютном гнездышке – не предел мечтаний. Вот вообще не предел.
- Все настолько плохо? – вскинув бровь, беззлобно интересуется босс.
- Извините. – больше мне сказать нечего.
- Проехали. – Никита Викторович улыбается в ответ, затем отводит взгляд и смотрит на свои ботинки, видимо, решая, стоит их снимать или нет.
Через несколько секунд мужчина, кажется, приходит к мысли, что в обуви все же безопасней, и, взяв чемодан, направляется в комнату.
А дальше все, как обычно. Сперва мы решаем, кто где будет спать (если это тут вообще возможно), потом обсуждаем ужин (какое совпадение, шеф, оказывается, тоже не голоден), а затем думаем, кто первый идет в душ (тут Никита Викторович проявляет мужество и соглашается отправиться на разведку первым).
Пока босс моется, я стараюсь найти чистое постельное белье. Это удивительно, но оно находится. В отличие от всего остального в этой квартире оно даже не вонючее, да и изготовлено в этом тысячелетии. Может, стоит все-таки заглянуть на кухню, вдруг, там меня тоже ждет приятный сюрприз?
К тому моменту, когда шеф выходит из душа, я успеваю разобрать диван и застелить белье. Видимо, учитывая обстоятельства, Никита Викторович решил отказаться от издевательств и даже надел футболку, за что я ему очень благодарна.
Идти в ванную не хочется до последнего, но и спать грязной тоже нет никакого желания, поэтому приходится взять полотенце, мысленно помолиться и пойти в душ.
Моюсь я быстро. Ржавая ванная и отвратительный напор воды (невероятно, но даже теплой) не способствуют желанию задержаться и порелаксировать.
Все идет гладко ровно до того момента, пока я не начинаю смывать бальзам с волос. Стараясь сделать так, чтобы он не попал в глаза, поднимаю голову и замечаю огромного паука, сидящего на стене прямо надо мной.
Чтобы вы понимали, если поставить оценки моим страхам по десятибалльной шкале, боязнь высоты получит пять. Пауков – одиннадцать.
Не помня себя от страха, выскакиваю из ванной, чудом не расстелившись на мокром полу, хватаю полотенце и вылетаю в коридор. Возможно, даже с криком.
Хочется бежать как можно дальше, желательно из этого городишки, однако на моем пути возникает неожиданное препятствие. Едва успев выбраться из ванной, я врезаюсь в Никиту Викторовича, который одним ловким движением ловит меня, не позволяя упасть. А именно это я и собиралась сделать.
Кажется, надо объясниться. Только дыхание переведу. Сердце колотится, как бешенное, к диалогу я пока точно не готова, поэтому решаю начать с малого – посмотреть боссу в глаза.
Поднимаю голову и ловлю взгляд мужчины, который по-прежнему обнимает меня, в очередной раз спасает и успокаивает.
Заторможено до меня начинает доходить, что я стою в одном полотенце, а с волос капает вода, однако я не спешу шевелиться.
Я зачем-то перевожу взгляд с глаз Никиты Викторовича на губы, а затем вновь возвращаюсь к глазам. Совершенно непонятно, почему я так делаю, но ничего не могу с собой поделать. Какая-то странная потребность. Потянуться к нему, прижаться еще ближе.
Он смотрит на меня абсолютно странно. Словно и одобряет, и не одобряет одновременно то, что я делаю. А я тем временем продолжаю. Приподнимаюсь на цыпочки и жду. Жду момента, когда он примет решение.
И он принимает.
Наклоняется, оказываясь нереально близко, а потом целует. Впервые по-настоящему. Не из-за того, что я попросила. Не из-за, что в этом есть необходимость.
А просто потому, что хочется. И мне сейчас хочется того же.
Я обвиваю его шею руками, запускаю пальцы в волосы и отвечаю на поцелуй. Такой нежный, но такой жадный и требовательный одновременно. Такой, от которого сносит крышу. Контроль теряется, а в голове происходит что-то невообразимое.
Какая-то страсть в чистом виде. И отрываться друг от друга не хочется совершенно. Приходится это сделать лишь тогда, когда воздуха в легких совершенно не остается, да и то не сразу.
Шеф отстраняется буквально на несколько сантиметров, чтобы я могла сделать вдох, а потом вновь целует, словно не в силах остановиться. Но я совершенно не возражаю. Это, оказывается, так просто и приятно быть прижатой к стене, чувствовать его силу и нежность.
- Женя… - слышу его тихий голос, когда мы делаем очередную паузу, чтобы надышаться.
На этот раз уже я не могу себя контролировать, целую его шею, пока нет возможности получить доступ к губам.
- М? – шепчу, не узнавая себя. А, может, наоборот, впервые узнавая.
Шеф нежно обхватывает мое лицо ладонями и приподнимает голову, заставляя посмотреть на себя. Я не сопротивляюсь, хоть и мое предыдущее занятие было отличным.
Секунда, и мы встречаемся взглядами.
Туман из головы выветривается моментально. Я смотрю на начальника, но не испытываю ни капли стыда. Это настолько странно, но и настолько правильно, что ли, что мне хочется улыбнуться. Однако я этого не делаю, продолжаю вглядываться в глаза и уже через несколько секунд понимаю сразу две вещи.
Первая – свой выбор Никита Викторович уже сделал, и теперь пришло мое время. Вторая – какие же красивые у него глаза.
О своем решении я сообщаю без слов. Просто беру его за ворот футболки, притягиваю и целую.
И как я не додумалась до этого раньше?
Когда я, наконец, отлепляюсь от босса, с удивлением понимаю, что мы уже в большой комнате. Чудеса телепортации, не иначе. Пожалуй, теперь настало самое время, чтобы объясниться.
- Там, в общем… Паук в ванной. – проговариваю причину своего стресса вслух, однако быстро соображаю, что звучит она как-то совсем неубедительно, поэтому спешу добавить. – Очень большой паук.
Никита Викторович смотрит на меня сперва смотрит на меня удивленно, а затем позволяет себе улыбку:
- Так, значит, это ему я должен сказать спасибо?
Почему-то в этот момент я ярко представляю, как шеф с благодарностью пожимает мохнатую лапку паука из ванной и протягивает ему почетную грамоту, и не могу сдержать улыбку.
- Именно.
С волос тем временем стекает очередная капля, и тут до меня доходит, что зрелище я, наверное, из себя представляю то еще. Остатки бальзама так и остались не смытыми. И что с ними теперь делать? По-хорошему стоило бы избавиться. А вдруг паук там по-прежнему сидит? Вот же блин! Дилемма…
Вздохнув, принимаю волевое решение:
- Надо пойти и домыть голову.
- Передавай привет паучку. – мигом отзывается Никита Викторович.
Он еще и издевается!
- Обязательно.
– Если что, ты знаешь, где меня найти. Ну, если вы вдруг встретитесь. Я буду не против еще раз тебя успокоить.
И ведь совершенно не испытывая мук совести издевается! Ну что за человек?
Несмотря на то, что я, вроде как, собралась уходить, босс не спешит разжимать кольцо объятий. Да и я не стремлюсь вырываться, тут все-таки гораздо приятней и уютней, чем там.
Конечно, шеф отлично понимает, почему я медлю, и считает своим долгом продолжить подкалывать:
- Если очень страшно, я могу составить тебе компанию. – говорит с улыбкой.
Стукнуть бы его чем-нибудь тяжелым!
- Спасибо за предложение, но я как-нибудь сама. – отвечаю, всем своим видом показывая, что я вот вообще не смутилась. Ну ни капельки! Затем все-таки отступаю назад, заставляя Никиту Викторовича отпустить меня, разворачиваюсь и даже успеваю сделать шаг в сторону коридора.
Однако на одном шаге моя попытка уйти и заканчивается. Шеф аккуратно перехватывает мою ладонь и вновь разворачивает к себе лицом, прижимая спиной к стене.
На этот раз он не улыбается, лицо мужчины абсолютно серьезно, в глазах ни единой шутливой искорки.
Если быть честной, когда я вижу Никиту Викторовича с таким выражением лица, я даже теряюсь. Этот взгляд цепляет так, что невозможно оторваться.
Стоп! Стоп! Стоп!
Когда это меня успело так заклинить?
Надо просто перестать на него пялиться.
Пытаюсь и с треском проваливаю миссию. Хочется, чтобы он вот так вот и дальше на меня смотрел, или же поцеловал. Или хотя бы просто притянул еще ближе. А вот взгляд отводить совсем не хочется.
- Я пойду? – выходит как-то робко и почему-то вопросительно.
- Конечно. – соглашается шеф, но руку не отпускает, вместо этого делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами.
Блин, если так пойдет и дальше, то остатки бальзама намертво засохнут на моих волосах. Хотя, кого интересует какой-то там бальзам, когда на тебя вот так вот смотрят.
- Чтобы не было недоговоренностей, хочу прояснить ситуацию сразу. – начинает Никита Викторович, и я уже готовлюсь к чему-то вроде «это ненормально вот так вот целоваться по поводу и без», но тут шеф огорошивает. – Ты мне нравишься.
Кажется, я все-таки покраснела. Или побледнела. Или все до кучи.
У меня даже момент пути в ванную, в которую после сказанных слов меня мужчина спровадил, из памяти вылетел. Да чего уж, я даже встречи с пауком перестала бояться.
Паука, кстати, на месте не оказалась.
«Ты мне нравишься!»
Фраза, которая вызывает глупую улыбку, которую я еле стерла на выходе из ванной. Вернулась в комнату и увидела, что Никита Викторович успел изобразить некое подобие ужина. Сок и фрукты. Кажется, он тоже побоялся идти на кухню. Ну, или же, наоборот, сходил и предпочел фрукты. В таком случае уже я боялась спрашивать, что же такого он там увидел. Это тот самый случай, когда меньше знаешь – крепче спишь.
Достав из сумки крекеры, присоединилась к Никите Викторовича.
- Я вам тут гарнир принесла. – проговорила и зависла.
- Вам? Серьезно? – шеф вскинул бровь.
Ну да, звучало как-то глупо, я даже не растерялась и поправилась.
- Тебе.
- Уже лучше. – мужчина улыбнулся, и я, наконец, села напротив него.
- Мне тут идея в голову пришла.
- Какая?
- Скоро ведь годовщина свадьбы твоих родителей. Мы могли бы слетать. Если ты, конечно, еще не успела распланировать расписание до конца. И готова к еще одному перелету.
Пропускать семейный праздник мне совсем не хотелось. В сам день торжества встречи не было, а вот через два дня была. Конечно, предложение начальника мне пришлось по душе. Я даже улыбнулась.
Самолет тоже пугал уже не так сильно. По крайней мере, кажется, теперь я имею доступ к безлимитным успокоительным поцелуям.
- Не распла… - начала и затормозила на середине слова.
Стоп!
Он ведь думает, что почти все сделала Карина. Соответственно… Он должен был спросить о том, что она придумала на эти дни.
Я посмотрела на шефа и тут же поняла – он взболтнул лишнего, поэтому теперь, получив еще одну небольшую дозу уверенности, спросила:
- Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Никита
Кажется, я ляпнул лишнего. Весьма не вовремя ляпнул. Совсем не вовремя!
По выражению лица Жени не понять, собирается она меня убивать или же не предпримет ничего опасного. По крайней мере, она пока не бежит искать нож или еще какое-нибудь орудие убийства, но я все равно больше склоняюсь к первому варианту.
Вот чего она молчит? А, ну да, мой ответ же ждет.
И что, пора сдаваться? Или же не раскрывать всех карт?
А смысл? Чтобы потом выкручиваться из еще большей лжи? Так себе вариант. Ладно…
Вздыхаю и смотрю на девушку, эмоции и планы которой я по-прежнему не могу прочитать, и улыбаюсь. Она изменилась. Точнее, правильней будет сказать по-другому. Она перестала тушеваться, наконец-то прекратила готовиться падать в обморок при каждом случае, когда что-то идет не по плану. Стала самой собой.
И это немного пугает. Сейчас, когда так не хочется получить сковородкой по голове.
- Я знал, что Карина ничего не приготовила. – сознаюсь.
Несколько секунд Женя просто моргает, видимо, переваривает услышанное, а потом переспрашивает:
- Что ты знал?
Проблем со слухом я у девушки раньше не замечал, следовательно, хорошим знаком такую реакцию не назовешь, но ладно уже, сам виноват. Буду объясняться.
- Я знал, что Карина в последнее время очень много халтурит. А тебе, наоборот, нужна была возможность проявить себя. В общем, когда она попала в больницу, я решил, что это будет необычный опыт для тебя…
Признаюсь, когда я проговаривал эти слова про себя, они звучали куда более убедительно. Сейчас оправдание звучит уж очень жалко. И самое печальное то, что я совершенно не имею понятия, что добавить, чтобы мой план в глазах Жени выглядел хоть немного авторитетней.
Ко всему прочему она еще и с ответом медлит.
- А, понятно… - раздается через несколько долгих секунд. Абсолютно равнодушно, кстати, раздается.
- Понятно? – теперь уже я переспрашиваю.
- Ага. – Женя позволяет себе улыбнуться. – Отличный план!
Сказать, что я в шоке, это ничего не сказать. Как дебил, наверное, сейчас сижу и моргаю, глядя на девушку, которая, как ни в чем не бывало, заплетает свои роскошные волосы в косичку.
- Ты правда так считаешь? – да я с каждой новой фразой все более красноречив!
- Да, говорю же, хорошая идея! – Женя заканчивает плести, завязывает резинку и поворачивается ко мне лицом.
Если честно, я по-прежнему не могу прийти в себя, поэтому прокручиваю варианты. Я много думал о том, как Женя отреагирует, когда узнает правду. Были версии с разбитой посудой, моей разбитой головой и еще несколько совсем не мирных исходов, но такого в списке точно не было.
Ладно… Чтобы убедиться, что девушка не обиделась, притягиваю ее к себе, побаиваясь, если честно, что она меня оттолкнет. Я буду чемпионом среди неудачников, если, едва успев все относительно наладить, тут же накосячу.
Однако Женя не отталкивает меня. Наоборот, тут же отвечает на ласку. Льнет ближе, запуская пальцы в волосы.
От яркости ощущений крышу сносит. Наверное, я бы мог целовать ее так бесконечно. Хочется повалить ее на спину, но я сдерживаюсь, понимаю, что перегну, а ведь я уже и так успел дров наломать.
Поцелуев пока совершенно точно достаточно. Тем более таких.
Я упускаю тот момент, когда Женя перехватывает инициативу. С удивлением отмечаю, что она уже сидит у меня на коленях, а потом мозг отключается окончательно.
И не существует уже ничего кроме ее губ, ее ласк. Я чувствую, как кончик ее языка скользит по моей коже, как ее цепкие пальчики хватают край моей футболки и тянут ее наверх.
Ее действия доводят до грани. Кажется, сейчас я готов переписать все имущество на первого встречного, а себя продать на органы, лишь бы Женя не останавливалась.
Но она вдруг останавливается. Резко прерывает очередной поцелуй и легко соскакивает с дивана, улыбаясь.
Нет, все-таки, услышав ее ответ я не был в шоке. Я вот сейчас в шоке!
Несколько секунд я просто молча таращусь на нее, вообще ничего не понимая, затем все-таки вопросительно вскидываю бровь, параллельно пытаясь выровнять дыхание.
Женя, которая смотрит на меня безумными огромными глазами лишь пожимает плечами:
- Я просто решила, что это будет необычный опыт для тебя. – как ни в чем не бывало, говорит эта девчонка, после чего улыбается неприлично широко и, подмигнув, разворачивается, направляясь в спальню, так и держа в руках мою футболку. – Спокойной ночи!
Я смотрю на то, как за Женей закрывается дверь, еще какое-то время пялюсь в сторону входа в комнату, где она скрылась, а потом начинаю смеяться.
Кажется, я собственноручно умудрился разбудить монстра.
Чертовски сексуального, к слову, монстра, который нравится мне с каждой минутой все больше и больше.
Не имея альтернативы, дотягиваюсь до выключателя, гашу свет в комнате и ложусь на диван. Сердце по-прежнему колотится, как бешеное, но, по крайней мере, уже не норовит выскочить из груди.
Телефон пищит буквально через пару минут. Снимаю блокировку с экрана и читаю пришедшее от Жени сообщение: (6f9b)
«Я на самом деле рада, что ты взял меня с собой»
Вместо того, чтобы ответить откладываю мобильник и, улыбаясь, смотрю в потолок. Сообщу ей о том, что я тоже рад, через пару часиков.
Не одному же мне мучиться.
Женя
Как я добралась до комнаты, не расстелившись на полу, не врезавшись в дверной косяк и не запутавшись в ногах (а их, между прочим, целых две!) – загадка.
Перед глазами все в каком-то сладком тумане, а сердце стучит, как сумасшедшее, мне за него даже страшно немного. Вдруг не выдержит!
Мне и за себя страшно. Нынешнее состояние адекватным уж точно назвать нельзя, даже с большой натяжкой.
Плавно прикрыв за собой дверь, едва не сорвав ее с петель, съезжаю по стенке и оседаю на пол. И как мне только в голову пришло провернуть такую выходку? А как хватило сил уйти?
Главное – не вспоминать. А то весь мой боевой настрой летит ко всем чертям. И это совсем не кстати. Я же тут, вообще-то мщу с особым коварством!
Правда, понять, кому от этой мести хуже, пока не удается.
Интересно, Никита уже успел разозлиться до такой степени, чтобы собрать вещи и уйти из квартиры, заперев меня здесь? А что, достойный ответ. Сомневаюсь, что в этом тысячелетии кроме нас кто-нибудь еще решит арендовать эту квартиру, так что станет это уютное гнездышко моим персональным склепом.
Ну и ладно! Нечего было меня злить!
Тоже мне, спаситель. Мастер раскрепощения!
Нет, безусловно, какая-то часть меня (ну, та часть, мнение которой я никогда не озвучу вслух) считала, что в чем-то босс прав. Но, блин, у всех ведь есть комплексы. Страхи там, переживания. И, если честно, не слишком приятно, когда тебя в эти комплексы и страхи носом тычут. Тем более без твоего желания!
Решив спрятать голову в ладонях, чтобы попробовать найти зону комфорта, уткнулась носом в футболку Никиты, но уже в следующую секунду отпрянула и вскочила на ноги. Легкий запах геля для душа и туалетной воды, которыми пользовался шеф, оживил воспоминания, которые я и так старательно от себя отпихивала из последних сил.
Кажется, все-таки бесполезно отпихивала, потому что перед глазами вновь появилось лицо начальника, а тело опять ощущало его ласки. Уж слишком реалистичные воспоминания, руки сами тянутся к ручке двери, чтобы вернуться обратно.
А-а-а! Стоп! Хватит! Фу, Женя!
Приходится отойти к окну, а затем, сделав несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, навернуть круг почета по комнате, естественно, предусмотрительно закинув футболку начальника на кровать.
Я уговариваю себя злиться, но получается из рук вон плохо. Та самая часть сознания, ну, про которую я говорила, которую я и слушать совсем не должна, никак не хочет затыкаться, причем ее мерзкий голосок уж слишком похож на голос разума.
Ведь, если бы не этот эксперимент, назовем его так, который устроил Никита, я бы, может, еще долго не могла много понять, не сумела бы рассмотреть очевидное.
Например, что от каждой трудности не стоит падать в обморок. И что нельзя сразу же отпускать руки.
И еще, что босс на самом деле никогда не желал мне зла. И, вообще, он мне, кажется нравится. А еще у него абсолютно офигительные глаза, да и фигура тоже.
Так, хватит! Вот последнее это уже точно не разум во мне говорит.
Стоп, руки! Кыш от ручки!
Немного успокоившись, я села на кровать и взяла в руки мобильник. Понимая, что все мои попытки разозлиться ни к чему не ведут, решила быть честной и набрала сообщение:
«Я на самом деле рад, что ты взял меня с собой»
А вдруг полегчает?
На ответ я, в принципе, не рассчитываю. Вы же помните мои опасения насчет проведения остатка дней в одиночестве в этой квартирке? Может, стоит выйти из комнаты и проверить, на месте ли еще босс, и в случае, если он смылся, вызвать спасателей, пока телефон не разрядился, ну и написать завещание, на всякий случай.
«Все свое имущество, нажитое непосильным трудом, завещаю Мурзику»
Ответ, как и ожидалось, не приходит. Я бы сказала, что это меня совсем не задевает, но не могу. Еще и сон никак не идет. Ворочаюсь с боку на бок, то и дело беря в руки мобильник, проверяя. Однако он молчит.
Зато спустя два часа после того, как я отправила сообщение, в комнату открывается дверь. Так как грабителей мы решили не ждать, а в полтергейстов я не верю, вариантов, кто мог ко мне наведаться, остается не так уже много.
Естественно, я делаю вид, что сплю. Так крепко сплю, что меня сейчас не разбудит ни зомби апокалипсис, ни землетрясение, ни, тем более, Никита Викторович, который устраивается позади меня.
И рука его, которая ложится на мою талию, меня, конечно же, тоже не будит. Как и тихий шепот на ухо, от которого внутри вот вообще ничего не переворачивается:
- Я тоже рад, что взял тебя с собой.
Даже мое сердцебиение не слышит весь этот городишко и еще несколько соседних деревень.
Меня выдает только идиотская улыбка, которую я никак не могу стереть с лица. Я так и засыпаю с ней на губах.
Как хорошо, что в комнате темно, и Никита ни за что не догадается, что я сейчас чувствую. Хотя, кого я обманываю…
Никита
С утра будильник звонит невыносимо гадко. Хочется продолжить валяться в кровати, даже учитывая то, что я уже достаточно давно открыл глаза.
Ладно, буду предельно честным. Последние пять минут я бессовестно пялюсь на Женю, которая, в отличие от меня, по-настоящему спит.
Выражение ее лица настолько беззаботное, что настроение, несмотря на то, что впереди насыщенный день, а ночь я провел далеко не в самых идеальных условиях, просто замечательное.
Волосы девушки разметались по подушке, на щеках легкий румянец, а на губах играет счастливая улыбка. Очень сложно оторвать взгляд, поэтому я даже не пытаюсь. Просто смотрю и ловлю себя на мысли на совсем уж странной мысли. Я, кажется, ревную. Ревную, потому что во сне она может улыбаться так кому-то другому.
По-моему, это уже клиника!
Женя, не открывая глаза, лениво тянется к телефону, на котором по-прежнему мерзко надрывается будильник, наощупь отключает его и лишь затем поднимает веки. Не спеша, щурясь от утреннего солнца.
Такое ощущение, что девушка вообще не до конца понимает, где она проснулось. Главное, чтобы меня узнала, а то, если она сейчас драку затеет, это немного подпортит хорошее начало дня
К счастью, Женя меня узнает, даже не удивляется тому факту, что проснулась рядом. Не пытается сбежать или как-то отшутиться. Прогресс!
Хотя, после вчерашнего… От нее ведь теперь вообще всего, что угодно, ожидать можно.
- Такое ощущение, что меня всю ночь палками по ребрам били. – морщась, девушка переворачивается на бок и заглядывает мне в глаза.
- Это не я! – признаюсь честно, даже руки вскидываю, ну, насколько это позволяет маленькая неудобная кровать.
- Так уж и быть, поверю. – Женя улыбается, а я ловлю эту улыбку и ничего не могу с собой поделать, наклоняюсь и целую. Как тут сдержаться?
Девушка не возражает, обвивает руками мою шею и отвечает. Главное – не потерять связь с реальностью, а то на встречу мы точно опоздаем.
Приходится через несколько минут оторваться от Жениных губ, сделать над собой усилие и, чтобы уж наверняка, сесть.
- Собираться пора. – тоскливо объявляет моя помощница.
- Такое ощущение, что ты серьезно этим расстроена. Так понравилась квартирка?
В ответ получаю по голове подушкой. Ясно. Видимо, дело все-таки не в квартире.
И как прекратить глупо улыбаться? Если я с таким выражением лица на склад приеду, работники точно решат, что я умом тронулся.
Пока Женя умывается (видимо, без паука, в одиночестве. Это я по тишине понял), думаю, что бы такого изобразить на завтрак, не заходя на кухню. Я там вчера уже успел побывать, сегодня повторять подвиг нет ни малейшего желания.
В итоге достаю остатки крекеров, два яблока и воду. Супер! Лучшие гостиницы мира нервно курят в сторонке. А кофе можно и по пути выпить. Если в этих местах, конечно же, знают, что такое кофе.
Хозяйка квартиры приходит ровно в десять. В отличие от меня, у нее не возникает ни единой проблемы с укрощением замка. Отлично, значит, дверь вышибать все-таки не придется, а то у меня такой вариант уже успел появиться. Не из окна же прыгать.
К тому времени, как женщина заходит в комнату, мы уже успеваем позавтракать и закинуть те немногочисленные вещи, которые пригодились, назад в чемоданы.
На месте хозяйки, кстати, я бы так смело к нам не подходил. Хотя, может, она просто мазохистка.
- Доброе утро! – говорит она таким тоном, как будто мы сейчас не в дыре находимся, а в каком-нибудь пятизвездочном отеле, как минимум. – Вам все понравилось?
Последняя фраза звучит настолько абсурдно, что я не выдерживаю и начинаю смеяться, в ту же секунду понимая, что смеюсь не один.
- Да, все было просто божественно! – сквозь смех говорит Женя, заставляя хозяйку удивленно вскинуть бровь.
Нет, все же она не мазохистка, скорее садистка. Потому что, судя по лицу, она ждала совсем другой ответ.
Подхватив чемодан, иду следом за Женей, которая уже вышла в прихожую, обойдя хозяйку, которая так и продолжает стоять, не совсем въезжая в суть происходящего. Она даже на наши теплые слова прощания не реагирует. Видимо, решает, наркоманы ли мы и стоит ли звонить в соответствующую организацию, чтобы нас сдать.
К счастью, дальше все идет по плану. Приключения – это, конечно, хорошо и интересно, но всему должна быть мера. Водитель встречает нас у Дома Культуры, отвозит на склад, где все, естественно, проходит без сучка и задоринки. Я ведь уже говорил, что вся эта ежегодная тема с поездками – больше формальность для галочки, нежели что-то серьезное.
Затем мы возвращаемся на железнодорожный вокзал, где успеваем выпить кофе перед посадкой в поезд. Если честно, мне уже сил нет, как хочется оказаться в купе. И дело, конечно, далеко не только в том, что там тихо, спокойно и можно отдохнуть.
Эти официально-деловые отношения во время работы меня за сегодняшний день довели практически до ручки. Каждое Женино движение, вроде убирания за ухо выбившейся прядки или же прикусывания нижней губы (она часто так делает, когда сосредоточена. А сегодня, судя по всему, она была чертовски сосредоточена!), сводит с ума. Поэтому, когда мы оказываемся в СВ, я даю возможность девушке лишь закрыть дверь, после чего, прижимаю ее к этой самой двери спиной и целую.
Интересно, я когда-нибудь смогу с ней нацеловаться?
Судя по всему, не сегодня. Телефон, словно издеваясь, начинает вибрировать и сообщать о новых сообщениях.
Сперва одно.
- Никит, тебе кто-то пишет. – шепчет в шею, касаясь губами кожи.
- Мне постоянно кто-то пишет.
Второе.
- Наверное, что-то важное. – теперь в щеку, параллельно запуская пальцы в волосы.
- И всегда что-то важное.
Третье.
- Посмотри, что там. – выдыхает в губы.
Да как тут посмотреть, когда оторваться совершенно нереально?!
Однако четвертое сообщение все-таки заставляет меня достать мобильник из кармана пиджака, разблокировать экран и прочитать входящие.
«Ник, ты ни о чем не забыл?
Если вдруг забыл, могу напомнить.
У нас тут есть одно небольшое общее дельце.
И я в край задолбалась заниматься им в одиночку!»
Черт возьми, Даша!
Женя
Кажется, Никита не прочитал в сообщениях ничего хорошего. Его лицо сперва стало задумчивым, а затем и вовсе каким-то тоскливым. Даже у меня настроение испортилось.
Я дождалась, пока мужчина набрал ответ и убрал мобильник, а затем заглянула ему в глаза:
- Все в порядке?
Фраза прозвучала достаточно глупо. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять – что-то явно не в порядке. Ну да ладно, спросила же уже.
- Да, нормально. – как-то неопределенно ответил босс. Непохоже на него.
Но не начинать же пытки. Спички под ногти и все в таком духе тут вряд ли помогут. Не хочет говорить, ну и не надо. Хотя, если честно, немного обидно.
Никита легко целует меня, а затем начинает заниматься своими делами – убирает чемоданы, достает ноутбук. В общем, ведет себя так, как будто изначально так и собирался провести вечер.
Не найдя альтернативы, следую примеру шефа и достаю свой ноут. Мне, вообще-то тоже есть, чем заняться.
После того, как поезд трогается, и проводница проверяет билеты, я заказываю ужин из вагона-ресторана, дожидаюсь его, демонстративно ставлю перед Никитой поднос, а затем, не менее демонстративно, начинаю переодеваться.
А что такого?
Сперва скидываю пиджак, аккуратно вешаю его на плечики, а затем перехожу к блузке. Я веду себя так из чистой вредности, используя те же способы, что раньше использовал Никита. Как бы нелепо это не звучало, но ему на самом деле удалось меня задеть.
Я чувствую на себе его взгляд и непроизвольно улыбаюсь, смотря в стену, не давая начальнику увидеть мое лицо. Слышу, как он встает со своего места, но по-прежнему старательно делаю вид, что безумно увлечена разглаживанием складок на блузке.
- Это запрещенный прием. – слышу его шепот прямо возле своего уха.
- У меня был неплохой учитель. – отвечаю равнодушно, борясь с собой. Хочется приподнять голову, подставить шею под поцелуй, но я сдерживаюсь.
- По-моему ты умудрилась превзойти учителя. – тихо смеется Никита и целует меня в плечо.
- Это комплимент?
Я жду ответа, но вместо этого босс разворачивает меня к себе лицом, жадно смотрит в глаза, а затем целует.
Все тревоги мигом отступают. Наверное, это ненормально, какая-то зависимость, не легче наркоманской, но, кажется, я бы сейчас на многое пошла, лишь бы Никита меня поцеловал.
Я чувствую, что он хотел этого не меньше. Когда отрывается от моих губ, дышит тяжело, рвано, но улыбается.
- Лучше надень футболку. – шепчет тихо, но вполне внятно для того, чтобы я поняла. Повторять дважды не приходится.
Посмеиваясь, одеваюсь и вновь поворачиваюсь к боссу, который за это время успел взлохматить ладонью волосы, и теперь выглядит совсем по-домашнему. Не сдерживаюсь и быстро целую его. Такого уютного и родного уже, что ли.
- Поужинаем? – предлагаю, понимая, что футболка – это так себе препятствие для того, чтобы не закончить начатое.
- Поужинаем. – легко соглашается шеф.
Мы устраиваемся на его полке, запускаем на ноуте кино и едим, практически не разговаривая. Никита время от времени посматривает в мою сторону, и от каждого взгляда мне хочется глупо улыбаться.
Покончив с едой, я удобно устраиваюсь в объятиях мужчины. Мы смотрим фильм, и я едва различаю, когда Никита тихо говорит.
- Извини. – я с удивлением перевожу на него взгляд, и мужчина поясняет. – Нужно было тебе сразу все нормально объяснить. Помнишь, я говорил про проблемы с транспортной компанией?
Память напрягать не пришлось. Того странного товарища, с которым встречался босс, я запомнила хорошо.
- Помню.
- Они почему-то никак не хотят решаться сами собой. – голос у шефа не слишком веселый, хочется его как-то взбодрить.
- Но мы ведь с ними справимся?
- Справимся, конечно. – Никита целует меня в макушку.
- Ты меня тогда тоже извини. – понимая, что обсуждение проблем боссу не совсем по душе, перевожу тему.
- За что?
- Ну, наверное, не стоило устраивать стриптиз. Просто… обидно стало.
Вместо ответа Никита тихо посмеивается. Я тут к нему со всей душой, а он смеяться вздумал. Стукнуть его, что ли?
- Я бы не сказал, что мне не понравилось.
Теперь смеюсь уже я.
Мы досматриваем кино, и, наверное, уже пора перебираться к себе, но у меня совершенно нет желания этого делать. Никита пересаживается, чтобы, видимо, еще поработать, но меня не прогоняет. Аккуратно устраивает мою голову у себя на коленях. Поза вполне удобная, поэтому я остаюсь.
Уже сквозь дрему, чувствуя, как мужчина ласково поглаживает меня по спине, слышу:
- Нужно будет еще раз съездить в столицу. Завтра подумаем, как все успеть.
- Ага. Поменяем какие-нибудь билеты. Не в первый раз уже. Тем более, что эти хотя бы сдать можно. – отвечаю сквозь дрему, заторможено сообразив, что ляпнула лишнего.
- А какие-то нельзя было сдать? – в голосе Никиты чистой воды заинтересованность. Ежу понятно – так просто он теперь не отстанет. Даже сон как-то отступает.
- Ну-у-у-у… - отвечаю расплывчато, не желая вспоминать темные страницы биографии.
- Ну-у-у?
Вздохнув, капитулирую и рассказываю о том, как пыталась сдать билеты Карины. Стыд и позор. Совсем не удивительно, что Никита смеется. Я же закрываю лицо руками. Очень вовремя, кстати, закрываю, потому что от следующей фразы шефа мой рот непроизвольно открывается, а щеки заливает румянец.
- Такое только с тобой произойти может… - Никита делает небольшую паузу, а затем добавляет. - И как в такую не влюбиться?
Он что, реально так и сказал?!
Женя
В принципе, если с умным видом кивать в нужных местах и не задавать лишних вопросов, то вполне можно прикидываться умным человеком. Именно этим я и стараюсь заниматься подавляющее большинство рабочего времени, очень надеясь, что у меня неплохо получается.
Никита все чаще берет меня с собой на встречи, аргументируя это тем, что мне нужен опыт. Я особо не возражаю. Сомневаюсь, конечно, что свяжу свою жизнь с морковью, кабачками, капустой и прочими овощами, но опыт мне действительно нужен. К тому же мероприятия, связанные с работой я бы не назвала скучными.
А, ну и еще приятный бонус в виде босса, который практически всегда рядом. Хотя, возможно, что это и не бонус вообще, а как раз та самая причина, по которой мероприятия и не кажутся скучными.
Правда, на протяжении нескольких часов встреч и проверок старательно приходится прикидываться просто помощницей. Зато потом…
В общем, ради такого «потом» можно и поприкидываться просто помощницей.
Я благополучно переношу пару запланированных мероприятий и меняю несколько билетов. Теперь мы вполне спокойно, без лишней спешки успеваем заскочить в столицу и посетить праздник родителей. Серебряная свадьба – это все-таки серьезно.
К услугам авиакомпаний, кстати, прибегать не приходится. Пазл с расписанием сложился так четко, что я грешным делом начала подумывать о подвохе. Ну не может у меня все быть настолько гладко. Точно что-нибудь забыла, хоть и проверила ежедневник честных десять раз.
Короче, поживем – увидим.
Грядущая годовщина свадьбы родителей тоже не дает мне покоя. Дело в том, что у меня до сих пор не выдалось подходящей возможности, чтобы сообщить маме с папой о том, что наши с Никитой отношения несколько… изменились.
Несмотря на то, что я разговаривала с родителями по телефону раз пять в неделю, выбрать момент для того, чтобы сказать буквально одно предложение так и не удалось.
«Классно, и много вы уже банок с компотом закрыли? Много? Вообще супер! Кстати, а мы тут с Никитой, вроде как, встречаемся!»
Звучит так себе, согласитесь.
Один раз у меня, правда, практически получилось собраться с мыслями и выдавить из себя нужные слова, однако появившийся совсем не вовремя в комнате Никита, который сразу же устроился рядом и абсолютно волшебно, как умеет только он, начал массировать шею, полностью уничтожил боевой настрой.
Сами понимаете, с родителями пришлось спешно попрощаться.
В остальном же, кроме ряда недомолвок и ощущения легкой нервозности, все было просто отлично. Погода радовала. Уже в двух городах нас встречало приятное лето. С ласковым, а не палящим солнышком и комфортной температурой воздуха. Рабочие мероприятия проходили по графику. Никита оставался всем доволен, как, в общем-то, и я.
Практически полная идиллия.
Однако, чем больше удовольствия я получала от командировки, тем неугомонней летело время. Я и заметить не успела, как мы оказались в столице.
Ничего конкретного по поводу наших планов на ближайшие дни босс не рассказывал. Попросил заранее забронировать гостиницу и столик на вечер приезда в одном из уютненьких (по его словам) ресторане, на этом пока и ограничились. Однако неопределенность в последнее время меня совершенно перестала устраивать. Наверное, мне все-таки удалось втянуться в рабочий график, а где-то глубоко внутри меня начал просыпаться перфекционист, до нынешнего времени остававшийся незамеченным.
Иначе я никак не могла объяснить причину того, почему в свободное время мне в голову лезли рабочие вопросы:
- Так что у нас завтра? Надо с машиной что-то решить. – проговорила, оторвав взгляд от меню.
Шеф отвечать не торопился. У него, в отличие от меня, вопросы еды стояли куда острее. Наверное, только спустя пару десятков секунд Никита, видимо, определившийся, что лучше – рыба или мясо, сумел отвести взгляд от кожаной папочки и посмотреть на меня.
Взгляд его мне не понравился, что-то он уж слишком серьезный для дилеммы рыба или мясо, однако вида я старалась не подавать.
- В общем, Жень… - Никита взъерошил волосы и задумался.
Какое-то не слишком оптимистичное начало. Многообещающее. Оно мне не понравилось примерно настолько же, насколько и взгляд.
- М-м-м? – уточнила, не придумав ничего более умного, начиная переживать.
Еще одна пауза.
- Дебильная ситуация, но, думаю, надо рассказать, как есть… - Никита коротко хохотнул. – Тут, короче, такое дело…
Я что-то говорила о подвохе? Кажется, дождалась.
- Ты кого-то убил, и теперь нам нужно спрятать тело? – предположила, ловя себя на мысли, что дурацкая привычка нести чушь, когда волнуюсь, никуда не делась.
- Не совсем, но, если что, буду иметь в виду, что ты готова прийти на помощь. – босс улыбнулся.
Да что же он так медлит? Ему с такой манерой общения нужно ведущим в «Кто хочет стать миллионером» идти, нервы народу трепать!
«Это точно ваш окончательный ответ?! Вы уверены?!»
- Да говори ты уже! – не выдерживаю, понимая, что даже по столу кончиками пальцев постукивать начала.
- Ладно! – Никита все-таки сдается, а я медленно выдыхаю, стараясь успокоиться, не имея ни малейшего понятия, что он хочет мне рассказать и почему так растерян.
Может, проще было бы обсудить, как спрятать тело?
Никита
Кажется, с каждым разом донести мои гениальные идеи до Жени становится все сложнее. И ведь в голове все, как и в предыдущий раз, звучало прилично, а как до дела дошло, так опять двадцать пять.
Ладно, если тогда справился, значит и сейчас все должно пройти неплохо. Так ведь?
Окей, увидим. Поехали...
- Завтра прием в мэрии. Я должен буду там изобразить жениха другой девушки. – выпаливаю на одном дыхании и теперь жду, пока в меня полетит что-нибудь увесистое.
Однако Женя с реакцией не спешит и к тяжелой напольной вазе неподалеку не идет. Сперва утыкается взглядом в меню – проверенный метод потянуть время. Пробовал, знаю. А затем, когда это занятие надоедает, ищет глазами официанта. Интересно, если сейчас она закажет стопку водки и залпом выпьет ее, станет проще?
Но Женя водку не заказывает. Пробегает взглядом по залу, а затем смотрит мне прямо в глаза:
- Вот это поворот.
Исчерпывающе. Хотя, чего я ждал.
- Наверное, стоит рассказать подробности.
Чувствую себя шестнадцатилетним школьником. Нет, вру, шестнадцатилетние школьники себя уже давно так неловко не чувствуют в подобных ситуациях.
- Было бы неплохо. - Женя не отрывает от меня взгляда, смотрит внимательно, с ожиданием подробностей.
А какие подробности? Мой главный конкурент и владелец моей лучшей транспортной компании-партнера устроили спектакль не слабее Санты-Барбары, а я получил в ней одну из ведущих ролей? Я, к слову, в этой постановке себя с самого начала третьим лишним чувствовал, не нужно было вестись на слова Иваныча, соглашаться на его предложение. Однако уже поздно. Да и оправдание это так себе.
Теперь, если Мирошниченко узнает, что мои отношения с его обожаемой падчерицей и наследницей целого состояния по совместительству всего лишь блеф, небольшие трудности с транспортной компанией покажутся мне раем по сравнению с теми проблемами, которые, без сомнения, организует мне обожаемый конкурент.
Стоп. Кажется, я отвлекся. Женя…
Пытаюсь как-то структурировать мысли в голове, но выходит полный бред. С каждым словом все глупее. Но объяснить-то как-то надо…
-Помнишь мы после визита к Иванычу с девушкой ездили встречаться? С Дашей.
- Помню. – Женя кивает.
- Даша – падчерица моего основного конкурента. А еще она обожаемая крестница Иваныча. С приемным отцом у нее отношения не складываются, а вот с Иванычем очень даже. В общем, он и попросил ее немного подыграть. А ей… Ей позлить отчима только в радость, ее совершенно не волнует, какие цели в конечном итоге преследуются. Несмотря на то, что Даша, мягко говоря, от нынешнего мужа своей мамы не в восторге, он в ней просто души не чает. – я делаю паузу, перевожу дыхание и продолжаю. – То ли оттого, что у него своих детей нет, то ли хрен еще знает почему, но падчерицу он видит своей единственной наследницей. Вот такая странная слабость и невзаимная любовь. Ну и учитывая сказанное, в открытую топить избранника Даши ее отчим, конечно, не станет. Поэтому я тяну время, пока Мирошниченко с одной стороны ищет варианты, как испортить мне жизнь другими способами, а Иваныч и мои юристы с другой придумывают решения, как не дать конкуренту это сделать. Так и живем.
Я делаю глоток воды, а затем возвращаю свое внимание к Жене, которая вопреки всем законам логики начинает просто смеяться. Бровь выгибается непроизвольно.
- Вы не пробовали эту историю в качестве сценария для мыльной оперы куда-нибудь на киностудию отправить? - беззлобно интересуется девушка, перестав хихикать.
- Как-то не до этого было. – ответ выходит немного растерянным. Не такой реакции я ожидал, точнее, я вообще толком не понял, что это за реакция, поэтому уточняю. – И что ты скажешь по этому поводу?
- А что я скажу? – теперь Женя говорит серьезно. – Ты же отлично понимаешь, что я не могу быть в восторге от подобной новости. Но одновременно с этим осознаю, что, несмотря на всю сомнительность идеи, в ней есть смысл. Так что как-нибудь обойдусь без истерики и вскрытых вен.
На последнем предложении она уже улыбается, и я не могу сдержать ответную улыбку. Хочется встать, сгрести Женю в охапку и уволочь куда-нибудь, где никто кроме меня ее не найдет.
После рассказа правды, которая уже долгое время не давала мне покоя, с шеи как будто спадает петля, даже дышать проще становится. Я начинаю смотреть на сложившуюся ситуацию не только с негативной стороны, то и дело ища новую транспортную компанию со схожей областью охвата. Кажется, что все не так безнадежно. Все-таки у Иваныча огромный опыт во всяких махинациях, мои люди тоже не идиоты, должны найти выход. Тем более, что Иваныч в нахождении этого выхода еще больше меня заинтересован.
Мы ужинаем и возвращаемся в отель, где, пользуясь прекрасной погодой, устраиваемся на террасе в номере, прихватив с собой бутылку вина. Женя смотрит на звезды, устроившись у меня на коленях, а я смотрю на нее. Смотрю и не могу насмотреться.
В какой-то момент она замечает столь пристальное внимание и переводит взгляд на меня.
- Что? – спрашивает с улыбкой.
- Ничего. – улыбаюсь в ответ.
Какое-то время мы просто смотрим друг другу в глаза, а потом я не выдерживаю первым. Наклоняюсь и целую, вдыхая ее аромат. Сладкий, но не приторный, что-то такое родное, знакомое с детства.
Оторвавшись от ее губ все-таки поднимаю взгляд к небу. Действительно красиво. Сегодня как-то нереально много звезд.
- А мне нужно идти на этот прием? – совсем не вовремя спрашивает Женя. Не хочется портить такой замечательный вечер еще одним разговором о предстоящем визите в мэрию.
- Карина обычно сопровождала меня на подобных мероприятиях. – отвечаю честно.
- Ладно. Это ведь все-таки рабочая встреча. – видимо, Женя принимает решение поехать со мной. – Посмотрю на городскую элиту, найду себе фиктивного жениха на вечер, чтобы особо не выбиваться из коллектива.
От последней фразы я полностью теряю интерес к звездам. Опускаются голову и смотрю Жене в глаза. От одной мысли, что она может быть с кем-то другим становится не по себе. Пусть и не по-настоящему быть, пусть и на один вечер.
У меня в голове уже успевает сложиться план убийства того, кто посмеет к ней подойти.
Даже несмотря на то, что я отлично понимаю: она шутит. Вижу озорные искорки в глазах, но все равно злюсь. А потом вдруг ловлю себя на мысли о том, что Женя могла чувствовать тоже самое, когда я рассказал о Даше.
Грёбаный эгоист…
Женя
О принятом решении составить Никите компанию на приеме в мэрии я начинаю жалеть практически сразу. Я даже уснуть не могу, ворочаюсь в кровати, несмотря на то, что давно могла бы уютно устроиться в объятиях босса и видеть десятый сон.
В итоге я засыпаю лишь к трем часам. Естественно, утром тоскливые мысли из головы никуда не выветриваются. Наоборот, к ним подключается ещё и разбитое состояние из-за недосыпа. В общем и целом, настроение то еще, самое подходящее для всякого рода мероприятий.
Идти на попятную, правда, тоже уже глупо, поэтому я достаю из чемодана платье и вместе с костюмом Никиты отдаю его сотруднику отеля для того, чтобы к вечеру привести их в надлежащий вид.
Все утро в голове крутятся две мысли. Во-первых, меня никто насильно туда не тащил, не заставлял идти. Это я, я сама приняла решение сопровождать шефа. Во-вторых, кажется, я мазохистка. Потому что никак иначе, кроме как извращением, мое решение не назовешь.
Я несколько раз пыталась представить, как будет проходить прием. Если честно, опытом посещения подобных мероприятий я ещё как-то не обзавелась. Чем там занимается городская элита – тайна, покрытая мраком. Может, вальсируют. А, может, устраивают жёсткие рейвы.
Но сколько бы я не думала о том, что меня ждёт в мэрии, в итоге мысли сводились к одному – а что будет делать Никита? Как он должен вести себя с этой Дашей, которую, если положить руку на сердце, я уже заочно успела невзлюбить.
А как не грохнуться в обморок, если ему придется ее поцеловать?
После очередного «Фу!», которое уже опасно вырвалось вслух, пришлось заставить себя перестать мусолить в мыслях тему воображаемых отношений босса с падчерицей его конкурента. Для верности я даже раз тридцать повторила себе о том, что этот план был придуман ещё до того, как мы с Никитой начали встречаться.
Мозг заявил, что это так себе аргумент, но все-таки немного успокоился. Теперь помимо мыслей о любительнице делать селфи в голове поселились и другие.
С шефом я старалась вести себя так, как будто ничего страшного не произошло, ведь по сути так и было. Это всего лишь один вечер! Он еще даже не начался, а я уже успела так себя накрутить!
Ну вот, я снова об этом! Да сколько можно?!
К пяти часам мы были полностью готовы. Выбраться из номера, правда, удалось далеко не сразу. Никита отчаянно не желал меня выпускать, жадно целуя. А я особо и не сопротивлялась, находя в этом занятии большой интерес и удовольствие. Выйти в коридор заставил звонок водителя. Пятый звонок водителя, если быть точной.
В машине пришлось занять место на переднем сидении, потому как рядом с шефом должна была устроиться, чтоб ее, Даша.
Родители, безусловно, учили меня правилам хорошего тона, но в этой ситуации я ну просто ничего не могла с собой поделать, как только я думала о девушке, с которой Никите предстояло провести вечер, в голову сразу лезли нелестные эпитеты. Простите, папа и мама, я правда стараюсь быть приличной.
Немудрено, что когда Даша села в машину, заполнив салон ароматом своей туалетной воды с пряными нотками (ненавижу пряные нотки!), я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ее разговор с боссом, а тараторить она начала сразу же, я старалась не слушать, экономя нервные клетки, которые и так уже готовились к массовому суициду.
Голос у нее, кстати, приятный, что сейчас тоже бесит.
Полностью оценить внешний вид девушки мне удалось, когда водитель остановился возле здания мэрии, и мы выбрались на улицу. Естественно, Даша была безупречна, одного взгляда на ее платье хватило для того, чтобы мне начало казаться, что на моем появилась пара ненужных складок.
Интересно, если не переставать повторять себе, что это всего лишь на один вечер, станет проще?
Ответ – нет. Это я поняла спустя час, когда губы уже начало сводить от натянутой улыбки. Я чувствовала себя на этом приеме настолько не в своей тарелке, насколько человек вообще может чувствовать себя не в своей тарелке. Все эти бизнесмены, чиновники, рассказы про отдыхи на другом конце планеты и, конечно же, Даша, которая вцепилась в локоть Никиты так сильно, что, кажется, придется отцеплять ее силой, когда мы, наконец, выберемся отсюда. Все это настолько было мне чуждо, что я все чаще посматривала в сторону столиков с шампанским. Держалась буквально из последних сил, аргументируя выбор в сторону трезвости тем, что, выпив, вообще сложно представить, что я могу вычудить.
Я не знала, как долго мы здесь пробудем. Понимала лишь то, что Никита пока не собирается уезжать – ждет кого-то. Возможности поговорить с ним в открытую не представлялось, новые люди, которые жаждали пообщаться с шефом категорически не желали заканчиваться. Не отдирать же мне от него Дашу и волочь куда-нибудь в темный угол, чтобы узнать что и как.
Приходилось довольствоваться догадками.
Появление этого ожидаемого Никитой «кого-то» я заметила сразу. Мы как раз стояли рядом со входом в основной зал. Шеф разговаривал с очередным, похожим на всех предыдущих, мужчиной в костюме, Даша старательно полировала рукой Никитино запястье, а я изо всех сил делала вид, что происходящее меня не бесит вот вообще ни разу, да и вообще, что тут чертовски интересно.
Когда в дверях появился высокий подтянутый мужчина лет пятидесяти, босс буквально на секунду напрягся, да что там босс, даже Даша на мгновение показалась мне растерянной. Потом, правда, все натянули улыбчивые маски на место, но я успела понять, что вот он – тот самый конкурент и тот самый отчим.
Он подошел к нашей компании минут через двадцать после приезда. Лениво, как будто его совсем и не раздражал такой поворот в виде отношений его падчерицы с моим начальником. А что-то мне подсказывало, что он раздражал его ничуть не меньше, чем меня нахождение здесь.
От его голоса – тихого и холодного, хотелось укутаться во что-нибудь уютное типа мягкого пледа, а его слова совершенно не сочетались с тоном.
- Какой приятный сюрприз. – вместо приветствия проговорил мужчина, очевидно решивший, что пора уделить нам время.
- Добрый вечер, Олег. – равнодушно ответил Никита.
- Привет. – это уже Даша с неизменной улыбкой.
Я предпочла воздержаться от общения с таким милым, даже на первый взгляд, человеком, поэтому пробубнила что-то невнятное, сопроводив своеобразное приветствие кивком, после чего начала рассматривать людей в зале.
М-м-м, как интересно, тут даже некое подобие танцпола с живой музыкой есть, я его сразу и не приметила. Кто-то уже даже успел дойти до определенной кондиции, чтобы пойти туда. Отдыхают себе, веселятся. Везет же людям.
- Наконец-то я увидел вас вместе. – вновь слышу голос конкурента шефа.
- Жаль, правда, что пообщаться нормально не получится, Никита завтра уезжает, а мы еще так хотели потанцевать и погулять. – щебечет в ответ Даша.
- Потанцевать – это хорошо. – не медлит с ответом Мирошниченко. - Я и сам не против вспомнить молодость, тем более, что и кандидатуру подходящую уже приметил. Даша, Никита, а вы не хотите познакомить меня с этой милой молчаливой девушкой?
Интересно, про кого это он? Хотя, какая разница, мало ли тут народа…
Стоп! Учитывая то, что мы стояли втроем, когда подошел отчим Даши…
Твою же мать…
Каковы шансы, что, если я не повернусь, все просто забудут о моем существовании и решат сменить тему?
Судяпо тому, что я чувствую, как в моей спине прожигается дыра силой, как минимум, трех взглядов, нулевые.
Приходится взглянуть на милую компашку.
Сперва перевожу взгляд на Дашу – эталон радости. Теперь на Никиту – эталон спокойствия, хотя глаза прищурены, значит, на самом деле все не так хорошо, как кажется. Ну и в завершении на Олега Незнаюкакегопобатюшке. Тут вообще сплошная бескорыстность и заинтересованность. Кругом одни благие намерения и чистое желание «вспомнить молодость».
Интересно, а с каким видом смотрю на них я? Судя по всему, выражение моего лица не вызывает жалости, потому что никто громогласно не вопит: «Вызовите скорую, человеку плохо!». А такой бы шанс спастись был.
Но, увы… Приходится натянуть на лицо улыбку (щеки отдохнуть еще не успели, их сводит практически моментально).
- Добрый вечер. – видимо, сочтя, что прошлое мое приветствие все-таки вышло не очень, зачем-то здороваюсь с отчимом Даши еще раз. Контрольный, так сказать.
- Это Женя, моя помощница. – равнодушно проговаривает Никита, поясняя Мирошниченко, что я тут не чисто случайно затесалась. Хотя, если бы он выдал что-то вроде: «Кто? Это? Да черт ее знает, таскается за нами весь вечер!», я была бы не против. Опять таки нормальный вариант плана отступления.
- Какая у тебя симпатичная помощница. – зачем-то добавляет конкурент шефа.
Теперь уже Никита в ответ на этот совсем ненужный комплимент, выдает что-то в стиле моей первой попытки поздороваться с отчимом Даши. Да мы просто эталоны красноречия! Благо, что он хотя бы не начинает осыпать комплиментами свою псевдоневесту, чтобы соблюсти баланс добра и зла. Этого я бы точно не пережила.
В остальном же, если не обращать внимания на проблемы с дикцией и по-прежнему прищуренный взгляд, ни что не предвещает беды со стороны шефа. Вот и славненько!
- Милый, может, все-таки пойдем танцевать? – в отличие от нас с боссом у Даши с речью все в порядке. Жаль, конечно, что у нее язык не атрофировался, но я не слишком удивлена. Про мое отношение к чудесам вы уже знаете.
- Да, мы совсем забыли про танцы! – подключается к диалогу Олег Какеготамович. Да что же за семейка неугомонная! – Женя, вы не будете против немного со мной потанцевать?
Буду! Ой, как буду! Только вот не уверена, что это правильный ответ. Затягивать паузу и смотреть, ожидая подсказки, на Никиту, нет времени, поэтому принимаю решение сама. Ну, как принимаю… Просто киваю, хотя и не знаю, что в конечном итоге это означает.
В идеале мечтаю о том, чтобы в том мире, где жил конкурент босса, такой жест означал отказ, но увы. Да-да, чудеса, не забываем…
Мирошниченко протягивает мне руку, ладонью вверх, и я, незаметно обреченно вздыхая (очень надеясь, что незаметно), вкладываю в нее свою.
Никита с Дашей идут впереди, а мы с Олегом Чертегознаеткаковичем за ними следом. К счастью, мужчина, видимо, стараясь изображать из себя джентльмена, с лишними расспросами не пристает, ограничивается светской беседой, в ходе которой я могу отвечать односложно и параллельно думать.
Думать о том, что я нихренашеньки не умею танцевать.
Ну не отдали меня родители в танцевальный кружок. И институт благородных девиц тоже как-то мимо прошел.
И, да. Здесь у них все-таки не рейв, а вполне себе классические танцы. Какой кошмар!
Но вера в лучшее все-таки не отпускает, Мирошниченко же сказал – немного.
Ага, кто же знал, что его «немного» это уже три сменившихся мелодии, а сколько их еще дальше будет?!
Одновременно боясь отдавить Дашиному отчиму ноги и в то же время мечтая это сделать, чтобы он, наконец, дал мне вольную, жалею о том, что все-таки не выпила.
Я ведь, если выпью, куда грациозней. Ну, если не в дрова.
Или не грациозней. Но бесстрашней точно!
Никита с Дашей (которые, кстати, как будто с пеленок бальными танцами занимались, хотя, кто его знает, может, так и было) уже, вдоволь натанцевавшись, ушли с танцпола, а я по-прежнему мотала срок.
- Последний танец, Женя, вы согласны? – словно читая мои мысли говорит Мирошниченко.
Да я уже почку готова отдать, лишь бы убраться уже отсюда!
- Да, конечно! – выходит уж слишком радостно, приходится укрутить улыбку на несколько градусов.
Лучше бы он отпустил меня раньше! В порыве счастья, осознавая, что свобода близко, я всё-таки умудряюсь слегка наступить Олегу Проститечтохреновотанцущевичу на ногу.
Каблуком. Дважды. Ладно, не слегка.
Извиняюсь я, естественно, тоже дважды, после чего, наконец, на максимально доступной скорости несусь прочь с танцпола.
Босса с Дашей, к счастью, я нахожу практически сразу, принимаю предложение подвезти меня до гостиницы (конспирация и все дела), после чего с нескрываемой радостью покидаю здание мэрии.
Вздохнуть полной грудью, правда, могу лишь тогда, когда Даша выходит из салона. Как будто воздуха сразу больше становится.
Вижу в зеркало заднего вида, что Никита хочет поговорить, но отвожу взгляд. Меня пока от этого цирка слишком воротит, чтобы его обсуждать. Сомневаюсь, что вообще когда-нибудь захочу это сделать.
Однако момент, когда обсудить произошедшее всё-таки приходится, наступает очень скоро. Едва мы заходим в номер, и босс оказывается в непосредственной близости.
- Просто давай сделаем вид, что сегодняшнего вечера не было! – опережаю Никиту, примиряюще вскидывая руки.
В ответ он лишь качает головой. Да что же за желание поговорить? Это пагубное влияние Дашиной семьи?
- Я не хочу делать вид, что сегодняшнего вечера не было. – ровно говорит мужчина. – И мне на самом деле есть, что тебе сказать.
Понимая, что сопротивление бесполезно – все равно ведь скажет, скидываю туфли, киваю и плетусь в холл.
Мир ведь не перевернется, если мы ещё раз помусолим тему одного из самых отвратительных вечеров за последнее время?
Кажется, я сейчас совершенно не против пары бокалов вина. Или чего покрепче.
Дело уже начинает пахнуть алкоголизмом?
Чувствуется такая усталость, словно это не я оттаптывала ноги Олегу Нехватаетужефантазиевичу, а по мне кто-то скакал.
Не снимая платья, падаю на диван, совершенно не переживая, помнется оно или нет. Жду, пока Никита сядет рядом.
Он проходит в холл, наверное, спустя минуту, уже успев разуться и снять пиджак. Ощущения странные, за достаточно короткое время я успела привыкнуть, что в компании босса мне уютно и хорошо, а сейчас все по-другому. Какая-то тревога, волнение.
Хочется выбросить произошедшее из головы, как ни в чем не бывало устроиться в его объятиях, забыть обо всем и обо всех. Хочется, но не получается. Возможно, так не должно быть, ведь прием в мэрии - это не предательство, не измена. Я знала правду, я осознано решила поехать. Почему же сейчас так паршиво?
Наверное, это неправильно, но я ничего не могу с собой поделать. Настроение успело опуститься ниже плинтуса. И из-за Даши, и из-за ее отчима, который оказался крайне скользким неприятным типом, и из-за ситуации в целом.
Никита устраивается рядом и смотрит на меня, я чувствую это, но сама не тороплюсь поднять на него взгляд. Не знаю, почему конкретно, но все-таки склоняюсь к тому, что попросту боюсь.
Боюсь, что загляну в его глаза и не увижу того, что видела еще совсем недавно. Боюсь, что после вечера с идеальной по практически всем параметрам Дашей, он просто потеряет ко мне интерес.
Наверное, я недооценивала ту силу, с которой меня к нему тянет.
Недооценивала, насколько он мне нравится.
- Жень... – прикосновение кончиков пальцев шефа к моему запястью заставляет вздрогнуть. Это выходит совершенно непроизвольно, но мне почему-то резко хочется заплакать. Забиться куда-нибудь в угол, лишь бы попытаться перестать думать о возможном равнодушии.
Совершенно точно сейчас я чувствую себя куда более отвратительно, чем в мэрии.
– Посмотри на меня.
Никита говорит мягко, и от этого еще тревожней. Успокаивает?
Я даже не хочу думать, как мое поведение выглядит со стороны. От переизбытка переживаний больше всего на свете я сейчас напоминаю маленькую истеричную девочку, сама это понимаю, но ничего не могу поделать.
Я по-прежнему изучаю узор на платье, когда Никита пальцами второй руки проводит по моей щеке. Очерчивает скулу, едва касаясь кожи, и останавливается на подбородке. И вот я уже не могу с ним спорить, противостоять ему. У меня просто не осталось сил.
Когда он аккуратно приподнимает мою голову, я не сопротивляюсь. Зажмуриваюсь, а потом распахиваю глаза.
Его взгляд изменился. Он совершенно точно не такой, как вчера или сегодня с утра. Но в нем нет того, чего я так боялась – равнодушия.
А вот переживаний – хоть отбавляй. Я, наконец, вижу его настоящего, без этой маски спокойствия. Понимаю, как он на самом деле себя чувствует, как волнуется за меня.
От этого осознания хочется смеяться и плакать одновременно.
- Маленькая моя. – шепчет Никита и целует. Коротко, практически сразу отстраняясь, чтобы продолжить. – Мы найдем другой способ все разрулить. Никогда, ни за что я больше не пойду на подобное! Слышишь меня?
Я отлично его слышу, но киваю все равно заторможено, до конца не веря, что тот персональный ад, в который я уже успела погрузиться, остался позади.
- Прости. – вновь слышу шепот, и теперь уже сама тянусь к нему, однако шеф вновь не дает насладиться поцелуем в полной мере, не позволяет забыться. Ну да, мы же, вроде как, разговаривать собрались. А разговаривают же словами… - Я не хочу думать о том, что пришлось пережить тебе, потому что прекрасно помню, что чувствовал сам. Мне до сих пор хреново, Жень! Когда Мирошниченко…
Тут я уже не выдерживаю, не хочу больше разговаривать словами, не могу! Буду разговаривать так, как лучше получается. Прикладываю палец к Никитиным губам, призывая замолчать, и, о чудо, он меня слушается.
Возможно, просто не ожидал, что я себя так поведу. Возможно, из-за того, что поднятая тема уж слишком неприятная. Я не знаю, по какой причине прервался он. Я могу сказать лишь за себя.
Когда мы наедине, когда все, наконец, понятно, а тревоги и сомнения позади, Мирошниченко – точно не та тема, которую я хочу обсуждать.
Кажется, шеф понимает меня без слов. Сперва хитро улыбается, а потом одним резким движением укладывает меня на спину, нависая сверху, я даже удивиться толком не успеваю, потому что в следующую секунду Никита накрывает мои губы своими, и я, наконец, забываюсь. Напрочь вываливаюсь из реальности.
На пару минут вернуться в обычный мир все-таки приходится, когда через несколько минут или часов босс, чуть отстранившись от меня, не сдерживая нахальную улыбку, шепчет:
- Кстати, кто учил тебя танцевать?
Хочется его стукнуть, что я и пытаюсь сделать, однако Никита с легкостью перехватывает мою руку и тут же целует запястье.
- Я могу и обидеться! – шепчу, но тут же начинаю смеяться.
- Что ты, это было великолепно. Я просто хотел взять пару уроков! – шеф делает паузу и через секунду добавляет. – Для самообороны.
И только я собираюсь с мыслями, чтобы ответить что-то достойное, этот нахал вновь меня целует.
Знает же, как сбить с толку! Хотя… Я и не возражаю.
Женя
День возвращения домой подкрался незаметно. За решением текущих вопросов я успела позабыть о переживаниях, связанных с тем, как все будет происходить во время празднования годовщины свадьбы родителей, но сейчас, поднимаясь по трапу в салон самолета, я вновь начала переживать.
Возможно, усиливали волнение отголоски моей аэрофобии, но, так или иначе, сев в кресло, я совсем загрузилась.
Мы с Никитой к теме того, как будем рассказывать родителям о наших отношениях, и будем ли вообще это делать, ни разу обращались.
Вид у меня, наверное, был крайне озадаченный, потому как босс, несколько секунд внимательно меня рассматривавший, в итоге выдал:
- Ты если решишь в обморок хлопнуться, предупреди заранее. Есть у меня пара способов, как не допустить отключки.
В ответ я лишь улыбнулась, правда, сочтя такую реакцию недостаточной, практически сразу добавила:
- Не собираюсь. Пока что, но буду иметь в виду.
Да, я переживала по поводу полета. Взлет и посадка так и остались для меня неприятными моментами, но не до такой степени, чтобы отрубиться, да и мысли о годовщине свадьбы родителей помогали оставаться в сознании.
Через несколько минут мне, правда, удается взять себя в руки, успокоиться и немного поболтать с Никитой. В конечном итоге я и вовсе умудряюсь задремать.
Сон, правда, облегчения не приносит. Мне снится такая немыслимая чушь, что словами описать сложно. Сперва папа на газонокосилке преследует Никиту, угрожая убить за то, что посмел со мной встречаться.
Босс в ответ на бегу кричит о том, что он даже и не думал о таком. И вообще, у него есть прекрасная Даша, и они собираются пожениться.
Не знаю, от чего мне больше обидно стало – от слов отца или Никитиных. Я так и не успеваю это понять, потому что в следующий момент на пути у босса возникает мама со сковородкой наперевес. Одним четким ударом она бьет кухонной утварью шефа по голове, и на этом прекрасном моменте я просыпаюсь.
Распахиваю глаза и часто дышу, что, естественно, сразу же замечает Никита:
- Все в порядке? – он обеспокоенно смотрит на меня, даже ладонь ко лбу прикладывает, видимо, проверяя, нет ли у меня температуры.
- Кошмар… Приснился… - выдавливаю, когда, наконец, могу справиться с дыханием.
Я даже не вру. Ну не буду же я рассказывать все детали сновидения!
Кажется, Никита мне верит, притягивает к себе, видимо, стараясь успокоить, и начинает разговор на какие-то нейтральные темы. Этот способ работает. Я по большей части слушаю и понемногу прихожу в себя, включаясь в диалог. Одного вопроса, правда, оказывается достаточно для того, чтобы вновь выбить меня из колеи:
- Кстати, а что дарить твоим родителям будем?
Несколько секунд я просто молча моргаю, смотря на Никиту, а затем выдаю:
- Будем? Мы? Вместе?
О том, что последней фразой я умудрилась сдать себя со всеми потрохами, я понимаю лишь постфактум.
В моих вопросах все сомнения и все недоверие. Все незаданные ранее вопросы и опасения в одном флаконе.
Шансов, что Никита не заметит, наверное, нет.
Безусловно нет, судя по взгляду.
Неловко…
- Стой! Стой! Стой! – ну вот, теперь я не просто ощущаю себя неловко. Теперь я себя уже полной дурой чувствую, а Никита даже и не думает замолкать. – То есть ты думала, что я собираюсь скрывать перед твоими родителями наши отношения?
Вот блин! Откуда такая проницательность?!
А он поймет, если я решу врать?
- Ну-у-у-у… - судя по вскинутой брови, уже понял, придется сознаться. – Среди прочих у меня был и такой вариант.
По лицу мужчины ничего не прочитать. Лишь бы не обиделся, я себя и так уже не лучшим образом чувствую. Второй раз за последнее время я позволяю себе в нем сомневаться. Не могу поверить до конца.
- Я, конечно, боюсь сковородку твоей мамы, - начинает Никита, а я думаю о том, что либо сон приснился не только мне, либо это был не сон, и шеф уже успел огрести маминой посудой. – но даже она не заставит меня врать твоим родителям. Хотя, если ты против того, чтобы рассказать…
- Я не против! – перебиваю, не дав договорить. – В смысле, я думаю, что ты переоцениваешь маму и недооцениваешь папу. Мне кажется, от него все же исходит угроза посерьезней.
- Ты хочешь, чтобы у меня развилась фобия? Кстати, как называется боязнь родителей собственной девушки? – Никита улыбается, и я не могу сдержаться, коротко целую его.
- Прости. – все-таки извиняюсь за свои сомнения.
Никита обнимает меня, и я удобно устраиваю голову на его плече.
- На твоем месте я бы больше переживал не о родителях.
- А о чем? – я забыла о чем-то более серьезном? Даже голову поднять приходится, чтобы заглянуть в глаза боссу.
- О том, как объяснить твоему кактусу о том, что мы встречаемся. Кажется, я ему не особо понравился. – ловлю озорные искорки в его глазах и понимаю, что он шутит.
Но о Мурзике я ведь, кстати, реально не подумала!
- Еще бы! Ты заставил его ночевать на полу купе! – вспомнив о вопиющем отношении шефа к Мурзику, мигом вспыхиваю.
Никита вместо ответа растягивает губы в улыбке. Не понимает своих проблем….
Я бы вот на его месте не была столь легкомысленной и вместо того, чтобы веселиться, уже думала, как извиниться перед моим лучшим другом.
Все-таки я люблю свой родной город. Чем больше я путешествую по стране, тем сильнее понимаю, что вряд ли бы в обозримом будущем хотела куда-нибудь переехать. Здесь все какое-то близкое, словно пропитанное воспоминаниями, историями из детства и юности.
Вот на этой площади мы постоянно продолжали веселье после школьных дискотек, а в этом сквере я училась кататься на роликах. Неудачно. Я потом еще две недели в больнице лежала. Она, кстати, прямо напротив, на другой стороне дороги.
А вот и дом, где мы с Ирой и Игорем снимаем квартиру.
- С тобой подняться? – спрашивает Никита, не отрывая взгляда от экрана телефона. Иногда мне кажется, что он думает о работе и во сне. А уж когда бодрствует, то вообще использует каждую свободную минуты, чтобы решать какие-либо деловые вопросы.
- Я постараюсь как-нибудь справиться со сбором вещей аж на три дня. – заверяю мужчину.
- Я практически верю в твои силы, но чемодан до лифта донесу.
Спорить с Никитой я не собираюсь. Докатить чемодан на колесиках до подъезда – миссия не из простых, чего от помощи отказываться.
К счастью, сомнений в том, что я смогу дотащить чемодан до квартиры, у босса не возникло. Объяснять соседям кто этот мужчина, заявившийся домой вместе со мной, и почему он уж так похож на моего «обожаемого» по их устаревшей информации шефа, я пока была не готова. Как-нибудь в другой раз. Я их сперва морально подготовлю, а потом сообщу о переменах в своей личной жизни.
В отличие от Иры с Игорем, которые мои нервы совершенно не берегли, попавшись с поличным, я о психике друзей заботилась.
Однако мысли о том, как лучше рассказать соседям о том, что Никита мне теперь не просто начальник, выветрились из головы, стоило лишь распахнуть входную дверь. Наша квартира (а это совершенно точно была квартира, я отлично помню, как уезжала) сейчас больше напоминала развалины.
Обои в коридоре отсутствуют, вместо светильника с потолка свисает провод с одинокой лампочкой, вдоль стен валяется какой-то хлам. В общем, это место меньше всего напоминает мое жилище.
- Да как же ты надоела без предупреждения приезжать!
Хоть что-то в этом мире стабильно! Невозмутимый голос Игоря. Кажется, даже факт начала апокалипсиса не заставит парня переживать.
Хотя, судя по всему, апокалипсис уже успел начаться. На территории одной отдельно взятой квартиры так точно.
- И тебе привет. – не переставая осматривать разруху, проговорила я.
Количество версий, что тут могло произойти, зашкаливало. От нашествия инопланетян до все-таки банального начала военных действий против Ирки. Где, кстати, она? Может, уже повержена?
- Блин, мы так хотели сделать тебе сюрприз!
А, нет, все же не повержена. Вышла из комнаты и стоит теперь преспокойно с Игорем.
- Вам это удалось. – все же нахожу в себе силы, отрываю взгляд от бетонных стен и перевожу его на соседей. – Кстати, если не секрет, а в чем суть сюрприза? Уничтожить квартиру?
Ира несколько секунд молча смотрит на меня, а затем надувает губы и упирает руки в бока:
- Мы ремонт вообще-то сделать решили к твоему возвращению! Правда, чуть-чуть не успели, но мы уже на финишной прямой! – в глазах соседки безошибочно читается азарт, и я не решаюсь вставлять свои пять копеек по поводу того, что «финишная прямая» в моем представлении выглядит немного по-другому. Ну, самую малость.
- Нам хозяйка разрешила!
Еще бы. Наша хозяйка вообще каждый раз с искренним удивлением приезжает деньги забирать. Создается ощущение, что по ее подсчетам мы уже давно должны были свихнуться в этом дурдоме, но, несмотря на все прогнозы, до сих пор живы. Да и квартира цела.
Ну, была до недавнего момента.
На самом деле идея с ремонтом не такая уж и плохая. Теоретически, я даже смогу немного помочь до отъезда. В идеале бы еще и Никиту привлечь к этому занимательному занятию. А что, двух зайцев одним махом убью – и с ребятами познакомлю, и свободные руки получу.
Интересно, как шеф отнесется к идее провести один из немногочисленных выходных, занимаясь поклейкой обоев или чем-нибудь в таком духе?
Я уже даже успела прикинуть, как Никита будет выглядеть в шапочке из газетки, но вдруг вспомнила о куда более важной вещи.
- Где Мурзик?!
Вместо ответа на мой вопрос Ира с Игорем опасливо переглянулись, и мне тут же стало не по себе. Ну не готова я в этот праздничный день узнать, что соседи убили моего лучшего друга!
Я и в другой день к такой новости не готова, если что, но сегодня особенно!
Соседи продолжают переглядываться, а затем практически синхронно срываются с мест и бегут в сторону кухни. Я не отстаю, врезаюсь в спину Игорю, который тормозит в дверях, и выглядываю из-за его плеча, параллельно слыша облегченные выдохи друзей.
Мурзик стоит на вершине горы из книг, журналов и еще какого-то хлама как будто священное растение на импровизированном алтаре, не иначе. Кому-то из соседей даже пришло в голову подстелить под горшок салфетку с вышивкой.
Откуда у нас вообще такие салфетки?
Ладно, неважно. Сейчас куда больше меня интересует другой вопрос:
- Вы идиоты?
- Мы вчера его полить забыли… - склонив голову, сообщает Ира.
- И вот решили проверить, не умер ли он… - добавляет Игорь.
- Идиоты… - констатирую факт я, подставляю стул, залезаю на него, аккуратно снимаю Мурзика с алтаря и возвращаюсь с другом на пол.
Никита, наверное, уже заждался. Надо поторапливаться. Я вкратце объясняю соседям о причине своего приезда и уже собираюсь пойти в комнату, когда Игорь вдруг преграждает мне путь:
- Ты, давай, потом туда заглянешь. Ну, как приедешь, а то там немного… - парень делает паузу, и на помощь приходит Ирка.
- Не прибрано.
О том, что значит «не прибрано» в понимании моих друзей, я узнавать не хочу. По крайней мере сегодня, и так слишком много потрясений для одного дня, поэтому, хоть и неохотно, но соглашаюсь, приходится, правда, попросить Иру вынести мне вещи, но в ответ на мою просьбу подруга лишь качает головой.
- Понимаешь, Жень, там подход к шкафу немного…
- Затруднен. – теперь уже Игорь приходит на помощь девушке.
- Но это вот вообще не проблема! Сейчас мы быстренько тебе все организуем! Тебе на пару деньков вещей, да?
Я едва успеваю кивнуть, как Игорь с Ирой испаряются. О том, что они не сбежали из квартиры, свидетельствуют нереально громкие звуки, доносящиеся из какой-то комнаты. Кажется, я впервые жалею своих соседей. Если Игорь с Ирой так ищут вещи, даже не хочу думать о том, как они орудуют перфоратором.
А в том, что они им орудуют, я не сомневаюсь. Вон он стоит такой красненький и нарядный, стеночку подпирает.
Соседи возвращаются минут через пять. Игорь торжественно вручает мне небольшую сумку, Ира уже в следующий момент подводит меня к входной двери и открывает ее. Прямо дежавю какое-то, разве что теперь Мурзик со мной, да и лететь никуда не надо. Но выпроваживают меня из дома с не меньшим энтузиазмом.
Ладно, по приезду с ними разберусь, а пока надо возвращаться к Никите. Не удивлюсь, если он уже собирается меня спасать, полагая, что чемодан таки оказался неподъемной ношей.
До спасателей и полиции дело все-таки не дошло. Когда я, вооруженная сумкой, вернулась к машине, Никита разговаривал с кем-то по телефону. Может, стоило все-таки задержаться в квартире и попытаться отвоевать собственные вещи? Думать о том, что могли собрать для меня Игорь и Ира, я отчего-то могла лишь с ужасом. Я даже сумку подальше от себя держать старалась, на расстоянии вытянутой руки. Ну, от греха подальше.
Когда я села в салон, шеф как раз закончил разговор. Отложил телефон, вопросительно посмотрел на меня, словно интересуясь, все ли в порядке, и, лишь получив мой кивок, вырулил с парковки.
Рассказывать Никите о том, что происходит в квартире, у меня не было никакого желания. Если я еще раз даже мысленно переживу этот разгром, то нет практически никаких сомнений в том, что напьюсь я, не дожидаясь встречи с родителями. Подниму, пожалуй, тему ремонта попозже. Когда успокоюсь.
Хорошо хоть, что Мурзика удалось спасти. Правда спасение я бы назвала относительным. Судя по взгляду босса, который, конечно же, заметил, что вернулась в машину я не одна, можно предположить, что он не слишком рад возвращению кактуса в нашу компанию.
Надо будет ему как-то деликатно объяснить, что в отношениях со мной действует правило: «Уважаешь меня – уважай моего Мурзика!».
- Заедем ко мне, а потом уже за подарком, или наоборот? – этим вопросом Никите удалось отвлечь меня от мыслей о тяжелой судьбе кактуса и перевести их в другое русло.
Которое, кстати, тоже серьезно меня озадачивало.
Дело в том, что мы так и не придумали, что подарим родителям. Наверное, именно по этой причине я и решила оттянуть момент выбора.
- Давай, сперва к тебе, а по пути маме с папой уже за подарком заедем.
- Идет.
Мы паркуемся возле Никитиного дома минут через десять. Как оказалось, мы не так далеко друг от друга живем. Последний раз, когда я заезжала с папой к шефу, чтобы поздравить его с днем рождения, он однозначно обитал в другом месте. К слову, в достаточно роскошном месте, поэтому сейчас даже сложно предположить, как выглядит квартира Никиты.
А, может, он решил не мелочиться и купил сразу всю многоэтажку?
Как оказалось, все-таки нет. Босс ограничился просторной двухуровневой квартирой. И, если честно, она мне понравилась гораздо больше, чем предыдущая.
Здесь не было лишней помпезности. Минимум мебели и максимум свободного пространства, которое казалось практически безграничным благодаря преобладанию светлых тонов в интерьере. А самое главное – здесь не было ремонта!
Отдельного внимания заслужил вид из огромного, во всю стену, окна в холле. Такое ощущение, что ты словно паришь над городом.
- Красиво. – проговорила я. Получилось мечтательно, но иначе просто не вышло. Закончив экскурсию по квартире, я вернулась к окну и теперь с высоты рассматривала знакомые улочки.
- Поэтому и купил. – Никита остановился в нескольких десятков сантиметров позади меня.
Разделявшее нас расстояние он почему-то решил не сокращать, что, если честно, мне совершенно не нравилось. Я даже решилась пойти на хитрость, сделала маленький шаг назад, но это не принесло ровным счетом никакого результата.
- Классно. – вообще это было продолжение восхищения видом, но вышло с обидой.
- Наслаждайся пока. Я душ приму, и будем выезжать?
- Ага. – окончательно убеждаясь в том, что никаких ласок не запланировано, выдохнула я.
Где-то в глубине души я, конечно, надеялась, что Никита не уйдет так просто, хотя бы поцелует, но звук удаляющихся шагов заставил меня окончательно расстроиться.
В последнее время я испытывала какую-то болезненную необходимость в его прикосновениях, поцелуях. Без них жизнь словно теряла приличную часть красок.
Но, кажется, Никита мои чувства не особо то и разделял. В последнее время он вел себя все более сдержано.
Обидно.
Вздохнув, признавая свое маленькое поражение, я отвернулась от окна. Даже вид на город перестал радовать.
А уже через несколько секунд я и вовсе забыла о том, что меня так впечатлило. Появились куда более насущные проблемы. Я вспомнила о сумке, собранной моими соседями.
Выбежав в коридор, схватила вещи и осмотрелась. Холл для распаковки показался мне слишком небезопасным местом, поэтому я направилась в Никитину спальню, для моральной поддержки прихватив свободной рукой горшок с Мурзиком.
Прикрыв за собой дверь, действуя как можно более быстро, чтобы раскрыть страшную тайну до возвращения босса, я расстегнула молнию и уставилась на вещь, лежавшую сверху.
Судя по всему – платье, оно казалось мне смутно знакомым. Когда-то я в нем Ирку однозначно видела. В принципе, симпатичное, для семейного торжества самое то. Есть только один вопрос – я в него вообще влезу?
В принципе, у нас с подругой один размер, но несколько сантиметров в груди Ира у меня все-таки выигрывает, поэтому, чтобы в последний момент с тоской не осознать, что платье болтается на мне как мешок, решила его примерить.
Спешно раздевшись до белья, натянула на себя платье и посмотрела в зеркало. А что, вполне. Маме точно понравится.
Сбросив платье, я уже потянулась к вещам, чтобы одеться, однако мое внимание отвлекли другие вещи из сумки. Точнее вещь.
- Придурок!
Ухватившись пальцами, вытянула растянутую домашнюю футболку Игоря и застонала, увидев под ней ещё и его шорты. Судя по всему, созданием моего образа в свободное от публичных мероприятий время занимался именно сосед.
Под шортами и футболкой я нашла толстовку (Игоря), шлепки сорок пятого размера (несложно догадаться, чьи), пачку презервативов и туфли (хвала небесам, Иркины). В общем, достаточный набор вещей для того, чтобы схватить телефон, набрать номер Игоря (он в записной книжке выше) и заорать, едва успевают стихнуть гудки:
- Вы вообще долбанулись? Игорь, блин, я как по дому родителей в твоих вещах рассекать буду?!
Пока сосед придумывал ответ (или же прочищал заложившие от моих криков уши), мое внимание привлек какой-то посторонний шум. Уж слишком похожий на то, что я в комнате не одна.
Медленно, словно от неспешности моих движений зависел результат, не отрывая телефон от уха, я повернулась к дверям и замерла, потому что на входе в комнату стоял Никита собственной персоной, одетый… в одно полотенце.
Кажется, в этот момент Игорь начал что-то говорить, но сфокусироваться на его речи было невозможно.
- Я перезвоню. – вышло растерянно.
Я тут же отклонила звонок и опустила руку, в которой держала мобильник. Опустила крайне неаккуратно, задев собственное бедро. Почему-то голое бедро.
И именно в этот момент меня шарахнуло откровением.
Я стою в спальне босса в одном белье!
А потом ещё одним.
Вместо того, чтобы пытаться как-то объясниться или прикрыться, я как завороженная смотрю на то, как капельки воды после душа стекают по Никитиному прессу.
Слишком увлекательное занятие для того, чтобы ещё и слова в предложения связывать, поэтому тишину через какое-то время нарушает шеф:
- Если ты не перестанет так на меня смотреть, я за себя не ручаюсь.
От его слов вздрагиваю и резко перевожу взгляд на глаза. На глаза, в которых я чётко вижу желание. Желание, от которого бросает в жар.
Я смотрю на Никиту, а в голове эхом проносятся его слова. Они повторяются до тех пор, пока я не понимаю очевидной вещи.
Я не хочу, чтобы он за себя ручался.
Именно поэтому я и делаю шаг вперёд. Сперва один, затем ещё и ещё. Я иду, пока не останавливаюсь в нескольких сантиметрах от шефа и не делаю то, чего так хотелось.
Кончиками пальцев я провожу по его прессу, смахивая капельки воды, которые не давали мне покоя, а затем вновь возвращаю внимание к глазам.
- Ты не оставляешь мне выбора. – хрипло шепчет Никита.
Вместо ответа я приподнимаюсь на носочки и сокращаю и без того крохотное расстояние, разделяющее нас, до жалкой пары сантиметров. Это действие я проворачиваю, не сводя с Никиты взгляда, наконец, понимая, почему в последнее время он старался держать между нами дистанцию, и как тяжело ему соблюдать ее сейчас.
Он давал мне возможность сделать выбор. И я его сделала. Я, черт возьми, никогда в жизни не была ни в чем так уверена, как уверена сейчас в том, что хочу Никиту.
До безумия сильно хочу.
Именно поэтому я сейчас улыбаюсь и выдыхаю фразу прямо ему в губы:
- А мы долго будем просто так стоять?
И тогда он, наконец, срывается.
Разворачивает меня к стене, прижимая так крепко, что от его близости сносит крышу. Целует жадно, не жалея мои губы, не давая перехватить инициативу.
От таких поцелуев связь с реальностью совершенно теряется, ноги подкашиваются, становясь ватными, а из головы вылетают все без исключения мысли. Наслаждение затапливает.
Я отдаленно слышу, как щелкает защелка на бюстгальтере, пытаюсь освободить руку, чтобы избавиться от него окончательно, но Никита не дает, раздевает меня сам, при этом не переставая целовать.
Лицо, шея, грудь.
Я совершенно себя не контролирую к тому моменту, как мужчина подхватывает меня под бедра и отрывает от земли. Я обвиваю его ногами, прижимаюсь так близко, насколько это вообще возможно. И целую, целую…
Я растворяюсь в ощущениях, грань между сказкой и реальностью стирается окончательно. Я чувствую жар и приятную тяжесть Никитиного тела на себе, одновременно утопая в мягкой кровати, покрытой прохладным пледом.
Я выгибаюсь Никите навстречу, шепчу его имя, схожу с ума от происходящего, не веря, что с мужчиной может быть настолько хорошо. А он с каждым движением, с каждым прикосновением доказывает мне – может.
Я не могу отпустить Никиту даже после оргазма, жмусь к нему всем телом, не перестаю целовать, мечтая лишь о том, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.
Чтобы так было всегда.
Женя
- Твой кактус смотрит на меня с неодобрением. – нарушает затянувшуюся паузу Никита.
Последние несколько часов мы провели в кровати, не обращая внимания ни на что в мире, кроме друг друга. Мы просто наслаждались.
За это время на город уже успели опуститься сумерки, а звонки мобильных стали раздаваться все чаще. Реальность требовала вернуться, но никакого желания этого делать не было.
Смакуя последние минуты, которые можно было провести в постели с Никитой, развернулась прямо в его объятиях, приподнялась на локтях, сперва посмотрела на Мурзика, а затем перевела взгляд на шефа.
- Однозначно с неодобрением. – подтвердила его опасения. – На твоём месте я бы уже начинала просить у него прощение. Возможно, слёзно.Возможно, на коленях.
- Я буду работать над нормализацией наших отношений. – заверил Никита, после чего притянул меня к себе и в очередной раз поцеловал.
- Не затягивай! Я тебе серьезно говорю, ты в опасности. – прошептала, на секунду оторвавшись от мужчины.
Когда мой телефон зазвонил в десятый раз за последние пять минут, все же пришлось заставить себя встать. С третьей попытки.
Родители безуспешно пытались дозвониться и до меня, и до Никиты. Ещё бы, мы уже час как должны были к ним приехать. Теперь приходилось с серьезным видом врать про задержку рейса и чудовищные пробки.
Собираться пришлось быстро. Не знаю, как у Никиты получилось за несколько минут придать себе вид мужчины с журнальной обложки, меня же не спасло даже симпатичное Ирино платье.
Губы опухшие, на голове черти что, а глаза безумно счастливые. Если родители увидят меня в таком виде, точно решат, что я двинулась. Ладно, может, еще успею прийти в норму.
Кое-как отделившись друг от друга, мы все-таки выдвигаемся на поиски подарков. Покупаем папе какие-то непонятные штуки в рыболовном магазине (по заявлению Никиты эти штуки очень даже нужные и крутые. Естественно, я с ним не спорю, учитывая мои отношения с рыбалкой).
Выбор подарка для мамы затягивается. За то время, пока мы шаримся по торговому центру, я успеваю трижды предложить боссу подарить родительнице новый набор сковородок. Чтобы убедить его в том, что моя идея на самом деле гениальная, я смело рассказываю шефу о своем сне в самолете.
Мне показалось, или на несколько секунд Никита побледнел?
В конечном итоге мы останавливаем выбор на красивейшем наборе постельного белья, добавляем к нему махровые полотенца и халаты. Шеф доволен. Предполагаю, доволен тем, что такими подарками теоретически сложно покалечить, однако я все-таки вставляю свои пять копеек, авторитетно заявив, что поясом от халата вообще-то очень удобно душить людей.
Кажется, Никита бледнеет во второй раз.
До дома родителей мы едем в некотором напряжении. Кажется, своими переживаниями я все-таки сумела заразить и мужчину, так что теперь реакции моих родителей мы опасаемся уже вдвоем.
Однако назад пути нет, тем более, что телефон вновь начинает вибрировать. Мама беспощадно сообщает, что ждет нас около ворот, и что-то мне подсказывает, что, если мы решим забаррикадироваться в машине, она попросту вынесет дверь.
Приходится выходить добровольно, натянув на лицо самую дебильную из улыбок.
Пока родители рассматривают меня с удочкой и еще каким-то рыболовным ящиком в руках и Никиту, который прикрывается пакетом с постельным бельем, мы молчим. Немая сцена затягивается, и я уже думаю, что нужно, наверное, что-нибудь умное сказать, как вдруг родители, отчего-то широко заулыбавшиеся, переглядываются, а потом и вовсе кидаются нас обнимать.
- Я же тебе говорила, что они вместе приедут! – радостно восклицает мама, закончив поочередно зацеловывать нас с боссом.
- Ну наконец-то додумались! – вторит ей папа, и я окончательно перестаю что-либо понимать.
- Столько времени друг на друга ходить смотреть и ничего не понимать! – снова мама.
- Хорошо хоть пока мы живы, сойтись решили! – а это уже папа с контрольным.
Умных мыслей по поводу того, что тут происходит, у меня нет. Ни одной. Поэтому в надежде на помощь, поворачиваюсь к Никите и заглядываю в его глаза. Судя по всему, мужчина офигивает не меньше меня и предлагать варианты, как продолжить диалог, не торопится.
Зато из мамы слова так и льются. Рекой.
- Ну что вы встали, как неродные. Гости ждут, пойдёмте уже! – небольшая пауза. – Ой, я так рада за вас, так рада!
- То есть вы понимаете, что мы вместе? – кажется, я всё-таки смогла собрать мысли в кучу и выдать аж целое одно предложение! На фоне Никиты я просто оратор!
- Естественно! – папа кивает и с широкой улыбкой смотрит на босса, даже подмигивает ему.
- Классно. – шеф всё-таки смог прийти в себя, выглядит теперь, как ни в чем не бывало, вернул себе традиционный невозмутимый вид. Разве что не обнимает меня. Видимо, мысли о сковородке до конца из головы изгнать не удалось.
А я вот так просто успокоиться не могу. Смотрю то на маму, то на папу, а потом выдаю:
- Блин, вы сейчас добили остатки моих нервных клеток! Я так переживала, как вам обо всем рассказать, а вы даже удивление не изобразили!
- Ах, как неожиданно! – картинно вздыхает мама.
- Какой сюрприз! – вторит ей папа.
- И актеры из вас отвратительные! – продолжаю жаловаться, с трудом сдерживая улыбку.
- Какая печаль!
- И грусть!
На этом моменте не смеяться уже невозможно. Не сдерживая себя, сперва обнимаю маму, потом папу, ну и до кучи ещё и Никите на шею вешаюсь. Оптом, так сказать.
А что? Теперь официально имею право.
Никита совсем не возражает. Видимо, позволяет себе забыть о сковородочной угрозе и целует меня в макушку под умилительные вздохи родителей, которые заставляют меня вновь рассмеяться.
Рассмеяться и почувствовать себя безгранично счастливой.
Гости родителей тоже не особо удивлены тем, что мы с Никитой входим в комнату, держась за руки. Судя по всему, людьми, которых сильней всего удивило начало наших отношений, стали мы сами. Не было ни оценивающих взглядов, ни глупых вопросов. Все вообще вели себя так, как будто мы с Никитой вместе уже не первый год.
Такое отношение собравшихся и отсутствие излишнего внимания, конечно же, способствовало хорошему настроению, а радостные лица родителей и вовсе возносили его на какой-то космический уровень.
Жаль, правда, Никита не мог в полной мере насладиться праздником, его телефон, в отличие от моего, даже не думал замолкать. Мужчине то и дело приходилось вставать из-за стола, чтобы принять очередной вызов.
Несмотря на мои опасения (а я уже успела придумать пару десятков вариантов, кто и что хочет от Никиты), его внешний вид говорил о том, что ничего катастрофического не произошло. О деталях же оставалось лишь гадать. Лезть с расспросами я не решилась, да и, если честно, место для разговоров о работе (а я была совершенно уверена, что суть именно в ней) было совершенно неподходящим.
К тому моменту, когда мама с папой решили, что гости просто обязаны посмотреть на подаренные нами халаты, я поняла, что начинаю засыпать. В отличие от большинства собравшихся к алкоголю я сегодня не притрагивалась, мне и без него было абсолютно замечательно, так что теперь, когда усталость от насыщенного дня меня все-таки настигла, я сидела, откинувшись на спинку стула, и медленно моргала, наблюдая за тем, как веселятся остальные.
Никита, который вернулся за стол после очередного разговора, естественно, заметил мое полусонное состояние. Приобнял за плечи, позволяя удобно устроить голову на его плече, и поинтересовался:
- Устала?
- Есть немного. – не стала спорить с очевидным.
- Домой хочешь?
Вместо ответа на следующую фразу просто уставилась на Никиту, соображая, что тема ремонта и рассказ о том, что я планирую остаться у родителей, как-то напрочь вылетели у меня из головы. Ладно, самое время рассказать.
- Домой не получится.
Заметив вопросительный взгляд мужчины, вздохнула и начала рассказ о безумной идее моих соседей, разгроме в квартире и в целом о моей любви к Ире и Игорю. Рассказывать, не переходя на ругательства и не повышая голоса, было сложно, но я неплохо справлялась. Правда в конечном итоге умудрилась выйти из себя до такой степени, что зачем-то ляпнула и про сумку с вещами, и про то, почему я оказалась в спальне шефа в одном белье.
Фраза про белье была встречена мужчиной таким хитрым взглядом, что весь мой праведный гнев на соседей мигом выветрился, а мысли тут же унесло не в ту степь. Пришлось быстро сворачивать речь.
- В общем, я планировала переночевать у родителей.
Именно в тот момент, когда я сообщаю Никите о своем решении, раздается очередной взрыв хохота с той стороны, где мама и папа, вооружившись простыней из нового комплекта устраивают с гостями ролевую игру в охотников за приведениями.
Судя по всему, расходиться еще никто не собирается. Нет, конечно, разгонять гостей я не буду, только вот проблема заключается в том, что, когда я ночую у родителей, сплю я именно в этой комнате. И что-то мне подсказывает, что в такой обстановке вырубиться, несмотря на усталость, будет очень и очень проблематично.
Никита, если оценить его задумчивый вид, вероятно, думает о том же, о чем и я. И, если взять в учет нахмуренные брови, думает не слишком хорошо.
- А ты уверена, что тебе удастся здесь отдохнуть?
Ну да, резонный вопрос, на который даже отвечать не вижу смысла, вместо этого неопределенно пожимаю плечами.
И что же выбрать? Ночь в эпицентре военных действий, которые у Ирки с Игорем зовутся ремонтом, или же сон в компании охотников за приведениями. Хотя, это уже не они, теперь происходящее больше напоминает гонку за ковром-самолетом. Простыней-самолетом, прошу прощения.
Пока я терзаюсь сомнениями, Никита предлагает свой вариант. Вариант, о котором я даже не думала.
- Ты можешь остаться у меня. – с легкой улыбкой говорит мужчина, и я чувствую, как такая же появляется и на моем лице.
Так! Фу! Нельзя! Отбой!
Взять себя в руки и перестать лыбиться, как дура!
Блин, кажется, уже поздно. А Никита еще и издевается, подливая масло в огонь.
- Я торжественно клянусь дать тебе выспаться. – усмешка. – Возможно. Под утро.
Не в силах сдержаться, смеюсь, но параллельно предложение обдумываю.
На самом деле мы столько времени провели вместе, что мысли о том, что придется провести ночь без Никиты, даже звучат странно. Но с другой стороны, это ведь его квартира.
Хотя, что это меняет? Он бы не предложил, если бы сам не хотел. Так ведь?
Ох, ну и вид у меня сейчас, наверное, от этого мыслительного процесса.
Ладно, не отвлекаемся!
Очень сложно не отвлекаться, когда на тебя смотрят так хитро и хищно одновременно, совершенно не удается собраться с мыслями, а собраться надо, пауза и так уже затянулась.
Я еще несколько секунд размышляю, пока вдруг не прихожу к простому выводу. Все вопросы, которые я сейчас успела себе задать, лишние. Ведь на самом деле все сводится всего лишь к одному.
Хочу ли я поехать?
А все остальное – поводы напридумывать лишнего и потрепать себе нервы.
Тем более, что ответ на нужный вопрос я знаю.
Хочу.
Именно поэтому, не переставая улыбаться (ну, а что поделаешь, не удается мне вернуть лицу адекватное выражение), я киваю, отвечая согласием на предложение Никиты, которого, судя по всему, такой ответ более чем устраивает.
Мы возвращаемся домой к шефу к полуночи, однако уснуть удается лишь перед рассветом. Никита свое обещание сдерживает. Говорил ведь, под утро.
Об усталости этой ночью я не думаю совершенно. Как оказалось, есть вещи, которые заставляют о ней абсолютно забыть. Очень приятные, скажу я вам, вещи.
Однако момент, когда силы заканчиваются, все-таки наступает. Наступает как раз тогда, когда я устраиваю голову у Никиты на груди и авторитетно сообщаю, что с ним рядом я могу вообще не спать.
Когда я открываю глаза, на улице вовсю светит солнце. Никиты в кровати не наблюдается, но я слышу его голос, от которого непроизвольно улыбаюсь. Все-таки улыбаться с утра прекрасно.
Лениво потянувшись, заставляю себя встать, прикрываюсь простыней, потому что нахождение в квартире Никиты в футболке Игоря отчего-то кажется преступлением, и иду на звук голоса.
Я нахожу шефа на кухне. Он вновь разговаривает с кем-то по телефону, но, в отличие от вчерашнего вечера, выглядит напряженным. Никита замечает меня практически сразу. Жестом указывает на диванчик и слабо улыбается, правда через несколько секунд вновь хмурится, возвращаясь к разговору.
По его коротким фразам понять суть невозможно, поэтому я жду окончания, которое наступает минут через пять. Никита сбрасывает вызов, откладывает телефон и устало потирает переносицу. Создается ощущение, что из нас двоих выспаться удалось только мне.
От этих мыслей улыбка сползает с лица, а следующая фраза Никиты и вовсе заставляет насторожиться:
- Придется внести очередные изменения в нашу командировку. Точнее, отменить ее оставшуюся часть. – шеф делает паузу, хмурится еще сильней, видимо, оценивая мое выражение лица, и добавляет. – Не переживай. Для начала выслушай меня.
Ничто не заставляет переживать так сильно, как призыв не переживать. Это я поняла, стоило Никите лишь закончить предложение.
Диван вдруг начал казаться чертовски неудобным, время потянулось нереально медленно, а воздух на кухне вдруг стал таким тяжелым, что для нормального дыхания пришлось прилагать усилия.
- Понятно. – все-таки удалось выдавить из себя, пока Никита набирал сообщение на экране мобильного.
- Помнишь, я рассказывал тебе про Мирошниченко? – перешел, видимо, к сути проблемы босс.
Помню ли я? Глупый вопрос.
Сложно вычеркнуть из памяти тот вечер в администрации. А я пыталась, правда пыталась.
Стараясь не обращать внимания на неприятные воспоминания, кивнула, и Никита продолжил:
- После нашей последней встречи… - он делает небольшую паузу, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не скривиться. Лишние напоминания об этой самой встрече изрядно портят настроение, которое и так уже успело упасть до уровня плинтуса. – Я решил изменить план.
Приготовившись отвлечься, чтобы не слушать напоминания о безупречной Даше, я даже не сразу смогла воспринять услышанное. Я ждала что-то вроде: «Я пообещал провести остаток месяца с моей лженевестой. И вообще мы решили разыграть медовый месяц, чтобы наверняка», а тут такое.
- В смысле, изменить план? – от удивления в голосе избавиться не удалось. Ладно, и так сойдет.
Перед тем, как ответить, Никита наливает нам чай, ставит кружки на столик рядом с диваном, садится рядом со мной и смотрит в глаза:
- Мне обязательно рассказывать обо всех причинах, по которым я так поступил? Или ограничимся главной?
При упоминании причин я все-таки скривилась, улыбающееся лицо Даши без спросу нарисовалось в памяти. Пришлось признать, что вдаваться в подробности этой темы мне тоже не особо хочется.
- Ограничимся главной.
- Ты. – просто и без промедления ответил Никита, заставив меня заморгать еще более глупо. Не сомневаюсь, что в выражении моего лица не наблюдалось ни единого проблеска интеллекта.
- Я?
- Ты, Женя, ты.
- Ясно.
Ну а что еще ответить? Половина тараканов в моей голове в этот момент радостно топают лапками и попискивают, а вторая все еще стоит, замерев в оцепенении. Как тут выдать что-нибудь поумней?
- Теперь, правда, появились проблемы другого характера.
- Ты должен притвориться чьим-нибудь внебрачным сыном? – сморозила первое, что пришло на ум. Говорю же, с формированием адекватных ответов у меня серьезные трудности.
- Нет. – Никита улыбнулся. – Мирошниченко, как ты успела заметить, не слишком приятный человек. Но на этом его минусы не заканчиваются. Помимо всего прочего он еще и достаточно умен. И в нашей ситуации это действительно минус. Олег отлично понимает, что ему собираются немного усложнить жизнь, но пока что, к счастью, не знает, на каком именно фронте.
Никита делает паузу, а я, пользуясь случаем, удобно устраиваюсь рядом с ним. Подбираю ноги под себя и прижимаюсь к мужчине, который тут же меня обнимает. Да, так гораздо лучше. Все-таки даже плохие новости гораздо легче узнавать в объятиях близких людей.
А в том, что новости будут отнюдь не хорошими, я не сомневалась.
- Хотя, счастье это относительное. Пока он не понимает, что будет дальше, от его можно ждать чего угодно. В общем… - шеф в очередной раз прерывается. – Я не думаю, что возникнут какие-то серьезные проблемы. Но… Мне будет гораздо спокойней, если мы останемся здесь.
Оспаривать мнение мужчины у меня не возникло ни малейшего желания. Тем более, что я была с ним совершенно согласна.
Наша командировка изначально носила лишь формальный характер. Так зачем же тогда подвергать себя лишней, пусть даже чисто гипотетической, опасности?
- Да, хорошо, без проблем.
Кажется, Никиту моя реакция устроила. Несмотря на то, что его мобильник вновь начал звонить, он позволил себе улыбку, обращенную ко мне, и, проигнорировав вызов, продолжил:
- Поживем обычной жизнью. Ради разнообразия можно и не в поездах попробовать ночевать.
Последняя фраза вызвала у меня короткий смешок. Да уж, сон в поезде – особый сорт удовольствия.
- А я только хотела предложить купить пару полок, чтобы не особо менять ритм жизни.
- А почему не самолетные кресла? – босс улыбнулся.
Черт, о самолетах я как-то не подумала.
Когда телефон зазвонил в третий раз, Никита все-таки взял трубку, оставив меня наедине с собой, позволяя обдумать услышанное.
В принципе, ничего катастрофического не произошло. Да и произойти, я надеюсь, не должно. Это же Никита! У него всегда все под контролем!
Ну, практически.
После нашего разговора мне стало значительно легче. Нехорошее предчувствие пропало, да и настроение нормализовалось. Правда, ненадолго. Ровно до того момента, пока шеф не вернулся на кухню и не добавил:
- Чуть не забыл. С понедельника, чтобы не скучать, можно вернуться на работу. Тебя ведь устроит должность Карины?
Уж лучше бы он забыл…
От мыслей о милейшем серпентарии, который зовется главным офисом «Райских садов», у меня даже глаз дергаться начал, однако показывать свои истинные эмоции я не хотела, поэтому, кивнув, проговорила:
- Да, конечно. Мне же нужен этот… как его… Опыт! Вот! – вышло неубедительно, пришлось развить мысль. – Короче, жду не дождусь понедельника!
Едва договорив, взяла в руки чашку, оставленную для меня Никитой на столике, и начала пить чай, попутно делая пометку в голове: на ближайший праздник подарить боссу большие кружки.
За этими крохотными совершенно невозможно прятать лицо.
Женя
Странно, но на самом деле не так страшен оказался черт. Да, возвращение в офис сложно было назвать приятным событием. Моя нервозность утром понедельника дошла до того уровня, что мне резко разонравились все вещи в гардеробе. Блузки стали казаться слишком вычурными, юбки не то длинными, не то короткими, а о пиджаках даже думать не хотелось. Как у меня вообще мозгов их купить хватило?!
Помимо всего прочего, изрядно подбешивал еще и тот факт, что для того, чтобы добраться до моего шкафа, предварительно пришлось преодолеть полосу препятствий из ведер, валиков и кисточек.
Да-да, финишная прямая у Игоря с Иркой по-прежнему оставалась очень финишной. Я бы даже сказала, стала еще более финишной. Если так пойдет и дальше, через пару недель вместо квартиры ребята оставят котлован.
Чем больше я смотрела на то, что они делают, тем сильнее убеждалась в том, что Игорь и Ира просто утоляли свою жажду к разрушениям. Кажется, не имея возможности ссориться друг с другом, ребята нашли альтернативный способ выплескивать эмоции.
За то время, пока я рылась в шкафу, друзья успели снять полку, оторвать пару кусков обоев и плинтус. В общем, работа не останавливалась ни на минуту.
Однако, несмотря на все трудности, довести свою миссию до конца мне удалось. В конечном итоге я даже в руки себя взяла. Голос разума победил истерику, поэтому, вооружившись первой попавшейся под руку блузкой и юбкой, до которой дотянулась рука, я вышла из дома.
Домом, правда, в последние дни съемная квартира в полной мере зваться не могла. Я по-прежнему жила у Никиты. Каждый день мы выбирались куда-нибудь погулять или же ездили к родителям, и я честно собиралась остаться ночевать у них, но в конечном итоге я все равно оказывалась у него.
Так и сегодня, предварительно побывав у Иры с Игорем, я вернулась к шефу, чтобы вместе поехать на работу.
- Готова? – поинтересовался Никита, стоя позади меня и глядя в отражение в зеркале.
Ну, как сказать…
- Конечно. – ответила с улыбкой.
В очередной раз смахнув с блузки несуществующие пылинки, осмотрела свое отражение и, придя к выводу, что лучше уже точно не будет, взяла в руки сумочку, мысленно перечислив ее содержимое.
Помимо стандартных косметички, ключей, кошелька, телефона и десятка-другого женских мелочей, я носила с собой на работу нашатырь, нитку с иголкой и скотч.
Стандартный набор сотрудника главного офиса «Райских садов». Я бы, конечно, туда еще пару кукол вуду, осиновый кол и канистру святой воды положила, но, боюсь, в таком случае пришлось бы ездить на работу с чемоданом.
Офис встретил нас привычными улыбками (читать как оскалами) и искренней радостью сотрудников. Настолько искренней, что я моментально с безграничным счастьем отметила тот факт, что с сегодняшнего дня у меня нет необходимости сидеть в общем кабинете.
Все-таки приемная по сравнению с этим террариумом достаточно безопасное место. Можно положить рядом с собой средства самообороны и иметь несколько секунд форы, чтобы в случае необходимости ими воспользоваться.
В общем, не все так плохо.
Заняв место теперь за уже принадлежащим мне до конца лета по праву столом, сперва почувствовала себя не в той тарелке, но для Никиты я старательно делала вид, что все под контролем. По-настоящему стремно стало тогда, когда босс скрылся за дверью своего кабинета, а на пороге приемной, как по команде, появились ценнейшие представители нашего серпентария.
Появились, посмотрели и… И ничего кроме пары едких фразочек отпустить не смогли.
Я даже зависла на несколько секунд после того, как сотрудницы офиса удалились, не могла поверить, что все закончилось так просто, пока вдруг не поняла.
По сути ведь ничего не изменилось. Для них.
Отношение сотрудников ко мне осталось прежним, а вот мое…
Мое изменилось кардинально. Как-то резко, сама того не заметив, я перестала их бояться. Перестала чувствовать угрозу, поняла, что эти мелкие пакости и пустые слова ничего не значат.
Могут ли они устроить мне серьезные неприятности? Нет.
Поверит ли Никита в то, что я так ни чему и не научилась, поэтому продолжаю постоянно допускать ошибки? Очень сомневаюсь.
Смогу ли я ответить, если кто-то решит меня оскорбить? Безусловно.
И почему такие простые истины не посетили мою светлую голову раньше? Сколько тысяч ни в чем не повинных нервных клеток полегли в страхе перед «Райскими садами».
После осознания изменений, ставших для меня откровением, даже дышать стало легче. А затем, когда я поняла, что моим непосредственным начальником теперь является не кто-то из милейших женщин, а Никита, настроение и вовсе нормализовалось.
Захотелось начать всем улыбаться, раздражая сотрудниц бьющим изо всех щелей позитивом. Кажется, такой метод куда более правильный и результативный, нежели опускаться до их уровня, пытаясь отвечать той же монетой.
Во вторник путь на работу уже не был каторгой, а к пятнице я и вовсе втянулась в ритм. Оказывается, в офис можно ехать не только как на эшафот, а и во вполне бодром расположении духа.
Проблемы Никиты также понемногу начинали решаться. Мирошниченко долгие годы самостоятельно рыл себе яму, и теперь, когда к власти в городе очень кстати пришли новые люди, его незаконные дела стали вызывать большой интерес.
Никите не пришлось вмешиваться в какие-то махинации и лезть в сомнительные схемы. Ему оставалось лишь дождаться нужного момента, чтобы помочь запустить процесс против Олега Блаблаблашевича, и я не сомневалась в том, что этот момент очень скоро настанет.
Сочетание всех происходящих в моей жизни событий подняло мое настроение к выходным на такой уровень, что я окончательно осмелела и предложила Никите вместо поездки на природу отправиться на мою скромную квартиру, чтобы помочь закончить ремонт. Ну, или же начать его делать, потому что, судя по тому, что я видела в начале недели, Ира с Игорем были способны лишь на разрушения.
Шеф, конечно, в восторг от моей идеи не пришел, однако не отказал.
Наверное, именно из-за отсутствия инициативы и рвения с его стороны, я решила помимо строительного магазина посетить еще и отдел с алкоголем в ближайшем супермаркете.
И, как оказалось, сделала я это очень даже не зря…
- Ты уверена, что это место вообще предназначено для жизни? – поинтересовался Никита, когда мы перешагнули через порог, оказавшись в коридоре.
В принципе, перешагнуть через порог – это был тот максимум действий, который вообще можно было произвести в квартире, не прибегая к помощи специального оборудования или же суперспособностей типа телепортации или умения летать.
Мои драгоценные друзья-строители, видимо, решили, что перетащить всю мебель в коридор – будет отличным дизайнерским решением. Но даже этого им оказалось мало, потому что те участки пола, которые были свободны от предметов интерьера, оказались заставленными банками с консервацией.
Но самым странным было то, что ни Иры, ни Игоря в квартире не наблюдалось.
- Несколько недель назад была. – ответила, доставая телефон из сумки. – Минутку.
Пока шли гудки, я думала о том, куда могли подеваться соседи, и не знала, какой вариант больше пришелся мне по душе – тот, где они погибли под завалами мебели, или тот, где они прятались где-нибудь на краю мира, предчувствуя мое возвращение и гнев.
Правда, как оказалось, оба варианта были неверными.
- Женька, привет! – жизнерадостно ответила Ира.
- Привет! – я бодрого расположения духа подруги не разделяла. Наоборот, душа требовала крови и зрелищ. Хотя, нет, лучше без зрелищ. Их тут и так предостаточно. – А вы, собственно, где?
- Ой, а мы на природу выбрались! Такая погода классная! Тем более, что дома делать нечего!
- На природу? Нечего? – заторможено повторила я, чувствуя, как душевное равновесие серьезно пошатнулось.
- Ага, в понедельник строители придут, мы решили, что так проще будет! Наняли бригаду. Да и мама там консервации на зиму привезла, даже места для маневров не осталось.
Так, главное сейчас – дышать. Я ведь только что хорошие новости узнала? Безусловно!
Во-первых, ремонт все же будет закончен. Во-вторых, голодная зима нам не грозит. Отчего же тогда все равно так убивать хочется?
Блин, а еще и Никите нужно как-то объяснить все…
«Извини, милый, мои соседи укатили на природу, но мы уже не успеем последовать их примеру, потому что вокруг одни пробки, да и время уже перевалило за обеденное!»
Ладно, будем импровизировать! Не привыкать уже.
Как можно более ласково, несмотря на переполняющее негодование, попрощалась с Иркой, попутно ставя крест на нормальных выходных, а затем повернулась к Никите.
Пока я соображала, что бы такое ему сказать, в голову вдруг пришла такая простая, но вместе с тем такая правильная мысль – хорошее времяпровождение ведь совсем не зависит от места, главное же компания!
Поэтому, улыбнувшись, поинтересовалась у мужчины:
- Огурцов маринованных хочешь? Или опят? А лучше все вместе! Иркина мама делает потрясающие огурцы! Тем более, что у нас есть шампанское!
Пока Никита молча офигевал и переваривал услышанное, я с грацией, присущей человеку с потрясающим умением танцевать, переползла на противоположный край мебельных баррикад и добралась до двери в комнату. Молясь, чтобы там можно было развернуться, открыла дверь и незаметно выдохнула с облегчением. Места тут более, чем достаточно.
Отлично, можно переходить ко второй части плана и к основной развлекательной программе по совместительству.
- В общем, пользуясь тем, что соседей нет, я хотела в спокойной обстановке соорудить достойное место для Мурзика. И ты просто обязан мне в этом помочь! Это твой единственный шанс искупить свою вину перед моим другом!
Выдав мысль на одном дыхании, посмотрела на Никиту и рассмеялась. Если он и успел прийти в себя после предыдущей фразы, то теперь, судя по выражению лица, снова выпал в осадок.
- Да расслабься ты. Все равно уже никуда не успеем уехать. А тут у нас есть шампанское! И огурцы! Они реально вкусные.
Шеф молчал несколько секунд, а потом все-таки рассмеялся, покачав головой, всем своим видом показывая, что так нелепо проводить отдых возможно только со мной. Ну, хорошо хоть у виска не покрутил.
- И опята. – добавил мужчина, перестав смеяться.
- Точно! Опята! Чуть не забыла про них.
- Шампанское с грибами – потрясающее сочетание. – кивнул Никита, беря в руку пакет с бутылками и строительным инструментом.
- Мое любимое! – согласилась с ним я, отыскав нужные банки.
И пусть Ира с Игорем даже не думают возмущаться по поводу исчезнувших заготовок. По-моему, огурцы и опята – вполне достойная компенсация морального ущерба.
Тем более, что консервация по традиции была на уровне. А еще в сочетании огурцов и грибочков из банки с дорогим шампанским из пластиковых стаканчиков была своя особенная романтика. И совершенно точно творческое настроение.
Иных вариантов, почему мы все-таки решили подготовить жилплощадь для Мурзика, у меня не нашлось.
К этой миссии мы подошли со всей серьезностью – притащили стремянку и добыли банку зеленой краски в коридоре (зачем Ире и Игорю понадобилась зеленая краска – отдельный вопрос, потом узнаю. Хотя, зачем узнавать? Они однозначно просто готовились к нашему приезду).
Никита, видимо, почувствовав нахлынувшее вдохновение (черт знает, что виновато – грибочки, шампанское или огурцы), предложил выделить для кактуса отдельную зону и стал смело орудовать кисточкой, рисуя, как он пояснил, портрет Мурзика.
Хорошо, кстати, что пояснил, потому что сама бы я не догадалась.
Однако, несмотря на то, что реализация проекта хромала, энтузиазм шефа был настолько заразительным, что я не смогла сдержаться и подключилась к разукрашиванию стены.
Художники мы оказались еще те, поэтому уже спустя несколько минут были с ног до головы украшены краской, благо, водоэмульсионной. Однако даже этот факт нас не остановил, да и зачем останавливаться, если можно просто избавиться от ненужной грязной одежды.
И порисовать друг на друге. И упасть на кровать, которая так удачно осталась единственным предметом мебели в комнате, не в силах устоять на ногах при очередной атаке краской.
И долго, невероятно долго целоваться, наслаждаясь друг другом.
А потом так вот просто лежать рядом с человеком, который нравится до дрожи в коленях, прижиматься к нему, чувствовать его дыхание, понимать, что ты нужна ему ничуть не меньше, чем он тебе, и слышать такой родной голос:
- Переезжай ко мне.
Дрема, которая еще мгновение назад окутывала меня, начала отступать, сознание отчаянно цеплялось за слова, донесшиеся как будто откуда-то издалека. Несколько секунд я молча засыпающим мозгом осмысливала сказанное, а затем, когда смысл до меня все-таки дошел, резко распахнула глаза. Усталость как рукой сняло.
- Что? – переспросила на всякий случай, мало ли, галлюцинации начались от смеси краски с грибами и шампанским.
- Переезжай ко мне. – невозмутимо повторил Никита, добавив через несколько секунд. – Я хочу с тобой жить.
- А… - выдала очень содержательный ответ. Предложение шефа никак не желало укладываться в голове. Не то, чтобы я не хотела, просто как-то неожиданно…
- Я не буду давить на тебя или торопить с ответом. – продолжил Никита, перевернувшись на бок и заглянув мне в глаза. – Тем более, что сейчас у тебя в голове, наверное, большими красными буквами загорелось сообщение об опасности и о том, что мы так мало встречаемся.
Я хотела ответить что-то типа «Ничего подобного!», но сдалась, даже не успев открыть рот. По лицу мужчины было ясно - он и так отлично понимает, что я хотела сказать.
- Иногда не хватает многих лет для того, чтобы понять, что человек тебе нравится. А порой достаточно нескольких часов, чтобы влюбиться. – подмигнул мне Никита. – Просто подумай.
Женя
На то, чтобы осознать правоту слов Никиты у меня ушло долгих три ночи. Для того, чтобы принять правильное решение, пришлось пойти на отчаянный шанс и поехать к родителям.
Не сказать, что мама с папой чрезвычайно обрадовались, когда увидели меня с частью вещей на пороге, но силой выталкивать из дома не стали. Конечно, в их идеальном мире я уже выбирала свадебное платье и начинала покупать детскую одежду.
В первую ночь я практически не спала. Во вторую столько раз перевернулась с боку на бок, что к утру испытывала стойкое ощущение того, что голова у меня будет кружиться еще долго. В третью я уже даже не пыталась заснуть, сидела, смотрела в стену и думала, зачем было издеваться над собой несколько дней.
Никита оказался совершенно прав. Можно годами ходить, не замечая собственного счастья, зато потом, если все-таки повезет, и ты его осознаешь, уже нет никакого смысла сопротивляться и создавать проблемы из ничего.
Однако сообщать о принятом решении мне все-таки было немного не по себе. Я не знала, с чего начать.
«Доброе утро! Как настроение? Ой, кстати, я к тебе переезжаю!»
Так себе… Все-таки курсы ораторского мастерства мне не помешали. Может, и правда стоит записаться?
Дело в том, что к теме переезда после ночи на съемной квартире мы больше не возвращались, поэтому теперь, несмотря на то, что в правильности своего выбора я не сомневалась, не испытывать неловкость было достаточно сложно.
Оказавшись в салоне автомобиля Никиты, который каждое утро подвозил меня на работу, вздохнула и посмотрела на мужчину, собираясь с мыслями. Смотрела я, наверное, слишком долго, потому что спустя какое-то время шеф улыбнулся и спросил:
- Вещи сегодня перевозить начнем?
Сказать, что я испытала облегчение – это ничего не сказать. Улыбнулась, а затем и вовсе рассмеялась от ощущения легкости, которое я испытывала практически всегда, когда Никита находился рядом.
Он понимал меня с полуслова. Хотя, какие там пол слова? Сейчас хватило взгляда. Ну, конечно, он мог еще сделать какие-либо выводы, когда я вдруг решала написать ему в три часа ночи… Или позвонить в час. А во вторник я еще совершенно случайно вышла встречать его на сорок минут раньше. Никита, конечно, об этом бы ничего не узнал, если бы не мама, которой не борщи варить надо, а в разведке работать. Сдала меня родительница со всеми потрохами.
- Ага. – согласилась, перестав смеяться. Улыбаться, как дурочка, правда перестать не удалось.
Как оказалось, перевести мои вещи к Никите оказалось не так уж и просто. Дело осложняли поиски этих самых вещей. Ира с Игорем организовали мне целый квест по поиску всего необходимого в квартире.
К самому факту моего переезда друзья, кстати, отнеслись вполне спокойно. Кажется, не только мне хотелось уединения.
Окончательно перебраться удалось только к субботе. Правда последний этап переезда в виде транспортировки Мурзика откладывался. Никите пришлось уехать на работу по каким-то срочным делам, а я же осталась у родителей в компании небольшой сумки и своего верного друга.
Мы договорились с Никитой, что он заберет меня из дома, как освободится, но с каждой новой минутой, проведенной у родителей, мне все сильнее казалось, что это «как освободится» вообще никогда не наступит.
Время тянулось издевательски медленно. Создавалось ощущение, что минутная стрелка на часах в гостиной, где я ждала звонка Никиты, шевелилась, как максимум, раз в час.
Я сдалась к пяти часам вечера, когда окончательно надоело буравить Мурзика взглядом, то и дело проверяя мобильник. А вдруг каким-то мистическим образом я умудрилась пропустить звонок от Никиты.
Идея собственного спасения пришла в голову совершенно неожиданно, но теперь я не могла перестать задавать себе вопрос о том, как не додумалась до нее раньше.
Это ведь отличный план – сделать Никите сюрприз! Приехать к нему пораньше, приготовить ужин и встретить с работы. Он ведь как раз обещал позвонить, когда будет выезжать из офиса, а значит, и к родителям напрасно не съездит! Ну, если, конечно, тоже не решит сделать мне сюрприз, явившись без предупреждения.
От осознания смеси собственной глупости с гениальностью, даже не с первого раза попала по кнопкам, набирая номер такси. Заказать машину удалось лишь со второй попытки.
Впопыхах, пока проверяла, ничего ли я не забыла, рассказала родителям о сути своей задумки, быстренько попрощалась и в сопровождении папы, который помог с сумкой, села в такси.
Кажется, сегодняшний день все-таки решил сжалиться. До Никитиного района мы добрались достаточно быстро, в супермаркете, возле которого я попросила таксиста остановить, не было очереди, да даже погода и та разгулялась. На смену тучам, которые патрулировали небо с самого утра, пришло ласковое солнышко.
Омрачали картину только два пакета, сумка и горшок с Мурзиком, который я прижимала к себе, боясь грешным делом уронить. А… Еще и телефон, которому так не вовремя, когда до подъезда осталось всего несколько метров, приспичило зазвонить.
Остановившись у лавочки, пристроила на краешек горшок, сумку и пакеты поставила рядом и достала из кармана мобильник.
Никита.
Блин, даже если я на сверхскорости добегу до дома и начну готовить с проворностью комбайна, я вряд ли успею до его возвращения хотя бы яичницу пожарить. Тут до офиса рукой подать.
Ладно, зато встретимся уже совсем скоро.
- Привет. – улыбаюсь, когда принимаю вызов.
- Привет. – в отличие от моего, голос Никиты серьезный. К родителям, что ли, приехал и обнаружил мое отсутствие? – У тебя все в порядке?
Странный вопрос.
- Да, все нормально, а что?
- На Мирошниченко открывают дело.
- Это же прекрасная новость!
- Новость будет прекрасной, когда его закроют. А сейчас… Сейчас он еще на свободе. – Никита делает небольшую паузу, за которую успевает вздохнуть, а затем продолжает. – Не знаю, зачем я позвонил, если честно. Просто ощущение какое-то неприятное. Не могу перестать за тебя переживать. Дождись меня дома, хорошо?
От слов Никиты по коже пробегает холодок. Я киваю, но потом понимаю, что он этого не видит, и говорю вслух:
- Да, хорошо. – почему-то признаться, что я уже не дома, не хватает сил.
Тут до подъезда несколько метров, доберусь, а потом перезвоню.
Никита не вешает трубку, но и не говорит ничего. Я тоже молчу, однако через несколько секунд прикусываю губу, зажмуриваюсь, а потом выпаливаю на одном дыхании те слова, которые уже несколько дней не дают мне покоя.
- Я тебя люблю!
А в ответ эхом практически в тот же момент слышу Никитино:
- Я тебя люблю.
Осознаю сказанное и услышанное и смеюсь, чувствуя, как тревога отступает. Все будет хорошо, обязательно будет. А волнение это, которое накрывает волнами, наверняка ложное.
- Я скоро позвоню. – слышу в трубке и думаю о том, что позвоню быстрей.
- Хорошо. – сбрасываю вызов и убираю телефон в карман, надеясь как можно быстрей оказаться в квартире Никиты.
Я успеваю повесить на плечо сумку, но уже в следующую секунду слышу позади себя голос, который заставляет дернуться. Дернуться так сильно, что горшок с кактусом, стоящий на краю лавочки с отвратительным звуком падает на землю, разбиваясь.
- Женя, какой приятный сюрприз!
Я медленно поворачиваюсь, надеясь, что это всего лишь галлюцинации, но увы. В паре метров от меня, испепеляя взглядом, стоит Мирошниченко.
Никита
Дебильное ощущение тревоги никак не хочет отпускать.
И дело даже не в возможных проблемах компании. За работу я сейчас переживаю меньше всего. Не зря же специально обученные ребята, умеющие, как никто другой, прикрывать задницы заказчиков в самых сложных ситуациях, трудятся в поте лица с самого утра и, судя по всему, еще не планируют заканчивать.
Покоя не дают мысли о Жене. Хоть я и отлично понимаю, что дома у родителей ей маловероятно что-то угрожает, но никак не могу взять себя в руки. Мысли разбегаются, словно тараканы. Андрей, один из юристов, уже пятый раз пытается объяснить мне что-то, а я даже не понимаю, о чем речь.
Кажется, я становлюсь параноиком. Понимаю, что так дело не пойдет, но ничего не могу с собой сделать. Не получается выбросить Женю из головы.
С того момента, как она положила трубку, прошла буквально пара минут, а мне вновь хочется набрать ее номер и спросить, все ли в порядке.
Я кручу мобильник в руках, уже даже не пытаясь сфокусироваться на словах Андрея. Это бесполезно.
- Вы без меня справитесь? – игнорируя последние реплики, интересуюсь я.
Вопрос, видимо, прозвучал совсем не вовремя, учитывая растерянные лица юристов. При любых других обстоятельствах я бы вежливо повторил, но сейчас даже несколько секунд промедления бесят, поэтому, не обращая внимания на реакцию собравшихся, поднимаюсь на ноги, иду в сторону выхода и уже в дверях бросаю:
- Наберете, когда закончите.
В коридоре дышать легче, но не особо. Стены все равно давят. Я едва не перехожу на бег по пути к лифту, попутно вызывая Женю.
Один гудок, два. Я успеваю прошмыгнуть в закрывающиеся створки дверей, а она по-прежнему не берет трубку. Лифт трогается, и я, наконец, понимаю – не ответит.
Страх накрывает с головой. На первый взгляд совершенно беспричинный, но мозг все равно врубает красную лампочку тревоги, и я ищу в контактах номер Жениной мамы. К счастью, она отвечает практически сразу.
- Марина Васильевна, а где Женя? – выпаливаю без приветствия, только потом соображаю, что выглядит это более чем странно и, хотелось бы верить, неоправданно, поэтому добавляю. – Добрый день.
- Привет, Никита. – в голосе женщины слышится тепло, но некоторая напряженность не дает расслабится, а следующая фраза и вовсе бьет, как разряд тока. – Вы разминулись, что ли?
- В смысле? – стараясь сдерживаться, из последних сил стараясь, уточняю.
- Я сейчас весь сюрприз испорчу. То есть я уже начала его портить…
- Какой. Сюрприз. – фраза выходит еще хуже предыдущей, но, к счастью, Марина Васильевна не замечает.
- Ой, ладно… Она к тебе ехала еще минут сорок назад. Ты зря уже к нам выехал? Так и знала, что это плохая идея…
Это не просто плохая идея, Марина Васильевна. Это просто охренеть насколько плохая идея!
Вместо нормального прощания бубню в трубку что-то невнятное и отключаюсь, потом буду думать, как объяснить свое поведение.
Вылетаю на парковку, когда телефон начинает звонить.
Едване роняю его, когда достаю из кармана, попутно молясь, чтобы на экране светилось Женино имя, но вместо этого вижу другое.
Даша.
Вообще прекрасно.
- Да?
Вместо приветствия в трубке раздается всхлип.
- Даш, если ты мне поплакать звонишь, то нихрена не вовремя, давай потом.
Завожу двигатель, слыша следующий всхлип. Это положительный ответ или отрицательный?
- Ник, извини!
- Если ты про слезы, то проехали, бывает.
На выезде с парковки столько машин, что выглядит все это как издевательство.
- Я глупость сделала, Ник… - не переставая плакать, продолжает Даша.
В ее словах ничего нового. Чертовски умной я бы её точно не назвал. Творить какую-то фигню вполне в ее стиле. Только вот сейчас слышать про это мне совсем не хочется.
- Давай потом это обсудим, ладно? Сейчас совсем неподходящее время.
Договариваю, но вызов зачем-то не сбрасываю и уже через несколько секунд слышу, как Даша начинает тараторить.
- Меня Эрик бросил. Он такой хороший был, я так расстроилась. А Олег… Знаешь же, в каком он сейчас состоянии, совсем крыша едет. Он допытываться стал, что случилось, почему я плачу. А я угомонится не могу… - девушка в очередной раз всхлипывает, раздражая. Сложно вообще найти сейчас вещь, которая бы меня не раздражала. – Я так расстроилась, Ник. И сказала… Сказала, что дело в парне, что он меня бросил. Я совсем забыла, Ник.
Понемногу до меня начинает доходить суть сказанного.
Мирошниченко решил, что я бросил Дашу. Окей, нет проблем.
- Он так кричал, ты не представляешь… - все никак не унимается Даша. – А потом стал рассказывать, что о тебе думает… А потом… Ник… - ещё один всхлип, и меня уже даже собственное имя бесит.
- Даша, быстрее. Просто договори, и все! – не выдерживаю.
- Он знает про твою Женю, наткнулся на фотку какую-то в "Инстаграме", или показали ему. Я не знаю, как он понял…
Имя Жени отрезвляет, словно ведром ледяной воды окатывает. Я пытаюсь выстроить ту логическую цепочку, которая могла сформироваться в больной голове Мирошниченко, который реально двинулся, и не сдерживаю ругательство. От гнева. В первую очередь на самого себя.
Даша охает, а я вспоминаю, что ещё не отключил ее вызов и тут же исправляю ошибку, пока не обматерил ещё и ее. А я к этому сейчас более чем готов.
Наконец выруливаю с парковки и проспект и, нарушая скоростной режим, лечу в сторону дома, всё ещё пытаясь надеяться, что случившееся лишь череда идиотских совпадений, а я просто конченый параноик.
Пытаюсь, но ни черта не выходит
Женя
От одного взгляда Мирошниченко становится не по себе. В отличие от нашей прошлой встречи, по лицу мужчины совершенно понятно – держать эмоции внутри он не намерен.
Даже не произнеся ни слова, он заставляет меня проигнорировать звонок мобильного, который надрывается в кармане. Я просто понимаю – если дернусь, будет хуже.
В его глазах плещется такой океан презрения, что хочется отвернуться, сбежать, не видеть больше этой отвратительной картины. Но на побег нет ни единого шанса – позади меня лавочка и стена дома, а единственный путь к отступлению закрывает мужчина.
На лице Мирошниченко поселяется гадкая торжествующая улыбка, а я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не скривиться, не спровоцировать его на более агрессивные действия, хотя до сих пор и не понимаю, чего от него ждать.
Сомневаюсь, конечно, что цель его визита – узнать, как мои дела и пожелать хорошего дня. Я не жду ничего хорошего, но искренне недоумеваю, чем обязана этой встрече.
- Ты думала, что я ничего не узнаю?! – голос Мирошниченко еще страшнее взгляда. Резкий, колкий, бьющий, подобно пощечине. От такого тона сразу начинаешь теряться, приходится затрачивать максимум сил, чтобы сохранять жалкое подобие невозмутимости.
- Я не понимаю, о чем вы говорите.
-Не понимаешь? – он смеется, закрывая глаза, а я, пользуясь случаем, осматриваюсь, надеясь на помощь, однако никого, ни одной живой души, в поле видимости нет. Ощущение, что весь мир как будто бы вымер, оставив меня наедине с этим чудовищем.
- Я на самом деле не понимаю. – отвечаю, когда мужчина вновь возвращает свое внимание ко мне.
Вместо следующей фразы Мирошниченко кривится. Лезет за чем-то в карман, заставляя меня напрячься, но уже в следующую секунду я выдыхаю с облегчением, когда вижу в его ладони всего лишь мобильный телефон. Какое-то время уходит у него на то, чтобы, видимо, найти что-то нужное, а затем он протягивает смартфон со светящимся экраном мне. С экраном, на котором я совершенно точно вижу нашу с Никитой фотографию.
Ту самую, которую сделал фотограф в отеле, когда я решила, что участие в акции с номером будет хорошей идеей.
Пока я думаю, как прокомментировать снимок, Мирошниченко заговаривает сам:
- Все то время, пока Даша, моя милая Даша, думала, что встретила свою любовь, вы всего лишь использовали ее!
От абсурдности сказанного хочется рассмеяться, останавливает от столь необдуманного поступка лишь инстинкт самосохранения. Чтобы попытаться как-то объяснить, что все сказанное мужчиной – глупость, в очередной раз поднимаю взгляд, уже даже придумываю, что сказать, но сбиваюсь, едва открыв рот.1f63b
Потому что замечаю его зрачки. Совершенно неадекватного размера для нынешнего уличного освещения.
Мысли судорожно цепляются друг за друга, а сознание затапливает ужас. У меня нет абсолютно никаких идей, что делать дальше, как выбраться, спастись, ведь от этого человека можно ждать совершенно чего угодно.
Надо как-то потянуть время, дождаться, пока кто-нибудь появится, попросить о помощи. Не может же эта улица всегда быть безлюдной.
Я хватаюсь за эту идею, успеваю даже сказать: «Понимаете…», как вдруг Мирошниченко хватает меня под локоть и начинает тащить за собой в сторону парковки.
Кажется, мысль о том, что тут в любой момент могут появиться свидетели, осенила не только меня.
- Мне больно! – говорю, как можно громче, надеясь, что каким-то чудом удастся привлечь чье-либо внимание.
Мужчина мою реплику игнорирует, лишь ускоряет шаг, волоча меня за собой.
Я судорожно соображаю, что делать. Слышу, как где-то позади резко тормозит автомобиль и, молясь, что его водитель сможет стать моим спасением, со всей силы дергаю рукой.
Мирошниченко такой прыти от меня, видимо, не ожидает. Буквально на мгновение он ослабляет хватку, но этого мне вполне достаточно, чтобы получить хоть какой-то простор для маневров. Все еще не до конца свободная, я, действуя проверенным способом, со всей силы наступаю ему на ногу, чувствую, как мужчина сгибается, слышу его злобное шипение и ругательства. Но все это ерунда по сравнению с тем, что я свободна.
Жадно вдыхая воздух, начинаю убегать от него, но уже через пару мгновений вновь оказываюсь схваченной. Мирошниченко плотно прижимает меня спиной к себе, вновь начиная тащить в сторону парковки.
Хочется заплакать от отчаяния и бессилия, потому что сделать еще хоть что-то не представляется возможным.
Я прикрываю глаза, не желая верить в то, что проиграла, как вдруг чувствую, что мужчина содрогается, его руки слабеют, и я вырываюсь на свободу.
Не понимая, что происходит, но не желая упускать возможность на спасение, срываюсь с места, на ходу оборачиваюсь и резко торможу, когда понимаю, что напротив пошатывающегося Мирошниченко стоит Никита.
Словно в замедленной съемке вижу, как он заносит руку для удара, а затем бьет мужчину с такой силой, что тот падает на землю. Проходит несколько секунд, а Мирошниченко по-прежнему не встает, так и лежит на земле.
Во дворе тем временем появляется полицейский автомобиль. Не понимаю, откуда у меня находятся силы, но я продолжаю стоять и смотреть.
Смотрю на то, как полицейские сперва надевают на Мирошниченко наручники, а затем утаскивают его в машину. Смотрю, как Никита подходит ко мне, чувствую, как обнимает, спрашивая, как я.
Максимум, на что я сейчас способна – кивок.
Все остальные события вечера я помню лишь отрывками. Разговоры с полицейскими, рассказ о том, что во дворе установлено видеонаблюдение, сообщение о том, что помимо имеющихся, Мирошниченко пойдет под суд еще по нескольким статьям. Такого багажа правонарушений с головой хватит на долгие, очень долгие годы заключения.
Я прихожу в себя лишь ближе к ночи. Картинка перед глазами в какой-то момент становится четкой.
Я стою перед окном в квартире у Никиты и смотрю на город. Понимаю, как никогда четко, что моя глупость чуть было не привела к непоправимым последствиям. Хочу сказать об этом мужчине, который стоит позади меня и обнимает, но вместо этого слышу его слова о том, что никогда в жизни он больше не подвергнет меня такой опасности.
Я все-таки не выдерживаю, перебиваю его, извиняюсь и смахиваю со щек пару слезинок, давая себе обещание впредь обходиться без глупостей, потому что есть такие уроки, которых хватает на всю жизнь.
Мы продолжаем молча смотреть на город, и я понемногу успокаиваюсь. Наконец, приходит вера в то, что все плохое позади, которая окончательно крепнет со словами Никиты:
- Теперь все будет хорошо.
Я киваю и отворачиваюсь от окна. Смотрю на него и улыбаюсь. Потому что верю.
Потому что теперь у нас на самом деле все будет хорошо.
Крещенские морозы в этом году самого крещения решили не дожидаться. Тридцать первого декабря столбик термометра показывал двадцать шесть ниже нуля, совершенно не стимулируя желание выйти из дома, пусть и добежать нужно было всего лишь до машины.
- А нам действительно очень нужно встречать родителей? Может, они сами как-нибудь доберутся, а я тут пока приготовления закончу, на стол накрою, а?
Мой голос больше напоминал мольбу, но Никита был непоколебим, смотрел на меня так, как будто я предлагаю устроить обряд жертвоприношения или что-нибудь в таком духе. Даже стыдно стало.
Родители, которые впервые за много лет позволили себе выбраться на отдых в теплые края, ни в какую в этих самых теплых краях отмечать новый год не захотели, предпочтя провести его с нами. А я тут еще выпендриваюсь из-за того, что не желаю ехать в аэропорт. Действительно стыдно, приходится мужественно застегивать пуховик и натягивать шарф почти на все лицо, оставляя место лишь для глаз, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве. Может, еще и маску горнолыжную надеть?
От идеи с маской в последний момент все-таки отказываюсь, бегу до машины под смех Никиты. Ой, пусть смеется, зато тепло! Устраиваюсь на сидении, включаю печку на максимум и начинаю потихоньку расстегивать свои сорок одежек.
- Ты бы, может, так посидела? Нам ехать всего минут пятнадцать, только разденешься, а уже одеваться пора.
В ответ на Никитину реплику показываю мужчине язык, но от процесса избавления от лишних вещей не отвлекаюсь. Хоть и понимаю – он прав, но не могу же я открыто в этом признаться! Приходится максимально незаметно прятать в кармашек двери сперва второй шарф, а затем и вторые варежки. Мужчина ловит меня с поличным, когда я, прикрывшись пуховиком, пытаюсь затолкать в тайник еще и термокофту, которая, несмотря на свой небольшой размер, отчаянно не хочет туда влезать.
Теперь я вынуждена признать свое поражение и под тихий смех Никиты начать позорно перекидывать ненужные вещи на заднее сиденье. Ну и ладно!
На дорогах достаточно свободно. То ли город испугался морозов, то ли все дело в близости нового года. Так или иначе, до аэропорта мы добираемся вовремя, входим в зал прилетов ровно в тот момент, когда диктор объявляет, что рейс родителей совершил посадку.
В этот момент я окончательно перестаю жалеть, что выбралась из дома. За те две недели, которые мама с папой провели на отдыхе, я на самом деле успела по ним соскучиться и теперь с нетерпением рассматривала проходящих мимо людей, стараясь в толпе различить родные лица.
Когда я, наконец, замечаю родителей, кидаюсь им навстречу. Обнимаю, целую, искренне радуюсь их возвращению и тому, что праздник мы проведем вместе.
Из аэропорта мы едем к нам, где мы всей семьей накрываем на стол.
Пока бьют куранты, я успеваю загадать желание, а потом, как в старые добрые времена, спешу под елочку.
Несмотря на то, что обычно у нас в семье разворачивается целая баталия за право первым открыть подарок, в этот раз я без особых проблем оказываюсь первой. Замечаю, что родители остаются в дверях, а Никита подходит к дереву, но наклоняться и брать свои подарки не спешит.
Мне же остается лишь пожать плечами и притянуть к себе приличных размеров коробку, на ярлычке которой Никитиным почерком выведено мое имя.
Я улыбаюсь мужчине и аккуратно начинаю развязывать ленточки. У меня уходит несколько секунд на то, чтобы расправиться с упаковкой, а затем я аккуратно открываю крышку.
Открываю и не верю собственным глазам, потому что в коробке совершенно точно стоит Мурзик.
Невероятно нежно, словно боясь, что мираж развеется, достаю своего друга, совершенно не сомневаясь в том, что это он. Я все-таки каждую сломанную колючку и трещинку помню.
- Ему потребовалось некоторое время на реабилитацию. – с улыбкой говорит Никита, а я по-прежнему не могу оторвать взгляд от кактуса.
Я ведь после того ужасного дня у консьержек во всех подъездах о его судьбе спрашивала, но никто ничего не знал.
Я держу в руках Мурзика в новом горшке и, наверное, свечусь от счастья не тусклее елки, тихо посмеиваясь над тем, как Никита решил украсить моего друга мишурой.
Серьезный Мурзик, наверняка, недовольно кривился, пока мой мужчина его наряжал, но обиду вряд ли затаил. Все-таки Никита теперь официально его спаситель.
Я еще раз прокручиваю горшок в руках, когда мое внимание вдруг привлекает нечто блестящее, непохожее на мишуру.
Аккуратное золотое колечко, повешенное на один из верхних шипов.
Я несколько секунд глупо пялюсь на него, не веря своим глазам, потом поднимаю голову и ловлю взгляд Никиты, его улыбку, а затем слышу его голос:
- Ты выйдешь за меня замуж?
Ощущения – на грани фантастики. До сих пор не придя в себя, киваю. Слышу, как на заднем плане восторженно вздыхает мама, и не могу сдержать улыбку. Чувствую, как Никита аккуратно берет горшок с Мурзиком сперва в свои руки, затем ставит его на столик и снимает с колючки кольцо.
Он вновь смотрит на меня, а я протягиваю руку и теперь, когда возможность говорить ко мне все-таки возвращается, озвучиваю свое решение четко и ясно:
- Да, конечно, да!
Потому что другого ответа на этот вопрос просто не может быть.
КОНЕЦ