Эдриенн Вудс

Яд

Драконианцы — 3,5

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Название на языке оригинала: Poison

Автор: Эдриенн Вудс / Adrienne Woods

Серия: Драконианцы #3,5 / The Dragonian #3,5

Переводчики: july_5, pikapee, Maria_perfect,

Ioyleva26, Jasmine, maryiv1205

Редактор: Евгения Волкова

Сэр Роберт

Голова разрывалась от вопросов, от всего того, что я не мог понять. Почему Альберт ничего не сказал мне о Елене? Через что он, должно быть, прошел.

В старые времена мы делились всем, и я на самом деле имею в виду всем. Я не был просто его драконом, я был его собеседником, доверенным лицом, плечом, в которое можно поплакаться, когда никто не видит, особенно, когда Кэти отвергла его. Когда она больше не захотела жить и рыдала целыми днями, постоянно ругаясь с ним.

Мы с его приближенными всегда думали, что это из-за Тании. Я даже думал, что Эл попросил ее выбрать между ним и ее драконом, и что она выбрала его, отпустив Танию на свободу.

Это легко приходило в голову, так как он никогда не ладил с Танией, и ему было непросто из-за того, что Кэти разделила с ней дент, связь настолько прочную, что мы никогда не сможем до конца понять, как она работает. Я злился на него, никто из нас не мог постичь, что получится, если драконианец отпустит своего дракона на свободу, особенно разделяя такую связь, но я никогда не расспрашивал его, поскольку он также был моим королем.

Теперь-то я понимаю, он оплакивал не только Кэти, но и Елену.

Альберт заставлял меня злиться, думая о тех временах, когда он пытался рассказать мне, я чувствовал это и не раз спрашивал, что у него на уме. Он обдумывал это несколько раз, но всегда, отсылая меня, говорил, что хочет побыть один.

Я должен был увидеть то, как он смотрел на маленького дракончика Сэмми, наблюдая за ней часами. Это мимолетное предупреждение в его глазах, прежде чем взгляд становился мягким, когда он посмотрел на Блейка.

Я думал, что он мечтает о ребенке, которого у него никогда не будет, а не о том, от которого ему пришлось отказаться из-за Горана.

Почему я этого не заметил? Что это Горан предал их?

Когда Блейк с Еленой найдут способ миновать этих смертоносных паразитов, я найду и убью его, и буду смеяться и плевать в его лицо, пока мой меч вонзается в его грудь. Моя кислота сожжет его заживо.

Меня не волнует, чьим братом он был, он предал нас всех. Он умрет, даже если это будет последним, что я сделаю.

Шаги, вошедшего в дом, прервали мои раздумья.

Я закрыл глаза и позволил ему быстро приблизиться. Я мог слышать все: чье это дыхание, слабое сердцебиение. Это был он.

— Что за…

Я включил свет.

— Здравствуй, сын.

Он оглянулся.

— Папа? — растерянный взгляд словно застыл на его лице, когда парень озадаченно осматривал все вокруг.

— Что здесь произошло?

Я улыбнулся.

— Мы здесь больше не живем. Я купил землю, и мы восстанавливаем поместье.

Он прищурился, обдумывая, потом засопел.

— Она дала тебе денег?

— Нет, я оставил немного денег в Королевском хранилище давным-давно. Я не знал, что он перенес их в новое, — соврал я. Сын никогда бы не принял ничего этого, если бы знал, что это от ее отца.

Уголки его рта дернулись.

— Больше не роемся по карманам, переворачивая каждый паголеон дважды?

— Я усвоил урок, Блейк, они будут потрачены с умом.

Он кивнул.

— Так ты вернулся?

Блейк покачал головой.

— Я пришел, потому что тебе нужно вытащить Елену оттуда. Она чувствует себя в ловушке, и я не могу справиться с ее эмоциями прямо сейчас.

Я нахмурился.

— Как ты узнал о ней, и что ты имеешь в виду, говоря о том, что она чувствует себя, как в ловушке?

— Серьезно? — он приподнял бровь. — Папа, она королевская особа по крови, — хихикнул он. — Ты действительно думаешь, что они собирались сделать это проще для нее? Они навязывают ей этот вонючий мир, — он уставился на пустое место, где раньше стоял стол на кухне. — Они забрали ее кэмми, она даже не может позвать никого на помощь. Ну, кроме меня и, честно говоря, мне все равно, я просто не могу сейчас с ней разбираться.

— Блейк, ты можешь ощущать эмоции Елены?

Он уставился на потолок и слегка покачал головой. Он начинал по-настоящему раздражаться.

— Она хотела позвать вас сегодня, Бекки, Сэмми, маму, всех, кто ее знает, но они отказали, — фыркнул парень. — Они даже неправильно отметили ее день рождения, — пробурчал он. Так что ему было не все равно, но он еще не был готов это показать.

— Да, оно завтра, а не сегодня.

— Просто вытащи ее оттуда, пока я не спятил, и кто знает, что я могу выкинуть.

— Блейк, идем домой. Мы остановились в…

— Я не вернусь домой, отец, — процедил он сквозь зубы. — Она не моя наездница. Я Рубикон! Меня нельзя приручить! — взревел он. Его глаза, такие же, голубые как у матери, покраснели.

Это был единственный способ отличить Иззи и Констанс друг от друга.

— Просто вытащи ее оттуда, — он повернулся и ушел.

Я слышал трансформацию, он стал настолько бесшумным, что я и представить себе не мог.

Ему нужно образовать дент, но какой ценой?

Елена! Роберт, она нуждается в тебе.

Я вытащил кэмми.

— Гельмут.

Мы соединили телефоны пару недель назад, когда Елена была с нами. Если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони. Ну, мне нужно было до хрена от моего старого друга.

Появилось его лицо, сон заострил его черты.

— Роберт? Сейчас два…

— Какого черта вы, ребята, делаете с Еленой? Я говорил тебе, Гельмут, не дави на нее. Она к этому не готова.

— Это не так. Она просто узнает о своем долге перед Пейей.

— Ее долг! Заставлять ее — это больше похоже на правду.

— Что? Нет! — он отрицательно покачал головой.

— Не надо мне врать. Блейк был здесь.

Его лицо проснулось в одно мгновение.

— Блейк вернулся?

— Не совсем, но он заглянул и попросил освободить ее. Зачем ему использовать эти слова, если она там по собственной воле?

— Что значит, освободить ее?

— Ты скажи мне, Гельмут.

— Слушай, они сказали мне, что будут с ней помягче, представят ее всем советникам и расскажут о народе и королевстве. Я все еще не понимаю, почему ты думаешь, что ее нужно освободить. Мы видели девочку сегодня вечером, и…

— Блейк чувствует ее эмоции. Их связь сильнее, чем мы ожидали. Если они дент, мы увидим что-то, чего мы никогда не видели раньше во всей истории дракона и всадника.

— Он чувствует ее эмоции? Она не в ловушке, она здесь по своей воле.

— Забрав ее кэмми, отрезав ее от людей, которые важны для нее? Да, для меня это очень похоже на свободу воли.

— Нет!

— Они устроили ей огромную вечеринку в честь дня рождения. Никто из нас не был приглашен, Гельмут.

Лицо и плечи Маргарет появились из-за голограммы ее мужа.

— Нет, я разослала приглашения. Никто из вас не ответил, — сказала Маргарет. — Елена была огорчена из-за этого.

— Ты уверена? — Гельмут оглянулся через плечо на Маргарет. — Ты говорила с ней сегодня вечером?

— Я поздоровалась, но вокруг нее было так много друзей. Она наслаждалась сегодняшним вечером, но не так, как если бы Бекки и Сэмми были там. Она очень хотела их увидеть, — королева бросила на меня суровый взгляд.

— Мы не получали приглашения, Маргарет.

— Я отдала их Стэну… — она умолкла и уставилась в пустоту с закрытыми глазами. Ее лицо приняло выражение прежней Маргарет. Оно используется, когда кто-то переступит через одного из ее детей.

— Этот чертов ублюдок, — она встала с кровати. Я слышал, как королева что-то искала, и, наконец, услышал имя Стэнли.

Она права, он был сволочью. С тех пор, как он вцепился в Елену, ее прежняя жизнь больше не имела значения.

— Вы обещали мне, что подобного не произойдет. Эта ерунда закончилась. Она едет домой.

— Роберт, ей нужны…

— Нет, ей нужны хорошо знакомые люди рядом. Они даже не знают, когда у нее день рождения.

— Что? — И Маргарет, и Гельмут воскликнули одновременно, пока она все еще ждала, когда лицо Стэна исчезнет.

— Оно завтра, а они заставляют ее ехать в Арис. Им придется сначала убить меня, прежде чем тащить ее туда. Забери ее оттуда, или это сделаю я, а ты не захотел бы, чтобы я сделал это по-своему.

Я выключил кэмми, и оба их лица исчезли.

Люсилль, ей нужно было знать, что происходит. Бекки и Сэмми были бы очень расстроены из-за всего этого. Трое девушек были неразлучны с того дня, как Елена приехала в Пейю.

Они думали, что Елена изменилась. Что ее новый королевский статус превратил ее в другого человека.

Несколько фотографий, на которых она веселилась, были напечатаны по всем журналам с новыми девушками рядом с ней. Это сработало, но было совсем не так.

Я снова почувствовал себя неудачником. Я подвел ее отца, дав клятву дракона подчиниться каждому его желанию, и в ту ночь он отослал меня просто так, ради Рубикона.

Я пытался игнорировать, но это было его желание, и как бы я ни боролся с болью, которая кипела в моих венах, в моем сердце, в каждом дюйме моего существования, я не мог остаться. В ту ночь ушло слишком много сил, чтобы доставить меня в целости и сохранности к моей Изабель, которая заботилась о своей умирающей матери в Тите.

Я свернул свой спальный мешок и ушел. Поездка к Люсилль заняла около пятнадцати минут.

Теперь мы будем жить рядом, я купил поместье в миле от нее. Это был великолепный участок земли с самым красивым видом на горы. Моя семья будет чувствовать себя свободной, а не стесненной в этом жалком куске дерьма, который мы так долго называли домом.

Мы собирались восстановить поместье, в котором жили, наподобие другого, скрытого за этими лианами.

Еще пару месяцев и наш дом будет готов. Там была бы старая кухня со старым камином, большими шкафами и огромным обеденным столом, в холодильнике было бы много еды, кладовая всегда была бы полной. Мы больше никогда не собирались доедать последнее и умолять о чем-либо.

Было бы семь комнат, у каждого был бы свой собственный вход, огромный открытый балкон без перил снаружи, чтобы они смогли просто прилететь, когда захотят.

У Иззи снова будет библиотека, а у меня — спортзал.

Я долго не тренировался, но теперь, когда у меня появилась причина убивать снова, защищать, мне нужно было подготовиться.

Дети могли получить все, что захотят. Саманта наконец-то смогла увидеть и прочувствовать старую жизнь, о которой рассказывал ей ее брат, когда они были маленькими.

А Блейк… я улыбнулся. Блейк однажды станет королем.

Когда он станет частью дента, и будет им, нравится ему это или нет, он бы правил рядом с Еленой и был бы лучшим из королей, как отец Елены.

Машина остановилась прямо перед двумя воротами Люсилль. Я всегда восхищался ими, восхищался тем, кого они защищали.

Она потеряла мужа в ночь, когда появились лианы. Этьен и его дракон Уильям были удивительной парой.

Она была так добра к моей семье, и теперь, когда я наконец-то смог отплатить ей, она не взяла ни цента с меня.

У тебя больше не будет таких друзей.

Разворачивая машину, моя рука вытянулась из окна и нажала на кнопку. Мне пришлось надавить пару раз, прежде чем Роза ответила.

— Роза!

— Сэр Роберт? — сонно ответила она.

— Это на счет Елены, открой.

Старый дракон и я проехали поворот так быстро, как могли. Шины слегка завизжали, когда машина остановилась прямо у скульптуры с танцующими ногами на теле рыбы. Так жутко.

Когда я добрался до входной двери, мне даже не пришлось стучать, так как Люсилль уже открыла ее.

— Что с Еленой? — спросила она обеспокоенным голосом.

— Разбуди Бекки, это не то, что любой из нас думает.

— Роберт?

— Сейчас, Люсилль. Она должна узнать это.

Люсиль кивнула, и Роза помчалась вверх по лестнице. Она привела меня к своему столу в столовой, и мы сели.

— Что случилось с Еленой?

— Они давят на нее Пейей. Стэн забрал ее кэмми, и поэтому девочки ничего от нее не слышали. Маргарет сказала мне, что они прислали нам всем приглашения, а она отдала их Стэну, который этого не сделал…

Люсилль покачала головой.

— Но те фотографии.

— Давай, Люсилль. Каждый раз, когда Блейк хотел им отомстить, он делал что-то глупое и следил за прессой.

— Она бунтует?

— Она звала нас, пытаясь привлечь внимание, а мы просто сидели и ничего не делали.

— Вот ублюдок!

— Какой ублюдок, мам? — Бекки спустилась по лестнице. — И кто бунтует?

— Иди, присядь, милая, — сказала Люсилль. — Роза, пожалуйста поставь чайник. Нам нужен кофе.

— Не беспокойтесь, он будет готов в две секунды, — Роза ушла.

— Мам, что происходит? Почему здесь сэр Роберт?

— Это насчет Елены, дорогая.

Ее лицо закаменело, когда Люсилль произнесла это имя.

— О, пожалуйста. Я собираюсь вернуться в постель.

— Они забрали ее кэмми, Бекки.

Бекки застыла в полушаге.

— Она хотела нас видеть в течение долгого времени, и они отказывали ей каждый раз, — объяснил я.

Она развернулась.

— Что? Откуда вы это узнали?

Я уставился на стол.

— Блейк вернулся и умолял меня забрать Елену оттуда. Он связан с ней так, как я никогда не пойму.

— Блейк вернулся? — в один голос переспросили Бекки и Люсилль.

Я покачал головой.

— Он просто передал мне послание, сказал, что не может с этим разбираться, и что я должен вытащить ее оттуда.

— Но те фотографии, где она веселится со своими новыми друзьями… — начала Бекки.

— Она взбунтовалась, возможно, сбежала и сделала противоположное тому, что должна была сделать, милая.

Бекки покачала головой.

— Она могла прийти сюда, — в ее глазах и голосе была обида.

— Во всех портах есть охрана, — указал я. — Если вы не заметили их, то я, конечно, заметил.

— Сэр Роберт прав. Насколько нам известно, она пыталась, — сказала Люсиль.

Она отрицательно покачала головой.

— Папарацци бы что-нибудь сказали.

— Если только им не заплатили много денег, Бекки, — я посмотрел на нее. — У этих людей есть все деньги в мире, чтобы делать все, что захотят.

Она смотрела на меня некоторое время. Я знал, что она думала о Елене, и что все, о чем они размышляли, могло быть неправильным. Она глубоко вздохнула, боль сменилась гневом.

— Вы хотите сказать мне, что они держат моего друга в плену, потому что она должна учиться? — ее голос слегка повысился.

— Это именно то, что я хочу сказать.

Она покачала головой и встала, когда Роза вернулась с кофе.

— Мне нужно позвонить Джорджу. Этот Стэн пожалеет, что когда-либо забрал ее под ложным предлогом, и на самом деле он пожалеет обо всем, что когда-либо делал, — она побежала вверх по лестнице.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить свой гнев. Бекки может быть только восемнадцать, но с этими темными глазами и настроением, Стэн будет вспоминать ее долгие годы.

— Ты уже рассказал Сэмми об этом? Она была очень расстроена из-за сегодняшнего вечера, и я не могу вспомнить, чтобы ей было так больно.

— Пока нет, я пришел сюда сразу после разговора с Гельмутом.

Она выдохнула.

— Хорошо, один король с нашей стороны поможет разобраться с этим как можно цивилизованнее. Я представляла, как гром и кислота разрушают отель, чтобы вытащить ее оттуда.

Я рассмеялся, но смех быстро затих. Я взглянул ей в глаза.

— До этого дойдет, если Гельмут не вытащит ее, Люсилль. Я не должен был выпускать девочку из поля зрения.

— Роберт, они обещали, что она сможет вернуться домой, если устанет от всего. Никто из нас не знал, что они будут обманывать нас подобным образом.

— Тем не менее, я должен был сдержать свое обещание.

— Не волнуйся, завтра ее день рождения и она вернется к нам. Снова будет обычным подростком, — Люсиль нежно коснулась моей руки.

Стук в дверь заставил нас обоих подскочить, а Бекки сбежала по ступеням и открыла.

— Что насчет Елены, и кого мы должны освободить? — сонно поинтересовался Джордж.

Парень был быстрым.

— Елена, они удерживают ее против ее воли. Нас пригласили, но придурок Стэн не прислал нам приглашения, потому что мы не важны, — сердито выпалила Бекки, ее руки мелькали в воздухе. — Если я доберусь до него, — пробормотала она.

— Успокойся, Бекки, — Джордж схватил ее и притянул к себе. — Мы вытащим ее оттуда.

Меня всегда удивляло, как ей никогда не приходилось полностью объясняться с ним. Он просто получал то, за что она переживала, и делал все, что в его силах, чтобы исправить это.

Они пришли посидеть за столом. Молодой человек поприветствовал меня протянутой рукой и поцеловал Люсилль в щеку.

— Блейк вернулся, — сказала ему Бекки.

— Он здесь? — спросил Джордж и огляделся в поисках каких-либо признаков его присутствия.

— Нет, он снова ушел. Он только рассказал мне о Елене…

— Он чувствует ее, не так ли? — перебил меня Джордж.

— Ты тоже меня чувствуешь? — спросила его Бекки с благоговением на лице.

— Не так, но да. Когда ты чем-то расстроена, я могу это почувствовать, если мы не вместе. Сегодня ночью я проснулся от этого за секунду до звонка моего кэмми.

— Круто! — закричала она, и мы все усмехнулись.

— Я не понимаю. Это случилось совсем недавно. Как Блейк…

— Их связь сильна, — сказала Люси, — и я думаю, что это то, что пугает его больше всего. Он уже чувствует, через что она проходит. И не хочет поддаваться этому.

— Именно так, — согласился я.

— Повезло, что они еще не образовали дент, — сказал Джордж, и все озадаченно на него посмотрели. — Потому что им придется иметь дело с нами, а не с ним.

Мы поняли, о чем он говорил, и улыбнулись. Этого бы никогда не случилось, если бы Блейк поддался раньше, если бы Елена выросла в Пейе и знала, что она наездница Блейка. На что бы это было похоже, мы никогда не узнаем.

Мы должны пока держать это в секрете от Елены. У нее много дел, ей не нужно знать обо всем этом и о том, что чувствует Блейк, об их связи.

***

Елена

Я почувствовала муху на своем лице. Я прогнала её во сне, и через пару секунд она вернулась. Я открыла глаза и обнаружила Бекки рядом с кроватью с пером в руке.

— С днем рождения! — улыбнулась она.

Мне хотелось плакать, хотя это были слезы облегчения. Этот кошмар, наконец, закончился. Я обняла подругу за шею.

— Где, черт возьми, ты была?

— Я вела себя, как идиотка, думала, что тебе нравится твой новый королевский статус, и ты забыла о нас, — тихо прошептала она.

Когда она сказала «нам», я отпустила ее и нашла Сэмми, стоящую на краю моей кровати. Я раскрыла объятия, и девушка бросилась ко мне. Объятия были приятными.

— Почему вы не пришли вчера?

— Стэн не думал, что мы достаточно важны, — сказала Бекки.

Я закрыла глаза и схватилась за голову, сжав челюсти.

— Вот как, — я встала с кровати и нашла в свои тапочки. — С меня достаточно.

— Успокойся, Елена. Все закончилось, — голос сэра Роберта раздался из-за двери, и я бросилась к нему. Он сжал меня.

Мне было все равно, был ли он отцом моего глупого дракона. Он был одним из немногих людей в этом мире, кому я могла доверять, кроме своих настоящих друзей, которые, наконец-то, пришли, чтобы вернуть меня к нормальной жизни.

— Мне не следовало оставлять тебя, прости меня.

— Как вы об этом узнали?

Его лицо замерло на короткое время, и я огляделась. Бекки и Сэмми переглянулись.

Дверь открылась, и голос королевы Маргарет наполнил комнату.

— Все кончено. Не таков был уговор, Стэн.

— Со всем уважением, Ваше Величество…

— Ваше Величество моя задница. Все кончено, мне все равно, что выйдет из твоих лживых уст. Принцесса несчастна, и Бог свидетель, Стэн, если ты еще раз так со мной поступишь, я натравлю на тебя дракона моего мужа. А теперь убирайся с глаз моих, — она закрыла дверь перед его лицом и пробормотала пару других вещей, о которых я не мог даже подумать, не говоря уже о том, чтобы сказать вслух.

Когда она увидела меня, ее лицо вытянулось, и взгляд смягчился. Она распахнула для меня объятия, и я кинулась в них. Ее губы нежно поцеловали мою макушку.

— Я очень сожалею обо всем этом, Елена. Пожалуйста, прости меня.

— Все в порядке, вы здесь сейчас, и на мой день рождения. Это как загадать желание, когда вы задуваете свечи, и оно действительно сбывается.

Она хихикнула.

— Тем не менее, я никогда не должна была доверять никому из этих низменных, жадных, отморозков, — она оттолкнула и посмотрела на меня с мягким выражением. — Все, что тебе нужно узнать о том, чтобы быть принцессой, ты можешь узнать от меня и проклясть того, кто стоит на моем пути, — сказала она материнским тоном. — Теперь иди, собирай свои вещи.

Бекки и Сэмми помогли мне, когда мы обсуждали мои две с половиной недели ада. Стэнли и его команда так сильно изменили мой внешний вид, что я не хотела смотреть на себя в зеркало, боялась, что найду вторую Арианну или Николь.

Они заставляли меня ходить на скучные мероприятия, говорили, как сидеть. Как думать дважды, прежде чем открывать рот, чтобы заговорить, а иногда и трижды.

Это была вовсе не я, и уж точно не та, какими были мои отец и мать. Я должна была признать, единственное место, где я действительно наслаждалась, это когда мы посетили больницы.

Я постоянно играла с больными детьми. Они не шутили, когда сказали, что Ласточкокрылые не могут вылечить детей, но они могут заботиться о них.

Дети были хрупкими и маленькими, и исцеление Ласточкокрылых это слишком много для их тел. Таким образом, было много детей, больных детей, которые нуждались либо в трансплантациях, либо в лекарствах, чтобы исцелить их по старинке.

Больницы были заполнены Ласточокрылыми, и каждый раз, посещая их, я отчаянно искала Констанцию. Но ее там никогда не было.

Политические игры, которым меня пытались научить, были моим худшим кошмаром. Люциан не шутил, когда говорил, что засыпал. Это было скучно, и только когда они начали сталкиваться головами и перебивать друг друга, я действительно что-то узнавала.

Министр благосостояния Конрад Дивальго был упрям. Я предполагала, что он существует для того, чтобы работать с финансами Пейи. Он постоянно останавливал меня, когда я уходила, умоляя работать с моими финансами.

Понятное дело, я отказывалась, поскольку мне не нравилось, как он управлялся с финансами министра здравоохранения, который был не Констанцией, а низеньким толстяком с непроизносимым именем, всегда желавшим денег на решение проблем, связанных со здравоохранением.

Эти беседы для меня не имели никакого смысла, поскольку я знала, что у королевы Маргарет были сборы средств для этого типа финансирования.

Два советника, Филипп Сеймор и Генри Владимир, у обоих было много разных ученых степеней, которые были такими же длинными, как мои руки, и слова, срывающиеся из их уст, были иностранными, большую часть времени я понятия не имела, что они означают, и они использовали английские слова, по крайней мере, я думаю, что они были английскими.

Когда я думала о том, какого черта, я собиралась сделать все эти вещи в моей голове, понять, что они означают, и как разобраться с проблемами, но всегда сводилось к одному. Я не должна была давать такое обещание отцу.

Он был рожден, чтобы стать королем. Я понятия не имела, как выражать свое мнение, не говоря уже о принятии решений о правлении страной.

Я задавалась вопросом, боролась ли моя мать так же, когда мой отец выбрал ее своей королевой.

Ночью я тихо кричала о помощи. Чтобы кто-то услышал меня и вытащил отсюда. Я чувствовала себя в ловушке, и большая часть меня не хотела быть принцессой. Я не должна быть одна.

Я скучала по своей прежней жизни, даже если смерть постоянно преследовала меня. Я скучала по своим друзьям.

Хуже всего было вчера вечером, на моем так называемом дне рождения, который даже не состоялся в мой настоящий день рождения. Это была еще одна сессия макияжа, которая заняла почти весь мой день, а вечером большую часть времени я была окружена девушками, которых даже не знала.

Это были детьми некоторых важных фигур в Пейе, вынужденные стать моими друзьями. Они говорили о мелочах, в основном касательно моего дракона, который все еще отсутствовал.

Когда я увидела королеву Маргарет, то подумала, что кошмар закончится, но когда обнаружила Стэнли рядом, я даже не могла сказать ей, в каком аду была.

Он неоднократно угрожал мне, говоря, что если я не научусь этому, то не получу ни цента из денег, которые были в хранилище моего отца. Мне все еще нужно было доказать, что я их ребенок, что я принцесса, моей крови было недостаточно.

А этим утром, проснувшись в свой день рождения, я нашла Бекки. Теперь я возвращаюсь к знакомому. Вернемся к тому, что было нормальным.

— Когда мы увидели эти фотографии, на которых ты веселишься, мы подумали, что ты забыла обо всех нас.

— Сэмми, — я посмотрела на нее, — вы мои друзья, и эти фотографии, я молилась, чтобы вы, ребята, заметили, что я прошу о помощи. Я не знала, что еще я могу сделать, кроме как вести себя совершенно противоположно принцессе, — я посмотрела на нее, думая о боли, которую она, должно быть, чувствовала. — Ничто и никогда не разрушит нашу дружбу, ничто. Это мы трое с нашими половинками, ну, две ваши половинки, против всего мира. Это никогда не изменится, что бы ни говорили эти идиоты. Вы никогда не должны сомневаться в этом.

Сэмми крепко схватила меня за шею и обняла. Я чувствовала, что Бекки тоже присоединилась, и впервые за долгое время я почувствовала себя Еленой Уоткинс, Мэлоун, Сквайер или как там меня теперь должны были звать.

Бекки с суровым взглядом оттолкнула нас на вытянутую руку.

— Тогда сегодня мы заключаем договор, что сначала говорим с тобой, прежде чем верить чему-либо еще, — она посмотрела на меня за подтверждением.

— Нет проблем, — ответила я.

— Меня устраивает, — вторила Сэмми. — Мы хотели повидаться с тобой, когда были в Тите, но та блондинистая сучка милым тоном и со сладенькой улыбочкой сообщила, что у тебя теперь новая жизнь. Принцесса окружена классными людьми. Бе.

— Они такие жестокие.

— Если тебе интересно мое мнение, то я считаю, что за всем этим стоит один человек. Король Калеб, — сердито сказало Сэмми.

Мы обе посмотрели на нее.

— Разве вы не видите? Я имею в виду, что он пытался лишить тебя твоего титула ещё до того, как все узнали о хранилище.

— Он на это способен, — печально подтвердила я. — Если это и значит быть принцессой, тогда я не хочу этого.

Бекки ахнула.

— Елена, ты же не серьезно?

— Нет, Бекки. Серьезно. Всё, что мне нужно, рядом со мной. Мне не нужна вся Пейя и деньги моего отца.

— Ты действительно веришь этому идиоту? — отчитала меня Бекки. — Они не смогут отнять у тебя твоей собственности, Елена. Это называется воровство.

Мы все засмеялись ее реплике.

— Как я уже говорила, я слишком уязвима, чтобы стать принцессой. Я совсем не как Арианна, и совершенно точно не как моя мать. Я читала ее дневники. Она была потрясающей с самого рождения. И поначалу она жутко возненавидела моего отца.

— Что? — произнесли девчонки, и я захихикала.

Я начала рассказывать им историю о моей королевской бабушке и балах, на которые она заставляла ходить моего отца. Мой отец был помолвлен с другой по фамилии Лонгботтом. Они ахнули, что заставило меня захихикать. Женщина была ужасной и к тому же занозой в заднице моей мамы с тех пор, как они были маленькими, но этот бал-маскарад всё изменил.

На самом деле, бабушка устроила лотерею, где призом было две пары билетов на этот бал, и позволила всей Пейе участвовать.

Королева Маргарет, которая была лучшей подругой моей матери, выиграла одну пару и привела с собой мою маму.

С поездкой туда помогали все: бабушка переделала свое свадебное платье и сделала маму похожей на сказочную принцессу; больной на тот момент дедушка сделал для нее прекрасные крылья и полумаску. Думаю, это от него у меня любовь к искусству. Я помню, как много мама говорила о его здоровье, и как ей с ее мамой приходилось много работать, чтобы другие ее пятеро братьев и сестер жили в тепле и сытости.

В своем дневнике она описывала себя красавицей, что было странно, поскольку моя мама никогда не считала себя красавицей, хотя и была ею.

Сэмми и Бекки слушали с огромными глазами, широко улыбаясь, поскольку я рассказывала им ещё одну версию истории Золушки, реальную, но она не хотела получать прекрасного принца. На самом деле, она хотела отругать его за то, что они делали с их народом. Ежемесячное повышение налогов их медленно убивало, потому что им не хватало средств на еду или оплату за ремонт их небольших домов, чтобы подготовиться к зиме.

Она была готова противостоять принцу, прежде чем объявился незнакомец, который выдал себя за ее брата и принес извинения от ее имени принцу, когда она ткнула его, и он вывел ее из танцевального зала в красивый сад.

Моя мать была так разъярена на этого парня, но позже поняла, что он сделал ей одолжение. Если бы её повесили или заперли в тюрьме из-за противостояния принцу, то ее семья пострадала бы.

Она высказала этому незнакомцу свое мнение, что именно она думала о принце, и так или иначе за несколько часов она влюбилась в него без понимания, кем он был из-за маски.

Мама описала поцелуй, который они разделили в одном из тех лабиринтов, что мне показал Люциан. Эти лабиринты меняли свои дорожки в полнолуние, и до того, как они выбрались, одна из них отделила мою маму от ее загадочного спутника. Затем часы пробили двенадцать.

Сэмми и Бекки завопили.

— Ты, должно быть, разыгрываешь меня!

— Я клянусь, это читается, как сказочный роман, — ответила я и продолжила историю своей матери, того, как она была вынуждена попрощаться и вернулась в замок, чтобы найти королеву Маргарет, которая искала ее везде. Один из их друзей был извозчиком очень богатого человека в их деревне, и он должен был возвратиться до двух, чтобы не опоздать к своему господину, вот почему они не могли остаться дольше. Но двенадцать часов были также временем срывания масок, и когда тот парень снял маску, моя мама поняла, что это был настоящий принц, а не случайный парень.

— Принц притворился кем-то другим на один вечер, и так они познакомились, не зная, кем были на самом деле?

— Не удивительно, что он так сильно влюбился в нее, — мечтательно произнесла Сэмми.

— Этого я не знаю, меня там не было. Помните?

Бекки погладила мою руку.

— Но дневники помогают представить это. Я получила шанс познакомиться с мамой прежде, чем она стала членом королевской семьи, и увидеть отца ее глазами.

— А что произошло потом?

— Я ещё не читала дальше. Но умираю от желания снова взяться за дневник. Только это и спасает мой разум во всем этом бардаке.

— Ну, мы могли бы читать каждый вечер по главе, если ты не против, — предложила Бекки.

— Да, было бы здорово, — прошептала я и улыбнулась.

— Мне все ещё сложно представить, что королева Катрина и королева Маргарет не королевского происхождения, — сказала Сэмми.

— Их дружба напоминает мне нашу, — произнесла я.

— Они тоже были Лучшими Подругами Навечно?

Я кивнула.

— Тогда и мы будем Лучшими Подругами Навечно! — воскликнула Сэмми.

— Навсегда, — согласилась Бекки и отпустила меня, снова вздохнув. — Пока я не забыла, открой свой подарок, — она всунула мне в руку маленькую коробочку.

— Ты же знаешь, что мне ничего не нужно.

— Это твой день рождения, так что получай. Это то, что тебе нужно просто отчаянно.

Я развязала ленту, когда посмотрела на нее, нахмурившись и скептически улыбаясь. И открыла коробочку. Внутри была пара огромных солнцезащитных очков CQ. Я подняла их, покачивая на пальцах.

— Я не понимаю. Ты сказала, что мне это нужно отчаянно?

— Если ты собираешься устроить бунт против всего этого, тебе нужно сделать это стильно, — сказала Бекки, — и… по моему мнению, тебе отчаянно требуется пара солнцезащитных очков, чтобы скрыть закатывание глаз и взлетающие брови.

Мы с Сэмми засмеялись, и Бекки присоединилась к нам.

— Девчонки, я так сильно по вам скучала. Я уже сто лет так не смеялась.

— Ну, кошмар теперь закончен. У короля Гельмута этим утром была встреча с Древними, он был очень не доволен, и они выбрали другую методику, — объяснила Сэмми. — Кроме того, королева Маргарет — сильная королева. Ты многому научишься у нее, Елена.

— Да, она такая.

Я вспомнила о ней и том нагоняе, какой она учинила вопящему Стэну. А потом я вспомнила, что именно она прервала.

— Девчонки, а как вы вообще обо всем этом узнали?

— Вчера я так паршиво себя чувствовала, не получив приглашения на твою вечеринку, — ответила Сэмми. — Папа позвонил королеве Маргарет, которая организовывала для тебя праздник, и когда она сказала, что ты пригласила всех нас… тайное стало явным, и она поняла, что что-то случилось.

Я глубоко вздохнула.

— Прости, если я тебя обидела. Я не…

Бекки коснулась моей руки и строго посмотрела на меня.

— Эй, это была не ты. Если бы мы увидели твой призыв раньше и не думали о худшем, этот кошмар закончился бы раньше, — она огляделась по сторонам. — И этот отель не стоял бы здесь сегодня.

Бекки встала и застегнула одну из моих сумок.

Я закрыла вторую, а Сэмми третью.

— Готова? — спросила Бекки.

— Вернуться к нормальности? Еще как готова.

***

Мы спустились на лифте после того, как посыльный пришел, чтобы взять мой багаж. Мелодия тихо играла на заднем плане. Я ненавидела эту песню, потому что была вынуждена слушать ее каждый день последние три дня. Несмотря на то, что я жила в самом красивом номере, без этих двух девушек, я могла бы жить в Тадж-Махале, и было бы то же самое.

Когда двери открылись, вспышки камер замелькали нам в лица. Сэмми нажала на кнопку, чтобы закрыть двери, а Бекки протянула руку.

— Твои очки, Елена? — спросила она, и я протянула ей новую дизайнерскую сумку. Сначала она осмотрела ее.

— Милая, мне нравится.

— Я так и знала, поэтому купила вам такие же.

— Правда?! — Сэмми захлопала в ладоши и запрыгала на месте.

— Сосредоточься на Сэмми, — сказала Бекки и запустила руку в мою сумку. Достала очки и надела на меня. — Ты выглядишь, как настоящая бунтарка без причины.

Я захихикала.

— Мы готовы? — поинтересовалась Сэмми.

— Готовы, открывай, — сказала Бекки, и Сэмми снова нажала на кнопку.

Вспышки фотокамер продолжились, но я не стала отвечать ни на один из вопросов. Большинство хотело знать, не отказалась ли я от обязанностей принцессы, и все в таком духе. Я не отказалась, но и не собиралась покорно изучать их так, как им того хотелось.

Сэр Роберт шел через толпу папарацци и аккуратно сжимал мою руку, чтобы провести мимо вспыхивающих камер. Так было легче добраться до лимузина. Он был так бесподобен, произнеся фразу: «Принцесса сейчас не намерена говорить», — что я почувствовала себя идиоткой за то, что отпустила его от себя, хотя он хотел выполнять свою сумасшедшую миссию.

Сэмми забралась первой, а я последовала за Бекки. Сэр Роберт скользнул внутрь последним, и охранник королевы Маргарет, уже сидевшей в лимузине, закрыл за нами дверь.

Она взяла мою руку в свою и снова мне улыбнулась.

— Не беспокойся, больше тебя никогда не заставят делать что-либо против твоей воли, — ласково сказала она и поцеловала меня в лоб, заставляя опустить голову ей на грудь, будто мать, утешающая своего ребенка.

Я закрыла глаза, вдыхая ее сладкий цветочно-ванильный аромат. Мой кошмар официально закончился.

Королева Маргарет забрала нас в Порт в Элме, где я и провела несколько дней. В нем снова кишели люди, жаждавшие сделать больше фотографий, но с помощью ее охраны и сэра Роберта, нам быстро удалось найти частный зал отправления.

Люсилль, Джордж, Изабель и Дин ждали в комнате, которая была украшена красивыми диванами и великолепным стеклянным баром в глубине.

Первая пара рук, что обняла меня, принадлежала Люсилль. Слезы угрожали снова пролиться, но за последние несколько дней в меня вбили понятие не плакать, так как принцессы свирепы и не показывают слез или страха.

Стать принцессой было очень трудно, а я всегда думала, что Арианне это легко давалось.

Я думала только о богатстве, способном купить все, чего пожелает ее маленькое сердечко, а не об обратной стороне всего этого. Я ненавидела быть центром внимания еще в те времена, когда мы с Люцианом были вместе, и еще больше ненавидела одиночество.

Его забыли так легко, получив меня в качестве долгожданной потерянной принцессы Пейи. Мне все ещё не хватало его, но также я на него и злилась. Все это время он знал, чей голос звучал в моей голове, но все равно ничего не сказал.

Я никогда никого не полюблю так, как его, а теперь, когда у меня были все блага мира, я не знала, кому действительно нравилась я сама, а кому из-за своей короны.

Да, все оказалось не так просто, как я думала.

— Все в порядке, Елена. Теперь ты в безопасности, — Люсилль поцеловала меня так же, как королева Маргарет сегодня утром.

Изабель была следующей. В ее глазах плескалось чувство вины. Я знала, почему она так себя чувствует. Если бы Блейк взял на себя ответственность, ничего бы этого не случилось. Это была не ее вина, но она все равно ее чувствовала.

— Мне очень жаль, дорогая.

— Не стоит, это должно было случиться несмотря ни на что, — я посмотрела на нее и снова улыбнулась. — Я рада, что это произошло, теперь я знаю, почему Блейк так с ними себя ведет. Они полностью этого заслуживают.

Она хихикнула.

— Всегда ищешь что-то хорошее.

— Это также было одной из черт твоей матери, — добавила королева Маргарет. — Ты так похожа на нее, Елена. Хорошо быть рядом с тобой.

Я фыркнула.

— Позволю себе не согласиться. Моя мама была потрясающей. Ее дневники мне очень помогают.

— Она упоминает в них обо мне?

— Постоянно. Я читаю про бал.

Королева Маргарет засмеялась.

— Словно это было вчера. Видела бы ты ее лицо, когда мы, наконец, оказались в карете.

— Тише, не рассказывайте, — остановила ее Бекки. — Мы собираемся читать об этом вечером.

— Ты делишься этим с ними? — поинтересовалась она с милой улыбкой.

— Они мои лучшие друзья. У нас нет никаких секретов, — произнеся это, я опустила глаза. Был секрет, который я не могла им рассказать. Что величайший король, который когда-либо жил, жив, содержится в плену у Горана и охраняется Саадедином.

Королева Маргарет бросила на меня тот самый взгляд, взгляд, который сказал, что она знает, что я не совсем честна, и подарила еще одну мягкую улыбку и объятие.

— Твой секрет в безопасности, — прошептала она и отпустила меня.

Я обнялась с Дином и Джорджем и радостно хлопнула в ладоши.

— Ну, куда пойдем?

— Мы только подождем Гельмута и Эмануэля, а потом увидишь.

Королева Маргарет села на один из диванчиков. Я уселась напротив рядом с Сэмми и Бекки.

Джордж и Дин стояли у бара и заказывали нам газировку.

Я вынуждена была задать неприятный вопрос, хотя и не хотелось.

— Кто-нибудь из вас слышал, где моей глупый дракон?

Сэмми расслаблено подпирала щеку ладонью, но глаза метнулись к Бекки.

Та погрузилась в журнал, загородив лицо.

— Что происходит?

— О чем ты? — спросила Бекки.

— Сначала комната, теперь это. И даже не говори мне, что я это придумала.

— Комната? — Бекки непонимающе нахмурилась.

— Прежде чем Сэмми объяснила мне как вы, ребята, все узнали, и теперь, когда я упомянул имя Блейка… вот чёрт. Что он вытворил на этот раз?

Он отвечал за меня, но опять же, я была также в ответе за него.

— Он ничего не делал, Елена. Он все ещё не вернулся, и мы понятия не имеем, где он.

— Тогда к чему такие тайны? — спросила я.

— Потому что у нас нет ответов, — просто ответила Сэмми.

— И ты все придумываешь, — добавила Бекки, не отрывая носа от журнала.

— М-м, — произнесла я и откинулась на спинку дивана.

Вернулись Джордж и Дин, и я решила не заморачиваться. Я никак не могла заставить их все мне выложить, если они не хотели сами, так же как и они не могли заставить меня.

— Так куда, по вашему мнению, мы направляемся? — спросил Джордж.

— Понятия не имею! — сказала Бекки. — Полагаю, придется подождать и все увидеть.

— Терпеть не могу сюрпризы.

— Нет, неправда. Тебе понравился сюрприз к твоему возвращению.

Он виновато ей улыбнулся.

— Ты все знал, так?

— Да ладно, Бекс, я тебя насквозь вижу. Когда ты мне сказала идти домой, я понял, что что-то затевается.

Она шикнула на него и закатила глаза.

Остальные просто рассмеялись.

Парни начали общаться между собой, а мои мысли снова оказались заняты Блейком.

Я скучала по своим способностям, но хорошо, что у меня их не было последние пару недель. В противном случае Стэн был бы кучкой пепла, как и вся его чертова команда. Тем не менее, я так старалась разжечь огонь, но ничего не получалось. Кислота, лед, хлор, ничего не появлялось. Это было неприятно, и я испытывала неловкость, не зная, были ли Ченг и Люциан правы об этом голосе в моей голове. Он принадлежит Полу или Блейку?

Тот на ринге был совсем не похож на голос, который занимал мои мысли, и часть меня знала, что он им не являлся. Должно быть, он принадлежал Полу. Но опять же, в голосе Блейка было любопытство, когда он спрашивал меня об этом, а я по просьбе Люциана рассказывала то, что слышала. Было неприятно не знать наверняка.

— В чем дело? — спросила Сэмми и краем глаза я заметила, что Бекки тоже хочет это знать.

— Это сложно объяснить, — я раздраженно выдохнула. — С тех пор, как я потеряла Кару и заявила права на твоего брата… больше ничего не имеет смысла.

Сэмми погладила меня по спине.

— Это нормально, Елена.

Оставим, это не было нормальным. Я никогда больше не буду чувствовать себя нормальной.

Джордж приблизился к Бекки и начал нашептывать ей на ухо пошлости. Мой слух был хорош, но не так хорош, как когда Кара была со мной.

Бекки хихикала и игриво отталкивала его.

Я изо всех сил пыталась представить, что мы с Блейком заигрываем и смотрим друг на друга также, говоря о подобных вещах. Было очень тяжело думать, что он когда-нибудь почувствует это ко мне. Это было бы нереально, а потом меня осенило.

Я не смогу заставить Блейка образовать дент, если он не захочет. Даже если он нуждается в этом, я не смогу заставить его быть со мной. Единственное, что оставалось в моей голове, это мысль отпустить его. Вернуть ему свободу.

Дверь открылась, и внутрь, пританцовывая, вошли король Гельмут и Эмануэль, его дракон. Комнату снова осветили вспышки фотокамер, и я увидела, как Эмануэль закрыл дверь перед лицами папарацци.

Широкими шагами король Гельмут направился ко мне. Я встала, и он взял мои руки в свои огромные ручищи.

— Мне так жаль, Елена. Пожалуйста, поверь мне. Я ничего не знал.

— Не нужно беспокоиться, — я подняла подбородок. — Теперь все закончено.

Он немного сжал мои руки и отпустил их.

— Все готовы идти? — спросил он и обвел взглядом всех остальных.

— А куда мы собираемся? — спросила я.

— У тебя день рождения, Елена. И тебе восемнадцать. Настал черед посмотреть на настоящую королевскую вечеринку, — он подмигнул мне, из-за чего я захихикала.

Дин и Джордж подняли руки и хлопнули в ладоши вместе с остальными, и от этой парочки распространилось ощущение праздника.

Мы воспользовались частными лифтами, везущими меня неведомо куда. Я больше их не боялась. Теперь, когда избавилась от всех своих страхов, я наслаждалась поездкой и превратилась в адреналинового торчка. Спасибо Каре. Я все ещё каждый день скучала по ней, и после ее смерти ощущала, будто у меня отрезали огромную часть души.

Я восторженно завопила вместе с Бекки, когда лифт понёсся с огромной скоростью. Она села со мной, и мы обе сделали глубокий вдох, когда лифт рванул вперёд. Боль превратилась лишь в лёгкое покалывание, что было намного лучше, чем жжение, которое я когда-то ощутила.

Лифт остановился, и мои волосы встали торчком. Я собрала их обратно и убрала пряди с лица.

Мы встали с помощью ожидающего нас персонала, который протянул нам руки.

— Добро пожаловать в Бернис, Ваше Высочество, — сказал один из проводников.

— Спасибо, — улыбнулась я ему и вышла.

Я ахнула, когда заиграла гавайская музыка, и люди, одетые в костюмы для танца хула начали танцевать.

Бекки подпрыгнула от возбуждения, наслаждаясь каждой минутой. Пара свидетелей сделала фотографии, когда увидели меня, но это не было похоже на назойливых тараканов, как прежде. Эти камеры принадлежали дружелюбным лицам, которые были рады меня видеть.

Мы воспользовались другим лифтом до первого этажа, где группа людей уже ждала нас. Они улыбались и заставили всех нас чувствовать себя очень желанными гостями в Бернисе.

Я позировала для фотографии с ближайшей семьей, у которой было две маленькие девочки. Это было все еще странно, и я не привыкла к тому, как это всё должно быть.

Когда они закончили, старая бабушка схватила меня за лицо, поцеловала в каждую щеку и лепетала что-то на иностранном языке, что заставляло ее семью смеяться.

— Она сказала, что очень любила твоего отца, и он был величайшим королем, который когда-либо правил. Ты похожа на него, но у тебя изящество матери, — перевел ее сын.

— Спасибо, — сказала я старой леди, широко улыбаясь, женщина просто склонила голову, когда я попрощалась.

Эти слова я все еще слышала каждый раз, когда встречала незнакомца, который любил моих родителей, и это сопровождалось бременем, которое я несла, зная, что он жив, и что я обещала не следовать за ним.

Если бы эти люди знали, что мой отец жив, и с ним плохо обращаются, они бы сражались до смерти, чтобы освободить его. Часть меня понимала, что он знал это, но его любовь к своему народу и ради моей безопасности была больше, чем я могла когда-либо представить.

— Что это было?

— Бремя принцессы, — ответила я и просунула свою руку в руку Бекки, подруга практически танцевала, когда шла. Я посмеялась над ней и наклонилась, когда женщина с цветочным ожерельем подошла ближе. Она надела его мне на голову, и экзотические цветы достигли середины талии. Она поцеловала меня в щеку и сказала:

— С днем рождения.

Я мягко ответила:

— Спасибо.

Один из охранников проводил меня и Бекки до первого лимузина. Это было похоже на рай, когда я не нашла папарацци, сверкающими фотовспышками, и я снова почувствовала себя нормальной.

— Видишь ли, есть места, где королевская семья все еще чувствует себя нормальными людьми.

— Бекки, мы нормальные люди.

Она рассмеялась и игриво меня ударила.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Через несколько минут к девушкам присоединились Сэмми и Дин.

— Это так потрясающе! — сказала Сэмми. — Видели ли вы этих танцоров, как они двигались, я бы сломала бедро, если бы это была я, говорю вам.

Мы начали смеяться над ее переживаниями.

Она не была так взволнована долгое время. Я догадалась, что дружить с кем-то вроде меня, а не с королевской семьей, но с кем-то, кто все время был окружен опасностью, сказывается на людях. Даже самых веселых.

Джордж забрался после Люсилль, и все они выглядели так, будто были в настроении веселиться. У каждого из них было такое же ожерелье, как у нас с Бекки.

Сэр Роберт и Изабель уселись на противоположные сиденья, и последними пришли король Гельмут и королева Маргарет.

Эмануэль закрыл дверь, и я увидела его фигуру через тонированные окна, поднимающиеся спереди. Лимузин взлетел, и я опустила вниз окно, чтобы посмотреть на пейзаж, даже если это было первое правило, которое они научили меня не делать, как принцессе.

Бекки наклонилась, положив голову мне на плечо, и наблюдала за пейзажем вместе со мной. Это были тропики с пляжем прямо рядом с дорогой. Вода была такой синей с лодками и гидроциклами, играющими в океане. Мы ахнули, когда дельфин выпрыгнул из воды, и я застыла, когда увидела человеческую фигуру с рыбьей талией, выпрыгнувшую после него.

Я посмотрела на Бекки удивленными глазами, и та рассмеялась.

— Да ладно, Елена! Не говори мне, что ты никогда не видела русалок.

— Они существуют?

— Конечно, существуют, разве ты не встречала их на другой стороне?

Я быстро покачала головой и снова посмотрела на океан, надеясь увидеть еще одну. Я догадалась, что все вещи по эту сторону стены чувствовали себя достаточно свободно, чтобы показать себя.

Бекки снова положила свой подбородок мне на плечо после того, как объявила всему лимузину, что я никогда раньше не видела русалку.

— Тогда ей непременно стоит поплавать с русалкой, — сказал король Гельмут. — У твоего отца, кстати, была одна, влюбленная в него до беспамятства.

Я посмотрела на него.

— В моего папу была влюблена русалка?

Все рассмеялись.

— Сколько раз она пыталась утопить Кэти? — спросила королева.

— Она пыталась утопить мою маму?

— Они очень тщеславные, Елена, но некоторые из них довольно дружелюбны. Кто знает, может, одна из них позволит тебе с ней поплавать, — улыбнулась королева Маргарет.

— Надеюсь, — подумала я вслух и снова повернулась к океану, гадая, каково же это плавать с русалкой.

***

Мы остановились перед огромным особняком. У него было крыльцо, спускающееся в воду, и ворота, ведущие на небольшой деревянный причал, у которого было много водных мотоциклов и скоростной катер, который я видела только однажды в журнале в прошлом году, когда здесь был Люциан.

Я вздохнула, когда сердце сжалось от эмоций. Должно быть, они впервые вернулись после его смерти. Как бы я ни хотела отпраздновать свой день рождения, я чувствовала себя несчастной без него.

Каждому из нас отвели комнату, и когда я увидела свою, то поняла, что она принадлежала ему. Она была оформлена в темных тонах, а в шкафу висела его спортивная кофта. Я понюхала ее, но она совсем им не пахла, должно быть, они выстирали ее, когда нашли.

Я вытащила кофту. Она была зеленой и мягкой, и я зарылась в неё лицом. Я тихо проклинала человека, который постирал её, но догадывалась, что они даже на секунду не предполагали, что он никогда больше не войдет в парадную дверь этого прекрасного места.

Дверь открылась, и вошла королева Маргарет. Ее лицо вытянулось, когда она увидела меня с кофтой в руках. Я просто смотрела на нее несколько секунд и крепче держалась за кофту, боясь, что она захочет забрать ее себе, как и все остальные его вещи. Но вместо этого королева обняла меня и нежно притянула к себе.

— Я все еще жду, когда станет легче, но этого не происходит.

У нее были слезы на глазах, и мои тоже блестели. Принцесса или не принцесса, я буду плакать о единственной любви, которую потеряла.

— Мне знакомо это чувство, — прошептала я. По крайней мере, мне представился шанс попрощаться, его мать была лишена этого.

Она вытерла слезы и захихикала.

— Прости, я подаю плохой пример. Принцесса никогда не должна плакать на людях, — последнюю фразу мы произнесли в унисон и рассмеялись.

— Но мы не на людях. Мы в комнате Люциана, и нам обеим так его не хватает, — сказала я и посмотрела на нее. — Как вы с моей матерью привыкли ко всей этой истории с принцессой?

Она подошла к кровати Люциана, села на нее и медленно погладила его постель.

— Если бы я только могла сказать, сколько раз я спорила наедине с мамой Гельмута, — засмеялась она. — Я даже тайно желала, чтобы старую ведьму отравили.

Я захихикала.

— Ссоры были ужасными, но она многому меня научила. Как говорить, когда это важно, и как молчать, когда кажется, что важно говорить.

— Она вас не любила?

— Ни капельки, — ответила королева Маргарет. — Отчасти я почувствовала себя ею, когда Люциан рассказал нам о тебе, и мне так жаль, что мы не приняли тебя раньше. У нас могло быть столько совместных воспоминаний о нем.

Я снова улыбнулась. Казалось, это было так давно.

— У нас есть эти выходные, и воспоминания о них мы сохраним на всю оставшуюся жизнь.

Она поднялась и снова мягко обняла меня.

— Переоденься во что-нибудь более человеческое, и встретимся на крыльце.

Я захихикала и проводила ее взглядом.

Три чемодана ждали меня, я сложила кофту Люциана и положила ее в шкаф.

Открыв первый чемодан, я стала искать бикини и летнюю одежду. Мне действительно нужно отправится на летний шоппинг, потому что я не смогла обнаружить пару вьетнамок и даже шорты.

Вошли Бекки и Сэмми. На Сэмми было летнее платье и бикини под ним, а на Бекки шорты и топ без рукавов.

— Ты чего так долго? — спросила она, когда я нависла над последним чемоданом.

— Я сдаюсь. Клянусь, они, должно быть, сожгли мою нормальную одежду… — я взяла жакет какого-то известного дизайнера и бросила его обратно. — У меня нет шорт, нет летних вещей и купальника.

— Ничего страшного. У меня целая куча… помнишь?

Я с улыбкой кивнула, вспоминая первый раз в Драконии, когда она пригласила меня пойти с ними на озеро. В тот день она взошла.

Сэмми подошла и помогла мне закрыть чемодан.

— Мы раздобудем тебе новые, уверена, где-нибудь здесь есть торговый центр.

— Надеюсь, хоть один есть, иначе Стэнли получит от меня неприятное письмо, доставленное Эмануэлем.

Она рассмеялась.

Бекки вернулась.

— Припоминаешь это, очаровашка? — в ее руках был черный купальник-бикини, и она бросила его вместе с шортами и топом без бретелей мне на колени.

— Ты просто спасительница. Благодарю.

— Я знаю, — сказала она, блестя глазами, а я скрылась в ванной.

Я переоделась так быстро, как смогла, и побежала к причалу с Сэмми и Бекки.

Когда я вырвалась из двери, ведущей на крыльцо, то услышала собачий лай и увидела Кэта. Он набрал пару фунтов, больше чем пару, и переваливаясь, как утка, направился ко мне. Я пожалела бульдога и встретила его на полпути. Его шершавый язык нежно царапнул щеку.

— Ладно, Кэт, достаточно! — крикнула королева Маргарет, и я поднялась. Собака не отставала от меня и, должна признать, было приятно находиться здесь, хотя и без Люциана.

Большой стол с закусками ожидал нас по другую сторону крыльца. Желудок заурчал, когда я вдохнула запах свежевыпеченного хлеба и бекона. Припозднившийся завтрак, подумала я и понеслась с Кэтом туда, где ждали остальные.

Мы все ели и говорили одновременно.

Изабель и Люсилль погрузились в дискуссию о внешнем и внутреннем убранстве дома, а сэр Роберт с королем Гельмутом говорил о Пейе и том, что готовит мне будущее.

Я не хотела этого слушать, и все внимание уделила друзьям, говорившим о гидроциклах и парапланеризме. Я никогда не занималась ни тем, ни другим, и не могла дождаться, чтобы попробовать.

После завтрака мы спустились к причалу и обнаружили там Эмануэля в майке, пляжных шортах и шлепанцах. Он был похож на одного из нас, а не на королевского дракона. Когда он увидел, что мы приближаемся, он поднялся от гидроциклов, и Бекки охнула, когда мы все увидели то, что Эмануэль скрывал под черным смокингом и официальной одеждой. Чувство вины мелькнуло на ее лице, и Джордж расхохотался. Ни капли ревности.

— Ребята, хотите взять этих малышек?

Он держал пять наборов ключей, свисающих с длинных ремней, и бросил по одному в каждом из наших направлений, я едва поймала свой и вынуждена была отскочить на пару шагов назад, чтобы восстановить равновесие. Они все рассмеялись.

— Принцессы знают, как надо ловить, Елена, — поддразнил меня Джордж, застегивая спасательный жилет. Эмануэль передал мне другой.

— Я не ваша обычная принцесса, — ответила я, и все снова рассмеялись, пока я просовывала руки в жилет.

Сэмми и Бекки отдали свои ключи Эмануэлю, так как они делили гидроциклы с Дином и Джорджем. Я посмотрела на ключ в руке и один из гидроциклов и вздохнула.

Эмануэль подошел ко мне.

— Ты раньше никогда не ездила на таком?

— Когда я последний раз проверяла, в академии не было гидроциклов.

— Тогда мне следует поговорить об этом с Гельмутом.

Мы оба рассмеялись.

— Идем, я возьму тебя с собой.

— Нет, я не могу просить тебя сделать это.

Он забрался на гидроцикл и тот слегка покачнулся.

— Эй, там, откуда я родом, когда у кого-то день рождения, мы делаем все, что захочет именинник, теперь садись.

Он оглянулся через плечо.

Я застегнула ремни жилета и сделала, как мне сказали. Последние три недели я только и делала так, как все мне говорили, кроме тех ночей, когда пыталась вырваться на свободу.

Эмануэль обвил мои руки вокруг своей крепкой и здоровенной талии, и я крепко вцепилась, когда он включил зажигание, и мы отплыли с резким толчком. Гидроцикл скакнул по воде, и я рассмеялась от радостного возбуждения. Сердце в груди колотилось, и я не знала, чего ожидать.

Меня окатило водой, когда Джордж и Бекки неожиданно повернули в противоположном направлении.

— Ах вот вы как, — пробормотал Эмануэль и оглянулся через плечо.

— Действуй! — крикнула я в вцепилась крепче.

Следующие полчаса мы гонялись за Джорджем и Бекки и смеялись, когда они вылетели с гидроцикла.

Бекки яростно выругала Джорджа, когда ее голова появилась над водой, но он рассмеялся и с шутками вытащил ее.

Дин и Сэмми разделили наше веселье, и, должна признать, я была рада, что Эмануэль взял меня к себе.

На полпути он буквально схватил меня и посадил перед собой.

Мое сердце немного дрогнуло. Я знаю, что Эмануэль был стариком, но он выглядел на двадцать три, и выглядел неплохо. Он был далек от того, чтобы плохо выглядеть с его бритой головой и улыбкой, которая заставила бы вздохнуть любую женщину.

— Да ладно, если ты смогла сломить Рубикона, ты сможешь подчинить и одну из этих малышек, — сказал он, подмигнув.

Он что флиртовал со мной?

Он направил мою руку и снова завел гидроцикл.

Бекки и остальные подбадривали меня.

— Давай, Елена, это действительно весело! — крикнула она.

— Итак, первый — это ускоритель, другой — тормоз. Ты переключаешь передачи с этой. Прямо как автомобиль. Ты услышишь его сначала, когда тебе понадобится переключатель, а позже это легко дастся.

— Прямо как полет, — ответила я, и он рассмеялся.

— Я забыл спросить тебя, каково это — быть драконом?

— Не надо, я скучаю по этому больше всего на свете.

Он ничего не сказал, и я нажала на педаль газа. Гидроцикл бросился вперед, и Эмануэль упал.

Бекки и Джордж снова зааплодировали.

— Ты молодчина, Елена, — закричал Джордж.

— Я не хотела, — сказала я и встала, чтобы оглянуться на Эмануэля. — Ты в порядке? — спросила я, в то время как он вытирал воду с лица.

— Жить буду. В следующий раз не газуйте так сильно, принцесса.

Я вернулась за ним, и он встал, промокший насквозь. Показались рельефы мышц, и тепло поднялось по всему моему телу. Что это было со мной сегодня?

Он стар, Елена, он стар, он стар, он стар, он стар, сказала я пару раз себе.

«Он не настолько стар.»

Голос, который я слышала, когда Пол посещал академию.

Мы снова вылетели с гидроцикла, так как я, должно быть, повернула неправильную ручку. Я с силой ударилась о воду и закашлялась, когда жилет, наконец, вытолкнул меня на поверхность.

Бок болел из-за сильного удара о воду, и я была благодарна, когда Эмануэль вытащил меня из воды одной рукой.

— Ты в порядке?

— Жить буду, — мне удалось тихонько хихикнуть.

— Пожалуй, уроки катания на гидроциклах следует отложить на другой день, — сказал он, и я оказалась позади него.

Мои руки автоматически снова обвились вокруг его талии, и я закрыла глаза не потому, что передумала насчет Эмануэля и его возраста, а из-за голоса в моей голове. Это был тот же голос, который я слышала более полугода назад в академии.

Только на этот раз я точно знала, чей это был голос, и что он сказал.

Ченг был прав. Это не был голос Пола, он принадлежал Блейку.

— Елена, — позвал Эмануэль, и когда я не отреагировала, он снова произнес мое имя и слегка потряс за плечо.

— А? — я вынырнула из мыслей о голосе Блейка и увидела, что мы на причале перед домом. — Извини, — я попыталась встать, но кожу на левом боку обожгло болью.

— Ты поранилась? — обеспокоенно спросил он, когда я схватилась за бок.

— Кажется, я поцарапалась обо что-то в воде, когда упала.

Он слегка приподнял мою майку, и мысль о том, что он касается меня, заставила мой живот трепетать. Что это такое? У меня никогда раньше не было таких чувств к Эмануэлю.

— Нам нужно попасть к Изабель. Думаю, тебя задел ливачервь.

— Что еще за ливачервь? — озадаченно спросила я.

Бекки спрыгнула со своего гидроцикла до того, как он остановился, и подошла ко мне.

— Это червь, который совсем не похож на червя, — ответил он, присев, чтобы привязать гидроцикл. — У него мягкое прикосновение, но эффект от него не слишком-то. Их крайне тяжело поймать, но они там есть.

Эмануэль поднял на меня взгляд. Он был ласковым и спокойным добрым великаном.

— Прости за это.

— Это не твоя вина. Я была за рулем, — возразила я и посмотрела на талию сбоку. Рана выглядела как жабры с льющейся из них кровью. Я вздрогнула, от этой картины меня чуть не вырвало.

— Ты не исцеляешься?

— Из-за дента, который в настоящий момент не работает, — ответила я Бекки.

— Я собираюсь позвонить Изабель, она во всем разберется в кратчайшие сроки, — сказал Эмануэль и, взбежав на пристань, добрался до дома за считанные секунды.

Джордж подошел посмотреть на мое происшествие с ливачервем, а Сэмми и Дин были последними.

— Ливачерви жестоки. Тебе повезло, что он только поцарапал тебя, Елена, — заметил Дин.

Я покачала головой, пытаясь представить, как выглядел этот ливачервь, но мне вспоминались лишь слова Эмануэля о том, что это не червь.

Укус начало саднить сильнее, и я стала обмахивать бок рукой, чтобы унять острую боль. Бекки тоже помогала и потихоньку дула на него.

Я, наконец-то, увидела Изабель, Люсилль и королеву Маргарет, бегущих к причалу.

— Все будет хорошо, Елена, — сказала Изабель и протянула руку. Ее прикосновение было теплым, что только усилило боль. Я стиснула зубы и положила голову ей на плечо. Через пару минут бок начал охлаждаться.

— Ты должна быть рада тому, что это только царапина, потому что могло быть хуже, — сказала она.

— Я даже не знала, что ливачерви обитают в этой части океана, — упрекнула королева Маргарет короля Гельмута.

— Обычно они добродушные создания, Маргарет. Должно быть, Елена случайно коснулась одного из них. Они не приближаются к людям.

— Это не укладывается у меня в голове, — снова сказала она.

— Все в порядке, у меня есть личный целитель, — пошутила я, и губы Изабель слегка дернулись.

Когда она подняла руку, рана затянулась, остались только три маленьких розовых шрама.

— Как ты себя чувствуешь?

— Еще один шрам, потрясающе, — снова пошутила я, и она засмеялась.

— Он исчезнет до завтра.

— Вот отстой.

Все засмеялись, а когда вернулись в дом, мы все умирали от голода.

На крыльце королева Маргарет уже приготовила для всех нас сэндвичи, и, жадно проглотив свой, я пошла принять горячий душ.

Теплая вода успокаивала, и я вспомнила, как впервые приняла душ в лазарете у Констанс, в каком была тогда восторге. Сейчас это стало обыденностью, и я уже никогда не смогу привыкнуть к обычному душу. Вымывшись, я снова вернулась мыслями к голосу Блейка.

Почему он сказал это, зачем он вложил эту мысль в мой разум? Хуже всего было то, что он точно знал, о чем я думаю.

Это не должно было произойти со мной ни сейчас, ни когда-либо. Я чувствовала себя оскорбленной, испуганной и грязной от того, что он знал об этом.

Я пыталась почувствовать его внутри себя, но ничего не получалось. Было пусто, так же, когда Кара и Люциан оставили меня.

Я выключила краны с водой, когда тепло дошло до моих костей, и обернулась мягким полотенцем.

Я надела пару дизайнерских джинсов, которые купила мне Дениз в нашу первую поездку по магазинам, красивую футболку и шлепки Бекки. Дениз — блондинка, о которой Бекки говорила сахарным голосом. Сначала я думала, что она мой единственный друг во всем этом хаосе, но когда Бекки рассказала, каких гадостей та ей наговорила, тогда я возненавидела ее ещё больше, чем Стэнли.

Все равно одежда, которую она мне подобрала, не подходила для нашего отдыха.

Я чувствовала себя так неуместно, все здесь были в летней одежде, а я выглядела как дизайнерская кукла, это была не я.

Примерно в семь начался праздничный ужин в честь моего дня рождения. Появился огромный торт, ну, не такой огромный, как прошлым вечером, но достаточно большой и просто идеальный. Я задула восемнадцать свечей, а желание, которое я загадала, было о Блейке.

Я хотела, чтобы он смирился со всем происходящим и вернулся домой ради своей семьи. Они очень скучают по нему, и я надеялась, что он это услышал.

В восемь часов Эмануэль снова вошел в столовую и хлопнул в ладоши.

— Ребята, вы готовы?

— Готовы к чему? — спросил Джордж с широкой улыбкой и посмотрел на всех нас, показав ямочки на щеках.

— Мы собираемся на вечеринку, которая проходит на яхте.

— Кто бы сомневался, — одновременно сказали Джордж и Дин.

Бекки и Сэмми хлопнули в ладоши и тихонько завизжали.

— Я только поднимусь и захвачу свою куртку, — сказала я и последовала за девчонками наверх, где находились все наши комнаты.

Когда мы добрались до причала, где ждала яхта, я заметила маленькие китайские фонарики, висевшие сзади.

Эмануэль всем нам подавал руку, когда мы забирались на громадную яхту. У меня снова затрепетало в животе, когда его ладони коснулись моих. Они были тёплыми и мягкими, чего я бы никогда не смогла себе вообразить, глядя на его настолько противоположную драконью форму.

Хотя опять же, Джордж мог выдыхать молнии, он тоже всегда был теплым.

Он подарил мне свою супер улыбку, на которую я ответила тем же, и зашёл внутрь.

Джордж и Дин ухмыльнулись друг другу и радостно загудели, увидев на столе восемнадцать огромных стопок, наполненных крепким алкоголем, и бутылку Огненного Порошка рядом с тарелками с едой.

Эмануэль распахнул дверь, но не стал входить, и я увидела, как его массивная фигура направилась к передней части яхты, где, как я полагала, находилось машинное отделение.

— За Елену, пусть у тебя будет больше дней рождения, чем мы сможем сосчитать, а ещё будь самой лучшей чертовой принцессой из всех, что видел этот мир, — сказал Джордж, поняв свою стопку.

Бекки взяла по одной для меня и себя, Дин и Сэмми уже держали в руках свои стопки. Мы запрокинули содержимое в свои рты, и я закашлялась, потому что алкоголь обжёг горло.

Все рассеялись, а Бекки легонько постучала меня по спине.

— Это… — закашляла я снова, — отвратительно.

— Ой, да ладно, Елена. У тебя день рождения, тебе надо расслабиться, — сказала Бекки, протягивая мне ещё одну порцию.

Себе она тоже взяла, остальные сделали так же.

— За дружбу. Пусть она длится до тех пор, пока мы не станем старыми пердунами, не соображающими, с кем они говорят, и бесящими друг друга до чёртиков, пока смерть не разлучит нас, — произнесла она, и я не смогла не рассмеяться.

Мы выпили ещё по одной, горло снова обожгло, но не так, как в первый раз.

— А теперь — вечеринка! — заорал Джордж и нажал на кнопку в стене. Музыка зазвучала со всех сторон, а свет стал приглушённым. С потолка опустился огромный зеркальный шар.

Я засмеялась, когда все начали танцевать, и, не успев ничего понять, я сама к ним присоединилась.

***

Вскоре от отдающейся во всем теле музыки я почувствовала головокружение. Я раньше никогда столько не пила, поэтому пошла посидеть снаружи. Перед глазами все немного плыло, и мне это совсем не нравилось. «Расслабиться,» — сказала Бекки, но мне не нравилось, когда я не контролировала себя, меня раздражало, что мысли улетучивались, и я ни на чём не могла сконцентрироваться.

Смешалось всё.

Я откинула голову на спинку дивана и стала смотреть на звёзды. Они так красиво сияли. Я скучала по полетам рядом с ними, по рассеканию воздуха, по ветру, ерошащему чешую, и… я закрыла глаза, потому что на них навернулись слезы по Каре.

Как бы я хотела, чтобы она была рядом.

Я постоянно задавалась вопросом, как бы выглядел ее человеческий облик, если бы Тания, ее мать, не пожертвовала своей дочерью, чтобы спасти мою жизнь.

Дедуля объяснил мне все, хотя понимания его объяснения не добавили. Как у меня могла сохраниться человеческая форма, если человеческая форма Кары погибла?

— Все очень просто, — сказал он, — Кара тогда ещё не обрела свой человеческий облик, и твоя человеческая суть возобладала над ней.

Так что она бы автоматически погибла, когда бы пришло время обретать человеческую форму. Она жила с моей сущностью в себе, словно со смертельным вирусом.

Парой минут позже меня нашла Сэмми, она принесла ещё выпивки, но я больше не могла пить, так что она выпила за меня, притворившись мною. Я засмеялась, когда она якобы подбодрила меня, остальные в каюте присоединились к тосту. Я улыбнулась ей и была бесконечно благодарна за то, что она дала возможность посидеть здесь ещё. Когда она снова вышла, то прихватила с собой бутылку воды.

— Все будет хорошо, — улыбнулась она.

— Как это может им нравиться? Мне жутко неприятно это чувство. Голова идёт кругом, тело обмякло… — я засмеялась, — и почему-то все кажется смешным.

Она рассмеялась из-за меня.

— Это черкруто, ага?

Я снова засмеялась и проследила за ней, когда она пошла обратно.

Вода так приятно освежала, я задержала ее во рту и снова взглянула на звёзды. Они казались такими близкими, что можно достать рукой, но, когда я попробовала сделать это, рука просто потрогала воздух.

Я захихикала и легонько тряхнула головой, надеясь, что это поможет вернуть все на свои места.

— Можно? — голос Эмануэля раздался рядом со мной. Я посмотрела на него, не поднимая головы от дивана, и кивнула.

Он хмыкнул и сел рядом.

— На вечеринке слишком много народа?

Я рассмеялась.

— Нет, это все алкоголь.

— Тебе восемнадцать, Елена, обещаю, что никто тебя здесь не побеспокоит.

Я одарила его взглядом.

— Папарацци повсюду, но сегодня мне нет до них дела, — уверенно сказал я.

— Правильный настрой, — сказал он и откинулся назад, чтобы тоже посмотреть на звезды.

Некоторое время было тихо.

— Можно задать вопрос? — я нарушила тишину.

— Конечно.

— Сколько тебе лет?

Он снова хмыкнул.

— Чрезвычайно стар, — ответил он.

— Да ладно, я не упала в обморок, когда Мастер Лонгвей назвал свой возраст.

— Мне почти четыреста лет.

— Боже, да ты стар, — пошутила я, и мы оба рассмеялись. — Так как ты познакомился с королем Гельмутом?

— Ты действительно хочешь это знать? — он посмотрел на меня, я повернула голову и тоже посмотрела на него. — Ты должна быть там, — он указал на комнату, где все мои друзья танцевали, смеялись и пили. — Наслаждаться своей вечеринкой, а не спрашивать о драконах и их всадниках.

— Мне любопытно, кроме того, ты сказал, что там, откуда ты родом, вы делаете все, что именинница… хочет… делать, — хихикнула я. — Ладно, это не совсем твои слова, но ты же понимаешь, что я имею в виду.

Он засмеялся и кивнул.

— Хорошо, это было примерно в то время, когда твой отец заявил права на сэра Роберта. Твой дедушка не очень любил Хроматических и все еще видел в нас огромную угрозу. Честно говоря, так и было, — тихо сказал он. — Полагаю, мы просто не могли увидеть возможность перемирия, как это удалось Металлическим, — он выдохнул и погрузился в воспоминания. — Меня поймал твой дедушка. Я по сути своей был одиночкой и не имел понятия, как переходить в человеческую ипостась. Тогда это не было нормой для Хроматических. Он держал меня в своей темнице и, конечно, не знал о симпатии твоего отца ко всем драконам или о том, что он, собственно говоря, приручил Ночного Злодея. Поэтому, когда начали распространяться слухи, что у короля в подземелье Солнечный Взрыв, твой отец с друзьями должны были увидеть это своими глазами.

Он выпрямился и оперся руками на колени. Потом посмотрел на меня через плечо, улыбнулся и оглянулся на палубу.

— Я многого не помню, но я помню, как был зол. Впервые в жизни мое голубое пламя не смогло расплавить решетку камеры, впервые я не мог освободиться, и чувствовал себя в ловушке.

— Мне знакомо это чувство, но, конечно, оно возникло не в такой же ситуации, — сказала я.

— Нам следовало догадаться, Елена, для этого нет извинений.

— Все уже кончилось, — я улыбнулась ему и выпрямилась, но голова была слишком тяжелой, так что я снова откинулась назад.

Он тихо рассмеялся, когда я игриво шлепнула его по плечу.

— Ты никогда не должен смеяться над принцессой, когда она пьяна.

— А ты пьяна?

— Почти, — засмеялась я снова. — Так что случилось?

Он снова откинулся на спинку дивана и взглянул на звёзды.

— Я помню, что провел там очень много времени, но после Гельмут сказал мне, что прошло всего два дня, — он улыбнулся. — Время для нас длится иначе, чем для людей. Я не мог доверять им, драконам не было свойственно доверять людям. Ничто из их действий не могло заставить меня доверять им, пока однажды я не увидел голубое пламя в руке Гельмута.

— Твоё пламя?

— Ну, я не его день, но пламени я поверил.

— Так он Взошёл до встречи с тобой?

Эмануэль кивнул.

— Люди тогда ещё не знали о метках. Не могу даже представить, через что пришлось пройти Гельмуту, когда он обрёл свое пламя, хотя опять же, он родом из древнего рода магов, и счёл это своим даром. В то время других объяснения не было, — он снова улыбнулся. — Но всё же твой отец и все их друзья держали пламя Гельмута в секрете.

— Как бы мне тоже хотелось узнать их, как ты.

— Если бы я был Коронохвостом, я бы показал их тебе, но это не так.

Я нахмурилась, поняла, что оказалась права насчёт Ченга в тот день, когда была так зла, даже кровожадна. Он может внушать людям видения одним лишь прикосновением; но как это работает, я понятия не имела.

— Когда король Гельмут начал говорить со мной на латыни, не слишком хорошо, должен заметить, но достаточно хорошо, чтобы я понял; я узнал, что могу обретать человеческий облик, так они меня и освободили.

— Ты вышел из темницы моего деда как человек?

Он кивнул.

— Я прошел мимо него, но он даже не догадался.

— И так ты стал его драконом?

Эмануэль разразился смехом.

— Не все так просто, Елена. Я думал, ты уже знаешь об этом.

— Ну, так расскажи мне.

— Так я встретил его в первый раз, но тогда он меня отпустил. Во второй раз это произошло во время войны. Мы услышали о небольшом объединении людей, боровшихся за наше освобождение, за прекращение резни, и за то, чтобы нас считали такими же, как Металлические драконы. Наши дороги пересеклись, и Гельмут каким-то образом узнал меня среди десяти Солнечных Взрывов. Он подошёл ко мне, заговорил на латыни, на этот раз уже бегло, и умолял сражаться на их стороне в человеческом обличье. И мы с братом согласились, как и пара других; немного, потому что мы не доверяли людям. Мы считали Пейю миром драконов, и не хотели, чтобы здесь жили люди.

— Тогда ты стал его драконом?

— Нет, я стал его драконом, когда он едва не умер. Это произошло в великой финальной битве. Война тогда продолжалась уже пять лет. Нас было много, но не так много, как в армии короля Льюиса. Гельмута пронзило копьё. Именно тогда они поняли, что сражаются против своих детей, и война окончилась. Когда Гельмут сделал последний выдох, я кое-что понял. Я испытал незнакомое до тех пор чувство, я понял, что мир будет пуст без этого человека, и дал ему свою сущность.

— Ого, прямо так? Ты знал, что это сработает?

— Это знание всегда было с нами, но считалось осквернением. Нарушением закона драконов. Я потерял всё в ту минуту, как сделал это, брата, колонию, и с этого момента я стал драконом Гельмута.

— Невероятно, — сказала я, и снова воцарилась тишина. — Ты никогда не задавался вопросом, есть ли где-то у тебя дент?

— Никогда не задумывался, но я точно знаю, что у всех драконов есть денты.

— Что?

Он снова улыбнулся.

— Это встречается не так редко, как ты думаешь, Елена. Проблема в том, что наши истинные всадники могут уже умереть к тому времени, как мы проклюнемся из яйца. Мы стареем не так, как люди, так что я думаю, мой всадник умер до того, как я стал готов к такому развитию событий.

— Ты никогда не чувствовал себя обманутым, потому что у тебя украли что-то подобное?

— Нет, Гельмут мне очень нравится, и когда верх берет моя темная сторона, он рыдает громче меня.

— А как часто ему приходится это делать?

Эмануэль усмехнулся.

— В начале это было постоянно, но, чем старше мы становимся, тем меньше нам это требуется. Последний раз это произошло пять лет назад, и я до сих пор не чувствую в себе ни капли зла. Обычно я говорю ему, когда это требуется, но он и сам все видит.

— Ого, рада, что Джордж дент Бекки. Не думаю, что она смогла бы совершать с ним такое.

— У некоторых кишка тонка для этого.

Я теребила свои руки, страшась ответа на вопрос, который действительно хотела задать.

— А мой отец…

— Он заявил права на Ночного Злодея, Елена, и сделал это, не имея метки всадника. Твой отец был уникальным человеком, но Ночные Злодеи не самые грозные драконы. Они злее Солнечных Взрывов. Когда твой отец порол его, потом их обоих мы не видели по несколько дней. Он сильно не любил это делать.

Я не захотела рассказывать ему о той ночи, когда слышала избиение Блейка сэром Робертом. Это было ужасно, и меня до сих пор иногда мучают кошмары.

— Ну, чтобы закончить на позитиве, скажу, что не представляю свою жизнь без Гельмута и Мэгги.

Я улыбнулась.

— Если уж речь зашла о ней: когда ты дал ей свою сущность?

Он засмеялся.

— Ты и об этом знаешь?

— Я догадалась. В ее жизни нет ни следа, указывающего на то, что дракон есть или был когда-то, так что сущность она могла получить только от тебя. Она всегда тоже говорит о тебе только хорошее, а ещё пугает всех, что ты их спалишь, если они не сделают то, что ей нужно.

Он засмеялся.

— В этом вся Мэгги.

Его смех прервался, и он улыбнулся, глядя на палубу, а потом посмотрел на меня.

— Это произошло за сотни лет до Дейзи и Люцина. Ее поразило чумой Арива, сомневаюсь, что люди на той стороне знают о таком заболевании, а может быть, и знают, но под другим названием. Констанс все время исцеляла ее, но болезнь возвращалась. В последний раз она отказалась от лечения, сказала, что не может больше терпеть боль от исцеления и очень устала. Я бы не мог вынести мук Гельмута без нее, поэтому однажды ночью, когда он спал у ее кровати, я пришёл к ней. Ее дыхание было очень слабым, и она вся промокла от пота. Я отнес Гельмута в его комнату. Он был так измотан и боялся, что ему придется жить без нее.

В это время у нее сидела медсестра, и я попросил ее дать мне минуту наедине с Мэгги. Она проснулась, когда я стал расстёгивать рубашку, — он снова рассмеялся. — Ты бы видела ее лицо.

Я тоже рассмеялась.

— Она подумала о другом.

Он кивнул.

— Я сказал ей, что моя сущность ей поможет, исцелит и защитит от вируса. Поначалу она не захотела, но, когда я сказал ей, как Гельмут нуждается в ней, в наследниках от нее, и что для него больше никого не существует… Она поняла, что я говорил правду. Она слабо кивнула, и я дал ей свою сущность.

Я нахмурилась.

— И что было потом? Я имею в виду, как вы даёте свою сущность?

— Боюсь, если скажу тебе, ты выпрыгнешь с яхты и снова попытаешь счастья с ливачервями.

Я рассмеялась.

— Навряд ли. Странности Пейи, похоже, так на меня не действуют.

— Хорошо, тогда не говори, что я не предупреждал тебя, — он расстегнул рубашку, и я поняла, как себя почувствовала тогда королева Маргарет. — Елена!

— Что? Извини, я… — мы оба рассмеялись. — Теперь могу тебе точно сказать, что она тогда почувствовала.

— Ну, ты не совсем права, — сказал он и ухмыльнулся.

— Хорошо, — я села прямо и сосредоточилась. — Тогда как?

Он покачал головой с нисходящей с губ ухмылкой и продолжил расстёгивать рубашку.

Он оголил левую часть своей мускулистой груди, и я увидела тонкую линия. А потом я поняла, что он хотел сказать мне.

— Вам приходится отдавать им частичку своего сердца.

— Умница.

— Но как? — я покачала головой, пытаясь представить.

— Это непросто, потому что Ласточкокрылые не могут целить драконов. Конечно, они могут попробовать, но это почему-то не срабатывает так, как с людьми. Это может занять очень долгое время, и мы поняли, что обычные нитка с иголкой помогают быстрее прикосновения Ласточкокрылых. У короля Гельмута был свой Ласточкокрылый, но эта история не подходит для сегодняшнего празднества.

Он сник на последней фразе, и я поняла, о ком он говорил. Я уже знала, кем был Ласточкокрылый дракон короля Гельмута. Ее звали Сарафина, мне о ней рассказывал Люциан, она стала драконом Горана.

Он снова посмотрел на меня и мягко улыбнулся.

— Готова к продолжению?

Я хихикнула и кивнула.

— Нам нужно поместить его в человека рядом с его сердцем. Частичка нашего сердца сама присоединится, изменив все тело, дав ему новую жизнь, замедлив процессы так, что они смогут прожить так же долго, как и мы. Но они могут и умереть так же, как мы. Если их обезглавят или тяжело ранят. Ласточкокрылые не смогут исцелить их после принятия нашей сущности, словно они стали частично драконами. Поэтому им нужно держаться от опасностей подальше.

— Подожди, что?

Эмануэль снова засмеялся.

— Они могут лечить только людей, Елена. Не драконов и не людей, принявших сущность драконов.

— Я этого не знала, — сказала я, глядя на шрам рядом с его сердцем.

Он был таким смелым, таким самоотверженным, поделившись с ней своей сущностью, она даже не была его всадником. Если бы я ничего о нем не знала, то одного этого уже было бы достаточно, чтобы понять, каким он был драконом. Я почувствовала и увидела, что придвинулась к нему ближе и стала дышать тяжелее, когда наши губы оказались рядом. Он прикоснулся рукой к моему лицу, глубоко вздохнул и аккуратно отодвинул меня от себя.

— Я не могу этого сделать, — сказал он и тяжело сглотнул.

— Прости, мне не следовало… — я старалась говорить ровно и не показывать обиды, но мне это не удалось.

— Дело не в этом, Елена, — он выдохнул с мягкой улыбкой, а затем втянул воздух.

— Тогда в чем, твой возраст? Вообще-то ты не тянешь на трехсотлетнего.

— Пожалуйста, не надо, ты для меня все усложняешь.

Я свела брови. Не понимаю.

— В Пейе возраст не имеет значения. Дело не в этом, и даже не в том, что ты принцесса. Я бы все сделал, чтобы найти кого-нибудь вроде тебя, но не могу.

— Из-за короля Гельмута?

Он снова хмыкнул и тихо застонал.

— Нет, и даже не из-за Гельмута. Он был бы рад, если бы я кого-нибудь нашел.

— Тогда в чем дело, потому что я ничего не понимаю?

— Елена, ты понятия не имеешь, как это тяжело, — он снова тяжело сглотнул, но собрался с мыслями и снова заговорил. — Ты мне нравилась с тех пор, как я увидел тебя, прячущуюся под курткой Люциана, когда мне впервые пришлось выводить тебя из Галереи.

— Это был ты?

— Люциан всегда просил меня о помощи, когда чувствовал угрозу или опасность, и я никогда не думал дважды о том, чтобы ему помочь, — сказал он. — Сейчас я бескорыстен, и ты понятия не имеешь, как это тяжело. Я не могу, потому что ты разобьешь мне сердце, когда Блейк наконец-то согласится на дент.

У меня вытянулось лицо, когда он это произнес. В горле клокотал гнев, а слезы угрожали пролиться.

— Блейк? — процедила я сквозь стиснутые зубы.

— Елена.

— Он не хочет иметь со мной ничего общего, Эмануэль. Меня уже тошнит от ожидания, когда же Блейк согласится на создание дента. Он никогда не согласится, — сказала слишком порывисто и собралась встать, но Эмануэль мягко взял меня за руку и остановил.

Я закрыла глаза, и меня затопили эмоции от злости и отвержения, все снова по вине этого высокомерного придурка. Мне жутко захотелось плакать, но не перед Эмануэлем.

Он взял меня за подбородок и заставил взглянуть на него.

— Хотел бы я, чтоб все было иначе, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Но я знаю Блейка всю его жизнь, Елена. Ты ошибаешься, считая, что не нужна ему. Он опомнится, и если я не остановлюсь сейчас, то встану на его пути, а он последний дракон, с кем бы я хотел сразиться. Я бы сразился за тебя в любой момент, но поверьте, ты и сама этого не захочешь.

Я снова закрыла глаза и захихикала.

— Это так несправедливо, — я закрыла глаза руками.

— Я знаю это, но, по крайней мере, в будущем у тебя кто-то появится. Для меня, такая как ты, появляется раз в тысячелетие.

Он притянул меня к груди и обнял.

— Он придет в себя, Елена. Если нет, обещаю, я заставлю его увидеть то, чего он не замечает.

Я хихикнула, но это больше походило на признание поражения.

— Ага, есть только одна проблема. Он не станет. Он слишком упрям для этого.

Он поморщился и вздрогнул.

— Я пойду, — он встал. — Прежде чем я сделаю что-то, о чем пожалею однажды, и ты мне слишком нравишься, чтобы ненавидеть тебя, Елена, — прошептал он.

Дверь открылась и оттуда, пританцовывая, появилась Бекки. Она уставилась на расстегнутую рубашку Эмануэля и выгнула бровь.

— Это не то, что ты думаешь, — сказала я, а Эмануэль лишь качнул головой и миновал ее широкими шагами.

— Ага-ага, — сказала она, провожая глазами Эмануэля, пока он не скрылся за углом.

Она повернулась ко мне. В стельку пьяная, как говаривал мой отец. Я до сих пор не знаю, откуда взялось это выражение. Она плюхнулась ко мне на диван.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты на это согласилась?

Я покачала головой.

— Я не могу согласиться на это, из-за того, что я сделала на арене.

Уголок ее губ пополз вверх, и она хмыкнула.

— Блейк? Серьезно? Он поэтому не захотел?

Я с силой выдохнула.

— Та же история. У меня есть дракон, который не хочет иметь дела со мной и из-за него никто другой тоже не захочет.

— Это так несправедливо.

— И не говори.

— Он чертовски сексуальный. Я думала, что умру сегодня днем.

— Бекки! — пожурила я ее, когда увидела Джорджа, глядящего на нас из окна и, очевидно, слышавшего ее слова.

Он откинул голову и расхохотался.

— Он не ревнует?

— Это тоже отстой, — она закрыла глаза и примостила голову на край дивана. — Что-то на счет ощущения моих эмоций. Это то, что у нас с тобой общего.

Я нахмурилась и взглянула на нее, а она сидела все так же с закрытыми глазами.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что у нас есть что-то общее?

Мышцы на ее лице расслабились, а веки перестали подергиваться.

— Бекки! — я снова ее потрясла. — Проснись. Что ты имеешь в виду?

Все ее тело сотрясалось под моей рукой, но она не проснулась.

И тогда до меня, наконец, дошло, о чем она говорила. Джордж не ревновал, потому что мог ощущать ее чувства к нему. То, что у нее было общее со мной.

Мог ли Джордж также слышать мысли Бекки?

Яхта причалила в порт примерно в час. Голова прояснилась после свежего воздуха и несостоявшегося поцелуя с Эмануэлем. Все стало все понятнее после подтверждения Бекки того, что я и раньше поняла сама. Вопрос только в том, как она узнала?

Мы уже были связаны, но дент не образовался.

Опять же, а может быть и образовался, но он все равно не захотел иметь со мной ничего общего.

Вероятно, мы станем первым неработающим дентом в Пейе, или тогда другие были неправильными. Может быть, они все понимали неправильно.

Джордж так сильно ненавидел вначале Бекки, в теперь взгляните на него, он просто стал ее тенью. Это же неестественно, я такого не хотела.

В ту минуту, когда я подумала об этом, образ подглядывающего Тома¹- Блейка возник у меня в голове. Я ахнула. Вот дерьмо! Он только что почувствовал мою неуверенность?

Мне это совсем не нравилось, и я не знала, как мне отгородиться от него на манер того, как он закрылся от меня.

— Ты в порядке? — спросил Эмануэль, пока я шла по пристани обратно к дому.

— Я в порядке, просто Бекки кое-что сказала, и я понятия не имею, что она имела этим в виду, — он слегка нахмурился и опустил взгляд. Он что-то знал? — Что такое?

Он встретился со мной взглядом, но выглядел при этом несколько смущенным.

— Ничего.

— Эмануэль, пожалуйста. Похоже, что все что-то скрывают от меня.

— В каком смысле?

— Трудно объяснить, просто такое ощущение.

— Иди спать… — улыбнулся он. — Уверен, завтра Бекки станет сама собой, и ты снова спросишь ее.

Я улыбнулась и кивнула.

— Конечно.

Казалось, что они все знали, как со мной связан Блейк, но почему-то не хотели об этом говорить.

Я уснула примерно в три часа. И никак не могла выкинуть из головы все то, что произошло со мной за последние пару недель. Просто не могла поверить, что Совет мог заставить кого-то вроде меня делать то, что угодно им самим. Из-за этого я казалась себе роботом, а не дочерью короля Альберта и королевы Картины.

Когда я уснула, увидела такой же сумасшедший сон, как и всегда.

Сегодня туда пробрался Эмануэль, и он хотел сражаться с Блейком за мое внимание, я не хотела, чтобы он это делал, а Блейк не хотел меня. Из нас получилось трио людей, каждый из которых не хотел быть с другим, и я почувствовала себя одинокой, как никогда раньше. От чувства одиночества я и проснулась.

Я вышла посидеть на крыльце с чашкой кофе и посмотреть, как солнце встает над океаном.

Вид озаренного мягким оранжевым светом океана завораживал. Спустя пару минут я увидела, как кто-то шёл к дому по длинному причалу. На нем была толстовка с капюшоном, но без рукавов, и только когда он подошел ближе, я поняла, что это Эмануэль.

Он не махнул мне рукой, но, возможно, он меня и не видел; какова бы ни была причина, я обрадовалась, что он не сделал этого.

Все было безнадежно в любом случае, а осознание того, что он действительно беспокоился обо мне, но не хотел этого из-за моего дурацкого дракона — да, дурацкого дракона, подумала я изо всех сил и понадеялась, что он услышит это — делало все ещё хуже.

Я взглянула на свою чашку с кофе и вдохнула сильный аромат, в голове прояснилось, когда я запретила себе мысли, подобные этим.

Я отхлебнула глоток и откинулась на спинку кресла. Летнее утро освежало, было не холодно, но и не жарко. Я отхлебнула ещё и посмаковала кусочек свежего тоста перед тем, как проглотить. Выпив всю чашку, встала и налила себе ещё одну. Классно иметь кофе-машину у себя в комнате. Пока я пила третью чашку, ко мне кто-то бесцеремонно вторгся.

— Елена? — закричала Бекки. — Ой!

Она поморщилась, а я тихонько рассмеялась.

— Я здесь, в кофеварке есть кофе.

Она ничего не ответила и примерно через пять минут вышла через стеклянную дверь, закутавшись в плед, и с чашкой кофе. Она села на соседнее кресло и подтянула к себе ноги, сделав глоток.

— Ммм, уже лучше, — тихо сказала она. — Больше никогда не притронусь к выпивке.

Я ей улыбнулась.

— Этой ночью, перед тем как отрубиться, ты мне кое-что сказала.

Она искоса взглянула на меня, полностью смутившись.

— Я была в стельку, что я сказала?

— О том, что Джордж чувствует твои эмоции, и этим мы с тобой похожи.

Ну, ладно, это были не совсем ее слова, но смысл я не исказила.

Она вытаращила глаза и застыла на мгновение, а потом снова расслабилась.

— Не понимаю, о чем ты.

— Бекки, да ладно, — сказала я. — Я же вижу, ты прекрасно поняла, о чем я.

— Елена, я была пьяна. Пожалуйста, просто не бери в голову.

— Не могу, потому что мне нужно знать, что точно у нас общего, Бекки.

Она тихонько застонала и закрыла глаза, подняв голову.

— Ты не могла бы дать мне пять минут, чтобы проснуться окончательно?

— Хорошо, — сказала я и резко откинулась на сидение.

Я стала молиться, чтобы это не оказалось тем, о чем я думала вот уже черт знает сколько часов. Но понимала, что зря. Блейк мог не только слушать мои мысли, но и каким-то образом чувствовать мои эмоции. К этому я не была готова.

— Ох уж мой длинный язык…

Я взглянула на Бекки и стала ждать продолжения.

— Сэмми солгала про то, что сэр Роберт позвонил королеве Маргарет насчёт вечеринки, понятно? Ну не совсем, она психанула, потому что ты не позвала нас, но сэр Роберт позвонил королеве Маргарет не из-за этого, — она посмотрела на меня, поджав губы.

— Хорошо, тогда как вы узнали обо мне?

— Блейк вернулся.

Я резко повернулась к ней.

— Он вернулся?

— Он снова ушел, но рассказал о тебе сэру Роберту.

— Откуда он узнал, Бекки? — я знала ответ, но хотела, чтобы она подтвердила его или все опровергла.

— Он сказал, что чувствует твоё состояние, что ты словно взаперти, у тебя отобрали кэмми, ты хочешь домой, но тебя не пускают.

Я закрыла глаза, услышав ее слова.

— Хочешь сказать, что Блейк уже вступил в дент и теперь как-то связан со мной?

— Нет, он ещё не вступил в дент, но он как-то связан с тобой.

Я покачала головой, отставила чашку с кофе и опустила голову между колен, словно ощутила приступ ужасной тошноты.

— Эй, все не так плохо, — Бекки погладила меня по спине.

Я взглянула на нее.

— Ты спятила? Вы с Джорджем любите друг друга, Бекки, он готов умереть за тебя. А Блейк со мной не хочет иметь ничего общего, — глаза заблестели от слез. — Если он может чувствовать мои эмоции, слышать мысли, узнать, что у меня отобрали кэмми, он знает и многое другое. У меня от него нет секретов.

Я подумала об отце. Вот дерьмо.

— Подожди, он может читать твои мысли?

Я кивнула.

— Я слышала его вчера как раз перед неприятностью с ливачервем. Именно поэтому мы и вылетели с гидроцикла.

— Ясно, если все происходит так, то это не очень хорошо. А ты можешь как-нибудь блокировать его?

Я саркастично рассмеялась.

— Блокировать его? Я даже не знаю, как это все работает. Как это вообще можно блокировать?

— Постарайся успокоиться, Елена.

— Почему ты соврала мне, Бекки? Ты думала, что я не узнаю?

Она выглядела виноватой.

— Нет, я хотела сказать тебе, но сэр Роберт попросил нас молчать. И что сказал Блейк?

— Что я кое-что чувствую к Эмануэлю, понятно?

Она улыбнулась.

— Все не совсем так, все никогда таким не станет. И про это я уже тоже говорила тебе прошлой ночью.

Она встрепенулась и ожидающе приподняла верхнюю губу.

— А ты пыталась?

Я кивнула.

— Я тоже ему нравлюсь, но из-за дурацкого дента он не хочет остаться с разбитым сердцем, — я нахмурилась. — Как будто он когда-нибудь состоится. Блейк — последний человек, с которым…

— Не бери в голову, Елена, — сказала она. — Теперь ты все обдумываешь дважды, правда?

Она вздохнула.

Я кивнула.

— Ну, по крайней мере, ты тоже его слышишь.

Я неуверенно взглянула на нее искоса.

— Ты слышала его, Елена, может быть, так это и работает.

— Не думаю, Бекки. Думаю, или это вышло нечаянно, или он сам захотел, чтобы я это услышала.

— Пожалуйста, постарайся не нервничать и не позволяй ему так сильно раздражать себя. Думаю, поэтому люди и думают, что дент — это круто, но так бывает не всегда. Мы никогда не сможем ничего утаить от своих драконов. Джордж даже узнал о той дурацкой приветственной вечеринке.

— Правда?

— Ага, он нес какую-то чушь о том, что догадался, потому что я выставила его раньше времени, но я-то знаю правду.

— Это действительно отстой. Единственная проблема в том, что мой ещё не вступил в дент. Как такое возможно?

Она пожала плечами.

— Ну ладно, Бекки. Ты должна что-то знать.

— Я не знаю, Елена. Думаю, в конце концов, это их собственное решение.

— Если дело обстоит так, тогда я и сама могу освободить его, потому что он меня никогда не выберет.

Она вытаращила глаза, а потом недовольно посмотрела на меня.

— Больше никогда не вздумай говорить такого. Ты не сможешь освободить его. Он твой дент.

— Для меня это ничего не значит, Бекки.

— Это значит для всех остальных. Даже не думай, — сказала она раздражённо, мне захотелось ответить ей что-нибудь, но я не раскрыла рта.

Вскоре в комнату забрела Сэмми, и мы обе крикнули ей, что мы на балконе. Она вышла с чашкой кофе, в огромной рубашке, вероятно, принадлежавшей Дину, в укороченных брюках и тапочках с кроличьей мордой.

— Больше никогда в жизни, — сказала она и села на пол, скрестив ноги.

Я даже не взглянула на нее, потому что раньше она никогда не лгала мне.

— Я что-то пропустила? — спросила она.

— Елена все знает, потому что твой глупый брат не может держать при себе своих мыслей.

Сэмми ахнула.

— Ты его слышала. Что он сказал?

Я разочарованно посмотрела на нее.

— Ты солгала мне Сэмми.

Она уставилась в пол и с шумом вдохнула через нос.

— У меня не было выбора, мне жаль. Отец умолял нас не говорить тебе, Елена, потому что тебе и так приходится тяжко.

— Все равно. Если бы я знала, что Блейк может рыться у меня в голове, я бы постаралась не думать кое о чем, Сэмми.

— Например?

— Не важно. Он ещё не мой дракон и может использовать это против меня.

— Он никогда так не поступит. Серьезно, Елена, он может быть злым, но не станет тратить свое время, чтобы навредить тебе, используя твои мысли. Ты его совсем не знаешь.

— Не знаю. Блейк, которого я знаю, жесток и коварен.

Я встала и пошла обратно в свою комнату.

— Оставь, Сэмми. Пусть она разберётся по-своему. Нам больше нечего сказать ей об этой глупой связи с нашими драконами, понятно?

— Да вы даже представить себе не можете, как это восхитительно.

— Восхитительно? — переспросила Бекки.

Я почти дошла до ванной, но слышала их так, словно стояла рядом.

— Нам никогда не удастся приготовить вечеринку-сюрприз или что-нибудь в этом духе. Есть вещи, которые мы люди хотели бы оставить при себе, но не можем. Это нечестно. Я прекрасно понимаю, почему Елена ведёт себя именно так. Твой братец ее презирает.

— Это из-за того, кем она для него является. Он не хочет…

— Вот именно. Он сделает, что угодно, чтобы обидеть ее, и это нечестно, что у него есть преимущество, которым он пользуется.

Когда я открыла краны с водой, звук голосов стал глуше. Я закрыла глаза и захотела быть за тридевять земель отсюда, от того, кем я должна была стать и что должна была сделать. Я мечтала, чтобы он никогда не был моим драконом, и чтобы я смогла освободить его. Я не хотела, чтобы у меня был дракон, который этого не хочет.

Пожалуйста, умоляю тебе, держись подальше от моей головы.

— 6 -

Еще пару дней мы занимались тем же самым. Катались на гидроциклах или летали на парапланах за моторными лодками. Эмануэль уехал на второй день, а парень, который таскался за нами все время, сказал, что его отослал король Гельмут для подготовки предстоящего мероприятия.

Но я не исключала мысль, что это было просто предлогом. Он не хотел находиться рядом со мной, боясь, что не сдержится, и мы преступим черту. От этого он мне нравился еще больше.

На пятый день мы уехали, и я отправилась к Бекки, потому что Лифы еще жили в отеле, ожидая окончания ремонта в своем новом доме.

Я радовалась, что отец оставил деньги сэру Роберту. Я была в восторге от их усадьбы, как и они сами. Сэр Роберт даже сказал, что собирается отвести одну комнату и для меня, чтобы их дом когда-нибудь стал и моим вторым домом… Но я больше ни хотела и думать о подобном. Этому не суждено случиться, и, похоже, мы с Блейком были единственными, кто это знал.

В голове постоянно жила мысль о его освобождении, хотя Бекки и сказала мне не думать об этом.

Мы заехали в Лонгботтомс и с легкостью припарковались, что казалось подобным чуду, потому что здесь постоянно было много народу.

— Похоже, нам повезло, — сказала Бекки, заглушив мотор и взяв свою сумку, которая лежала рядом с моей у меня в ногах.

— Наверное, они знали, что приедет Елена, — сказала Сэмми, и мы рассмеялись. Как-то после известий о том, кем я стала, я приехала сюда, но визит оказался кошмаром.

Даже в ВИП-зоне меня расспрашивали обо всем, желая знать больше, и, в конце концов, нам пришлось уехать раньше, потому что это было слишком, и нам не давали нормально повеселиться.

Я пошла по лестнице за подругами и зашла в открытую Бекки дверь.

Внутри играла легкая музыка, и только за парой столиков сидели люди.

— Хорошо, что-то здесь не так, — сказала Бекки.

Джимми вышел из своего кабинета и улыбнулся, увидев нас.

— Добрый вечер, девушки.

Беки улыбнулась в ответ, но ее лицо выражало полное замешательство, как и все наши лица.

— Сегодня здесь что-то намечается? Мы можем уйти, если будет частная вечеринка.

Он усмехнулся, но глаза остались грустными.

— В последнее время в Лонгботтомс дела не очень. Я всеми силами стараюсь не дать заведению закрыться.

Мы все уставились на него.

— Джимми, и давно это?

Он почесал затылок.

— Не важно. Я как-нибудь выкарабкаюсь. Развлекаетесь, — сказал он, кивнув в сторону ВИП-зоны.

Мы последовали его совету, недоумевая, что могло произойти. Почему люди перестали приходить сюда.

Бармена за стойкой тоже не оказалось.

— Так, это все не очень. Где весь персонал?

Сэмми покачала головой.

— Я, конечно, не знаю, но Джимми нам не все рассказал.

— Пойду, поговорю с ним, побудьте здесь, обслужите себя сами, если понадобится.

Я хихикнула и увидела, что Сэмми зашла за барную стойку и спросила Бекки, что та хочет. Я услышала ответ Бекки, но того, что она хотела, не оказалось в наличии.

Я пошла туда, откуда чуть ранее выходил Джимми, и обнаружил его за рабочим столом, просматривающим документы. Я тихонько постучала, и он поднял голову.

Он улыбнулся и встал.

— Черт, я забыл. Чарли сегодня выходной, — он хлопнул в ладоши. — Что вам дать выпить?

— Не волнуйся об этом, — я зашла в кабинет и положила сумку на стул. — Джимми, что происходит?

— Елена, — тихо произнес он и вздохнул.

— Я хочу знать, пожалуйста.

Он пододвинул мне стул и жестом предложил сесть. Я села и увидела, что он закрыл дверь. Он почесал голову и вернулся ко мне.

— У тебя какие-то неприятности?

Он грустно улыбнулся.

— Я доверял не тому бухгалтеру. Она сбежала на прошлой неделе, прихватив с собой все. У меня ничего не осталось.

Он сел рядом со мной напротив своего стола. Все его тело сгорбилось, когда он уперся локтями в колени и потупил глаза в пол. Джимми выглядел уставшим и измученным.

— Ничего! Как такое возможно? А как же деньги в банке?

— У нее был доступ к счету. Глупо, я знаю, но она сказала, что я смогу сэкономить кучу времени, если открою ей доступ, чтобы она могла выплачивать вовремя зарплату работникам, и все в таком духе, — он снова вздохнул.

— И я думаю, все перестали приходить сюда из-за пометок «распродано».

Он кивнул.

— Я не знаю, что я буду делать. Я пытался получить ссуду, но менеджер банка не хочет рисковать.

— Почему ты не пришел ко мне, Джимми?

Он посмотрел на меня.

— Елена, я не могу. У тебя и так сейчас хлопот невпроворот.

— Прекрати. Так уж получилось, что я полюбила «Лонгботтомс», и должна сказать, что это не такой плохой бизнес. Если бы ты позволил мне, ну, скажем, вступить в долю или что-нибудь в этом роде, я бы помогла тебе вернуть это заведение обратно в колею.

Он уставился на меня.

— Ты серьезно, вот так просто?

Я захихикала.

— Мне не суждено вернуться к обычной жизни после всего, что случилось. И, кроме того, у меня есть хренова куча денег, в которых я не нуждаюсь, так что я подумала об инвестировании, а твое заведение прекрасно подходит для этого.

Он покачал головой.

— Елена, я не могу. Это слишком много.

— Джимми, — я закатила глаза. — Сколько конкретно слишком много?

— Мы же говорим о найме нового персонала, покупке нового декора.

— Ты продал седла?

— Я не смог, но они в ломбарде и оттуда звонят каждый день, мол, у них есть множество заинтересованных покупателей, готовых заплатить даже больше, чем они стоят, — он снова провел рукой по волосам. — Если честно, я продал одно, но этого едва хватило покрыть недельный расход на продукты и оплату… — вздохнул он. — Это безнадежная ситуация.

— Сколько, Джимми?

Он посмотрел на меня усталыми глазами.

— Это покупка новых товаров, наем кухонных работников… плата за концерты и развлечения. Оплата просроченных счетов. Это не пара панголеонов, Елена. Мы говорим, по меньшей мере, о миллионе, просто чтобы снова нормально работать.

Я вздохнула и засмеялась.

— А как насчет двух миллионов?

— Елена, — сердито посмотрел он на меня.

— Я серьезно. Дай мне долю и возвращай деньги по мере возможности, — я коснулась его колена. — Я говорю на полном серьезе, Джимми. Это твоя жизнь, и я не стала бы думать дважды, чтобы тебе помочь. Ты же не можешь допустить, чтобы твой брат вернулся домой на пустое место, ведь, правда?

От моих слов в его глазах заблестели слезы. Я действительно имела в виду именно это, даже если я и пообещала отцу не пытаться освободить его, я все равно найду способ вытащить его брата оттуда, если он еще жив.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Но я собираюсь составить контракт и все остальное. Не хочу, чтобы ты сочла меня мошенником, ясно? Это будет обычный деловой контракт. Как насчет тридцати процентов?

Я закусила губу и улыбнулась.

— Тридцать процентов. Ты серьезно? Надеюсь, ты позволишь мне работать здесь время от времени.

Он рассмеялся.

— Елена, ты же принцесса, они меня арестуют или еще что-нибудь.

— И по чьему приказу, моему?

Мы оба рассмеялись, и он протянул руку.

— Договорились.

— Рада, что теперь мы будем вместе вести бизнес, — хихикнула я. — Всегда мечтала это сказать.

Он тоже рассмеялся, когда мы направились к выходу.

— Просто сообщи мне реквизиты, и я завтра же переведу деньги на твой счет. Этому месту нужно возрождение. Уже можно радоваться.

Он рассмеялся, и на этот раз улыбка коснулась и его глаз.

— Ладно, партнер, как скажешь, — усмехнулся он и обнял меня. — Спасибо тебе, Елена.

— Всегда, пожалуйста.

— Иди, я подойду через минуту. Мне нужно закрыть заведение, чтобы напиться, как следует.

Я рассмеялась.

— Мы напились вдрызг на моем дне рождения, так что сомневаюсь, что мы подходящая для этого компания.

— Ну, хотя бы один бокал шампанского. У меня наконец-то есть что отпраздновать.

— Нет, у нас есть что отпраздновать, — сказала я и направилась обратно к Бекки и Сэмми.

— Мы собираемся уходить, здесь почти ничего нет.

— Знаю, и нет, мы не собираемся уходить, Бекки. Мы будем праздновать, потому что я только что приобрела тридцать процентов «Лонгботтомс».

Девчонки ахнули.

— Ты серьезно? — взвизгнула Бекки.

— Хорошо быть принцессой с набитым деньгами сейфом, — я плюхнулась на один из диванов.

Они посмотрели на меня круглыми глазами и снова охнули.

Мы присели, и я рассказала им все, что случилось с Джимми. С завтрашнего дня он будет возвращать все на свои места. К концу моего рассказа к нам присоединился Джимми с большой бутылкой шампанского и четырьмя фужерами.

— Вы с Еленой, правда, только что стали деловыми партнерами?

— Она хорошая девушка и сделала мне предложение, от которого я не смог отказаться, так что, почему нет?

Я захихикала.

— Ты должен это повторить.

Он с хлопком открыл бутылку шампанского и наполнил всем нам бокалы.

— За «Лонгботтомс», который, наконец, заработает на всю катушку, — сказал он.

— За «Лонгботтомс»! — поддержали мы все, подняв бокалы и сделав по глотку.

***

Мы веселились, вытащив из холодильника «Лонгботтомс» все, что нашли. Там оказалось немного, но достаточно, чтобы сделать каждому по сэндвичу. Джимми врубил музыку на всю катушку, и, заглотив свои сэндвичи, мы пошли танцевать. Джимми просто отрывался, как выражалась Бекки, а примерно в час ночи мы попрощались.

Завтра обещало быть насыщенным событиями, и пунктом один значился вопрос, как перевести два миллиона паголеонов на счет Джимми.

Я надеялась, что это займет не очень много времени. Джимми сказал, что встретится со мной у банка, а потом мы сможем подписать контракт.

Этой ночью я спала как младенец, мне не снился ни преследующий меня напыщенный дракон, ни парень, тот парень, который мне действительно был нужен.

Я проснулась от разрывающего уши будильника и пошла в душ. Я не могла сдержать улыбку от мысли, что теперь стану владелицей тридцати процентов «Лонгботтомс». Это будет круто, и я радовалась, что со своим новоприобретенным наследством могу помочь кому-то, кому-то, кто действительно в этом нуждался.

В девять машина Джимми остановилась напротив банка. Я выбралась из одолженного у Люсилль «ауди», накинула на голову капюшон и поздоровалась с ним.

— Готова расстаться с двумя миллионами паголеонов?

Я рассмеялась.

— Я не собираюсь с ними расставаться, это инвестиция.

Он тоже засмеялся.

— Уже мыслишь как бизнес-леди.

Я захихикала, и он открыл передо мной дверь в банк.

Женщина на ресепшене дважды взглянула на меня, чтобы убедиться, что это я, и подбежала к нам для приветствия.

— Принцесса, если бы вы сообщили о своем визите, мы бы открыли банк немного позднее.

— Не за чем. Я всего на пару минут.

Джимми подавил улыбку и опустил подбородок к груди.

— Тогда я позову менеджера, — она вернулась обратно за стойку. — Пожалуйста, присаживайтесь, это займет всего минуту, — сказала она, и мы сели на диван.

— Минуту? Ты знаешь, они зададут тебе, по крайней мере, миллион вопросов.

Я взглянула на них.

— Что ж, миллиона минут на это у меня нет, так что им придется задать их как-нибудь в другой раз.

Открыв одну из дверей, появился Богарт и поцеловал меня в обе щеки.

— Я не знала, что вы все еще здесь.

— Ну, я решил немного задержаться, чтобы убедиться, что ваши деньги в целости и сохранности.

Я улыбнулась.

— Тогда вам не понравится то, что я собираюсь сказать сегодня. Но мне действительно это необходимо.

Он нахмурился.

— Хорошо, давайте все обсудим в моем кабинете.

Джимми встал.

— Пока не забыла, это Джимми. Мой новый деловой партнер.

Богарт улыбнулся.

— Уже открываете дело, понятно.

— Это не то, о чем вы думаете, — сказала я, а он пожал руку Джимми и пригласил в свой кабинет.

Я радовалась, что Богарт все еще не уехал, по крайней мере, о выдаче двух миллионов паголеонов мне придется договариваться с ним.

Мы прошли за ним в маленький кабинет и сели.

— О какой сумме сегодня пойдет речь, Елена?

Я выпрямилась в своем кресле.

— Пока вы не успели ничего сказать, предупреждаю, что я уже все обдумала, и ничто не изменит моего решения. Мне это нужно самой, и, как вы понимаете, кафе «Лонгботтомс».

— Я так и подумал, что речь пойдет о «Лонгботтомс».

— Я этого хочу, и, пожалуйста, не усложняйте для меня ситуацию.

Он засмеялся.

— Принцесса, это ваши деньги. Вы можете делать с ними, что вздумается. Если вы хотите именно этого, то все, что мне нужно знать, это номер счета, куда перевести деньги.

— Правда? — взвизгнула я, и мы все рассмеялись.

— Полагаю, с королевскими особами все действительно занимает лишь пару минут, — сказал Джимми и передал Богарту огромную папку, в которой, как я поняла, были его банковские реквизиты.

Богарт без лишних вопросов застучал по клавиатуре своего компьютера. Он извинился за всех из-за того, что мне пришлось пройти через ад из-за Совета, но я лишь отмахнулась.

— Сколько мы собираемся перевести на счет мистера Сеймура?

— Два миллиона, пожалуйста, — сказала я.

На минуту Богарт свел брови, а потом улыбка расплылась на его лице, и он снова застучал по клавиатуре.

— Вы уверены, принцесса? Как только я нажму на кнопку, деньги исчезнут.

— Они не исчезнут, они пойдут в «Лонгботтомс», и у нас с Джимми общий бизнес. Так что, да, нажимайте на кнопку, чтобы мы могли приступить к работе.

Он снова рассмеялся.

— Елена, ты уверена? — спросил Джимми. — Это огромная сумма денег.

— Я на сто процентов уверена. Если бы это было не так, я бы не пришла в ваш офис, — я посмотрела на Богарта. — Нажмите на кнопку, пожалуйста.

И он нажал.

— Готово. Деньгами можно будет распоряжаться через два дня. Этого я ускорить не смогу, извините.

— Ничего страшного.

— Что-нибудь еще? Как вижу, до сегодняшнего дня вы еще не делали таких вложений. Вы думали о приобретении какой-нибудь собственности, или чего-то в этом роде?

Я покачала головой.

— К этому я еще не готова и ни в чем другом пока не нуждаюсь. Но все равно спасибо, Богарт.

— Рад помочь, принцесса.

— Пожалуйста, зовите меня Елена.

Оба мужчины усмехнулись.

— Конечно, Елена, — Богарт удивленно поднял брови и встал.

Мы его передразнили. Джимми подал ему руку, а я на прощание расцеловалась с ним в обе щеки.

— У меня так колотится сердце. Ущипни меня, — сказал Джимми, и я хихикнула.

— Я не буду тебя щипать. У меня у самой сердце из груди готово выпрыгнуть. Я в предвкушении начала нового пути в своей жизни.

— По крайней мере, этот путь без угрозы для жизни.

Я рассмеялась.

— Хвала небесам.

***

После этого мы подписали контракт, как пояснил нотариус, он был стандартным. Там ничего не приписывалось мелким шрифтом, и все казалось прямолинейным, как и сам Джимми. Мне польстило оставить свое имя под указанием владения тридцати процентов заведения.

Потом мы встретились с Бекки, Сэмми и всей компанией, Изабель и Люсилль за обедом, чтобы отпраздновать мой новый бизнес.

Мы рассмеялись, когда Джимми рассказал историю всего за минуту.

— В банке у меня никогда не было таких легких дел, как у тебя, — пошутил он.

— Привилегии, я думаю.

— Они действительно закроют банк, чтобы вы могли заняться бизнесом?

— Не знаю, наверное, — ответила я.

После обеда мы попрощались с Джимми, который решил взять отгул на два дня и закрыть «Лонгботтомс» на это время.

Через два дня все начнется снова. Я никогда не чувствовала себя такой живой, и я была рада, что мои мать и отец оставили мне что-то, чтобы помочь кому-то вроде Джимми. Ладно, это было не что-то, это было много, больше, чем мне нужно, и я должна была потратить это с умом. Даже если бы я не дала такого обещания отцу… Мне не стоит об этом думать.

Интересно, что скажут газеты обо всем этом завтра утром? Ух, я боялась этого, но что-то такое примечательное должно было выйти, если уже не вышло.

Сны в тот день все так же оставались приятными.

***

Мы ходили в «Лонгботтомс» каждый день, чтобы помочь, чем могли, но, честно говоря, я больше отвлекала, чем помогала, поэтому проводила по полдня в своем кабинете — круто, что у меня появилась возможность сказать так — и просматривала резюме на должность шеф-повара. Нам требовался хороший шеф-повар, особенно, если мы собирались проводить большие мероприятия, и, возможно, вовсе не плохо, что мое имя будет ассоциироваться с «Лонгботтомс». Нам предстояло много работы.

Я выбрала двоих с большим опытом работы. Один из них оказался Меднорогим, прямо как папа, и это помогло мне решить. Меднорогие просто знают, как готовить прекрасную еду, и я набрала его номер из «Лонгботтомс».

Передо мной появилась целая кухня, и я услышала голос мужчины в колпаке шеф-повара. Он был ко мне спиной, а вокруг носился остальной персонал, словно все готовились к большому мероприятию.

— Здравствуйте, это Елена из «Лонгботтомс». Могу я поговорить с Джерри?

Все замерли, и шеф-повар обернулся. Он посмотрел на меня во все глаза, но быстро пришел в себя, схватил полотенце и вытер руки.

— Принцесса, я совершенно не ожидал такого скорого звонка, тем более от вас.

Я хихикнула.

— Что ж, мы в «Лонгботтомс» не любим заставлять людей тратить свое время, так что не могли бы вы прийти на собеседование в ближайшие дни?

— Почту за честь, спасибо, — улыбнулся он.

— Скажем, в четверг в девять.

— Замечательно, в четверг. Возьму выходной. Спасибо еще раз, — сказал он, и мы попрощались.

Кухня и вся утварь исчезли из поля зрения.

— Посмотрите-ка на нее, назначает собеседования и все такое, — сказала Бекки, плюхаясь на кресло перед моим столом с журналом в руках.

— Что тут скажешь, — пошутила я в ответ.

— Мы уже можем идти, или у тебя еще осталась бумажная работа?

Я засмеялась.

— Можем, уверена, Джимми справится со всем сам. Кроме того, я только его отвлекаю, — ответила я и встала.

В «Лонгботтомс» царил хаос. Чарльз, оставшийся с Джимми, несмотря на все случившееся, занимался заполнением холодильника за барной стойкой новым ассортиментом, прибывшим этим утром. Джимми нанял нового менеджера, и она оказалась весьма деятельной. Она сразу же создала свою систему и сказала, что старая система была просто бардаком.

Она мне сразу понравилась. Высокая, стройная с любовью к топам без рукавов, джинсам и босоножкам. Волосы цвета воронова крыла она убрала в пучок на скорую руку, а то, как она убрала волосы за ухо, когда говорила с Джимми, навело меня на мысль, что она к нему неравнодушна.

Ее звали Моник, и она была в своей стихии, когда дело заходило о работе. Она оказалась именно тем, в ком он нуждался.

Поначалу она не могла говорить со мной, но через пару дней оттаяла ко всей нашей троице и стала болтать, как и со всеми остальными.

Я нашла Джимми с кучей счетов за одним из столиков. Он поднял глаза, когда я подошла.

— Джерри собирается прийти в четверг в девять часов утра на собеседование.

Бекки и Сэмми подошли к двери.

Он улыбнулся.

— Спасибо, Елена. Скажи, он оторопел от того, что это была ты?

— Немного, но в хорошем смысле.

— Ну, тогда Джерри, а? — спросил он, и я пошла к выходу.

— Он Меднорогий, они хороши в готовке.

Он снова засмеялся.

— До встречи, Елена.

— Пока, — ответила я и присоединилась к Сэмми и Бекки, ожидающим меня у выхода.

Рекламные листовки должны были появиться сегодня, а все радиостанции сообщали, что «Лонгботтомс» снова открывается. О, и при каждом удобном случае они упоминали мое имя.

Мы не собирались думать о той стерве, которая украла все деньги «Лонгботтомс», и решили смотреть в будущее и сделать все наилучшим образом.

Скоро начинались занятия, и Джимми постарался, чтобы открытие состоялось в пятницу перед нашим отъездом в Драконию.

Он был просто удивительным человеком, когда дело касалось «Лонгботтомс», и лучшим человеком (драконом), владеющим этим заведением.

***

Пятница подошла, не успели мы и опомниться, и с открытием помогали все, даже сэр Роберт.

Моник весь день отдавала указания всем подряд, и я увидела, что Джерри с самого утра пятницы готовится к вечернему открытию. Он напомнил мне Моник, когда она впервые увидела меня. Полагаю, они оба не думали, что я буду настолько поглощена процессом, но мне это требовалось. Это помогало мне забыть о том, кто я, и что меня ждет.

Джимми заполучил на сегодня пятерых лучших диджеев Пейи. Трое из них, на самом деле, были драконами с другой стороны, и я бы ни за что на свете не догадалась, что Дэвид Гетта тоже дракон, и не просто дракон — Ластохвост.

Думаю, он нарушил все правила, став знаменитым, но сделал это только из-за любви к музыке.

Насколько он стар, можно было только гадать.

Сэр Роберт помогал с подключением огромного прожектора снаружи, чтобы ночью люди видели его за многие мили отсюда.

Люсилль и Изабель помогали Джимми во всем, а спустя какое-то время они стали помогать и Джерри, чтобы накормить всех после того, как все было готово. В пять часов мы ушли собираться.

Сегодня нас ждало невероятно крутое открытие. Если это не заставит Блейка вернуться, ничто не заставит; и часть меня уже начинала скучать по нему.

— 7 -

Приехав в «Лонгботтомс», мы не смогли найти места для парковки. По предложению Бекки, мы вышли заранее, но этого оказалось недостаточно. Автомобили запрудили все проезды двух соседних кварталов. Я смеялась, как сумасшедшая, не в состоянии представить, что творится внутри.

— Не думаю, что в «Лонгботтомс» когда-либо был такой аншлаг, — сказала Сэмми.

— Что ж, мне не на что жаловаться.

Изабель и Люсилль засмеялись. Она с Сэмми переодевались у Люсилль, и я была рада, что все они рядом.

Бекки, как обычно, выглядела ошеломляюще. Она сделала объёмную причёску и выбрала джинсы скинни, блузку с открытыми плечами, кожаный пиджак и туфли на высоком каблуке. Сэмми надела узкие черные брюки и обувь без каблуков, как и я. Мне пришлось надеть один из дизайнерских пиджаков с тёмно-синими джинсами и блузкой с вороткиком-хомутиком. Я должна была выглядеть как принцесса-бизнеследи, а Люсилль убрала мне волосы и нанесла макияж.

Люсилль объехала квартал и высадила нас у входа. Когда нас увидел один из работников парковки, он начал как безумный махать руками, чтобы привлечь наше внимание и показать, что для нас зарезервировано место.

Что тут сказать: хорошо быть боссом в крутом клубе.

Внутри было просто столпотворение, а вспышки камер подавляли меня. Но в этот раз я улыбалась и старалась отвечать на вопросы, пока меня не взяла за руку Моник и не сообщила прессе, что ей нужна моя помощь.

— Спасибо, — сказала я.

— О, Джимми рассказал нам, что здесь будет, когда ты войдешь.

Я рассмеялась, в то время как она повела меня и всех нас в VIP-зал.

Там было полно старых знакомых. Блейз со своими друзьями тоже была и поспешила расцеловать меня в обе щеки, как и в прошлый раз. Я даже не сходила на открытие игр в этом году, так как мы были слишком заняты с подготовкой.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я ее, переглянувшись с Сэмми. — Разве ты не должна тренироваться?

— Мы сегодня взяли выходной, чтобы отпраздновать открытие. У Джимми действительно был завал в работе, а ты — моя любимая принцесса, которая выручила его, — сказала она своим слегка европейским акцентом.

— Что ж, я рада была помочь.

Она засмеялась.

— Пока не забыла, позволь познакомить тебя с Сэмми. Она твоя большая фанатка и сестра моего идиотского дракона.

Она с грустью взглянула на меня.

— Все ещё никаких известий от него?

Я покачала головой.

— Он все ещё психует, потому что я надрала ему задницу.

Она засмеялась.

— Дай ему время. Он придет в себя, — сказала она и взглянула на Сэмми. — Привет, я Блейз, приятно познакомиться.

— Я знаю, кто ты.

Сэмми обняла Блейз за шею, и все рассмеялись от того, как она опешила.

— А ты времени зря не теряешь. Совсем не как твой брат.

Мы все рассмеялись.

Появился официант с коктейлями на подносе и вручил нам с девочками по одному. Я жестом показала ему записать все на мой счет, и он кивнул. Я пока не знала всех их по именам, но была уверена, что это вопрос пары дней. Мы уселись на один из диванов рядом с Блейз и принялись болтать.

Когда заиграл первый диджей, мы все пустились в пляс прямо в VIP-зале.

Ночь пролетела незаметно, и я все время наблюдала за толпой, баром и просто веселилась.

«Ты многое упускаешь, идиот,» — подумала я про себя, но ответа не получила. Как это могло быть так легко для него и так трудно для меня? Я так старалась почувствовать его, увидеть, где он был.

Я выдохнула и снова села на диван.

— Почему такой кислый вид? — спросила Бекки, вместо ответа я подняла бокал и, мягко улыбнувшись, покачала головой.

— Он просто идиот, Елена. Однажды он пожалеет об этом — это все, что я услышала от Джорджа.

Я засмеялась.

— Ты спросила его?

Она кивнула.

— Я думаю, это несправедливо, что мы не можем настроиться на них так, как они могут на нас, и он точно знал, куда я иду со всем этим, — она постучала себя по голове. — Он просил передать, что однажды пожалеет об этом.

Я в этом сильно сомневалась, но не стала ничего говорить и лишь улыбнулась ей.

Блейк ни о чем не будет жалеть, потому что скорее умрет, чем соединится со мной в денте.

***

Мы собрались по домам, когда взошло солнце, и последний посетитель, которым оказалась Блейз, ушёл.

Джимми и Моник улыбались. Они оба устали, как и все мы.

— Нужно будет заказать больше продуктов и выпивки попозже сегодня. Открытие удалось на все сто, Елена.

— Я просто на седьмом небе от счастья. Как думаете, ребята, обойдетесь сегодня без меня?

Они оба рассмеялись.

— Иди, веселись. Скора снова в заключение, — сказала Моник, и я ее обняла.

— Спасибо, я зайду попрощаться перед отъездом.

— Смотри у меня, — сказала она, указав на меня пальцем.

В машине я уснула у Бекки на плече. Дома добралась до своей комнаты, которую делила с Сэмми, и рухнула в постель.

Я уснула сразу же, а когда открыла глаза, солнце уже садилось.

В шесть часов вечера Изабель и Люсилль приготовили нам завтрак.

Остаток вечера мы провели с масками на лицах, крася ногти на ногах перед телевизором. Люсилль и Изабель были рядом и радовались редкому времени, которое могут провести с дочерьми. Я задалась вопросом, а знала бы я всех их, если бы моя мама была жива. Но потом я вспомнила об отце и сэре Роберте и получила ответ на свой вопрос. Изабель и Сэмми я бы знала, и мы были бы, скорее всего, в замке в Итоне. Но я не знала, была бы там Бекки. Я не могла представить, как не иметь ее в качестве подруги.

Она рассмешила меня тем, что прогнала Джорджа, так как просто хотела побыть наедине с девочками.

К моему удивлению, он согласился и даже не состроил мину, которую Бекки ненавидела, поскольку знала, что его уход не изменит того факта, что он все еще сможет быть с ней через их связь. По крайней мере, он хочет быть с ней.

«Ты правильно поняла,» — сказал голос в моей голове, когда я начала красить ноготь на большом пальце.

Я подняла глаза, замерла, но покачала головой, у меня напряглась челюсть.

«Просто убирайся из моей головы. Я не заставляю тебя ничего делать. Ты не будешь надо мной издеваться, идиот.»

Он засмеялся.

«Рад, что ты не изменилась».

«Да пошёл ты,» — подумала я, как можно язвительнее.

— Елена, ты в порядке?

— Да, — рявкнула я в ответ Бекки.

Она понимающе взглянула на меня.

— Скажи ему валить на хрен.

— Бекки! — возмутилась Люсилль.

— Мама! — передразнила ее Бекки. — Ты и понятия не имеешь, как они могут доставать.

— Скажи ему, чтобы возвращался домой, пока я не потеряла терпение и сама не притащила его задницу обратно, — сказала Изабель, и я захихикала.

Уж она-то точно знала, и выражение ее лица это подтверждало.

— Он ушел, надеюсь, — сказала я.

— Ты знаешь, где он? — спросила Изабель.

— Нет, я не настолько с ним на одной волне, и, слава богу, хотя бы за это.

«Ты знаешь, это неправда, Елена».

«Заткнись, ты уже и так достал».

«Ой, да ладно, принцесса, тебе ничего не скрыть от меня».

««Принцесса?» да что с тобой не так?»

— Он все ещё говорит с тобой? — Бекки слегка задела меня локтем.

— Да, и я очень надеюсь, что он прекратит это.

Он усмехнулся.

«Ты не это имеешь в виду. Вот что я тебе скажу, почему бы тебе не прийти и не найти меня, и мы можем поиграть в прятки,» — сказал он своим соблазнительным голосом.

Я начала громко смеяться.

«Ты пьян, не так ли?»

«Может быть.»

«Хорошо, идиот, Елены сейчас нет, так что оставьте сообщение после сигнала.»

Он ничего не ответил.

— Что все это значит?

— Он пьян, вы же знаете, как он внезапно меняется ко мне, когда выпьет. Ну, я не такая девушка, и ему лучше не приходить сюда сегодня, или я поджарю его задницу.

Даже при том, что у меня больше не было моих способностей, я найду способ.

Все засмеялись, кроме голоса в моей голове.

Блейк, должно быть, потерял сознание или что-то в этом роде, потому что он не беспокоил меня своим дерьмом и не появился, как я думала, он мог сделать. Я ненавидела, когда он был пьян, потому что он меня так смущал.

Я заснула около одиннадцати и проснулась около восьми.

Сегодня был наш последний день. Завтра нужно было возвращаться в Драконию.

Часть меня хотела вернуться обратно и начать новый год, а часть чувствовала себя как дома с Бекки и Сэмми.

Ещё мне было интересно, но я страшилась того, увижу ли я его жалкую задницу в академии или нет.

Люсилль отвела нас по магазинам в десять, и мы провели весь день, покупая новую одежду — я не могла пойти на занятия в своих дизайнерских нарядах, сделанных для встреч и вещах для Нового года.

Мне нужен был набор зелья, потому что мы собирались начать варить его в этом году. Я действительно с нетерпением ждала этого.

Той ночью я читала Бекки и Сэмми дневник мамы.

Моя мать покраснела и смутилась, когда рассказала Маргарет о том, что проводит время с моим отцом. Часть ее все еще ненавидела все, во что он верил, но часть ее влюбилась в то, чего она не знала о нем. Может быть, он не был похож на них, написала она.

На следующих двух страницах она писала о том, как рассказала родителям, и как они не разделяли энтузиазма Маргарет. Она была простолюдинкой, а он королевской крови. Мой дедушка советовал никогда не говорить ему, кто она, так как это может плохо кончиться для их семьи, и лучше всего было просто забыть о нем. Она согласилась с болью в сердце.

Мне было жаль ее. Это было нелегко для нее.

На следующих двух страницах я могла сказать, что она действительно очень старалась, но не могла перестать думать о нем, о его губах на ее губах и о том, как в ее животе начинало трепетать каждый раз, когда она думала об этом.

Я знала это чувство. После того, как мы с Люцианом пересекли эту черту, у меня все еще трепетало в животе, когда я думала об этом, но всегда сопровождалось пустой болезненной болью. Я так по нему скучала.

Единственное, на что мои бабушка и дедушка не ставили — это решимость моего отца найти эту девушку. Моя мать писала о том дне, когда ей пришлось упаковать инвентарь в магазине, и о том, как моя бабушка визжала, как если бы по полу пробежала крыса. Потом она сказала:

— Доброе утро, Ваше Высочество, что привело Вас на эту сторону?

Она рассказала, как хихикал мой отец, и как это будоражило ее кровь.

— Кажется, моя невеста купила здесь кое-какие товары и забыла заплатить.

Ее мать хихикнула, а маме очень не понравилось, что он сказал «невеста». Что женщина, на которой он должен был жениться, не заслуживает его.

Он оплатил счет и попрощался. Моя мама была так близко, все, что ей нужно было выйти из подсобки, и он бы увидел, он бы знал, что это была она.

Она еще не слышала звонка в дверь и знала, что он все еще внутри магазина, но ее ноги не могли пошевелиться, она не могла ослушаться желания своего отца, и она не сделает этого со своей семьей. Она вспомнила, что отец короля сделал с истинной любовью короля, когда они узнали, что она не человек. Они обезглавили ее, и принц ничего не мог поделать. Ее отец не был человеком, который мог сочинять истории для собственного благосостояния.

— Это, — говорилось в дневнике. — Что это такое?

Я сама это делаю. Это душистая вода с ароматом лаванды и ванили, — ответила бабушка.

— Я хотел бы купить одну, этот запах стал моим любимым за последние несколько дней, и я из всех сил пытаюсь найти его, — сказал мой отец, и бабочки в животе моей матери стали неуправляемые.

— О, — сказала бабушка. — Как же так?

Мой отец ничего не сказал. Ее мать должна была понять, что она немного взяла, и ей грозили большие неприятности.

— Скажем так, я встретил ангела, пахнущего лавандой и ванилью.

— Ангела? — тихо сказала бабушка и откашлялась. — Что ж, тогда я рада, что мы смогли помочь в этом, Ваше Высочество.

— Спасибо, — сказал он добродушно, и моя мать знала, что ее мать выписывает квитанцию об оплате.

— Хорошего Вам дня, мэм.

— И вам того же, Ваше Высочество.

Прозвенел звонок, и мама обнаружила, что сидит на полу.

У нее были неприятности из-за того, что она стащила часть бабушкиного тайника, но она сказала, что в течение следующих нескольких дней на лице ее матери было обеспокоенное выражение.

Мой отец не вернулся, но через полторы недели было уведомление, которое уменьшило налог и сделало ее семью счастливой.

«По крайней мере, что-то до него дошло», — гласила последняя запись моей матери на странице того дня.

— Черт, твоя мать точно знала, как писать в дневнике, — сказала Бекки, сжимая подушку на коленях.

— Это так грустно и в то же время так удивительно, что им удалось сделать вместе. Не терпится услышать, как он убедил короля разорвать помолвку с выскочкой и позволить ему жениться на твоей матери.

— Думаю, это было нечто похожее на нас с Люцианом. Они увидели в нем перемены и поняли, что причиной была она.

— Сейчас больше так не влюбляются, — сказала Беки. — Сейчас это происходит так: эй, это дракон, который может почувствовать все твои потребности.

На какое-то время она замолчала.

— Я знаю, все не совсем так, но кажется именно таким, — тихо произнесла она.

Я не поняла, сказала она это для Джорджа или про нас с Блейком.

— Как ты узнала, что Джордж может чувствовать тебя?

— Он просто проговорился об этом, как о каком-то пустяке. Сначала я пришла в восторг, но когда ты понимаешь, что он знает все, что происходит у тебя в голове, это совсем не круто.

— Он любит тебя, Бекки. Для вас от этого может быть польза.

— Я знаю, просто трудно привыкнуть, вот и все.

Она вздохнула, слезла с моей кровати и пожелала спокойной ночи нам с Сэмми.

Я выключила свет и легла рядом с Сэмми.

Некоторое время было тихо.

— Я никогда не думала об этом в таком ключе. Я так завидовала, когда Бекки сказала мне, на что они способны, но теперь я рада, что мы с Дином не такие.

— Я не думаю, что это плохо, особенно если дракон заботится о другом человеке. Я просто хочу, чтобы все было наоборот.

— Да, это действительно отстойно.

Я тихо хихикнула и закрыла глаза, думая о маме, и о том, как сильно я хотела, чтобы она снова появилась в моих снах. Я была уверена, что она могла бы рассказать мне свою версию всей этой целостной связи дента. Она бы сказала, что это лучшее, что есть, она могла бы объяснить это мне лучше. Но она больше не приходила, и мне пришлось справляться со всем этим самой.

— 8 -

Наконец началась школа. Изабель и Люсилль отвезли нас в аэропорт. У меня был частный лифт, который отвёз нас в уединённое место в аэропорту Элма. Мы с лёгкостью смогли уйти незамеченными и не отвечать на кучу вопросов.

Не успели мы и оглянуться, как оказались в своей комнате в академии.

— Елена, ты уверена, что не хочешь отдельную комнату, как предлагал тебе Мастер Лонгвей? — поинтересовалась Бекки.

— Ты чокнулась? Я поняла, почему Люциан так любил Драконию. Тут, за огромными воротами можно быть самим собой. Нет, я остаюсь здесь.

Мы распаковали наши сумки и пошли на церемонию встречи, проводимую в амфитеатре примерно в четыре часа.

Я перешла на третий курс. Ни когда бы не подумала, что это случится. Этот год был бы выпускным годом для Люциана. Мне действительно нужно было избавиться от мыслей о нем, но я не могла. Сложно терять такого человека.

Ченг уже выпустился, и, должна признать, коридоры опустели без его говора.

Многие провожали меня взглядами, пока я шла по коридору в амфитеатр.

Табита злобно взглянула на меня, пройдя мимо, а я смотрела ей вслед, когда она пошла к тому месту, где раньше она стояла с Блейком.

— Табитс! — закричал Питер, и она остановилась.

Я взглянула на Бекки.

— Табитс?

Она захихикала.

— Он заявил на нее права летом.

— Питер заявил права на Табиту!

Я вспомнила, как он пошутил на занятии профессора Фейцер за пару месяцев до своего восхождения, что она станет его, если он окажется магом льда.

— Хотела бы я быть там, чтобы увидеть это.

— Я не хочу знать, что мой брат собирается сделать, — пискнула Сэмми и застыла. — Прости, Елена.

Я захихикала.

— Не переживай, этого не случится, — сказала я и понадеялась, что «Табитс» тоже меня услышала.

Мастер Лонгвей поприветствовал каждого из нас. К нашему удивлению, все преподаватели последних семестров были здесь. На этот раз ни нового профессора, ни чешуйчатой Виверны.

Я до сих пор помню тот день, когда Люциан сидел рядом со мной, а Пол просто смотрел на меня. Много раз мне хотелось вернуться в прошлое и рассказать ему, что должно произойти. Но такого не бывает. Он ушел, и ничто не могло его вернуть.

Ужинала я в своей комнате. Мне были противны взгляды, и в столовой я чувствовала себя практически пришельцем. На этот раз крик друзей не помогал, взгляды прекращались на пять минут, а после возвращались снова.

Мы закончили с первым дневником мамы. Он завершился на смерти моего отца, что было полной бессмыслицей.

Бекки и Сэмми уставились на меня.

— Клянусь, здесь так и написано: «Альберт умер», — сказала я. — И больше ничего.

— Но он же не умер? — произнесла Бекки, встала и взяла дневник из моих рук.

— Есть ещё три дневника. Уверена, там все прояснится.

— Вот чёрт, уже почти двенадцать! Завтра я буду ходить, как зомби.

— Тогда пошли спать, — сказала я.

— Но мне хочется узнать…

— Спать, Бекки! — произнесли мы с Сэмми в унисон.

Мы захихикали, выключили свет и разошлись по своим кроватям.

Я не могла перестать думать о Блейке и о том, где он. Знал ли он, что я думала о нем — понятия не имела — но он не выходил у меня из головы почти каждый вечер.

***

— Елена, ты можешь назвать это вещество? — спросил сэр Эдвард, стоя рядом с профессором Грегори.

Да, совместные уроки для драконов и всадников отличались от остальных. У нас вели два преподавателя, всегда один Драконианец, а второй — дракон.

В данном случае сэр Эдвард был драконом, а профессор Грегори — его всадником.

— Простите, я не знаю.

— Тебе нужно быть более внимательной, Елена. Мы рассчитываем, что к возвращению Рубикона ты будешь знать это.

Ну вот опять: к возвращению Рубикона.

Я скосила глазу в сторону Табиты, которая сидела впереди меня через ряд рядом с Питером.

Она вся встрепенулась, когда он произнес эти слова.

Урок продолжался, тема была какое-то зелье, меняющее внешность. Круто, но я почему-то не могла сконцентрироваться.

В чем причина, было не ясно, но подобное часто случалось в последнее время. Я не могла поверить, что прошел уже месяц, а кое-какого поумневшего дракона так и не появилось. Он все еще был где-то там, делал все, что хотел. Думаю, именно поэтому я была так рассеяна. Последние пару недель я так старалась наладить связь с Блейком, как он это делал со мной.

Пытаюсь погрузиться в свой разум и просто посмотреть, все ли с ним в порядке, где он был, что чувствовал.

Для него это было так легко.

У каждого в этом классе был кто-то, будь то дракон или Драконианец.

Одна я была белой вороной. Мне все равно нужно было ходить на уроки, чтобы учиться. Я должна была учиться с Блейком, но говорить об этом больше не имело смысла. Учиться здесь он не хотел.

Держать свой подбородок высоко — это первое, чему меня научила королева Маргарет. За этим последовали бесконечные часы в течение лета, когда я узнала, что мне нужно идти в ногу, подняв подбородок. Это было все, и это было то, с чем я все еще боролась.

Мне казалось, что я сойду с ума, и я просто хотела улететь.

Именно тогда я скучала по ней: Каре.

Она не позволила бы им так со мной обращаться, но у меня не было выбора, я должна была убить ее. Она убила бы меня, когда я взошла. В конце концов, это был ее выбор, но все же меня не оставляло чувство, что слишком много людей погибло из-за дракона, который оказался труслив, чтобы рассказать мне правду той ночью в лесу, когда мы пытались вернуть меч, связанный со мной кровью.

Он всегда знал, кто я, и все же, все винили во всем тьму в нем.

Люциан мог быть все еще жив, как и Брайан, так как нам не пришлось бы отправляться на это глупое задание, чтобы найти пропавший меч.

Должно быть, Горан увидел это тогда, поэтому он так отчаянно и захотел убить меня.

Блейк спас мне жизнь, чем здорово меня удивил, но теперь я знала, зачем он это сделал.

Но все равно, не рассказать ничего Люциану и отправить его на те поиски было жестоко.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить его за это.

Я никогда не собиралась претендовать на Блейка. В то время я была во тьме, так как разделила часть его бремени, как рассказали мне летом преподаватели, но в каком-то смысле это меня освободило. Тьма позволила мне сказать правду, хотя меня и не волновало, кому я причиняю боль, и кем я становлюсь.

Та Елена очень меня пугала. И все же она была внутри, и часть меня тоже по ней скучала.

Тогда почему я так сильно хочу, чтобы он вернулся домой? Это то, что вбили в меня этим летом. Ради Итана, даже если ничего другого и не случится.

Чтобы пробраться сквозь лианы, мне нужен Блейк.

Я обещала отцу, что не стану пытаться.

О последней части я больше не думала, если Блейк действительно мог читать мои мысли, то он, конечно, и так знал.

Прозвенел звонок, и я подскочила на стуле.

— Ты серьезно, совсем ничего? — Бекки посмотрела на меня. — Ты могла хотя бы попытаться, Елена. Это была одна из самых очкрутых лекций.

Она подняла свой рюкзак и закинула его за плечо.

— Похоже, здесь я теряю время.

— Не теряешь. Просто слушай.

— Скучно, — сказала я, и она тихонько толкнула меня, потянула со стула и взяла за руку.

— Сэр Эдвард прав, Елена. Он вернется, и тогда ты пожалеешь, что ничего не конспектировала.

Меня кто-то толкнул сзади, и я увидела, как мимо широкими шагами прошла Табита.

— Табита, тебе нужно смириться, правда, — вставила Бекки свои пять копеек.

— Не надо, оставь, — сказала я.

— Она только что толкнула тебя, Елена. Что стало с той яростной девушкой с девизом «никто не будет дерьмово обращаться со мной», которую мы знали пару месяцев назад.

— Ей пришлось убить того, кто добавлял ей ярости.

— Кару?

Я кивнула.

— Она все ещё с тобой, Елена. Просто без крыльев и огромной задницы, но она с тобой.

— Да, неважно, увидимся позже, девчонки.

— У нас ещё остались занятия, принцесса.

— Не называй меня так! — закричала я в ответ. — Это не имеет значения. Я начну учиться, когда у меня появится напарник.

— Ты повторяешься, — сказала она, и я хихикнула.

Я поняла, что она имела в виду, пока поднималась по лестнице в нашу комнату. Бекки терпеть не могла, когда я хандрила. Но мне было плевать. Это было просто тратой моего времени.

Уроки магии стали одними из любимых теперь, когда я стала говорить на латыни, ну, не совсем так, потому что я её слышала как английский, но когда говорила я, остальные слышали латынь.

Это было странно.

Я начала практиковаться самостоятельно в нашей комнате и преуспела со всеми заклинаниями, что мне были доступны.

Мои невидимые щиты отличались такой мощью, что никто не мог проникнуть внутрь или услышать хоть слово, когда я их создавала.

Я испробовала заклинание связи, то, каким пользовался Люциан, и, надо сказать, что Эмануэль испугался до чёртиков, когда увидел меня перед собой впервые.

Это было так забавно.

— Не делай так, ты не знаешь, какую опасность скрывают эти заклинания, принцесса.

— Я уже говорила не называть меня так.

Он ухмыльнулся.

— Знаешь, ты похожа на него, когда говоришь это.

— Он сильно повлиял на меня.

— Мы все скучаем по нему, Елена.

Я чувствовала на себе его взгляд, хотя и не смотрела на него.

— Ну, есть новости от Блейка? Он сводит тебя с ума там?

Он легонько постучал по моей голове. Он знал правду, мы стали настоящими друзьями за последние пару недель с моими постоянными играми в появления.

— Нет, в последнее время он молчит. Думаю, ему больше не нужно так напиваться.

— Это хороший знак.

Я улыбнулась, когда воспоминание всплыло в голове.

Я часто разговаривала с Эмануэлем посредством заклинания связи, но ему это не нравилось, и он проигнорировал меня, когда я появилась перед ним в последний раз.

Закончив, я нашла дневник мамы и начала читать.

Она была изумительной женщиной, и, думаю, ее отношение ко всему, и то, что она не лезла за словом в карман, настолько свели с ума моего отца, что он не мог надышаться ею.

Первый дневник завершился смертью моего отца, что было бессмыслицей, потому что я знала, что он не умер. Но для нее это было, словно кто-то выкрал луну и солнце с неба. Она действительно любила его, хотя они и провели всего пару чудесных часов.

Этот дневник был о войне. Бекки и Сэмми это не особо понравилось, и они спрашивали у меня только о новом. Она использовала зелье, которое мы изучали, чтобы принять облик мужчины.

Ее отец тяжело болел, и у нее был только один трехлетний брат, поэтому, когда отец должен был идти на войну, она пошла вместо него. Это напомнило мне о Мулан, китайской девушке-воине, которая тоже пошла на войну вместо своего отца, так как он был болен.

Поначалу ей пришлось тяжело, но она была прекрасной лучницей и, конечно, отлично владела своими топорами.

Они воевали на стороне моего деда, короля Луи против ополчения драконов. Он хотел мести, он потерял много людей на войне, веря, что моего отца убил дракон. Это тоже была какая-то бессмыслица.

Группа, к которой примкнула она, была новой, и их призвали на помощь.

Но по дороги они попали в засаду, и, чтобы спасти людей, мама отвлекла врагов, и ее взяли в заложники.

Дальше я не стала читать, потому что уже было три часа ночи, и я смертельно устала.

Следующим вечером, когда я открыла дневник матери, я снова потерялась в описываемых событиях.

Она была напугала, так как знала, что не сможет выпить зелье, сохраняющее ее облик мужчины. У нее отобрали все.

Те мужчины отличались жестокостью, она писала об этом уже пару раз, и ее пугала мысль, что они сделают с нею, когда обнаружат, что она женщина.

Это было ужасно, они не давали ей воды и еды.

Здоровяк пинал ее в живот.

Чтение ее дневника каким-то образом помогло мне понять, почему драконов не принимали.

Если они были наездниками, тогда являлись плохим примером для того, чтобы показать миру, что можно жить в гармонии.

Я поняла, почему их исторически не любили, почему их боялись, и это было большим открытием.

И все же что-то случилось, что заставило маму перестать сражаться с драконами.

Не знаю, была ли это Тания, но я умирала от желания узнать, чем же закончилась история.

Дневники очень мне помогли. Я увидела маму с другой стороны, со стороны Катрины Сквайр, и я много ночей мечтала увидеть ее снова живой. Мечтала, что она оказалась жива и ждала нашего воссоединения.

Я бы все отдала, чтобы просто увидеть ее во сне снова, но этого не происходило. С тех пор, как я узнала, кто я, она исчезла.

Это было так несправедливо.

Дверь открылась, и вошли Бекки и Сэмми.

— Дай-ка угадаю, ты снова потерялась в мамином дневнике?

— Он по-настоящему хорош, Бекки.

— Так в этой войне она сражалась с королем Луи или драконами?

Я улыбнулась.

— С королем Луи. Вы мне мешаете.

Бекки закатила глаза.

— С тех пор, как ты нашла ее дневники, мы не часто тебя видим.

— Бекки, это все, что мне от нее осталось.

— И все же, мы по тебе скучаем.

Я сморщила нос и скорчила мину.

— Ладно, — я отложила дневник.

— Твой отец считает, что мне нужно снять квартиру, — я посмотрела на Сэмми.

— Что? Но у тебя будет комната в усадьбе, когда она построится.

— Правда? — удивилась Бекки.

— Ну, конечно. И я знаю, что Джордж проводил с тобой практически каждую ночь летом, Бекки. В те ночи, когда я ночевала в твоем доме, я слышала, как он пробирается туда и обратно.

Бекки покраснела.

— Мама прибила бы меня, если нашла его там. Интересно, почему Роза его не слышала?

— Она спит с берушами, — ответила Сэмми.

Мы с Бекки вытаращились на нее.

— Откуда ты это знаешь?

Сэмми захихикала.

— Я слышала, как она вставляет их на ночь.

— Правда, так далеко?

Я снова заскучала по Каре. Раньше я тоже с легкостью это слышала, но слух вернулся к нормальному, когда она умерла, и лишь немного усилился, когда я заявила права на Блейка.

— Все равно, — сказала Бекки. — Немного странно, что именно твой отец строит комнату для Елены, Сэмми. Она человек, а он дракон.

Я поняла, о чем она говорит. Блейк не был святым, и мы слышали его с Табитой однажды во время моих первых летних каникул, не то что бы такое могло произойти со мной.

— Отец думает, что когда Блейк вернется, им нужно быть поближе, возможно, это поможет.

— Принуждать его образовать дент. Это не то, чего я хочу, Саманта.

— Он нуждается в этом, в противном случае, избиения никогда не кончатся.

— Так насколько продвинулась усадьба? — спросила Бекки.

— Мама говорит, она почти закончена. Я все еще помню старый дом, он был потрясающий.

— Тебе было около двух лет, — сказала Бекки.

— О, поверь мне, драконы помнят, каково было их яйцам, когда мать на них лежала, — с сарказмом произнесла я.

— Откуда ты это знаешь? — с улыбкой поинтересовалась Сэмми.

— Ох, это не важно.

— Мой брат рассказал тебе?

— Да, в то время, когда тренировал меня, чтобы я смогла убить его.

— Ты же не собиралась этого делать на самом деле?

— Сэмми, я очень долго хотела убить твоего брата. Из-за его поведения, когда я была рядом.

Девчонки рассмеялись, потому что поняли, о чем я, я просто пошутила.

— Я все равно сомневаюсь, что ты бы сделала это.

***

В тот вечер я почитала еще немного о своей матери. Они продолжали избивать ее, и она все еще выглядела, как мужчина, но зелье постепенно выветривалось. Она плакала, но уже начала строить планы, как убить их. Мама начала заострять камень, который был в ее камере, и собиралась использовать его на первом, кто попробует напасть на нее.

Составлялись всевозможные планы, и она делала все, что в ее силах, чтобы добраться до лука.

Мне снилось, как меня пинают, но все обернулось куда хуже. Удары превратились в избиваемого дракона. Поначалу он выглядел как Эмануэль, и с каждым ударом, которым награждал его король Гельмут, я чувствовала, что получаю удар. Спина болела, и я закричала. Последовало больше ударов, полосующих мне спину, и я закричала сильнее.

Это продолжалось и продолжалось. Я чувствовала боль все сильнее, и, наконец, проснулась.

Но боль была реальной. Спину все ещё жгло, хотя я открыла глаза и обнаружила, что нахожусь в собственной комнате.

Боль не уходила, и я вскрикнула, когда ещё один удар прожёг спину.

Включился свет.

— Елена, это просто… — сказала Бекки сонным голосом. — Что с тобой происходит?

Она подскочила с кровати и бросилась ко мне.

Я вскрикнула от новой острой боли в спине. Я опустила глаза и увидела, что вся пижама промокла от крови.

Какого черта со мной происходит?

— 9 -

Удары не прекращались. Я не могла понять, откуда они взялись, ведь никто здесь меня не бил и не хлестал.

Неужели это была новая способность, превратившая мои сны в реальность?

Тогда мне чертовски не повезло.

Бекки старалась изо всех сил, она даже использовала заклинание, чтобы меня защитить, пока Сэмми побежала за Констанс.

Пару минут спустя в комнате раздался голос Констанс. Рядом с ней была Джулия и даже Мастер Лонгвей.

— Остановите это, пожалуйста, — я была вне себя от сводившей с ума боли.

Она попыталась. Ее руки тут же засветились, но порезы и не думали прекращаться.

— Что происходит, я не могу это остановить? — она взволнованно посмотрела на кого-то, стоявшего за мной. Как я поняла, это был Мастер Лонгвей, который все знал.

— Чонг, пожалуйста! — воскликнула она снова.

— Сэмми, сейчас же звони своему отцу, — приказал Мастер Лонгвей.

— Что, зачем? Папа не успеет добраться сюда вовремя.

— Просто позвони ему и скажи, чтобы он прекратил пороть твоего брата.

— Что?! — вскрикнули все, и если бы не ослепляющая боль, я бы непременно разделила их удивление.

Еще один удар. Я больше не могла кричать из-за усталости.

Я услышала, как Сэмми говорит с Изабель по телефону.

— Мам, скажи папе прекратить. Елена все чувствует на себе, — она даже не дала матери раскрыть рта. Я не услышала ее ответа, зато мы все услышали, как она заорала на Роберта на фоне продолжающихся вскриков Блейка вдалеке.

— Прекрати, ты убиваешь Елену!

Ладно, немного драматично, но это сработало. Все прекратилось, и последним, что я услышала, был голос сэра Роберта:

— Что значит, я убиваю Елену?

— Она каким-то образом связана с ним… — голос Мастера Лонгвэя оборвался, когда Констанс принялась исцелять мои раны. Раны, которые даже не были моими, а принадлежали Блейку.

Последним, что я почувствовала, был гнев — гнев на сэра Роберта за то, что он только что сделал, и когда я увижу его в следующий раз, он встретит совершенно другую Елену.

***

Я проснулась в лазарете. Это место уже начало мне порядком надоедать.

Констанс сидела на стуле у моей кровати и читала журнал.

— Надеюсь, это не станет новой привычкой, — сказала я, но она не улыбнулась, когда наши глаза встретились.

— Это шутка.

— Тут не над чем смеяться, Елена. Я никогда не видела ничего подобного. Я не знаю, как остановить это, если подобное произойдет вновь.

Я засмеялась.

— Поверьте, я не планирую снова позволить произойти подобному.

— Елена.

— Успокойтесь, я не псих, но он мой дракон, Констанс. И даже если он не хочет принять свои обязательства, то я принимаю.

— Это во всех газетах. Это совсем не хорошо, если никто не сможет контролировать его, не причинив вреда тебе.

— И не надо.

— Елена, он ещё не принял дент. Ему все ещё нужны избиения.

— У нас есть пара месяцев до следующего инцидента. Уверена, мы что-нибудь придумаем.

— У тебя есть идеи? Потому что ничто из моего арсенала не работает.

— Успокойтесь, — повторила я. Ну и что пишут таблоиды и всякие проныры?

— Просто что это что-то новое. Древние хотят собрать Совет, решить, смогут ли они придумать какой-нибудь план.

Ну, по крайней мере, я снова увижу дедулю.

***

В больнице я провела три дня. Пару раз приходил сэр Роберт, но я тогда спала, и Джулия сказала, что Констанс устроила ему нагоняй.

Она не единственная хотела устроить ему нагоняй.

В день выписки Бекки и Сэмми пришли с Дином и Джорджем. Да, лечение походило на заключение, потому что теперь, когда я стала принцессой, Констанс не хотела отпускать меня просто так.

— Просто нажми на эту кнопку, Бекки. Это все, что от тебя потребуется.

— Обещаю. Мы же говорим о Елене. Уверена, что ее способности к исцелению скоро восстановятся.

— Не восстановятся, только не без его согласия, — сказал Джордж.

Это было просто отстойно. Когда Кара была жива, мне не нужно было его дурацкое согласие.

— Но это же ее способности, — Бекки взглянула на него, нахмурившись.

— Это так не работает, ты, как никто другой, должна знать об этом.

— Чертов дент, — пробормотала Бекки.

— Эй, остынь, крошка, мы же тоже денты, и Елена скоро обретёт свою пару.

— Да, но не без доброй дозы угроз.

Джордж улыбнулся своему воспоминанию.

— Заткнись, — Бекки развернулась и помогла мне.

— Это вы о чем?

— Ни о чем, что тебе нужно было бы знать, — сказала она и подняла сумку с моей одеждой, которую собрала, когда я попала в больницу.

В дверь постучали, и из-за нее появился Мастер Лонгвей, он улыбнулся, но улыбка вышла озабоченной.

— Я серьезно, все будет хорошо.

— Сэр Роберт сказал, что не знал.

Я нахмурилась и подскочила с кровати.

— Все будет хорошо, — сказала я и вышла.

— Елена, нам нужно поговорить с тобой о случившемся, найти способ уберечь тебя от подобного.

— О, я точно знаю, что делать, — сказала я, сбегая по лестнице вместе с Сэмми и Бекки.

— Знаешь? Тогда поделись со мной.

— Елена, — услышала я голос сэра Роберта.

Я попыталась разглядеть, был ли с ним Блейк, но не увидела ни следа идиота. Когда все это закончится?

— Мне так…

Мгновенно вернулась злость.

— Если ещё когда-нибудь вы хоть пальцем его тронете, то молитесь богам. Я заставлю вас пожалеть, что вы родились. Мне плевать, были ли вы драконом моего отца. Я сама выбью из вас всю дурь.

— Мы найдем способ защитить тебя в сле…

— Нет! Не будет никакого следующего раза. Я ясно выразилась? Он мой дракон, не ваш, и это моя ответственность, а не ваша.

— Елена, он не принял дент. Ему это нужно, — выдавил сэр Роберт сквозь сжатые зубы.

— Для чего? Чтобы оставаться хорошим? Я сама с ним разберусь, не вы. Если хоть раз прикоснетесь к нему, Роберт, видит Бог, вы пожалеете.

Меня больше не волновало обращение «сэр». В этот момент он не заслуживал такого обращения.

Моя ярость не знала предела.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Не выводите меня, вы меня слышали. Дни избиений Блейка закончены. Точка.

Не дожидаясь его ответа, я твердыми шагами направилась в академию.

Подруг рядом не было, я развернулась и увидела, что они все ещё стоят с разинутыми ртами у больницы. Как я так быстро убежала?

Я поднялась по лестнице. Энергия бурлила ключом.

Я упала на свою постель и вздрогнула от боли из-за шрамов. Этого Констанс тоже опасалась. Шрамы Блейка не заживали. Думаю, сначала нужно вылечить его, и только тогда мои тоже пропадут.

Я не могла поверить, что только что сделала это. Мне казалось, что мой злой близнец снова проявляется, но мне было все равно. Честно говоря, мне нужно было, чтобы она так поговорила с сэром Робертом и ясно дала понять, что я на самом деле чувствую по поводу побоев и Блейка.

Почему он все ещё относится ко мне, как к врагу?

Открылась дверь, и в комнату медленно вошли Сэмми и Бекки.

Бекки огляделась.

— Ничего не разбито, это хороший знак.

Я рассмеялась, и ко мне присоединилась Бекки, а Сэмми все ещё выглядела растерянной.

— Расслабься, Сэмми. Она в порядке.

— Никто никогда не разговаривал так с моим отцом. Да, к нему относились как к дерьму, но ты? Я думала, сейчас появится Ночной Злодей.

— Так было нужно, — сказала я, и они снова посмотрели на меня озабоченно.

— Ты же знаешь, что если его не подвергнуть избиению, Елена…

— Нет, Бекки. Я не выношу этих дурацких избиений. На него заявлены права, он не сможет обратиться ко злу.

— Елена, ты этого не можешь знать.

Я поняла, что они имели в виду, и от этого словно получила удар под дых.

— Я не знаю, смогу ли я ещё раз пережить это, — тихо произнесла я.

— Тогда позволь Древним помочь найти способ заблокировать это, пока он не сломается, Елена. Блейк — придурок, мы все это знаем, но он тоже упрямый. Если он не примет дент в ближайшее время, он будет нуждаться в избиении снова.

— Хорошо, я подумаю об этом. Может быть, он пожалеет об этом в ближайшие пару дней и перестанет быть дерьмом.

— Сомневаюсь, что это сработает, но все в порядке. Это твой дракон, и кто мы такие, чтобы спорить с принцессой?

— Прекрати, — я швырнула в нее подушку, и она засмеялась.

Они обе сели на мою кровать.

— Надо сказать, что ты испугала меня до усрачки.

Я с силой выдохнула.

— Это так запутанно. Вы когда-нибудь испытывали подобное в Пейе раньше?

Они покачали головами.

— Он еще даже не принял дент. Я знаю, что это высказывание серьезно раздражает вас, но когда он будет готов, мы все увидим ваши большие свершения.

Я фыркнула.

— Он никогда не будет готов, Сэмми. Я никогда не хотела претендовать на него, но отец заставил меня.

— Ты, правда, видела его?

Я кивнула.

— Ты никогда не рассказывала нам об этом, так что выкладывай. На что это было похоже? Ченг сказал, что ты была очень темной.

— Так и было. Я чуть не убила его, Бекки, чтобы заставить пообещать никому не рассказывать правду.

— ЧТО?!

— Это была не я. Он все время говорил, что я испытываю эмоции Блейка. Когда он выдохнул в меня свое пламя, я подумала, что умерла. А потом я открыла глаза и смогла наблюдать, как мое тело исцелилось. Я все ещё была в его пламени, но оно больше не обжигало. Когда я встала и вышла из него, то почувствовала себя, словно запертой в картине. Я видела выражение лица всех присутствующих, вспышки камер, вас. Я подумала, что умерла, а потом что-то попало в поле зрения. Оно снова исчезло и снова появилось. Это был он в черном плаще, и я подумала, что он — это жнец.

Обе засмеялись.

— Это было не смешно. Я, правда, думала, что умерла. Я застыла на месте, а он приближался ко мне, пока не встал прямо напротив. Когда он откинул капюшон, я все ещё не поняла, что происходило. Я поклонилась, как нас научили на уроках истории. Часть меня, думаю, была в шоке от того, что, наконец, я его увидела, ну, вы же понимаете. Он совсем не похож на себя на фотографиях, и их музейные экспонаты настолько не похожи на них самих.

— У вас действительно глаза одного цвета?

Я снова кивнула и улыбнулась.

— Он подошел ко мне и коснулся моего плеча. Сказал, что я никому не должна кланяться, а у него для меня дурацкое прозвище. Горошинка.

Они вздохнули, когда на моих глазах появились слезы.

— Выражение моего лица, должно быть, сказало ему, что я понятия не имею, кто передо мной, поэтому он спросил. Когда я ответила ему, что он король Альберт, а не мой отец…

Я закрыла глаза и покачала головой.

— Я никогда не видела, чтобы человек был так сломлен.

— Елена, если твоя мама и папа чего-то хотели, так это тебя. Веками они ждали и ждали.

— Да, я знаю.

— Так что же пошло не так?

— Тания должна была остаться со мной, растить, с юных лет рассказывать, кто я, но Герберт, или Жако, кем бы он ни был, ее муж нашел нас. Он взял на себя ответственность за мою безопасность и много переезжал. Она была Хроматическим драконом, не могла измениться и ушла. Однажды он открыл мне правду, но Тания сказала, что я не смогла этого вынести, и ей пришлось стереть мои воспоминания. Она многое стерла, и я знала, что мой отец рассказывал мне о Пейе разные истории, но я больше не могла их помнить.

— Ты сказал королю Альберту правду, что знаешь, кто ты, или злая Елена тоже все испортила?

— Нет, самое смешное было в тот момент, что я больше не чувствовала зла. Я была самой собой, и да, я сказала ему, что он мой отец, но он такой умный, видел насквозь и спросил, когда я обнаружила это. Поэтому я рассказала ему, и мне пришлось сказать ему, что дракон моей матери предал ее, нарушил ее обещание. Теперь я знаю, почему она преследовала меня во сне.

— Подумать только, она так долго пыталась сказать тебе, чтобы ты нашла Танию.

— Тогда я еще не знала, что это Тания.

— Ты не знала, как она выглядит?

— Знала, у меня было ее фото, о котором Герберт ничего не знал, но здесь фотографий Тании нет, поэтому я не смогла сложить два и два, как Люциан.

— Люциан знал?

— Да, но как долго, этого я не знаю. Она сказала, что он догадался с первой попытки из-за обещания, которое она дала моей маме. Она не могла рассказать никому, кроме меня.

— Он умер, зная, что ты никогда не принадлежала ему.

У Сэмми стояли слезы на глазах.

— Я принадлежала ему, Сэмми, — сказала я. Некоторое время мы молчали. — Он мне тоже снился, как моя мама. Он провел меня через многое, но почему-то не мог просто сказать это. Всякий раз, когда он хотел сказать мне, ничего не выходило.

— Подожди, что? Тебе снился Люциан? — спросила Бекки.

— Да, знаю, это звучит запутанно.

— Так вот откуда ты узнала, что это не та дата?

— Да, я просто не могла сказать вам, что Люциан рассказал мне. Мне было страшно.

— Елена.

— Нет, Бекки. Вы бы подумали, что я свихнулась, но я знала, что все по-настоящему, поэтому я скрыла все от вас, чтобы самой попытаться и выяснить, что означает эта дата. И это сработало.

— Тем не менее, ты что-то скрывала от нас, и это меня беспокоит. Сколько еще у тебя осталось?

Слезы снова наполнили мои глаза.

— Елена.

— Я не могу, я обещала, но есть еще одно. Я просто не могу никому рассказать.

Они обе уставились на меня, и у меня по щеке покатилась слеза. Я стерла ее.

— Это хорошо и хреново, что я не могу поделиться этим с вами.

Сэмми обняла меня, а Бекки погладила по спине.

— Пожалуйста, не заставляй меня нарушить обещание.

Я смотрела на Бекки, зная, что она будет давить и давить, пока я не расскажу ей, что мой отец все еще жив, заперт в Итане. Она расскажет кому-нибудь, и это будет неправильно. Я была уверена, что Блейк уже знает эту часть.

— Хорошо, но ты расскажешь нам, если почувствуешь, что время подходящее?

— Что ты имеешь в виду?

— Я не знаю, что ты скрываешь, но что-то подсказывает мне, что время неподходящее, иначе ты бы это сделала.

Я кивнула. Я бы никогда не рассказала, но если это успокоит ее, пусть будет так.

— Я могу подождать.

Она снова улыбнулась, и я хихикнула.

— Это может быть долгое ожидание.

— Тогда я попрошу у Джорджа его сущность. Он умирает от желания поделиться со мной с момента установления дента. Хотя я думала, это редкость.

Сэмми засмеялась.

— С обычными парами да, но не с дентами.

— А ты думала поделиться своей сущностью с Дином?

— И навечно привязать его к себе?

Мы обе рассмеялись.

— Как тебе не стыдно, Сэмми. Я думала, вы созданы друг для друга.

— Я тоже пока так думаю, но ещё недостаточно хорошо знаю его. Он может превратиться в мой ночной кошмар, когда закончится конфетно-букетный период.

Бекки легонько толкнула её.

— Он даже подумал, что первое пророчество Ирэн о нас. Он сказал, что «листок» в тексте стиха навёл его на размышления.

— Намек?

— Ага, балбес. Но я знаю, это не о нас. Это о другом Лифе².

Она улыбнулась и взглянула на меня.

— Брр! Как бы я хотела, чтобы об этом перестали говорить. Люциан тоже так сказал. Твой брат не относится ко мне таким образом. В этом я уверена.

— Уверена, это так же, как Джордж поначалу просто меня не переваривал, а теперь за мною ходит, как тень.

— Ты любишь Джорджа, это другое.

— Ты тоже любишь моего брата, — чирикнула Сэмми.

Я поморщилась.

— Меня это пугает. Он уже сильно обидел меня, и я не хочу этого снова, Сэмми.

— Все будет иначе.

— Не думаю, что это может приглушить мой страх, Саманта, — я встала. — Кроме того, меня и близко нельзя поставить с Табитой, и я это прекрасно понимаю. Мне не нужен Блейк, нужен лишь зверь внутри него.

Они хотели возразить о сравнении с Табитой, но вместо этого лишь рассмеялись. Что вышло неестественно, уж это я могу отличить.

Они почувствовали мою боль, именно поэтому я их так и любила.

Мое постоянное беспокойство о нем, пока я лежала в постели, возросло. Он снова получил свое избиение, и, закрывая глаза, я снова видела кровь на стенах. Почему он просто не мог вернуться?

Интересно, он слышал это?

Меня злило, что он так сильно связан со мной, что знает о моих чувствах к нему.

Глубоко внутри у меня остались к нему чувства, но в данный момент я была противна сама себе за это.

Я уснула и поблагодарила небеса за то, что в это раз во сне не было крови на стенах.

***

За следующую неделю я научилась не думать обо всем, как раньше.

Мне нужно было как-то от него защититься, так что не думать об определенных вещах было лучшим, что я могла сделать. Но посещения занятий вместе с драконами и их всадниками начинало наводить меня на мысль, как одинока я была.

Конечно, рядом были друзья, но я не могла участвовать в большинстве их бесед, потому что они были об очкрутых лекциях, помогающим им в усилении их связи или партнёрства. Время, когда они практиковались в воздухе, переносилось особенно тяжело. Я скучала по облакам, по ветру, бьющему в лицо и поддерживающему крылья. Я скучала по небу.

Я решила пропустить последнее занятие, которое тоже было летным: урок полетов; и обнаружила, что сижу на краю Драконии, рядом с теми самыми валунами, где Ченг рассказывал мне об истории Пейи.

Больше я не отворачивалась от шикарного вида и наблюдала за многими акрами красоты и открытого пространства. На горизонте виднелись горы, и спускающийся с одной из вершин свет был прекрасен.

Я услышала приближающиеся шаги и, подняв голову, увидела Ченга.

— Что ты здесь делаешь? — я улыбнулась, но растерялась, увидев его здесь снова.

— Меня попросил прийти Мастер Лонгвей, кроме того в университете скукотища.

Я хихикнула.

— Думаю, ты сам можешь научить их чему-нибудь.

Он сел рядом и мельком взглянул на меня.

— Как у тебя дела, Елена?

Я вздохнула.

— Хорошо, наверное.

— Преподаватели жалуются, что ты рассеянная на занятиях.

— Ты бы тоже был таким, если бы был на моем месте, Ченг.

Он улыбнулся и посмотрел на пейзаж перед нами, наслаждаясь им.

— Подумать только, когда мы были здесь в последний раз, никто из нас не знал, кто ты такая.

— Сомневаюсь, думаю, у тебя были предположения.

Он засмеялся.

— Ты хорошо меня знаешь.

— Тогда почему ты ничего не сказал?

— И что тогда? Услышать, насколько бредовые и притянутые за уши мои предположения? Кроме того, у всех преподавателей были те же предположения, Елена. Мы просто не знали, как ты смогла пройти сквозь стену.

— Они тоже так думали?

— Мастер Лонгвей говорил, что профессор Фейцер строила больше всех предположений. Но все говорили, что они слишком притянуты за уши.

— Правда?

— Да, у нее дар относительно угадывания восхождении или связей, что-то вроде того.

— Неудивительно, почему она так часто просматривала на меня, когда появилась Кара.

— Она всех нас огорошила, Елена.

Снова наступила тишина.

— Мне так сильно не хватает ее, Ченг, — я была готова расплакаться, но принцессы не плачут на людях. — Я скучаю по небу, по ветру в лицо и под крыльями, а уроки, как тот, что я пропускаю прямо сейчас, они словно бередят раны, напоминая, о чем я так сильно тоскую. Без Блейка мне больше не подняться в небо.

Он прищурился.

— Для этого тебе не нужен Блейк.

Он встал и потянул с себя футболку.

— Что ты делаешь?

— Даю тебе то, по чему ты так долго тоскуешь. Небо.

— Ты серьезно? — я отвела взгляд и услышала, как он снял брюки, а потом треск от начавшейся трансформации.

Обернувшись, я увидела прекрасного бронзового дракона с раскрытым короной хвостом, и этот дракон стоял на месте Ченга.

— Ваше желание для меня закон, принцесса, а теперь полетели.

Я хихикнула и не стала раздумывать долго. Он развернул крыло, и я взобралась по нему на спину.

Я схватилась за горб на его спине и устроилась поудобнее. Потом произнесла заклинание, чтобы получить дополнительное веко для защиты глаз от ветра.

— Я готова.

Взлёт был волнующим, это совсем не походило на время, когда я сама превращалась в дракона, но это было так же весело, осознавая, что через пару минут я буду скользить по перине из облаков.

Я с волнением вскрикнула, когда земля приблизилась к нам, и увидела, как Ченг расправил крылья, а ветер с силой толкнул нас вверх. Я закрыла глаза, когда ветер коснулся моего лица, и хотела вытянуть руки в стороны, но страх упасть все еще жил внутри меня. У меня больше не было крыльев, и хотя я доверяла Ченгу, все еще существовала та маленькая часть страха, которая полностью не отпускала.

— Открой глаза, Елена, — сказал Ченг, и я засмеялась.

— Откуда ты знаешь, что они закрыты?

— Просто я знаю тебя.

Я открыла их, и это было захватывающе. Под нами плыли облака, насколько я могла видеть со всех сторон. Они были пурпурными и розовыми, с оранжевым оттенком внутри; солнце сияло за спиной.

Я почувствовала себя в своей стихии. Вспомнились слова Кары, когда мы нашли то место, которое было в моем сне. Пейя всегда была внутри меня. Я не понимала, что это означает, но на Ченге, летящем по небу, сейчас я поняла, что она имела в виду.

Здесь мое место, в небе, это было мое право по рождению, которое я осознала только сейчас. Моей судьбой всегда было быть всадником. Провести время на спине дракона.

Я чувствовала, как Ченг спускается, и мы приземлились на вершине горы, которой я восхищалась издалека.

Меня всегда поражало, насколько прекрасны вершины гор, и мы нашли место, откуда можно было увидеть всю Пейю.

Это было так красиво.

Я соскользнула с него, а он не стал перевоплощаться в человека. А лег рядом в своей драконьей форме.

Мы просто наслаждались видом с высоты.

— Видишь вон то, вдалеке? — спросил он низким голосом.

Я посмотрела в ту сторону, куда была повернула его большая голова и увидела затененное место.

— Это…

— Это Итан, в смысле, лианы.

Тень растянулась на многие мили. Она была просто огромной, съёмка с воздуха, какую я однажды увидела по телевизору у Люсилль, просто не смогла охватить весь масштаб.

— Однажды, Елена, ты сможешь разрушить их, сможешь добраться до людей там и освободить их.

— Как, Ченг?

— Не знаю, но это твоя судьба, это написано в Книге Теней.

Я взглянула на него.

— «Когда покажется, что наступает тьма,

Появится команда и отпор ей даст сама.

Возможность, чтоб судьбу их разглядеть,

Лежит в сердцах у разных двух людей.

Их сила и любовь в одно объединятся,

Отважная и блудный сын в свободе долгожданной утвердятся».

— А как ты понял, что это обо мне и Блейке?

— Это одно из пророчеств, которые Ирэн увидела после вылупления яйца Блейка. Ты его всадница, Елена.

— Я видела, на что способны лианы, это страшно. Мне жаль, но я не настолько бесшабашная и не настолько мечтаю лететь на встречу закату, чтобы попытаться сделать такое.

— Вы двое преуспеете там, где все остальные потерпели неудачу, Елена.

— Как, Ченг? Эти штуковины, они разрывают все, что приближается к ним.

— Я не Лунный Удар, Елена, и я сомневаюсь, что даже будучи им, я смог бы увидеть, как вы это сделаете. Что-то в крови твоего рода слишком сильное для них, чтобы они могли увидеть твое будущее.

— Фокс знал, я уверена, он знал, кто я такая.

— Ему было девятьсот лет, Елена. Самый старый Лунный Удар и самый ненормальный.

— Тем не менее, он видел мое будущее, я знаю, что видел.

— И именно поэтому он так сильно хотел уничтожить тебя. Не могу представить, чтобы он хотел мира.

— Ты тоже знал его?

— Нет, но мой отец рассказывал о нем истории. Страшные истории. Твой отец — тот, что вырастил тебя, — должен был быть больше, чем просто драконом, чтобы суметь его убить, — он посмотрел на меня. — Пожалуй, любовь дочери и вправду дает тебе силу за гранью понимания.

— Я убила его дочь, Ченг.

— Елена, ты была его дочерью.

Я не ответила, мне никогда не узнать, что он чувствовал по-настоящему, хотя и говорил, что любит меня больше жизни. Теперь, когда я знаю правду, мне сложно поверить его словам.

— Тания попросила меня об одолжении.

Я ахнула.

— Когда?

Я надеялась, что, возможно, король Гельмут что-то понял не так, и она все же была жива. Она обладала способностью заставлять людей видеть то, что они хотели.

— Пока ты спала после чудесного дня, проведённого мною с Кумутци.

— То есть, она действительно умерла.

— Да, Елена. Я был одним из тех, кто опознавали ее тело.

— Вот ублюдок.

— Кумутци непростой человек. Его слово — закон, Елена, даже если речь идёт о его собственной семье.

— Ты знаешь, почему они убили ее?

— Она пообещала, что никто не придет к ним после ухода Люциана, она поклялась своей жизнью.

— То есть я и её убила, — мне снова захотелось плакать.

— Не смей так думать. Ты не убивала ее, понятно? Она оставила тебя, когда не должна была этого делать, Елена. Она дала обещание твоей матери. Она должна была остаться.

— Это больше не имеет значения.

— Нет, имеет. То, что она дала мне, это нечто совершенно особенное. Это компенсирует то, что она сделала.

— Что? — спросила я немного раздражённо, мне просто хотелось обратно в академию.

— Закрой глаза и не бойся.

Я взглянула на него, прищурившись.

— Верь мне, Елена, я не причиню тебе вреда.

Я закрыла глаза и спустя мгновение ощутила, как две человеческие руки опустились на мои виски. Должно быть, он превратился обратно.

Перед моим внутренним взором замелькали картинки. Картинки, которые не были моими, или были, но я не могла их вспомнить.

Сначала я кричала, я вспомнила этот день, но он исчез, и более молодая версия меня, намного моложе, хихикала, когда мой отец щекотал меня, картинки из жизни, которую я не могла вспомнить, мелькали, оставаясь со мной пару секунд, а затем исчезали снова. Я не могла понять, в чем дело, а потом с толчком все прекратилось.

Мне показали кровать. Мне было семь лет, и мой отец рассказывал мне сказку о принцессе Кате, которая была принцессой Пейи, и ее могущественном драконе — Рубиконе.

— А затем дракон подхватил принцессу на свою спину и улетел с ней в закат.

— Нет, папочка, — сказала семилетняя я. — Все было не так. Ты забыл сказать, что Рубикон дал свою драконью клятву любить ее вечно, а потом поднялся с ней в небо и улетел в закат.

— О, неужели это так, котёнок? — он начал щекотать меня, и мой смех заполнил всю комнату.

Я слушала все истории, которые он мне рассказывал. В возрасте от пяти до десяти лет. Речь шла обо мне, но он называл меня Катей, и речь шла о моей жизни, о том, как Тания сбежала со мной, оставив короля и королеву с разбитыми сердцами. Но его версия реальных событий была совершенно иной. Я вернулась и заняла свое место принцессы, оно было заполнено лианами, и я сражалась бок о бок с могучим Рубиконом, который имел способность превращаться в принца. Боролась за то, чтобы пройти мимо лиан и освободить свой народ. Его рассказы содержали много истории Пейи, и он был мастером рассказывать. Была даже часть, где я летала.

Я была не в драконьей форме, а на огромном драконе, на Герберте. Он засмеялся, но не сказал ни слова, когда я вцепилась ему в спину, как обезьяна. Чешуя и все остальное казались огромными для моего детского видения. Мне было три, может четыре, и это была последняя ночь, когда он летал со мной. Это было воспоминание, которое я бы не узнала, даже если бы Тания не стерла мои воспоминания. Я была слишком маленькой.

Когда Ченг убрал руки с моих висков, щеки почувствовали тепло; я услышала звук трансформации и снова посмотрела на его большую чешуйчатую фигуру.

— Она их вернула? — спросила я и вытерла слезы с глаз.

— Она считала, что это ты должна знать. Герберт любил тебя, Елена. Всегда.

Я кивнула.

— Он по-своему, стараясь не испугать, пытался рассказать тебе, что ты должна сделать. Он действительно пытался выполнить обещание Тании.

— И он это сделал, — но истории были не правдивы, хотя бы потому, что Рубикон никогда не давал драконьей клятвы любить и защищать принцессу Пейи.

Сейчас я все вспомнила. Насколько важна была драконья клятва, намного важнее дурацкого обещания, и я даже вспомнила ночь, когда отец рассказал мне, что это я была Катей, что Пейя существует в действительности вместе с магией и драконами. Он хотел вернуть меня обратно, но я была не готова.

А теперь, когда я готова, уже слишком поздно.

— Сейчас ещё не поздно, Елена.

Я взглянула на Ченга.

— Ты тоже можешь читать мои мысли?

— Нет, но выражение твоего лица говорит само за себя.

— Поздно, Ченг. Блейк меня презирает, он никогда не согласится на дент, и, если честно, я сама не хочу, чтобы он соглашался.

— Почему ты так говоришь? — его драконья морда исказилось от шока.

— Потому что дентов не существует. Это всего лишь заклинание, которое сделает его навеки моим рабом.

— Елена, как ты можешь так говорить?

— Но это так, Ченг.

— Не так. Я знаю, что все не настолько ужасно, как ты пытаешься это преподнести. Разве Джордж и Бекки не пример того, насколько сильна их связь?

— Ченг, все как раз наоборот. Джордж терпеть не мог Бекки, а затем вдруг ни с того, ни с сего на ней помешался. Это неестественно.

— Это так, Елена. И что-то подсказывает мне, что когда придет время, ты увидишь это так же, как и все остальные. Это предсказание, вы должны держаться за него, так как Ирэн может видеть прошлые чары и заклинания. Она бы сказала что-нибудь давным-давно, если бы дент был таким. Она тоже была его частью, и это

не заклинание.

Я вспомнила пророчество, о котором говорил Ченг и все остальные.

«Когда кружащийся листок на землю упадёт,

Тогда судьба в тугую связь два сердца соберёт.

Переплет их души и сердца соединит,

И Пейю после этого любовь их возродит».

Думаю, время покажет, чем закончится эта история, обо мне и Блейке, и было ли предсказание о нас или нет.

Заметки

[

←1

]

Подглядывающий Том — герой психологического триллера о серийном убийце-маньяке 1969 г.

[

←2

]

Фамилия Лиф (Leaf, англ.) переводится как лист. (прим. пер.)