Он – человек с феноменальными способностями, которому подвластно то, что неподвластно другим. Она – обычная девушка с большими амбициями, которая сильно разочаровалась в реальности. Он всегда остается в тени. Она сходит с ума от одиночества.
Его порочное, тщеславное желание почувствовать себя Богом приведет к мировому скандалу. Ее линейное, предсказуемое будущее круто повернет чудовищная правда.
Его жизнь лишится независимости и свободы. Ее жизнь обретет второго хозяина.
Везувиа́н – так называется серо-зеленый камень вулканического происхождения. И так человек по ту сторону веб-камеры назвал девушку с серо-зелеными глазами, за чьей жизнью тайно наблюдает уже восемь лет. Каково это – скрываться столько лет, зная, что твои безграничные чувства к девушке в социуме назовут не любовью, а лишь уродливым и больным ее искажением?
v 1.0 – создание FB2 – (nvcvet)
Все несчастья людей происходят только оттого, что они не умеют спокойно сидеть в своей комнате.
Утром семнадцатого апреля ты пролила на меня очень вкусный и сладкий кофе – клавиши «к» и «н» будут залипать еще неделю. Чертыхаясь, быстро выдернула шнур, сняла мою заднюю крышку и вытащила батарею. Я уснул. Когда проснулся, то последствия катастрофы уже были ликвидированы. Я был сухим, а ты с расстроенным лицом протирала стол бумажными полотенцами.
Помимо меня, от кофе пострадал лист бумаги, на котором месяц назад ты вывела такой важный для тебя «План изменений в жизни». Список из десяти пунктов, следуя которым, по твоему мнению, ты должна стать счастливей.
План изменений в жизни:
1. Начать бегать по вечерам – 20 минут.
2. Сократить время на соцсети до
3. Читать каждый день книги про выдающихся людей
4. Похудеть на 5 кг за месяц.
5. Делать маски для волос из репейного масла и яйца – 2 раза в неделю.
6. Каждое утро делать антицеллюлитный массаж – 20 минут. Тереть живот и ягодицы расческой или сухой жесткой мочалкой.
7. Качать пресс каждый день, 3 подхода по 30 раз.
8. Откладывать по 300 рублей в неделю на покупку енота.
9. Раз в день спрашивать родителей и сестру, как дела. Раз в
10. Тратить на мысли об одиночестве не более
Последние три пункта залиты кофе и немного расплылись.
Эти десять строк отражают всю твою жизнь. Если бы меня попросили рассказать о твоей жизни и характере, я бы прочитал эти строки. В них вся ты. Настоящая ты, а не та, кем ты так стремишься казаться. Ты всегда была непосредственной и никогда не переходила ту тонкую грань, что отделяет очаровательность от глупости. Это одна из причин, из-за которых я не мог стереть тебя из памяти столько лет.
Чертовы строчки сводят меня с ума глубиной своей простоты.
Двадцать третьего апреля ты написала письмо себе в будущем. Через веб-камеру я видел твою голову и хвостик карамельных волос, высоко собранный на макушке и смешно подрагивающий каждый раз, когда ты выводила очередную букву на листе бумаги. Я видел твои плотно сжатые губы и сгорал от любопытства – о чем же ты пишешь? Большие, слегка навыкате глаза придают твоему лицу немного испуганный и удивленный вид, а длинные ресницы напоминают паучьи лапки. Ты была одета в желтый халат, запахнутый неплотно, и я мог видеть твою грудь и даже любоваться ею, если бы это имело для меня значение. Ты часто сидишь в распахнутом халате и вообще любишь сидеть перед монитором без футболки.
Я не мог видеть письмо, но ты прочитала его вслух. Ты всегда читаешь вслух то, о чем пишешь. Думаю, так ты пытаешься оценить, насколько хорош текст.
Я нажал на повтор записи и переписал письмо, а затем распечатал его. Поднес лист бумаги к лицу и попытался вообразить запах настоящего письма. Чем оно пахнет? Наверное, чернилами, кремом для рук, твоей кожей. Я поцеловал письмо и положил его в папку, заполненную уже на две трети.
В письме ты обращалась к самой себе через восемь лет. В этом году у тебя выпускной, и ты очень надеешься на золотую медаль и поступление в престижный московский вуз. Последние одиннадцать лет это было твоей единственной мечтой. Ты писала о том, что больше всего на свете мечтаешь уехать из той дыры, в которой живешь. Ты мечтаешь больше не видеть людей, которые тебя окружают. Ограниченные, не видящие ничего дальше своего носа. Здесь на тебя всегда смотрели косо. Никто не разделял твоих взглядов. Для них это была жизнь, а для тебя – дно. Ты постоянно предаешься мечтам о лучшей жизни, которая обязательно наступит, когда ты окончишь школу и переедешь в Москву. Там тебя ждут новые знакомства, увлекательная учеба, тусовки, научные работы, общение, бары, клубы и никакой тоски и одиночества. Одиночество – твой самый сильный страх.
Конечно же, ты с отличием окончишь университет, и самые крутые международные компании будут предлагать тебе работу. Конечно же, ты уверена, что двадцатишестилетняя Стеша добилась небывалых высот. Напоследок ты попросила Стешу из будущего, чтобы она написала такое же письмо Стеше еще через восемь лет, описала свои новые мечты и поставила перед собой новые планы.
В постскриптуме ты написала, что собираешься зарыть это письмо в огороде под качелями, и надеешься, что ваш пес Марсель не откопает его.
Я улыбался, читая твои наивные детские мысли. Ты такая глупая!
Это даже смешно. Только глупцы пишут подобные письма и зарывают их под качелями. Но именно это я всегда любил в тебе: твои глупые мечты и надежды, упрямое желание идти к цели, которая тебе не по зубам, веру в добро и в мир во всем мире. Я прочитал письмо и даже как-то разнервничался. Сегодня мне удалось забрать себе что-то настолько личное и сокровенное. Это бывает нечасто.
Двадцать пятого июня около восьми утра ты вернулась после выпускного. Ты медленно снимала платье перед ноутбуком, словно специально для меня. Будто знала, что мне это нравится. Платье было из плотной гладкой ткани, узкое и в пол. Яркие камушки изумрудного цвета украшали вырез на груди. Зеленый цвет твоих глаз казался ярче обычного. Ты сняла даже белье и некоторое время позволила мне насладиться видом твоей гладкой кожи.
Я смотрел на тебя взглядом собственника. Я жаждал и боялся тебя. Боялся своей зависимости от тебя. Я ощущал в душе трепет. Он толкал меня на безумства. Откройся ей. Заговори с ней. Иди к ней.
Мной внезапно овладело бурное желание прижать тебя к себе и стиснуть в крепких объятиях. Во рту пересохло. Меня мучала непривычная жажда. Она испугала меня, потому что я никак не мог утолить ее, не причиняя тебе боли.
Надев халат, ты пошла в душ. Жаль, я не мог последовать за тобой. А потом ты сидела на кровати в своем любимом желтом халате. Маленькое вишневое пятно на подоле, которое никак не отстирывалось, всегда чертовски меня волновало. Твоя старшая сестра вошла в комнату с двумя чашками чая. Ее муж уже ушел на работу, а твой племянник еще крепко спал. Она расчесывала тебе волосы, и они струились по плечам, как горячая карамель, – тяжелые и блестящие. Я протянул руку к экрану и мысленно дотронулся до твоих волос, стараясь почувствовать их мягкость. Как бы мне хотелось зарыться в них носом. Ты шепотом рассказывала, какие вещи проделывал с тобой Артем Сухачев после выпускного. В эту ночь ты лишилась девственности в его машине, но тебе не было больно. Артем был таким нежным и ласковым, и тебе все безумно понравилось. Правда, голос был полон не радости, а боли. Я видел эту боль в твоих глазах и гадал, откуда она взялась. А потом ты завела речь о родителях.
– Папа сегодня был таким грустным, когда увидел меня в выпускном платье. Он не хочет отпускать меня, и я его понимаю. Он хочет, чтобы я, как и ты, осталась дома навсегда. Ему хочется видеть всю семью рядом с собой. Иногда мне кажется, что он осуждает меня.
– Ты не права. Думаю, он понимает, что для тебя здесь слишком тесно, – не согласилась Люда.
Ты улыбнулась. Тесно – именно так ты ощущала себя все это время.
– Если делать так, как хотят родители, то сейчас мне надо бросить все планы, выйти замуж за Артема, родить ребенка и переехать сюда. Видимо, на чердак, потому что места в доме уже маловато.
– Можно переделать веранду под вашу спальню, – хихикнула Люда.
– Чтобы разгрести этот завал, понадобятся годы. – Ты помолчала немного и спросила: – А тебе никогда не хотелось уехать отсюда? Посмотреть мир? Попробовать пожить так, как живут люди из твоих любимых сериалов?
– Нет. Мне даже не приходило в голову, что можно жить как-то по-другому.
– Неужели тебе не кажется несправедливым то, что мы родились на дне? – Ты упрямо гнула свою линию.
– Я счастлива здесь, – ответила Люда спокойно и безмятежно, ничуть не обижаясь на бестактность. – С моей семьей все хорошо, все живы и здоровы, и мне больше ничего не нужно. Можно быть счастливым в любом месте. Главное, найти гармонию внутри себя.
– А деньги? Разве не хочется красиво одеваться? Покупать своему ребенку всевозможные игрушки, возить его на море?
– Если человек не обретет счастье и спокойствие внутри себя, его не спасут ни деньги, ни жизнь в шикарных городах. – И снова Люда не обиделась на тебя, хотя ты довольно бестактно намекнула на то, что ее муж недостаточно зарабатывает.
Твоя сестра святая, она никогда не обижается: ни на тебя, ни на кого-то еще. Хоть вы и живете в разных мирах, она всегда тебя поддерживает. Ты никогда не могла понять ее выбор, но она понимает твой.
Ты не стала с ней спорить, лишь тяжело вздохнула, встала с кровати и подошла к окну. За окном виднелась водная гладь огромного водохранилища. Ты жила на полуострове в маленьком поселке под Рыбинском с населением меньше трех тысяч человек. Четыре улицы, три продуктовых магазина и километры воды вокруг – вот что составляло твой мир восемнадцать лет. Тебя невозможно удержать на месте. Ты всегда смотрела вдаль, за бесконечную водную гладь, и задавалась вопросами – а что там? Там, где ты еще не была?
Я бы хотел, чтобы ты осталась здесь с Артемом. Вы были бы хорошей парой. Он любил тебя. Скоро он уйдет в армию, а потом пойдет работать на завод. Вы поженитесь, заведете ребенка. С ним ты будешь в безопасности. Но ты выбрала другой путь.
Пятого июля ты узнала о том, что поступила туда, куда хотела. Ты врубила музыку и танцевала такие безобразные танцы, на которые может отважиться человек, только если точно знает, что сейчас находится один в комнате. Ты разбрасывала по комнате тетради и распечатанные листы с учебными материалами. А потом вы с Людой сидели посреди всего этого хаоса и распивали бутылку мартини. Ты делилась с ней мечтами о будущем, а твой племянник красным маркером рисовал по разбросанным листам кривую железную дорогу.
Вот уже восьмой год я наблюдаю за твоей жизнью через экран монитора и знаю тебя даже лучше тебя самой. Я видел, как ты росла, знаю все твои страхи и желания, делю с тобой твое одиночество, радости и неудачи. И смотрю, как разбиваются на осколки твои мечты.
Сначала ты была моей маленькой подопытной мышкой, только и всего. Мне нравилось наблюдать за тобой. Это отвлекало меня от собственной жизни, которая была далеко не такой беззаботной, как твоя. А потом все изменилось. Если бы я с самого начала знал, что время так крепко свяжет нас с тобой и я буду не в силах разорвать эту связь, я бы удалил свою программу с твоего компьютера в тот же день, когда установил ее. Это был всего лишь эксперимент, попытка доказать кому-то, что я что-то значу. Меньше всего на свете я хотел к кому-то привязываться. Это бы ограничило мои возможности и мою свободу. Но время обмануло меня. Я слишком поздно осознал, что произошло, и попался в ловушку. Я стал зависим от тебя, как от воздуха. Теперь я не могу нормально работать, не зная, что с тобой, где ты, чем ты занята. Передо мной всегда должно быть два экрана – один рабочий, а второй твой. Окно веб-камеры, профиль соцсетей, электронная почта, GPS-координаты местоположения твоего телефона. Мне всегда нужно знать, где ты. Мне всегда нужно видеть тебя, иначе я сойду с ума. Ты – мощный наркотик, который я пускаю по проводам в свой мозг.
В честь поступления родители купили тебе новый ноутбук, и у меня появилась новая железная оболочка. Мне пришлось заново устанавливать на твой новый компьютер свою программу удаленного администрирования, но это не заняло много времени.
Ты нашла подработку упаковщицей пончиков на фабрике. Тебе нужны были деньги для новой жизни.
Пятнадцатого июля ты бросила Артема, а всю неделю до этого казалась непривычно задумчивой. Я не мог пробраться в твою голову, а ты не давала мне никаких подсказок. Ты не писала письма, по которым я мог бы понять, что с тобой происходит, не секретничала с сестрой. Не делала ничего необычного. Но я видел, что-то не так. А потом, когда ты бросила Артема, я понял, что все это время ты думала, как лучше объясниться.
Ты разговаривала с ним по телефону на повышенных тонах. Так и не набралась смелости сказать ему в лицо, что уезжаешь, и решила позвонить. А я все гадал, почему ты на нервах вот уже четыре часа и выпила полбутылки домашней ореховой настойки. Артем орал так, что даже я слышал его голос. А потом он прибежал к дому и кричал уже в окно второго этажа твоей комнаты. Потом стал кидать камушки, но ты стояла по ту сторону занавески и молча пила настойку прямо из горла. Ты так к нему и не вышла.
Мне страшно за тебя. Как и твоим родителям. Они боятся отпускать тебя, и тут я с ними солидарен. Ты не такой человек, который сможет выжить один, без семьи. Ты пропадешь. Твоя семья знает это и хочет тебя защитить. Дома тебе лучше. Не уезжай, прошу.
Все дни ты летала как на крыльях, а твои глаза сияли как никогда. У тебя удивительный цвет глаз: в нем есть оттенки серого, желтого и зеленого. Я долго рылся в Интернете и пытался найти подходящий драгоценный камень. Изумруд не подошел, в нем слишком много голубого и совсем нет желтизны. У кошачьего глаза такой же желтовато-зеленый оттенок, но он мутный, а твои глаза ясные. В конце концов я нашел редкий камень – везувиа́н. Это был прозрачный камень оливкового цвета со стеклянным блеском. Словно твои глаза смотрели на меня. Так у тебя появилось имя. Везувиа́н. Я позволял себе произносить его вслух очень редко, зато в мыслях часто обращался к тебе по имени. Моя Везувиан.
Ты жила в предвкушении перемен, все давалось тебе легко. Ты много работала, чтобы накопить деньги и купить вещи, которые понадобятся в новой жизни. Уезжала рано утром, возвращалась поздно вечером. Приходя с работы, ты садилась перед ноутбуком с тарелкой еды. На тебе твоя любимая заляпанная футболка. Ты ела жадно, как голодный дикий зверек. Забиралась на кресло с ногами и скрещивала их. Брала руками куски мяса из тарелки, а кончики волос пачкались в соусе. Когда тебя никто не видел, ты становилась девочкой, которая словно лет десять прожила в лесу. Моя дикая девочка, моя Везувиан. История браузера говорила мне о том, что у тебя приподнятое настроение, несмотря на то что ты устала после работы.
Тринадцатого августа моя папка пополнилась еще одним письмом, пришедшим на твою электронную почту от учебного отдела. Это был список необходимых дел, которые первокурсник должен выполнить в первую учебную неделю. Целых тридцать четыре пункта. Невыполнение хотя бы одного из них грозило выговором. За тремя выговорами следовало отчисление.
Как всегда ты читала письмо вслух, спотыкаясь о непривычные тебе слова. С каждым предложением твой цвет глаз менялся, и когда ты закончила, глаза стали мутными и тусклыми, а лицо вытянулось от непонимания. Сотни вопросов мучали тебя. Ты пыталась разобраться в сложном лабиринте системы, перечитывала по десять раз, какие документы нужны для оформления банковской карты и куда их нести, сколько анкет для этого надо заполнить. Как активировать студенческую электронную почту? И что будет, если не сделать это до 5 сентября? Зачем общежитию нужна справка (в трех экземплярах!) из деканата о зачислении, если в комнате уже будет стоять разобранный чемодан? Куда сдавать подписанный лист ознакомления с регламентами Академии? Где выдается бланк для индивидуального учебного плана, и что с ним потом делать? В какую кассу метро сдавать анкету для получения льготного проездного?
Ты не передумала уезжать, Стефа? Мне показалось, твои иллюзии в тот момент дали первую трещину.
Двадцать третьего августа ты показывала сестре обновки. На тебе были джинсы с высокой посадкой, белые кроссовки и рубашка. Образ дополняли очки в мятной оправе, волосы, завязанные в небрежный пучок, и кожаный рюкзак с вышивкой слоника. Под мышкой – нетбук, в руках – термокружка с енотом.
– Ну как я тебе?
Люда улыбнулась.
– Красивая куртка.
– Это парка, – поправила ты.
– А кроссовки точно под нее подходят? Может, лучше туфли или сапоги? Что-нибудь более классическое.
– Ты не понимаешь, так сейчас носят.
Ты посмотрелась в зеркало, поправила очки и пучок и улыбнулась своему отражению.
– И очки без линз?
– И очки тоже. Они придают солидность. И делают меня взрослее. Я не хочу, чтобы старшекурсники смотрели на меня как на школьницу.
Люда пожала плечами и улыбнулась. Она никогда не спорит и старается держать при себе свое мнение.
Примерка продолжалась.
– Как тебе это?
– Интересная ветровка.
– Это не ветровка, а анорак. Ой, у меня еще новый бомбер есть, сейчас покажу…
А потом вы стали говорить об отношениях. Ты сказала, что очень хотела бы найти любовь. Артем был временным этапом, с которым ты просто смогла избавиться от почему-то напрягающей тебя девственности, которая последние года три служила для тебя не символом невинности и чистоты, а клеймом одиночества. Здесь ты всегда была угрюмой и грубой, люди вокруг не нравились тебе, и ты не хотела им нравиться. Но там, в новой жизни, все будет наоборот. Ты еще там никого не знаешь, но они уже тебе нравятся. И больше всего на свете ты хочешь получить их одобрение и улыбку. Ты хочешь, чтобы тебя полюбили, чтобы тебе смотрели вслед.
Двадцать четвертого августа началась беготня. Ты постоянно пропадала где-то, бегала по магазинам и готовилась к переезду. За монитором сидела урывками, не больше десяти минут. Я видел твои всклокоченные волосы и мешки под глазами.
Ты отправила меня спать, а на следующий день вечером я проснулся на новом месте. Мне было некомфортно не видеть тебя столько времени, не знать, что происходит. Я должен контролировать твою жизнь. Должен видеть тебя, я не могу без дозы. Целый день я довольствовался только движением точки на GPS-трекере, знал, где ты и куда едешь. Но этого было мало, чертовски мало.
За все годы наблюдений я ни разу не видел тебя вживую. Я часто размышлял: хотел бы я, чтобы ты увидела меня? «Нет», – каждый раз категорично говорил разум. «Нет», – подсказывал внутренний голос. Этого нельзя допустить. Люди мыслят примитивно. Они не смогут понять, каково мне, что я чувствую. Они не знают, какой я на самом деле, каковы мои мотивы и намерения, и не будут тратить свое время на то, чтобы разобраться в этом. Если люди узнают обо мне, то сразу поставят на мне позорное клеймо. Думаю, во времена Инквизиции таких, как я, сжигали на костре. И ты отнесешься ко мне так же. Ты человек, Стефа, с ограниченным человеческим разумом. Нельзя винить тебя за это. Ты испугаешься меня, а мои чувства покажутся тебе убогими и извращенными.
Передо мной не было привычной кровати с мягкой белой спинкой и полок, где книжки всегда были сложены елочкой. Но новое место мне понравилось. Теперь я видел всю комнату целиком и две кровати. А еще два шкафчика и большой широкий стол.
К сожалению, ты больше не ходила в распахнутом халате и не сидела перед экраном без футболки. У тебя появилась соседка, молчаливая пухлая девчонка с вечно серьезным лицом.
Иногда мне закрывал обзор твой новый друг – растущее в горшке странное невысокое растение с большими блестящими листьями сочного зеленого цвета.
Первого сентября я с нетерпением ждал твоего возвращения. Твои глаза сияли, ты была абсолютно счастлива. В «Инстаграм» появился новый пост. На фотографии ты сидишь в лекционном зале в том самом образе, который демонстрировала сестре. У тебя усталые глаза, но в целом довольный вид. Под фотографией твой комментарий:
В социальных сетях мне нравилось смотреть на тебя под твоим аккаунтом. Так я чувствовал себя богом.
В сети «ВКонтакте» ты добавила много новых друзей. Пока что я запомнил только Кристину Любич, твою старосту, потому что она сразу создала общий чат и написала, как получить доступы к личной учебной почте студента.
Оставшийся день ты разбиралась со списком дел, заполняла анкеты, выгружала отчеты, бегала делать ксерокопии. Поздно вечером уставшая, но довольная написала сестре восторженное письмо, в котором описала свой первый учебный день, расписала в подробностях великолепное здание Академии и прислала кучу фотографий причудливых лестниц и просторных холлов с колоннами.
Четвертого сентября ты пыталась решить неразрешимую задачу. Как получить электронный пропуск и не прогулять занятия? Ты и обратилась к старосте.
Ты долго грызла кончик ручки, размышляя. Вскоре твое лицо озарилось улыбкой.
Хм. Ты забыла приложить в качестве еще одного доказательства фотографию содержимого твоего рюкзака, подтверждающую, что тебе действительно еще не выдали электронный пропуск.
Я умирал со смеху, пока ты печатала эту объяснительную.
vk.com
Пятого сентября в общем чате ты предложила одногруппникам в субботу сходить в бар и отметить поступление. Сначала все тебя проигнорировали, но ты написала еще раз. А потом еще. После чего стали появляться вялые ответы. Кто-то занят, кто-то уезжает. Меня заинтересовал парень под именем Антон Песцов, который стал активно зазывать тебя в восемьдесят шестую комнату отмечать поступление с ним, его другом с загадочным прозвищем Кальвадос, парочкой других общажников и канистрой спирта. Ты вежливо отказалась и написала, что хотела бы отметить по-цивильному.
В конце концов откликнулись две девушки. Они были не против составить тебе компанию.
В субботу ты была такая радостная. Наряжалась, накручивала волосы, красилась и напевала: «I knew you were trouble when you walked in. So shame on me now[1]».
Твои глаза сияли, на щеках играл румянец. Ты будто собиралась на свидание, а не шла на встречу с двумя скучными зубрилками. Возможно, ты просто собиралась реализовать еще одну мечту – ведь посиделка в баре с друзьями была одной из важных составляющих твоей идеальной студенческой жизни.
Всю неделю я работал в напряженном режиме, и наблюдение за тобой было моей отдушиной. Действует лучше спортзала и алкоголя. Я улыбался, наблюдая за твоими неуклюжими и смешными попытками влиться в студенческую жизнь. Жизнь, о которой ты так мечтала, но которую знала только по молодежным американским сериалам. Напряжение отпускало меня.
Ты ушла в четыре, а пришла в семь – да ты даже собиралась дольше! Оставшийся вечер грустила в комнате, поглаживая плюшевого енота.
Выложила фотографии в свой «Инстаграм» только к ночи, часов в двенадцать.
На одном фото две девочки, похожие на монашек, стыдливо и растерянно смотрят в камеру, поджав губы. Они пьют лимонад, вцепившись в стаканы двумя руками и нахохлившись, как воробьи.
На второй – кружка пива в твоей руке. Ракурс такой, чтобы были видны твой маникюр и браслет.
А наутро ты смотрела ленту социальных сетей.
Мартин выложил красивые снимки из клуба.
«ЭФ 1–1 отмечает поступление. Тематическая вечеринка в белых костюмах. Без белого фрака не пускают, ха-ха».
«Х высосал все шампанское из фонтана и теперь дрыхнет».
«А это наши девочки. Все в белых платьях, прям конкурс невест».
Антон выложил фотографии с общажной тусовки. Ты сильно прикусила нижнюю губу, когда смотрела на пустые канистры и спящие тела на снимках. Кто-то лежал на столе, завернувшись в занавеску, кто-то спал в ванной с бутылкой в руке.
Ты нахмурилась и швырнула телефон на кровать. Положила локти на стол и подперла щеки, думая о чем-то. Так ты просидела довольно долго.
В понедельник в общий чат Кристина прислала длинное сообщение о том, как получить читательский формуляр из библиотеки. Неприятная новость: за пользование библиотечными материалами нужно было оставить залог в тысячу рублей. Этого ты никак не ожидала. В переписке нищие студенты-общажники долго возмущались.
На неделе ты купила гору шмоток из интернет-магазина. Устроила фотосессию, выложила снимки в соцсети, а на следующий день сдала одежду обратно.
Ты копошилась в своей жизни, как маленький зверек в клетке. Это умиляло меня. Мы любим щенков и котят за их неуклюжесть и часто не можем понять, что ими движет? Почему они совершают то или другое действие? Люди любят недосказанность. Когда я наблюдал за тобой, то чувствовал нечто подобное. Казалось, мы принадлежим разным расам. Я не мог понять, что творится в твоей голове, почему ты поступаешь так, а не иначе.
Последнее время мне в голову приходят странные мысли. Что было бы, если бы ты жила со мной? Я мог бы наблюдать за тобой вживую. Речь не о принятых в обществе отношениях. Они меня не интересуют. Ты бы жила у меня, у тебя была бы своя комната. А я бы просто смотрел. Так же, как сейчас. Мне ничего не надо, только наблюдать, как ты живешь.
Ночью я проснулся от кошмара. Во сне в моей гостиной стояла большая клетка для крупных животных, а внутри была ты. В клетке стоял точно такой же диван, как дома в твоей комнате, стол, ноутбук и комод с зеркалом. Ты то сидела за компьютером и что-то печатала, то отходила к зеркалу причесать волосы, тихонько что-то напевая, то сидела на диване, листая книгу. Я сидел перед клеткой на стуле и внимательно смотрел за тобой. Ты не замечала меня. Ты просто жила своей жизнью внутри, а я проживал ее вместе с тобой снаружи.
10.09.2014
У тебя новый пост в «Инстаграм». И, кажется, новая подруга – милая крошечная азиатка по имени Линь.
С середины сентября у тебя начались неприятности с учебой. Проблемы стали валиться на тебя одна за другой.
Ты читала сообщение преподавательницы с красным от гнева лицом. Потом вбила в поисковик, что же это за три важнейшие вопроса экономики, которые стали виновниками твоего неуда. Прочитав и убедившись, что трактовка и разъяснение этих самых вопросов для тебя одинаково звучат что по-русски, что по-английски, что по-вьетнамски, ты возмущенно застрочила сообщение Линь, где выплеснула подруге всю свою обиду на несправедливую оценку.
Вечером ты купила много бананов. Достаточно для того, чтобы выложить из них на полу слово «сука». Ты смотрела на свое банановое творчество и злорадно улыбалась. Созерцание собственного шедевра приносило тебе моральное удовлетворение. Твоя соседка по комнате смотрела на тебя с легким испугом.
На следующий день из поликлиники поступило уведомление о том, что в твоей справке для физической культуры не хватает каких-то пунктов. Нужно заново делать справку, а пока что на физкультуру тебя не допускают, и каждое пропущенное занятие считается прогулом.
От преподавателя микроэкономики пришло напоминание, что выданные учебники из библиотеки устарели и не подходят, и всем студентам следует купить новое издание. Ты посмотрела его стоимость в интернет-магазине и ужаснулась – 2300 рублей. У тебя было мало денег и слишком много гордости, чтобы купить этот учебник. И ты оставила старую библиотечную версию.
Абсурд университетской бюрократии обрушился на тебя тропическим ливнем. Но ты не унывала, продолжала улыбаться и выкладывать в «Инстаграм» фотографии себя и Линь:
Какая же ты смешная, моя Везувиан.
В начале октября, в последние теплые дни, ты предложила одногруппникам покататься на роликах на ВВЦ.
Часть отписалась. Как всегда, кто-то уезжал, кто-то готовился к контрольной, кто-то не умел кататься, а кто-то просто не хотел.
Антон, он же Песец, снова позвал тебя бухать, но ты отказалась, написав, что предпочитаешь вести здоровый образ жизни. На что Песец прислал тебе песню группы Ленинград.
Ты долго смотрела в общий чат, ожидая ответа остальных, кусала губы и нервно барабанила пальцами по столу. Потом сказала с обидой: «Ну и черт с вами!» – и стала собираться.
Вечером выложила новый пост из шести фотографий.
На снимках – ты, твои синие ролики, зеленая толстовка, розовая вата в руках, золотой фонтан, голубое небо. Селфи и снимки, сделанные с низких ракурсов.
Ты обманываешь только саму себя, Везувиан.
Все чаще я думал над тем странным сном про клетку в гостиной. Хотел бы я сделать это на самом деле? «Нет», – ответил разум. «Нет», – подтвердил внутренний голос. Это как смотреть на животных в зоопарке. Вызывает только жалость. Удовольствие – это наблюдать за ними в естественной среде. Вот только ты к ней не приспособлена, Везувиан. Это как смотреть на слабых животных в дикой природе. За теми, к кому естественный отбор не благосклонен. Это тоже вызывает жалость. Если бы я мог, то построил бы для тебя заповедник, где ты росла бы в естественных условиях, но под моей надежной защитой. Если бы я мог… если бы я мог…
Хм. А я ведь многое могу.
Как проходили твои дни?
Тебе часто звонили родители и спрашивали, как дела. Ты всегда отвечала, что все хорошо, что предметы безумно интересные, преподаватели участливые и внимательные, а группа дружная и сплоченная.
Разговаривая по телефону, ты не могла усидеть на месте. То лежала на полу, то ходила по комнате. Вставала на балконную ступеньку и спускалась обратно, ложилась на кровать и закидывала ноги на стену.
Иногда тебе писала Люда. Она задавала те же вопросы. Ей ты отвечала, что пока не очень поняла, нравится тебе или нет, потому что здесь все так ново и странно. Другие люди, другие взаимоотношения. Иногда тебе казалось, что тебя здесь не принимают, и ты не могла понять почему. «Поначалу всегда сложно, – отвечала Люда. – Ничего, нужно потерпеть. Ты вольешься в непривычный ритм, вот увидишь».
В начале ноября началась первая промежуточная аттестация. Это тестовая версия будущей сессии. Вечерами ты сидела над учебниками, у тебя было лицо мученицы. К десятой странице на лбу от напряжения проступали мелкие морщинки, а на двадцатой они превращались в глубокие складки.
Я долго не мог понять систему оценок в твоем вузе. Часто видел в переписке цифры сорок и шестьдесят напротив слова «баллы» и «промежуточная аттестация». А потом понял. Максимальное количество баллов за экзамен – сто. Из этих ста за сам экзамен можно получить максимум шестьдесят, остальные сорок – за две промежуточные аттестации в семестре, каждая по двадцать. Баллы за промежуточную аттестацию начислялись за активность студента: как часто он посещал занятия, сколько работ сдавал. Такая система должна была мотивировать студентов посещать семинары и делать работы, иначе за обе аттестации можно было получить ноль баллов. В этом случае, даже если идеально сдать экзамен, максимум можно было получить шестьдесят баллов, то есть тройку в пересчете на пятибалльную систему. Ниже пятидесяти одного балла – незачет.
В твоей комнате был один длинный стол на двоих. Твоя соседка часто сидела рядом и всегда что-то жевала. Рядом с ней стояла миска, полная сырных шариков, чипсов или сухариков. И когда она жевала, то громко стучала зубами, чем вызывала у меня непроизвольные судороги. Она была из другой группы, вы не общались, лишь изредка обменивались ничего не значащими фразами.
Ты дружила с Линь, но та часто была занята, и выходные ты проводила в полном одиночестве. С другими ты так и не завела дружбу. Все быстро разбились на группки, и тебя не приняли ни в одну из них. За исключением одной, где были рады любому участнику. Но я видел, что ты побаивалась Песца и Кальвадоса, чья комната была прямо над твоей. Иногда в окно ты видела, как сверху льется блевотина. Ты жаловалась Линь, что запах спиртного и потных носков просачивается даже сквозь потолок. Ты не хотела иметь с ними ничего общего. Ведь именно от таких людей ты убежала из своего поселка. Для тебя стало неприятной неожиданностью, что здесь ты снова столкнулась с этим.
Кальвадос жил с Антоном в одной комнате. Я никогда не видел в общем чате вашей группы никого, подходящего под его типаж. Наверняка он из другой группы или потока.
Ты ездила домой раз в две недели или раз в месяц. Каждый раз за несколько дней до отъезда я замечал в твоих глазах новый необычный блеск. Потом я стал распознавать его и понял, что он появляется тогда, когда ты думаешь о доме. Ты скучала по дому и семье. Ведь только там тебя любили и ждали. Только там ты была нужна.
Четвертого ноября на твой подоконник сверху прилетели мужские трусы. Ты написала гневное сообщение Антону, который прислал к тебе за трусами Кальвадоса.
Восьмого числа ты получила сообщение от старосты. Декан требует объяснительную, почему у тебя три неаттестации.
Объяснительную ты писала со злорадной ухмылкой на лице.
Двенадцатого числа ты написала гневное сообщение Песцу:
Антон вскоре прислал тебе ответ:
Это второй раз, когда я увидел Кальвадоса через веб-камеру. Первый раз он пришел к тебе за трусами. Низкий и щуплый парнишка с хитрым острым лицом, давно нестриженные рыжеватые волосы свисали на глаза. Он пришел к тебе с шоколадкой и туалетным утенком. Помимо окна, вымыл батарею в качестве компенсации. Все это время ты сидела на кровати и смотрела на него недовольно и оценивающе.
На выходные ты поехала домой на день рождения племянника. Ты подарила Костику музыкальный фургончик-мороженое. Я не видел, как прошел семейный ужин, чем ты занималась дома. Я знал только, что вы с Людой и Егоркой ходили в лес, это было видно по выложенным фотографиям.
С конца ноября у тебя стало развиваться некое подобие дружбы с Антоном и Кальвадосом. Это были единственные ребята из твоей группы, к которым хотелось тянуться. Антон был из города с бравым названием Нягань, Кальвадос приехал из деревни Костыли под Челябинском. От них пахло конской колбасой, дымом загрязненных городов и чем-то знакомым. Наверное, так пахнет твой родной город. Запах разбитых дорог и плывущего по талому снегу асфальта. Так ты писала сестре.
Конечно, они не прекратили шуметь по ночам и блевать из окна на твой подоконник. Но ты не жаловалась администрации, просто писала Антону гневные сообщения, и он на следующий день засылал к тебе Кавальдоса с тряпкой и пакетом дешевых конфет. Кавальдос мыл окно и осыпал тебя шутками. Иногда вместе с Кавальдосом приходил Антон. Но Антон не убирался, он был кем-то вроде прораба в их тандеме. Он сидел на твоей кровати и ругался на Кавальдоса, который в это время драил окно:
– Откуда в тебе столько жижи? Ты же ни хрена не пьешь и ничего не жрешь. Ты весишь, как бактерия Кокки, а блюешь, как поливомоечный ЗИЛ.
Антон, можно сказать, обладал благородной арийской внешностью: светлая кожа, белесые, будто выжженные на солнце, волосы, узкий нос, угловатый подбородок, тонкая линия губ и вертикальные скулы. Он довольно высокий и худой, но широкоплечий.
Тебе нравилось, когда ребята приходили, потому что для тебя это был единственный способ получить мужское внимание. Перед приходом Кавальдоса ты стала расчесывать волосы и поправлять одежду, а если должен был прийти Антон – то нервно крутилась перед зеркалом, подводила глаза и красила губы. И быстро запихивала под кровать разбросанную одежду.
Я смотрел на тебя и не мог понять – тебе действительно нравился Антон? Или это симпатия от безысходности? Что творилось в твоей голове? Чувствовала ли ты себя одинокой? О чем мечтала? Не жалела, что уехала из родного города? Последнее время у тебя были такие грустные глаза. Ты все реже смотрела Крошку-Енота, забросила ужастики и Великолепный век. Да, может быть, у тебя не хватало времени на фильмы из-за учебы, но свободные минуты у тебя все же были, и в этот период ты выглядела хмурой. Смотрела в окно или гладила игрушку-енота и рассматривала ворсинки на его шкуре. О чем ты думала? Как подобрать шифр к твоей голове? Как мне пробраться, заглянуть в твои мысли? Я не мог понять тебя, это сводило меня с ума.
В один из выходных в начале декабря ты не поехала домой. Помыла голову, намазала вокруг глаз каким-то средством, после чего стала походить на енота. Когда в дверь постучали, ты сидела на кровати с полотенцем на голове. От стука ты вздрогнула – для гостей было поздновато. Стучали громко и настойчиво. Ты нахмурилась, пошла открывать.
– Антон? Привет, – услышал я.
– Привет, Стех. Занята? – раздался не очень трезвый голос Песца.
– Да нет. А что ты хотел?
– Пошли к нам, у нас весело.
– Что-то я побаиваюсь.
– Да брось. Кальвадос так рад будет, – хмыкнул Антон.
– Да нет, я уже голову помыла, волосы мокрые…
– Пошли-пошли!
– Антон, пусти! Не хватай меня. Не трогай. Поставь меня на пол!
– Поставлю, если пойдешь.
– Хорошо, пойду, только мне нужно время одеться.
– Не придешь через десять минут – снова спущусь.
Ты вошла в комнату и тяжело опустилась на кровать. Улыбалась и смущенно кусала ногти, отстраненно смотря на стену. Твои щеки пылали. Как сильно билось в тот момент твое сердце, Стефа? Я хотел бы быть рядом. Вот бы услышать его биение. Ну что ты думаешь, глупая? Иди к ним. Ты же хочешь, я вижу. Почему ты еще сидишь? Иди!
И ты стала быстро собираться. Ты принимала душ утром, но все равно понюхала подмышки, проверяя, спасет ли тебя дезодорант или надо помыть их. Немного подумав, решила не ходить в ванную.
Надела джинсы, перемерила три футболки и остановилась на красной. Накрасила глаза и губы, зачесала на бок мокрые волосы.
Ты прекрасна, Стефа. Но зря ты так беспокоишься о своей внешности – судя по голосу Антона, все уже на такой стадии, что им абсолютно плевать на чей-либо внешний вид.
Ты сделала максимально формальное селфи, которое можно сделать в компании с Песцом и Кальвадосом. У тебя невероятный талант скрывать на снимках все неприличное и показывать только нужное. На фотографии нет ни дыры в стене, ни носков, развешенных по батарее, ни горы пустых упаковок из-под доширака на полу, ни канистры со спиртом, ни грязных голых ног Кальвадоса. Только бокалы с темно-карамельным содержимым (и кто узнает, что это кола со спиртом?), твои ноготки с розовым лаком, орешки в тарелке, твоя милая мордашка и, на удивление, осмысленные лица Кальвадоса и Антона. Были еще две девчонки, которых я не знал. Выглядели тоже вполне прилично.
Нет, я не взламывал компьютер Антона. В свой «Инстаграм» он выложил реальные снимки, поэтому я мог сравнить. На этих фотографиях Песец на пару с Кальвадосом вылезали из окна на карниз, пили спирт прямо из широкого горлышка, затем вы всей кучей залезли в ванну в одежде со стаканами и канистрой. Ты выглядела очень веселой и довольной. Вот только на следующий день удалила метки со всех фотографий, где тебя отметил Антон, и выложила свою версию происходящего.
Все утро ты улыбалась. Кожа на лице сияла. Я смотрел на тебя и удивлялся – как сильно девушку может доконать одиночество. И как сильно ощущение того, что ты кому-то нравишься, может изменить твою внешность. Разве ты могла бы подумать летом, что тебе, грезящей о московском лоске, может понравиться провинциал вроде Антона? Казалось, что, в отличие от Кальвадоса, он был из обеспеченной семьи. Но это не поднимало его в твоих глазах. Ему было далеко до тех идеальных московских парней, которых ты придумала в своем воображении.
Хотелось ли тебе обнять его? Поцеловать? Взять за руку? Прижаться, ощутить его тепло? Или ты сделала это? Насколько сильно соскучилась ты по мужскому теплу, Стефа?
В конце декабря была зачетная неделя. Темные круги под глазами придавали тебе сходство с пандой. Ты перестала мыть волосы каждый день, весь стол был завален листами бумаги, пленкой от крабовых палочек и пачками из-под доширака. Все это было обильно полито кофе. Ты была смешной, растерянной и суетливой, как забавный зверек.
На выходные между зачетами поехала домой, где продолжала готовиться с утра до вечера.
Для зачета по философии вам дали странное задание – подготовить необычный реферат с творческой обложкой, на которой нужно нарисовать рисунок, относящийся к тематике реферата, либо подобрать подходящие фотографии.
Ты сидела в гостиной на полу на подушке и занималась рефератом. Тема работы – «Понятие Бога в философии Спинозы». Перед тобой стоял ноутбук и учебники. Ты накручивала волосы на макушке, так что запутанные пряди торчали вверх антеннами. За тобой я видел Люду, которая гладила постельное белье, и племянника, сидевшего на полу с грузовиком.
– Костик! – позвала ты. – Мне нужна твоя помощь!
Костик отвлекся от грузовика и подошел к тебе.
– Для тебя есть ответственное задание. Ты должен помочь мне сдать зачет в институт.
Костик вытаращил глаза, а потом раздулся от гордости. Первый раз ему дали такое ответственное задание. Он важно кивнул, слушая.
– Ты мне поможешь нарисовать рисунок для реферата.
– А что надо рисовать?
– Как выглядит бог в учении Спинозы. Божественную субстанцию.
Костик хлопал глазами.
– Но я не знаю как! Как она выглядит?
Ты повернулась к ноутбуку и стала бормотать себе под нос:
– Спиноза утверждал, что Бог не имеет личности, он – это некая субстанция, бесконечная и вечная. Бог – все существующее.
Снова повернувшись к племяннику, ты сказала:
– Костик, вот ты и нарисуй все, что существует. Все вокруг.
– Все? – удивился он. – А что такое все?
– Ну, мама, папа, деревья, машина, парк.
– А карусели?
– И карусели.
– А собаку?
– И собаку.
– А макароны?
– И макароны.
– Все не поместится, – нахмурился он.
– А ты накладывай одно на другое. И рисуй не красками, а пальчиками, размазывай получше, так будет больше похоже на божественную субстанцию.
– Хорошо.
Ты дала племяннику листок, он ушел к своему столику для творчества. Вечером отдал свой рисунок.
– Это наш дом, – показывал он тебе, – это мама, а это папа. Здесь пруд и утки, а тут ракушки. Вот здесь телевизор, а это макароны в тарелке. Тут щенячий патруль, а тут яблоки. Вот тут бабушка с дедушкой, а это ты.
Ты разглядывала мазню из пятен и полос.
– Костик, ты молодец! – Ты ласково потрепала по голове племянника и обратилась к Люде: – Посмотри, так твой сын видит Бога по философскому учению Спинозы.
Она подошла, заглянула через плечо и критически посмотрела на рисунок.
– Если он нарисует это в пятнадцать, я обыщу его комнату и выясню, где он прячет травку.
Новый год ты справляла дома с семьей. После праздника на несколько дней впала в спячку. Девятого числа должен был быть первый экзамен – экономическая история. К экзамену ты стала готовиться за день. Ты решила положиться на свой проверенный метод, отработанный еще в школе. Со шпаргалок списывать ты никогда не умела, тебя всегда ловили, поэтому ты делала голосовые записи и начитывала ответы на билеты на старенький MP-3 плеер. Его прятала между чашечек бюстгальтера, а провод протягивала через рукав к ладони. Ты незаметно переключала записи, нажимая на кнопку на груди, и, делая вид, что подпираешь голову рукой, слушала нужную запись.
В день перед экзаменом у меня не было времени наблюдать за тобой онлайн, поэтому я просмотрел запись на следующее утро.
Ты проснулась поздно, в двенадцать, зная, что предстоит бессонная ночь. С тоской оглядела письменный стол, долго пила кофе, разглядывая что-то в окне, и оттягивала неизбежное. В конце концов села за подготовку. Ты прочитала ответы к семи билетам с таким лицом, будто тебе предлагают попробовать стухшее пирожное. С удовольствием сделала перерыв на кофе с бутербродом и посмотрела белье в интернет-магазине. Потом прочитала еще пять. Походила по комнате, сделала легкую зарядку. Еще три. Недовольный взгляд на часы. Видимо, дело продвигалось дольше, чем ты рассчитывала. Налила кофе. Сосредоточилась и прочитала еще семь билетов. Снова кофе, салат из кукурузы и крабовых палочек. Еще три. Внимательно изучала стены. Энергетик. Пять. Печенька. Еще печенька. Перерыв на изучение окна.
Потом ты бросила это неблагодарное занятие – подготовку к экзамену добросовестным способом – и стала быстро наговаривать текст на плеер. Была уже ночь, ты наговорила тридцать билетов. Твои руки тряслись от трех выпитых энергетиков.
Итого ты была готова по шестидесяти билетам из ста. До звонка будильника оставалось два часа.
Было ощущение, что я готовился к экзаменам вместе с тобой. Сдавал историю, математический анализ, право, экономтеорию и информатику.
Наблюдать за твоей жизнью – это как смотреть забавное реалити-шоу. Если подшить твои объяснительные, получится самая смешная книга.
После сдачи экзаменов ты перед сном сложила руки лодочкой и, как спортсмен на соревнованиях по плаванию, нырнула в кровать. Проспала пятнадцать часов и, проснувшись, снова стала постепенно превращаться из зомби в человека. Ты уехала домой, где до самого конца каникул впала в беспробудную спячку.
Учеба тебе не нравилась и давалась тяжело. Поначалу в первом семестре ты старалась доказать самой себе, что ты выбрала правильный путь. Старалась полюбить учиться. Но все эти предметы были не твоими. Ты не нашла себя здесь, Стефа, я это видел. Ты далеко не глупа, все предметы были тебе по зубам. Тебе не нравились люди, которые здесь учатся (за исключением очень ограниченного круга лиц, в который, как ни странно, входили Кальвадос и Антон, от кого раньше ты всегда старалась держаться подальше).
Я не знаю, как ты умудрилась сдать все экзамены с твоим неумением хитрить и упрямым стремлением идти напролом. Думаю, здесь вступает в силу теория вероятности. Какова вероятность отчисления неудачливого студента в первую сессию? Кости выпали так, что ты осталась.
После сдачи экзаменов в вашем институте вывесили табло с рейтингом успеваемости. Ты болела в тот день, Линь прислала тебе фотографию. На потоке учились пятьсот человек, твое место было третье с конца. Вторым с конца шел Антон. Первым – Кальвадос. Четвертой шла Линь. Все твои друзья.
В этот день ты купила огромную пачку чипсов, высыпала в миску, в другую налила кетчуп и устроилась перед экраном смотреть очередного ужастика.
Случайно капнула кетчупом на пол. С тоской посмотрела на пятно на полу и недолго думая размазала его ногой.
В середине февраля ты задержалась на прогулке с Линь и подошла к зданию общежития за полночь. В общежитие тебя не пустили из-за комендантского часа, и ты в панике написала Антону. Он затащил тебя по веревке в окно мужского туалета.
С нового семестра перед тобой встала огромная проблема – тебе перестали платить стипендию. Это резко сказалось на бюджете. В первом семестре стипендию платили всем студентам, а также у тебя оставались сбережения с летней подработки. Бюджет позволял тебе пару раз в месяц ходить с Линь в бар и кафе и иногда покупать пару дешевых шмоток и что-то из косметики. Но сейчас остались только скудные подачки родителей, которых хватало только на самое необходимое.
В середине февраля кончились деньги.
Затем – еда.
В конце месяца кончились шампунь и сахар.
В начале марта Кальвадос принес тебе Доширак. А восьмого числа подарил пачку пельменей Останкино.
В середине месяца ты ездила домой на выходные и привезла оттуда большой пирог с мясом.
На следующий день в дверь постучали. Ты открыла и впустила Антона.
– Стех, привет. Не спишь?
– Нет еще. Заходи.
– Я на минутку. Собираю подписи тут.
– Подписи? Что за подписи?
– На имя ректора. Жалоба на общажный произвол. Требование убрать комендантский час с одиннадцати вечера до шести утра. По закону мы имеем право иметь круглосуточный доступ в общагу.
– Конечно, я подпишу. Будешь чай?
– Да нет, я на секунду. Мне еще два этажа обойти.
– Давай все же налью? У меня пирог есть домашний.
– Уговорила. Не могу устоять перед пирогом.
Не отрываясь, ты смотрела, как он ест. Антон жаловался тебе на комендантов и охранников и возмущался, что их произвол нарушает права студентов.
– Неделю назад пришел в два, пустили с руганью, но дали сорок часов общественных работ. Как в тюрьме, блин. Полы драить и лестницы. Когда я послал их на хер, влепили выговор. Что за бред – за три таких поступка отчислить могут. И из-за чего? Из-за того, что они устроили тут произвол и диктаторский режим. Ну нет, больше у них это не прокатит. Если ректор не отреагирует, дальше пойду. До Министерства образования и до Государственной Думы.
Ты слушала его гневные речи и кивала. За пирогом и чаем Антон немного успокоился, стал шутить и говорить на отвлеченные темы. Ты улыбалась, спрашивала обо всем, интересовалась его делами, непрерывно поправляя волосы. Ты волновалась, но это было приятное волнение. В глазах снова появился блеск.
– Можно взять кусочек с собой? Для Кальвадоса. Он давно не ел, – сказал Антон, собираясь уходить.
– Да, конечно. – Ты быстро встала и разрезала пирог. У тебя было виноватое лицо. Думаю, переживала, что сама не предложила. Кальвадос ведь делился с тобой последней едой.
Ты оставила себе только маленький кусочек, а большую часть отдала Антону.
– Спасибо. – Он подмигнул тебе, а ты улыбнулась. Улыбка на твоем лице держалась до самой ночи.
Я не устаю любоваться тобой. Ты кажешься мне красивой, безумно интересной и полной сил.
Живая, бойкая, веселая, думающая. Упрямая и гордая. Таких, как ты, ангелы посылают нам, чтобы прогнать печаль и дать надежду.
Но я никогда не собирался любить тебя, Стефа. Я всегда считал, что на любовь способны только слабаки. Я всегда считал себя сильнее других. Считал, что никакие человеческие слабости не властны надо мной, я выше этого. А тут – какая-то жалкая любовь? Сначала я не верил самому себе. Не верил, что способен на такую низость. Разве это не низость – любить? Любовь делает нас слепыми и жалкими, она связывает нас по рукам и ногам.
Когда я осознал, что со мной произошло, во мне еще долго бушевал ураган чувств: злость, отвращение, презрение к самому себе и… эта чертова любовь. А потом я смирился, что стал зависимым. Я стал пленником и навсегда потерял свободу.
Шестнадцатого апреля глубокой ночью ты написала сестре длинное письмо, в котором выплеснула все, что так тебя тревожило. Все это время ты терпела и пыталась убедить себя, что все образуется, что новая жизнь еще сможет стать такой, какой ты ее представляла, просто нужно подождать. В душе копилась обида, но ты молчала. А сейчас она вырвалась наружу. Ты больше не могла держать все это в себе.
Ты написала Люде о том, что тебе нравится Антон, но он не отвечает взаимностью. Что чувствуешь себя дурой, потому что каждый день в Академии несет с собой горькую правду. О нечестной сдаче экзаменов, о платниках, сдающих экзамены обособленно по упрощенной программе. Твоя давняя мечта оказалась подделкой, и тебе горько это осознавать.
Я улыбался, читая твое сообщение Люде. Давно в твоей переписке не было ничего настолько личного. Мне нравилось, что ты становилась умнее и начинала многое осознавать. Постепенно ты привыкала смотреть на мир без розовых очков. Но тебе еще далеко до осознания полной истины, Везувиан. Но я рад, что ты на верном пути.
Люда давала разные советы, говорила, что нужно держаться, жалела тебя. Говорила, что так происходит со многими, что ты не первая, кто разочаровывается в чем-то. Нужно просто перетерпеть. Я видел, что тебе не нужны были ее советы. Тебе было важно высказаться.
Ты писала Люде про Антона. Про свои чувства, про то, как сильно хочешь ему понравиться. Еще про Кальвадоса, его смешного друга, который делится с тобой едой. Ты ждешь от них мужского внимания, но получаешь только шуточную, ненастоящую дружбу. И всегда находишься в режиме ожидания.
В твоем взгляде я читаю абсолютно провальное стремление найти себя в этой жизни. Это одно из того, что привлекло меня в тебе, Везувиан.
В двенадцать лет ты ходила в кружок гитары. Позанималась два месяца, не пошло. Хор – тоже. С бальными танцами – неудача. Испанский? Полный провал. Ты загорелась и остыла к нему после первого пробного занятия, хотя уже потратила деньги на учебник. Он остался подпирать шкафчик в гостиной, чтобы тот не заваливался. Французский? Тут чуть дольше, выучила алфавит и смогла дойти до числительных. Ты загорелась бегать по вечерам. Свеженькие беговые кроссовки и нарукавник для телефона показали себя в действии только два раза. Интеллектуальное чтение? Ты засыпаешь на третьей странице «Гарри Поттера». Бачата? Один раз – далеко ездить. Батут? Тебя хватило на десять минут. Йога? Слишком скучно. Поэзия? За чтением ты зевала, а чтобы писать, нужно иметь чувство ритма и знать, что такое рифма. Я давно понял, что у тебя нет способности ни к одному занятию. И меня поражает твое упорство и настойчивость, с которыми ты пытаешься показать миру, что это не так. Зачем? Будь собой, зачем изображать из себя кого-то, кем ты не являешься? Зачем мучить себя занятиями по французскому только для того, чтобы написать об этом в соцсетях? Зачем с таким трудом и зевотой читать интеллектуальную книгу, чтобы потом выложить фотографию в «Инстаграм» и написать рецензию? Слизанную, кстати.
Почему нельзя написать правду: я люблю желтые халатики, жирную пиццу, енотов, кровавые ужастики и чтобы не учили жизни. И больше в этой жизни меня ничего не интересует. Ты думаешь, что за правду тебя посчитают глупой и не будут любить? Ты не права. Ведь я…
Вечером ты купила самой себе букет тюльпанов. А еще – мужскую рубашку и дешевые мужские духи. Пшикнула на рубашку духами, надела ее и легла на кровать. Смотрела на стоящие в вазе яркие цветы, пока не заснула.
Одиночество сводило тебя с ума.
Ты подолгу стояла у стены, думая над чем-то и что-то рассматривая, а потом брала ручку и, не снимая колпачка, что-то писала и рисовала на стене только тебе одной видимыми чернилами. Что ты могла там писать? Признания?
В подобные моменты мне было тебя сильно жаль. Ты выглядела бездомной. Всеми покинутой. Так и хотелось написать, что я здесь, с тобой. И я все вижу, понимаю тебя. Я друг. И я рядом.
Ты была нужна Антону и Кальвадосу, но не так, как тебе хотелось. Вы вместе делили последнюю еду, ты давала им списывать домашки, просила у них старые рефераты старшекурсников. Но это странная дружба. Я бы назвал ее дружбой по нужде или дружбой в будний день. И ты тоже видела это.
Ты радовалась таким мелочам, на которые другие не обратили бы внимания, но я видел, как сильно тебе хочется большего. В выходные ты звонила Антону и Кальвадосу, спрашивала, что они делают вечером и не хотят ли сходить куда-нибудь. Они говорили, что уже куда-то ушли. Ты никогда не спрашивала, куда, с кем, почему не позвали тебя. Потому что считала, что не имеешь права. Ты ждала, как собачка, когда они сами позовут или придут. Я видел, как ты плакала, когда не могла совладать со своими чувствами. Ты звонила Линь – она занята. Тогда ты покупала в Интернете один билет в кино и уходила.
Знала бы ты, как сильно мне хотелось написать тебе, сказать, что я понимаю тебя. Я твой друг. Знала бы, как сильно хотелось протянуть руку и погладить тебя по волосам, успокоить, прижать тебя к себе и взять на руки. Мне так хотелось пообещать тебе, что со мной ты сможешь забыть об одиночестве и всех проблемах. Я создал бы для тебя жизнь, о которой ты мечтала, заново построил вокруг тебя новый мир. Мне больно было смотреть на то, как ты грустишь, как этот мир отталкивает тебя. Ты слаба, Везувиан, а этот мир не любит слабых. Я уже был близок к тому, чтобы написать тебе и сделать себя частью твоей жизни, как ты сделала себя частью моей. Но если бы это случилось, я уже не смог бы повернуть назад.
На майские праздники ты уехала домой и вернулась назад с походным рюкзаком – твоя группа подумывала о том, чтобы съездить с палатками на природу.
В середине мая случилась новая неприятность, о которой ты сразу решила рассказать сестре.
Ты танцевала и пела песни со слезами на глазах, а потом долго сидела за компьютером, разглядывая фотографии той самой девушки, грызла заусенцы и проглатывала кожицу, а потом слизывала с ногтей кровь.
Затем ты зашла в шкаф, закрыла дверь и просидела внутри до ночи. Твоя соседка сидела за компьютером и даже ничего не заметила.
Ты не могла заводить знакомства так легко, как это делали Антон с Кальвадосом. Ты не знала, как знакомиться со старшекурсниками, как попросить у них старую курсовую. Тебе было невыносимо тяжело знакомиться и что-то просить. Больше всего на свете ты не любила быть кому-то должной.
На зачете по Теории управления должны были быть тесты. Антон смог найти к ним ответы.
Другим группам суровая преподавательница не дала ни единого шанса списать со шпаргалок, поэтому ты всеми силами старалась запомнить номер вопроса и букву с правильным ответом. Чтобы было легче запомнить, ты напевала, под каждый вариант придумывая свой мотив.
– Один бэ два цэ три а четыре бэ пять а шесть а семь цэ восемь цэ…
У тебя выходил забавный речитатив. Сидя на стуле, в такт ритму ты танцевала хип-хоп, делая ритмичные движения корпусом и руками.
В конце мая староста написала тебе сообщение.
Весь май ты провела в поисках стажировок и летних подработок. Тебя очень заинтересовала одна вакансия в крупной компании по производству игрушек. По описанию программа стажировок казалась привлекательной и с неплохим окладом. Ты откликнулась на нее, отправила анкету, выполненное тестовое задание, а также видеообращение с презентацией.
Зачетная неделя подходила к концу, а у тебя незачет по физкультуре – в поликлинике потеряли твои карту и полис, а без них тебя не допустили к медосмотру, а без него – к зачетам.
Физкультура была первым зачетом, и ты решила не бегать сломя голову, собирая справки, а забить на нее и получить восстановленный документ к следующим зачетам. Откуда тебе было знать, что в этом семестре теория вероятности будет работать против тебя?
К зачету по политологии у тебя не было допуска – незащита курсовой. Гречка аукнулся. Твое лицо теперь всегда было хмурым, ты постоянно смотрела в экран в напряженном ожидании ответа от корпорации игрушек. Сильно нервничала и сдирала старую кожицу на губах. Чтобы успокоиться, устроила стирку. А потом сортировала и аккуратно складывала чистые вещи. Медленно, с чувством. Было видно, что это действует на тебя успокаивающе.
Шестого июня пришел ответ от компании RockingHorse, того самого производителя игрушек. HR-менеджер Марина приглашала тебя на третий этап конкурсного отбора в главный офис компании.
Ты пела и играла на воображаемой гитаре. Твоя соседка, сидевшая на кровати с учебником, посмотрела на тебя неодобрительно и покачала головой.
Вторая половина июня обернулась еще двумя несдачами.
Неуд по бухучету. Ассистентка с большой грудью засекла твои наушники. Видно, сама таким образом сдавала экзамены. Тебе велели сдать работу сразу же и покинуть аудиторию.
В прошлом семестре тебе везло с английским – был зачет. В этом семестре – экзамен. И тут уж преподавательница оторвалась на тебе. Ты сполна получила за то, что целый год упорно отказывалась посещать ее платные занятия.
За четыре академических задолженности – отчисление без возможности пересдачи.
Ты купила ведро мороженого и пачку чипсов, съела их прямо в кровати, завернувшись в одеяло. Ела жадно и неаккуратно, отстраненно уставившись в стену и капая на постельное белье.
Двадцатого июня от RockingHorse пришло долгожданное письмо об успешном прохождении всех этапов отбора. Тебя приняли на стажировку.
В этот день ты врубила на всю «Руки вверх» и танцевала как безумная. Твоя соседка в это время неподвижно лежала на кровати с подушкой на лице.
Через пять дней вышел приказ о твоем отчислении из Академии, но тебе было плевать. Эти дни ты радостно порхала по комнате, представляя свою будущую жизнь. Больше никаких объяснительных записок и тупых преподавателей. Впереди успешное будущее и карьера в международной компании. И совсем необязательно для этого заканчивать учебу – тебя взяли даже на первом курсе.
Двадцать пятого июня ты написала письмо, которое должно было поставить точку в твоей учебе. Это письмо должно было сжечь все мосты, стереть твое прошлое и оставить только будущее.
Ты писала это, сидя в пушистом желтом халатике. Волосы были заплетены в две косички. Дома ты часто так заплетаешь волосы, чтобы не мешали.
Сначала я не смотрел на то, что ты пишешь, а просто изучал тебя. Выражение твоего лица не было злобным или хотя бы хмурым. Оно было таким, с каким ты обычно смотришь «Крошку-енота» или выбираешь на «Алиэкспресс» пижаму с розовым единорогом. И я думал, что примерно этим ты и занимаешься. Чем еще можно заниматься с таким милым лицом? А потом я перевел взгляд на твой экран, где быстро появлялись строчки, и поперхнулся кофе. Ты не переставала меня удивлять, Везувиан. Что еще ты прятала в своей голове? Моя глупая смелая девочка, я аплодировал тебе стоя.
Ты занялась активным поиском нового жилья. До выселения из общежития тебе остались считаные дни. Ты знала, что не потянешь съем квартиры, и искала комнату по всей Москве и области.
Нашла комнату в области в часе езды от Москвы за шесть тысяч рублей в месяц. Двухкомнатная квартира с неплохим ремонтом, во второй комнате проживала пожилая женщина, родственница собственника. Ты как следует изучила вопрос съема жилья. Завалила риелтора вопросами. Риелтор отвечал подробно, ничего не скрывая, и вскоре ты решила, что никаких подводных камней нет и можно соглашаться на предложение.
Ты попросила у Линь в долг пять тысяч на залог, и на следующее утро поехала на встречу с риелтором с паспортом и со всеми деньгами. Твой чемодан был уже собран.
Приехала назад в приподнятом настроении, стала быстро собирать оставшиеся вещи. Значит, встреча оказалась удачной, комната и старушка в придачу тебе понравились, и договор ты уже подписала. Ты выключила меня, и в следующий раз я проснулся уже на новом месте.
Комната была жутко маленькой – около семи квадратных метров. Правда, довольно современной – никаких советских стенок, бабушкиных диванов и линолеума на полу. Что удивительно за такую цену. На полу был светлый ламинат, стоял дешевый, но новый диван, шкаф, комод, небольшой стол (куда ты меня и поставила) и стул со спинкой. Мебель стояла так тесно, что тебе приходилось протискиваться боком.
В этот день ты совершила один из самых безумных поступков в своей жизни. Я видел по истории запросов, что ты давно увлечена темой енотов: читала форумы и просматривала сайты популярных питомников. Я не думал, что ты это сделаешь. Я помнил твой список. Откладывать на покупку енота по триста рублей в месяц. Неужели тебе удалось накопить, несмотря на финансовые трудности? Ты снова меня удивила, уйдя из дома утром и вернувшись с клеткой и пушистым комком за пазухой. Ты постелила на стол подстилку и положила на нее малыша. Он уже крепко держался на ногах. Ничуть не пугаясь новой обстановки, енот стал ходить по столу, с любопытством все обнюхивать и смешно урчать. Ты принесла смесь в бутылочке и дала ему. Он стоял на задних лапках, а передними обхватывал бутылочку и жадно сосал.
Покормив енота, ты решила искупать его и принесла в комнату тазик с водой. Банные процедуры малышу понравились. После помывки ты долго растирала его полотенцем, а он в ответ довольно урчал, а потом заснул у тебя на руках.
Целые дни ты возилась с новым питомцем, и вскоре он совсем освоился на новом месте. Думаю, он стал что-то подозревать насчет меня. Он часто сидел на столе, доставал лапками из миски сухофрукты и недовольно смотрел в экран. Мне казалось, он смотрит прямо в глазок веб-камеры. Енот недовольно фырчал, а шерсть его вставала дыбом.
Ты была воодушевленной. Перемены тебе к лицу. Новое жилье, новая работа, новый питомец. Ты снова ждала от перемен чего-то хорошего. И снова зря.
В конце июня пришло письмо от HR-менеджера RockingHorse, которое растоптало твои мечты и перевернуло жизнь с ног на голову.
Marina Odincova <marina.odincova@rockinghorse.com>
Кому: <stefania.narishkina@gamb.ru>
Дата: 29.06.2015
Тема: Собеседование в RockingHorse
Стефания, добрый день!
Произошло огромное недоразумение. Мы запросили рекомендательное письмо из Вашего университета. Декан Вашего факультета прислал его нам (в приложении ниже). Мы ознакомились с содержанием письма и сделали вывод, что немного поспешили с одобрением Вашей кандидатуры на участие в Программе развития талантов RockingHorse. Сожалеем, мы не можем взять Вас в программу.
Удачи Вам в поисках и хорошего дня!
Марина
Marina Odincova
Rocking Horse
HR Manager
marina.odincova@rockinghorse.com
Приложение:
Рекомендательное письмо
Студентке ГАУБ Нарышкиной С. А.
Я не был онлайн, когда ты прочитала письмо, и не мог видеть твою реакцию. Когда я вышел из сети, ты была веселой и довольной, когда вернулся – все изменилось. Ты валялась на кровати бледным трупом, закутанным в одеяло. Перед тобой лежала наполовину опустошенная коробка конфет с вишней и ликером, часть конфет рассыпалась по одеялу. Рядом с тобой сидел енот, перед ним была миска с сухофруктами. Он полоскал их в твоей кружке с чаем, а потом ел. Ты смотрела прямо на меня, точнее, в экран монитора, где играл фильм «Хижина в лесу». Твое лицо стало другим. Оно словно окаменело. Я просмотрел историю за день, увидел письмо и поисковые запросы. Ты снова искала работу. Просмотр ужастиков помогал тебе убежать от действительности.
С того момента ты практически перестала общаться с институтскими друзьями. Сначала иногда писала им, интересовалась их делами. С каждой неделей сообщения появлялись все реже и реже и однажды прекратились совсем. Ты понимала, что ваша дружба была вызвана необходимостью. Такая обычно возникает у людей, принадлежащих к определенной социальной группе. Если кто-то выходит за пределы этого социума – дружба прекращается.
Линь после окончания института вернулась в родной Вьетнам, где устроилась работать в банк. Антон тоже смог доучиться и сразу женился на девушке с вашего потока. Некрасивой блондинке с лошадиной мордой, кривыми ногами и полным отсутствием талии, зато с приятным бонусом в виде московской квартиры.
Кальвадоса выгнали на втором курсе, когда он, пригубив полканистры с содержимым непонятного происхождения, сиганул из окна своей комнаты с парашютом, долетел до соседнего здания и, разбив стекло, впорхнул в окно «Емколбаски» – магазина товаров для производства домашней колбасы. На удивление, он ничего себе не сломал. Дальнейшая его судьба тебе была неизвестна.
Ты безучастно лежала на кровати и смотрела в экран с полным равнодушием. Это равнодушие испугало меня. Оно могло полностью поглотить тебя, лишить способности радоваться и к чему-то стремиться. И тогда я вступил в игру. Я боялся писать тебе, это было не по правилам. Куда приятней было оставаться в тени, быть анонимным хозяином твоей жизни и наблюдать за тобой. Если ты узнаешь о моем существовании, все может пойти не по плану. Был риск, что ты все равно узнаешь о том, что я делал все это время. Может быть, подсознательно я этого и хочу. В любом случае мне нужно было вытащить тебя из трясины одиночества, апатии и боли. Было невыносимо смотреть на то, как померкли твои глаза.
Мне нужен был повод написать тебе, и я отправил твою же фотографию из соцсетей, на которой ты сидела на длинной полуразрушенной пристани. Снимок был сделан с берега. В кадре пристань стрелой уходила в воду, а солнце садилось четко за ней и отражалось на поверхности воды нежно-розовой линией.
Я не мог больше смотреть, как ты исчезала, как мир потихоньку пожирал тебя. И я протянул тебе руку. Я не допущу, чтобы ты провалилась в трясину, Стефа. Никогда.
29.06.2015
Niten Doraku 22:13
Здравствуйте, Стефа. Простите, что отвлекаю. Мы незнакомы, но я случайно наткнулся на вашу страницу и увидел эту фотографию. Не подскажете, что это за место? Оно меня очень зацепило. Если честно, я смотрел на фотографию весь вечер. Она меня чем-то притягивает. Меня впервые так сильно зацепила фотография или картина. В ней все идеально. Вы потрясающая модель, и у вас отличный фотограф.
P.S. Я не маньяк, честное слово.
Стефания Нарышкина 22:20
Здравствуйте эээ… Нитен? Мистер Дораку? Не знаю, как к вам обращаться. Спасибо за похвалу. Насчет фотографии. Это Рыбинское водохранилище, поселок Судоверфь. Там есть старая пристань. Место действительно очень красивое. Советую съездить. Если вы, конечно, живете не в нескольких тысячах километров. Мы были там в июне-июле, именно в этот период можно сделать такой удачный кадр. В другие месяцы солнце садится уже в другом месте. Меня фотографировала сестра, она не фотограф. Ей будет приятно, что фотография вам понравилась.
P.S. Хоть я совсем о вас ничего не знаю, но тоже могу подарить вам комплимент. Сколько у вас ушло времени на сообщение? Где-то полминуты? Так вот. За полминуты вы смогли превратить убогий и серый день одного человечка в нечто яркое и красочное. Всего одним сообщением. Всего за полминуты. Признайтесь, вы работаете в мотивирующих женских журналах? Если нет, задумайтесь.
P.P. S. У меня не было ни одной мысли о том, что вы маньяк.
Niten Doraku 22:26
Эх, я живу достаточно далеко. Думаю, однажды я все же приеду туда. Проведете мне экскурсию?
P.S. На самом деле написание сообщения заняло гораздо больше времени. Мне не так просто написать незнакомому человеку. И вообще мне тяжело излагать мысли. Но я впечатлен тем, что мое с таким трудом написанное сообщение скрасило день одному человечку. Если мои сообщения так действуют на вас (или на всех женщин), пожалуй, стоит писать почаще. Задумаюсь над вашим предложением сменить работу.
P.P.S. Камень с плеч!
Стефания Нарышкина 22:27
Увы, я уехала из родного города. Теперь живу в другом месте.
P.S. А теперь немного попахивает маньячеством.
Niten Doraku 22:27
Очень жаль!
P.S. Этого я и боялся.
Стефания Нарышкина 22:28
Когда вы соберетесь приехать туда, напишите мне, я пришлю вам координаты. Не заблудитесь =)
P.S. Это шутка:D
Niten Doraku 22:28
Буду иметь в виду.
P.S. Теперь я чувствую себя неловко.
Niten Doraku 22:35
Теперь не могу выбросить одну мысль из головы. Почему у одного человечка сегодня был очень неудачный день?
Стефания Нарышкина 22:38
Ох, это невозможно объяснить в двух словах. Человечка выгнали из института, стоящая вакансия уплыла из-под носа, а гордость, упрямство и жизненные цели не позволяют ему вернуться домой к родителям и признать, что он проиграл. Надо заново искать работу и чем-то платить за квартиру. В общем, мистер Дораку, это скучные банальные проблемы отчисленного студента из глубинки.
Niten Doraku 22:41
Сочувствую человечку. Почему-то уверен, он быстро найдет новую работу.
Стефания Нарышкина 22:43
Человечек так не думает. Он не хочет находить работу ради денег. Нет, деньги, конечно, нужны, особенно сейчас. Но хотелось бы найти работу по душе. И от которой он бы получал хотя бы какие-то полезные для будущей карьеры знания.
Niten Doraku 22:44
Уверен, человечек найдет ее в скором времени. Думаю, что это случится завтра.
Стефания Нарышкина 22:46
Ему бы вашу уверенность. Уже очень поздно, глаза слипаются. Нужно идти спать. Завтра человечку весь день предстоит смотреть вакансии =(Спокойной ночи!
P.S. Рада была знакомству, таинственный мистер Дораку, про которого я не знаю абсолютно ничего, даже настоящего имени.
Niten Doraku 22:47
Спокойной ночи! Пусть человечек хорошо выспится.
P.S. Меня зовут Ян.
30.06.2015
Стефания Нарышкина 21:11
Мистер Дораку! Вы волшебник! Как? Как вы это делаете??? Сегодня я получила работу и весьма необычную. Бешено стучит сердце – я читаю описание вакансии и с каждым прочтением думаю, что это действительно то, что мне нравится!
Niten Doraku 21:18
Дорогая Стефа, очень рад за вас! Что это за вакансия?
P.S. Я вовсе не обижен.
Стефания Нарышкина 21:35
Помощник оценщика с возможностью профессионального роста! Нужно ездить и проводить осмотр недвижимости, фотографировать и делать описание ее состояния. Есть возможность совмещать работу с учебой, все расходы на проезд и сотовую связь оплачиваются. Образование (даже неоконченное) в области экономики считается преимуществом, и год мучений в институте тут сыграл на руку!
А теперь, дорогой мистер Дораку, я объясню, почему меня так зацепила эта вакансия.
Основы оценочной деятельности мы проходили в университете, поэтому теоретическая база у меня есть. Я безумно люблю фотографировать неважно что – себя, цветы, книги, еду. Теперь буду фотографировать квартиры и земельные участки. Мне нравится куда-то ездить, это успокаивает и расслабляет.
Это не просто работа официантом, она вполне может помочь мне в дальнейшем. Хоть я еще не определилась с тем, чего я хочу.
Зарплата неплохая, я смогу оплачивать комнату и, если захочу, снова поступить в институт. А еще такая работа будет вместо фитнеса, ведь придется много ходить, что тоже является плюсом.
Я съездила к ним на собеседование, и меня взяли! Конечно, они спросили, почему я ушла из университета. И я ответила честно. Но сказала, что собираюсь поступать в другой вуз, тоже экономический, и хочу развиваться в сфере экономики и финансов (тут я соврала, я еще не определилась). На работу выхожу уже завтра! У меня будет четыре выезда: три в Москве, один в Подольске и один в городе, где я сейчас живу. Денек будет непростой, я очень волнуюсь. В дороге буду слушать музыку и читать книги. Можно даже читать что-то полезное, например, учить английский. У меня безумно хорошее настроение!
P.S. Простите, Ян. Я так взбудоражена, что не заметила ваше прошлое сообщение.
Niten Doraku 21:40
Стефа, я очень за вас рад. Признаюсь, не знаю, как так получилось – никогда не наблюдал у себя способностей к магии. Никогда не слышал про такую сферу и вакансию. Может быть, потому что моя работа не связана с экономикой.
Стефания Нарышкина 21:41
А кем вы работаете?
P.S. Может, пора перейти на ты?
Niten Doraku 21:42
Я всего лишь оператор колл-центра в интернет-магазине. Ничего интересного.
P.S. Поддерживаю.
Стефания Нарышкина 21:42
А чем занимается ваш магазин?
Niten Doraku 21:42
Звучит еще неинтереснее, чем моя должность – продажа запчастей для газовых котлов.
Стефания Нарышкина 21:43
Ууу… даже не знаю, что у тебя еще спросить. Абсолютно не разбираюсь в котлах. Расскажи сам о своей работе.
Niten Doraku 21:43
Пожалуй, стоит только сказать, что это самая скучная работа в мире.
Стефания Нарышкина 21:44
А что у тебя спрашивают чаще всего?
Niten Doraku 21:45
Ммм… Температурные датчики и газовые клапаны.
Стефания Нарышкина 21:45
А что реже всего?
Niten Doraku 21:46
Не знаю… Может, какую-то дорогую плату. Слушай, моя работа действительно очень скучная, давай не будем говорить о ней.
Niten Doraku 22:04
Ты здесь?
Niten Doraku 22:14
Эй!
Niten Doraku 22:26
Ты обиделась?
Niten Doraku 22:37
Ну хорошо, давай поговорим о моей работе. Сегодня на склад привезли новые клапаны.
Niten Doraku 22:49
Так нечестно, я все тебе рассказал.
Стефания Нарышкина 23:03
Прости, Ян. Я не обиделась. Просто услышала за стенкой странный шум и отвлеклась. Я снимаю комнату, и у меня есть соседка, тихая такая бабушка. Последнее время замечаю, что она со странностями. Звук такой, будто она в комнате что-то пересыпает. Как будто крупу из одной миски в другую. Бабуля пугает меня немного. Потом мне нужно было сходить в магазин, а когда вернулась, вспомнила, что так и не помыла коридор. В общем, до твоего сообщения добралась не скоро.
P.S. И как твои клапаны?
Niten Doraku 23:08
Да, бабули часто бывают не в себе. Мне довелось знать такую. У нее была странная привычка каждый вечер втирать себе в лицо хлеб. Это занятие ее невероятно увлекало, она могла заниматься этим весь вечер, а потом ходить с комочками на лице. Зрелище пренеприятное.
P.S. Восхитительны!
01.07.2015
Стефания Нарышкина 22:16
Привет, Ян! Не знаю, насколько тебе интересны мои дела, но раз ты вмешался в мою судьбу и каким-то образом наколдовал мне новую работу, теперь считаю своим долгом рассказать тебе про свой первый рабочий день.
Он был прекрасен! Я обзвонила заказчиков и договорилась о встрече. Хотела начать с самого дальнего – с Подольска. Но позвонил заказчик из Москвы и перенес нашу встречу с двух часов на девять, поэтому пришлось сначала ехать туда.
У метро меня встретил парень на крутом Cadillac Escalade, очень извинялся, что вытащил в такую рань. Квартира оказалась шикарная и огромная! Никогда не бывала в таких. Находится в новом жилом комплексе. В ней должно быть пять огромных комнат, но из-за перепланировки все стены снесли, и вместо них стоят колонны и небольшие перегородки. Я сделала фотографии с разных ракурсов, вид из окна, подъезд, сам дом с разных углов, заполнила акт осмотра. Потом этот парень в качестве извинения повез меня в кафе, где купил мне кофе и чизкейк. Это был лучший день в моей жизни! Правда, на этом все закончилось, он быстро попрощался и убежал по делам. Но это не имело значения, ведь он оставил меня наедине с восхитительным сливочным кофе и божественным чизкейком. Если все заказчики окажутся такими, то это будет самая лучшая работа в мире. Но за сегодняшний день он единственный проявил такое великодушие. В Подольске квартира оказалась старой, в ней жила большая семья. Было непросто сфотографировать ее так, чтобы на снимках не было людей (такое требование), ведь в каждом углу копошились дети. Еще два заказа были в Москве, и один – недалеко от дома. Обычные квартиры с обычными семьями. Эх… я все вспоминаю чизкейк. На все у меня ушло часов десять. Но если бы я не тратила так много времени на поиск нужного автобуса, а потом на поиск нужного дома, ушло бы на два часа меньше. У меня врожденный топографический кретинизм, поэтому за сегодня я навернула километров пять, пока искала нужный дом. Надеюсь, с опытом станет легче.
Niten Doraku 23:01
Здравствуй, Стефа! Конечно, мне интересны твои дела. Хоть это, наверное, немного странно, но я весь день сидел, прилипнув к монитору, и обновлял страницу каждую минуту. Из-за своей магии я теперь чувствую себя ответственным за твою карьеру. Очень рад, что первый рабочий день оказался таким удачным. Топографический кретинизм лечится тренировками. Вот увидишь, месяц-два – и в голове у тебя появится внутренний компас.
Стефания Нарышкина 23:14
Не думаю. Я – слишком запущенный случай =D
Стефания Нарышкина 23:17
Правда, не понимаю, как меня угораздило найти работу, связанную с профилем моего университета. После такого скандального отчисления я зареклась соглашаться на профильные вакансии. Но таинственный мистер Дораку, оператор колл-центра и маг по совместительству, спутал мне все карты.
Niten Doraku 23:18
Я не специально и хотел как лучше. Пока же все хорошо!
Niten Doraku 23:19
Расскажи о своем университете.
Стефания Нарышкина 23:21
Нечего рассказывать. От одного названия у меня рвотные позывы. ГАУБ, один из ведущих вузов Москвы.
Niten Doraku 23:22
И как учиться в ведущем вузе Москвы?
Стефания Нарышкина 23:23
Вот так.
Приказ об отчислении. docx
Niten Doraku 23:26
Все было так плохо?
Стефания Нарышкина 23:26
Ты не представляешь.
Niten Doraku 23:26
Родители знают?
Стефания Нарышкина 23:27
Нет.
Niten Doraku 23:27
Ты не собираешься им рассказывать? Ведь придется. Они попросят показать диплом.
Стефания Нарышкина 23:28
Учеба длится пять лет. У меня еще есть время собраться с духом.
Niten Doraku 23:29
Думаю, все же стоит сделать пораньше. Они поймут.
Стефания Нарышкина 23:29
Не уверена. Ты их не знаешь.
Niten Doraku 23:30
Мне кажется, ты сама плохо знаешь своих родителей.
Стефания Нарышкина 23:31
Хм. Мне кажется, или у меня сейчас сеанс с психотерапевтом?
Niten Doraku 23:31
Просто беседа с другом.
Стефания Нарышкина 23:31
С другом?
Niten Doraku 23:32
Можешь назвать меня как угодно.
Стефания Нарышкина 23:33
Ммм… Подумаю об этом на свежую голову. Мне пора спать. Хороших снов, мистер Дораку. Спасибо за приятную беседу.
Niten Doraku 23:34
Спокойной ночи, Стефа.
04.07.2015
Стефания Нарышкина 23:54
Мистер Дораку, вы здесь?
05.07.2015
Niten Doraku 00:06
Доброй ночи, Стефа
Стефания Нарышкина 00:10
Мистер Дораку, мне страшно. Хотела сходить в туалет, открыла дверь и увидела соседку. Она шла по коридору и плескала на стены воду из тазика, словно батюшка в церкви куличи освещает. И что-то под нос бурчала. Я в ужасе юркнула обратно за дверь, пока она меня не увидела. Что мне делать?
Niten Doraku 00:12
Это та милая старушка, которая по ночам шуршит крупой в своей комнате? Судя по твоему рассказу, она вполне безобидная. Просто изгоняет бесов из квартиры, делает полезное дело. Не обращай внимания.
Стефания Нарышкина 00:13
А вдруг она придет ко мне? У меня дверь не запирается.
Niten Doraku 00:16
Вот это уже проблема. Если тебя старушка действительно тревожит, может, стоит задуматься о смене квартиры?
Стефания Нарышкина 00:17
Я не найду больше ничего за такую цену.
Niten Doraku 00:18
У моего друга в Москве есть квартира. Он уехал на несколько месяцев, и она сейчас пустует. Хочешь, я попрошу его разрешить тебе пожить?
Стефания Нарышкина 0:18
Спасибо, но, боюсь, съем квартиры я не потяну.
Niten Doraku 00:19
Она все равно пустует. Ты сможешь жить там бесплатно. Можно переехать уже сейчас.
Стефания Нарышкина 00:21
Спасибо, но нет. Я справлюсь сама. Я не хочу, чтобы мне помогали из жалости. И не хочу быть кому-то обязанной.
Niten Doraku 00:22
Он не будет возражать, честное слово. Но если тебе так принципиально, можешь платить ему столько, сколько платишь за комнату.
Стефания Нарышкина 00:24
Нет, Ян. Я справлюсь сама, не маленькая девочка. Но спасибо за предложение. Пойду посмотрю, не ушла ли бабуля спать.
25.07.2015
Стефания Нарышкина 13:14
Слушай, это нечестно. Ты мои фотографии можешь видеть. Можешь разглядеть меня со всех ракурсов, чем ты, собственно говоря, и занимаешься, судя по оставленным лайкам. Ты видишь все мои части тела. А за три недели нашего общения я не видела ни одной твоей фотографии.
Niten Doraku 13:17
Начнем с того, что я не видел все части твоего тела.
P.S. Как дела у бабули? Не досаждает?
Стефания Нарышкина 13:22
И не увидишь.
P.S. Бабуля снова поливала стены коридора водой, а еще, чтоб уж наверняка, – щедро осыпала все гречкой, так, что крупа прилипла к стенам. Потом всю ночь хлопотала на кухне. Но готовила вовсе не пирожки. Утром я обнаружила в холодильнике банку с каким-то жутким на вид отваром. Туда надо бросить птичью лапу, пучок волос и дохлого ежа – и получится черное зелье от болезней, врагов или… мешающих соседей. Она ведьма, точно ведьма!
Niten Doraku 13:24
Вот как? Точно?
P.S. Почему сразу ведьма? Вдруг это снадобье для очищения кишечника или выведения камней из почек? Соседка твоя уже не девочка.
Стефания Нарышкина 13:25
Абсолютно. Живи с этим.
P.S. Она ведьма. Она наслала на меня порчу! У меня голова с самого утра болит!
Niten Doraku 13:25
Это непросто. Понадобится много времени, чтобы смириться.
P.S. Она просто милая старушка.
Стефания Нарышкина 13:29
Ты справишься с этим. Я в тебя верю. Но мы отвлеклись от темы. Как насчет того, чтобы прислать мне свое фото?
P.S. Которая по ночам варит зелье.
Niten Doraku 13:30
Желаешь увидеть части моего тела?
P.S. Мочегонный отвар для борьбы с отеками.
Стефания Нарышкина 13:30
Звучит странно, но, пожалуй, да.
Niten Doraku 13:31
Все части?
Стефания Нарышкина 13:31
Некоторые оставь себе.
Niten Doraku 13:31
Какие именно?
Стефания Нарышкина 13:31
Догадайся.
Niten Doraku 13:32
То есть я могу прислать тебе не все?
Стефания Нарышкина 13:32
Да, кусочками.
Niten Doraku 13:33
Хорошо, лови.
Стефания Нарышкина 13:36
Эй! Это нечестно!
Niten Doraku 13:37
Почему?
Стефания Нарышкина 13:37
Здесь только твоя рука. И она в перчатке!
Niten Doraku 13:37
Чем тебе не угодила моя перчатка? Она тоже из кожи.
Стефания Нарышкина 13:38
Надеюсь, не человеческой.
Niten Doraku 13:38
Все может быть.
Стефания Нарышкина 13:38
Ты обманщик.
Niten Doraku 13:38
Почему же?
Стефания Нарышкина 13:39
Потому что нечестно присылать такую фотографию.
Niten Doraku 13:40
Ты не уточняла, какую именно часть тела тебе прислать. И не уточняла, что эта часть должна быть без одежды. Довольствуйся тем, что есть.
Стефания Нарышкина 13:41
Но я не могу увидеть тебя по фотографии руки в перчатке.
Niten Doraku 13:41
А ты дай волю своему воображению.
Стефания Нарышкина 13:43
Ммм… Мне кажется, ты высокий и худой. У тебя тонкие длинные пальцы и узкие запястья.
Niten Doraku 13:43
Уверена?
Стефания Нарышкина 13:44
Нет. Но у тебя явно не руки-лопаты.
Niten Doraku 13:44
Может, это такой ракурс?
Стефания Нарышкина 13:45
Не знаю. Пришли мне еще что-нибудь.
Niten Doraku 13:46
А ничего не слипнется?
Стефания Нарышкина 13:46
Не слипнется.
Niten Doraku 13:46
Нет. Ты просила одну фотографию.
Стефания Нарышкина 13:46
Но не такую!
Niten Doraku 13:47
Надо заранее обговаривать детали. Довольствуйтесь тем, что есть, маленькая мисс.
Стефания Нарышкина 13:48
Скажи хотя бы, какие у тебя волосы и глаза?
Niten Doraku 13:48
Волосы мокрые, я помыл голову. А глаза немного близорукие.
Стефания Нарышкина 13:49
Не издевайся надо мной! Я имела в виду цвет!
Niten Doraku 13:50
А никто не издевается. Уже говорил, что детали нужно обговаривать заранее.
Стефания Нарышкина 13:50
Скажи, какой у тебя цвет глаз.
Niten Doraku 13:51
Цвет – продукт умственной переработки информации. Это все обман.
Стефания Нарышкина 13:51
Когда ты стал таким нудным?
Niten Doraku 13:52
Я всегда таким был.
Стефания Нарышкина 13:52
Тогда скажи, какой у тебя рост?
Niten Doraku 13:53
Как у Этьена Кардера.
Niten Doraku 13:55
А я знаю, что ты сейчас делаешь.
Стефания Нарышкина 13:55
И что же?
Niten Doraku 13:55
Гуглишь.
Стефания Нарышкина 13:56
Ты снова меня обманываешь?
Niten Doraku 13:56
Сколько страниц успела пролистать?
Стефания Нарышкина 13:57
Сейчас на третьей.
Niten Doraku 13:57
Как успехи в поиске Этьена Кардера?
Стефания Нарышкина 13:58
Ты злостный обманщик.
05.09.2015
Стефания Нарышкина 17:13
Мы общаемся уже два месяца. За это время я не получила от тебя ни одной фотографии, не знаю, какое твое настоящее имя, не знаю, где ты живешь и сколько тебе лет, не знаю, правда ли ты работаешь в колл-центре. То есть ничего. На мои вопросы о своей жизни ты просто отшучиваешься. Признайся, ты иностранный шпион?
Niten Doraku 17:19
Нет, я просто загадочная личность. Дай волю воображению, Стефа.
Стефания Нарышкина 17:30
Именно этим я и занимаюсь. Проанализировав нашу переписку и все, что мне удалось о тебе узнать, делаю выводы.
Судя по стилю твоего письма, думаю, тебе около двадцати пяти. Может, чуть больше. Иногда, когда ты особенно нудишь, мне кажется, что тебе все тридцать. Ты одинок, по характеру – вечный школьник, ведь твои увлечения – аниме (судя по твоему нику) и компьютерные игры (обычно аниме и компьютерные игры идут в паре). Ты замкнутый, много времени проводишь в интернете. Любишь путешествовать, но на глобальные поездки не хватает денег, и ты ездишь в соседние города. Любишь путешествовать один.
Я никак не могу забыть ту фотографию. У тебя узкая кисть и тонкие пальцы, ты высокий и худосочный. Цвет волос – светлый, оттенок рыжеватый или ближе к соломенному. Волосы прямые и жесткие, смешно торчат после сна. Глаза серые или голубые. Улыбка хитрая, взгляд добрый. У тебя веснушки.
Ты любишь жить в своей зоне комфорта, поэтому не стремишься построить карьеру, ведь в этом случае нужно сильно напрягать мозг и выковыривать себя из раковины, где ты так уютно обустроился. Думаю, ты живешь в небольшой квартире вместе с родителями. У тебя нет братьев и сестер. Возможно, ты вырос в неполной семье. У тебя нет машины, ты вряд ли сдавал на права. Ты живешь в крупном городе, может быть, даже в Москве или в пригороде. Любишь собак и ненавидишь кошек.
Niten Doraku 17:39
Стефа, меня будоражат логические связи в твоем мозгу. У тебя удивительное аналитическое мышление. Может, тебе надо было поискать работу в аналитической сфере?
Стефания Нарышкина 17:42
Я угадала! Или это твой традиционный сарказм. А что ты скажешь обо мне?
P.S. Кто же вы такой, мистер Дораку? Кто же вы такой, мистер Дораку? Кто же вы такой, мистер Дораку? Кто же вы такой, мистер Дораку? Кто же вы такой, мистер Дораку? Кто же вы такой, мистер Дораку? Кто же вы такой, мистер Дораку? Кто же вы такой, мистер Дораку? Кто же вы такой, мистер Дораку?
Niten Doraku 17:46
Хм. Тебе около 19, но по разговору кажется, что младше. У тебя русые волосы и серо-зеленые глаза. Ты любишь фотографировать и фотографироваться. Обожаешь мороженое и плюшевые игрушки. Выросла в маленьком поселке. У тебя есть сестра. Ты училась на экономиста. Любишь енотов. Тебе не нравится, как выглядит твое лицо анфас, поэтому большинство твоих фото – в профиль. У тебя пухлые губы цвета клубничного мороженого (можно мне немного поманьячить?) и большие глаза. Любишь модно одеваться, но на одежду не хватает денег. Ты одинока. Слушаешь мейнстримную музыку. Твоя работа связана с разъездами и фотографированием. Может быть, с недвижимостью.
P.S. Разве это имеет какое-то значение?
Стефания Нарышкина 17:49
Эй! Так нечестно! Эту информацию ты узнал от меня лично! А мои фотографии открыты всем. Это нечестная игра. Переигрывай.
P.S. Огромное. Сейчас я вижу себя так, как представляю в голове. Ты для меня парень, которого я выдумала, и я отношусь к тебе соответствующе. Ты как герой из фильма или книги. А мне очень важно, чтобы ты был реальным, настоящим. Мне важно знать, кто ты и как выглядишь, ведь мы со всеми людьми, которые нас окружают, общаемся по-разному, смотря кто они по жизни и кто они для нас.
Niten Doraku 18:00
Нечестная игра? Хорошо. Ну а как тебе это?
Ты всю жизнь шла к своей мечте. Свалить из убогого маленького городка, где тебе было противно все: от покосившихся заборов и уплывающего вместе с весенним паводком асфальта до спившихся жителей. Насмотревшись голливудских фильмов о студенческой жизни и начитавшись популярных легких романчиков, ты нафантазировала себе идеальную жизнь. А оказалась внутри какой-то адской алчной машины.
Ты не знала, чего хочешь. Считала себя тупицей. Ты поставила перед собой высокую планку, которую не смогла перепрыгнуть. Никак. Думала, что все сможешь, когда получила золотую медаль (это всего лишь предположение). Но оказывается, учеба в общеобразовательной школе поселка под Рыбинском отличается от учебы в одном из ведущих московских вузов. В вашей группе все были довольны университетом, предметами и преподавателями. И от этого на твоей душе скребли кошки. Было так паршиво осознавать, что ты одна. Одна, кто чем-то недоволен. Ты не могла ясно сформулировать мысли, но понимала, что все оказалось совсем не так. Ты запуталась. Все предметы были неинтересными. Ты с горечью осознавала, что тебе не хочется ничего. Это пугало тебя больше всего – ничего не хотеть. Было страшно признаться – самой себе, родителям, – что твоя мечта не оправдалась. Ты так мечтала развиваться в этой сфере, а когда тебе представилась такая возможность, ты больше всего на свете захотела сбежать. Ты твердила себе, что надо учиться, родители не смогут обеспечивать, пока ты, наконец, не определишься с тем, чего ты хочешь. Но все решилось без твоего участия. И теперь тебе стыдно признаться семье в своем поражении. Ты называла себя бездарем и неучем, ленивой бестолочью, унылым грязным пятном на белом полу. Твоя самооценка упала ниже плинтуса.
Я знаю, что в таких случаях обычно дают какой-то совет, например, о том, что нужно что-то менять в своей жизни. Определиться с тем, что тебе нравится, перевестись в другой университет, начать с нуля… Советы о том, как нужно круто поменять свою жизнь. А я бы не стал давать тебе такой совет, потому что он тебе не нужен. Я бы сказал тебе: не бойся, Стефания. Не иметь ни малейшего представления о своем будущем в девятнадцать лет – это нормально. Ты не одна такая. Не стыдись плыть по течению, не бойся этого. Плыви туда, куда подталкивает тебя жизнь, пускай пока что тебе не очень нравится то, что ты видишь. Так будет не всегда, однажды все обязательно изменится. Тебе не нужно сейчас судорожно поворачивать назад и плыть против течения изо всех сил. Это не выход. Так поступают глупцы. Не выдерживая силы течения, они выдыхаются и тонут, либо, отчаявшись побороть его, поворачивают и снова плывут по течению, но уже растеряв энергию. Плыви не спеша вперед и не думай о плохом. Позитивные мысли обладают волшебной силой. Они направят тебя туда, где ты захочешь остаться. А вот негативные мысли утянут тебя ко дну. Так что никакой депрессии, Стефания. Ищи позитивные стороны, анализируй и записывай их. Живи только ими, а тревогу гони от себя прочь. Учись быть легкомысленной и беззаботной даже в трудные времена. Это самое важное.
P.S. А что, если я окажусь хуже, чем в твоих ожиданиях? Ты изменишь свое отношение ко мне?
Стефания Нарышкина 18:21
Черт, да кто же ты? Ктожетыктожетыктожетыктожеты???
Признайся, ты скрытный практикующий психолог?
Откуда в продавце газовых клапанов столько проницательности и мудрости?
P.S. Ты не можешь оказаться хуже, потому что картинка в моей голове сильно отличается от идеального мужчины. Так кто же вы, мистер Дораку? Как мне встретиться с вами?
Niten Doraku 18:24
Я не продавец, а оператор колл-центра. Не психотерапевт, не маг и не автор статей в женских журналах – этими знаниями я был награжден тобой в нашей переписке. Я всего лишь оператор. И каждый день я по сто раз повторяю одну и ту же фразу. Здравствуйте. Меня зовут Ян, и я представитель компании «Тепло для всех». Чем я могу вам помочь?
P.S. Почему бы не продолжать общение по переписке, как раньше? Зачем нужно что-то менять?
Стефания Нарышкина 18:25
Тогда тебе точно надо сменить работу. Вместо того чтобы тратить время на меня, залезь в хэдхантер.
P.S. Вы просто боитесь, мистер Дораку.
Niten Doraku 18:28
Мне нравится моя работа.
P.S. Ничуть нет. Вы пленница жалких общественных стереотипов, навязывающих лживую норму поведения в обществе. Абстрагируйтесь от нее и поймете, что общение и отношения по переписке ничуть не хуже, а даже лучше общепринятых.
Стефания Нарышкина 18:29
Тебе нравится твоя теплая и уютная раковина, а не работа.
P.S. Куда лучше и приятней общаться с человеком, хотя бы зная, как он выглядит.
Niten Doraku 18:30
Твои доводы не принимаются к рассмотрению.
P.S. Это еще один стереотип. Почему это так важно? Это важно только потому, что так принято: тесно общаться только с теми, кого мы часто видим.
Стефания Нарышкина 18:33
Какой важный.
P.S. Хорошо, приведу пример из жизни. Общаться с вами по переписке – это то же самое, что смотреть фильм, разработанный для показа в 3D, в 2D. Впечатления и эмоции от просмотра не те. Фильм – тот же. Так и в отношениях.
Niten Doraku 18:35
Я предпочитаю ходить на фильмы в 2D. 3D – всего лишь ход, навязанный нам успешной маркетинговой кампанией. Опять стереотипы.
Стефания Нарышкина 18:37
Спокойной ночи, мистер Дораку.
Niten Doraku 18:38
Так и вижу иней, покрывающий эти буквы. Спокойной ночи, Стефа.
06.09.2015
Стефания Нарышкина 3:08
Мистер Дораку, сейчас три часа ночи, я допиваю бутылку сухого грузинского вина и в двадцать седьмой раз перечитываю твое сообщение, каждый раз заново поражаясь твоей проницательности. Ты знал, что у тебя необыкновенное чутье? А еще ты очень мудрый. Я сама не подозревала, для чего пишу тебе все. Как ты правильно заметил, не из-за того, что хочу получить стандартный совет о том, как важно все поменять и начать с нуля. Ты понимаешь, как это сложно, практически невозможно, не имея ни поддержки, ни денег, круто поменять свою жизнь. Я читаю твое письмо со слезами на глазах. Ты дал мне уверенность в себе. Понимая, что я иду не тем путем, я действительно чувствовала перед собой стыд и вину за то, что не могу ничего изменить. Страх, неуверенность, отсутствие поддержки, нежелание выходить из зоны комфорта – все это тормозит меня. Мне стыдно за свое безволие и страшно за будущее. И ты успокоил меня, сказав, что это нормально. Что не нужно ничего менять прямо сейчас. Твои слова помогли мне разобраться в себе, и знаешь, страх действительно проходит. У меня сейчас очень тяжелый период в жизни. Я не знаю, кто ты, но меня тянет к тебе как магнитом. И, кажется, у меня появилась новая мечта. Больше всего на свете я хочу увидеть тебя.
Сообщение было удалено.
;)
Стефания Нарышкина 20:26
Мистер Дораку! Сегодня случился кошмар. Придя домой с работы, я увидела, что по полу в моей комнате рассыпана гречка. Бабуля заходила в мою комнату! Но ужас в другом: открыв верхний ящик комода, где хранится мое нижнее белье, я обнаружила среди одежды эту чертову гречку. Она копалась в моем белье своими старческими лапами!
Niten Doraku 20:31
Прости, но я не могу сдержать смех. Хотя на самом деле это очень грустно. Твоя дверь не запирается на замок?
P.S. Дорогая Стефа! Если ты думаешь, что я не успел прочитать ночные излияния твоей израненной души, то глубоко заблуждаешься. И как можно так безжалостно удалить мощный выплеск эмоций, оставив вместо него всего лишь подмигивающий смайлик?
Стефания Нарышкина 20:34
Нет, на двери нет замка! В мое отсутствие бабуля может безнаказанно разгуливать по комнате и копаться в моих вещах.
P.S. *Сгораю от стыда*
Niten Doraku 20:35
Советую тебе написать риелтору и владельцу квартиры и попросить собственника сделать в комнату замок.
P.S. Тебе нечего стыдиться. Я ценю твою искренность.
Стефания Нарышкина 20:36
Да, я напишу ему. А пока я перестирала все свои вещи. Бросает в дрожь от одной мысли, что бабуля трогала руками мое белье.
P.S. Я не хочу продолжать эту тему. Это был всего лишь алкоголь.
07.10.2015
Niten Doraku 19:18
Прогноз погоды обещает нам последнюю неделю запоздалого теплого бабьего лета. Не желаешь сходить со мной на природу в субботу? Устроим пикник на поляне из желтых листьев. Купим бутылку вина (или что ты предпочитаешь?).
Стефания Нарышкина 19:30
Ммм… Это какой-то розыгрыш? Ты что, правда собрался встретиться со мной?
Niten Doraku 19:32
Нет, я серьезно. Но, конечно, мы будем по разные стороны монитора. Но вместе.
Стефания Нарышкина 19:33
Ох, а я уже раскатала губу. Думала, это будет настоящая встреча.
P.S. Вау! Мистер Дораку, вы приглашаете меня на свидание?
Niten Doraku 19:34
Она будет настоящей, Стефа.
P.S. Виртуальное свидание.
Стефания Нарышкина 19:35
Я снова могу вступить с тобой в длинный и нудный спор по поводу виртуальных отношений и чем они отличаются от реальных, но не буду. Я слишком устала.
Niten Doraku 19:37
Уже поздно, Стефа. Спокойной ночи. Завтра спишемся. А в субботу буду ждать вас на уютной поляне под деревом.
Стефания Нарышкина 19:38
Ох, как бы дожить до субботы! Спокойной ночи.
10.10.2015
Стефания Нарышкина 14:55
Привет, Ян! Я на месте, в три часа по московскому времени, как договаривались. Лови фото. Устроим конкурс, чья поляна уютнее? Жду фото от тебя.
Niten Doraku 15:04
Привет, Стефа. Вот моя фотография. Даже не знаю, нам надо разработать критерии оценочной системы, по которой мы будем ставить баллы нашим полянам. Я предлагаю следующие: уединенность, количество деревьев, степень концентрации опавших листьев, желтизна и яркость обстановки.
Стефания Нарышкина 15:07
Уединенность – 10 и 8 (вон у тебя вдалеке бредет какой-то человек)
Niten Doraku 15:08
Количество деревьев – 10 и 9 (на твоей я насчитал на одно больше)
Стефания Нарышкина 15:08
Степень концентрации листьев – 7 и 10 (на твоей поляне больше)
Niten Doraku 15:14
Желтизна и яркость – 10 и 8 (твоя ярче). Итого: твоя поляна получает 37 баллов, моя 35. В пересчете на стобалльную систему это 93 и 88 баллов.
Правда, для более точной оценки следовало бы применить метод рангов и рассчитать для каждого показателя коэффициент весомости, ведь каждый из рассматриваемых параметров влияет на показатель «уюта» по-разному.
Стефания Нарышкина 15:16
Тебе просто сложно принять поражение.
Niten Doraku 15:16
Нет, я просто говорю, что наши расчеты необъективны.
Стефания Нарышкина 15:17
Мистер Дораку расстроился из-за того, что его полянка не выиграла в конкурсе? Бедный, бедный мистер Дораку. Обе оценки почти идеальные. Приступим к нашей трапезе? Что у тебя есть?
Niten Doraku 15:18
Лови фото. Сыр, багет с хрустящей корочкой, вареная кукуруза, яйца и овощи. А что у тебя?
Стефания Нарышкина 15:19
Грудинка, ароматный бородинский хлеб, сыр, помидорки черри и виноград. Пью черный мартини с тоником, лови селфи.
Niten Doraku 15:20
Красивый маникюр. Шарфик подходит к цвету ногтей.
Стефания Нарышкина 15:20
Спасибо. Я старалась. Как-никак свидание. А что пьешь ты?
Niten Doraku 15:22
Кубинский ром.
Стефания Нарышкина 15:25
Красивый бокал. А эту перчатку я уже видела. Может, ты все же пришлешь мне фотографию целого себя?
Niten Doraku 15:26
Нет. Могу прислать фото другой руки. Ну что, выпьем за встречу, Стефа? За нас!
Стефания Нарышкина 15:27
За встречу!
Niten Doraku 15:37
Как твой мартини?
Стефания Нарышкина 15:45
Божественный! А твой ром?
Niten Doraku 15:48
Как и твой мартини.
Стефания Нарышкина 15:55
А все же, почему мы не можем встретиться вживую? Сходили бы на пикник вместе.
Niten Doraku 15:57
Мы и сейчас вместе.
Стефания Нарышкина 15:59
Это не то.
Niten Doraku 16:00
Почему же?
Стефания Нарышкина 16:10
Мне нужно чувствовать тебя рядом. Настоящего тебя. Смотреть тебе в глаза, пробовать ром из твоего бокала. Я вот уже десять минут смотрю на фотографию, которую ты мне прислал. Итого у меня коллекция из целых двух фоток! Я пытаюсь выстроить по ним твой образ, но понимаю, что он выдуманный. Мне важно видеть тебя, важно встретиться с тобой по-настоящему, я хочу перенестись к тебе, снять с руки эту чертову перчатку и увидеть твою руку. Дотронуться до твоих пальцев. Прижаться лицом к твоей ладони.
Niten Doraku 16:14
Продолжай. Интересно читать о твоих эротических фантазиях.
Стефания Нарышкина 16:15
Ты все шутишь, а я серьезно. Разве ты не хочешь встретиться со мной?
Niten Doraku 16:17
Нет. Меня все устраивает и так.
Стефания Нарышкина 16:21
Иногда твоя прямота убивает меня, Ян. Почему тебя все устраивает? Парни обычно общаются с девушками по интернету для того, чтобы потом в реале у них что-то вышло. Хотят от них что-то получить.
Niten Doraku 16:24
Я ничего от тебя не требую, мне ничего не нужно.
P.S. Мне не нравится, что ты ставишь меня на один уровень с другими. Никогда не делай так больше.
Стефания Нарышкина 16:28
В этом твоя главная проблема. Тебе ничего не нужно. И я не понимаю, почему так. Ты же не будешь отрицать, что я нравлюсь тебе?
P.S. Простите, мистер ущемленное самолюбие, обещаю впредь так не делать.
Niten Doraku 16:31
Не отрицаю.
Стефания Нарышкина 16:32
Когда одному человеку нравится другой человек, он пытается добиться его, чтобы что-то от него получить.
Niten Doraku 16:35
Я не общаюсь с тобой для того, чтобы однажды развести тебя на секс. Я уже сказал, мне ничего от тебя не нужно.
Стефания Нарышкина 16:37
Господи, Ян. Да парни зовут девушек на встречу хотя бы для того, чтобы попялиться на их грудь.
Niten Doraku 16:40
У тебя очень ограниченные познания о мужском разуме. Все, что я захочу, я получу по ту сторону экрана.
P.S. Ты снова начинаешь равнять меня с другими.
Стефания Нарышкина 15:52
Ты аморальный закомплексованный вуайерист!
P.S. Прости.
Niten Doraku 16:48
Пусть так.
Стефания Нарышкина 16:51
И ты даже не отрицаешь этого? Хм. Если я закрою от тебя все фотографии, у тебя не будет источника вдохновения, и ты согласишься встретиться со мной?
P.S. Хотя бы чтобы попялиться на грудь.
Niten Doraku 16:57
Все, что мне надо, уже хранится на моем компьютере. Так что можешь закрывать фотографии. Как видишь, это не поможет.
P.S. Мне кажется, или у тебя проблемы психосексуального характера? Ты слишком много говоришь и думаешь о сексе.
Стефания Нарышкина 17:03
Вот, черт. Ты хитер.
P.S. Простите, мистер вуайерист-нравоучитель, я закрываю эту тему. Тянусь к бутылке, чтобы налить себе второй бокал.
Стефания Нарышкина 17:17
Черт, Ян. Ты нужен мне хотя бы для того, чтобы налить мне мартини. Или отобрать у меня бутылку и сказать, что мне хватит.
Niten Doraku 17:27
Я думаю, тебе еще можно выпить пару бокалов.
Стефания Нарышкина 17:28
Может, пришлешь мне по почте свою перчатку? Я буду обнимать ее ночью.
Niten Doraku 17:32
Что еще ты будешь делать с ней?
Стефания Нарышкина 17:32
Над подробностями стыдливо опускается занавес.
Niten Doraku 17:33
Очень жаль. Я могу ее прислать, только если получу подробную инструкцию по будущей эксплуатации.
Стефания Нарышкина 17:34
Обойдешься. Тогда я куплю себе новую.
Niten Doraku 17:35
Я расстроен.
Стефания Нарышкина 17:40
Какая у тебя погода, Ян? У меня +15 и солнце, правда, уже садится.
Niten Doraku 17:50
Градусов где-то столько же. Может, чуть теплее, а вот солнца не было уже всю неделю. Довольно сыро, с утра капал дождь. Но сейчас облака рассеиваются, думаю, ночь будет ясной.
Стефания Нарышкина 17:57
Где ты? Странно, но за все время я не задала этот вопрос.
Niten Doraku 17:58
Далеко от тебя.
Стефания Нарышкина 17:58
Насколько далеко?
Niten Doraku 17:59
В трех тысячах километров.
Стефания Нарышкина 18:05
Неужели тебе не хочется быть рядом?
Niten Doraku 18:07
Хочется быть ближе. Чтобы я мог… Быстро прийти на помощь, если с тобой что-то, не дай бог, случится. Мне нестерпима мысль, что ты так далеко. И я не успею вовремя.
Стефания Нарышкина 18:17
Тебе хочется контролировать меня? Быть рядом и следить, что со мной все хорошо?
Niten Doraku 18:20
Да. Когда я близко к тебе, то я спокоен. Когда далеко, мне не по себе. Я не могу найти себе места.
Стефания Нарышкина 18:20
Что значит «когда я близко к тебе?» Ты был в Москве, Ян? Ты приезжал???
Стефания Нарышкина 18:35
Эй!
Стефания Нарышкина 18:48
Если ты не ответишь, я найду тебя и разобью бутылку мартини о твою голову.
Niten Doraku 19:02
Да, Стефа. Я был в Москве в сентябре.
Стефания Нарышкина 19:05
Мы переписывались тогда уже два месяца! Как ты мог не сказать?
Niten Doraku 19:05
Разве это что-то изменило бы?
Стефания Нарышкина 19:06
Я бы нашла способ уговорить тебя встретиться!
Niten Doraku 19:07
Не думаю.
Стефания Нарышкина 19:12
Я почти каждый день в Москве, мотаюсь по разным районам. А вдруг я видела тебя?
Niten Doraku 19:13
Все может быть.
Стефания Нарышкина 19:17
Скажи мне, когда в следующий раз приедешь. Я объеду все районы, буду ездить дни и ночи, чтобы тебя найти.
Niten Doraku 19:20
Это становится твоей навязчивой идеей.
Стефания Нарышкина 19:22
Боюсь, скоро она перерастет в другую. Я объеду все города и страны в радиусе трех тысяч километров. Даже если на поиски уйдет вся жизнь. Вы доведете меня до этого, мистер Дораку.
Niten Doraku 19:24
Я бы хотел, чтобы ты просто расслабилась и получала удовольствие от мартини, наслаждалась последним теплым днем.
Стефания Нарышкина 19:35
Почему ты не можешь быть рядом, Ян?
Niten Doraku 19:41
Стефа, ты превращаешься в надоедливую заезженную пластинку.
Стефания Нарышкина 19:42
Хорошо, я замолчу и позволю тебе насладиться своим одиночеством.
Niten Doraku 20:13
Лучше посмотри на небо. Пусть тебя греет мысль, что сейчас мы видим одни и те же звезды.
Стефания Нарышкина 20:26
Я налью себе еще один бокал. После него я либо забьюсь в истерике, которая будет длиться несколько дней, либо слезы высохнут.
Niten Doraku 20:35
У тебя есть Скайвьювер? Приложение для наблюдения за звездами.
Стефания Нарышкина 20:35
Да.
Niten Doraku 20:36
Открой его.
Стефания Нарышкина 20:36
Зачем?
Niten Doraku 20:37
Не спрашивай, а слушайся.
Стефания Нарышкина 20:42
Открыла.
Niten Doraku 20:45
Наведи на небо. Найди созвездие Цефея. Если от Полярной звезды протянуть линию к созвездию Ящерицы, то на пути окажется Цефей. Нашла? Он имеет форму дома.
Стефания Нарышкина 20:50
Да.
Niten Doraku 20:53
У основания созвездия находится звезда – Мю Цефея. Красный сверхгигант с мощным излучением. Ты можешь увидеть ее без приложения, если приглядишься – красно-оранжевая звезда с переменным сиянием.
Стефания Нарышкина 20:57
Кажется, я что-то вижу.
Niten Doraku 20:59
Это одна из самых красивых звезд. Ее называют гранатовой звездой. Ее свет доходит до нас с опозданием в тысячу лет. Скоро она умрет – через каких-то несколько миллионов лет.
Стефания Нарышкина 21:01
Ничего себе – скоро.
Niten Doraku 21:01
Для Вселенной это мгновение.
Niten Doraku 21:02
Протяни к ней руку, Стефа. Протяни руку к гранатовой звезде. Я тоже тянусь к ней. Ты чувствуешь мои пальцы? А тепло кожи? Чувствуешь, как я беру тебя за руку? Я держу крепко и не отпущу.
Стефания Нарышкина 21:13
О, боже, Ян. Я, кажется, уснула. Мне приснилось, что я держу тебя за руку. У тебя гладкая и мягкая кожа.
Niten Doraku 21:16
А может, это был не сон? И разве это не близость? Разве это не то, что ты хотела? Разве этого мало?
Стефания Нарышкина 21:17
Ох, Ян. Ты так мало знаешь в этой жизни.
01.11.2015
Стефания Нарышкина 23:12
Я больше так не могу, Ян. Я не могу быть в подвешенном состоянии и болтаться в воздухе. Ты стал занимать слишком много места в моих мыслях, в моем сердце, а это пугает. Как может кто-то, о ком ты ничего не знаешь, так много для тебя значить? Я не хочу привязаться к тебе еще больше, потому что потом будет слишком больно. Сейчас я еще могу это оборвать. Потом будет поздно. Я ничего о тебе не знаю. Ты можешь завтра исчезнуть из моей жизни так же внезапно, как и вошел в нее. Я не переживу этого, Ян. Скажи мне, существует хотя бы один маленький шанс на то, чтобы мы могли увидеться? Если он есть, я буду ждать. Если нет… Что ж. Тогда постарайся меня понять.
Niten Doraku 23:20
Ммм. Твое сообщение взволновало меня, Стефа. Мы никогда не должны были встретиться. Я уверен, это не нужно нам обоим. Я перечитываю твое сообщение и с горечью думаю, что зря я все это начал… Лучше бы я никогда не писал тебе, чтобы не причинять боль.
Стефания Нарышкина 23:23
Не говори этого, Ян. Я была в такой сильной депрессии, когда мне пришло твое первое сообщение… а ты вернул меня к жизни. Я очень тебе благодарна, но… я не могу так больше. Действительно слишком больно чувствовать то, что чувствую я.
Niten Doraku 23:25
Мне очень жаль, Стефа.
Стефания Нарышкина 23:28
Значит, нет никакой надежды? Хотя бы крошечной?
Niten Doraku 23:28
Нет.
Стефания Нарышкина 23:30
Какой вежливый и красочный ответ! Может быть, когда ты приедешь в Москву, мы хотя бы встретимся в каком-нибудь кафе порознь? Там будет много людей, ты ничем себя не выдашь, будешь держаться от меня в стороне и можешь даже не смотреть в мою сторону.
Niten Doraku 23:31
А разве это что-то изменит?
Стефания Нарышкина 23:32
Конечно. Меня будет согревать мысль, что между нами не тысячи километров, а всего несколько метров. Такое возможно?
Niten Doraku 23:34
А что, если мы поступим по-другому?
Стефания Нарышкина 23:34
Как именно?
Niten Doraku 23:35
Я хочу предложить тебе одну игру, Стефа.
Стефания Нарышкина 23:27
Ох, Ян. Видел бы ты со стороны, какими нелепыми кажутся твои слова. Я говорю тебе о том, что хочу прекратить наше общение, а тебе как будто все равно, ты говоришь о какой-то дурацкой игре.
Niten Doraku 23:36
Я такой, Стефа. И не могу быть другим. Это одна из причин, почему я хотел бы держаться от тебя в стороне. Но не спеши сразу отказываться. Она немного похожа на то, что ты предложила.
Стефания Нарышкина 23:37
Я сейчас злюсь на тебя, а еще больше – на себя, потому что готова начать игру. Готова сделать все, чтобы только увидеть тебя. В чем состоит игра, Ян? Расскажи мне правила.
Niten Doraku 23:39
Я пришлю тебе десять фотографий разных людей. На одной из них есть я. Если угадаешь – мы сможем встретиться. Похоже на твою идею, а? Бар, полный посетителей, и один из них – я. Интересно будет узнать твои мысли по поводу каждой фотографии.
Стефания Нарышкина 23:41
Ммм… Мне надо подумать. Задача не из легких. А ты сдержишь свое обещание?
Niten Doraku 23:42
Да. Если выиграешь, то так и быть, я наступлю на горло своим принципам.
Стефания Нарышкина 23:43
Но почему ты решил передумать? Ведь я могу выиграть. И тогда тебе придется встретиться со мной, а ты столько месяцев отказывался от этого.
Niten Doraku 23:44
Я чувствую свою вину за то, что все зашло так далеко. Не хочу, чтобы ты страдала. Я не думал об этом, но после твоего сообщения решился. Я перечитывал строчки снова и снова, и что-то повлияло на меня. Теперь я думаю по-другому. Ты уже оправилась после депрессии, и мне надо либо исчезнуть из твоей жизни, пока ты не впала в новую, либо… Остаться с тобой. Но, как я понял по твоему сегодняшнему письму, второй вариант невозможен без личной встречи. Держи фотографии. И пусть решит случай. Ведь я могу оказаться кем угодно.
Стефания Нарышкина 23:46
Ммм… Мне надо подумать. Задача не из легких.
02.11.2015
Стефания Нарышкина 2:14
Итак, вот мой анализ потенциальных личностей мистера Дораку.
1 фото
Крупный парень с пивным брюшком и огромными руками. Одет в футболку с черепами. Светлые волосы, круглое лицо, широкий деревенский нос. Ты держишь в руке пластиковый стакан и смешно корчишь лицо. За тобой несколько человек, все одеты в футболки и джинсы. Стоят со стаканами и улыбаются в камеру. Помещение небольшое, я вижу вешалки с одеждой и пустую темно-зеленую стену. Комната похожа на гримерку. Может, ты рок-музыкант? Готовишься к концерту? Руки твои широкие, как лопаты, а пальцы толстые, как сардельки. Увы, это не мой Ян.
2 фото
Худой загорелый парень со светлыми волосами, сидит в плетеном кресле. На вид двадцать лет. Волосы выгорели на солнце. Глаза добрые, лицо узкое, привлекательное, европейского типа. На тебе рубашка с коротким рукавом и шорты. Я вижу твои руки – длинные тонкие пальцы, узкая кисть. Ты не смотришь на камеру, взгляд устремлен вбок. Где ты находишься? Пустое помещение, кафельный пол, белые отштукатуренные стены и пальмы в кадках. На руке пластмассовая красная лента. Ты на отдыхе, в отеле. Может быть, в Египте или в Турции. Ты вполне можешь быть моим Яном.
3 фото
Фотография плохого качества, сделана ночью. Селфи у светящегося здания. Тебе около тридцати пяти, черные прямые волосы, торчащие вверх, серые от щетины щеки. У тебя глубокие носогубные морщины, темные маленькие глаза и большой нос. Ты некрасивый. На тебе мятая футболка непонятного цвета. Да и сам ты какой-то непонятный. Ты мог бы быть моим Яном.
4 фото
Лицо крупным планом. Тебе лет пятьдесят. Лицо огромное, похоже на кабанью морду, смуглое, потное, все в морщинах, глаза маленькие и злобные. У тебя нет шеи. На тебе джинсовая куртка. За тобой стена с огнетушителем и какими-то таблицами. Наверное, ты в офисе. Ты ужасен и неприятен. Почему ты не можешь быть моим Яном? Из-за того, что толстый? Бывают полные люди с изящными кистями.
5 фото
Фотография в городском парке. Селфи. Ты на велосипеде. На тебе шорты и синяя толстовка. Ты блондин лет восемнадцати, очень симпатичный. Добрые голубые глаза, приятная манящая улыбка. Черты лица четкие и строгие, узкий нос, белесые брови и ресницы. Фигура подтянутая, спортивная. В ушах – наушники. Ты мог быть моим Яном. И я была бы очень рада, если бы ты им оказался.
6 фото
Профессиональная фотография с очень мрачной фотосессии. Тебе двадцать пять – двадцать семь. Это заброшенная больница, ты сидишь на ржавой койке. Поза расслабленная, смотришь в стену. Темные волосы средней длины уложены наверх. Аккуратная борода, строгий взгляд, прямой нос. Ты в белой майке, вижу крепкие мускулы. Бледно-желтая стена за тобой вся в бурых разводах. Кафельный пол усеян осколками. В зубах – сигарета. Взгляд мечтательный. Ты мог быть моим Яном. Эта фотография насквозь пропитана загадочностью и одиночеством.
7 фото
Тебе лет шестнадцать. Ты стоишь в торговом центре, опираясь на стеклянную перегородку пролета. Ты смотришь вниз, на голове – капюшон черной мантии. На ногах – модные кроссовки. Длинная светлая челка падает на бледное скуластое лицо. Мог бы ты быть моим Яном? Нет. Ты старше, это точно.
8 фото
Селфи на огромной высоте. Ты стоишь на вершине заброшенной вышки. Тебе около тридцати. На тебе ветровка, застегнутая до самого подбородка. Ты нахохлился как воробей. На такой высоте сильный ветер? Прямые короткие светлые волосы, смешно торчащие уши. Тонкая линия губ, низкий лоб в мелких морщинках, все лицо в веснушках. Ты хмуришься, видимо, от ветра. Взгляд сильный, глубокий. Ты мог бы быть моим Яном.
9 фото
Ты в кафе с друзьями. Вы сидите за деревянным столом, улыбаетесь и пьете кофе. На тебе джинсовая рубашка. У тебя щекастое лицо, немного кривые зубы, но это тебя не портит. Ты смуглый, волосы черные и короткие. Тебе где-то двадцать пять, и ты давно не брился.
Ты мой Ян? Нет. Не думаю. Вокруг тебя на фотографии столько девушек, зачем тебе я? И у тебя слишком широкая кость и большие ладони. Ты не мой Ян.
10 фото
Тебе около сорока и ты лысеешь. На тебе свитер с треугольным воротником и пиджак. Где ты находишься? Зал в старинном стиле. Колонны, балконы, лепнина. В музее или картинной галерее, а может, в театре или даже во дворце. Уголки губ опущены, из-за чего выражение лица кажется брезгливым. У тебя голубые глаза, низкие брови и коротко стриженные темные волосы. Ты засунул руки в карманы, я не вижу их. Думаю, ты мог быть моим Яном.
Итого: из десяти фотографий ты мог бы оказаться на семи. Из этих семи на двух фотографиях – красивый одинокий и мечтательный Ян. Мой идеал. На пяти – неопределенный, некрасивый или неинтересный Ян.
Из всего вышеописанного могу смело сделать вывод: тебя нет ни на одной из этих фотографий.
Niten Doraku 2:24
Прочитав последнее предложение, я поперхнулся томатным соком. Кажется, это стало уже традиционной реакцией моего организма на твои выходки.
Стефания Нарышкина 2:25
О чем вы, мистер Дораку? Я вроде не давала вам ранее поводов для подобных действий. Или такова была ваша реакция, когда вы впервые увидели мою фотографию на пристани?
Niten Doraku 2:26
Вот именно. Ваша проницательность не уступает моей.
P.S. И почему мы снова перешли на Вы?
Стефания Нарышкина 2:28
Мы отвлеклись от темы. Что вы скажете по поводу моей глубокой аналитики? Неужели промах, и все-таки тот мужик с кабаньей мордой в офисном кресле – и есть ты? Или симпатичный подросток в капюшоне? Или небритый парень в кафе? А может, ты лопоухий любитель заброшенных вышек?
P.S. Это происходит на автомате.
P.P.S. Я не отказываюсь от своего решения. Тебя нет на этих фотографиях.
Niten Doraku 2:30
Сначала скажи мне, Стефа. Почему ты так уверена, что меня нет на этих снимках? Ведь я же сказал, что я там есть.
Стефания Нарышкина 2:31
Некоторые вещи невозможно объяснить, Ян. Их надо чувствовать. Так ты скажешь мне правду?
Niten Doraku 2:33
Барабанная дробь…
Стефания Нарышкина 2:36
Быстрее, мистер Дораку. Это самое мучительное ожидание в моей жизни!
Стефания Нарышкина 2:38
Ян. Я не могу ждать!
Стефания Нарышкина 2:41
Куда ты подевался?
Стефания Нарышкина 2:46
Почему ты сбегаешь в такой неподходящий момент? Прорвало клапан?
Niten Doraku 2:49
Ох уж мне эти туалетные шутки, Стефа.
Стефания Нарышкина 2:51
Я серьезно. Ты же работаешь в фирме по продаже клапанов. Вдруг внештатная рабочая ситуация, и тебя срочно вызвали на работу? Так где ответ??? Я уже почти умерла от этой пытки. Куда ты провалился?
Niten Doraku 2:53
Я работаю в компании по продаже запчастей для газового оборудования. Наши клапаны не подключены. Их не может прорвать.
Стефания Нарышкина 2:55
ОТВЕТ, Ян! Клянусь, если ты мне его не дашь, я найду тебя и замучаю до смерти.
Стефания Нарышкина 2:57
Ой, черт. Подвела логика. ОТВЕТ, ЯН! СРОЧНО!
Niten Doraku 2:59
Подожди, я покупаю билет на самолет.
Стефания Нарышкина 3:00
Что??? У тебя командировка? Какой билет? Почему именно сейчас??? Ты не мог мне ответить, а потом заняться своими делами.
Niten Doraku 3:01
Нет не мог. Ведь это дело непосредственно связано с тобой.
Стефания Нарышкина 3:01
???????????????????????
Niten Doraku 3:04
Я лечу в Москву, Стефа. Я прилечу в субботу в двенадцать дня. Я забронировал местечко в лофт-баре по адресу на скриншоте. Там только напитки, но атмосфера бесподобная. И мало народу. Еду возьмем на вынос из одного неплохого ресторана. Какую кухню предпочитаешь?
Стефания Нарышкина 3:06
Так. Это же шутка? Она не очень-то смешная. Не люблю, когда меня разыгрывают.
Niten Doraku 3:06
Это не шутка, Стефа. Лови скрин моего билета.
P.S. Ты не ответила про кухню.
Стефания Нарышкина 3:07
*Рухнула со стула* я что, правда увижу тебя в субботу, Ян? Господи, я буду самым счастливым человеком!
P.S. Да все равно мне на твою кухню. Мне кажется, я вообще не смогу есть от волнения, когда увижу тебя.
P.P.S. Зачем ты замазал свою фамилию на скриншоте?
Niten Doraku 3:08
Увидишь. Но не зарекайся. Увидев меня, ты не особо обрадуешься.
P.S. Хорошо, тогда я закажу на мой вкус.
P.P.S. Всему свое время.
Стефания Нарышкина 3:11
Ты издеваешься? Я буду на седьмом небе от счастья, если ты окажешься:
а) карликом;
б) безногим калекой на инвалидной коляске;
в) рахитиком с заячьей губой;
г) женщиной!
д) восьмидесятилетним стариком с ходунками;
е) моим преподом по политологии, который запорол мне зачет;
ж) женщиной и моим преподом одновременно;
з) даже моей преподшей по английскому.
Я приму любой вариант, Ян. Дай мне возможность доказать тебе это. Я чувствую, что тебе страшно. Неужели ты настолько замкнутый? Тебе страшно вживую общаться с людьми? Я не пойму тебя. Ты вошел в мою жизнь, и теперь я тебя из нее не выпущу.
P.S. Неужели оператор колл-центра может себе позволить незапланированную покупку билета на самолет за три дня, только чтобы приехать на встречу с новой знакомой?
Niten Doraku 3:15
Суббота. Семь часов. Лофт-бар. И не нужно вопросов.
P.S. Его повысили.
P.P.S. Он получил наследство от богатой умершей бабушки. Той самой, что с маниакальным упорством втирала хлеб себе в кожу.
P.P.P.S. Может, он ограбил соседей.
P.P.P.P.S. Или выиграл в казино.
P.P.P.P.P.S. А может, просто новая знакомая зачем-то так нужна оператору колл-центра, что он решил потратить все свои с трудом накопленные сбережения на билет.
06.11.2015
Niten Doraku 21:01
Остался один день, Стефа. Еще есть время передумать.
Стефания Нарышкина 21:02
Мистер Доарку, вы в своем уме? Как я могу передумать?
Niten Doraku 21:02
Ты волнуешься?
Стефания Нарышкина 21:03
Ни кпали. С чего ты взял?
Niten Doraku 21:04
Ты не попадаешь пальцами по нужным клавишам. Пишешь слишком быстро и путаешь буквы. Может быть, у тебя даже трясутся пальцы. Сообщения от тебя приходят быстрее, чем обычно. Проанализировав эти факты, я сделал вывод, что ты находишься в сильном нервном возбуждении.
Стефания Нарышкина 21:05
Ваши аналитические способности ни к черту, мистер Дораку.
P.S. Сейчас вы тянете на все пятьдесят.
Niten Doraku 21:07
А я бы поспорил с тобой. Уверен, что я прав.
P.S. Завтра темная лошадка мистер Дораку наконец покажет себя. И свой возраст.
Стефания Нарышкина 21:08
Даже если ты окажешься прав, ты никак не сможешь это доказать.
P.S. С нетерпением жду этого момента.
Niten Doraku 21:11
Ну а если серьезно, Стефа. Что, если я не оправдаю твоих ожиданий? Что, если окажусь совсем не тем человеком, которого ты представляешь в своей голове?
Стефания Нарышкина 21:16
Ян, в моей голове я пересмотрела тысячи возможных вариантов. Нет такого, который бы меня не устроил. Чего ты боишься? Что я приду на встречу, увижу тебя, а потом с вытаращенными от ужаса глазами убегу домой? Этого не будет. Неужели у тебя какой-то внешний врожденный дефект, настолько безобразный, что он может оттолкнуть от тебя человека, который привязался к тебе сильнее, чем к своему любимому питомцу? Не думаю, что в природе существует такой дефект. Я приму любой.
Niten Doraku 21:19
Я немного о другом. Ты все переводишь на внешность, а я имею в виду свою сущность.
Стефания Нарышкина 21:21
Ммм… Если судить по переписке, которая длится между нами уже несколько месяцев, я могу с уверенностью сказать, что твоя сущность мне очень даже импонирует.
Niten Doraku 21:22
А что, если я не тот, за кого себя выдаю?
Стефания Нарышкина 21:26
Все, что я знаю о тебе, – это то, что ты идеальный мужчина, который, выбирая между перепиской с девушкой и сексом, предпочтет переписку. Неужели ты не оператор колл-центра в компании по производству запчастей для газовых котлов? О, боже, Ян! Как ты мог меня обмануть? Даже не мечтай о встрече. Между нами все кончено!
P.S. Ты все-таки маньяк.
P.P.S. Сбежавший пациент психиатрической клиники.
P.P.P.S. Ты совершил ужасное преступление и скрываешься от полиции.
Niten Doraku 21:28
Прости, что не оправдал ожиданий.
P.S Нет.
P.P.S. Нет.
P.P.P.S. Нет.
Стефания Нарышкина 21:32
Вы очень мутный тип, мистер Дораку. И я периодически ругаю себя за то, что, согласившись на встречу с вами, поступаю очень необдуманно и легкомысленно.
Уже очень поздно, мистер Дораку. Спокойной ночи.
P.S.
P.P.S.
P.P.P.S.
Разве может еще что-то оттолкнуть меня от тебя?
Niten Doraku 21:34
Ты смелая девушка. На твоем месте я бы ни за что не согласился на встречу.
P.S.
P.P.S.
P.P.P.S.
Ох, Стефа. Ты так мало знаешь в этой жизни.
Выжить и не умереть от волнения и ожидания за эти три дня до встречи с Яном мне помогла работа. В среду было пять выездов. Слава богу, четыре из них в Москве, а один – в области, но зато на полпути к моему дому. И все равно рабочий день занял больше восьми часов. В дороге я заставляла себя заниматься английским.
Я проходила онлайн-курсы на обучающей платформе, созданной Британским университетом. Выбрала курс, рассчитанный на шесть недель – Identity, Conflict and Public Space. Первая неделя посвящена изучению вопроса «Что такое личность?», и пока я читала первый топик в электричке, мое сердце ныло – тема напоминала мне загадочного мистера Дораку:
«Мы все представляем собой множество личностей. В этом курсе мы уделяем внимание социальной стороне личности, нас интересует человек как социальная единица. Мы все живем в обществе, которое состоит из разных социальных групп. Следовательно, значительная часть наших личностей относится к тем или иным группам, в которых мы находимся в конкретный момент. В следующем параграфе мы разберем интересующий нас вопрос: почему некоторые личности важнее для нас и вызывают больше эмоций и интереса, чем другие? Ниже мы попросим вас пройти простой психологический тест, который покажет многослойность ваших личностей и даст ответ на простой вопрос: “Кто я?”»
Я пыталась отвлечься в дороге и не думать о Яне, но получилось наоборот. Что вы за личность, мистер Дораку? Я жалею, что выбрала эту тему. Разобрав топик и сделав домашнее задание, я убрала телефон и посмотрела в окно.
Его правда зовут Ян? Или это ненастоящее имя? Почему он так скрывается? Хочет казаться загадочным, или ему действительно есть что скрывать? Он правда придет на встречу? Как же мне важно увидеть его. Никогда не думала, что это будет иметь для меня такое значение. С тех пор как Ян появился в моей жизни, все стало лучше. Он подарил мне спокойствие и уверенность, он разгоняет мою тоску и тревогу.
Я вернулась домой в восемь и увидела, что коридор снова засыпан крупой. Бабуля снова разгуливала по квартире. Больше всего крупы было у двери в мою комнату. Обычно говорят, что в старости из человека сыплется песок. Из моей соседки сыпалась гречка. Я открыла дверь, перелезла через закрывающий проход комод и победно улыбнулась. Хозяин не разрешил мне сделать дверной замок, и недавно я придумала способ, как все-таки остановить наглую безумную соседку от вторжения на мою территорию. Я открыла ящики комода – все вещи чистые, никакой гречки. Эта ежедневная маленькая победа безумно меня радует.
Бухс заурчал и, встав на задние лапки, потянулся ко мне. Сердце сжалось от умиления. Еноты – лучший антидепрессант. Он прыгнул на меня, полез, как по дереву, а потом уселся толстой попкой на руках. Мой семимесячный малыш уже давно перестал быть малышом. Теперь он больше походил на большую мохнатую плюшку.
– Скучал по своей мамочке? – ласково спросила я. Бухс уткнулся прохладным носом мне в шею.
– Бухс! – вдруг чихнул он. Я засмеялась. Так он получил свое имя. Когда я в первый раз услышала, как забавно он чихает и какие звуки при этом издает, я поняла, как его назвать.
Конечно, он не всегда бывает таким ласковым – только первые десять минут после ежедневной разлуки. Потом он привыкает, что я дома, слезает с рук, и лишь презрительно фыркает и отталкивает меня, когда я снова хочу взять его на руки. Он делает это только по собственному желанию, что бывает нечасто. А вот полазать по мне как по дереву – всегда пожалуйста. А еще он может без устали играть и купаться в тазике.
Через час позвонила мама. Мы общались минут сорок, я рассказывала ей о том, что в новом году появились новые дисциплины: финансовые рынки, основы налогообложения, эконометрика, ценообразование, логистика. Мне нравятся финансовые рынки и эконометрика, налогообложение кажется сложным, а логистика – скучной. Придумывала связанные с учебой истории, и с каждым разом это давалось все тяжелее и тяжелее, моя фантазия иссякла. И я все больше говорила о работе – тут хотя бы не приходилось врать.
Следующие два дня тоже были забиты работой. Я приезжала домой когда в восемь, а когда в девять вечера и очень уставала. Мозг пытался озадачить меня мучительными вопросами, но измотанный организм его затыкал, и я быстро засыпала.
В субботу было тяжелее, ведь в выходной я не могла занять себя работой. Английский не давался, я не могла сосредоточиться. Я встала около девяти и ничем не могла себя занять, бесконечно пила чай и расхаживала по комнате в ночнушке. В двенадцать отправилась с Бухсом на прогулку. На душе было тревожно, в животе неприятно ныло, а в голове вертелись вопросы без ответов. Я непрерывно смотрела на часы. Осталось шесть часов… Осталось пять часов…
Пришла домой, сходила в душ и посмотрела в зеркало. Пора наводить красоту.
Я колдовала над своей внешностью четыре часа. Мне нужно было добиться особой естественной очаровательности, но тщательно замаскировать то, сколько часов ушло на ее создание.
– Для кого ты стараешься? – ругала я себя, в пятый раз перемывая волосы и заново создавая прическу. – Он сто процентов окажется безногим стариком из дома престарелых.
Бухс внимательно наблюдал за мной. Его глазки-бусинки хитро поблескивали в свете люстры. Он знал, что я куда-то собираюсь, и уже строил свои собственные планы на вечер. Правда, пока еще не определился с занятием. Может быть, сгрызть спинку дивана? Или открыть лапками дверцы комода и растаскать всю одежду по комнате? А может, открыть ящик с косметикой, утащить ее к своей миске и устроить большую стирку? А можно забраться на верхушку балконной двери и лениво покататься. Или провести вечер в обществе вкусняшек? Залечь на стуле, разложить на пузике дольки фруктов и с аппетитом поглощать их.
По дурацким законам жизни все в реальности должно оказаться не так, как задумано. Я представляла Яна безногим стариком или лысеющим одиноким некрасивым мужчиной с маленькой зарплатой. Я трезво смотрела на вещи: богатые парни с идеальной внешностью не стали бы столько общаться со мной. У них много других девушек, которые с удовольствием подарят им свое внимание. А что, если по этим законам он все же окажется прямой противоположностью моим ожиданиям? Я увижу принца, который подъедет к бару на белом лимузине.
К половине шестого я была уже готова. Волосы, уложенные в небрежную прическу, блестели, кожа на лице была ровной, гладкой и слегка румяной. Ровные стрелки на веках, черные кукольные реснички, кокетливая ярко-розовая помада дополняли макияж. Я долго думала, что надеть, чтобы впечатлить парня, о котором я ничего не знаю. Конечно, вечернее платье будет смотреться странно. Да у меня и нет такого. С другой стороны, хочется надеть что-то понаряднее обычной одежды.
Я надела узкие черные джинсы с высокой посадкой, белый короткий свитшот, расшитый нарядными бледно-розовыми цветами, и ботильоны цвета пудры на широком высоком каблуке. То что нужно.
В шесть часов такси высадило меня у шлагбаума, за которым виднелось странное на вид пятиэтажное здание из красного кирпича с узкими вытянутыми окнами. На вид здание какой-то старой фабрики. Мрачное и серое, оно вызывало чувство страха и недоумения.
Я осмотрелась по сторонам. Похоже, это и правда фабрика: высокие трубы, низкие постройки непонятного назначения. Я испугалась. Почему Ян позвал меня сюда? Здесь вообще есть люди? Беспокойство и тревога стали грызть меня изнутри.
Я глубоко вздохнула, стараясь прогнать мрачные мысли. Сделав еще несколько шагов, увидела на стене яркую вывеску со стрелкой, которая показывала, что внутрь здания можно попасть с другой стороны, квест-комната находится на втором этаже, пейнтбол – на нулевом, а бар на четвертом. Я выдохнула от облегчения. В этом пустом безрадостном месте все же есть цивилизация.
Если бы не стрелки на стенах, я бы никогда не нашла бар и просто заблудилась бы в жуткой системе коридоров, лестниц и пустых помещений. Высокие сводчатые потолки из красного кирпича, колонны, переплетение железных лестниц – все это немного пугало и одновременно создавало атмосферу мрачной романтики. От стен отражалось эхо моих шагов. Пахло строительной пылью, сыростью, железом и чем-то еще. Интересно, что здесь было раньше? И что за странный бар тут находится?
Наконец я дошла до массивной деревянной двери. За дверью тихо играло фортепьяно. Я потянула носом и уловила легкий запах апельсинов. Глубоко вдохнула и потянула за ручку.
Открыв дверь, я застыла на пороге в изумлении. Бар был пуст. Здесь не было ни одного человека. Высокий сводчатый потолок и колонны, стены из старого кирпича. Слева от двери располагался барный уголок – полка с напитками, стойка и стулья. В центре зала – несколько круглых деревянных столов.
У входа на вешалке висело пальто. Я рассмотрела его как следует. Длинное, черное, из мягкой качественной ткани. Очевидно, очень дорогое. Наверное, оно стоит столько, сколько вся моя семья зарабатывает в месяц.
Музыка играла где-то за барной стойкой. Что-то из классики. От медленной печальной мелодии пахло осенью. Я как под гипнозом пошла на звуки прекрасной музыки.
За барной стойкой у окна стояло фортепьяно, за которым спиной ко мне сидел высокий мужчина в черной рубашке. Черные волосы волнами спускались до середины шеи. Застыв, будто околдованная, я разглядывала худую спину незнакомца, его вьющиеся волосы и слушала чарующую музыку. Он был волшебником. Как иначе можно заставить неодушевленный предмет издавать эту волшебную мелодию? Только с помощью магии. Более того – он наделял этот предмет душой. Кто он, и где мой Ян? Неужели это он?
Было немного страшно, что кроме нас с незнакомцем в этом зале никого нет. И вообще во всем здании.
– Признайтесь, где вы прячете волшебную палочку? – спросила я с улыбкой, подходя ближе. Эта шутливая фраза в первую очередь нужна была мне самой, чтобы снять напряжение. – Ведь только волшебник может наделить неодушевленный предмет душой.
Кисти рук зависли над клавишами. Мелодия стихла. Он развернулся на стуле и посмотрел на меня.
Сердце упало в пятки, а в животе больно кольнуло. Я вздохнула от разочарования.
Мужчина передо мной был отталкивающе некрасив. Его лицо было неправильной формы, а отдельные части так сильно не гармонировали друг с другом, будто передо мной было произведение ленивого скульптора, который решил не заморачиваться созданием очередного шедевра с нуля, а просто взял готовые нос, глаза, рот, уши и приклеил их.
Чересчур длинный нос и скошенный подбородок на слишком узком лице придавали ему схожесть с птицей. На вид ему было чуть меньше тридцати. У него явно были азиатские корни, об этом говорили раскосые глаза с поднятыми уголками век. Глаза выделялись и манили, их форма поражала. Цвет зрачков был угольно-черным, как глаза-пуговки у плюшевых игрушек.
Он был весь в черном, рубашка заправлена в брюки. Только серебряная пряжка ремня выделялась на черном фоне. Невольно я задумалась о том, сколько времени можно безбедно жить, если продать такой ремень?
Мужчина некоторое время смотрел на меня недовольно и хмуро, как будто пытаясь понять, кто я и что тут делаю. В глазах читался вопрос: кто посмел отвлечь его от восхитительной игры? Эти секунды ожидания мучали меня. А потом он улыбнулся. И от этой улыбки его глаза засияли и чуть посветлели.
Он поднялся со стула и подошел ко мне. Сердце застучало быстрее. Мне не хотелось, чтобы он подходил ко мне. Я не доверяла этому человеку, он пугал меня.
Я почувствовала аромат его парфюма. Легкий свежий аромат апельсиновой цедры. Парфюм может сказать многое о человеке. Что я могла сказать о Яне? Что я запомню его на всю жизнь. И даже если эта единственная наша встреча на следующие двадцать лет, я все равно узнаю его спустя годы.
У него была худая, высокая и нескладная фигура, слишком узкие плечи и грудная клетка. Я еле доставала ему до груди. Какой же у него рост? Неужели метр девяносто или даже выше?
– Почему ты думаешь, что у предметов нет души? Я открою тебе секрет. Они оживают, когда ты засыпаешь, Стефания. Здравствуй. Вот мы наконец и встретились.
Его голос был глубоким и низким. Он действовал на меня гипнотически. Когда он говорил, я будто гладила бархат.
Конечно, я знала, на что иду. Он мог оказаться кем угодно: толстым лысым дядькой с красным лицом или мелким щуплым подростком. Конечно же, я мечтала, чтобы он оказался мужчиной моей мечты. Высоким, смуглым, мускулистым, с белозубой улыбкой и правильными чертами лица. Я представляла себе разные типажи, гадала, каким он окажется. Но человек, который стоял передо мной, был бесконечно далек от всех моих представлений. Я до последнего не верила, что он будет тем, кто мне нужен. Надеялась, что он окажется музыкантом, работающим в баре, и что Ян еще не пришел. Но все мои надежды рухнули. Почему я так плохо настроена к нему? Что в нем не так? Да, он не модель с обложки журналов. Но он высокий, у него красивые волосы и глаза и магический голос. А еще он потрясающе играет. Что же не так? Что за кошки скребут в твоей душе, Стеша? Я не могла ответить. Знала только, что он пугает меня. Он давил на меня одним своим присутствием. От него исходила какая-то странная энергия, я чувствовала тяжелую черную ауру.
– Привет, Ян. – Я сглотнула и, посмотрев по сторонам, спросила: – Почему здесь никого нет?
Сердце бешено забилось, а руки затряслись мелкой дрожью. Только сейчас я осознала, что нахожусь в заброшенном здании наедине с незнакомым человеком. Меня парализовал страх. Что, если он окажется маньяком? Что я знаю о нем? Ничего.
Он абсолютно не ассоциировался у меня с моим Яном. С моим мистером Дораку, с которым мы так любили шутить и переписываться о глупостях, обмениваться саркастическими замечаниями и колкостями. У меня не было страха перед Яном из сети. Он был моим человеком, с которым мне комфортно. В незнакомце перед собой я не видела его. Это был чужой мне человек.
– Я арендовал этот бар, – просто сказал он и, отвернувшись, проследовал к стулу. Сел за фортепьяно и бросил мне:
– Мне нужно закончить игру.
– Арендовал? Но это же так дорого. Почему просто не сходить в обычное место? Почему тебе понадобился пустой…
Возможно, я сказала это слишком нервно. Но этот вопрос меня очень беспокоил.
Он поднял ладонь вверх, призывая замолчать. От неожиданности я замолчала. Такие властные манеры удивили меня.
Он занес пальцы над клавишами. Я подошла ближе, чтобы увидеть своими глазами, как происходит волшебство. Я рассматривала совершенные аристократичные руки, ухоженные и безупречные, длинные тонкие пальцы, ногти идеальной формы. Он плавно опустил пальцы на клавиши. И снова заиграла чарующая мелодия. Танец его пальцев действовал на меня магнетически. Я никогда в жизни не видела ничего прекраснее.
Он закончил и опустил крышку фортепьяно. Встал с места и посмотрел на меня виновато.
– Прости. Я с детства взялся за правило не бросать начатое и никогда его не нарушал.
Наверное, в моем взгляде читались страх и недоверие, потому что он усмехнулся:
– Тебе нечего бояться, Стефания. Я не кусаюсь. А если бы кусался, – добавил он многозначительно, – тебе бы это не понравилось.
Я покраснела, стало стыдно. Но страх не пропал.
– Я люблю тихие места вроде этого и не хочу делить их с другими людьми, – сказал Ян.
Интересно, зовет ли он сюда всех своих девушек? Может, у него здесь есть специальная комната со шкафами, как у Синей Бороды, куда он складывает трупы?
– Что это за музыка? – спросила я.
– Бах. Минуэт соль минор. Тебе нравится?
– Нравится – неподходящее слово. Она вывернула меня наизнанку. Я никогда не испытывала таких чувств, – прошептала я. – Ты не говорил, что ты играешь, да и еще так профессионально.
Его лицо тронула гордая улыбка.
– Я рад. Я не очень люблю говорить о себе и своих увлечениях. Мне больше нравится слушать…. И наблюдать… за другими.
Ян как-то странно посмотрел на меня. Я с удивлением прислушалась к себе. Волна неконтролируемого страха стихла, волшебная музыка успокоила меня.
– Поэтому все это время ты скрывался от меня? Просто потому, что не любишь говорить о себе? – спросила я.
– И это в том числе, – кивнул он.
Я обвела взглядом бар.
– Ты прилетел на самолете только ради меня… и арендовал целый бар. Операторы колл-центра так хорошо получают?
– Я уже писал. Меня повысили.
– Да что ты? А может, все же получил наследство?
– Может, и так.
– Мне не нравятся люди с тайнами, – нахмурилась я.
– Поверь. Это для твоего же блага. – Он бросил на меня предостерегающий взгляд и плотно сжал губы. Что-то сдавило горло, я сглотнула, но глаза не отвела. Я смело смотрела на него в ожидании ответа.
– Моя работа связана с компьютерами, – сдался Ян.
Я была разочарована. Ожидала услышать захватывающую историю.
– Но что именно ты делаешь?
– Сложно объяснить, – немного резко отмахнулся он.
В моей голове блуждали рассеянные мысли. Я вспомнила вопрос, который хотела задать в самом начале.
– А тебя правда зовут Ян? Или это тоже для прикрытия?
– Меня правда зовут Ян, – ответил он мягко. Он улыбнулся уголками губ и, видя, что ответ меня успокоил и что я больше не продолжаю расспросы, перевел тему: – Скоро будет доставка из ресторана. Я выбрал за тебя блюда, надеюсь, ты не сердишься.
– Нет-нет, – поспешила уверить его я, – я не привередливая к еде, да и вообще не люблю сама выбирать. Я всегда долго листаю меню и не могу определиться. Это угнетает. Может, поэтому люблю Макдональдс. Там все просто.
Ян улыбнулся.
Наступила неловкая пауза. Мы стояли друг напротив друга. Надо что-то сказать, еще о чем-то спросить. Почему я так теряюсь перед ним? И снова эта странная дрожь в руках. А еще – о, боже – затряслись коленки.
– Что будешь пить? – спросил он и отошел к барной стойке.
Выпить! То, что мне сейчас нужно, чтобы успокоить нервы.
– Я не знаю, – сказала я и пошла следом. – Только не сладкое. Сейчас не хочется ничего приторно-сладкого.
– Тогда на мой вкус. Люблю классические коктейли.
Он зашел за барную стойку и стал колдовать с напитками. Я села перед стойкой на стул.
Вскоре он держал в руках два коктейля в треугольных бокалах на тонких ножках. Содержимое было красно-коричневым, на дне лежала вишенка.
– Это «Манхэттен». Виски, красный вермут и биттер. Вишенка и лед на гарнир.
Он протянул мне бокал. Я взяла его, отхлебнула. Горько, пряно и крепко. То, что надо. Правда, от такой крепости я быстро улечу.
Я сидела у стойки и посматривала на Яна. Почему при нем я чувствую страх и боюсь задавать вопросы? Почему он
Его парфюм кружил мне голову. Он изящно держал стеклянную ножку бокала тонкими пальцами. Коктейльный бокал был ему к лицу, несмотря на то что обычно в нем подают мартини – женский напиток. Я знала только двух мужчин, которым бокалы для мартини очень подходят и придают мужскую солидность – это Джеймс Бонд и… Ян.
Мы сидели и молчали. Я не знала, с чего начать, а его, казалось, устраивала тишина. Ян чувствовал себя естественно и расслабленно, как будто находился в баре один. Мне был виден только его негармоничный профиль и выступающий нос с горбинкой. На какую птицу он похож? Думаю, на ворона.
– И под какой из тысячи выдуманных типажей я подхожу? – спросил он, не смотря на меня. Я чуть не поперхнулась. Оказывается, Ян видел, что я долго и бесстыдно его рассматриваю.
– Ни под один, – честно призналась я.
– Это тебя расстраивает? – Ян повернулся и пристально посмотрел на меня.
– Нет, – соврала я и отшутилась: – Я очень рада, что у тебя сохранились все зубы и волосы. Да и количество рук и ног соответствует норме.
Ян издал короткий смешок. Его короткие смешки и мимолетные улыбки ложились мне бальзамом на душу. Они как мост, проходящий через пропасть, на одной стороне которой стою я, на другой – Ян.
– Почему ты выбрал именно те фотографии? Люди на них что-то значат? – спросила я.
– Нет, – он покачал головой. – Просто фотографии случайно выбранных профилей от пятнадцати до тридцати пяти лет. Случайные люди из интернета.
Наступила пауза. Мы одновременно отхлебнули из своих бокалов. Мой взгляд зацепился за непонятный сложный аппарат в конце зала. Я проследовала туда, чтобы рассмотреть как следует.
Деревянная конструкция, состоящая из рамок, подъемных механизмов, валов, крючков и шнуров. Сверху сложной машины свисала лента из железных пластин. Ко мне подошел Ян. Боковым зрением я заметила, что он следит за моим взглядом.
Я долго рассматривала непонятный механизм, пытаясь отгадать, для чего он нужен.
– Что это? Прадедушка Терминатора?
Ян рассмеялся.
– Знаешь, а ты ведь недалека от истины. Это – Жаккардова машина. Старый ткацкий станок. Предшественник компьютера.
– Так здесь раньше была ткацкая фабрика? А я сразу и не поняла. Как работает этот станок?
– На обычном станке продольные нити протягиваются вдоль станка. – Ян показал рукой, где именно. – Еще должно быть две рамки, половина нитей крепится к одной, половина к другой. Рамки перемещаются вверх-вниз, а в отверстие между ними челнок протягивает поперечную нить. В результате нити переплетаются, получается ткань. Но на этом станке нет рамок. Нить цепляет стержень с кольцом. Это первая машина с программным управлением появилась задолго до компьютеров. Так что это действительно дальний предок Терминатора.
Я улыбнулась и посмотрела наверх, откуда свисала лента со странными металлическими пластинами с кучей отверстий.
– А это для чего? – Я показала на ленту.
Ян дотронулся до одной из пластин.
– Это – первая перфокарта. Носитель информации, зашифрованной в двоичном коде. Один – ноль. Есть отверстие – нет отверстия. Нить проходит – не проходит. Такие карты создали первые в мире программисты. Такой механизм быстро делал сложные узоры на тканях и вскоре вытеснил с рынка ручной труд.
На фоне Яна я чувствовала себя полным неучем. Он рассказывал живо и с интересом, было видно, что его увлекает история. А может, техника. А может, ткацкие фабрики. Или перфокарты. А может, все вместе. Меня же увлекал только «Манхэттен» в моем бокале, который уже заканчивался.
У Яна зазвонил телефон – привезли еду.
Мы стояли за барной стойкой и раскладывали еду по тарелкам. Ян наполнил нам бокалы, и мы сели за стол в центре зала. Было странно сидеть в пустом зале вдвоем.
Еды было много. Салат с рукколой и копченым лососем, тосты с авокадо, паста с соусом песто, сливочный тыквенный суп, утка под облепиховым соусом, салат с тофу и вялеными помидорами. Я была такой голодной, что перепробовала все. А Ян съел только пару блюд.
От еды и алкоголя я расслабилась и задумалась о познаниях Яна в ткацких станках, компьютерах и музыке.
– Где ты так научился играть на фортепьяно? Ты так играешь, что логично было бы предположить, что твоя работа связана с…
– Нет, – Ян перебил меня, – это мое увлечение. Моя мама – учитель музыки, она с детства привила мне любовь к ней. Как поживает Бухс?
Резкая смена темы удивила меня, но я не подала виду и охотно пустилась в рассказ. О малыше я могла говорить бесконечно. Я часто делала это в переписке, присылала Яну фото и видео. Потом мы переключились на другие темы. Путешествия, кино, воспоминания детства, родители. Точнее, в основном рассказывала я, потому что Ян отвечал кратко и сухо или вообще молчал.
– Ты сегодня выглядишь обворожительно, Стефа. – Ян прервал мой монолог о родителях.
– Что? – Я растерялась, потому что комплимент прилетел так внезапно. – Спасибо за комплимент. Ты говоришь как мой дедушка, – засмеялась я. – Сколько все же тебе лет?
– Двадцать шесть.
– Чуть моложе моего дедушки, – улыбнулась я.
Что я узнала о нем за сегодня:
Ему двадцать шесть.
Он любит путешествовать один.
У него мало друзей —???
И нет девушки —???
У него странная работа, про которую он не говорит.
Он кажется очень умным человеком и разбирается во многих сферах.
Очень любит читать.
В нем есть что-то от фрика.
У него есть мама, которая работает учителем музыки.
Он мало рассказывает о себе и странно себя ведет.
Когда парни приглашают девушек на свидания, они улыбаются и очень стараются понравиться. Ян не старался. Да, он снял бар, заказал много безумно вкусной еды, но… Он почти не улыбался, говорил серьезным тоном, иногда слишком резко, когда ему что-то не нравилось в моих словах. Нет, он не дерзил и не показывал специально свою неприязнь. Но он отталкивал меня от себя всем своим видом и поведением, вел себя так, будто я сама навязалась на свидание. Как будто такое поведение для него естественно. Иногда не дослушивал до конца и бестактно перебивал. Поднимал руку вверх, призывая меня замолчать. Как он общается с людьми? Кто будет терпеть его такого? В обществе есть определенные нормы общения и поведения, Ян их явно не соблюдал. Мне это было непонятно. По переписке он казался добрым, мягким и таким уютным. Я ожидала увидеть плюшевого медвежонка, пускай даже потрепанного, старого, со свалявшейся шерстью, дырками и заплатками, а получила кусок холодной гранитной плиты. Вот только глаза как у игрушечного медвежонка. Черные глаза-пуговки. Они мне нравятся. Я задумалась, а действительно ли это один и тот же человек? Ян из сети и Ян, который сейчас передо мной? Они казались очень разными.
После ужина я попросила его сыграть что-нибудь.
– Не жалеешь, что пришла на встречу, Стефа? – спросил он, закончив.
– Нисколько, – сказала я, сама еще не понимая, правда это или ложь. Я смотрела на его бледные кисти рук с проступающими венами. Мне нужно было убедиться, что Ян состоит из плоти и крови. А потом спросила с хитрой улыбкой: – А что ты думаешь обо мне теперь, когда мы встретились?
Он рассматривал клавиши фортепьяно.
– Ты такая же, как обычно, – пожал он плечами, – не лучше и не хуже. Твоя манера общения полностью соответствует внешности.
– Мда, писать у тебя выходит лучше, чем говорить, – обиделась я.
Он повернулся ко мне и слегка улыбнулся.
– Это была шутка. Ты притягательна, неотразима и просто само очарование.
– Вот так-то лучше, – улыбнулась я в ответ, смотря ему глаза. Он подшучивает надо мной или говорит серьезно? Его зрачки были бездонными черными колодцами. Можно провалиться в них и никогда не выбраться наружу.
К концу вечера я не знала, как себя вести. Предложить ему скинуться пополам? Но я не смогу оплатить половину стоимости аренды. Так как быть?
Какой была сегодняшняя встреча? Дружеской? Тогда все скидываются поровну. Свиданием? Тогда платит он. Но если это свидание, то первое и последнее. Такие люди, как Ян, никогда не смогут мне понравиться. Слишком он… Пугал. Я бы хотела, чтобы мы продолжили общение как друзья, могли бы изредка встречаться. Но нечасто. И лучше в более оживленных местах. Я все еще ему не доверяла. Ян безумно интересная и неординарная личность, но абсолютно неудачный кандидат для отношений. К концу вечера чувство страха перестало быть неприятным. Его скорее можно сравнить со страхом от экстремального спорта. Люди порой нуждаются в сильном выбросе адреналина и эмоций, чтобы разнообразить свою жизнь. Поэтому я хотела бы встретиться с Яном еще раз. Он определенно дарил мне новые эмоции и чувства.
Я не стала предлагать деньги – посчитала это некрасивым. Более того, Ян попытался всучить мне деньги за такси, на котором я добиралась до бара, но я категорически отказалась.
– Никто не имеет права платить за мое такси, кроме меня! – заявила я.
Я и так чувствовала ему обязанной чем-то, а чувство долга я ненавижу больше всего. Обратно на такси мы поехали вместе. Оба сидели на заднем сиденье. Когда мы подъезжали к моему дому, я ждала от Яна каких-то действий. Сделай что-нибудь. Хотя бы дотронься до руки – ничего не значащий жест, но я все пойму. Мне важно знать, что за встреча была у нас с тобой. Но он ничего не сделал. Попрощался так, будто мы – два одногруппника, которые решили поехать на такси домой после универа и должны были увидеться завтра. Ничего не значащее прощание: «До встречи, Стефания».
Спокойной ночи, Ян-мистер-Дораку, ты не перестаешь меня удивлять своей непредсказуемостью.
После встречи я была вся на эмоциях, мне нужно было их куда-то выплеснуть, и я написала Люде огромное письмо. Мне нужно было высказаться и разложить по полочкам хаотичную кучу мыслей в моей голове.
Перед сном от волнения я выпила несколько чашек чая, о чем потом пожалела.
Я пила чай, лежала на кровати на животе и разглядывала две фотографии от Яна. Его тонкие аристократические руки в облегающих кожаных перчатках. Во что выльются наши отношения? И будут ли они? Его внешность, его харизма пугали и отталкивали. Меня не тянуло к нему так, как тянуло к другим парням. Как к Артему, который был мускулистым, теплым и надежным, как кора дуба, или к Антону, чья нахальная хулиганистая улыбка, дерзкие глаза и гладкая сияющая кожа сбивали с ног.
Я не хотела Яна. Мне была противна сама мысль о близости с ним. Но… было в нем что-то притягательное. К нему тянуло как к мрачному замку на скале, полному страшных тайн. Холодному, уродливому и пугающему. В нем было что-то такое, отчего замирало сердце – что-то тщательно спрятанное, извращенное и жутковатое.
Я снова пила в одиночестве и не могла найти себе места. Почему он не пишет мне? Что со мной не так? Хотя нет, я абсолютно нормальная. Если с кем что не так, так это с ним. Но эта утешительная мысль помогала слабо.
Он как книга с вырванными страницами. Я сгорала от нетерпения и желания узнать, что там, на отсутствующих страницах? И не могла.
Утром, увидев отправленное сообщение, я впала в ужас. Это снова была не я. Я бы ни за что не призналась в таком! Я удалила сообщение, надеясь, что Ян не прочитал его. И снова попалась.
Я улыбалась, читая эти строки. Это снова был он, мой плюшевый мистер Дораку. Как же Яну удается быть таким разным?
Перед второй встречей я тряслась еще больше, чем перед первой. Это как прыжок с парашюта – во второй раз еще страшнее, потому что теперь ты точно знаешь, что тебя ждет.
Ян арендовал тот же самый бар. Не знаю, почему для него это так принципиально. Он пытается максимально отгородиться от людей? Не понимаю.
Я ловила себя на мысли, что одеваюсь так, чтобы понравиться Яну. Зачем? Он же мне не нравился. Более того, Ян казался мне самым несексуальным человеком в мире. Так зачем же мне надо дразнить его?
Да и все равно я не знала, что ему нравится. В выборе наряда я постаралась скопировать его стиль, надела узкие черные брюки, длинный черный свитшот с рукавами три четверти. Надела подвеску в виде птицы с расправленными крыльями, сделала строгую прическу. Посмотрела в зеркало. Хм. Как будто собралась на похороны. Зато мы с Яном будем похожи.
Я сидела на высоком барном стуле и смотрела то на плавные движения пальцев Яна, то на его бледную открытую шею (сегодня он завязал волосы в хвост). Я разглядывала синюю жилку на белой шее и вслушивалась в мелодию. Сегодня на нем были черные джинсы и дорогой черный свитер из мягкой кашемировой ткани.
Через двадцать секунд игры Ян убрал руки с фортепьяно, развернулся и выжидательно посмотрел на меня.
Я напряженно думала.
– Ммм… Металлика?
Он кивнул.
– Угадала. А теперь песню.
– Ох, с этим будет тяжело.
– Послушай еще раз.
Снова заиграла мелодия.
– Не знаю, – сдалась я. – Не могу угадать.
Ян заиграл снова и начал петь. Голос у него был прекрасный – низкий, бархатистый, я могла бы слушать его вечно.
– The Unforgiven! – громко сказала я.
– Точно, – кивнул он. – С третьей попытки угадала. Давай следующую.
Я угадала с первого раза «Numb» Linkin Park, не угадала «Rape me» Nirvana. Ян заиграл следующую мелодию. Я отгадала ее за считаные секунды, но долго не могла поверить, что он играет именно ее! Это так на него не похоже.
– Это «Красавица и чудовище»! – восторженно крикнула я.
Ян сжал губы, чтобы не выдать улыбку. Но я видела ее! Я ловила каждую его мимолетную улыбку, берегла ее, как самый драгоценный подарок.
Я сделала глоток мартини и капризно сказала:
– Хочу песню из «Алладина»!
Он стал искать в телефоне ноты.
Мы пели вместе. Я будто была в караоке-баре, где могла заказывать любую песню.
Ян, строгий и пугающий Ян, играющий на фортепьяно мелодии из диснеевских мультфильмов, растопил мое сердце и начисто прогнал из души страх и сомнения. Он хороший человек. Ему можно верить. Невозможно не доверять человеку, который знает все слова песни из мультфильма «Король Лев».
На пятой встрече он играл классику. Музыка действовала на меня, как колыбельная. Кажется, это был Дюпарк. А может, Форе. Я не заметила, как задремала прямо на стуле. Поза была неудобной, и, качнувшись, я вздрогнула и проснулась.
– Тебе действительно нравится эта нудная музыка? – спросила я. – Она подходит только для занятий йогой.
– Я люблю классику. – Ян не смотрел на меня.
– И кто твой любимый композитор?
– Бах. Он вырывает меня из обыденности, уносит прочь от земли, от всей этой грязи и бестолковой суеты. А еще Бах дает мне важные уроки, самый ценный из которых – урок мужества.
– Конечно, он унесет тебя прочь от реальности. Например, вгонит в сон. Подальше от людей.
– Стефа, Стефа. Ты просто очаровательна своей неотесанностью, – сказал он ласково и свысока. Этот тон меня немного оскорбил. Если я не люблю классическую музыку, то почему сразу неграмотная дура? Что за стереотипное мышление? Но я не стала спорить с Яном. Дурацкий получился бы спор.
– Сыграй лучше что-нибудь из «Металлики», – попросила я, – или Дисней.
Мы встречались каждую неделю по субботам, в одно и то же время в одном и том же месте. Я перестала бояться и стала подтрунивать над Яном. Мне кажется, это ему нравилось. Шутила над его угрюмостью, он отвечал на мои выпады легкими призрачными улыбками. Ох, если бы можно было поймать все эти улыбки и посадить в банку, чтобы одинокими вечерами любоваться на них. Но они упархивали от меня словно бабочки.
Снова тот самый бар. Мне порядком надоело это место. Я тщетно пыталась вытащить Яна прогуляться:
– Ты похож на картошку в мешке! Боишься, что снаружи на солнце ты покроешься ростками и начнешь гнить.
На что он просто сказал «нет». Мне было бы интересно пройтись с ним по улицам среди людей, узнать, какое впечатление он производит на окружающих, как они смотрят на него. Боятся ли они его так же, как я сначала? Или спокойно проходят мимо, не обращая внимания? Одна ли я чувствую эту страшную ауру?
Ян стал обучать меня игре на фортепьяно. Самую легкую мелодию – «Собачий вальс» – я разучила за двадцать минут и была жутко горда собой.
– В детстве у нас дома стояло бабушкино пианино. Я часто бренчала на нем от скуки, пыталась что-то сама выучить, но только мучала уши домашних и издевалась над несчастным инструментом. Если бы знала эту мелодию тогда, думаю, домашние были бы рады, что я могу играть хотя бы что-то.
После игры на фортепьяно у нас появилась традиция подолгу сидеть на подоконнике. Окно в помещении утопало в глубокой нише, на подоконнике лежал матрас и подушки. Мы забирались на него и подолгу разговаривали о сокровенном. Говорила в основном я, а Ян слушал и задавал вопросы. Ему была интересна моя жизнь, и мне было это приятно. В такие моменты он напоминал мне моего виртуального мистера Дораку. Я обожала эти посиделки.
Больше всего меня тревожило одиночество и проблемы с жильем.
– И почему ты порвала с ним? – спросил Ян. Я завела речь о Артеме. Это было моей самой болезненной раной.
– Я не хотела привязывать его к себе. Он оставался в Судоверфи, а я должна была уехать.
– Так ли это? – Он смотрел на меня так, будто знал мои самые сокровенные тайны, спрятанные так глубоко, что даже я сама не знала о них.
Я глубоко вздохнула.
– Я не хотела, чтобы меня что-то держало в моей старой жизни, кроме семьи. Поэтому порвала с ним, чтобы начать с чистого листа. А еще… я не слишком верю в любовь на расстоянии. Мне кажется, отношения на расстоянии – искусственные. Они не принесут радости.
– Почему ты так в этом уверена? – Ян внимательно посмотрел на меня. – Ведь люди по обеим сторонам экрана настоящие. Они думают, чувствуют, радуются и страдают. Значит, и отношения между ними настоящие.
Я помолчала немного, раздумывая.
– С этой стороны ты прав. Но эти отношения… Не такие полные, как настоящие.
– Почему? – упрямо повторил Ян.
– Ты не чувствуешь человека рядом с собой, не можешь дотронуться до него, почувствовать его.
Ян протянул мне руку.
– Дотронься до меня, – сказал он требовательно.
– Что? – растерялась я, смотря на протянутую руку. Вот так просто взять его за руку?
Я осторожно протянула в ответ свою и робко обхватила кончики пальцев. Кожа Яна была теплее моей. Мне казалось, что с каждой секундой она становится горячее, еще миг – и на моей руке останутся ожоги.
– Твои пальцы дрожат, – тихо сказал Ян. Его лицо на миг озарилось новым светлым чувством, в котором мелькнула доля нежности.
Я убрала руку, стараясь делать это медленно, хотя хотелось резко отдернуть ее, словно я прикоснулась к горящему уголку.
– Разве теперь что-то изменилось? – спросил Ян с вызовом.
– Ты не поймешь, – устало сказала я. – С тобой бесполезно спорить. Ты сидишь в своей раковине. Была б твоя воля – ты общался бы с человечеством исключительно по проводам.
За наши встречи я изучила каждый уголок бара, я могла бы детально нарисовать его с закрытыми глазами. Мы перепробовали все коктейли – слабые, крепкие, кислые, сладкие, – переиграли во всевозможные настольные игры, которыми были забиты полки. Переговорили обо всем, о чем только можно. Теперь Ян знал обо мне все. А я о нем – по-прежнему ничего.
– Какую же тайну ты скрываешь, Ян? – Я прищурилась.
– У меня нет тайны. Просто не хочу говорить о себе.
– Ты иностранный шпион?
– Нет.
– Секретный агент?
– Опять нет.
– У тебя аллергия на енотов?
– И тут нет.
– Убил человека и закопал в лесу его труп?
– Нет!
– Взломал Пентагон?
– Пробовал, не получилось.
– Что?!
– Это шутка.
Ян молчал как партизан. Даже алкоголь не мог его разговорить.
Мне не хватало пространства и смены обстановки. Я упрашивала Яна пройти прогуляться, сходить в кино или театр. Он отказывался.
Я взяла с полки «Дженгу».
– Давай сыграем на желание? Если ты свалишь башню, то я загадываю желание. И ты должен его исполнить. Например, ты должен будешь сходить со мной на прогулку. А если я свалю, то…
– Ты больше никогда не заговоришь об этом, – перебил Ян.
– Идет, – сказала я.
Никогда не думала, что эта простая игра может быть для меня такой волнующей и азартной.
Огромная башня заваливалась набок. Ян аккуратно щупал блоки, надеясь, что где-то еще остался тот, который легко поддастся и не разрушит конструкцию. Он потянул за блок – башня стала предательски раскачиваться. Бам! Бам! Бам! Все блоки рассыпались по столу. Я победно посмотрела на Яна.
– Я выиграла! – улыбнулась я.
Мы гуляли с ним в следующую субботу, несмотря на холод и снег. На нем была длинная черная кожаная дубленка с капюшоном. Меховой воротник и волосы все в инее. Я видела, ему не очень нравится прогулка, но он добросовестно выполнял условия игры. Я чувствовала огромную гордость, когда шла рядом с ним. Мы зашли в кофейню и взяли по чашке горячего шоколада. Первый раз мы были в кафе, где, помимо нас, находились и другие посетители. Я замечала, что люди обращают на него внимание. Рост, лицо, волосы, фигура, цвет кожи – все это делало его особенным.
Этот день изменил наши традиционные отношения. Теперь я могла хотя бы изредка вытаскивать Яна на улицу в обычные кафе, где есть другие люди. Он соглашался. Видел, что для меня это важно.
Однажды он позвал меня к себе домой на чашку чая. Это было неожиданно и волнительно. Я увижу, где живет Ян. Увижу его кровать, любимое кресло, домашние тапочки и холодильник… Это было странно. С такими обыденными предметами Ян у меня совсем не ассоциировался. Я увижу весь его быт.
Я хитро посмотрела на него.
– К тебе домой? На чашку чая? Ой ли?
Ян отстраненно посмотрел вбок, лицо его стало непроницаемым, будто деревянным. Он ответил чопорным тоном:
– Это всего лишь чашка чая, Стефания.
– А с чем будет чай? – улыбнулась я. – С бергамотом или мятой?
– Есть и такой, и такой.
– А конфеты у тебя есть?
– Есть.
– Тогда едем!
Войдя в квартиру, расположенную на двадцатом этаже элитного дома в Крылатских холмах, я почувствовала разочарование. Я ожидала увидеть жилище обычного смертного человека, но эта квартира явно принадлежала неземному существу. Возможно, даже не человеку.
Одно огромное помещение объединяло прихожую, гостиную и кухню. Здесь все было в стиле «хай-тек»: четкие линии, сплошь металл и стекло, черный, серый и белый цвета. Все такое гладкое и блестящее, будто я оказалась в огромном космическом корабле будущего. Квартира была двухэтажная, на второй этаж вела лестница со ступенями из прозрачного стекла.
Я сняла обувь и направилась изучать обстановку. Небольшая кухня была сделана из глянцевых панелей черного и белого цветов. Барная стойка, высокие стулья, плита, много разной непонятной мне техники – все напоминало фильмы о футуристическом будущем.
Белый кожаный диван, на стене – огромная плазма.
Мебели немного, создавалось ощущение, будто эта квартира создана для рекламных роликов и никто в ней не живет. Я нигде не наблюдала ни одной из обычных вещей, которые всегда на виду в каждом доме. Ни одной безделушки или фотографии в рамке. Ничего не могло мне сказать о том, кто же такой Ян.
Господи, да даже если продать мой дом и в придачу всю мою семью на органы, не хватит денег на такую квартиру.
Из дизайна футуристического будущего выделялись три предмета интерьера – на пустой белой стене висели две скрещенные шпаги, рядом стояло фортепьяно, а вдоль противоположной стены тянулась длинная стеклянная витрина с книгами. Я подошла к ней. Обычно книги могут многое рассказать о человеке. Я стала рассматривать обложки и, открыв дверцы, вынимала книгу за книгой.
Большая книга восточной мудрости, китайские притчи и афоризмы. Меня заинтересовало название Swastika Night. Открыла эту книгу – она была на английском. Что-то про футуристическое будущее. На полках стояли «Трактат о военном искусстве», «48 законов власти», «НИ СЫ – восточная мудрость», коллекция книг Жюля Верна, книги о войнах, много образовательной литературы – научные математические книги, учебники по криптографии, книги о бизнесе.
Книги не приблизили меня ни на миллиметр к разгадке натуры Яна. Такие же сложные и загадочные, как и он сам. Что я могу сказать о нем по литературе, которую он читает? Он любит путешествия, восточную философию, увлекается идеями об искусстве ведения войны. А я, дура, думала, он любит аниме…
Ян стоял рядом со мной. Ему нравилось наблюдать, как я изучаю его библиотеку. Он пристально смотрел на меня и на каждую книгу, которую я брала в руки и начинала листать. У него был такой задумчивый взгляд, будто он пытался узнать, какое впечатление на меня произвела каждая книга.
– Кто такой Нитэн Дораку? – спросила я. – Теперь я почему-то думаю, что это не герой японских мультиков.
Он улыбнулся, пробежал глазами по полкам и протянул мне «Книгу пяти колец».
– Это философский трактат, написанный великим самураем. Нитэн Дораку – его буддийское имя.
Я пролистала книгу, думая над словами Яна. Мне бы очень хотелось ее прочитать, попытаться понять что-то. Но, боюсь, не смогу.
После изучения книжных полок я с любопытством осмотрела остальное. Нескромно тыкала во все найденные мной кнопки. Когда я ткнула в одну и случайно запустила встроенную кофемашину, то подпрыгнула от резкого шума. Ткнула в другую кнопку и включила подсветку лестницы. Ступени загорелись мягким зеленым светом.
Открыв жалюзи, я увидела огромные окна во всю стену, из которых открывался вид на Москву-реку, Живописный мост и Крылатские холмы.
– А это что за дверь? – спросила я, дернув ручку закрытой двери. – Что за ней? Почему заперто?
– Ничего особенного. Там вещи сестры. Она иногда живет тут, когда меня нет. Зовет сюда своих парней. Ключ от этой комнаты только у нее, я даже не знаю, что там.
Он сказал это так беззаботно, что любой другой бы поверил и отстал. Только не я.
– Можно посмотреть, что наверху?
– Конечно.
Наверху был кабинет, отличающийся от остальных комнат своим классическим стилем, в котором преобладало много дерева и кожи, и спальня Яна – такая же идеальная и футуристическая, как и все остальное. Большая кровать, застеленная черным покрывалом, напоминала космическую капсулу. Еще на втором этаже была ванная комната, просторная, сверкающая, в черно-белых тонах.
Дальше я стала с подозрительностью осматривать все углы, тщательно проверять все двери и щели.
– Ты как будто что-то ищешь, – сказал Ян.
– Ага. Ищу, где ты прячешь машину времени. Из какого века ты прилетел, Ян?
А потом мы сидели на крутых барных стульях за не менее крутой стойкой и пили чай. Это было очень мило и по-домашнему.
В следующий раз мы встретились в нашем привычном баре. Я привела на встречу Бухса и познакомила его с Яном. Бухс очень любит людей, он сразу же забрался к Яну на руки и стал лапками перебирать его волосы. Вид у Яна был растерянный и глуповатый.
– Э, дружок, что ты делаешь? Хочешь устроиться ко мне на работу личным парикмахером? Ладно, ладно, твоя взяла. Собеседование ты прошел успешно. Беру тебя на работу.
Я покатывалась со смеху, наблюдая эту картину.
– Бухс любит нитки, волосы и веревочки, – сказала я, насмеявшись до слез. – Он перебирает лапками и скручивает их. Твои волосы ему понравились. Думаю, сейчас больше всего ему хочется их помыть.
– Что? Помыть мне волосы? Нет, дружок, они чистые, мытье головы два раза в день – это перебор.
Ян пытался увернуться от Бухса, который изрядно распушил ему прическу.
Теперь мы часто ходили на прогулки втроем. Я вела Бухса на поводке. Он носился вокруг, нырял в снег, расчищал его лапками, а потом вдруг прыгнул Яну на штанину и забрался по нему как по дереву. Ян полюбил Бухса, это было заметно по его улыбке, которую теперь можно было видеть гораздо чаще, чем раньше, и по глазам, в которых весело плясали огоньки радости.
На одной из прогулок Ян рассказал мне шокирующую новость. Он должен был уехать по работе на два месяца. Эта новость сильно подкосила меня, хотя я знала, что Ян по работе часто в разъездах. Он приезжает сюда примерно три раза в год, а остальное время живет в других местах. Где? Я не знала. Это всегда было одной из его тайн. Но тут он внезапно решил рассказать мне.
– Я работаю в английской компании, ее офис находится на острове Мэн. Мне можно работать удаленно, поэтому я часто приезжаю сюда. Здесь живет моя семья, я не могу уехать отсюда насовсем. Но половину времени провожу там.
Я долго думала об этом. Мысли о том, что где-то далеко, на загадочном острове, о котором я раньше не слышала ничего, у Яна есть вторая,
– Я могу взять вас с собой, – серьезно сказал Ян.
– Нет, я не могу, – покачала головой я. – Мне нужно быть на связи с родителями и поддерживать свою легенду. Я не смогу скрывать, что уехала. Если уеду, правда может вылезти наружу. Да и денежный вопрос…
– Об этом не беспокойся, – перебил меня Ян.
– Все равно не могу.
– Тогда я бы хотел, чтобы ты жила здесь. Во время моих отъездов квартира пустует. Здесь нет бабушек, а гречка хранится в плотно закрытых контейнерах.
Я засмеялась.
– Здесь никто не будет тебе мешать. Конечно же, я не возьму с тебя плату.
– Спасибо, Ян. Но я сама хочу решать возникающие трудности. Когда я уезжала из дома, то знала, что будет нелегко. Во всем нужно полагаться только на себя. Так что я хочу сама справиться со всем.
– Твое упрямство и гордость часто граничат с глупостью, – он покачал головой.
– Пусть так. Но это мой выбор. А как же твоя сестра? Ты говорил, она приезжает сюда в твое отсутствие?
– Очень редко. – Ян махнул рукой. – Она уже давно живет со своим парнем, так что последние полгода здесь не была. Вот только она никак не заберет свои вещи и не отдаст мне ключ от комнаты. Я бы хотел, чтобы ты взяла запасные ключи. – Он вытащил из кармана связку ключей, снял два и протянул мне. – Это от квартиры и домофона. На всякий случай. Вдруг так случится… Что тебе будет некуда идти. Я хочу, чтобы ты знала, что этот дом тебе всегда рад.
Я не хотела брать и упрямо отказывалась. Ведь если я возьму ключи – это будет означать, что я согласилась. Но Ян настаивал.
– Давай так, ты просто будешь моим хранителем ключей. Тебе не нужно здесь жить. Просто будешь хранить ключи до моего приезда.
И только тогда, немного подумав, я согласилась. Я не приду сюда в его отсутствие. Ни за что.
После прогулки мы грелись чаем у Яна дома.
– Я бы хотел дать тебе еще кое-что, – сказал он и протянул мне пластиковую карту. Я на автомате взяла ее.
– Что это? – Я взглянула на нее и нахмурилась. Это была банковская карта. – Зачем мне она?
– На всякий случай. Вдруг тебе понадобятся деньги.
– Я не возьму твои деньги, – холодно сказала я и положила карту на барную стойку.
– Стефа, не надо, – сказал Ян с болью в голосе. – Прошу.
Он взял мою сжатую руку, раскрыл пальцы и положил на ладонь карту.
– Мне будет спокойней, если она будет у тебя. ПИН-код я напишу. Я даю тебе ее на сохранение, как и ключи. Прошу, возьми.
– А если я все потрачу? – хитро спросила я.
– Можешь тратить все, – улыбнулся Ян.
Я вертела в руках карточку и сгорала от любопытства: а сколько на ней может быть денег? Конечно, я не возьму ни рубля. Чтобы не расстраивать Яна, взяла карту.
Ян уехал в середине декабря и обещал вернуться в феврале.
Эти два месяца были для меня сплошным мучением. Я как никогда чувствовала собственное одиночество. Оно разрасталось в груди огромной черной дырой, которая засасывала в себя чувства и выплевывала их под совершенно другим углом. Оно лишало меня всего: удовольствия от съеденного десерта, радости от солнечной погоды за окном, наслаждения отдыхом после утомительного рабочего дня, блаженства от горячего душа.
Единственное, за что я боролась и что никогда бы не бросила в эту черную дыру безразличия и апатии, – мою любовь к Бухсу. Это единственное, что у меня осталось.
Мы переписывались с Яном, как и прежде. Его сообщения вызывали у меня улыбку. Я скучала по нему, ведь он был моим другом. Я ложилась спать, обнимала подушку руками и с тоской думала о том, что будет, если он больше не приедет? Что тогда? Вдруг он передумает приезжать? А если с ним что-то случится? Я не знаю о нем ничего, я никогда не смогу его найти.
Я берегла те два снимка. Берегла воспоминания о прикосновении к его пальцам. Это все, что у меня было.
Я в одиночестве ела сыр с базиликом и думала о Яне.
Где-то далеко у него была своя жизнь. Друзья, работа и… девушка? У него наверняка есть девушка. А здесь семья. Я представляла субботний семейный ужин. Ян, его родители, сестра со своим парнем. Как Ян ведет себя с ними? Уж наверняка не так закрыто, как со мной. Почему мысли об этом были мне так неприятны? Может быть, потому что до сих пор я наивно думала, что Ян принадлежит только мне? А на каком основании? Ведь мы даже не состояли в отношениях. Я не имела на него никаких прав. Как было хорошо раньше, когда я считала, что мистер Дораку принадлежит только мне, а теперь… Нет, мистер Дораку по-прежнему мой и только мой, а вот Ян – нет. Мистер Дораку – это выдуманный мной образ, а Ян – реальный. У него своя жизнь, даже две. Почему я ревную его? Ведь я никогда не могла представить себя девушкой Яна, одна эта мысль вызывала во мне отвращение. Ян – всего лишь друг. Или нет? Что я чувствую к нему? Я по-прежнему не хочу от него ни ласки, ни поцелуев, ни чего-то большего. Но мое отношение к нему определенно изменилось. Неужели наступит такой момент, когда я пойму, что хочу быть его девушкой? Думать об этом было так странно.
А что думает сам Ян? Почему мы ни разу не говорили о наших отношениях? Последний раз мы затрагивали эту тему еще до самой первой встречи. С тех прошло много времени, и мы ни разу не возвращались к тому разговору. Что Ян чувствует ко мне? Со стороны кажется, что его устраивают наши сегодняшние отношения. Вдруг я нравлюсь ему как девушка, но по непонятной причине он не может мне открыться? Боится или думает, что я откажу ему. Вдруг он настолько тонко чувствует людей, что лучше меня понимает мое внутреннее состояние? Знает, что пока я не готова ни к чему большему. А когда стану готовой? И как я пойму это? Что, если этот момент наступит спустя много лет, когда уже будет поздно? Вдруг Ян охладеет ко мне? Любовь часто рождается из дружбы, вдруг мне нужно сейчас показать ему, что я хочу вступить с ним в отношения, а позже симпатия перерастет в любовь. Ведь Ян хороший, очень хороший, несмотря на все свои тайны.
Мартини, чай с мятой и тяжелые мысли скрасили мое ущербное одиночество и невыносимое ожидание. Ах, да… Еще проблемы с квартирой.
Не знаю, каким образом, но бабуля научилась двигать комод. Однажды, вернувшись с работы, я увидела рассыпанную гречку на полу в моей комнате. И в комоде. Все вещи лежали не на своем месте, особенно белье и косметика. Столбик помады резко укоротился, по столу были рассыпаны тени. Чем она тут занималась? Надевала белье, красилась моей косметикой и смотрела на себя в зеркало? Но это же безумие! Однако улики говорили об обратном. Я настолько взбесилась, что сразу же позвонила хозяину квартиры. Мы долго выясняли отношения. Я ругалась, он защищал бабулю, говорил, что я все напридумывала. Я упрашивала поставить на дверь замок, он отказал мне. Я перешла на крик, он стал кричать в ответ, назвал истеричкой. В конце предложил мне поискать другое жилье, а то, видите ли, у него со мной много проблем. Все жильцы как жильцы, а я – истеричная женщина (Женщина!!! В свои девятнадцать лет!), которая доставляет ему кучу хлопот, а платит копейки.
Я бросила трубку. Поняла, что из этой квартиры надо сваливать. Судорожно стала рыскать по сайтам недвижимости, но за такую цену больше ничего не было. Эта ситуация меня настолько подкосила, что уже не хотелось связываться со съемом комнаты. Но что же делать?
Ян… у меня лежал ключ от его квартиры. Но я поклялась не пользоваться его добротой и разбираться самой со своими проблемами. Будет нечестно использовать нашу дружбу в корыстных целях. Но ключ не давал мне покоя, я достала его из рюкзака и долго вертела в руках. Металл приятно холодил руку. Может быть, всего на пару дней? Потом я обязательно найду новое жилье без неадекватных бабуль. Я просто не могу провести еще одну ночь в этой квартире. Мне пришлось выбросить косметику. К белью я тоже не могла притронуться из брезгливости, и оно тоже полетело в мусорное ведро. Я собрала чемодан и походный рюкзак (который мне так и не пригодился) и посадила Бухса в переноску. Ключи я оставила в квартире, сказала бабуле, чтобы закрыла дверь. В этот вечер она казалась адекватной, выглядела глубоко расстроенной моим отъездом (конечно, ведь она больше не сможет организовывать показ мод), пожелала удачи и проводила меня до двери.
Адрес я знала прекрасно. Добиралась на электричке и метро. На новом месте я вздохнула спокойно. По крайне, мере, какое-то время меня не будут доставать. Я заняла диванчик в огороженной нише на первом этаже и честно написала Яну обо всем. Он был рад и настаивал, чтобы я осталась в квартире насовсем. Сказал, что волновался обо мне, а теперь будет спокоен, пока я живу в его квартире. Мне было приятно это слышать.
На следующий день позвонил хозяин и официальным тоном сообщил, что не сможет отдать мне залог за квартиру, поскольку эти деньги пойдут на ремонт испорченных мной вещей: царапины на ламинате, подранная обивка на диване и прочие мелочи. Моему возмущению не было предела. Во-первых, я очень рассчитывала на эти шесть тысяч, потому что денег у меня почти не осталось, а зарплата еще не скоро. Во-вторых, я не была уверена, что испорченная обивка и царапины – это дело моих рук или лапок Бухса. Но доказать не могла. В грубой форме я высказала все, что я думаю о хозяине, его квартире и сумасшедшей бабуле. Бросила трубку и навсегда вычеркнула этого неприятного человека из своей жизни.
Квартира Яна была вся напичкана технологиями. Поначалу я даже не знала, как зажечь плиту, включить свет и воду в ванной. Я ничего не понимала и чувствовала себя неандертальцем. Мне было стыдно тревожить Яна по такой ерунде, но, несколько раз потыкавшись в кнопки, как слепой котенок, я обратилась к нему за помощью. Через пару дней я разобралась и немного освоилась на новом месте. Бухс не был в восторге от смены жилья. На скользком полу у него разъезжались лапы. Жужжащая техника пугала его, он рычал на все: кофемашину, открывающиеся жалюзи и душевую кабину.
После работы я открывала жалюзи и смотрела на город внизу. Брала книгу – дзенские притчи или «Таинственный остров», – садилась на диван напротив панорамного окна и погружалась в чтение. Я больше не чувствовала одиночество, мне казалось, что Ян рядом со мной.
В один из дней мне было особенно грустно. Не выдержав, я пошла в спальню к Яну, достала из шкафа его футболку и надела ее. Белая длинная футболка висела на мне как свободное платье. Вздохнув, я залезла в кровать Яна. Так было легче. Как бы он отнесся к тому, что я сделала? По щекам побежали мокрые и щекотные струйки. Я плачу? Но почему? Что со мной творится последнее время?
На выходных я занялась уборкой, хотя в этом не было необходимости. Я включила музыку и до самого вечера стирала пыль и мыла окна. Часто подходила к запертой двери в таинственную комнату, заглядывала в замочную скважину, но ничего не видела. Интересно, что там? Всего лишь вещи сестры или подсказки, которые приблизят меня на шаг к разгадке страшной тайны – кто такой Ян? Я дергала ручку, пробовала по очереди все ключи на моей связке – тщетно, – перерыла все скудное содержимое квартиры в поиске ключа, но безрезультатно. Дверь по-прежнему была закрыта.
Каждый день по вечерам я занималась поисками жилья. Комнаты за шесть тысяч рублей больше напоминали бомжатский притон, чем жилье для аренды. Чем дольше я жила у Яна в его шикарных хоромах, тем меньше мне нравилось то, что я находила. Что же мне делать? Я не могла здесь оставаться надолго. Потом оглядела сверкающую квартиру. А почему, собственно говоря, не могу? Ян каждый день писал мне, чтобы я прекращала поиски жилья и оставалась у него так долго, как захочу, хоть навсегда. Он даже говорил, что сам съедет из этой квартиры, если я привыкла жить одна. Об этом, конечно, не могло быть и речи. Но смогу ли я жить с Яном в одной квартире? Пока я этого не знала. Если я останусь здесь, то буду в должниках у Яна. Это ужасное чувство. Я отдам ему деньги. Когда смогу это позволить. Когда разбогатею. А вдруг это никогда не случится? Как я буду расплачиваться с Яном? Лучше пока об этом не думать. Ян сказал мне однажды: не бойся плыть по течению. Пожалуй, этим и займусь.
Декабрь и январь прошли, забрав с собой мое одиночество и тоску. С самого начала февраля я была в приподнятом настроении, ведь в середине месяца возвращается Ян! Я с удивлением обнаружила, что напоминаю себе любящую супругу, которая ожидает возвращения мужа из долгой командировки. Так нелепо… а ведь действительно похоже. Я жила в квартире Яна, разгуливала в домашних костюмчиках и орудовала тряпкой. С пылесосом я так и не разобралась – странная конструкция висела на стене, но на ней не было ни кнопки включения, ни проводов, а спрашивать у Яна я постеснялась. Бухс помогал мне убираться, полоскание тряпок – одно из его любимых занятий. Я готовила, пела в душе, читала. Освоилась я тут довольно быстро, за что себя сильно ругала.
К приезду Яна я тщательно убрала квартиру, сделала индейку с мятой и базиликом под оливковым маслом, два салата и приготовила рис с овощами.
– Здравствуй, Стефа, – сказал он на пороге, отстраненно рассматривая на меня.
– Привет, Ян. – Я скромно стояла у двери и наблюдала за тем, как он задвигает в угол маленький черный чемодан и как снимает куртку. Он застыл на месте, явно не понимая, что нужно сделать. Я решила помочь ему и кинулась обнимать. Обхватив Яна руками на уровне талии (выше я не дотягивалась), я почувствовала острые ребра и позвонки. Только бы не заплакать. Только бы не заплакать. От него пахло снегом, улицей, выхлопными газами и апельсиновой цедрой. Я могла бы стоять так часами. Ты мой, Ян. Ты не призрак. Я не отпущу тебя. Он неуверенно обнял меня в ответ и по-дружески похлопал по спине.
– Ну, чего ты раскисла? – Ян отстранился, указательным пальцем приподнял мой подбородок и, увидев слезы на щеках, стер их кончиком пальца. – Что это за сентиментальности, мисс? Грустите, что теперь придется делить квартиру с мутным волосатым типом?
Я засмеялась.
– Как поживает Бухс?
Бухс не заставил себя долго ждать. Спрыгнул с кухонного шкафа и подбежал к Яну на задних лапках.
Ян раскинул руки и малыш прыгнул на него, забрался на шею и стал плести из волос тонкие жгутики.
– Как прошла поездка? – спросила я и тут же пожалела. Как будто он расскажет мне! Кажется, я слишком вошла в роль супруги.
Ян посмотрел на меня с любопытством, видимо, пытаясь уловить в вопросе подвох.
– Все хорошо, – осторожно ответил он, снимая чересчур расшалившегося зверька с головы.
Я сказала, что приготовила ужин. Мы молча сели за стол.
– Почему ты не ешь индейку? – нахмурилась я.
– Я не ем мясо, – просто ответил он.
– Что? – растерялась я. – Почему?
Он пожал плечами.
– Ты всегда отказываешься от чужой помощи и предпочитаешь все делать самой. А я не ем мясо. В обоих случаях это личный выбор каждого из нас. Я вегетарианец. Правда, его самая щадящая версия. Оволактовегетарианцы не едят мясо, но едят молочные продукты и яйца.
Я покраснела. Я должна была понять это раньше, у нас же было столько совместных обедов! Вот я дура…
Я стыдливо опустила глаза в тарелку. Придется мне доедать это мясо одной. Но от слов Яна стало так противно. Будто он Агнец Божий, а я – кровожадный хищник, ведомый низменными инстинктами. Больше я не смогла проглотить ни кусочка.
Я думала, что с возвращением Яна все изменится, в наших отношениях появится определенность или мы хотя бы поговорим о том, что будет дальше. Но ничего не произошло. Ян вел себя так же, как и до отъезда. Иногда мне казалось, что он просто не замечает моего присутствия. Я уходила на работу, а Ян с самого утра отправлялся в свой кабинет и не выходил оттуда до позднего вечера. У меня был ненормированный рабочий день, поэтому иногда я рано возвращалась домой. Каждый раз я прислушивалась: а дома ли Ян? Он не встречал меня и скорее относился как к соседу-квартиранту.
Все чаще я задумывалась над тем, а человек ли он?
Он всегда выходил из дома в наглухо застегнутых рубашках, в них его можно назвать даже привлекательным. Дома носил футболки, джемперы и джоггеры. Все красивое, чистое, выглаженное. Как будто это не домашняя одежда, а костюм для парадного выхода. Все только черных и белых тонов, будто кроме них на свете не существовало цветов. На ногах – домашние кеды, никаких тапочек. Волосы всегда были чисто вымыты и лежали волосок к волоску. Ян словно пытался быть идеальным и скрыть свое настоящее нутро. Когда он ел, то не оставлял на столе ни крошки. В его доме царил образцовый порядок, будто квартира выставлена на продажу. Никогда не видела на его щеках щетины и вообще следов того, что у него растут борода и усы. Щеки были гладкие, как у юноши.
Это все давало плюс несколько очков к его харизме. Я бы не вынесла, если бы он ходил по дому в шортах без футболки и засаленных тапочках. Чавкал бы, сморкался и ковырял в носу. Все эти вещи легко переносить, когда их делает близкий и любимый человек. А вот неприятный человек будет только больше отталкивать.
Ян не человек, а герой из книги или фильма. От него не пахло человеком, только парфюмом. Он не оставлял в ванной после себя ни единого волоска. В туалете не издавал ни единого звука. Да-да, я подслушивала, мне нужно было убедиться, что он не робот. И пока я сомневалась.
В жизни у человека много ролей. Он может быть любящим супругом, родителем, суровым начальником, разгневанным покупателем, которого обсчитали в магазине, сонным пассажиром общественного транспорта, пациентом в больнице, ответчиком в суде, путешественником, читателем, поваром, уборщиком. Он может быть сосредоточен, сдержан и ответствен на работе, глуп и легкомыслен за пятничным бокалом вина с друзьями. Сотни ролей он может примерять на себя дома, сотни – на улице. Но дом – это наша крепость, он дарит нам покой и уют. Большинство домашних ролей лишены таких качеств, как спешка, напряжение, возбудимость, излишняя сосредоточенность и закрытость. Дома мы становимся беззащитны, медлительны, апатичны, неухожены и слабы. Дома открываются те качества, которые мы пытаемся спрятать от других. Снимая одежду, вместе с ней мы снимаем защитные маски и становимся черепашками без панцирей.
Ян вел себя дома совсем по-другому. Его панцирь было не пробить. У него не было ни одной человеческой слабости.
Два раза в неделю в квартиру стала приходить домработница. Мне было неудобно, что кто-то убирает за мной и стирает мои вещи. Я сказала Яну, что могу убирать все сама, но он был против. Каждый раз, сталкиваясь с домработницей, я заливалась краской. Не понимаю почему, но мне было стыдно перед ней.
Со временем я узнала негласное правило: до семи часов вечера Яна нельзя было трогать. Утром, когда мы сталкивались на кухне у кофемашины, он словно не видел и смотрел в пустоту, думая о чем-то своем. О работе? Наверное.
– Доброе утро, – говорила я за его спиной. Ян реагировал не сразу. Потом он поворачивал голову вполоборота, быстро говорил ответное приветствие и, направляясь с чашкой кофе в руках к своему кабинету, снова уходил в свой мир.
Вечером поведение Яна кардинально менялось. То он не замечал меня, то, наоборот, разглядывал слишком внимательно. Порой Ян пугал меня своим внезапным появлением и долгими пристальными взглядами.
Я пришла после работы, переоделась. На первом этаже никого не было. Я заварила чай, немного просыпала заварку и пролила воду. Вытирала столешницу и напевала себе под нос. Развернувшись, я столкнулась с Яном нос к носу. От неожиданности я вскрикнула. Он стоял очень близко и бесстыдно меня разглядывал.
– Нельзя так пугать! – сказала я, пытаясь прийти в себя. – Ты чего так незаметно подкрался?
– Наблюдал.
– Нельзя наблюдать и при этом не так пугать?
– Извини.
Однажды у меня был один выезд ранним утром, поэтому в одиннадцать я была уже дома. Я не видела Яна до обеда, а в обед он спустился вниз, даже не посмотрев в мою сторону. До самого вечера я играла с Бухсом. Учила его прыгать на меня по команде, потом мы вместе купали в тазике игрушки и всякую мелочевку, затем водила по спинке дивана удочкой-дразнилкой, а Бухс пытался поймать лапами перья. Почувствовав на затылке чей-то взгляд, я обернулась и увидела Яна, который стоял на середине лестницы и откровенно пялился на меня. Он мог простоять там час или два – я бы не удивилась. Такое поведение было странным, но, кажется, я уже начинала привыкать.
За ужином все было по-другому. Он снова превращался в того Яна, которого я знала. Мы много разговаривали. В это время я переставала быть невидимкой или объектом наблюдений и снова становилась обычным человеком.
Его странное поведение неприятно давило на меня. Было гораздо лучше, когда мы общались по Интернету. Там Ян казался обычным человеком, добрым и внимательным. Тот Ян был мне понятней. А вот человека, с которым я жила в одной квартире, я не знала. Интересно, что бы сказала мама, если бы узнала? А Люда? Думаю, они впали бы в ужас и силой забрали меня домой. Нашли бы мне очередного Артема и насильно выдали замуж.
Зачем я нужна ему? Почему он разрешил мне жить в его квартире? Чего хочет? Отношений? Если да, то почему никак не проявляет своих чувств и не делает первый шаг? Он взял меня за руку один-единственный раз, когда мы на выходных гуляли с Бухсом в парке и переходили через дорогу. Он схватил меня за руку и дернул назад на тротуар, когда из-за поворота появилась машина.
Ян заказывал продукты на дом и еду из ресторана. Я не разрешала ему тратиться на меня. Мне нужно было оставить себе хоть какую-то самостоятельность. Я сама ходила за продуктами и готовила. Ян не брал мои продукты, а я – его. Я заняла одну полку в холодильнике. С одной стороны, это было ужасно: мы вели себя как соседи в общежитии. Но с другой стороны, мне нравилось, что в этой квартире было что-то мое, на что я имела полное право. Как и в этой жизни.
Ужин – из ресторана. Всегда за счет Яна. Я долго сопротивлялась, но потом сдалась. Может, именно эти ужины – первый шаг к чему-то большему?
Однажды вечером, когда мы сидели в гостиной, Ян протянул мне маленькую коробку.
– Подарок, – тихо сказал он.
Я нахмурилась. Я всегда настороженно относилась к подаркам. Подарки надо заслужить – этому правилу я следовала с самого детства. Открыв коробку, я увидела новенький телефон последней модели. Я дотронулась до глянцевого экрана. Мне хотелось вытащить его из коробки и подержать в руке, увидеть, как он будет в ней смотреться. Такой тонкий и стильный. Но я протянула коробку Яну.
– Спасибо, ты очень тронул меня, но я не могу его принять. Это слишком дорого. И неправильно. Мне не нужно подарков от тебя.
– Почему ты не можешь взять его? Это подарок. От подарков не отказываются. Твой телефон еле дышит, я захотел тебя порадовать.
Я знала, что расстраиваю его, но ничего не могла поделать.
– Я тронута твоим вниманием, правда, но не могу. Я ведь не твоя девушка и вообще никто. Я не могу получать от тебя подарки без причины. Я не люблю принимать подарки, которые получаю незаслуженно.
– Значит, нужна причина, чтобы ты приняла от меня подарок? – Его изучающий взгляд немного меня смущал.
– Да, подарки дарят на день рождения или на какой-то другой праздник.
Ян взял свой телефон и стал что-то набирать.
– Сегодня двадцать восьмое февраля. И это… Национальный день шоколадного суфле. Значит, сегодня праздник и можно дарить подарки.
Ян смотрел на меня с надеждой и был похож на маленького мальчика. Я засмеялась.
– Нет. Это не такой праздник.
– Почему? Скоро будет восьмое марта, в этот день можно будет сделать подарок?
– Нет.
Я видела, что он очень расстроен. Я не хотела расстраивать его, но не могла наступить себе на горло. Это была одна из моих заморочек, и с этим ничего не сделаешь. Мы не были парой, наши отношения даже нельзя назвать дружескими. Мы будто были двумя квартирантами, которые вместе снимали квартиру.
Ян не унимался и продолжал мучить меня вопросами.
– Почему?
– Подобные подарки смущают и даже пугают меня. Я не могу получать от тебя такие дорогие подарки.
– Он не дорогой, – нахмурился Ян.
– Для меня это дорого.
– Я твой друг. Почему друзья не могут дарить друг другу подарки?
– Могут, но…
– Ага! – победно улыбнулся он, видя мое замешательство.
В конце концов я приняла коробку, сказав, что беру телефон на время.
Ян кивнул. Такое положение вещей устроило нас обоих, правда, меня в меньшей степени.
Иногда Ян пропадал на все выходные. Он не говорил, куда идет и с кем. Его внезапные исчезновения сводили меня с ума, я сгорала от ревности, думая, что Ян сейчас с девушкой. Я отправлялась на пробежку, а он гладил ее по волосам. Я ходила за продуктами, а он сажал ее к себе на колени. Я играла с Бухсом, а он заправлял за ее ухо прядку волос и шептал нежности. Я ходила в кино, а он расстегивал ее платье… Демоны ревности свили мерзкие гнезда в моем мозгу. Именно эти его отлучки стали последней каплей. Я решила сама начать разговор, который столько недель прокручивала в своей голове.
Я начала разговор в следующую пятницу, когда мы сидели в гостиной с бокалами вина. Я – на диване, Ян – на кресле. Почти идеальная семейная пара, если бы не расстояние между нами. Я смотрела на него, а он – в экран телефона. После его возвращения мы стали реже разговаривать. Ян еще сильнее закрылся от меня. Хотя куда уж сильнее? Меня мучило неприятное чувство, что во время отъезда у него что-то произошло. Может, там, на острове, Ян нашел девушку? А как же его отлучки на выходные? Здесь у него тоже есть девушка? В каждой стране по девушке?
– Ян… – начала я и замолкла, не зная, как продолжить.
Он отвлекся от телефона и вопросительно посмотрел на меня.
– Меня давно мучает одна проблема.
– Какая?
– Она мучала меня всегда, еще до нашей первой встречи. Но сейчас я ощущаю ее особенно…
– Что это за проблема, Стефа? – В голосе Яна сквозило легкое раздражение.
– Я не могу понять свой статус, – сказала я, отвернувшись к окну. Слишком страшно было говорить и смотреть Яну в глаза.
– Статус? – Я все же взглянула на него. Его брови удивленно поднялись. Он не мог понять, что я имею в виду.
– Мой статус в этой квартире. И в твоей жизни. – Я смотрела Яну прямо в глаза, смело и серьезно, хотя сердце в груди трепыхалось от страха, подобно напуганной птичке. – Я всегда чувствую, что…
– Почему тебя это беспокоит? – Он нахмурился и расслабленно откинулся на спинку, закинув ногу на ногу. В одной руке Ян держал бокал, а вторую положил на подлокотник кресла и задумчиво барабанил пальцами по кожаной обивке. Он смотрел на меня немного высокомерно. Не иначе король на троне.
– Я же сказал тебе, что ты можешь жить здесь сколько угодно. У тебя проблемы с жильем и деньгами. Ты мой друг, и я предложил тебе помощь. Я не понимаю, что ты устроила с продуктами. Как будто ты меня объешь, если будешь есть то, что мне приносят на дом. Но я не стал тебе перечить. Если тебе так нравится – ради бога, лишь бы ты жила здесь со мной и я мог не волноваться, что ты снимаешь где-то паршивую убогую комнату у каких-нибудь наркоманов.
Ян прервался и сделал глоток. Он казался раздраженным, как будто я тревожила его выдуманными проблемами. Но это было совсем не так. «Ты мой друг, ты мой друг» – его низкий вибрирующий голос окутывал меня бархатным покрывалом. Это ли я хотела услышать??
Я сделала несколько больших глотков. Сейчас мне была нужна дополнительная смелость.
– Если ты мой друг, то почему так много скрываешь от меня? Почему так мало говоришь со мной? Почему я ничего о тебе не знаю? Так ведут себя чужие друг другу люди. Именно поэтому я никак не могу разобраться со своим чертовым статусом. Кто я для тебя? Чего ты от меня хочешь? И хочешь ли вообще? Что у нас за отношения? Ты хочешь, чтобы я принимала от тебя подарки, тратила деньги с твоей карты, жила у тебя, но при этом я чувствую, что мы чужие друг другу. Мне нужны ответы, Ян. Я запуталась в тебе… в нас… в своей жизни. Мне нужна определенность. Куда ты уезжаешь на выходных? К своей девушке? А вдруг она захочет переехать к тебе, и ты выселишь меня из квартиры. В съемной комнате было тяжело, но там хотя бы была определенность. С тобой этого нет. А вдруг однажды ты уйдешь и не вернешься? Что это за квартира? Вдруг ты не являешься ее владельцем? Вдруг, когда тебя нет рядом, придет настоящий владелец и что-то потребует от меня? Вдруг ты прячешь здесь наркотики, оружие – там, в потайной комнате, от которой ты якобы потерял ключ?
Ян потягивал вино и внимательно меня слушал. Он не спешил отвечать, и это меня бесило. Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказать все, что я об этом думаю, как он остановил меня, подняв руку:
– Я не чужой тебе. Я – твой друг. И всегда им буду. Ты можешь на меня положиться. Даже если тысяча девушек вдруг захотят переехать в эту квартиру, я откажу им, пока ты не решишь проблемы с жильем и пока будешь нуждаться в моей помощи. В жизни я не слишком много говорю не по делу, Стефа. Такой я человек. Я предупреждал тебя еще по переписке, что могу оказаться совсем не тем человеком, которого ты придумала в своей голове. У каждого человека должна быть своя личная жизнь и хотя бы маленький кусок личного пространства. Поэтому из уважения ко мне не спрашивай, как я провожу свое личное время. Ты знаешь обо мне все, что нужно. Я не преступник, тебе нечего бояться. Я единственный собственник этой квартиры, сюда никто не имеет права входить без моего разрешения. Это моя крепость, Стефа. И я дарю тебе это убежище.
Ян замолчал и посмотрел на меня, снисходительно улыбаясь. Он явно был доволен своей речью. Для него сказанное было настолько очевидным, что только полному дураку надо все подробно разжевывать. Его тяжелая аура снова источала черный давящий хаос, от которого я почувствовала знакомый холодный страх.
– Но ты не ответил на мои главные вопросы. – Я смотрела на Яна с легкой злостью. – Кто я для тебя? Только друг? Чего ты хочешь? К чему приведут наши отношения? Чувствуешь ли ты ко мне что-то, кроме дружбы?
На лице Яна появилось озабоченное выражение. Он резко встал с места и прошел к окну, повернувшись ко мне спиной. Я слышала нервный стук пальцев о стенки бокала. Он долго думал, прежде чем ответить.
– Ты не просто мой друг. Ты – моя константа, Стефа. Единственная постоянная моей жизни.
Его голос был тихим и серьезным. Было видно, что слова тяжело даются ему. Я осторожно подошла к Яну и, встав сзади, тоже посмотрела в окно.
– Чувствуешь ли ты ко мне… Что-то? – шепнула я. – Нравлюсь ли я тебе?
Ян нехотя кивнул. Я видела, как он борется с противоречивыми чувствами. Он безумно хотел открыться мне, но что-то его словно останавливало. Вот только что?
– Почему ты ничего не хочешь? Не хочешь добиваться меня? – тихо спросила я, давя на больную мозоль. Я была так близко к истине… Еще чуть-чуть…
– Мне это не нужно.
– Ты не хочешь отношений? Не хочешь любви?
Я осмелела настолько, что взяла его за руку. Ян испуганно выдернул ее, будто обжегшись, и отошел от меня на несколько шагов. Я видела, как сильно он нервничает, и дрожала, как осенний лист на тонкой ветке.
Ян не ответил мне. Но я и так знала, что он обманул меня, на самом деле ему это
Ян резко повернулся ко мне. В его глазах плясали злые огоньки.
– А ты сама хочешь этих отношений? Ты сама понимаешь, во что ввязываешься? Ты представляешь, каково это – быть моей девушкой? Спать вместе со мной? Нет. Ни черта ты не понимаешь. У тебя самой есть чувства ко мне? Или они были только к твоему виртуальному другу по переписке? А когда он оказался реальным, они испарились. Разве не так? Разберись сначала со своими чувствами, Стефа. Разберись, что творится в твоей голове. И тогда я скажу тебе.
Сейчас Ян напоминал мне маленького капризного ребенка. Никогда я не видела его таким. Его губы дрожали от гнева, в глазах стояли слезы обиды. Он нависал надо мной грозной скалой, но я не испугалась. Я собрала остатки своей смелости и сказала:
– Как я могу понять, хочу ли я от тебя нечто большее, чем дружба, если ты даже не позволяешь мне узнать тебя ближе? Я хочу знать все. Есть ли у тебя волосы на груди? Ходишь ли ты в бассейн, купаешься ли в водоемах? Есть ли у тебя девушка, сколько вообще у тебя было девушек? Хочу знать про твою первую любовь. Кем работают твои родители? Какое у тебя было детство? Хочу знать о смешных и важных случаях из твоей жизни. Ходишь ли ты с друзьями на пикники, о чем говоришь с ними? Как себя ведешь в семье, какой у тебя любимый фильм, дрались ли вы с сестрой в детстве? Не закрывайся от меня, Ян, прошу. Позволь мне узнать тебя.
В его глазах застыла боль, будто густое зловонное болото. Губы сжались в тонкую нитку. Он застыл, лицо окаменело. А потом я услышала звон разбитого стекла. На пол посыпались осколки. Это вывело Яна из оцепенения, и он с удивлением посмотрел на свою пораненную ладонь. На светлый пол капала алая кровь.
Я взяла его за руку и провела к кухне. Открыла кран и подставила ладонь под холодную воду. Ян не сопротивлялся. Казалось, происходящее его вообще особо не волнует.
– Стой так, – приказала я. – Где у тебя аптечка?
Я сбегала за аптечкой. Усадила Яна на диван, аккуратно промочила порезы марлей, обработала ранки антисептиком. Прикосновения причиняли ему боль, он дергался.
– Терпи, – строго сказала я. Кожу вокруг порезов намазала зеленкой. Затем наложила бинт. Я никогда не перевязывала раны. Но на вид повязка выглядела хорошо.
– Прости, – сказал Ян виновато.
Я не знала, за что именно он просит прощения. Но говорить ответное извинение не собиралась. Мне не за что просить прощения. Но пойти на ответные уступки хотелось. Поэтому я сказала:
– Так и быть. Я больше не вернусь к этому разговору. Вижу, как много крови высасывают из тебя подобные беседы.
Я сдалась и больше не стала настаивать на изменении наших отношений. Этот разговор действительно подкосил нас обоих. Мы оба были не готовы обсуждать эту тему.
Весна выдалась премерзкая. Снег отказывался таять, в начале марта стоял стойкий минус. Морозы отступили, под ногами вместо льда теперь была снежно-грязевая каша. Эта погода угнетала меня. Мне приходилось мотаться по всей московской области, где под ногами было ужасное месиво, я буксовала по снегу и грязи, ноги от усилий болели так, будто я несколько часов занималась в спортзале. Сзади джинсы были заляпаны грязью.
За ужином я только и делала, что плакалась Яну на погоду и мечтала о лете. Ян в ответ пускался в нудную философию о том, что надо любить то, что нам дано. Я злилась и кидалась в него оливками.
А на следующий день, придя после работы, я увидела на столе большой фруктовый букет из шпажек, на которых были наколоты ажурно вырезанные дольки ананаса, дыни и арбуза.
С этого дня, приходя с работы, я постоянно видела на столе эти букеты. Иногда желтые – из ананаса и дыни, иногда красные – из клубники и малины, иногда фиолетовые – из винограда и ежевики. Мы поглощали фрукты вместе с Бухсом. Эти букеты определенно скрасили мое время до прихода настоящей весны, которая наступила только во второй половине апреля.
Когда Яна не было дома, я ходила кругами вокруг запертой двери в таинственную комнату. Она не давала мне покоя. Я ковыряла в замочной скважине ключами, проволокой и шпилькой, светила фонариком, дергала ручку. Я не знаю, что вдруг вызвало во мне такое любопытство. Ян же сказал, что там нет ничего интересного, только вещи его сестры. Может быть, мне не давал покоя тон его голоса? Все, что касается Яна, не может быть простым и неинтересным. Я не могла заснуть ночами, думая об этой комнате. Вдруг Ян прячет там что-то важное? Как узнать?
Я подолгу сидела у этой двери, прислонившись спиной, и думала о том, что может быть внутри. Может, Ян – Синяя Борода, и внутри комнаты он прячет трупы своих подружек? Но тогда бы я почувствовала запах. Может, он убивает их, отрезает какую-нибудь часть тела и помещает в банку со спиртовым раствором, а труп увозит ночью и сбрасывает в реку?
Мысли об этом почему-то веселили меня. Ян не преступник. Я верила, что за дверью не будет ничего такого, чтобы могло настроить меня против него. Верила, что спрятанные в комнате секреты помогут мне получше узнать Яна, только и всего.
Я смотрела видеоролики о том, как открыть дверь без ключа при помощи подручных средств, колдовала над замком разными крючками и загогулинами, но замок был определенно не простой.
В конце концов я нашла выход из ситуации. И почему не додумалась до этого раньше? В одном из шкафов на верхней полке нашла ящик с инструментами. Взяла отвертку, открутила четыре винтика замка и сняла верхнюю часть. Засунула в скважину плоскую отвертку и прокрутила. Дверь поддалась. Это было так неожиданно, просто и волнительно, что я даже растерялась. Долго стояла перед дверью, думая, что же мне делать. Может, прикрутить все обратно и сделать вид, что я ничего не трогала? Когда разгадка оказалась так близко, это почему-то напугало меня. Но нет. Надо узнать, что же хранится в этой чертовой комнате. Я смело открыла дверь и вошла внутрь.
Это была обычная жилая комната, судя по обстановке, здесь жила девушка или маленькая девочка. Сначала я подумала, что это и правда комната сестры Яна. Мне стало стыдно, я хотела уже уйти, но тут мой взгляд зацепился за обои. Такие знакомые. Похожие обои были в моей комнате у меня дома. Нежно-голубые, с узорами в виде белых сердец. Я прошла в центр комнаты и более внимательно огляделась. Мебель светлая, как и моя. Письменный стол точно такой же. Шкаф отличался, но все равно… было в нем что-то очень похожее… я подошла поближе. Ну конечно же! Наклейки. Дверцы шкафа были усеяны яркими наклейками, как и у меня дома! Наклейки были другими, но были наклеены точно в тех же местах. Это было странно. Я ощутила в животе неприятный скручивающийся узел, который становился все туже. Что это за комната? Кто здесь живет? Стол и полки были усеяны разными девчачьими мелочами. Ракушки в стеклянной чаше, мелкие игрушки, косметика, зеркальце. Все эти вещи были и у меня! И тут я увидела стоящую на полке рамку для фотографий, и сердце упало в пятки. На фотографии были мы с Людой. Мы сделали снимок несколько лет назад, летом в нашем родном городе на природе. Именно эта фотография действительно стояла в рамке и на моем столе. Что за черт? Я судорожно осматривала полки. Еще одна рамка. Моя фотография на пристани. Та самая, из-за которой Ян написал мне в первый день нашего знакомства. Рядом стоял пузырек духов. Когда-то эти духи были моими любимыми…
Я отступила на шаг, обернулась. На кровати заметила игрушку. Плюшевого енота. Что??? Это Бухс?
Я быстро подошла к шкафу и распахнула дверцы. Подтвердились мои худшие опасения. В шкафу висела
Внутри у меня похолодело, будто кто-то поместил туда огромную ледяную глыбу. Сердце сильно стучало, руки дрожали.
Кто же ты, Ян? Почему в этой комнате лежат мои вещи? Точнее, такие же, как у меня. Почему в этой комнате все так напоминает мне о моем доме?
Светлая мебель, голубые обои с сердечками, голубые занавески с белыми облаками, плюшевый енот, фотографии в рамках, ракушки, наклейки, духи… я схватилась руками за голову. Комната кружилась перед глазами. Было трудно дышать. Я бросилась к окну и открыла его нараспашку. В комнату ворвался прохладный майский воздух. Я вдыхала запах сырой земли, молодой листвы и весеннего солнца, это немного утихомирило трепещущее сердце. Мне так не хотелось возвращаться к страшной реальности, но я должна узнать правду. Я подошла к столу и начала перебирать вещи и выдвигать ящики. Мне были нужны подсказки. Что-нибудь, что даст мне ответ на вопрос: что, черт побери, здесь творится? Дождаться Яна и потребовать у него объяснений – не выход. Он может рассердиться и просто выгнать меня из комнаты. Я не смогу выбить из него правду. Я чувствовала, что эта комната ему дороже всего. Дороже меня.
Я подошла к шкафу, проверила антресоли, пол, ощупала всю одежду и вывернула карманы. Что-нибудь. Хоть что-нибудь… Ничего. Ощупала подушки на кровати, покрывало, подняла матрас… и увидела ее. Большую папку с загадочной надписью «Везувиан». Я взяла ее в руки и долго не решалась открыть. Папка лежала в таком легкодоступном месте, будто Ян
Я села за стол и открыла папку. Увидев первую страницу, я захотела вышвырнуть ее в окно. На первой странице была фотография. Мне одиннадцать лет, я сижу на стуле в своей комнате, заплетаю косу и смотрю в камеру. Снимок был нечеткий, черно-белый. Я помнила, что это был за день. Папа купил первый семейный цифровой фотоаппарат. Мы с Людой пришли в дикий восторг и сразу стали снимать все подряд. Вечером я утащила его к себе, заплела косу по видеороликам из Интернета, а потом фотографировалась, ставя фотоаппарат на таймер. Но фотографии были красивые, на них я старалась улыбаться. А тут… и коса заплетена была только наполовину. Что это за снимок? Одно я знала точно: я не делала эту фотографию. Люда тоже не снимала меня. Меня никто не должен был видеть и фотографировать. Но кто-то это сделал! Кто-то подсматривал за мной, когда мне было одиннадцать лет. Почему я смотрю прямо в камеру? Я знала, что меня фотографируют?
Стоп! Руки похолодели. Когда я плела косу, то смотрела видео. То есть в этот момент я смотрела… в экран ноутбука. Кто-то наблюдал за мной с экрана. По телу от ужаса пробежала дрожь.
«Переверни страницу, и ты все поймешь», – твердил мне внутренний голос. С тяжелым сердцем я перевернула страницу. А затем еще одну. И еще.
Папка была заполнена моими снимками и фрагментами личной переписки, начиная с одиннадцати лет. Тут были письма, которые я писала подружкам в школе, письма Люде, Артему, мои личные записи, которые хранились только на моем компьютере и никогда не попадали в Сеть. Я просматривала страницы со слезами на глазах. В горле стоял ком обиды и гнева. Кто-то нагло вторгся в мою личную жизнь! Это подло! Я никому не разрешала читать мою личную переписку и смотреть на меня тогда, когда я этого не хочу. Некоторые снимки были просто безобразными. В те моменты я думала, что я одна в комнате… Но кто-то фотографировал меня и наблюдал за мной. Ком из стыда, обиды, злости и отчаяния разрастался внутри и сдавливал легкие, не давая вдохнуть. Разум затуманился, я не могла мыслить здраво.
Самыми страшными были строчки, написанные чужой рукой. Это были его мысли обо мне. Я читала их. Никогда я не чувствовала себя такой униженной.
Весь мир перестал существовать, пока я листала папку. Даже здесь, в этой квартире, он не оставил меня в покое. Последний снимок был сделан в гостиной. Я сидела в кресле, скрестив ноги. На мне был халат, а растрепанная коса была перекинута через плечо. На снимке я грызла ручку – явно что-то записывала.
Эти строчки были последними. Но в папке было еще много места. Очевидно, кто-то не хотел останавливаться на этом и собирался и дальше продолжать свои страшные игры.
Я помотала головой. Я не хотела в это верить. Не хотела верить в то, что для кого-то была подопытным кроликом в каких-то жестоких психологических экспериментах. Кто-то наблюдал за мной, как за жизнью муравьев в муравейнике, и с любопытством следил за моими провалами и успехами. Это жестоко, слишком жестоко.
Кто-то. Создатель этой жуткой папки до этой минуты был для меня безликим анонимом, почему-то я не задумалась над тем, что у него есть лицо.
У меня похолодело в животе, когда я осознала,
В десять лет я упала с заброшенной судостроительной верфи с высоты трех метров на бетонное основание, наткнулась на торчащий штырь и пропорола внутреннюю часть бедра так, что виднелись сухожилия. Даже тогда мне было не так больно как сейчас.
Комната кружилась перед глазами. Пальцы с силой сжали край стола. Осознание было таким ужасным и внезапным, что я была близка к потере сознания.
Я вскочила и ударилась об угол стола и снесла коробку с мелочевкой. Ракушки, ластики, наклейки, киндеры покатились по полу.
Рассыпанные ракушки. Занавески, колыхаемые майским ветром. Запах весенних цветов. Бегущие по спине мурашки. Ужас. Застывший в горле крик.
Я обхватила себя руками и медленно сползла на пол. Я чувствовала себя такой уязвимой, будто меня голой выставили на публику. Боль поднялась снизу и заполнила каждую клеточку моего тела. Уж лучше выпить яд, чем чувствовать это. Мысли пронзали голову будто острые ножи. Нет ничего хуже и мучительнее предательства близкого человека.
За это ты заслуживаешь самой худшей казни, ублюдок.
Ты заграбастал своими грязными лапами всю мою жизнь. Ты вторгся в нее без разрешения. Я доверяла тебе. Ты притворялся моим другом, а сам… Играл со мной в свои безумные игры. Зачем??? Ты больной ублюдок. Зачем тебе эта комната? Иллюзия моей жизни. Зачем тебе все это, черт возьми? Зачем тебе моя одежда, мои вещи? Ты хотел посадить меня сюда, когда придет время? Запереть меня в этой клетке, чтобы больше ничего не мешало тебе считать меня своей собственностью?
Почему, Ян? За что?
Ты все тщательно спланировал. Мне было одиннадцать, когда ты сделал первый снимок. Я не понимаю, почему ты выбрал меня. Тебе на тот момент было лет восемнадцать. Почему я?
Когда я первый раз получила от тебя сообщение, ты наблюдал за мной вот уже восемь лет. От этой мысли по всему телу пробежали мурашки. Ты помешанный психопат, безумный фанатик, Ян. Твое место в психбольнице. А я, дура, даже ничего не заподозрила. Я почти в тебя влюбилась. Влюбиться в маньяка – каково, а? Думаю, что таких дур, как я, еще надо поискать.
Как он сделал это? Удаленно установил на мой компьютер какую-то вредоносную программу, а я даже не заметила? Наверное. Ему пришлось установить такую же еще раз, потому что ноутбук я меняла. Он говорил, что его работа связана с компьютерами. Как он заработал на эту квартиру? Взламывал банкоматы?
Я почувствовала, как что-то сломалось внутри. Сердце билось так часто, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Я выбежала из комнаты и стала судорожно собирать вещи.
Я замирала от ужаса при мысли, что Ян может вернуться. Встречу лицом к лицу я бы не пережила. От слез жгло щеки и глаза. Я постаралась успокоиться, ведь времени на истерики не было. Нужно было действовать быстро.
Я решила взять походный рюкзак и ограничиться минимумом вещей. Что-то подсказывало мне, что нужно быть налегке. Я собрала всю еду и оставшиеся деньги. Ян всегда оставлял мне определенную сумму. Но я ее не тратила.
Я посмотрела на свой ноутбук. На глазах снова появились слезы, и мной овладела бешеная злость. Я схватила его и с криком бросила об стену. Пластиковые части рассыпались по комнате.
Судорожно порывшись в тумбочке, я нашла свой старый телефон и вытащила из нового симкарту и поместила в старый. Новый телефон мне подарил Ян. Боюсь представить, сколько своих вредоносных программ он мог закачать туда, чтобы вести наблюдение.
С рюкзаком за спиной и с переноской для енота в руке я быстро покинула жуткую квартиру. Больше никогда сюда не вернусь.
Я брела по Осеннему бульвару, бесцельно и бессмысленно. Бухс тревожно ворочался в переноске. Ему явно передалось мое настроение. Дойдя до метро, я посмотрела вниз на ступеньки. Нужно ли мне туда? Нет. А куда мне нужно? Куда мне идти? Я дошла до ближайшего Макдональдса.
Я пила кофе, Бухс ел картошку. Мы просидели около двух часов, за это время я искала в телефоне жилье. Нашла комнату за шесть тысяч рублей, которая по фотографиям выглядела не особо привлекательно. Дом был старый с обваливающейся кладкой, сама квартира старая, а комната убогая. Зато располагалась она в Москве недалеко от станции Маленковская железнодорожной ветки Ярославского направления.
Хозяин мог вселить меня только поздним вечером. Добираться туда надо было около полутора часов, а сейчас было утро. Я зашла в ближайший ларек с вывеской «Микрозаймы за двадцать минут» и взяла десять тысяч рублей на две недели. Мне нужно было оплатить квартиру, а зарплата еще не скоро. Мы с Бухсом спустились в метро, и нас подхватило людское море. Я чувствовала себя крохотной песчинкой, до которой никому нет дела. Это было прекрасно и успокаивало. Сейчас мне больше всего нужно было стать незаметной.
Мы доехали до кольцевой ветки, а потом несколько часов катались по кругу. Люди входили и выходили, а я сидела и размышляла.
У меня ничего не было. Ни денег, ни нормальной работы, ни жилья. Меня выгнали из университета. Я сбежала от человека, который оказался маньяком, и вот уже третий час каталась в метро с енотом. Интересно было бы посмотреть на лица моих родителей, если они узнают, что со мной произошло. Но, слава богу, они ничего не знали, и я собиралась скрывать от них правду как можно дольше. Им и без меня хватало проблем. Думаю, мою комнату приспособили под детскую для Костика. Люда спрашивала у меня разрешения, и я согласилась. Костик уже большой, и ютиться втроем в одной комнате не вариант. Я не хотела расстраивать родителей своим приездом. Я уже большая девочка, справлюсь сама.
Поздно вечером, порядком уставшие, мы добрались до нашего нового жилья, и я отдала хозяину деньги за месяц. Комната была еще меньше предыдущей. Старый диван, дырявый линолеум. В квартире жили еще две семьи. Судя по шуму из соседней комнаты, соседи могли доставить мне проблемы. Но мне все равно. Хуже уже быть не могло.
Как назло, позвонила мама. У матерей есть необъяснимая связь со своими детьми, я это не раз замечала. Мама чувствовала мое настроение на расстоянии. Она тревожно поинтересовалась, все ли у меня хорошо. Врать ей было очень тяжело. Я сказала, что сегодня мы ходили с подругами гулять в парк.
– Почему у тебя такой усталый и печальный голос? – спросила мама.
– Готовлюсь к сложной лабе, мало сплю. Но все хорошо, мам, честно. – Я попыталась вложить в свой голос как можно больше оптимизма.
Попрощавшись, я бросила телефон на стол. Покормила Бухса и, упав на кровать, разревелась в подушку. Сердце щемило от боли.
Я чувствовала себя одинокой, брошенной и обманутой. Я была в состоянии полного отчаяния и шока. От слез сразу же разболелась голова.
В голове вихрем крутились вопросы: «Почему, Ян? Зачем ты так со мной? Я была для тебя всего лишь подопытным кроликом, или ты хотя бы чуть-чуть любил меня? И умеешь ли ты любить в принципе? Разве умеют любить люди, которые крадут чужие жизни?»
Что-то затягивало меня в черную воронку. Сил сопротивляться не было, и я провалилась в темноту.
Проснувшись в холодном поту, я вскочила и не сразу поняла, где нахожусь. Умылась, позавтракала, накормила Бухса и стала потихоньку привыкать к новой жизни. Благо у меня осталась работа. Но, увы, это было ненадолго…
Своей выходкой с брошенным о стену ноутбуком я хотела показать Яну, что не желаю больше его знать. И что, если у него ко мне была хоть капля чувств, он не станет искать меня.
Эту неделю все валилось из рук. Было много косяков по работе. Я перепутала время и приехала в Клин на час позже назначенной встречи. Заказчик уже уехал, и встречу перенесли на другой день. А это значило, что мне снова нужно было тащиться в Клин и потраченные деньги на дорогу мне никто не вернет. Клиент кричал начальнице по телефону, что мы срываем ему сроки.
В другой раз я перепутала отчеты и сдала их не в те банки. Так мы потеряли одного клиента. В следующий раз я поехала в Электросталь и попала в такую жуткую пробку, что на месте была на сорок минут позже.
Меня оштрафовали на пять тысяч. Начальница по итогам недели страшно ругалась. Новая неделя – новые косяки. А еще я потеряла проездные билеты за неделю, а без них мне не могли компенсировать дорогу. Подсчитав свои убытки, я сделала вывод, что полторы недели работала бесплатно. Меня пронзил дикий ужас – я не могла выплатить долг по микрозайму.
Утром на следующий день я получила две неприятные новости: письмо от начальницы о том, что меня увольняют, письмо от кредитной компании с просьбой оплатить долг.
Следующие недели были самыми ужасными в моей жизни. Я сменила две работы. Обе закончились увольнением, потому что мои мысли были заняты другим, а из-за вечных слез голова была будто набита мокрой ватой.
Работая официанткой, я уронила поднос на клиента, который после этого написал жалобу и потребовал моральную компенсацию. Потом я устроилась секретарем и каждый день допускала мелкие косяки. Путалась во всем: от подачи документов на визу для начальника до покупки минералки и печенья определенных марок на совещание. Один раз насыпала в кофе клиента соль вместо сахара. В другой раз на важной встрече по забывчивости подала начальнику чай с мелиссой, от которой, как оказалось, у него расстройство желудка, и он почти всю встречу провел в туалете. Кажется, именно это было последней каплей.
Я кое-как наскребла сумму, чтобы оплатить аренду комнаты еще на две недели.
За это время вежливые напоминания оплатить долг сменились прямыми угрозами. Мне советовали не выходить на улицу, не подходить к окнам, подкладывали под дверь записки, в которых называли меня такими словами, которых в своем родном городе я не слышала даже от местных гопников. Один раз, когда я возвращалась домой с работы и шла по тротуару, машина поравнялась со мной, окно опустилось, и меня с ног до головы облили красной краской. Одежда была испорчена. Коллекторы знали обо мне все: где я снимаю квартиру, где работаю. За мной снова следили, и это было ужасно. Они даже могли приехать в мой родной город и запугать семью. И во всем буду виновата только я.
В тот вечер я пришла домой, кинула в угол испорченную одежду, приняла душ, потом повалилась на диван, уткнулась носом в подушку и разрыдалась от безысходности.
Моя жизнь превратилась в бесконечную пытку. Чего хочет от меня судьба? Я хотела лишь казаться нормальной, влиться в коллектив, жить как все. А в итоге стала изгоем. Я не знала, куда деваться, что делать. Мысли сводили с ума. Я думала, думала и ничего не могла придумать, чтобы все исправить. Все пути вели на Ярославский вокзал.
«Сдайся уже, Стефа. Москва не любит тебя, – говорил мне внутренний голос. – Поезжай домой, признай перед семьей, что проиграла. Дома тебя примут. Что тебе мешает вернуться? Там твоя семья, там тебя любят и ждут. Неужели проблема только в том, что ты не хочешь притеснять их? Но вы жили большой семьей в крошечном доме, все были счастливы. В чем же дело? В твоей глупой гордости. Ты боишься признать поражение. Боишься взглянуть в глаза родителям. Ты уезжала от них счастливая, гордая, полная надежд и амбиций, чуть ли не обещала, что в следующий раз приедешь на белом «мерседесе». А в реальности возвращаешься даже без чемодана, зато с енотом и долгами. Но они поймут тебя. Они – все, что у тебя есть. Ты не одинока в этом мире».
Я уже была готова ему поверить и сделать так, как он сказал.
Я думала, думала…
Я думала о Яне. Я вспоминала его лицо, фигуру, волосы, мимолетные улыбки. По щекам текли слезы. Оставь меня в покое, психопат! Прочь из моей головы! Убирайся из моей жизни и из моих воспоминаний! Я ненавижу тебя!
Меня долго бил озноб, распухший от слез нос болел, горло саднило. Я плакала, пока не забылась тревожным сном.
Наутро меня встретили последствия беспокойной ночи: красное опухшее лицо, все тело было покрыто липкой дурно пахнущей пленкой, голова гудела, глаза превратились в щелки, а ресницы слиплись от слез.
Что мне делать? Никогда в жизни я не чувствовала себя в такой растерянности.
Сегодня был последний день аренды. У меня не было денег, чтобы оплатить комнату хотя бы на неделю. Я собрала рюкзак, взяла енота и отправилась в сторону железной дороги. На станции купила билет до вокзала и села на скамейку. Мимо меня проносились электрички, а я все сидела и пустым взглядом смотрела на рельсы. На удивление, Бухс чувствовал себя прекрасно. Я держала его за поводок, он ползал по лавке и под ней. Я налила ему воды в миску и дала сухой корм. На платформе почти не было народу, изредка по лестнице поднимались несколько человек, садились в электричку. Закапал дождь, но под железным навесом было сухо.
Через некоторое время справа раздался шум – со стороны гаражей на платформу залезла толпа гогочущих парней с бутылками в руках. Они где-то сидели, но, наверное, дождь согнал их с места, и они решили укрыться на станции.
Они заметили меня, мой рюкзак и переноску. Бухс к этому моменту устал гулять и заполз внутрь спать.
– Эй, привет! – улыбнулся мне парень со светлыми волосами и нагловатым взглядом. Он напомнил мне Антона.
– Привет.
– А кто у тебя там? Кошка?
– Нет, это не кошка. – Я гордо улыбнулась и открыла переноску. – Бухс, поздоровайся с друзьями.
Правда, пятерых парней с бутылками в руках тяжело было назвать моими друзьями.
Бухс неохотно забрался ко мне на руки. Появление енота вызвало бурный восторг. Каждый захотел погладить его. Никогда не думала, что парни маргинального вида могут так сюсюкать с животными. Они называли енота щеночком, пушистиком и даже сыночком, и это было очень мило. На удивление, они понравились Бухсу. Хотя я вообще не помню, чтобы Бухсу мог кто-нибудь не понравиться. Он очень любит людей.
Наигравшись с енотом, парни расположились рядом, предварительно спросив меня, не против ли я их соседства? Я была не против.
У них был целый алкогольный склад – дешевое вино, водка, баночное пиво и коктейли.
– Меня зовут Антон. – Светловолосый протянул мне руку, и от такого совпадения защемило сердце.
– Стеша. – Я ответила на рукопожатие.
– Какое необычное имя! Это от Степаниды?
– Нет, от Стефании.
– Еще лучше. Очень красивое имя.
Парни заржали.
– Ромео, наливай давай, хватит к девушке клеиться!
Остальные тоже представились, но я не запомнила. Антон предложил мне выпить, и я согласилась. Вино было сухое и жутко кислое, но я цедила его из пластикового стаканчика. Выпитое аукнется мне вечером, но сейчас алкоголь мог помочь хотя бы на пару часов забыть о проблемах.
Меня стали расспрашивать о том, кто я, куда еду и что вообще тут делаю. Пришлось вкратце рассказать о своей жизни. Сказала, что меня выгнали из университета, с работой полное дно, кончился срок аренды жилья, и вот я сижу на станции со всем своим хозяйством и думаю, что же делать дальше. О Яне я умолчала.
Антон сочувственно посмотрел на меня.
– Могу вселить тебя к себе на дачу. Она пустует сейчас. Туалет во дворе и душ только летний, если для тебя это не проблема, то добро пожаловать. Я живу с предками, они сейчас на дачу не суются. Месяц или два точно можешь там пожить. Еда там есть, тушенки вагон, картохи и дошираков. Никаких приставаний, обещаю. Просто хочется помочь.
Он еще больше напомнил мне Антона. Я не смогла сдержать улыбки, но от предложения отказалась.
– Спасибо большое, но справлюсь сама.
Это единственное, что у меня осталось. Единственное, что делало меня человеком и подталкивало вперед.
В компании парней я провела время до вечера. Выпив бутылку вина, я четко поняла, чего хочу. Нет, мне не нужно домой. Я дам себе еще один шанс выбраться из этого болота.
– Мне пора, – сказала я и стала собираться.
Сначала парни подумали, что я собираюсь на электричку и все-таки решила ехать домой. Они всучили мне бутылку вина на дорожку. Я попрощалась с ребятами и зашагала к концу платформы.
– Куда ты? – с удивлением спросил Антон.
– Искать свое место в этой гребаной жизни! – пьяно крикнула я, подняв бутылку вина над головой. За спиной послышался одобренный гул и свист.
И я действительно нашла свое место. Правда, пока еще не в жизни, а в лесу между железнодорожными станциями «Маленковская» и «Яуза».
– Гори огнем твой третий Рим, лови мой ритм. Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй, танцуй, танцуй[2]… – пела я, пробираясь по густым зарослям и помахивая начатой бутылкой.
Ставить палатку в сумерках после выпитой бутылки вина – та еще задачка, но я справилась. Бухсу новое место понравилось.
Я разделась и забралась в спальный мешок. Не застегивая молнию, я завернулась в него, как в одеяло, и уснула.
Утром я проснулась с головной болью. Перед глазами маячил зеленый тент палатки. Жутко хотелось пить, и было ужасно душно. Я встала, нащупала среди вещей бутылку воды и сделала несколько жадных глотков. Я толком не помнила, как поставила палатку. Дверца была открыта, Бухс привязан к дереву. Длина поводка позволяла ему как следует изучить окрестности и полазать по деревьям. Ему определенно нравилось это место, он чувствовал себя в своей стихии. Я выбралась из палатки. Снаружи было прохладно и сыро. Под ногами пружинила мягкая почва и молодая трава. Вокруг тесно росли липы, березы, клены и ясени. Я села на землю, трогая мягкую траву. Сорвала несколько маленьких листков заячьей капусты и положила в рот. Прожевала и улыбнулась. Кислятина! То, что нужно с похмелья. Я съела целую горсть и запила листья водой. Ох, как хотелось кофе или горячего чаю. А что? У меня была железная кружка, чай тоже… Можно развести костер. Надо было приспосабливаться к жизни в лесу. Я решила изучить окрестности. Есть совсем не хотелось. А вот Бухс был голоден. Я накормила его мюсли.
Что же я наделала? Я ведь собиралась домой. В моем кармане до сих пор лежал билет до вокзала. На сколько меня еще хватит? Когда я уже, наконец, пойму, что я – тупица и слабачка, не способная к самостоятельности? Я не знала. Но пока сдаваться не хотела.
Я побоялась оставлять палатку, поэтому собрала ее и засунула в рюкзак. Куда бы деть рюкзак и переноску? Таскаться с ними было лень. Поблизости я увидела небольшую яму. Я спрятала туда рюкзак с переноской, а сверху присыпала листьями и ветками. Взяла Бухса, маленький рюкзак, куда положила кошелек с моими скудными сбережениями, бутылку воды, кое-какую еду, и ушла изучать окрестности.
По ощущениям, я была где-то на окраине или даже за пределами Сокольнического парка. Здесь не было тропинок, сплошные глухие дебри. Ботинки вязли в грязи, на руках оставались царапины от веток.
Через полчаса я выбралась на Лучевой просек. Зашла в кофейню, в которой было все, что мне нужно – кофе за сто рублей и розетка. Заряжая телефон и прихлебывая кофе, я искала работу. Бухсу скормила пакетик собачьей еды. Так прошло полдня.
Я была готова на любую работу, но мне подходило далеко не все. Теперь у меня не было комнаты, и я не могла оставить Бухса. Поэтому искала вакансии раздатчика листовок, расклейкщика объявлений и пешего курьера.
К концу дня мне подвернулась вакансия мечты: раздатчик листовок у зоомагазина. Он был всего в трех километрах от меня!
Я сразу же позвонила туда, сказала, что готова приступить хоть сейчас и что у меня есть енот, который будет ходить со мной на работу. Хозяйке магазина эта идея очень понравилась, и она позвала меня на собеседование. Работать нужно было по пять часов в день, ставка – восемьсот рублей в день. Зарплата выплачивалась каждую неделю.
– Но если деньги нужны срочно, – добавила хозяйка, посмотрев на енота, – то могу выплачивать в конце каждого дня.
Я видела, что ей очень понравилась идея с енотом. Мы с Бухсом согласились. После собеседования мы зашли в продуктовый магазин, я купила тушенку, мюсли, воду, овощи, хлеб, молоко и влажные салфетки.
Вечером я снова разбирала палатку и решила на завтрашний день оставить ее так. Вряд ли в такой глуши кто-то заметит мою палатку, тем более благодаря темно-зеленому цвету она не бросалась в глаза.
На ужин я хотела сделать тушенку с макаронами в железной миске. Натаскала хворост, собрала его в кучу, снизу – ветки потолще, сверху – потоньше. Поставила миску на два нижних бревна. Но не учла, что бревно под тарелкой может перегореть. Когда костер разгорелся и часть хвороста прогорела, бревно, на котором стояла тарелка, затрещало, миска накренилась, расплескивая воду. Раздалось шипение. Не думая, я схватила миску, подняла и тут же уронила – руки обожгло. Я смотрела на обожженные ладони, на потухший костер и пустую опрокинутую миску у моих ног и глупо улыбалась. Нет уж. Такие мелочи не смогут выбить меня из колеи. Только не сегодня. Я приготовлю горячий ужин и сделаю кружку ароматного горячего чая. И меня ничто не остановит. Я стала разжигать костер заново. Вторая попытка оказалась удачной, и через полчаса я устроилась у палатки с дымящейся тарелкой макарон с тушенкой и кружкой ароматного чая в руке. Рядом сидел Бухс и уминал собачий корм. Я смотрела сквозь верхушки деревьев на темно-синее небо. Звезд не было видно. Интересно, как сейчас выглядит небо в Судоверфи? Думаю, все усеяно звездами.
Мне ужасно не хватало душа. На ночь я протерлась влажными салфетками. Жутко хотелось помыть голову. Недалеко была река, но пока я не была готова мыть волосы в реке.
Мы с Бухсом поужинали, я переоделась в шорты и футболку и забралась в спальный мешок. Свежий воздух проникал внутрь сквозь открытую дверь палатки.
Впервые за долгое время мысли не были тяжелыми и мрачными. Я думала о том, как в детстве мы часто ходили с палатками, вспоминала наши ночевки у водохранилища, как папа ловил рыбу. Вспоминала, как радовалась, когда он поймал огромную зубастую щуку. Как визжала Люда, когда я силой пыталась затащить ее в холодную воду. Перед глазами мелькнули длинные волосы мамы, тяжелые от воды и блестевшие на солнце. Я всегда восхищалась ее волосами – густыми и тяжелыми. Бадминтон и пляжный волейбол, песни у костра. Мы с сестрой в палатке перед сном рассказывали друг другу страшные истории. Выходило плохо, потому что рты наши были набиты конфетами. Мы прятались в спальных мешках, будто они могли защитить нас от чудовищ и мертвецов из наших рассказов.
У нас с Бухсом началась новая жизнь. Мы просыпались, завтракали, собирали маленький рюкзак и три километра шли по лесу, пока не выходили к спальному району Богородское. Три часа раздавали листовки, Бухс очень старался помогать мне. Он выхватывал из моих рук листовки, сминал их и грыз. Затем шли на перерыв в зоомагазин. Я заряжала телефон и ставила чайник в кухонном уголке. Заваривала нам с Бухсом быстрорастворимую кашу. Потом работали еще два часа. Прохожих Бухс приводил в дикий восторг. Они улыбались, подходили к нам, брали листовки и спрашивали меня о Бухсе.
Вечером мы разводили небольшой костер, я готовила крупу с тушенкой, а потом заваривала чай. Такую жизнь можно было бы назвать вполне сносной, если бы не проблемы с ванной. Я все же рискнула помыться в речке.
Потом в голову пришла блестящая идея – сделать летний душ. Я купила моток веревки, отрезала у пятилитровой канистры дно и привязала ее вниз горлышком к суку на дереве. Наполнила ее водой. Слегка открутила крышку – вниз тонкой струйкой полилась вода. Готово! Со временем я научилась тратить всего два литра воды. Не хотелось каждый раз таскать из магазина тяжелые бутылки с водой.
Через неделю возникла проблема с чистым бельем, которую я смогла успешно решить: стала сдавать белье в прачечную. Сто пятьдесят рублей за пять килограмм белья даже мне были по кошельку.
Я планировала продержаться так до конца июня, а дальше по легенде должна была кончиться сессия в университете, и я могла вернуться домой до конца лета. Два месяца, чтобы что-нибудь придумать. Можно было снова устроиться на подработку и подкопить немного денег. Пока все складывалось неплохо, и я с оптимизмом смотрела в будущее.
Часто в голову лезли мысли о Яне. Интересно, о чем он подумал, когда увидел дома разбитый ноутбук и открытую дверь в тайную комнату? Разозлился? Бросился меня искать? Не знаю. Может, он установил программу на мой старый телефон и мог узнать, где я. Так почему же не искал? Возможно, разбитый ноутбук все же остановил его. А может, этот телефон был чистым. Я поежилась. Не хотелось, чтобы он меня нашел. Не хотелось жить в клетке, которую он для меня приготовил. Чертов психопат. Но я ловила себя на мысли, что скучаю по мистеру Дораку и его милым и подбадривающим сообщениям.
Я задумчиво прогуливалась вокруг палатки. Трогала молодые листья на деревьях. Некоторые уже распустились, а другие были еще совсем маленькие и липкие от сока.
Как я могла поверить Яну? Почему не почувствовала обман? Мой разум не затмевала влюбленность. Что же помешало увидеть его таким, какой он есть? Я всегда считала, что тайны Яна безобидны и не принесут мне вреда, хотя сам он утверждал обратное. Ведь он предупреждал меня. Он не хотел встречаться со мной, ему достаточно было наблюдать за мной через веб-камеру. Зачем? Возможно, Ян вуайерист, наблюдал за мной и мастурбировал, когда я раздевалась или сидела за компьютером обнаженная? От этой мысли меня затошнило. Я не хотела верить, что Ян мог так поступить. Но он и так поступил низко, подглядывая за мной. Почему бы ему не пойти дальше?
Я жила в палатке уже две недели. Улыбалась кружке и банке тушенки, улыбалась спальному мешку и стоявшим в палатке сапогам. Весело болтала с Бухсом. Мои движения были быстрыми и резкими. Я волновалась и вела себя так, будто вокруг моей палатки на деревьях были понатыканы скрытые камеры. Я представляла, что меня снимают для реалити-шоу и сейчас показывают по телеканалам в прямом эфире. Миллионы людей смотрели на меня и спорили – выдержу я или сломаюсь? Жалели и подбадривали меня. Поверить в эту чушь мне было легче, чем признать убогую реальность: ни один человек не имел ни малейшего понятия о том, что со мной сейчас происходит. Те, кому моя жизнь небезразлична, думали, что я в общежитии готовлюсь к экзаменам. Никто не знал правду. Я почувствовала нестерпимое одиночество. Холодное, мокрое и жестокое, не умеющее жалеть. Оно было паразитом, высасывающим душу человека, все его светлые чувства, все, чем он дорожил. Одиночество делало бессмысленными и ненужными мечты и хорошие воспоминания. Оно пожирало мысли и сеяло в душе страх, оставляя после себя только холод и пустоту. Одиночество делало человека уязвимым и беззащитным и смеялось над его беспомощностью.
Погода менялась. Несколько дней было тепло, даже жарко, и светило солнце. Затем зарядили дожди. Мы с Бухсом сменили наше привычное рабочее место и ушли к метро под широкий навес. В дождливую погоду жить в палатке было не особо комфортно, но выбора не было. Правда, Бухс ходил весь чумазый. Внутри было сухо, тент надежно защищал от влаги.
Я не часто смотрела прогноз погоды, дожди меня не пугали.
Беда пришла в конце мая.
Вечером мы с Бухсом как обычно сидели у костра. Настроение было отличным. Сегодня я помылась и наслаждалась приятным чувством чистого тела. А еще пожарила на костре рыбу – надоело питаться тушенкой. Небо было какого-то странного желтоватого цвета, но я не обратила на него внимания. Я поняла, что что-то не так, когда поднялся резкий порывистый ветер. «Будет гроза», – с тоской подумала я. Быстро допила чай и убрала все вещи в палатку.
Сначала полил дождь. С каждой минутой он становился все сильнее и сильнее, пока не превратился в настоящий ливень. А потом раздался грохот такой силы, что я подпрыгнула на месте. Громкие раскаты грома прокатились по лесу.
Бухс зарычал и кинулся ко мне на руки. Мое сердце тревожно забилось. Молнии затрещали одна за другой. Я с детства не любила грозу и всегда ее боялась. Может быть, есть смысл собрать палатку и спрятаться в первом попавшемся хостеле? Нет. Это займет много времени, и неизвестно, что случится в дороге. Пока я выберусь из леса, гроза может уже кончиться. Лучше всего переждать внутри, но надо укрепить палатку. Я нащупала среди вещей дождевик и надела его. Всунула ноги в сапоги и выглянула наружу. Бухс смотрел на меня как на сумасшедшую.
– Да, Бухс. Надо укрепить палатку. Если ты, конечно, не хочешь полетать.
Я выбралась из палатки. Ткань дождевика жалобно шуршала, по лицу текли струи воды. Ветер набирал силу, деревья тревожно раскачивались. Я глубже вбила колышки в землю и привязала веревкой палатку к деревьям. Ветер пытался разорвать меня на части, метал упавшие листья, сорванные ветки кололи лицо и царапали кожу, оставляя на губах порезы. Крупные капли больно били по голове. Меня швыряло то в одну, то в другую сторону. Деревья низко сгибались от каждого порыва. Казалось, еще немного, и они переломятся пополам.
Я зацепилась ногой за корень и растянулась в грязи, напоровшись рукой на сломанный сук. Просто отлично. Я с трудом поднялась с земли и боролась с ветром, который пытался повалить меня обратно. Намокшая тяжелая одежда хлопала на ветру. Быстрее внутрь! Перед тем как залезть в палатку, я взглянула на небо. Меня охватил ужас. Оно было темно-желтым и таким грозным. Яркие молнии разрывали его на несколько частей. С каждой минутой гроза становилась все сильнее. По телу пробежали мурашки, я юркнула внутрь, скинула грязную одежду, быстро натянула чистый спортивный костюм и забралась в спальный мешок, дрожа от страха и холода. Всполохи молний освещали палатку. Меня трясло, я никак не могла восстановить дыхание. Бухс забрался ко мне в спальный мешок и испуганно прижался, я застегнула молнию. Стало теплее и спокойнее, будто так я могла защититься от урагана.
Оглушительный рокот грома, дикий треск молний и ломающихся сучьев, могильный вой ветра, тревожный шорох листвы – все эти звуки сводили меня с ума.
Ветер качал палатку из стороны в сторону. Я почувствовала себя маленькой Дороти из Канзаса, чей фургон унесло в Волшебную страну. Может, когда я проснусь, то тоже окажусь в другом месте? Я не против побывать в Волшебной стране.
Я вздрагивала от каждого раската грома. Мне казалось, что следующая молния обязательно ударит в дерево рядом с палаткой, и мы с Бухсом сгорим заживо.
А потом раздался дикий треск, что-то тяжелое с жутким грохотом рухнуло совсем рядом. Палатку затрясло как при землетрясении. Я вскрикнула и инстинктивно закрыла голову руками, будто это могло защитить меня от падающих деревьев. Только бы пережить эту ночь. Только бы пережить. Какая я дура, надо было сразу бежать в хостел. А теперь уже поздно. Теперь оставалось лежать и молиться, чтобы ближайшее дерево не сломалось от ветра и не рухнуло на нас.
Я думала о других людях, которые сейчас сидят в теплых защищенных домах. И всем плевать на меня и мои беды. В этот момент мне было жалко не себя, а Бухса. Вдруг мы умрем сегодня ночью? По щекам заструились слезы. Надо постараться уснуть. Утром я проснусь, гроза уйдет, оставив после себя свежесть и прохладу. Засияет солнце, защебечут птицы, и все будет хорошо. Надо только заснуть посреди адского грохота. Даже сквозь закрытые глаза я видела, как сверкают молнии. Нужно заснуть, заснуть. Во сне легче умирать… Какая же я глупая. Мне рано думать о смерти.
– Стефа! Стефа!
Я задремала, или у меня начались слуховые галлюцинации. Разве можно расслышать что-то сквозь такой грохот? Конечно, нет. Это галлюцинации.
– Стефа! Стефа! Где ты?
Голос стал четче и громче. Голос в голове. Низкий, бархатный… Дающий надежду… Это всего лишь игра твоего больного воображения, Стеша. Здесь никого нет, никто тебя не спасет.
– Стефа!
Голос был совсем рядом, я вздрогнула, сон и страх как рукой сняло. Я вскочила на ноги и натянула ботинки. Бухс недовольно урчал, не разрешая мне уходить. Я вышла из палатки и встала рядом, еле держась на ногах от ветра. Было холодно и сыро, и я обняла себя руками. От дождя перед глазами все расплывалось. Деревья угрожающе раскачивались.
Вскоре за деревьями показалась фигура человека. Откуда? Как добрался в такую погоду? Кто это? Мокрые длинные волосы, черный тренч. Несколько секунд я не могла узнать его лицо – страх слишком затуманил разум. Но потом узнала.
– Ян! – ахнула я.
Он был весь мокрый с ног до головы. Ветер нещадно трепал его волосы и одежду, по лицу струилась вода. Он смотрел на меня с облегчением. Был рад, что нашел меня. Как он меня нашел?
Несмотря на ураган, ветер и ливень, во мне сейчас поднималась волна злости и ярости.
– Что ты тут делаешь? – Я старалась перекричать шум грозы.
– Надо уходить! – крикнул он, закрываясь рукой от ветра. – Иди в машину, она там, в трехстах метрах. – Он показал куда-то за палатку. – Я соберу твои вещи.
– Я никуда не пойду с тобой, – крикнула я в ярости. – Ты предал меня, Ян! А я считала тебя другом. Кто я для тебя, подопытный кролик для твоих экспериментов? Животное в зоопарке? Ты украл мою жизнь. Я не давала тебе разрешения лезть в нее.
От нового порыва ветра затрещали деревья. Сверху на нас посыпались мелкие ветки.
Ян подошел ближе. Отступать было некуда – сзади была палатка. В его глазах отражались всполохи молний. Он пытался подчинить меня своей воле одним лишь взглядом.
– Ты умрешь, если останешься тут. Не будь дурой, Стефа. Потом займешься выяснением отношений. – скомандовал Ян грубо, резко схватив меня за руку.
– Пусти! – закричала я, тщетно пытаясь освободиться.
Его взгляд был суровым и твердым. Это еще больше взбесило меня. Гордость была сильнее инстинкта самосохранения.
– Я никуда с тобой не пойду.
Ветер бросал нас из стороны в сторону. Я думала, что выстою, но тело и разум подвели меня – у меня просто не осталось сил на борьбу. Меня захлестнула волна противоречивых чувств: страх, злость, одиночество. Я не справилась. Я слишком устала от борьбы. Голова закружилась, в ушах зазвенело, а перед глазами заплясали черные точки. Ноги подкосились. Последнее, что я помнила, это как Ян подхватывает меня на руки.
Изредка открывая глаза, я видела расплывающиеся перед глазами верхушки деревьев и лавовое небо и чувствовала, как лицо больно колют холодные капли. Ян нес меня на руках. Из моей груди вырвался вздох облегчения. Тело благодарно принимало его помощь и рвалось навстречу. Я зарыдала. Как же жалко, должно быть, я выглядела в тот момент. Но я так устала и была напугана. Как же мне хотелось, чтобы кто-то спас меня. Он нес меня к машине, а я в полубреду говорила то, что никогда не сказала бы на ясную голову:
– Меня преследовали коллекторы, Ян. Они угрожали мне и Бухсу. Они облили меня краской. Они писали ужасные вещи, от которых я полночи дрожала и не могла заснуть. Они требовали все новые проценты и штрафы. Я так устала от всего, Ян. Сегодня такая страшная гроза. Она может убить меня.
Он ничего не ответил мне. Я чувствовала его каменные мышцы, словно он был ожившей статуей.
Я не справилась. Я проиграла. Моя гордость стыдливо поджала хвост и, опустив голову, отползла в сторону.
– У меня нет ни денег, ни жилья, ни нормальной работы, ни гордости. Только Бухс. Спаси его. Спаси моего сыночка. А меня не нужно. Я ничего из себя не представляю. Грязь под ногами и то стоит больше меня.
Перед машиной Ян поставил меня на ноги. Я держалась за него, боясь упасть от слабости. Он усадил меня на заднее сиденье.
– Я пойду за енотом и вещами, – сказал он бесцветным голосом и захлопнул дверь. А я разрыдалась. Он знал, что я здесь. Он пришел ко мне на помощь тогда, когда я так в ней нуждалась. Достаточно ли этого, чтобы простить его?
Ян открыл дверь. Бухс нырнул в машину и прижался ко мне.
Я дрожала. Бухс на руках тоже дрожал от холода и страха. Я смотрела через мутное от дождя стекло на то, как Ян обходит машину. Что творится в моей жизни? Почему я дошла до такого? Почему единственным человеком, способным оказать мне помощь, оказался помешанный фанатик с явными отклонениями в психике?
Ян кинул в багажник мои вещи, а потом сел на водительское кресло, даже не взглянув на меня. Его движения были резкими и дергаными, было видно, что он нервничает и злится. Я видела руль и изящные кисти рук, черные волосы, кончик птичьего носа. И не заметила, как провалилась в черную пустоту.
Я стояла в странном лесу и чувствовала прикосновение чьих-то пальцев, мягких, будто крылья бабочки. Папа? Чей-то голос шептал мне, что все будет хорошо. Я шла на этот голос и следовала за его прикосновениями. Извилистые тропинки такие узкие. Они сделаны из пузырьков. По обе стороны тропинки тянулись деревья, на них росла вата. Я хотела удержать прикосновение родной ладони на своем лице, но она ускользала. Исчезали тропинки, деревья, странные пузырьки и вата.
Я открыла глаза и сразу узнала квартиру Яна. Не помнила, как мы приехали и как вошли в квартиру. Я лежала на разложенном диване в нише, на мне была футболка Яна. Самочувствие было ужасным. Болела и кружилась голова, горло саднило, меня трясло как в лихорадке. Вчерашняя эйфория от спасения исчезла. Теперь ничто не мешало ему заточить меня в свою клетку. Непривычно было вместо шума грозы слышать свист чайника и звук захлопывающейся дверцы шкафа. Я видела, как Ян подходит ко мне с двумя чашками и садится с краю. Я собрала в себе все силы, чтобы отползти подальше.
– Выпей жаропонижающее. – Он протянул мне чашку поменьше, а другую поставил на тумбочку у дивана. – Ты простудилась, у тебя температура. А потом чай с малиной.
Я проигнорировала протянутую чашку, пока он не поставил ее на тумбочку, и только тогда взяла ее. Я смотрела в сторону и не знала, как мне вести себя с ним. Если бы я была здорова, то уже бросилась бы к выходу. Но руки мои дрожали, пульс стучал в висках, а перед глазами все плыло. Я выпила жаропонижающее. Во рту остался лимонный привкус. Заметила, как ко мне тянется рука Яна. Что он собирался сделать? Погладить меня по голове? Ударить? Задушить? Я задрожала от страха: «Не тронь меня».
– Ты похитил меня? – спросила я, медленно выговаривая слова. Во рту было сухо.
Рука над моей головой зависла и дрогнула.
– Ты начиталась любовных романов и драматизируешь, – резко сказал Ян, но руку не убрал.
– Ты предал меня. Ты поступил низко. А я ведь боготворила тебя, Ян. Я еще никогда в жизни так не ошибалась насчет людей.
Рука его сжалась в кулак. Ударит.
Здесь, в тепле и безопасности, несмотря на болезнь и жар, мои мысли были как никогда ясными. Там, у палатки, мой рассудок помутился. Я позволила Яну спасти меня, не думая о том, что он сделал. Отчаяние и внезапная слабость овладели мной настолько, что я позволила безумцу увезти меня на машине. Сработал инстинкт самосохранения? Я не знала. Но теперь, когда гроза и ураган остались далеко и не представляли для меня опасности, я снова смогла рассуждать трезво.
– Ты не права. Ты ни черта не знаешь обо мне. – Его голос бархатом обволакивал тело.
– Что я должна знать?
– Я спас тебя.
– Ты думаешь, это поможет мне забыть то, что ты сделал?
Я задрожала. Ударит или нет? Или положит ладонь мне на лоб? Интересно, какая у него ладонь? Прохладная или теплая? Он разжал пальцы и убрал руку, так и не дотронувшись до меня. Потом поднялся и ушел. Я из последних сил поставила чашку на край тумбочки и провалилась в темноту.
Когда я проснулась, на тумбочке стояла все та же чашка с невыпитым чаем, рядом лежали таблетки. Меня мучала жажда. Я схватила чашку – горячая. Ян подогрел чай, а сам ушел. Не стал меня смущать? Может быть. За это я была ему благодарна. Я с сомнением посмотрела на таблетки. Выпить или нет? Я положила их в рот и запила чаем. А потом снова уснула.
Проснувшись, я почувствовала себя лучше и решила добраться до туалета. Шла медленно и тяжело, но по крайней мере, сама. Проходя мимо места, где разбила ноутбук, я невольно задержалась. Сейчас там ничего не было. Дверь в секретную комнату была закрыта, замок на месте. Здесь будто ничего не изменилось. И я как будто и не уезжала. После туалета я пошла в ванную и приняла душ.
Вернувшись, я застала Яна на кухне. На нем были черные джинсы и футболка. Мне не хотелось его видеть. Не хотелось задавать вопросы и выяснять отношения.
– Я воспользовался твоим телефоном, – сказал он, не оборачиваясь. – Решил твою проблему с коллекторами. Тебя больше не побеспокоят.
Оказывается, все эти дни мое горло сжимала невидимая рука. А теперь, наконец, отпустила. Я глубоко вздохнула. Насколько сильна власть Яна надо мной? По щелчку пальца он может решить любую мою проблему и с той же легкостью уничтожить меня.
– Я не просила помогать мне, – буркнула я.
– Я знаю. Я приготовил суп.
– Я не голодна.
– Тебе надо поесть.
– Не буду, – упрямо сказала я и села на диван.
– Надо. Откажешься есть сама – буду кормить тебя с ложки. С учетом того, что я никогда этого не делал раньше, это будет непросто и не принесет удовольствия нам обоим.
Он может, я знала.
Он поставил передо мной тарелку с супом, я чувствовала запах лука, морковки и картошки. Хорошо, что тарелка маленькая. Суп был очень вкусный, я не заметила, как съела все.
Увидев это, Ян улыбнулся. А я нахмурилась. Его улыбки больше меня не радовали, ведь я не знала, что они значат.
– Твой телефон за диваном на зарядке. Что тебе принести попить? Чай, морс, воду?
– Чай, – сказала я и разозлилась на себя за то, что приняла его условия. Это неправильно. Но как мне себя вести? Как пленница? Но Ян не украл меня, а спас.
В этот день он старался держаться от меня подальше. Иногда подходил, ставил на тумбочку чашку с чаем и оставлял таблетки.
На следующий день к вечеру мне стало еще лучше. Я уже спокойно расхаживала по квартире и косилась на рюкзак, думая над тем, когда пора сваливать. Сейчас или подождать? Может, ближе к ночи?
Со второго этажа спустился Ян. На нем была черная футболка-поло и черные джинсы, сверху – рубашка в черно-белую клетку нараспашку. На ногах черные кеды-слипоны.
Он видел, что я кошусь на стоящий в углу рюкзак. Знал, что я задумала.
– Хочешь уйти? – В его взгляде читалась боль.
Я кивнула.
– Тебе нечего бояться здесь. Я не причиню тебе вреда.
– Уже причинил, – сказала я с горечью. – Ты причинил мне столько боли, что хватило бы на всех жителей этого дома.
Он засунул руки в карманы.
– Я не хотел, чтобы ты видела эту комнату. Хотел защитить тебя.
– Защитить? От кого?
– От меня.
– Да кто же ты такой, черт побери? – прошептала я.
Он не отводил от меня взгляда. В его глазах я видела раскаяние, сожаление и власть. Сила его взгляда вдавливала меня в стену.
Ян стоял у лестницы. Высокий молодой мужчина с черными волосами чуть выше плеч. Он был таким чужим для меня сейчас. Но я для него – нет. Я сглотнула предательский комок страха и спросила:
– Почему я? Почему ты выбрал меня для своих… игр?
– Нет никаких игр, Стефа, – горько сказал он.
– Так что же тогда? Кто ты, Ян? Почему ты следил за мной? Ты делал записи в этой чертовой папке, собирал мои фотографии. Зачем ты это делал? Ты что, безумный фанатик? Зачем я нужна тебе? И почему именно я? – в отчаянии спросила я.
Во мне уже не было злости, только безысходность и непонимание. Почему он следил за мной? Почему спас? Как он смог прийти тогда, когда мне острее всего была нужна помощь?
Ян отошел к окну и посмотрел на небо так, словно одна половина звезд была его собственностью, а вторую он собирался прикупить в ближайшее время. Или украсть? Он крадет чужие жизни, почему бы не украсть звезды? А затем он рассказал мне свою поразительную историю, от которой я разбилась на миллион осколков.
Мои родители родились и жили в Москве. Мне было шесть, когда мы с мамой в новогодние праздники поехали на ледовое шоу. Мы переходили дорогу в плотном потоке, светофор горел зеленым. Водитель серебристой фуры не справился с управлением, на обледенелой дороге его занесло, и она врезалась в толпу людей, переходящих дорогу. Грузовик скользил по льду, будто вместо шин у него были коньки.
В тот момент люди казались мне неживыми. Они был похожи на роту пластмассовых солдатиков, а фура была большим мячом. Кто-то кинул мяч на солдатиков, и они попадали набок. Нам повезло, мы только начали переходить дорогу. Мама оттащила меня назад на безопасный тротуар и прикрыла рукой глаза, чтобы я не видел кровь. Но я и так не видел ее. Почему-то все было зеленого и серебряного цвета. Зеленые солдатики. Зеленый светофор. Серебряная фура. Серебряный снег. Никакой крови я не видел, хотя, думаю, ее было много. Погибло двенадцать человек.
Тогда я не знал ничего о теории вероятностей и законе случайных событий. На шоу мы так и не пошли, купили билеты на другой день, когда окончательно оправились от произошедшего. Все полтора часа шоу я думал о том, что будет в следующий раз? Если такая авария произошла сейчас, возможно, это случится еще раз? И если да, то повысятся ли мои шансы на смерть с учетом того, что в этот раз я остался жив? Конечно, мои мысли были куда примитивнее. Я был ребенком, мозг которого был свободным от формул и расчетов. Только чистые догадки. Я смотрел, как танцующие артисты легко разрезают лед коньками и выписывают круги, а перед глазами стояла та самая фура, пешеходы, которые складывались под ней, как смятые в кулаке картонные фигурки.
Дома я взял монетку и стал подбрасывать ее, записывая те комбинации, которые выпадали. Орел, решка, орел, орел…
Что, если подбрасывание монетки – это и есть авария на пешеходном переходе. Орел – мое чудесное спасение в аварии, а решка – моя смерть.
В первый раз выпал орел. Что выпадет следующим? Я подбрасывал монетку снова и снова. Чаще всего после орла второй выпадала решка. Я стал бояться пешеходных переходов, серебряных грузовиков и зеленых солдатиков. Страх прошел, когда я познакомился с теорией вероятностей и узнал, что шанс выпадения решки после орла составляет ровно пятьдесят процентов. Если в следующий раз случится подобная авария, шанс умереть будет равен шансу выжить.
Я слишком рано нашел себя в цифрах, теории вероятностей и программировании.
Мне было семь лет. Мне не нравилось, что в компьютерных играх мои герои так быстро умирают. Я стал копаться в настройках, быстро разобрался в том, что представляет собой рабочая сторона игры, внес пару изменений – и теперь у меня были вечные жизни, вечные патроны и лучшее оружие.
Я стал копаться в других играх, находил уязвимости и взламывал их. Пока я не искал в этом корыстной выгоды, мне просто нравилось улучшать условия в игре для своих персонажей. А потом я понял, что на этом можно зарабатывать.
В двенадцать я стал взламывать разные простенькие азартные игры, получал доступ к профилям игроков, переводил на свой игровой счет их виртуальные деньги и продавал их другим за реальные.
Это был мой первый самый крупный доход. Я хранил деньги на виртуальном кошельке и ничего не говорил родителям.
В четырнадцать я взломал систему учета в институте сестры, чтобы исправить ей оценки, а из своего дома в Москве взломал терминалы оплаты метро Сан-Паулу. Просто так. Случайно наткнулся на сайт.
В пятнадцать я взломал сервер летних Олимпийских игр в Афинах. Атаковал аккаунты популярных видеоблогеров на Yahoo!
Моей странной мечтой было взломать бортовой компьютер дорогого авто, а еще перехватить управление самолетом. Но на это потребовались бы годы, а я знал – время утекает.
Меня ловили. И в двенадцать, и в тринадцать, и в четырнадцать. Когда я пытался взломать сайты интернет-магазинов, чтобы получить данные к банковским картам пользователей, или когда хотел украсть личные данные знаменитостей.
Меня затаскали в отделение по делам несовершеннолетних, но везде я выходил сухим из воды. Мне не было шестнадцати, я не мог нести уголовную ответственность.
Мои родители сидели как на иголках, каждую минуту ожидая, что в дом вломятся полицейские.
Я всерьез увлекся теорией вероятностей и законом случайных чисел. Я мог сказать, в какой день в школе меня спросят домашнее задание, а в какой нет. Этот фактор зависел от разных вещей: какой сегодня день, идет ли на улице дождь, когда у учителя день зарплаты, когда меня спрашивали последний раз, кого спрашивали вчера. Я рисовал графики и писал формулы. Если провести расчеты и оставить чистое распределение, я мог дать ответ. Он был верным ровно в том количестве случаев, которое позволяло мне выходить хорошистом в конце четверти, не особо изнуряя себя таким неблагодарным делом, как выполнение домашних заданий.
Моя родители обеспеченные люди. Отец – владелец компании по производству консервов. Мама сначала тоже работала в его фирме, но потом, когда производство стало приносить доход, ушла и занялась тем, что ей было по душе, – музыкой. Стала преподавателем игры на фортепиано.
Отец возлагал на меня большие надежды, думал, я буду помогать ему в бизнесе. Но консервы были так же далеки от моего понятия идеальной работы, как квазары от Млечного Пути. Я знаю, что сильно расстроил отца. Но он должен был понять меня. Я не такой, как он. У меня свой путь.
В восемнадцать я поступил в Швейцарскую высшую техническую школу Цюриха на факультет информатики. Я влюбился в Швейцарию, как и все мои одногруппники, которые приехали из других стран и первый раз увидели «Кремниевые Альпы» с мировыми хайтек-гигантами. IT-индустрия здесь развивалась бешеными темпами. Мы грезили о карьере в Google, Yandex, XIAG, Microsoft, IBM и HP. Мы говорили об этом постоянно: на лекциях, семинарах, в библиотеке, перед сном, на пикниках за баварскими колбасками и стаканом светлого Eggerbier, на велопрогулке вдоль Цюрихского озера. Я вдыхал воздух свободы и неограниченных возможностей и чувствовал, как много я могу.
На первом курсе Лукас, мой сосед по комнате, хвастался, что еще в школе создал программу, которая может найти человека по одной фотографии и выдать информацию о нем: имя, фамилия, возраст, где живет, учится и все фотографии. Он продал свои разработки Patch, на тот момент новой малоизвестной социальной сети в Бразилии, за пятьсот долларов.
Я ответил, что создал вирус, позволяющий легко и безнаказанно взломать веб-камеру абсолютно любого человека в любой точке земного шара. Он мне не поверил, и мы поспорили на сто долларов. Программа Лукаса должна была выдать мне рандомную фотографию какого-то человека, а я должен был взломать его вебку. Чтобы выиграть, я должен был показать ему видео с веб-камеры, где крупным планом будет видно лицо.
Лукас запустил программу. Я немного нервничал. Ведь сейчас программа выдаст человека, с которым меня какое-то время будут связывать очень близкие отношения, хоть он и не будет об этом знать. Я буду изучать информацию о нем, ломать его компьютер и наблюдать за ним. Конечно, мне бы хотелось, чтобы моя жертва оказалась симпатичной девушкой. Я медлил и никак не мог нажать на кнопку «Random», как будто от этого зависела моя судьба. У меня всегда была сильно развита интуиция. Она не подвела и в этот раз.
Я выдохнул и нажал кнопку. На экране появились песочные часы – программа загружала данные. Система действительно выдала мне девушку. Глядя на нее, я не мог сдержать вздоха разочарования.
Одиннадцатилетняя девчонка с русыми волосами и серо-зелеными глазами улыбалась мне из кабинки карусели в виде зеленого динозавра.
Эта чертова программа могла выдать мне японскую старшеклассницу, испанскую студентку, молодую бразильскую домохозяйку и проститутку из Амстердама. Тайского трансвестита, наконец. Вместо этого она подсунула мне малявку из российской глубинки. Лукас, видя мое лицо, заржал.
– Уговор есть уговор. Давай за работу. Посмотрим, что этот котенок прячет в своем тайном розовом сундучке. Школьные валентинки от поклонников, мамину помаду и тетрадки с трогательными стишками. Не все так плохо, чувак. Смотри на фото. Кажется, у нее проклюнулись сиськи! Какой срок дают по уголовному кодексу Швейцарии за хранение детской порнографии?
Он снова заржал так, что мне захотелось ему врезать.
Спустя неделю я показал ему видео с вебки. На нем девчонка пялилась в экран большими смешными глазюками и смотрела на Youtube, как плести объемную косу набок. На столе стояло зеркало, лежали расчески, заколки и резинки. Она напряженно смотрела в экран, поджав губы.
Лукас признал, что проиграл спор, и, не переставая надо мной подшучивать, отдал мне честно заработанные сто долларов. Я должен был удалить программу с ее компа в тот же вечер, почистить его и никогда больше не заходить. Но не смог.
Лукас завалился на кровать с телефоном, а я еще долго смотрел на экран, где девчонка, довольная сделанной прической, крутилась под музыку перед зеркалом, фальшиво подпевая Рианне из колонок. Она поставила фотоаппарат на таймер и стала фотографироваться: у окна, на кровати, на полу. Потом выложила снимки в сеть «ВКонтакте». Было поздно, девчонка легла спать, больше я ничего не видел. Я не мог остановиться и пересматривал записи и фото. Я был похож на педофила со стажем.
Из странного оцепенения меня вывел Лукас, который кинул в меня подушкой со словами: «Что ты там бубнишь, придурок?»
А я все думал, на какой камень похожи твои глаза. Потом я точно знал, как назвать свой вирус.
– Везувиан, Везувиан, – шептал я. На часах уже было три часа ночи.
Я сидел за компьютером и таращился в черный экран. Думал о том, какова была вероятность того, что среди всех людей рандомайзер выдаст мне именно тебя?
Какова вероятность того, что рандомайзер выдаст человека, который живет в пределах четырехсот километров от моего родного города? Какова вероятность получить человека женского пола? Какова вероятность получить ребенка в возрасте одиннадцати лет? Какова вероятность получить человека с зелеными глазами? Какова вероятность, что программа выдаст человека, который соответствует всем этим параметрам?
Я рассчитал вероятность каждого события. Все рассматриваемые события были независимы друг от друга, а значит, их можно было перемножить. Признаюсь, я схалтурил и во многих показателях допустил равное распределение, для упрощения исключив влияние дополнительных факторов. Перемножив все вероятности между собой, я получил число, приближенное к нулю. Точнее, одну двухмиллионную. Что это значит?
Представь бассейн, наполненный пластиковыми шариками. Всего этих шариков – два миллиона. В одном шарике спрятан, скажем, подарок. Все остальные пустые. Шанс на то, чтобы вытащить из бассейна шарик с подарком внутри, равен шансу на то, что программа выдала мне тебя. Именно тебя.
У меня был один шанс на два миллиона, чтобы вытащить тебя. И это только по самым общим параметрам. А что насчет других? Ведь их гораздо больше – тысячи. Какой тогда будет шанс? Один из триллиона? Один из квинтиллиона? Один из септиллиона? Меньше. Гораздо меньше.
Итоговое число почти что равнялось нулю. Но мне это удалось. Я все же вытащил тебя. В тот момент я почувствовал себя богом, мне открылась некая новая сила.
Я не мог понять, почему именно тебя мне выдала программа? Точно так же, как, в детстве смотря на себя в зеркало, каждый задавался вопросом: «Почему я – это я?»
Месяцев через шесть после твоего появления я стал планировать самую большую аферу своей жизни. Взлом казино.
Онлайн-казино на тот момент пользовались большой популярностью по всему миру, их защита от взломов считалась неуязвимой. На взлом алгоритма хеширования потребовалось бы несколько часов, за это время отдел безопасности обнаружит попытку взлома и сможет ее предотвратить. Потом один специалист по криптографии в своем исследовании доказал, что теоретически алгоритм можно взломать за минуту. Реальных взломов еще не было, но начались разговоры о ненадежности метода защиты. Через два года его окончательно признают небезопасным, онлайн-казино перейдут на другие методы защиты. У меня было время, которого с каждым днем становилось все меньше. Я должен был успеть.
И я успел, я нашел уязвимость алгоритма.
У меня была небольшая команда по всему миру – программисты из Штатов и Болгарии, специалисты по криптографии из России и Чехии. Один я бы не справился.
Несколько месяцев мы обманывали казино, и каждый из нас получал по двести или триста тысяч долларов в неделю.
Я купил две квартиры – в Цюрихе и Москве. Сказал родителям, что нашел классную подработку. Это был третий курс… Конечно, они не поверили мне и стали расспрашивать. Я так и не признался.
Я продолжал учиться в университете, а в свободное от учебы время облетел весь мир. Останавливался в лучших отелях, пил самый дорогой виски. Всегда один, так мне было легче. Вру. Не один, со мной была ты. Ты была со мной уже три года. Мне было больно смотреть на то, как ты живешь. Но я знал, что ты не примешь от меня ни рубля. Мне очень хотелось помочь. Я стал работать над созданием несуществующего родственника, который якобы оставил наследство вашей семье. Это было непросто. Если бы вы заподозрили что-то неладное, то не взяли бы ни копейки. Вы как будто боялись денег, которые не заработали сами, я не понимал почему.
Параллельно я решил завязать с казино. За несколько месяцев мне надоело сидеть в бассейне на крыше небоскреба и пить коллекционный виски. Я чувствовал, что потерял что-то важное. Раньше у меня была цель. Мне нравился процесс ее достижения, азарт, который я испытывал.
Я написал владельцу известного онлайн-казино GamPro, во всем признался и в подробностях написал алгоритм. Не знаю, зачем я это сделал. В деньгах я не нуждался. Что же мне было нужно? Тщеславие? Возможно. Мне хотелось рассказать миру о том, что я немножечко бог.
Началась переписка. Я писал длинные письма, вся суть которых сводилась к тому, что я – тщеславный ублюдок, который считал себя выше всех. Я никого не шантажировал, мне просто надо было показать им, кто я и что я могу. А потом ко мне на квартиру заявилась полиция.
Следом началось то, что мне безумно льстило. Статьи в газетах, поток журналистов, спецслужбы сразу нескольких стран ломали голову над тем, что же со мной делать. В конце концов швейцарцы сдали меня Великобритании, и Саффолк[3] гостеприимно открыл мне двери. Я наивно надеялся, что камера будет с видом на Северное море…
Там ко мне в камеру пришел сам Роджер Деррик, генеральный директор GamPro. Конечно, тогда я этого еще не знал. Я был слишком погружен в изучение алгоритмов работы игрового софта компании, а не ее иерархической структуры. Я видел перед собой солидно одетого мужчину с добродушным лицом. Светловолосый, коротко стриженный, лысеющий, с белесыми бровями и абсолютно не запоминающимся лицом. Я мог легко представить его своим соседом, который в субботу делает бургеры на своем заднем дворе с банкой пива в руке. Он сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться. Вид у него был не слишком довольный, и я до сих пор не понимаю, было ли это только его решение, или на него надавили другие члены правления. Роджер обещал вытащить меня из тюрьмы, но я должен был подписать контракт с GamPro на семь лет. Работать у них программистом и стать их дойной коровой. По истечении контракта я мог валить на все четыре стороны.
Конечно, GamPro считалась крутой компанией в плане карьеры. Ее головной офис находился на тихом и уютном острове в Ирландском море, чем не рай? Но мне не нравилось то, что я не сам пришел к этому решению. В ответ я поставил свои условия: мне нужна была возможность работать удаленно. Мне нужен был длинный поводок, чтобы чувствовать хотя бы иллюзию свободы. Ах, да, оклад мне обещали довольно скромный. В разы меньше, чем если бы любой другой с моими способностями пришел на эту должность. Тот, у кого не было судимостей, кто не был связан по рукам и ногам. Но мне не слишком нужны были деньги, от этой компании я уже взял все, что мог. Теперь мы поменялись ролями.
Осталось четыре месяца до моей свободы. Скоро, совсем скоро я смогу заниматься чем угодно. Быть тем, кем пожелаю. Я считаю дни, как заключенный до освобождения.
Я наблюдал за твоей жизнью каждый день. Мне важно было знать, что с тобой происходит. Когда не мог наблюдать за тобой в реальном времени, то делал записи, а затем просматривал их в перемотке.
Я проживал две жизни, Стефа, свою и твою. Я вместе с тобой не спал и готовился к экзаменам, я злился на несправедливые оценки, пил дешевое вино с Кальвадосом, вместе с тобой шел на пары с трясущимися от похмелья руками, я дрожал над каждым невыученным заданием, переживал из-за оценок и несостоявшейся личной жизни. Не знаю как, но я знал все твои чувства и эмоции. Радовался стипендии в тысяча триста рублей. Ликовал, когда Кальвадос приносил доширак или пельмени. Гордился случайно отхваченной пятеркой, засыпал еще в полете над кроватью.
Это было то же самое, что наблюдать за жизнью муравейника. Любопытно и завораживает. Муравьи так смешно копошатся где-то там, внизу. Одним движением палочки я мог разрушить их с трудом построенный мир. Я чувствовал себя богом, наблюдая за ними. Я никогда не сделаю это с тобой, Стефа.
Ты даже представить себе не можешь, что было со мной, когда я вернулся домой и увидел открытую дверь со взломанным замком и разбитый ноутбук на полу. Я понял, что потерял самое дорогое, что было в моей жизни. Я думал, что никогда не смогу тебя вернуть. Я уважал твое решение и не стал искать тебя. Я только мог отслеживать местоположение по GPS-сигналу твоего телефона. Хотя я мог бы зайти дальше. Взломать его, залезть в твои аккаунты. Но, видя разбитый ноутбук, я понял, что не хочу этого делать. Я уже собрался отпустить тебя. Следующие дни были самыми тяжелыми для меня. У меня началась настоящая ломка. Каждой клеточкой своего тела я чувствовал боль и пустоту. Я уехал в Англию. Меня сводили с ума мысли о тебе. Я знал, что у тебя не было денег. Ты не взяла у меня ни рубля. Я следил за твоими передвижениями и понял, что ты сняла новое жилье. К вечеру ты всегда возвращалась в одно и то же место, в Алексеевский район. А днем разъезжала по городу и области. Я немного успокоился. Значит, ты вела примерно ту жизнь, что и раньше. Снимала комнату, работала. Я погряз в проектах, и на время перестал следить за тобой. А зря. Когда я снова стал вести наблюдения, то обнаружил, что все изменилось. Ты возвращалась всегда в одно и то же место. Карта показывала мне лесопарк, в котором не было ни одного дома. Где же ты ночевала? Неужели на улице? Я не мог понять. Место работы тоже изменилось. Беспокойство росло. Я чувствовал, что ты снова можешь попасть в беду. В Москве обещали ураган. И я понял, что должен лететь за тобой. «Только, чтобы убедиться, что у нее все хорошо», – говорил я сам себе. Я прилетел, взял машину и сразу же примчался. Я еле нашел тебя – на карте твое местоположение отличалось от фактического на двести метров. Я спас тебя. Вылечил.
Ты нужна мне. Потому что в этом непостоянном мире ты оказалась моей единственной константой, началом координат. Все вокруг меня так быстро меняется. Я должен был окончить школу и пойти по стопам отца, продолжить его дело и связать свою жизнь с компанией по производству рыбных консервов. Но я не смог. Частная школа в России сменилась на университет в Швейцарии, университет в Швейцарии – на отделение полиции в Цюрихе, отделение полиции в Цюрихе – на тюрьму в графстве Саффолк, Саффолк – на остров Мэн, тюрьма – на карьеру в компании, лидирующей на рынке производителей игровых автоматов… Тут кто угодно сойдет с ума, и я не исключение. Ты – это то, что не меняется. Я будто плыву в толще воды, а ты позволяешь мне определить, где дно, а где поверхность.
Прости, что поступил так низко. Прости, что вторгся в твою жизнь без твоего разрешения. Я не посмею навредить тебе. И не допущу, чтобы кто-то навредил. Пожалуйста, не убегай. Ты знаешь, что я не держу тебя. Я не потребую от тебя ничего. Ты не будешь делать того, что не хочешь. Ты нужна мне. Останься со мной. И я вижу, что тоже нужен тебе. Тебе нужна моя защита.
Ян смотрел на меня пристально, так, будто я исчезну, если он отведет от меня взгляд. Все это время он стоял у окна, но на последних словах стал идти в мою сторону. Шаг. Еще один. И еще. Еще шаг – и он встал так близко ко мне, как это возможно. Я смотрела вверх, в его глаза, для этого мне пришлось задрать голову так высоко, что она закружилась. Я чувствовала запах апельсиновой цедры и тепло его тела.
Закончив историю, он протянул руку к моему лицу, но осмелился дотронуться только кончиком указательного пальца до подбородка. Большее он себе не позволил.
А я думала о его рассказе.
Он гений. Ему подвластно то, что неподвластно другим. Он может управлять числами с помощью собственной магии. Он способен делать вещи, в которые трудно поверить. Его история похожа на выдумку. Я слишком земная для полного осознания того, что он делает, и того, на что он способен.
Я знала, что люди с феноменальными способностями не такие, как все. Гениальность – в каком-то смысле мутация. Теперь я смотрела на него другими глазами и видела то, что не замечала раньше.
Ян имел надо мной полный контроль и мог сделать так, как хочет. Он менял мое сознание. От этой мысли мне стало страшно. Еще двадцать минут назад я была полна решимости уйти из этого дома и вычеркнуть Яна из своей жизни навсегда. А теперь не могла. Я никогда не думала, что могу для кого-то столько значить…
– Почему ты не мог пойти проверенным путем? – спросила я. – Познакомиться со мной, постараться понравиться мне? Так, как это делают обычно.
Ян покачал головой.
– Мне не нужны были эти отношения… Разговоры. Ты не нужна мне в качестве девушки.
Последняя фраза как ножом резанула по сердцу.
– Ах да, только в качестве константы. Бездушной математической единицы. Как это романтично, – съязвила я и резко отвернулась.
Ян взял меня за руку. Почувствовав тепло его руки, я подняла взгляд.
– Ты не права. Ты поймешь позже, как сильно ошибаешься. Сейчас я просто не в силах объяснить тебе, кто ты для меня.
Я смотрела на Яна и думала о том, что когда я узнала правду и сбежала, то не испытывала ненависти. Было что-то в этой чертовой папке, что не давало мне возненавидеть Яна окончательно и бесповоротно. И теперь я поняла что. Одиночество. Каждая страница папки сочилась одиночеством. Перелистнешь страницу – и оно оставляет на пальцах свои следы.
Может быть, ты вовсе не сверхчеловек, Ян? И никогда им не был? Может, я нашла брешь в твоей броне? Ты – обычный человек, который боится одиночества так сильно, что готов пойти на любые средства, лишь бы избавиться от него. Права ли я?
Его глаза были влажными от затаенной в них грусти и одиночества. В них я видела отражение себя и своих собственных страхов. Разве я не устала от одиночества? Разве я не мечтала разделить эту жизнь с кем-то? Вставать по утрам, вместе готовить завтрак, интересоваться делами друг друга за ужином, по выходным ездить по магазинам и прогуливаться в парке. Как же мало я знала о совместной жизни и как много об одиночестве… Разве не пора это изменить? Пускай не так, как я хотела, не с тем, с кем мечтала, и не в качестве того, кем думала…
Мы с Яном были похожи на тощего моллюска и старый размокший ботинок, которые нашли друг друга на дне океана. Один нашел себе новый дом и защиту, второй обрел важную цель в жизни. Маленький моллюск боялся своего нового знакомого. Вдруг тот сожрет его? Но оставался в нем. Почему бы и мне не рискнуть и не узнать Яна поближе?
С точки зрения общественной морали, могу ли я простить его? Могу ли остаться с Яном в его квартире и посмотреть, что будет дальше? Нет. Не могу. Это противоречит всем нормам человеческих взаимоотношений. С точки зрения морали, я должна злиться и возмущаться, я должна как можно скорее вычеркнуть Яна из своей жизни. Общественная мораль кричала мне: «Что ты делаешь? Прощаешь его? Он незаконно вторгся в твою частную жизнь, у тебя что, совсем нет гордости?! Одумайся! Ты полная дура! Ты должна заявить на него в полицию и бежать от него! Он психопат!»
Но я прислушивалась к собственному внутреннему голосу, к своим ощущениям, которые подсказывали мне совсем другое.
Я обычная. Таких, как я, миллионы. Одиноких девчонок с амбициями, которые сильно разочаровались в реальности.
Верите ли вы в инопланетян? В роботов с разумом и самосознанием? Высшую расу, отличающуюся от людей? Я думала, они все бесконечно далеко от нас, живут себе в других галактиках. И думала бы так и дальше, пока одна программа, названия которой я даже не знаю, выбрала меня.
Теперь я знаю, что они среди нас. Высшая раса среди нас, а мы этого даже не замечаем.
– Зачем тебе та комната? Зачем тебе
– Нет, ты можешь мне верить. Я никогда не смог бы так поступить с тобой, – сказал Ян серьезно.
– Тогда зачем она тебе?
Я видела, что ему неудобно отвечать на этот вопрос, даже стыдно. Он отвел взгляд, Ян долго ходил по комнате и избегал встречаться со мной взглядом. Он собирался с духом, чтобы сказать еще что-то важное. Неужели еще не все? Неужели есть что-то, о чем он должен рассказать мне и что, судя по его реакции, мне может не понравиться? Я нахмурилась. Может, хватит с меня чужих секретов на сегодня?
– Это комната моей девушки, – спокойно сказал он, сев в кресло.
– У тебя есть девушка? – удивленно спросила я, как будто у такого человека, как Ян, не может быть девушки.
– Я выбрал ее на сайте из десятков тысяч анкет. Она была больше всего похожа на тебя. Правда, у нее волосы другого цвета и глаза. Я сказал ей, чтобы она перекрасилась. И купил ей линзы. Их было нелегко найти, у тебя такой необычный цвет глаз. Пришлось заказывать из Японии.
Я замотала головой.
– Погоди, не так быстро. Зачем твоей девушке быть похожей на меня?
Ян посмотрел на меня так, как учитель смотрит на ученика, когда вот уже третий час объясняет ему простые правила.
– Ты же не дура, Стефа, подумай сама, – сказал он немного нахально и властно, иронично выгнув брови.
Я присела на подлокотник дивана и смотрела на него, ничего не понимая.
Сердце учащенно забилось.
– Ты влюблен в меня, – тихо сказала я, гадая, почему эта простая истина не дошла до меня раньше.
Лицо Яна оставалось непроницаемым. Он молчал.
– Когда ты это понял? – спросила я.
– Тебе было шестнадцать. Я смотрел на тебя и понял, что моя константа приобрела физический облик. Я понял, что без тебя я не смогу выплыть на поверхность. Если до этого ты, возможно, была для меня увлекательной игрой, то с этого момента все изменилось.
– И вместо того, чтобы попытаться познакомиться со мной, добиться моего расположения, ты остаешься в тени, но находишь себе девушку, похожую на меня? – сказала я с усмешкой.
– Да, – Ян кивнул.
Это не укладывалось в голове. Вопросов было так много, что я не знала, какой задать первым.
– Твоя девушка не была против перекрасить волосы и носить зеленые линзы?
– Нет. Почему она должна быть против? Более того, она сама попросила показать твои фотографии. Я скинул ей их, несколько видеозаписей и твой аккаунт в «Инстаграм», чтобы она могла копировать твой стиль и поведение.
– Я ничего не понимаю! Твоя девушка не против таких отношений? Выдавать себя за другую? Постой… – меня осенило. – Так ты ей платишь! Ты платишь за секс и маскарад.
– Да, – Ян невозмутимо кивнул. – Это обходится немного дороже стандартного пакета услуг.
– Это неправильно. Нельзя платить за отношения.
– Почему? Разве есть закон, запрещающий платить за любовь?
– Нет, но… Так не принято.
– Ты всегда делаешь то, что принято?
– Нет, но…
– Я тоже, – Ян усмехнулся.
– Ты не должен этого делать. Любовь должна быть обоюдной. – Я покачала головой.
– Кто говорит о любви?
Сердце больно екнуло.
– Ты в отношениях с этой девушкой. Отношения должны строиться на чувствах.
– Разве только на чувствах? Почему нельзя строить отношения на чем-то другом? Опять скажешь, что это неправильно? Отношения – это такое же оказание услуги, как стрижка, мойка машины или химчистка. Я нуждаюсь в услуге и нахожу того, кто готов продать мне ее. Что не так?
Рассуждения Яна выбивали меня из колеи.
– Но… Разве тебе приятно, что девушка встречается и спит с тобой только из-за денег? Если бы ты не платил, она бы не стала вступать с тобой в отношения.
– Я думаю, это нормально. Закон рынка. Так делают девяносто процентов людей в браке. Просто они врут себе и своему партнеру.
– Ты не прав, – упрямо сказала я.
– Ты в этом уверена? – Его взгляд прожигал насквозь. Ян будто пытался увидеть мои мысли и докопаться в них до истины.
– Скажи, какой типаж тебе импонирует? – спросил он. – Умного, обеспеченного, шикарно одетого мужчины или бомжа с вокзала?
– Конечно, первый вариант. – Я знала, что это вопрос с подвохом, но постаралась быть честной.
– Порассуждай, почему? Что отличает этих людей? Я не сказал ни слова ни о внешности, ни об их внутренних качествах. У одного из них есть деньги, у второго нет. И ты выбрала того, кто с деньгами, не спросив, какой у него характер, любит ли животных, читает ли книги, помогает ли бедным. Вдруг он жуткий скряга, ненавидит собак и бьет женщин, с которыми встречается? Оскорбляет свою мать. Вдруг он достиг своей высокой должности обманом и грязными махинациями? Идет по головам к своей цели, ему плевать на чужие жизни. А второй, оставшийся без дома – хороший человек, который оказался в бедственном положении по неудачному стечению обстоятельств? Вдруг раньше у него было все: дом, работа, деньги. Он достиг успеха честными делами и упорным трудом. Он занимался благотворительностью, помогал своим родителям, дарил игрушки соседским детям, переводил бабушек через дорогу. Вдруг он стал жертвой махинаций того, первого, который обманул его и нажился на его успехе? Почему ты ничего не спросила об этом? Ты выбрала первого, ни минуты не сомневаясь. У него есть деньги, и это оказалось решающим фактором.
Мне не нравился этот разговор. Слова Яна задевали что-то внутри меня. Я знала, что он прав, но не могла признать и понять эту правоту.
– Перестань. Я не хочу продолжать этот разговор.
Ян победно смотрел на меня.
– Но спасибо за твою честность. Я уважаю это. И уважаю свою девушку, которая спит со мной за деньги. Потому что она с самого начала была честна со мной.
Я промолчала. Мы смотрели друг на друга изучающе, каждый хотел увидеть в другом то, что он так тщательно прячет.
– Почему ты такой, Ян? – тихо спросила я. – Почему ты закрывался от меня и закрываешься теперь? Почему ты ни разу не проявил настойчивость, не попытался познакомиться со мной? Вдруг я бы ответила тебе взаимностью?
– Мне это не надо, – сказал он и добавил с болью: – И я знаю точно, что не ответила бы. Я бы сделал только хуже.
Я не могла с ним спорить, потому что действительно не испытывала ответных чувств.
– Но ты даже не пытался добиться от меня ответной симпатии. Не попытался сделать первый шаг к сближению.
– Мне это не надо, – упрямо повторил он. – И ты сама не захочешь этого.
– Разве это тебе решать? Чего я захочу?
– Перестань. – Ян вскочил на ноги. – Между нами никогда не будет никаких отношений.
Я опустила голову и стала разглядывать свои ногти.
Ян ходил по комнате, а потом присел передо мной на корточки и положил руки мне на колени. От его ладоней исходило приятное тепло. Он посмотрел на меня снизу вверх.
– Теперь ты уйдешь?
Я поджала губы, раздумывая над неприятным вопросом.
– Я пока не решила, что буду делать и чего хочу. Я обязательно скажу тебе, если решу уйти.
Я помолчала немного.
– Если я останусь, то ты будешь продолжать встречаться с девушками? Заставлять их наряжаться и краситься, как я?
– Да. Между нами не будет никаких отношений. Ты свободна и можешь делать все, что хочешь.
Я вздохнула. Происходящее со мной было нелепым и диким. Такого просто не бывает. Ян психопат, и по логике вещей я должна бояться от него и держаться подальше. Но я не могла. Он манил меня.
– Тебе не кажется это диким? Это какой-то слишком сложный способ быть с девушкой, которая тебе нравится. Ты вселяешь меня в свою квартиру. Снимаешь проститутку, наряжаешь ее как меня. Спишь с ней, представляя, что спишь со мной, при этом не пытаешься завести отношения со мной и ведешь себя так, будто мы соседи. Разве это нормально?
– Да. Это нормально.
– И так будет всегда?
– Да. Но если это доставляет тебе неудобства, я перестану водить ее сюда.
– Но будешь продолжать заниматься с ней сексом где-то в другом месте?
– Да. Думаю, буду снимать номер в отеле.
Он рассуждал об этом так, будто мы обсуждаем планы на выходные. Из моей груди вырвался стон.
– Ян, ты хоть понимаешь, как странно звучат твои слова? Я будто с маньяком разговариваю.
Его взгляд стал пронзительным и глубоким. Чужие руки сжали мои колени.
– Это не твои слова, а слова человека, который привык придерживаться общественных норм. Разве они истинны? Кто сказал, что они правильные? Знаешь, есть дзенская притча о каменном разуме. Однажды к воротам храма дзен-учителя подошли четыре странствующих монаха. Они попросили впустить их, спросили разрешения развести костер и обогреться. Учитель впустил их. Через некоторое время он подошел к костру и услышал, как монахи спорят об объективном и субъективном. Он присоединился к спору и сказал: «Вот большой камень. Как вы считаете, он находится внутри или вне нашего сознания?» Один из монахов ответил: «С буддистской точки зрения, всякая вещь является воплощением сознания, так что, по-моему, камень находится внутри сознания». На что учитель ответил: «Твоя голова, должно быть очень тяжелая, если ты таскаешь в своем сознании такие камни». Не держи в своей голове камни, Стефа, выброси их. Оставь только то, что считаешь нужным, и ты сможешь взглянуть на многие вещи по-другому. Я не маньяк, не псих и не социопат. Я не представляю опасность ни для общества в целом, ни для тебя. В моей голове просто нет камней. Я поступаю так, как считаю нужным, мне нет дела для придуманных кем-то правил.
Я чувствовала, что внутри меня идет яростная борьба. Меня разрывало на части, я не знала, где правда, а где ложь.
Кажется, Ян видел эту борьбу.
– Ты можешь жить у меня сколько хочешь. – В его голосе прозвучала надежда и чувство вины. – Я могу дать тебе сколько угодно денег. Мне ничего не надо от тебя, я не буду ничего от тебя требовать. Если не хочешь переезжать ко мне, я могу снять тебе квартиру.
Я смотрела в глаза Яна и верила, что он не представляет опасности. Он не причинит мне вреда.
Я убрала его руки со своих коленей, поднялась и стала ходить по комнате.
– Хорошо, я останусь. Но я терпеть не могу быть у кого-то в долгу. Поэтому предлагаю тебя дать мне какую-нибудь работу. Правда, я полная бездарность, ничего не умею. Кажется, когда на небе ангелы готовили младенцев, на производственной линии случился казус и один из младенцев оказался с браком. Но на него нашелся заказчик, и ангелы решили не списывать его в утиль. Так родилась я. Хочешь, я буду тебе готовить и ходить за покупками? Я не могу жить бесплатно, мне надо что-то делать.
Ян задумался.
– Я обычно заказываю еду на вынос… а когда хочу приготовить, оформляю доставку продуктов на дом.
– Ладно, тогда я могу убираться, стирать и гладить. Если не боишься, что я испорчу твою одежду и поломаю мебель, когда буду стирать с нее пыль.
Ян улыбнулся впервые за долгое время. Я улыбнулась в ответ.
– Хочешь уволить мою домработницу?
Я нахмурилась.
Видя мое замешательство, Ян засмеялся.
– Не переживай, она из агентства. У нее помимо меня еще много клиентов.
Он снял рубашку, оставшись в одной футболке. Смял ее и кинул мне будто мяч.
– Постирай, – сказал он наигранно повелительным тоном. – Это будет твое тестовое задание. Постираешь так, что хотя бы рукава останутся на месте – возьму тебя в штат.
– Есть, сэр, – ответила я с улыбкой.
– Вот и договорились.
Я немного помолчала, а потом задала вопрос.
– Какая у тебя фамилия, Ян?
Он усмехнулся.
– Сегодняшний день – день раскрытия секретов, Стефа? Пусть так. Фальковский. Меня зовут Ян Фальковский.
Почему-то первым делом я решила примерить его фамилию на себя.
Простила ли я Яна? Да, простила. Потому что так проще. Любопытство пересилило гордость, самосохранение и разум. Такие люди, как Ян, встречаются редко. Как он там говорил? Несколько миллионов шариков в бассейне? Семь миллиардов, не хотите? И всего лишь один – не пустышка. Вот только это не я, а он. Разве можно так просто уйти от такого человека, не узнав, какой он? Сколько времени нужно, чтобы узнать? Годы?
Его история удивительна, но более удивительно то, что я являюсь ее частью.
Я подмела несколько волосков и фантиков, конечно, оставленных мной, а не Яном. Заглянула в корзину для грязного белья: на дне сиротливо лежала пара трусов и футболка. Тот факт, что Ян, как все земные люди, носит трусы, и они, как и вся одежда, нуждаются в стирке, почему-то радовал меня. У меня еще оставались сомнения в том, что он не робот. Я загрузила белье в стиральную машину, добавила к вещам полотенце, нажала кнопку и смотрела, как в барабане крутится одинокие вещи. Обрадовалась, что на столе образовалось несколько пылинок, и радостно протерла их. Я занялась уголком Бухса, вымыла его миски, убрала рассыпанный корм и вычистила клетку. Мы с Яном установили для Бухса огромную клетку до потолка со множеством лесенок и перелазок. Пропылесосила пол, помыла лестницу.
Ян на втором этаже работал в своем кабинете, и, по негласным правилам, я не имела права беспокоить его в рабочие часы своей уборкой. А вот его спальней я могла заняться. Когда меняла белье, обнаружила на подушках тонкий длинный волос. Долго рассматривала его. Он был не мой, не Яна и не Бухса. Так чей же? Я не замечала, чтобы Ян приводил сюда девушек. Хотя имел на это полное право. Был ли волос похож на мой? Нет. Он был толще и длиннее. А девушка Яна должна быть похожа на меня. Неприятно кольнуло сердце. Опять я об этом думала. Я все дни напролет пыталась занять себя уборкой и домашними делами. Наверное, я слишком сильно вжилась в роль.
Хоть Ян был категорически против того, чтобы я занималась готовкой (думаю, сильно сомневался в моих способностях), я все равно этим занималась. Изучала по Интернету вегетарианские блюда и пробовала их готовить. Правда, большинство шли экспресс-маршрутом от плиты до мусорного ведра, минуя промежуточные остановки. Иногда что-то у меня получалось довольно неплохо. На овощную лазанью я питала большие надежды, но увы. Наполовину сырая, похожая больше на кашу и наполовину подгоревшая, она отправилась по стандартному маршруту. А вот паста с баклажанами и суп из чечевицы получились ничего, и мне даже не стыдно было познакомить их с Яном. Ян, привыкший к неаппетитным запахам с кухни, с большой опаской смотрел на содержимое своей тарелки. Но, попробовав, был очень удивлен и даже похвалил меня. Я воодушевилась и стала готовить с двойным усердием.
Ян часто исчезал на выходных и вечером в будние дни. Неужели так часто проводит время с той девушкой? Мысль об этом тревожила меня.
В субботу утром Ян был в душе. Его телефон лежал на столе в кабинете, где я делала уборку. Телефон пропищал, и на экране высветилось новое сообщение. Я с интересом посмотрела на экран. Новое сообщение пришло от контакта с именем «СК Лидер»:
Уважаемый Ян Эльдарович! Ваше занятие сегодня у Антона Рудакова перенесено на 13–00. Простите за неудобства. Если вам не подходит это время, можете выбрать в расписании любую удобную для вас дату.
Я быстро посмотрела по Интернету, что такое «СК Лидер». Оказалось, это спортивный клуб. Ян занимается спортом? Что-то новенькое!
Я наблюдала, как Ян после душа читает сообщение, ждала, пока он соберется и уедет. И покинула дом вслед за ним. В половине второго я стояла у длинного белого здания с большой парковочной площадкой. На ресепшн я спросила, как мне найти Антона Рудакова. Секретарь сказала номер зала, предупредив, что у него сейчас занятие. Я сказала, что подожду. Но ждать не стала. Что я собиралась увидеть? Каким спортом занимается Ян? Судя по его комплекции, он не держал в руках ничего тяжелее компьютерной мышки и вилки. Может быть, занимается лечебным плаванием? Непохоже, чтобы в этом зале был бассейн. Ходит на йогу? Йога подходит его характеру. Тем более что он увлекался восточной культурой. Осторожно приоткрыв дверь, я заглянула внутрь.
Сначала я услышала звук удара металла о металл. Потом с удивлением обнаружила перед собой большой зал и двух человек в центре, облаченных в белые костюмы, белые перчатки и закрытые сетчатые маски. Фехтование! Противники держались на расстоянии с поднятыми шпагами, никто не спешил атаковать. Вдруг один из них, тот, кто повыше, сделал выпад. Отточенные движения, легкость и грация, скорость и сила. Это было похоже на танец, только очень страшный танец двух партнеров, один из которых выйдет победителем, а второй останется лежать мертвым с уколом в сердце. Конечно, это были учебные шпаги, а противники облачены в защитные костюмы и маски, но их движения были такими яростными, иглы двух шпаг мелькали в таком страшном танце смерти, что я готова была поверить в то, что они дерутся насмерть. Я смотрела на происходящее как зачарованная. Когда фехтовальщик повыше уколол соперника прямо в сердце, они остановились.
– Молодец, – с похвалой и уважением сказал побежденный и снял маску. Им оказался красивый мужчина в возрасте, у него были правильные черты лица, рыжеватые волосы и борода. За ним маску снял победитель. Когда я увидела копну черных волос, рассыпающихся по плечам, у меня подкосились ноги. Этот костюм необыкновенно шел Яну. Было видно, что в нем он чувствовал себя комфортно. Этот зал, шпага, костюм и уверенные движения – все говорило о том, что Ян находился в своей стихии. Белый цвет шел ему гораздо больше черного. Сейчас он был похож на прекрасного принца. Как рыцарь из Средневековья. Он излучал такой чарующий магнетизм, что я еле нашла в себе силы закрыть дверь. Он не должен меня видеть. Всю дорогу до дома я улыбалась. Теперь я знала еще одну из его тайн. Теперь я, по крайней мере, могла быть спокойна, что Ян не все выходные напролет проводил в постели с моим клоном.
Проснувшись, я увидела перед собой на столике новенький ноутбук.
– Что это? – спросила я, зайдя на кухню и держа ноутбук в руках.
– Это твой компьютер, – сказал Ян.
– Снова подарок? – нахмурилась я. – Мы же договаривались, никаких подарков… Ты же знаешь, что я…
– Не любишь получать подарки незаслуженно и без повода, – закончил Ян. – Поэтому я дарю тебе ноутбук в День рождения пишущей машинки. Теперь ты должна его принять.
Я надулась и скрестила руки на груди, всеми силами пытаясь сдержать смех. Посмотрела на Яна. Он искоса взглянул на меня и улыбнулся.
– Что? Нет аргументов? Тогда просто прими подарок.
Подумав немного, я с улыбкой прижала новенький ноутбук к груди.
– Завтра я хочу поехать в то место с твоей фотографии на Рыбинском водохранилище, – сказал мне Ян через неделю в пятницу. В этом был весь он. Не спросил, хочу ли я поехать? Могу ли я поехать? И вообще никак не показал, что хотел бы, чтобы я поехала с ним. Он просто поедет. А уж поеду ли я – ему наплевать.
– М-м-м… Меня в твоих планах нет?
– Нет, почему? Конечно, есть. Мы поедем вместе.
Я вздохнула. Конечно, зачем спрашивать, хочу ли я?
Разумеется, я согласилась. По-другому быть и не могло.
Мы спустились на подземную парковку и шли между рядов припаркованных автомобилей. В тот день, когда Ян спас меня, я абсолютно не запомнила марку машины. Помню, что она была черного цвета. Ян остановился у Maserati Quattroporte, дорогущего спортивного седана. Я стояла с открытым ртом и смотрела, как Ян залезает внутрь.
– Ты долго будешь стоять? – нетерпеливо спросил он.
Все еще с открытым ртом я села в красный кожаный салон.
Мы быстро мчались по дороге. Работал кондиционер, но я открыла окно. Мне нравилось, как ветер обдувает лицо и треплет волосы, нравилось высовывать руку наружу и чувствовать, как ветер обтекает ее, словно вода. Погода была отличная, яркое солнце, на небе ни облачка. Я сняла босоножки и забралась с ногами на сидение. Ян барабанил пальцами по рулю, мы подпевали Offspring из динамиков:
Hey, in walla.
I’ll see you in walla walla[4].
Что было немного грустно, учитывая прошлое Яна.
Хотя мы будем недалеко от моего дома, мне не хотелось навещать семью. Только не с Яном. Я надеялась, что когда мы будем гулять по берегу, то не наткнемся на родителей, которые могут по закону подлости в то же самое время выгуливать Марселя.
В конце пути мы свернули на проселочную дорогу, которая вела к водохранилищу. Оно казалось огромным, как море – противоположного берега не видно. Мы припарковали машину и пошли пешком вдоль берега. Дорогущая машина Яна смотрелась странно на фоне верфей и деревенских домиков. Я надеялась, что, когда мы вернемся, от нее не останутся одни лишь следы на дороге. Но Ян по этому поводу почему-то совсем не беспокоился.
Это место нельзя было назвать красивым. Из-за близости порта и верфи весь берег был усеян промышленным мусором. Мы огибали разбухшие от воды доски, ржавые куски железа и сухие водоросли. Шли мы довольно долго, пока наконец не остались наедине с природой.
Мы дошли до той самой деревянной и кривой пристани, уходящей далеко в море. Она навевала атмосферу мрачной романтики. Мы немного подождали: заходившее солнце вскоре оказалось пристанью, и линия его отражения стала ее продолжением. Это был самый красивый вид.
– Сфотографировать тебя? – спросил Ян, смотря на воду.
– Нет, не нужно, – покачала я головой. – Мне хватает той фотографии.
– Это место действительно очень красивое. Снимок не сравнится с тем, что я наблюдаю сейчас вживую.
Ян долго смотрел вдаль, видимо, пытался запомнить каждый солнечный блик на воде. Его глубокий, вдумчивый взгляд охватывал бескрайние просторы воды. Крылья носа шевелились, будто он пытался вдохнуть в себя это мгновение.
Недалеко послышались человеческие голоса и собачий лай. Бухс занервничал и попросился на руки. Большой пес подбежал ко мне и, прыгнув, поставил мне на грудь огромные лапы. Он вытянул морду и раскрыл пасть. Огромный, как лопата, язык тянулся к еноту, который уже забрался мне на голову и царапал коготками. Ян взял Бухса на руки.
– Марсель! – крикнула я. – Фу, прекрати! От тебя воняет рыбой!
Я пыталась сбросить его с себя, но это было непросто. В голове мелькнула мысль – раз Марсель рядом, значит… где-то рядом мои родные! Они могут увидеть Яна!
Не успела я сказать Яну о том, что лучше бы нам уйти, как раздался голос Люды.
– Мам, смотри, это Стеша!
К нам шли Люда, Миша, мама и Костик.
– Стеша? Откуда здесь может быть Стеша? – тихо спрашивала мама Люду. Ветер дул в нашу сторону, поэтому мы могли слышать каждое слово.
– Не знаю, но это точно она! – так же тихо отвечала Люда.
– А что она не предупредила? С кем это она?
– Очевидно, со своим молодым человеком.
– Стеша нашла молодого человека? Эх, оставила дома очки, разглядеть бы его получше…
Нас с Яном окружили. Марсель лаял, пытался прыгнуть на Яна и облизать енота. Бухс был в ужасе. Он не знал, что у Марселя на его счет самые добрые намерения.
Миша, муж Люды, пристегнул Марселя на поводок и схватил за ошейник.
– Стеша, почему ты не позвонила и не предупредила, что приедешь? – с укором спросила мама. – Ты совсем забыла о нас!
– Хотела сделать сюрприз, – нашлась я.
– И сюрприз удался. – Мама с улыбкой посмотрела на Яна. Потом на енота. Затем перевела взгляд на меня.
Я обнаружила, что три пары глаз смотрят на меня вопросительно, ожидая услышать увлекательную историю.
Моей маме сорок пять лет, но я бы дала ей меньше сорока – так молодо она выглядела. Стройная, с длинными волосами и цветущим лицом. Мама часто улыбалась, и это ей безумно шло. Когда она улыбалась, вокруг глаз появлялась паутинка морщинок, выдавая ее возраст. Мама всегда вела энергичный образ жизни. Она работала старшим продавцом-консультантом в магазине электроники в Рыбинске. Коллеги у нее были молодые, и мама со смехом любила повторять, что она – некий подвид энергетических вампиров, которые забирают себе молодость окружающих. Мама считала, что обо всем, что происходит в нашей семье, она должна узнавать первой, и сейчас смотрела на меня с недовольством. В ее глазах читался вопрос: почему я утаила от нее своего парня, и теперь она вынуждена обо всем узнавать одновременно с другими?
– Это мой друг Ян. – Я собралась с духом и представила Яна. – А это… Его енот Бухс.
Я не решалась сказать, что енота завела я. Раньше, когда я ездила навещать родных, то оставляла Бухса с Яном. Миша протянул руку, и Ян пожал ее. Люда представила всех.
– Друг? – Мама подняла брови.
– Да, мам. Просто друг.
Я увидела, как мама с Людой хитро переглядываются.
– Рады познакомиться, Ян. Вы со Стешей вместе учитесь? – спросила мама.
Я напряглась. Как бы Ян все не испортил!
– Я тоже рад знакомству, – вежливо ответил Ян. – Нет, мы не учимся вместе. Познакомились в Интернете. В одном сообществе, посвященном фотографиям. Стефа выкладывала там снимки с пристани, мне они очень приглянулись, я написал ей и спросил, где находится это место. Так мы и познакомились. А сегодня решили побывать тут.
Я выдохнула от облегчения. Ян отвечал с отстраненно и сжато, но не выдал ничего лишнего.
Люда с Костиком подошли к Яну и стали сюсюкать с енотом.
– Это очень интересно! Не терпится узнать подробности, – сказала мама. – Стеша, мы как следует помучаем вопросами твоего… друга дома. Вы же уже нагулялись? Проголодались? Пойдемте в дом.
Я вздохнула. Моя дотошная мама постарается выбить из нас с Яном как можно больше информации. Жаль, мы не обговорили это заранее.
Мы с Яном вернулись к машине и подъехали к дому. Мама, Люда, Миша и Костик смотрели на машину примерно так же, как я сегодня. Мама с Людой промолчали, но Миша, издав восхищенный возглас, стал заваливать Яна вопросами.
Наш дом, стоящий на берегу водохранилища, выглядел старо и убого на фоне припаркованной возле него тачки. Маленький, деревянный, выкрашенный зеленой краской, с крышей из шифера. На окнах – старые деревянные рамы с облупившейся белой краской. К дому была пристроена кособокая терраска, заваленная до самого потолка грудой вещей. Чего тут только не было: велосипеды, коляски, коробки, ящики, полки, мешки, горшки. Терраска была просторная, с большими окнами. Я всегда мечтала сделать из нее летнюю веранду, чтобы можно было поставить туда стол, стулья или диван. Но из-за того, что дом был очень маленьким, а семья у нас была большая, из терраски сделали склад. Мой папа, обладающий внушительными формами, уже с трудом протискивался в дом даже боком.
Мне было стыдно перед Яном. Не хотелось показывать, как мы живем, несмотря на то что он уже видел все через веб-камеру.
Мы зашли в дом, потоптались в узком коридоре, разделись и прошли вглубь. Мама сразу пошла на кухню заниматься готовкой, Миша ушел переодеваться, а Люда возилась с Костиком и громко требовала выплюнуть камни.
Ян с интересом смотрел вокруг. О чем он думал?
С лестницы, ведущей на чердак, грузно спускался папа, грохоча по ступенькам ящиком с инструментами.
– Я, конечно, знал, что скотч – это великая вещь, но не знал, что им можно заклеивать дыру в крыше, – рокотал по дому его голос. – Конечно, это временно. До следующей зарплаты. А что? В этом месяце у нас по плану устранить туалетные проблемки. Это решение на семейном совете было поддержано восемьюдесятью процентами голосов – мы живем с крышей из скотча, зато не ходим в туалет на улице. Увы, папин бюджет не может, как сам папа, выпить пивка и распухнуть. Эй, а что у нас дома делает агент ритуальных услуг? Признавайтесь, кто успел отбросить коньки, пока папа чинил крышу?
Последний вопрос относился к Яну. Папа уже спустился и теперь стоял, смотря на Яна снизу вверх.
Я тяжело вздохнула. Мой папа добрый, любит людей и всегда не прочь пообщаться. Вот только его природная бестактность, странные шутки и грубый громкий бас все портили. При знакомстве это создавало не самое радужное первое впечатление о нем.
– Папа, познакомься, это Ян, мой друг. Мы приехали вместе. И он не агент ритуальных услуг. Он занимается компьютерами.
Папа подумал несколько секунд, осмысливая информацию, а потом схватил Яна за руку и радостно потряс ее.
– Очень рад! Андрей Владимирович.
– Очень приятно, – рассеянно ответил Ян, смотря на то, как широкая папина клешня трясет его узкую кисть.
Я провела Яну обзорную экскурсию по дому, краснея от стыда.
Мне было неловко приводить его в дом, где в дощатый пол намертво въелась пятидесятилетняя грязь. Где в ванной рядом с раковиной на уровне лица сушатся трусы и колготки. Где пахнет капустой и чердаком, из дивана торчат пружины, а на стене висит чертов ковер. Где было так мало места и так много вещей, что все, что так хотелось скрыть от чужих глаз: дырявые простыни, рулоны туалетной бумаги, тампоны, бюстгальтеры, носки, тряпки, тазики, клизма (интересно, чья она?) – все оказывалось на виду.
Свою комнату я показала последней. Она заинтересовала Яна больше всего. Он внимательно осматривал пол и стены, шкаф с полками, кровать, занавески, будто здесь все было ему знакомо. Мне было неуютно и хотелось уйти. Мысль о том, что Ян столько времени следил за мной именно здесь, в моем родном и уютном гнездышке, вызывала отвращение. Мою комнату превратили в детскую. Костик перетащил сюда свои игрушки. Он схватил Яна за рукав и потащил к большому зеленому грузовику.
Я услышала, как через стенку на кухне мама дает папе наставления:
– Иди прикрой на веранде хлам занавеской и подмети. Достань из погреба помидоры и убери во дворе какашки Марселя. Стеша не предупредила, что будет с женихом, стыдно… Ты видел, какая у него машина? Не знаю, насколько у них со Стешей все серьезно, но сегодня мы должны выглядеть просто образцовой семьей. Поменьше болтай и будь поласковее, не пугай человека своими грубостями и глупостями…
Я посмотрела на Яна. Знала, что он все слышит. Невозможно не услышать то, что происходит в соседней комнате, если стены картонные. Ян улыбался. По-моему, он совсем не обиделся. Его улыбка была немного высокомерной. К чему бы это? А потом я вспомнила, что он любит смотреть на людей как на муравьев, и все стало на свои места. Моя семья для Яна – еще один любопытный муравейник, не более.
Я ушла на кухню и стала помогать маме.
Ужинать мы сели перед домом за большой деревянный стол под яблоней. Перед нами открывался чудесный вид на огромное водохранилище. Я заметила на столе дорогую кружевную скатерть, посуду, которую мама выставляла на стол только в исключительные дни. Яна усадили в лучшее – папино – раскладное кресло. Мама суетилась вокруг Яна и заваливала вопросами. Не холодно ли ему? Принести ли плед или вторую подушку? Ян вежливо отказался. Я тихо смеялась про себя. Папа сидел рядом на скамейке, недовольный тем, что у него забрали любимый стул.
Нас облепил целый рой комаров, Люда подожгла две спирали, поставила их на разные концы стола, и скоро комары перестали досаждать.
Разговоры за ужином вертелись вокруг нас с Яном. Всех интересовали подробности нашего знакомства, чем Ян занимается, где живет, что любит, чем занимаются его родители, есть ли у него браться и сестры, почему он решил завести енота.
– Не понимаю, Стеша, вы познакомились так давно, почему ты так долго скрывала Яна от нас? – спросила мама.
Врали мы с Яном профессионально. Он коротко и в общих словах рассказал о своей работе и заграничных командировках. Умолчал обо всем, что касалось нарушения закона. Думаю, все подумали, что Ян – компьютерный задрот, который живому общению предпочитает сидение дома за монитором. Только очень богатый задрот. Пусть так. Да это и недалеко от истины.
Наконец от нас отстали.
Мама рассказывала о том, какие она посадила цветы, Люда – как они с Костиком сходили в парк аттракционов, Миша пошел за фотоаппаратом, а папа сыпал шутками и хлопал Яна по плечу, когда говорил, по его мнению, что-то особенно смешное.
– Ян, почему ты не ешь мясо? Оно невкусное? – спросила мама расстроенно.
– Уверен, оно превосходное, но я в принципе не ем мяса, – сказал он. Все посмотрели на Яна.
– Как это? – тупо спросил папа. – Ты что, болеешь? Проблемы с желудком?
Я была готова провалиться сквозь землю. Спокойно и вежливо Ян сказал, что он вегетарианец. Все смотрели на него как на инопланетянина. Особенно папа, для которого «вегетарианец» и «марсианин» были примерно одинаковыми понятиями.
Снова посыпались вопросы: почему да как. Ян терпеливо рассказывал о оволактовегетарианстве. Родные кивали, но я видела, что они не понимают Яна.
Кончились салат и колбаса, мы с Людой пошли на кухню дорезать остатки.
– Как тебе он? – спросила я, счищая кожицу с огурцов.
– Немного чудной и угрюмый, но зато умный и на «Мазерати», – ответила Люда, нарезая колбасу. – Тебе надо держаться за него. А ты такая холодная с ним. Будь поласковее! А то спугнешь его.
Я вздохнула. Если бы только можно было рассказать ей правду…
Мы вернулись на улицу. Мама отобрала у Миши фотоаппарат и громко крикнула:
– Семейное фото! Ну-ка все быстро сели теснее, вот так. Младшая дочь, обними жениха и покажи счастье на лице!
– Мам! – покраснела я. – Мы просто друзья!
Я упрямо не желала прижиматься к Яну, но на нас напирали с обеих сторон, и мне ничего не оставалось, как сесть к нему близко. Я заметила, что Ян улыбается. Он вовсе не был против, и это разозлило меня. Столько времени увиливал от моих вопросов, столько раз говорил, что не хочет со мной никаких отношений, а сейчас ему нравилось, что его посчитали моим женихом!
– Ну-ка все обнялись! – потребовала мама.
Ян неловко обнял меня за плечи.
Раздался щелчок фотоаппарата. Мама сделала несколько снимков.
– Вот так, молодцы! Хорошие кадры, еще не слишком темно, все хорошо видно.
Я с любопытством разглядывала фотографии. Было так странно видеть Яна среди моих близких.
Ужин проходил довольно напряженно. Я очень стеснялась, ведь Ян абсолютно не вписывался в нашу семью. Он был из другого мира, и все это понимали.
Я думала о том, каково Яну находиться среди чужих людей? Он привык жить один в большой квартире, в тишине и покое. Каково ему было в маленьком доме среди кучи шумных людей, кошек и собак?
Под конец вечера нам удалось познакомить Бухса и Марселя. Марсель выразил радость знакомства своим традиционным приветствием – облизал Бухса. Бухс был недоволен, ему не очень-то хотелось пахнуть слюнями Марселя. В конце концов они нашли общий язык.
Поздно вечером мы с Яном вышли на крыльцо с чашками чая и сели на ступеньки. Я смотрела на водохранилище. Из будки вылез Марсель, подошел и растянулся на дощатом полу крыльца, положив мохнатую морду мне на колени. Бухс сидел наверху, на широких лестничных перилах.
– Раньше я часто воображала, что живу на берегу океана, – сказала я, смотря на серебристую гладь воды, освещенную лунным светом. – Представляла себя героиней голливудского фильма. Почему-то в этих фильмах часто показывают, что герои живут в домиках на берегу океана.
Ян ничего не ответил и задумчиво смотрел вдаль.
– Как тебе моя семья?
Он немного помолчал, думая над вопросом. Сердце тревожно забилось.
– Они милые. Видно, что держатся друг за друга. Я вижу, ты стесняешься своего дома и семьи. Тебе неудобно передо мной? Тебе нечего стыдиться, Стефа. У тебя замечательный дом и семья, о которой можно только мечтать.
Я обнаружила, что последние тридцать секунд не дышала, а теперь жадно ловила воздух. Ян говорил искренне, и я была рада, что он так думает о моей семье.
– Мы не успели уехать, но твоя мама уже активно зазывает меня в гости.
– И что ты думаешь? – спросила я.
– Думаю, что захочу вернуться сюда.
Я сжала губы, не давая возможности довольной улыбке растянуться до самых ушей.
Мы вернулись в дом. Мама смущенно сказала:
– Я разгребла твою комнату. Вам постелить вместе?
– Нет, нам бы отдельно, – покраснела я.
– С местами у нас проблемы, – мама озабоченно нахмурилась. – У нас есть только матрас. Но мы можем уступить Яну свою спальню, а сами ля…
Грациозно подняв ладонь – жест, который стал мне уже привычным, – Ян перебил маму.
– Нет-нет, в этом нет необходимости. Спасибо, но я прекрасно посплю на матрасе.
Было странно спать с Яном в одной комнате. Тем более в своей. Я лежала на кровати, Ян – рядом на матрасе. В ногах у него был грузовик, а над головой – мяч.
Я чувствовала, что он не спит.
– О чем ты думаешь?
– О том, что твоя семья очень милая. И как бы оставить им наследство.
– Они не возьмут эти деньги, ты же знаешь, – улыбнулась я.
– Вот я и думаю, как их обмануть.
– Не получится.
– Гордый род Нарышкиных меня удивляет. Откуда в вас эта гордость и упорное нежелание принимать деньги незаслуженно?
Я вздохнула.
– Деньги, падающие с неба, сулят беду. Это пословица нашего рода, которая появилась в начале двадцатого века, когда еще жила моя прапрабабушка. Тогда в их деревню пришла лошадь с повозкой и без наездника. Она встала на центральной улице, как будто хотела, чтобы на нее обратили внимание. Повозка была укрыта тканью. Жители подошли к лошади и откинули ткань. Вся повозка была завалена драгоценностями, предметами роскоши и антиквариатом – картины, серебряная посуда, царские золотые монеты… Никто не знал, откуда пришла эта лошадь, кто ее хозяин и чье это добро. Между жителями было принято решение по-тихому разделить это богатство. За что они поплатились – вскоре после этого началась Первая мировая война, всю деревню сожгли дотла. Удалось сбежать моей прапрабабушке и еще паре человек. С тех пор у нас в роду от поколения к поколению переходит эта легенда. Нас сестрой с детства учили не брать то, что тебе не принадлежит заслуженно. То, что не заработано. Иначе быть беде. Я верю в эту историю и в эту пословицу. Мы такие, – закончила я с легкой гордостью и грустью и сменила тему:
– Как тебе спать на старом матрасе после кроватей в лучших отелях мира?
– Великолепно. Лучше чем в Бурдж-эль-Араб в Дубаях, а таких кроватей, как там, я не встречал нигде.
– Кажется, он в кошачьих ссаках.
– Правда? Эх, ну тогда он чуть не дотягивает до кровати в Бурдж-эль-Араб. Тогда он где-то на уровне номера Космополитена на Лас-Вегас-Стрип.
– Ты действительно объездил весь мир?
– Не весь, конечно. Но побывал много где.
– Это здорово. А я нигде не была.
– В июле мне нужно вернуться в Англию и пробыть там до конца лета. Ты полетишь со мной.
Это вопрос или утверждение?
– Что? – Я решила, что ослышалась.
– Полетим со мной. Москва невзлюбила тебя, но остров Мэн полюбит. Я обещаю.
Что? Мы полетим на остров Мэн? Я побываю в Англии? Я, на счету которой было только одно путешествие – отдых с семьей на море в Анапе? А теперь Англия? Остров Мэн? Я даже не знаю, где он на карте!
– У меня нет ни денег, ни визы.
– Деньги не твоя забота, – отмахнулся Ян. – А визой нужно уже заняться.
– Я так не могу. Я не могу жить на твои деньги.
– Почему?
– Потому что это неправильно. Это противоречит всему, к чему я привыкла.
– Помнишь притчу о каменном разуме? Все, к чему ты привыкла, все, что считала правильным, – это всего лишь камни, Стефа. Выброси их из головы. В любом случае еще есть время на подготовку.
Он не сказал «на раздумья». Он сказал «на подготовку», как будто уже все решил за двоих. Как всегда. Я перевела тему.
– Они думают, что мы пара. Странно, правда?
– Да нет. Мы живем вместе, гуляем вместе, это естественно.
– Ты не думал, что будет дальше? Спустя год, пять, десять лет? Я могу найти себе настоящего парня и выйти за него замуж, – сказала я в потолок.
– Можешь, – печально сказал Ян с пола. Вот бы сейчас увидеть выражение его лица.
– А что будешь делать ты?
– То же, что и сейчас.
– Ты не расстроишься, если я уйду и найду настоящего жениха?
– Расстроюсь. Но я с самого начала знал, что такое может быть. Я отнесусь к твоему уходу спокойно.
– А тебе не хочется сделать что-то, чтобы я не уходила?
– Например? Привязать тебя к батарее?
– Да нет же. Просто проявить небольшую инициативу в отношениях.
– Этого не будет Стефа, – сказал он строго и раздраженно. – Между нами не может быть отношений. Мы уже обсуждали это.
– Но почему? Назови хотя бы одну причину.
– Ты не знаешь меня. Если мы будем вместе, я могу причинить тебе боль. А я этого не хочу.
– Боль? Как именно?
Ян промолчал.
– Спокойной ночи, Стефа, – отстраненно сказал он и повернулся на другой бок. Я набралась смелости, спустила руку с кровати и погладила его по волосам. Ян напрягся, меня будто пронзило током. Я отдернула руку и отвернулась к стене. По носу скатилась слеза.
Завтрак у нас был поистине королевским: домашние вафли с заварным кремом, посыпанные клубникой и малиной. Мама всеми силами хотела расположить Яна. После завтрака ей пришла в голову идея показать Яну все мои детские фотографии. Завтракали мы перед домом. Мама подкладывала Яну вафлю за вафлей и листала очередной альбом.
– Вот здесь мы ходили за грибами. Стеша была так рада, что сама нашла масленка. Она с ним весь день таскалась. А вот тут мы в цирке. А это купаемся летом. Стешу тогда оса укусила, как же она плакала…
Ян смотрел фотографии. Я не могла понять, искренний у него интерес или нет. Это был уже третий альбом…
Мама видела эти фотографии тысячу раз, но смотрела на них так, будто видела впервые. Я подумала о том, что ей, должно быть, грустно осознавать, что ее дети выросли. Была бы ее воля, мы с Людой никогда бы не взрослели и навсегда остались бы маленькими девочками.
В дорогу нам дали целый контейнер ягод. Костик никак не хотел прощаться с Бухсом.
– Мам, хочу такого же, – сказал он Люде, и мы засмеялись.
Мы все обнялись на прощание, и мама напоследок сказала, чтобы мы обязательно приезжали снова как можно скорее.
– И с Бухсом! – крикнул Костик нам вслед.
Время шло. Июнь подходил к концу. Я не училась, у меня не было работы, я целиком зависела от человека, который по сути был мне никем. Конечно, это было удобно, но не могло не тревожить. Сначала я думала, что останусь у Яна до конца июня, а потом на лето уеду домой, где продолжу врать о том, что учусь и сдала летнюю сессию. За лето я бы нашла стоящую вакансию, которая пришлась бы мне по душе, и нормальное жилье без бабуль, а с сентября сняла бы комнату и пошла работать.
Но… Но… Но… я вертела в руках паспорт с новенькой британской визой. Я снова наступила на горло своим принципам. Или снова наступила на те же грабли. Я слабачка. Невозможно было просто так взять и уйти от Яна, не слетав на остров Мэн. Если я уйду от него сейчас, семейная поездка в Анапу в душном плацкарте восемь лет назад на всю жизнь останется у меня единственным путешествием.
С одной стороны, Ян – мужчина мечты. Он вошел в мою жизнь и предложил помощь тогда, когда я нуждалась в ней больше всего. Он видел меня в такие моменты, когда я была противна самой себе. С ним можно было не стесняться ходить по дому с грязной головой или в футболках в дырочку. Есть руками. Уродливо танцевать и фальшиво петь. С ним уже ничего можно было не стесняться, он видел меня любую. Странно, правда? Когда знакомишься с парнем, хочешь произвести на него хорошее впечатление. Стараешься показать свою красивую сторону. А его зацепила как раз обратная сторона. Правда, он идеальный? Предлагает помощь, деньги, предоставляет жилье, кормит и поит, не требуя взамен абсолютно ничего. Даже секса, потому что, видите ли, за секс ему больше нравится платить. С ним не надо краситься и делать маникюр, брить ноги, сидеть за столом и грациозно есть вилочкой маленькими кусочками.
А если я сама захочу заняться с ним сексом? Неужели он мне откажет? Это будет первый секс, за который ему не придется платить. Черт, я неправа. Я же живу у него, он тратит деньги на еду, которую я ем. Так что секс с моей стороны будет платой. О чем я вообще думаю? Секс с ним? Я представила, как снимаю с Яна одежду, как мы ложимся вместе в кровать, я глажу его белую впалую грудь, провожу пальцами по выпирающим ребрам, глажу руки, тонкие и мягкие, как разваренные макароны. Меня передергивает. Интересно, какая у него грудь? С волосами или без? Лучше бы без. Тогда ее вид хоть как-то можно пережить. Если на его коже цвета вчерашней смерти будут черные курчавые волосы, меня точно стошнит.
По телу пробежала дрожь. Нет. Нельзя о таком думать. Пускай он всегда ходит при мне в одежде.
Это странно: Ян любил наблюдать за моей некрасивой стороной, а сам прятал ее ото всех.
Один раз, спускаясь по лестнице и неся в руках постельное белье, я почувствовала знакомый аромат духов. Когда-то давно у меня были такие. Я удивилась, положила белье на спинку дивана и, потягивая носом, как ищейка, отправилась на поиски источника запаха. Он привел меня к комнате на первом этаже. Я до сих пор не могла дать ей названия. Тайная комната? Комната Синей Бороды? Моя комната? Комната моих клонов? Комната для игр? Фу, от последнего названия меня затошнило. Я зашла внутрь. Здесь все лежало как обычно и в то же время как-то по-другому. Кроме аромата духов, здесь были и другие запахи. Запахи людей и их страсти. Сердце внезапно пронзил укол ревности. Ян приводил сюда девушку. Что? Я ревную? Но это же так глупо. Я не имею на Яна никаких видов. Я села на кровать и погладила подушку. Интересно, какая она? Вот бы увидеть ее хотя бы на фотографии.
Спустившись по трапу самолета, я увидела бескрайний простор с возвышающимися холмами. Мне казалось, еще чуть-чуть – и я увижу другой конец острова. Он такой маленький. Спокойствие, размеренность, свежий воздух – все это было необычно для меня после оживленной и вечно спешащей Москвы, ежеминутно взрывающейся калейдоскопом красок.
Дуглас – столица острова Мэн – яркий и живописный город, расположенный на берегу Ирландского моря. Холодный и ветреный.
Квартира Яна в Дугласе мало чем отличалась от московской. Только здесь было на одну комнату больше – ее я и собиралась занять. В этой квартире тоже имелась комната Синей Бороды. Копия моей комнаты в родительском доме.
– У тебя в каждой стране есть по моему клону? – спросила я, с легким отвращением смотря на дверь в комнату.
– Нет. Всего два, – спокойно ответил Ян.
У Яна были две девушки, обеим он платил за секс, и обе были моими клонами. Мои копии.
Я – фантазия, а они – материя.
Размышлять об этом было выше моих сил. Я покачала головой, взяла чемодан и направилась в свободную комнату.
В будни Ян работал допоздна. Вечерами мы прогуливались по городу, а на выходные ездили по окрестностям. Увидев на подземной парковке Jaguar XJ, я хмыкнула. У Яна в каждой стране по двухэтажной квартире, элитной проститутке и роскошной тачке.
Пока Ян был на работе, я одна ходила на прогулку. Больше всего мне нравилась природа. Я могла часами гулять за пределами города и наслаждаться живописными видами. Зеленые долины, вересковые луга, море, переливающееся сотнями оттенков от серебряного до темно-синего, уютные бухты и высокие скалистые утесы. Этот мир был чужим, но он безумно мне нравился!
В субботу мы ехали в маленьком вагончике горной железной дороги до вершины горы Снэффель, с которой открывался вид на вересковые луга и серебристое от солнечных лучей море. Отсюда можно было увидеть пять королевств: Мэн, Ирландию, Великобританию, Шотландию и Уэльс. Мы легли на траву, окруженные цветущим вереском, я рвала цветы, а Ян наизусть читал мне балладу о вересковом меде. День был чудесный – ясный, теплый и безветренный, что было большой редкостью на этом острове. Здесь царили ветер и сырость, и даже в июле хотелось закутаться в шарфик.
Я приподнялась на локтях и смотрела на Яна. Я слушала его голос, смотрела, как его черные волосы под солнечным светом стали золотистыми. Я вглядывалась в его лицо. Никогда раньше не замечала, что у Яна такие густые ресницы. Мне захотелось провести по ним пальцем.
Вечером в один из будних дней мы прогуливались по набережной вдоль Loch Promenade, а потом вышли на Strand Street, усыпанную модными магазинами. Гуляли по улицам и будто попали на страницы детективов о Шерлоке Холмсе. Внезапный сильный дождь застал нас врасплох, и мы спрятались в классической английской красной телефонной будке (они здесь повсюду!). Правда, все равно успели промокнуть. В будке вдвоем было очень тесно. Это могло быть даже романтично, если бы Ян не походил на мокрого тюленя. Конечно, он ничего не позволил себе. Посмотрел на меня испуганно и отвел взгляд. Никаких романтических поцелуев, как в фильмах. А хотелось бы мне..? Не знаю… Может быть…
Его губы такие красивые и необычные. Широкие, овальные, будто очерченные карандашом. Я бы узнала его по одному лишь отпечатку губ. Интересно, каково это – когда тебя целуют такие губы? Похоже ли это на прикосновение к коже лепестка чайной розы? И почему я раньше видела во внешности Яна только недостатки?
А каково самой целовать его губы? Это просто спортивный интерес, ничего больше. Понравится ли мне этот поцелуй? Какие его губы на вкус? Если они такие же мягкие и теплые, как подушечки его пальцев, которыми он пару раз прикоснулся к моей коже – то тогда точно понравится. О, боже! Я одернула себя. Неужели я думаю о поцелуях с Яном? Нет! Во всем виноват дождь. И эта чертова романтичная будка. В ней просто невозможно не думать о поцелуях! Да, точно. Будка во всем виновата.
В выходные Ян уехал с девушкой-клоном в загородный клуб. Я гуляла по окрестностям в одиночестве и сгорала от ревности. В голову закралась неправильная мысль о том, что он должен принадлежать мне.
В Москве он никогда не оставлял меня одну надолго. Неужели английская девушка ему нравится больше московской?
Поздно вечером, сидя в одиночестве дома, я думала о Яне и этой девушке. Я стала придумывать ей имя. Однажды я спросила Яна, как зовут его девушек, но он грубо ответил, что это не мое дело. Я посмотрела в Интернете женские английские имена и остановилась на двух – Дарси и Сара. В конце концов я назвала ее Дарси, почему-то мне казалось, что это имя ей подходит. Осталось выбрать имя русской девушке. Займусь этим, когда мы вернемся в Москву.
Ян вернулся в воскресенье вечером, и ужин прошел почти в полном молчании. Мне не хотелось рассказывать о том, как прошли мои выходные, а Ян ни о чем меня не спрашивал. И тем более не рассказывал о том, как провел время с Дарси.
Возможно, я слишком резко ставила стакан с соком, слишком громко стучала приборами о тарелку, тем самым давая понять, что недовольна.
– Что-то не так? – Устав от моих намеков, Ян поднял голову и посмотрел на меня.
Я бросила приборы на стол и посмотрела на него со злостью.
– Я думала, что мистер Дораку – это неликвидная виртуальная недвижимость, на которую я имею все права. А он взял и оказался вполне движимым ликвидным имуществом с кучей собственников. Вот что не так.
Ян посмотрел на меня с досадной усталостью.
– Сколько мы будем заниматься сортировкой наших отношений, Стефа? Мне кажется, мы их бесцельно пересыпаем как крупу из миски в миску и обратно. Как твоя старая помешанная бабуля гречку. Я думал, мы все обсудили.
– Мы ничего не обсудили, Ян. Ты селишь меня в квартире, кормишь меня, тратишь деньги и ничего не хочешь взамен. Это странно. В нашем мире принято считать секс валютой, которой девушки расплачиваются за такую заботу к ним со стороны мужчин. Не говори мне о камнях в голове, я устала это слушать.
Ян разочарованно посмотрел на меня.
– Знаешь, сейчас мне кажется, что ты нравилась мне гораздо больше, когда находилась по ту сторону веб-камеры.
Во мне вспыхнула ярость. Я вскочила, с шумом отодвинув стул, и быстрым шагом направилась в свою комнату. Рухнула на кровать и зарылась в подушку. Ну почему он такой? Почему с ним так сложно? Я даже уйти не могу из этого дома, потому что мне некуда. Значит, буду до самого отъезда сидеть в этой комнате, пока Ян дома. Не хочу больше его видеть!
Я не пересекалась с ним несколько дней. Будние вечера, когда он был дома, я проводила в своей комнате. Больше никаких совместных прогулок. Признаюсь, мне их очень не хватало. Ян стучал мне в дверь, просил выйти и прогуляться или поужинать с ним. Но я не отвечала.
Много часов я размышляла, что делать дальше и как лучше поступить. Я все-таки вышла и стала вести себя как обычно. Ян был рад снова видеть меня такой. Я радостно щебетала о том, как прошел мой день, как сходила на прогулку, что увидела. Мы возобновили вечерние прогулки и поездки на выходные. Один раз мы даже слетали в Лондон. Наконец-то сбылись сразу две своих мечты: я увидела Биг-Бен и посетила студию Гарри Поттера.
За два дня до нашего отъезда настроение у Яна было прекрасным. Теперь он был свободен от рабочих обязательств. Контракт с GamPro закончился. Когда Ян пришел с работы, его глаза блестели как у пьяного. В них была новая необычная глубина – глубина пьянящей свободы. Он был возбужден и непривычно много говорил. Долго рассуждал, что делать с этой квартирой, продать или оставить, думал, захочется ли ему возвращаться сюда снова, и переживал, что придется продать «Ягуар». Мне хотелось спросить, как он сказал Дарси о том, что больше не нуждается в ее услугах, но не посмела. Я так и не увидела ее.
На следующий день я решилась на один поступок, который планировала уже давно. Ян ушел из дома по каким-то своим делам. Я ждала его, надев лучшее белье. Чтобы унять волнение, выпила два бокала вина.
Я смотрела, как он ест и пила третий бокал. Ян изредка поднимал на меня глаза и смотрел с подозрением.
– Ты какая-то странная сегодня. У тебя все хорошо?
– Все прекрасно, – сказала я, а потом сделала глоток.
После ужина он ушел в душ. Я допивала вино. Услышав, что вода перестала литься, я выдохнула и залпом допила вино. Медленно поднялась по лестнице и вошла в его комнату без стука. Ян резко обернулся. Его узкое лицо вытянулось еще больше.
– Ты что-то хотела?
Наконец-то я увидела его. Он был в одном полотенце. На его груди не было волос. Она была безобразно худая, как я и представляла.
Его кожа была белой. Но не благородного цвета жемчуга или фарфора, а скорее как у замороженной куриной тушки. Холодный розовато-белый цвет. Никогда не любила такой цвет кожи. Всегда считала, что все люди по умолчанию должны стремиться иметь загорелое тело. Но теперь…
Я развязала халат и резко сбросила с плеч. Он скользнул по ногам на пол. Я осталась в красном кружевном белье.
Я смотрела на Яна.
Давай же. Я сделала первый шаг. Шагни мне навстречу.
Ян смотрел на меня с интересом, отстраненно и вопросительно. Так смотрят на незваных гостей, которые не так уж тебе неприятны. Его мокрые волосы были убраны назад, но одна прядка спадала на лицо, и – о, боже! – как сильно мне хотелось поцеловать ее…
Я сделала шаг. И еще один. Подошла к нему вплотную, задрала голову, медленно подняла руку и провела по его волосам, таким мягким и гладким на ощупь.
Ян слегка нахмурился и увернулся, как недовольный кот от руки хозяйки.
– Зачем? – спросил он обиженно и немного рассерженно.
– Хочу быть с тобой. – Я постаралась, чтобы мои слова звучали искренне. – С тобой я чувствую, будто зависаю в воздухе. Это неприятное чувство. Я хочу либо вернуться на землю, либо улететь в небо.
Он стоял передо мной как статуя. Я провела рукой по его плечу. Мышцы были твердыми и напряженными.
Я взяла в руки его ладони и свела их у себя за спиной, чтобы он обнял меня. Руки Яна послушно остались на моей талии. Он крепко прижал меня к своему худому телу. Через полотенце я почувствовала пульсацию и дрожь. Что-то твердое уперлось мне в живот. Боже… Скоро все случится. Готова ли я? Нет.
– Поцелуй меня, – зашептала я.
Ян провел руками по моей спине, плечам и шее. Обхватил мое лицо обжигающе горячими руками. Смотрел только на мои губы. Сейчас я была вся его.
Он наклонился.
Поцелуй. Я хочу знать, что ты человек.
И Ян поцеловал. Медленно, осторожно, будто я была слеплена из сахарной ваты. Еле дотронулся губами до моих губ. И я подалась ему на встречу. Поцелуй был горячим и глубоким. Сердце трепыхалось от волнения. Скоро все случится. Скоро все случится. Я не могла думать ни о чем другом. Кажется, из-за моих тревожных мыслей я даже забыла закрыть глаза.
А потом Ян вернул меня на землю. Выпустил меня из объятий. Ссутулился. Его руки тут же безвольно повисли вдоль тела, как тяжелые ветви ивы.
Я смотрела на его высокую унылую фигуру, и сердце будто сжали в кулаке.
Меня только что отвергли.
– Мне не нужно так, – сказал он твердо, смотря на меня безучастным взглядом. Черты его лица казались высеченными из гранита.
– Как – так? – искренне удивилась я.
– Так, как это делаешь ты. Это низко и убого. Ты не должна.
– Что не должна? Быть с тобой?
– Ты делаешь все неправильно.
– А как правильно? Покажи мне, объясни мне.
Ян лишь грустно покачал головой.
– Оденься. И выйди из моей комнаты, – грозно сказал он и повернулся ко мне спиной.
Мне хотелось ударить его и одновременно обнять. Рухнуть на кровать в слезах. Высказать ему все, что я думала. Но я лишь развернулась, подняла с пола халат и выбежала из комнаты.
С недопитой бутылкой вина я устроилась в самом дальнем углу кухни, на полу за диваном, смотрела в панорамное окно и видела в нем только свое убогое мутное отражение.
Я предложила ему себя. Я готова была переспать с ним. Я впервые собралась с духом, была готова лечь с ним. Раздвинуть перед ним ноги и позволить ему войти в меня. Целовать меня. Я готова была сделать все, что он попросит. Потому что я остро чувствовала его власть над собой. А еще… Потому что я не хотела быть ему должной. Куда лучше было бы переспать с ним и не чувствовать эту гнетущую обязанность. Но, может быть, есть еще одна причина, по которой я набралась смелости сделать это?
Но Ян отверг меня. Почему? Ведь он говорил, что любит меня. Почему он так поступил? Или я была недостаточно искренна с ним?
Я остро чувствовала обиду и унижение. Меня вышвырнули прочь, словно старую ненужную вещь.
Он нанял проститутку, велел ей сделать прическу, как у меня, надеть линзы под цвет моих глаз, одеться, как я. Она переняла мои повадки, мое поведение и манеры. И это ему нравилось. Он спал с моей подделкой, но не хотел меня. Что она делала ему? Как себя вела? Как нужно вести себя с ним?
Слезы разъедали кожу. От рыданий я стала задыхаться.
Я услышала шаги на лестнице и замерла. Я не хотела, чтобы он обнаружил меня.
Я съежилась, попыталась занять как можно меньше пространства.
Шаги затихли совсем рядом со мной. Перед собой я увидела длинные босые ноги в зауженных черно-белых джоггерах. Я первый раз так близко увидела его голые ступни. Они были идеальными, как и руки. Форма стопы, пальцев, ногтей – все было совершенным. Я подняла голову. На нем была черная футболка. Ян смотрел на меня сверху вниз и хмурился. Присел на корточки и сложил ладони перед собой лодочкой.
– И что мне с тобой делать? – устало спросил он. Судя по тону, вопрос был риторическим.
– Почему ты не хочешь меня? – пьяно спросила я, икнув. – Ты меня не любишь? Ты не хочешь заняться со мной сексом?
– Я люблю тебя, – сказал Ян просто и без эмоций, таким тоном люди обычно читают вслух список покупок. – И я хочу заняться с тобой сексом. Но это невозможно. Тем более сейчас. Ты не хочешь меня.
– Я хочу. Я предложила тебе себя, а ты отверг меня. Я хотела знать, что ты человек из плоти и крови, мужчина со своими слабостями и сильными сторонами, который может быть уязвимым. Я думала, я увижу это, но нет. Ты робот, Ян. Не человек.
– Ты просто хотела отдать мне долг. Оплатить его. Мне не нужно так.
– Ты сказал, что для тебя норма – платить за секс.
– Но не с тобой.
– Чего же ты хочешь от меня, Ян Фальковский? Чего ты ждешь от меня? Чего хочешь, скажи. Я устала ждать.
– Я хочу уложить тебя спать. Пойдем.
Он обнял меня и поднял на ноги. Голова кружилась. Не думала, что я настолько пьяная. Меня качнуло в сторону, и я чуть не упала. Ян подхватил меня.
– Дело совсем плохо. Пойдем спать. И ради бога, отпусти ты эту чертову бутылку. – Одной рукой он обхватил мое запястье, а второй выкрутил бутылку с застрявшим в ней моим большим пальцем.
Ян поднял меня на руки. Я обхватила его за шею и повисла, как безвольная кукла.
Откуда в таких худых руках столько сил? Что еще ты прячешь от меня, Ян Фальковский? Какие тайны мне еще предстоит разгадать?
Он переодел меня в пижаму, уложил на кровать и укрыл одеялом. Перед глазами все кружилось. Я знала, что не засну.
– Побудь со мной.
Мы легли на мою кровать боком и повернулись друг к другу лицом.
– Что ты будешь делать, если однажды я уйду? – спросила я серьезно.
– Я очень расстроюсь.
– Но что ты будешь делать?
– Делать? Не знаю.
– Станешь ли ты искать меня?
Он подумал немного.
– Нет.
– Почему?
– Ты не пленница. Я с самого начала дал тебе свободу. Ты можешь уйти, а можешь остаться.
– Будешь ли ты снова взламывать меня, если я уйду? Следить за мной.
Ян нахмурился.
– Не следить. Наблюдать.
– Хорошо. Наблюдать.
– Стану, – просто сказал он.
– Что? Я думала, ты скажешь что-то вроде «Нет, конечно, я изменился». Или «Только с твоего разрешения».
– Я такой, Стефания. Люди дышат воздухом, а я дышу тобой. Тебе никак не перекрыть мне кислород.
– А если я не буду пользоваться компьютером и телефоном, как ты выкрутишься?
– Я взломаю камеры в лифте твоего дома. Камеры на улицах и в транспорте во всем городе. Я буду всегда видеть тебя.
– А что, если я уеду? В тайгу, например? Буду жить отшельником в маленьком доме, питаться ягодами и мыться в реке. На много километров вокруг не будет ни одной камеры.
– Тогда мне придется взломать спутник, чтобы наблюдать за тобой с неба. Тебе никуда не деться от меня, Стефа. Ты нужна мне как воздух. Ты не сможешь избавиться от этого, как не сможешь выкачать из атмосферы весь кислород. Чем больше прячется жертва, тем азартней становится охота.
– Я для тебя жертва? – нахмурилась я.
– Да. Ты такая маленькая, слабая и дрожишь, как испуганная козочка, – сказал Ян со всей нежностью, на которую был способен.
– Ты так не ответил мне, чего ты ждешь от меня? Чтобы я тебя полюбила? Что ты хочешь?
Прежде чем ответить, он долго молчал и разглаживал складки на покрывале. Мне хотелось погладить его руку, потрогать тонкие пальцы, ощутить мягкость его кожи, провести по выпирающим суставам. Но я не стала. Просто смотрела, как он изящным движением проводит рукой по покрывалу.
– Как ты не можешь понять, что, отдавая что-то, люди не всегда просят что-то взамен.
Когда я проснулась, Яна уже не было. За окном было светло. Я нащупала телефон на тумбочке – десять утра. Сегодня наш последний день на острове.
На магнитной доске на холодильнике была надпись:
Я усмехнулась. Прямо образцовый муж.
Этот день я провела в уборке и сборах. Протерла несуществующую пыль, вымыла бокал (больше грязной посуды не нашлось), проверила корзину с грязным бельем – пусто. Обрадовалась, когда увидела, что мусорное ведро заполнено на четверть. Уложила вещи в чемодан.
Как всегда, за час до прихода Яна я начинала волноваться. Постоянно смотрела на часы. Я надела джинсы и футболку и завязала волосы в хвост. Больше никаких попыток соблазнения. Хотелось выпить вина, чтобы успокоить нервы, но я не стала. А то снова напьюсь и наговорю глупостей. Как себя поведет Ян? Будет ли вспоминать вчерашнее? Я сгорю со стыда, если он посмотрит на меня как-то не так.
За полчаса я уже не находила себе места. Просто сидела на стуле, сжимая и разжимая кулаки от напряжения, вслушиваясь в тишину.
Когда открылась дверь, я вздрогнула. Я слышала, как приближаются его твердые шаги, и спрятала руки под стол, чтобы не выдавать их дрожь.
Ян вернулся воодушевленный. Мне кажется, я заливалась краской каждый раз, когда смотрела на него, но он будто бы не замечал этого. Делал вид, будто вчера ничего не произошло. Это одновременно и злило, и приносило облегчение.
Мы ужинали в уютном ресторане в прованском стиле, расположенном на набережной Queens Promenade. Как всегда я доверила Яну выбор блюд. Он заказал целую гору еды, наш стол был заставлен тарелками, на каждой из которых красовалось настоящее произведение искусства.
Я ела салат с крабом и муссом из авокадо и смотрела на море за окном. Неужели это все? Я старалась запомнить каждую деталь. Я не знала, что будет завтра, не знала, вернусь ли я когда-нибудь сюда снова.
– Ты хочешь вернуться сюда? – спросил Ян. Я взглянула на него и обнаружила, что он внимательно смотрит на меня. Пытался прочитать мои мысли? Если и так, ему это удалось.
– Да. Очень, – призналась я.
– Если ты этого хочешь, мы еще вернемся сюда, – улыбнулся он.
– А ты разве не хочешь вернуться?
– Нет ни малейшего желания, – засмеялся Ян. – Слишком много моей крови выпил этот остров. Но в мире еще много удивительных мест, Стефа. И впереди у нас так много времени. Мы успеем побывать везде.
В ближайшую субботу после возвращения в Москву Ян, не сказав ни слова, куда-то ушел. Я могла бы снова умирать от ревности, представляя себе вещи, которые он проделывал с Юлей (так я назвала своего российского клона), если бы не знала, куда именно он направился. Я поехала в «СК Лидер». Мне снова хотелось посмотреть на Яна со шпагой в руке. Я наблюдала за сражением через приоткрытую дверь. Противники были в масках, но по высокому росту и стилю я безошибочно могла определить, кто из них Ян. Когда тренер получил укол в плечо, противники разошлись и сняли маски. Со шпагой в руке Ян казался таким мужественным, будто сошел со страниц из сказки о принцессах и благородных рыцарях.
– Вы кого-то ищете? – спросил тренер, повернувшись ко мне.
– Нет, я просто смотрю, – растерянно ответила я. Я не хотела, чтобы меня заметили. Мне стало стыдно за подглядывание. – И жду… Яна.
Ян стоял неподвижно и ошеломленно смотрел на меня.
– У нас нельзя просто смотреть. Можно либо защищаться, либо атаковать, – тренер улыбнулся мне, а потом подмигнул Яну. – Первое занятие бесплатно.
– Я сам потренирую ее, – хмуро сказал Ян мрачным тоном.
– Сочувствую вам, девушка. Ян никого не щадит. – С довольным видом тренер вышел из зала.
– Что? Я не хочу тренироваться! – растерянно сказала я.
Ян подошел ко мне и навел на меня клинок, ткнув кончиком в грудь.
– Придется, раз уж пришла сюда. – Он смотрел на меня с холодной жестокостью, в голосе слышалось злобное удовлетворение. – Что мне делать с тобой, Стефа?
Ян тяжело вздохнул и аккуратно провел концом шпаги от груди до моего горла. Клинок спортивной шпаги был увенчан тупым наконечником. Было щекотно и одновременно страшно – в действиях Яна чувствовалась злоба.
– Даже здесь, в зале, ты всеми силами пытаешься пролезть в мои мысли.
– Я не специально. Я просто хотела посмотреть, – оправдывалась я.
– И часто ты так смотришь? – От Яна исходил холод. Мускулы его лица судорожно сжимались под тонкой бледной кожей.
– Второй раз. Мне нравилось наблюдать за тобой. Это как смотреть на танец… на танец смерти.
Ян убрал шпагу от моего горла, и я выдохнула от облегчения. В зал вошел тренер. Положив на скамью защитный костюм, маску, шпагу и перчатку для правой руки, он кивнул Яну и вышел.
– Одевайся, – приказал Ян.
– Но я не хочу, – я со страхом смотрела на шпагу и костюм.
– Одевайся. – Голос Яна стал строже. Я подчинилась и облачилась в белый костюм из плотной ткани, надела перчатку и маску. Я чувствовала себя рыцарем, который отправляется на поединок. Было страшно.
Я вышла в центр зала, неуверенно держа в руках оружие. Ян подошел ко мне. Одной рукой он обхватил мое запястье, а вторую положил на талию. От его прикосновений я задрожала. Дыхание сбилось.
– Правую руку вытяни вперед и согни локоть. Расставь ноги и чуть выпрями, колено не должно быть так сильно согнуто. Отведи назад левую руку. Вместе с корпусом. Сильнее отведи корпус назад.
Ян поворачивал меня за плечи, наклонял мое тело куда надо, сгибал мои руки под нужными углами, а я была мягкой податливой куклой в его руках. В его действиях не было ни капли нежности, лишь сухие тренерские наставления, но я все равно умирала от волнения и… желания?
– Неправильно держишь оружие. Большим пальцем придерживай ручку, вот так, а указательным держи снизу. Кисть должна быть продолжением оружия. Рука и оружие – одно целое.
Ян взял меня за руку и изменил хватку. Я застыла в той позе, в которую так долго ставил меня Ян. Он встал передо мной так, чтобы моя шпага была нацелена ему в грудь.
– Сейчас мы будем изучать батман. Батман – короткий резкий удар по клинку противника в слабую часть. Делаешь резкий скользящий удар по клинку противника, отбивая его, затем выпад ногой и укол в туловище. Я покажу тебе, как это должно выглядеть.
Ян сделал прием в два этапа. Ударил по моему клинку, отбив его в сторону, затем резко сделал шаг в мою сторону и уколол в грудь.
– Отлично! – воскликнул Ян, когда я проделала все действия раз семь. – А сейчас то же самое, только теперь я буду защищаться.
Это оказалось труднее, уколоть не получалось, Ян отбивал мои удары.
– Не зажимайся! Плечи должны быть опущены. Разверни колено в сторону противника! – кричал он.
Мы занимались полтора часа. Он объяснял мне теорию, рассказывал и показывал позиции, защиты, контратаки, ложные атаки, уколы с захлестом, уколы с углом…
Тренировка увлекла меня. Никогда не думала, что мне может понравиться фехтование. Я выкладывалась полностью, не жалея себя. Ян тоже не щадил меня.
Под конец у меня получилось сделать выпад, отбить защиту Яна и уколоть его в грудь. Радостная, я сняла маску и подошла к Яну вплотную, задрала голову и гордо улыбнулась. Ян тоже снял маску и, смотря на меня, улыбнулся в ответ.
– Я убила тебя, – довольно сказала я.
– Ты убила меня уже давно, – ответил он с легкой грустью в голосе.
И только тут я поняла, что подошла к нему слишком близко. От тяжелой тренировки, осознания своей победы и близости Яна у меня закружилась голова, я будто охмелела. Не понимая, что делаю, я смело сказала ему:
– Я люблю тебя, Ян.
И тут поняла, что все испортила.
Улыбка исчезла с его лица, уступив место холодной отстраненности. Он снова закрылся от меня.
– Убирайся, – тихо сказал он, в голосе был лишь лед.
Лицо, которое поначалу казалось мне таким отталкивающим, сейчас стало еще страшнее.
– Что? – беспомощно переспросила я, надеясь, что ослышалась.
– Пошла прочь.
Он отвернулся от меня и стал отрабатывать разные виды атаки и защиты в воздухе, будто меня здесь вообще не было.
Холодной волной накатили чувства унижения и мучительного стыда. Его жестокие слова поразили меня как гром среди ясного неба. Я застыла на месте, тупо смотря ему в спину.
«В душе он всего лишь мальчишка, – подумала я. – Жестокий, бессердечный и одинокий мальчишка».
Глаза наполнились слезами. Губы непроизвольно сжались, в горле набухал предательский ком слез. Я быстро скинула костюм, надела свою одежду и выбежала из зала.
Дома, наплакавшись и успокоившись, я умылась холодной водой и посмотрела в зеркало. Услышала, как открылась входная дверь – вернулся Ян. Я слышала по лестнице его шаги, думала, он пойдет к себе в спальню, но он вошел в ванную. Встал за моей спиной и посмотрел на меня в отражение. Его лицо выражало сожаление и чувство вины. Он глубоко вдохнул, будто собираясь сказать мне о чем-то важном.
– Я проделываю с ней… с каждой из них… Вещи, которые никогда бы не смог проделать с тобой, о которых никогда не посмел бы даже заикнуться тебе. – Ян говорил медленно и тихо, пугая и сводя меня с ума одним своим голосом. – Вещи, за которые плачу двойную цену. Иногда, когда все заходит слишком далеко, приходится платить тройную. Я подхожу к ее спальне. Слышу шум фена. И голос, который перекрикивает шум. Я захожу в комнату. Она смешно танцует и сушит голову перед зеркалом, иногда выключает фен и поет в него, как в микрофон. Она улыбается своему отражению. Ее зеленые глаза сияют. Я стою за дверью, как хищник в засаде, собирающийся напасть на жертву.
Он стоял сзади, а я вся дрожала. Я не хотела слушать его, хотелось закрыть уши руками, кричать, чтобы он перестал – но вместо этого жадно ловила каждое слово.
– Но я не вхожу, а наоборот покидаю комнату. Я захожу обратно через десять минут и вижу, что она вышла из ванной и сидит перед телевизором. Ест конфеты. Ее ноги задраны на стол. На ней короткий желтый халат. На подоле – маленькое вишневое пятно. На спинке дивана плюшевая игрушка – енот. Она поворачивается и берет енота на руки. Говорит ему: «Проголодался, малыш? Мамочка сейчас тебя покормит». Внизу моего живота тесно и горячо. Я не могу больше себя сдерживать. Моя плоть рвется к ней. Я влетаю в комнату, нападаю, как голодный дикий зверь, готовый растерзать в клочья мягкую нежную плоть перед собой. Резко стягиваю одежду, свою и ее.
Он замолчал.
«Как именно ты истязаешь их, Ян? Что ты с ними делаешь?» – спрашивала я взглядом. Ян прочитал этот вопрос в моих глазах. Нежно переложил волосы вперед, оголяя шею. Положил руки на нее и слегка сдавил.
Он говорил медленно и тихо. Казалось, слова стекали с его губ и превращались в густой и вязкий полушепот-полувыдох:
– Я сдавливаю до тех пор, пока не услышу хрипы. Впиваюсь в руки вот здесь, – он положил руки чуть ниже плеч и обхватил. – Сжимаю до синяков. Потом кладу руку на лицо и поворачиваю его вбок, – он положил раскрытую ладонь мне на лицо, закрывая обзор, – и вминаю в кровать с такой силой, на которую способно мое возбужденное тело, – он с силой прижимает мою голову к своей груди. Я хватаю его за руку и пытаюсь убрать с лица.
– Ян, пусти, мне нечем дышать. – я еле выдавила из себя слова, но он будто не слышал меня. Одной рукой Ян продолжал давить на мою щеку, прижимая голову к груди. Еще чуть-чуть, и она треснет, как спелый арбуз. Другой он держал меня за руки, чтобы я не мешала ему. Сжимал крепко, до боли.
– «Везувиан, Везувиан», – рычу я, проникая резко, грубо и глубоко. Кусаю, рву, грызу и пронзаю насквозь, не оставляя живых следов на мягкой нежной коже. Наслаждаюсь криками боли, ее мольбами о пощаде и с каждым криком вхожу глубже, – в его голосе слышалось холодное торжество и властность.
– Еще, еще. Кричи сильнее, молись богу и черту. Бойся, проси, плачь, проклинай.
– Пусти меня. Ты меня задушишь! – Я попыталась закричать, но вместо этого из горла вырвался хрип.
Сердце бешено стучало, легкие горели огнем. Когда я уже была на грани обморока, Ян ослабил хватку. Выпустил меня и резким движением развернул лицом к себе.
Он обхватил меня под ягодицы, с легкостью поднял и усадил на столешницу. Придвинулся так близко, что мои ноги против воли раздвинулись в стороны и впустили его. Унизительным жестом он крепко схватил меня за подбородок ледяными пальцами и приблизил ко мне свое бледное лицо с безумными горящими глазами. Его зрачки были расширены, лицо не выражало ничего, кроме холодного омерзения и высокомерного безучастия.
Ян продолжил говорить, и каждым нервом я ощущала непонятную силу в его голосе.
– Когда все заканчивается, я лежу на боку и смотрю, как она спит – замученная, жалкая и истерзанная. Я не остаюсь у нее. Покидаю комнату, где стоит душный запах секса, боли и страха, и ухожу к себе. Долго стою у открытого окна, прохладный ветер приятно охлаждает разгоряченную кожу и испаряет пот. Смотрю на небо и протягиваю руку к гранатовой звезде. Утром она готовит и весело улыбается. Прикрывает рукавами синяки и ссадины и распускает волосы, чтобы спрятать укусы и следы от моих пальцев на шее. Я стесняюсь смотреть на открытые участки ее тела и отвожу взгляд. Достаю из ящика мазь, протягиваю ей. Она молча берет тюбик. За завтраком мы говорим на нейтральные темы. Она все еще моя. Спектакль еще не закончился. И вот после завтрака она уходит в ванную. В дверь ванной вошла моя Везувиан, а вышла оттуда проститутка, которой я плачу двойную цену. Макияж смыт, зеленые линзы сняты, на ней чужой наряд. Одежда Везувиан лежит у раковины. Каждая из них раз за разом проигрывает твою жизнь, Стефа. Показывает спектакль для одного зрителя. Я покупаю два комплекта домашней одежды. Белые кружевные шорты и маечки кофейного цвета. Я присылаю ей видео, показывая, какую сцену она должна сыграть в следующий раз. После твоего побега я был на грани помешательства. Мне нужно было снять это напряжение. Я не мог ждать, пока она перевоплотится в Везувиан. Я ворвался в ванную. Она успела надеть только одну зеленую линзу. Я схватил ее за волосы и дернул вниз, повалив на пол. Все время, пока я проделывал с ней вещи, на которые способен только зверь, а не человек, на меня испуганно смотрели два зрачка – зеленый и карий. За этот визит я впервые заплатил шестикратную цену.
Затем Ян нежно обхватил мое лицо ладонями. Убрал волосы за спину, обхватил их рукой и с силой потянул вниз, задирая мою голову к потолку. Пальцами свободной руки провел по моему открытому горлу.
– Это не любовь, Стефа. И не отношения, – сказал он мягко, даже как будто с нежностью. – Это страсть зверя, мутанта с нарушенными генами. Я хочу, чтобы мы раз и навсегда закрыли эту тему и больше к ней не возвращались.
Он выпустил мои волосы, резко развернулся и вышел из ванной.
На моей щеке остался красный отпечаток его ладони. Моя кожа пахла им. От нее исходил запах чего-то пряного и дорогого. Его запах. Я осталась сидеть на столешнице, униженная, заплаканная и напуганная, не понимая, что только что сейчас произошло. Что я должна чувствовать? Оскорбление? Возмущение? Я чувствовала только стыд и досаду.
Но этого Яну оказалось мало. Ему нужно было, чтобы я раз и навсегда вычеркнула из своей головы все мысли о нем. В этот вечер мы больше не виделись, я легла спать рано, а Ян не выходил из своей спальни.
Ночью я проснулась от странного шума.
Не надевая тапочек, я выскользнула из постели и, тихо ступая босыми ногами, пошла на источник шума. Потом я поняла, что шум исходил из
Ян сидел на кровати. На полу перед ним ко мне спиной на коленях стояла девушка. Все мое внимание привлекла голова девушки у его паха, мерно двигавшаяся вперед-назад, словно пружинные качели. Я часто видела такие на детских площадках. Пластмассовая лошадь на пружине, которая при качании быстро опускает вниз свою морду, а затем поднимает вверх. Я видела руку Яна с намотанной на нее копной волос, будто это была корабельная веревка в руках моряка. Он держал ее за волосы и грубыми резкими движениями направлял голову так, как ему хотелось, так, словно управлял бездушным аппаратом. Ян сидел перед ней, властный и сильный, черты его лица были грубыми и жестокими. Он не смотрел на девушку перед собой, смотрел на стену и тут… Он увидел меня. От осознания того, что сейчас он смотрит на меня, стало страшно.
Вместо того, чтобы сразу убежать, я замерла. Это была жутко неудобная сцена, мы с Яном смотрели друг на друга, а голова у паха продолжала двигаться вперед-назад. Вдруг мое сердце быстро-быстро застучало, а ладони вспотели. Я поняла кое-что важное. Ему все нравилось. Ему нравилось смотреть
В его взгляде была враждебность, черты лица заострились. Ян резким движением прижал ее голову к себе максимально близко. Ему было плевать на ее кряхтение и рвотные звуки. Плевать на ее руки, которые пытались оттолкнуть его от себя. Он делал ей неприятно, я знала. Она задыхалась и захлебывалась. Но Яну было плевать. Голова девушки была лишь машиной для удовлетворения потребностей, а волосы, намотанные на кулак, пультом управления. В этом процессе чувств было не больше, чем когда покупаешь бутылку пепси в торговом автомате.
И я убежала, красная от стыда. С головой забралась под одеяло и тихо плакала в подушку.
Почему я ревновала? Неужели я хотела бы быть на ее месте? Неужели хотела бы ощутить на себе все его бездушие и грубость? Чтобы он делал больно мне, а не кому-то другому? Эти мысли смущали меня.
Почему любовь может быть такой? Почему это может быть так странно и так… Низко.
Вот что он прятал от меня. Вот чего боялся. Он не хотел поступать так со мной. Но по-другому не мог. Я видела это в его глазах.
Когда я проснулась, в доме не осталось ни следа присутствия кого-то чужого. Стояла тишина – Ян еще спал.
Я стояла у барной стойки и взбивала в шейкере йогурт с бананом. С лестницы спустился Ян.
Я разлила банановый коктейль по двум стаканам и налила нам кофе.
Ян сел за стойку, я протянула ему чашку и стакан.
– Спасибо, – сказал он и хитро посмотрел на меня. – Хорошо спалось?
Он пытался вогнать меня в краску. Не выйдет!
– Нет. Мне мешали двое, которые всю ночь предавались любовным утехам.
Ян усмехнулся.
– О, нет, это было далеко не всю ночь.
– На месте одного из них должна была быть я, – смело сказала я.
Ян выронил ложку. Наконец-то мне удалось стереть с его лица нахальную усмешку! Вот так-то, Ян.
Он сверлил свою чашку холодным взглядом.
– Тебе не испугать меня. Если ты привык унижать других в постели, знай, я готова пойти на это. Я готова пойти на все, лишь бы только быть с тобой.
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – резко ответил Ян.
– Ты не пробовал обращаться к психотерапевту с твоей проблемой?
– Что именно ты называешь проблемой? – он безжалостно усмехнулся, глядя на меня с горькой злобой.
– Особенности твоей… сексуальной жизни, – запнулась я.
– Почему ты думаешь, что я считаю ее проблемой? Разве она тревожит меня? Мешает окружающим? – Ян посмотрел на меня таким взглядом, от которого поднялись волоски на руках.
Обстановка накалилась. Будто противники на дуэли, мы настороженно смотрели друг на друга.
– Ну… Девушки, с которыми ты проделываешь это… – Мой голос дрогнул. В этой дуэли я была слабым соперником.
Ян отхлебнул коктейль. Каждый мускул его тела был напряжен. Я видела, как пенится в нем ярость. И видела, с каким усилием он пытался подавить ее. Выражение его лица было раздосадованным и оскорбленным.
– Они остаются довольны, потому что я хорошо им плачу. Все происходит по обоюдному согласию, Стефа. И здесь нет никакой проблемы, – продолжил он уже спокойнее.
– Но если бы у тебя не было денег? Что бы ты сделал? Никто не согласился бы на это просто так. Ты бы ходил по улицам, отлавливал жертв и насиловал их в кустах?
– Не неси чушь, – отрезал Ян, послав мне взгляд, полный ледяного презрения.
– А ты не хотел бы переспать
– Больше жизни, – тихо ответил он, и лед во взгляде растаял, черные глаза снова стали двумя горящими угольками.
– Секс – это физическое проявление, а часто дополнение любви, – сказала я. – Такой секс, который приносит обоюдное удовольствие и дарит двум влюбленным нежность и ласку. Без боли и истязаний.
– Я хотел бы быть с тобой, очень. Я хотел бы видеть со мной рядом в постели только тебя. Оригинал, а не подделку. Больше всего на свете. Но я очень боюсь, что не совладаю с собой. Я не хочу причинять тебе боль.
– Ты не причинишь мне ее, Ян. А если причинишь – я вытерплю, обещаю. Я не уйду.
Он тяжело вздохнул.
– Если ты на себе узнаешь все, на что я способен, – ты уйдешь и больше никогда не вернешься ко мне. Я не переживу этого. Поэтому между нами никогда не будет близости.
Голос его был глухим, бесцветным и сухим, как завядшие цветы.
Ян допил кофе и ушел, оставив последнее слово за собой.
– И все-таки победа будет за мной, Ян, – хмуро сказала я ему вслед.
Вечером я вышла на балкон и долго смотрела на ночные огни города. Было немного зябко, но уходить не хотелось. Ян тихо подошел сзади и накинул мне на плечи свою рубашку. Я с наслаждением закуталась в нее и чувствовала на макушке горячее дыхание Яна.
Он обнял меня за плечи.
– Почему я, Ян? Почему ты любишь именно меня? Прошло столько лет… Почему все еще я?
Он шумно выдохнул мне в волосы.
– Есть вещи, которые никак не можешь разлюбить. Даже если в мире эпидемия. Дефолт или землетрясение. Даже если… Ты стал другим.
Стоя к нему спиной, я чувствовала, как бьется его сердце, чувствовала, как тянется ко мне его душа.
– Я тоже люблю тебя, – сказала я, борясь с комом в горле. – И я просто хочу быть с тобой. Разве я прошу многого?
Моя душа потянулась навстречу. Я хотела забыть обо всем и быть с ним, раствориться в нем. Но душа, метнувшаяся к нему, наткнулась на гигантскую гранитную стену.
– Слишком многого. Ты можешь попросить все что угодно, только не это, – тихо сказал Ян, с трудом владея голосом. Я чувствовала, что его губы почти касаются моей макушки.
– Все что угодно? И ты сделаешь все, что я захочу?
– Я могу создать для тебя жизнь, о которой ты мечтаешь. Заново построить вокруг тебя мир, который бы тебя устроил. Но я не могу дать тебе большего, пойми.
– Ты можешь дать мне… все? – неуверенно спросила я.
– Пойдем со мной, – сказал он и прошел в квартиру. Я направилась за ним. Ян повел меня в кабинет и встал у большой карты мира на стене.
– Где бы ты хотела побывать? В какую страну полететь? Как ты хочешь прожить жизнь? Путешествовать? Найти работу по душе? – он в возбуждении заваливал меня вопросами. – А может, провести жизнь в развлечениях? Что ты хочешь, Стефа? Скажи мне. Я подарю тебе жизнь твоей мечты, только скажи.
– Ты действительно сможешь? – неуверенно спросила я.
– Да. Поверь мне. – Он смотрел на меня с такой искренностью, что невозможно было сомневаться в его словах. Я смотрела на карту, пытаясь осознать слова Яна. Он был моим богом, который открывал передо мной все двери. Он мог дать мне все, что я захочу. Я могла поехать, куда захочу, делать все, что захочу… я не могла принять такой дорогой подарок. Осознание неограниченных возможностей испугало меня. Мир такой огромный, а жизнь такая долгая. Человек даже не осознает, сколько вещей он может совершить за всю свою жизнь, каких высот может добиться.
– Я хочу продолжить учебу, – слова вырвались сами собой.
Ян удовлетворенно кивнул и посмотрел на меня с уважением.
– Скажи, почему ты так решила? Зачем тебе нужна учеба, если я могу дать тебе все, что захочешь?
Его вопрос запутал меня.
– Ну… высшее образование нужно. Так обычно говорят родители. Учиться можно бесконечно, чем больше мы учимся, тем больше осознаем своих возможностей. Знания – это, можно сказать, разновидность суперсилы. Думаю, без учебы человек очень ограничен, судя по жителям поселка, в котором я выросла.
– А ты знала, что, когда ты свободна от учебы, оценок и мыслей о том, как бы сдать очередную сессию, твой мозг раскрывается? Он начинает больше использовать свой потенциал. Ты начинаешь мыслить глубже, думать и смотреть на вещи шире. Ты начинаешь становиться человеком, а не примитивной машиной.
Ян смотрел на меня с улыбкой, подняв брови, будто говоря: «Теперь твой ход». Я нахмурилась.
– Ты что-то имеешь против учебы? Против высшего образования?
– Нет, я просто говорю тебе факты. Я не говорю, что учеба неважна. Учеба выводит твой мозг из минуса к нулевому уровню. Ну вот, с этим уже можно работать – удовлетворенно кивает жизнь, а потом берется за дело.
Ян подмигнул.
– Значит, мой мозг еще не дошел до уровня ноль? Ты это имеешь в виду? – Я наигранно обиделась и кинула в него карандашом.
Смеясь, он увернулся.
– Да. И мне просто было интересно узнать твое мнение, – Ян посмотрел на стену. – Ты можешь выбрать любой вуз мира. Где бы ты хотела учиться?
Теперь все вечера я просиживала за компьютером, просматривая списки учебных заведений разных стран, программы, направления и курсы. Что я хочу? В чем хочу развиваться? Ян был рад, что я отстала от него со своими расспросами на тему отношений, перестала давить на него и увлеклась другой темой.
– Я сдаюсь, – сказала я Яну через неделю. – Я не могу выбрать.
– У меня есть одна идея на этот счет, – сказал Ян и повел меня в кабинет.
Сняв со стены карту мира, он разложил ее на полу. Затем поискал что-то на полках. Достав коробку с нардами, взял из нее игральный кубик и протянул мне.
– Брось его. Так будет легче сделать выбор.
Я растерялась.
– Но вдруг я попаду на Конго или Гаити? Вдруг кубик упадет на Гондурас или Гвинею? Я не хочу учиться там, где на тридцать человек будет один учебник.
Ян засмеялся.
– Тогда ничего не поделаешь, придется ехать. У тебя только одна попытка. Но не все ли равно? Думаю, мы что-нибудь подберем тебе и в Африке, и даже в Афганистане.
Ян накрыл ладонями мой кулак с зажатым кубиком и внимательно посмотрел на меня.
– Доверься случаю. Обещаю, все будет хорошо.
Он потряс мой кулак, а потом отпустил. Я поняла: это знак. Я раскрыла ладони, и кубик покатился по карте.
Он начал свой путь с Уругвая, прокатился по Атлантическому океану, затем по Африке. Сделал попытку остановиться в Алжире, и мое сердце екнуло. Но потом кубик решил продолжить путь, сделал еще несколько оборотов и остановился в Австрии. Я выдохнула от облегчения.
– Австрия – это прекрасно, – заулыбалась я. – Круг поисков снизился. Теперь осталось просмотреть все австрийские учебные заведения. И выучить немецкий.
Я выбрала BOKU, Венский университет природных ресурсов и естественных наук, факультет экологии дикой природы и природопользования. Изучение животных и дикой природы меня привлекало, я хотела работать в этой сфере. Поступить в этот вуз казалось легче, чем в другие, он давал возможность выучить язык в процессе учебы, что тоже было плюсом. Вступительные экзамены были не нужны. Система отбора была очень лояльной, зачисляли всех желающих, а уже потом в процессе учебы отсеивали ленивых. На нулевом курсе абитуриентов готовили к поступлению, обучали языку и подготовительным курсам, чтобы получить допуск к профильным предметам. Счет за обучение меня пугал, но Ян сказал, что это ерунда.
С июля у меня появилось много дел: нужно было подать заявку, а для этого собрать много документов.
После получения приглашения из вуза мы стали строить планы. Собирались переезжать в феврале, чтобы успеть к летнему семестру в начале марта.
Мне предстояло сделать очень неприятную вещь – рассказать родителям о моем отчислении из института. Больше скрывать было бессмысленно. Трудно выразить словами то, что произошло, когда я набралась смелости сказать им, что вот уже год как меня отчислили из института и что я переезжаю в Австрию и поступаю на нулевой курс Университета природных ресурсов. Мне пришлось рассказать о съемных комнатах, умолчала я только о жизни в палатке в лесу.
– Я не узнаю свою дочь. Моя дочь не стала бы скрывать! – гремел папа. – Кто мы для тебя? Соседи, живущие через дорогу? Случайные прохожие? Покупатели в магазине в одной очереди? Ты что, забыла, что мы твои родители и всегда готовы помочь тебе? Аня, она забыла! Мы для нее чужие люди. Пойдем отсюда, мать. Я уйду из этого дома, где дочь не доверяет собственному отцу. В таком доме мне не место.
– Но… Куда мы пойдем? – растерянно спросила мама.
– В будку к Марселю. Он-то не забыл, что мы его хозяева!
Я смертельно обидела своих родителей.
– Это твой дом. Как ты только могла подумать о том, чтобы не вернуться, когда попала в беду? – возмущался папа. – Ты что, так боялась отцовского гнева? Мы с матерью вас с Людкой что, когда-нибудь били? Ни разу! И не ругали толком. Хотя теперь я думаю, что всыпать разок ремнем не помешало бы…
Но все в конце концов уладилось, и родители простили меня.
Ян со своим ценным опытом работы и выдающимися способностями без труда нашел работу в Австрии. Мы оба получили долгосрочные визы: я – учебную, Ян – рабочую.
После я вернулась домой и увидела, что вся моя комната-ниша завалена пакетами и коробками.
Я пошла в гостиную и нашла Яна, который, сидя в кресле, с серьезным видом что-то изучал в телефоне.
– Что это? – спросила я.
– Что не так? – удивился он, делая вид, будто не понимает, о чем я.
– Что это за пакеты и коробки в моей комнате?
– Подарок, – спокойно сказал он.
– И что в них?
– А ты посмотри.
В пакетах я обнаружила одежду. Ее было нереально много, пакеты и коробки занимали всю комнату. Сначала я не понимала, что это за одежда, а потом, посмотрев на черный комбинезон с тонкими лямками и на бежевое платье, все поняла: эти вещи находились в списке желаний в моем личном кабинете интернет-магазина одежды. Там было около пятидесяти вещей… я добавляла в желания понравившиеся вещи, но не покупала. Все вещи были качественными и дорогими, меня душила жаба. Я откладывала покупку на потом, думала: «Когда разбогатею, тогда и куплю хотя бы пару вещей…»
Я открывала пакет за пакетом, коробку за коробкой. Помимо одежды здесь была и обувь.
Я трогала кожаный ремешок изящных сапожек, мягкую ткань свитшотов, доставала из пакетов платья, худи, комбинезоны, пальто и шарфы. Вдыхая приятный запах новой ткани, я с восторгом обняла кучу вещей, не веря, что эти вещи теперь мои. Я взяла один из шарфиков и, подойдя к зеркалу, обмотала вокруг шеи. Потом бросила ворох одежды на кровать и вышла в гостиную.
– Ты снова следил за мной, – нахмурившись, сказала я Яну.
– А тебе это не нравится? – спросил Ян, тщательно пряча любопытство и интерес к моему ответу.
– В этот раз – нравится, – улыбнулась я. – И какой сегодня праздник?
– В этот раз я подготовился. – Ян подошел ко мне вплотную, завязал на моей шее шарфик и, потянув за него, сказал притворно высокомерным тоном. – Сегодня День положительных ответов. Так ты примешь мой подарок, Стефа?
– Да, – сказала я, и мы засмеялись.
За два дня перед отъездом я стояла перед зеркалом после душа и расчесывала волосы. Я думала о Яне.
Его любовь странная. Он любит не меня, а образ. Он любит Везувиан, персонажа выдуманной им игры в подглядывания. Он много лет любил ее и был сторонним наблюдателем. И оставался бы таким, если бы не мое бедственное положение. С ним невозможно будет пойти на уступки, потому что ему не так уж сильно надо удерживать меня. Ему вообще не надо, чтобы любимый человек находился рядом. Хотя, может быть, я ошибалась. Я не смогу требовать и угрожать уйти. «Хочешь уйти? Уходи», – скажет Ян. Ему будет все равно.
Что я могла ему дать? У меня был секс один-единственный раз. Что я могла дать человеку, который покупал секс за деньги и нанимал для этого профессионалок?
Что я знала о Яне?
Что у него совершенный мозг, пишущий гениальные программы, которые миллионы людей раскупают как горячие пирожки.
Он менял законы жизни и строил свои собственные. Он никогда не загонял себя в рамки, для него не существовало границ.
Его гениальность вызывала восхищение, перед ней хотелось преклоняться как перед божеством.
Он влюбленный фанатик-психопат и маньяк-вуайерист. И я зависела от него целиком и полностью. Как ты докатилась до такого, Стефа?
Я открыла ящик комода и достала новый комплект белья.
Совершать безумные поступки перед отлетом стало уже традицией. А традиции нельзя нарушать.
Надевая черную кружевную ночнушку, я думала о том, когда же наступил тот самый переломный момент, когда я полюбила его. Я не знала. Но я точно знала, что люблю. Я любила в нем все. Его утонченные пальцы, высокую нескладную фигуру, впалую бело-розовую грудь, проступающие ребра, неправильные черты лица. И я точно знала, что теперь он знал об этом.
Выскользнув за дверь, я остановилась перед лестницей и посмотрела на ступеньки.
Я любила его сложный характер, его отталкивающую некрасивость и в то же время пленительное очарование, кожу цвета куриной тушки, его безумно сексуальный совершенный мозг гения, его преступную натуру. Я любила его аристократичные пальцы, я хотела поцеловать каждый, медленно и чувственно. Я любила магию его рук, которые наделяли предметы волшебной силой, заставляя фортепьяно творить волшебство, а шпагу – быть самым совершенным оружием в мире. Я любила возникающее во мне чувство трепетного благоговения и священного ужаса при взгляде на него. Я стояла перед ним как на утесе скалы перед бушующими волнами в сильный шторм. Страшно, но так прекрасно.
Я встала на первую ступеньку и сделала несколько шагов. Дойдя до середины, остановилась и посмотрела вниз. У меня было два пути. Еще не поздно повернуть назад. Я спрашивала себя, чего я хочу? И у меня был точный ответ на этот вопрос. Я ни секунды не сомневалась.
Я знала точно, чего я хочу сегодня, и чего буду хотеть всегда.
Я хотела каждый день проводить руками по его телу, каждый раз дивиться, какая же мягкая его кожа, хотела провести пальцем по его лицу, по вздернутым уголкам век, по римскому носу, напоминающему птичий клюв, по пухлым губам и вогнутой линии подбородка.
Я хотела зарыться носом в его волосы, хотела гладить их руками. Я хотела быть с ним. Всегда.
Я дошла до двери его спальни. Услышала, как в ванной перестала литься вода, а потом раздался звук шагов. Он там.
Я для него лишь картинка, модель, с которой он создал свое собственное произведение. Свою идеальную Везувиан. Он любил свое творение, как художник созданную картину. Не модель. Я полностью это осознавала.
Я опустила руку на дверную ручку и повернула ее. Сегодня все будет не так, как в первый раз. Сегодня я ничего ему не должна.
Сегодня мы оба, наконец, не будем одиноки.
И всегда.
Я лежала на своей кровати в позе эмбриона прямо на ворохе новой одежды, которую не успела уложить в чемодан. Упершись грудью в колени, а головой – в новое пальто, я рыдала от стыда и унижения и уже почти сорвала голос. На мне была разорванная ночнушка, которая почти не прикрывала тело.
После секса должно было появиться чувство легкости и блаженства, а я чувствовала себя потрошеной рыбой, в которую вогнали нож и вытащили все внутренности.
«А чего ты ожидала, Стефа?» – зло спросила я себя. Он предупреждал тебя много раз. Ты видела все своими глазами. Глупо ожидать после такого нежности и ласки. Но я не могла подумать, что все будет так… Низко. Я знала, что он сделал это специально. Чтобы я раз и навсегда забыла дорогу в его спальню и больше никогда не думала о близости с ним. Он пошел на радикальные меры, раз по-другому не получалось меня остановить.
В голове проносились отвратительные картины произошедшего. Его руки, сжимающие мое тело горячими клешнями, его страсть, которая была больше похожа на грубое нападение хищника, ярость, безумие и необузданность в его глазах, треск ткани, моя глупая мольба: «Тише, прошу, тише… Все должно быть не так… Ты делаешь все неправильно…» Мои крики, его фрикции, резкие, глубокие, беспощадные, которые я чувствовала всеми внутренностями. В меня будто вогнали раскаленный прут. Боль от жара была такой сильной, что ее невозможно было вытерпеть. И я закричала. Но чем сильнее я кричала, тем резче и жестче он пронзал меня.
Его рука вминала мое лицо в матрас, заглушая крики и лишая меня доступа к воздуху.
Меня выпотрошили и залили пустоту болью. Ты получила то, что должна, Стефа. До этого момента тебе все виделось игрой. Но игры кончились.
На лестнице раздались шаги. Вскоре к моей кровати подошел Ян. Он сел на корточки и погладил меня по голове.
Я взглянула на него. Стиснув зубы, он смотрел на меня испуганными, неверящими глазами, словно отказываясь принимать, что он сделал со мной.
– Если бы на твоем месте была она, я бы заплатил четырехкратную цену. А ты пошла на такое бесплатно. Теперь ты знаешь всю правду. Вижу, что она тебе не нравится, – говорил он тихим, успокаивающим голосом. Слова давались ему с трудом, каждое слово было будто выплавлено из свинца: – Я не изменюсь, Стефа. Просто не смогу избавиться от этого. Я пойму, если ты уйдешь. Одно твое слово – и завтра ты уедешь одна, а я останусь здесь. Мы вернемся к тому, с чего начали, Стефания. Ты будешь жить своей новой жизнью, а я буду наблюдать. Я сделаю так, чтобы ты никогда ни в чем не нуждалась, но мы никогда не пересечемся. Одно твое слово, и будет так. Я бы хотел, чтобы ты забыла меня. Если б я только умел стирать память… Скажи мне, Стефа. Будет так, как ты скажешь. Я оказался слишком слабым, чтобы самому принять это решение.
– Ты нужен мне, Ян, – прошептала я, уткнувшись лицом в новые вещи, разбросанные на кровати, хотя собиралась прогнать его.
Ян разочарованно вздохнул, и в этом вздохе я уловила легкую и призрачную тень страха. И где-то совсем глубоко – полупрозрачную дымку надежды.
Он не понимал моего решения. Но я верила в него. Верила, что настанет такой день, когда утром я проснусь в его объятиях, а не убегу ночью из комнаты, зажав рот ладонью, чтобы не разрыдаться от боли и отвращения.
Я знала одно: я люблю его, и ничто не сможет встать между нами.
Утром я отправилась на пробежку по парку. Выкладывалась на полную силу, словно пыталась убежать от мыслей и проблем. Я добежала до пруда, встала на берегу и заглянула в воду. В отражении на меня смотрело напуганное и заплаканное лицо. Я яростно наступила на него ногой, провалившись по щиколотку в воду. Мне было все равно. Я топтала и топтала воду, пыталась втоптать себя в ил, чтобы больше никогда не видеть отражение своего лица.
Я ненавидела себя. Почему любовь может быть такой унизительной и уродливой? Почему она не может быть чистой и светлой, как в добрых книгах?
Любовь – обманщица. Она протягивает руку и зовет тебя куда-то. Ты сомневаешься, но любовь умеет убеждать, она обещает тебе мир из розовой сахарной ваты. И когда ты доверчиво даешь свою руку в ответ, бросает тебя в сточную канаву.
Я злилась на себя, плакала и ненавидела. Собственное бессилие убивало меня. Я знала, что поворачивать назад слишком поздно.
В этот день Ян больше ничего не сказал по поводу прошлой ночи. Его усталые глаза спрашивали у меня: «Ты получила, что хотела, Стефа? Ты хотела быть со мной – так принимай». Но я видела, что в душе он страдает, и муки его невыносимы. Я видела, как поменялся его взгляд, когда он увидел кровоподтеки на моих руках и ключице. Готова поклясться, в этот момент ему хотелось
– Даже не думай, – строго сказала я, видя в его глазах сомнение и боль.
Наш самолет вылетал ночью, в Вену мы прибыли под утро. Ян так и не сказал мне, какую квартиру он снял и где.
Такси высадило нас в одном из центральных районов Вены.
– А это наш дом на ближайшие пять лет, – сказал Ян, показывая на современное здание, сделанное из белого камня и стекла.
Я смотрела на него, открыв рот.
– Мы будем жить здесь? Настоящий дворец!
– То-то будет, когда увидишь квартиру.
Лифт поднял нас на последний этаж.
– Ты готова? – спросил Ян с улыбкой, поворачивая дверную ручку.
– Готова! – выдохнула я. – Открывай!
Войдя внутрь, я непроизвольно ахнула и зажмурилась.
Дизайн квартиры выполнен в белом цвете. Казалось, мы находились в медицинской лаборатории, все сияло белизной. Выделялся только дубовый паркет на полу и черные линии люстр-прожекторов на потолке.
Я прошла по большой гостиной.
– Боже, Ян! – только и смогла сказать я, кружась по комнате, ослепленная этим великолепием.
Я заглянула в ванную и зажмурилась снова. Здесь пол был выложен белой плиткой. На второй этаж вела лестница со ступенями из белого камня.
– Здесь есть второй этаж? – удивилась я и пошла по лестнице.
– Тут две спальни, – сказал Ян. – Можешь выбрать себе подходящую.
Я выбрала самую большую и светлую. С балкона моей спальни открывался вид на красные крыши низких домиков.
– А теперь я хочу показать тебе один сюрприз, – сказал Ян и провел меня по коридору до еще одной лестницы, на этот раз винтовой, которая вела на третий этаж!
– Еще одна лестница? – воскликнула я. – А что там?
Я забралась наверх и оказалась на крыше. Боже, оказывается, Ян снял целый пентхаус с террасой на крыше!
Терраса была огромной, пол сделан из дерева. Справа от лестницы под навесом от солнца (сейчас – от дождя) вокруг низкого стеклянного столика стояли плетеные кресла. Бухс, забравшийся по лестнице следом за нами, сразу же облюбовал одно из них. Слева примостилась стеклянная беседка с шезлонгами внутри. Если сейчас, в плюс десять и слякоть, все это смотрелось роскошно, не представляю, как будет выглядеть терраса летом!
Ян подошел ко мне сзади, зарылся носом в мои волосы и глубоко вдохнул. Я сжалась от неожиданности – такой порыв был впервые. Он крепко обнял меня, скрестив спереди руки, и я положила на них свои и крепко сжала.
Мы смотрели вдаль, на красные крыши старинных домов.
– Тебе нравится твой новый мир, Стефа? – прошептал Ян мне в волосы.
– Очень, – сказала я со слезами на глазах. В этот момент меня переполняли эмоции и благодарность к Яну.
Он обнял меня крепче.
На этом сюрпризы не закончились. На следующий день после прогулки по городу Ян захотел показать мне еще одно место. Предупредил, что мы уезжаем на пару дней. Я долго мучила Яна вопросами – куда же мы едем?
– В Тироль, – только сказал он.
– А что там?
Он прислонил палец к моим губам.
– Какая же ты любопытная! Хочешь испортить сюрприз?
– Не хватит ли сюрпризов? Их что-то много в последнее время!
– Но ведь все они приятные, не правда ли?
– Не то слово!
Стояла ясная погода. Я подумала, что мы едем на природу.
Мы прошли к гаражу, и пока поднимались рольставни, я гадала, какая же машина будет внутри?
LaFerrari. Уникальному владельцу – уникальные машины.
Около трех часов мы мчались по автобану. Еще никогда я не ездила с такой скоростью! Я с восторгом смотрела в окно на мелькающие здания, блеклые луга с бесцветной травой, столбы и деревья. Нигде не было снега.
В дороге я снимала видео и фотографировала. Подобная поездка была для меня в новинку. Затем пейзаж за окном поменялся. Луга мелькали все реже, их место заняли холмы. Изредка на обочинах стали виднеться снежные кучи. Сердце екнуло, когда впереди вдалеке я увидела горы – величественные и угрюмые. Когда мы подъехали ближе, я увидела, что дорога проходит сквозь гору. Мы въехали в мрачный туннель, освещенный тусклым желтым светом. Так мы ехали довольно долго, пока наконец не выехали обратно на белый свет. Мы свернули с автобана на горную дорогу, и все оставшееся время быстро мчались по серпантину. Мы поднимались все выше, и здесь лежал снег. Внизу осталась слякоть и серость, а наверху царила настоящая зима. Сердце замирало от страха каждый раз, когда в окне справа я видела резкий обрыв прямо под собой. Я представила, как наша «Феррари» летит в эту бездонную пропасть.
– Ян, не так быстро! Поворот! Мы упадем! – визжала я, когда Ян слишком быстро проходил поворот. Мы мчались по опасному серпантину так, словно гоняли по трассе Формулы-1. Но каждый раз Ян ловко увиливал от опасных мест.
Ян остановился у деревянного шале, расположенного в тихой уютной деревушке среди заснеженных горных вершин. Пол и стены были сделаны из дерева. В доме был камин, веранда с видом на горы, две спальни под крышей, небольшая гостиная и кухня.
– Это место – наш загородный дом. Мы можем приезжать сюда хоть каждые выходные, – сказал Ян.
В гостиной кто-то накрыл стол, хотя в доме не было ни следа присутствия человека. Дымились горячие блюда, стояли два бокала и бутылка вина. Казалось бы, невозможно придумать атмосферу романтичней… После ужина мы сидели в плетеных креслах у камина. Я смотрела, как в стенках моего бокала отражаются пляшущие языки пламени. Ужин вдвоем в таком месте должен был закончиться десертом, и я вовсе не о еде. Но в наших отношениях было по-другому. Я никак не могла забыть ту ночь, и от мыслей о ней по всему телу пробегала дрожь.
До начала учебы оставался месяц. А пока мои дни протекали точно так же, как на острове Мэн. Ян работал, а я отправлялась на прогулки по городу. Вечером мы ужинали в ресторане, а потом вместе гуляли по улицам Вены.
Величественные здания располагались на узких улицах, их просто невозможно было сфотографировать так, чтобы они вошли в кадр полностью. Каждое здание представляло собой маленький шедевр.
Венский кофе со взбитыми сливками, торт с клубникой и марципаном, дворцы и капеллы, площади и соборы, шпили церквей и красные крыши, весенние венские дожди. Вена – город королей, и это воистину так.
Мы передвинули мебель на крыше, чтобы освободить пространство под занятия фехтованием. Если бы кто-нибудь снял видео, вернулся в прошлое и показал мне, что я, облаченная в белый защитный костюм и маску, буду стоять со шпагой в руке на крыше пентхауса в Вене и фехтовать, я бы рассмеялась. Но как лихо может повернуться жизнь…
Когда мы шли по улицам, мне было невыносимо смотреть на прогуливающихся вокруг парочек. Влюбленные держались за руку, их вид злил меня. Особенно меня раздражали целующиеся парочки. Одна девушка сидела на коленях у парня на лавочке и обнимала его за шею. Его руки лежали у нее на ягодицах. Они целовались так, будто во всем мире остались только они вдвоем. Их поведение возмущало меня. Как можно так вести себя на публике? Нужно быть сдержанней… я думала как старая бабка. Но на самом деле мне безумно хотелось оказаться на их месте. Вместе с Яном… Они любили друг друга, и их любовь нормальная… Они принимали чувства друг друга. Им было легко друг с другом, они могли поговорить о чем угодно, между ними не было скованности и стеснения. Они умели дарить друг другу любовь и ласку, и я завидовала им черной завистью. Мы с Яном гуляли как друзья. Один раз я набралась смелости и взяла его за руку, ожидая, что он вырвет ее… Но этого не случилось. Наши пальцы переплелись. Я шла по улице с гордой улыбкой. Хотя бы ненадолго я тоже чувствовала себя частью мира, который принадлежит влюбленным… Потом нам пришлось расцепить руки, чтобы пропустить идущих навстречу людей… Почему-то второй раз я не посмела взять его за руку. А он… а ему это не надо.
Перед сном, расходясь по своим спальням, мы оба думали об одном и том же – у нас остался один неразрешенный вопрос. В очередной раз на ночь Ян поцеловал меня в щеку. Отстранившись, посмотрел на меня с легким страхом, ожидая от меня необдуманных поступков. Я с легким страхом смотрела в ответ.
– Спокойной ночи, Ян, – сказала я и ушла в свою спальню.
В очередной раз, накрывшись одеялом, я смотрела в потолок. Сон не шел. Неразрешенный вопрос не выходил у меня из головы. Сердце бешено стучало. Мы не сможем так жить. Расходиться спать по разным комнатам до конца жизни. Это ужасно. Неправильно… Ян сможет, но я нет. Я не переживу еще одного клона. Австрийскую Брунхилду или Гертруду. Я представила себя старушкой, которая одиноко лежит и тяжело вздыхает в своей спальне. А в соседней спальне дедуля проводит время с проститутками. Интересно, клоны тоже будут стареть вместе со мной? Ян будет выбирать их исходя из моего нынешнего внешнего вида или остановится на моем молодом варианте? В любом случае это было мерзко.
Нет. Хватит сходить с ума.
С тяжело бьющимся сердцем я резко сбросила одеяло и быстро вышла из комнаты, пока не передумала. Я вошла в спальню к Яну, на цыпочках дошла до кровати и юркнула под одеяло. Вот сейчас он наорет… Вот сейчас скажет свое «Убирайся!» Вот сейчас… Но ничего не произошло. Мы лежали лицом друг к другу. Горячая рука Яна обняла меня.
– Нам надо попробовать, – прошептала я. – Сделать это нормально. Так, чтобы это было похоже на любовь. Для начала хватит и подобия. Ты ведь хочешь этого, я знаю. – Я провела рукой по его волосам. Он перехватил мою руку и приблизил к своим губам. На кончиках пальцев я ощущала его горячее нервное дыхание. – Я знаю, то, что было у нас перед отлетом… Ты не хотел этого. Хотел лишь показать мне, что бывает. Но это не помогло, Ян. И никогда не поможет. Если ты можешь быть в постели только таким, что ж, я согласна на это. Это мой осознанный выбор. Я люблю тебя. Люблю и принимаю тебя таким, какой ты есть. И я не хочу делить тебя ни с кем. Но ты должен постараться. Ради меня. Постараться научиться контролировать себя и не переходить границы. Это сложно, я знаю. Но надо хотя бы попробовать…
Ян лежал без движения и думал. О чем? Согласится или откажется? Что будет в этот раз? Я знала, что он сомневался. Пытался понять, как будет лучше. Лучше для меня. Его молчание становилось невыносимым.
– Я привык покупать любовь. Привык брать ее и отдавать взамен только деньги, – прошептал Ян. – Я чувствую, что с тобой все не так. И боюсь, что не справлюсь с этим. Первый раз моя отлаженная система взаимоотношений с людьми дала сбой. И я не знаю, что мне делать.
– У нас получится, – сказала я. – Не сразу, но получится.
Вместо ответа Ян кивнул. Дышал сбивчиво и возбужденно. Собрался обхватить меня, но я не далась. Я села и, перекинув через него ногу, оказалась верхом. Я взяла его руки и завела назад, к спинке кровати. Ян схватился за перила и сильно сжал.
Я медленно провела руками по его телу, спускаясь ниже. Ниже… и ниже…
Конечно, в первый «нормальный» раз ничего не получилось. Этого следовало ожидать. Человек не изменит своим привычкам так просто. Я знала, что будет сложно.
Рядом со мной он не мог расслабиться, сильно нервничал и дрожал. Больше всего на свете он боялся причинить мне боль. Все его мысли были только о том, как и обуздать свои звериные желания и не сжать меня в дьявольских тисках.
Он лежал в постели вместе с оригиналом, а не с подделкой. Он мог смотреть в зеленые глаза под собой. Глаза, на которых не было линз. Каково это? Что он чувствовал при этом? Вот бы узнать…
Я видела, как сильно ему хочется стиснуть меня, подмять под себя и сделать то, к чему он привык. Ему хотелось этого так сильно, что он даже сломал перекладину на спинке кровати – настолько крепко вцепился в нее руками.
На следующий день мы вели себя так, как обычно. А затем попытались снова. Снова и снова…
С марта начались занятия.
Здание университета выглядело на настоящий дворец, а рядом с ним был огромный парк.
От образовательной программы я была в полном восторге. Мне было с чем сравнить, за спиной остался многострадальный год в экономическом вузе.
Вместо бухучета – основы биологии дикой природы. Вместо эконометрики – аспекты сохранения дикой природы. Никакой экономической теории. Теперь я зубрила введение в науку о пчелах и биологию местных диких животных. Никаких финансов и оценочной деятельности. Вместо этого я изучала восстановление и сохранение речных ландшафтов и экскурсии по дикой природе.
Утром, собираясь в университет, я наблюдала синяки и кровоподтеки на своем теле. Ян тоже видел их и хмурился. Я пыталась обратить все в шутку и говорила ему:
– Если это будет повторяться, я привяжу твои руки к спинке кровати и надену на тебя намордник, как у Ганнибала Лектора. Не хочешь? Тогда я буду заниматься с тобой сексом в рыцарских доспехах. Тоже не хочешь? Тогда тебе придется что-то с собой сделать.
Нам пришлось много работать над собой, прежде чем секс стал приносить удовольствие нам обоим. Мне – учить его дарить ласку и любовь, ему – учиться подавлять в себе жестокую природу.
На следующее утро после первого раза, когда это наконец получилось, мы проснулись в одной постели. Я открыла глаза и увидела, что Ян, приподнявшись на локте, разглядывает мое лицо и нежно проводит пальцами по волосам.
Я улыбнулась, дернула головой и, поймав его палец ртом, тихонько прикусила. Мы так долго к этому шли, и все было не зря.
Ясными вечерами мы сидели в плетеных креслах на крыше и смотрели на звезды. Ян рассказывал мне обо всем, делился со мной своими познаниями в разных сферах: философии, науке, боевых искусствах, восточной мудрости, музыке и астрономии. Его мозг не желал знать границ, как будто это было единственным словом, чуждым ему – граница.
Я впитывала все знания как губка, мне хотелось слушать еще, я не могла насытиться.
В один из таких вечеров Ян рассказывал мне о квазарах – самых ярких и самых дальних точках от нас.
– Квазары называют маяками Вселенной.
– А что такое квазары? Звезды? – спросила я.
– Нет. Скорее сверкающие лучи энергии, – ответил Ян, немного подумав.
– А они далеко от нас? От Млечного Пути?
– Очень. В десятках миллиардов световых лет.
– Уф, это хорошо. Значит, эти лучи нас не достанут.
На следующий день вечером на крыше Ян обучал меня фехтованию.
– Всякая война основывается на обмане. Нападай на врага, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает[5], – в перерыве Ян цитировал китайских военных философов.
Я атаковала, но Ян встал в защиту и отбил удар, а затем перешел в контратаку, но я парировала ее и, приблизившись вплотную и тем самым мешая нанести удар, уколола в грудь.
– Я уколола тебя прямо в сердце, – гордо сказала я, не убирая шпагу.
Ян снял маску и серьезно посмотрел на меня.
– Ты не уколола, а выколола его, – произнес он медленно и выразительно.
Взгляд его угольно-черных глаз был тяжелым и давящим. Лицо оставалось бледным и пасмурным. Он молчал, но собирался что-то сказать или сделать. Сердце пронзил внезапный испуг. А я ведь еще не разучилась бояться Яна…
Клинком своей шпаги он отбросил в сторону мою и уверенно подошел ко мне.
Возвышаясь надо мной, как твердый непоколебимый утес, он резко снял с моей руки перчатку и замер, держа мою руку в своей. У него был такой решительный и суровый вид, будто он собрался отрубить мне руку. Я посмотрела вниз.
– Смотри на меня, – требовательно сказал он. Я с трудом подняла глаза. Я смотрела на него так, будто видела впервые и чувствовала его тяжелую гнетущую ауру. Под взглядом его черных глаз я становилась меньше и будто таяла. В душе поднималось чувство знакомого зачарованного ужаса. Я видела, что он борется с нахлынувшими на него эмоциями, волнение мощным потоком пыталось пробить стену его сдержанности и непоколебимости.
– Ты выйдешь за меня, – сказал он твердо и решительно, уверенный в своих словах так же, как если бы сейчас озвучил планы на вечер. А может, все-таки спросил? Нет, спрашивать такие вещи не в его стиле. Если и спросил, то вопрос был риторический.
Моей руки коснулось что-то холодное. Я опустила взгляд вниз и посмотрела на руку.
На безымянном пальце красовалось идеальное кольцо из белого золота со вставкой из прозрачного камня болотного цвета. У камня был цвет, точь-в-точь совпадающий с цветом моих глаз. Я сразу узнала его, хотя не видела ни разу. Это был везувиан.
Я с грустью смотрела на руку, остро осознавая, что я для него всего лишь камень… Камень в жерле потухшего вулкана. Его часть и осколок его сердца.
И в тот момент я поняла, что точно знаю расстояние от квазаров до Млечного Пути. Между ними ровно столько миллиардов световых лет, сколько будет длиться мое безбрежное «да».
– Мы любим смотреть на огонь и воду. Мерцание огня и течение воды создают образы, в их движении нет никакой модели, их распределение хаотично и случайно. И от этого языки пламени и волны так завораживают. Таким мерцающим пламенем всегда была для меня ты, Стефа. Многие события твоей жизни происходят по воле случая. Траекторию твоей жизни, как и траекторию языков пламени, невозможно предсказать. Для меня ты как пламя свечи на ветру. Ветер вот-вот задует твой огонек, но я не допущу этого. Сделаю все, чтобы огонек продолжал гореть вечно.
Все зааплодировали. Обращение Яна ко мне на нашей свадьбе, бесспорно, было очень трогательным и поэтичным. Не думаю, что кто-нибудь из присутствующих понял истинный смысл этих слов, но это было неважно. Я поняла, и это главное.
Я встала и подошла к Яну, поддерживая струящийся шлейф свадебного платья от Веры Ванг. Кружевной верх и ворот на платье надежно скрывали от чужих глаз синяки на груди и шее, и о них за весь свадебный день знали только двое. Заиграла музыка, и мы закружились в нашем первом танце.
– Ты столько раз спасал меня, Ян… От одиночества и даже смерти. О каких-то случаях не знаю я, а о каких-то – даже ты сам. Ты спасал меня гораздо чаще, чем мы оба думаем, – шептала я, подняв голову.
На свадьбе мои родители выглядели счастливыми. Ох, мама и папа. Я бы так хотела рассказать вам правду. Родители и сестра Яна то и дело посылали мне обеспокоенные взгляды. Так получилось, что я познакомилась с ними на свадьбе и ничего о них не знала. Они втроем были очень похожи и вместе с Яном составляли удивительный квартет холодных и скованных неземных существ. Все трое были высокими и черноволосыми, с острыми чертами лица. Казалось, что все они вылезли из одного инкубатора. Родные Яна держались отстраненно и казались тихими и незаметными на фоне моей шумной родни. Только один раз подошли, скромно и быстро поздравили нас и ушли обратно за свой стол. Каково было мое удивление, когда в конце свадебного вечера отец Яна подошел ко мне и пригласил на танец.
– Мой сын не обижает тебя? – спросил он.
Вопрос был неожиданным.
– Нет, конечно, нет, – сказала я слишком поспешно.
– Можешь не врать, девочка. Я знаю своего сына. Я вижу его насквозь и знаю его натуру. Всегда помни, что это не только твоя проблема. Это
Я кивнула из вежливости. Конечно, я ни о чем не собиралась говорить ему, но на глаза навернулись слезы. Они знали… Они, как и я, знали,
Наше свадебное путешествие охватило две страны.
В Италии мы поднимались на вулкан Везувий. Доехав до середины, припарковались и пошли пешком по огороженной тропинке. Вокруг была каменистая почва с редкими колючими кустарниками. Пахло сероводородом, кое-где от земли поднимался пар. Дойдя до вершины и заглянув в широкое жерло вулкана, я разочарованно вздохнула.
– Кратер похож на большую яму с песком, – расстроенно сказала я.
– А чего ты ожидала? – засмеялся Ян.
– Ну, не знаю… Что можно ожидать от действующего вулкана? Кипящей и булькающей в жерле лавы.
– Извержение вулканов происходит очень редко, – сказал Ян со снисходительной улыбкой. – Последний раз, если не ошибаюсь, Везувий извергался в середине прошлого века. И поверь, в такие моменты лучше не только не лезть на вулкан, но и вообще уехать из страны. Среди Канарских островов есть остров Лансароте, который по-другому называют Островом трехсот вулканов. Однажды, века три назад, там прошла череда крупных извержений. Большая часть острова была уничтожена… Сгорели деревни, пашни, джунгли…
– И… Люди? – сглотнула я.
– И люди. Километры застывшей черной лавы – вот на что теперь похож остров.
Теперь я смотрела в кратер со страхом, думая о том, что, если эта махина сейчас проснется и начнет извергаться? Захотелось побыстрее убраться отсюда.
Ян взял меня за руку и повертел кольцо на моей руке.
– Этот камень впервые нашли именно здесь. В застывшей лаве.
Везувий и Везувиан… Приехать сюда было так символично. И от этого грустно до слез.
Затем мы улетели в Сингапур. Из бассейна на крыше небоскреба высотой в пятьдесят пять этажей я наблюдала мир под собой. Я думала о своей жизни и о нашем с Яном будущем.
Осенью мы вернулись в Вену. Не скажу, что стало легче, после того как мы поженились. Ведь теперь я всегда чувствовала свое несовершенство перед ней. Перед Везувиан – образом, созданным в его голове.
Мы старались не говорить о прошлом, жить настоящим и будущим. Лишь редкие синяки и ссадины на моем теле изредка напоминали нам о том, кто мы. Но мы работали над этим. Я знала, наступит такой день, когда после бурной ночи я проснусь пресытившаяся, будто оприходованная стаей кобелей сука, и не увижу на своем теле ни одного кровоподтека. А пока меня успокаивала мысль, что с каждым разом их становилось все меньше.
Я закончила четырехлетнее обучение в Университете природных ресурсов и естественных наук. Это далось мне отнюдь не легче, чем учеба в московском экономическом вузе. Могу точно сказать, здесь не всегда все было честно и справедливо, но, по крайней мере, это было мое. Я знала точно, чего я хочу. Мне пришлось заново проходить этот ад под названием студенческая жизнь, но я справилась куда лучше, чем в первый раз. Судьба дала мне второй шанс снова попытаться найти себя, и я нашла.
Мы вместе с Яном стремились к своей новой мечте. После окончания университета вернулись в Москву. А сегодня – день открытия нашего зоокафе Racoona[6] Matata. К этому мы шли пять лет.
Я вырезаю из теста мордочки енотов. Мы готовим печенье для посетителей к открытию. Ян слизывает с моего запястья прилипшее сладкое тесто.
– Нельзя есть сырое тесто! – хмурюсь я.
– У тебя такая горячая кожа, что оно успело испечься. – Он целует меня в запястье, затем оставляет еще один поцелуй на предплечье. Потом на локте.
– У тебя тесто в волосах, – смеюсь я и счищаю липкую массу с черной прядки.
Все готово для открытия. Новенькая вывеска Racoona Matata, выполненная в виде ветвей деревьев и лиан, сверкает чистотой. В окна изнутри заглядывают любопытные мордочки енотов – они полноценные хозяева зоокафе и с нетерпением ждут первых гостей. Среди мордочек я замечаю самую любимую – Бухса.
Зоокафе украшено шарами и лентами. У входа вазон с воздушными шариками и подносы с печеньем. Я стою с ножницами в руках у дверей перед натянутой красной лентой. У другого конца ленты стоит Ян.
У дверей собралась большая очередь из родителей и детей. Я улыбаюсь. Наша рекламная кампания дала свои плоды.
Угольно-черные глаза внимательно смотрят на меня, выжидая. Я перерезаю красную ленту и вступаю в жизнь, которую подарил мне Ян. Мы прожили столько жизней, а сколько их еще будет впереди… Вокруг меня все меняется с головокружительной скоростью. Но я знаю точно, что навсегда останется постоянным.
Любовь – наша единственная константа в жизни. Она не дает нам забыть, кем мы были.
Здесь представлены бумажные письма и электронные сообщения с ноутбука Стефы, не вошедшие в первую часть. Эти письма составляют более полную картину о студенческой жизни и характере героини.
23.04.2014
Письмо в будущее
Здравствуй, Стеша! Это как-то странно – писать самой себе письмо, только уже взрослой. А тебе, наверное, странно читать письмо от самой себя из прошлого. Сейчас мне восемнадцать. В этом году я закончу школу (надеюсь на золотую медаль) и исполню самую большую мечту, к которой стремилась одиннадцать лет – поступлю в Москву в один из самых престижных универов. Если все пройдет хорошо, в конце августа я уеду из этой дыры. Не передать словами, как я этого хочу. Не в Рыбинск и даже не в Ярославль, а в Москву! Здесь все так уныло и убого. Люди такие ограниченные, они не понимают, сколько у них возможностей. Только я одна из класса хочу уехать на учебу в Москву, остальные остаются здесь. Эти люди смотрят на меня косо, думают, что я странная, а на самом деле странные они. Неужели они не видят, в каком убожестве мы живем и что отсюда надо валить при первой возможности? Я так устала от своих одноклассников, которые никогда меня не понимали и всегда посмеивались над моими попытками убедить их, что здесь ловить нечего. «Неужели вы не видите, как не можете понять?» – говорила я, но они отмахивались от меня, кидали под ноги бычки и бежали в местный ларек за очередной банкой пива. Я не понимаю, как можно жить одним днем в наглухо закрытой от остального мира коробке. Как можно не желать стремиться к лучшей жизни? Уехать, жить так, как живут нормальные, современные люди в развитом мире. Наша глубинка – как временная запруда. Для всего мира время течет быстро по прямой, а мы застряли в здесь на уровне девяностых. Помнишь ли ты, что после девяти наши магазины закрываются и выдают продукты через маленькое окошко? Помнишь, что в магазинах до сих пор продаются пряники и повидло в советских упаковках? Неужели их еще где-то делают? Судя по каменистости пряников, нет, они просто лежат здесь с того времени. После девяти здесь вообще страшно находиться на улицах, можно ходить только большой компанией, и то есть риск нарваться. Как можно оставаться в городе, в котором получить эмоции и впечатления можно только с помощью насилия? Я с тоской смотрю фильмы, где по вечерам парочки прогуливаются по освещенным пешеходным улицам вдоль уютных кафе, из которых играет музыка. Люблю смотреть фильмы и читать книги про студенческую жизнь. Новые знакомства, вечная спешка, увлекательные работы и презентации, интересные новые предметы, лекции, тематические вечеринки, бары, семинары, кофе, мешки под глазами (уже присмотрела в интернете набор масок), научные работы, бассейн, конференции, модные шмотки и прически, волонтерские программы, фестивали, экскурсии, общение и развлечения, и ни минуты на тоску и одиночество. Когда исполнится моя мечта, жизнь наконец-то забьет ключом! Мне не терпится поскорее стать студенткой. Я очень волнуюсь сейчас, ведь на носу экзамены. Я очень стараюсь и ни на что не трачу время, кроме учебы, Может быть, только на пятиминутные мечты… Когда я чувствую, что в глаза будто насыпали песок и я уже несколько часов занимаюсь без перерыва, то ложусь на кровать и немножечко мечтаю. Я представляю себе счастливое будущее. Я буду наслаждаться яркой, насыщенной и безбашенной студенческой жизнью, затем пройду мега-крутую стажировку в суперкрутой компании, устроюсь там на постоянную должность и стану ведущим менеджером самого перспективного отдела. Стану взрослой и уверенной в себе женщиной и перестану всего бояться. Куплю в Москве квартиру не ниже двадцатого этажа с панорамными окнами во всю стену, буду сидеть перед ними в крутом кожаном кресле, смотреть на мир сверху вниз, пить кофе и осознавать, как же офигительна моя жизнь. Ах да. И заведу енота.
А еще я смогу помогать своей семье материально, это для меня очень важно.
Родители не слишком радуются. Папа против всех моих замечательных планов, начиная от поступления в Москву и заканчивая енотом.
Родители хотели бы удержать меня дома, потому что так безопасней. Дома меня не обидят. И здесь есть поддержка – моя семья. Те, кто никогда не оставит меня.
Но это мой выбор. Я знаю, что будет трудно и что я останусь совсем одна в чужом городе. Но я сильная, я справлюсь. Мне восемнадцать, пора стать взрослым самостоятельным человеком.
Тебе, по моим подсчетам, сейчас где-то двадцать шесть, и если все, что я описывала в последних предложениях, произошло с тобой, значит, все эти восемь лет мы уверенно двигались в правильном направлении.
Я хочу, чтобы ты продолжила это письмо и написала обращение к Стеше из будущего. Например, Стеше в возрасте тридцати пяти лет. Подумай, какая у тебя теперь мечта? Опиши ее в этом письме. У тебя будет четыре-шесть лет на то, чтобы ее осуществить. Помни, главное – верить в свою мечту, и она обязательно сбудется!
Я помещу это письмо в стеклянную бутылку, которую зарою под правой ножкой наших садовых качелей. Надеюсь, Марсель не будет копаться в этом углу и не отроет ее.
Встретимся через восемь лет!
Сообщение
От: Учебно-методический отдел ГАУБ, umr@gamb.ru
Кому: stefania.narishkina@gmail.com
13.08.2014
Тема: Лист первокурсника
Вложение:
Список необходимых дел
1. Всем студентам необходимо подтвердить свои данные в личном кабинете на сайте университета. Зайти в личный кабинет, прочитать инструкцию и выгрузить сформированный отчет, подписать его вместе с ксерокопиями всех страниц паспорта, копиями ИНН и СНИЛС и передать в деканат в срок не позднее 15 сентября 2014 года.
2. Иногородним студентам – заселиться в общежитие.
С 10.08.2014 в личном кабинете студенты, которые в заявлении указали необходимость предоставления общежития, смогут выгрузить направление на заселение. Направление должно быть представлено СТРОГО в двух экземплярах в распечатанном виде. Заселение в общежитие студентов 1 курса будет проводиться с 25 по 27 августа 2014 года.
3. Получить студенческий билет и зачетную книжку.
Для получения студенческого билета и зачетной книжки необходимо сдать 6 фотографий 3х4 и две ксерокопии паспорта.
Для получения студенческого билета при себе необходимо иметь ксерокопию паспорта. Для получения анкеты-заявки для изготовления социальной карты студента обращаться в ауд. Д-101 при наличии студенческого билета.
До 15 августа ваши фотографии и документы принимает приемная комиссия вашего факультета, c 15 августа до 5 сентября – деканат факультета.
4. Для прикрепления к Поликлинике ГАУБ необходимо сдать мед. справку по форме 086 (обязательно для всех иногородних студентов).
5. Заключение договора на обслуживание библиотеки.
Заключить договор на обслуживание в библиотеке нужно на втором этаже главного корпуса ГАУБ, с собой нужно иметь паспорт и студенческий билет. Комплект учебной литературы будет выдаваться по читательскому формуляру, который выдается СТРОГО после оформления договора. Что конкретно нужно сделать для того, чтобы получить читательский формуляр, вам расскажут старосты ваших групп.
6. Оформить карту в Едином банке.
Нужно будет заполнить документы для получения дебетовой карты, на которую будут переводить стипендию и дотации. До 30 сентября необходимо открыть счет в банке в отделении по адресу: ул. Планетная, д. 29, корп. 3 (метро «Аэропорт»).
Для получения банковской карты необходимо заполнить и подписать анкету, а также заявление на открытие банковского счета и выдачу банковской карты, бланки которых вы сможете скачать в своем личном кабинете абитуриента. Вместе с ксерокопией паспорта и копией СНИЛС передать в банковское отделение.
Выдача изготовленных карт будет производиться уполномоченными сотрудниками банка в том же отделении по будням с 10.00 до 18.00.
7. Получить электронный пропуск студента.
Оформление электронных пропусков студентам в сентябре 2014 г. производится по адресу: ул. Константинова, д. 34, корп. 3, каб. 456 (метро «ВДНХ»).
Режим работы – с 11.00 до 16.00 ежедневно (кроме СБ, ВСК, ПН). Технический перерыв с 13.00 до 15.00.
Когда: на первой учебной неделе.
8. Активировать студенческую электронную почту.
Обязательное правило – использование корпоративной студенческой почты, с которой будут осуществляться все учебные коммуникации. На первой учебной неделе будет проведено первое организационное собрание, где будут выданы логин и пароль от корпоративной почты. Необходимо до 5 сентября активировать и настроить корпоративную почту.
9. Оформить справку о зачислении.
Справка о том, что вы были зачислены на факультет «Экономика и управление» и теперь являетесь студентом. Такие справки заказываются и выдаются в деканате. После того как справка будет готова, ее нужно будет предоставить в общежитие.
<…>
28. Подписать и сдать Лист ознакомления с регламентами ГАУБ. Листы выдаются в 101 аудитории. Сдать нужно не позднее 13 сентября.
29. Подписать и сдать типовой Индивидуальный учебный план студента в двух экземплярах. Бланки выдаются секретарем в деканате. Сдаются до 14 сентября.
30. Ознакомиться и подписать требования по безопасности не позднее 5 сентября. Неподписание или подписание в более поздний срок требований безопасности грозит выговором из деканата.
31. Для оформления студенческого проездного нужно взять в профкоме (ауд. 302) бланк, заполнить его, приклеить фото 3х4, сдать заполненный бланк в профком студентов, прийти через два дня, забрать бланк с печатью института и сдать бланк в кассу метро. Через две недели получить там же проездной.
32. Для посещения занятий по физической культуре предоставить на кафедру физической культуры оригинал справки по форме 086, выданной по месту жительства, с указанием медицинской группы (основная, подготовительная, специальная) и результатами ЭКГ. Также необходимо представить медицинскую справку формы 73.
33. Для военнообязанных и призывников.
Для постановки на воинский учет и получения справки все граждане мужского пола должны прибыть в третий отдел (Главный корпус университета, кабинет 148) с паспортом и удостоверением гражданина, подлежащего призыву на военную службу (удостоверение выдается военным комиссариатом в год исполнения 17 лет призывнику).
34. Ознакомиться, распечатать и подписать в двух экземплярах приложение об антиэкстремистской и антитеррористической политике на сайте. Сдать в деканат до 10 сентября. Неподписание или подписание в более поздний срок приложений грозит выговором из деканата.
01.09.2014
vk.com
Стефания Нарышкина добавила в друзья: Романа Ермакова, Кристину Любич, Martin Horak, Антона Песцова, Евгению Некрасову, Павла Аношенко, Lin Hoang и еще 14 человек
01.09.2014
vk.com
Чат «Группа ЭФ 1–1»
Кристина Любич пригласила Стефанию Нарышкину
Кристина Любич пригласила Романа Ермакова
Кристина Любич пригласила Lin Hoang
Кристина Любич пригласила Антона Песца
Кристина Любич пригласила Евгению Некрасову
Кристина Любич пригласила Павла Аношенко
Кристина Любич пригласила Валентину Андревну
Кристина Любич пригласила Martin Horak
Кристина Любич 16:23
Привет, ЭФ 1–1! Как вы уже знаете, я староста нашей группы! Вы можете задавать мне любые вопросы об учебном процессе, а я, в свою очередь, буду делиться с вами любой полученной информацией! В этой теме будем обсуждать с вами учебные дисциплины, перемывать косточки преподавателям, делиться найденной информацией и помогать друг другу. А также будем организовывать различные внеучебные поездки и мероприятия =)
Евгения Некрасова 19:25
Приветки
Роман Ермаков 19:40
Хай
Стефания Нарышкина 19:45
Привет =)
Антон Песец 19:50
Приветы
Кристина Любич 20:11
Хочу сообщить, что всем студентам выделен адрес корпоративной электронной почты, на который отправляют официальную информацию. Информация для входа в почту:
Логин: инициалы и фамилия латинским шрифтом@gamb.ru,
Пароль: номер студенческого билета.
В корпоративную почту можно войти со страницы, расположенной по адресу: http://gamb.com/
Евгения Некрасова 20:23
Спасибки
Стефания Нарышкина 20:31
Спасибо
01.09.2014
Стефания Нарышкина 20:19
Люда, привет! Сегодня был первый учебный день. Все прошло супер! Здание университета очень красивое, здесь такие огромные холлы, что можно в футбол играть! Очень красивые узорные арки между этажами, как будто попадаешь в крутой музей или галерею. Система лестниц напомнила мне Хоггвартс – их тут очень много, и все они идут не пойми как. В одном месте только с первого этажа по третий, в другой – с третьего по шестой… Очень легко заблудиться. Все четыре корпуса связаны переходами, занятия у нас в разных корпусах. Думаю, буду ходить через улицу, потому что обязательно заблужусь, если буду искать переходы между корпусами. Будет столько много интересных предметов, они все так необычно звучат: экономика природопользования, эконометрика, экономика предприятий… Сегодня было три пары – история, математический анализ и культурология. Все лекции, еле успевала все записывать. С удивлением обнаружила, что, оказывается, я медленно пишу. Преподаватели так быстро диктуют! После пар разбиралась с бумажной волокитой. Очень устала, пойду спать. Спокойной ночи!
05.09.2014
«Группа ЭФ 1–1», 18 участников
Стефания Нарышкина 16:11
Ребят, первая учебная неделя подходит к концу… Может, отметим завтра наше поступление? Сходим в какой-нибудь бар.
Стефания Нарышкина 20:13
???
Стефания Нарышкина 23:00
Кажется, меня все злостно игнорируют.
Lin Hoang 23:05
Стеш, я бы с радостью пошла, но на эти выходные другие планы, извини(
Стефания Нарышкина 23:06
Ничего, Линь(в другой раз. Ну что, никто не надумал? Вы чего? Такая сложная неделя была, давайте затусим!
Женечек Некрасова 23:30
Я не могу(Извините.
Стефания Нарышкина 23:30
(((
Стефания Нарышкина 23:40
Ну хоть кто-нибудь?
Антон Песец 23:43
Стеха, так ты ж вроде общажная, приходи к Кальвадосу в восемьдесят шестую, там тусня у нас собирается. Кальвадос такую бодягу обещал нарыть, огнище!
Стефания Нарышкина 23:45
Антон, что-то я уже боюсь твоего Кальвадоса. Я хотела по-цивильному…
Антон Песец 23:46
А, ну по-цивильному эт не к нам с Кальвадосом, сорян.
06.09.2014
«Группа ЭФ 1–1», 18 участников
Стефания Нарышкина
Может, кто-то передумал? 11:46
Валентина Андреевна 12:02
Я могу.
Таня Соловьева 12:10
И я могу.
Стефания Нарышкина 12:10
Ура! Сейчас отдельный чат создам.
07.09.2014
vk.com
Кому: «Группа ЭФ 1–1», 18 участников
Кристина Любич 7:13
Привет, ЭФ 1–1! Высылаю обещанную информацию по поводу того, как получить читательский формуляр для библиотеки:
Происходит это в день, указанный, в памятке первокурсника. У нас это 9 сентября. Как проходит сам процесс: нужно взять 1000 р. для залога плюс небольшой запас (т. к. может списаться комиссия банка) и паспорт – обязательно! Сначала едем в отделение Сбербанка на Планетной улице, оплачиваем квитанцию об оплате залога – бланк вышлю вам чуть позже. Далее едем в главный корпус, показываем на входе паспорт и пропуск абитуриента (так как нам еще не выдали студенческие), поднимаемся на девятый этаж. (Внимание! Лифт с первого этажа не идет на нужный нам девятый этаж. Нужно доехать до третьего, далее перейти во второй корпус по переходу и там уже на лифте подняться до девятого.) в холле девятого этажа проходим регистрацию, даем квитанцию об оплате залога и получаем читательский формуляр. Далее с читательским формуляром проходим слушать лекцию о Центре информационно-библиотечного обеспечения учебно-научной деятельности (куда укажут, обычно одна их 400-х аудиторий), там же заполняем читательский формуляр. С заполненным и проверенным библиотекарем читательским формуляром проходим для получения комплекта учебной литературы в Научный читальный зал, 3-й этаж главного корпуса. Взяв гору учебников и методичек, подходим к свободным работникам библиотеки для сверки количества книг.
Внимание: в читательский формуляр вложен штрих-код. После того как вы получите студенческий билет, наклейте штрих-код на обороте студенческого билета. Штрих-код позволит вам:
– с домашнего компьютера получить доступ к электронным версиям учебных пособий, оформить заказ на книгу, контролировать сроки возврата выданных вам книг;
– оперативно получить литературу в читальных залах и абонементах.
Антон Песец 8:02
Апупеть. Кабздец, товарищи.
vk.com
Кому: Кристина Любич
Стефания Нарышкина 8:19
Кристин, привет! Я что-то не поняла про залог… Мы что, должны оплачивать пользование библиотечными материалами?
Кристина Любич 8:30
Привет, Стеш! Да, выходит, что так, я сама не очень понимаю…
Стефания Нарышкина 8:31
А что, если нет денег? Если не могу оставить этот дурацкий залог? Неужели все должны платить?
Кристина Любич 8:43
Нет, не все. Без залога получить книги могут те, кто получил справку на социальную стипендию в соцзащите. Для оформления такой справки нужна справка о составе семьи – ее получают в паспортном столе по месту регистрации, потом справка формы 2-НДФЛ всех членов семьи за последние три месяца (справку можно получить, только если разделенный семейный доход на человека составит менее 11 тыс. – величина прожиточного минимума). Все это отправляют в соцзащиту, и они делают справку на социальную стипендию. Вот если такая есть, то учебники можно без залога получать.
Стефания Нарышкина 8:43
Понятно. Все очень грустно.
14.09.2014
vk.com
Кому: Lin Hoang
Стефания Нарышкина 12:14
Линь, привет! Как твои дела? Отстирала джинсы?
Lin Hoang 15:36
Привет! Ага, вроде отстирались. Долго терла.
Стефания Нарышкина 16:14
Уф, ну хорошо, а то я боялась, что это масло не ототрется. Не подскажешь, в какой аудитории у нас завтра экономика природопользования?
Lin Hoang 16:20
В 402, кажется.
Стефания Нарышкина 16:24
Спасибки. Увидимся:*
Lin Hoang 16:24
:*:*:*
15.09.2014
vk.com
Кому: Lin Hoang
Стефания Нарышкина 21:03
Линь, привет! Представляешь, эта тварь англичанка поставила мне ноль баллов! И еще сказала, что моя работа повергла ее в шок! Овца… Она многим так поставила, а теперь заставляет всех ходить на ее дополнительные занятия стоимостью 45 евро! Это грабеж, у меня нет таких денег… Везет тебе – тебе не нужно ходить на английский. Вот бы мне также. А еще она упорно называет меня Степанидой и считает, что я приехала из Судака.
Lin Hoang 21:11
Стеша, это кошмар! Она зверь, нельзя же так! Ничего, ты справишься, просто больше времени уделяй английскому, вот и все. Потом самостоятельно выйдешь на нужный уровень без ее занятий. Да, если с этой стороны смотреть, то иностранным студентам, которые плохо написали тест по русскому, везет: D у нас такая милая преподавательница по русскому. Сейчас мы проходим сложносочиненные и сложноподчиненные предложения.
Стефания Нарышкина 21:15
Это несправедливо!!! Вы тоже должны были писать сочинение «Как государство отвечает на три главных вопроса экономики», только на русском языке!:D
Lin Hoang 21:16
:D: D: D я бы даже на родном вьетнамском это не написала! А что это вообще за вопросы? Первый раз слышу!
Стефания Нарышкина 21:23
:D: D: D Погуглила. Сейчас скину тебе кусок статьи:
Организуя свою хозяйственную деятельность, люди (и общество в целом) вынуждены постоянно искать ответы на три главных вопроса экономики:
– что и в каком количестве производить, т. е. какие товары и услуги должны быть предложены потребителям для удовлетворения их потребностей в настоящем и будущем; – как производить, т. е. какой из способов изготовления выбранных товаров и услуг следует применить;
– для кого производить, т. е. каким образом распределять произведенные товары и услуги, кто может претендовать на их получение в свою собственность.
Так что секрет раскрыт ^-^
Lin Hoang 21:26
Что за жесть!!!
Стефания Нарышкина 21:26
:D: D:D
16.09.2014
vk.com
Кому: Стефания Нарышкина
Кристина Любич 18:12
Стеш, привет!
Из деканата тебе просили сообщить по поводу справки из поликлинники для физической культуры – в твоей форме 73 не указан перечень видов спортивной деятельности, к которому есть разрешение.
Стефания Нарышкина 18:22
Это чего такое? И что там надо писать?
Кристина Любич 18:24
Не знаю… Наверное, просто перечислить какие-то виды спорта. Это врач должен сделать твоей клиники, где ты справку делала. Старую в деканате забери, переделай и нужно сдать не позднее 10 числа.
Стефания Нарышкина 18:25
Ок
19.09.2018
vk.com
Кому: «Группа ЭФ 1–1», 18 участников
Кристина Любич 15:49
Тема ЭФ 1-1
Группа, привет! Напоминание от преподавателя микроэкономики тем, кто еще не купил учебники: те, что нам выдали в библиотеке, не подходят. Нужно купить зеленый нового издания, вот такой, как на фото. Очень желательно приобрести всем новые учебники к ближайшему семинару.
Антон Песец 16:09
Я пупею, товарищи.
Стефания Нарышкина 16:53
Посмотрела на Озоне… 2300 рублей!!! Он издевается??? Чем выданный не подходит?
Кристина Любич 17:00
Выданные устарели, там многого нет, а что-то неактуально уже.
Стефания Нарышкина 17:02
Даа, за несколько лет наша страна успела убежать в футуристичное будущее, полностью поменяв все экономические подходы. Я не думаю, что там что-то критичное, пара слов заменена местами. Просто чтобы скупали новую версию.
Евгения Некрасова 17:23
Ох, не знаю, Стеш…Я смотрела обе версии. Они действительно сильно отличаются… Пожалуй, я все же куплю новый, хоть и правда очень жалко денег.
Стефания Нарышкина 17:37
Хм. Я принципиально оставлю старый.
10.10.2014
vk.com
Кому: «Группа ЭФ 1–1», 18 участников
Стефания Нарышкина 15:44
Ребят, последние теплые деньки! Никто не хочет покататься завтра на роликах на ВВЦ?
Евгения Некрасова 15:52
Нет, спасибо за приглашение, но другие планы.
Валентина Андреевна 15:59
Я буду к контрольной готовиться. Ты уже подготовилась?
Стефания Нарышкина 16:01
Еще нет, успеется!
Таня Соловьева 16:10
Ох, не давите на больное, я тоже готовлюсь и не вылезаю из дома.
Martin Horak 16:48
Спасибо, но у меня дела.
Айза Набиева 16:54
Не, не пойду.
Кристина Любич 17:02
Не умею, да и готовиться надо.
Антон Песец 17:13
Стеха, пойдем лучше с Кальвадосом в парк бухать.
Стефания Нарышкина 17:18
Нет, спасибо, я лучше на роликах. ЗОЖ и все такое.
Антон Песец 17:25
Ленинград – ЗОЖ
30.10.2014
AliExpress
Магазин Princess Winter Store
Пушистый пальто натуральный мех северная лисица шикарный короткий Верхняя одежда стройнит элегантный три четверти рукав 5000 рублей
Отправить сообщение продавцу:
Здравствуйте! Хочу спросить, эта шубка выглядит так же, как на картинке? Она точно из натурального меха лисицы? Вы не можете прислать побольше фотографий? Чтобы можно было видеть ее не только на модели.
Магазин Princess Winter Store:
Здравствуй, дорогой друг! Мех натуральный, шикарная северная лисица. Сожалею, не имею возможность фотографировать. Уверяю, шуба чудесна все как в изображении.
Добавить в корзину
Оформить заказ
4.11.2014
Антон Песцов
Был сегодня в 7:57
Антон, привет! На мой подоконник прилетели чьи-то трусы. Подозреваю, что от вас.
8:04
Здорово! А, да, это Кальвадосовские. Ща скажу ему, чтоб забрал. Не выкидывай, плиз. 8:07
07.11.2014
vk.com
Кому: Стефания Нарышкина
Люда Скворцова 13:53
Привет, Стешка! Как ты поживаешь? Давно не пишешь, не звонишь. Как учеба? Как студенческая жизнь? Куда ходишь?
Стефания Нарышкина 14:12
Лютик, привет! У меня все прекрасно, учеба сложная, напрягает немного. Но мне тут нравится. Ходила в бар пару раз, но дорого, в парк, когда была хорошая погода, пару раз в музеи и кино. Москва мне нравится, здесь чувствуется жизнь, много куда можно пойти, много интересных людей. Как ты поживаешь? Как Костик?
Люда Скворцова 14:52
У Костика прорезались новые зубки, нижние шестерки. Десны чешутся и побелели. Скоро начнутся ночные истерики…:(Пока все хорошо, не болит, будем к его дню рождения готовиться. Ты приедешь к нам на день рожденья?
Стефания Нарышкина 14:58
Приеду. Сейчас прошел жесткий период – сдача работ и выставление промежуточных аттестаций, теперь можно немного расслабиться. Правда, у меня три неаттестации, но надеюсь, все обойдется. Что подарить Костику?
Люда Скворцова 15:08
Ой, не заморачивайся, у тебя там с деньгами не очень. Мы ему что надо купим.
Стефания Нарышкина 15:10
Нет, так не пойдет. Все равно хочу что-нибудь подарить. Что ему нужно? Не очень представляю, что дети любят в три года. Лучше скажи, а то все равно же куплю, и окажется, что не то или что это уже есть.
Люда Скворцова 15:12
Ну, хорошо. Он обожает все музыкальное. Можешь взять ему какую-нибудь музыкальную игрушку, их много продается в магазинах – игрушки мягкие и пластиковые, развивашки разные. Думаю, ему понравится.
Стефания Нарышкина 15:12
Окей. Ждите меня на выходных. Побежала в душ. Целую:*
Люда Скворцова 15:13
Очень тебя ждем:*
8.11.2014
vk.com
Кому: Стефания Нарышкина
Кристина Любич 10:14
Стеш, привет! Зайди в деканат после пар.
Стефания Нарышкина 10:15
Привет! А зачем?
Кристина Любич 10:16
По поводу твоей промежуточной аттестации… Декан требует объяснительную, почему три неаттестации.
Стефания Нарышкина 10:17
Ок((
20.11.2014
vk.com
Кому: Lin Hoang
Стефания Нарышкина 18:47
Привет. Не знаешь, по финансам надо всю четвертую главу учить? Она такая огромная(
Lin Hoang 19:50
Привет! Нет, не всю, до параграфа «финансовые ресурсы».
Стефания Нарышкина 19:50
Уф! Спасибо, стало гораздо легче. Завтра какие-то изменения. Культурология на первой или второй паре будет?
Lin Hoang 19:51
На второй.
Стефания Нарышкина 19:51
Здорово, можно поспать.
Lin Hoang 19:51
Ага!
05.01.2015
vk.com
Кому: Lin Hoang
Стефания Нарышкина 10:03
Линь, привет! Как дела? Начала уже готовиться к истории?
Lin Hoang 12:12
Привет! Все ок, в спячке сейчас. Еще не начинала, мне лень:D
Стефания Нарышкина 12:26
:D: D: D а ты будешь шпоры делать? Сто билетов нереально выучить((
Lin Hoang 12:30
В телефон закачаю ответы. А ты?
Стефания Нарышкина 12:35
Ага, буду, но не по всем. Что успею, просто прочитаю, остальные на мп3 плеер запишу. Взяла из дома старый. Я так в школе сдавала контрольные по биологии и обществознанию. Быстро наговаривала текст на диктофон в виде записей, потом находила нужную.
Lin Hoang 12:37
Ого! А куда прятала плеер?
Стефания Нарышкина 12:37
В сиськи!
Lin Hoang 12:37
Что???
Стефания Нарышкина 12:43
Правда: D Между чашечек лифчика засовывала. А провод протягивала через рукав, наушник прятала в ладони. Я просто не могу с телефона и шпаргалок списывать, из меня плохой фокусник, никакой ловкости рук, всегда палят. Поэтому таким способом. Сидела, подперев ухо рукой, слушала. Незаметно второй рукой переключала между чашечек записи. Специально последний раз, когда была дома, взяла мп3 плеер.
Lin Hoang 12:45
Ну и способ!
Стефания Нарышкина 12:46
Проверенный бабушкин, всегда работает!
Lin Hoang 12:46
:D
8.02.2015
AliExpress
Me:
Уважаемый продавец! Мне пришла шуба ненадлежащего качества.
Princess Winter Store:
Деара друзей и VERI к сожалению Тасмании Тхе грузовик взрослых Sa Bing Дакке Рита Тап стадо это экспекто шкура бурундук. ТРИ Сабах Гданск Тхе кожи фору даосизма и 50 Villas возврата законным Моня
Me:
Хм. Из вашего письма мне стало понятно только то, что эта шкура вовсе не лисы, а стада бурундуков, по которому проехался грузовик. Прошу вернуть деньги.
Princess Winter Store:
Дорогие друзья, я пришел к Прибывает заметил вашу почту, полученную от покупателя. Я надеюсь, вам понравится бурундук, вы будете удовлетворены. Приятного дня
Me:
Но я не удовлетворена! Мне нужна шуба из лисы, а не расплющенного и погрызенного дворовыми собаками бурундука!
Princess Winter Store:
Деар друг! К сожалению, у нас нет собаки в виде наушников SAV, чтобы слушать музыку, но у нас есть много других интересных вещей дртхЧЕГ. Я дам вам и уши ваши собаки Deh, толстовки, брюки и куртки собака Грух лапами и собака бурундук грузовик
Оставить отзыв: 0 звезд
Шуба вовсе не из северной лисицы, а из умерших своей смертью бурундуков. Продавец отказывается выплачивать деньги, притворяется, что не понимает язык. Но он врет! Когда перед заказом мы обсуждали детали шубы, он прекрасно и понятно отвечал на мои вопросы! Не рекомендую что-то покупать у этого продавца!
Открыть спор
Изделие ненадлежащего качества. В описании говорится, что шуба с мехом северной лисицы, а на деле пришла шубка с мехом из голодающего побитого жизнью Чебурашки. Прошу вернуть полную стоимость вещи. Фотографии в приложении.
17.02.2015
Антон Песцов
Был сегодня в 1:13
Антон, не спишь? 1:24
Неа. 1:25
Я гуляла с Линь, а сейчас в общагу не пускают, у меня паника. Идти некуда. До утра что ли по городу ходить? 1:26
Не сцы, это обычная практика. Обойди с той стороны, встань под окно мужского туалета. Лазала в школе на физре по канату? А, в общем, выбора у тебя нет. Если нет, то сейчас наверстаешь упущенное. 1:27
Эээ. Лазала. У меня пятерка была. Но это было так давно. Страшно. Вдруг не смогу. 1:27
Не очкуй. Тут до второго этажа всего лезть. Я уже вышел. 1:27
Жду тебя под окном. 1:29
14.03.2015
vk.com
Кому: Валентина Андреевна
Стефания Нарышкина 15:35
Валь, привет! Можешь мне помочь? Как ты делала лабу по математическому моделированию? Там первая часть – теория, это понятно, а вторая – практика, вот что там надо писать?
Валентина Андреевна 15:47
Привет! Я как поняла, нужно придумать и описать какую-то задачу. Ты какую тему взяла?
Стефания Нарышкина 15:50
Метод множителей Лангранжа, теперь разбираюсь, что это. В интернете нашла задачу, как думаешь, такая подойдет?
Имеется два способа производства некоторого продукта. Издержки производства при каждом способе зависят от произведенных
Валентина Андреевна 16:13
Да, думаю, такая задача подойдет.
Стефания Нарышкина 16:25
Только я не понимаю, что в такой задаче будет являться целевой функцией, а что ограничениями? И как построить вспомогательную функцию, тоже не понимаю… Ты сможешь мне помочь?
Валентина Андреевна 16:31
Смогу, давай завтра перед первой лекцией посмотрю
Стефания Нарышкина 16:32
Ок, спасибо большое!
16.04.2015
vk.com
Кому: Люда Скворцова
Стефания Нарышкина 3:14
Привет, Лютик. Может, это сообщение покажется тебе странным, но мне надо разложить по полочкам все свои сумбурные мысли. Конечно же, сейчас, в два часа ночи, самое для этого время. Мне нравится один парень. Кажется, сейчас я окончательно в этом убедилась. Я не ожидала, что такие, как он, мне могут понравиться. Он плохо учится, постоянно пьет, вместе со своим другом они живут в комнате надо мной, от них вечный шум, в окно тянет сигаретами, а мой подоконник весь заляпан. И лучше тебе не знать чем. Так получается, что эти двое мне сейчас ближе всех.
От их шуток вянут уши, в группе многие смотрят на них презрительно, не понимая, как такие люди смогли поступить в университет. Они полагали, что естественный отбор вернет всех на свое место, но парни смогли сдать экзамены. Раньше в начале года я тоже смотрела на них так, но сейчас понимаю, что я такая же. Ведь сейчас остальные не принимают меня. Я на бюджете, у меня нет денег, чтобы покупать крутые шмотки, ходить в бары и покупать экзамены. У меня нет любви и стараний к учебе. Единственные, кто меня принимают, это эти парни. А еще есть девочка Линь, я писала тебе про нее.
Сейчас я думаю, какой же я была дурой. Каждый день мне открывается разная неприятная правда, и я чувствую себя такой глупой, что не замечала этого раньше. Например, как нас делили на две половины перед каждым зачетом и экзаменом. Я думала, эта рандомная система сделана для удобства организации, чтобы делить большую группу на две части. А недавно я сидела у Антона и Коли (это те парни надо мной), и мы болтали про сессию, и Антон сказал, что группа делится на две части не в случайном порядке, а на платников и бюджетников. И я ругала себя за то, что не заметила этого раньше. Ну конечно, ведь в первой группе были Мартин, Женя, Рома, Альбина и прочие, кого я часто вижу на фотках в Инсте и кто не сказал мне за месяцы учебы ни слова и, кажется, вообще не знают, что я существую. А еще Антон.
Перед окончанием семестра мы стояли в очереди к преподавателю. За мной стояли Мартин и Альбина, обсуждали, как оформлять лабораторные. Альбина спрашивала у Мартина про интервалы и отступы листа, и он сказал, что не знает. Спроси у этой, сказала она ему. И Мартин обратился ко мне. Представляешь? Мы учились вместе уже четыре месяца, и все это время она не знала, как меня зовут. Правда, я сама знала об Альбине немного, кроме того, что она носит сумки от Фенди и курит сигареты Макинтош. Я ничего не сказала тогда, хотя было неприятно. Я не могла заснуть в ту ночь, мозг за бессонные часы придумал сотню вариантов остроумных ответов, каждый из которых поставил бы на место эту графиню. И я ругала себя за то, что теперь слишком поздно. В тот момент я сжалась от страха и стыда и не могла придумать ни одного достойного ответа. Я пискнула Мартину только про полуторный интервал и отступ в два сантиметра. И все эти люди были в первой группе на сдачу. Я знаю, что мы с ними из разных миров. По крайней мере, потому что я не курю и ношу рюкзак с Алиэкспресс.
А во второй группе были остальные – я, Линь, зубрилки Валя и Таня, староста и почти все общажники.
Антон открыл мне глаза на истинную причину разделения. Теперь я понимаю, каким образом первая группа сдает экзамены и почему по статистике в первой подгруппе обычно больше сдавших. Теперь я вижу, что здесь все не так, как мне виделось в мечтах. Здесь все нечестно, а я ненавижу нечестные игры.
Антон честный, и Коля тоже. И Линь. Они единственные, с кем я могу общаться, с каждым днем я привязываюсь к ним все больше. Все, что меня так раздражало в этих парнях, я смогла полюбить. Особенно Антона, меня к нему тянет. Рядом с ним я могу ненадолго отвлечься и убежать от всего этого абсурда, в котором варюсь каждый день. Во мне что-то меняется. Я чувствую, что стала совсем другой, чем была еще полгода назад. На душе так тяжело, потому что мне открывается такая неприглядная правда, а мечта, которой я жила всю жизнь, оказалась подделкой. Может быть, все не так плохо, просто сейчас на часах два часа ночи, сегодня снова пришлось писать объяснительную, а по английскому препод поставила мне очередной неуд из-за моего упорного нежелания ходить к ней на дополнительные занятия. Она запугала и сломала уже две трети группы, а тех, кто еще не сломался, дико прессует. Мне так хотелось быть такой же, как мои одногруппницы Валя и Таня, быть помешанной на учебе, любить ее, постоянно где-то участвовать, получать похвалу и хорошие оценки, при этом не принимать близко к сердцу неудачи и быть роботами. Но, столкнувшись с нечестной игрой, я поняла, что не могу быть такой. Такие девочки, как Валя и Таня, обладают уникальными способностями. Они выигрывают, даже не зная правил. Они – некие совершенные механизмы, а не люди. Я не такая. Здесь я поняла, что мои способности и ум довольно посредственные. Так я долго не протяну. Я никогда не смогу хитрить, как Антон и Коля, а играть по-честному мне не хватает способностей и желания. И я слишком много переживаю, что тоже меня подкашивает. Прошу, не говори маме с папой, не хочу их расстраивать. Надеюсь, еще все обойдется.
Я хожу по коридорам университета как привидение. С завистью смотрю на улыбающиеся компании, все кажутся такими дружными. На влюбленных парочек, которых здесь так много. Я так мечтала найти здесь много друзей и любовь. Но подругой могу считать только Линь, а что до любви… я не знаю, нравлюсь ли Антону и не знаю, как понравиться ему. Хочу ли я с ним встречаться? Я думаю об этом и не понимаю. Ведь те отношения, что между нами могут возникнуть, будут сильно отличаться от тех, что я выдумала в своей голове. Он не похож на идеального парня. Все чаще я скучаю по Артему. Теперь я жалею, что порвала с ним, но мне слишком стыдно написать ему и постараться все исправить. Я думала, он будет в моей жизни переходным этапом. Думала, что, поступив в университет, я найду здесь достойного человека. Но все пошло совсем не так.
Про Антона… Сначала он меня дико раздражал, а сейчас… Сейчас мне даже приятно его обращение ко мне – Стеха. Это глупо, но оно кажется мне таким милым и личным. Пускай и грубое. Наверное, мое отношение к нему поменялось, когда он помог мне залезть в общагу по веревке. У нас комендантский час, не пускают после 11 без уважительной причины. Уважительной причиной является всякая макулатура вроде мутных справок. Один раз мы задержались с Линь, и я вернулась около часа ночи. Войти я не могла и не знала, что мне делать. Позвонила Антону, он спустил мне веревку из окна мужского туалета на втором этаже. Оказывается, на такие случаи теперь он всегда держит альпинистскую веревку. Вообще, как говорил Антон, устанавливать такие запреты незаконно. Он пытается бороться с этим, вечно ходит по комнатам с разными петициями, собирает подписи недовольных. Правда, это ничего не дает, но он пытается. И мне в нем это нравится.
Я, наверное, кажусь тебе очень глупой. Я и на самом деле такая. Я учусь здесь уже восемь месяцев и все это время чувствую, что занимаю чье-то место. Я не знаю, как я сдала эту сессию и не знаю, сдам ли следующую. С ужасом думаю о том, что будет, если не… Куда мне потом идти? Что делать? Сейчас в моей жизни такой переломный момент, я так разочарована всем, что происходит. Чувство, будто меня обсчитали в магазине, только оно в тысячу раз сильнее. Наверное, ты многое не поймешь из того, что я написала, мои мысли такие сумбурные. Боже, сообщение выходит таким огромным. Прости, что выливаю на тебя все это, но мне так нужно высказаться. Я очень устала.
career.ru
Вакансия компании RockingHorse
Стажировка по Программе развития талантов
RockingHorse – крупнейшая в мире корпорация по производству игрушек, настоящая игрушечная империя. Каждый магазин RockingHorse – это удивительный волшебный мир. Мы дарим людям сказку. Мы создаем волшебство. Хочешь стать членом нашей команды? Присоединяйся!
Мы предлагаем:
Длительность программы – 6 месяцев;
Участие в развитии любимого с детства бренда;
Индивидуальный план развития, многоуровневая система тренингов со стороны топ-менеджеров компании;
Самостоятельное участие в творческих и значимых проектах с возможностью влиять на результаты бизнеса;
Возможность начать карьеру в крупнейшей в мире компании по производству игрушек;
Заработная плата на период стажировки: 50 000 рублей gross;
Официальное трудоустройство в штат компании после окончания стажировки.
Требования к опыту:
Неоконченное высшее образование в сфере экономики/менеджмента/маркетинга;
Знание английского языка на уровне Upper– Intermediate;
Знание приложений Microsoft и уверенное владение Excel;
Внимательность к деталям и установка на качество;
Аналитическое мышление;
Активность и инициативность.
Отклик на вакансию
Приложение: сопроводительное письмо, резюме, видеообращение
Marina Odincova <marina.odincova@rockinghorse.com>
Кому: <stefania.narishkina@gamb.ru>
Дата: 6.06.2015
Тема: Собеседование в RockingHorse
Стефания, добрый день!
Не смогла дозвониться до Вас. Хочу пригласить Вас на третий этап конкурсного отбора в RockingHorse, который состоится 9 июля в 13:45 в главном офисе. Наш этаж 13-й.
Прошу прислать мне обновленную версию Вашего резюме и подтвердить встречу в письме.
Просьба иметь при себе удостоверение личности для входа в здание. На ресепшен спросите Марину Одинцову.
До встречи и хорошего дня!
Марина
Marina Odincova
RockingHorse
HR Manager
marina.odincova@rockinghorse.com
Stefania.Narishkina < stefania.narishkina@gmail.com>
Кому: marina.odincova@rockinghorse.com
Дата: 6.06.2015
Тема: Собеседование в RockingHorse
Марина, здравствуйте!
Высылаю резюме в приложении. Встречу подтверждаю.
Хорошего дня!
С уважением,
Стефания Нарышкина
stefania.narishkina @gmail.com
Marina Odincova <marina.odincova@rockinghorse.com>
Кому: <stefania.narishkina@gamb.ru>
Дата: 20.06.2015
Тема: Собеседование в RockingHorse
Стефания, добрый день!
Рады сообщить Вам, что Вы успешно прошли все этапы отбора стажировки!
Поздравляем Вас с участием в Программе развития талантов RockingHorse!
Напоминаем Вам, что мы ждем Вас во вторник 10 июля к 11.00 на Программу со всеми необходимыми документами:
1) Паспорт
2) ИНН
3) Пенсионное свидетельство
4) Свидетельство о браке
5) Военный билет
Документы необходимы только те, которые у Вас уже имеются. Если их нет, это не проблема.
Спасибо, Марина
Marina Odincova
Rocking Horse
HR Manager
marina.odincova@rockinghorse.com
ФГБОУ ВПО
Государственная Академия управления и бизнеса
Приказ
От 25.06.2015
№ 1355
Отчислить Стефанию Нарышкину, студентку 1 курса факультета экономики и финансов очной формы обучения, обучающуюся на месте, обеспеченном государственным финансированием, за академическую неуспеваемость.
Основание: решение ректората от 13.07.2015
Ректор: Орловский П. Н.
Stefania.Narishkina <stefania.narishkina@gamb.ru>
Кому: <novoselarenda@gmail.com>
Дата: 26.06.2015
Тема: Съем квартиры
Здравствуйте! Мне понравилась комната по этому адресу. Возникли вопросы:
Сколько собственников у этой квартиры? Есть ли возможность снизить цену залога? Сколько еще человек проживает в квартире? Сколько в ней комнат? Проживает ли в ней собственник?
С уважением,
Стефания Нарышкина
Rinat Ambetov<novoselarenda@gmail.com>
Кому: <stefania.narishkina@gamb.ru>
Дата: 26.06.2015
Тема: Съем квартиры
Здравствуйте!
Меня зовут Ринат, я представитель компании Новосел-Аренда. Буду рад ответить на все ваши вопросы.
В этой квартире три комнаты. Собственник проживает отдельно, в квартире больше нет нанимателей, проживает только родственница собственника, милая и тихая пожилая женщина, которая почти не выходит из своей комнаты. Так что вы ее даже не увидите и не услышите, и можете спокойно пользоваться еще одной комнатой, куда она даже не заходит. Вариант идеальный, квартира в отличном состоянии, местоположение очень хорошее, в пяти минутах железнодорожная станция, в шаговой доступности магазины и вся инфраструктура. Стоимость залога можно снизить при оформлении договора аренды от 3 месяцев. В квартире все готово для жилья, ничего дополнительного покупать не надо. Есть полотенца, постельное белье. Въезжать можно хоть завтра, собственник проживает недалеко и в любое время может подъехать оформить договор. Когда вам будет удобно подъехать посмотреть квартиру? Обсудим все детали.
Ринат Амбетов,
ООО «Новосел-Аренда»
Stefania.Narishkina <stefania.narishkina@gamb.ru>
Кому: <novoselarenda@gmail.com>
Дата: 26.06.2015
Тема: Съем квартиры
Могу завтра в первой половине дня. В 11 подойдет?
С уважением,
Стефания Нарышкина
Rinat Ambetov<novoselarenda@gmail.com>
Кому: <stefania.narishkina@gamb.ru>
Дата: 26.06.2015
Тема: Съем квартиры
Да, отлично. Тогда жду вас в квартире.
Ринат Амбетов,
ООО «Новосел-Аренда»
26.06.2015
vk.com
Стефания Нарышкина 17:23
Линь, привет! У тебя нет в долг пять тысяч? Отдам с первой зарплаты. Мне на залог не хватает, комнату буду снимать. К родителям не хочу на время переезжать из-за работы – не хочу терять новое место.
Lin Hoang 17:30
Привет! Да, есть, пришли номер карточки, я перечислю. Очень рада, что так быстро нашла комнату! Хорошая?
Стефания Нарышкина 17:42
Не знаю, завтра поеду смотреть. Там еще бабка проживает какая-то, говорят, тихая. Мне деваться некуда, это единственный вариант за такую цену и с маленьким залогом, чтобы относительно недалеко от Москвы, близко до электрички, и еще на вид комната ничего, все современное. Шесть тысяч в месяц. Находится вроде в 30 км от Москвы. Мне все равно где, главное, удобно добираться – место работы недалеко от станции электрички, ехать час и до метро не надо. Вот карточка. Завтра поеду на встречу с риэлтором.
Lin Hoang 17:51
Перевела. Завтра тогда расскажи, как пройдет встреча;)
Стефания Нарышкина 17:52
Спасибо огромное, очень выручила! Ок.
Песня «I Knew You Were Trouble» авторства Taylor Swift.
Текст песни «Танцуй» группы «Сплин».
В графстве Саффолк (Великобритания) находится пять тюрем.
Строчки из песни Walla Walla: «Эй, в Уолле. Встретимся в Уолла-Уолле». Уолла-Уолла – город в штате Вашингтон, США, где расположена тюрьма штата, известная также как Уолла-Уолла.
Сунь Цзы «Трактат о военном искусстве».
Racoon – енот (