Позже тем же днем, когда Зет возвращается в комнату, он не выглядит счастливым, на самом деле он в ярости. У него было в запасе практически восемь часов, чтобы успокоить гнев после посещения кабинета Хулио этим утром, но ему, наверное, не терпелось найти меня и отчитать. Он входит в комнату и останавливается перед кроватью, на которой я лежу на животе с телефоном в руках. Зет наклоняется, располагая руки с двух сторон от меня, и смотрит настолько пристально, что я вся покрываюсь мурашками.

— Что ты делаешь, Слоан?

— Я пишу отцу, чтобы убедиться, что твоя подруга все еще жива. Ты не против?

Ярость временно покидает его взгляд.

— И она?

— Да.

— Дай мне телефон.

— Что?

— Дай мне сюда телефон. — Он направляется, чтобы взять его у меня из рук, но я быстро сажусь, прижимая смартфон к груди в защитном жесте.

— Я так не думаю. Ты и так часто забираешь мой телефон.

— Слоан, просто...— он замолкает. Проводит ладонями по лицу и затем по голове, издавая рычание в горле. — Просто скажи мне наконец, что она делает.

— Она помогает моему отцу с приготовлениями для его юношеского церковного лагеря.

Его выражение лица резко меняется. С таким же успехом я могла говорить сейчас на суахили, он определенно не понял ни слова из того, что ему сказали.

— Прости, можешь повторить?

— Церковный. Юношеский. Лагерь. — Как мне кажется, сейчас именно эти три слова имеют значение. Я еще не говорила ему, что мой отец планирует взять девушку с собой в лагерь. И не знаю, каким образом он воспримет эту новость.

— И она нормально это воспринимает? — спрашивает Зет.

— Она написала мне «да» в сообщение.

— О Господи, просто отдай мне долбаный телефон! — Он тянется, чтобы выхватить его, и на этот раз я позволяю ему сделать это. Зет, кажется, искренне волнуется за девушку, а я, все еще пребывающая в состоянии гнева на него, только ухудшаю это состояние. Мне не следовало делать этого. Мне следовало бы сделать все, чтобы успокоить его после шока, но вместе этого чувствую, что специально дразню его. Распаляя еще сильнее. Наблюдая за тем, как далеко могу завести его. Проблема в том, что я до сих пор зла. А все потому, что он показал этим утром такую свою сторону, о существовании которой я даже не предполагала. Милую, уязвимую сторону, которая заставила мою грудь сжаться.

— Ты сбиваешь меня с толку, — сказал он мне, когда позволил гладить свою спину, волосы. Когда держался за меня, находясь все еще внутри, после того, как у нас произошел сумасшедший, агрессивный секс. И затем он спешно спрятал эту строну обратно, внутрь своей сырой, глубокой темницы, где определенно запер все, и вновь вернулся к своему ублюдочному поведению. И теперь я знаю, что мне не привиделось. У Зета Мейфэйра есть уязвимая сторона.

Смотрю, как он пролистывает мои сообщения к Лейси и отцу, наблюдая за его реакцией. Я знаю, что он читает:

Лейси: Тебе на самом деле нравится розовый, да?

Я: Ага. А также мне нравилась группа N’Sync и джинсовые комбинезоны на лямках.

Лейси: Да. Твоя мама показала мне фотографии.

Я: Она не позволяет мне забыть про это. Я когда-нибудь их сожгу.

Лейси: Не смей. Она будет разбита. На самом деле она замечательная. И твой папа тоже. Я целый день помогала ему ставить палатки.

Я: Убедись, что он не использует тебя в качестве рабского труда, Лейс. И если ты сбежишь, дай мне знать, я брошусь тебе на помощь, ок?

Лейси: Все в порядке. Мне нравится. Это круто. Передай привет от меня Зи.

И затем, естественно, идут сообщения от моего отца.

Доктор Слоан: Твоя мама застала ее плачущей в ванной сегодня утром. Ты не сказала мне, поэтому я не стал любопытствовать, но эта девочка немного сломлена?

Я: Немного, да. Но не нужно пытаться исправить ее. Она и так видится кое с кем для этого.

Доктор Слоан: Ну, как мне кажется, этот человек не очень-то и справляется со совей работой.

Я: Просто займи ее, хорошо?

Доктор Слоан: Чем и занимаюсь, ребенок.

Я просто благодарна Для него было бы тяжело узнать правду, что молодая девушка, за которой он присматривает последние шесть месяцев, его кровная родственница. Его сестра. Зет выглядит мило, когда хмурится, смотря в телефон, перечитывая сообщения. Устрашающе мило.

— Он будет пытаться исправить ее? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Он может спросить ее, во что она верит. Но не будет давить. Он не такой.

Зет просто кивает в ответ на мои слова. Я не могу сказать точно, о чем он думает. Зет уходит глубоко в себя, в то месте, откуда мне проблематично достучаться до него. И затем он также быстро понимает, что произошло и возвращается в реальность, бросая мне телефон.

— Ты не ответила на другой мой вопрос. Какого хрена ты вытворяла этим утром?

Я серьезно начинаю задумываться, что этот парень страдает биполярным расстройством. Он так быстро меняет одно настроение на другое. Сначала я не замечала этого. Он просто казался мне высокомерным и постоянно пребывающим в состоянии ярости, но затем я начала кое-что понимать. Эти негативные эмоции являются чем-то вроде его якорей. Они удерживают, чтобы его не отбросило в то место, где он не хочет находиться. Может, именно туда, куда его только что перенесло? И я гадаю, знает ли Зет, что он развил подобный механизм психологической адаптации? И искренне в этом сомневаюсь.

— Хулио знал, что я не девушка по вызову, Зет. Не было смысла лгать ему об этом.

— Поэтому ты предпочла соврать ему обо мне. Он знает меня. Знает, что я никогда бы... — Он начинает ходить взад-вперед, старательно работая над тем, чтобы протереть дыру в отполированном полу. Его выражение лица яростное и напряженное.

— Ты бы никогда что?

— Я бы никогда не подчинился женщине. Только не так.

— Это херня. Ты сказал мне, чтобы я владела тобой, когда мы впервые...

Зет вскидывает в озадаченном выражении бровь.

— Трахались? Видишь, ты даже не можешь просто произнести это. Именно поэтому я сказал, что ты владела мной. Потому что наблюдать твои попытки так восхитительно, тебе некомфортно в своей собственной коже. Я просто хотел избавить тебя от этого. И если для этого мне нужно было поиграть с тобой в маленькую игру, чтобы ты сделала... — Теперь пришло его время пожимать плечами. Я сердито смотрю в его сторону, жар распространяется в моем теле.

— Я не чувствую себя некомфортно в моей собственной коже. Из нас двоих ты тот единственный, кто чувствует себя так, будто твое собственное тело чуждо тебе.

Широкая улыбка растягивается на его привлекательном, невероятно раздражающем лице.

— Ты вообще видела меня, милая? Да я выгляжу, как модель Abercrombie & Fitch.

Ох, самодовольный, такой самодовольный ублюдок.

— Нет, тебе некомфортно. Ты выглядишь, как долбаный уголовник. Хотя ты и есть гребанный уголовник.

— Модель-уголовник для Abercrombie & Fitch?

— Аррр, — я раздумываю над тем, чтобы кинуть в него телефон, но спустя пару мгновений запускаю в него подушкой, что не ощущается настолько же хорошо, как если бы кинула в его голову телефон. Он все равно слишком занят тем, что смеется надо мной, чтобы хоть как-то отреагировать. Внезапно понимаю, что Зет делает. Он смеется. Смеется, как нормальный человек. Мой гнев мгновенно испаряется. Я сижу в тишине, ошеломленная тем насколько удивителен этот момент.

Он поднимает подушку с пола, которая лежит у его ног, все еще немного посмеиваясь. Зет бросает ее обратно на кровать, не осознавая какую реакцию вызывает во мне. Как он этим действием ставит меня на колени.

— Ну, несмотря на то, что ты поставила нас в такое чертовски неудобное положение, тебе следует прямо сейчас отсосать мне, и мы покончим с этим.

— Что?

Он направляется к гардеробу, куда этим утром убрал черную спортивную сумку, и сюрприз, вытаскивает эту чертову штуковину вновь. Мои ладони становятся влажными только от одного взгляда на нее.

— Нам нужно сделать так, чтобы заставить Хулио поверить в то, что ты настолько же дерзкая, насколько выставила себя перед ним, или мы влипнем в огромные неприятности, понятно? Он и так уже, хрен знает, что подозревает насчет меня. Особенно сейчас, когда ему известно, что Майкл здесь не для того, чтобы шпионить за мной по указке Чарли.

— Постой-ка, что? Майкл здесь? Твой Майкл?

Зет фыркает, ставя свою черную сумку на кровать рядом со мной, и расстегивает ее.

— Он находится через две комнаты от нас. Ходит повсюду, словно он владеет этим гребанным местом.

— Я не понимаю.

— Тебе и не нужно. — Веселый настрой Зета, кажется, вновь возвращается к нему. Он поворачивается ко мне лицом, вероятно, наконец, прекращая возиться в сумке с «подарками».

— Все что тебе нужно сделать — просто достать что-то из сумки и использовать на мне. И заставить меня поверить.

— Эээ...

— Сделай это. Прямо сейчас.

— Я... я не могу. Это не так просто, Зет. Я не могу просто так решиться...

Он бросается ко мне, прикрывая мне ладонью рот.

— Прекрати болтать.

Зет забирается на кровать, возвышаясь надо мной, его лицо находится в паре миллиметров от моего.

— Прекрати. Болтать. Начинай. Действовать.

Несмотря на его слова, я могу видеть в глазах, что он сомневается во мне. Это та же штука, что он провернул со мной, когда сказал, что могу обладать им — он полагает, что я слишком застенчивая. И это правда, которая на самом деле раздражает. Он хочет, чтобы я начала действовать? Отлично. Я дам ему то, чего он так хочет. Я наперед знаю, что ему не понравится то, что собираюсь сделать дальше. Его ладонь все еще прижата к моему рту, поэтому поворачиваю голову вбок и вонзаюсь зубами в его мизинец, прикусывая его.

— Слоан.

Я прикусываю сильнее, смотря Зету прямо в глаза. Его рот дергается, но он не произносит ни слова. Мне нужно выпустить изо рта его палец для того, что я собираюсь сделать дальше. На его пальце видны красные крошечные отметины, когда он убирает руку, и это вызывает во мне внутреннюю улыбку, чрезмерное счастье, от того, что я пометила его.

— Молчи, — выплевываю я приказ.

Он сужает глаза.

— Почему?

— Не задавай мне вопросов. Делай так, как тебе говорят.

Он улыбается мне хищно и опасно. Я стремительно стираю улыбку с его лица, когда даю ему пощечину. Сильно. На мгновение он выглядит ошеломленным.

— Тебя нужно просить дважды? — задаю я вопрос. Мои щеки пылают так сильно, что, вероятно, я смотрюсь смехотворно пунцовая и встревоженная, особенно на фоне моей отчаянно вздымающейся и опадающей груди. Но Зет не смотрит ни на мои щеки, ни на мою грудь. Он потрясенно смотрит мне прямо в глаза. Могу видеть, как Зет борется с собой из-за того, что я только что сделала ему. Он ненавидит меня за этот удар по щеке. Ненавидит то, что я срываюсь на нем по любому поводу; мне это известно по предыдущему опыту... И в то же время, это его собственное желание. Он не может отреагировать, ведь сам же просил меня об этом.

Неспешно выпрямляясь, Зет продолжает смотреть на меня. Когда он отодвигается, я приподнимаюсь и соскальзываю с кровати, стараясь, чтобы нервы не завладели мной. У меня все получится. Я могу сделать это, если не позволю панике взять вверх надо мной даже на долю секунды. Если позволю ей верховодить, то больше никогда не верну себе решимость. Часть меня просто задается вопросом, насколько сильно мне придется заплатить за мои действия позже.

Сумка уже открыта. Я развожу ее края в стороны, чтобы лучше посмотреть на то, что находится внутри, и практически позволяю утратить себе контроль в ту же минуту. Мне никогда не приходилось видеть ничего подобного за всю мою жизнь. Отчасти в сумке находятся товары из секс-шопа, отчасти из оружейного магазина. Зная Зета, я не имею понятия из каких именно двух магазинов взят маток веревок для бандажа или ножи в чехлах, и откровенно говоря, слишком напугана, чтобы узнавать это. Так же здесь имеются и остальные «штучки»: кляп в форме шарика на резинке, манжеты, длинная веревка, гладкий серебристый вибратор в форме пули, который выглядит совершенно новым. Рядом со всем этим, здесь же находится кастет, пистолет, а также то, что я предполагаю, является шокером. Мой осмотр заканчивается на рулоне скотча.

Я пребываю в смятении. С кем вообще имею дело? Это жесткое напоминание о том, что Зет намного темнее, чем все те люди, с которыми мне приходилось встречаться ранее. И намного опаснее. «Он никогда не притворяется кем-то другим», — напоминает мне тоненький голосок в голове. Я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как мужчина внимательно следит за мной, с ладонями, сжатыми в кулаки по бокам. Так, словно Зет делает это специально. Он заставил меня заглянуть в долбаную сумку. Чтобы я увидела, кем он является. И, вероятно, думает, что я сбегу от него. Зет определенно точно ждет, когда это произойдет. Но я не такой человек. По крайней мере, не сделаю этого сейчас. Возможно, вернусь вновь к прежней замкнутой и пугливой Слоан, как только я освобожу Алексис, но до того момента...

Я беру пистолет.

— Поднимайся.

Зет выглядит шокированным.

— Слоан…

— Я тебе сказала, встань. — Проверяю обойму, снимаю предохранитель, и затем целюсь этой штуковиной прямо в грудь Зету. Я все еще паникую, как ненормальная, мое лицо все еще пунцовое, но чувствую, как что-то меняется внутри меня. Я больше не нервничаю. Только не с оружием в руках. Зет медленно поднимается на ноги, не сводя с меня глаз.

— Когда я тебе сказал взять что-то из сумки...

— Ага, я поняла. Ты не ожидал, что я выберу его. А теперь снимай свою футболку.

Он снимает ее, быстро стягивая через голову, так, словно не хочет отводить от меня свой взгляд ни на мгновение. Я хочу воспользоваться моментом, чтобы насладиться красотой полуобнаженного мужчины передо мной, но не могу ему позволить увидеть, что он делает со мной. Вместо этого указываю пушкой на его штаны, приподнимая брови. Он понимает, что я имею в виду — «снимай их тоже». Скидывает туфли и расстегивает штаны, и все это, не отводя своего взгляда.

— Что теперь? — спрашивает он.

— Заткнись. Иди ко мне. — Он в одних боксерах обходит кровать и останавливается, возвышаясь надо мной. Пытается запугать меня своим размером, но прием не сработает. Только не в этот раз. Это, вероятно, шокирует его; у меня такое ощущение, что он использовал эту позу, чтобы запугивать множество людей на протяжении долгого времени. Но я собираюсь забрать у него преимущество.

— Опустись на колени, — этот приказ заставляет его остановиться. Я не думаю, что он планировал, что такое могло произойти. Совершенно. Он не сразу выполняет приказ. Я подталкиваю его дулом пистолета, прижимая достаточно жестко, чтобы заставить покрыться кожу мурашками и сжаться мышцы. Теперь он понимает происходящее.

Он опускается на колени.

— Теперь убери руки за спину.

Он делает и это. Я обхожу его, все еще целясь в него пистолетом, пока не тянусь к сумке. Следом вытаскиваю скотч. Мое сердце отчаянно стучит, когда я отрываю длинный кусок, и мои руки чертовски сильно трясутся, пока связываю его запястья вместе. Я жду, когда он выдернет свои руки и схватит меня, но Зет не делает это. Он позволяет мне владеть ситуацией, несмотря на то, что его дыхание становится более шумным, быстрым и громким.

Я останавливаюсь за ним, пользуясь минуткой, чтобы собраться с силами. Знаю, что сделаю с ним. Точно знаю, и перспектива захватывающая и волнующая. Я протягиваю руку и проскальзываю пальцами в его волосы на затылке, сжимая их и толкая его голову вперед. Он стонет, но не реагирует. Только не до того момента, когда я приставляю пистолет к его голове. Зет прекращает дышать. Понимаю, что его глаза распахнуты, потому что длинные, темные ресницы видны мне под углом, под которым я держу его голову, и он не моргает. Не двигается. Просто пристально смотрит в пол, задержав дыхание.

— Скажи, что ты чувствуешь? — требую я.

Зет втягивает полные легкие воздуха.

— Что серьезно? Мы что, собираемся делиться нашими чувствами? Прямо сейчас? Да ладно тебе, Слоан.

Я взвожу курок на пистолете.

— Бл*дь! Хорошо. Хорошо! Я задаюсь вопросом, не хочешь ли ты вышибить мне мозги. Довольна?

— Отлично. Так вот, что ты думаешь. Ну, и каково это чувствовать?

— Какого хре...

— Ты стоишь на коленях на полу с пистолем, прижатым к твоему затылку, задаваясь вопросом, не умрешь ли ты. Не смей мне говорить, что ты не чувствуешь совершенно ничего, Зет.

— Ладно, ладно, я почти наложил в штаны от страха. Я чертовски боюсь. Ты это хочешь услышать?

— Именно.

Он издает хриплый смешок.

— Замечательно. Я рад, что не единственный садист в этих отношениях.

— Я не садистка, как и ты.

— Тогда зачем ты это делаешь, Слоан? — он звучит раздраженно. Его терпение на грани. Я убираю пистолет обратно в сумку, не забывая вновь поставить на предохранитель, и затем опускаюсь на колени возле него. Аккуратно поглаживаю кончиками пальцев по отчетливо выдающейся выемке между его лопаток, наслаждаясь тем, как дрожит его тело под моим прикосновением. Отсюда проскальзываю под его руками, скользя по груди и кубикам пресса. Я нахожусь так близко к нему, что моя грудь прижимается к его спине. Его кожа все еще пахнет улицей и слабым запахом пота. Зет невероятный. Я не могу ничего поделать с собой, нежно прижимаюсь губами к его спине и прикрываю глаза.

— Господи, Слоан, — едва слышно шепчет он. Ничего больше. Он не просит ничего от меня. Просто дрожит всем телом, когда я скольжу пальцами по его животу и медленно опускаюсь ниже, к верхней части бедер. Оставляю поцелуи на лопатках, проводя языком по разгоряченной коже, облизывая и покусывая на этот раз нежно. Не так жестко, как до этого. Мои колени чертовски болят, но это стоит того, если только так его тело оживает рядом с моим, вздрагивает и дрожит под каждым прикосновением.

Гнев, что я использовала, рождает что-то более безрассудное, наполненное сексуальным и примитивным желанием. Власть, которую я имею над Зетом в данный момент кажется невообразимой. Могу делать все, что захочу с ним и ... и было бы справедливо, если бы он остановил меня. Но он все еще стоит передо мной на коленях, где я ему сказала, потому что хочет этого, а не потому, что я заставила его. Но все же...

Я скольжу своими руками ниже по его телу до того момента пока не нахожу, что искала. Его член возбужденный, прижимается к ткани боксеров, умоляя о том, чтобы вырваться на свободу. Зет делает резкий вдох, когда я беру его в свою ладонь и стискиваю, точно так же, как он сделал тогда в его квартире, когда я во второй раз спала с ним. Нет, не спала с ним. Он был прав ранее. Я трахала его.

— Ты хочешь меня? — я шепчу ему на ухо, прикусывая мочку уха.

— Да.

— Ты будешь вести себя хорошо, если позволю тебе поиграть со мной в постели?

Зет издает низкий, гортанный звук, исходящий из горла. Теперь его дыхание быстрое; он никогда не вел себя так прежде со мной. Я еще не ощущала, чтобы он совершенно растворялся в происходящем. Контроль очень важен для Зета. Он всегда все контролирует, всегда отвечает за все, что происходит между нами, но впервые я понимаю, что сейчас он не отвечает за то, что разыгрывается в данный момент. Мне кажется, что он даже сам этого еще не понимает.

Я поднимаюсь на ноги и позволяю ему сделать то же самое. Его глаза полуприкрыты. Беру нож из спортивной сумки и перерезаю скотч, которым были обмотаны его запястья — хочу, чтобы он тоже принимал участие в том, что я запланировала далее. Он запускает свои большие пальцы под резинку боксеров и стягивает их по ногам, даже не спрашивая меня. И затем, не проходит и пары секунд, когда Зет бросается на меня, и я понимаю, насколько ошибалась. Думаю, что обманула сама себя, внушив ложное чувство безопасности, потому что на самом деле чувствую удивление, когда он бросается вперед и хватает меня за талию.

— Зет!

Меньше чем через мгновение, голодный, злой взгляд приходит на смену ленивому, сексуальному выражению. Он вспыхивает, шипя от ярости.

— Ты гребаная ненормальная, тебе известно это? — Он поднимает меня, практически забрасывая к себе на плечо. Спустя три длинных шага, он с силой бросает меня на кровать. Я ударяюсь о матрас с неженственным «уфф» звуком, когда весь кислород покидает мои легкие. Отталкиваюсь ногой, стараясь подняться с кровати и отползти от него, но из этого ничего не выходит. Я сопротивляюсь, пуская в ход руки и ноги, пребывая в полнейшем состоянии паники, потому что Зет настоящий хищник. Он пригвождает мои руки у меня над головой, прежде чем я успеваю встать с кровати.

— Прекрати бороться!

Но я не могу. Хочу, но естественные инстинкты продолжают предостерегать меня о том, что нельзя доверять мужчине, который носит в своей сумке для сексуальных шалостей «Дезерт Игл», и я ничего не могу поделать с собой. Он нетерпеливо пыхтит и затем опускается всем своим весом на меня, эффективно прижимая к кровати, и тем самым обездвиживая.

— Слоан, прекрати бороться со мной.

— Отпусти меня, и я прекращу. — Я жалею о том, что использовала против него пистолет. Невероятно сильно жалею. Не имею понятия, какую месть он приготовил, но я уверена, что мне не понравится. — Сам же попросил об этом, Зет. Ты не можешь причинять мне боль за то, что сказал мне сделать.

Он немного приподнимается, отклоняя голову назад, чтобы чуть лучше рассмотреть меня. Злость на его лице трансформируется в нечто иное.

— Причинять боль тебе?

— Из-за пистолета! — Я должна сделать так, чтобы он поднялся с меня. Мне необходимо. Я толкаюсь под ним, но этот мудак не двигается ни на дюйм. Он лежит поверх меня мертвым грузом.

— Что ты имеешь в виду, говоря, не причинять тебе боль? — Его голос звучит холодно. Отстраненно.

— Я не... — Неверие на его лице наконец доходит до моего разума. Он не выглядит так будто собирается убить меня. Напротив, он выглядит, словно пребывает в полнейшем ужасе.

— Я бы никогда не причинил тебе боль, Слоан. Ты на самом деле считаешь, что я мог бы так поступить с тобой?

Тихий голос в моей голове в тот же момент отвечает в голове «да», но тон не принадлежит мне. Не на самом деле. Он принадлежит предательскому голосу Пиппы, которая живет в моей голове. Моя паника отходит на задний план, оставляя меня измученной под ним. Я прекращаю бороться.

— Нет. Я...

Зет замечает вспышку сомнения в моих глазах, прежде чем я успеваю взять эту эмоцию под контроль. Его челюсти сжимаются.

— Я когда-нибудь поднимал на тебя руку? Я когда-нибудь... — он замолкает, прерывисто выдыхая. Отводит глаза на мгновение в сторону, и когда вновь поворачивается ко мне, его взгляд решительный, пронзительный. — Я не причиняю боль тем, кто не может защитить себя. Не причиняю боль девушкам, я бы никогда не причинил тебе боль.

— Прости меня, мне не следовало говорить это, — но даже когда я говорю это, голос Пиппы вновь повелительно звучит в моей голове: «Парень прижал тебе к гребаной кровати, Слоан! Только что! Какого хрена с тобой не так?» И создается такое впечатление, как будто Зет слышит его тоже. Он аккуратно приподнимается, немного убирая основную часть давления, которое создавал телом. Его рука продолжает удерживать мои запястья, но напряжение немного рассеивается, заставляя болезненно пульсировать мои пальцы, когда кровь обратно поступает к ним.

— Возможно, я позволил тебе сходить с ума странным способом, но я бы никогда не навредил тебе. Думал, что ты знаешь это.

Я вновь возвращаю себе самообладание. Он не слишком зол из-за пистолета, теперь я вижу это, но также доволен моим поведением.

— Я просто подумала...

— Что я оторвал бы тебе голову за то, что ты угрожала меня убить? Да, но... — он немного передвигается, прижимая меня вновь к кровати. Легкий перенос веса ощущается так словно это движение пробуждает мое тело. Я осознаю, что мои ноги разведены в стороны, согнуты в коленях, стопы прижаты к матрасу, и огромное тело Зета располагается между ними. И ко всему прочему он обнажен. Зет абсолютно не стесняется своего тела — у него нет на это совершенно никакой причины, но его уверенность глубже, чем знание о физической привлекательности. Здесь что-то другое. Что-то, что я не могу точно объяснить. В чем бы ни было дело, но он все еще лежит на мне и материал моих джинсов и футболки выступает в качестве преграды между нашей кожей. Зет издает низкий рокочущий звук в груди, как если бы он ожидал, что я наконец замечу нашу переплетенную позицию.

— Нет, ты, угрожающая убить меня, — это было совершенно не то, что я ожидал, — говорит он. — Но ты смотрелась невероятно сексуально с пистолетом в руке. Тебе известно, как им правильно пользоваться?

— Да.

— Значит, это еще более сексуально, — он склоняет голову и проводит зубами по коже моей шеи, удивляя меня. Теплота его дыхания вызывает мурашки, которые распространяются вниз по рукам и ногам, а также на чувствительном местечке под ухом. Мои соски невольно твердеют. Реакция тела намного опережает мой разум. Я все еще пытаюсь осознать тот факт, что я только что держала на мушке Зета Мейфэйра, и это ощущалось хорошо, но мое тело жаждет его прикосновения. Жаждет ощутить его повсюду и сразу. Спустя пару мгновений, вес Зета ощущается на мне так, словно он держит меня в плену, и теперь... теперь я хочу, чтобы он прижал меня своим телом, чтобы я могла чувствовать, и видеть, и вдыхать только его. Я думаю, со мной что-то не так.

— У тебя есть еще идеи, как ты хочешь сделать меня своей сучкой? — хрипит он. Я чувствую, как образовываются слова и отдаются звуком через его мощную грудную клетку, вызывая дрожь глубоко в моем теле.

— Нет, — произношу я, затаив дыхание. Голос совсем обессиленный. Так слабо.

— Хорошо. Потому что ты больше не будешь угрожать мне оружием. И кроме этого, — он сжимает материал моей футболки, резко поднимая ее вверх своей свободной рукой, — тебе так больше нравится. Тебе нравится подчиняться мне. Ты чувствуешь себя беззащитной. Тебе нравится испытывать незначительное ощущение страха, что обдает жаром твои внутренности. Что заставляет чувствовать тебя живой.

Он прав. Он всегда чертовски прав. Я ненавижу его, но это спасает нас от множества проблем. Чувствую, что я контролирую свою собственную жизнь — наслаждаюсь работой, оплачиваю счета, содержу в чистоте вещи — но в то же время, я давно не принимала важных решений. Мне не приходилось делать выбор, что-то противоречивое, что могло принести мне большие перемены. И принимая решение продолжать что бы это ни было с Зетом, принимая решение последовать за ним в ЛА, чтобы найти мою сестру, принимая решение позволить ему прикасаться ко мне, лизать, посасывать и кусать мою кожу, повиноваться ему, я чувствую себя живой.

Зет опускает чашечку черного бюстгальтера вниз, обнажая мою грудь. Его глаза жадно пожирают бледную кожу, которая теперь обнажена, сосредотачиваясь алчущей жадностью на розовой ареоле моего соска. Он издает восхитительный, заставляющий подгибаться пальцы на ногах гортанный звук, будто голодное животное, и затем склоняет голову и засасывает его в своей рот. Сначала он кружит вновь и вновь своим языком, играя с затвердевшей жемчужиной соска, но затем пускает в ход зубы, жестко прикусывая, и моя спина изгибается из-за смеси удовольствия и боли.

— Ты хочешь меня внутри, злая девочка? — Зет опускает другую чашечку бюстгальтера, освобождая мою вторую грудь, и затем проводит кончиком языка по поверхности груди и втягивает сосок в свой рот. Прерывистый вздох срывается с моих губ, обдавая дыханием его короткие, растрепанные волосы.

— Да. Я хочу тебя... внутри меня.

Он смеется, вероятно наслаждается легкомысленным ответом, и затем склоняется вперед, полностью накрывая меня. Его жесткий член прижимается к внутренней стороне моего бедра. Я быстро втягиваю вдох, прикрывая глаза. Я хочу Зета. Хочу чувствовать его кожа к коже. Отчаянно хочу чувствовать, как его член потирает мой клитор.

— Такая жаждущая, Слоан? Так сильно хочешь меня, ммм? — Медленная улыбка растягивается на его лице. Этот взгляд посылает пронзительный всплеск адреналина и эндорфинов по моему телу, задевая нервные окончания. Мне необходимо быть обнаженной. Мне необходимо быть обнадеженной и прямо сейчас. Я пытаюсь сказать это, но все, что выходит из моего рта — это растерянный вздох. Глаза Зета расширяются, впериваясь в меня. Он прикусывает и потягивает свою нижнюю губу между зубов, его дыхание становится быстрее, так словно он наслаждается такой реакций от меня. Он и правда наслаждается? Могу я вызвать у него такую же сумасшедшую реакцию, как вызывает он у меня, когда покусывает мою шею или целует кожу?

Он толкается у моего тела, и я задыхаюсь, возможно, немного громче чем нужно, но моя реакция все еще реальна в своем происхождении; его движения ощущаются восхитительно. Мое лоно пульсирует, отчаянно желая, чтобы к нему прикоснулись, и это в то время, когда я еще полностью одета. Долбаная несправедливость. Губы Зета дергаются. Я знаю, что ему известно, что я перевозбуждена, но он ничего не говорит. Вместо этого присаживается на пятки, его член стоит гордо и нетерпеливо, едва касаясь живота. Он хватается за джинсы у моих лодыжек и начинает стягивать их, даже не потрудившись расстегнуть. Они не снимаются так легко, но ему, кажется, наплевать на это. Он просто решительно настроен стянуть их с меня.

— Я собираюсь попробовать кое-что другое с тобой, Слоан. И тебе должно это понравиться.

По опасной нотке веселья в его голосе, я полагаю, что эта информация должна быть воспринята, как предупреждение, а не как заверение.

— Что ты собираешься делать?

С резким последним рывком он стягивает джинсы с моего тела.

— Подожди и увидишь. — Затем настает черед моей футболки. Он хватает меня за бедра и подтягивает к себе на кровати, приподнимая меня вверх, таким образом, чтобы я села, и затем сдергивает ее с моего тела через голову. Он набрасывается на меня, как одержимый. Лямки бюстгальтера отстегнуты и переброшены через плечи, и моя грудь все еще свободна. Мои соски становятся настолько твердыми, насколько это возможно, практически ощущаясь болезненно, и они начинают пульсировать еще сильнее, когда Зет накрывает обоими сильными руками мою грудь.

— Твоя грудь восхитительна, — шепчет он. — Но я хочу видеть их вот здесь.

Зет приподнимает меня и притягивает меня к себе, словно я совершенно ничего не вешу. Сидя на коленях, он удерживает меня за бедра и поднимает одну ногу, располагая на своем бедре, демонстрируя мне, что он хочет, чтобы я сделала. Я только рада подчиниться. Его член зажат между нашими телами, и с каждой следующей минутой, удовольствие только сильнее пронзает мое тело. Он целует и облизывает моею грудь, его руки крепко удерживают меня за талию, когда он присаживается на кровать, меняя позу, со мной сидящей на нем.

На мне все еще одеты мои трусики, но это, кажется, совершенно не волнует его. Зет аккуратно хватается за материал, сжимает его вместе и тянет вверх, таким образом, что белье создает сильное давление на мой клитор

— А!

— Я надеюсь, ты не сильно любила их, — произносит он, делая это вновь. — Я думаю, они не продержатся долго.

Я начинаю задыхаться. Мои щеки кажутся раскрасневшимися; черт побери, все мое тело чувствуется, словно оно покрыто румянцем. Будто примитивная, животная часть берет вверх надо мной, когда я начинаю покачиваться напротив него, сгибая ноги таким образом, чтобы наши бедра находились на одном уровне, толкаясь напротив друг друга. Зет продолжает поддразнивать меня с помощью моего нижнего белья, потягивая его как можно жестче, в то время пока я двигаюсь и начинаю чувствовать легкое головокружение. Совершенно задыхаясь. Пребывая в состоянии сумасшествия. Мне не нужно преувеличивать, когда крик срывается с моих губ, когда мужчина проскальзывает пальцами под материал трусиков и начинает поглаживать влажный и скользкий жар моей плоти. Я слишком сильно растворилась в происходящем, чтобы чувствовать стыд от того, насколько влажная. Просто принимаю это и начинаю сильнее тереться о его руку.

Зет опирается на один локоть и откидывается назад, увлекая меня вместе с собой, оценивая меня с ног до головы, когда я прекращаю контролировать свое тело, позволяя ему двигаться, как оно того желает. Наклоняюсь вперед и располагаю руки на его груди, проводя кончиками пальцев по черным россыпям татуировок на его животе и плечах. По темно-красному шраму от пули, который находится чуть ниже его ключицы, когда него стреляли два месяца назад. По хорошо выделяющимся мышцам на сильных плечах. Изучаю каждую линию его тела, запоминая и отчаянно наслаждаясь этим. Я опьянена им. Тем, как он ощущается подо мной, темным, пронзительным желанием в его глазах, тем как его руки путешествуют по моим бедрам, касаясь моей груди, моего лона, и затем вновь опускающиеся на мои бедра. Я испытываю опьянение от него, но не словно от бутылки пива, а будто я влила в себя гребанную текилу. Безумно сильно. В ноль. Я ослеплена тем насколько сильно я нуждаюсь в нем. Желаю его.

— Ты чертовски восхитительна, — хрипит он. Я не знаю виной всему уши, которые не слышат должным образом из-за легкого оглушения от шума моей крови и нашего совместного недостатка воздуха, но он звучит так, будто тоже пьян.

Зет проскальзывает пальцем внутрь меня, и это кажется слишком. Я больше не могу терпеть. Мне нужно больше, чем просто пальцы. Хочу его всего, чтобы он находился глубоко внутри моего тела, вколачивался в меня, пока бы я не увидела звезды. Тянусь к нему и вдыхаю, совершенно новый огонь разгорается во мне, когда беру в ладонь его возбужденный член. Он огромный, жесткий и гладкий, как теплый мрамор. То, как он скользит в моей руке вверх и вниз — это самое опьяняющее ощущение во всем мире.

— Бл*дь, Слоан. — Его тело напрягается, мышцы, словно жестко натянутая тетива. — Бл*дь!

Он также не может больше ждать. Хватает меня, наваливаясь сверху, и таким образом я вновь оказываюсь на спине вместе с ним возвышающимся надо мной. Он не тратит больше ни минуты. Направляет себя в мое тело, и мне кажется, что это занимает вечность, затем он входит внутрь меня. Растянутое, пульсирующее ощущение его внутри — это опьяняет, словно наркотик. Он может чувствовать настолько сильно я нуждаюсь в нем, он должен, потому что в тот же момент, он набрасывается на меня и начинает трахать меня с силой поезда.

Я чувствую себя так, словно меня пронзили, настолько он твердый.

— О, черт побери, Зет.

— Ты в порядке? — рычит он.

Я киваю, впиваясь пальцами в его спину. Острая боль только подстегивает его, он увеличивает силу, вколачиваясь в меня снова и снова. Я держусь за его плечи, словно от этого зависит моя собственная жизнь, и он… он склоняет голову и целует мои пальцы. Кажется, что все происходящее замедляет свой ход. Он... он целует мои пальцы. Черт возьми. Удивление от его подсознательной реакции не отвлекает меня от набирающего силу оргазма. Оно только ускоряет его. Мое тело отчаянно содрогается, когда он продолжает толкаться в меня, каждый из моих синопсисов по отдельности обдает жаром, оповещая тем самым о приближающимся оргазме.

— Как сильно ты хочешь кончить, Слоан? — тяжело дышит Зет.

— Сильно. Очень сильно. Пожалуйста. Пожалуйста. — Я отчасти думаю, что это может быть его месть; если он выйдет из меня и оставит меня в таком состоянии, это будет нечестно. Но оказывается, у него на уме совершенно другое. Вместо этого, он скользит ладонью по вверх по моему телу и не останавливается, пока не достигает моей шеи. Как только он достигает ее, оборачивает пальцы вокруг моего горла и стискивает их. Достаточно сильно, чтобы прекратить поступление кислорода.

— Зет!

— Объезди меня, злая девочка! Я даю слово, тебе это понравится!

Я хочу вцепиться в его огромную руку, чтобы попытаться убрать ее с меня, но взгляд в его глазах заставляет меня подумать дважды об этом. Не могу ничего поделать, но мне кажется, что это своеобразная проверка. «Я никогда не причиняю вреда девушкам, и никогда не сделаю тебе больно». Он хочет посмотреть, доверяю ли я ему. Благодаря медицинским фактам, мне известно, что если он пережмет мне сонную артерию, то через восемь секунд я потеряю сознание. Если же он продолжит пережимать ее еще дольше, всегда есть шанс заработать повреждение мозга или смерть. Но...

Требуется вся имеющаяся сила воли, чтобы заставить мои руки скользнуть вверх по телу Зета, размещая их так далеко от моего горла, как только это возможно. Проявление доверия, которое не проходит незамеченным. Зет приподнимает свои брови в одобрении и удивлении, я не уверена, но он предпринимает попытку замедлить свои движения. Он пристально смотрит, когда с силой вдалбливается внутрь меня, жестко толкаясь в мое тело, убеждаясь, что я могу чувствовать всю его длину, когда его член проникает и выскальзывает из моей киски. Я едва могу дышать, но мне больше не страшно. Как только я принимаю решение не бояться, понимание, что меня могут задушить, становится... возбуждающим. Ограниченное количество кислорода, что он позволяет мне вдыхать — достаточно, чтобы видеть четко — создает головокружительную, ненормальную пульсацию в моей голове. Мои чувства на грани; жар его языка на мне, его зубы оцарапывают чувствительную кожу моих сосков, создается ощущение, что он оставляет пылающие искры везде, где прикасается. Сейчас я веду себя наиболее бесстрашно, чем когда-либо. Опасный мужчина держит в своих руках мою жизнь, и я наслаждаюсь этим. И если быть откровенной с самой собой, то я просто обожаю это.

— Черт. Черт! О мой гребанныйгосподиясейчаскончу, Зет!

Он обещал мне, что это будет ощущаться хорошо. Но это ощущается, даже лучше, чем просто хорошо. Забудьте фейерверки. Это ощущается, как гребаная взрывающаяся атомная бомба внутри моей головы. Я пытаюсь сдержать крик, но не могу контролировать его. Так как мое горло сжато, это не имеет никакой разницы. Я едва могу издавать хоть какие-то звуки.

— Черт побери, девочка! Да, вот так! Продолжай, продолжай, Кончи для меня, Слоан. Кончай, сильно.

По напряжению в голосе, которое он пытается сдерживать, мне становится понятно, что это не продлится долго… Я уверена в этом. Я тянусь между нашими телами и нахожу то, что я искала. Беру в ладонь его яйца и легко сжимаю, нежно лаская их, свободной рукой стискиваю его задницу, стараясь, чтобы он глубже проник в меня. Я словно опустошенная раковина после оргазма, слабая и истощенная, но приоткрываю глаза достаточно, чтобы иметь возможность наблюдать за ним. Со стиснутыми зубами, Зет вколачивается в меня и издает рык, когда достигает освобождения.

Он замирает на мгновение и затем падает поверх меня, тяжело дыша. Обе его руки скользят по моим бокам, опускаясь от моего горла, и я делая свой первый глубокий вдох, должно быть, не меньше, чем за три минуты.

И затем происходит что-то невероятное.

Мы засыпаем.