— Омметр? — Ланс глянул на слово, которое она выложила на доске для игры в «Скрабл». — Что это еще за омметр? Опять придумываешь слова?

Лейси еще крепче обняла подушку — между прочим, это была подушка Ланса — и с притворным возмущением воскликнула:

— Что значит «опять»?! Я никогда не придумываю слова! В отличие от тебя…

— Ну, вот уж нет. Я так никогда не делаю. — Однако хитроватая улыбка Ланса противоречила словам. Впрочем, они оба прекрасно знали, что Ланс частенько выкладывал буквы на поле совершенно бездумно, надеясь, что само собой что‑нибудь получится. — А если твой омметр и впрямь существует, то что это такое?

— Ну, это… хм… — Лейси знала множество всяких слов, но не всегда помнила, что они означали.

— Если не ответишь, значит, ты проиграла. — Ланс вытянул ноги, и матрас прогнулся.

— Эй, осторожнее. — Лейси придержала поле. Играть в «Скрабл» в постели было уютно, но не очень‑то удобно — от любого движения выложенные слова начинали разъезжаться.

— Это ты поосторожнее. Смотри, до чего ты дошла — жульничаешь в «Скрабл»! Эх, Лейси Доусон, такого я от тебя не ожидал.

— Ты угрожаешь мне?

Ланс потянулся к ней, отчего деревянные фишки с буквами расползлись в разные стороны, и прижал ее к матрасу. А Лейси радостно пискнула. В результате со «Скраблом» на сегодня было покончено. Что ж, так даже лучше. Новая игра нравилась ей гораздо больше.

— Такого слова нет, признайся, — сказал Ланс, ложась на нее сверху.

— О, это такой инструмент! — внезапно вспомнила Лейси. — Омметр — это инструмент для измерения электричества. Я так думаю…

— Инструмент? Сейчас я покажу тебе настоящий инструмент. — Ланс крепко прижался к ней, и Лейси действительно почувствовала «инструмент».

Она притворно насупилась и пробурчала:

— Надеюсь, твой инструмент хоть чего‑то стоит. Я ведь, знаешь ли, выигрывала…

Ланс ухмыльнулся и проговорил:

— Не сомневаюсь, что так и было. Но знаешь что?.. Я ведь уже выиграл! То есть еще до этого…

Поудобнее устроившись в объятиях жениха, Лейси спросила:

— А что именно ты выиграл?

— Тебя, Лейси. — Ланс наклонился и впился поцелуем в ее губы. После чего, прочертив дорожку из поцелуев к ее уху, прошептал: — Эй, Лейси…

Она закрыла глаза и тихонько застонала.

— Ты слышишь, Лейси? — снова позвал Ланс.

— М‑м‑м… — пробормотала она.

— Эй, Лейси Доусон, я к тебе обращаюсь!

Ох, ну чего он?.. Она ведь уже ответила ему… как могла.

— Лейси, проснись! — раздался мужской голос, походивший теперь вовсе не на голос Ланса, а на…

Лейси открыла глаза — и невольно вздрогнула. Любимый мужчина, только что лежавший на ней, бесследно исчез. Как и кровать, а также разбросанные по постели фишки «Скрабла». Она, Лейси Доусон, опять находилась в студии звукозаписи — в наушниках и с гитарой в руках, на которой пальцы сами собой брали нужные аккорды.

А звал ее вовсе не Ланс, а сидевший в аппаратной комнате Даррин. Да, конечно, Ланс никак не мог ее звать. Ведь его больше не было… Он умер много месяцев назад, но возвращался к ней всякий раз, когда ее «накрывала» музыка.

— Так, Лейси Доусон… — произнес босс своим «особенным» голосом.

Она перестала играть и, проглотив застрявший комок в горле, в тон ему ответила:

— Так, Даррин Ортиз… На меня снизошло вдохновение — это плохо? — И Лейси взглянула на него с вызовом.

Босс уставился на нее таким же взглядом. Так они и таращились друг на друга несколько секунд. После чего Даррин не выдержал и засмеялся — он не мог долго злиться на нее. Лейси улыбнулась в ответ, хотя ей совсем этого не хотелось.

— Лейси, иди сюда, и я тебе все объясню, — сказал Даррин. — Видишь ли, эту запись надо было закончить еще час назад.

Лейси пожала плечами.

— Иногда процесс затягивается. — Она сыграла гитарный риф, внезапно пришедшей ей в голову. О, Лансу такая вещь пришлась бы по душе!

Но Даррин лишь выкатил глаза и заявил:

— Мы оба знаем, что ты использовала его на втором дубле.

Лейси в эти секунды смотрела на струны и не видела лица Даррина, однако точно знала, что сейчас он поступил именно так, — то есть выкатил глаза. Она работала с ним уже очень долго и прекрасно знала все его ужимки. Причем больше всего ему нравилось выкатывать глаза. Решив ответить своей любимой гримасой, Лейси выпятила нижнюю губу и заявила:

— Я настраиваю гитару. Это очень важная часть процесса.

— Ну конечно!.. Ох, Лейси, кого ты пытаешься обмануть? Я прекрасно знаю, что ты каждый раз настраиваешься по часу — только бы не заниматься бумажной работой.

Лейси наконец‑то подняла голову. Босс пытался смутить ее своим пристальным взглядом, и на сей раз она не нашлась с ответом. Конечно, Даррин был прав насчет ее долгих настроек, а вот насчет мотивов все‑таки ошибался. Она ничего не имела против бумаг, но все дело в том, что Ланса в ворохе нотных записей и примечаний звукорежиссера ей найти не удавалось. Любимый приходил к ней лишь тогда, когда пальцы брали аккорды и гитара начинала петь. Он жил в музыке, звучавшей в ее душе, и потому ей было ужасно тяжело прерывать ее и возвращаться в реальный мир. Но это надо было делать, чтобы не сойти с ума…

Со вздохом отложив инструмент, Лейси вышла из студии, и Даррин повел ее в офис. По дороге она увидела в репетиционной Кэт и невольно поморщилась. Но девушка в этот момент натирала треугольники на барабанной установке, поэтому ничего не заметила. Лейси не понимала, почему Кэт так ее раздражала. Ведь в течение всех этих ужасных страшных месяцев Кэт вела себя как настоящий друг — постоянно поддерживала и всегда была рядом. Но все же, глядя на ее идеальный наряд в рокерском стиле, Лейси порой хотелось окунуть Кэт в грязную лужу. Или бросить в толпу «металлистов», прыгавших перед сценой.

Но такое желание возникало у нее, возможно, потому, что сама она все последние месяцы совершенно за собой не следила и даже с трудом заставляла себя взять в руки расческу. Более того, теперь ее начинали раздражать все красивые, счастливые и радостные люди. Что ж, а она, наверное, раздражала всех вокруг своим унылым видом…

Тут Кэт подняла голову и, увидев ее, улыбнулась. Лейси послала ей воздушный поцелуй. Тогда девушка приставила ладонь к уху в виде телефона и одними губами произнесла: «Позвони мне». Лейси едва сдержала стон, кивнула и поспешила к Даррину, с видом мученика ждавшему ее у порога офиса. Когда они вошли, босс тотчас захлопнул дверь, что сразу же насторожило Лейси. Когда они последний раз беседовали в его кабинете за закрытой дверью, Даррин сказал, что дела в студии идут неважно и ему придется урезать ее часы.

Но сейчас‑то урезать было нечего! И если босс опять заговорит о проблемах, то это будет означать лишь одно: ее хотели уволить. «Боже, только не это! — мысленно взмолилась Лейси. — Я умру, если потеряю работу в студии».

Хотя нет, конечно же, она не умрет. Но было совершенно очевидно, что в случае увольнения ее ждут серьезные трудности. Последние несколько месяцев Лейси зарабатывала на жизнь тем, что выступала в разных местах, а также играла на студии звукозаписи. Но сейчас концертов было очень мало, и без подработки в студии ей придется нелегко.

«Нет, не думай об этом» — приказала себе Лейси. Следовало дождаться, когда Даррин скажет то, что хотел сказать. Крепко ухватившись за спинку стула, который Даррин «позаимствовал» в соседнем баре, она нарочито спокойным голосом проговорила:

— Что‑то случилось?

Развалившись в старом потертом кресле на колесиках с обивкой из кожзама, Даррин водрузил ноги на офисную тумбочку и заявил:

— Я только что говорил по телефону с певицей из «Битчи Этер»[1]. Знаешь, такую девчоночью группу из Гарварда?

Лейси уставилась на босса в изумлении. С чего он вдруг про них заговорил?

— Да, я их помню. Они ведь у нас записывались. Изучают в университете феминизм и проводят гендерные исследования. А играют так себе… Но высокомерия хоть отбавляй. Считают, что доказывают всему миру — женщинам тоже есть место в рок‑музыке. Но мне не хотелось бы с ними работать.

— В том‑то и дело!.. — оживился Даррин. Он чуть ли не подпрыгивал на кресле от возбуждения, и это выглядело довольно забавно, если учесть, что подобные телодвижения совершенно не вязались с его брутальным обликом. Он весь был покрыт татуировками, прическу его украшал начес в стиле «рокабилли», а заклепки на воротнике и поясе испугали бы даже самого свирепого питбуля.

— Так в чем же все‑таки дело? — спросила Лейси. — Они что, наконец‑то научились играть? Или написали песню, которая не скопирована с «Манифеста ОПУМ»? — Лейси усмехнулась. Об этом шедевре феминистической литературы она слышала от своей соседки Джейлин, любившей «Битчи Этер» (наверное, она была единственной их поклонницей).

— Дело не в этом, дорогуша. Похоже, сучий эфир — это стиль жизни, а не только название. Группа распалась, и мне пришлось минут двадцать слушать, почему это случилось. Что приводит нас к главному…

Проклятье, она так и знала! Теперь Даррин скажет, что раз желающих записываться почти нет, то и ей в студии больше нечего делать. Что ж, во всяком случае, босс пытался смягчить удар и говорил с ней почти ласково. Он был единственным, кто говорил подчиненным «дорогуша» без капли издевки.

Что ж, если Даррин решил вести себя по‑рыцарски, то и она в долгу не останется. Следовало взять себя в руки и отложить слезы до дома. Раньше Лейси так и делала: прятала лицо в подушку Ланса и плакала.

— Продолжайте, дорогой босс. Я справлюсь. Говорите, в чем дело. — Она отлично научилась изображать спокойствие. У нее даже не дрогнул голос.

— Дело в том, что у нас появилось свободное время для записи. И я считаю, что сначала его надо предложить тебе, а уж потом — нашим клиентам.

Вот это да! Лейси в растерянности заморгала, чувствуя, что от шока не может сказать ни слова. Такого она совсем не ожидала. А может, ей просто послышалось?

Собравшись с духом, Лейси спросила:

— Ты предлагаешь студийное время… мне?

Босс улыбнулся и проговорил:

— Я знаю, что ты хочешь записать свой новый альбом, и я могу дать тебе часы через десять недель, а не после Нового года, как хотел раньше. Ну, а теперь расскажи, как сильно ты меня любишь. — Теперь Даррин и впрямь начал подпрыгивать в кресле. Это было так мило, что Лейси не сразу нашлась с ответом. Даррин проявил себя как настоящий друг!

Изобразив радостную улыбку, Лейси воскликнула:

— О, я обожаю тебя! Огромное спасибо! — Она благодарила босса вполне искренне, хотя к горлу ее в этот момент подкатила тошнота. С трудом подавив ее, Лейси украдкой прижала ладонь к животу.

А босс кивнул и с улыбкой ответил:

— Не за что, дорогуша. Жду не дождусь, когда, наконец, услышу твои новые песни. Год у тебя выдался дерьмовый, но я знаю, что музыка будет отличная. Я тобой очень горжусь. А теперь… Вон отсюда! — Даррин махнул рукой в сторону двери. — Хватит тебе сидеть в студии и бренчать на гитаре. Лучше выпей чего‑нибудь в баре. Ведь впереди — выходные. И передай привет сестре! — Последние слова он громко прокричал, так как Лейси уже выбежала из его офиса.

Минуту спустя она ворвалась в туалет и наклонилась над раковиной. «Только бы не вырвало, только бы не вырвало…» — твердила она мысленно. Проклятье, что же теперь делать?! За месяц она не соберет материал для альбома. На это даже полгода не хватит. Черт побери, остается только набраться храбрости и сказать Даррину правду — то есть сказать о том, что ни одну из песен, обрывки которых босс слышал в студии, она так и не довела до ума. Так что и записывать, в сущности, нечего…

Но после слов Даррина о том, что он ею гордится, Лейси не могла его разочаровать. Не могла признаться, что невольно его обманывала.

Нет, лучше не действовать сгоряча. И вообще, сначала следовало справиться с паникой, и в этом ей поможет холодная вода и глубокое дыхание. А потом надо обсудить проблему с Фолксом. Лейси так и поступила — умылась, подышала, а потом достала телефон и вошла через приложение на форум. Там она набрала сообщение и отправила его Фолксу: «Надо поговорить. Напиши, когда сможешь».

После этого ей стало немного лучше. Может, даже хватит сил доработать до конца смены. Хотя стоп! Ведь Даррин разрешил уйти пораньше! От этой мысли тошнота окончательно отступила. Что ж, она подождет ответа Фолкса дома, в тишине. Возможно, ее сестра Энди снова заговорит о своей свадьбе, но она, Лейси, возражать не станет. Да, ее порой утомляли разговоры о свадебном наряде и месте для банкета, но зато общение со счастливой невестой отвлекало от мрачных мыслей. Впрочем, у таких бесед были и минусы — Лейси невольно вспоминала о том, как сама планировала свадьбу с Лансом. Слава богу, сестра не замечала ее грусти. Сама же Лейси старалась держать себя в руках. Да и вообще, всем ведь известно, что обрученные девушки (особенно обрученные с миллионерами) всегда слишком заняты, чтобы замечать чужие проблемы. Потому Энди и не лезла к ней в душу с расспросами.

А теперь… Снова глубокий вдох — и выдох. Лейси глянула в зеркало. Щеки были чуть бледнее, чем обычно, но в целом она выглядела неплохо. Пригладив свои длинные светлые волосы, Лейси изобразила улыбку. Главное — не забыть прищуриться. Стоит растянуть губы и при этом слегка прищурить глаза — и люди думают, что видят самую искреннюю улыбку. Да уж, чему только не научишься, скрывая свои беды от мира! Однажды, если к ней вернется вдохновение, она напишет об этом хорошую песню.

Лейси открыла дверь туалета — и чуть не сбила с ног Кэт.

— Ну‑у‑у… — протянула девушка и со значением уставилась на нее.

— Что за «ну‑у‑у»? — пробурчала Лейси. Конечно, эта курица ждала ее в коридоре! Слава богу, ее все‑таки не стошнило.

— Даррин сказал, что отдал тебе время «Битчи Этер», — проговорила Кэт. — Ах, я так за тебя рада! Хочешь, сыграю на записи на барабанах? Это будет мой подарок тебе. Конечно, Даррин заплатит мне по обычной ставке, но ради тебя я готова на все! Ой, солнышко, дай тебя обнять! — Кэт раскрыла объятия.

Лейси шагнула к ней, но сначала сделала очень глубокий вдох, так как знала по опыту, что от Кэт, как правило, ужасающе разило пачулями. Лейси терпеть не могла их одуряющий аромат и, вдыхая его, почти сразу же начинала задыхаться.

Так же случилось и на этот раз. Объятия все никак не заканчивались, а ей надо было срочно сделать вдох. Собравшись с силами, Лейси отстранилась.

— Ах, ты ведь просила меня позвонить, да? — как бы вспомнила она.

— Да, просила. Сегодня вечером выступает одна потрясающая группа! Клянусь, ты будешь от нее без ума. Так что нам надо сходить. Как, согласна?

Кэт порой говорила, как девочка‑подросток, и это тоже ужасно в ней раздражало. Впрочем, больше всего Лейси бесило то, что эта дурочка прекрасно знала почти всех бостонских исполнителей и музыкантов. Это была еще одна область, в которой Лейси растеряла все навыки, а Кэт, наоборот, преуспела.

Но что же делать с этим приглашением? Ей обязательно надо было поговорить с Фолксом, но, с другой стороны… Если она сейчас отправится домой, то вечер закончится тем, что ей придется сидеть за столом вместе с сестрой и с умным видом рассматривать украшения, которые та готовила для свадебного стола. А вот хорошая музыка поможет ей расслабиться или даже подарит вдохновение, которого ей сейчас так не хватало.

— Ладно, пойдем. А что за клуб?

— «Тайгер Страйпс».

Лейси тяжело вздохнула. Значит, ей надо было сначала переодеться. «Тайгер Страйпс» — очень модное место, где собираются бостонские музыканты, чтобы произвести впечатление не только своими профессиональными навыками. Леггинсы и футболка прекрасно подходили для студии, но идти в таком виде в модный клуб, где ее могли увидеть знакомые… Нет, невозможно! Уж если хоть несколько раз выступала на сцене, то после этого уже не могла появиться перед публикой «не в образе». Эта часть жизни музыканта ужасно раздражала Лейси. Вот у ее сестры все было наоборот: на работу она надевала строгие брючные костюмы, а развлекаться выходила в чем‑нибудь более удобном. Лейси же себе такую роскошь позволить не могла. Она играла инди‑рок, подавала надежды и на сцене появлялась с укладкой, с ярким макияжем, а также в модных джинсах и ярких рубашках. Значит, сейчас ей придется отправиться домой, чтобы придать себе надлежащий сценический образ.

Двадцать минут спустя Лейси сидела перед зеркалом, рисовала черные «стрелки» и старалась не вступать в споры с сестрой.

— Этот список гостей сведет меня с ума! — прокричала Энди из спальни.

Лейси промолчала и еще раз зашла в приложение на телефоне, чтобы взглянуть, нет ли сообщений от Фолкса. В мессенджере было пусто, но она, запретив себе расстраиваться, стала красить брови.

— Удивительно! Я только сейчас поняла, что у меня очень мало друзей! А знакомых с работы стоит приглашать? Или лучше, пока не поздно, все отменить и сбежать?

Лейси и на сей раз промолчала. Тронув скулы белыми блестками, она внимательно посмотрела на свое отражение, потом добавила блесток и в уголки глаз. Что же касается сестры, то та, наверное, и не ждала от нее ответа — просто говорила сама с собой.

Но тут снова раздался голос Энди:

— А что сейчас в моде — розы или лилии? Знаешь, про нашу свадьбу обязательно напишут в журналах. Как думаешь, если я выберу не то, меня осудят? Или, напротив, скажут, что я ввела новый стиль?

Лейси не выдержала и ответила:

— Давай я пойду с тобой завтра в свадебное агентство, и мы там все обсудим с профессионалами. А сейчас… Хватит тебе волноваться. — Лейси очень хотелось помочь сестре, но сейчас ей было не до Энди — ее одолевала тревога из‑за предстоящей записи альбома.

Лейси еще раз посмотрела в зеркало, потом встала и заглянула в комнату к сестре.

— Хочешь, пойдем со мной и Кэт слушать новую группу? Может, это тебя успокоит.

Энди мрачно взглянула на нее и пробурчала:

— Спасибо, не надо. Когда я пошла с вами в клуб в прошлый раз, то еле отделалась от какого‑то странного типа. Думаю, вечер дома, ванна и хороший фильм успокоят меня гораздо лучше. Но тебе, конечно, огромное спасибо за то, что предложила вместе сходить в агентство. Да‑да, непременно завтра сходим. Только смотри, не проспи. И постарайся протрезветь к одиннадцати утра.

Лейси ответила сестре таким же хмурым взглядом. А впрочем… Ведь Энди была права. В музыкальных клубах часто попадались очень странные люди… И парень, который увивался за ней в клубе «Ирония и вино» (Энди прозвала его «Иа‑Иа»), оказался одним из таких типов. Он смотрел на нее томным взглядом и все рассказывал, что раньше безбожно пил, но теперь вылечился. Впрочем, после первой же порции ликера «Егермейстер» новый знакомый начал лезть Энди под юбку. Действительно, парень попался крайне неприятный…

Кроме того… Стоило Энди и Кэт оказаться рядом, как они затевали какой‑нибудь совершенно невыносимый разговор. Кэт пересказывала сестре все реалити‑шоу о свадьбах, которые смотрела по кабельному телевидению, и Энди это очень нравилось. А Лейси злилась, когда слышала разговоры о моде и стиле применительно к такому личному событию, как свадьба. Свадьба, по ее мнению, должна была отражать вкусы самой пары, а не каких‑нибудь там дизайнеров. Энди и Кэт так не думали — обе были перфекционистками и слишком уж заботились о своем статусе. Они считали, что для свадьбы обязательно следовало придумать что‑нибудь стильное — вроде регистрации в мэрии, а потом праздничного приема с какой‑нибудь дурацкой едой (например, суши) и напитками типа португальского портвейна. Что ж, такие свадьбы сейчас нравились многим…

Тут в дверь позвонили, и Лейси так обрадовалась возможности закончить разговор, что на этот раз чуть сама не бросилась в объятия Кэт, стоявшей у порога.

— Ну, пойдем?! — воскликнула та и послала воздушный поцелуй Энди. После чего они тотчас же ушли.

Час спустя Лейси поняла, что поступила правильно, решив сходить в клуб на новую группу. Она несколько раз проверяла телефон, но Фолкс так и не вышел на связь. А музыка правда отвлекла ее от мрачных мыслей. Группа оказалась очень интересной, у нее было фолковое звучание, как у «Мамфорд энд Санс», но симфонические аранжировки — как у «Бастилл». В итоге музыка получалась вроде бы традиционной, но со свежим подходом.

— Откуда ты узнала об этих парнях?! — крикнула она в ухо Кэт.

— Я отшила их барабанщика! — откликнулась Кэт, шевеля неоново‑оранжевыми губами.

«Все‑таки хорошо, что любовные волнения уже год меня не касаются», — подумала Лейси. Решив освежить свой бокал, она направилась к бару.

— Джин с тоником, — сказала Лейси бармену.

Как ни странно, бармен здесь выглядел вполне нормально. В последнее время ей крайне редко попадались гладко выбритые мужчины. Недавно она играла в клубе, где все парни носили такие окладистые бороды, что впору уже было придумать какое‑нибудь устройство, чтобы они могли пить, не замочив это великолепие. Тогда Лейси подумала, что она или стареет, или просто бритые щеки временно вышли из моды. Но, поскольку ей было всего двадцать шесть, хотелось надеяться на последнее.

Получив свой бокал, украшенный долькой лайма, Лейси совсем расслабилась. Хорошая музыка, отличный напиток — что еще надо для счастья? А если бы здесь еще были Даррин и Энди, то этот день мог бы стать Одним из Самых Лучших Дней. Это выражение на самом деле придумал Ланс. Он говорил, что глупо видеть в жизни только рутину и ждать, когда к тебе придет Самый Лучший День в жизни. Ведь если присмотреться, в каждом из дней происходило множество незначительных, но весьма приятных событий.

Что же, Ланс всегда был оптимистом… То есть нет — он просто замечательно притворялся таковым. После его смерти Лейси по совету психолога тоже попробовала притворяться. Увы, не очень‑то получалось. А если что‑то и получалось, то радость ее была явно искусственной. Например, она делала вид, будто радуется новой книге Нила Геймана или сэндвичу с беконом, но на самом деле грустила — ведь рядом с ней не было того единственного, с кем можно было бы поделиться вкусной едой или же прочитать отрывки из книги, которые ее зацепили. Впрочем, иногда это работало. Как, например, сегодня: ей действительно очень понравились группа и их музыка — необычная, интересная… и расслабляющая.

— Ну что, ведь правда они замечательные?! — Лейси вздрогнула, услышав у правого уха пронзительный голос Кэт. — Давай выпьем еще!

Лейси задумалась. Она была готова задержаться в клубе из‑за музыки, но Энди же ждала ее дома рано и трезвой…

— У меня завтра утром важная встреча, так что я, наверное, скоро уйду, — ответила Лейси. Кроме того… Хоть Фолкс пока не ответил, но это могло случиться в любую минуту, а она хотела поговорить с ним спокойно, без шума и посторонних вокруг. — Спасибо тебе за приглашение и за то, что показала мне такую классную группу. Как она называется?

— «Блу Хиллз». Может, еще по коктейлю? Давай, а? А то ты же никогда не веселишься… — Кэт надула губы.

— Нет‑нет. Лучше не надо. — Лейси встала, собираясь уходить.

В этот момент музыканты закончили песню и сразу же начали другую. Звуки мелодии, нежные и эмоциональные, заставили Лейси взглянуть на сцену. А потом вокалист запел, и ее поразил его голос, звучавший с искренней болью и даже с надрывом. Но именно слова песни заставили ее забыть обо всем на свете, сесть и дослушать до конца.

Эта композиция поразила ее в самое сердце. Мелодия была завораживающей, аранжировка — прекрасной, а текст являлся чудесной метафорой. Песня была не столько о полете, сколько о том, что чувствует человек, стоящий на пороге больших перемен. Человек, который знает, что прошлая жизнь превращается в тень под ногами, а его уносит куда‑то ветер перемен. Уносит далеко от этого мира, в новую галактику…

Лейси казалось, что песня о ней. Впрочем, так, наверное, мог бы сказать почти каждый. И это было признаком настоящего таланта — выразить свои эмоции так, чтобы они затронули сердце каждого. Группа была не просто хорошей, а отличной.

Лейси внимательно посмотрела на вокалиста. У него были светлые волосы, — наверное, крашеные, — которые он зачесал вверх на манер Джеймса Дина. Щеки же, как у всех современных фолк‑музыкантов, поросли короткой щетиной, а голубые глаза казались очень выразительными. В общем, парень выглядел весьма сексуально. Одежду он подобрал по‑модному небрежную, брюки, на вкус Лейси, были слишком уж обтягивающими, но все равно он ей очень понравился.

«Так, это что‑то новенькое…» — промелькнуло у нее. Ведь последний раз она обращала внимание на мужчину… Ох, после Ланса ей никто не нравился. Может, она начала потихоньку возвращаться к жизни? Или же все дело в том, что этот парень прекрасно знал, чем привлечь девушек на концерте?

Лейси продолжала таращиться на него. Когда же он обвел слушателей взглядом, то заметил ее — и вдруг подмигнул. Она ужасно смутилась, но все‑таки улыбнулась ему и тотчас отвела глаза — не хотела, чтобы ее неправильно поняли.

И в тот же момент Лейси увидела музыканта, который играл на банджо. У нее сразу пересохло в горле, и она услышала стук собственного сердца. Этот парень тоже притягивал взгляд, но был не таким загадочным и недоступным, как вокалист. Он казался… совершенно реальным, настоящим. И очень простым. Его пальцы словно летали над инструментом, и, судя по сосредоточенному виду, он был полностью погружен в музыку. Вокалист делал шоу, а этот парень играл для себя. И в каком‑то смысле его представление было даже интереснее, чем шоу блондина. Конечно, оба они выглядели классно, но, в отличие от певца, парень с банджо был не столько сексуален, сколько красив. У него были темные чуть взлохмаченные волосы, ямочки на щеках, которые не могла скрыть бородка‑эспаньолка, как у Джонни Дэппа, и карие глаза, проникновенно смотревшие на струны.

Внезапно он оторвал взгляд от своих пальцев и поднял голову. В следующее мгновение их взгляды встретились, и Лейси невольно вздрогнула — его взгляд был необычайно горячим и пристальным. И ей даже почудилось, что он смотрел прямо ей в душу. Но что же он увидел в ее глазах? Нет, конечно, не похоть, а что‑то другое… Очевидно, то самое, что, как казалось самой Лейси, давно уже в ней умерло.

Его взгляд был слишком интимным и потому тревожил ее. Пробуждал странные, давно забытые ощущения.

Лейси вздохнула и заставила себя отвернуться. Она была не готова к такой буре эмоций. И вообще, ей давно пора идти домой.

Повернувшись, Лейси увидела перед собой бокал, который, конечно же, поставила Кэт, хотя она и заявила, что пить больше не будет. Лейси в задумчивости посмотрела на спиртное. Если сейчас пойти на поводу у Кэт, то последует и еще один бокал, а в итоге она начнет спьяну флиртовать с сексуальными парнями на сцене — ужасная перспектива! И дело ведь не только в завтрашнем визите в свадебное агентство…

Перехватив взгляд сидевшей рядом незнакомой девушки, Лейси кивком указала на свой бокал и сказала:

— Угощайся, а мне уже хватит. — Девушка с благодарностью улыбнулась и взяла бокал. — Спокойной ночи, Кэт. — Лейси вынула из кармана кошелек и бросила несколько купюр на барную стойку. — Увидимся на работе в понедельник.

— Спокойной ночи, противница веселья, — пробурчала Кэт.

Лейси молча кивнула ей, затем встала и пошла к двери. По пути она обернулась и в последний раз взглянула на группу. Вокалист стоял на коленях с микрофоном в руках. Эту позу он наверняка отрепетировал перед зеркалом. Но парень, играющий на банджо, продолжал смотреть на нее. Он едва заметно улыбался, и ямочки на его щеках играли. Лейси поспешно отвернулась, опасаясь, как бы на нее вновь не нахлынули эмоции, которых она так боялась.

«Противница веселья»? Нет, скорее ее следовало назвать «противницей чувств». О боже, раньше она была совсем другой. Ей нравилось проводить время за веселой беседой в баре и общаться с коллегами. А теперь она уже не представляла, как можно беседовать с людьми и получать от этого удовольствие.

И теперь у нее на первом месте стояла карьера. Что ж, ничего удивительного… Ведь надо на что‑то жить. Почти все свое время Лейси посвящала звукозаписи и своим песням, а общение со знакомыми свела до форумов в Интернете. Личных встреч она вообще старалась избегать.

Добравшись до дома, Лейси уселась в кресло и открыла браузер. Ее любимый форум, сообщество анонимных авторов песен, стоял домашней страницей. Только тут она могла спокойно общаться с людьми, потому что никто из них не знал о ее горе. Лейси сообщала о себе только то, что считала нужным, и потому никто и не пытался ее жалеть и утешать. Именно это ей и требовалось.

На сайт она наткнулась случайно уже после смерти Ланса, когда поняла, что не может побороть депрессию обычными способами. И дело вовсе не в том, что она отвергала традиционную терапию. Нет, у нее было несколько встреч с психотерапевтом, но в итоге Лейси решила обратиться к великим людям, у которых училась мудрости с самого детства; то были Дженис Джоплин, Бетховен, Кобейн, Сильвия Плат, Эдгар По и Эми Уайнхаус. Эти люди не сидели на кушетке и не говорили о своих бедах. Они переживали их в музыке и в стихах, и Лейси такой подход нравился гораздо больше. Творчество могло исцелить лучше любого врача.

Конечно, она не собиралась (как многие из ее кумиров) рано отправиться на тот свет. Нет, ничего подобного. Но все эти люди сочиняли свои самые лучшие вещи, когда им было хуже всего. Лейси хотела, чтобы с ней произошло нечто подобное. Ей хотелось выплеснуть свое горе в гениальной песне, которая осталась бы вечным памятником их с Лансом любви. Она чувствовала: если у нее это получится, то ей станет легче.

Но пока что она не создала никакого шедевра и потому лелеяла свое горе — дабы каждая капля тоски по любимому воплотилась в том, что она когда‑нибудь создаст. Ее одиночество, ее смятение и, если быть честной до конца, злость на судьбу могли стать основой для прекрасной песни. Да, все части мозаики у нее имелись. Вот только вдохновение никак не приходило…

Лейси просмотрела несколько тем форума. Одна из ее любимых называлась «100 %Печаль», и ей она доставляла какую‑то странную противоестественную радость. Форумчане выкладывали там мрачные истории, например — о паре, которая разбилась в ночь перед свадьбой. Именно сюда заходили люди, у которых никак не получалось написать по‑настоящему унылую песню. Вдохновившись, они настраивались на нужный лад, а потом, если все хорошо, садились и сочиняли что‑нибудь печальное… и модное.

В подобном чтении действительно было что‑то противоестественное — ведь Лейси слишком хорошо помнила те ужасные мгновения, когда она нашла своего жениха мертвым. Такого она не пожелала бы и врагу. Но она все равно постоянно заходила в этот раздел.

А может, ей впрямь нужна помощь психиатра?

Еще одна тема, на которой она часто зависала, называлась гораздо проще: «Пиши или умри». Это название очень хорошо передавало ее отношение к творчеству. Если бы такой жестокий выбор действительно существовал в реальности, то получилось бы, что ей следовало бы отправиться вдогонку за Лансом.

Дзынь!.. Это пришло личное сообщение. Наконец‑то! Лейси ждала этого весь вечер. «Привет. Только что получил сообщение. Что случилось?» И подпись — ФолксНеУмер27. Ее лучший виртуальный друг. Нет, не так. Слово «виртуальный» обесценивало бы их дружбу. Фолкс и Лейси, вернее — ЛюбовьБезПесен, как ее звали на форуме, — и впрямь были настоящими друзьями, но только в другом мире. Кстати, неплохая тема для песни!

«Был занят со своей группой?» — напечатала Лейси. Теперь, когда Фолкс появился в Интернете, ей не хотелось сразу писать о проблемах. Она обожала болтать с ним о разных вещах — важных и не очень — и каждый день с нетерпением ждала, когда наступит вечер и у них появится время для очередной беседы.

То, что она подружилась с музыкантом, тем более таким талантливым, было естественно. Фолкс посылал ей свои тексты и аккорды, и она порой давала ему советы. Песни у него были замечательные — он умел простым языком говорить об очень сложных вещах, и многие его истории звучали весьма эмоционально. Поэтому ей очень нравилось с ним общаться — иначе просто быть не могло.

Только непонятно, почему у нее в последнее время так стучало сердце, когда они переписывались.

«Да. Мы готовимся к туру. Но ты не ответила на вопрос. Что случилось?»

Ох, такая реакция казалась совершенно неестественной. Она ведь ничего о нем не знала… Не знала, как выглядит ее друг, откуда он, как его зовут, прикрывает ли рот ладонью, когда зевает…

Она не ответила на вопрос и спросила: «А с кем ты едешь в тур?»

Лейси тотчас пожалела, что задала такой вопрос. Форум ведь был анонимным сообществом — это условие и сделало его успешным проектом, а модераторы зорко следили, чтобы правила никто не нарушал; они скрывали личные данные пользователей, чтобы сделать ресурс комфортным местом общения. Люди тут говорили на равных, а это чувство неизбежно исчезало, если один собеседник мог узнать что‑нибудь из личной жизни. На форуме писали как известные музыканты, так и те, кто только шел к своей славе. А также те, которые о ней даже не мечтали. Но полная анонимность была необходима. Никакой личной информации. Чтобы стать членом форума, музыкант обязывался не распространять о себе никаких сведений и не просить их у других. Иначе неизбежно возникли бы судебные иски (клевета и прочее) и всякие неприятные слухи. Музыканты на форуме могли только помогать друг другу советами, вот и все.

ФолксНеУмер27 знал, что ЛюбовьБезПесен работала в какой‑то студии звукозаписи — и ничего больше. Вопрос же насчет тура, вполне естественный среди друзей, на форуме звучал двусмысленно. Лейси знала, что модераторы могли читать личную переписку и, конечно, делали это время от времени. Кто знает, какой вопрос покажется им слишком личным? Это решали только они сами, никаких четких правил не существовало.

«Хватит увиливать. Выкладывай новости, Любовь!»

Из всех знакомых ей людей она могла поговорить о записи в студии только с Фолксом. И только он мог ее понять. Потому Лейси отбросила страхи насчет анонимности и ринулась в бой: «Студийное время, которое я забронировала для себя на январь, перенесли на пораньше. Одна группа отказалась от записи».

«Что ж, прекрасно! Я очень за тебя рад». Форум как раз и создавался для таких «красивых» моментов. Его создатели надеялись, что музыканты будут чаще поздравлять друг друга с успехом, если останутся анонимными.

«Как ты можешь говорить такое? Неужели думаешь, что я смогу за месяц выдать два десятка хитов? Ты же в курсе, что мне пока нечего записывать».

Кстати, Фолкс был единственным человеком, знавшим об этом. И опять‑таки — благодаря анонимности, существовавшей на форуме. Только здесь, где ее никто не судил, не жалел, не советовал начать пить антидепрессанты, Лейси могла раскрыть свой большой секрет. Могла сказать, что уже давно (после смерти Ланса) она не писала новых песен. Ее творческий «канал» был заблокирован. Абсолютно.

Каждое утро после Самого Ужасного Дня (этот день был единственным в ее жизни, а не одним из многих) Лейси брала в руки свою любимую старенькую гитару, которую купила в пятнадцать лет и назвала Лаки[2], так как надеялась, что та принесет ей удачу, и садилась на широкий подоконник, за которым шумела Тремонт‑стрит. Пытаясь сочинить песню, она брала аккорды и ждала, когда к ней придут слова — те самые, которые могли бы передать терзавшую ее боль. Но слова застревали в горле, превращаясь в комки неспетых стихов. В конце концов ей становилось трудно дышать, и она откладывала гитару.

«Знаю, — ответил Фолкс. — Сколько времени у нас в запасе?»

Ах, она так и знала! Этот безликий собеседник всегда поддерживал ее и постоянно протягивал ей руку помощи.

«Десять недель», — с дрожью в пальцах напечатала Лейси.

«Спокойно. Мы справимся».

«Правда?» Ей очень понравилось, что он написал «мы», давая понять тем самым, что ее проблемы — и его тоже. Наверное, она обманывала себя, но сейчас это не имело значения.

«Конечно, справимся. Только нам надо сменить тактику. Надо вести себя агрессивнее».

Агрессивнее? Черт возьми, она ведь и так всеми силами старалась выжать из себя хоть одну песню. Фолкс прекрасно знал об этих ее попытках. И он не хотел преуменьшить проблему — просто пытался ее успокоить и поддержать. Однако ситуация от этого не менялась, и Лейси призналась в своем главном страхе.

«Я боюсь, Фолкс. Что если мои попытки останутся бесплодными? Что если вдохновение навсегда ушло от меня?»

«Оно вернется. Я знаю, что ты боишься, но мы справимся. Я тебе помогу».

«А как именно?» Она ждала ответа и с улыбкой смотрела в экран.

«Пока не знаю, но я готов на все».

В ту ночь, когда она уже легла в постель, слова Фолкса, вспыхнувшие на экране, еще долго танцевали под ее прикрытыми веками. На душе у нее было почти спокойно, а сердце билось в такт с ритмом песни, которую она слышала в клубе — песня эта продолжала звучать даже в ее сне.

— Знаешь, организатор свадьбы меня просто пугает… — проговорила Энди, глянув через плечо; она сидела в автобусе впереди сестры.

— Пусть пугает, — буркнула Лейси; она уже жалела, что отправилась вместе с Энди.

Прошло уже больше года с тех пор, как она сама готовилась к своей свадьбе, и в последние месяцы боль утраты вроде бы начала стихать. Но сейчас, когда ехала в свадебное агентство вместе с сестрой, вновь ожили воспоминания о том, как они с Лансом готовились к торжеству…

Лейси тяжело вздохнула, тщетно отгоняя мысли о друзьях‑музыкантах, которых они с Лансом позвали играть на свадьбе, и о тех цветах, которыми она хотела украсить столы. Хорошо, если ее боль воплотится в песне, — но вдруг ее прорвет в самое неподходящее время, например, в тот момент, когда они с сестрой будут слушать организатора свадебных торжеств?

Лейси понимала, что ее пугало. Но чего же боялась Энди?

— Ты напрасно боишься, — сказала она сестре. Энди промолчала, и Лейси добавила: — Слушай, я смотрела много фильмов про свадьбы, в том числе и тот, с Дженнифер Лопес. И бывала на многих свадьбах. Черт, я даже играла на них так часто, что стала настоящим профессионалом. Поэтому ответственно заявляю: организаторы просто помогают. Помогают как умеют, так что бояться их не стоит. Если тебя так трясет, то это, скорее всего, от нервов, а не от свадебного агентства. Нервы же в твоей ситуации — это вполне естественно.

Лейси надеялась, что ее слова прозвучали убедительно. Ей действительно хотелось успокоить сестру. Организатор, которого нашла Энди, был не так уж плох. Она прочитала отзывы о нем на свадебных форумах и обнаружила, что его рекомендовали чаще всех остальных.

Так что Энди лукавила, обвиняя организатора во всех своих страхах; на самом деле она боялась не его, а отзывов о свадьбе в глянцевых журналах. Что ж, без этого не обойтись, если твой жених — один из самых богатых бизнесменов города.

К счастью, Лейси не в первый раз встречала несчастных девушек, которые считали, что на их свадьбе все должно быть идеально. Она знала, как с ними общаться, потому что часто пела на свадьбах. Конечно, ее сестра не обязательно станет такой кошмарной невестой, но Лейси была готова ко всему.

— Я так не переживала, пока не встретила Тима, — сказала Энди. — Понятно, ему хочется сделать все как лучше. Но все‑таки он меня пугает…

Однако Лейси не верила сестре. Если бы этот организатор и впрямь был таким ужасным, то не стал бы столь популярным. Но спорить ей не хотелось, и потому, закрыв глаза, она молчала всю оставшуюся дорогу. Когда они подъехали к своей остановке, сестра ткнула ее локтем, но в этом не было необходимости — ведь Лейси вовсе не спала. Проглотив раздражение, она взяла Энди под руку, и они пошли вверх по мощеной дорожке, ведущей в салон «Бостонские невесты». Лейси вновь вспомнила, как планировала свою собственную свадьбу — она тогда тоже тряслась от страха и ужасно боялась, что все пойдет не так. Кроме того, ее одолевали в те дни очень неприятные вопросы… «Неужели это навсегда? — спрашивала она себя. — Неужели до самой смерти с одним человеком?» Однако она прекрасно знала, что хотела именно этого, она точно знала, что Ланс — Тот Самый Мужчина…

Лейси покрепче сжала руку сестры, чтобы приободрить ее. И себя тоже. Наверное, им обеим сейчас не помешало бы немного приободриться.

Они еще не дошли до конца лестницы, когда дверь наверху вдруг распахнулась и раздался громкий голос:

— Ну, наконец‑то! Почему так поздно? Мы так ничего не успеем!

Лейси невольно вздрогнула и уставилась на мужчину, стоявшего в дверном проеме. Он был примерно ее роста — около пяти футов. Волосы же светлые и идеально уложенные. Плюс тщательно отглаженный костюм и очки в черной оправе. Наверное, именно так должен был выглядеть дворецкий в фильме о каком‑нибудь итальянском дизайнере. Но грубые слова, слетевшие с его губ, были бы гораздо уместнее в одном из фильмов Тарантино.

— Ну, что я тебе говорила? — прошептала Энди, ускоряя шаг. Повысив голос, она сказала: — Тим, мне кажется, что мы, наоборот, пришли даже раньше… — Приблизившись к нему, она улыбнулась и поцеловала его в щеку.

Мужчина украдкой стер помаду и, покосившись на Лейси, проворчал:

— А кто эта блондинка?

— Моя сестра. Разве я не говорила, что приду с ней?

Лейси невольно поморщилась. Ее сестра говорила с ним слишком уж вежливо. Но, с другой стороны… Это все‑таки был лучший специалист в городе.

— Но вы не сказали, что она блондинка. — Тим устремил взгляд на Лейси.

— Вы тоже блондин, — заметила та.

Мужчина помрачнел и, проигнорировав это замечание, снова повернулся к Энди.

— Ваша сестра разрушит всю цветовую схему. Я выстроил ее вокруг ваших волос. Вы твердо намерены пригласить ее на свадьбу?

Лейси в изумлении раскрыла рот. Неужели этот Тим предлагал вычеркнуть ее из списка приглашенных из‑за того, что у нее волосы не того цвета? Может, он так шутил? Бывают же люди со странным чувством юмора…

— Да, Тим, твердо решила. И это не обсуждается, — ответила Энди.

Лейси же была настолько поражена, что на время лишилась дара речи.

Тим драматично вздохнул и заявил:

— Что ж, тогда надо будет все переделать. Заходите.

Машинально накручивая на палец прядь волос «неподходящего» цвета, Лейси следом за сестрой и Тимом вошла в обшитую деревом комнату. Низкие столы были завалены альбомами, а на полу лежали дорогие ковры. Хозяин офиса шел и морщился с каждым шагом — как будто эти ковры били его током. Остановившись у одного из столов, он раскрыл какую‑то папку.

— Вот, смотрите…

Сестры тотчас же склонились над фотографиями.

— Так это вы организовывали свадьбу Джен Янкович? — спросила Лейси, увидев на одной из фотографий известную бостонскую светскую львицу. Об этом событии в свое время писали все местные газеты.

Тим театральным жестом прижал руку к сердцу.

— Бог ты мой, нет, конечно! Если бы пригласили меня, город до сих пор вспоминал бы ее свадьбу. У того организатора совсем нет вкуса. Было слишком много белого цвета и слишком мало слонов.

— Разве там были слоны? — Судя по лицу Энди, она уже представляла, как эти огромные животные появятся на ее свадьбе.

— Нет. В том‑то вся проблема.

Лейси закусила губу. Она бы не стала называть Тима ужасным. «Забавный» — вот вполне подходящее слово. И «чудной». Энергия же в нем била через край. Понятно, что и свадьбы Тим организовывал странные и фантастические. И это уже немного пугало…

— Я сейчас показал вам пример того, как не надо делать свадьбы. — Тим захлопнул портфолио и повернулся к Энди. — Поверьте, ваше торжество будет потрясающим. Станет главным событием в городе. Самой замечательной свадьбой столетия. И ужасным геморроем для того, кто за это взялся…

Лейси не совсем поняла его последнее высказывание. Разве он не был рад, что к нему обратились с таким заказом? Ведь Тим зарабатывал на жизнь тем, что устраивал пышные свадьбы…

— Да, я знаю… — В голосе Энди прозвучало отчаяние, которое если и было наигранным, то лишь наполовину. — Вот почему мне без вас никак не справиться. Знаете, я совсем растерялась…

Лейси показалось, что Тим аж раздулся от гордости. Будь он павлином, сейчас наверняка раскрыл бы свой хвост.

— Поверьте, я знаю, как вам сейчас тяжело, — заявил Тим. — К тому же до свадьбы осталось безумно мало времени — всего‑то четыре месяца. И я — единственный, кто за такой срок сможет организовать большое торжество. — Отступив от Энди, он махнул рукой в сторону подноса, на котором стояли две «Кровавые Мэри» и закуска в виде оливок, лайма и вяленой говядины. — Я заказал вам выпить. Сейчас это будет очень кстати.

Лейси едва сдерживалась, чтобы не высказать Тиму все, что она о нем думала. Стараясь хоть как‑то отвлечься, она первая схватила бокал и сделала большой глоток. Коктейль оказался крепче и острее, чем она думала. Лейси закашлялась и сделала жалкую попытку замаскировать свой провал, прохрипев «вкусно». Тим так на нее посмотрел, что ей сразу стало ясно: он все прекрасно понял.

— Ну что, за работу? — слишком уж веселым голосом проговорила Энди. Она пила коктейль маленькими глотками и чувствовала себя отлично.

— Могу сделать еще, — сказал Тим, когда Лейси, наконец, осушила свой бокал. И ей почудилось, что он пробормотал себе под нос: «По второму — и все будет в порядке».

Коктейль оказался очень уж крепким, но Лейси все же решила, что не стоило отказываться. Тим сделал им еще по коктейлю, после чего обратился к Энди:

— Начнем с мелочей. О вашей свадьбе будут много писать, поэтому она должна быть традиционной и в то же время — вполне современной. Вы уже выбрали платье?

Тим спросил про платье с таким кислым видом, что Лейси подумала: «Этот парень не то что лимон проглотил — во рту у него, наверное, выросло маленькое лимонное дерево».

— Нет еще, — ответила Энди. — Я подумала, что мы вместе с Лейси что‑нибудь купим.

Тим пожал плечами и пробормотал:

— Ладно, договорились… Завтра первым делом пойдем по магазинам. И больше — никакого алкоголя, — добавил он, кивнув на коктейли, которые сам же и сделал.

— Вы хотите пойти вместе с нами? — спросила Энди. Лейси не поняла, чего в ее голосе было больше — тревоги или надежды.

— Конечно, дорогая. Вы думаете, я позволю вам выбрать без меня такую важную вещь, как платье? Да ни за что! Ведь без меня вы выберете себе… какое‑нибудь павлинье оперенье. — Тут взгляд его зажегся — словно ему в голову пришла блестящая идея. — Впрочем, если вам нравятся павлины…

Лейси не выдержала и ответила вместо сестры:

— Нет, они ей не нравятся.

— Что, правда?.. — в растерянности пробормотала Энди.

Лейси уставилась на нее в изумлении, и Энди поспешно добавила:

— То есть да, конечно, не нравятся.

Лейси вздохнула с облегчением, а Тим сказал:

— Что ж, очень жаль. Тогда двигаемся дальше. Хм… а может, у вас уже есть какие‑то идеи?.. Лучше скажите «нет».

— Нет, нету никаких идей, — с улыбкой ответила Энди. — Я всецело полагаюсь на вас.

— Цветы! — воскликнул Тим. — Я вижу огромное количество цветов. В декабре их достать сложно, но сделаем доставку самолетом. У вас есть какие‑либо предпочтения?

— Розы или лилии, — ответила Энди, явно радуясь тому, что у нее имелся готовый ответ. — Какие из них сейчас в моде?

— Лилии и розы?.. — Тим поморщился. — Нет, нет и нет! Знаете, это настолько возмутительно, что мне даже слов не хватает…

Лейси с трудом удерживалась от смеха. Чтобы и впрямь не рассмеяться, она схватила коктейль и сделала несколько глотков. Наверное, ей следовало отстоять цветочный выбор сестры, но Лейси решила, что уже выполнила свой долг, когда отвергла павлинов.

— Значит, розы и лилии достать сейчас невозможно? — с явным огорчением проговорила Энди.

— Дело не в этом. — Тим покачал головой. — Поверьте, в «Бостонских невестах» могут достать все что угодно. Однако никто — то есть вообще никто — сейчас не использует эти цветы. Вы что, решили сыграть свадьбу в стиле восьмидесятых? Если так, то вам придется подыскать другого организатора. Вы правда этого хотите?

— Нет! — воскликнула Энди, выразительно помотав головой. И в этот же миг Лейси мысленно закричала: «Да, черт побери! Сестра, найди другого. Ведь этот — сумасшедший!»

Тим же перевел дыхание и пробурчал:

— Не знаю, зачем я вообще спрашиваю ваше мнение. Мне надо поступить как всегда — просто сделать все самому от начала до конца. Клиенты вечно выбирают не то, что надо. А цветы… Это будут тюльпаны. Причем — нужны целые тысячи — как будто мы не в Бостоне зимой, а в Голландии в мае. Именно таким будет новый тренд. Рынок цветов взлетит вверх. Из‑за вашей свадьбы одни люди потеряют деньги, а другие — наживут состояния. Разве вы не чувствуете сейчас… свою власть?

Лейси вновь сделала над собой усилие, стараясь не рассмеяться. Энди же, робко улыбнувшись, пробормотала:

— Знаете… Кажется, я действительно чувствую нечто подобное.

Лейси сделала очередной глоток из своего бокала, а Тим, улыбнувшись в ответ, продолжал:

— Так, а теперь — место для банкета. «Синее» крыло Музея науки оказалось свободным, поэтому я его зарезервировал. Вы только представьте: динозавры, звезды, молнии в миллион вольт!.. Бокалы для вина мы украсим подвесками с планетами Солнечной системы. Кстати, не думайте, что я забыл о Рождестве. Проходы мы декорируем ветками вечнозеленых деревьев и зажжем гирлянды, а официантов нарядим в ангелов. Это будет свадьба века в Новой Англии. Ну, за наш успех.

Забыв о том, что категорически возражал против добавки, Тим опять наполнил бокалы девушек и почему‑то тяжело вздохнул. Сестры в недоумении переглянулись — и выпили. А час спустя они, спотыкаясь и поддерживая друг друга, медленно брели в сторону своего дома.

— Ты была права, — пробормотала Лейси. — Этот Тим… Он и впрямь жутковатый. — Во всяком случае, из‑за него она и думать забыла о своих несбывшихся свадебных мечтах.

— Я же тебе говорила!.. Черт возьми, Лейси, я ведь зарабатываю на жизнь тем, что квассифици… классифицирую людей. А… не обращай на меня внимания. Между прочим, ты ему понравилась.

— Да ты что?! Он же меня сразу возненавидел! — Лейси налетела на угол дома и еще крепче вцепилась в сестру.

— Ничего подобного, — возразила Энди. — С людьми, которые ему нравятся, Тим ведет себя особенно плохо.

Лейси хотела возразить, но, передумав, спросила:

— Как ты думаешь, он специально напоил нас? Может, хотел, чтобы мы размякли и не стали ему ни в чем возражать?

— Да, конечно, — отозвалась Энди. — Я подписала с ним договор в таком же состоянии. Тим провернул трюк с коктейлями при первой же нашей встрече. — Она захихикала. — Но мне его тактика нравится. Надо повторить это в офисе, во время корпоратива.

— Должна признать, что в его идеях есть смысл. Конечно, они у него… довольно странные, но зато свадьба у тебя будет незабываемая. Стой, а где мы?..

Тут сестры остановились и начали озираться. Наконец поняли, что уже какое‑то время шли не в том направлении.

— Знаешь, я лучше позвоню Блейку, — сказала Энди. — Он приедет за нами на машине. — Она начала рыться в сумке, но телефон никак не попадался в ее неловкие руки.

— Нет, не звони ему, — пробурчала Лейси. — Он скажет, это я виновата в том, что ты напилась с утра. — Лейси нравился жених сестры, но он был слишком уж «правильным», и их с Энди состояние ему наверняка не понравилось бы.

— Ты шутишь? Да он тебя расцелует. А потом еще пришлет цветы и открытку. На, поищи мой телефон. — Энди передала сумку сестре и направилась в кафе, у которого они остановились. — Пожалуйста, нам надо побольше кофе и поменьше осуждения, — сказала она официантке. Услышав такое, Лейси не выдержала и рассмеялась.

Через некоторое время, когда Энди уже садилась в машину своего жениха, Лейси почувствовала, что понемногу трезвеет.

— Хочешь, я отвезу тебя домой? — спросил ее Блейк. В его голосе слышалось раздражение, но Лейси видела, что он не столько злился, сколько завидовал их состоянию.

— Нет, — ответила она. — Я поеду на метро. — Счастливые жених и невеста никогда не намекали, что хотят остаться одни, но Лейси часто чувствовала себя третьей лишней.

Машина тотчас же отъехала, а Лейси вздохнула с облегчением и, вставив наушники в телефон, включила «Блу Хиллз», которых скачала накануне. В ушах зазвучал голос вокалиста, но перед ее мысленным взором возник не он, а парень, игравший на банджо. И ей снова почудилось, что его карие глаза смотрели прямо ей в душу.

Направляясь к ближайшей станции метро, Лейси тихонько подпевала блондину‑вокалисту, и ей казалось, что она уже была не так одинока, как еще несколько минут назад.

— Слушай, я хочу поменять припев в «Годриковой Впадине», — сказал Джакс, переминаясь с ноги на ногу.

Элай поднял голову и с удивлением взглянул на вокалиста.

— Что значит «поменять припев»? Мы репетируем эту песню уже два месяца. И она отлично звучит. — Произнести нечто подобное, когда работа кипит, — это было вполне в духе Джакса.

Элаю сначала очень нравилось их сотрудничество. Удивительный талант Джакса сплотил парней, и они стали друзьями. Но теперь его озарения больше походили на капризы, и они все чаще из‑за чего‑нибудь спорили.

Остальные же члены группы уже привыкли к перепалкам между двумя лидерами. В такие моменты парни молча хмурились и ожидали, когда спор закончится.

— Знаешь, вчера вечером, когда я вдруг почувствовал энергию толпы… В общем, именно в тот момент мне пришла в голову эта мысль, — заявил Джакс.

— Но мы еще не показывали «Годрика» на сцене, — возразил Элай. Вчера вечером у них была разминка перед туром — отличная возможность обкатать материал перед серьезным делом. Но они выступали со старыми песнями, а в программу тура включили и новые тоже. Поэтому было так важно вызубрить их на репетициях.

— Да, не показывали, — кивнул Джакс. — Но я же сказал: на меня снизошло вдохновение. И мне вдруг представилось, как мы будем петь припев «Годрика» все вместе. — Джакс расплылся в улыбке. Было совершенно ясно: он в восторге от своей идеи.

«А может, идея и впрямь не так уж плоха?» — подумал Элай.

— Что ж, можно устроить и хор, — сказал он. — Возможно, так песня будет звучать ярче. — И Элай принялся напевать себе под нос, пытаясь понять, как улучшить припев, чтобы он зазвучал выразительнее.

— Нет, ты не понял, старик, — сказал Джакс. — Я — и толпа: вот с кем я буду петь вместе. Сейчас в припеве четыре строчки, а я пропою «да‑да», а потом протяну микрофон к толпе, и люди начнут повторять за мной этот припев. Фанаты с ума сойдут от восторга!..

— Значит, ты хочешь обрезать припев? Хочешь заменить его слова на «да‑да», которые ты будешь орать вместе со зрителями? — Элай даже не пытался скрыть отвращение. С каких это пор рев фанатов стал важнее текста?

— Точно, — кивнул Джакс. — Ведь так будет гораздо лучше, верно?

Элай нахмурился, однако промолчал. Конечно, было совершенно ясно: нельзя менять прекрасные слова припева на идиотское «да‑да». Но спорить с Джаксом не имело смысла, а все остальные члены группы прекрасно это понимали. И даже если бы Элай сейчас заявил, что менять припев ни в коем случае нельзя, Джакс все равно проигнорировал бы его мнение и на первом же концерте заорал свое отвратительное «да‑да». Но, может быть, все это — не так уж и важно? Ведь их группа наконец начала набирать обороты. На первые альбомы отзывы были средние, но последний взорвал рок‑сцену Бостона, и теперь они собирались ехать в свой первый серьезный тур, а менеджеры пообещали организовать еще один. Сбывались все его мечты, но почему же он тогда не чувствовал радости?

Впрочем, Элай знал ответ на этот вопрос. И ответ был очень коротким — Джакс. Да, этот парень был харизматичным лидером, но уж слишком театрально держался на сцене. Их выступления превращались в спектакли, и Элай порой спрашивал себя: уж не в этом ли заключался успех «Блу Хиллз»? Но он‑то хотел совсем другого — хотел, чтобы люди приходили слушать музыку, а не смотреть на шоу.

Раньше он считал, что работать с группой — очень легко, но вот теперь, после того как вышел их последний альбом, ему все чаще стали приходить в голову мысли о сольной карьере. И действительно, может, стоит уйти в свободное плаванье? Он верил в себя, верил в свой талант. Ведь почти все песни для «Блу Хиллз» были написаны им. К тому же он умел играть на многих инструментах, так что мог бы не очень тратиться на запись своего первого альбома.

Но ему не хватало смелости. Если у группы что‑то идет не так, всегда есть возможность переложить вину на другого. Например, можно сказать, что Джеймс плохо сыграл на басу. Или барабаны Уэса слишком громко звучат на записи. Или Джакс где‑то сфальшивил. А вот если он останется один, то вся ответственность будет на нем. Это не просто пугало, а вымораживало. Поэтому Элай все еще оставался с группой.

Кроме того, он не хотел ссориться с Джаксом. За последний год они многого добились вместе. Не важно, догадывался ли об этом сам Джакс, но ему не справиться одному, и Элай чувствовал, что не имеет права бросить друга. Джакс стал для него почти как брат. Капризный младший братишка, который всегда получает то, что хочет.

— Ладно, я не против, — проворчал Элай. — Ты все равно настоишь на своем. — Он перехватил взгляд Уэса из‑за барабанов и скорчил гримасу. Уэс сочувственно пожал плечами и принялся поигрывать палочками. Элай же со вздохом повернулся к Джаксу и добавил: — Можешь считать, что старый припев умер. Пусть будет твое «да‑да».

Джакс расплылся в улыбке и заявил:

— Знаешь, это место станет самым крутым в нашей программе. Я чувствую это… прямо здесь. — Джакс взмахом руки указал то ли на свой живот, то ли на промежность. Но если учесть, что восторги девиц ему особенно нравились… Скорее всего, источником его вдохновения была именно промежность. Когда Джакс вещал о своей мистической связи с залом, то в основном имел в виду девиц из первых рядов — те, казалось, умоляли его взглядами поскорее ими овладеть.

Как бы то ни было, факт оставался фактом: еще одну его, Элая, песню Джакс забрал себе и ужасно опошлил. Да, поклонники придут в восторг от возможности спеть вместе со своим кумиром, но Элай никогда не сочинял песни в угоду толпе. И если бы Джакс оставлял их такими, какими они рождались, то получались бы очень даже неплохие тексты. Но Джакс думал только о фанатах и переиначивал все под себя. Просто чудо, что «Годрикова Впадина» продержалась в своем первозданном виде целых два месяца.

Тяжко вздохнув, Элай взял гитару и махнул парням, чтобы те начинали. Дальше репетиция шла как обычно. Перед туром они собирались все чаще и долгие часы гоняли программу. И чем длиннее становились репетиции, тем больше скапливалось напряжения. Но это было неизбежно — мало кому из музыкантов нравилось сидеть в пустом помещении и слушать друг друга. Ведь с музыкой, как и с сексом, всегда нужен настоящий партнер, а такими партнерами могли быть только пришедшие на концерт люди.

Но без репетиций, конечно, не обойтись. На репетициях они разучивали новые песни и вспоминали старые. Удивительно, но если год не играть какую‑нибудь вещь, та улетучивалась из памяти, хотя они же сами ее и создали, а потом множество раз исполняли на сцене.

Когда репетиция закончилась, Элай быстро собрал свои вещи. Банджо и мандолину он положил на переднее сиденье машины, а потом вернулся и помог Уэсу загрузиться в минивэн. Он очень спешил и постоянно смотрел время на телефоне. Репетиция затянулась, а у него было свидание. То есть… почти свидание. Всего лишь встреча в Интернете, на которую он опаздывал.

Элай никому не рассказывал о своей переписке с ЛюбовьюБезПесен, потому что знал: друзья поднимут его на смех. Раньше ведь он сам возмущался, стоило кому‑нибудь из них завести виртуальный роман с девушкой. А вот теперь и сам поступил точно так же… И даже не знал, что заставило его так поступить. Ведь все же известно: в Интернете люди врут о себе еще больше, чем в реальности. Так зачем же туда лезть? Просто глупость какая‑то… Вот выпить с человеком пива или же сыграть в какую‑нибудь настольную игру — это совсем другое дело. Так можно по‑настоящему узнать того, с кем общаешься.

Но когда Элай наткнулся на форум авторов песен, то изменил свое мнение. На этом форуме собирались сотни людей, которые, как и он, пытались передать свои чувства в стихах. И никому не было дела до внешности и возраста собеседника — причем вовсе не потому, что такую информацию запрещалось сообщать правилами форума. Просто этих людей интересовало только творчество, не более того.

Но Элаю было стыдно говорить своим реальным друзьям о том, что у него теперь завелось и множество друзей виртуальных. И, как ни странно, частенько случалось так, что последние понимали его лучше, чем те парни, с которыми он ходил в школу. Своим новым друзьям Элай мог рассказать, как просыпался среди ночи и хватался за блокнот, потому что во сне к нему пришли замечательные стихи. Мог рассказать даже о том, как на вечеринке запирался в ванной и забивал в память телефона фразу какой‑нибудь пьяной девушки, из которой потом выходил прекрасный припев к песне.

Да, поэты отличались от обычных людей, и понять их могли только такие же сумасшедшие, как они.

На форуме Элай мог говорить о том, в какой жуткий кавардак превращается жизнь после неожиданного успеха. Мог и пожаловаться — мол, творчество высасывает из него всю энергию. И только на форуме он мог изливать злобу на Джакса и мечтать о сольной карьере. Но своими мечтами Элай делился только с одним человеком. С девушкой под ником ЛюбовьБезПесен. Он познакомился с ней в теме «Пиши или умри» почти десять месяцев назад, и с тех пор ни один вечер не обходился без их бесед о музыке и песнях. Сначала они просто писали друг другу в открытых темах форума. Потом начали время от времени кидать в «личку» какое‑нибудь уточнение по поводу своего сообщения — например, ссылку на альбомы разных групп и прочее в том же духе. В итоге они по‑настоящему подружились и полностью перешли на личные сообщения, которые отправляли друг другу каждый день.

И если когда‑нибудь ему хватит духу записать свой сольный альбом, то за это надо будет поблагодарить незнакомую девушку с ником ЛюбовьБезПесен. Она поддерживала его и вселяла уверенность. А Элай в ответ пытался помочь ей справиться с творческим кризисом. Он не знал причин этого кризиса, но прекрасно понимал, как это было мучительно для нее. С ним тоже несколько раз случалось нечто подобное, и в такие дни Элай ощущал себя выброшенной на берег рыбой, беспомощно разевающей рот.

В основном они говорили о музыке, но связывало их не только творчество — во всяком случае, так ему казалось, и Элай с нетерпением ждал их виртуальных встреч, а в реальной жизни часто вспоминал какие‑нибудь ее слова.

А сегодня они решили попробовать кое‑что новое — посмотреть «вместе» фильм, пока будут переписываться. У обоих был Нетфликс[3], так что оставалось только выбрать одну и ту же картину и одновременно запустить ее на своих гаджетах. Это будет странное, постмодернистсткое свидание «вслепую». Через Интернет. Конечно, со стороны все это выглядело довольно глупо, и Элай, пытавшийся на сей счет иронизировать, на самом деле чуть ли не дрожал от волнения. Его виртуальная подруга писала очень даже неглупые сообщения, и Элай не сомневался: ей будет что сказать по поводу любого выбранного ими фильма.

Да, назвать это любовным свиданием было сложновато… Ведь в конце‑то концов, они задумали виртуальный поход в кино только ради новых песен. А идея была следующая: посмотреть любимые фильмы друг друга и попытаться выразить свои чувства в словах и в музыке. Эта мысль пришла в голову Элаю, когда он думал о том, как помочь Любви преодолеть творческий кризис. Но ему не терпелось опробовать этот способ и на себе тоже.

Песни, которые писал Элай, были рассчитаны на стиль их группы, но он давно уже не сочинял ничего для себя — вроде тех очень личных стихов, которые рождались у него еще в школьном возрасте. Конечно, те его стихи были довольно слабыми, но Элай помнил то прекрасное чувство, которое охватывало его в моменты творения. Он ощущал себя героем‑первооткрывателем, которому посчастливилось поймать нечто редкое и удивительное, — как, например, бабочка из джунглей Амазонки — существо из иного мира, хрупкое и прекрасное, созданное для того, чтобы восхищать всех вокруг.

В общем, если продолжить эту метафору, Элай решил, что с его талантом ловить эмоции и насаживать их на булавку сегодняшний эксперимент может стать лучшим поэтическим опытом со времен колледжа. Первым картину должен был выбрать он, однако после целого дня размышлений Элай так ни на чем не остановился. У него, как у каждого творческого человека, было множество любимых фильмов в самых разных жанрах. Как член рок‑группы, он обожал «Однажды», картину о судьбе бездомного музыканта, как выпускник психологического факультета — сложно закрученный сюжет в «Помни». Детская часть его души восторгалась «Возвращением в страну Оз», а обычный парень (был в его душе и такой) любил фантастический боевик «Темный рыцарь».

Но вдохновит ли его выбор ЛюбовьБезПесен? Помогут ли эти фильмы найти правильные слова для песни и разрушить преграду, мешавшую ей творить?

Он написал ей, что готов на все, но что именно следовало сделать? Элай боялся, что его усилий будет недостаточно. На форуме они должны были соблюдать анонимность даже в личной переписке, но Элай знал, что ЛюбовьБезПесен пережила большое горе, которое и стало причиной ее творческого кризиса. И еще он знал, что природа одарила эту девушку немалым талантом. Она не посылала ему новых песен — их просто не было, — но Элай читал некоторые старые ее стихи и пришел от них в восторг; они настолько ему нравились, что хотелось взять мандолину и сочинить к ним музыку.

Может, другой на его месте решил бы, что ЛюбовьБезПесен — одна из тех девушек, которые написали несколько песенок в старших классах школы и тем ограничились, но Элай так не думал. Он посылал ей аккорды и тексты своих песен, и Любовь давала ему отличные советы, которые не ожидаешь от человека без таланта.

Они договорились встретиться в Сети в половине двенадцатого, и ровно в одиннадцать тридцать Элай открыл на ноутбуке два окна браузера: один — для форума, а другой — для сайта с фильмами.

«Эй, привет!» Обычное приветствие, но набирал он его чуть дрожавшими пальцами. Глупо, конечно, но эта девушка без лица и без имени очень его волновала.

«И тебе привет. Как прошла репетиция?» Стандартный ответ, но от него у Элая радостно подпрыгнуло сердце.

«Плохо. Изменили песню, а она мне очень нравилась. Теперь уже — нет. Но что я могу сделать?» Вообще‑то он мог кое‑что сделать — мог бы уйти из группы, но он пока не был к этому готов.

«Что? А какую? Я ее знаю?»

«Годрикову Впадину».

«Не. Может. Быть. Песня — гениальная. Скажи, а что изменили? Только тональность?»

Элай грустно улыбнулся. Над «Годриком» они работали вместе, и в итоге эта песня превратилась в настоящий шедевр. Она принадлежала не только ему, но и ЛюбвиБезПесен тоже.

«Если бы так. Группа решила убрать припев». Насчет группы он, конечно, слукавил, но парни все равно не стали бы возражать Джаксу, так что в целом это была почти правда. К тому же ему было неловко признаваться, что он постоянно пасовал перед вокалистом. Да, у него были серьезные причины для этого, но Элай чувствовал, что если бы попытался сейчас объяснить свое поведение, то у него бы ничего не вышло. И вообще, если хочешь понравиться девушке, то лучше с ней на такие темы не разговаривать. А впрочем… Нет‑нет, конечно же, он вовсе не пытался ей понравиться. Просто хотел воодушевить и вдохновить.

«Ничего не понимаю. Убрать? Но что же у вас будет вместо припева? Без него песен не бывает. Я в полной растерянности». Она понимала, как это больно, когда люди разрушают то, что тебе очень дорого.

«Согласен. Я думаю, что в этой песне припев был самым сильным местом. Но вместо этого мы решили сделать что‑то вроде совместного пения с залом. Посмотрим, как это понравится людям. Если не очень, вернемся к припеву. А если сработает, то и ладно. Так ведь?»

«А ты не думаешь, что если песня провалится, то группа вообще решит от нее отказаться?» Хороший вопрос. Иногда честность просто убивала.

«Точно сказать не могу. Но мы играли ее на репетиции несколько раз, и она всем понравилась. Так что мне кажется, все будет в порядке».

«Ох, я не хотела тебя расстраивать. Просто мне стало обидно за песню».

Элай улыбнулся монитору. Она была абсолютно права. Если «да‑да» не сработает, то Джакс наверняка вышвырнет песню из их репертуара.

С ней было очень легко общаться, и Элай мог часами вещать о своих проблемах. И если бы у него хватило храбрости рассказать правду о Джаксе, то собеседница его поняла бы. Что ж, однажды он так и поступит. Но только не сегодня.

Элай положил пальцы на клавиатуру и написал: «Хватит переживать из‑за песни. Если я правильно помню, сегодня мы хотели помочь ТЕБЕ, а не мне. Готова к просмотру? Тебе пора писать новые песни».

«Я надеялась, что ты забыл. Нет, не совсем готова. Я что‑то нервничаю. Идея хорошая, но вдруг… вдруг у меня ничего не выйдет?»

«Перестань. С чего ты так решила?» Это ему надо нервничать, а не ей. Что если он выберет фильм, который никак не отзовется в ее сердце? Для него это будет полным провалом.

«Мне кажется, сейчас я могу писать только глупые песни. Помнишь песню Глена Хансарда из двух куплетов — о том, как его бросила девушка и он хочет ее вернуть? Только такая чепуха мне и лезет в голову».

«Знаешь, а я не имею ничего против этой песни. Это гениально — несколькими словами описать все, что человек чувствует в такой момент. И припев у нее небанальный. Ты смотрела фильм «Однажды»? Там тоже речь про Ирландию, полно песен и главный герой — музыкант». Таким образом Элай решил намекнуть, что предлагает ей именно эту картину для вдохновения.

«Это один из моих любимых фильмов», — последовал ответ. И теперь стало ясно: ЛюбовьБезПесен — почти идеальная девушка.

И тут Элай вдруг передумал насчет «Однажды». Уж лучше — классическая мелодрама, которая нравится всем без исключения. К тому же там был второстепенный персонаж, который тоже писал песни.

«Кстати, а ты фильм «Скажи что‑нибудь» давно пересматривала?» Элай ждал ответа, затаив дыхание. Было бы замечательно, если бы она сказала, что вообще его не видела. Но что если смотрела, и фильм ей не понравился? Тогда придется вносить изменения в образ незнакомки, сидевшей по ту сторону экрана.

«Очень давно». Возникла пауза, а потом — продолжение фразы: «Но это — мой самый любимый фильм о любви. Будем смотреть?»

И Элай понял, что ошибался. ЛюбовьБезПесен была не «почти», а совсем идеальной. Он чуть ли не смеялся от радости, печатая ответ: «Уже поставил в очередь на закачку».

— У меня есть… — напела Лейси и тут же ударила по струнам гитары, — тысяча песен о тебе. И сегодня я буду петь их все…

Нет, никуда не годится! Это были не стихи, а слова из фильма, которые она пыталась встроить в какую‑нибудь мелодию. Такое нельзя себе позволять даже во время творческого кризиса.

Решив сделать еще одну попытку, Лейси пропела:

— Все идет, как надо, все идет, как ты хочешь… Но вдруг перестало, а жизнь все так же хороша…

Боже, какой кошмар! Может, надо получше настроить гитару? Она подкрутила третью струну и запела:

— Маленькая песенка о Ллойде и Диане…

Ох, бесполезно! А ведь идея‑то была отличная, и вечер — тоже. Смотреть фильм с Фолксом оказалось весело и немного романтично. Лейси совсем забыла, как в детстве обожала главного героя картины, Ллойда Добблера. Фолкс сказал, что для него этот фильм — прежде всего о честности, об откровенности с самим собой. Наверняка он заметил, что именно этих качеств не хватало ее песням.

Вот почему у нее сейчас ничего не получалось. Да и как ей написать песню о честности? Ее по‑прежнему терзали воспоминания о Лансе, она не могла поделиться ими даже с Фолксом. «Но это не потому, что я цепляюсь за прошлое, — успокоила себя Лейси. — Просто не было повода говорить о таком тяжелом опыте».

Хорошо, что она понимала это, но что же делать с песней?

Лейси отложила гитару, потом снова взяла ее в руки. Она должна постараться. Ради Фолкса и ради себя тоже.

— Я боюсь взлететь — это так высоко… Я боюсь влюбиться — это так нелегко…

Полная чушь. Слова никак не шли к ней. Она решила на время забыть об этом и стала вспоминать композицию Питера Гэбриэла[4]. За одним риффом шел другой, и вот Лейси уже не на шутку разыгралась. Ну, по крайней мере, она помнила, как брать аккорды.

Но одной музыки недостаточно. И вообще, сейчас не время для репетиции. В конце концов, проблема у нее не с пальцами, а со словами. Лейси тяжело вздохнула и попробовала еще раз. И еще. Но ничего не выходило. Может, стоит снова посмотреть фильм?

Лейси включила его и села перед монитором с гитарой. Перед ней замелькали знакомые сцены, и она начала перебирать струны, брала то мажорный аккорд, то минорный. Через полтора часа у нее было с полдюжины разных мелодий. И ни одной рифмованной строчки.

Что ж, начнем сначала. Она опять включила «Скажи что‑нибудь», но на этот раз взяла блокнот, чтобы записать любимые фразы. Ближе к середине она поняла, что вырванные из контекста слова звучали глупо и скучно, отчего весь фильм стал казаться таким же. К тому же подошло время обеда, а она давно ничего не ела. Лейси отбросила блокнот и пошла искать сестру.

Энди лежала на диване и читала какую‑то книгу. Увидев сестру, она сообщила:

— В холодильнике есть остатки обеда. Мы с Блейком заказали его в китайском ресторане.

Лейси открыла дверцу и заглянула в холодильник. Курица в кунжуте?.. Восхитительно! Но нет крабов в слоеном тесте, что, напротив, грустно и омерзительно. Восхитительно — омерзительно… Это что, песня? «Хватит рифмовать, — прикрикнула на себя Лейси. — Лучше бы поела, а то совсем с ума сойдешь!»

— Странно, что ты сегодня не с Блейком, — сказала она, повернувшись к сестре. — Вы вроде бы все воскресенья проводите вместе… — Лейси засунула коробку с курицей в микроволновку и стала смотреть через окошко, как та вращается — словно ее взгляд мог ускорить процесс.

— Да, верно. Но я хочу дочитать книгу. Не думала, что она окажется такой интересной. — И Энди указала на томик «Женского образования», лежавший перед ней на подушке.

— Это же роман Ноя!.. — Их сосед снизу писал до ужаса откровенные эротические книги. Когда они встречались в коридоре, Лейси было неловко смотреть ему в глаза. — Слушай, а почему ты не можешь дочитать роман у Блейка дома?

Лейси вытащила коробку еще до того, как сработал таймер. Она так проголодалась, что решила съесть курицу холодной.

— Мне кажется, это было бы невежливо. — Энди хлопнула ладонью по дивану рядом с собой. — Садись!

Достав из ящика со столовыми приборами палочки для еды, Лейси устроилась на диване рядом с сестрой.

— Почему невежливо? — спросила она. Ведь они с Лансом все свободное время проводили вместе, и каждый занимался тем, чем хотел. — Вы же с Блейком обручены…

— Ну и что? — Энди пожала плечами.

— Как что?.. Значит, вы скоро поженитесь. — Лейси отправила в рот кусочек курицы. Сверху он обжигал, а внутри был холодным как лед. Проклятье! Надо бы встать и снова пойти к микроволновке.

— Это я знаю, — кивнула Энди. Но так ничего и не объяснила.

Лейси посмотрела на нее с удивлением.

— А когда вы поженитесь и станете жить вместе, — что ты тогда будешь делать, если захочешь почитать?

— Я понимаю твою логику, — кивнула сестра. — Но если люди, живущие вместе, занимаются каждый своим делом, это уже не кажется странным. Ну, а пока что… Дома у Блейка на меня словно что‑то давит и заставляет делать то же, что и он. То есть Блейк, конечно, ничего мне не указывает, но это происходит как‑то само собой. Мы вместе смотрим фильмы, играем в пинбол или идем гулять со Щенком. Мне кажется, было бы не очень правильно приходить к нему и заявлять: «Знаешь, я посижу с книгой, а ты развлекайся как хочешь».

Лейси слушала сестру из кухни, потому что опять смотрела, как в микроволновке крутится коробка с едой. Покачав головой, она сказала:

— Я тебя поняла, но мне это все равно кажется странным.

— Так я и сама странная. И всегда такой была.

— Верно, — согласилась Лейси. А в словах Энди и впрямь была своя логика. Ведь они с Лансом жили вместе до свадьбы, а сестра и ее жених — раздельно. Наверное, в этом все дело. Или в том, что отношения у всех пар разные.

Интересно, как бы сложилось у нее с Фолксом? Она бы чувствовала, что должна заниматься тем же делом, что и ее парень, если бы оказалась с ним в одной комнате? О боже, что за странные мысли лезут ей в голову?! Ведь они с Фолксом никогда не были в одной комнате и вряд ли будут. Более того, вполне возможно, что она вообще никогда его не увидит. И даже не услышит его голос. В общем — сплошные «никогда» и ни одного «однажды». Но что если у кого‑то из них хватит смелости попросить о встрече в реальности?.. Лейси почему‑то ждала, что это предложит Фолкс. А почему не она? Черт, курица по‑китайски, похоже, способствовала озарениям. Ведь тогда можно было бы напрямую поговорить с ним обо всем, что ее тревожило. Интересно, у них дружба или уже что‑то более серьезное? И согласится ли Фолкс встретиться? А она‑то сама — согласна?

Тут прозвенел таймер, вернувший Лейси к реальности. Но она уже поняла: эту идею надо хорошенько обдумать. Только не следовало спешить — чтобы не совершать нелепых ошибок.

— Эй, а ты сейчас классно играла! — крикнула Энди из комнаты. — Не хочешь спеть мне что‑нибудь новое?

В этот момент Лейси двумя пальцами пыталась вынуть картонку из печки. Разумеется, обожглась, подула на пальцы, потом снова схватила упаковку — и все повторилось. Черт, Вечный Танец вокруг микроволновки! К счастью, за это время она обдумала ответ и прокричала:

— Нет, мне надо немного отдохнуть от гитары! Хочу собраться с мыслями, чтобы закончить композицию! — Лгать о новых песнях становилось с каждым разом все легче. Удивительно, но друзья и родные верили ее вранью и ни о чем не расспрашивали. Да‑да, они верили, что она писала с утра до вечера, а не вымучивала жалкие подобия рифм.

— Нет так нет, — ответила сестра. — Мне просто любопытно, что у тебя есть нового.

Она еще не рассказала сестре о том, что ей выделили время в студии на запись альбома. Лейси боялась, что Энди начнет давить на нее, чтобы она сыграла что‑нибудь новое. И тогда ей пришлось бы сказать правду…

Боже, когда она стала такой трусихой? А ведь всегда считала себя сильной и решительной… Нет, нельзя робеть. Это никуда не годится. Прежняя Лейси хорошенько надрала бы уши нынешней за такое поведение. Но если она не готова сказать сестре, что перестала писать песни, то могла бы хоть спросить у Фолкса, что тот думал об их отношениях. Лейси пообещала себе, что в следующий раз, когда они спишутся в Сети, она наберется храбрости и сделает первый шаг.

Вернувшись в комнату, Лейси снова уселась на диван рядом с сестрой, и та, взглянув на нее, спросила:

— Хочешь, прочитаю сообщение, которое сегодня рано утром отправил мне Тим?

— Да, конечно. — Лейси улыбнулась. — Рано утром в воскресенье? А он вообще спит когда‑нибудь?

Уф… наконец‑то! Наконец‑то тема песен была закрыта. Ее ложь сработала — и даже лучше, чем раньше. Но теперь Лейси уже не чувствовала себя такой жалкой трусихой. Ведь она пообещала себе, что будет смелой с Фолксом.

Расписываясь в табеле на работе, Лейси глянула на число и подумала: «Так, до свадьбы Энди, а значит, и до свидания с Фолксом, стало на один день меньше». Это радовало ее и одновременно пугало. Наверное, она выбрала странное место для первого свидания, но ведь именно Фолкс предложил день перед Рождеством. Да и не такая уж это плохая идея… На свадьбах ведь все только и говорят, что о любви и семейных отношениях, так что ей было бы очень печально там одной. А вот если прийти с другом — это совсем другое дело.

Она не стала объяснять Фолксу, что это будет за событие. Во‑первых, из‑за модераторов форума, а во‑вторых, чтобы не напугать его. Люди ведь ходят вместе на свадьбы, когда у них… настоящие отношения, не так ли? Впрочем, Фолкс со временем и так все узнает.

Была еще одна причина, по которой ее пугал календарь. Приближалось время записи, а она так и не написала ни одной новой песни. У нее оставалось всего девять недель, и если в ближайшее время она ничего не родит, то придется сказать Даррину правду.

А может, признаться прямо сейчас? «Пока нет», — услышала она внутренний голос. И в тот же миг поняла, что это с ней говорил Фолкс. Лейси знала, что именно так он бы ответил ей, если бы был рядом. «Нет, не сдавайся». Он наверняка сказал бы именно так.

И Ланс сказал бы то же самое. Он всегда поддерживал ее — причем не только словами, но и на деле. Любимый таскал за ней оборудование на концертах и продавал всем знакомым компакт‑диски с ее записями. И Ланс даже раньше ее самой понимал, когда она сочиняла что‑нибудь по‑настоящему стоящее, и заставлял ее доводить дело до конца. Он бесконечно верил в нее, и порой она безумно по нему скучала. А когда писала Фолксу, то ей казалось, что она предавала Ланса. Но ведь Ланс ушел, оставил ее одну в этом мире… И теперь ей оставалось только слушать слова поддержки, которые говорил Фолкс. И стараться поверить ему…

Лейси тяжело вздохнула и, повесив на плечо гитару, направилась к выходу из студии.

— О, Лейси!.. Ты еще здесь?! — раздался пронзительный голос Кэт, доносившийся из дальнего конца коридора.

Лейси на мгновение закрыла глаза. Только бы ей хватило сил развернуться и встретить свою как бы подружку радостной улыбкой. Собравшись с духом, она развернулась и взглянула в сторону Кэт. А вот улыбнуться так и не смогла. Хорошо хоть, что не хмурилась.

И в тот же миг Кэт стремительно бросилась к ней — точно Тигра из «Винни‑Пуха». Несколько шагов — и вот она уже крепко обнимает Лейси. В нос, как обычно, ударил запах пачулей, и Лейси мысленно выругалась.

Тут Кэт наконец отстранилась и, не убирая рук с ее плеч, затараторила:

— Угадай, что я сейчас тебе скажу? А, ладно… Все равно не угадаешь, так что слушай. Боже, это невероятно! Именно за это ты меня полюбишь как родную мамочку! Ох, даже не верится, что это не сон!

— Что такое, Кэт? Выкладывай. — У Лейси не было времени слушать восторженные вопли этой курицы.

— Ты помнишь «Блу Хиллз»? Помнишь Уэса, барабанщика?

Лейси покачала головой. Как раз барабанщика‑то она совсем не запомнила, чего не скажешь о самой группе.

— Нет, не помню. Но они классные. Точнее — музыка у них классная.

— Так вот, они только что поехали в тур на северо‑восток страны. На два месяца. И один музыкант на разогреве в последнюю минуту слетел из‑за неудачного тверкинга. Ох, Лейси, у тебя сейчас такой же взгляд, какой был у меня, когда я это услышала. Мы все смотрели ролики в Сети, поэтому знаем, что такое тверкинг, но парню, о котором я говорю, почти шестьдесят, и он играет фолк, под который так пятой точкой особо не покрутишь. В общем, он очень хотел зажечь на сцене и в итоге повредил себе спину. Так что пока его дальнейшая музыкальная карьера откладывается, а карьера как танцора тверкинга, наверное, вообще закончилась.

Но я ближе к делу, — продолжала Кэт. — В общем, играть у них на разогреве теперь некому, и они срочно ищут музыканта, а несколько недель назад я дала Уэсу твой диск, который ты записала в прошлом году, а он дал его менеджеру. Так вот, Уэс только что позвонил и сказал, что ты им подходишь. И это так замечательно!.. Ах, я едва сдерживаюсь!.. Дорогая, поздравляю!..

Лейси была уверена, что за время своей речи Кэт ни разу не перевела дух. А она, Лейси, напротив, затаила дыхание. Неужели Кэт действительно могла вписать ее в настоящий тур с известными музыкантами?

— М‑м‑м… что?.. — Лейси в изумлении таращилась на подругу.

— Я могу устроить тебе тур. С «Блу Хиллз». Если ты захочешь, конечно. — Слава богу, на этот раз Кэт заговорила медленнее.

— О боже… — пробормотала Лейси. И ее начало трясти. — О боже, боже… — И она заговорила так же быстро, как Кэт. А потом принялась обнимать ее, невзирая на пачули и прочее.

Лейси старалась не упрекать себя за то, что так плохо относилась к Кэт. Похоже, она просто завидовала этой девушке, всегда радостной и счастливой. Кэт, оказывается… Ах, она только что преподнесла ей замечательный подарок!

— Успеешь собраться до завтра, к часу дня? Уэс сказал, что они пошлют за тобой машину, чтобы привезти в Уорчестер, но я ответила, что не надо из‑за этого беспокоиться. Я сама все устрою. Деньги они мне вернут, конечно. Завтра вечером — твое первое выступление! Все поняла? — Кэт радостно улыбнулась.

— О боже… — снова пробормотала Лейси. Стараясь успокоиться, она сделала глубокий вдох, затем выдохнула и, улыбнувшись, сказала «да».

В следующее мгновение Лейси вспомнила о работе и других делах, но Кэт, словно прочитав ее мысли, проговорила:

— А насчет студии не волнуйся. Я поработаю за тебя.

— Ты уверена? — Черт, это было бы… просто прекрасно!

— Уверена ли я?.. — удивилась Кэт. — Конечно, уверена! К тому же у тебя не так уж много часов.

— Вау! — Лейси просияла, и мысли вихрем закружились у нее в голове. Неужели она действительно поедет в тур?! Неужели вот так, внезапно?! На следующий месяц у нее было запланировано несколько концертов, но их можно легко отменить. А вот тур… Такой шанс выпадает раз в жизни! «Блу Хиллз» сейчас набирали популярность, и если она будет выступать вместе с ними, то и ее карьера пойдет в гору. А главное — она будет жить музыкой и концертами! Право же, ради такого дела можно было бы отложить все на свете. Кроме…

Черт побери! Энди! Ведь сестра не раз говорила, что только она в состоянии помочь ей с подготовкой к свадьбе. Лейси считала, что Энди прекрасно справится и без нее, однако сама невеста так не думала. А если она так не думала… Энди придет в ужас, если бросить ее сейчас, и тогда все торжество будет испорчено. Хотя…

Может, она, Лейси, сама все это выдумала? Может, Энди вовсе не нужна ее помощь?

Да, действительно сейчас, возможно, и не нужна. Бывали времена, когда сестра оставалась без работы и без дома, но теперь‑то у нее все складывалось замечательно. Энди нашла не только отличную работу, но и любимого человека, так что еще неизвестно, кто кому должен помогать.

К тому же Энди должна понимать, что для нее, Лейси, этот тур — прекрасный шанс прославиться. Сестра была ее первой и самой преданной поклонницей — с того самого момента, как трехгодовалая Лейси спела ей «Ты мигай, звезда ночная»[5].

— Ну, — поторопила ее Кэт, — я жду ответа.

— Да, — кивнула Лейси. И вдруг почувствовала то же самое, что и в тот момент, когда ответила «да» на предложение Ланса. — Да, я поеду. Спасибо тебе огромное, Кэт!

Потом последовал звонок менеджеру «Блу Хиллз», и они обговорили все детали. После чего Лейси еще минут двадцать ахала и охала вместе с Кэт, выслушивая ее поздравления. А затем отправилась домой — собираться. Сначала она хотела остановить такси, но потом поняла, что окажется дома раньше, чем успеет подготовиться к разговору с Энди. В итоге Лейси поехала на метро. Ей надо было успокоиться и подумать, как лучше сообщить сестре новости.

Волнения и хлопоты продолжались и все следующее утро. К счастью, Энди после завтрака ушла на работу, так что Лейси никто не мешал. Прощание сестер было трогательным и слезным, но, слава богу, оно происходило не за пять минут до отъезда. Лейси еще множество раз повторила, что будет или звонить, или писать каждый день — как получится.

После ухода сестры она за несколько часов собрала все вещи и даже порепетировала некоторые песни, которые собиралась исполнять на концертах. Кэт приехала за ней еще до полудня, и потому они неспешно сложили вещи в машину и пообедали, а потом отправились в путь. Ехать предстояло около часа, но Лейси совсем не возражала — ей следовало продумать план выступления, а Кэт могла в этом помочь. И все‑таки перед самым отъездом Лейси сказала:

— Спасибо за помощь, но ты могла бы и не делать этого. Я бы прекрасно добралась на их машине.

Кэт негодующе фыркнула и заявила:

— Думаешь, я могу допустить, чтобы ты играла свой первый концерт в туре, а в зале не было бы ни одного знакомого лица? Черт, да ни за что на свете! Даррин отпустил меня, сказал, что справится в студии и без меня. А завтра я уже вернусь. — Кэт немного помолчала, потом добавила: — Кроме того, я надеюсь помириться с Уэсом. Я тебе говорила, как хорошо он умеет… м‑м‑м… держать ритм?

— Пожалуйста, не надо!.. — простонала Лейси. — Он теперь мой коллега, и я не хочу знать о нем такие вещи. — Хм… держать ритм? Если бы Кэт говорила о парне, который играет на банджо, или хотя бы о том симпатичном вокалисте… Лейси не знала, что думать о тех чувствах и желаниях, которые пробудились у нее столь неожиданно. Сначала внутренний голос говорил ей, что ни о каких парнях думать не стоит — и не столько из‑за Ланса, сколько из‑за Фолкса. Но другой голос твердил: «Эй, не волнуйся. Делай то, что хочется, и будь что будет». И это был голос ее покойного жениха. Лейси знала: Ланс хотел бы, чтобы у нее в жизни все сложилось хорошо, и поэтому она не стала бы терзаться от чувства вины, оказавшись в постели с каким‑нибудь мужчиной.

И все‑таки Ланс поступил с ней по‑свински. Он бросил ее одну, хотя знал, как ей будет больно и тяжело, а так поступают только законченные эгоисты. И все равно Ланс и сейчас оставался для нее самым лучшим парнем на свете. Но как же так?.. Лейси никак не могла примириться с этим противоречием. Она тяжело вздохнула. Эх, если бы голос ее музы был таким же добрым, как голос Ланса, и нашептал ей слова новой песни…

Впрочем, сегодня ей следовало думать не о вдохновении, а о тех вещах, которые она будет исполнять во время тура. Следовало подумать и о том, в каком порядке их исполнять, чтобы ее первое выступление прошло удачно. Лейси так и поступила. Когда они приехали в Ворчестер, она уже составила список своих лучших композиций минут на тридцать и добавила еще парочку — на случай, если ее вызовут на бис.

На месте их встречал Лу, менеджер «Блу Хиллз». Он оказался лысым и весьма упитанным, говорил же гораздо быстрее, чем бостонцы, а еще пересыпал свою речь словечками вроде «детка» и «дорогуша». Но в его устах это звучало очень мило, и Лейси почти сразу же поняла, что этот человек ей нравится.

— Привет, куколка, — сказал Лу, когда она протянула ему руку. — Нет, так дело не пойдет. — И он заключил ее в объятия — совершенно профессиональные, если их так можно назвать, и нисколько не противные. — Я послушал твои песни и заочно с тобой подружился. Так что будем при встречах обниматься.

С улыбкой взглянув на нее, Лу сообщил:

— Настройка звука у тебя через пятнадцать минут. На все про все тебе отводится полчаса. Как думаешь, справишься?

Лейси тут же кивнула.

— Да, конечно. А где вся группа?

— У них настройка будет позже, прямо перед началом концерта. Привилегия хэдлайнеров, тут уж ничего не поделаешь. Прости, детка, но тебе придется каждый вечер ходить из отеля в то место, где будешь выступать.

— Ничего страшного, — ответила Лейси. Ей пока что все очень нравилось. Может, еще парочка туров превратит ее в капризную диву, однако сейчас она на все смотрела широко раскрытыми глазами. — Но я хотела бы познакомиться с ними.

— Да‑да, конечно. Возможно, после шоу. Я тогда представлю вас друг другу. И если ты хорошо попросишь, то парни согласятся сфотографироваться с тобой для твоей страницы или сайта.

Ого… Она не думала, что в туре между главной группой и теми, кто на разогреве, должна быть такая дистанция. Наверное, у нее вытянулось лицо, потому что Лу поспешил ее успокоить:

— Не волнуйся, дорогуша. Вообще‑то парни со всеми держатся по‑приятельски. К тому же вы будете ехать вместе в автобусе, а это очень сближает. А сразу после концертов в гримерку набивается множество фанатов, в основном — красивые девчонки. Ну, ты ведь знаешь, как это бывает… — Лу подмигнул ей, и Лейси кивнула в ответ. Конечно, она все это знала, отчасти — на собственном опыте. И она прекрасно понимала, что после концерта парням будет не до нее — они, конечно же, захотят расслабиться.

Что ж, все в порядке. Она познакомится с ними сегодня вечером, а поболтать сможет завтра, в автобусе. Лейси с нетерпением ждала этого момента, потому что знала, какими талантливыми были парни из «Блу Хиллз». Она даже надеялась, что сумеет… заразиться от них вдохновением. Такое ведь бывает, разве нет?

Кроме того, Лейси познакомилась с так называемым тур‑менеджером, сопровождавшим группу. Это была женщина по имени Сэмми, коротко остриженная и весьма габаритная, так что Лейси не сразу поняла, что та относилась к слабому полу.

Выходит, в туре будет не одна женщина, а две. Что ж, очень хорошо. Кэт, Сэмми и Лейси перетащили вещи из машины в автобус группы, и уже через несколько минут она была готова идти на настройку.

— Пометь свой багаж вот этим, — Сэмми протянула Лейси зеленую изоленту, — и я прослежу, чтобы каждый вечер после концертов его загружали в автобус, а перед ними — относили в гримерку. За все, что без изоленты, отвечаешь ты сама.

— Отлично, спасибо, — кивнула Лейси.

На то, чтобы пометить все свои сумки, у нее ушло три минуты и пять кусочков ленты. Потом Лейси побежала на сцену, и настройка прошла отлично — она успела сыграть почти все свои композиции.

— Ты звучала потрясающе, детка, — сказал Лу и хлопнул ее по спине, когда она спустилась со сцены. — А теперь отправляйся устраиваться в отеле и возвращайся в половине седьмого. Только не забудь поесть. И не надо смотреть на меня так, будто я ужасный зануда. Мне прекрасно известно, что вы, музыканты, за народ. «Не буду есть перед концертом, а то не влезу в обтягивающие джинсы!» или же: «Чувство голода мне нужно, чтобы усилить социальный протест моей лирики». А потом глядишь — и вы уже падаете в обморок на сцене, а я срочно ищу какую‑нибудь группу на разогрев, чтобы продержаться два вечера, пока вам колют витамины в больнице и читают лекцию о правильном питании. Так что пообещай мне, что будешь умницей.

— Хорошо, буду, — с улыбкой ответила Лейси. Она нервничала и совсем не хотела есть, но решила сдержать обещание. Интересно, кого Лу смог бы найти ей на замену в этом городе? Фаната Саймона и Гарфанкела[7], играющего их хиты под гитару? Или местного комика? В любом случае сегодня на ней будет юбка, а не обтягивающие джинсы. К тому же в ее песнях не было социального протеста. Так что ужин вместе с Кэт совсем ей не повредит.

Элай откинулся на спинку кресла и попытался вытянуть перед собой свои длинные ноги. Ему ужасно не нравилось переезжать из одного города в другой. Почему бы менеджеру не найти для них большой рейсовый автобус, а не городской? Тогда переезжать было бы гораздо удобнее. А здесь… Половина салона была завалена инструментами, которые не поместились в багажное отделение внизу, а кресла стояли так близко одно от другого, что о столике или свободном месте, чтобы поиграть на мандолине, оставалось только мечтать. Впрочем, хорошо хоть ноги можно было как‑то вытянуть…

К счастью, их поездки были короткими. Сегодня они ехали из Филадельфии в Балтимор, а это — меньше двух часов пути. А в Балтиморе они задержатся на три дня и наконец отдохнут от проклятого автобуса. После Ворчестера уже побывали в семи городах, и это — всего за неделю! Впрочем, время в туре измеряется не днями, а концертами. Удивительно, что все семь выступлений прошли отлично. Публика принимала их лучше, чем когда‑либо, и, наверное, не последнюю роль в этом сыграла Лейси. Она знала, как разогреть публику перед их появлением на сцене. Причем с каждым разом ее композиции нравились ему все больше и больше. Он хотел поговорить с Лейси о ее песнях, но после концертов к ней подкатывал Джакс, а сражаться с ним за ее внимание ему не хотелось.

Но он слишком уж много думал о Лейси Доусон, и это ему не нравилось, ужасно не нравилось.

Элай закрыл глаза и постарался расслабиться. И, как обычно в такие минуты, стал думать о ЛюбвиБезПесен. Причем теперь в такие моменты перед ним возникал совершенно отчетливый образ — серо‑голубые глаза, пухлые губки и невероятно длинные ноги. Получалось, что ЛюбовьБезПесен позаимствовала внешность у Лейси. Элай боролся с этим, старался провести границу между двумя девушками, но ведь подсознание невозможно контролировать разумом…

ЛюбовьБезПесен покорила его своим внутренним миром, а Лейси — внешней красотой. Увы, он не мог попросить у Любви ее фотографию, потому что тогда их обоих тут же выкинули бы с форума.

И тут его осенило. Ведь если он получше узнает Лейси, то наверняка поймет, что она — совсем другая девушка, не имевшая ничего общего с Любовью. И тогда их слияние прекратится само собой. Да, идея была неплохая. Возможно, он придумал это, чтобы проводить больше времени с красивой девчонкой, но доводов против Элай пока не видел.

Хотя нет, один точно имелся. Это было нечестно по отношению к ЛюбвиБезПесен, вернее — к тем чувствам, которые он к ней испытывал. Хотя они решили, что останутся просто друзьями до встречи в реальности, его отношение к ней было гораздо более серьезным — этого никак нельзя отрицать.

В общем, не стоило ему сближаться с Лейси. Но если это случится само собой, то он не будет против. Просто воспользуется возможностью, чтобы наконец понять: Лейси — это вовсе не ЛюбовьБезПесен. Да‑да, ничего общего!

Элай так долго думал о Лейси, что вдруг захотел на нее посмотреть. Закинув руки за голову, он как бы невзначай бросил взгляд через плечо. Девушка сидела одна через несколько кресел от него и что‑то писала в блокноте. Элай тщательно осмотрелся. Уэс и еще два парня из «Блу Хиллз» обсуждали, что будут делать в Балтиморе. Лу не отрывался от своего телефона. Сэмми смотрела какой‑то фильм на планшете; звук шел в наушники, но Сэмми хихикала время от времени, так что, судя по всему, смотрела комедию. А Джакс, как всегда, растянулся на задних сиденьях и спал. На креслах же сразу за Лейси находился холодильник, который Лу набивал всякой снедью перед выходом из отеля. И если ему, Элаю, вдруг захочется взять яблоко, то идти к холодильнику нужно было как раз мимо девушки.

Немного подумав, Элай встал и направился к холодильнику. При этом он чувствовал себя идиотом — как будто все вокруг знали, что на самом деле никакого яблока ему не хотелось. Впрочем, все молчали. И никто на него не смотрел.

Открыв холодильник, Элай понял, что его план провалился — яблок там не оказалось. Он ненадолго задумался. И в итоге взял бутылку с водой. Выглядело это довольно глупо, так как бутылка с водой уже лежала у него на кресле. Элай мысленно выругался. И решил, что раз уж он затеял этот спектакль, то надо идти до конца и придумать, как заговорить с девушкой. А она по‑прежнему сидела, уткнувшись в блокнот. Элай стал позади нее и понял, что это была нотная тетрадь. Лейси записала мелодию, а над ней — буквы аккордов. Кое‑какие из них она зачеркнула, заменив другими, а над некоторыми поставила знак вопроса.

Наклонив голову, Элай стал изучать композицию. И вскоре она словно зазвучала у него в голове. Вещь была простая, но хорошая. Элай заметил, как Лейси постучала карандашом по одному знаку аккорда. Похоже, она сейчас ломала голову над этим местом.

И тут Элай вдруг услышал эту песню по‑другому и понял, что именно надо изменить, чтобы композиция из хорошей превратилась в отличную.

— Если ты изменишь соль мажор, добавив туда басовую «ре», то последовательность зазвучит по‑другому, — сказал он вполголоса.

Лейси вздрогнула и подняла голову.

— Ох, я тебя не заметила, — пробормотала она.

Элай понял, что был слишком назойлив, и решил начать разговор иначе. Кивнув на блокнот, он спросил:

— Работаешь над чем‑то новым?

— Если бы… — со вздохом пробормотала Лейси. Потом добавила: — Просто решила подправить одну старую вещь.

— Ты ее пела в туре? — Элай уже знал, что нет. Он впервые видел ноты этой песни, а ведь слышал все выступления Лейси.

— Нет, не пела. Но если пойму, что с ней не так, то спою. Я хочу, чтобы она звучала немного по‑другому. Сейчас эта вещь… слишком тяжелая. Если ты, конечно, понимаешь, о чем я…

Элай тут же кивнул.

— Да, конечно, понимаю. — Облокотившись о спинку соседнего кресла, он проговорил: — Вот поэтому мне и кажется, что надо изменить соль мажор, добавив туда басовую «ре».

Лейси нахмурилась. Потом снова посмотрела на ноты и, немного подумав, сказала:

— Хм… а мне нравится. Это меняет весь припев.

— Правда? — Элай сел рядом с ней и заметил, что аромат пачулей исчез — остался только цветочный запах. Интересно, что это за цветы? — И если ты возьмешь тут не просто до мажор, а доминантсептаккорд от этой ступени или даже терцдецимаккорд… кстати, ты сможешь это сделать?

Лейси нахмурилась и утвердительно кивнула. Было очевидно, что его вопрос ее уязвил.

— Да, я могу сыграть терцдецимаккорд, — пробурчала она.

Элай с улыбкой поднял вверх руки.

— Эй, я не хотел тебя обидеть. Просто привык, что большинство гитаристов не умеют брать ничего сложнее септаккорда.

Лейси молча посмотрела на него. Потом со вздохом сказала:

— Пожалуй, ты прав. И если честно… Я редко использую даже септаккорды. Но главное — я не очень представляю, как звучит терцдецимаккорд от ноты «до».

— Он похож на увеличенный до мажор. Ну как… — Элай попытался придумать, как показать аккорд без инструмента. — Например, до мажор звучит вот так: — Он пропел три ноты. — Потом мы добавляем вот это: — Он пропел ноты аккорда от шестой ступени. — Но берем его октавой выше.

Лейси закрыла глаза и прикусила нижнюю губу, пытаясь услышать, как с таким аккордом будет звучать ее песня. Минуту спустя она повернулась к собеседнику и сказала:

— Мне кажется, это прекрасно. Именно то, что я хотела. Ох, спасибо тебе огромное.

А Элай в этот момент думал о том, как ее зубки только что блестели на нижней губе. О, это выглядело очень сексуально… А потом он представил, как эти зубки касаются его губы и… Элай тут же одернул себя. Ведь они с Лейси — почти коллеги. Ему следовало видеть в ней только музыканта, еще одну творческую личность, не более того.

Но уже в следующую минуту он вдруг понял, что чувство вины по отношению к ЛюбвиБезПесен почему‑то перестало его мучить. Выходит, он вполне мог игнорировать виртуальную влюбленность и ждать до встречи в реальности. А вот Лейси… Он чувствовал, как от ее близости у него закипала кровь.

Тут автобус повернул к парковке отеля — да так резко, что девушку бросило в его сторону. От ее прикосновения по телу Элая словно пробежала горячая волна. А Лейси захихикала и сказала:

— Ой, извини.

«Разве хихиканье может звучать настолько очаровательно?» — промелькнуло у Элая. Раньше он думал, что нет, не может. Но Лейси и впрямь смеялась очень мило.

— Ничего страшного. Я рад, что не дал тебе упасть. — О боже, он говорит глупейшие вещи! А виной всему ее смех, конечно же. И жар, в который его бросило от прикосновения Лейси. Это же заставило его сделать неожиданное предложение: — Если хочешь, можем встретиться после концерта и посмотреть твои песни.

Тут Элай вдруг вспомнил, что тогда пропустит встречу с ЛюбовьюБезПесен в Сети, и тотчас же пожалел о своем предложении. Пытаясь оправдаться перед самим собой, он подумал: «Но меня ведь интересует только музыка Лейси…» И вообще, тот факт, что они с Любовью стали настоящими друзьями, еще не означал, что ему ни с кем нельзя было общаться, кроме нее.

Девушка медлила с ответом, поэтому Элай добавил:

— Если тебе, конечно, нужна моя помощь.

Лейси еще немного помолчала, потом, откашлявшись, ответила:

— Да, было бы неплохо. Еще раз спасибо, Элай. — И она ослепительно ему улыбнулась.

Хорошо, что они уже приехали и надо было выгружать вещи, иначе бы… Ведь Лейси была так близко, и от нее так приятно пахло… В общем, еще несколько минут с ней рядом — и он бы начал думать о совсем уж неприличных вещах. И при этом убеждать бы себя, что это — вполне нормальные мысли.

Прошло два часа. Телефон Лейси молчал, но ее это совсем не заботило. Они сидели на полу номера и работали уже над второй песней. Первая изменилась до неузнаваемости, и теперь ее можно было включить в программу концерта. Это очень приободрило Лейси, и теперь она чувствовала себя намного увереннее — словно вполне обоснованно принадлежала к миру поэтов и музыкантов.

В какой‑то момент они проголодались и, заказав пиццу из итальянского ресторана неподалеку, добавили к ней колу из автомата, что стоял в холле отеля. На двоих получилось с килограмм сахара и кофеина плюс толстый слой грибов на огромной пицце.

Лейси так и не смогла доесть свою порцию и, положив остатки пиццы в коробку, закрыла ее. Потом тяжело вздохнула и, привалившись спиной к боковине кресла, сложила руки на животе.

— Я так объелась, что боюсь, не пролезу в дверь, — пробормотала она.

Элай — он сидел на ковре напротив нее — пожал плечами и сказал:

— Тогда оставайся здесь.

Лейси замерла. Это что — намек? Или она неправильно его поняла? Лейси даже думать боялась о другом варианте. Ведь с набитым животом ни о каком сексе и речи быть не могло. Или она ошибалась?

Тут Лейси представила, как Элай сейчас придвинется к ней, положит руку ей на колено и… Сердце подпрыгнуло у нее в груди. И ощущение было скорее приятное — такой изящный кувырок, от которого все тело ожило и налилось теплом.

Но тут Элай вдруг улыбнулся и добавил:

— Мы можем поговорить, пока пицца не уляжется.

— Да, конечно. Я не против. — Значит, намека не было. И Лейси поняла, что немного разочарована. — Что же, говори.

Элай рассмеялся и почесал в затылке.

— Ну… Расскажи о себе.

Лейси взглянула на него с удивлением. Вопрос был слишком уж банальный. Но, решив продолжить игру, она спросила:

— А что ты хочешь знать?

— Все равно, что угодно. Только не о музыке. Не о том, что связанно с работой.

Только не о музыке?.. Но ведь музыка — это и есть ее жизнь! И если ее исключить, то что же останется?

— Хм‑м‑м… дай подумаю. Ну, у меня есть сестра. Ее зовут Энди, и она мой лучший друг. — А интересно получается! С Фолксом они, наоборот, говорили только о творчестве — ведь по‑другому на форуме поэтов и музыкантов и быть не могло. Но она уже сто лет ни с кем не болтала о самых простых вещах. Давно пора заново учиться этому.

— Так, сестра… — кивнул Элай. — Очень хорошо. Начало есть. Младшая или старшая?

— Старшая, — ответила Лейси. И тут же с улыбкой добавила: — Но очень часто ведет себя как младшая.

— Это как же? — Элай спрашивал так, словно ему и впрямь было интересно. А может, делал вид из вежливости?

— Ну… я не чувствую от нее поддержки. — Лейси сказала правду, но это было не очень‑то честно по отношению к Энди.

— Хм… — Элай склонил голову к плечу. — А ты хочешь, чтобы она о тебе заботилась?

— Нет‑нет. — Лейси решительно покачала головой и объяснила: — Но Энди… Видишь ли, наши родители умерли, когда я училась в старших классах, и мне кажется, сестра считает, что должна их заменить. Только чаще всего именно я веду себя как мама. — Сколько ей помнилось, так было всегда: Энди — порывистая и несдержанная, и рядом с ней она, Лейси, — спокойная и рассудительная. К тому же более самостоятельная. И было не очень‑то правильно, что после смерти родителей Энди взяла на себя роль, на которую совершенно не годилась. Но главное в том, что Лейси вовсе не хотела, чтобы сестра заменяла ей родителей. Хм… А может, Энди об этом не знала?

— Боже, какой кошмар, — пробормотал Элай. — Автомобильная авария, да? — Он потянулся к своему куску пиццы, но при этом смотрел ей в глаза.

Лейси давно уже привыкла к тому, что люди, узнав о смерти ее родителей, тяжело вздыхали и тут же отводили глаза. Многие затем меняли тему и больше никогда об этом не заговаривали. Но Элай повел себя по‑другому — захотел узнать больше. И он не отводил взгляд. Такое поведение сбивало с толку, и Лейси, немного смутившись, пробормотала:

— Это был рак яичников… У мамы. А папа умер через год от сердечного приступа.

— Действительно, кошмар… — прошептал Элай. И тяжело вдохнул. После чего шумно выдохнул, взъерошил пятерней волосы и пристально взглянул на нее. Слава богу, в его взгляде не было той унизительной жалости, с которой люди обычно смотрели на нее в подобных ситуациях.

— Сочувствую, — сказал он. — Неудивительно, что ты пишешь стихи.

— Имеешь в виду… чтобы излить в них боль? — пробормотала Лейси. Разговор получался настолько серьезный, что она даже испугалась. И, пытаясь скрыть это, криво улыбнулась.

Но потом стало ясно: говорить с Элаем на тяжелые темы, оказывается, не так уж и страшно. Вот только беседа у них выходила слишком односторонней…

— Теперь твоя очередь, — сказала Лейси. — Братья или сестры есть?

— Нет. — Элай улыбнулся и сложил пальцы в виде «ноля».

— Выходит, ты один в семье? — Это было неожиданностью. Ведь считалось, что такие дети становятся эгоистами и наглыми всезнайками, а Элай был совсем не такой. Конечно, она понимала, что обобщать глупо, но жизнь слишком уж часто подтверждала это правило.

— Один и одинок!.. — пропел Элай так жалобно, что Лейси чуть не рассмеялась.

Ответ собеседника мог бы растопить сердца многих девушек, но ее, Лейси, так просто не проведешь. Уж она‑то знала, что такое настоящее горе. Саркастически ухмыльнувшись, Лейси сказала:

— Неудивительно, что ты пишешь песни. Поговорить‑то не с кем, а?

— Почему же, у меня есть друзья. — Элай пожал плечами. — И еще — отец, который любил отвесить оплеуху‑другую.

— Это плохо. — Лейси вздохнула. — Бить детей… Не понимаю, как так можно…

Элай снова пожал плечами и с усмешкой ответил:

— Это было скорее не насилие, а строгое воспитание. И если честно, то мне еще повезло, не то что некоторым моим друзьям. Я старался держаться от отца подальше, и все было более или менее в порядке.

Лейси захотелось узнать об Элае побольше, и она спросила:

— А твой отец тоже был музыкантом?

— Нет. Музыка — это у меня от мамы. — Элай прищурился и погрозил Лейси пальцем. — Не забывай: никаких разговоров о музыке. Расскажи о себе еще что‑нибудь. — Он закинул руки за голову и потянулся.

«Боже, какие у него бицепсы!» — мысленно воскликнула Лейси. Впрочем, у него и все остальные мускулы были в полном порядке.

— Что‑нибудь еще?.. М‑м‑м… — В комнате вдруг стало ужасно жарко, а в голове у Лейси — абсолютно пусто. Она взяла бутылку колы — чтобы охладиться и собраться с мыслями. Сделав большой глоток, сказала: — Через несколько месяцев Энди выходит замуж. Мы пока живем вместе, но потом она переедет к мужу.

— А что дальше?

Лейси пожала плечами и ответила:

— Наверное, забеременеет и родит троих — одного за другим. И Блейк, ее будущий муж, наймет няню. Он богатый. — И это очень хорошо, потому что Энди вряд ли справится без помощи опытной женщины. Хотя — сомнений быть не могло — она станет очень заботливой мамочкой.

— Я спрашивал не об Энди, а о тебе, — заметил Элай.

— Обо мне… — Лейси нахмурилась. — Я особо и не думала, что со мной будет, когда Энди переедет к Блейку. Ну… в квартире станет тихо. И это печально. А еще мне придется одной за нее платить, что при моих доходах не так уж просто. Если и дальше будет так мало концертов, то придется мне опять подрабатывать официанткой.

— Я думал, музыка приносит тебе кучу денег. — Элай явно удивился ее словам, и ей это польстило.

— Пока нет. — Лейси улыбнулась. — Я выступаю на сцене, а еще работаю в студии звукозаписи, но недавно мои часы сократили.

— Тебе надо выпустить новый альбом.

— Да, мне уже выделили время, — кивнула Лейси. Но было совершенно очевидно: без новых песен никакого нового альбома просто быть не могло. Но Лейси не хотела говорить об этом с Элаем. Ведь он относился к ней как к равной, считал ее настоящим поэтом и музыкантом. Это было очень приятно, так что пусть и дальше думает, что ее прямо‑таки распирает от вдохновения.

— Отлично! После нового альбома у тебя будет очень много концертов. Черт, ты слишком талантлива, чтобы работать официанткой. — Элай говорил с такой убежденностью, что она сама чуть не прониклась верой в свои силы.

Теперь настал ее черед спрашивать, но Элай, опередив ее, задал очередной вопрос:

— Насчет сестры все понятно, но как насчет любимого мужчины?

— Что?.. Ты хочешь знать, есть ли у меня парень? — Лейси не знала, как лучше ответить.

— Ну… или девушка. — Элай пожал плечами.

Лейси вдруг вспомнила о Фолксе, вернее — о том, как задала ему такой же вопрос. Покачав головой, она ответила:

— У меня никого нет.

— Неужели?! — Элай рассмеялся и легонько подтолкнул ее ногой. — Но ведь должен же кто‑то быть у такой красивой девушки, как ты.

«Ага, он все‑таки заигрывает со мной! — обрадовалась Лейси. — Ну… по крайней мере, чуть‑чуть…»

— Нет, я одна… сейчас. — Ей нравился этот разговор. Даже очень.

— Хм… Удивительно. — Элай улыбнулся, и эта его улыбка, казалось, осветила все лицо.

— Раньше у меня был друг… Мы собирались пожениться, но… — Лейси смолкла, пытаясь вызвать в памяти образ Ланса. Но увидела только его глаза. Удивительно, как быстро мертвые уходят от нас. А ведь сначала ей казалось, что Ланс навсегда останется в ее жизни и всегда будет с ней рядом. Но прошел всего лишь год… и от него остался только едва уловимый запах его подушки, да и тот улетучивался с каждым днем.

— Но что? — Элай взглянул на нее вопросительно.

Лейси медлила с ответом. Стоило ли рассказывать Элаю о Лансе? И хватит ли у нее сил? Вряд ли… Ведь после смерти Ланса она ни с кем не делилась своими переживаниями. Даже с Энди. Можно было сколько угодно твердить себе, что она хранила эти воспоминания для будущих песен, но на самом деле она просто боялась говорить об этом.

И тут Лейси вдруг поняла, что страх куда‑то исчез — как будто развеялся от теплого взгляда Элая, смотревшего на нее с искренней и необычайно доброжелательной улыбкой. Рядом с ним, в его номере, она чувствовала себя в полной безопасности. И Лейси, собравшись с духом, проговорила:

— Мой жених умер год назад. Отравился таблетками.

— О боже! — воскликнул Элай. — Случайно?

Лейси оторвала взгляд от узоров на ковре и посмотрела прямо ему в глаза. Элай же смотрел на нее внимательно и с сочувствием, но без той унизительной жалости, которую она часто видела в глазах других людей. Это было неожиданно и очень приятно, и потому она почти спокойно ответила:

— Нет, он сделал это намеренно.

— Какой кошмар… Даже не знаю, что сказать… А как это случилось?

— Если честно, не знаю. Хотя кое о чем догадываюсь. Ланс был спортсменом, занимался бегом и травмировал колено. Ему прописывали что‑то от боли. И вот он взял — и проглотил весь пузырек.

— Такая сильная была боль?..

— Да, но болела у него не нога, а душа. Я считала Ланса самым счастливым человеком на свете. Он всегда был веселым и жизнерадостным. И на все смотрел с оптимизмом. Покажи ему таракана — и он тут же придумает какую‑нибудь забавную историю. Ланс во всем замечал что‑то веселое и приятное. А в итоге… оказался мертвым на полу ванной комнаты. Только тогда я поняла, что его жизнерадостность была маской.

Немного помолчав, Лейси вновь заговорила:

— Нет, не так. Это была вовсе не маска. Просто Ланс пытался видеть вокруг только хорошее. И помогал всем, кому только мог помочь. Во всяком случае, мою жизнь Ланс точно сделал лучше. Теперь я понимаю, что он отдавал людям все… и почти ничего не оставлял для себя. — Увы, она поняла это только после его смерти. Лейси помнила, как лежала рядом с ним и с упоением слушала его чудесные рассказы об их общем будущем. Но поддерживала ли она Ланса в трудные минуты? Страшно признаваться в этом, но такого она не помнила.

Элай пересел к ней поближе и положил руку ей на плечо.

— Надо же… — пробормотал он. — Я… У меня просто нет слов.

Как ни странно, но у нее их тоже не было.

— Тебе и не надо ничего говорить. Ведь это теперь в прошлом.

— Он оставил записку?

Лейси кивнула.

— Да, оставил. Но очень короткую. Написал, что уже давно борется с депрессией и что больше нет сил. — Она грустно улыбнулась и добавила: — А еще написал, что со мной все будет в порядке.

— А это так? — Элай пристально посмотрел ей в глаза.

— Да, сейчас я нормально себя чувствую. Во всяком случае, лучше, чем могла бы. Я пообещала себе, что радость, которую Ланс дарил всем вокруг, не умрет вместе с ним. И теперь пытаюсь поступать так же, как он — стараюсь видеть в жизни только хорошее. Понимаешь, о чем я?.. — Лейси снова улыбнулась.

Элай молча кивнул, и Лейси добавила:

— Очень жаль, что все так получилось. Я до сих пор виню себя за то, что ничего не знала. Боже, ведь мы жили вместе и собирались пожениться… Почему я не видела, что он страдал? Наверное, я была худшей невестой в мире.

— Нет, это не так. — Элай покачал головой и убрал руку с ее плеча. — И если хочешь знать мое мнение… Я думаю, что Ланс поступил как последний эгоист.

Лейси его слова не понравились. И Элай, почувствовав это, поспешно добавил:

— Прости, я знаю, что о мертвых так не говорят. Но разве близкие люди не должны доверять друг другу? Разве не должны делиться всем — и радостью, и горем, и самыми безобразными мыслями? Для меня это и есть настоящая любовь. Прекрасно, что Ланс хотел окружить тебя одними розами, радугами и единорогами, но ведь это — не реальный мир. И это нечестно по отношению к тебе. Он учил тебя витать в облаках, а потом со всей силы ударил о землю. Твой жених наверняка знал, что ты почувствуешь, когда найдешь его мертвым, но все равно пошел на такой шаг… Прости, если я сказал что‑то не то…

— Нет‑нет, не извиняйся. — Такие мысли и ей приходили в голову, но она тут же их отгоняла. Думать о таком — это было ужасно неприятно. И слушать — тоже. Но, с другой стороны, она ведь сама заговорила о своем женихе… К тому же Элай, в отличие от нее, не обязан был чтить память о Лансе. И вообще, может быть, это даже хорошо, что кто‑то сказал ей наконец правду: любимый человек поступил с ней непорядочно.

И тут Элай вновь заговорил:

— Да, похоже, что сейчас ты в порядке. Но будет еще лучше, если ты простишь себя за то, в чем даже не виновата.

У нее перехватило дыхание. Слова собеседника попали в точку. Но Элай тут же вздохнул и пробормотал:

— Ладно, хватит об этом. Похоже, я несу чушь. Больше не буду.

— Нет‑нет, все в порядке. Ты ведь сказал очень важную мысль. Мне надо немного подумать об этом. — Хотя… Может, и не надо. И действительно, о чем тут думать? Ведь и так было ясно, что Элай прав.

А он сочувственно ей улыбнулся и погладил по колену. Вернее — едва коснулся его рукой. Но почему‑то от этого легкого прикосновения по всему ее телу словно горячая волна прокатилась. Но почему же они вдруг заговорили о Лансе?.. Ведь до этого были флирт и намеки. Как к ним вернуться?

— Что ж, спасибо тебе, — проговорила наконец Лейси.

— За то, что поучаю тебя, хотя мы едва знакомы?

— Нет, за то, что выслушал меня и не постеснялся сказать то, что думаешь. И за то, что ни разу не сказал «бедняжка Лейси». Я от этого до смерти устала.

— Да уж… не беспокойся, таких слов ты от меня не дождешься. А если хочешь жалости, то поговори лучше с… Ну, не знаю… — Он усмехнулся. — В общем — с кем‑то другим.

— Например, с сестрой! — со смехом проговорила Лейси. Хорошо хоть сестра не знала, что один из «плохих» парней, с которыми она уехала в тур, сейчас сидел рядом и слушал ее тайны. Энди бы пришла в ужас, если б узнала…

— Да, позвони ей. Только не сейчас. Мне очень нравится с тобой разговаривать. — Элай придвинулся к ней поближе и легонько хлопнул ее по плечу. Но что это был за жест — дружеский или намекающий на нечто большее? Честно говоря, последнее ей понравилось бы гораздо больше.

— А мне нравится говорить с тобой. — Лейси несмело положила голову ему на плечо. Элай не отстранился, и она добавила: — То есть… нравилось, пока разговор не стал таким тяжелым.

— Так давай сделаем его опять легким. — Элай улыбнулся и, отодвинувшись от нее, взялся за банджо. — Предлагаю поиграть.

Лейси подумала секунду‑другую и потянулась за своей Лаки. И просто удивительно, как легко у нее стало на душе! Скрестив ноги, она положила гитару на колени и, расправив юбку, стала настраивать инструмент. Потом, взглянув на Элая, с улыбкой спросила:

— Что у нас в программе, босс?

— Все, что захотим.

Следующий час или больше (Лейси утратила ощущение времени) они играли свои любимые песни и импровизировали, а в перерывах запивали музыку колой. Когда же взялись за песню «Иди своим путем» группы «Флитвуд Мэк», Элай крикнул:

— Давай в миноре! Играй медленнее и в миноре!

Лейси рассмеялась и взяла вместо соль‑мажора ми‑минор. Песня сразу стала печальной.

— Боже, как мрачно звучит… — пробормотала она.

— А потом — вот так! — Элай потянулся к ней, чтобы зажать струны на гитаре. — Повесь к септаккорду девятую ступень. Слышишь, что получается?

— О, я не узнаю эту песню! — в изумлении воскликнула Лейси.

— Правда? Но ты ведь только поменяла ее настроение. А основа все та же. Это, дорогая Певунья, и есть новая аранжировка, — добавил он со смехом.

— Певунья? — переспросила Лейси, продолжая играть с теми аккордами, которые предложил Элай. — Как интересно ты меня назвал… У «Флитвуд Мэк» как раз есть такая песня.

— Мне кажется, это имя очень тебе подходит. — Он снова к ней потянулся и помог ей зажать на струнах нужный аккорд. Всего лишь одно легкое прикосновение — и ее опять словно током ударило. Причем разряд, пробежавший по телу, сосредоточился потом в низу живота. — Начинай отсюда, Лейси. А я буду ставить аккорды.

Молча кивнув, она начала перебирать струны. И зазвучавшая музыка казалась чарующей и удивительной. Пальцы Элая танцевали над ее рукой, помогая зажимать нужные аккорды. Они смотрели друг другу в глаза и пели. Это был очень странный «Флитвуд Мэк», но ей нравилось. И вскоре она почувствовала, как в душе ее зазвучала та самая струна творчества, которая так долго молчала. Она бы не назвала этот день Одним из Лучших, но Одним из Вдохновляющих — несомненно.

Лейси не знала, откуда взялось это чувство, от которого сейчас кружилась голова. Наверное, дело было в музыке и в близости Элая — в его прикосновениях и в том, как он пристально смотрел на нее, смотрел так, будто пытался прочитать ее самые тайные мысли. И еще… Ведь именно он освободил ее от чувства вины перед Лансом!

Когда же песня закончилась, Лейси замерла на несколько секунд, а потом отложила гитару и, обвивая руками шею Элая, поцеловала его. Вкус его губ очень ей понравился, и она поцеловала Элая еще раз. И еще.

А затем она поняла, что теперь уже Элай целует ее — причем целует по‑настоящему, все крепче прижимая к себе. И если до этого Лейси не знала, вдохновился ли Элай этим вечером так же, как она, то теперь все сомнения отпали — его вдохновение упиралось ей в живот. Почувствовав это, Лейси забыла обо всем на свете и, уже совершенно не сдерживаясь, раскрылась навстречу страсти.

А Элай все делал правильно — целуя Лейси, крепко прижимал ладони к ее ягодицам — так, чтобы она чувствовала его восставшее «вдохновение». Следующий шаг сделала Лейси. Скользнув руками ему под рубашку, она провела пальцами по его мускулистой груди. Он и впрямь был мускулистый, накаченный. Интересно, что она почувствует, когда коснется его груди своей обнаженной грудью?

Был только один способ это узнать, и Лейси, отстранившись от него, быстро сняла футболку. Отбросив ее в сторону, она заметила, что Элай улыбался. Тоже улыбнувшись, Лейси толкнула его на лежавшие на полу остатки пиццы — слава богу, коробка была закрыта — и со смехом воскликнула:

— Ой, прости!

Элай рассмеялся вместе с ней и убрал коробку подальше. Потом привлек Лейси к себе и принялся покрывать поцелуями шею и плечи. Ее смех тут же стих, и послышались совсем другие звуки — протяжные стоны и вздохи.

А Элай все целовал ее и целовал; когда же губы спустились к бюстгальтеру, Лейси, чуть помедлив, сорвала его с себя. И в тот же миг Элай в восхищении воскликнул:

— О, Певунья, какую же красоту ты скрываешь!

Лейси покраснела, но тут же сказала себе: «Не смей смущаться». И тотчас подалась навстречу ласкам Элая. Внезапно сообразив, что он все еще полностью одет, она потянула его за рубашку, и он, кивнув, пробормотал:

— Да‑да, сейчас… — Чуть отстранившись, он скрестил руки, чтобы стащить с себя рубаху, и случайно ударил Лейси локтем в челюсть. — О черт!.. О боже!.. Лейси, ты в порядке? — Элай осторожно провел ладонью по ее подбородку, потом поцеловал.

Она кивнула и со смехом ответила:

— Да, в полном. — И это была чистейшая правда, она действительно чувствовала себя отлично, так как теперь видела перед собой обнаженный торс Элая.

Лейси замерла на несколько мгновений, залюбовавшись сидевшим перед ней мужчиной. На левой стороне груди у него была татуировка — контур ворона, державшего в клюве (разбитое?) сердце. И ворон этот сидел на ветке, с которой опадали листья, превращавшиеся в маленьких воронят, — а те разлетались в разные стороны. Лейси прочертила пальцем путь каждого из воронят. А потом сделала то, что ей давно уже хотелось сделать, — обняла Элая за шею и крепко прижалась к нему обнаженной грудью. Ее соски тотчас отвердели, а по всему телу прокатились горячие волны, ударившие в самый низ живота. В следующее мгновение губы их слились в поцелуе, а еще через несколько секунд Лейси почувствовала, как в живот ей упирается восставшая мужская плоть.

«А что если решиться на такое?» — промелькнуло у нее. Конечно, она не знала, что Элай тогда о ней подумает, но не все ли ей равно? Ведь главное — она получит то, что хочет, не так ли? О черт, она вся истекает от желания! Еще немного — и желание разорвет ее на части!

Когда же рука Элая скользнула ей под юбку, Лейси вздохнула с облегчением и тихо сказала:

— Да, я хочу этого.

И в тот же миг его рука скользнула меж ее ног, и Элай, оттянув пальцем эластичную ткань трусиков, нашел ее самое чувствительное место. Его прикосновение было осторожным и в то же время уверенным. Когда же он начал ритмично ласкать возбужденную бусину, все тело Лейси вспыхнуло огнем, и она, застонав, прокричала:

— О боже! Да, Элай, да!

Раскрывшись ему навстречу, Лейси снова застонала, требуя большего. Перед глазами у нее все поплыло, мышцы ног напряглись, а ногти словно сами собой впились в спину Элая.

— Проклятье, Лейси, ты сводишь меня с ума, — прохрипел он. — Ты хочешь… чтобы у нас получилось, да?

— Ох, безумно хочу… Пожалуйста!

Но Элай медлил, и она, тихо вздохнув, добавила:

— Ну, войди же в меня.

В следующее мгновение Лейси почувствовала, как его орудие дернулось ей навстречу, и Элай, пристально взглянув на нее, пробормотал:

— Так ты и в самом деле… — Он шумно выдохнул и смолк.

Лейси судорожно сглотнула.

«О боже, что за вопросы?!» — промелькнуло у нее. Заставив себя улыбнуться, она проговорила:

— Если у тебя есть презерватив, то я готова.

— Ты шутишь? — усмехнулся Элай. — Я же музыкант в туре. Конечно, у меня он и есть… хоть я им и давно не пользовался. — Чуть отстранившись, он потянулся к столу, где лежал его бумажник.

Лейси же снова улыбнулась; ей показалось, что слова про «музыканта в туре» прозвучали забавно. К тому же Элай не очень‑то походил на любителя прыгать с одной девушки на другую.

Тут он достал из бумажника презерватив и принялся снимать джинсы. Когда же дело дошло до «боксеров», Лейси, не удержавшись, тихонько вскрикнула от восторга; «инструмент» Элая оказался из тех, что между девушками назывались «великанами». А может, она просто давно не видела мужское достоинство?

Как бы то ни было, Лейси задрожала от предвкушения, когда Элай, разорвав упаковку, натянул презерватив. И в тот же миг у нее по спине забегали мурашки. Значит, это сейчас случится?! Конечно, она ни о чем таком не думала, когда шла в номер к Элаю, но все же была на сто процентов уверена, что хотела близости с ним. И, следовательно… О, ей тоже надо снять с себя побыстрее всю одежду.

Лейси быстро привстала и сдернула с себя сразу и юбку, и нижнее белье. А Элай смотрел на нее так, что она, смутившись, порозовела от ушей от пяток. Впрочем, смутила ее не нагота, а его восторженный взгляд — он смотрел на нее так, словно ее обнаженное тело было чем‑то необыкновенным.

И этот его взгляд пьянил ее, кружил голову; Лейси никогда еще не чувствовала себя такой красивой, как сейчас. Ее желание вспыхнуло с новой силой — сейчас ей безумно хотелось отдать себя Элаю.

Переступив через него одной ногой, она встала на колени — так что ее лоно оказалось совсем рядом с его возбужденным достоинством. Когда же их тела соединились, в ее душе зазвучала чудесная мелодия, о существовании которой она, как ей казалось, уже начала забывать.

А потом, когда Элай начал двигаться, все ее чувства обострились до предела, и теперь она уже совершенно отчетливо слышала музыку, а также обрывки каких‑то стихотворных строк, однако ни слова, ни мелодия никак не превращались в законченную композицию. Но все же и ноты, и аккорды, и стихи пьянили ее; и казалось, еще немного… и песня родится сама собой — так падает с ветки прямо в руки созревший фрукт. Причем Лейси нисколько не сомневалась: это будет совершенно новая песня!

А Элай двигался все быстрее и быстрее — забыв обо всем на свете, насаживал ее на свое могучее орудие. Лейси же впивалась пальцами в его плечи, лихорадочно пытаясь хоть как‑то соединить обрывки песни, наполнявшие ее в эти мгновения. А напряжение все возрастало, и Элай, очевидно, почувствовав, что она вот‑вот взорвется, чуть сбавил темп.

В конце концов они содрогнулись почти одновременно, и взрыв блаженства каким‑то чудесным образом сложился в ее сознании в замечательную композицию. Тяжело дыша, Лейси упала на любовника, и какое‑то время они лежали крепко обнявшись, лежали в изнеможении.

А когда туман развеялся, Лейси поняла одну очень важную вещь — поняла, что ее отношения с Элаем уже никогда не станут прежними. А это означало, что и весь тур станет для нее совсем другим…

Через некоторое время она начала одеваться. В номере же стояла абсолютная тишина. Лейси натянула футболку, влезла в юбку, а нижнее белье сунула в чехол гитары. Туда же отправилась и сама Лаки. Потом, повернувшись к Элаю, она увидела, что он уже надел джинсы, но забыл о пуговице на поясе. Лейси старалась не смотреть ему в глаза — просто не могла себя заставить. Опустив голову, она стала застегивать сандалии, а затем сосредоточилась на лямке чехла — ее следовало перекинуть через плечо.

Минуту спустя Лейси направилась к двери, а Элай пошел следом за ней. Она взялась за дверную ручку и остановилась. Обернувшись, кашлянула и пробормотала:

— Ну… м‑м‑м… Спасибо за… — За что же именно? За музыку? За пиццу? За горячий секс на ковре? Честно говоря, ей понравилось все, но почему‑то она не могла этого сказать.

Тут Элай взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.

— Эй, Лейси… — сказал он. — Давай не будем стесняться… Во всяком случае — сейчас. И знаешь… Мне было очень хорошо.

— Мне тоже, — отозвалась она.

— И это — главное. — Он поцеловал ее, потом сказал: — А неловкий разговор отложим до завтра. Хорошо, Певунья?

— Да, — кивнула Лейси. Ей действительно было очень хорошо с ним, но она думала уже не о нем, а о словах и музыке, звучавших в голове.

Переступив порог своего номера, Лейси тотчас забралась в постель. «Пока песня зреет, мне лучше поспать», — решила она. Такое часто бывало раньше — она ложилась, а утром, вставая, уже отчетливо слышала всю мелодию и вполне связный текст.

Лейси поставила телефон на зарядку рядом с собой и включила будильник. Она не стала проверять, поступало ли сообщение от Фолкса — ей было бы стыдно его читать. А все неловкие моменты с Элаем — это до завтра.

Обычно во время туров Элай, просыпаясь утром, несколько секунд не мог понять, где он находился и чем, собственно, занимался накануне. Но сегодня утром никакого тумана в голове не было. Он еще не до конца проснулся, а воспоминания о вчерашнем вечере обрушились на него стремительной лавиной. Более того, он не сомневался, что ночью ему снилась Лейси — снились ее поцелуи и возбужденные соски, прижимавшиеся к его груди. А сейчас, не успел он открыть глаза, как его приятель, уже проснувшийся и восставший, недвусмысленно заявил, что снова готов к бою.

Элай глухо застонал. Он чувствовал себя последним дерьмом. Что ж, неудивительно. Ведь Лейси — его коллега, певица, выступавшая с ним в туре. И она поделилась с ним своей болью, а он… Проклятье, он так возбудился, что пропустил свидание с ЛюбовьюБезПесен, чтобы поиметь ту, которая плакала у него на плече. Он не смог удержать член в штанах и этим оскорбил сразу двух девушек. Ну… и кто он после этого?

Элай накрыл голову подушкой и снова застонал.

Через несколько минут он направился в туалет, после чего умылся холодной водой. Вернувшись в комнату, осмотрелся. Все в номере напоминало о прошедшей ночи. Пустые банки из‑под колы… Лежавшее на полу банджо… И помятая коробка с пиццей. В очередной раз застонав, Элай улегся на диван и попытался собраться с мыслями.

Лейси Доусон тут же заняла главное место в его раздумьях. Воспоминания о ее улыбке и нежных руках сами собой лезли в голову, и в какой‑то момент Элай поймал себя на мысли, что думал совсем не о том, о чем следовало бы. Ведь как бы хорошо ему ни было в объятиях Лейси, — не следовало забывать о самом главном, то есть о том, что он обманул ЛюбовьБезПесен с другой девушкой.

Элай зажмурился и провел пальцами по векам. Потом ущипнул себя за переносицу. Его отец был таким же дерьмом — он не только кричал и дрался, но и постоянно изменял матери. Элай хотел быть другим, и, в общем‑то, это у него получалось. Но вчера вечером он изменил одной девушке, потому что вдруг очень захотел другую…

Элай попытался успокоить себя — мол, не клялся же он ЛюбвиБезПесен в верности, — но, увы, ничего не получилось; сердцем он считал себя связанным с Любовью и чувствовал, что обязан был хранить ей верность. Ей — и себе также, ведь слово‑то давал он сам себе… Но вышло так, что он не сдержал слово, и поэтому…

Поэтому ситуация — полное дерьмо.

Что же касается его виртуальной возлюбленной… О боже, а вдруг Любовь обиделась на него?! И, наверное, она начала переживать. Возможно, подумала, что с ним что‑нибудь случилось… Да, такая девушка, как Любовь, слишком для него хороша…

Ему вдруг захотелось что‑нибудь куда‑нибудь кинуть. Схватив с дивана подушку, Элай швырнул ее в угол, сопровождая полет подушки таким потоком ругательств, от которых его мама пришла бы в ужас. А потом взял планшет и зашел на форум. Он знал, что ни за что на свете не напишет ей, почему вчера пропустил свидание. Поэтому набрал такой текст: «Эй, привет. Я чувствую себя полным идиотом. Прости, что меня вчера не было. Случилось кое‑что, и друг попросил о помощи. А потом я случайно заснул. Надеюсь, ты не очень злишься». Нет, никуда не годится! Слишком много вранья! Элай удалил несколько слов, а в конце добавил «xм…». Что означало это «хм…», он не очень‑то понимал, но решил, что так будет лучше. Во всяком случае — не помешает. Наверное.

Элай нажал кнопку «отправить» и стал ждать ответа. Но почему‑то ничего не происходило, и это очень его тревожило.

И тут Элай вдруг понял: а ведь и она не отправляла сообщений! Может, у нее тоже что‑то случилось? Он заморгал и уставился на экран. Да, верно. ЛюбовьБезПесен также ничего не написала. Значит, свидание пропустил не он один. Странно, но от этого ему не стало легче. Наоборот, теперь уже он начал волноваться за нее. И еще на него напал глупый страх. «А что если Любовь каким‑то образом узнала о моем проступке, — думал Элай. — Что если она никогда больше не появится на форуме… И вообще удалит свой аккаунт?» Черт побери!.. Если Любовь и впрямь отвернется от него, то он тогда вовсю закрутит с Лейси — чтобы досадить ей!

Боже, ну и чушь лезет в голову… Конечно, ничего такого он не сделает. А будет, как последний романтик, ждать ее и стараться все исправить.

И вообще, все его страхи — полнейшая ерунда. Ведь Любовь ничего не знала. Просто не могла знать. Так что ему следовало успокоиться и подождать ответа.

Элай вскочил с кровати и прошелся по комнате. Потом завалился обратно на кровать с таким трагическим видом, которому позавидовал бы сам Джакс. Хм… но что же обо всем этом думать? Если бы Любовь каким‑то образом узнала о его поступке, то, наверное, осудила бы его. При этой мысли Элай совсем приуныл. Что ж, его и впрямь надо осудить! Можно было бы написать на бумажке красным маркером слово «придурок» — и прилепить ему на лоб! Господи, что на него вчера нашло?..

Впрочем, имелись смягчающие обстоятельства. Ведь Лейси сама пришла к нему в номер и первая начала целоваться, не так ли? Кто бы на его месте устоял перед ее печальными глазами и пухлыми губами? Он уже забыл, когда в последний раз общался с такой красивой девушкой, как Лейси. И ему было удивительно легко играть с ней вчера всякие песни — почти так же легко, как с парнями из «Блу Хиллз». А ведь он дружит с этими парнями уже не один год…

Что же касается Лейси… Проклятье, он втянул ее в разговор, влез в ее личную жизнь, раскритиковав покойного жениха, а потом, когда она расчувствовалась, занялся с ней сексом! И, черт побери, ему было с ней очень хорошо. Просто не описать словами, как хорошо. Да, его за такое нужно кастрировать! Единственное наказание, которое искупило бы его вину!

Элай взглянул на часы, стоявшие на тумбочке у кровати, и понял, что пора собираться — с минуты на минуту в дверь могла постучать Сэмми. Сегодня, ближе к обеду, им предстоял переезд в другой город, но Лу заявил, что все они просто обязаны спуститься к завтраку. Он требовал этого всякий раз, когда завтрак был включен в стоимость проживания (как и полагалось менеджеру, Лу умел считать деньги и экономить).

Тяжко вздохнув, Элай стал одеваться. Предстоящая встреча с Лейси пугала его, и он, оттягивая этот момент, старался как можно медленнее надевать футболку и джинсы. Вчера поздно вечером они решили отложить неловкий разговор на утро, и сейчас Элай жалел об этом решении. За ночь Лейси наверняка поняла, как ужасно он с ней поступил, и уже, вероятно, приготовилась высказать ему все, что о нем думала. Впрочем, даже она не могла презирать его сильнее, чем он сам себя презирал.

И больше всего Элай презирал себя за то, что никак не мог справиться с возбуждением, мучившим его с того момента, как он открыл глаза и вспомнил о произошедшем накануне. Они вчера не выпили ни капли спиртного, но у него тотчас закружилась голова, стоило ему вдохнуть цветочный аромат ее тела. И даже если бы дальше поцелуев дело не зашло, ему хватило бы и этого, чтобы опьянеть до утра.

Элай болезненно поморщился и посмотрел на ширинку своих штанов. Да, такую неприличную выпуклость заметят все. Направляясь в лобби отеля, он старался думать только о бейсболе. К счастью, это помогло, и тогда он рискнул вернуться к мыслям о Лейси. Что же ей сказать, когда они встретятся? И как угадать, что обо всем произошедшем думала она? Да, ему было стыдно за свое вчерашнее поведение, но сейчас у него появился шанс доказать, что он не такой уж подлец, что он умеет признавать свои ошибки и больше не станет их повторять. Причем доказать это следовало не только Лейси, но и себе самому.

От этих мыслей Элаю немного полегчало. Во всяком случае, он почувствовал, что сможет пережить этот день. Когда же он вышел в лобби отеля и направился к столу… Оказалось, что за столом сидели все, кроме Лейси.

Элай вздохнул и почесал в затылке. Что же случилось с Лейси? Может, ей тоже неловко встречаться? Наверное, следовало спросить, почему ее нет. Вряд ли кому‑то его вопрос покажется странным — ведь Лейси всегда завтракала вместе со всей группой.

— Эй, старик! Что, проблемы? — Джакс часто так здоровался, но сейчас его идиотская фраза пришлась весьма кстати.

Элай окинул взглядом стол и сказал:

— Да вот, пытаюсь понять, чего больше хочу — блинов или вафель. — Ему сделалось не по себе от собственного вранья. Впрочем, этим утром он вообще чувствовал себя паршиво. Хлопнув Сэмми по плечу, Элай спросил: — А где Лейси?

Сэмми пожала плечами.

— Понятия не имею. Я что, похожа на ее маму?

— Ну… ты ведь обычно будишь нас всех, — пробормотал Элай. — Ты ходила к ней в номер?

Сэмми рассмеялась и ответила:

— Нет, не ходила. Она всегда сама встает. Лу говорит, что женщины умные, поэтому могут самостоятельно проснуться к завтраку. Хотя, с другой стороны, он часто напоминает ей об ужинах, поэтому я его логику не понимаю.

Элай не особенно удивился такому объяснению. Он давно подозревал, что Лу настаивал на совместных завтраках не только ради экономии, но и для того, чтобы не давать парням пить с самого утра. Что ж, в этом был смысл. Во всяком случае — применительно к Джаксу. Но слова Сэмми его расстроили. Получалось, что от нее он никак не мог узнать, где находилась Лейси. И оставалось только одно — самому пойти к ней в номер. Но если она решила избегать его, то встреча выйдет очень неловкой…

Немного подумав, Элай спросил:

— Сэмми, а разве она не понадобится тебе, когда начнется погрузка?

— Это будет лишь в одиннадцать. — Сэмми, евшая яичницу, утерла ладонью рот. — Если она к этому времени не появится, я за ней схожу. И вообще, парень, из‑за чего ты переживаешь? Влюбился, что ли?

Элай почувствовал, что краснеет, и постарался изобразить возмущение. До одиннадцати оставалось еще целых два часа. «Может, все‑таки лучше пойти к Лейси и попросить прощения? — думал он. — И я мог бы пообещать, что такое больше не повторится». Однако… Воспоминания о вчерашнем были еще слишком свежи — и в голове, и в штанах. К тому же он не знал, в каком номере поселили Лейси. Конечно, можно было бы спросить Сэмми, но тогда начнутся разговоры…

В итоге Элай решил ничего не делать и просто плыть по течению. Пока что ему это помогало.

Лейси едва поспевала за Сэмми, стремительно шагавшей к автобусу, и с каждым шагом все сильнее нервничала. Что ж, ничего удивительного. Вообще‑то это было вполне обычное состояние для девушки, которая вот‑вот увидит парня, с которым зажигала накануне. И в данный момент у этой самой девушки имелись весьма веские причины для того, чтобы соблазнить парня во второй раз. Естественно, что она немного нервничала, не так ли?..

Лейси забралась в автобус и положила гитару в отсек для багажа. Она старалась смотреть в пол, но не только из‑за Элая. Ее смутила Сэмми, внезапно громко объявившая:

— Так, я нашла пропажу! Наша фифа заявила, что потеряла счет времени. — Она повернулась к своей жертве и заявила: — Чтоб это было в последний раз.

Лейси не выдержала и буркнула:

— Да, мэм.

Ответом ей был суровый взгляд Сэмми. Но, по мнению Лейси, она такого взгляда не заслужила. В ее обращении «мэм» иронии было процентов на пятьдесят, не больше.

— В следующий раз мы уедем без тебя, — добавила Сэмми. И на сей раз Лейси проглотила ответ, вертевшийся на языке. Пусть лучше последнее слово останется за тур‑менеджером.

Сэмми направилась к своему месту, а Лейси, наконец, набралась храбрости и подняла глаза — и тотчас же перехватила взгляд Элая. Тело внезапно завибрировало как настроенный камертон, а по спине забегали мурашки. Разумеется, она не знала, о чем сейчас думал Элай, но почему‑то была уверена, что он согласится на второй раз.

Лейси улыбнулась ему и пошла на пустое место в ближайшем ряду. Прежде чем сесть, она улыбнулась остальным музыкантам — улыбнулась, как бы прося прощение за то, что опоздала. И тут Лейси увидела Джакса. Тот сидел на своем обычном месте в самом конце автобуса, но на сей раз он был не в одиночестве. Рядом с ним сидела девушка, причем не какая‑нибудь, а снова Кэт.

Лейси села и невольно нахмурилась. Интересно, почему Кэт не желала возвращаться домой? И разве Кэт не должна была сейчас работать за нее в студии? Но нет, она придумала удобный предлог остаться — ей якобы хотелось набраться опыта и посмотреть, как работает тур‑менеджер. И вот уже в третьем городе Лейси видела ее рядом с музыкантами. Странно, что все молча терпели присутствие постороннего человека. Похоже, секс с барабанщиком давал существенные привилегии… Но ведь именно Кэт устроила ей этот тур. Так что можно было и потерпеть, пусть даже присутствие этой девушки ужасно ее раздражало.

Автобус тронулся, а Лейси решила вспомнить, как когда‑то занималась йогой и практиковала медитацию. «Это прекрасный день, — сказала она себе. — Я в прекрасном месте. У меня тур, и я играю прекрасную музыку. Сегодня Фолкс послал мне поцелуи. И Элай не отворачивается от меня. А еще я написала песню. Настоящую. Не какую‑то однодневку, а отличную вещь».

Правда, написала она только половину, но все равно была ужасно рада.

В список приятных вещей можно было бы добавить также вчерашний секс, но Лейси не могла радоваться этому по‑настоящему — они еще не объяснились с Элаем, и потому испытывала некоторую неловкость. Впрочем, вчерашний вечер тоже был очень даже хорош, так что и его она вполне могла бы занести себе в актив.

Разобравшись с мыслями по поводу секса, Лейси улыбнулась и, хорошенько сосредоточившись, стала освобождаться от негативной энергии. К тому времени, когда автобус подъехал к стоянке, ее чакры были заряжены, а в душе воцарились мир и покой — ей давно уже не было так хорошо, как сейчас.

Лейси вышла из автобуса, вдохнула морской воздух Балтимора — и радостно рассмеялась. Ведь здесь ее ждали чудесные приключения и хороший обед. К тому же она впервые за год написала песню, вернее — половину песни. Лейси развела в стороны руки и закружилась как какая‑то актриса в сцене из музыкального фильма. Она чувствовала, что ее ждал Один из Самых Лучших Дней… И еще она почувствовала, что задела локтем нос Уэса. Лейси стала извиняться, но поток ее извинений прервал Джакс, в этот момент проходивший мимо. За вокалистом следовал еще один парень из группы, а за ним — Элай. Процессию замыкала Кэт.

— Эй, Кружевная юбка, осторожней, — сказал Джакс, взглянув на ее наряд[8]. — Может, у тебя поет душа, но если ты еще раз заденешь Уэса, то он‑то петь точно не сможет.

Тут рядом возникла Сэмми. И, судя по ее улыбке, сердиться она давно перестала. Взглянув на Лейси, она сказала:

— Я выгружу твои вещи, детка, так что не беспокойся.

Лейси улыбнулась ей в ответ и подумала: «Именно так и должен начинаться Один из Лучших Дней в жизни».

— Итак, Кружевная юбка, чем будем заниматься? — спросил ее Джакс, когда они вчетвером вышли из полутемного зала на залитую солнцем улицу.

Лейси молчала все то время, пока остальные обсуждали, куда пойдут. Рядом с Элаем она и до этого чувствовала себя неловко, а теперь, когда выяснилось, что Джакс — это Фолкс, чувство неловкости стало еще сильнее. Лейси давно так не нервничала, как сейчас, и от волнения не могла говорить. Она смотрела на Джакса и вспоминала сообщения, которые он посылал ей на форуме, — сообщения порой шутливые, порой милые и нежные. Казалось бы, то были просто слова, но именно из‑за них она постепенно влюблялась в человека, которого никогда не видела в реальности.

И вот Лейси стояла рядом с ним и даже не представляла, о чем разговаривать. Джакс понятия не имел, что она, Лейси, — та самая девушка из Интернета. Выходит, она знала о нем почти все, а он о ней — почти ничего.

Но сейчас Джакс сам обратился к ней, как бы назначив ее главной в прогулке по Балтимору. А еще он вспомнил прозвище, которое дал ей утром.

Немного подумав, Лейси ответила:

— Корабли и крабы — вот что самое главное в Балтиморе. И я мечтаю увидеть то место, где снимали «Прослушку». Только вот не знаю — может, это опасно? Но сначала — еда. Сегодня будем питаться одними крабами.

— Терпеть не могу морепродукты… — простонала Кэт, обнимая одной рукой Джакса, а другой — Элая.

— Тогда выберешь что‑нибудь из детского меню, — отрезала Лейси. — Мы же в Балтиморе! Поэтому будем есть крабов. — Отвернувшись, она фыркнула и зашагала к гавани.

— Ты знаешь, куда идешь? — догнав ее, спросил Элай.

— Понятия не имею, — ответила Лейси. От близости Элая ее тело напряглось, и она еще сильнее занервничала.

Тут Элай вдруг наклонился к ней, и по всему телу Лейси забегали горячие мурашки. Его близость так взволновала ее, что она мигом забыла о шедших позади Джаксе и Кэт.

— Если ты повернешь налево на следующем перекрестке, то окажешься там, где нужно, — тихо сказал Элай.

Это был их первый разговор после вчерашнего, причем касался он таких простых вещей, как выбор дороги, но смущение почему‑то исчезло. Ей было так легко рядом с Элаем! Улыбнувшись, ему, она сказала:

— Кэт порой меня ужасно раздражает, но почему — не знаю. Наверное, зря я бросила ее сзади.

Разумеется, Лейси не собиралась говорить Элаю правду. Кэт положила глаз на Джакса, и ей это совсем не нравилось. Интересно, эта парочка сейчас шла за ними? Или они решили выбрать другой путь? Впрочем, какое это имело значение? Ведь рядом с Элаем ей не хотелось думать ни о ком другом — даже о Джаксе.

Ох, как же все запутанно! Ситуация настолько странная, что непонятно, как себя вести. Немного помедлив, Лейси все‑таки заставила себя оглянуться. Да, Джакс и Кэт следовали за ними. Причем шли они не в обнимку. И молчали. Успокоившись, Лейси ускорила шаг. Внезапно Элай проговорил:

— Как странно… А я почему‑то решил, что вы с ней подруги. Мне не нравится, что она с нами ездит, но я молчал. Думал, тебе так лучше. — Элай вдруг надел черные очки и улыбнулся ей так, что показались ямочки на щеках.

День и так был жаркий, а сейчас запылал огнем. Лейси невольно вздохнула. Сейчас вместе с ней шли два замечательных парня. Они оба ей нравились, но по разным причинам. К Джаксу тянулась ее душа, а к Элаю — тело.

Лейси поняла, что совсем запуталась. Но что же ей теперь делать? Да еще и эта Кэт, путавшая все карты…

Пожав плечами, Лейси проговорила:

— Она нравится Уэсу, так что можешь молчать и дальше. — Сказав это, Лейси вдруг поняла, что ей нечего опасаться. Было ясно, что Джакс не станет приставать к Кэт, так как не захочет портить отношения с Уэсом. Фолкс ведь пожертвовал песней ради парней, с которыми играл, так что уж говорить о девушках! Конечно, он не станет отбивать Кэт у барабанщика.

Однако сама Кэт думала иначе. Она с легкостью могла на время забыть об Уэсе ради Джакса.

— Я работаю с ней, потому выбора у меня тоже нет, — нахмурившись, добавила Лейси. Наверное, это прозвучало немного грубо. Пожалуй, даже слишком грубо. И несправедливо по отношению к Кэт. Поэтому, решив смягчить свои слова, она добавила: — Но Кэт очень добрая. Ведь я попала в тур благодаря ей. Так что я перед ней в долгу. — Повернув налево, как советовал Элай, Лейси опустила с головы на глаза свои большие солнечные очки. Она надеялась, что темные стекла скроют чувство стыда. — Так что зря я так себя с ней веду.

— Ну, а я ничего ей не должен, пусть даже она и спит с Уэсом. Знаешь, у нас есть правило касательно поклонниц, которые ездят с группой. Никакой притворной вежливости и никакой ревности. А если нужно, то мы ими делимся. — Элай едва заметно поморщился. Наверное, почувствовал, как неуместно прозвучали его слова (учитывая события вчерашней ночи).

Но Лейси была рада это услышать. Выходит, между Элаем и Джаксом не возникнет проблем, когда она, наконец, воссоединится с Фолксом. Разумеется, она не являлась одной из тех девушек, которые следовали за музыкантами в турах, но все же…

О черт! Лейси опять глянула через плечо. Ведь из правила о поклонницах следовало, что Джакс мог закрутить с Кэт, и Уэс не стал бы на него злиться. А те двое, что шли сзади, теперь о чем‑то болтали. Впрочем, Кэт, хотя и улыбалась больше, чем следовало бы, выглядела вполне невинно. Ох, но ведь это совершенно ничего не значило. Поэтому ей, наверное, следовало идти с ними, а не с Элаем. Джакс ведь мог решить, что ей нравился Элай. Да, конечно, нравился, однако же… Проклятье, вместо прогулки по городу получалось какое‑то двойное свидание! Еще немного — и она совсем запутается.

Лейси замедлила шаг, надеясь, что Джакс и Кэт их догонят.

— Хотя знаешь, — вновь заговорил Элай, — если ты оказалась в туре благодаря Кэт, то я поставлю ей пива. — Он на секунду поднял очки и подмигнул.

Сердце Лейси забилось чуть быстрее. Значит, Элай был рад, что она тут. Может, им лучше и дальше идти вдвоем, без посторонних?

— Смотри, вон вывеска кафе с крабами! — воскликнула Лейси. Она решительно направилась к двери, над которой было написано «Крэб Кейкери». — Наверное, ты сможешь купить тут и пиво для Кэт, — с улыбкой сказала Лейси.

Они сняли очки, привыкая к сумраку после солнечной улицы. Пахло же здесь просто божественно — если, конечно, небеса можно было представить в виде бара с морепродуктами в меню. И вообще, зачем стремиться в рай, если там не было роллов из семги и виски на розлив?

— Боже правый, как вкусно пахнет, — послышался голос Джакса у нее за спиной.

Как славно, что и он так думал. Лейси повернулась к нему, а он в этот момент пригладил ладонью растрепанные светлые волосы и с явным удовольствием вдохнул ароматы кухни. Она поступила так же. И при этом закрыла глаза, стараясь связать образ Джакса с Фолксом, чтобы в следующий раз, думая о нем, представлять именно Джакса, а не парня, подозрительно похожего на Элая.

— Надеюсь, у них есть курица, — заныла Кэт. Во всяком случае, Лейси ее заявление показалось нытьем.

Элай хлопнул Кэт по плечу и сказал:

— Если хочешь, можешь вместо ленча чего‑нибудь выпить. Я угощаю.

Кэт улыбнулась ему, сверкнув зубами. Она и не подумала спросить, откуда такая щедрость. Если бы Элай и Кэт сошлись, это был бы хороший выход для всех. Но почему‑то Лейси стало не по себе при одной мысли о таком повороте. И дело вовсе не в том, что Элай был нужен ей самой. Ведь теперь, когда она узнала, что Джакс — это Фолкс, ей нельзя заниматься с ним сексом. Это уже будет измена. Или нет?

Сердцем Лейси понимала, что ей не следовало спать с одним парнем, зная при этом, что в итоге она будет с другим. Но… Ведь она уже была с Элаем один раз, так что второй ничего не изменит. Просто следовало закончить с ним до того, как она откроется Джаксу. К тому же ей был нужен секс с ним не для удовольствия, а для новой песни. Чтобы узнать наверняка, есть ли связь между вдохновением и оргазмом.

А может, она себя обманывала? Лейси тихонько вздохнула, сообразив, что и впрямь разрывалась между двумя парнями. Кроме того, она чувствовала, что Элай для нее — не только источник вдохновения. Да‑да, оба музыканта ей очень нравились — она поняла это сразу же, на самом первом концерте.

Но тут Лейси вспомнила, кто такой Джакс на самом деле. Ох, ей нужно соединить слова Фолкса с его образом, и тогда все станет на свои места. Ведь ее сердце принадлежит только Фолксу.

Но тогда почему же она хмурится, глядя, как Кэт кокетливо благодарит Элая за пиво? И почему успокаивает себя тем, что вся ситуация выглядит скорее мило, чем романтично? Более того, для нее почему‑то было важно, что Элай угощал Кэт только из‑за нее, Лейси.

Тут к ним повернулся Джакс и с удивлением спросил:

— Ты что, нас угощаешь?

Лейси знала, что Элай собирался купить пиво только для Кэт, и мысленно усмехнулась. А обед в баре, похоже, превратился в вечеринку «Блу Хиллз». Они сели за стол и заказали закуски из крабов, а также пиво и виски. Вкусная еда и напитки волшебным образом вернули ей хорошее настроение. Лейси почувствовала, что уже меньше смущается рядом с Элаем и Джаксом, а Кэт почти перестала ее раздражать.

— Ох, я так счастлива сегодня! — воскликнула она. — Мне с детства нравятся фильмы Джона Уотерса[9]. Он ведь отсюда, из Балтимора. И вот я наконец попала в этот город. Давайте выпьем за это! — И Лейси чокнулась бутылкой пива с остальными.

— Так ты любишь Уотерса? Знаешь, я тоже, — сказал Джакс. — Когда я посмотрел его «Фотографа», то сразу записался в школу фотографии. Но потом понял, что группа для меня важнее. — Джакс подвинулся к ней поближе, Лейси показалось, что сидевший напротив нее Элай поморщился. Впрочем, она не была в этом уверена. Возможно, дело было в перченом соусе, который им подали вместе с жареными крабами.

— Это ведь порнофильм, да? — спросила Кэт. — Ах, я тоже думала снять такой, но не знала, что есть специальная школа. — Она хлопнула стаканчик виски и ослепительно улыбнулась.

Элай открыл рот, собираясь объяснить, что речь шла не о порно, а о комедии, но Лейси ударила его ногой под столом. Реплика Кэт была ужасно смешной, и не следовало ее поправлять — казалось, что так гораздо веселее. И действительно, Джакс рассмеялся. Взглянув на Кэт, он сказал:

— Кстати, я слышал, что можно посмотреть на декорации из «Лака для волос». Хочешь пойти туда?

— Терпеть не могу Траволту[10], — пробурчала Кэт.

Вокалист снова рассмеялся. И опять Кэт никто не поправил.

— Спасибо за выпивку, старик, — сказал Джакс, когда с едой было покончено. Он хлопнул Элая по плечу и потянулся.

Лейси хотела ему объяснить, что Элай собирался угостить только Кэт, но тут увидела полоску загорелой кожи между джинсами и рубашкой вокалиста, и слова застряли у нее в горле. Но оказалось, что и Кэт уставилась туда же, не скрывая восхищения. Лейси тотчас заметила это, и настроение у нее сразу испортилось.

Минуту спустя вся компания вышла на залитую солнцем улицу, и Лейси изо всех сил старалась выглядеть веселой. Впрочем, она не очень‑то беспокоилась — ведь было ясно, что Джакса Кэт совершенно не интересовала.

— Так что за парень ваш Джон Риверс? — спросила Кэт, взяв его под руку.

— Уотерс, — поправил вокалист. — Он культовый режиссер, хотя большинство его фильмов принесли очень мало денег. И все они были сняты тут, в Балтиморе. Ты видела «Мамочку‑маньячку»? Так вот, это фильм Уотерса. — Как только Джакс начал говорить о своих любимых фильмах, ухмылка исчезла с его лица, уступив место не менее сексуальному восторгу. Глаза же его сияли как улицы на Рождество.

И тут Лейси узнала в нем Фолкса, серьезного и веселого одновременно, — того самого Фолкса, с которым общалась в Сети. И теперь между ними вспыхивали искры понимания, как это бывало всякий раз во время их ночных разговоров онлайн. То есть она чувствовала, что еще чуть‑чуть — и это случится; настоящее пламя еще не разгорелось. Наверное, потому, что она все время раздражалась из‑за Кэт.

— Джакс бывает и таким, — тихо сказал Элай.

И Лейси тут же поняла: чем больше говорил Джакс, тем сдержаннее становился Элай. Вероятно, так происходило и раньше, но она заметила это только сейчас. Наверное, потому Элай и не стал лидером группы, хотя мог бы — она не сомневалась в его таланте. Но он почему‑то уходит в тень и никогда не отстаивает свою точку зрения. Наверное, очень уважительно относится к Джаксу. Видимо, припев в «Годриковой Впадине» изменил не Элай. Наверное, это был Уэс. Или же другой парень из их группы.

— Что ж, очень мило, — сказала Лейси. — Это ведь прекрасно, когда взрослый умеет радоваться как ребенок.

Внезапно Лейси заметила, что Кэт постоянно старалась приблизиться к Джаксу и коснуться его. Ох, эта Кэт… Совсем не умела сдерживаться! Тихо вздохнув, она решила не обращать на Кэт внимания.

— Да, приятно видеть его именно таким, — с серьезным видом проговорил Элай, и казалось, что за его словами стояла какая‑то история.

Лейси взглянула на него вопросительно; ей очень хотелось поговорить о Джаксе, и хотелось узнать о своем виртуальном друге что‑то новое — что‑нибудь такое, о чем запрещалось говорить на форуме. Кроме того, ей просто нравилось слышать голос Элая…

Он молчал. Наверное, думал, стоило ли говорить на эту тему.

— У него были трудные времена, — проговорил он наконец. — Полагаю, этот тур пойдет ему на пользу.

— Не только ему, — с улыбкой заметила Лейси.

Элай молча пожал плечами, а она с беспокойством взглянула на Джакса и Кэт, шагавших впереди. Чуть помедлив, Лейси догнала их и, вклинившись между ними, взяла их под руки. Элай же остался в одиночестве.

После бара, где выпивал По, они еще немного побродили по городу и вернулись в отель, когда до выступления оставалось целых два часа. Конечно, прогулка помогла им отвлечься от ежедневной рутины, но все же Элай обрадовался, когда она закончилась. Из‑за Лейси его разум постоянно враждовал с телом, и он от этого вконец измучился. Ему хотелось отдохнуть в одиночестве, а потом сделать то, что он откладывал уже целый день, — пойти и серьезно поговорить с Лейси. Элай все ждал, когда Лейси останется одна, но она весь день была рядом с Кэт и Джаксом. И это ему совсем не нравилось.

А сейчас он просто обязан был раз и навсегда зачеркнуть то, что случилось накануне. Элай надеялся, что таким образом покончит с глупой ревностью.

В отель он вошел последним, а Джакс шагал впереди. Причем Элай заметил, как пристально Лейси взглянула на его друга, когда остановилась у своего номера. В следующую секунду она открыла дверь и исчезла. О боже, но если Джакс и в самом деле так ей нравился, то почему же она не пошла за ним в его комнату? Джакс ее не отвергнет. Он еще ни одну девушку не выставил за дверь.

Внезапно почувствовав странную боль в груди, Элай поморщился. Ох, от этой муки следовало избавиться, причем — как можно скорее. Прямо сейчас.

Элай подошел к ее двери, поднял руку, собираясь постучать, — и замер. Боже, он ведь не продумал свою речь. И не знал, как все объяснить Лейси. Проклятье, почему это пришло ему в голову только сейчас? Он попытался придумать что‑нибудь, но, кроме фразы «Лейси, вчерашняя ночь была классной», на ум ничего не шло. И если честно, то ему еще ни с кем не было так хорошо, как с ней. Вот и сейчас… Он лишь вспомнил вкус ее губ — и уже возбудился.

Черт, что же ей сказать? Наверное, его речь должна звучать так: «Вчерашняя ночь была классной, но такое не должно повториться. У меня есть другая».

Да, была одна девушка, которой он отдал свое сердце, хотя никогда ее не видел. Но разве это не идиотизм? Бросать живого человека ради той, которая пока что существовала только в виртуальной реальности?

Но ведь Лейси — не его девушка, поэтому он просто не мог ее бросить. А сегодня она так смотрела на Джакса… Нужен ли вообще этот разговор? ЛюбовьБезПесен уж точно не стала бы флиртовать с другим прямо у него на глазах.

«Да, наверное, можно обойтись без признаний», — решил Элай. И почему‑то огорчился. Ему хотелось, чтобы их вчерашняя близость стала для них чем‑то особенным, достойным нескольких прощальных фраз, но похоже, это был не тот случай.

Но тут в душе опять заговорил романтический голос, который пытался убедить его в том, что это был не просто секс на одну ночь. Элай тяжело вздохнул и пожал плечами. Он подозревал, что еще не раз услышит этот голос. Но ведь если между ним и Лейси ничего нет, то к чему старомодные объяснения? Неужели только для того, чтобы красиво расстаться? Если так, то у него есть дела и поважнее. Например, он может пойти к себе в номер и написать ЛюбвиБезПесен, что еще раз просит у нее прощения.

Элай уже собирался уйти, но ту дверь вдруг открылась.

— О, ты здесь… — Улыбка осветила все лицо Лейси. Еще немного — и он бы поверил, что она и впрямь рада его видеть.

— Ну да… — Элай растерялся. Он ведь только что решил, что разговор не нужен. Времени на раздумья не было, и ему ничего не оставалось, как вернуться к первоначальному плану. — Видишь ли, я подумал… Может, нам надо поговорить?

Он мог бы поклясться, что взгляд Лейси на секунду задержался на его губах.

— Да, ты прав. — Она посмотрела ему в глаза. — Я как раз собиралась зайти к тебе.

— Правда?.. — Элай обрадовался, но тут же вспомнил, что хотел закончить отношения, а не начать их. К тому же Лейси, скорее всего, тоже собиралась закончить. Наверное, потому и решила пойти к нему.

Тут Элай подумал о предстоящем разговоре и почувствовал ужасную тоску. И даже в животе, казалось, что‑то скрутило. Конечно, это можно было бы списать на перченый крабовый соус, но кого он хотел обмануть?

— Что же ты стоишь? Заходи. — Лейси шагнула в сторону, впуская его в свой номер.

Элай вошел и остановился сразу за порогом. Идти дальше не стоило. Иначе он увидит ее постель, и тогда ему будет труднее сказать нужные слова — ведь перед ним сразу появится образ обнаженной Лейси, лежащей на покрывалах и пылающей от страсти. Впрочем, он и без кровати мог представить нечто подобное — для этого было достаточно бросить всего лишь один взгляд на Лейси.

«Черт побери! Надо поскорее убираться отсюда!» — мысленно воскликнул Элай.

Он дождался, когда Лейси закроет дверь, и уже приготовился заговорить, но тут она повернулась к нему — и прыгнула. Да‑да, именно прыгнула, в буквальном смысле слова. Прыгнула, как кошка. И тотчас же обхватила его бедра ногами, впившись поцелуем в губы. А Элай машинально обнял ее.

Черт, такого он не ожидал. И у него просто не было времени на другую реакцию, поэтому он поцеловал ее в ответ. А Лейси, крепко прижимаясь к нему, шевельнула бедрами. Элай тут же возбудился, а она снова принялась двигать бедрами, все крепче прижимаясь лоном к его мужскому орудию. Забыв обо всем на свете, Элай сделал несколько шагов и прижал Лейси к стене. Теперь у него освободились руки, и ими можно было сделать много приятного. Например, снять с себя футболку. А потом — с Лейси. Лифчик тоже лишний. Ну вот, наконец‑то можно ласкать ее прекрасную грудь.

Да, груди у Лейси были восхитительные. И не слишком большие — как раз помещалась в его ладони. Соски же — идеальные, похожие на две сладкие клубники. А брызги едва заметных веснушек, усыпавших кожу, придавали ее грудям особое очарование. Да, чертовски красивая грудь… Он мог бы написать о ней песню. Или даже две.

Тут Лейси вывела его из ступора — взяла его лицо в ладони и привлекла к своей груди. Да‑да, она права. Ее грудь заслуживала не только восхищенного взгляда. Элай принялся целовать ее груди, и соски тотчас же отвердели и набухли. А потом Лейси застонала и вновь стала двигать бедрами. Но, черт возьми, ведь на ней все еще были шорты! И эта джинсовая ткань внезапно превратилась в непреодолимое препятствие.

К счастью, Лейси вскоре поняла, что шорты и впрямь мешали. И она нашла замечательный способ освободиться от них — опустила ноги на пол и одним движением сняла шорты вместе с трусиками. А потом занялась его штанами — распустила ремень и расстегнула молнию. После чего скользнула рукой в его трусы‑боксеры и принялась ласкать возбужденную мужскую плоть.

Элай почувствовал, что ноги его подкосились. Проклятье, у него уже не было сил терпеть! А Лейси… Она готова принять его! Он чувствовал запах ее возбуждения и от этого, казалось, сходил с ума. Быстро вытащив презерватив из заднего кармана, Элай спустил пониже штаны и, разорвав зубами упаковку, бросил ее на пол.

Лейси, видимо, тоже не могла больше ждать. Пока он надевал презерватив, девушка опять попыталась обхватить ногами его бедра. Элай улыбнулся и сказал:

— Потерпи, у меня уже почти все…

Через несколько секунд он обхватил ладонями крепкую попку Лейси и, приподняв, прижал спиной к стене. Усилием воли Элай заставил себя остановиться — все происходило слишком уж быстро. Конечно, он не имел ничего против такого неожиданного секса, но по отношению к Лейси это казалось неправильным. Она заслуживала большего. Заслуживала чувств, а не просто физического акта.

Лейси же закрыла глаза и подвигала ягодицами, пытаясь направить его орудие туда, где ему было самое место. Элай едва сдерживался, чтобы не войти в нее. Откашлявшись, он проговорил:

— Лейси, пожалуйста, посмотри на меня.

Она подняла голову и поцеловала его в губы. Ее дыхание было горячим и прерывистым. А глаза по‑прежнему были закрыты.

— Лейси! — громко позвал Элай. — Пожалуйста, открой глаза.

Она замерла на мгновение, потом веки ее дрогнули. В следующее мгновение их взгляды встретились, и между ними тотчас же возникла связь. Именно это ему и требовалось. Лейси, похоже, — тоже.

Тут Элай вошел в ее горячее влажное лоно, и ее жар, передаваясь ему, жаркой волной распространился по всему телу. Теперь он уже весь горел и словно плавился от пыла Лейси, сливаясь с ней в одно целое. О, это было необыкновенное ощущение. Волшебное! Чудесное!

Лейси шевельнула бедрами, и Элай вошел в нее еще глубже. Глаза ее снова стали закрываться, и он прошептал:

— Нет, не надо. Смотри на меня. — Он не хотел, чтобы связь между ними исчезла. Возможно, в реальной жизни они ничего друг для друга не значили, но сейчас, в эти волшебные мгновения, он хотел, чтобы все было как в чудесной сказке.

К счастью, Лейси послушалась, и, черт возьми, это возбудило его еще больше. Элай начал двигаться, и теперь, глядя Лейси в глаза, он точно знал, что она чувствовала то же самое, что чувствовал он.

Покрепче обхватив ее ягодицы, он поднял повыше ноги девушки. Боже правый!.. Эта поза была просто потрясающей! И тотчас же стало ясно, что так очень нравилось. Она стонала все громче, лицо ее пылало, а глаза словно дымкой подернулись. В какой‑то момент она вскрикнула, все тело ее напряглось, а ноги еще крепче сомкнулись вокруг его бедер. Это возбудило Элая до последнего предела, и он яростно вошел в нее еще несколько раз, после чего содрогнулся и замер в изнеможении. Разрядка напоминала огненную комету, промчавшуюся сквозь него и обжигавшую каждый нерв. Комета эта стремительно поднялась от паха и брызнула яркими искрами перед глазами. Невероятно!

Лейси же, обессилев, положила голову ему на плечо, и это тоже было невероятно. Элай и сам едва стоял на ногах и потому засеменил к кровати с девушкой на руках. Штаны болтались у него в ногах, мешая идти, но он все же добрался до кровати и сел, не выпуская Лейси из рук — было очень приятно обнимать ее. А может, у них получится что‑то вроде настоящих отношений? О, это было бы прекрасно. Вот только тогда ему придется расстаться с Любовью. И от этой мысли Элаю опять стало грустно — прямо как в тот момент, когда он подумал, что пора заканчивать отношения с Лейси.

Проблема в том, что ему были нужны обе девушки, но по‑разному. К Любви тянулось его сердце, а к Лейси — тело. Но все‑таки он должен был выбрать одну из них, чего бы это ему ни стоило.

Наверное, о таком выборе тоже стоило написать песню.

Лейси мерила шагами гримерку и ждала, когда «Блу Хиллз» закончат последнюю песню. Всего лишь сутки назад она была в гримерке другого клуба, но тогда даже не подозревала, что очень скоро ее жизнь перевернется с ног на голову. Сначала — близость с Элаем, потом — невероятное открытие насчет Джакса, который оказался Фолксом… А затем снова секс с Элаем и, наконец, ссора после того, как она говорила ему столько неправильных слов…

Хотя слова‑то как раз были правильными. Все дело в том, что правда порой превращается в ложь, если высказать ее вслух. А Элай, наверное, возненавидел ее. Что ж, это вполне естественно. Она ведь использовала его. А с Фолксом поступила еще хуже. Ее сердце принадлежит ему, то есть — Джаксу, а она поддалась по глупости физической страсти — решила, что секс вдохновит ее на новые песни.

Лейси чувствовала себя ужасно. Просто невыносимо. Следовало придумать, как попросить у Элая прощения, чтобы расстаться с ним друзьями. А уж потом она попытается увидеть в Джаксе того парня, в которого влюбилась в Интернете. Если побыть с ним подольше наедине и завести серьезный разговор, то та близость, что была у них в Сети, наверняка появится и в реальной жизни.

Но сначала — Элай. Надо решить эту проблему, иначе бессонная ночь ей обеспечена.

Тут дверь открылась, и Лейси тотчас же повернулась к вошедшим музыкантам. Впереди шел Уэс, а за ним — Джеймс и еще один парень, тоже гитарист. Последним вошел Джакс, и за ним дверь захлопнулась. Лейси подождала несколько секунд, но Элай так и не появился. Тогда она спросила у парней, куда он исчез.

— Пошел прямо в отель, — ответил Джеймс. Встав перед переносным вентилятором в углу гримерки, он проворчал: — Черт побери, так гораздо лучше. Сегодня на сцене было ужасно жарко. Кондиционер сдох, что ли?

— Нет, это мы жгли на сцене, — сказал Джакс. — Зал в меня влюбился.

— Скорее — в Элая. — Уэс упал на диван с бутылкой холодного пива в руке. — Сегодня он играл как бог.

Лейси закусила губу, вспомнив, как Элай сказал, что она подарила ему вдохновение. Нужно ли ей стыдиться этого? Или же, напротив, надо гордиться? Может, все‑таки пойти и постучаться ему в его номер?..

— Да, свои партии он сделал чисто, только вот настроение у него было ни к черту. — Джакс вытер полотенцем пот со лба. — Мне несколько раз хотелось дать ему в ухо, чтобы не выпендривался. Хорошо, что он сразу пошел в отель, а то бы сейчас ныл и придирался. Эй, Кружевная юбка, не бросишь это вон в то ведро? — И Джакс, не дожидаясь ответа, кинул ей полотенце.

Лейси поймала его и, почувствовав, какое оно влажное, постаралась не поморщиться. А впрочем… Ведь это хороший знак. Пот очень интимная вещь, не так ли? Но лучше бы Джакс звал ее по имени. На улице прозвище звучало забавно, но теперь оно почему‑то ее раздражало.

— Спасибо, красотка. — Джакс подмигнул ей и взял пиво из холодильника.

Ну вот… Он назвал ее красоткой. Это уже лучше. Что ж, раз Элай ушел… Может быть, стоит отложить разговор и обратить внимание на Джакса?

— Эм‑м‑м… послушай… — Лейси в смущении умолкла. Почему ей гораздо легче говорить с ним в чате, чем в реальной жизни?

А Джакс, похоже, ее не слышал. Они с Уэсом хлопали друг друга по плечу и что‑то оживленно обсуждали. Тогда Лейси решила взять себе пива. Справившись с крышкой, она сделала глоток. Вернее — сразу несколько. Выпить для храбрости не помешает, этому Лейси научилась у старшей сестры. О господи, как же она скучала по Энди!

Понятно, что пиво мгновенно не срабатывает, но Лейси убедила себя в том, что не так уж и смущается. Она подошла к парням, чтобы вступить в разговор. Момент был отличный, так как Уэс и Джеймс обсуждали планы на вечер.

— Тут по соседству есть бильярд, — говорил Джеймс. — Я должен тебе отомстить за ту бойню на прошлой неделе.

Уэс ухмыльнулся и спросил:

— То есть ты хочешь, чтобы тебе опять надрали задницу? Что ж, я не против.

— Я с вами, — сказал парень‑гитарист. Черт, как же его зовут? Парень встал и, потянувшись, добавил: — Приму душ и появлюсь. Встретимся на месте через двадцать минут, идет?

Уэс с Джеймсом молча кивнули и вышли. Но Джакс остался; он что‑то читал в телефоне.

— А ты как? Пойдешь играть в бильярд? — спросила Лейси.

— Что?.. — Джакс поднял голову. Видимо, он только сейчас понял, что группа разошлась. — О, нет‑нет, я… — Телефон затрещал, прерывая его на полуслове. Что это было за сообщение, Лейси не знала, но оно заставило Джакса улыбнуться. Интересно, он так же улыбался, когда получал сообщения от нее? Ей очень хотелось верить, что так и было.

От такой мысли Лейси почувствовала прилив храбрости и проговорила:

— Знаешь, если ты сейчас не занят, может, возьмем с тобой по пиву и поболтаем?

Джакс набрал ответ, потом встал и сунул телефон в карман.

— На самом деле я… У меня есть одно дело. Встреча кое с кем.

— То есть свидание? — Лейси не сомневалась, что он говорил о ЛюбвиБезПесен. Может, он даже признается в этом?

— Да, что‑то вроде того. — Он одарил ее чарующей улыбкой. — Давай в следующий раз, хорошо?

Лейси утвердительно кивнула, и Джакс, попрощавшись, ушел. После его ухода ей вдруг стало ужасно одиноко. Она попыталась утешиться тем, что Джакс пообещал‑таки с ней встретиться, но это не помогло. И, как ни странно, ей вдруг почему‑то захотелось, чтобы рядом сейчас оказался Элай. Хотя что тут странного? Она отлично помнила, как он умел утешать…

Ну да ладно. Сейчас она пойдет к себе в номер. Одна. Но одиночество ее скоро закончится. Ведь позже на форуме появится Фолкс — то есть Джакс, — и она забудет об Элае. Во всяком случае, Лейси очень на это надеялась.

Когда же она вошла в лобби отеля, ей открылась неожиданная картина. У стойки регистрации находился Элай. А рядом с ним — ее сестра.

— Энди?.. — в растерянности пробормотала Лейси.

— Ох, слава богу, ты нашлась! — воскликнула Энди. — Видишь ли, я пыталась объяснить администратору, что ты — моя сестра, а он не желал говорить, как тебя найти. Даже не сообщил номер комнаты. Должно быть, это закон о защите персональных данных… или что‑то вроде того.

— На отели он не распространяется. Лучше скажи, что ты тут делаешь? Я глазам своим не верю! — Лейси говорила с сестрой, но смотрела на Элая. Тот старательно отводил глаза, и это ее мучило.

— Значит, это какой‑то другой закон, — проворчала Энди. — Я их вечно путаю. Хотела сделать тебе сюрприз, а он все испортил. — Она выразительно взглянула на незадачливого администратора. — Ну, что ж, дорогая, обними меня. — Энди прижала сестру к себе, и Лейси почувствовала себя дома.

Элай откашлялся и сказал:

— Ну вот… Вы ее нашли, так что я пойду. Рад знакомству, Энди.

Сестра отстранилась от Лейси и с улыбкой ответила:

— И я тоже, Элай. Спасибо за помощь. Надеюсь, еще увидимся. — Энди опять обняла Лейси и сказала: — Боже, какой классный парень!.. Ну‑ка, порадуй меня и скажи, что уже закрутила с ним. Потому что я, понятное дело, в такие игры больше не играю.

К счастью, Элай был уже далеко и не слышал Энди.

— Почему ты с ним заговорила? — спросила Лейси. И тут же задала еще один вопрос: — И почему ты приехала?

— Элай услышал, как я спрашивала о тебе, и остановился, чтобы помочь. Я ведь даже не знала, в тот ли отель попала. И Элай успокоил меня. Очень милый парень. — Энди мечтательно вздохнула, видимо, вспоминая нового знакомого.

Лейси это не понравилось, но почему — совершенно не понятно. Действительно, с какой ей стати ревновать Элая? Ведь она должна думать о Джаксе…

— А приехала я, потому что соскучилась, — продолжала сестра. — Блейк понял, как мне плохо без тебя. Хотя я это не очень‑то и скрывала… В общем, он все понял и посоветовал сделать тебе такой сюрприз.

Лейси с улыбкой кивнула. Она была не особо сентиментальной девушкой, а то пустила бы сейчас слезу. Неожиданное появление сестры — очень подходящий для этого момент.

— Знаешь что, Энди? Твой Блейк начинает мне нравиться.

— Я знала, что это когда‑нибудь случится. — Энди одной рукой обняла сестру, а другой взялась за ручку чемодана на колесиках. — Пойдем к тебе в номер. У меня с собой вино.

Полчаса спустя уже пили по второму бокалу.

— Я хочу кое в чем тебе признаться, — сказала Энди.

Лейси подняла глаза от телефона. Фолкс мог написать ей в любую минуту, и она не хотела пропустить его сообщение. Но голос сестры звучал слишком уж серьезно, и Лейси спросила:

— Что у тебя такое?

— Я приехала не только потому, что соскучилась. Мне надо еще раз встретиться с организатором свадьбы и… В общем, я поняла, что без тебя не справлюсь.

— И потому прилетела в Балтимор? Ты что, прихватила Тима с собой? Может, он прячется в чемодане?

Энди хмыкнула и пробормотала:

— Ха‑ха, ужасно смешно. — Опустив голову, она водила пальцем по краю бокала. — Видишь ли, я собираюсь говорить с ним по скайпу. И мне было бы очень приятно, если бы ты находилась рядом со мной.

— Ясно, — кивнула Лейси. Так вот зачем Энди к ней прилетела. Что ж, это даже хорошо, что сестра сейчас рядом и отвлекает ее от проблем неожиданной попойкой и чудаком Тимом. Хотя… Может, это только предлог, а на самом деле Энди решила проверить, все ли с ней в порядке? У Лейси потеплело на сердце, и она спросила: — А когда будет звонок? Завтра я свободна до шести. Если не считать погрузки в два. Но это займет всего полчаса.

Энди допила вино, налила себе еще и только потом ответила:

— На самом деле встреча будет сейчас. Через три минуты. Мы договорились на полночь.

— На полночь? Да кто же говорит о ваших делах в двенадцать ночи?

— Видишь ли, Тим — сова. Он сказал, что его вдохновляет полная луна… или что‑то в этом роде. Хотя в нашу прошлую с ним встречу он и при солнечном свете блистал идеями. О боже!.. — Энди сделала еще глоток вина.

Лейси тут же забрала у нее бокал. А когда сестра попыталась отпить прямо из бутылки, забрала и ее тоже.

— Энди, какого черта ты пьянствуешь? Ты ведь должна говорить с ним трезвая.

— Ты же знаешь, как я его боюсь, — пробормотала сестра. — Вот я и подумала, что вино меня успокоит.

— Черт возьми, ты что, не понимаешь? Тим — твой наемный работник. И боишься ты не его, а шикарной свадьбы.

Тут у Лейси запищал телефон — наверное, пришло сообщение. Она взглянула на экран, и ее догадка подтвердилась. Это был Фолкс. Черт побери!

Что ж, ему придется подождать. Лейси быстро набрала ответное послание: «И тебе привет. Мне очень жаль, но у меня семейные проблемы. Никак не могу писать. Давай спишемся завтра, хорошо?» Вот уже второй вечер подряд у них не получалось поговорить так, как раньше. Но ничего не поделаешь, надо было выручать Энди.

Его ответ пришел сразу же. Прочитав его, Лейси улыбнулась. «Буду ждать тебя, Любовь». Так, а теперь — сестра.

— Энди, уже полночь. Нам надо войти в скайп… или что?

— Я уже вошла на моем планшете. — Словно услышав эти слова, айпад в сумке сестры зазвонил. — Это он. Дорогая, ответь же ему!

Лейси справедливо полагала, что в основном говорить должна Энди. Но сестра вдруг кинула планшет в ее сторону, и ей ничего не оставалось, как его поймать.

— Привет, Тим, — сказала Лейси, стараясь говорить как можно спокойнее.

— О боже! Вы тоже там? — Хмурое лицо Тима заполнило экран. — Я надеялся, что буду спорить только с одной упрямой клиенткой.

— Да, Тимми, вам не повезло. Вместе с Энди вы заполучили и меня. — Ему явно не понравилось, как она его назвала — у него от злости чуть ли не пар из ушей пошел.

«Оказывается, Тима дразнить совсем не страшно, когда он далеко», — с улыбкой подумала Лейси.

— Здравствуйте, Тим! — крикнула Энди, став у нее за плечом.

Глаза Тима забегали, и он проговорил:

— Так‑так… Значит, слушайте… Поставьте меня на стол и налейте себе чего‑нибудь выпить. — Он явно пытался взять ситуацию под свой контроль.

— О, сегодня мы не пьем. — Лейси толкнула сестру в бок, чтобы та убрала бутылку с вином, а сама поставила айпад на стол.

Тим громко фыркнул от возмущения, и Лейси, старавшаяся сохранять невозмутимость, чуть не рассмеялась.

— Что значит, вы не пьете? — пробурчал он. — Налейте себе по бокалу. Из вежливости…

— Нет, нам и так хорошо. Вы хотели обсудить меню на свадьбе, так? — Энди улыбнулась.

— Да, меню. У меня есть несколько идей, и я хотел их обсудить за бокалом…

— Извините, но пить мы не будем. А ваши идеи с радостью выслушаем, — проговорила Лейси.

Тут сестры сели и молча переглянулись. А Тим, поправив галстук, снова заговорил:

— Итак, французская кухня. Еда подается на небольших тарелочках. К каждой перемене — свое вино. Вы уверены, что пить не будете?

— Абсолютно уверены. Расскажите подробнее о блюдах. Понимаете, у меня есть сомнения… — Лейси наклонилась, чтобы Тим не заметил ее улыбку. Она прекрасно знала, что Энди обожала французскую кухню, — возможно, любила ее больше, чем сами французы. Удивительно, но дразнить Тима оказалось очень легко. Бедняга ужасно нервничал. Похоже, даже потел.

— Во‑первых, суп, — заявил Тим. — Из чего‑нибудь легкого, например, — из аспарагуса. Кроме того, тартар из говядины, а для вегетарианцев — из свеклы. Эти… кхм… люди всегда хотят чего‑то эдакого. После этого — шербет и шампанское. С моих свадеб еще никто не уходил трезвым, — добавил он с улыбкой.

— Но я думала о чем‑нибудь более экстравагантном… — заметила Энди. — Например, в Японии появилась новая тема — свадьба с кухней. Как в «Макдоналдсе». У моего жениха есть японские партнеры по бизнесу, так что было бы хорошо внести какие‑нибудь элементы из японской культуры.

Лейси с восхищением взглянула на сестру. Как Энди могла нести такую чушь с таким серьезным видом? Сама она уже чуть ли не задыхалась, стараясь удержаться от смеха.

К чести Тима, он не стал кричать или рвать на себе волосы, а отреагировал очень спокойно.

— Девушки, вы где сейчас? — спросил он.

— В отеле. В Балтиморе. А как насчет шведского стола с гамбургерами?

— В каком именно отеле?.. Знаете, я отказываюсь что‑либо обсуждать, пока вы трезвые.

— Но я не знаю названия, — пробормотала Энди. — Возможно, мы сейчас в «Мариотте». Или «Уиндхэме». Я не обратила внимания. Знаете, это хорошо, что я тоже начала вносить свои идеи насчет свадьбы.

— Это «Мариотт Экспресс», недалеко от Зала собраний? — Тим повернулся и начал что‑то набирать у себя на телефоне.

— Да, возможно, — сказала Энди. — Эй, что вы делаете?

Тим поднял голову. Глаза его пылали.

— Что я делаю? — переспросил он. — Пытаюсь найти ваш отель и заказать доставку в номер. Где‑то в Балтиморе есть бутылка рома специально для сестер Доусон, и я не успокоюсь, пока вы ее не получите! Хуже работы с упрямыми невестами может быть только одно — работа с трезвыми невестами. Но я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как вы губите собственную свадьбу! — Тим срывался на крик, и его голос был почти таким же громким, как и смех сестер — они уже больше не могли сдерживаться.

Вскоре их разговор закончился. На прощание Тим со строгим видом заявил, что никаких идей от Энди он принимать не будет. Сестры попрощались с ним и быстро прикончили вторую бутылку вина. В голове у Лейси зашумело — и от алкоголя, и от всего того, что происходило весь этот день.

Энди вышла из скайпа и, положив планшет на пол, растянулась на диване. Взглянув на сестру, воскликнула:

— Правда, было весело?! Но без тебя я бы не справилась.

— Ох, перестань, — отмахнулась Лейси. — Хотя… Возможно, без меня ты не стала бы так открыто над ним смеяться. Но я рада, что была рядом. И знаешь, если тебе тяжело общаться с Тимом один на один, то у тебя же всегда есть Блейк, верно?

— Блейк не подходит. Он не умеет терпеть, и если что… В общем, он сразу разорвет с ним договор.

Лейси со смехом ответила:

— Наверное, ты права. — В начале их знакомства Блейк был с ней очень строг. Рядом с Энди он стал намного мягче, но и сейчас порой бывал довольно резким.

— Боже, но я его все равно люблю. — Энди радостно улыбнулась, и казалось, что все лицо ее светилось счастьем.

Лейси тоже улыбнулась, вспомнив о том, что и она когда‑то любила по‑настоящему — всем сердцем, душой и телом. Ее взгляд упал на подушку Ланса. Хотя та лежала далеко, на кровати, Лейси чувствовала ее тепло и запах. Да, она очень любила Ланса. Любила до сих пор. Но сейчас она уже могла думать о нем без боли в сердце. Лейси раньше думала, что ей будет невыносимо наблюдать, как сестра готовится к свадьбе с любимым человеком. Но оказалось, что никакой зависти она не испытывает. Может, уже выздоравливала? Или просто перестала обращать внимание на рану в душе?

— Эй!.. — сестра коснулась коленом ноги Лейси, выводя ее из задумчивости. — Ты в порядке?

— Да, конечно. Грустить мне вроде не с чего. — Лейси помолчала и добавила: — Не беспокойся, со мной все хорошо. А что, я… показалась тебе печальной?

— Нет. Не совсем так. — Энди внимательно посмотрела на нее, склонив голову к плечу. — Просто ты какая‑то… Даже не знаю… Тихая, что ли…

Рядом с Энди все становились тихими. Но все‑таки Лейси решила быть честной — хотя бы наполовину.

— Я ведь первый раз в туре, поэтому сейчас привыкаю к обстановке. У меня кое‑какие трудности.

Энди лукаво ей подмигнула. Это у нее всегда получалось не очень‑то, а уж в пьяном виде — и подавно.

— Если у тебя трудности с тем парнем, с Элаем, то их надо поскорее разрешить. Знаешь, в нем что‑то есть…

— Твое «что‑то» — это сексуальность, не так ли? — Лейси немного помолчала, потом сообщила: — Так вот, я ее испытала на себе.

— Да, похоже, он очень горячий. Потому что… — Энди умолкла и уставилась на сестру. — Подожди, что ты сказала?! Испытала на себе? Значит, ты с ним… — Она перешла на шепот, хотя в номере были только они вдвоем. — Значит, вы с ним занимались любовью?

У Энди была очень милая особенность: говоря о сексе, она почему‑то смущалась. А Лейси, конечно, этим пользовалась.

— Нет, я с ним любовью не занималась. Просто совокуплялась. Два раза.

Энди прикрыла рот ладонями.

— Боже мой! Неужели так и было?

Лейси невольно улыбнулась. Ей нравилось подшучивать над сестрой. Впрочем, теперь, когда она призналась в главном и шокировала Энди, надо было рассказать обо всем остальном.

— Но это ничего не значит. Мы с ним не встречаемся. Теперь все в прошлом.

Энди поджала губы — как будто пыталась сдержать те слова, которые очень хотела сейчас произнести. Наконец все же спросила:

— Этого захотела ты? Или он так решил?

— Этого захотела я, — ответила Лейси. И на всякий случай добавила: — И сейчас хочу.

— Может, желаешь поговорить об этом? — спросила сестра.

— Нет. — Лейси покачала головой. — Давай сменим тему, ладно?

Энди несколько секунд помолчала, потом сказала:

— Что ж, если не хочешь говорить, то и не надо. — Она похлопала сестру по ноге. — Лучше напиши об этом песню, и я с удовольствием ее послушаю.

Написать об этом песню? Ох, если бы все было так просто!

Впрочем, в последнее время Лейси и впрямь чувствовала что‑то странное в груди — казалось, какой‑то зуд распространялся оттуда по всему телу. Словно в ее сердце что‑то кипело. Может, там рождалась песня? Чтобы понять это, ей нужно было немного побыть одной. Но ведь к ней приехала сестра, и им, конечно же, следовало поговорить. Значит, надо дождаться, когда Энди заснет, а потом спуститься в холл отеля. В такое время там, наверное, никого не будет. Можно посидеть там несколько часов с гитарой и записной книжкой. Вдруг после сегодняшнего секса с Элаем у нее выйдет что‑нибудь стоящее?

С этими мыслями Лейси улеглась рядом с сестрой и стала смотреть какое‑то ночное ток‑шоу по телевизору в ожидании, когда Энди наконец уснет.

Энди заснула очень быстро. Не прошло и полчаса, как Лейси уже была в холле отеля — с гитарой на плече и записной книжкой в руках. Она даже взяла ноутбук, чтобы записывать мелодии, если те вдруг к ней придут. Не считая администратора, в помещении никого не было. Лейси нашла место подальше от главного входа и стойки и устроилась в кресле.

Она не стала сразу искать слова, а сначала проиграла припев, который написала утром. Правда изменила несколько аккордов и чуть укоротила мелодию. Потом открыла ноутбук и все это записала, чтобы ничего не забыть. После чего раскрыла записную книжку. Раньше чистая страница манила ее и словно просила поскорее заполнить пустоту стихами. Сегодня же белая пустота смотрела на нее как тупик в конце улицы.

Наверное, ей нужно как‑то вернуть то чувство, которое она испытала благодаря Элаю.

Откинувшись на высокую обитую кожей спинку кресла, Лейси закрыла глаза. Она уже сто лет не занималась йогой, но отлично помнила, как ей нравились медитации в самом конце занятий. Наверное, ей и сейчас лучше отключиться от реальности и уйти в свой внутренний мир.

Лейси сделала глубокий вдох, затем — выдох. И едва она успела сосредоточиться, как ее нотбук зазвонил, давая понять, что пришло сообщение в Интернете.

Она взглянула на экран и увидела сообщение от Фолкса. «Я знаю, тебя тут нет, но мне просто хочется пожелать тебе спокойной ночи. Думаю о тебе».

Лейси тут же ответила: «Я здесь! С семейными проблемами разобрались. Я думала, ты давно спишь». Ей надо было думать о песнях, но она очень хотела поговорить с Фолксом.

«Я не мог заснуть. Скучаю по тебе».

«Я тоже». И это была чистейшая правда. Они не общались два вечера, и за это время все в ее жизни перевернулось с ног на голову. «Я очень рада, что ты не смог заснуть».

«Я тоже. Как прошел день? Почему не спишь?»

На сей раз Лейси ответила не сразу. Она просто не знала, что бы такое написать, не упомянув при этом Элая. В конце концов она решила вообще не отвечать на первый вопрос и сразу перешла ко второму:

«Я не сплю, потому что пытаюсь написать песню. Сегодня придумала целый припев!»

«Замечательно! Ужасно рад за тебя. Откуда вдохновение?»

«Точно не знаю», — ответила Лейси. Как же объяснить все Фолксу таким образом, чтобы не рассказывать о сексе с Элаем? Она могла бы вообще не затрагивать эту тему, но ей было противно так поступать. Между ней и Фолксом не должно быть секретов. Более того, ей очень хотелось поделиться с ним своей теорией. Ведь он — единственный, кто знал о ее творческих муках, и ей не хотелось утаивать от него такую важную подробность. «Хотя нет, есть у меня одна мысль. Кажется, я знаю, что именно мне помогло».

«И что же это?»

«Последний раз, когда я что‑то писала (она не стала сообщать, что это случилось сегодня утром), слова пришли ко мне после секса. Поэтому я думаю… Может, меня вдохновляет разрядка, которую я получаю?»

Даже на экране это ее сообщение выглядело ужасно. Слава богу, на форуме соблюдалась полная анонимность. Иначе она умерла бы от стыда.

«Стой, подожди минутку…» — напечатал Фолкс и замолчал. Лейси подумала, что он сейчас решит столь простую задачку и поймет, чем она занималась те два дня, что не писала ему. Ясно ведь, что идея про секс не могла взяться из ничего.

Но следующие его слова были совсем о другом: «Значит, ты думаешь, что тебя вдохновляет близость с мужчиной. Но раз к тебе уже почти год не приходили песни… Значит ли это… что у тебя так долго никого не было?»

Еще один неловкий и ужасно унизительный момент. Лейси очень жалела, что не могла рассказать о своей шальной выходке с Элаем, вернее — о выходках, так как близость была два раза. А если бы рассказала — тогда можно было бы не признаваться, что у нее целый год не было мужчины.

Но нет, Фолксу не следовало знать об Элае. Даже если он поймет ее сейчас, то потом, когда узнает, кто она такая на самом деле, ему станет ужасно неприятно из‑за того, что секс у нее был не с кем‑нибудь, а с парнем из его группы. О боже, из всех возможный парней она выбрала именно этого — музыканта, с которым Фолкс стоял рядом на сцене!

Ей опять стало стыдно. И она вновь попыталась справиться с этим чувством. Чуть помедлив, напечатала: «Да, все это время у меня никого не было». Она добавила подмигивающий смайлик, чтобы признание не было таким уж мрачным.

«Я не представлял, что так долго».

Боже, теперь Фолкс, наверное, подумает, что она страшная — или же у нее какие‑то серьезные проблемы. Хотя последнее, если честно, не так уж далеко от правды.

Лейси не успела ничего ответить, так как от Фолкса пришло новое сообщение: «Извини за такой личный вопрос, но я не понимаю. У тебя что, все это время не было разрядки? Даже… с самой с собой?»

До вчерашней ночи — да, не было. И даже с самой с собой. Густо покраснев, Лейси увидела очередное послание.

«Ого! Я в шоке! И хочу сказать, что такой разговор толкает меня на неприличные мысли».

Лейси прочитала сообщение Фолкса дважды и только потом ответила: «Неприличные? Но почему? Неужели тебя возбуждает то, что у меня давно не было оргазма?» Теперь она, немного подумав, поняла, что их разговор не только смущает ее, но и возбуждает. Лейси скрестила ноги, чтобы унять пульсацию в промежности.

«Да, возбуждает. Потому что теперь я думаю, как бы помочь тебе проверить эту теорию. Но должен признаться, я никогда еще не занимался виртуальным сексом».

Пульсация между ног усилилась, и все ее тело наполнилось жаром. Виртуальный секс с Фолксом? Хм… это абсолютно новый уровень отношений. Такие мысли пугали ее — и в то же время ужасно возбуждали.

Лейси ответила не сразу. Она пыталась понять, не нарушает ли правила форума, беседуя с Фолксом о сексе. Это считается обменом личной информацией или нет? Но тут она вспомнила, что на форуме есть свой чат, где можно вести самые откровенные разговоры. Описание его начиналось словами: «Раз вдохновение так часто связано с эротикой…» А заканчивалось повтором тех правил анонимности, которые действовали на форуме. Следовательно, без анонимности в этом чате делать нечего. Диалоги там были такими неприличными, что после них «Пятьдесят оттенков серого» показались бы диснеевским мультфильмом. А вывод отсюда один: раз модераторы не против этого порночата, то ей с Фолксом точно можно заняться сексом онлайн.

Да, но ведь она сейчас находилась в публичном месте… С огромным разочарованием Лейси напечатала: «Я не могу».

«Ну и ладно. Извини, если перешел границу».

Перешел границу? Этими же словами Элай просил у нее прощение за то, что резко отозвался о Лансе. Проклятье, даже такая мелочь заставила ее снова вспомнить об Элае. Тяжело вздохнув, Лейси ответила: «Нет, дело не в тебе. Пожалуйста, не думай так. И вообще, было бы интересно попробовать. Просто я сейчас не совсем одна. Как‑нибудь в другой раз, хорошо?»

Она написала последнюю фразу специально. Так, кажется, сказал Джакс, когда прощался сегодня после концерта. Возможно, прочитав ее сейчас на экране, он вспомнит про Лейси Доусон. И эти две девушки — она и ЛюбовьБезПесен — на какое‑то время сольются в один образ.

Ответ последовал незамедлительно: «Даже не надейся, что я забуду о твоем обещании».

Как глупо… Казалось бы, самая обычная фраза, а так ее обрадовала и взволновала. Впрочем, эти слова помогли ей обрести почву под ногами. Помогли понять, что она правильно поступила, когда выбрала Фолкса. А ведь она чуть не испортила все, когда занималась сексом с Элаем…

Хорошо, что это уже в прошлом. Больше она так не ошибется, и теперь все пойдет правильно. Никакого секса с Элаем! Вообще ни с кем никакого секса. Она будет хранить себя для Фолкса. То есть для Джакса.

Лейси немного подумала и, тщательно подбирая слова, напечатала: «Насчет встречи в канун Рождества у нас все в силе?»

«Жду с нетерпением», — последовал ответ.

Лейси выдохнула с облегчением. И тут же она спросила: «А можно точнее?» Нервно постукивая ручкой по колену, Лейси ждала ответа, глядя на бегущие точки в низу экрана; Фолкс писал ей ответ. И вот ответ появился: «Я все время думаю о тебе. Если бы не мои обязательства, то я бы уже попросил твой адрес и завтра стоял бы у тебя на пороге. И пусть все модераторы катятся к черту. А что чувствуешь ты?»

До этого момента Лейси нравилось их турне. Но сейчас ей ужасно хотелось, чтобы они оба оказались свободны. И чтобы остались наедине — только они вдвоем и их музыка. Ах, в данный момент она могла об этом лишь мечтать…

Лейси невольно улыбнулась. Она абсолютно уверена в своих чувствах, и ее не волновало, что подумают о ней модераторы. Снова улыбнувшись, она напечатала: «Я тоже все время думаю о тебе. И тебе не надо умолять, чтобы я дала свой адрес. Мы встретимся, и он будет твой».

«Слава богу. Умолять — это как‑то не по‑мужски», — ответил Фолкс.

Лейси усмехнулась. Она так не думала, потому что видела, какими ласковыми — как у собаки — глазами Джакс в нужный момент смотрел на толпу в зале.

«Не знаю. Мне кажется, ты умеешь умолять и вместе с тем не терять мужской гордости».

«Не буду тебя переубеждать. Слушай, меня все еще мучают всякие неприличные мысли. Мне надо отключиться. Как бы двусмысленно это ни звучало».

«Хорошо». А она будет благонравной девочкой и постарается не думать о том, чем сейчас занимается Фолкс. Хотя вряд ли у нее это получится. «Спокойной ночи, Фолкс».

«Спокойной ночи, Любовь».

Честно говоря, она тоже испытывала возбуждение, хотя точно не знала — от разговора ли с Фолксом или от попыток вспомнить все то, что чувствовала с Элаем. Как бы то ни было, но она и впрямь была на взводе. Кстати, ей до сих пор неясно, помогал ли оргазм писать песни. Лейси решила вернуться к себе в номер и закрыться в душе. Но если к ней придет вдохновение, то едва ли она запишет хоть слово во влажном тумане ванной комнаты. А какие еще имелись варианты?

Лейси осмотрелась. Она написала Фолксу, что сейчас не одна. Но на самом деле находилась в комнате отдыха. Стойку с администратором Лейси не видела, и за все время, что она тут сидела, никто сюда даже не заглянул.

«Нет‑нет! — мысленно воскликнула Лейси. — О таком нельзя даже думать. Прекрати сейчас же, мисс Доусон». Но увы, она продолжала об этом думать. Да и что в этом плохого?.. Она будет осторожна. И раздеваться, конечно же, не станет. Так почему бы и нет?

Ее рука скользнула за пояс свободных шортов и мимо эластичной резинки трусиков. Когда же пальцы нашли самое чувствительное место, оказалось, что оно уже было влажным от возбуждения. Лейси тихонько вздохнула и начала ласкать его. Закрыв глаза, она вспоминала слова Фолкса и, казалось, слышала мелодию песни, которую начала писать утром. Потом попробовала представить Фолкса — то есть Джакса — лежавшим на ней. А потом представила, как он входит в нее. Но его лицо почему‑то исчезло, и вместо Джакса она вдруг увидела… Элая! Увидела таким, каким он был сегодня днем, во время их страстного соития. И она совершенно отчетливо видела перед собой его искаженное страстью лицо. А мелодия зазвучала все громче… Лейси стала тихонько подпевать, но слов у нее еще не было, поэтому она вставляла первое, что приходило в голову.

«Элай, Элай, Э‑э‑ла‑а‑й», — ворковала она, растворяясь в воспоминаниях. И они были такими реальными, что Лейси почти чувствовала, как его орудие входит в нее. И она, казалось, слышала, как он зовет ее…

Да‑да, она отчетливо слышала, как Элай звал ее по имени, как будто он стоял рядом с ней. Лейси чуть приоткрыла глаза — и в ужасе замерла. Перед ней стоял совершенно реальный Элай.

— Лейси, ты?.. — пробормотал он почти шепотом.

Элай смотрел на нее — и все сильнее возбуждался. Что ж, неудивительно. Потому что вид у Лейси был сейчас… Это было потрясающе! Руку она засунула в шорты, щеки ее порозовели, а дыхание было прерывистым, и она что‑то напевала причем вместо слов произносила его имя? Да‑да, неудивительно, что он так возбудился.

— Боже мой! — Лейси еще больше покраснела и вскочила с кресла, в котором… скорее лежала, чем сидела. Выдернув руку из шортов, она прикрыла ладонью рот. Потом, сообразив, что делала этой рукой всего несколько секунд назад, охнула и спрятала руку за спину. — Это не… Я не… Это не то, что ты думаешь, — пролепетала она.

— Хм… Интересно, о чем ты говоришь? — Боже, ему не следовало разговаривать с ней! Он ведь спустился вниз только для того, чтобы остыть после разговора с ЛюбовьюБезПесен; разговор этот страшно его возбудил. Элай не мог заснуть, думая о том, как она будет ласкать себя, заводясь от его слов на форуме.

И вот… Как странно… В итоге он увидел Лейси, занимавшуюся именно тем, о чем он думал. И еще одна странность: что во время весьма откровенного разговора с Любовью он представлял ее с лицом Лейси. Удивительно, насколько разными в смысле секса были эти две девушки. Любовь уже год жила без этого, а Лейси буквально бросалась на мужчин. Но с другой стороны… А почему бы и не бросаться, если хочется? Эта девушка имела полное право так себя вести.

Элай чувствовал, что теряет силу воли. И он мысленно твердил себе, что нельзя становиться тряпкой из‑за секса, что это ужасно, отвратительно. Да‑да, он просто не имел права желать Лейси. Следовало немедленно это прекратить!

— Знаешь, я… — Она умолкла, а потом вдруг воскликнула: — Я не обязана тебе ничего объяснять! — Лейси скрестила руки на груди, но Элай успел заметить под тканью ее топа набухшие соски. — И вообще, что ты тут делаешь?

— В отеле? Или в холле?

— В холле, разумеется. — Она пристально взглянула на него.

Элай не выдержал и улыбнулся. Оказывается, Лейси была очень милой, когда злилась!

— Видишь ли, кукурузные снэки продаются только тут. — Он кивнул в сторону автомата, стоявшего у нее за спиной.

Лейси косилась на автомат и пробурчала:

— Кукурузные снэки?..

— Да, совершенно верно. Я проголодался, а хлопья мне нравятся. Хотя… Похоже, аппетит у меня пропал. К еде — так уж точно. — Боже, он ведет себя как сексуальный маньяк! — Скажи, а ты что здесь делаешь?

Лейси с вызовом скинула подбородок.

— В отеле или в холле?

— Очень смешно. — Он снова улыбнулся.

Лейси немного помолчала, поджав губы. Потом вздохнула и ответила:

— Не знаю. Не могла заснуть. А сестра задремала у меня в номере. Вот я и спустилась сюда, чтобы ей не мешать.

— Да уж, такое занятие любому помешает спокойно спать. Если бы я был рядом, точно разволновался бы. В хорошем смысле этого слова. — Он что, заигрывает с ней? Боже, как ему остановиться?

— Я просто… — Лейси закрыла лицо ладонями и помотала головой. Когда же опустила руки, Элай увидел, что ее щеки опять густо покраснели. — Давай забудем то, что тут было, хорошо?

Элай с улыбкой ответил:

— Боюсь, забыть такое мне не под силу. — Даже через тысячу лет. — Но если хочешь, то я могу притвориться. — Им ведь еще работать вместе, так что незачем смущать Лейси, напоминая своим видом о таком неловком моменте.

Она кивнула.

— Да, очень хочу. Пожалуйста…

Элай никогда не считал себя мачо. Да, он был настоящим мужчиной, но вполне нормальным, то есть мягким и отзывчивым — так ему больше нравилось. И женщинам — тоже. Но, будь он проклят, если ему сейчас не нравились мольбы Лейси. Впервые в жизни Элай почувствовал, как приятно иметь власть над девушкой. Хотя… Скорее всего, дело не в девушках вообще, а в Лейси Доусон, так его заводившей.

— Могу я напоследок кое‑что тебе предложить? — Элай знал, что сейчас скажет страшную гадость, но слова словно сами срывались с губ.

— А у меня есть выбор? — сквозь зубы процедила Лейси.

— Ты знаешь, в каком номере я живу. Тебе стоит только постучать. — Элай говорил — и ненавидел себя. Это было неправильно. Ужасно неправильно. Всего пять минут назад он хотел заняться с ЛюбовьюБезПесен виртуальным сексом, а сейчас… Сейчас уже с Лейси, но только в реальности. Он самый настоящий мерзавец! Слабак, который не может взять себя в руки. Ведь сегодня днем он ушел от нее. Закончил отношения. И вот опять…

Лейси потупилась. И явно помрачнела. Ее лицо вдруг стало мрачным. А Элай продолжал ругать себя последними словами. Черт побери, зачем он это предложил?! Ладно, пусть Любовь далеко, но ведь Лейси‑то хочет не его, а Джакса!

— Нам надо поговорить, — внезапно сказали они в один голос. И тут же рассмеялись, но вовсе не потому, что им было весело, а потому, что такие моменты принято считать смешными.

— Ладно, хорошо. — Лейси кивнула и указала на кресло, стоявшее рядом с ее креслом. — Сядешь?

Элай молча опустился в кресло, а Лейси, откашлявшись, проговорила.

— Значит, так… — Она снова кашлянула. — Я хочу попросить прощение за то, как повела себя с тобой. С моей стороны это было нечестно. Я использовала тебя…

— И мне это понравилось, — заметил Элай.

— Ну… спасибо, — кивнула Лейси. — Мне тоже было хорошо. — Она убрала за ухо прядь волос, но та сразу же выскользнула оттуда.

У Элая, казалось, зачесались пальцы — ему ужасно хотелось поправить выбившуюся прядь.

— Но… — продолжил он за нее.

— Но я… м‑м‑м… — Лейси умолкла, закусив губу. Собравшись с духом, она продолжала: — Я хочу поближе узнать Джакса. Между нами есть связь, но мне трудно объяснить, какая именно.

Элай молча опустил взгляд и уставился на свои пальцы, загрубевшие от струн. А Лейси добавила:

— Не знаю, что из этого выйдет. Но дело тут не в том, что Джакс — вокалист группы…

— Да, знаю, — перебил Элай, не желая слышать остального. — Несправедливо, что я обвинил тебя в этом. Тебе он нравится как человек, а не как лидер «Блу Хиллз». — Джакс действительно умел очаровывать людей, особенно женщин. Так что не было ничего странного в том, что Лейси обратила внимание на Джакса.

Она улыбнулась и, снова кивнув, сказала:

— Спасибо, Элай. Конечно, я знаю, что говорю загадками и что это, возможно, звучит глупо, но дело в том, что мы с Джаксом…

— Не надо ничего объяснять, — вновь перебил Элай. — Говоря по правде, у меня в каком‑то смысле тоже есть подруга. — Слова «каком‑то смысле» заставили его поморщиться, но он, по крайней мере, это сказал.

Лейси выпрямилась и спросила:

— Там, дома?

Элай уловил нотки ревности в ее голосе и обрадовался сильнее, чем следовало бы.

— Да, дома. — Вполне можно было сказать, что ЛюбовьБезПесен — его дом. Во всяком случае, легче было ответить так, чем объяснять.

Лейси в задумчивости кивнула, и вид у нее был странный — казалось, она пыталась скрыть разочарование. А Элай почему‑то решил добавить:

— То есть мы пока не давали друг другу клятвы верности. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я изменяю ей… или что‑то в этом роде. — Он не понимал, почему мнение Лейси было так важно для него. — Но я много о ней думаю. И потому меня мучает совесть из‑за того, что случилось между нами. Это нечестно не только по отношению к ней, но и к тебе тоже.

Лейси опять кивнула, на сей раз — с пониманием. И тут же сказала:

— Значит, у нас с тобой — примерно одна и та же ситуация.

— Видимо, так, — согласился Элай. И ему стало легче, гораздо легче.

Они немного помолчали. Затем Элай встал и протянул девушке руку.

— Ну что, теперь мы друзья?

Лейси тоже встала и не выпуская его руку ответила:

— Да, друзья.

— Ну и отлично. Раз мы друзья, то можно и обняться. — С этими словами он привлек ее к себе. Так ему было нужно. Последнее объятие. Точка в их отношениях. Романтическая струнка в душе требовала именно этого.

И Лейси не вырывалась — напротив, положила голову ему на плечо и придвинулась поближе. Придвинулась так, что низом живота ощутила его возбуждение. И тут же отстранилась.

— Такого между друзьями не бывает, — пробормотала она, опустила взгляд к его паху. Потом опять посмотрела ему в глаза.

— Привет из прошлого, — ответил Элай. Усмехнувшись, добавил: — Вот что бывает, когда встречаешь девушку с рукой между ног.

Лейси в испуге округлила глаза.

— Но мы же договорились, что забудем про это.

— Договорились делать вид, что забудем, — возразил Элай.

— Какой негодяй… — сказала Лейси с улыбкой.

Элай улыбнулся ей в ответ и, глянув на ее живот, проговорил:

— Что ж, я пойду. Теперь можешь закончить начатое.

— Ладно, Элай, хватит! И спасибо тебе за разговор, за то, что понял меня. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Певунья. — Он пошел в другой конец холла, прочь от Лейси. Ему было больно уходить, но он не понимал, откуда взялась эта боль — ведь он и с Лейси почти не знали друг друга. Повинуясь внезапному порыву, Элай остановился и, обернувшись, сказал:

— Знаешь, хочу признаться… Рядом с тобой я забываю о той девушке. Не знаю, в чем тут дело, но ты меня волнуешь.

Лейси в изумлении распахнула глаза. А он тут же отвернулся и, наконец, ушел.

Лейси отрегулировала подставку для банджо Элая и занялась подставкой для мандолины. Как хорошо, что они могли легко общаться после… ну, после всего, что случилось между ними. Во всяком случае, на людях никакой напряженности она не чувствовала, и не последнюю роль в этом сыграла ее сестра. У Энди был дар сглаживать конфликты, и потому Лейси очень обрадовалась, когда сестра сказала, что еще немного побудет с ней, а уж потом улетит домой. Сейчас она была рядом и помогала носить аппаратуру и устанавливаете ее на сцене. И это тоже было замечательно — Лейси очень хотелось, чтобы Энди узнала, что такое жизнь во время турне. Она уже не помнила, когда в последний раз говорила с сестрой о своих концертах и музыке вообще. Энди ничего не знала о форуме анонимных поэтов, а также о том, что ее сестру покинуло вдохновение, и поэтому нынешнее их общение казалось Лейси особенно важным.

— Поставь вон туда. В любое место, — сказала сестре Сэмми, махнув рукой в нужном направлении. (Энди держала сумку с микрофонами, которую только что вынесла из автобуса).

Положив сумку в указанном месте, рядом с барабанной установкой Уэса, Энди театральным жестом утерла пот со лба и спросила:

— Вы занимаетесь этим при каждом переезде?

— Угу, — кивнула Лейси. — Причем носить микрофоны — это самое легкое.

— А переезжаете вы почти каждый день, так? — Энди, отдуваясь, помахала перед лицом ладонью, потом пощупала мускулы на руке, — мол, не увеличились ли?

— Да, почти каждый день. — Лейси улыбалась, наблюдая за сестрой — та вела себя как настоящая актриса. — Иногда мы таскаем вещи и после концерта, но чаще всего Сэмми нас жалеет и делает это сама. Или же находит кого‑нибудь из местных, готовых помочь за бутылку пива.

— Хм… Я понятия не имела, что музыканты трудятся как грузчики.

Лейси закончила со своей стойкой и повернулась к сестре.

— Ты хочешь пожаловаться или похвалить меня?

— Наверное, и то, и другое. Ну, хватит! Ты же знаешь, что я горжусь тобой. — Энди нажала на педаль барабанной бас‑бочки — один раз, другой, третий… — О боже! Для этого тоже нужна сила.

Лейси усмехнулась. Неужели сестра только сейчас поняла, что быть музыкантом — это сложно? А впрочем… Ведь она обычно приходила на концерты перед самым началом, заказывала бокал вина и просто слушала музыку. Откуда ей знать, как музыканты готовятся к выступлению?

Элай закончил настраивать бас Джеймса и поставил его на стойку.

— Ну, все не так уж плохо, — сказал он. — Зато после концерта фанаты наливают нам бесплатного пива. Да, кстати… Аппаратуры‑то у нас не так много, как у других групп. А где же Кэт? Могла бы и помочь.

— Я без нее справлюсь, — пробурчала Лейси себе под нос. Она до сих пор злилась из‑за того, что симпатичная и веселая Кэт решила надолго задержаться в туре. — Кто‑нибудь в курсе, где она? — добавила Лейси, осмотревшись. В принципе, ей было все равно, куда пропала Кэт. Она лишь хотела узнать, где та провела прошедшую ночь.

— Кэт уехала в середине вчерашнего концерта, — ответил Джакс, в сотый раз менявший высоту микрофона. — Сказала, что ей надо успеть на запись рано утром.

Удивительно, что из всей группы именно Джакс ответил на ее вопрос. Но Лейси постаралась особо не думать об этом. Главное — Кэт вчера была где угодно, но только не с ним в номере.

— Да, она работает за меня, пока я с вами. Очень мило с ее стороны. — Хвалить Кэт было гораздо легче, когда та не крутилась рядом, раздражая своей красотой и легкостью характера.

— Ну, мы закончили? — осведомился Джакс, явно желавший сбежать по своим делам.

Элай обвел взглядом сцену и в задумчивости почесал в затылке.

— Думаю, что да. Мне еще надо настроить мандолину, но это можно сделать и позже.

Лейси тоже оглядела сцену — чтобы избавиться от странных ощущений в низу живота; ощущения эти появлялись у нее всякий раз, когда она видела бицепсы Элая.

— А куда ушла Сэмми? — спросила она. — Может, стоит подождать ее, чтобы она нас отпустила?

— Ладно, хорошо. А я пока проверю гримерку. — Джакс обошел гитарный чехол Лейси, что лежал у ее ног, но тут же обернулся и спросил: — Хочешь, пойдем вместе?

— Да, конечно. — Сердце ее радостно подпрыгнуло в груди. Джакс впервые позвал ее с собой. Речь шла лишь об осмотре гримерки, но это было хорошее начало.

Он протянул ей руку. И оказалось, что Джакс был таким же сильным, как Элай, а ладонь у него была теплая. Правда, между ними не пробежала искра, как от прикосновений Элая, но это ничего не значило. Возможно, Элай лучше проводил электричество. Или на Джаксе — обувь с резиновой подошвой… И вообще, почему она сравнивала их?

Они прошлись по сцене, и Джакс пробормотал:

— Только я не знаю, где она… Может, с этой стороны? — Он пошел налево, и Лейси последовала за ним.

Оказавшись за кулисами, Джакс резко остановился.

— О, замечательно!.. Есть мостик над сценой, и туда можно забраться. — Он кивнул на металлическую лестницу, прикрученную к цементной стене. — Я от таких штук в восторге. У нас была такая же в школе, в актовом зале. Я часто залезал туда с девчонками.

Лейси тряхнула волосами, надеясь, что это выглядело кокетливо.

— С девчонками? Во множественном числе?

— Много было вылазок, вот что я хотел сказать. А девчонок — под одной за раз. — Он подумал и добавил: — Ну… чаще всего по одной.

Лейси удивилась. Ей почему‑то казалось, что Фолкс в школе был застенчивым.

— Я и не думала, что ты был таким бабником, — заметила она.

— Был? Зря ты говоришь в прошедшем времени. — Джакс весело подмигнул ей, а потом, вцепившись в нижнюю перекладину, подтянулся.

— Куда ты? — удивилась Лейси.

— Наверх.

— Прямо сейчас?

— Ну да. — Скоро Джакс уже был на верху лестницы. И теперь он перебирался на металлический мост.

Лейси пожала плечами. Что ж, туда она точно не полезет. Ни за что. Высота не для нее. Она предпочитала твердую землю под ногами.

— Что там наверху? — спросила появившаяся за ее спиной Энди.

— Там мост для техников. Чтобы они могли чинить лампы, не опуская всю конструкцию вниз.

— И туда можно подняться?

— Джакс вот поднялся.

— Замечательно. — И Энди тоже залезла на лестницу.

— Ты тоже туда? — Лейси немного злилась на сестру. Ведь та прекрасно знала, что она боялась мостов и всяких лестниц.

— Да, конечно. Почему бы и нет?

Потому что теперь она, Лейси, оставалась одна. Вернее — наедине с Элаем, только что появившимся с ней рядом.

— Ого, там рабочий мост. Обожаю такие штуки. — И он тоже стал подниматься вверх по лестнице.

— И ты туда же? — Боже, ее все бросили! Теперь она будет чувствовать себя полной неудачницей, пока все остальные будут смотреть на сцену с высоты.

Элай остановился и бросил через плечо:

— Полезли с нами.

— Я не могу.

Он повернулся и вопросительно взглянул на нее. Но не так уж унизительно признаваться в своем страхе. Гораздо унизительнее быть поэтом, которого покинуло вдохновение. Или девушкой, которую парень застал в холле отеля за мастурбацией.

— Я боюсь высоты, — сказала Лейси.

— Правда? Хм… — Элай снял руку с перекладины и прыгнул вниз. Оказавшись рядом с Лейси, он пристально посмотрел на нее и проговорил: — Я знаю еще одну девушку, которая боится высоты.

— Ну, высоты многие боятся. — И мало кто выглядел после прыжка с лестницы так же хорошо, как Элай.

Он вытер руки о джинсы и сказал:

— Пожалуй, ты права.

Теперь они действительно остались наедине. И ощущение легкости, которое было раньше, внезапно исчезло. Выходит, нельзя ей находиться так близко от него, когда никого нет рядом.

— Если ты остался из‑за меня, то не надо, — пробормотала Лейси.

— Я знаю, — ответил Элай. — И я собираюсь подняться наверх, но хочу, чтобы и ты полезла со мной.

— Но я не шучу, — проворчала Лейси. — У меня очень плохие отношения с лестницами. Вернее — ужасные. Я бросила гимнастику после того, как свалилась с бревна. А лестницы на детских площадках… Ох, я только один раз в жизни долезла до верха. И то сзади меня держала Энди. Она же помогла мне спуститься вниз.

— Знаешь, Лейси, я вижу по твоему лицу, что тебе не нравится бояться. И тебе хочется забраться на мост, ведь так?

Лейси закусила губу. Потом вдруг выпалила:

— Да, конечно. Хотя… Не знаю. Наверное, хочется.

Элай усмехнулся.

— Так давай попробуем. Ты иди впереди, а я буду сзади — как твоя сестра в детстве. И не бойся. Если поскользнешься, я тебя поддержу.

Элай говорил что‑то похожее и раньше. Кажется, в автобусе, когда она упала на резком повороте. Он тогда сказал, что рад поддержать ее. Но сейчас его слова подействовали на нее странным образом… Ей почему‑то показалось, что Элай имеет в виду нечто более серьезное.

Ох, какая же чушь лезет ей в голову! Ведь у него есть девушка. Зачем искать глубокий смысл в самых обычных словах?

Она в задумчивости взглянула на лестницу. Наверху весело смеялись Джакс и Энди. Ей очень хотелось к ним, но…

— Я боюсь не того, что упаду, — сказала Лейси. — Когда я смотрю вниз, у меня жутко кружится голова.

— Так не смотри. Во всяком случае — пока ты на лестнице. А если захочешь глянуть, когда мы будем на мостике, то скажи, и я тебя поддержу на всякий случай. — Тут Элай улыбнулся, и у нее от этой его улыбки задрожали колени. Похоже, близость Элая пугала ее сильнее высоты.

— Ну… не знаю. — Лейси пожала плечами.

— Что ж, тогда ничего не поделаешь. Я пошел к остальным. — И Элай взялся за перила.

— Нет, подожди! — Лейси почувствовала, что больше не может мириться со своим страхом. — Я тоже пойду.

— Отлично. — Элай пропустил ее вперед и подождал, когда она возьмется за перекладину. Потом он помог ей подтянуться. — Вот, замечательно. А теперь осторожно поднимайся. И смотри только вверх.

Лейси подняла одну руку и одну ногу. Потом проделала то же самое другой рукой и ногой. По совету Элая она пристально смотрела вверх, на мост, но чувствовала его близость и знала, что он следил за ней. Оберегал ее.

Почти у самого верха вокруг лестницы появилась защитная сетка. Это придало Лейси уверенности. Еще шаг — и она увидела перед собой мост и стоявшего на нем Джакса. Он протянул ей руку и сказал:

— Хорошо, что забралась к нам.

Джакс помог ей забраться на мост и привлек так близко к себе, что их тела соприкоснулись. В его взгляде Лейси уловила нечто похожее на интерес. Но все‑таки что‑то было не так… Наверное, дело в том, что она стояла на мостике, высоко над сценой. Птицам, возможно, тут было бы спокойно, но людям — едва ли.

— Эй, можете посторониться? — раздался с лестницы голос Элая. Из‑за них он не мог пройти дальше.

Лейси нервно, по‑глупому, рассмеялась. Конечно, волновалась она из‑за высоты, а вовсе не из‑за того, что оказалась зажатой между двумя самыми замечательными парнями.

— Конечно, — сказала она. — Забирайся. — И Лейси обошла Джакса, чтобы освободить место для Элая.

Джакс взял ее за руку и повел дальше по мостику.

— Что с тобой? — спросил он. — Боишься высоты?

Лейси не хотела выглядеть в его глазах испуганной мышкой и как можно бодрее ответила:

— Если только чуть‑чуть. Но мне легче, когда я держусь за что‑нибудь твердое. — Свободной рукой она вцепилась в ограждение. Сейчас для нее не было ничего надежнее холодной стали.

— Она сказала «за что‑нибудь твердое», — с улыбкой проговорил Элай, и Лейси тоже улыбнулась. А он взял ее за локоть и спросил: — Ты как, в порядке?

Нет, наверное, она ошиблась, когда подумала, что ощущение металла — это для нее сейчас самое лучшее. Прикосновение Элая успокаивало гораздо лучше.

— Да, в порядке, — ответила она.

Энди, стоявшая впереди, в центре моста, с интересом рассматривала лампы освещения. Когда они втроем подошли к ней, сестра повернулась и воскликнула:

— Лейси, какая ты молодец, что поднялась!

Ей было приятно, что Энди оценила ее успех, но в то же время немного неловко, что сестра так восхищалась ее «подвигом». Поэтому Лейси сказала:

— Не очень‑то радуйся. Я пока еще не смотрела вниз. Но мне все равно придется это сделать на обратном пути.

— Ты еще не смотрела вниз? — изумился Джакс. — Нет никакого смысла стоять тут, если ты не можешь осмотреться. Вид отсюда — просто потрясающий. С такой точки я никогда не видел толпу в зале. Смотришь — поверх огней, которые раньше мешали разглядеть ее.

Элай выпустил локоть Лейси, но отходить от нее не стал.

— Но ты ведь понимаешь, что сейчас тут никого нет? — с усмешкой спросил он.

Джакс улыбнулся другу и сказал:

— Лучше помолчи. И попробуй представить, что там сейчас все заполнено, море лиц. Глянь, ни одного пустого места! А зал‑то огромный! — Джакс помахал рукой, наверное — воображаемым фанатам. Но Лейси точно этого не знала, потому что смотрела только на людей, стоявших рядом с ней.

Тут Джакс уселся на мост и свесил вниз ноги. Лейси же прекрасно понимала, что у нее не хватит смелости поступить так же.

— Да, вид замечательный, — подтвердила Энди. — Но воображаемые фанаты тут ни при чем. Просто место необычное.

— Ладно, попробую посмотреть. — Лейси сделала глубокий вдох, потом выдохнула. И еще раз. И еще. После чего, схватившись за стальные перекладины обеими руками, посмотрела… ну, не совсем вниз. И увидела только черную материю.

— Зала не видно. Мешает задник, — пробормотала она.

— Тебе надо сесть, Кружевная юбка. Попробуй. — Джакс протянул ей руку. — Ну же, я тебе помогу.

Ох, как страшно!

— М‑м‑м… ладно, хорошо. Боже мой, не могу поверить, что я… — Она мысленно выругалась, когда коснулась бедрами металлического пола. Поджав под себя ноги, сказала: — Ну… вот я и села.

И… Боже правый! Вид и впрямь был потрясающий.

Элай сел по другую сторону от нее. И сидел в той же позе, что и Джакс.

— А теперь свесь ноги, — сказал он.

— Ты издеваешься? — Ей стало плохо при одной мысли о таком трюке.

Элай положил руку ей на плечо и тихо сказал:

— Тут ведь есть ограждение. Ты не упадешь. К тому же я рядом. — Он кашлянул и добавил: — То есть все мы. Все мы — рядом с тобой.

Черт, она, наверное, съела что‑то не то на завтрак, потому что собиралась послушаться его. Крепко ухватившись за нижние планки, Лейси свесила сначала одну ногу, потом — другую. Как ни странно, новая поза ей очень понравилась. Она почувствовала себя свободней — словно и впрямь превратилась в птицу, парящую в воздухе. Но этот «полет» ее не пугал — ведь рядом находились двое сильных мужчин. К тому же тут было ограждение из металла, да еще сестра.

— Лейси, ты меня удивляешь, — сказала Энди, глядя на нее сверху вниз. — Может, ты наконец присоединишься ко мне наверху Пруденшел‑тауэра?[11]

— Ну… наверное, нет. Там какая высота? Семьсот футов? А тут не больше пятнадцати.

— Двадцать шесть, — уточнил Джакс.

— Вот дерь… — Лейси осеклась и судорожно сглотнула. Ведь это выше, чем четыре Элая, стоящие друг у друга на голове. А он даже и в одном экземпляре удивлял своим ростом. Лейси еще раз вдохнула и выдохнула, как ее учили на занятиях по йоге, потом сказала: — Ну вот… Я в порядке. Все отлично. А как вы все?

— Я отлично, — ответила Энди, уже севшая по другую руку от Элая.

— И я тоже, — сказал Элай. Его ладонь все еще лежала у нее на плече.

Лейси взглянула на его руку. Ей было гораздо спокойнее, когда Элай придерживал ее, но, наверное, для них обоих было бы лучше, если бы он этого не делал.

Он заметил ее взгляд — и Лейси тут же об этом пожалела. Потому что Элай тотчас убрал руку с ее плеча и тихо сказал:

— Ох, прости.

А Лейси, как ни странно, забыла о страхе высоты. Сейчас она могла думать только том, что ей ужасно не хватало теплой ладони Элая у нее на плече.

Джакс наклонился вперед и, держась за нижнюю перекладину, сказал:

— Черт, а мне тут нравится… Знаете, иногда я думаю о том, что лучше бы мне стать техником сцены. Ведь эти парни могут сидеть тут и, как и мы, получать энергию толпы, но у них‑то нет тех проблем, что возникают у людей на сцене. Понимаете, о чем я?..

Лейси хлопнула его по ноге и ответила:

— Да, конечно. — Разумеется, у нее, в отличие от Джакса, не было проблем с назойливыми фанатами, но ведь талант и известность могли давить и по‑другому… Музыканты обязаны писать новые песни. И выпускать все новые и новые альбомы. Творчество — такая же работа, как любая другая, и никого не волновало, есть у тебя вдохновение для следующего хита или же твоя муза вдруг решила уйти в отпуск. Она понимала это, но легче ей не становилось. Поэтические муки порой заставляли совершать безумные поступки. Например, прыгать на ничего не подозревающего парня, чтобы получить от секса с ним несколько удачных строчек…

Да, она прекрасно понимала Джакса, однако же… Разве трудности не делали плоды творчества слаще? Сейчас, например, ее страх высоты придавал виду перед ними особое очарование. Пустой зал отсюда казался каким‑то сказочным, особенным местом.

Лейси уже хотела сказать об этом Джаксу, но тут снизу донесся голос Сэмми:

— Эй, парни, я запираю! Пора идти!

Джакс прижал палец к ее губам и прошептал:

— Ш‑ш‑ш, сейчас повеселимся.

Лейси едва сдержалась, чтобы не захихикать. При этом она немного нервничала — из‑за того, что так долго сидела между двумя ужасно сексуальными парнями.

— Вы что, уже разошлись?! — крикнула Сэмми. — Эй, ты где, бородатый ангелок?!

Лейси прикрыла рот ладонью — смех душил ее.

— Это она не про меня, — сказал Элай и указал на Джакса.

Конечно, Сэмми имела в виду Джакса. Его трехдневная щетина, непременный атрибут модного музыканта, не могла скрыть тонких и почти девичьих черт лица без единой морщины. И казалось, что лицо это будет стареть медленно — пожалуй, даже неприлично медленно. А вот у Элая лицо было мужественным, и в уголках рта у него уже появились морщинки, вероятно, свидетельствовавшие о том, что он очень часто улыбался. Оба парня выглядели замечательно, только красота у них была совсем разная.

Джакс взглянул на приятеля и проворчал:

— А ну заткнись, гладко выбритый черт.

— Так, я вас слышу!.. — Сэмми теперь стояла прямо под ними и смотрела на пустые кресла в зале — как будто ее подопечные могли прятаться под ними.

— Ты все испортил, — сказал Элай, уже не стараясь говорить тихо.

— Наверное, нам надо спуститься. Мы ее пугаем, — пробормотала Лейси.

Тут Сэмми задрала голову и «козырьком» приставила ладонь ко лбу, чтобы фонари над сценой не слепили глаза.

— Ага!.. Я вас вижу! Решили надо мной посмеяться?! Сидят, ноги свесили… — И Сэмми что‑то тихо добавила себе под нос.

Все четверо рассмеялись — да так, что в итоге у Лейси даже живот заболел, а на глаза навернулись слезы.

А Сэмми, немного подождав, крикнула:

— Я скоро все закрою, и если вы немедленно не спуститесь, то будете сидеть тут до начала концерта.

Повторять дважды не пришлось.

— Идем быстрее, — сказал Элай, и Джакс тут же помог Лейси подняться.

— У меня всего лишь один день в Балтиморе, — заявила Энди, направившись к лестнице, — и я не хочу провести его взаперти. У нас с сестрой другие планы.

Лейси услышала об этом впервые. Похоже, время после обеда она проведет без Джакса и Элая, и это хорошо. Ей хотелось отдохнуть от противоречивых чувств и желаний, которые они у нее пробуждали. Во всяком случае, Элай‑то точно заставлял ее гормоны бушевать. Наверное, именно об этом пели девушки в хите «Дождь из мужчин»?[12] Если так, то вместо «Аллилуйя» она бы вставила «Боже, спаси меня».

Впрочем, помолиться ей сейчас не помешает. Ведь ее ждал спуск по лестнице.

— Старайся не смотреть вниз, — раздался позади ободряющий голос Элая. — Ступай медленно и думай о руках. Опускай ногу вниз, и она сама найдет опору.

О таком приключении стоило написать песню.

— Я пойду перед тобой, — сказал Джакс, — и ты будешь знать, что если упадешь, то прямо на меня. Значит, станешь держаться за лестницу изо всех сил.

— Не поможет… — вздохнула Лейси. — Боже, неужели никто из вас не боится? Может, хоть чуть‑чуть?..

— О чем ты говоришь? Конечно, мы боимся. Если не высоты, так чего‑нибудь другого. — Элай откинул прядь волос с ее щеки. — Просто мы хорошо притворяемся.

Эти его слова ей очень понравились, и было ясно, что речь шла не только о происходившем сейчас. Лейси задумалась о том, что произошло в холле отеля поздно вечером, но тут раздался голос Джакса, очевидно, тоже решившего сказать что‑нибудь многозначительное.

— По мне — так лучше упасть, чем потерять популярность, — изрек вокалист, но это высказывание Лейси совсем не понравилось.

«Все боятся, но притворяются», — мысленно твердила она и, по совету Элая, смотрела не вниз, а на руки. И действительно, ноги сами находили перекладины и вскоре уже коснулись пола. Лейси с облегчением выдохнула и улыбнулась.

— Что, довольна? — спросила Энди. — Вот я, например, очень довольна и горжусь тобой.

Лейси кивнула. Да, она была рада, но не только тому, что все закончилось благополучно. Ее поразила неожиданная мысль… Ведь если она справилась со страхом высоты и залезла на этот мост, то уж тем более справится и со страхом перед пустой страницей в блокноте. Просто надо смотреть не на него, а на руки, которые держат гитару. А слова рано или поздно придут.

Стоя у лестницы в ожидании сестры, Лейси вспоминала слова Элая, и ее мучил один вопрос: чего же боялся он сам, что так умело скрывал?

Лейси вместе с сестрой вышла из клуба на залитую солнцем улицу и достала из сумки темные очки. Оставшись наконец наедине с Энди, она сразу спросила:

— Ну, что ты об этом думаешь?

Парни остались с Сэмми, а сестры пошли к оживленному перекрестку. Куда они направлялись, Энди пока не говорила.

— Я думаю, Лейси, что это прекрасно. — Сестра улыбнулась ей. — Настоящее турне и разгрузка аппаратуры с тур‑менеджером! Ты правильно сделала, что поехала. Я тобой горжусь. И собой — тоже! Я выучила новое слово — тур‑менеджер. У музыкантов тоже есть свой жаргон.

Слова сестры Лейси очень понравились, но она ведь спрашивала ее совсем не об этом.

— Да, ты права. Тур — это настоящее приключение. Но я хотела узнать о другом…

Энди вскинула руку и тут же остановила такси. В этом ей не было равных. У Лейси никогда не получалось так быстро ловить машину.

— Так ты едешь? — спросила Энди, тотчас же забравшаяся в салон и уже успевшая продиктовать таксисту адрес.

Лейси утвердительно кивнула. Конечно, она едет! Хотя понятия не имеет, куда. Лейси села на заднее сиденье и закрыла дверцу. Честно говоря, ей все равно. Она хотела узнать, что Энди думала о Том Самом Парне.

— Так вот, возвращаясь к вопросу… — Лейси подтолкнула сестру локтем. — Скажи, что ты о нем думаешь?

— Ах, о нем?.. Прости, могла бы сама догадаться. — Энди устроилась поудобнее и сказала: — Что ж, он тоже прекрасен. В нем есть глубина, которую я не сразу увидела. Он сильный — это сразу бросается в глаза, — но еще и заботливый. Такое сочетание — как раз для тебя.

— Хорошо, что ты так думаешь. — После слов сестры Лейси расслабилась, хотя до этого момента даже не подозревала, что была напряжена. Всегда приятно услышать, что твой выбор одобряют дорогие тебе люди — друзья, семья… — Ох, я так рада, что тебе понравился Джакс. Я боялась, что ты не поймешь его.

— Нет, я его… — Энди осеклась и поморщилась. — Подожди, при чем тут Джакс? Я говорю об Элае. Разве ты не с ним… ну, замутила?

— Нет! — Лейси, конечно, отрицала не то, что у них с Элаем была близость, а то, что они — пара. — То есть… Да, конечно. Но я же сказала тебе, что все это — в прошлом. У нас был секс на одну ночь. Или на две, не важно… Тот Самый Парень — это не он, а Джакс. Что ты думаешь о нем?

— Хм… Джакс? — Энди помассировала лоб, но так и не избавилась от морщинки между бровями. — Тебе он правда нравится? А что не так с Элаем?

Вопрос разозлил Лейси, и она проворчала:

— С ним все в порядке. Просто Элай — не Тот Самый Парень. Джакс мне очень нравится. А тебе нет?

— Почему же?.. И он нравится… — Энди пожала плечами. — Просто он тебе не подходит.

— Не подходит? Что это значит? — Лейси повысила голос, и таксист с недоумением взглянул на нее в зеркало заднего вида. Но Лейси и впрямь разозлилась. Почему сестра не могла порадоваться за нее?!

Энди же вздохнула и тихо сказала:

— Видишь ли, Джакс… Он пока еще в поисках. И смотрит повсюду, но только не в себя. Тебе нужен не такой парень, а более мягкий. Понимающий. Мудрый.

Лейси вцепилась в край кресла. Ох, все как обычно… Энди ведь всегда считала… ей достаточно лишь взглянуть на человека — и она уже знает, какой он. И что с того, что она права в девяноста девяти случаях из ста? История с Джаксом — это как раз тот самый один процент.

— Но мне нравится, какое он тебе придумал прозвище, — продолжала Энди. — Я тоже буду тебя так звать.

— А я против! — В принципе, ей было приятно, что Джакс придумал для нее имя, но Лейси надеялась, что в будущем он заменит Кружевную юбку на что‑то более приятное. На что‑нибудь… вроде Певуньи — так ее называет Элай.

Немного помолчав, Лейси спросила:

— Откуда ты знаешь, что мне нужно?

— Я ведь твоя сестра… — Энди снова пожала плечами. — И разве ты забыла, что я зарабатывала этим себе на жизнь? — Она наклонилась к отверстию в плексигласовой перегородке и, обращаясь к водителю, сказала: — Видите ли, я работала в брачном агентстве…

Лейси хмыкнула и пробурчала:

— А каковы твои успехи? Ты нашла пару только одному парню. Причем такую, которая подходила ему меньше всего. Помнишь историю с Джейн?

Энди насупилась и с обидой в голосе заявила:

— Это удар ниже пояса. Кстати, именно ты посоветовала мне ту работу.

— Только потому, что у нас тогда не было денег, — отозвалась Лейси. — И это была не работа, а временное занятие. Чтобы продержаться до лучших времен.

Энди какое‑то время молчала. Потом, склонив голову к плечу, внимательно посмотрела на сестру и проговорила:

— Слушай, дело ведь не во мне, хотя ты знаешь, что я всегда готова тебе помочь. Почему ты так странно ведешь себя?

Лейси откинула голову на спинку сиденья и со вздохом ответила:

— Потому что мне нравится Джакс. Нравится по‑настоящему. — То есть ей нравился не сам Джакс, а его второе «я» — Фолкс. — А ты, Энди, его совсем не знаешь. Со мной он другой. Когда мы с ним… — Она чуть не сказала «онлайн», но, передумав, и заменила слово. — Когда мы с ним наедине, Джакс совершенно другой. Он все понимает, и он всегда поддерживает меня. Сегодня ты видела только одну сторону его натуры.

— Значит, я действительно не увидела всего Джакса, — сказала Энди. — Как и ты, наверное, не видишь того, что зацепило меня в Блейке. Что же касается Джакса… Полагаю, ты сама должна понять, так ли у тебя с ним или нет. Потому что если он ведет себя как хамелеон и меняется на людях до неузнаваемости, то следующий вопрос будет таким: кто же твой Джакс на самом деле?

Лейси молча отвернулась. Она не хотела произносить слова, вертевшиеся у нее на языке, а слова эти звучали так: «оставь меня в покое». А еще не хотела признавать, что Энди говорила вполне разумные вещи. И действительно, почему в реальности Джакс совсем не такой, как в Интернете? Впрочем, Лейси надеялась, что Джакс, узнав, что она и есть ЛюбовьБезПесен, сразу же откроется ей другой своей стороной. Но что если она ошибается? А вдруг Фолкс — это маска, а не его настоящая сущность?

Ох, сейчас ей не хотелось об этом думать. И не хотелось обсуждать эту проблему с сестрой — любительницей психологии, которую дома ждал любимый мужчина. Да и зачем портить спорами их с Энди единственный день в Балтиморе?

Снова посмотрев на старшую сестру, Лейси сказала:

— Пожалуй, в твоих словах что‑то есть. Спасибо за новые мысли. Но я предлагаю больше не говорить о парнях в наш с тобой день. — Лейси заставила себя улыбнуться. — Ты говорила, у тебя есть какие‑то планы?..

— Да. И дело очень серьезное. — Энди нахмурилась и, помолчав, продолжала: — Тебе, Лейси, нужно платье подружки невесты. Я записала адреса местных бутиков, и сейчас мы едем в первый из них. Если ты найдешь подходящее платье, я угощу тебя самой лучшей «Кровавой Мэри», — добавила сестра, улыбнувшись.

Лейси не разбиралась в нарядах, но шоппинг был в тысячу раз лучше непонятного спора о том, кто лучше — Джакс или Элай. Тоже улыбнувшись, она ответила:

— Я согласна.

Энди же вздохнула и проговорила:

— Ах, дорогая, ты даже представить не можешь, как трудно найти идеальное платье. Со всеми изменениями… Возможно, на это уйдет несколько недель. Так что чем раньше мы поедем его искать, тем лучше.

— Я согласна, — повторила Лейси.

— Мы не потратим… — Энди умолкла и с подозрением взглянула на сестру. — Ты что, не споришь со мной?

— Нет, не спорю. Я ведь иногда с тобой соглашаюсь, — с улыбкой ответила Лейси. Но соглашалась она очень редко. Ведь младшие сестры просто обязаны перечить старшим.

Энди надолго задумалась, потом сказала:

— Что ж, вот и хорошо. Да, кстати, когда я в последний раз говорила, что люблю тебя?

— Не так давно, но хотелось бы чаще.

Энди хлопнула сестру по колену — в этот момент такси остановилось — и с улыбкой сказала:

— Я люблю тебя, Кружевная юбка. А теперь пойдем поищем тебе платье.

Пока Энди расплачивалась с водителем, Лейси думала о том, что в конце концов все будет хорошо. Сестра научится ценить Джакса, как она, Лейси, научилась — вернее учится — ценить и понимать Блейка. Эта мысль натолкнула ее на другую, и она, улыбнувшись, спросила:

— А вдруг мы все‑таки найдем мне идеальное платье? Наверное, Тим ужасно расстроится, что мы не посоветовались с ним.

Энди делано рассмеялась.

— О, за это не переживай! Я… м‑м‑м… — Энди взглянула на планшет со скайпом. — Ну, пошли?.. — И она решительно направилась к магазину.

— Энди, постой! — Лейси никак не могла понять, почему ее сильная и упрямая сестра так боялась какого‑то Тима. Это выглядело даже забавно. Хорошо, что Тим будет сыпать угрозами через планшет, а не стоя рядом с ними. Догнав сестру, Лейси заявила: — Но с тебя ленч. И я закажу крабов. Тут есть одно место, где их замечательно готовят.

— Меня вызывали на бис! Можешь такое представить?! Я — нет! Это был Один из Лучших Вечеров! — радостно кричала Лейси.

От радостного смеха Даррина в телефоне у нее стало еще теплее на душе. Разговор с любимым боссом заставил ее ненадолго заскучать по дому и работе, но успех так пьянил, что это чувство быстро исчезло.

— Я очень рад за тебя, Лейси. Но это меня нисколько не удивляет. Давно пора тебе стать известной. Скоро ты обо мне совсем забудешь.

— Ты надулся, что ли? — Она улыбнулась в телефон и села на кушетку в импровизированной гримерке. Хорошо, что они с Джаксом утром не стали ее искать. Найти эту комнатушку — наполовину чулан, наполовину ванную комнату со шторой — было непросто, так как она находилась не за сценой, а скорее под ней.

— Ничего я не надулся, — со смехом ответил босс.

— Скоро я вернусь, и ты будешь мечтать, чтобы я опять уехала. — От радостного волнения Лейси не могла усидеть на месте и, не выдержав, вскочила с кушетки. Со сцены доносились звуки музыки — парни заиграли «Годрикову Впадину», — и Лейси стала пританцовывать на месте.

— Эй, Лейси!.. — снова послышался голос босса. — Значит, в туре ты обкатываешь свой новый материал, так? Боже, как бы мне хотелось там оказаться и послушать твои песни. — Именно поэтому она давно не звонила Даррину — хотела хоть чуть‑чуть отдохнуть от вранья. Но сейчас у нее наконец появилась возможность сказать правду. Лейси запрыгала от радости и с гордостью объявила:

— Сегодня я спела одну новую песню. Из‑за нее меня и вызвали на «бис». — Она продолжала танцевать под музыку. Боже, как приятно и как легко говорить правду! Честным быть тяжело только тогда, когда приходится сообщать неприятные вещи. Конечно, Даррину лучше не знать, что новая песня пока только одна, к тому же незаконченная; она дважды повторила куплет и припев, добавив соло на гитаре, чтобы вещь не выглядела совсем уж сырой. Но такие недомолвки казались мелочью по сравнению с той горой лжи, которую она наворотила раньше.

— Я очень рад за тебя, Лейси! Что ж, иди праздновать. Я устраиваю вечеринку с шампанским по твоему приезду, так что не вздумай на нее не прийти.

В этот момент Лейси подумала о том, что, возможно, поступала неправильно, скрывая от босса правду. Ведь Даррин был всегда так добр к ней… А она почему‑то раскрыла правду не ему, а незнакомцу с форума. Может, ей стоило с самого начала скинуть этот камень с сердца — сказать, что она не может писать песни?

— Хорошо, приду. Надеюсь, ты меня послушаешься и выставишь настоящее шампанское, а не вино из пакетов, смешанное со «Спрайтом». Все, о вечеринке договорились. Пока! — Они одновременно дали отбой, и Лейси закружилась по комнате. Слава богу, на этот раз она никого не задела локтем по носу.

Ах, ее прямо‑таки распирало от радости! Людям в зале так понравились ее песни, что они захотели послушать еще. Да ведь ради этого музыканты и пишут свои песни, ради этого и выходят на сцену! Жаль только, что она не могла ни с кем поделиться своим счастьем…

Энди уехала сразу после ее выступления, чтобы успеть на ночной рейс в Бостон. А Джакс, то есть Фолкс, сейчас находился на сцене, и, судя по реву толпы, вечер у него тоже проходил отлично. Тут Сэмми похлопала ее по плечу и снова стала смотреть на своем планшете сериал «Оранжевый — хит сезона». Лу же сейчас обхаживал потенциальную рок‑звезду — какого‑то паренька, которого увидел на ютьюбе. Странное это чувство — находиться среди людей, но чувствовать себя одинокой.

Лейси опять уселась на кушетку, но сейчас ее уже не так распирало от счастья, как минуту назад. Момент был особенный, и потому она сделала то, от чего ее сестра, будь та рядом, пришла бы в ужас. Лейси вынула из чехла гитары телефон и сделала глубокий вдох. После чего набрала номер, который знала наизусть. Номер, по которому так часто звонила в прошлом году. Именно его Лейси набирала снова и снова, когда сестра обнаружила ее, рыдавшую, на полу той самой ванной комнаты, в которой она нашла тело Ланса.

После гудков подключилась почта, и Лейси услышала родной голос жениха. На глаза ее навернулись слезы. Когда же она дала отбой, то поняла: что‑то изменилось. Сейчас она плакала не столько от тоски по Лансу, сколько от тоски по прежней Лейси, оставившей сотни сообщений мужчине, которого, как ей казалось, она хорошо знала. Лейси утерла слезы и постаралась успокоиться. Вскоре концерт закончился, и парни зашли в гримерку. Но Лейси еще пребывала в мрачном расположении духа. Джакс упал на кушетку рядом с ней, а Элай ей улыбнулся, но Лу тотчас же утащил его поговорить с новым протеже. Остальные музыканты занялись обычными делами — стали пить пиво и спорить о том, кто лучше сыграл сегодня вечером.

«Жаль, что Элай ушел», — подумала Лейси. Удивительно, но именно ему ей сейчас захотелось рассказать о своем успехе. В последнее время она почему‑то слишком часто о нем думала…

Лейси вздохнула и решила выбросить из головы все мысли, которые ее расстраивали. И в тот же миг к ней подошел Джакс и спросил:

— Эй, Кружевная юбка, тебя вызывали на бис, да?

После таких слов у нее вновь потеплело на сердце. Ах, надо было сразу догадаться, что Джакс заметит ее успех! Но с другой стороны… Ведь до этой минуты он ничего не говорил о ее выступлениях. Так откуда же она могла знать?..

— Я так рада, что мне хочется кричать. У тебя в первый раз было так же? — Лейси заправила за ухо выбившуюся прядь.

— Знаешь, если честно, то я до сих пор чувствую то же самое, что и в первый раз. Любовь зала — это как наркотик. И я на него подсел. — Эти слова Джакса явно противоречили тому, что он говорил на мостике, и Лейси подумала: «В каком же случае он соврал?»

Но в этот момент Джакс улыбнулся, в уголках его глаз появились веселые морщинки, и Лейси решила, что именно сейчас он говорил правду.

— Это надо отметить! — заявил он. — Помнишь, я обещал выпить с тобой? Момент самый подходящий. Если поторопимся, то выберемся через заднюю дверь таким образом, что ни один фанат нас не успеет перехватить.

Джакс протянул девушке руку и помог встать. Его рука оказалась теплой и сильной, и Лейси сказала себе, что это почти так же приятно, как тот электрический разряд, который — она была в том уверена — рано или поздно обожжет ее от прикосновения к Джаксу. Наверное, сейчас этому помешало разочарование из‑за того, что ее самый большой успех почти никто не заметил. Зато Джакс наконец‑то обратил на нее внимание, и сейчас Фолкс и Любовь пойдут куда‑нибудь посидеть вдвоем и лучше узнают друг друга. Интересно, догадывался ли Джакс, кто она такая на самом деле? Может, какая‑то из ее фраз заставила его вспомнить виртуальную подругу?

Минуту спустя они вышли из клуба во влажную ночь Балтимора. Прогулка была приятной. И спокойной. Никто из них не говорил ни слова. Лейси думала, что они зайдут в первый же попавшийся бар, но Джаксу, похоже, нравилось просто идти. Он вел ее мимо неоновых вывесок, порой переходил на другую сторону улицы и время от времени смотрел в телефон и что‑то писал. Наверное, эсэмэски. Или выкладывал посты в «Твиттер». Лейси хотела бы знать, чем он занимается, но она решила не лезть с расспросами.

Она не ожидала, что в реальности Фолкс окажется таким скрытным. В виртуальном мире он вел себя по‑другому. Интересно, думал ли Джакс сейчас о ЛюбвиБезПесен? Может, ругал себя за то, что решил прогуляться с другой девушкой? А вдруг набирал сообщение именно ей? Ему ведь надо как‑то объяснить, почему не получится сегодня поговорить с ней на форуме… Интересно, что он придумает?

В этот момент у нее и впрямь зазвонил телефон. Лейси глянула на экран и прочитала: «Эй, привет! Прости, сегодня вечером я очень занят. Должен встретиться с другим певцом».

Что ж, так и было. Только ей не понравилось слово «должен». И почему сообщение пришло лишь сейчас? Джакс уже несколько минут что‑то набирал на телефоне. Хм… Может, форум работает с задержкой? Она ведь понятия не имеет, как устроены все эти приложения… Все, что связано с Интернетом, порой казалось ей каким‑то колдовством.

Лейси пожала плечами и положила телефон в сумку. Она решила, что не стоит думать о Джаксе на форуме. Лучше обратить внимание на него в реальности.

Через несколько кварталов Джакс наконец нашел то, что ему понравилось. Они спустились по крутой лестнице в бар, находившийся в подвале и больше походивший на пивнушку. Джакс открыл перед ней тяжелую железную дверь, и Лейси вошла. Ее спутник заказал себе водки со льдом, а ей — джин с тоником.

— Итак, мы наконец‑то вдвоем! — Он сделал большой глоток из своего бокала и, чуть поморщившись, добавил: — Сначала водка обжигает. Ты не против?.. — Не дожидаясь ответа, Джакс протянул руку к ее коктейлю, взял оттуда лимон и кинул его к себе в бокал.

Вообще‑то она была против. Но ей не составило труда взять зубочистку и наколоть еще один ломтик лимона из тарелки, стоявшей перед ними на барной стойке. Как странно… Джакс ведь тоже мог это сделать. Впрочем, Джакс — вокалист известной рок‑группы. Возможно, у него это уже в крови — ждать, что люди будут во всем ему потакать. Ведь все члены группы так себя и вели. Все, кроме… Перед ней возник образ Элая, и Лейси взмахнула рукой, как бы отгоняя его.

— Ты чего машешь? — спросил Джакс.

— Мимо лица пролетела какая‑то муха, — пробормотала Лейси. Отпив коктейля, она заставила себя улыбнуться и спросила: — Тебе нравится, как идет тур?

— Да, все шикарно. Мне очень нравится. Фанаты иногда бывают такими милыми… Но и назойливыми тоже. Я не против, когда они угощают спиртным и делают фото, но автографы надоели до смерти! Так можно руку перетрудить до выступления.

«Но ведь он не играет на гитаре, — подумала Лейси. — Какая разница, устанут его пальцы или нет?» Но она ничего не сказала, лишь молча кивнула. А Джакс продолжал:

— Дела наши идут в гору, и это замечательно. То есть я, конечно, всегда знал, что мы потрясающая группа, но теперь об этом знают и другие. Ты ведь знаешь? — Он улыбнулся и допил водку. Потом кивнул девушке за барной стойкой, чтобы та сделала еще один коктейль.

А Лейси смотрела на него и не понимала, что происходит. Наверное, Джакс нервничал. Да‑да, конечно. По‑другому и быть не могло. Он волновался из‑за того, что сидел с ней в баре. И поэтому никак не мог снять маску Джакса — избалованной рок‑звезды. Хотя бояться вроде бы нечего, он все равно не желал становиться тем умным, тонким и образованным человеком, которым становился в Интернете. Хотя…

А может, он вовсе не Фолкс? Может, она так решила, потому что Джакс исполнял одну из его песен. Ведь исполнять — не значит написать, пусть даже пел он с таким уверенным видом. Решив задать этот вопрос напрямую, Лейси сказала:

— Джакс, а песни, которые ты поешь, — кто их написал?

— Песни моей группы? — Его глаза забегали. — Конечно, я.

— И «Годрикову Впадину» тоже? Это твоя песня?

Джакс посмотрел ей в глаза и самодовольно улыбнулся.

— Я отвечаю за все, что ты слышишь, детка.

Значит, все правильно. Джакс — это Фолкс, как она и решила с самого начала. Только вел он себя совсем не так, как на форуме, и непонятно, как ей вытащить наружу того парня, в которого она почти влюбилась в Интернете.

Наверное, нужно, чтобы Джакс немного расслабился. Или даже… очень расслабился. Но как же это сделать?

Тут Лейси вдруг вспомнила, что в последнее время усыпить ее бдительность удалось лишь одному человеку — свадебному организатору Тиму. Были, конечно, еще Фолкс и Элай, но их случай — отдельная тема.

— Давай пить рюмками, — предложила Лейси. — Тянуть коктейли — это слишком скучно.

Джакс улыбнулся ей и подозвал барменшу.

— Что будем пить? — спросил он у Лейси.

— Ты пробовал «Волхва»? — Джакс покачал головой. — Значит, так… Ликер «Егермейстер», потом мятный шнапс «Рампл» и коричный шнапс «Хот Дэмн».

— Ого! — воскликнул Джакс. — Такого я от тебя не ожидал. Ты мне казалась совсем другой. — Он перестал улыбаться, его взгляд стал горячим.

— А какой именно? — сердце Лейси гулко забилось.

— Ну, не знаю… В общем‑то — никакой. — Он поднял свою рюмку и подмигнул ей. — За новых друзей.

— За новых, — с улыбкой отозвалась Лейси. Неужели Джакс считал ее «никакой»? Она не знала, какими приличными словами можно выразить то, что сейчас почувствовала. Неприятные мысли погасили пламя спиртного в горле, а спиртное, в свою очередь, — огонь в сердце. Да, выпивка порой творила чудеса…

Сделав глоток, Джакс помотал головой и воскликнул:

— Черт, крепкая штука! — Повернувшись к стойке, он сказал: — Дорогуша, повтори еще, пожалуйста.

Барменша подмигнула ему и быстро сделала еще два коктейля. Никто не мог противостоять очарованию Джакса. Но почему‑то Лейси не очень тревожило то, что на него положила глаз другая девушка. После второй рюмки теплая волна поднялась из желудка и ударила в руки и в ноги. Лейси широко улыбнулась Джаксу и заявила:

— Мне нравится твоя музыка. — Она начала подозревать, что еще несколько рюмок — и ей впору признаваться не только в любви к его музыке, но и к нему самому.

— Ага, спасибо. Мне твоя — тоже. Вообще‑то я не слушаю, что там поют девчонки, но у тебя неплохо получается. И вообще, этот твой образ… Ну, волосы, гитара…

Лейси взглянула на него с удивлением.

— Но ты же меня не слушал.

Джакс зашелся в смехе и кивнул, чтобы барменша налила еще.

— Я мельком увидел тебя на сцене в первый вечер, и мне понравилось. Правда понравилось. Просто у меня есть ритуал перед выходом на сцену, и мне некогда слушать тех, кто у нас на разогреве.

Лейси подумала, что ей следовало бы обидеться. Но в итоге решила, что не стоит. Ведь всегда возникают проблемы, когда стараешься поближе узнать человека. Просто надо обходить острые углы — и тогда находишь точки соприкосновения. Конечно, у нее с Джаксом было очень много общего, только он пока об этом не догадывался.

Джакс подтолкнул к ней запотевшую рюмку и поднял свою.

— За музыку, — сказал он.

— Да. За твою и мою. Ох, хорошо… — После каждой очередной рюмки Лейси чувствовала себя все увереннее. — Знаешь, у меня тоже есть свой ритуал перед выходом на сцену, — сообщила она. — Я читаю скороговорки. А ты что делаешь?

— Ну, я готовлюсь по‑другому. Для меня важно, каким я предстану перед толпой. Так что сначала я очищаю кожу. Это очень важно. Кстати, тебе тоже это не помешает. А потом я наношу лосьон — и на тело тоже. А то вдруг мне захочется снять рубашку? Но лосьон не простой, а с блестками. Только они не яркие и блестящие, как у девчонок, а сияющие. Короче — мужская версия. На волосы у меня уходит несколько минут — немного геля, вот и все. Потом я стою перед зеркалом и растягиваю мышцы. А затем — немного йоги. И еще — аффирмация[13]. Ты что, не делаешь аффирмацию? А надо бы. Я тебе напишу, что говорю сам, а еще дам немного своего лосьона. Да, детка, с моей помощью ты станешь мегакрутой.

Лейси молча уставилась на собутыльника. А потом уже не Джакс, а она попросила барменшу сделать еще по коктейлю. Боже, Фолкс никогда такого бы не сказал! Хотя… Ведь темы выступлений они не касались, а беседовали о том, как рождается песня. И все же… Почему на публике Джакс играет совсем другую роль? Зачем умному парню казаться такой пустышкой? Кроме того… Неужели у нее действительно такая плохая кожа, что без лосьона не обойтись?

— Спасибо за совет, — сказала Лейси. — Но если честно, то мне гораздо интересней поговорить о том, как ты пишешь песни. Такие разговоры я люблю больше всего. — «Может, Джакс сейчас догадается, кто я такая?» — промелькнуло у Лейси.

А он ухмыльнулся и заявил:

— Знаешь, я люблю писать песни вместе с кем‑нибудь.

Ну наконец‑то!

— А мне всегда казалось, что это очень интимный процесс. Но в последнее время я начинаю понимать, что может быть и по‑другому. — Сказав это, Лейси подмигнула собеседнику, но почему‑то у нее вместо одного глаза закрылись оба, и потому вышло так, что она как бы моргнула.

— Знаешь это чувство, когда понимаешь, что попал в нее? Я имею в виду — в песню… — пробормотал Джакс.

Лейси кивнула и улыбнулась. Кивнула, потому что понимала, о чем говорил Джакс. А улыбнулась, потому что к его словам отлично подошли бы некоторые шутки Элая.

— Боже, да я живу ради него. Ну… ради этого чувства. Ты понимаешь, о чем я? — Джакс положил руку ей на колено и сжал его. А в следующее мгновение уже выпрямился.

Там, где только что находилась ладонь, осталось ощущение тепла. Но ничего, похожего на возбуждение, Лейси не почувствовала. Наверное, это алкоголь притупил ее нервы. Она решила проверить это и ущипнула себя за руку. Боли не было. Точно, дело в спиртном.

— Конечно, понимаю, — кивнула она. — Кажется, что песня всегда существовала, просто ждала, когда ты ее найдешь.

Джакс взглянул на нее так, будто увидел впервые.

— Черт, Кружевная юбка… Очень умно сказано. Для меня это… В общем, кажется, что я чувствую песню. Нет, просто знаю, что она где‑то здесь. — И он указал на себя.

— Не поняла, ты куда махнул — на сердце или на свою утробу? — Лейси захихикала.

— В оба места сразу. Потому что песня — она во мне. — Тут Джакс резко взмахнул рукой, и кожаные браслеты, которые всегда были на его украшенных татуировками запястьях, немного сместились на правой руке. У Лейси же перехватило дыхание. Потому что под рокерскими украшениями она увидела шрамы, которые остаются после попытки самоубийства.

Он продолжал говорить, но Лейси его уже не слушала. Через несколько секунд Джакс глянул туда, куда она смотрела во все глаза. Раньше он никогда не краснел, но в этот момент залился румянцем и поправил браслеты. А у Лейси закружилась голова, но не от алкоголя. Выходит, Фолкс тоже боролся с депрессией. Вот почему он так хорошо ее понимал. И вот откуда такая огромная разница между Фолксом на форуме и в реальности. Джакс, как и Ланс, пытался скрыть свое истинное «я». И теперь картина прояснилась. Она увидела человека, оказавшегося гораздо более сложным, чем ей раньше казалось.

— Знаешь, Джакс…

— Знаешь, Лейси… — сказал он одновременно с ней.

В следующее мгновение оба рассмеялись. А потом снова взялись за рюмки. Лихо опрокинув свою, Лейси заявила:

— Говори первый.

— Не знаю, что и сказать… — Джакс пожал плечами. — Я стараюсь не говорить об этом. Люди не очень‑то меня понимают. Парни из группы — так уж точно, хотя я и пытался… — Джакс замолчал. Похоже, ему было трудно смотреть ей в глаза, и Лейси его прекрасно понимала. Говорить о таких вещах неловко и больно.

— Можешь не продолжать, Джакс. Но я тебя понимаю. Правда. У моего жениха были такие же проблемы. Только у него не было музыки. А у тебя — есть. И это все меняет, не так ли? — Лейси знала, что можно было бы сказать и лучше, но из‑за алкоголя верные слова не шли к ней.

— Да, меняет. Боже, ты так меня понимаешь! — Джакс привлек ее к себе и обнял так сильно, что ей стало трудно дышать. Но Лейси была безумно рада. Она наконец‑то прорвалась к настоящему Джаксу. И, что самое главное, ей стало понятно, почему ее так тянуло к нему. То ли высшие силы, то ли законы Вселенной или нечто другое, — но что‑то привело ее к этому человеку, чтобы она смогла помочь ему. В свое время она не смогла помочь Лансу, и вот теперь ей выпал второй шанс…

Что ж, вызов принят. И на этот раз она не ошибется. Она знает, что Джаксу плохо, и она не позволит ему уйти из жизни. Наверное, в реальности он оказался немного не таким, каким она его представляла. Но это не важно. Потому что их свела судьба. Господи, как же ей сейчас хорошо!..

— Хочешь потанцевать? — спросила Лейси, когда он разомкнул объятия. За этот вечер случилось столько всего удивительного, и она просто не могла сидеть на месте — ее переполняло волнение. К тому же, если двигаться, то можно быстрее протрезветь. И тогда утро будет не таким похмельным.

Джакс тут же потянулся к музыкальному автомату и стал выбирать песню. Идеальный вечер! Идеальный мужчина! Что же до Элая… Ох, лучше о нем не думать.

Когда из колонок послышались звуки «Сли Беллз»[14], Лейси поднялась и отбросила все сомнения. Сейчас — время танцевать. И, судя по выразительным движениям Джакса… О, если она сейчас к нему не присоединится, то это сделает другая девушка. Этот парень умел танцевать… В пьяном виде — тоже. И Лейси уже в сотый раз подумала о том, что Джакс просто фантастически подходил на роль главного вокалиста в группе.

Эта мысль потянула за собой другую. Все‑таки замечательно, что рядом с ней такой парень! Ей завидуют все девушки в баре! Раньше Лейси не думала, что может радоваться таким глупостям, но сейчас почему‑то была ужасно рада.

Но, конечно же, она с Джаксом вовсе не потому, что хочет, чтобы ей все вокруг завидовали. Нет‑нет, она с ним потому, что поняла его, как никто другой. А Джакс рано или поздно поймет ее. Наверное.

После танца они выпили еще по несколько рюмок. И когда, спотыкаясь, вышли в жаркую ночь, Лейси поняла, что ей нужно больше, чем просто объятия. Впрочем, дело не в этом… Хм… о чем же она хотела спросить его несколько минут назад? Ах да, вспомнила…

— А мы вообще… где? — пробормотала она, озираясь. Все вокруг расплывалось. Да и город ведь был незнакомый…

— Понятия не имею. Но скоро узнаю. — Джакс почему‑то улыбнулся.

— Правда?.. А я даже не представляю, в какую сторону идти. — Слава богу, она была без каблуков; Лейси пришлось опустить глаза, чтобы вспомнить, какая на ней обувь.

— Ничего страшного. Со мной такое происходит каждую ночь. — Джакс уверенно зашагал по тротуару и вскоре нажал на кнопку «зеленый» на светофорном столбе.

Лейси последовала за ним. Хм… каждую ночь? Она представила, как Джакс бродит по городу и пишет ей сообщения на форум. Но что он делал в те ночи, когда не выходил на связь? Черт, неужели напивался один? Значит, депрессия у него тяжелее, чем ей показалось сначала. Значит, его ни на минуту нельзя оставлять одного, особенно вечером, после концертов…

Они прошли кварталов десять, и Лейси почувствовала, что трезвеет — но не веселеет. Прохладный ветер быстро выдул тепло от алкоголя, и она начала жалеть, что не взяла кофту. Ноги у нее болели и без каблуков, и скоро ей хотелось только одного — воды и где‑нибудь посидеть.

Лейси была уверена, что Джакс понятия не имеет, куда идти. Но вид у него был довольный, и она решила, что не станет жаловаться. На голову ей упала капля, потом — другая. И скоро полил настоящий дождь. Джакс вытянул перед собой руки и начал смеяться.

Ха! Надо же! Может, сейчас и полчетвертого утра, но ее Одна из Лучших Ночей еще не закончилась. И провалиться ей на этом самом месте, если она не ухватит своего кусочка счастья. Кажется, в последнее время им обоим жилось несладко.

Лейси схватила Джакса за руку и подняла лицо к небу. А потом они танцевали на углу какой‑то улицы и ловили языками капли дождя. Это был отличный конец для отличной ночи. Смеясь, она глянула на Джакса, но тотчас замолчала, потому что он вдруг наклонился к ней так близко, что она уловила его запах. Лейси думала, что сразу потеряет голову, но ничего такого не случилось. Что ж, наверное, она слишком уж торопится… Да‑да, не надо опережать события. Надо просто расслабиться. Ведь рядом с ней Фолкс — мужчина, о поцелуях которого она так давно мечтала. Тихонько вздохнув, Лейси закрыла глаза, с волнением ожидая, когда в первый раз почувствует вкус его губ.

Но ничего такого не произошло. Она чуть приоткрыла глаза, и почудилось… Какие‑то синие и красные всполохи света. Открыв глаза, Лейси увидела, что Джакс смотрит на полицейскую машину, остановившуюся рядом с ними. Их застали в самый романтический момент, но стража порядка это, судя по всему, совсем не тронуло — и даже не развеселило.

— Вы случайно не Джакс и Лейси? — спросил он.

Сердце Лейси ухнуло вниз. Когда тебя останавливает полицейский, это не предвещает ничего хорошего. Неужели случилась беда? С кем? Может, с Энди?

— О, нет‑нет, — простонала она.

— Точно? — Полицейский сверлил ее взглядом.

— То есть… да. Мы Джакс и Лейси. Я хотела сказать… А что случилось?

— Некая дама по имени Сэмми сейчас очень на вас злится. Садитесь. Я отвезу вас в отель.

Лейси и Джакс переглянулись. В глазах у обоих были страх и досада. Но Лейси обрадовалась — с сестрой все в порядке. И она понимала, что Сэмми очень испугалась, раз вызвала полицейских. Лейси вынула из кармана платья телефон — он был выключен. Джакс тоже достал мобильник. Глянув на черный экран, он помотал головой и сказал:

— Упс. — После чего оба забрались в патрульную машину.

Всю дорогу Лейси сидела, положив голову Джаксу на плечо, но прежней близости уже не было. Тот прекрасный момент, когда они чуть не поцеловались, смыло дождем, и теперь она спрашивала себя: «А может, мне это почудилось?..»

Лейси проснулась от громкого стука в дверь. Проклятье! Она забыла повесить табличку «Не беспокоить». Наверное, это пришли убирать номер.

Голова у нее раскалывалась, но Лейси кое‑как вылезла из постели и подошла к двери. Слава богу, на ней было вчерашнее платье, и потому не надо было искать халат.

Она приложила лоб к прохладному металлу. Ох, так гораздо лучше…

— Я еще здесь. Приходите позже, — пробурчала она.

— Лейси, открой. — Так, это не горничная. Она не поняла, кто стоял в коридоре, но все равно приоткрыла дверь и выглянула наружу.

— Сэмми? Что у тебя с голосом?

— Я думала, у тебя похмелье, и старалась говорить тише. — И действительно, тур‑менеджер говорила ласковым шепотом, хотя обычно вещала и громыхала.

— Это очень мило. — Лейси распахнула дверь и впустила гостью. Однако она не забыла про вчерашнюю роль Сэмми и потому говорила с некоторым раздражением. — Но тогда почему ты так громко стучала?

— Я стучала тихо, — ответила Сэмми, заходя в номер.

Так, значит, у нее и впрямь похмелье. Теперь понятно, почему так болит голова.

— Дай руку, — прошептала Сэмми. Она положила ей две таблетки на ладонь и протянула бутылку воды. — Это от головы.

— Ох, огромное спасибо, — искренне поблагодарила Лейси. Она запила таблетки хорошим глотком, потом приложила холодную бутылку ко лбу. — И можешь больше не шептать.

— Да, ладно. — Сэмми заговорила громче, но все равно не так, как обычно. — Если хочешь, я сама загружу твои вещи, когда мы поедем.

— Ах да, мы ведь уезжаем… — Лейси провела рукой по лбу. — Сколько сейчас времени?

— Полдевятого. У тебя еще два часа.

— Слава богу… — Ей не верилось, что они в Балтиморе уже три дня. Значит, Элай прижимал ее к этой стене два дня назад?

От таких мыслей Лейси покраснела. Отвернувшись, она стала собирать вещи, разбросанные по комнате. Взглянув на Сэмми, сказала:

— Я сама погружусь. Но спасибо за предложение.

— Без проблем, — отозвалась Сэмми. — Знаешь, это я так хочу извиниться за то, что вызвала полицию. То был не самый лучший конец для вечера.

Лейси отмахнулась и пробурчала:

— Да ладно, все в порядке. Я не думала, что вы будете волноваться. — На самом же деле ей было очень неловко, и она совсем не хотела вспоминать о вчерашнем.

Но Сэмми, похоже, собиралась прояснить все до конца.

— Пойми, мы волновались. Но я понимаю, что мы, наверное, перешли границы.

По мнению Лейси, никакого «наверное» не было. Они точно перешли границы. Никого не должно волновать, с кем и как она проводит время. Не надо обращаться с ней как с маленькой девочкой. И ведь почему‑то никто не волновался, когда она полночи провела в номере с Элаем…

Лейси опять вспыхнула и проговорила:

— Я не сержусь на тебя, Сэмми. Правда не сержусь. Хотя немного расстроена из‑за Элая. — Или… Скорее всего, очень расстроена.

Сэмми с сочувствием кивнула и сказала:

— Я тебя понимаю. Но не суди его строго. У Элая есть причины, чтобы переживать за Джакса.

Лейси уже собралась возразить, но тут вспомнила, что узнала о Джаксе этой ночью. Он пытался покончить с собой, и, судя по шрамам, это было совсем недавно. Конечно, Элай волновался за друга.

— Думаю, я понимаю, о чем ты, — сказала Лейси. — То есть он вызвал полицию не из‑за меня, так?

Сэмми почесала в затылке и ответила:

— Ну… скорее всего, из‑за вас обоих.

— Ясно, — кивнула Лейси. То есть было ясно, что в основном Элай волновался из‑за Джакса. С чего она решила, что дело в ней?..

— Я надеюсь, что не сорвала никаких твоих планов… — Сэмми многозначительно взглянула на нее — явно хотела узнать подробности.

Лейси мысленно усмехнулась. Неужели Сэмми любит сплетни?

— У меня все отлично, — ответила Лейси. Да, Сэмми лишила ее долгожданного поцелуя, но она почему‑то не испытывала из‑за этого особого разочарования.

— Значит, ты подружилась с Джаксом?

— Да, — улыбнулась Лейси. — Похоже, ему нужен друг. Да и мне, честно говоря, тоже. Поэтому мы и сблизились. Как‑то так получилось.

Сэмми задумалась. Казалось, этот ответ ее удивил.

— Что ж, рада слышать, — сказала она наконец. — И обещаю больше не звонить в полицию.

— Я запомню, — ответила Лейси. Проводив Сэмми до двери, добавила: — И спасибо за таблетку.

Теперь она почувствовала себя гораздо лучше и решила, что сможет собрать сумки. Вот только в голове у нее вертелась фраза, которую, наверное, стоило записать. Лейси напевала ее, пока искала ручку. Потом, сев за стол, придвинула к себе лист бумаги с эмблемой отеля.

Хм… мелодия выходила интересная… Жаль, что она вчера отдала гитару Сэмми, чтобы та положила ее в автобус.

И тут, ошеломленная внезапной мыслью, Лейси замерла. Она что же, может сочинять?! Но ведь вдохновение покинуло ее год назад. И возвращается только после хорошего секса, разве не так? Но сейчас, вопреки всему, в голове у нее роились слова, которые только и ждали, чтобы их записали и превратили в хорошую песню.

Алле‑черт побери‑луйя! Вдохновение вернулось к ней! Она снова может творить!

Ей очень хотелось как следует подумать и попытаться понять, как и почему это случилось. Но сначала надо было записать песню, пока та не исчезла.

Лейси наконец взяла ручку — и стихи полились рекой:

Покончив с текстом, она вытащила планшет и стала набирать мелодию в приложении с виртуальной клавиатурой, одновременно записывая правильные аккорды, чтобы потом сыграть все это на Лаки. Когда же Лейси и с этим покончила, песня была готова. И звучала она просто замечательно. Да‑да, у нее получилось! Наконец‑то!

Лейси вскочила и закружилась по комнате. И, забыв обо всем на свете, радостно закричала.

Но все‑таки непонятно… Что же помогло музе пробиться к ней? О, конечно же, Джакс! И секс тут совсем ни при чем. Джакс раскрыл ей свое сердце, и она увидела ту боль, из‑за которой он чуть не совершил самоубийство. И, конечно же, она захотела ему помочь. Ее песня — именно об этом. Наверное…

Черт, почему она сомневается? Конечно, эти стихи — о Джаксе.

Сияя от счастья, Лейси снова закружилась. Потом взглянула на будильник у кровати. Десять — пятнадцать. Ох, надо поторопиться! А то еще опоздает на автобус!

Лейси быстро оделась, побежала в ванную и собрала туалетные принадлежности. Укладывая вещи в сумку, она думала о том, как бы ей сесть в автобусе рядом с Джаксом. Ночью они мало говорили о музыке. Можно будет поставить ему на планшете свои любимые песни. И послушать то, что нравится ему. Возможно, она даже наиграет ту песню, которую написала.

Лейси спустилась в холл гостиницы, и тут ее вдруг затопила волна печали. Наверное, ей было грустно расставаться с Балтимором. Ведь здесь так много произошло!.. Именно здесь она обрела вдохновение и сблизилась с Фолксом. И здесь ее впервые вызвали на бис…

А еще тут был Элай. Она не могла не включить его в этот список, потому что понимала: как бы ей ни хотелось забыть о том, что произошло между ними в Балтиморе, — забыть не удастся.

Когда автобус выехал на трассу I‑95, ведущую в округ Колумбия, Элай откинулся на спинку кресла и постарался сосредоточиться на дороге. Всякий раз, покидая родной город, он испытывал смешанные чувства, и сейчас было то же самое. Он всегда любил Балтимор, но, уезжая отсюда, чувствовал, что движется вперед, что жизнь его продолжается. Да, позади оставалось все то, что являлось такой же неотъемлемой частью его самого, как и музыка, но Элай знал: движение вперед — это изменение к лучшему.

Увы, сейчас расставаться с Балтимором было гораздо труднее. Город его детства стал также городом Лейси. Именно здесь он потерял голову от необъяснимого влечения к этой девушке и теперь твердил себе, что не стоило терзать себя мыслями о том, как подло он поступил по отношению к Любви. Следовало смотреть на близость с Лейси как на удивительный опыт, который остался в прошлом. Да, он оставит всю эту историю позади, в прошлом, как уже много раз оставлял там Балтимор. Только так можно было избавиться от жгучего стыда и оставить в памяти только светлые воспоминания…

И самое главное: только в этом случае он мог не опасаться, что будет стучать в номер Лейси.

Это было настоящим испытанием для его характера. Элай пока не знал, какие у него чувства к ЛюбвиБезПесен — чтобы понять это, следовало сначала пообщаться с ней в реальной жизни, — но он безмерно уважал ее и был готов к серьезным отношениям. У его чувств к этой девушке пока еще не было названия, но Элай точно знал, что они очень глубоки и много для него значат. Но тогда какие же чувства он испытывал к Лейси? Восхищение, обожание, влечение и… Да‑да, любовь! Сомнений быть не могло — он действительно любил Лейси Доусон. Эта мысль ошеломила его, когда он вчера ночью стоял рядом с номером Джакса. Ведь такого никак не могло быть, и причин тому — миллион. Да Лейси и не полюбит его. Но самое главное — у него есть ЛюбовьБезПесен, та девушка, которую он должен любить. И о Джаксе забывать не следовало…

В общем, его любовь к Лейси останется в Балтиморе. На этом надо поставить точку.

И тут, вопреки всякому здравому смыслу, Элай повернулся к Лейси и Джаксу — те сидели на задних креслах. Лейси так хотела быть рядом с ним, что оставила свое обычное место и перебралась к нему сразу после того, как автобус тронулся. А до этого они болтали весь завтрак. Теперь парочка слушала что‑то на ее планшете; каждый засунул по наушнику себе в ухо, как это делают подростки в школе.

Ох, как бы ему хотелось оказаться на месте Джакса! Но нет, он не должен об этом думать. Ведь решено: Лейси — в прошлом. А ему надо двигаться вперед, надо жить будущим.

Элай резко отвернулся от Лейси — и едва не столкнулся с Сэмми, приблизившейся к нему в этот момент.

— Я тебя напугала? — Она явно развеселилась.

— Да, похоже, что так, — пробурчал Элай.

— Прости за вчерашнюю ночь. — Улыбка покинула ее лицо. — Представляю, что ты чувствовал.

— Да неужели? Ты что, действительно знаешь, каково это — сходить с ума от волнения, думая, что твой друг сейчас в больнице или лежит в какой‑нибудь канаве? — Элай сам удивился тому, с какой горечью он это сказал.

— Да, знаю, — ответила Сэмми. — Я ведь тур‑менеджер и многое повидала. Музыканты вечно попадают во всякие переделки. Но вообще‑то я имела в виду эту девушку, — добавила она, выразительно приподняв брови.

Эта девушка… Боль в груди стала сильнее. Но, конечно, Сэмми ничего не знала о его чувствах. Наверное, она имела в виду что‑то другое.

— Да, Лейси поступила безответственно. Я такого от нее не ожидал. Думал, что уже хорошо ее знаю. Похоже, ошибался. — И от этого ему тоже было больно. Очень больно.

— Нет, Лейси — очень даже неплохая. И очень добрая. Я говорила с ней сегодня утром. Она поняла, как плохо сейчас Джаксу, и решила его поддержать. Никто из вас этого не сделал. — Выходит, Сэмми имела в виду и его тоже? — Поверь, она отличная девчонка.

Элай нахмурился и проворчал:

— Ты хочешь повесить на меня чувство вины за вчерашнее? Уверяю тебя, я и так расстроен.

Сэмми внимательно посмотрела на него и тихо сказала:

— Да, ты расстроен. Но вовсе не потому, что Джакс и Лейси исчезли сразу после концерта, а потому, что эта девушка тебе очень нравится. Ее же явно привлекает… кто‑то другой. — Она повернулась и взглянула в их сторону. — Вот уж не думала, что все так закончится. — Сказав это, Сэмми тотчас вернулась на свое место.

— Я тоже не думал, — прошептал Элай.

Он отвернулся и снова стал смотреть в окно. Росшие вдоль шоссе деревья проплывали мимо, образуя повторяющийся узор. В этом крылся свой ритм, а еще — метафора его жизни, наверное. Получалось, что он хоть и передвигался, но на самом деле он не мог двигаться вперед, потому что был заперт в знакомом до боли автобусе, а за окном — один и тот же знакомый пейзаж.

От этих мыслей в голове у него закружились слова, быстро складывавшиеся в стихи:

Смех Лейси отвлек его от песни. Ему захотелось обернуться к ней, но он сдержался. Вдохновение ушло, но Элай знал по опыту, что сможет вернуться к стихам потом. Песни не всегда рождаются одним махом. Просто сейчас ему нельзя думать о Лейси. Слишком больно.

Лучше вспомнить о ЛюбвиБезПесен. Она поможет ему. Как жаль, что эта девушка появляется в его жизни всего на час и только вечером. Сейчас она нужна ему как никогда раньше, нужна прямо сейчас.

И тут его осенило! Впрочем, мысль была настолько простая, что даже странно… Как это он раньше об этом не подумал? Ведь можно не ждать вечера и отправить сообщение Любви прямо сейчас! Они писали друг другу, заходя на сайт, но у форума имелось также и приложение для телефона и, возможно, Любовь его себе установила. Но даже если нет, ничего страшного. Она ответит, когда выйдет в Сеть. А ему станет лучше… И он тогда еще больше с ней сблизится.

Да‑да, надо написать Любви прямо сейчас. Так что Сэмми не права. Отношения Лейси и Джакса его совершенно не волновали. Хотя нет, конечно, волновали его, но это осталось там, в Балтиморе. А впереди его ждал реальный мир. И свидание с ЛюбовьюБезПесен. С девушкой, которая в его мечтах выглядела, как Лейси Доусон.

Он достал телефон, нашел приложение и скачал к себе в телефон. Через несколько минут Элай зашел с него на сайт. Боже, какой же он идиот, что не додумался до этого раньше! Так, теперь надо придумать сообщение… Элай несколько раз набирал и стирал текст. В итоге написал самое простое: «Думаю о тебе. Как всегда». А потом с улыбкой нажал «отправить». Ему уже стало лучше.

Он почти сразу услышал звуковой сигнал с того места, где обычно сидела Лейси. Обернувшись, увидел на кресле ее телефон. Вот так совпадение! Ведь ее телефон зазвенел в тот самый момент, когда он отправил сообщение!

А совпадение ли это?.. Да‑да, конечно. По‑другому и быть не могло. Чтобы развеять глупые предположения, он отправил еще одно сообщение: «Пиши мне в любое время. Я буду очень рад».

Телефон Лейси опять зазвенел.

Элай выронил свой из рук и поймал уже у самого пола. Сердце его бешено забилось. «Неужели, неужели, неужели?..» — спрашивал он себя.

Элай опять взглянул на телефон Лейси. А потом на девушку, которая могла бы — но на самом деле это, конечно, невозможно — быть девушкой его мечты. Она сидела с закрытыми глазами и качала головой в такт музыке, игравшей в наушниках. Сердце Элая болезненно сжалось. Если Лейси — и впрямь ЛюбовьБезПесен, то почему же она крутится вокруг Джакса?..

Нет‑нет, он торопится с выводами. Да, конечно, два звонка вряд ли могли быть совпадением, но, с другой стороны… Лейси никак не могла быть ЛюбовьюБезПесен. Это слишком уж невероятно. Хм… Наверное, надо убедиться на все сто процентов.

Элай попытался придумать третье сообщение. Но ничего не придумалось, и он набрал только «xxx» — буквы, обозначающие, что он ее обнимает.

Телефон Лейси опять звякнул.

Элай стремительно вскочил на ноги. Нет‑нет, он вовсе не собирался никуда идти. Даже и вставать не собирался — Элая подбросило вверх охватившее его смятение. Лу взглянул на него и спросил:

— Какие‑то проблемы, парень?

— М‑м‑м… просто яблоко захотелось. — Элай направился к холодильнику, мысленно ругая себя. Яблоко? Он это серьезно? Ведь известно, что Лу никогда не покупает их для музыкантов.

Элай уже подошел к холодильнику, но тут раздался голос Лу:

— Эй, парень, яблок‑то у нас нет. Раньше их никто не спрашивал. В следующий раз куплю.

— Без проблем, — произнес Элай. — Я возьму сыра. — И мысленно добавил: «А потом гляну на телефон Лейси».

Он нашел упаковку моцареллы и, стараясь открывать ее как можно медленнее, наклонился к телефону, лежавшему на кресле. К сожалению, он лежал экраном вниз. Черт побери!

Элай украдкой посмотрел на Лейси. Открыв глаза, она что‑то говорила Джаксу, но тот, почти не слушая ее, копался в своем мобильнике. Элай взглянул на Лу и убедился, что менеджер опять задремал. Если сделать это быстро, то никто не заметит. Элай наклонился и схватил телефон. Потом перевернул и провел пальцем по экрану, молясь, чтобы он не стоял на пароле. Нет, пароля не было.

И он увидел их — три своих сообщения в приложении. Все они были от Фолкса27. Боже праведный! Значит, Лейси — это ЛюбовьБезПесен. А ЛюбовьБезПесен — это Лейси…

Хм… Как же так?.. Конечно, эту ошеломляющую новость следовало обдумать, но первым его чувством был безудержный восторг.

— Это мой телефон? — раздался вдруг голос Лейси.

С восторгами всегда так — в такие моменты забываешь обо всем на свете. Элай не слышал, как Лейси вернулась к своему креслу, и очнулся лишь в тот момент, когда она, остановившись перед ним, в замешательстве уставилась на свой телефон в его руках.

— Да, твой. — Внутренний голос кричал ему, что он должен немедленно рассказать все Лейси. Но Элай понимал: для таких признаний сейчас не самое подходящее время. И место — тоже. — Тебе послали сообщение. Я хотел отнести телефон.

— Ясно. Спасибо. — Она улыбнулась и взяла свой гаджет.

Чуть помедлив, Лейси провела пальцем по экрану и прочитала сообщение. После чего нахмурилась и глянула в сторону Джакса. Элай посмотрел туда же и увидел, что тот продолжал копаться в телефоне. А Лейси опять прочитала сообщение и на сей раз улыбнулась. Тут же усевшись в кресло, она начала набирать текст.

Элай понял, что ему надо вернуться к себе. Как только он сел, его телефон, у которого был отключен звук, завибрировал. Это был ответ от ЛюбвиБезПесен — то есть от Лейси: «Я тоже о тебе думаю».

Сердце радостно подпрыгнуло у него в груди. А ведь прежде Элай считал, что такое происходит только с девушками… Он опять глянул на Лейси. Та пристально смотрела в сторону Джакса, который продолжал что‑то изучать в своем телефоне.

Черт побери, что происходит?! Он был ошеломлен, он был в полной растерянности… и безумно счастлив. В голове же царил хаос. Выходит, Лейси — это действительно ЛюбовьБезПесен! В своих мечтах Элай представлял, что его виртуальная подруга — и есть та самая певица, которая в последнюю неделю совсем вскружила ему голову, но он никак не мог предполагать, что такое могло случиться на самом деле. Это — как выиграть в лотерею. Или заключить контракт с самой известной студией звукозаписи. А впрочем… Нет, конечно же! Все гораздо прекраснее. Ведь он обнаружил, что девушка с форума, которую он полюбил в своих мечтах, оказалась той самой девушкой, которую он полюбил в реальной жизни. Да‑да, полюбил. Теперь, когда ему уже не надо мучиться от чувства вины, он может окончательно это признать. И можно уже не думать о том, что он оставил свою любовь там, в Балтиморе. Теперь он будет любить ее везде.

Но… О боже, как все запутано! Элай провел ладонью по лицу. Ведь Лейси занималась с ним сексом, хотя в Сети ее ждал Фолкс. А его это беспокоит? Нет, нисколько. Потому что Лейси, как бы странно это ни звучало, изменяла ему с ним же самим. К тому же… Он ведь делал то же самое, не так ли? Их слишком влекло друг к другу, и оба не смогли устоять, хотя и пытались. Но в итоге он отказался от нее, потому что хотел быть верным ЛюбвиБезПесен. А Лейси сделала то же самое, потому что хотела…

Вот тут‑то и начинались странности. Она сказала, что хочет Джакса. И начала проводить все время с ним. Но в Сети стала еще нежнее, чем раньше. Выходит, Лейси обманывала его — то есть Фолкса? Или же…

Тут ему в голову пришла новая мысль. Все истории, которые рассказывала ему Любовь, — это истории и о Лейси тоже. И, следовательно…

Значит, так… Любовь потеряла жениха и поэтому не могла писать песни. Но недавно она сообщила, что ей наконец удалось сочинить кое‑что новое. И сказала, что в этом ей, наверное, помогает секс. О боже!.. Но ведь это было как раз после их первой близости с Лейси! Выходит, это с ним она нашла вдохновение? Мысль оказалась настолько приятной, что Элай на минуту отвлекся от размышлений. Когда же стал дальше обдумывать ситуацию, то сразу спросил себя: «Но почему Лейси не узнала мои песни?» И действительно, они ведь вместе работали над некоторыми из них, поэтому Лейси должна была знать их наизусть. Неужели она не слушала во время тура их концерты? Нет, на нее это не похоже. И как, черт побери, объяснить ее влечение к Джаксу?

А что если… Да, конечно! Лейси узнала его песни, но, как и все остальные, решила, что их написал Джакс.

Элай вспомнил, как Лейси говорила ему, что их с Джаксом связывали особые отношения, которые сложно объяснить. Но до этого момента она вообще не обращала на него внимания. А минуту назад, прочитав его сообщения, Лейси сразу же перевела взгляд на Джакса. Да, так и есть! Она решила, что Джакс — это Фолкс. О боже, только не это!

Элай чуть не вскочил во второй раз. Ему хотелось подойти к Лейси и сказать: «Посмотри, это же я!» И, конечно же, хотелось обнять ее и, наконец, поцеловать без чувства стыда — поцеловать со всей страстью, которую приберегал для ЛюбвиБезПесен.

Но он тут же вспомнил о множестве всяких «но»… Автобус — не лучшее место для таких признаний. Им нужно было остаться наедине. Кроме того… А вдруг Лейси разочаруется, когда узнает, что Фолкс — это он? А как насчет Джакса? Несмотря на их ссоры, он все равно был ему как брат. Ведь нельзя отобрать девушку у брата, не так ли?

А автобус в этот момент уже подъезжал к клубу, где они должны были выступать. Что ж, вот и хорошо. Разгрузка поможет ему немного успокоиться. А потом…

Потом он найдет Лейси и все ей расскажет.

— Теперь, кажется, все. Я подключил усилители и поставил на зарядку беспроводной микрофон. Или еще что‑нибудь? — Элай вопросительно взглянул на Сэмми. Никогда еще установка аппаратуры так не затягивалась — тур‑менеджер постоянно находила для него какое‑нибудь новое дело. Разумеется, Элай понимал, что все шло, как обычно, но все же он никак не мог избавиться от чувства, что Сэмми специально его задерживала.

И где, черт побери, все остальные?! Вернее — Лейси и Джакс… Да, конечно, Джакс всегда старался улизнуть с разгрузки пораньше, потому что терпеть не мог такую работу. Но Лейси обычно оставалась до конца. Сначала Элай подумал, что она, наверное, принимала ванну, но потом заметил, что ее гитары на стойке не было. Значит, Лейси решила настроить инструмент. Возможно, репетировала где‑нибудь свои песни. Что ж, где бы она сейчас ни находилась, он должен был ее найти.

Тут Сэмми осмотрелась и сказала:

— Вроде бы все в порядке. Только мне кажется, надо помочь Уэсу с барабанами…

Проклятье, он больше не выдержит!

— Да, конечно… Сейчас. — Элай направился к барабанной установке.

Через несколько секунд он оглянулся и, когда Сэмми повернулась к нему спиной, бросился в сторону коридора, ведущего в комнаты за сценой. Он заглянул в гримерку, в гардеробные, в кладовку, а также в кабинет менеджера, но Лейси нигде не было. Открыв еще одну дверь, Элай обнаружил за ней лестницу. Он уже начал закрывать ее, но тут вдруг услышал Лейси — ее голос парил над лестничным проемом, и пела она что‑то очень красивое. И явно новое, во всяком случае — для него.

Элай побежал наверх, перепрыгивая через ступени, затем остановился и заглянул в приоткрытую дверь. Лейси сидела прямо перед ним с гитарой в руках. Он знал, какое у гитары было прозвище — ЛюбовьБезПесен не раз говорила, что назвала свой инструмент Лаки.

Как удивительно, что звуки, которые он слышал на каждом концерте, издавала гитара Любви!

Как удивительно, что девушка, с которой он так сблизился на безликом форуме, оказалась той самой, от которой он потерял голову в реальности.

Стоя в дверях, Элай слушал чудеснейшую из песен, наслаждаясь каждой нотой. Ведь это новое произведение, да? В туре он ничего подобного не слышал, а песня слишком хороша, чтобы не включить ее в программу. Значит, Любовь наконец‑то написала что‑то новое. Она пробилась к своему вдохновению и сочинила целую песню. До этого момента Элай думал, что его сердце уже настолько переполнено чувствами, что больше ничего вместить не сможет. Но каким‑то чудом в хаосе чувств возникло еще одно — гордость за любимую.

Лейси подошла к припеву, и он начал двигаться вместе с мелодией. Слова же обжигали:

Поразительно! Как точно эти слова передавали его чувства к Лейси. Ох, он без памяти влюбился в эту девушку… В девушку, которая была одновременно и Любовью, так долго вдохновлявшей его и поддерживавшей, и чудеснейшей Лейси, с которой он занимался любовью… Песня же была прекрасна. Как и его любимая.

Тут Лейси умолкла, и Элай, дождавшись, когда в его душе отзвучат последние ноты, начал медленно открывать дверь. И вдруг замер, услышав, как кто‑то хлопает в ладоши. В следующее мгновение он увидел Джакса.

— Это было чудесно, Кружевная юбка. Ты права, музыка у тебя замечательная.

Сердце Элая болезненно сжалось. Выходит, Лейси пела для Джакса? Впрочем, это ничего не значило. Она ведь думала, что Джакс — это Фолкс.

Лейси искренне удивилась похвалам.

— Правда? Тебе точно понравилось?

— Понравилось ли? Да я просто влюбился в эту песню! Хотя у меня есть несколько замечаний. Например, можно убрать переходы между куплетом и припевом. Они тут не нужны. А припев можно сделать и поярче.

Пусть Джакс не болтает такие глупости! Переходы тут очень к месту, потому что создают контраст с мелодией куплета. А припев великолепен своей силой и завершенностью. Он скажет ей об этом сразу же, как появится возможность. Он не позволит ей поменять ни единой ноты в песне.

К счастью, Лейси отнеслась к идеям Джакса без особого энтузиазма.

— Да‑да, — пробормотала она, — я подумаю… — И тут же добавила: — Я очень рада, что тебе понравилось. Потому что… Потому что эта песня для тебя.

Сердце Элая снова сжалось. Лейси написала песню… для Джакса?

— Для меня?.. — Тот был так же удивлен, как и Элай.

Наверное, песня все‑таки для Фолкса. Лейси написала ее, думая, что Джакс — и есть ее друг из Интернета.

Лейси же, опустив взгляд, сказала:

— Да, для тебя. Я написала ее этим утром. Она о нас с тобой. И о прошлой ночи.

Сердце Элая сжалось еще больнее, если такое вообще было возможно. Что же произошло между ними прошлой ночью?

— Я рада, что она значит для тебя так же много, как и для меня, — добавила Лейси.

Выходит, их ночная прогулка имела продолжение? Значит, Джакс все‑таки пошел к ней в номер? Впрочем, они могли заняться этим и раньше. Уж он‑то знает, что для таких дел кровать не нужна. И ночь — тоже.

— И ты вдохновил меня, — продолжала Лейси. — Ох, мне неловко говорить, но в последнее время я не могла писать песни. А ты помог мне найти вдохновение. Не представляешь, как я тебе за это благодарна!

Элай невольно вздрогнул. Эти ее слова ранили сильнее всего. И не важно, был ли у них секс или нет. Главное — Джакс так много значил для нее. Выходит, он сделал то, что не удалось ему, Элаю. Он вдохновил Лейси, помог ей прорваться к песням.

— Я польщен. — Джакс улыбнулся. — Быть музой — это очень приятно.

Элай поморщился. Тщеславие приятеля ужасно раздражало. Но это чувство померкло по сравнению с тем ураганом эмоций, который накрыл его, когда Джакс шагнул к его Певунье, наклонился и стал ее целовать. Ему было невыносимо смотреть на это, и он тут же прикрыл дверь. А потом повернулся и привалился спиной к стене. Каким был этот поцелуй, Элай не успел заметить — у него просто не было сил смотреть, как губы Лейси касались губ другого мужчины. Как он мог думать, что так просто возьмет — и откажется от нее? Элай едва подавил желание войти и помешать им. Понятно ведь, что его появление помешало бы им сейчас, но не повлияло бы на их отношения.

Конечно, кое‑что можно было сделать… Если бы он рассказал Лейси правду о Фолксе, то ситуация бы изменилась. И ему очень хотелось открыть ей глаза. Очень хотелось, особенно сейчас. Но в глубине души Элай знал, что Лейси ничего не узнает, по крайней мере от него. И теперь уже его сердце билось медленно и тоскливо. Да, возможно, Лейси обратила внимание на Джакса, потому что думала, что он — Фолкс, но вдохновил‑то ее на песню не парень из Интернета, а реальный человек, с которым она провела ночь. Именно он ей нужен. Человек, который делает то, что хочет. А не тот, кто мнется где‑то сбоку. И прячется за дверью.

Тяжело ступая, Элай спустился вниз по лестнице. А ведь всего лишь пятнадцать минут назад он взлетал по ступенькам, чтобы поскорее найти Лейси. Как быстро все поменялось! Он все еще хотел поговорить с Лейси, но теперь уже — совсем о других вещах. И с ЛюбовьюБезПесен тоже надо было объясниться. Только пусть они обе немного подождут. Ему нужно найти для этого голос. И правильные слова для каждой из них.

Еще не открыв глаза, Лейси поняла, что она спала одна — в постели было слишком холодно, а в комнате — слишком тихо. Она попробовала сделать так, чтобы в ее сердце тоже стало спокойно и холодно. Но ничего не вышло. Элай оставался в ней — словно отпечатался в ее теле.

Лейси по‑прежнему не открывала глаза. Она решила, что будет думать о нем и чувствовать его, — но только пять минут. А потом оставит все в прошлом. Вот только как узнать, что пять минут прошли? Ах да, конечно… Именно столько времени длилась «Годрикова впадина». Значит, надо просто петь ее про себя. Странно, что она прощалась с Элаем под музыку Джакса, но почему‑то сейчас это казалось ей правильным. Песня эта каким‑то непостижимым образом подходила Элаю — не только слова, но и мелодия.

Она уже добралась до припева, но не успела подумать о самом важном — о губах Элая, о его нежных словах и о поэзии, которой он наполнял ее. Этот человек удовлетворял ее не только физически, но и эмоционально. Ему каким‑то образом удалось выявить те чувства, которые скрывались где‑то в глубинах ее души. И это стало для нее таким же потрясением, как то невероятное наслаждение, которое она с ним испытывала. Нечто подобное происходит в душе, когда влюбляешься. Да‑да, именно так она себя чувствовала, когда полюбила Ланса. Сейчас ей казалось, что это было уже очень давно, само чувство Лейси прекрасно помнила. Оно — очень сильное. Любимый человек словно впечатывается в тебя и остается в тебе навсегда.

О боже, значит, она действительно полюбила Элая, а не Джакса? Причем поняла она это уже после того, как со всей откровенностью заявила ему, что у нее есть другой. Но ведь она может и передумать, не так ли? Ведь можно сказать Элаю, что Джакс ее больше не интересует… Да‑да, она скажет, что вела себя глупо и только сейчас увидела: ей нужен именно он.

Но тут Лейси вспомнила, почему вообще сказала Элаю, что хочет быть с Джаксом. Из‑за Фолкса! От этой мысли сердце затрепетало. Ведь Фолкс так много значил для нее… Он помогал ей в самые трудные моменты жизни. Но, с другой стороны, Элай тоже помог ей. И вообще, нечестно сравнивать образ из Сети с живым человеком.

Да, главное как раз в том, что Элай — живой и близкий. Зачем отказываться от парня, который так замечательно любил ее вчера? Конечно, ей было больно думать о расставании с Фолксом, но разве не этого она хотела?

В итоге Лейси решила, что пока не будет принимать никаких важных решений. Она вернется к этому после душа и кофе. К тому же «Годрикова впадина» закончилась. Пора было возвращаться в реальность. Возможно, все изменится, когда она увидит утренний свет.

Тут Лейси, наконец, открыла глаза. В комнате царил полумрак — из‑за закрытых штор‑блэкаутов. Но через щель в комнату проникало немного солнца, и она разглядела на столике у кровати бумагу с эмблемой отеля; она лежала рядом с листком, на котором были клятвы Ланса. Лейси почему‑то боялась читать эту записку, хотя и понимала, что никакие слова не ранят ее так сильно, как прощальное письмо бывшего жениха.

Ее рука дрожала, когда она поднесла листок к глазам. Лейси включила настольную лампу и заставила себя прочитать записку Элая.

Ох, будь все проклято! Получается, что Элай не оставил ей выбора? И почему у нее глаза щиплет от слез? Неужели из‑за вчерашнего потрясения она теперь все время будет рыдать как крокодил? Очень хочется надеяться, что нет.

Лейси вытерла слезы и решительно приподнялась. Прощальное письмо Элая — это, конечно, препятствие, но любое «прощай» можно стереть хорошим «привет». Ей просто надо решить, готова ли она его сказать.

Лейси встала с постели и пошла искать телефон. Пока у нее в голове такой сумбур, надо отложить серьезные дела и взглянуть, нет ли сообщения от Фолкса. Его последнее послание обрадовало ее, но в то же время немного смутило. Он написал, что думает о ней — о ЛюбвиБезПесен, но отправил это сообщение в тот момент, когда болтал с Лейси. Плохо, что он думал о другой девушке, когда общался с ней, пусть даже эта девушка — она сама.

О боже, как все запутано! Наверное, Фолкс сейчас тоже разрывался между виртуальной любовью и реальной. Что ж, она простит его за это.

Телефон Лейси нашла на полу, под бюстгальтером. Накинув халат, она подошла к столу и включила ноутбук. Набрала пароль для входа на сайт и стала ждать, когда ее пустят на форум. Она надеялась, что Фолкс вчера тоже не выходил на связь.

Но нет, от него было сообщение. И теперь Лейси очень надеялась, что это сообщение как‑то подтолкнет ее к выбору в пользу Элая. В общем‑то она и так уже все решила. Просто ей было очень неприятно думать о том, что придется закончить отношения с Фолксом — и Джаксом тоже.

Собравшись с духом, Лейси открыла сообщение Фолкса и прочитала его. На мгновение замерла, потом прочитала еще раз. Было совершенно ясно: это сообщение меняло все.

«Мне очень тяжело писать это, но решение зрело очень долго. Наверное, мне стоило рассказать тебе раньше, что я встретил одну девушку. Клянусь, я ее не искал. Все произошло неожиданно, и я просто потерял от нее голову. Мы договаривались о встрече, и я хотел этого, но теперь не могу. Думаю, будет лучше закончить наши встречи и разговоры тут, на форуме. Ты — отличный друг, потому должна меня понять. Удачи тебе. Я знаю, ты добьешься успеха».

Лейси закрыла ноутбук, уронила голову на стол и застонала.

Фолкс встретил девушку. Это значит, что Джакс встретил девушку. И этой девушкой была она, Лейси.

Итак, она приняла решение. И остается с Джаксом. Следовательно — конец всем мыслям об Элае. И вообще, почему она так переживает? Ведь именно таким был первоначальный план, еще вчера вполне ее устраивавший. И если так, то у нее хватит сил вернуться к нему. Да, она будет с Джаксом.

Лейси заставила себя улыбнуться. Ведь он — и впрямь замечательный парень. А если ей удастся выявить его настоящую сущность — то есть Фолкса, — то он станет еще лучше. Наверное, ему будет легче раскрыться, когда он узнает, что она и есть ЛюбовьБезПесен. Скоро он узнает об этом. Надо только выбрать подходящий момент.

Пока же ей хотелось оплакать потерю Элая. Ведь он пробудил в ней столько чувств!.. Ну а потом она попытается эти чувства обуздать, изменить — и направить их на другого человека. Она попытается сблизиться с ним так, как она сблизилась с Элаем.

И еще были песни. Теперь, когда вдохновение вернулось к ней, она напишет очень много новых песен.

Тут Лейси вдруг заплакала. Плакала почти беззвучно, и слезы, одна за другой, струились по ее щекам. Ей совсем не хотелось, чтобы слезы стали для нее нормой. Вечно глаза на мокром месте — это не для нее.

Но Элай‑то заслуживал слез. Заслуживал того, чтобы по нему плакали. И даже не один раз.

Голова у Лейси закружилась, и она, покачнувшись, едва удержалась на ногах. Она уже давно стояла у двери и потому узнала много нового — оказалось, например, что Джакс думал только о том, как бы затащить ее в постель. Но самое поразительное — совсем не это. Лейси почувствовала, как у нее на секунду остановилось сердце, а в ушах зазвенело от прилившей крови, когда она услышала, что песни «Блу Хиллз» писал не Джакс, а Элай. Ей казалось, что ничто не могло поразить ее сильнее, чем эта новость. Но когда Элай повернулся и поздоровался с ней, назвав Любовью… О, эти его слова едва не сбили ее с ног.

Тут Лейси вдруг почувствовала руку Джакса у себя на талии, а затем услышала его голос.

— Привет, куколка, — сказал он, поцеловав ее в щеку. — У нас с Элаем тут спор о музыке.

— Нет! — Лейси помотала головой и решительно отстранила его руку. — Нет, вовсе не о музыке.

— Не знаю, что ты услышала, но я уверен, ты все неправильно поняла. Не думай, что я не хочу тебя. Все совсем наоборот!

— Нет, — повторила Лейси, неотрывно смотревшая на Элая. — Что значит «мои песни»? — спросила она его.

Элай молча вздохнул, и Лейси, скрестив на груди руки, повернулась к Джаксу.

— Что это значит? Разве песни для группы пишешь не ты?

— Ну… куколка, ты ведь в курсе, как это происходит у музыкантов. Мы работаем вместе. Это наши общие песни.

— Кто их пишет, Джакс? — упорствовала Лейси. Она решила во что бы то ни стало получить ответ на этот вопрос — ведь он был для нее самым главным.

Тут Джакс развернул ее к себе и положил руки ей на плечи.

— Лейси, ну какая разница, кто пишет песни? Не говори, что ты из тех девушек, которые предпочитают незаметных поэтов, а не лидера группы.

Лейси отшатнулась от него и прикрыла рот ладонью.

— Боже мой… — прошептала она. Ей вдруг стало так тошно, что… Казалось, ее вот‑вот действительно вырвет.

Джакс тем временем продолжал:

— Но я ему помогаю. Далеко не все в наших песнях принадлежит ему. Именно я превращаю их в хиты. Их душа — она моя. Я даю им…

Джакс взмахнул перед собой рукой, явно намереваясь изобразить свой любимый жест, но Лейси его остановила.

— Джакс, пожалуйста, не надо. Не указывай на свой живот или на пах. Сейчас не время для шуток. — Лейси только сейчас поняла: на самом деле она всегда знала, что Джакс — редкостный эгоист. Но она мирилась с его выходками, потому что верила: в душе он — совсем другой. Увы, оказалось, что вокалист «Блу Хиллз» — просто тщеславный эгоист, не более того. А вот Элай… Ей требовалось последнее подтверждение, и она спросила: — Джакс, это ты убрал припев в «Годриковой Впадине?»

Самодовольная улыбка выдала его еще до того, как он заговорил.

— Да, конечно. Я добавил ту часть, где можно петь с залом. Замечательная идея, правда?

— Боже мой… — Лейси опять прикрыла рот ладонью — на этот раз потому, что ей хотелось кричать от переполнявшей ее радости.

Собравшись с духом, Лейси наконец повернулась к Элаю. И теперь она смотрела на того, на кого ей следовало смотреть все это время.

— Значит, это ты?

Кадык Элая дернулся. Нервно сглотнув, он ответил:

— Да, я.

От этих его слов Лейси лишилась дара речи — словно захлебнулась в накатившей на нее волне счастья. Отчаяние и тоска последних дней растаяли в ее сердце как лед под жаркими лучами солнца. Она изо всех сил пыталась наладить отношения с Джаксом, но чем больше времени проводила с ним, тем больше ей не хватало Фолкса и их разговоров в Сети. А Элай… О, как она тосковала без его улыбки, без его прикосновений! Без его глаз и какого‑то особенного взгляда, от которого все тело покрывалось горячими мурашками. Но больше всего ей не хватало чувства собственной значимости, которое каким‑то образом дарил ей Элай. Рядом с ним она чувствовала себя главным и самым интересным номером концерта, а рядом с Джаксом — второстепенным артистом, предварявшим выход звезды. Но Фолксом оказался не он, а Элай, так что все стало на свои места, и ей больше не надо подавлять свои чувства к нему. Ах, какой головокружительный поворот судьбы!

Вот только… Ведь кое‑что не сходится. Например… Почему Элай смотрит на нее так виновато? И почему он совсем не рад? Когда же Лейси это поняла… «О боже!» — мысленно воскликнула она, и сердце ее болезненно сжалось.

— Так ты знал все это время, да?..

Тут за спиной у Лейси послышался незнакомый женский голос:

— Привет, Джакс. Я жду тебя уже десять минут.

И тут же последовал ответ Джакса:

— Мишель, детка, я рад, что ты меня нашла.

Но Лейси даже не взглянула на них. Она по‑прежнему смотрела только на Элая. Он тоже не сводил с нее глаз.

— Да, знал, — ответил он. — Но не все время.

— Похоже, вам тут и без меня есть о чем поговорить, — обратился к ним Джакс, но Лейси видела и слышала только парня, стоявшего сейчас напротив нее.

— Я узнал две недели назад, — добавил Элай.

— У меня есть кое‑какие дела, так что я пойду, — все‑таки прорвался к ней голос солиста.

Лейси очень хотелось, чтобы Джакс наконец замолчал и поскорее ушел. Ей надо было сосредоточиться на разговоре с Элаем, а разговор предстоял очень серьезный, она в этом не сомневалась.

— Когда именно? — спросила она. — До того, как ты бросил меня в Интернете?

— Если вы не против, то я, пожалуй, пойду… — Голос Джакса жужжал в гримерке подобно надоедливой мухе. — Эй, вы что, не слышите?! Элай!.. Лейси!..

— Иди! — ответили они почти одновременно.

— Отлично! Встретимся позже, — с явным облегчением произнес Джакс и выбежал из комнаты вместе со своей подругой.

«Джакс так обрадовался, словно боялся оставаться с нами», — промелькнуло у Лейси. Но стоило ли ей вообще обращать на него внимание? В том водовороте чувств, что бушевал в ней сейчас, не было места для обиды. Глядя на Элая все так же пристально, Лейси спросила:

— Значит, до того как ты расстался со мной в Интернете, да?

Элай понурился и пробормотал:

— Да, я узнал это утром того же дня.

Но как именно? Это был очень интересный вопрос, и Лейси уже открыла рот, чтобы спросить, но не произнесла ни слова. Теперь ее уже занимала совсем другая проблема, более важная… Что же Элай сделал, когда узнал, кто она такая на самом деле? Ах да, конечно… Лейси тотчас же вспомнила тот день — его она никогда не забудет. Элай тогда пришел к ней в номер, чтобы попросить прощения. А потом они занимались любовью. Причем любили друг друга неистово, по‑настоящему. А после этого Элай расстался с ней — и в Интернете, и в реальной жизни. Он узнал, кто она такая, и закончил все отношения с ней. А это означало…

— О боже… — Лейси с усилием сглотнула. Ведь это могло означать только одно: в отличие от ЛюбвиБезПесен, Лейси Доусон ему не нравилась, и Элай решил окончательно с ней порвать. — Ох, я такая дура… — в растерянности пробормотала она.

Глаза Лейси наполнились слезами, а в груди взорвалась боль. Она даже не подозревала, что способна на такие сильные чувства. Думала, что смерть Ланса закалила ее, что после этого ей уже нечего бояться. Но оказалось, что сердце у нее все такое же живое, как и год назад.

Ей захотелось выйти на свежий воздух. Захотелось сбежать куда‑нибудь, куда угодно! Резко развернувшись, она вышла из комнаты.

— Лейси, подожди!..

Она слышала, как Элай звал ее, но не могла остановиться. Не могла… после такого унижения Лейси шла по коридору, то и дело озираясь в поисках двери, выходившей на парковку; она пришла сюда именно этим путем.

Тут Лейси остановилась и открыла одну из дверей, но за ней оказался кабинет, а не улица. В кабинете же, прямо на столе, расположились Джакс и Мишель в довольно интимной — и нелепой — позе. Черт, вот это скорость!

Они остановились и взглянули на нее.

— Все ясно, — сказала Лейси. И тут же захлопнула дверь. Значит, следующая дверь вела туда, куда нужно. Она повернула ручку, и ее встретил солнечный свет. Слава богу!

Лейси сделала глубокий вдох, а потом еще и еще… Ей был совершенно необходим свежий воздух. Голова у нее кружилась от всего того, что она узнала. Когда выяснилось, что Элай — это Фолкс, она на секунду почувствовала облегчение и даже восторг. Ей стало ясно, что у нее с Джаксом не было ничего серьезного — лишь случайный разговор по душам в пьяную ночь. Более того, стало ясно, что теперь ей не нужно бороться со своей любовью к Элаю.

Но та чудесная секунда миновала, и теперь вместо счастья и радости душу ее затопила глубокая печаль и боль унижения.

Тут дверь у нее за спиной открылась, и Лейси увидела Элая. Он молчал, а она думала о том, что же ей делать дальше. В конце концов она решила, что бежать нет никакого смысла. Все равно невозможно сбежать от терзавшей ее сейчас боли. Но это вовсе не означало, что ей следовало повернуться к Элаю и посмотреть ему в глаза.

Прошло минут пять, прежде чем он наконец заговорил:

— Слушай, я знаю, о чем ты сейчас думаешь… — Элай внезапно умолк, но тут же заявил: — Ну, а если честно, то я понятия не имею, что у тебя в голове, однако точно знаю, что ты неправильно все понимаешь.

Эти его слова почему‑то разозлили Лейси, и она, резко повернувшись к нему, спросила:

— А как же я должна все это понимать? Мне кажется, все предельно ясно. Ты узнал, что я — это ЛюбовьБезПесен, и расстроился. Девушка, которая увлекла тебя в Интернете, в реальности оказалась не такой уж интересной, и ты решил одним махом отделаться от них обеих. — Лейси нахмурилась, сообразив, что сказала глупость, и тихо добавила: — То есть только от меня. Черт возьми, какая вышла путаница…

Элай почесал в затылке, и Лейси с некоторым злорадством заметила, что он был явно смущен. Какое‑то время он молча смотрел на нее, потом вдруг заявил:

— Я влюбился в тебя, Лейси.

Она вздрогнула, и у нее перехватило дыхание. Ей ужасно хотелось броситься в его объятия, но мешала правда. Ведь теперь‑то она знала, что Элай — настоящий поэт, а значит — профессиональный лжец. Нет, она не могла доверять ему.

Скрестив на груди руки, Лейси сказала:

— Что ж, звучит вполне правдоподобно.

Элай тяжко вздохнул и пробормотал:

— Лейси, так и есть. Я прямо‑таки потерял голову из‑за тебя. Знаешь, я ведь люблю музыку, а рядом с тобой у меня такое чувство, что она — повсюду. Даже в забегаловках и домиках из одеяла. Я говорю не о звуках, а об ощущении. Ты вдохновляешь меня, даешь то, что раньше я мог найти только в музыке. Ты — моя Певунья.

У Лейси сжалось сердце — от боли и от головокружительной радости одновременно. Она судорожно сглотнула. Ох, ей так много хотелось сказать Элаю, но она не могла. Возможно, не находила нужных слов.

А Элай между тем продолжал:

— Но у меня были обязательства перед ЛюбовьюБезПесен — то есть перед тобой, — и когда я узнал… О боже, Лейси, когда я узнал, что ты — это она… Ох, я чуть с ума не сошел от радости. Это был самый лучший момент в моей жизни. Поверь, я нисколько не преувеличиваю.

Сердечная боль, любовь, поэзия его слов — Лейси больше не могла этого выносить. Она не понимала, почему Элай продолжал лгать ей. Ведь если бы он действительно любил ее, то не бросил бы. Снова сглотнув — в горле по‑прежнему стоял этот ужасный комок, — она спросила:

— Зачем ты говоришь мне все это? Хочешь побольнее ранить меня? Но мне и так уже настолько больно, что я…

— Говорю, потому что это — правда, — перебил Элай. Он неуверенно шагнул к ней, но Лейси отступила на шаг. Он вздохнул и вновь заговорил: — Послушай, ты ведь меня знаешь. Я — тот самый парень, с которым ты все эти месяцы общалась в Интернете. Ты доверилась мне, и я никогда тебя не обманывал. — Элай понял, что солгал и, поморщившись, добавил: — Вернее — почти никогда.

— Вот именно, — кивнула Лейси. Увы, она не могла доверять ему. Не могла рисковать своим сердцем.

Но ей все‑таки очень хотелось довериться Элаю. Только поэтому она по‑прежнему стояла перед ним.

— Я солгал тебе, Лейси, лишь один раз. Когда сказал, что у меня есть другая. — Элай подумал и добавил: — Хотя ложью это тоже нельзя назвать. У меня действительно была другая, но этой девушкой оказалась ты.

— Но ты ведь бросил и «эту девушку» тоже. После того, как последний раз занимался с ней любовью. Или ты забыл об этом?

— Нет, я никогда такое не забуду. Поверь, ты очень много для меня значишь.

Лейси опять стали обуревать сомнения. Ей хотелось верить, что их последняя ночь значила для Элая так же много, как и для нее.

— Но тогда почему ты бросил меня? — спросила она.

Элай долго медлил с ответом. Наконец, тяжело вздохнув, проговорил:

— Потому что тебе был нужен Джакс.

— Но я думала, что он — Фолкс. Только поэтому он был мне нужен. Странно, что такой умный парень, как ты, не смог понять такую простую истину.

— Я думал об этом, Лейси. И если честно, то сначала мне вообще было наплевать, почему тебе понравился Джакс. Я не собирался отказываться от тебя. Да, впервые в жизни я решил взять то, что хотел. — Он помолчал и добавил: — Но потом, услышав твою песню…

— Какую песню?! — воскликнула Лейси.

— Ту, которую ты пела Джаксу на одном из верхних этажей. Ты сказала, что она — для него. Сказала, что он очень тебе дорог. И тогда я понял, что именно Джакс помог тебе вновь обрести голос. Не я, а он.

Лейси нахмурилась и пробормотала:

— Но это не… Я не… — Оказывается, Элай подсматривал за ними, а ведь это был очень личный момент. Впрочем, сейчас это не имело значения. Ее удивило и расстроило совсем другое. Она никак не могла понять, почему то, что происходило тогда, так много значило для Элая.

Словно прочитав ее мысли, он сказал:

— Джакс помог тебе там, где я не смог. Я изо всех сил старался, но, увы… А у Джакса вышло. Значит, он заслужил тебя.

— Но Джакс не… — Тут до Лейси дошел смысл его слов, и она умолкла ненадолго. — Значит, ты решил, что раз Джакс мне помог — что, кстати, неправда, — то у меня не оставалось выбора? Решил, что я обязательно должна быть с ним, а не с кем‑то другим?

— Нет, просто я подумал…

— Выходит, ты все решил за меня! — Лейси снова разозлилась. — Но ведь я рано или поздно узнала бы, кто такой Джакс на самом деле! Ты что, не понимаешь, что я бы обязательно заговорила с ним о Фолксе?

— Боюсь, об этом я вообще не думал, — в растерянности пробормотал Элай.

Ага, она поймала его! Вот и хорошо. Пусть Элай почувствует себя идиотом. Не ей же одной быть дурой…

Но он быстро нашел, что сказать:

— Тогда это уже не имело бы никакого значения. Вы бы уже полюбили друг друга.

— Боже, ты решил стать сводником? У меня уже есть один человек, который этим занимается. — И этот человек — то есть ее сестра — сказал ей, что Элай — самый подходящий для нее мужчина. Но мнение сестры — не в счет. — Но почему ты занимался со мной любовью, если собирался отдать меня Джаксу и разбить мне сердце?

Ох, ее язык — ее враг! Лейси мысленно обругала себя, надеясь, что Элай не заметит, что она выдала себя своими последними словами.

— Я вовсе не собирал… — Он осекся на полуслове. — Постой, ты сказала, что я разбил тебе сердце?

Да, точно! Ее язык — ее злейший враг.

— Конечно, разбил. — Лейси решила идти до конца. — Ведь я тебя любила. — Черт, прошедшее время тут совсем не к месту. — Вернее — люблю. То есть я хотела сказать… — Лейси в смущении умолкла.

Тут она увидела, что Элай улыбается, и это еще больше ее разозлило. Она вся кипела и потому сболтнула лишнее, а Элай воспользовался этим. Причем не стал в ответ говорить о своей любви, а начал самодовольно улыбаться. Словно она — трофей, а не любимая девушка.

— Ну, теперь ты доволен? Да, мне было ужасно плохо, когда я прочитала твою злую прощальную записку.

Его улыбка погасла, и он воскликнул:

— Откуда мне было знать?! Ведь ты просила только об одной ночи. И вообще, каждый раз, когда мы были вместе, ты говорила, что это больше не должно повториться. А я ходил вокруг тебя кругами, пытаясь все делать так, как ты просила. И еще… — Тут Элай вскинул подбородок, и Лейси заметила раздражение в его глазах. — И знаешь, если ты считала, что Джакс — это Фолкс, то почему же ты занималась со мной любовью? Что ты на это скажешь, а? Я‑то, может, изменял виртуальной девушке, а не той, с которой встретился в реальности.

— Только не надо говорить, что я вела себя хуже, чем ты, — пробурчала Лейси. — Мы оба кое в чем виноваты. К тому же в Интернете мы не давали друг другу никаких клятв. Так что никто никому не изменял. — О господи, ну и путаница!

Элай неохотно кивнул и сказал:

— Но мне все‑таки казалось, что это очень походило на измену.

— И мне тоже, — ответила Лейси. Наконец‑то они пришли к согласию хоть в чем‑то, и это немного успокаивало. Она немного помолчала, потом решила признаться: — Знаешь, ведь сначала я хотела с тобой близости вовсе не из‑за чувств, а из‑за оргазма. Ну… для песен.

— Что?.. — Элай уставился на нее в изумлении.

Лейси густо покраснела. Это ее предположение — мол, якобы в результате оргазма рождается песня — казалось довольно‑таки странным, а если точнее — совершенно безумным. Так что не стоило об этом и говорить.

— Нет‑нет, на самом деле все не так, Элай. Я была с тобой не из‑за песен. Просто я таким образом пыталась оправдаться перед самой собой. Меня тянуло к тебе, влекло неудержимо, и я ничего не могла с собой поделать, хотя и думала о Джаксе.

— Может, это был знак? Может, тебе не следовало о нем думать?

— Да, наверное. И я бы это поняла, но ты не дал мне шанса, когда сделал выбор за меня.

Они на какое‑то время умолкли, и оба опустили глаза. И теперь Лейси уже жалела, что не сказала какие‑нибудь другие слова. Ведь могла бы сказать, например, так: «Мне нужно было сразу понять, что Джакс — не тот парень». Вот и все — больше ничего не нужно было говорить.

Тут Элай взъерошил пятерней волосы и, взглянув на нее, сказал:

— Слушай, я был не прав, ну… ошибся. Но я не сделал выбор за тебя. Я пытался проявить великодушие и говорил себе: передо мной люди, которых я люблю и которых жизнь в последнее время не баловала. И вот они встретились, исцелили друг друга, и я… Черт возьми, я решил, что у меня нет права вам мешать. Лейси, пожалуйста, пойми, я отказался от тебя вовсе не потому, что ты мне не понравилась. Нет‑нет, даже сейчас я больше всего на свете хочу обнять тебя и поцеловать, хочу, чтобы мы оба забыли о наших ошибках. Расстаться с тобой… О, это решение стало для меня адом, настоящим адом.

А ей безумно хотелось того же! Хотелось оказаться в его объятиях и…

— Элай, так сделай же это, — прошептала она.

Он вдруг нахмурился — словно пытался вспомнить, о чем только что говорил. И в эти секунды замешательства Лейси поняла, что же стояло между ними. Проблема была настолько серьезной, что она просто не могла не сказать о ней, хотя ей совсем не хотелось спорить дальше.

— Видишь, Элай, дело вот в чем… Ты говоришь о любви как о каком‑то волшебстве, способном преодолеть все на свете. Но так бывает только в романах. В настоящей жизни все совсем по‑другому. Своей любовью ты не исправишь человека, как бы сильно ты его ни любил. Поверь, теперь я это точно знаю. Я не могу исправить Джакса. И не могла исправить Ланса. Только себя саму.

Элай начал что‑то говорить, но Лейси жестом его остановила и продолжила:

— Позволь договорить, и я скажу тебе, что такое любовь на самом деле. Любить — значит защищать и оберегать того, кого любишь. А бросать любимого человека из благородных побуждений — это, знаешь ли, совсем не про любовь. Ты когда‑нибудь боролся за то, без чего жить не можешь? Боролся за свои песни, за творчество — да хоть за самого себя? Ты говорил, что волнуешься за Джакса, — но ты когда‑нибудь сражался за него? Ты просто соглашаешься с ним во всем, но это — совсем другое. Если по‑настоящему любишь человека, то нужны не только слова, но и поступки. Любить — это значит не сдаваться и идти до конца. И ты ни в коем случае не должен отказываться от своей любви. — Этой фразой Лейси решила закончить, потому что именно она, эта фраза, казалась ей самой важной.

Элай внимательно ее слушал, и теперь ей казалось, что он будет говорить так же долго, как и она, возможно — станет возражать. Но он сказал всего лишь несколько слов:

— Ты права, Лейси. И что теперь?

О том же его спросила Лейси на форуме, когда они наконец решили встретиться в реале. Что ж, вопрос был хороший и затрагивал главную проблему: надо не только говорить, но и действовать. И, следовательно…

Да‑да, ей надо действовать. То есть немедленно уйти. В надежде, что Элай — действуя! — последует за ней.

Лейси уже хотела так и поступить, но тут поняла, что надо сказать об этом Элаю. Если она сбежит, даже не ответив на вопрос, то, скорее всего, обидит его. Или еще больше запутает. А ведь между ними в последние дни и так происходило слишком много непонятного…

Лейси откашлялась и тихо сказала:

— Теперь я уйду, а ты думай, что тут можно сделать. — И с этими словами она зашагала вдоль парковки.

Завернув за угол клуба, Лейси едва сдержалась, чтобы не остановиться и не опереться о стену. Ох, этот разговор ужасно ее утомил… Да и куда спешить?! Ведь Элай сейчас пойдет за ней. Иначе и быть не может.

Но только он все не появлялся, и Лейси замедлила шаг. А может, она слишком резко говорила с ним? Или Элай решил, что не стоит за нее бороться? Но если так, то, может быть…

Нет, она не могла вернуться. Хватит с нее унижений! По щеке ее скатилась слезинка, но Лейси тут же смахнула ее и, вскинув руку, остановила такси.

Элай смотрел ей вслед, пытаясь осмыслить ее слова. Слова эти уязвили его, ранили мужскую гордость. Но самое неприятное заключалось в том, что Лейси сказала правду. Похоже, она действительно очень неплохо его знала.

И хорошо, что она бросила ему вызов. Только сейчас Элай понял, как ему этого не хватало. Лейси встряхнула его, а потом убежала. Конечно, это противоречило ее же собственным словам о том, что нужно стоять до последнего и сражаться, но Элай понимал, почему она сейчас ушла. Лейси проверяла не себя, а его.

Так что же ему сейчас делать? Да, конечно, бежать за ней! Элай широко улыбнулся и шагнул в ту сторону, куда ушла Лейси. Шагнул, чтобы стать тем мужчиной, которого она заслуживала.

Но не успел он пройти и трех метров, как задняя дверь клуба открылась, и послышался голос Лу.

— Элай, слава богу, я тебя нашел! Пойдем со мной! Быстрее!

— Лу, давай попозже. Сейчас я…

— Элай, быстрее! Потому что Джакс… У него проблемы. Мы вызвали «Скорую».

Элай вздрогнул, и сердце его на мгновение остановилось. «У Джакса проблемы…» Эти слова он слышал и раньше. Тогда он приехал в больницу и узнал, что друг порезал себе вены. Было ясно, что дело очень серьезное, но Элай все‑таки медлил. Ужасно хотелось побежать за Лейси. И доказать ей, что он любит ее, доказать это прямо сейчас.

Но он любил не только свою Певунью, но и Джакса — несмотря ни на что. И, как правильно сказала Лейси, в последнее время он был плохим другом. Так что сейчас ему придется побороться за Джакса. А потом он обязательно найдет Лейси и поборется за нее тоже.

Медсестра добавляла новую дозу лекарства в капельницу для Джакса, а Элай тем временем расхаживал по палате.

— Это точно уймет боль, — сказала сестра, повернувшись к Лу, Элаю и Уэсу. — Вы, парни, можете оставаться тут, пока его не заберут в хирургическую. Это будет где‑то через полчаса, и я тогда провожу вас в зал для ожидания.

— Спасибо, — кивнул Лу, и медсестра вышла из палаты.

Впервые с той минуты, как Джакса привезли в больницу — а это было два часа назад, — Элай остался наедине с друзьями. И впервые по‑настоящему успокоился. Болеутоляющие подействовали не сразу, и Джакс вопил во всю глотку, пока врач осматривал раны. Элай и Лу тогда находились в зале ожидания, но все равно слышали его крики. Пока они там сидели, Лу сделал все необходимые звонки. Он попросил Сэмми предупредить тех, кто был занят с ними в туре, что сегодняшний концерт отменяется, но подробностей не сообщать. Затем позвонил и Уэсу — чтобы тот приехал и поддержал их. А потом нашел менеджера клуба и извинился за произошедшее.

Покончив со звонками, Лу начал читать эсэмэски.

— Пока концертов не будет, Доусон решила уехать домой, — сообщил он. — Думаю, так будет лучше.

Элай сначала ужасно огорчился, но потом понял, что Лу прав — так действительно будет лучше. Но, конечно же, он вовсе не собирался отказываться от Лейси. Нет‑нет, у них все только начиналось. А может, следовало хотя бы отправить ей сообщение? Нет, пожалуй, не стоило. То, что он хотел сказать Лейси, лучше говорить, глядя прямо в глаза. И вообще, надо было сначала разобраться с Джаксом, а уж потом бороться за Лейси по‑настоящему.

Когда их наконец пригласили в палату, они не сразу смогли поговорить с другом — там постоянно сновали врачи и медсестры. Джаксу сделали рентген и сказали, что надо срочно что‑то зашивать. Затем, когда он опять начал вопить от боли, пришла медсестра и поставила капельницу. Но теперь он наконец‑то успокоился. И даже улыбался — точь‑в‑точь как в тот день, когда еще в колледже объелся галлюциногенных таблеток.

— Ну что, тебе лучше? — спросил Лу.

— Да, теперь гораздо лучше.

Хотя доктор рассказал им о кое‑каких деталях, о главном он умолчал из‑за врачебной тайны. Но Элаю надо было знать все.

— Так что же именно произошло? — спросил он.

— Ага, тебе нужны подробности…

— Нет, просто расскажи коротко, что случилось.

Но Уэс тотчас заявил:

— А мне, пожалуйста, все в деталях.

Джакс широко улыбнулся.

— Что ж, мы с Мишель занимались… сами понимаете чем. Дошли почти до финала. Там был большой дубовый стол, и я лежал под ней, пока она скакала на мне, сидя задом наперед. — Джакс задвигал бедрами и сделал широкий жест руками, как бы очерчивая контуры женской фигуры.

— Может, не надо? — Элай не представлял, как Джакс мог так жестикулировать с капельницей на руке. Вероятно, доза обезболивающего была весьма приличной, потому он и говорил так медленно.

— Ничего, я в полном порядке. От морфина у меня приход. Тако‑о‑ой приход… Так вот, а потом она вдруг сделала «мостик»… Ну, откинулась назад и поцеловала меня. В тот момент я и услышал, как в моем хозяйстве что‑то… ну, как бы разорвалось.

Лу с Уэсом невольно застонали, а Элай заерзал на стуле, испытывая ужасно неприятные ощущения в паху.

— О боже… — пробормотал Лу.

— А что, правда разорвалось?.. — пробормотал Уэс.

— Клянусь, — кивнул Джакс. — А потом — такая жуткая боль, что я чуть не умер. Сознание я точно потерял, да?

— Ага, — подтвердил Лу. — Тогда‑то твоя телка и нашла меня. Когда я к тебе пришел, ты только начал приходить в себя.

Почесав в затылке, Уэс сказал:

— Значит, она сделала «мостик»? Где же ты, парень, такую гимнастку нашел?

— Да уж нашел… — Губы Джакса расплылись в ухмылке. — Ведь Мишель — и впрямь гимнастка. Самая настоящая.

— Ого!.. — в один голос воскликнули Лу с Уэсом. И оба захлопали в ладоши.

«Боже, они ведут себя как дети», — со вздохом подумал Элай.

— А где сейчас Мишель? — спросил он. — Ей не кажется, что стоит навестить тебя в больнице?

— Она хотела, но я запретил, — ответил Джакс. — Еще журналюги пронюхают и решат, что она — моя девушка. Тут и конец моей репутации холостяка.

— Какие журналисты? Какая репутация? Ты у нас что, суперзвезда? — Элай в изумлении уставился на приятеля.

— Старик, ты целый день ведешь себя так, будто дерьма наелся. Давай‑ка остынь, и тогда я поделюсь с тобой таблетками, которые мне тут дают, — с ухмылкой пробормотал Джакс.

Элай нахмурился. Все это уже начинало его раздражать.

— Мне не нужны таблетки, — проворчал он. — И остывать тоже ни к чему. — Он старался говорить спокойно, но с трудом сдерживался.

— Ты все насчет того, что было раньше? — спросил Джакс. — А я‑то думал, ты дашь мне передышку. Ну… учитывая то, что со мной случилось.

— Да, я насчет того, что было раньше. Но имею в виду не сегодняшний наш разговор, а то, что было задолго до него. Дать тебе передышку? Отличная идея. Я так и поступлю. Но не надейся, что сегодняшний разговор забыт. Так вот, я больше не отдам тебе ни одной песни. И хочу сказать еще кое‑что… Я ухожу из «Блу Хиллз». Так что передышка у тебя будет долгой. — Вот он наконец‑то и сказал эти свои слова. Выходит, Джакс сломал не только свое хозяйство, но и всю группу. Но ничего, переживет. Ему ведь дали обезболивающее…

Уэс выпрямился и округлившимися глазами уставился на Элая.

— Ты уходишь из группы?

— Джаксу сейчас будут делать операцию, — вмешался Лу. — Не самое лучшее время и место для такого разговора. — Руки у менеджера задергались почти как у Джакса, но вовсе не от наркотика; было очевидно, что заявление Элая очень его взволновало.

— Ты прав, Лу, но я не могу ждать. Видишь ли, я думаю, наш вокалист ведет себя… — Тут Элай решил, что говорить это надо не менеджеру, а самому Джаксу. Повернувшись к нему, он сказал: — Я думаю, ты делаешь все эти глупости, так как считаешь, что рок‑звезда именно так и должна вести себя, — мол, надо обязательно что‑то менять в песнях, чтобы прослыть талантливым музыкантом. Но тебе даже в голову не приходит, что ты хорош и такой, какой есть. Поэтому ты постоянно калечишь песни и режешь вены — делаешь это ради того, чтобы тебя заметили.

Джакс отвел глаза и пробормотал:

— Я делаю это ради искусства… — Однако в голосе его не было уверенности.

— Дело вот в чем, Джакс… Результат‑то выходил совсем другой. Ты только портил все — и тексты, и музыку. Чаще всего мы с тобой соглашались — лишь бы ты успокоился. Но я больше в такие игры не играю. Я не хочу соглашаться с тобой, потому что беспокоюсь за тебя и люблю как брата. Ты очень талантливый, Джакс, и раньше ты верил в это. И знаешь, мне кажется, сейчас тебе очень плохо. Ты просто притворяешься, что у тебя все в порядке.

Тут Джакс посмотрел ему в глаза и тихо сказал:

— Все притворяются.

Элай невольно улыбнулся — ему вспомнилось, что эти же слова он когда‑то говорил Лейси.

— Знаешь, я тоже так думаю. Почти все притворяются, когда отвечают «отлично» на вопрос «как дела?». Но я верю, что люди могут быть по‑настоящему счастливы. Вот всяком случае, я хочу попробовать. И ты, я надеюсь, тоже.

Последние два часа Элай думал только об одном. И он знал, что если скажет об этом, то обратного пути не будет, его жизнь изменится. Но зато эти слова откроют перед ним новые двери. Поведут по правильной дороге. Помогут стать тем мужчиной, которого любит в нем Лейси. Да, конечно, выступать в одиночку страшновато. Ну и что? Если он хочет стать настоящим музыкантом, то должен поскорее записать свой собственный альбом и договориться о концертах. И это означало, что он вернется к своей Певунье позже, чем хотелось бы… Но с другой стороны, она ведь сейчас тоже будет записывать альбом, а он не должен ей мешать.

Но все это — в будущем. А сейчас он должен сказать главные слова. По‑прежнему глядя на Джакса, Элай проговорил:

— Давай сделаем так… Мы не распускаем группу немедленно, а просто объявляем о бессрочном отпуске. Так что у тебя будет время подумать и собраться с силами. Заново открыть в себе талант. Ты должен понять, чего ты хочешь от музыки и от жизни в целом.

Элай взглянул на Уэса и Лу и со вздохом сказал:

— Мне жаль, что все так получилось. Я думаю, вы понимаете, как много вы все для меня значили. И я хочу… Поверьте, мне очень хочется, чтобы все сложилось удачно и… — Голос его прервался, его душили чувства.

Элай хотел сказать много душевных слов тем парням, которые не имели никакого отношения к Джаксу и его проблемам, но слова эти вдруг словно застряли у него в горле. И, сколько бы он ни старался, не выходили наружу. Именно это, должно быть, происходило и с его любимой, когда она не могла писать песни.

— Да, хорошо. Выходит, теперь я судья? — спросил Блейк.

«Как странно… — подумала Лейси. — Такой умный мужчина, владелец успешного бизнеса — и никак не может запомнить правила игры «Карты против всех»[16]. Или, может быть, он тешил себя иллюзиями, что если будет тормозить, то все решат перейти на «Монополию»?»

— Слава богу, у нас не так много друзей, иначе ты бы до ночи выбирал самую смешную карту, — проговорила Энди.

— И‑и‑и‑и!.. — снова раздался хриплый голос. Это был Пирс, в прошлом — алкоголик, с которым сестра познакомилась, когда временно работала барменшей. Сегодня они обнаружили, что Пирс пытается заменить спиртное травкой. Он вел себя довольно странно, но все‑таки не раздевался на виду у всех. Что ж, уже хорошо.

— Зачем нам друзья, если есть семья? — Блейк улыбнулся Лейси, и она еще больше расчувствовалась. Если не принимать в расчет обкуренного парня в углу, то именно такой была бы их с Лансом вечеринка перед свадьбой. Но, скорее всего, они бы играли в «Скрабл». Впрочем, это уже детали…

Лейси чуть не пустила слезу, но, к счастью, в дверь в этот момент постучали. Она повертела в пальцах украшение на цепочке, которое сделала из своего обручального кольца всего неделю назад. Просто удивительно! Прошло всего несколько дней — и она уже привыкла к украшению на шее. Оказалось, что носить его на шее легче и удобнее, чем на пальце. Когда же руки тянулись к нему, Лейси почему‑то успокаивалась, хотя и вспоминала о бывшем женихе.

— Привет, друзья! Привет, наш общий враг! Мы принесли еще выпивки! — объявила вошедшая в комнату Джейлин. Она поставила бутылку красного вина рядом с отыгранными карточками. Их соседка недолюбливала Блейка, но поступила очень мило, решив прийти на девичник Энди.

— Такое людям обычно не говорят, — с ухмылкой заметил Ной, партнер Джейлин.

— Так, значит… Вот эта карточка выигрывает! — Блейк ткнул в нее пальцем.

Энди радостно взвизгнула и закричала:

— Я выиграла, я выиграла!

Блейк улыбнулся и с чувством шлепнул невесту по попе.

Лейси наклонилась к Кэт и шепнула:

— Мне кажется, твой ответ был смешнее.

Кэт просияла в ответ. И не важно, что Лейси понятия не имела, какой ответ был написан на ее карточке — как и на карточке Энди. Просто Лейси очень хотелось загладить свою вину перед Кэт. Она знала, что в последнее время плохо с ней обходилась, и теперь собиралась начать отношения с подругой с чистого листа.

Пока Энди радовалась выигрышу, Лейси из любопытства взглянула на карточку Пирса, сидевшего, повесив голову. На ней было написано: «Она так сказала». Это была одна из любимых фраз Фолкса, и Лейси опять начала думать об Элае. Ох, она ужасно по нему скучала. И завтра вечером, когда все, кто сейчас сидел за столом, соберутся у алтаря, чтобы отпраздновать странную и восхитительную любовь Энди и Блейка, она снова будет тосковать о нем. Об Элае.

После церемонии все ринулись поздравлять молодоженов, и воцарилась полнейшая неразбериха. Лейси потеряла Элая из виду, и тут же к ней подлетел сияющий Тим и потащил фотографироваться в другой зал. Там стояла какая‑то штука вроде клетки, в которую поместили Энди; когда же Энди касалась металлических решеток, из рук ее вылетали молнии.

— Вот они, преимущества Музея науки, — с сарказмом в голосе заметила Лейси.

Тим кивнул и снова просиял.

— Разве это не прекрасно? Боже, я так растрогался! Свадьбы — жутко эмоциональная вещь. А где бармен?

Едва освободившись, Лейси отправилась искать Элая, надеясь, что тот никуда не исчез, пока ее мучили свадебными формальностями. А если окажется, что он сбежал, то она поймет его — стороннему человеку такая суета кажется ужасно скучным делом. Но почему Элай так и не подошел к ней?

К счастью, Лейси недолго мучилась догадками. Она увидела его почти сразу — Элай шел через танцпол. Причем с гитарой в руках. Энди же подошла к микрофону и сказала:

— Друзья, у меня приятный сюрприз. Я хочу порадовать вас выступлением нового сольного исполнителя, который в будущем точно станет звездой. Признаюсь, сама я его раньше не слышала, но, — она нашла глазами Лейси, — моя сестра ручается за него, а все, кто ее знает, в курсе, что у нее отличный вкус. А теперь поприветствуйте Элая Фрэнка.

«Наверное, я забыла поставить пароль на телефон», — подумала Лейси. Но, скорей всего, ее сердце подсказало, что этого делать не стоит.

Элай подошел к микрофону, и сердце ее запрыгало от счастья, когда он, увидев ее в толпе, улыбнулся ей. А потом он стал перебирать струны, и Лейси услышала совершенно незнакомую ей песню:

Блейк и Энди вышли на середину танцпола и начали кружиться. Но никто не догадывался, что самые романтические минуты сейчас были не у них, а у сестры невесты и парня перед микрофоном — те смотрели только друг на друга.

Элай начал второй куплет:

Песня закончилась, и все начали аплодировать — все, кроме Лейси. Она была настолько потрясена, что могла лишь стоять, прижав руку к груди и надеясь, что у нее не подогнутся колени.

Когда она просила Элая бороться за их любовь, ей и в голову не могло прийти, что он будет делать это вот так — всем сердцем и душой, перед толпой незнакомых людей. Никто и никогда еще не совершал ради нее такого романтического подвига.

И Лейси пошла к нему — как она могла не сделать этого? Но шагала очень медленно, потому что не знала, с какими словами к нему обратиться, и надеялась, что за лишние несколько секунд что‑нибудь придумает. К тому же ей нравилось ощущать на себе пристальный взгляд Элая.

Когда же Лейси наконец оказалась рядом с ним, она все еще не знала, с чего начать, но была уверена, что слова вот‑вот найдутся. И действительно, они появились — те самые, которыми Элай приветствовал ее в Интернете.

— Эй, привет, — сказала она.

Он улыбнулся, и вокруг его глаз появились морщинки, которые ей так нравились.

— И тебе привет. — Элай кашлянул. — Выглядишь потрясающе.

Его слова и взгляд обожгли ее, заставили покраснеть.

— Спасибо, — пробормотала Лейси — и вдруг смутилась. Немного помолчав, выпалила: — Ты замечательно пел! — Ох, могла бы лучше поблагодарить за одну из самых прекрасных песен на свете. — Не знала, что ты выступаешь на свадьбах, — добавила она с улыбкой.

— Спасибо. Я и не выступаю. Во всяком случае, надеюсь, что это не станет моей основной работой. — Он посмотрел ей в глаза. — А это… Я приехал только ради тебя. Хорошо, что у меня все получилось.

— Он сказал: «у меня получилось». — О боже, неужели она и впрямь ответила этой детской шуткой?!

Но Элай искренне рассмеялся. Лейси уже забыла, как ей нравился его смех — от него становилось так спокойно и легко на душе…

— Поверь, Лейси, я тебя хорошо выучил. И знаешь, ты преподала мне отличный урок.

— Урок? — Такого она не ожидала. — Какой именно? — А вдруг он приехал сюда вовсе не для того, чтобы помириться и быть вместе? Во‑первых, Элай еще не касался ее — а ей до боли этого хотелось, — а во‑вторых, слова об уроке, который он якобы выучил, очень уж походили на те, которые произносят люди, когда прощаются.

Нервно кусая губы, Лейси ждала ответа.

— Разве не ясно? Ты научила меня бороться. — Элай наморщил лоб и добавил: — Не знаю, говорил ли тебе Лу, почему группа распалась и что случилось в туре…

— Говорил, но объяснений никаких не давал, — перебила Лейси. — Я боялась… думала, а вдруг вы разругались из‑за меня? — Ее голос предательски дрогнул, и Лейси мысленно отчитала себя за слабость.

— Нет‑нет! — Элай покачал головой, но тут же добавил: — То есть да, но не напрямую. Видишь ли, на самом деле все началось с Джакса. С ним… В общем, с ним кое‑что приключилось.

Сердце Лейси болезненно сжалось.

— О нет! Что случилось? Он в порядке?

— Да, в порядке. Джакс… пусть он, хм… сам тебе расскажет при встрече. В общем, ему сделали операцию и пока запретили выступать, но я думаю, с ним все будет хорошо.

— Значит, группа во временном отпуске, да? Пока Джакс не поправится? — А она‑то придумала столько причин!.. Просто удивительно, что ей не пришло в голову самое простое объяснение: все дело в болезни одного из музыкантов. Ужасно эгоистично считать, что концерты отменили из‑за нее.

— Нет, все немного не так. Уже в больнице я сказал парням, что ухожу из группы. Вот тут и появляешься ты, Лейси. Это ты помогла мне понять, что я должен сражаться за то, что мне дорого. Я люблю свою музыку, а еще — Джакса. Мне кажется, ему нужно время, чтобы вновь обрести себя. А мне нужно отдохнуть от его попыток убить мои песни. Поэтому Энди и объявила меня как сольного исполнителя.

Лейси вдруг стало трудно дышать. Значит, вот о чем была песня Элая! Он хотел бороться за свое творчество! А она‑то решила, что речь шла об их с Элаем отношениях.

Разочарование буквально раздавило ее, но Лейси заставила себя улыбнуться.

— Что ж, прекрасно. Я очень за тебя рада. Одному тебе будет гораздо лучше. — Она почувствовала, как глаза ее наполняются слезами, и поспешно добавила: — Извини, но я отойду ненадолго. Мне нужно кое с кем…

Она хотела уйти, но Элай схватил ее за руку.

— Подожди, Лейси. Не уходи.

И тут Лейси будто молнией ударило — и не только от его прикосновения, которого ей так не хватало, но и потому, что Элай не дал ей исчезнуть во второй раз. Неужели он все‑таки скажет те слова, которые она ужасно хотела услышать? Лейси боялась поверить в это.

— Почему ты хочешь, чтобы я осталась? — спросила она, не оборачиваясь к нему.

— Потому что я не рассказал до конца, за что хочу бороться. — Не выпуская ее руки, он приблизился к ней вплотную, и теперь его плечо касалось спины Лейси.

Едва дыша, она прошептала:

— За что же?

— За тебя. — Он развернул ее лицом к себе, и Лейси тут же потупилась — ей было страшно встречаться с ним взглядом. Тогда Элай приподнял ее подбородок и, глядя ей прямо в глаза, отчетливо произнес: — Я люблю тебя, Лейси.

Сердце у нее бешено колотилось, а Элай продолжил:

— Я знал, что полюблю тебя, знал много месяцев назад, когда писал тебе на форуме. Не сомневался в своих чувствах в тот день, когда впервые признался в них. И, конечно, не сомневаюсь и сейчас. Я хотел пойти за тобой после нашего последнего разговора и за эти недели сотни раз порывался позвонить тебе, приехать. Но я знал, что пока не время, что надо сначала освободиться от всего, что мешало мне побороться за тебя так, как ты этого заслуживаешь. Поэтому я уладил дела с Джаксом и парнями из группы, проследил, чтобы менеджеры отправили наше оборудование и инструменты, и, клянусь, уже собрался ехать к тебе. Лу дал мне адрес. Но тут позвонила твоя сестра и предложила спеть на свадьбе, представляешь? Свадьба накануне Рождества — очень серьезное место для первого свидания.

Лейси виновато улыбнулась и попыталась оправдаться:

— Это было удобно, вот и все.

— Хм… пусть будет так. — Элай улыбнулся ей в ответ. — В общем, когда Энди пригласила меня, я решил, что это — идеальный выход. Мы ведь действительно договаривались встретиться сегодня, и я очень хотел выполнить обещание — боялся, что после всех моих ошибок ты совсем перестанешь мне верить.

— Ошибок было не так уж много. — Не настолько много, чтобы они помешали им быть вместе. Во всяком случае, Лейси очень на это надеялась.

— Что ж, возможно. Но их было достаточно. Потому я и написал эту песню. Вообще‑то я написал их десятка два, но в этой я лучше всего выразил то, что хотел тебе сказать.

Сердце Лейси замирало и таяло, но она старалась говорить спокойно:

— Двадцать песен? Я хочу послушать их все.

— Позже. Обещаю. — И он так чарующе улыбнулся, что Лейси поняла: следующий его концерт она точно будет слушать без одежды. Наверное, ей так хотелось этого, что она во всем видела намеки на близость.

— В общем, — продолжал Элай, — хоть я и обещал встретиться с тобой сегодня, мне потребовалась вся сила воли, чтобы не сорваться и не приехать раньше. Я знал, что ты будешь занята подготовкой к свадьбе.

— Наверное, это Энди попросила тебя подождать. Она, должно быть, опасалась, что ты мог бы отвлечь меня от главного события в ее жизни. — Элай хотел возразить, но Лейси положила палец к его губам. — Не защищай Энди. Я прекрасно знаю свою сестру. — Если бы не свадьба, она бы решила, что может и разозлиться на Энди из‑за этого. Но другой стороны… Ведь этот звонок сестры принес ей столько счастья, что для злости в ее сердце просто не было места.

И вообще, сейчас Лейси могла думать только об одном: как приятно было касаться губами губ Элая. А он вдруг взял ее за руку и, поцеловав пальцы, сказал:

— Да, это Энди попросила подождать до свадьбы. — В его глазах промелькнула тревога. — Я ведь правильно поступил, да? Или должен был на все наплевать и приехать? Видишь ли, дело не только в Энди. Я не хотел мешать тебе с записью альбома. Я ведь знаю, как это важно для музыканта…

— Нет‑нет, все в порядке. — Лейси улыбнулась. — Ты поступил правильно, и я благодарна тебе за то, что дал мне время поработать над альбомом. Знаешь, я записала четырнадцать новых песен и очень ими довольна. Единственное, о чем я сожалею… Очень жаль, что у меня нигде не звучит мандолина.

— Если хочешь, можешь добавить ее позже. Я знаю одного опытного мандолиниста, который недавно ушел из группы. — Элай улыбнулся и подмигнул ей.

— Теперь и я его знаю… по‑настоящему. — Лейси на мгновение потупилась и, собравшись с духом, сказала самые важные слова — те самые, которые хотела сказать в самом начале: — А я ведь тоже не боролась за тебя. Я только сегодня поняла, что едва не потеряла тебя, когда позволила уйти. И такое случалось не раз. После той последней ночи я поняла, что люблю тебя. Мне было все равно, что Фолкс — это Джакс, я хотела быть только с тобой. Но потом прочитала твою записку… — Нет, она не должна оправдывать себя тем, что Элай первый порвал с ней. — Я должна была пойти к тебе и все объяснить. Но я отступила без боя. Я отпустила тебя.

— Значит, мы оба делали ошибки. — Элай пожал плечами.

— Но можем ли мы оставить их в прошлом? — У Лейси дрожали губы, и вся она, казалось, горела — ей ужасно хотелось, чтобы Элай прикоснулся к ней.

— Я — могу. А ты как думаешь?

— Я тоже. — После этих слов любимый наконец‑то обнял ее, и Лейси, замирая от счастья, прижалась к его груди. — Элай, я люблю тебя. И я безумно рада, что ты оказался таким храбрым и приехал, чтобы быть со мной вместе.

— Таким я стал благодаря тебе. — Элай приподнял ее подбородок, и губы их наконец‑то встретились.

Лейси так долго ждала этого поцелуя, и теперь ей казалось, что это самый главный поцелуй в ее жизни. Ощущение же было необычным: бабочки в животе явно присутствовали, и еще было прекрасное чувство полноты и завершенности. Теперь она точно знала: у истории ее любви — счастливый конец.

Тут Элай еще крепче прижал ее к себе, и Лейси, запуская пальцы в его волосы, подумала о том, что поцелуй этот растянется на всю ее жизнь.

Минуту спустя Элай поднял голову и спросил:

— Итак, что теперь?

Вопрос явно был провокационный. Понятно, что лучше всего было бы найти какую‑нибудь пустую кладовку и целоваться дальше. Но неподалеку кружилась в танце Энди, так что сбежать не представлялось никакой возможности.

И если уж заняться любовью им пока не удастся, то оставался единственный разумный вариант:

— А теперь мы будем танцевать! — воскликнула Лейси и повела любимого за собой — в толпу гостей, которые скакали под «Макарену».

Следующие двадцать минут они танцевали, смеялись и валяли дурака. Лейси с радостью обнаружила, что Элай, как и она, плохо знал движения, но его это совсем не смущало.

Наконец, когда они совсем вспотели, диджей включил медленный танец, и Лейси с готовностью упала в объятия Элая. Какое‑то время они молча двигались под музыку, наслаждаясь близостью, а потом Элай вдруг спросил:

— Твоя сестра шла к алтарю под музыку из «Аббатства Даунтон»?

— О, тебе нравится этот сериал? А что еще ты от меня скрываешь? — Лейси была уверена, что ни за что не станет смотреть мелодрамы из британской жизни.

— Я знаю музыку, а сериал — нет. Но если ты хочешь, чтобы я с ним ознакомился…

— Нет! — воскликнула Лейси. — Не хочу. Пусть от него тают супруги Донованы. — Она помолчала, привыкая к новой фамилии сестры. Донованы… Надо же! — Знаешь, они отлично подходят друг другу. Тебе стоит взглянуть на торт жениха — он в форме автомата для игры в пинбол.

Элай привлек любимую еще ближе к себе, и они стали танцевать щека к щеке.

— Пожалуйста, скажи, что мы — замечательная пара, — проговорил он с улыбкой.

— Да, замечательная. Или просто очень хорошо притворяемся.

Элай засмеялся и проговорил:

— О боже, Лейси, я так тебя люблю! — Он нежно поцеловал ее в ушко, а Лейси тотчас же спросила себя: «А может, мы не заперли ту комнату, в которой одевалась Энди? Там вроде бы вполне подходящее место для быстрого секса?..» Кости динозавров и всякие черепки уж точно не стали бы возражать, если бы рядом с ними кто‑то позволил себе некоторые вольности.

Когда же Элай еще крепче обнял ее, и Лейси поняла, что он скорее всего хотел того же.

— Я не очень поспешу, если скажу, что все, случившееся сегодня, наталкивает меня на мысли о будущем? — спросил Элай.

Нет, похоже, он все‑таки думал о другом. Если только под «будущим» он не подразумевал следующие десять минут… желательно без одежды. Чтобы не оставалось никаких сомнений, Лейси сказала:

— Пока не знаю. А о чем именно ты думаешь?

— Об одном серьезном предложении.

Лейси невольно вздрогнула. Боже, они точно думали совсем о разном! Ох, это плохо… Ведь Элай произнес такое страшное слово — «предложение»… Конечно, она очень любит его, любит по‑настоящему, но говорить о замужестве… наверное слишком рано. С Лансом они прожили два года и только потом начали думать о свадебных колоколах. Да, Элай — не Ланс, и ей это прекрасно известно. Она вполне могла представить себя его женой, но только в будущем. После альбомов и туров, после многих дней и ночей, проведенных вместе.

— Эй, расслабься, — шепнул Элай ей на ухо. — Это не то предложение.

Слава богу! Лейси с облегчением перевела дыхание. И тут же расстроилась. А вдруг Элай даже и мысли не допускает, что женится на ней — не сейчас, конечно, сейчас слишком рано, — но когда‑нибудь в будущем? О боже, она совсем запуталась в своих желаниях. Чего же она, собственно, хотела?

А Элай, словно в очередной раз прочитав ее мысли, с улыбкой проговорил:

— Конечно, я хочу на тебе жениться. Только не прямо сейчас.

По телу Лейси пробегали горячие мурашки.

— Но когда‑нибудь потом, да? — лепетала она.

— Да, потом. — Элай снова улыбнулся. — А сейчас у меня другое предложение. Видишь ли, я теперь выступаю сольно. В принципе, мне хорошо и без группы, но я не против писать музыку с кем‑нибудь вместе. С человеком, который еще более талантлив, чем я, с человеком, который пишет прекрасные стихи и сочиняет замечательные мелодии.

— Элай, ты что, предлагаешь мне делать музыку вместе с тобой?

— Да, Певунья. — Он опустил взгляд — словно смутился. — Можешь подумать, прежде чем дашь ответ.

— Нет, думать мне не нужно. И мой ответ — да. Конечно, да.

Элай быстро закружил ее, и Лейси рассмеялась. Она перехватила взгляд сестры, — та танцевала с мужем, — а потом снова заглянула в глаза Элая, полные любви. Ах впереди ее ждало столько важных и замечательных событий! Новые альбомы, замечательные песни, прекрасные дети — и все это она будет делать вместе с любимым. Вместе с Элаем. Радостно улыбнувшись, она спросила:

— А ты знаешь, что сегодняшний день станет Самым Лучшим в моей жизни?

Bitchy Ether (англ.) — название группы, переводится как «Сучий эфир». — Здесь и далее примеч. пер.

Lucky (англ.) — удача.

Англоязычный сайт, где за деньги можно скачивать фильмы.

Британский рок‑музыкант.

Английская колыбельная песня.

Мазь от простуды, аналог нашей «Звездочки».

Британский дуэт, популярный в 70‑х годах.

Имя Лейси (Lacy) идентично английскому слову, которое переводится как «кружевной».

Американский режиссер, снявший свои самые культовые фильмы в конце 70‑х — начале 80‑х годов.

Кэт перепутала два фильма — «Лак для волос» Джона Уотерса и поздний ремейк, в котором снимался Траволта.

Prudential Tower — самый высокий небоскреб Бостона.

«It’s raining man» — хит о том, что мужчин полно и каждая женщина найдет себе пару.

Положительные утверждения (вроде «Я уверен в себе»), которые нужно много раз мысленно повторять, чтобы они в итоге стали правдой.

Sleigh Bells — современный американский дуэт, исполняющий громкую поп‑музыку.

Карточная игра, разновидность покера.

Игра, в которой на вопрос судьи игроки должны выбрать из своих карточек самый смешной ответ.

Последняя представительница клана Кеннеди. Как и Жаклин, ее мать Кэролайн известна своими элегантными нарядами.