Ци-Гун Пяти зверей включает в себя (типично азиатский подход, где пять это никогда не пять) следующие семь составных частей:

1) Форма открытия.

2) Форма закрытия (медитация в положении стоя). Эта форма стоит несколько особняком, потому что она обязательно выполняется в самом начале комплекса и при его завершении. Также очень желательно делать эту медитацию между «звериными» формами, в этом случае она может занимать меньше времени и служить больше для успокоения дыхания и краткого отдыха.

3) Формы Пяти зверей:

Дракон (почки),

Тигр (легкие),

Леопард (печень),

Змея (селезенка),

Журавль (сердце).

Форма каждого зверя выполняется минимум три раза. Если форма несимметричная (а они все несимметричные, за исключением формы тигра), она выполняется в обе стороны, причем за один раз считается цикл «влево-вправо». Далее показано выполнение каждого зверя (кроме, разумеется, «симметричного» тигра) в левую сторону. Вправо все делается «зеркально» и потому здесь не описывается.

4) Дыхание. Традиционно считается, что «внешний поток» дыхания – это прямое отражение внутреннего потока энергии Ци. Слова «Ци» и «воздух» даже обозначаются одним и тем же иероглифом. Поэтому, регулируя дыхание, можно регулировать не только частоту сердечных сокращений, но и течение энергии. В связи с этим дыхание должно быть естественным, свободным, глубоким, мягким, размеренным и неторопливым.

5) Место. Эта практика выполняется без перемещений (не сходя с места) и потому для нее достаточно небольшого свободного пространства. Так что если помыть полы, вытереть пыль и проветрить помещение, ею вполне можно заниматься дома. Разумеется, при занятиях у моря, в лесу, в горах результат достигается быстрее и бывает заметно нагляднее. Хотя тут нельзя с уверенностью утверждать, что так происходит из-за занятий Ци-Гун, потому что от одного пребывания в таких местах человек начинает себя заметно лучше чувствовать и без всякого Ци-Гун.

6) Время. Практиковать следует ежедневно, минимум один раз в сутки. Выполнение всего комплекса (при таком «усредненном» количестве повторений, как описано далее) занимает примерно полчаса. Если времени недостаточно, лучше делать отдельные формы (по собственному выбору), чем стараться сделать полный комплекс в спешке.

7) Форма закрытия. В завершение комплекса или отдельно исполняемых форм.

Во всякие спортзалы я уже давно не ходил. А чего мне туда ходить? Учить я никого не собирался (уже давно не интересно, все равно никого ничему не научишь), самому мне там учиться давно уже было не у кого, а ходить просто так, «общаться с единомышленниками» и после тренировки идти пить с ними пиво не было никакого желания. Да и какие могут быть единомышленники среди занимающихся рукопашным боем? Это тебе не коллективный вид спорта вроде футбола, тут никакой «команды», тут у каждого такое эго! Поэтому я занимался «сам по себе», во дворе ближайшего детского садика. А что, дворик ухоженный, рано утром никого нет, никто не мешает, тихо и спокойно. Зимой, разумеется, холодно, но я уже привык. Конечно, заставить себя встать и тем более выйти из дому на мороз, да еще когда совсем темно и все нормальные люди спят, не всегда просто. Зато когда выйдешь – можешь наслаждаться: на улице никого, занимайся сколько душе угодно. Да и приятно потом, ощущение такое, вроде как маленький «подвиг» совершил.

А летом вообще красота: солнце, тепло, все зеленое, деревья, цветы, птички щебечут, такой кратковременный (впрочем, что у нас в жизни не кратковременно?) летний утренний рай. Правда, в теплое время такой умный был не один я, так что иногда ко мне приходили «гости». В тот раз ко мне напросился мой давний знакомый, Вадим. Очень интересный парень: высокий, здоровенный, веселый. В сорок лет он был не женат, имел какой-то небольшой собственный бизнес, который его никак не напрягал, так что все свое свободное время он посвящал женскому полу и «самосовершенствованию», под которым подразумевал всякого рода физические и энергетические практики. Как можно было сочетать эти два направления «деятельности», я так и не понял, но не мое это было дело, так что я не особенно и допытывался.

При этом у Вадима было совершенно потрясающее чутье на учителей. Стоило появиться в городе настоящему учителю, как он оказывался тут как тут. Он посетил все крупные городские школы рукопашного боя, он в большей или меньшей степени изучал все виды боевых искусств и несколько видов Ци-Гун. А когда, как он выражался, «никого не было» (что на его языке означало, что в данный момент ему не у кого было учиться), он ходил куда-то заниматься Карате и даже отправлялся на йогу. Я даже догадался почему: там было много девушек с красивыми фигурами.

В момент, о котором я говорю, Вадим ходил в зал, где мастера (говорю это совершенно без иронии, потому что Карате было его основной и давней «любовью» и в нем он был действительно очень хорош) примерно такого же возраста, как он, поддерживали форму. Видимо, ему стало скучно, и он попросил, чтобы я показал ему, как «работает» Тай-Цзи-Цюань, к которому он относился не то чтобы с презрением, а с каким-то не совсем понятным мне чувством, которое я бы назвал недоумением. Я был не против и пригласил его прийти позаниматься со мной в воскресенье утром. Дело было летом, светало рано, и я назначил ему встречу на пять утра. Видимо, ему было действительно скучно, потому что он не только приехал, но и опоздал не больше чем на час. Мне было все равно, потому что по воскресеньям двор детского сада был пуст, мне никто не мешал и я собирался, не торопясь, позаниматься часа три. Так что раньше восьми я уходить не предполагал. Однако (к моему большому удивлению, ибо я был почти уверен, что он вообще не придет) к шести часам Вадим был уже на месте. Из вежливости он стал честно смотреть, как я занимаюсь, но минут через пять это зрелище ему надоело и он предложил провести медленный спарринг. Мы начали, и тут его ждал сюрприз. Он никак не мог достать меня. Постепенно он, сам того не замечая, стал увеличивать темп. Мне-то было все равно – на то он и Тай-Цзи-Цюань, чтобы меня не волновала скорость противника, но Вадим так разошелся, что стал даже уставать. Когда до него дошло, что он уже работает в полную силу, а ничего не происходит, он так удивился, что стал предлагать мне ходить заниматься вместе с ним в зал. Но тут вышла неувязка: мне было нечего делать у них в зале, а ему было лень ездить ко мне каждое утро. И мы расстались до следующей случайной встречи, которые у нас по совершенно непонятной причине происходили с достаточной регулярностью. Ну да, столица – город маленький.

– Итак, название этой системы «говорящее» и оно свидетельствует о том, что в ней пять упражнений, каждому из которых в соответствие поставлен какой-то «тотемный зверь». Лично у меня этот Ци-Гун ассоциируется с «большой африканской пятеркой»: слоном, носорогом, буйволом, львом и леопардом, являющимися главными трофеями африканского сафари. Раньше охотник, добывший хотя бы по одному зверю «большой пятерки», считался уважаемым человеком, сумевшим собрать «большой шлем». Сейчас это стало не так сложно, понимающие люди говорят, что современное сафари напоминает не столько охоту на самых опасных зверей Африки, сколько развлечение для состоятельных пенсионеров, сопровождаемых толпой проводников. Такой, с позволения сказать, охотник даже не выслеживает зверя, несчастную тварь для него просто загоняют собаками. Он даже не снимает шкуру с убитого зверя, тут же находится куча желающих сделать это вместо богатого белого человека, причем за весьма небольшую плату А в ближайшем городе таксидермист уже готовит огромную болванку, чтобы растянуть на ней шкуру добытого зверя до размеров трофея международного класса.

Такая, с позволения сказать, охота под силу даже женщинам. Иногда состоятельная дамочка не хочет покупать готовую шубу, а желает самостоятельно, своей собственной нежной ручкой пристрелить льва, чтобы, приехав домой, «построить» из его шкуры себе шубу по последней моде, а потом хвастать, что она сама добыла такого зверя. Она может не побрезговать и шкурой крокодила, чтобы пошить сумочку или сапоги из крокодиловой кожи. В общем, и развлечение, и «шитые» вещи получаются намного дешевле, чем готовые, купленные в дорогих магазинах.

Несмотря на такую «экономию», охота на «большую пятерку» удовольствие не из дешевых. Например, цена лицензии на отстрел льва не бывает ниже двадцати тысяч долларов. Еще несколько десятков тысяч требуется, чтобы вывезти трофей из страны. В целом дешевле пятидесяти тысяч долларов (включая проживание, перелет и прочие расходы) сафари вряд ли обойдется.

Так что, считай, тебе повезло, потому что Ци-Гун Пяти зверей – это такое сафари, которое мало того что обходится бесплатно, так еще и убивать никого не надо. А это важно, потому что убивать плохо.

Ты должен знать, что существует множество модификаций этой практики. Они тоже называются Ци-Гун Пяти зверей, но они совсем другие. Вообще это совершенно нормальное явление, что под одним названием скрываются очень разные вещи, предметы или явления. По этому поводу у меня незадолго до нашего отъезда сюда был забавный опыт. Один мой знакомый продавал машину. Деньги ему должны были отдать наличными, и он побаивался один везти такую сумму. Поэтому для собственного спокойствия он пригласил меня «поприсутствовать» при сделке. Сделка, естественно, затянулась и вышло так, что я целый день наблюдал этот «автомобильный мир»: ехал в одну сторону с одним водителем, в другую – с другим, потом присутствовал при перерегистрации машины, затем ехал на двух такси, водитель одного из которых оказался «идиотом-гонщиком». Я слушал все эти автомобильные разговоры о ценах на машины, лакокрасочном покрытии кузова, пробеге на спидометре, турбированных двигателях, марке заливаемого в мотор масла, скрипе, издаваемом опускаемым стеклом… Под конец дело дошло до чувств, испытываемых истинным водителем при продаже своей «возлюбленной машины». Молодой парень (кстати, весьма суровый), покупавший машину у моего знакомого, без всякого стеснения рассказывал, как он плакал, продавая свою первую машину. Видимо, такие эмоции считались вполне допустимыми даже для «настоящего мужчины». В завершение я узнал о некоторых суевериях, связанных с продажей машины: нельзя говорить в салоне машины о ее продаже, потому что она «услышит», «обидится» и сразу же начнет ломаться; машина, купленная у богатых людей, приносит богатство, удачу и успех, и так далее.

В общем, передо мной предстал совершенно отдельный мир со своими привычками, правилами поведения и ценностями. Мир, где люди ездят на совершенно разных машинах (новых и старых, белых, черных и разноцветных, грузовиках, легковушках, автобусах и даже мотоциклах), мир, где эти машины используют для совершенно разных целей (с их помощью зарабатывают и развлекаются, на них ездят в отпуск и по делам, возят свою семью и катают девушек), с этими машинами производят самые разные операции (покупают, продают и берут в аренду, их разбивают и ремонтируют, их моют водой и заправляют бензином). И тут до меня дошло, что основа всего этого неописуемого разнообразия – это лишь мотор, поставленный на шасси с колесами. А все остальное (суета, эмоции, деньги) уже «накручено» вокруг него. Я назвал это правилом «руля и трех педалей» (или двух педалей, если коробка передач автоматическая).

Думаю, студенты любили лекции Сергея Михайловича. Был в них, правда, один недостаток: не всегда было понятно, о чем он говорит. Кстати, может, это достоинство и делал он так для того, чтобы заставить меня подумать. Во всяком случае, все эти разговоры я слушал с большим интересом, хотя пока не был точно уверен, что понимаю, к чему все это. Но это не важно, в любом случае запоминаются профессорские лекции хорошо. А когда надо будет, он объяснит мне, в чем дело. Только мне кажется, что я уже знаю, что он хочет сказать: основа у всего одна и простая.

А профессор тем временем продолжал:

– Все это я к тому, чтобы ты понял, что есть множество разновидностей Пяти зверей, причем все они хорошие, все правильные, все они не лучше и не хуже того Ци-Гун, что я тебе передам. Если не будешь забывать правило «руль – три педали», то привыкнешь за всей внешней мишурой и суетой видеть всегда основу. А она никогда не бывает сложной, я бы даже сказал, что она может быть только совсем простой. Так и с нашим Ци-Гун: много вариаций – один фундамент. Чтобы ты не путался и не был введен в заблуждение, я тебе расскажу о некоторых интересных вариациях этого Ци-Гун.

Например, очень известен Ци-Гун Пяти зверей (иногда его называют игрой Пяти зверей), который, согласно легенде, был создан великим лекарем Хуа То, жившим во втором веке. Говорят, что в молодости он обучался системе Дао-Инь у даосских магов, бессмертных небожителей, которых встретил, когда заблудился высоко в горах. Также легенды гласят, что мастерство Хуа То было таково, что он «сердцем чувствовал», какую дозу лекарства надо дать пациенту, никогда при этом не ошибаясь. Если ни лекарства, ни иглоукалывание не помогали, Хуа То прибегал к хирургическому вмешательству. Это было совершенно вне тогдашней традиции, потому что эта самая традиция строжайшим образом предписывала не нарушать целостность тела. Для анестезии во время операции Хуа То впервые в китайской лечебной практике применил обезболивающее средство. Сейчас никто не может сказать, из каких даосских галлюциногенов он его делал, но, скорее всего, основой было вино, сдобренное коноплей и белым индийским дурманом. В результате приема этого средства человек становился подобен мертвому либо пьяному. Думаю, многим нынешним любителям выпивки и «травы» такое «лекарство» пришлось бы по вкусу.

Судьба самого Хуа То была печальна. Его слава достигла ушей полководца и правителя Цао Цао, мучившегося от постоянных головных болей. Даже Хуа То был не способен полностью излечить болезнь такой тяжести, он мог с помощью игл лишь на время облегчать состояние вельможи. Когда однажды Хуа То уехал навестить больную жену, страдавший в его отсутствие от боли Цао Цао приказал схватить лекаря и казнить. Перед смертью Хуа То написал трактат, в котором изложил основы своего искусства, однако тюремщик побоялся принять от него свиток и Хуа То в негодовании собственноручно сжег это бесценное сочинение (по другой версии, трактат сжег стражник, испугавшийся наказания). Но свой Ци-Гун Пяти зверей (нечто вроде особого типа «танцев») Хуа То успел ранее передать своему ученику Фан А, благодаря которому этот «танец» дошел до наших дней. Наверняка не в исходном виде, потому что существуют десятки его модификаций, но дошел.

Хуа То считал, что правильное, мягкое, «не чрезмерное» движение, согласующееся с принципами естественности, – это основа жизни. Оно помогает переработать Ци, полученное из пищи, способствует току крови и потому болезни трудно возникнуть. В случае же если человек все-таки заболевал, Хуа То советовал проделать игру какого-то животного, веселиться до пота, чтобы лицо порозовело, тело стало легким и появился аппетит.

В те древние времена Пять зверей в сочетании с иглоукалыванием, прижиганием и диетой представляли собой не только (и не столько) оздоровительную систему, но и метод воспитания «истинного человека» («человека Дао»), который, упорядочивая свое тело, упорядочивает всю Вселенную. Но те времена прошли давным-давно и то, что нам осталось, представляет собой сильно «усеченную версию», что, кстати, возможно, и к лучшему, ибо ни у кого из нас не хватило бы ни времени, ни терпения на полную практику.

Комплекс Пяти зверей впервые упоминается в книге «История Трех Государств», в главе «Биография Хуа То», написанной неким Чэнь Шоу, жившим в III–IV веках. В этой книге сказано следующее: «Хуа То создал набор упражнений под названием Игры Пяти зверей (тигра, оленя, медведя, обезьяны и журавля), предназначенный для излечения от болезней».

В общем, такой «зоопарк», в котором дружно сосуществуют, поддерживая друг друга, тигр, олень, медведь, обезьяна и птица. Хотя, конечно, как в любой древней традиции, есть и «вариации на тему» (например, наши, уданские Пять зверей, где «живут» дракон, тигр, леопард, змея и журавль). Каждому обитателю из «зверинца Хуа То», как это принято в любой порядочной сказке, будь она хоть восточная, хоть западная, приписывается свой собственный характер. Я мельком расскажу тебе про них, чтобы ты представлял, с кем имеешь дело. Итак, сначала звери Хуа То.

Тигр – это прирожденный охотник, активный в любое время суток. Правда, обычно он охотится утром, вечером и ночью, днем же чаще спит в логове. Он бесстрашен (легко ему быть бесстрашным с такими-то зубами, когтями и силой) и молчалив, потому что без причины голос подает редко, рычит он только в ярости или нападая на добычу. Тигр имеет привычку ходить по следам и тропам оленей, кабанов и других крупных зверей. Преследуемое животное тигр настигает несколькими огромными прыжками, но никогда не преследует добычу долго, потому что он воин, а не бегун.

Он одновременно силен и мягок, он, как истинный кот (правда, очень большой), «ходит, где вздумается, гуляет сам по себе», он бродит по лесам, перепрыгивает через ручьи и поднимается к горным вершинам, он хорошо плавает и в жару с удовольствием купается. Впрочем, холод ему тоже нипочем, он очень вынослив к низким температурам. Развлекаясь, тигр обдирает когтями кору деревьев, вытягиваясь при этом всем своим могучим полосатым телом.

Олень в отличие от одиночки-тигра – это стадное животное. Он грациозен, движется очень легко и плавно, он пуглив и всегда насторожен. По жизни олень – постоянная потенциальная жертва, но его «жертвенность» приучила его быть всегда внимательным, пребывать в постоянном осознании, жить «здесь и сейчас», смотреть, слушать и всегда знать, что происходит вокруг него. Но когда поблизости все спокойно, олень не прочь поразвлечься, поиграть со своими сородичами, помериться с ними силой и ловкостью. В брачный сезон игры заканчиваются и дело доходит до серьезных боев. Тут олень забывает о своей изысканной и утонченной грации и пускает в ход все: рога, копыта, зубы.

Медведь – это очень тяжелое, массивное животное, которое неуклюже ходит вразвалку («ходит, как медведь»). Однако несмотря на свои размеры и вес, медведь настолько ловок и гибок, что способен взбираться на деревья.

Медведь может есть все, но ему всегда мало, потому что ему требуется очень много пищи. Чтобы накопить на зиму достаточное количество жира (это примерно килограммов 50), ему кроме прочих кормов нужно съесть до 700 килограммов ягод или до полутонны кедровых орехов. Когда случается неурожай, медведь, как лошадь, пожирает посевы овса, а иногда даже нападает на домашний скот или разоряет пасеки, ловит рыбу. В общем, он употребляет в пищу все, лишь бы было много.

Бывалые охотники спорят, кто сильнее, тигр или медведь, но точно сказать это не может никто, потому что дерутся эти животные редко. Звери – не люди, просто так не сражаются и вступают в такие опасные схватки только в крайнем случае, в голодные годы, когда пищи на всех не хватает. Но хотя тигр признанный король леса, взрослый медведь ему точно не уступит. Хотя медведь кажется толстым и неуклюжим, но это всего лишь иллюзия. На самом деле это очень «воинский» зверь, он силен, вынослив, хитер, драться может долго, намного дольше, чем «спринтер» тигр.

Обезьяна живая, проворная, шаловливая и чрезвычайно активная «персона». У нее хитрый взгляд, широко открытые глаза, легкие движения, она ходит на цыпочках и хватает еду где попало. Если добавить к этому портрету еще и выразительную мимику, то становится понятно, что обезьяна – одно из самых удивительных животных. Однако несмотря на свою игривость, обезьяна бывает весьма агрессивна и при случае вполне может ввязаться в жестокую драку.

Расстроенная или сердитая обезьяна опасна для человека, даже очень маленькая обезьянка вроде капуцина может причинить серьезные травмы. Про больших же обезьян и говорить нечего. Например, у взрослых самцов мандрилов клыки достигают длины 7–8 сантиметров. Это зверюга настолько опасная, что угрожать ей может, пожалуй, лишь леопард. В остальных случаях мандрилы сами представляют опасность. Они не только хозяйничают на деревенских полях, расположенных на окраине леса, но вполне могут наведаться и в саму деревню. И хотя они целенаправленно не охотятся на людей, но их любопытство в сочетании со склочным и агрессивным характером может привести к серьезным конфликтам. По этой причине деревенское население боится мандрилов и предпочитает отдать на растерзание обезьянам свой двор или поле, чем прогонять их. А у некоторых африканских племен боевая раскраска похожа на морду мандрила, у которого нос ярко-красного цвета, а от носа в стороны расходятся голубые полоски.

Был я однажды в обезьяньем питомнике, где видел павианов. Гид рассказывал об их уме потрясающие вещи. На воле павианы живут большими стадами и общаются между собой, используя до трех десятков звуковых сигналов, не считая мимики и жестов. У них организована система коллективной обороны, при которой за окружающей местностью наблюдает множество «часовых». Заметив приближающегося хищника, молодые самцы отсекают его от остального стада, а затем окружают и набрасываются одновременно со всех сторон. Хищник оказывается в ситуации «ты вцепился в одного, а все они вцепились в тебя». Как правило, он прекращает охоту и спешит убраться, пока от него «не полетели клочки по закоулочкам».

Само собой, общественная структура в таком «организованном обществе» очень жесткая. Я сам видел такую картину. Крупный старый самец неподвижно и с большим достоинством сидит в дальнем углу клетки. А самки носятся возле решетки, выпрашивая еду у посетителей. При этом ни одна из них не ест (даже не пытается!) то, что ей дали окружающие клетку люди. Получив подачку, они немедленно несут ее господину.

Я обратил внимание, что у всех обезьян достаточно длинный хвост (он у них как пятая рука, они им цепляются за ветви), а у одной самочки его вообще нет. На мой вопрос, что это за такая странная обезьяна, гид ответил, что обезьяна самая обычная, а хвоста у нее нет, потому что вожак оторвал его за попытку сожрать полученную от посетителей еду. Потом гид тяжело вздохнул и сказал, что ему нравится такая железная дисциплина и что он мечтает, чтобы его жена слушалась его так же, как эти обезьянки своего господина.

Вот и скажи мне, сильно ли человек отличается от обезьяны? Может, в том и причина появления Ци-Гун Пяти зверей, что человек иногда так похож на этих животных?

Журавль – это стройная и сильная птица, совершенно изумительной красоты. Она грациозна и величава, невозможно оторвать глаз от стаи журавлей, танцующих на песчаном берегу, расправляя свои белоснежные крылья. Журавль резвится, пляшет, подпрыгивает, делает забавные движения, подбрасывает клювом мелкие предметы. В общем, я бы сказал, что это весьма жизнерадостная и общительная птица.

Однако журавль не только «весельчак», он еще «умник», он быстро привязывается к человеку и, как это ни смешно звучит, способен оценивать отношение людей и животных к своему хозяину и выделять его врагов. Птица эта весьма властная, она любит порядок и разгоняет дерущихся петухов и даже собак.

Журавль всегда настороже и обмануть его бдительность почти невозможно. Когда он охраняет свою семью, от его зрения и слуха ничто не ускользает.

– Но насколько я понимаю, точнее, вы мне это сами сказали, что это не совсем наши звери, – сказал я, дождавшись, когда профессор сделал паузу. – Зачем мне знать про них? Ведь все равно медведь, обезьяна и олень вообще не из нашего зверинца. Конечно, мне было интересно узнать, что медведь, чтобы запасти на зиму свои полцентнера жира, должен сожрать полтонны кедровых орехов. Но ведь это, как мне представляется, совершенно бесполезные знания. Ну для меня по крайней мере, ведь я не собираюсь откармливать медведя на зиму, у меня нет полтонны кедровых орехов.

– Вполне резонно, – согласился Сергей Михайлович. – Ты мне нравишься все больше. Идешь к цели, отметая все лишнее. Молодец, только так и нужно. А то в жизни столько лишнего, что если на все отвлекаться, то никогда ничего не добьешься. В награду сообщу тебе важную вещь, возможно, самую важную из всего того, что собираюсь тебе сказать. К Пяти зверям она имеет не больше отношения, чем к любому другому знанию. Но раз уж ты задаешь такие умные вопросы насчет лишнего и бесполезного знания… Итак, запомни, что единственная польза от обучения и других добродетелей – это лишь достижение смирения.

– И это основная цель, ради которой мы учимся?! – изумился я.

– Ты невнимательно слушал: не основная, а единственная! Говорят, что лишь смирение – это истинное украшение мудрых. И, заметь, это говорят мудрые люди! Я бы сказал, самые мудрые. Все заповеди, регулирующие поведение человека, имеют целью приведение его к смирению. Станешь смиренен – полностью уничтожишь эго. Ладно, на этом мы пока остановимся, а то ты испугаешься и убежишь отсюда прочь, даже Пять зверей не захочешь изучать, – улыбнулся профессор.

– Ладно, тогда только один вопрос. А какая здесь связь, при чем тут смирение и практика Пяти зверей?

– Странно, ты такой умный и не понял. Для человека, идущего духовным путем, смирение «при всем». Что бы он ни практиковал (в том числе и Пять зверей), он должен практиковать смирение. А пока просто запомни: смирение должно быть в тебе всегда, что бы ты ни делал. Так что будем практиковать Пять зверей со смирением, – заразительно расхохотался он. – Смиренный тигр, ты можешь себе представить?!

– Увы, нет, – тяжело вздохнул я.

– А придется, – мгновенно став серьезным, сказал Сергей Михайлович. – Но это не трудно, тем более что чего-чего, а гордыни в тигре точно нет. Он не гордится своей силой или умением убивать. Он просто такой, какой он есть. А если в нем нет гордыни, значит он смиренен.

«Странная логика для тигра», – подумал я, но спорить не стал. Смиренный дракон, смиренный тигр, смиренный леопард… Смешно. Хотя профессор был явно совершенно серьезен.

Ладно, про тигра и журавля Сергей Михайлович мне уже рассказал, когда говорил про Ци-Гун Хуа То. Для полноты картины я решил расспросить его об оставшихся «наших» трех зверях: драконе, леопарде и змее. Однако спрашивать ни о чем не пришлось, ибо профессор, явно не страдавший склерозом, все помнил и сам приступил к рассказу об этих трех «смиренных» животных.

– Самый первый, само собой, дракон. Почему дракон первый? Да потому что китайцы считают себя потомками дракона, бога стихии воды, который обитает в реках, озерах и морях, живет в великолепном подводном дворце, обладает бесчисленными богатствами, питается жемчугами и опалами.

Китайцы относятся к дракону с большим почтением. У них издавна считалось (да и до сих пор считается) дурной приметой по утрам носить воду из колодца, потому что это «мешает дракону поднять голову» и может вызвать наводнение или засуху.

Дракон способен летать, он наделен сверхъестественной силой перевоплощения и острым зрением, его почитают превыше всех земных существ, а в праздники исполняют танцы с драконами, символизирующими счастье и благоденствие. Есть даже специальный «драконий» праздник, который называется праздником драконьих лодок.

Драконов много и выглядят они все по-разному, но чаще всего дракона изображают с головой лошади, крыльями, четырьмя лапами и хвостом змеи. Драконы могут быть черного, белого, красного или желтого цвета. Желтый дракон считается главнейшим. Каждый дракон рождается из золота того же цвета, что и его шкура. Но как бы его ни изображали, в любом облике дракон выглядит устрашающе и величественно.

Как царь животных, желтый дракон служил символом императорской власти. А об императоре говорили так: «Его лицо – лицо дракона, его глаза – глаза дракона, его халат – халат дракона, его руки – когти дракона, его дети – потомство дракона». Императорский трон многих династий назывался троном дракона; во времена династии Цин китайский дракон украшал государственный стяг. Простолюдин же, решившийся надеть на себя одежду с изображением дракона, подлежал смертной казни.

Про тигра я тебе уже рассказывал, а «наш» тигр по своему характеру ничем не отличается от «тигра Хуа То». Поэтому перейду сразу к леопарду. По стройности телосложения, грации движений, красоте и рисунку меха леопард намного превосходит всех кошачьих, включая даже тигра. Но его крайне злобный, мстительный, коварный, кровожадный и хитрый нрав – это совершенно отдельная история. По сравнению с леопардом даже тигр – типичный пацифист. Если поединки тигров заканчиваются смертельным исходом достаточно редко, то в драке леопардов один из соперников погибает минимум в двух случаях из трех.

Не случайно в Африке леопарда считают одним из самых опасных животных. Скотоводы Африки его ненавидят за то, что, забравшись ночью в стадо, леопард может растерзать несколько десятков баранов, в то время как «благородный» лев довольствуется одной жертвой. Можно сказать, что в отличие от льва, убивающего, так сказать, «в целях пропитания», леопард убивает ради собственного удовольствия. Вот тебе еще одна параллель между животными и людьми. Есть, правда, большая разница: звери ради удовольствия убивают гораздо реже. У них это, как правило, жизненная необходимость.

В связи с «большой любовью» африканских аборигенов к леопарду человек, одержавший над ним победу, пользуется особым уважением и почетом. Такой храбрец забирает себе шкуру леопарда и его зубы, из которых делает ожерелье, служащее знаком его доблести.

На арене цирка леопард встречается намного реже, чем лев или тигр. Далеко не всякий дрессировщик захочет возиться с такой скотиной. Конечно, его можно приручить, но ввиду своего коварного нрава и природной свирепости даже дрессированный леопард остается непредсказуемым и крайне опасным.

Жрет леопард практически все: рептилий, грызунов и млекопитающих (начиная от обезьян и заканчивая антилопами и дикими кабанами). Отлично плавая, он часто ловит в воде рыбу и даже крабов. В общем, он не брезгует ничем и потому способен выжить там, где погибают другие звери.

Для своего размера леопард чрезвычайно силен: ни взрослый тигр, ни лев не способны забраться на дерево, леопард же не только забирается сам, но может затащить с собой еще и убитую антилопу. Мало того, у этой твари такое чувство равновесия, что она не теряет его даже во сне и потому леопард часто дрыхнет прямо на ветке, причем достаточно высоко.

Ну про змею я даже не знаю, что тебе сказать, настолько змеи бывают разные. Поэтому про ее повадки я тебе говорить не стану. Разве что несколько слов о змее, не как о живом существе, а как о знаке Зодиака. В этом контексте змея олицетворяет мудрость. Бояться ее не стоит, она умная, по пустякам «не ввязывается» и нападает только тогда, когда не может избежать схватки, во всех же остальных случаях она пытается скрыться. Благодаря своей хитрости и гибкости она способна найти выход практически из любой ситуации.

Про журавля, как и про тигра, я тебе уже рассказывал и повторяться не буду. Так что вот тебе и весь наш зверинец.

– Ну допустим, у каждого из этих зверей свой характер, – согласился я. – Но что нам до него?

– Если ты собираешься оставаться на самом нижнем уровне, то ровным счетом ничего. Если же человек предполагает достичь более высокой ступени понимания, ему полезно бывает вжиться в шкуру того зверя, которого он «изображает». На этом уровне (а это уровень очень серьезного, в полном смысле слова подлинного мастера воинского искусства) человек отображает зверя не положением, формой своего тела, он отображает его в своем сердце, можно сказать, он настолько привыкает притворяться им, что постепенно им становится. Например, настоящий мастер стиля тигра по своей внутренней сути – это тигр. Получается что-то вроде человека-оборотня. Только он «перекидывается» не в теле, а в уме. Об этом речь у нас сейчас, разумеется, не идет. Говорю тебе это «впрок», может, когда-нибудь пригодится. Хотя если честно, то вряд ли, до этого уровня практически никто не доходит. Таких мастеров в наши дни практически не осталось. Это, скорее, из области легенд, красивых восточных сказок.

– Может, не из тех людей пытаются мастеров делать? – невинно спросил я.

– Это как? – тут же заинтересовался профессор. – А из каких бы ты делал?

– Я бы делал их из актеров, ведь умение перевоплощаться – это основа их профессии. У меня была знакомая актриса, которая рассказывала, что перевоплощение у них принято делить на внутреннее и внешнее, которое она называла еще пластическим и речевым. Если актер не способен перевоплощаться внутренне, то его внешнее перевоплощение будет весьма некачественным, оно обернется простым набором двигательных и интонационных штампов. Если учесть, что она говорила, будто внутреннее перевоплощение Станиславский рассматривал как процесс переживания роли, то получается именно то, что нам требуется: дай хорошему актеру не роль принца датского или ревнивого мавра, а дракона или тигра, он будет чувствовать и вести себя как дракон или тигр, а не как Гамлет или Отелло.

– Неплохая идея, охотно допускаю, что действительно сработало бы. Если правда, что великим актера делает искусство перевоплощения, то весьма вероятно, что хороший актер вполне мог бы «внутренне перевоплотиться» в любое животное. Наверняка это не труднее, чем играть Деда Мороза или Бабу-ягу, – кивнул Сергей Михайлович. – Хотя твоя идея не так и нова, как тебе кажется. Есть такое искусство, китайский музыкальный театр называется. Это весьма объемная штука, которая объединяет в себе музыку, пение, диалог, танец, акробатику и военное искусство. Но основой всего этого многообразия считается техника перевоплощения. Причем там все очень непросто, потому что в этом театре нет декораций, так что актер «сам себе декорация», точнее, он ее «строит» с помощью специальных движений. Например, своими действиями он должен изобразить вход или выход из дома, подъем или спуск по лестнице, переправу через реку и так далее. Если человек с плетью в руке кругами носится по сцене, то можешь быть уверен, что он «скачет» на лошади; если же он просто ходит кругами, то ты должен догадаться, что он изображает долгое путешествие. В общем, сплошные условности и символика. Так что у актеров китайской оперы и с перевоплощением, и с воображением должно быть все с порядке. Но насколько мне известно, никто из них не считается настоящим мастером «звериного» стиля. Могу только предполагать почему. Скорее всего, дело в том, что тут нужно не притвориться, не похоже изобразить тигра, а стать им, что означает отказ (пусть и временный) от собственного эго. А отказ от эго – это уже уровень мастера высочайшего класса. Возможно, самые лучшие актеры и умеют это, но я в этом очень сильно сомневаюсь. Само собой, точно сказать не могу, потому что актеров никогда не обучал.

Но в одном ты прав. Для того чтобы практиковать Пять зверей на высшем уровне, наверняка требуются сильный ум, хорошее воображение и умение перевоплощаться. Думаю, что для этого не обязательно быть актером. Возможно, талантливый художник, «чувствующий» внутренний мир человека, с которого он пишет портрет, мог бы «войти в образ» леопарда или журавля не хуже актера. Но нас это никак не касается, у нас задачи более скромные: просто научиться правильно делать пять форм пяти зверей. А остальное…

Ладно, оставим все эти сказки о том, чего нам никогда не достичь. Будем считать, что мы потратили на них время исключительно в целях общего развития и для создания мотивации, не более. А я лучше расскажу тебе об одной очень интересной вариации «зверей Хуа То», основанной на так называемом самопроизвольном потоке энергии. Это когда снаружи кажется, что человек имитирует движения тигра, медведя, оленя, журавля и обезьяны, а на самом деле его тело приходит в движение спонтанно, когда он пребывает в состоянии Ци-Гун.

Каждый зверь «ведет себя» по-разному. Точнее будет сказать, что энергия каждого зверя ведет себя по-разному. Так происходит, потому что в теле действует пять различных видов энергии, исходящей от пяти накопительных Цзан-органов (легких, почек, печени, сердца и селезенки). Энергия шестого Цзан-органа (перикарда) подобна энергии сердца. Энергии шести преобразующих Фу-органов (толстой кишки, мочевого пузыря, желчного пузыря, тонкой кишки, желудка и «тройного обогревателя») подобны энергиям соответствующих Цзан-органов.

Проявляясь вовне, эти пять видов энергии дают пять основных типов движения тела. Например, энергия легких может заставить человека рычать, храпеть, реветь или фыркать. Поэтому для «обозначения» этого типа энергии и связанных с ним движений древние мастера использовали образ тигра.

Поскольку почки отвечают за питание скелетной структуры, мощный поток их энергии, продвигаясь по костям, заставляет человека ходить подобно медведю, поднявшемуся на задние лапы.

Энергия печени связана с сухожилиями и Ци печени может заставить человека складывать пальцы так, что они будут напоминать оленьи рога.

Ци сердца связана с радостью, а ее выход – это язык, заставляющий человека щебетать, как птица.

Энергия селезенки, выходя через рот, может заставить человека кривляться подобно обезьяне.

При этом нужно иметь в виду, что все это очень индивидуально и для каждого человека может выглядеть совершенно по-разному. Тебе достаточно просто понимать, что когда тело расслаблено, когда каналы открыты и энергия по ним движется свободно и плавно, когда в теле накоплено большое количество Ци, а ум спокоен и находится в состоянии Ци-Гун, то некоторые упражнения могут заставить человека кататься по земле, кричать, стонать, смеяться и плакать, топать как медведь, или танцевать как обезьяна, махать руками, как журавль крыльями, причем все это будет происходить совершенно спонтанно, помимо его воли. Все это считается вполне нормальным, хотя подчас может выглядеть очень смешным, странным, а иногда даже страшным.

На самом деле это очень полезно, потому что энергия «умная» и, приходя в самопроизвольное (не управляемое умом движение), она пробивает каналы и гармонизирует внутренние органы. Принцип простой: там, где течение Ци по каналам перекрыто, возникает застой, а туда, где застой, приходит болезнь. Убираешь застой – и Ци приходит в движение, изгоняя болезнь («Проточная вода не гниет, дверная петля не разъедается ржавчиной»). Говорят, что именно Хуа То принадлежит изречение, положенное им в основу Ци-Гун Пяти зверей и ставшее потом пословицей: «Дверь жилого дома никогда не будет источена насекомыми. Правильные движения поддерживают здоровье, способствуют пищеварению и кровообращению».

При этом человеку не обязательно знать, чем он болен и в каком точно месте его тела кроется болезнь, он может вообще не осознавать, что болен. Это не важно, потому что самопроизвольный поток Ци сам пробивает энергетические каналы. Он подобен воде, которая разрушает запруду, важно только, чтобы ее поток был достаточно силен.

Когда каналы прочищены, энергетический поток гармоничен, а Ци обильно омывает внутренние органы, тогда силы больного быстро восстанавливаются, отрицательные эмоции сами собой незаметно исчезают, а болезнетворные микробы уничтожаются или нейтрализуются защитной энергией (Вэй-Ци).

Такие методы Ци-Гун я называю «самопроизвольными». Их немало и все они работают примерно так же, вне зависимости от того, называются ли они звериным Ци-Гун, и от того, какие «звери» живут в этом «зверинце». У нас, например, совсем другие звери. И ничего, тоже работает, причем весьма успешно.

Но все это, говоря языком современного поколения, не более чем «навороты». В основе же своей этот комплекс совсем простенький, в старинных источниках есть сведения, что изначально цель его была более чем скромной: речь шла не о приведении в гармонию всего организма, а лишь о лечении опухших ног.

Кстати, о древних источниках: пока тебе рассказывал, вспомнил, что писал мудрый Чжуанцзы по поводу танцев Пяти зверей: «Для очищения организма от шлаков используется выдох. А вдох свежего воздуха, подражание походке медведя и птице, расправляющей крылья, увеличивает продолжительность жизни». К сожалению, в этих древних текстах не были найдены рисунки этих упражнений (всех этих медведей, птиц, обезьян…), так что никто не знает, как на самом деле они выглядели изначально.

Первые иллюстрации появляются позднее, в работах, написанных более чем тысячу лет спустя, так что «новые» формы внешне могут очень сильно отличаться от тех, что разработал Хуа То. Но наверное, это не очень важно, потому что основа у всех этих упражнений одна: «вживание» в образы пяти животных, имитация их движений, отражающих отвагу тигра, грацию оленя, устойчивость и силу медведя, проворство и ловкость обезьяны, быстроту и легкость птицы. При этом ум и тело должны обязательно работать совместно.

И базовая цель у всех комплексов Пяти зверей одна и вполне «стандартная»: укрепление костей, мышц и сухожилий, улучшение циркуляции Ци и крови, предотвращение и лечение заболеваний, поддержание крепкого здоровья и продление жизни.

– Хотя вариантов Ци-Гун Пяти зверей достаточно много, – начал профессор, – все их можно разделить на Борьбу Пяти зверей (скоростная техника, предназначенная больше для желающих подраться, чем для желающих подлечиться) и Танец Пяти зверей (мягкая и плавная практика, главная цель которой – укрепление тела и ума).

– А какие, кстати, у нас звери? Внешние или внутренние, быстрые или медленные, воинские или оздоровительные? – поинтересовался я.

Перед тем как ответить, профессор сделал паузу.

– Я не раз думал над этим… – медленно проговорил он.

– И что?

– Если совсем честно, то я не знаю точного ответа на этот вопрос. Могу лишь изложить свои соображения. Это может быть путано, потому что у меня нет готового ответа и я этого никому никогда не объяснял.

Когда он заговорил, стало понятно, что это не книжное знание, потому что говорил он медленно, явно обдумывая каждое слово:

– Первое, что я могу тебе сказать, что это никак не Ци-Гун произвольных движений, о котором я тебе уже рассказывал, у нас даже состав «зверинца» другой. Это и не воинский Ци-Гун, хотя «рукопашная составляющая» буквально прет из него. Он пронизан этим, он на этом основан, начиная от стоек и заканчивая движениями рук и направлением взгляда. Но в нашем случае это не имеет значения, потому что я буду передавать его тебе исключительно как оздоровительный.

Я даже не могу сказать, статический он или динамический, потому что в нем каждое плавное и мягкое движение завершается принятием статического положения, таким, я бы сказал, мини-столбовым стоянием. Причем если все позы для стояния в обычных столбах прямые и человек, стоящий в таком положении, «устремлен к небу», то в формах леопарда и змеи нужно на короткое время застывать в наклоненном и весьма неудобном для начинающих положении. А в форме журавля ты мало того что будешь стоять, наклонившись вперед, так тебе еще придется делать это, стоя на одной ноге.

Внешний это Ци-Гун или внутренний, сказать еще труднее. Суть его работы в том, чтобы с помощью определенных положений тела, путем сочетания движения и кратковременного застывания в определенных статических положениях, привести в движение внутреннюю энергию и сделать здоровыми внутренние органы. Я бы назвал это «снаружи – внутрь».

Так что мой полный ответ будет выдержан вполне в китайском стиле. Это оздоровительный Ци-Гун, имеющий воинскую основу, работающий «снаружи – внутрь» и являющий собой смесь плавных движений с кратким пребыванием в разнообразных статических положениях. Понимаю, что звучит это слишком длинно и достаточно противоречиво, но именно в этом сочетании противоположностей и есть его основная прелесть. Если бы я давал ему «второе имя», то я бы назвал его Инь-Ян Ци-Гун. Хотя, наверное, не назвал бы, потому что такой Ци-Гун уже есть. И хороший весьма, потому что считается (хотя кто это может проверить), что выполненный полностью комплекс этого Ци-Гун продлевает жизнь на один день. В общем, пропорция один к одному («одно занятие – один день»), которую я называю «один конь – один рябчик», как это делала моя бабушка.

– Что, конь и рябчик – это еще два дополнительных животных к нашему Ци-Гун Пяти зверей? – засмеялся я. – Или рябчик у нас будет вместо журавля, а конь вместо пищи для тигра или леопарда?

– Нет, зверей как было пять, так и осталось. А «один конь – один рябчик» это анекдот, рассказанный мне бабушкой, которая была ровно 1900 года рождения и застала и революцию, и НЭП. Ладно, раз у нас речь про зверей, то так и быть, развлеку тебя анекдотом прошлого века. Итак.

Первая мировая война, за ней революция, гражданская война, в стране разруха и голод. И тут весной 1921 года объявляют новую экономическую политику, или НЭП, заменяют продразверстку вдвое меньшим продналогом и вновь легализуют рыночные отношения. И как по мановению волшебной палочки снова появляются продукты, одежда, услуги.

Это была преамбула, чтобы ты понял, о чем идет речь, а то тебе бабушка могла и не рассказывать таких анекдотов. А вот и сам анекдот.

Открывается шикарный ресторан. В меню котлеты из рябчика с кониной. Изголодавшийся по хорошей еде посетитель заказывает себе порцию. Поев, требует к себе шеф-повара, и между ними происходит такой диалог:

– Послушай, милейший, я конечно, понимаю, что времена нынче трудные, достать настоящую дичь не просто. Поэтому я и согласился на котлеты из смеси рябчика с кониной. Но у вас настоящий разбой, никакого рябчика в этих котлетах и в помине нет.

– Что вы, вашсиясь, у нас все честно, у нас все пополам.

– Что ты врешь, холуйская твоя морда?! Я этих рябчиков всю жизнь ем. Неужто я бы вкуса не почувствовал?! Говори честно, какая тут пропорция?

– Зря обижаете, вашсиясь, у нас все честно, у нас точно пополам, у нас, можно сказать, один к одному: один конь – один рябчик!

– Ты, кстати, зря смеешься, Леня, – добавил профессор. – Это и есть Инь – Ян: один конь – один рябчик.

Каждая наша зверушка она не просто так, каждая из них «работает» с определенным органом: дракон улучшает работу почек, тигр – легких, леопард – печени, змея – селезенки, а журавль – сердца. Если сказать красиво, то пять зверей гармонизируют внутреннюю систему органов. Кроме того, они способствуют выводу токсинов и укреплению дыхательной и сердечно-сосудистой систем, что позволяет насытить все тело кислородом и кровью. В результате всего этого улучшается общее состояние здоровья, тело переходит на «оптимальный режим работы» и человек обретает долголетие, изначально присущее ему от природы.

Кроме внутренних органов Пять зверей «открывают» суставы, удлиняют сухожилия и укрепляют мышцы. Тело становится одновременно крепким, как железо, и мягким, как у кошки. Традиционные мастера говорят даже, что регулярная практика позволяет повернуть вспять процесс старения. Доказательств этому я лично не видел, могу твердо сказать только одно: азиатские старики, практикующие эти методы, обычно гораздо крепче и активнее (я бы сказал, «живее»), чем их сверстники, которые считают, что «старик по определению должен быть старым». Может быть, они живут и не намного дольше, но в свои годы болеют заметно меньше, а удовольствия от жизни получают несравненно больше. Не знаю точно почему, но почти наверняка это связано с тем, что Пять зверей регулируют пять человеческих эмоций, что позволяет человеку меньше грустить и гневаться и больше радоваться и веселиться.

В общем, все те же знаменитые Пять стихий или Пять элементов, на которых основаны очень многие вещи в китайской философии.

Про Пять стихий я знал достаточно много и согласно закивал. Знал я, что с помощью Пяти стихий практичные китайцы умеют описывать все. Похоже, что в данном случае они каждой стихии «приписали» еще и по зверю. Я оказался прав, потому что профессор уже успел нарисовать на листке из блокнота небольшую табличку. Перерисовывать её я не стал, а просто сфотографировал с помощью телефона.

С обедом мы управлялись долго, потому что Любаша, обрадованная появлением новых едоков, утроила количество еды. Но согласно моей любимой итальянской пословице «Un buon vino, un buon uomo e una bella donna dura poco» («Хорошее вино, добрый человек и красивая женщина длятся недолго) все хорошее, даже Любашина еда, в этом мире рано или поздно заканчивается. Поэтому пришлось одеваться и отправляться гулять, хотя после такой трапезы хотелось немедленно завалиться спать. Гости с нами гулять не пошли, несмотря на то что Чемпион с Хулиганом (мне даже показалось, что они почти подружились) явно были не против. Но Вадиму нужно было возвращаться, так что все они погрузились в его джип, похожий на лакированный броневик, и укатили.

На улице было чудесно, и я было подумал, что удастся погулять «просто так». Не могу сказать, что мне надоело заниматься, наоборот, было очень интересно, просто голова начинала уставать от этого бесконечного зверинца. Тело, кстати, тоже. Потому что стоять в низких стойках было достаточно нелегко.

Но моя мечта о бездумной прогулке оказалась очередной иллюзией. Профессор был мужчина серьезный и если он брался обучить меня за десять дней, то использовал для этого любое время и любой повод. В данном случае временем было время прогулки, а поводом…

А вот повод был неожиданный. Этих немолодых женщин я не раз видел из окна второго этажа. Их было трое, у них были палки, похожие на лыжные, и самое смешное, они ходили с этими палками, но без лыж. Смотреть на это было забавно, но чем бы дитя не тешилось…

Вот к этим дамам и направился Сергей Михайлович. Руководила ими очень энергичная толстая женщина лет семидесяти, с которой профессор и вступил в беседу. Зачем ему было это нужно, я не понял, я просто стоял рядом и слушал. А дама, явная «фанатка» этой, как она назвала ее, «скандинавской» или «нордической» ходьбы, тут же взялась объяснять нам, что это такое. Оказалось, что эта штука появилась в Финляндии и что ее использовали профессиональные лыжники для поддержания формы в летнее время.

– Это, – говорила без умолку дама, – идеальный фитнес для тех, кому лень ходить в тренажерные залы, заниматься аэробикой и физкультурой. Такой «лентяйско-прогулочный» спорт, тренирующий, тем не менее, около девяноста процентов всех мышц тела и сжигающий вдвое больше калорий, чем обычная ходьба, в связи с чем человек быстро худеет.

«Тогда отчего же ты такая толстая?» – подумал я и тут же устыдился своих неправильных мыслей.

– А почему вы не ходите на лыжах, зима ведь, самое время? – спросил профессор.

Видя такую заинтересованность, дама с охотой продолжила свои пояснения.

– Во-первых, катание на лыжах требует хороших лыж. Во-вторых, нужна трасса с лыжней. В-третьих, ходить на лыжах надо уметь. И наконец, с одними палками можно зайти в гости или в магазин, а с лыжами этого не сделать.

Вежливо поблагодарив «скандинавскую ходительницу» (мужчину я назвал бы «ходоком», пусть и двусмысленно, но понятно, а как будет «ходок» в женском роде, я не знал, потому и придумал слово «ходительница») и получив приглашение присоединиться к их компании, мы отправились дальше.

С некоторых пор у меня было такое чувство, что профессор очень ценит время (и свое, и окружающих) и никогда не тратит его зря. А вот к чему была эта беседа, я никак не мог понять. Просто захотелось поговорить? Разумеется, быть может все, но уж очень маловероятно. Поэтому я решил не гадать и спросить прямо.

На мой вопрос Сергей Михайлович ответил неожиданно:

– Ты это зря спросил, я думал, что ты умный, а ты разрушил эту мою иллюзию. Ладно, тогда мы сделаем из этого лекцию, думаю, что завершающую и очень короткую. Причем для разнообразия построим ее в виде диалога. Итак, что делали эти женщины, когда мы подходили к ним?

– Что делали, что делали? – пожал плечами я. – Ничего особенного, они стояли, опершись на палки.

– Ну ты прямо как Пушкин, – засмеялся Сергей Михайлович.

– Я часто не улавливаю хода ваших мыслей, профессор, но тут уж какой-то особенно сложный «перескок». Где Пушкин и где я.

– Есть такая эпиграмма Пушкина на рисунок «Пушкин и Онегин» работы известного в те времена художника Нотбека: