Тэнгу.
Владыка ворон.
Повелитель теней.
Но задолго до того, как ёкаи стали бояться его имени, он был умирающим вороном с серебряными глазами.
Аннетт Мари
Принц теней
Алая зима — 0,5
Перевод: Kuromiya Ren
От автора
ЧАСТЬ 1
1
Сколько он помнил, он искал убежища во тьме, но не в такой.
Сумерки нависли над пустым пейзажем — долинами сухой земли и разбросанных камней, булыжников с острыми краями и сухих растений. Скелеты деревьев тянули сломанные ветки к темному небу, но тщетно. Бесконечная ночь лишила все красок, и были лишь тени на тенях.
Сухой холодный ветер дул над землей, свистел среди камней. Это был единственный звук, кроме его шумного дыхания.
Он уже не мог лететь. Крыло волочилось, он бежал по земле, неловко прыгая, как птица. Его коготки царапали сухую землю, цеплялись за трещины. Темный клюв был открыт ради воздуха, он обходил острые камни, забирался глубже в безжизненную пустыню.
Кровь капала с его перьев. Алые капли впитывались в землю. И тьма становилась глубже.
Где-то за ним на запах его крови шли преследователи. Это было его ошибкой. Голод довел его до отчаяния, и он украл у тех, кто был куда сильнее него.
Не впервые он воровал. Вор. Падальщик. Так его звали другие, но он был куда больше этого. Умный и хитрый. Быстрый и решительный. Где пали его кузены, он выжил. Он долго прожил. Но близился конец. В этот раз его поймали, и наказание было быстрым.
Когда он уже не мог бежать, он пошел, начал спотыкаться. Усталость росла. Может, они не пойдут за ним так далеко. Может, он умрет целым. Его спотыкающиеся шаги замедлялись, сила покидала его.
Тьма вокруг него была глубокой, непроницаемой… живой. В трещинах между камней, на земле шевелились тени. Они были голодными, беспокойными, темнели, сгущались и тянулись.
Он уже не мог продолжать, остановился, хриплое дыхание горело в легких. Раны кровоточили и ныли, разорванная плоть пылала, но это было далеко от него. Его кровь капала и капала, кормила землю. Она лилась под ним, становясь сияющим зеркалом, что отражало сломанные перья на поврежденном теле. Серебряные глаза сияли, бледные среди темного отражения.
Тени выбирались из трещин в пейзаже. Они трепетали, растягивались, приближаясь.
Его ноги дрожали, он расправил крылья для равновесия, но поднял голову, отрицая слабость в теле и духе. Он встретит смерть на ногах, а не валяясь на земле, дожидаясь, пока его заберут.
Тьма взметнулась черным огнем без жара, языки плясали на холодном ветру, сомкнулись вокруг него, извиваясь, как руки.
Завиток чернильной тени покачивался в дюймах от его клюва.
Вдали слышались тихие звуки: преследователи приближались. Они настойчиво гнались за ним вглубь царства духов, куда заходили только глупые… или отчаянные.
Кружащиеся руки зависли рядом и ждали.
Его кровь растеклась под когтями, этого было слишком много для земли. Его мысли тускнели. Нависала смерть, будто эти шепчущие тени. Если он умрет сейчас, тут, то тени поглотят его дух и не оставят ничего, с чем бы он вернулся однажды в мир живых.
Тени поднялись выше, извивались над ним, пока его не накрыл купол черной силы, что голодно раскачивался.
Тени притягивали его. Приглашали в свои объятия.
Он тяжело дышал, все угасало, и он шагнул в живую тьму. Черные языки задевали его крылья, тени окутали его. Холодный туман пополз по его разорванной плоти, пробуя его кровь, толкаясь в его раны — в его тело. Он вдохнул, и холодные тени хлынули по его горлу, заполнили льдом легкие.
Тьма лилась в него. Сила возвращалась. Сила росла. Тени забрались в его разум, и их темный шепот проворковал с весельем:
2
Он стал тьмой.
Он переродился в тенях, существовал в них, был частью, но отдельный. Черный призрак в темной ночи, ужас в глубинах царства духов. Все, кто входили сюда, попадали к нему. Их кровь питала его. Их сила питала его.
И он становился сильнее. Сильнее.
Он повелевал тьмой, управлял тенями. Царство подчинялось его воле, он был его ребенком, братом, хозяином и рабом. Расстояние не имело значения в этом мире, он менял царство по своей воле, растягивал силу в темные места, что приветствовали его. Все ёкаи, что сталкивались с ним, погибали. Все ёкаи, попадавшие в тени Тсучи, питали его, и он становился сильнее.
А потом другой ёкай попал в его тьму.
Из глубин Тсучи, где он обитал, он ощущал силу, которой еще не пробовал. Тьма приветствовала это присутствие… но боялась. Тени с опаской просили его остаться в стороне. Этим существом не стоило питаться.
Он ощущал присутствие, и в глубине тьмы в его голове пробудилось любопытство.
Игнорируя предупреждения теней, он подчинил царство своей воле и заскользил по измененному расстоянию, тут же появился там, где хотел. Глубокие сумерки покрывали пустошь сухой земли и разбросанных камней. Полумрак был сонным.
Чужак стоял один среди пустоши, смотрел на большого призрака, что появился перед ним, расправив черные крылья, тени капали с призрачных перьев.
— Так это ты, — прошептал чужак.
Ворон смотрел на смелого гостя. Ёкай, но не простой. Высокий мужчина, похожий на человека. Темные волосы были стянуты в высокий хвост на затылке. Карие глаза бесстрастно смотрели на тьму. Ворон ощущал силу в этом существе, сильную магию, которой не было во множестве других ёкаев, которых он поглотил.
— Как давно тебя забрали тени? — спросил чужак, голос был тихим, тело не шевелилось. Он не дрожал в ужасе. Он не бежал. — Прошли века, полагаю.
Приказ скользнул из теней в разум ворона:
Ворон склонил голову, глядя на чужака. Он опустил крылья, и каскад душащей тьмы полетел к ёкаю.
Взмахом руки чужак отогнал тени.
— Жалкая попытка, ворон. Я пришел убить тебя, покончить с ужасом, что ты вызываешь у обитателей этого царства. Ты не будешь биться со мной честно?
Тени горели в его голове, повторяли приказ убить. Сейчас. Нужно сделать это сейчас.
Ворон опустил крылья. Черная сила стала убийственными клинками, что метнулись в ёкая. Но клинки, что должны были легко разрезать его плоть, разбились об его тело, словно попали по камню.
— И снова без толку, — чужак шагнул ближе. — Хочешь проверить мою силу?
Тени бушевали, ударили сами, пытаясь отогнать ёкая. Сначала они ударили лентой темной силы, потом клинками, что оставили ямы в земле, а потом удушающим куполом, что раздавил бы любого ёкая внутри. Но тот ёкай легко отмахивался от черной силы.
Ворон немного удивился, склонил голову в другую сторону.
Глаза чужака расширились, когда он услышал вопрос. Он поднял руку, и сила, что отличалась от тьмы, полетела наружу, отгоняя тени.
— Я — Сарутахико, Кунитсуками гор.
Кунитсуками. Что-то знакомое. Ворон давно знал это слово, это было слово из забытой жизни, из существования, стертого той бесконечной ночью.
— Ты — ворон? — спросил ёкай. — Что ты?
— Ты — нечто большее. Не просто марионетка, а принц среди простаков, которых тени забирали раньше, — ёкай опустил ладонь на рукоять меча на бедре. — Будет жаль убивать тебя.
Тени стали барьером между вороном и чужаком.
— Без хватки Тсучи чем ты станешь? — ёкай вытащил катану и протянул руку. — Скажи, ворон. Хочешь покинуть эту тьму? Ты вернешься к свету и станешь учиться силе, которой можешь владеть?
Тени сгустились вокруг ворона, забирались глубже в него, укутывали его мысли. Он принадлежал им.
Он замотал головой, но тени проникали все дальше, подавляли его разум своей волей. Тьма взорвалась, поглощая его, и царство пошатнулось под его ногами. Он перенесся, оказался один, далеко от чужака с протянутой рукой.
3
Во тьме дней не было. Времен года не было. Годы не существовали. Но они проходили. После встречи с тем ёкаем время тянулось, слабо давя на него.
Хоть время шло, и тени затмевали его разум, он не забыл те слова. Он не хотел уходить. Он был тенью, это был его мир. Он владел тьмой.
Но слова оставались, и в тишине и пустоте он думал о том голосе, о протянутой руке. Но он все еще обитал во тьме, убивал всех, кто приходил туда, становился сильнее. А слова оставались.
Прошло много-много времени, пока он не ощутил дрожь присутствия во тьме. Он посмотрел вдаль, где ощущал знакомого ёкая. И… еще одно?
Не слушая протесты теней, он изменил царство, миновал большое расстояние.
Он вышел из тьмы, расправив крылья, тени корчились с яростью. Пейзаж был пустошью, как в последнюю встречу с чужаком, но редкий дождь падал на землю. Сухая земля стала грязью, камни тускло сияли в сумерках.
Ёкай замер, следы остались в грязи за ним, тянулись к горизонту. Второй ёкай замер рядом с ним. Длинные рыже-каштановые волосы, золотые глаза, изящные черты. Маленькая и хрупкая. Женщина.
— Это он? — тихо спросила она. — Ох, он великолепен. Точно принц.
Ворон смотрел на незнакомку. Сила цеплялась к ней, насыщенная.
Она удивленно приоткрыла рот.
— Я — Узумэ, Кунитсуками дерева, — она опустила ладошку на руку ёкая рядом с ней. — Это — мой супруг.
Ворон переминался, когти царапали землю под ним. Он смотрел то на женщину, то на мужчину, повторяя так снова и снова. Тени злились и шипели ему уходить. Он принадлежал им.
Он игнорировал тени и ждал. Ждал, чтобы понять, чего желали эти ёкаи. Зачем они были тут?
Мужчина шагнул ближе, снова протянул руку.
— Идем с нами, ворон. Оставь эту тьму.
Он склонил голову.
— Тебе не нужно больше быть рабом Тсучи.
— Нет, ворон. Ты — больше, чем бездумная тень.
Ворон медленно развернул крылья. Покинуть тьму? Он принадлежал ей. Он больше ничего не знал. Он сжал когти, впился ими в грязь. Мог ли он быть чем-то большим, чем сейчас?
Тени закричали в гневе. Черные клинки и облака ледяного тумана бросились к двум ёкаям.
Ворон гневно щелкнул клювом, резко расправил крылья. Он бросил свою волю на тени, и их атака прекратилась. Они шипели, бились в его хватке, но он прижимал их к земле.
— Поразительно, — выдохнула женщина. — Он может этим управлять.
— Но, думаю, не долго, — мужчина махнул ворону. — Идем. Покинем полночные объятия Тсучи.
Два ёкая пошли прочь. Он смотрел на них, замерев, удерживая тени в своей хватке. Тсучи создало его в этой тьме. Разве он мог ее покинуть?
Два ёкая замерли и оглянулись. Ждали.
Он медленно и осторожно сделал шаг. Другой. Женщина улыбнулась, и двое продолжили уходить из сумерек. Когти терзали грязь с каждым шагом, он шел за ними, его призрачный облик нависал над их маленькими телами. Он плелся за ними, огибая камни. Древняя память мелькнула в голове: он смотрел на этот пейзаж под другим углом, оставлял не следы шагов, а следы крови.
Тени боролись с ним. Струйки вырывались, обвивали его цепями. Они впивались в его тело и разум. Он не мог уйти. Он принадлежал им.
Его воля слабела. Он запинался. Тени вырвались, обвили его. Царство трепетало, он бился за контроль, чтобы его не переместили.
Женщина появилась перед ним, подняла голову и ладони, сложенные чашей. Золотая искра появилась меж ее рук.
Свет. Свет в бесконечной тьме.
Бросив ворона, тени напали на женщину. Мужчина встал перед ней, поднял руку в защите. Тьма разбилась об его тело, его плоть не была повреждена.
Женщина вскинула руки к черному небу. Вспыхнул ослепительный свет.
Тени закричали, свет терзал их, рассеивал. Золотой свет ударил по ворону, и он закричал в агонии. Яркая сила впилась раскаленными когтями в его тело, отрывала тьму и терзала призрачный облик, что дали ему тени. Свет и боль поглотили его.
Пытка постепенно утихала. Он снова видел, тьма подступала, но не поглощала, как было раньше в его мире. Тьма была другой, мягче.
Он дышал быстро и глубоко. Его тело казалось искаженным. Незнакомым. Оно тянуло его неудобным весом. И разум ощущался неправильно — пустой… и ясный. Голоса не шептали в его мыслях, ледяной туман не притуплял чувства.
И глубоко в нем тупая боль осталась там, где жила сила теней. Сила пропала, и он впервые, сколько себя помнил, ощутил слабость.
Он медленно моргнул. Он с любопытством поднял руки, покрутил их, глядя на тонкие пальцы с черными когтями. Он вытянул руки, смотрел на движение мышц под бледной кожей, что не знала прикосновения солнца.
Земля тихо хрустела от приближающихся шагов. Два ёкая подошли и остановились. Ворон сидел на коленях на земле, и ёкаи возвышались над ним. Его новый облик был схож с ними, но… он развернул крылья и сложил их. Крылья прижались к спине.
Ему не нравились их взгляды, падающие на него, и он собрался и встал. Его ноги были сильными, но он пошатнулся, не сразу нашел равновесие. Он выпрямился. Пряди длинных черных волос задели его плечи, ниспадали на спину.
— Похоже, ты начинал жизнь как карасу, — отметил мужчина. — Это было давно, да?
Женщина издала задумчивый звук.
— Но ты хоть раз видел карасу с серебряными глазами?
Ворон смотрел на нее, на мужчину, видел их по-новому без теней, затуманивающих зрение.
Их глаза расширились от его вопроса, они переглянулись.
— Я не ждала, что эта сила у тебя останется, — отметила женщина. — Ты можешь говорить так, как мы?
Он в смятении склонил голову с вопросом. Она коснулась своих губ в ответ. Он смотрел на нее какое-то время.
— Да, — его горло задрожало от слова. Его голос звучал незнакомо для его ушей, низкий и хриплый. Он отличал от шепота теней, который ворон слышал так долго.
Она одобрительно кивнула.
— Ты свободен от теней?
Он снова задумался над вопросом, а потом ответил:
— Мой разум принадлежит мне.
Мужчина нахмурился.
— А тени?
Он вытянул бледную незнакомую руку, направил чувства. Движение пальцев вызвало темную силу, что поднялась над землей. Она закружилась вокруг него, послушно опустилась в землю. Пустота в нем болела.
— Вот как, — медленно сказал мужчина.
— Что я? — снова спросил он.
— Ты был вороном-ёкаем, — ответил мужчина. — Я знаю только это.
— Ты ничего не помнишь о своей жизни до теней? — с сочувствием в голосе спросила женщина. — Как тебя зовут?
— У меня нет имени.
Два ёкая мгновение молчали.
— Могу я дать тебе имя? — спросил мужчина.
Он кивнул.
Мужчина задумался, глядя на существо перед собой.
— Тебя будут звать Юмей.
— Юмей, — повторил он, проверяя имя на языке.
— Это значит «тьма и свет», — сказал мужчина.
— Отличное имя, — женщина повернулась к спутнику и сняла внешний слой его наряда с плеч. — А теперь, Юмей, принц теней, ты должен надеть это.
Она протянула предмет. Юмей провел рукой по гладкой ткани, забрав ее. Он с вопросом посмотрел на женщину.
Тихо смеясь, она забрала вещь. Они с мужчиной сделали две длинные прорези на спине, а потом надели вещь на него, просунули крылья в дыры, сложили ткань на его груди и закрепили.
Он пошевелил руками, ему не нравилось, как ткань задевала кожу. Он раньше не испытывал необходимости одеваться, но он и не ходил раньше без перьев.
— Не хмурься, — рассмеялась женщина. — Боюсь, это печальный недостаток твое просвещенного существования.
Если нужно, он стерпит раздражение. Он терпел и худшее.
— Идем, — сказал мужчина. — Пора покинуть это место.
Ворон перевел взгляд с новой одежды на пару ёкаев. Мужчина протянул руку. Женщина протянула свою.
Он смотрел на них, медленно потянулся. Их теплые твердые пальцы обвили его ладони, они потянули его между собой. С их помощью он вышел из тьмы в новый мир света.