Удар! Чёрное лезвие секиры с воем вспарывает воздух над головой – успел уклониться! Пытаюсь контратаковать. Только бы достать врага клинком! Не тут-то было. Противник предвидит мои действия. Пинок в грудь, и я отлетаю, кубарем покатившись по раскалённому, провонявшему кровью и потом песку. Отскакиваю – и вовремя! Секира вгрызается в землю в том месте, где мигом ранее был я.

Толпа взрывается восторженным ором с трибун арены. Улюлюкающая чернь жаждет кровавых зрелищ. Да и всякие аристократишки вместе с благородными магами… пусть и держатся с достоинством, но алчны до тех же развлечений. На рыжий песок уже не раз падали выпущенные потроха, разваленные тела, отрубленные конечности, дерьмо, моча и кровь. Подобное завораживает даже элиту. Ну а когда эта самая элита ещё и зарабатывает на жестоких зрелищах…

Морщась от боли, сплёвываю вязкую слюну, перемешавшуюся с кровью. Нехило здоровяк меня пнул – ступня врага размера эдак пятидесятого, а ростом он и вовсе превосходит на четыре головы. Только благодаря нудным тренировкам Гасифа я всё ещё жив.

Этот бой – подстава. Я знаю! Аргал всё устроил так, чтобы я вышел против Ухеша – его фаворита – и обязательно в поединке без магии!

Но, так или иначе, я должен победить! Поражение – смерть. Я не могу умереть, не имею права! Иначе не вернусь домой, иначе Алая с Орилой так и останутся в плену у Нунарти!

– Убей! Убей! Убей! – кричит толпа.

Острие меча приподнимается до уровня глаз, готовлюсь к атаке, присматриваясь к противнику. Он тяжело дышит, лезвие-полумесяц секиры опущено на песок. Ждёт, засранец! А я прекрасно знаю, как Ухеш может рубануть, казалось бы, из неудобной позы. Ошибаться нельзя, ибо тут нет никакой возможности сохраниться перед атакой или отмотать время. Я всё-таки не Принц Персии.

– Ну же! – пробасил Ухеш. – Великий Вахираз трусит?

– Меня зовут Шаин!

Бросок в атаку, бегу по дуге, надеясь зайти к нему с левого бока – секиру он держит в правой руке. Ухеш разворачивается. Вижу будто в замедленной съёмке, как блестящее на солнце лезвие смертоносной бандуры отрывается от земли, взрезая и взметая песок. Секира устремляется ко мне. Надеюсь перемахнуть в кошачьем прыжке через опасное препятствие, кувыркнусь, затем меч рубанёт противника по боку. Так по крайней мере я планировал…

Ухеш оказался быстрее. Полумесяц секиры всего лишь задел кончиком острого выступа, разодрав моё драгоценное бедро! Я рухнул на песок, выронив меч, матерясь и истекая кровью. Боль вгрызлась в ногу, заставляя кричать.

– Твою мать!

Чернь на трибунах восторженно взревела.

– Убей! Убей! Убей!

Ухеш медленно, я бы даже сказал, театрально развернулся ко мне.

– Я ждал! Как же я этого ждал, Вахираз! Господин Аргал меня вознаградит!

Секира поднялась надо мной. Это всё? Тут обрывается мой путь гладиатора? Путь, на который я встал ради денег, но продолжил ради друзей и данного слова…

От горизонта до горизонта средь равнин, гор, рек, озёр и лесов раскинулся Дархасан – Город Тысячи Граней. Даже если б человек воспарил, взлетел высоко в небеса – в вотчину птиц, всё равно не увидел бы конца и края города. Пять вавилонских башен, чьи вершины, казалось, дотянулись до самих звёзд, возвышались величественными гигантами над простыми смертными, снующими среди улиц, аллей и паутины узких переулков, созданных огромными скоплениями одно– и двухэтажных каменных домов. Башни образуют правильный пятиугольник вокруг арены, где ежегодно проводят турнир Дархасана. Если идти пешком от одной к другой, то при лучшем раскладе дорога займёт дней двадцать. Почти столько же нужно топать до арены.

Нам потребовалось гораздо меньше времени, если точнее – несколько секунд. От юго-западной башни – обители госпожи Таргин Сайдаран – весь путь наш гладиаторский отряд из десяти человек преодолел благодаря порталу.

Выстроившись в шеренгу, мы стояли перед входом на арену, зиявшим тёмным провалом стрельчатой арки в тянувшейся к небу стене. Я не смог определить её высоту. Сорок – пятьдесят метров? Или выше? Хотя в сравнении с башнями ядаров местный колизей смотрелся ничтожным карликом. По бокам от входа высились величественные статуи крылатых быков с человеческими бородатыми головами – ламассу. В Дархасане эти каменные стражи охраняют врата практически любого мало-мальски значимого строения, взирая на посетителей мёртвым и в то же время каким-то пронзительным взглядом, будто просвечивают любого насквозь. Когда смотришь в их глаза, волей-неволей тело покрывается мурашками.

Солнце висело в зените и нещадно припекало голову. Рихада – мага и помощника госпожи Таргин – это, похоже, нисколько не волновало. Одетый в чёрный, расшитый серебряным орнаментом балахон, тот важно расхаживал перед нами с нахлобученным капюшоном, постукивая по мостовой посохом с человеческим черепом на набалдашнике. В такт шагам на груди раскачивался круглый медальон, украшенный восьмиконечной звездой с завитушками узоров в лучах – символ Таргин.

Площадь вокруг колизея пустовала. Вот на следующее утро тут будет не протолкнуться.

– Турнир начнётся завтра, – произнёс Рихад, напустив важности в голос; хотя это мы все и так знали. – Знайте, госпожа Таргин довольна тем, что последнее испытание прошли десять из одиннадцати гладиаторов.

Ну да, ну да. Маг умолчал, что перед первым испытанием нас было восемнадцать. У меня против воли сжались кулаки из-за неприятных воспоминаний…

– Нет! Не так! – меч вылетел из руки и вонзился в песок в пяти шагах от меня. – Не так! – пробасил Гасиф и покачал головой.

– Фехтовальщик из меня никакой, – я вздохнул.

– Это не оправдание! На арене тебе не дадут возможности оправдаться, а просто отрубят дурную голову! Подними меч!

– Но ведь это правда, – произнёс я, но всё же выполнил приказ. Когда мы с Гехиром напрашивались в ученики к Гасифу – прошлогоднему чемпиону Турнира Пяти Башен, который почему-то служил обычным стражником, он поставил жёсткое условие: беспрекословно подчиняться его приказам.

– Конечно, правда, – ухмыляясь, поддакнул Гехир, отправляя в мишень очередной клинок. – Алае ты и в подмётки не годишься.

Удар ниже пояса. И дело даже не в том, что он прав. Мне всегда больно вспоминать, что я оказался слаб и не смог ничего сделать для Алаи и Орилы. Они обе в плену у Нунарти – королевы змей, а мне придётся выполнить её поручение, чтобы их спасти.

– Не скрипи зубами, – Гехир метнул кинжал в мишень, клинок вонзился прямехонько в красный круг в центре; рядом торчали ещё два клинка, остальные четыре застряли рядом за границей «десятки». – Это тебе не поможет.

– Лучше сосредоточься на метании, и меньше чеши языком!

– Да, наставник! – ещё один нож вонзился в мишень – в области «восьмёрки».

– Шаин, продолжим, – Гасиф сходу ринулся в атаку, стоило мне повернуться к учителю с поднятым для защиты мечом.

– Сейчас всех гладиаторов, – голос Рихада вырвал меня из воспоминаний, – вас и команды остальных ядаров – распределят по залам. Запомните, вам запрещены какие-либо контакты с гладиаторами из вражеских команд. Вы враги. Место, где вы встретитесь с некоторыми из них единственный раз – арена. Вопросы? – Рихад провёл по шеренге внимательным взглядом.

А что ещё спрашивать? Всё, что нам следует знать, уже знаем. Маг кивнул и, махнув рукой, приказал следовать за ним. Мы быстро прошли между статуями крылатых стражей, спасительная прохлада колизея приняла нас в свои объятия. Я вздохнул с облегчением – никогда не любил жару.

Рихад повёл нас по безлюдным коридорам, скудно освещаемым магическими бра. Эхо вторило дробной поступи одиннадцати пар сапог, к которой примешивался перестук посоха о гранитные плиты. Из полумрака арочных ниш безжизненно взирали статуи воинов, изображённых во всевозможных позах и в различной экипировке. В промежутках между ними, обрамлённые резными пилястрами, тянулись к жёлтому потолку барельефы с мотивами предназначения, знакомыми каждому гладиатору. Именно с этих мотивов начинается путь любого из нашей братии в этом мире. Потолок испещряла сеть ломаных линий.

Коридоры сменялись залами, те – снова коридорами. Два раза пришлось преодолеть винтовые лестничные пролёты, ведущие наверх. Следующий этаж оказывался богаче декорирован и освещён.

Рихад остановился перед массивной двустворчатой дверью, когда мне стало казаться, что блуждание по этому лабиринту никогда не закончится. Её украшала всё та же орнаментная восьмиконечная звезда в круге. Точно такую я уже видел на дверях в Храме Боли башни госпожи Таргин.

Маг ударил концом посоха, осветив пол под нашими ногами печатью магического круга. Из медленно расширяющейся щели между створками полился мягкий свет.

– Вперёд, – скомандовал Рихад, стоило дверям распахнуться наружу.

Представший взору зал оказался почти копией гладиаторского зала в башне Таргин. Та же форма – усечённая пирамида, те же светильники на стенах, тот же прямоугольный стол в середине помещения с восемнадцатью стульями. Имелись и отличия. Привычные двухъярусные койки заменили одноместные в стрельчатых альковах, в количестве восемнадцати. Отсутствовала боковая дверь, ведущая в столовую, тренировочный зал и в оружейную лавку башни; её заменила очередная стрельчатая арка в стене без ниши – подозреваю, это портал. Сейчас отключённый. Интересно, куда он открывает путь?

– Располагайтесь, – произнёс Рихад. – Покидать зал запрещено.

Мог бы и не говорить. Ведь всё равно запечатаешь дверь магией, так что толку запрещать? Всё-таки Рихаду пока далеко до Даира. Покойный старик никогда не позволял себе говорить очевидное, а его преемник при любом удобном случае пытается пыжиться. Не с тупицами же ты имеешь дело! Да и Рихад постоянно копирует Даирову манеру говорить, ходить, даже жестикулировать. Получается так себе, но он не сдаётся.

– И чой то госпожа Таргин не взяла в помощники кого-нить поумнее? – заговорил коротышка Хоно, стоило двери захлопнуться. При моём росте метр семьдесят макушкой он достигал мне до груди, но при этом невероятно вынослив, широкоплеч и толстокож. Носил средние доспехи: кольчугу, кожаные штаны и сапоги, стальные наплечники, наколенники и наруч только на левом предплечье, ибо правое украшал узор из красных завитушек, как у мастера Гасифа. А ещё Хоно ловко работал шестопёром. Не будь он человеком, подумал бы, что предо мной какой-нибудь дворф из Средиземья.

– Подозреваю, что ей понадобился именно такой – важный из себя индюк, – произнёс подошедший Гехир.

– С чаво ты так решил? – удивился Хоно, нахмурив густые брови, которые почти сходились на переносице.

– А с того, что Даир был слишком умным, проницательным, а вместе с тем, не исключаю, хитрым, – Гехир взглянул на меня, и глазами маякнул – «отойдём».

Я медленно моргнул в знак согласия. Гехир привычно почесал рваный шрам на переносице и двинулся к альковам, часть из которых уже заняли наши соратники по команде.

– Ты тож так думаешь, Шаин? – Хоно уставился на меня.

– До сих пор даже не задумывался об этом, – ответил я, поправив лямки рюкзака на плечах, – но Гехир всегда отличался проницательностью.

– Ну, – коротышка пожал плечами, – грохни его тады за эту самую… проницательность, как госпожа Таргин Даира за слишком умность.

– Заметь, ты сам сказал, что Таргин грохнула Даира, – я ухмыльнулся. – Что произошло со стариком на самом деле, мы не знаем.

Я поспешил за Гехиром. В словах Хоно тоже что-то есть…

Глубоко под ареной располагался изолированный от мира круглый зал. Чёрные гранитные плиты выложены вокруг белого мраморного пятиугольника, из центра которого к высокому сводчатому потолку с яростным шипением тянулся непрерывный луч света. Но вот он замигал, а спустя мгновение и вовсе растворился, оставив после себя бледную фосфоресцирующую дымку.

Зал погрузился во мрак, воцарилась гробовая тишина.

Мигом позже на вершинах пятиугольника возникло мягкое сияние. Пять призрачных мерцающих силуэтов двинулись к центру мраморного пентагона и остановились в трёх шагах от прозрачной полусферы, из которой ранее вырывался луч света. Магические проекции властителей Дархасана – двое мужчин и три женщины – разглядывали друг друга. Вершины пентагона ориентированы по расположению башен ядаров, поэтому голограммы великих магов возникли здесь – в главном Храме Боли – каждый со стороны своей обители.

– Завтра начинается турнир, – голос владыки северной башни прозвучал торжественно. Аргалу Мансулу – самому могущественному ядару – на вид было лет тридцать пять, но в действительности жил он гораздо дольше, как и каждый из пятёрки. Среди повелителей он выделялся двухметровым ростом. Тело покрывали одежды из чёрной кожи: куртка с засученными до локтей рукавами, брюки, заправленные в высокие, почти достигавшие колен, сапоги со стальными щитками на загнутых носках. Талию опоясывал широкий бордовый кушак, увитый золотым узором. Седые волосы струились прямым водопадом ниже плеч. На тыльной стороне левой кисти чернела татуировка крылатого солнца – родового символа потомков великого Мардука. В мочке левого уха, в ноздре и нижней губе с той же стороны блестело по серебряному кольцу. Льдисто-серые глаза внимательно разглядывали присутствующих. Было нечто горделиво-величественное в его образе, делавшее Аргала похожим на орла, восседающего на самой высокой горе мира, откуда тот с превосходством рассматривал свои охотничьи угодья. – Каждому из вас есть, что сказать.

– Как и тебе, – усмехнулась стоящая по левую руку Инилан Айсун – ядар северо-восточной башни. Белое длинное платье с разрезом справа до середины бедра и глубокое декольте, обрамлённое узорчатым шитьём и белым жемчугом, подчёркивали её точёную фигуру. Запястья обхватывали серебряные браслеты. Белые брови и ресницы, тонкие бледные губы и светло-серые зрачки делали Инилан похожей на призрака. Голова слева и справа наголо выбрита. Седые волосы, заплетённые в две косы, кончиками, обвитыми стальными кольцами, касались ягодиц. На кожаном белом поясе с обоих боков в украшенных серебром ножнах висело по шамширу. Среди пятёрки повелителей Дархасана только Инилан носила оружие, хоть и не нуждалась в нём. Татуировка на груди – обвивающая кинжал змея – единственное, что чёрной кляксой выделялось в её светлом образе. – Может, ты и начнёшь?

Остальные ядары кивнули в поддержку. Аргал хмыкнул.

– Что ж, как хотите… – он пожал плечами, потом вперил тяжёлый взгляд в Таргин Сайдаран. Облачённая в полупрозрачные, синего цвета шелка с овальным вырезом на пупке, обрамлённым татуировкой узорчатой восьмиконечной звезды, хозяйка юго-западной башни не опустила тёмно-синих глаз и смотрела на Аргала с вызовом.

«А чего ты хотел? Чтобы она перестала злиться, ненавидеть? – Аргал вздохнул. – То, что я сделал… такое не прощают. Но всё равно… хочется, чтобы она забыла, простила».

– Поведай нам о своём фаворите, – сдавшись, выдохнул повелитель северной башни. – Нам всем очень интересно, кто же он на самом деле.

– А ты не почувствовал? – съязвила Таргин, тряхнув каскадом чёрных как ночь волос. – Странно.

– Если бы почувствовал, то не спрашивал бы! – вспылил Аргал, а его проекция на несколько мгновений замерцала, расплылась.

На губах Таргин заиграла усмешка. Вывести этого стервятника из себя дорогого стоит. Пусть побесится и почувствует на себе ту же злость, когда он с невозмутимой рожей говорил ей очевидное!

– На твоих землях его прозвали героем Найвы, убийцей демонов, покорителем пустоши, – последние слова Аргал процедил сквозь зубы. – Никто раньше не выживал там, а он выжил даже вопреки ограничениям, наложенным нашей магией! Ты должна помнить, сколь дорого мы все заплатили, чтобы Пустошь Демона осталась чёрной пустынькой на полотне нашего великого города, а не поглотила его целиком.

Взоры присутствующих скрестились на ней. Таргин усмехнулась. О, да! Она прекрасно помнила, чего ей, да и всем остальным, стоило, чтобы оставить башню… чтобы сойтись в поединке с обезумевшим от жажды мести демоном. Ни один из ядаров никогда не покидал своей обители, но в тот раз им пришлось. Пришлось тратить веками накапливаемые драгоценные силы, дабы одолеть Вахираза. С тех пор прошло семь сотен лет, а растраченная энергия всё ещё не восстановлена. Та битва отдалила каждого из них от вожделенной цели. Если к моменту сражения с демоном Путь Возвышения был пройден на две трети, то сейчас они только-только подходят к середине.

– Кроме того, – продолжил Аргал, – у твоего гладиатора две печати предназначения!

Таргин отметила удивлённый взгляд Далима Джарада – ядара северо-западной башни, заинтересованный у Инилан, и недоверчивый у Нурнан Альхар – повелительницы юго-восточной башни. Неужели про всё это прознали только Аргал и Инилан? Шпионы стервятника и белой гадюки отработали лучше? Или Далим с Нурнан лишь притворяются неосведомлёнными?

– Твои шпионы заслуживают высочайшей похвалы, Аргал, – Таргин скрестила на груди руки. – Ты во всём прав.

– Две печати предназначения… – Далим покачал головой, махнув парой высоких павлиньих перьев, украшавших синий тюрбан. С головным убором гармонировал того же цвета халат с золотыми узорами, из-под пол которого торчали загнутые носки сапог. Лицо обрамляла короткая чёрная борода. – Таргин, ты знаешь – это запрещено правилами, – Далим нахмурил брови, отчего татуировка креста в ромбе на лбу сморщилась. Карие глаза ядара смотрели осуждающе.

– Гладиатор сам попросил, – Таргин пожала плечами. – Если бы он умер… одним гладиатором больше, одним меньше.

– Но он выжил, – произнесла зеленоокая Нурнан; голос звучал монотонно, без тени эмоций. Из-за роста – всего метр пятьдесят – и больших глаз ядар походила на ребёнка. Да и маленькая грудь делала её моложе. Миниатюрная Нурнан всегда облачалась в зелёные одежды. Сейчас ими оказались шаровары и туника с расширяющимися к концам рукавами. Поверх ступней протянулись ремешки сандалий. Золотые локоны и высокий лоб тонкой серебряной полосой обхватывала диадема, украшенная большим изумрудом, будто сидевшим на переносице. Нурнан единственная, кто не сделал татуировки с родовым символом – полумесяц в круге, который вместо этого блестел серебром на маленьком медальоне, висевшем на цепочке. – Ты знаешь, почему он выжил?

– Догадываюсь, – Таргин замолчала на мгновение, обводя ядаров задорным взглядом. Те молчали в ответ, ожидая, когда эта самодовольная пантера соблаговолит заговорить.

– Одно тело, две души, – нарушила тишину Таргин.

Хозяйка юго-западной башни с наслаждением смотрела то на одно, то на другое удивлённое лицо.

– Разве такое возможно? – заговорил Аргал. – Как они уживаются в одном теле?

– Я сама не знаю, – Таргин усмехнулась, пожав плечами. – Можете мне поверить. Такое, как выяснилось, возможно, хоть ранее мы никогда с подобным не сталкивались.

– Ты явно что-то не договариваешь, – Далим снова покачал головой.

– Вы всё равно узнаете… почувствуете, как только увидите Шаина на арене, – Таргин улыбнулась, замолчав на миг. – Поэтому нет смысла скрывать. Лучше сейчас сказать, чем после наблюдать, как вы разносите арену в пыль.

– Говори уже! – не выдержала Инилан.

– Вторая душа в теле гладиатора… душа Вахираза, – громом среди ясного неба прозвучали слова, и вновь в Храме Боли воцарилась тишина. Ядары с каменными лицами смотрели на Таргин.

– Тебе стоит объясниться, – сдерживая рвущуюся наружу злость, процедил сквозь зубы Аргал.

– Иначе что? Поступишь со мной так же, как… – Таргин осеклась, в глазах полыхнула ярость.

– Не нужно ворошить прошлое, – поспешила вставить слово Нурнан. – Мы были молоды, наивны и действовали опрометчиво. И содеянного уже не изменить.

– Верно, – кивнул Далим. – Власть и сила пьянят, заставляют ошибаться. Но сейчас это не важно. Говори, Таргин.

– Я не знаю, как Вахираз смог пробиться сквозь барьеры…

– Я скажу как, – прервал её Аргал. – Пробрался в теле твоего гладиатора, когда тот проходил межмировой портал.

– Пространство межмирья бесконечно велико, – не согласилась Инилан. – Шанс, что Вахираз поджидал гладиатора в засаде или просто случайно оказался рядом, так же бесконечно мал.

– Но он есть, – Нурнан с закрытым глазами покачала головой. – И Вахираз в Дархасане. Таргин не стала бы лгать.

– Мы не подвергаем сомнению честность Таргин, – подняв бровь, Далим посмотрел на Аргала, тот кивнул в ответ. – Мы лишь хотим разобраться в этом… феномене. Демон в теле человека и не овладел им? Вахираз безумен. Почему он не принялся крушить город, как в прошлый раз?

– Поумнел, – Аргал усмехнулся. – Осторожничает или что-то замышляет. Но… действительно! Твой гладиатор должен быть одержим демоном, а он живёт себе как ни в чём не бывало.

– Гладиатор и Вахираз – частицы друг друга, – произнесла Таргин, – родственные души.

– Это многое объясняет, – произнесла Инилан. – К примеру, то, что Вахираз оказался рядом с гладиатором, когда тот проходил портал. Их притянуло друг к другу.

– Подобное притягивает подобное, – важно кивнув, согласился Далим.

– Главное, что он не опасен, – произнесла Таргин.

– Пока, – сказала Нурнан.

– Он представляет опасность для города, – добавил Аргал. – Нужно разобраться с ним сейчас, пока он управляет собой.

– Это мой гладиатор! Мой! – вспылила Таргин. – Никто из вас его и пальцем не тронет!

Ядары переглянулись.

– Таргин…

– Я сказала «нет»! – прервала она Аргала. – Если Шаин начнёт проявлять признаки демонического безумия, я сама его прикончу!

– Хорошо, – нарушил напряжённую тишину Далим и вздохнул. – Я за то, чтобы он остался жить.

– Это будет интересный турнир, – усмехнулась Инилан. – Пусть живёт.

– Поддерживаю, – кивнула Нурнан.

Таргин вздохнула с облегчением. Она не стала бы противостоять всем четверым. Открытое противостояние ядаров всколыхнёт такие силы, что погубят всю жизнь на планете. К счастью, это понимали и остальные ядары.

– Вы ещё пожалеете, – выдохнул Аргал, на его скулах играли желваки.

– О чём ты хотел поговорить?

Гехир обернулся, отвлёкшись от возни с походной сумкой. Шаин требовательно смотрел на него пару мгновений, потом, так и не дождавшись ответа от друга, двинулся к соседнему алькову обустраиваться. Снял со спины рюкзак и небрежно бросил на койку.

– Шаин.

– М? – он выпрямился и посмотрел на Гехира уставшим взглядом.

– Ты уже решил, как будешь… как мы будем действовать? Алаю и Орилу никто вместо нас не спасёт.

Шаин посмурнел. Гехир видел, каким был друг раньше – жизнерадостным. Невзирая на то, что жизнь гладиатора совсем не сахар. Он шутил или язвил, даже когда оказывался в шаге от безумия и смерти. Но с потерей Алаи и Орилы в нём что-то переломилось. Шутить перестал, превратился в серьёзного, целеустремлённого и… хмурого человека. Гехир прекрасно понимал друга. Когда вместе с Шаином и Алаей удирали от гигантского демона, Гехиру пришлось бросить товарища и вытаскивать из пекла бесчувственную Алаю. Ибо, как оказалось, демон преследовал именно Шаина, и тягаться с тварью из бездны никто не мог. По крайней мере, Гехиру так казалось… Нет, если смотреть с практической и логической точки зрения, он поступил верно, выбрав Алаю – шансы выжить с ней были гораздо выше. Но Гехира терзало чувство вины за то, что он бросил Шаина умирать… терзало, пока этот везучий засранец не вернулся в башню госпожи Таргин живым и здоровым!

– Ещё нет, – голос друга отвлёк от воспоминаний. – Будем действовать по обстоятельствам и надеяться на удачу.

– То есть ожидать милости Богов? – Гехир поморщился.

– Боги нам не помощники, – произнёс Шаин и зашептал: – Мы пока не знаем, как отключить межмировой барьер.

– Ты уверен, что его нужно отключать?

– Нет. Совсем наоборот. Его отключать нельзя! – Шаин мотнул головой. – Но нужно хотя бы пытаться выяснить, как это сделать. И тем самым создать видимость, что мы ОЧЕНЬ хотим его отключить. Не забывай – за мной следят. И пока враг думает, что я пляшу под его дудку, Алая с Орилой будут жить.

Гехир кивнул.

– Долго ли будет так думать?

– Не знаю, друг, – Шаин вздохнул. – Нунарти очень опасный и хитрый противник. От неё чего угодно стоит ожидать… Ладно, давай спать. Боюсь, на арене нам будет не до отдыха.

– Да уж.

Тьма. Кромешная и холодная. Отовсюду тянется ледяными щупальцами ко мне, и я не в силах избежать её хватки, вырваться из плена. Она уже опутала жертву сетью, и с каждой секундой подтягивает барахтающегося человечка к себе, словно гигантский паук, намереваясь выпить меня досуха. Сердце колотится, как трепыхающаяся в силках птица. Тело взмокло от липкого, мерзкого пота.

«Ты мой! Только мой! Иди же ко мне!»

Нет, нет, нет! НЕТ! Я не достанусь тебе!

«Смешно! Ты выбрал Тьму. Ты принадлежишь мне».

Злость помогает развеять страх. Вместе с этим внутри растекается тепло, а холод отступает. Ледяные щупальца крошатся, ударяясь в засиявший кокон светового барьера.

«Твои жалкие потуги не помогут. Рано или поздно ты станешь моим!»

Мечтай, мечтай!

«Не веришь? Тогда смотри!»

Холод отступил окончательно. Жуткий шёпот стих, оставив меня в покое.

Расслабившись, я невесомо висел во Тьме, словно в толще воды. Неужели всё это реально?

– Шаин…

– Алая? – я встрепенулся, оглядываясь по сторонам, но вокруг лишь непроглядная Тьма.

– Мы тебя ждём.

– Орила… – выдохнул я, не переставая осматриваться.

Тьма… и голоса. Проклятье! Похоже, у меня начались галлюцинации.

– Почему ты не идёшь к нам? – прозвучал томный голос Алаи.

– Я не могу. Вы в плену. Да и всё это всего лишь обман. Ваш голос – обман! Во Тьме нет ничего!

– В самом деле? – съехидничала невидимка-Орила.

Кто-то схватил меня сзади. Сильные ноги оплели торс, лишая всякой возможности сопротивляться, к горлу приставили клинок, так что дёргаться бессмысленно.

– Ты помнишь меня? – прошептала на ухо Орила, горячее дыхание обожгло кожу, голову вскружил неопределённый, но в то же время до боли знакомый запах, который мог принадлежать только Ориле.

– Разве я могу забыть? – я с трудом сглотнул подступивший к горлу ком. Хотелось повернуться, увидеть её, но мешало упиравшееся в кожу лезвие. Страха нет – Орила не в первый раз меня так встречает…

– Поэтому ты отказываешься от нас? Почему отказываешься бороться? – Алая вынырнула из темноты, протягивая ко мне руки. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Алая. Моя Алая!

– Я никогда от вас не откажусь!

– Разве? – пальцы Алаи – грубые из-за многолетних тренировок с мечом, но одновременно тёплые и нежные коснулись моего лица, погладили по щекам, вызвав дрожь во всём теле.

– Верь мне. Никогда не откажусь! Я приду за вами!

– Даже сейчас? – Алая ехидно оскалилась.

Я вскрикнул! Что-то острое вонзилось мне в бок, пробив насквозь. Боль прострелила тело, заставив выгнуться дугой.

– А… ла… я, – прохрипел я. – За… что?

Моя кровь струйками потянулась вверх. Краем гаснущего сознания отметил, что мы падаем в Бездну.

Алая продолжала ехидно скалиться, а её серая кожа постепенно чернела, покрываясь чешуёй. Серебристые зрачки вытянулись, налились волчьим багрянцем. Из-под белых волос теперь торчала пара загнутых назад витых рогов. Демон!

– Прощай, Шаин, – прошептала на ухо Орила, и зазубренный клинок разорвал горло. Брызнула вверх рубиновая струя…

Дикий крик разбудил Хоно. Крепыш вскочил с койки, изготовившись к бою. Шестопёр чуть подрагивал в напряжённой руке. С одной стороны – опасаться нечего, ведь это магически изолированное от остального мира помещение, а с другой – ты в Дархасане – в Городе Тысячи Граней. Тут из-за любого угла можно ждать неприятностей в виде кинжала в печень. Особенно ночью. Сейчас как раз время ночное.

Остальные тоже проснулись и теперь стояли с обнажённым оружием, недоуменно переглядываясь. Хотя нет… Гехира и Шаина нет среди проснувшихся.

– Шоб им задницы демон разодрал! – пробурчал под нос Хоно, зашагав к их койкам. – Где эти засранцы? Глухие совсем?

– Кто кричал? – раздался в зале зычный бас по пояс обнажённого, изрисованного вязью татуировок здоровяка Утара, держащего в руках двуручник с широким лезвием.

– Шаин кричал, – послышался из алькова голос Гехира.

– Демон ему в задницу, – повторил Хоно, подойдя к ним.

Остальные тоже подтянулись.

– С тех пор, как погибли Алая с Орилой, – продолжил Гехир, по-прежнему лёжа на койке, – ему постоянно снятся кошмары.

Хоно покачал головой, рассмотрев взмокшего и тяжело дышащего Шаина.

– Из-за девок… – Утар не договорил, получив в бок болезненный тычок локтем. – Хоно!

– Помалкивай, дубина, если не понимаешь, – прошипел тот в ответ.

Здоровяк презрительно фыркнул. Он действительно не понимал. В родном мире женщины занимались лишь домашними делами, ибо не бабское это дело мечами махать. Среди восемнадцати гладиаторов девушек было три – Алая, Орила и Зинра. Последняя хотя бы предпочитала колдовство, что бабе, по мнению Утара, ближе, чем добрый клинок. Но даже магия не спасла Зинру. Та ещё на первом испытании полегла – так и не вернулась в башню госпожи. И не удивительно. Женщине на поле брани делать нечего! Что же касается чувств Шаина к погибшим гладиаторшам, Утар не понимал такого и подавно. По праву сильного воин может взять любую девку.

– Всё, всё! Позыркали и хватит! – бросил Хоно столпившимся гладиаторам, замахав на тех руками. – Расходитесь!

С коротышом спорить не любили, некоторые даже боялись. Ростом Хоно хоть и не вышел, но рука у него тяжёлая. Так что все поспешили убраться подобру-поздорову. Все, кроме Утара.

– А тебе отдельный поджопник нужон, шоб ушлёпать? – взъярился Хоно, показав здоровяку кулак.

– Оставь его, – бросил Гехир, в своё время хорошо изучивший упрямый нрав великана – второе испытание он проходил в паре с Утаром. – Сам уйдёт, когда захочет.

– А ты, проныра, тож хорош, – не успокаивался Хоно. – Твой друг сума сходит во снах, а ты даже задницу от кровати не оторвал.

– Я ему не нянька. Да и привык я уже.

– Я в порядке, – наконец отозвался Шаин, хотя голос прозвучал подавлено. – Спасибо, Хоно.

– Ну… раз так… – коротыш пожал плечами. – Мож, тебе чой нужно-то?

– Нет.

– Ладно. Идём, Утар, – нахмурив брови, Хоно стрельнул глазами. Взгляд ничего хорошего здоровяку не сулил, если тот останется на месте.

– Что в этот раз? – спросил Гехир, когда шаги ушедших стихли.

– Алая и Орила… они меня убили. Прирезали, как свинью.

– Не завидую тебе, дружище…

Ночь стала временем пыток. Кошмары посещали меня с завидным постоянством. И всё бы ничего, если б не ощущения, неотличимые от реальных. Страх, холод, боль, запахи, прикосновения – как настоящие. Сколько раз я умирал в царстве Морфея… Хотя после пробуждения большая часть видений расплывалась, мгновенно стираясь из памяти. Оставались лишь давящее чувство своей ничтожности и ощущение ужаса, смешанные с болью. Сегодняшний сон врезался в память, присовокупив к переживаниям ещё и чувство вины. Алая, Орила… Сколько ещё я продержусь? Хорошо, что ужасы снились только раз за ночь, иначе давно бы уже свихнулся!

Я провёл ладонью по лицу и бессильно рухнул на подушку.

Тьма… Она говорила со мной, хотела забрать, поглотить. Что будет, если подобное произойдёт? Обезумею, как Вахираз, и примусь крушить город да собирать кровавую жатву? Меня передёрнуло от подобной мысли.

«Чаще используйте печати предназначения», – нахмурив брови, говорил Гасиф, дабы до парочки бестолковых, в моём и Гехира лице, учеников дошло, что это важно.

«Да, будет больно», – продолжал наставник, помахивая палкой, которую незамедлительно пускал в ход, если мудрые советы до нас не доходили. – «Но чем чаще вы пользуетесь печатями предназначения, тем больше привыкаете к боли. В какой-то миг она станет настолько слабой, что вы перестанете обращать на неё внимание».

Так и оказалось. Гасиф показывал на собственном примере. Покрытая красными завитушками правая рука наставника раздувалась, мышцы набухали, одаривая хозяина недюжинной силой. И после этого Гасиф не корчился от адской боли, как мы с Гехиром. Нет, до уровня наставника мы всё ещё не дотянули, но уже не падаем на колени, исходя криками и чувствуя, будто кожа на предплечьях лопается от ударов огненной плетью.

«С каждым разом сила способностей предназначения будет расти», – наставлял Гасиф. – «Постепенно, по чуть-чуть, но будет. В этом главное отличие от использования гимралов. С ними способности улучшаются сразу, но боль вы ощутите в полной мере, даже если сведетё её на нет упорными тренировками».

До сих пор помню, как использовал заработанные жетоны в башне госпожи Таргин. Пять штук. И каждый подарил незабываемые болевые ощущения, доведя меня до хрипоты.

Я поднял руки и стал рассматривать узоры предназначений, украшавшие предплечья от кисти до локтя. Чёрные спирали на левом, с татуировкой змеи, и белые зигзаги на правом, с татуировкой парящего каргана – птицы света. На среднем пальце левой руки поблёскивало кольцо гладиатора с квадратным чёрным по краям и белым посередине камнем в серебряной оправе. У каждого из нас есть такое. Благодаря ему мы понимаем друг друга, невзирая на то, что говорим на разных языках. Да и в общении с местными сей артефакт помогает. Цвет камня кольца соответствовал цвету узора на предплечье гладиатора. Так уж получилось, что я единственный, у кого два узора, причём противоположных цветов.

С тех пор, как я впервые положил ладони на барельефы с изображениями Всепожирающей Бездны и Белой Звезды в Зале Предназначения, узоры изменились. На левом предплечье он выглядел плотнее.

Тьма… сколько же её во мне?

«Много», – отозвался в голове ехидный голос Вахираза. Могущественного демона и главного врага Дархасана, если не учитывать Нунарти – владычицу проклятых душ, о которой ядары совсем не подозревают. Королева змей сидит себе под землёй, надёжно скрытая от взора повелителей Великих Башен барьером хаоса. Нунарти – одна из голов семиглавой гидры Тиамат… Я скрежетнул зубами. Не хочу думать об этой твари, оказавшейся прародительницей Вахираза. Из-за неё я и страдаю по ночам.

Стоп, Шаин! Как бы там ни было, глупо винить других в том, что происходит со мной. Ведь в конечном итоге все мои беды упираются в одну единственную причину – я сам подписал контракт, сам порезал палец кинжалом-ключом, открывающим врата в Дархасан, сам шагнул в межмировой портал. Никто меня не заставлял.

Да, во мне много Тьмы. Не зря я люблю одеваться во всё чёрное. Но почему со мной говорит Тьма? Я тяжело вздохнул.

«Не забывай, она источник твоей силы», – ответил Вахираз. – «С Тьмой стоит дружить, а не враждовать. Она могущественный союзник».

Союзник ли? Не хотелось бы обезуметь, как это произошло с тобой семь веков назад.

«Со мной всё было иначе. Я слишком долго проторчал запертый в межмирье, обуреваемый жаждой мести».

Предлагаешь в следующий раз во сне отдаться ей? Я усмехнулся. Идиотская мысль.

«Попробуй», – съязвил демон. – «Кто знает, что ты обретёшь?»

Или потеряю…

Толпа восторженно ревела на трибунах.

Выходя вслед за соратниками на раскалённый рыжий песок ристалища, Инад и не подозревала, что арена окажется столь огромной, а трибуны – высокими. А сколько тут народа, собравшегося лицезреть кровавые зрелища! Сидя в зале ожидания, Инад даже сквозь закрытые ворота слышала многоголосое улюлюканье черни, алчущей жестокого представления. «Собралось их, наверно, десять тысяч», – подумалось ей. А сейчас, когда гладиаторы вышли на свет из чрева миниатюрных подобий башен повелителей, она широкими от удивления глазами смотрела на трибуны.

«Да их тут не меньше сорока тысяч!» – облачённая в длинное чёрное платье свободного покроя с разрезами на бёдрах Инад тряхнула головой; шесть длинных чёрных кос, достигавших талии, дёрнулись за спиной.

– Волнуешься? – с усмешкой пробасил сзади здоровяк Ухеш, песок под его сапогами жалобно скрипел.

Перед мысленным взором Инад встала наглая ухмылка смуглого гиганта – она еле доставала макушкой до его могучей груди.

– Заткнись, верзила, – она грустно улыбнулась, вспоминая, через что им пришлось пройти рука об руку, прикрывая друг друга. И всё это ради того, чтобы сойтись на арене с такими же, пусть из вражеских команд, но – гладиаторами. Им ведь тоже пришлось пережить немало, чтобы оказаться тут.

«Мы будем убивать друг друга», – подумала она, но снова тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Здесь и сейчас, главное – победа. Придётся приложить все силы, умения и знания, чтобы не умереть, чтобы умерли другие.

– Дождись меня, Риза, – прошептала Инад. – Я вытащу тебя, сестрёнка, только потерпи. Надо всего лишь победить.

Карие глаза девушки сменили цвет на синий, налившись льдом. Пальцы стиснули рукояти шакрамов, голубой геометрический узор на правом предплечье вспыхнул на миг и погас.

– Тише, тише, девка, – пробурчал Ухеш. – Успеешь ещё пролить кровь.

До сих пор ухмылявшийся здоровяк помрачнел, нахмурившись. Скоро он с Инад увидит главную цель, которую необходимо убрать в первую очередь. Любой ценой, как выразился господин Аргал. И с чего бы повелителю северной башни так волноваться из-за какого-то гладиатора?

Тем временем все пять команд выстроились друг перед другом, образовав пятиугольник.

– Видишь его? – взоры Инад и Ухеша устремились к гладиаторам юго-западной башни.

– Да, – ответил Ухеш. – Как и говорил господин, гладиатор с узорами на обоих предплечьях. Странно это.

– Думаешь, он опасен? – девушка усмехнулась, оттолкнув носком сандалии непонятно каким образом оказавшийся на песке белый камешек.

– Девка, ты иногда тупишь, – как можно тише прорычал верзила. – Был бы он не опасен, предупредил бы нас сам господин?

– А ты слишком умён для такой груды мышц, – Инад улыбнулась.

Она с интересом разглядывала свою цель. Вроде ничего примечательного, если не учитывать узоры двух цветов. А не учитывать это было бы величайшей глупостью! Во всём остальном мужчина обычен: не старше тридцати, ростом и телосложением не вышел, одет в лёгкие кожаные доспехи чёрного цвета. Нагрудник, естественно, без рукавов – при использовании способностей узоры на предплечьях рвали в клочья любую одежду, даже самые прочные доспехи не выдерживали подобного издевательства. Ещё одна особенность – при нём не видно оружия. Маг? Или надеется на силу способностей? Впрочем, это ни о чём не говорит. Может, он носит какое-то потайное оружие? Инад усмехнулась. Что ж, посмотрим, каков ты в бою.

Девушка почти уверена, что худой, долговязый мужчина, облачённый в такие же кожаные доспехи, и коренастый коротышка в кольчуге и с шестопёром – друзья главной цели. Рядом, даже в строю, стараешься держаться соратников. Инад так и поступила. Ни с кем из гладиаторов она так не сблизилась, как с Ухешем… И вот эта самая парочка внушала уважение. У долговязого на правом предплечье красовался ядовито-зелёного цвета узор из прямых линий, его мрачный взгляд отталкивал – обладатель такого взгляда явно привык убивать без раздумий. А вот коротышка… пожалуй, с ним лучше не связываться вообще. На предплечье того вился узор из красных завитушек, как у Ухеша. Так что Инад прекрасно знала, на что способен воин, помеченный этой печатью предназначения.

– Коротышка твой.

– Пфф! Всё ещё боишься мне подобных, девка? У них нет моего Гутзура, – Ухеш хлопнул по рукояти секиры, которую держал на плече. – Так что тебе нечего опасаться.

– А сейчас тупишь ты, верзила, – усмехнулась Инад. – У коротышки может быть иное, не менее страшное оружие.

– Что ж, тогда выйдешь против белобрысого татуированного здоровяка с двуручником, который стоит рядом с долговязым.

– Ухеш! Ты в своём уме? У него тоже красный узор!

Гигант пожал плечами.

– У него обычное оружие. Справишься.

– С чего такая уверенность? – Инад покосилась на друга, удивлённо вскинув бровь.

– Чую. Можешь мне поверить.

Солнце нещадно пекло, рыжий песок исторгал тепло, знойный воздух вокруг подрагивал. Это не арена, а духовка какая-то! Ненавижу жару! Выстроилось нас пять десятков с лишним, стоим, разглядываем друг друга, и как идиоты ждём непонятно чего. Тело под доспехом и волосы уже взмокли, можно реки пота из меня выжимать. Толпа на трибунах тоже раздражала, так как не унималась ни на мгновение. Улюлюкает так, будто мы прям сейчас сорвёмся с места и примемся кромсать друг дружку на потеху черни!

А ещё не люблю, когда на меня пялятся. Заинтересованный взгляд явно исходил от команды гладиаторов северной башни.

«Аргаловы ребята», – усмехнулся Вахираз.

И?

Раньше, когда я слышал это имя, меня охватывала дрожь, а из глубин души поднималась непонятная лютая ненависть. Сейчас оно вызвало лишь раздражение.

«Похоже, Аргал про нас с тобой что-то знает, поэтому посоветовал своим гладиатором присмотреться к тебе».

В таком случае пусть смотрят – не жалко.

«Только не удивляйся потом, что им страсть как захочется тебя прикончить», – демон хихикнул.

Мы на арене, тут собралось пятьдесят три гладиатора, и все хотят друг друга убить.

«Не спорю. Только воины северной башни проявят излишнее рвение в отношении тебя».

Вот и поглядим.

Затрубили невидимые рога, я вздрогнул от неожиданности. Трибуны стихли. Над ареной разносился утробный гул преисподней. Стоявший слева Гехир обнажил кинжал, готовясь к худшему. Хоно хмурился, постукивая шестопёром по наплечнику. Утар морщился и рычал – драконий хор, распространявшийся на всю округу, ему явно не по душе. Мы приготовились к битве с неведомым противником. Это Дархасан, мать его! Не удивлюсь, даже если сейчас на нас хренакнется метеорит. Правда, удивляться тогда будет некому…

Но смолкли адские трубы, уснули драконы, на арену опустилась гнетущая тишина.

– Не нравится мне всё это, – пробурчал Хоно. – Ох, не нравится!

– Будто я, блин, в полном восторге! – я приготовился использовать световой щит, левой рукой достал висевший за спиной миниатюрный самозарядный арбалет. Пять болтов в обойме, один выстрел в полторы секунды – не собираюсь преждевременно светить атакующие способности без нужды. Запасную обойму я оставил в рюкзаке, всё равно в бою не успею перезарядить.

– Треклятый город, треклятая арена! – процедил Гехир.

Ну да… без сюрпризов тут не обойдётся. Хотя какой это сюрприз, если ты заранее знаешь, что тебя собираются «обрадовать»?

Всеблагой Ану! Она не лгала! Действительно Вахираз! Эту ауру не спутать ни с какой другой!

Он знал, Таргин лгать не могла, но до последнего верить в её слова не хотелось.

Развалившись в кресле, Аргал взирал серыми глазами в развернувшийся в воздухе огромный магический экран, обозревая арену в мельчайших подробностях. Ракурс менялся по мысленному приказу хозяина башни. Ядар рассматривал лицо Шаина, губы Аргала плотно сжаты, на скулах то и дело играли желваки.

– Всё-таки прорвался, старый враг… Ты по-прежнему хочешь отомстить, Хави?

Аргал прикрыл глаза, мысленно устремляясь в далёкое прошлое. Проклятье! Он ведь знал о последствиях, но всё равно сорвался, не удержал эмоции в узде. Молод был, разум легко поддавался волне страсти или гнева, а власть пьянила. Видел бы великий Мардук Аргала в те времена. Грозный предок точно всыпал бы юнцу огненных плетей.

И вот он – результат непоправимой ошибки… стоит на арене, весь собран, внимательными карими глазами смотрит по сторонам. И ведь совсем не похож на демона!

– И что мне с тобой делать, Хави? – спросил Аргал в пустоту. – Снова убить и заточить в межмирье?

Аргал прикусил губу. Нет! Страх и злость не советчики в таких делах. Уже успел убедиться. Но что делать? Что?!

– Вряд ли ты простил меня… иначе б не рвался в Дархасан с таким упрямством!

Ядар тяжело вздохнул.

– Будь, что будет.

Толпа рукоплескала уходящим гладиаторам. Зрители остались довольны открытием турнира, однако, несмотря на это, всё ещё слышались крики «Смерть Вахиразу! Убить Вахираза!».

Фахиса улыбнулась, облизнула губы. Правда, никто не видел улыбку викары, находившейся за изнанкой эфира. А как иначе? Только так она могла скрыться от взоров недремлющих светлых магов и без страха наблюдать за поединком. Здесь, на Тёмной Стороне Солнца, как ещё викары называли изнанку эфира, цвета инвертировались, теряли сочность. В белом небе сиял диск чёрного светила, а ночью над головой не мерцали звёзды. Если бы за изнанкой оказался обычный человек, его бы оглушила царящая тут тишина. Тёмные маги и демоны, напротив, могли слушать обычные звуки даже отсюда.

Внешне Фахиса почти ничем не отличалась от человека. Только способные удлиняться клыки могли её выдать. Правда, для узревшего их всё кончалось печально. Так что викара не боялась показываться на людях. Однако светлые маги могли видеть и чуять демонические ауры, а на арене одарённых хватало. Вот и приходилось прятаться за изнанкой эфира.

Великий Вахираз вновь показал свою силу. Конечно, было бы интереснее наблюдать, как он в ярости разносит эту арену в пыль, как обращаются в чёрный песок жалкие людишки… Но что тут поделаешь? Он изменился, стал сдержанным. Фахиса до сих пор не понимала почему. Любой демон знал, сколь сильна ненависть Вахираза к ядарам. А он почему-то решил развлечь повелителей Дархасана в их игрищах. Это ни в какие рамки не лезло…

Ещё сильнее Фахису изумляло, что Вахираз готов пойти на всё ради двух человечьих самок, оказавшихся в плену госпожи Нунарти. Даже переступить через себя, пойти на унижение. Ради двух человечьих шлюх! Фахиса брезгливо скривила губы. Хуже всего, что и она сама теперь – та ещё шлюха. Ну и что, что демон? Ну и что, что убийца? С Вахиразом она почувствовала себя иначе. Совсем, совсем иначе. Людей она убивала. А Вахираз… пусть он внешне и казался человеком, но его тёмную силу Фахиса смогла ощутить по-настоящему. Не там – в Пустоши Демона, когда обуреваемый чувством вины и ненависти он от бессилия колошматил кулаками по чёрному песку. Это случилось позже. Именно тогда Фахиса почувствовала зависть к Алае и Ориле. Закрыв глаза, викара погрузилась в воспоминания. Против воли внизу живота растёкся жар…

Это произошло за три месяца до начала турнира. Как обычно, Фахиса следила за Вахиразом по приказу Нунарти. Следила издалека, не вмешиваясь. Но, честно говоря, ей это постоянное наблюдение порядком надоело. Ну что может выкинуть подопечный? Он только и делал, что тренировался вместе с Гехиром у Гасифа, а также выполнял еженедельные поручения наставника. Но и перечить приказу госпожи викара не смела – следить неустанно и днём, и ночью. Если возникнет что-то неожиданное или непонятное в поведении Вахираза – тут же докладывать. Но время шло, а если быть точнее – уныло тянулось, ползло, как гусеница, и ничего необычного в действиях подопечного не наблюдалось. И эта однообразность сводила Фахису с ума. Шесть месяцев! Целых шесть месяцев прошло, а викара за это время ни одного смазливого человеческого самца не изнасиловала, не убила, не выпила крови. А для вампира и суккуба в одном лице, коя Фахиса и есть, это оказалась невыносимо. Страшнее пытки не придумаешь! Только страх перед Нунарти сдерживал викару.

Ладно. Если нет возможности поиграть с какой-нибудь жертвой, можно поиграть с Вахиразом. Ведь госпожа Нунарти на этот счёт никаких приказов не отдавала. Можно даже будет чуть-чуть его крови отведать. Фахиса оскалилась, блеснули в свете луны обнажившиеся клыки. Не страшно, от одного глотка не умрёт. Да и не рискнула бы викара пить всю его кровь. У Вахираза есть привязанные к нему прислужницы. Они не допустят смерти хозяина. А точнее вообще не позволят, чтобы Фахиса вонзила зубы ему в шею… если Вахираз не разрешит. А он разрешит – никуда не денется. Она знала, как на него надавить.

Фахиса приближалась к постоялому двору, где и заночевал подопечный. Викара чувствовала на себе похотливые взгляды, проходящих мимо мужчин. Обычно дархасанские женщины одевались скромно и не сверкали прелестями, в отличие от жриц любви. Но последние встречались в соответствующих заведениях или стояли неподалёку от них, заманивая покупателей ночных услад, а не разгуливали по городу в чёрных платьях с вырезами на бёдрах и груди. Ну так Фахиса и не занималась любовью в публичных домах, предпочитая увлечь какого-нибудь смазливого юнца вглубь лабиринта грязных переулков, и там уже утащить жертву за изнанку эфира. А на следующее утро кто-нибудь обнаруживал лежащий в куче мусора иссохший труп, который никто опознать не мог. Фахиса не просто выпивала кровь, а в процессе соития поглощала ауру человека, вычищая любые её отпечатки из пространства эфира. В итоге красивого юношу забывали все. Даже родители, которые сильно удивлялись, найдя вещи погибшего сына, и никак не могли вспомнить, откуда они взялись в их доме.

Фахиса поднялась по скрипящим деревянным ступенькам, толкнула ладонью дверь. В ноздри ударили запахи вина, пота, блевотины смешавшихся с ароматами благовоний и киаштали – дурман-травы, усиливающей сексуальное желание. В уши ринулась волна звуков: пьяных да грязных, хохочущих и распевающих пошлые песни мужчин, одуревших от дыма наркотика, пропитавшего собой всё помещение. Развалившись на подушках, они тискали в объятиях полуобнажённых девиц, которые то и дело повизгивали, когда мужланы щипали их за вожделенные ягодицы.

Фахиса двинулась через зал. Приходилось смотреть под ноги, перешагивать через лужи вина, опрокинутые бутылки. А ещё отмахиваться от наглых лап, тянущихся к её бёдрам, сверкающим в разрезах платья. Викара брезгливо скривила губы. Будь её воля, она устроила бы этим людишкам кровавую баню. Но нельзя. Этим она только выдаст себя, и на следующий день ей на хвост сядут светлые маги.

Фахиса зашагала по коридору, оставив за спиной похотливую чернь. Боковые ответвления вели в отдельные комнаты, откуда доносились сладострастные стоны и лукавое хихиканье блудниц. Викара аж зажмурилась от удовольствия, предвкушая грядущее. Добравшись до лестницы, она поднялась на второй этаж. Тут тоже из-за закрытых дверей слышались звуки любви.

Странно. И почему Вахираз – один из великих шеду – опускается до ночёвки в подобных заведениях. Шеду достойны большего и лучшего. Может, всё дело в том, что семь месяцев назад Вахираз провёл ночь в точно такой же дыре вместе со своими человеческими самочками? Такие места навевают воспоминания? Проверим…

Встав перед нужной дверью – за ней явно ощущалась мощная демоническая аура, Фахиса улыбнулась и наложила на себя иллюзию.

Как и ожидалось, дверь закрыта изнутри. Но для викары, способной обращаться в тень за изнанкой эфира, это не преграда. Иное дело – магические барьеры…

– Что ж, Великий Вахираз, – прошептала Фахиса. – Посмотрим, устоишь ли ты перед моими чарами.

Её тело стало бесплотным. Силуэт потемнел, расплылся, стоило демонице шагнуть за грань реальности. Точно призрак, она прошла сквозь дверь и материализовалась в вожделенной комнате.

Он лежал на старой деревянной кровати и беспокойно дёргал то рукой, то ногой. Бледный свет луны, в котором танцевали пылинки, проникал через маленькое квадратное окошко слева, еле освещая обшарпанную занюханную комнатушку. Да уж, самое место для занятий любовью с одним из сильнейших демонов Хаоса…

Замерев в трёх шагах от цели, Фахиса смотрела, как подопечный мотал головой из стороны в сторону. Видит кошмар? Викара решила не спешить. Если он действительно видит страшный сон, то вскоре проснётся. Если же успокоится, то разбудить можно и другим способом. Фахиса улыбнулась, предвкушая подобную возможность. Но не судьба…

– Нет!!! – Вахираз вскочил с кровати.

Викара осталась в тени, боясь дышать. Но он почувствовал чужой взгляд, резко повернулся в её сторону.

– Алая? – он шагнул к ней и замер в нерешительности. – Быть не может!

– А ты ждал кого-то другого? – Фахиса вышла на свет.

– Но… – Вахираз сглотнул подступивший к горлу ком, а потом, к удивлению викары, отступил. – Кто ты? Ты не можешь быть Алаей!

В его руке блеснул меч света. С виду обычный меч, но Фахиса чувствовала, что оружие принадлежит ангельским силам. Плохо! Для неё подобный клинок представлял большую опасность. Викара прекрасно знала, что у Вахираза в арсенале имеются ещё демонический кнут и самозарядный арбалет. Почему он решил использовать именно меч света? Почувствовал её ауру?

– Я не Алая, – викара решила не испытывать судьбу и развеяла иллюзию.

– Фахиса?

– Не веришь своим глазам? – демоница усмехнулась.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты бы меч убрал, а потом можно будет поговорить.

– Говори, что тебе нужно! – он не послушался, наоборот – угрожающе поднял клинок.

Фахиса отступила на три шага – должно хватить, чтобы в случае чего успеть уйти за изнанку.

– Убьёшь меня, и больше никогда не увидишь своих сучек! Убери меч!

Викара не надеялась, но он действительно послушался… меч разлетелся на сотни искр, впившихся в правое предплечье хозяина.

– Сколько наблюдаю за тобой, а до сих пор не верилось, что ты дорожишь жизнью этих человечьих самочек.

– Алая не человек, – выдохнул он. – Только Орила.

– Но и не демон, – Фахиса пожала плечами. – Что ты в них нашёл?

– Тебе не понять!

– Разве? – она улыбнулась и в мгновение ока оказалась рядом с ним.

Вахираз не пытался отступить, путь преграждала стена, в которую он упёрся спиной.

– Так объясни, – она провела ладонью по его щеке.

– Что тебе нужно? – он оттолкнул её руку.

– Разве не ясно? – она хихикнула. – Из-за тебя я лишилась единственного развлечения, которое хоть как-то скрашивало нудную службу у Нунарти. Теперь ты мне должен.

– С чего вдруг?

– А с того, что если не платить по счетам, тогда Нунарти может обидеться, и твоим сучкам не поздоровится. Ты этого хочешь?

– Нет, – он отвёл взгляд, яростные огоньки в его глазах погасли.

– Вот и хорошо, – она снова погладила его по щеке. – Не нужно сопротивляться, расслабься, дай мне то, что я хочу, и твои самочки не пострадают.

– Прости, но ты меня не возбуждаешь.

– О! Поверь, это очень легко исправить, – она улыбнулась и потянулась руками за спину. Щёлкнула застёжка, и платье заструилось на пол, обнажив тело демоницы. – Позволь тебя оседлать. Я всё сделаю сама – просто не сопротивляйся и получай удовольствие.

– Оседлать? – он остановил её ладони, заскользившие по груди, по животу к паху. – Нет, Фахиса. Такого удовольствия я тебе не доставлю.

Викара вскрикнула от неожиданности – её руки заломили за спину возникшие из ниоткуда прислужницы Вахираза – Садара и Найрин – демон и ангел. Толчок, и Фахиса распласталась животом на кровати. В нос ударил запах гнилой соломы. Она дёрнулась, зашипела, пытаясь вырваться, но её по-прежнему крепко держали сильные руки, однако сдаваться так просто викара не собиралась. Фахиса перестала сопротивляться, почувствовав, как на шею опустился холодный ангельский клинок.

– Знаю, обычно ты насилуешь свои жертвы, – крепкие мужские пальцы грубо схватили её за ягодицы, раздвигая их. – И даже убиваешь их. Но не волнуйся, смерть тебе не грозит, если не будешь дурить. Поэтому не сопротивляйся и получай удовольствие – я всё сделаю сам.

– Ты пожалеешь, Вахираз! – оказаться на месте жертвы, такого Фахиса себе и представить не могла. – Больше не увидишь своих сучек никогда!

– Я тебя не звал, ты сама пришла. Что же до сучек… мне теперь наплевать. У меня прямо сейчас есть новая, – его голос прозвучал холодно, обрушился на неё ледяным водопадом. Фахиса тут же поверила – Вахираз не лжёт!

Он вошёл в неё, грубо и сильно. Викара вскрикнула. Нет, не от боли. От страха и изумления – с первым же толчком она почувствовала, как бездна тёмной силы полилась в её чрево. Великая Тиамат! И это ведь только начало! Ещё один толчок, в этот раз медленный, заставивший её громко застонать. Фахиса всегда с наслаждением поглощала жизненную силу жертвы, а тут… Вахираз оказался бездонным чёрным океаном, постоянно бурлящим, будто душа демона пребывала в нескончаемом пожаре Тьмы. Столько силы! Для неё это слишком много! Но ему было наплевать. И он продолжал входить в неё раз за разом, вынуждая стонать, срываться на крик безумного наслаждения. Казалось, ещё немного, и она сойдёт с ума, но сила, вливавшаяся в неё с каждым толчком, удерживала демоницу на грани.

– Ещё, ещё! Дай ещё, Вахираз! – Фахиса желала его против своей воли, ибо сила не просто дарила удовольствие, но и опаляла душу чёрным огнём. По щекам викары потекли слёзы. А потом и вовсе произошло немыслимое. Её перепончатые крылья, до сих пор аккуратно сложенные и спрятанные, разорвав кожу на спине, ринулись на свободу, расправились и затрепетали. Он заставил её кончить! Тиамат! Такого с ней никогда не происходило!

Её уже не держали, она больше не могла сопротивляться, извиваясь под ним, приподнимая ягодицы каждый раз, когда он устремлялся в её лоно.

– Ещё! Не останавливайся, мой господин!

И он продолжал входить, постепенно наращивая темп. Тиамат! Крылья дрожат от наслаждения, охватившего всё тело. Но вот он ринулся в неё в последний раз и замер, излившись чёрным огнём. Фахиса закричала, её крылья до хруста в суставах взметнулись к потолку, продержавшись так ещё миг, и рухнули вниз, обессиленно свесившись с кровати на пол. Она снова кончила!

Он ещё продержал мужское естество в её лоне, тяжело дыша, и медленно покинул чрево викары.

– Ты ещё не заслужила того, чтобы меня оседлать. Тебе понятно?

– Да, мой господин, – простонала Фахиса.

– Сейчас ты поклянёшься, что с Алаей и Орилой ничего плохого по твоей вине не произойдёт!

Так ему всё-таки не наплевать?! У Фахисы от обиды и зависти внутри всё сжалось.

– Я жду!

– Клянусь, мой господин.

– А теперь выметайся из моей комнаты, сучка!

Фахиса вздохнула, вынырнув из океана нахлынувших сладких воспоминаний. Внизу живота мгновенно всё заныло. И что тут поделаешь? После той ночи она посещала Вахираза до начала турнира ещё четыре раза, и каждый раз он её имел, заставлял стонать, лить слёзы, кричать от безумного наслаждения и кончать. Крылья против воли дёрнулись – да так, что викаре стоило немалых усилий, чтобы они успокоились, не разорвали кожу на спине вместе с одеждой. Тиамат! Как же она до такого опустилась?! Куда делась гордость суккуба? Пристрастилась к бурлящей силе Демона Чёрных Песков.

– Нужно снова с ним встретиться, – в пустоту прошептала Фахиса.

Да, он снова её отымеет, прижав к полу или стене, как какую-то потаскушку из дешёвого публичного дома, а она и не станет сопротивляться. Вахираз стал для неё хуже, чем киашталь для людей. Уже на второй встрече демоница добровольно повернулась к нему спиной, чтобы он вошёл в неё сзади. И он вошёл. Буквально изнасиловал, в конце оставив викару бессильно лежать с поникшими и подрагивающими крыльями на грязном дощатом полу.

И что тут поделать? Мысль, что она теперь куда больше шлюха, чем убийца, обжигала разум. Ведь раньше викара занималась любовью, чтобы убивать, а теперь – просто подставляет зад. Унизительнее всего, что это приносит ей куда больше наслаждения, чем убийство! Мужчины в её власти. Даже сейчас любой падёт к её ногам, стоит ей просто стрельнуть глазками, повести бровью, облизнуть губы… Проблема в том, что ей больше не нужен любой. Только Великий Вахираз – её господин, которого она не смеет прогневить. Как же она завидует Алае и Ориле! Они действительно ему дороги, а Фахиса для него всего лишь сучка, которую он обязательно выбросит, как только освободит своих человечьих шлюх! Если освободит…

Викара вздохнула. Владычица Проклятых Душ её убьёт… Вероятнее всего, убивать будет медленно, мучительно. Но смерть, в конце концов, придёт и принесёт покой, а вот лишиться возможности отдаваться Вахиразу окажется страшнее смерти!

Фахиса мотнула головой, отгоняя неприятную мысль. Тиамат! Нужно встретиться с ним. Обязательно нужно! Завтра гладиаторам позволят покинуть арену и развеяться в городе. Так что она сможет где-нибудь его подловить.

Бесплотной тенью викара ринулась со стены колизея к земле.

Стоило нам пройти в зал ожидания, где оказывались гладиаторы, прежде чем выйти на арену, перед нашей командой из портала вынырнуло серо-полосатое пушистое существо. Кверг. Гехира раздражали эти низкорослые чудики, пухлые, с любопытными фиолетовыми глазками и весьма подвижными треугольными ушами. Раздражали, ибо кверги выделялись ворчливым характером. Гехир вообще не любит ворчунов. А я как-то спокойно воспринимал пушистиков. Может, потому что и я когда-то был ворчуном.

– Фух! – выдохнул кверг и застриг ушами. – Бесит жара!

Ну да, тут душновато, но на арене под палящим солнцем да на обжигающем песке – то ещё пекло. Так что для нас вернуться в ожидальню после битвы с демоном стало словно глоток свежего воздуха. А кверг, похоже, до этого мига обитал в каком-то прохладном местечке.

– Тут вы правы, уважаемый, – я усмехнулся. – Как говаривала моя знакомая, лучше сдохнуть, замёрзнув навечно красивой под инеем серебряным, чем растечься унылым дерьмом под палящим солнцем.

Кверг некоторое время смотрел на меня, открыв рот.

– Н-да… – наконец выдохнул пушистик, махнув правым ухом и почесав четырёхпалой лапой голову. – Мне нравится ваша знакомая, Вахираз.

Он окинул взглядом нашу гладиаторскую команду. Я и Гехир стояли особняком от остальных, более мне не доверявших. И хрен с ними.

– Меня зовут Шаин, а не Вахираз. И мне надоело об этом каждому говорить.

«Так не говори», – хохотнул демон.

Помалкивай.

– Так, а вы уважаемый…

– Нгар, – пушистик поморщил чёрный треугольный нос.

Гехир фыркнул. Скрестив руки на груди, друг показательно смотрел поверх гостя.

– Так зачем вы здесь, уважаемый Нгар?

Ну и имечко. Хотя у квергов они все какие-то звеняще-рычащие…

– Была б моя воля, и не появлялся б тут!

– Не сомневаюсь…

Пушистик вздохнул и махнул лапой в сторону.

– Вы победившая команда, и вам полагается вознаграждение.

При этих словах все оживились, и уже с большим интересом поглядывали на кверга. Даже Гехир отбросил напускное безразличие.

– Каждый из вас получает двадцать итралов.

Хм. Не густо. Но на безрыбье…

– А гладиатор, нанёсший демону смертельный удар, вознаграждается гимралом.

А вот это уже интереснее! Только…

– Мне нужно два гимрала.

– Что?! – кверг стрельнул в меня злобными глазами, уши существа угрожающе прижались к голове.

Ишь ты! Не боится Великого Вахираза.

Остальные гладиаторы смотрели на меня с неприязнью. Мол, жадный какой выискался. Два гимрала ему подавай! Идиоты…

– Два гимрала, – повторил я, требовательно протянув открытую ладонь. – Для меня и Гехира. Если б не он, я бы демона не завалил.

– Это против правил!

Я пожал плечами.

– Мне не впервой нарушать правила.

– Шаин, не борзей, – шепнул на ухо Гехир.

– Нельзя! – отрезал Нгар. – Правила устанавливали ядары, никому нельзя их нарушать, кроме них самих! За дополнительной наградой тебе придётся обращаться к господину Аргалу, – кверг победоносно ухмыльнулся, завидев, как дёрнулась у меня бровь.

– Почему именно к нему? – не выдержал я.

– А он на арене всем заправляет. Его гладиаторы одержали три победы подряд в прошлых турнирах.

– Ясно, – я кивнул. – Пусть будет один гимрал, но с условием, что его получит Гехир.

– Что? – друг уставился на меня, как на придурка.

– Не спорь. Я так решил.

– Это допустимо, – уши Нгара встали торчком. – Гладиатор в праве распоряжаться наградой, как ему вздумается.

– Ну и зачем ты мне его отдал? – спросил Гехир, держа между большим и указательным пальцами шестиугольную пластинку с гравировкой в виде ладони.

– В плане развития печатей предназначения я сильнее тебя, поэтому пусть гимрал достанется тебе. Да и без тебя я бы точно этого демона не завалил. Мне и итралов хватит, – я подбросил и поймал кошель, звякнула внутри двадцатка жетонов.

– Эти идиоты так и не поняли, что мы выжили благодаря тебе, – Гехир покосился на уплетающую за столом ужин восьмёрку гладиаторов во главе с Хоно и Утаром.

Я усмехнулся. Нас сторонятся и за стол не пустили, хотя свободных мест предостаточно.

– Насчёт «благодаря мне» – ты не прав, – я опустился на койку. – Мы действовали сообща. Даже Хоно с Утаром удалось ранить демона.

– Шаин, – Гехир скривил губы, – если б не ты, всё наше командное взаимодействие ни к чему хорошему бы не привело. Кто ещё смог бы завалить гиганта его же оружием?

– Тут соглашусь, но лишь отчасти. Уверен, без меня вы бы всё равно завалили демона. Возможно, кого-то бы потеряли, возможно, ковыряли здоровяка гораздо дольше, но завалили бы.

– Или погибли бы, – выдохнул Гехир.

– Или погибли бы… – я пожал плечами. – Везение переменчиво.

Я вскочил с койки весь в холодном поту, чувствуя, как постепенно растворяется ощущение стискивающих меня ледяных объятий Тьмы.

– Твою мать… – прошептал я в пустоту, тяжело дыша.

Напрасно я держал ладонь на груди, силясь унять колотившееся сердце. С каждым разом кошмары становились всё настойчивее и… реальнее.

– Все в порядке, Шаин? – спросил из тени своего алькова Гехир – он всегда спал чутко.

– Нет…

– Главное, продержись, – послышалось, как он заворочался на койке.

– А что ещё остаётся?

Я провёл ладонью по лицу, вытирая пот, и устало опустился на постель; койка недовольно скрипнула.

– А это всё из-за демонов, – пробурчал в темноте Хоно.

И ведь не объяснишь твердолобому, что во мне один демон, да и тот – вроде как смирный и захватывать моё тело не собирается. Вроде бы…

«Не собираюсь, не собираюсь», – Вахираз хохотнул.

А постоянные кошмары говорят обратное.

«Я говорил тебе, твоя сила – это злость, ярость и ненависть. Твоя сила – Тьма. Но ты ешь себя поедом своей виной. А Тьма не терпит слёз и соплей».

Хочешь, чтобы я забыл Алаю и Орилу?

«Шаин, мы ещё в Пустоши Демона условились, что я помогу тебе их вызволить, раз это для тебя важно. Даже несмотря на то, что я по-прежнему считаю, что тебе стоит их бросить».

Никогда!

«Упрямец. Мне ничего иного не остаётся, кроме как помочь тебе. Но тебе стоит отпустить вину».

Но это я виноват в том, что они оказались в плену!

«И что с того? Я не говорю «забудь их». Я говорю, отпусти свою вину. Потому что сколько себя не кори, а прошлого не изменить. Ни себе, ни им ты самоедством не поможешь».

Нет, Вахираз. Пока они в плену, я не найду себе покоя.

«Ну и дурак!»

Демон замолчал, а я тяжело вздохнул, закрывая глаза.

Несмотря на то, что нам уже с утра разрешили покинуть колизей, дабы развеяться в городе, мы с Гехиром, в отличие от остальных, решили остаться и до заката солнца проторчали в тренировочном зале арены. К счастью, каждой команде гладиаторов отводилось отдельное помещение. Так что просторный подвал с импровизированной круглой мини-ареной, деревянными манекенами для отработки ударов и мишенями для стрельбы встретил нас царившей тут тишиной.

Ближе к закату, чуть уставшие, мы отправились в город. Приятный тёплый вечер. Лёгкий ветерок гладил по волосам. В воздухе висел еле ощутимый запах пыли. Торговые лавки, заполонившие всю площадь вокруг арены, пустовали. Хорошо, что днём мы остались тренироваться. Иначе пришлось бы в пыли, жаре и духоте пробиваться через толпы людей. Хотя, может, и нет. Народ уже знает, что я – Вахираз. Так что, скорее всего, расступились бы перед нами.

«Или кинулись бы рвать вас в клочья», – хохотнул демон.

Не спорю.

Проходя меж лавок, я смотрел в безоблачное, уже потемневшее на востоке небо. Запад горел постепенно угасающим оранжевым огнём поверх куполов крыш. А над головой уже блестела еле проступившая спираль Млечного Пути.

– Раньше я не спрашивал… – сказал Гехир. – Ты часто смотришь на Глаз Бога. Молишься?

– Нет. Всего лишь скучаю.

– Кхм. Странно. И почему?

– Там мой дом, Гехир, – я усмехнулся, глядя на обалдевшее лицо соратника. – Я прибыл оттуда. Мой мир там – внутри этого самого Глаза Бога.

– Но… этого быть не может!

– Может, если Глаз Бога состоит из тысячи тысяч солнц.

– Эээ… – он нервно почесал шрам на переносице.

– Ладно, не обращай внимания, – я махнул рукой.

– Нет, нет, нет, Шаин. Раз уж начал, то рассказывай всё.

– Хорошо. Только давай в следующий раз. Прямо сейчас я ничего объяснить не смогу. Нужен соответствующий настрой, да и лучше всё показать на рисунках…

– Ну ладно… – сдался друг и вздохнул.

Я мысленно хмыкнул. Подобной любознательности ранее за ним не замечал.

Мы покинули площадь и зашагали по широкой улице. Здесь куда оживлённее. Одетые в основном в белые балахоны и такого же цвета тюрбаны люди занимались повседневными делами. Возле кузнечной лавки парочка здоровяков разгружала телегу с запряжённым в неё ранротом – травоядным горбатым ящером. За порядком следили патрули стражи.

Первые три минуты на нас не обращали внимания, а потом…

– Глядите! – раздалось слева.

Грузный мужик тыкал в нас пальцем.

– Это же Вахираз! Это он!

Гехир дёрнулся, но я успел положить ладонь ему на плечо.

– Не надо.

Выглянувший буквально на сантиметр из ножен кинжал друга с щелчком вернулся на место.

– Ты уверен? – проныра хмуро оглядывал собиравшуюся вокруг нас толпу. – С этими даже стража не справится.

– Уверен. Спокойнее. Сейчас всё разрулю.

– Что сделаешь?

– Разберусь со всем, – я усмехнулся.

– Ты на удивление спокоен, – он провёл пальцем по шраму.

– Убить Вахираза! Убить демона! – ощетинившаяся вилами толпа теснила нас к стене одного из домов, отсекая всякую возможность к побегу. Искажённые от злости лица не обещали ничего хорошего. Взбесившиеся люди скалились, показывая кривые и гнилые зубы.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – Гехир не обнажил клинка, но его пальцы по-прежнему стискивали рукоять.

Найрин, действуй.

Вспыхнув, татуировка каргана отделилась от предплечья, заставив чернь зажмуриться, отступить. Раздался яростный клёкот птицы света, а затем перед толпой возникла фигура в сияющих серебристых доспехах и с мерцающим нимбом над головой. Горящие белым огнём крылья ангела расправились, отрезая нас с Гехиром от осатаневшей толпы.

– Ханира! Светлая защитница! – пронеслось среди черни.

– Прочь! – в руке Найрин возник меч света – обоюдоострый клинок ткнул в сторону толпы. Ранее обезумевший от ярости люд отпрянул и теперь дрожал от страха. – Вахираз под моей защитой!

– Но… это же демон… – ляпнул кто-то глупый и неосторожный из постепенно редеющей толчеи.

– Под защитой света! – от крика Найрин люди попадали на пыльную мостовую. Хоть удар и не был направлен в нашу сторону, нам с Гехиром тоже пришлось закрыть уши.

Подобная звуковая атака мгновенно подействовала на толпу, как холодный отрезвляющий душ. И двух минут не прошло, как улица обезлюдела. Даже ставни окон оказались закрыты. Гневить и без того разозлённую ханиру? Дураков нет.

Найрин убрала оружие и, резко развернувшись, так что водопад серебристых волос хлестнул по воздуху, опустилась предо мной на колено, склонив голову.

– Поднимись! – не выдержал я, дав волю злости. – Сколько раз тебе говорить, не преклоняйся предо мной!

Она не подчинилась приказу.

– Прости, госпо…

– Шаин!

И так каждый раз. Что с Садарой, что с Найрин.

«А ты не устал? Смирись уже», – хохотнул Вахираз.

Всё началось после первой ночи с Фахисой. До тех пор Садара и Найрин относились ко мне, как и было оговорено – как союзницы, а не слуги.

Гехир благоразумно молчал, стоя позади меня.

Ханира подняла на меня бездонные сапфировые глаза, полные решимости служить и защищать. Есть в них что-то ещё. Еле заметная искра… обожания? Бред!

«Плохо ж ты знаешь своих прислужниц», – отозвался Вахираз.

– Ты мой господин, – отчеканила Найрин голосом, не оставляющим места сомнениям. – Нравится тебе это или нет.

Ну вот за что мне всё это?

– Возвращайся, – тяжело вздохнув, я протянул ей руку.

– Как прикажешь, господин.

Сжав мою ладонь, Найрин исчезла во вспышке света. Татуировка каргана заняла прежнее место на правом предплечье.

– Интересные у тебя слуги, господин, – хохотнул Гехир.

Несмотря на то, что мы почти год вместе занимались у Гасифа, Гехир впервые увидел Найрин.

– Ещё раз шутканёшь про господина – прибью!

– Хорошо, хорошо. Не буду, – он встал рядом и подмигнул. – А ты уже спал с ней?

– Гехир!

– А что тут такого? – он ухмыльнулся. – Обычное дело, когда служанка согревает господина по ночам.

– Она – оружие! Она мой меч, а не личная шлюшка!

– Ну… знаешь… будь у меня такой меч… с сиськами и округлой попкой, я бы…

– Заткнись!

– Слушаюсь, господин.

Он не выдержал и рассмеялся.

Прибью засранца!

Хм. Значит, такими методами Вахираза не достать. С подобным телохранителем никакая толпа его не возьмёт, ибо перед светлыми защитниками люди благоговеют. Даже наблюдавший за Вахиразом убийца, так как ханиры оберегают Дархасан от посягательств викар. Не ото всех, конечно. Мелких демонов ангелы не трогают – с этими люди и сами разберутся, так или иначе. А вот если в город прорвётся нечто крупное…

Как бы там ни было, но заказ есть заказ. Вахираз – цель, а это значит, что никакие ханиры не помешают профессиональному убийце отправить свою жертву на тот свет.

Вообще это дело, честно говоря, попахивало. Инстинкты об этом так и кричали, но заказчик использовал безотказное средство – золото. Убийца уже получил пятьдесят полновесных таналов, а это только треть оплаты. За такие деньги можно приказать инстинктам заткнуться.

Наблюдая за Вахиразом и его спутником из неприметного переулка, убийца улыбнулся. Что ж, если не сейчас, то попробует дотянуться до цели, когда жертва будет спать.

– Живи пока, – прошептал убийца из-под закрывающей нижнюю половину лица маски и, бесшумно шагнув вглубь переулка, растворился в тени.

Развалившись на подушках, Инад попивала сладкое вино. Слегка опьянённое сознание обволакивала музыка, вливавшаяся в уши чистым пением струн тара и медленного ритма, отбиваемого на дарбуке. Ароматы пряностей и жаркого приятно щекотали ноздри. Иногда сквозь стоявший в зале пьяный хохот и бубнёж до слуха робко доносился перезвон колокольчиков на браслетах гибких танцовщиц.

– Всё не успокоишься, верзила? – Инад пригубила чашу, с усмешкой в глазах рассматривая хмурого Ухеша, зубами рвавшего сочное жаренное мясо.

– Помалкивай, девка, – усердно жуя, пробурчал тот. С его подбородка то и дело капал жир. – Я не в настроении.

– Со вчерашнего дня, – усмехнулась Инад. Когда напарник мрачнел, он всегда налегал на мясо. Ухеш злился из-за того, что в первый же день турнира его уел Вахираз. Она знала, что верзила сможет разобраться с демоном – даже с таким огромным, но гладиатор из отряда соперников не оставил им ни единой возможности. Инад до сих пор была под впечатлением от подобной атаки – проткнуть демона его же мечом… Впрочем, что здесь такого? Ей прекрасно известно, как можно воспользоваться оружием против его хозяина. Если только это самое оружие соответствующих размеров, чтоб поднять его без особых усилий. А Вахираз это сделал. Пусть и с помощью магии, но сделал.

– Чего лыбишься, девка? – Ухеш смотрел на напарницу, прищурив глаза. Чавкая, здоровяк проглотил очередной кусок мяса, оторванный от бараньей ляжки.

– Да так, – Инад пожала плечами, продолжая улыбаться.

– Доиграешься, девка. Вот отправимся сейчас наверх, ты у меня визжать будешь.

– Пфф, – она махнула рукой. – Хотел бы трахнуть, давно бы оттрахал.

Вино окончательно ударило ей в голову, расслабив тело и развязав язык. В ином случае Инад не позволила бы себе таких вольностей с напарником. Она бы даже не стала сопротивляться, если б верзила действительно решился с ней переспать. Но… не решится. Почему? Если б она знала… Ухеш не любил говорить на эту тему, а до подобных «угроз» он опускался только когда хмурился. Нет, мальчиков верзила не жаловал – Инад это знала точно. Но напарник даже к шлюхам не обращался в поисках утешения и ласок. Точнее, он их и не искал…

– Что там за шум? – Ухеш отвлёкся от трапезы, вслушавшись в происходящее снаружи.

– Народ беснуется, – Инад махнула рукой – чаша с вином её интересовала куда больше.

– С чего бы?

– Да не всё-ё-ё ли-и равно-о-о? – Инад икнула. – Славное винцо-о-о. До-о-о-оброе.

– Оно тебя до смерти когда-нибудь доведёт.

– А ты-ы-ы… ик… не тявкай, вер… зила-а-а. Нашё-ё-ёл… ся мне тут… ик… про-о-о-ро-о-ок.

Ухеш безнадёжно махнул рукой. Здоровяк хотел было продолжить трапезу, но тут снаружи раздалось «Убить Вахираза! Убить демона!». Рука сама собой дёрнулась к секире, прислонённой к стене возле решётчатой ширмы, отделявшей их уголок от остальных посетителей постоялого двора.

Инад захихикала и уставилась на напарника осоловелыми глазами.

– Не-е-ервнича-а-а-е-ешь, ве-е-е-ерзила-а-а.

Снаружи раздался клёкот каргана – в зале мгновенно воцарилась тишина. Некоторое время ничего не происходило. Доносящиеся с улицы шум и гам ослабли.

Кто-то из посетителей рискнул выйти наружу, а затем раздался дикий крик:

– Под защитой света!

Ухеш и Инад схватились за уши и рухнули на подушки. Казалось, будто нечеловеческий визг, прорвавшись через барабанные перепонки, просунул под череп когти и заскрёб ими по извилинам мозга.

Ухеш пришёл в себя первым. Морщась от нудного звона в ушах, он выглянул за ширму. Как и ожидалось, посетители лежали, корчась на коврах и подушках.

– Твою мать! – простонала Инад, её лицо исказила гримаса боли.

Как ни странно, но пьяная дурь выветрилась из головы – сознание блестело кристальной чистотой, и от этого боль воспринималась ещё ярче. После до неё дошло, что она более не слышит привычного пьяного хохота, бубнежа и музыки. Шакрамы тут же оказались в руках.

– Тише, девка, – пробасил Ухеш. – Резать некого.

Прозвучавший в тишине голос напарника успокоил, Инад чуть расслабилась, напряжённые плечи опустились, но оружия из рук девушка не выпустила.

– Что произошло? – донёсся чей-то стон из зала, люди постепенно приходили в себя.

Дверь отворилась, и в зал вошли двое гладиаторов. Ухеш сидел спиной к проходу, тем более впритык к ширме, поэтому новых гостей видеть не мог, но заметил, как нехорошо прищурилась напарница.

– Вахираз! – прошипела Инад.

Верзила мгновенно напрягся. Если тут Вахираз, то неудивительно, что их приложило магией. А чем ещё мог быть тот нечеловеческий визг?

– Сиди тихо, девка, – Ухеш показал ей здоровенный кулак. – Не дёргайся.

– Но…

– Тихо! Нас тут нет. Поняла?

– Поняла, поняла, – Инад обиженно отвернулась в сторону.

Гладиаторы неспешно двинулись через зал, добрались до стойки и заговорили с хозяином постоялого двора.

– Не зыркай! – прошипел Ухеш. – Учуять могут.

Инад поспешно отвела взгляд.

– Значит так, девка. Сейчас эти двое с хозяином договорятся, устроятся где-нибудь, а мы спокойно выйдем.

– Ты чего-то взволнованный, верзила.

– Чую, что нам лучше быть отсюда как можно дальше.

Инад кивнула. Чутью напарника, не раз спасшему их от неминуемой гибели, она доверяла…

Мы устроились в предложенном для нас хозяином месте – укромный тёмный уголок, отделённый решётчатыми ширмами – и стали дожидаться ужина. Впрочем, поесть мы могли и в гладиаторских покоях в колизее – к тому же бесплатно. Только вот изысками нас там не балуют – всё максимально просто, питательно и без кулинарной изюминки, которую в общественных заведениях добавляет повар, влюблённый в своё ремесло. А где такого в колизее сыскать? Вот и получается, будто еду нам клонируют – каждый день одно и то же. Благо хоть завтрак, обед и ужин разнятся. Но всё равно однообразие надоедает. В башне госпожи Таргин нас кормили так же. Поэтому мы не удивились, что в колизее ассортимент не отличается. Скорее, расстроились…

Но мы гладиаторы, и у каждого из нас, доживших до турнира, накопились деньги. Так что наша братия может себе позволить такие радости, как вкусная еда, хмельное вино, расслабляющие наркотики, горячая банька, мягкая постель и ласковая подружка на ночь… или дружок – в зависимости от пола и предпочтений гладиатора.

– Хорошо! – выдохнул Гехир. Сцепив руки за головой, проныра развалился на подушках и блаженно пялился в потолок. И чего он там увидел?

– Вот сейчас поедим и приляжем на мягкой кровати с какой-нибудь аппетитной шлюшкой.

– Говори за себя. Я просто пойду спать.

– Ах, ну да, ну да, – Гехир приподнялся на локте, положив на ладонь голову. – Я забыл, что тебе шлюшки не нужны. Ну… будь у меня такие же прислужницы…

– Гехир, – я нахмурился.

– Понял, понял, – он ухнул на подушки, снова устремив к потолку взгляд – в этот раз безразличный. – Шутить ты не в настроении, чужих шуток тоже не понимаешь. Но…

Он вздохнул.

– Договаривай.

Проныра скосил на меня взгляд.

– Ты бы перестал себя изводить.

Сговорились все, что ли?

С Гехиром мы однажды на эту тему говорили и ещё тогда условились, что больше к ней возвращаться не будем. Он прекрасно знает, почему я такой – мрачный и хмурый – и знает, что прежним я не стану, пока не верну Алаю и Орилу. Если они погибнут, точно свихнусь, и тогда я от этого города камня на камне не оставлю!

– Тихо, тихо! – Гехир осторожно положил ладонь на мой дрожащий кулак, с опаской глядя на моё обозлённое лицо. – Я понял, Шаин. Больше не буду возвращаться к этому разговору. В этот раз точно.

– Ты не виноват, – я успокоился после тройки глубоких вдохов-выдохов, ладонь с моего кулака Гехир убрал. – Дело не в тебе, друг. Умом я понимаю, что ты прав; что не стоит себя корить, ибо это ничего не изменит и делу никак не поможет… но ничего не могу с собой поделать.

– Ясно, – отвечает он спустя пару мгновений, не отрывая от меня обеспокоенного взгляда. – На миг мне показалось, что ты тут всех покрошишь в фарш…

Я усмехнулся. Ну, он почти угадал.

– Ну… помнишь подвал башни джадугяров?

Ещё бы не помнить. Ильрах с подручными меня тогда приковали к пыточному столу, намереваясь вытянуть из меня какие-то сведения. Да только вырубился я в самый ответственный миг, и Вахираз высвободил мою тёмную силу – зверя, как он его ещё называет. Зверь и порезвился на славу. Когда я очнулся благодаря Гехиру, все подручные Ильраха оказались порублены на куски. До сих пор в дрожь бросает, когда вспоминаю рассечённую наискосок, валявшуюся в луже крови голову, смотрящую на меня уцелевшим глазом. Бррр!

– Помню.

– У тебя ещё глаза были золотые… когда ты лежал на столе и бредил.

– Золотые?

Хм. Это что-то новенькое.

– Ну да. Точнее, глаза твои застилала какая-то полупрозрачная золотая пелена… Прости. Тогда нам было совсем не до этого, я и не вспоминал про ту странность. А потом и вовсе забыл.

Верно. Ильрах нам тогда изрядно насолил. Пришлось бегать и скрываться от неугомонного джадугяра. Действительно, подумаешь, золотые глаза. И что? Когда за тобой гонятся маги, стражники, а потом и здоровенный демон, подобные мелочи становятся неважными. А вот сейчас…

– А тебе точно не показалось?

– Нет, – Гехир закрыл глаза. – Помню, как сейчас. Я ведь прямо в лицо тебе смотрел, потом ещё и оковы с рук и ног снимал, а ты всё бредил… даже не моргал… только иногда веки подрагивали. Так что твои глаза я видел чётко. А пришёл ты в себя только после оплеухи.

Да. Так и было. Но чтоб мои глаза покрывала какая-то золотая пелена? Вроде бред, но… Гехиру я верю.

– Ладно, – пожимаю плечами, видя, что к нам идёт девушка с подносом. – Разберёмся с очередной моей странностью потом.

Мило улыбаясь, разносчица поставила перед нами глиняные тарелки с горячей овощной похлёбкой с кусочками говядины. Воздух тут же наполнился дивным ароматом, защекотал ноздри – желудок отозвался голодным урчанием. Кокетливо подмигнув Гехиру, девушка присовокупила к похлёбке корзинку со свежими лепёшками, миску с сыром и душистой зеленью. Налетай – кушать подано! Мы и налетели…

Дархасанцы – интересный и странный народ. По крайней мере люди, ибо в Городе Тысячи Граней проживают несколько рас. Из них мне знакомы ещё кверги, миргины – разумные лисицы с ловкостью белок, и трагуги – полуразумные гигантские муравьи. Может, есть и другие расы, но я таких пока не встречал.

Так вот… Днём дархасанцы – настоящие трудяги, а ночью – пьяницы, развратники и обдолбанные наркоманы. Неужель ночью больше нечем заняться, кроме как напиться, нанюхаться киаштали и устроить оргию в ближайшей забегаловке? Нет, подобным, конечно, «страдают» не все поголовно. Те же стражники, например, и в ночное время исправно несут службу, патрулируя улицы. Но вот всегда найдутся охотники до подобных развлечений. В каком бы постоялом дворе я ни останавливался, к полуночи в нём обязательно разворачивалась групповуха местного разлива. Надышавшись киаштали, с катушек слетали все – и мужчины, и женщины. Создатели порно-фильмов нервно курили бы в сторонке при виде десятка переплетённых на коврах и подушках обнажённых тел. И весь этот клубок самозабвенно отдавался животным инстинктам, погружаясь в море сексуального удовольствия.

Вот и сейчас… Мы с Гехиром только-только покончили с ужином, а зал уже начал наполняться терпким дымом дурман-травы. На меня-то киашталь не действует, как и любая другая дурь – моя демоническая аура подарила иммунитет от любых веществ, изменяющих сознание или действующих на гормоны. Насчёт ядов – не скажу, но и проверять не рискну. Да и вообще… аура демона притягивает ко мне женщин не хуже киаштали. Правда, не так быстро, да и то если какая-нибудь особа проводит со мной долгое время. К счастью, она не влияет на уже влюблённых женщин, как пояснил Вахираз. Иначе не знаю, как бы я тренировался у Гасифа… и ведь ночевали мы с Гехиром в первые три месяца – там же, у него. Вот я и боялся, что из-за моей ауры жена наставника станет подбивать ко мне клинья, но Вахираз меня успокоил.

С Алаей и Орилой в своё время так и произошло – слишком долго они были рядом со мной, но тогда, оказавшись в их страстных объятиях, я об этом ничуть не жалел. Я прикрыл глаза, успокаиваясь и прогоняя сладкие и в то же время горестные воспоминания…

Вот на Гехира волшебная травка подействовала – вижу в его глазах загоревшиеся похотливые искры… Н-де. Конечно, могу на втором этаже – подальше от наркотического дыма – прочистить проныре мозги с помощью магии света, только он всё равно собирался провести эту ночь весело. Кхм… вот и давешняя служанка идёт к нам, и Гехир расплылся в улыбке. Пойду-ка я наверх, не буду мешать им миловаться.

Только вот девушка перехватила меня, преградив путь и положив ладошку мне на грудь.

– Останься, – она подарила очаровательную улыбку и потянулась губами к моим.

– Прости, милая, но нет, – я отстранился и улыбнулся в ответ. – К моему другу иди, он ждёт.

Я поспешил через зал к лестнице, ведущей на второй этаж. Уж там отосплюсь – договариваясь с хозяином, снял для себя комнату на ночь, заплатив пять мисанов. Так, потороплюсь, пока меня какая-нибудь одурманенная девка не увлекла – уже тянутся ко мне гибкие и цепкие пальцы полуобнажённых танцовщиц. Нет уж, обломитесь… Найдутся другие, кто будет вас ублажать этой и другими ночами. Увернувшись от назойливых девиц с томными глазами, взбегаю по деревянной лестнице на второй этаж – ступеньки поскрипывают под сапогами. Оглядываюсь… вижу с высоты лестничной площадки: мужчины уже тискают в объятиях хихикающих и повизгивающих, успевших частично обнажиться женщин. Помню со слов госпожи Таргин – ядары питаются энергией боли дархасанцев. Зачем? А хрен их разберёт… Так может они поглощают и энергию сексуального удовольствия, эмоций, душевных переживаний? Это вполне бы объяснило, почему каждую ночь в таких местах разворачиваются оргии.

«Какой догадливый», – Вахираз хихикает.

Покачав головой, отправляюсь к себе.

Открыв нужную дверь – тут в узком полутёмном коридоре их шесть – захожу в комнату, задвигаю засов, чтоб не беспокоили, и осматриваюсь. Обычное маленькое помещение два на три метра, как и многие другие, в которых мне довелось ночевать. Ну а зачем мне ВИП-номер? Чай, не сыночек олигарха, обычный гладиатор – всего лишь. Роскошные апартаменты стоят дороже… Да и никогда не знаешь, что в этом не очень-то и гостеприимном мире может произойти. Деньги надо беречь, пригодятся в более важные и ответственные моменты. А поспать можно и в маленькой комнатушке. Кровать есть, оконце с видом на улицу есть, небольшой столик со стулом есть. Чего ещё желать?

«А ведь есть, чего желать», – усмехается демон.

Да заткнись ты!

Завтра второй день турнира. Насчёт возвращения на арену я не беспокоился – всех гладиаторов перенесёт телепортационное заклинание, связанное с нашими кольцами. Сделано это специально, чтобы никто из нас не сбежал, приди кому в голову подобная мысль.

Я стянул с себя куртку, перекинул через спинку стула. Туда же отправился снятый с плеча рюкзак. Сняв сапоги, поставил рядом с кроватью. Облегчённо вздохнув, завалился спать.

Белоснежные крылья бережно укрывали спящего гладиатора. Обнажённая Найрин всем телом прижималась к спине Шаина. Нежные пальцы ханиры гладили землянина по волосам. Но на большее верная слуга не рассчитывала – её дерзость и так пересекла границы дозволенного. Если Шаин не хочет принять её любовь, она не станет навязываться. И уж тем более, пока он спит, укрытый её аурой света, делать нечто непозволительное она не будет. Конечно, от кошмаров защита ханиры не спасёт – уже пробовала. И тут же возвращалась на место, превратившись в татуировку каргана на предплечье господина, стоило почувствовать, что он близок к пробуждению из-за очередного страшного сна.

– Но хотя бы так я буду оберегать тебя, пока ты спишь, – прошептала Найрин, уткнувшись носом в чёрные волосы землянина.

– Лицемерка, – усмехнулась стоящая у изножья кровати тёмная фигура. Её силуэт скрывался в полумраке комнаты, почти сливаясь с тенью. – Ты ведь удовольствие получаешь от такой близости.

– Даже если так, Садара, что с того? – обидчиво прозвучал голос ханиры. – Завидуешь, плётка потаскушная?

Фигура двинулась вокруг кровати. Три изогнутых рога, венчающие голову викары чёрной короной, матово блеснули в бледном свете луны.

– Честно? Да, завидую, – Садара осторожно подошла к окну. Скрываясь за стеной, глянула через пыльное стекло на улицу – снаружи тихо. Только ветер чуть подвывает, гоня по ночному небу кляксы облаков. – Но я не могу укрывать его вместо тебя, сучка пернатая. Моя тёмная аура сделает его кошмары ещё страшнее. А твоя… хотя бы смягчает.

Садара вздохнула, развернулась, качнув водопадом чёрных волос. Янтарные змеиные глаза демоницы уставились на обнимающую господина ханиру.

– Я люблю его не меньше тебя, Найрин. Но нам обеим надеяться не на что. Он любит других. Мы для него всего лишь оружие, инструмент для достижения цели.

– Я в это не верю, – ханира зажмурилась, сильнее сжимая объятия. – Ты знаешь, как он к нам относится. С уважением и почтением, даже несмотря на то, что мы его слуги.

– Мне этого мало… – раздвоенный чёрный язык викары высунулся наружу, задрожал; лизнув воздух, втянулся обратно. – И тебе тоже, Найрин.

– Он эту Фахису… – ханира обречённо вздохнула. – Я даже на такое согласна.

– А ещё говорит, что я потаскушка, – Садара усмехнулась, в глазах блеснули хищные огоньки.

– Будто ты такого бы не хотела, если господин взял бы тебя так же, как и Фахису.

Улыбка тут же исчезла с губ Садары – в щель между полом и дверью юркнула чёрная тень.

– Я услышала моё имя, – прошептала из тёмного угла Фахиса. – Не смогла устоять перед соблазном узнать, кто же меня вспоминает. А тут…

Демоница картинно покачала головой.

– Совсем не ожидала увидеть тут подобное, – она ухмыльнулась, глядя на ханиру, ангельские крылья плотнее укрыли спящего господина.

– Уходи! Он наш! – огрызнулась Найрин.

– Поэтому он предпочитает трахать меня, а не вас? – Фахиса зашагала к кровати.

У Садары дёрнулось веко.

– Не зли меня, пиявка! Иначе отхлестаю так, что вовек не забудешь! – возникший в руках Садары кнут налился злобным багрянцем, готовый вспыхнуть яростным огнём.

Фахиса замерла в нерешительности в двух шагах от цели, но всего лишь на миг. Улыбка вновь заиграла на её лице.

– Не станешь. Ты ведь не будешь вредить господину, зная, что я важна для него. Пострадаю я – пострадают и пленницы госпожи Нунарти. Вахираз очень разозлится, если это произойдёт.

Викара убрала кнут, но взгляд её остался жёстким, полным гнева.

Тут янтарные глаза демоницы словно погасли. Садара покачнулась и упала на пол без сознания. Укрывавшее Шаина крыло ханиры безвольным веером свисало с кровати – Найрин тоже оказалась без сознания.

Фахиса с удивлением осмотрелась, в душе заворочался страх. Викара тенью юркнула за изнанку эфира.

Убийца усмехнулся – магическая шкатулка сновидений усыпила всех вокруг постоялого двора «Гибкие танцовщицы» на три сотни шагов. На владельца чёрной коробочки магия не действовала. Но вот на остальных… они даже не успевали понять, что происходит. Вливаясь в уши, беззвучная мелодия сковывала сознание, погружала разум во тьму – на достаточно долгое время, чтобы душегуб без труда добрался до цели. Да и вору с такой вещицей было бы где разгуляться. Проблема в том, что подобные артефакты встречались редко и стоили непомерных денег. В ордене «Кровавый кинжал», в котором и состоял убийца, таких шкатулок насчитывалось аж три штуки.

– Просто, как всегда, Азам, – шепнул владелец коробочки сам себе и со щелчком закрыл крышку.

Нужно поторапливаться. Какой-нибудь случайный патруль, оказавшись здесь, точно всю стражу на уши поставит. Нет, это не станет помехой для Азама, но ведь куда лучше покидать место преступления ни о чём не беспокоясь.

Если бы шкатулка работала днём, то можно было бы закончить с этим делом ещё раньше. Но не судьба. Маги ордена плечами пожимали да руками разводили, мол, ничего с этими артефактами не поделаешь – не мы их создавали, не нам разбираться с устройством коробочек. Ну а старейшины «Кровавого кинжала» и не спорили. А то напортачат маги со шкатулками, и уснёт орден сном уже беспробудным. Нет, нам такой «радости» не нужно.

Убийца быстро пересёк улицу от укрытия до входа в зал постоялого двора. Взбежав по ступенькам, толкнул дверь. Взору предстали валявшиеся на подушках обнажённые тела. Запах киаштали ударил в нос. Азам поморщился, спешно натягивая на лицо маску – сейчас не время и не место для развлечений. А ведь должен был заранее об этом подумать. Знает же, какие «непотребства» происходят по ночам в подобных заведениях. Непорядок. Совсем расслабился. Тоже мне, убийца!

Он шагнул внутрь, бесшумно прикрыв за собой дверь – даже петли не скрипнули. Мысли о собственной беспечности тут же растворились, разум холоден, тело собрано – готов действовать.

Осторожно ступая меж спящих тел, Азам пересёк зал – цели здесь нет – значит, надо на второй этаж. По ступенькам убийца поднялся мягко, будто кот – ни одна доска не выдала предательским скрипом. Теперь определить, за какой из шести дверей находится цель.

Азам быстро закатал рукав на левом предплечье, узор из голубых ломанных линий, украшавший смугловатую кожу, налился бледным светом. Теперь глаза могут видеть сквозь стены – не так чётко, как через стекло, а будто в тумане. При этом живые существа выделялись более плотной дымкой.

Убийца всмотрелся в призрачные клубы. Половина комнат пустовала, в остальных трёх магическое зрение выцепило силуэты людей. В одной из спален похрапывал на кровати мужчина. Толстоват для искомого гладиатора. В другой прямо на полу валялись двое. Отметаются. Ибо в третьей комнате Азам заприметил крылатую фигуру, спящую на кровати рядом с кем-то ещё. В двух шагах от них лежит ещё одно тело – судя по силуэту, женщина. Так что цель явно тот, кто спит на кровати рядом с ханирой.

Азам скользнул к двери, по-прежнему наблюдая за тройкой спящих фигур в комнате. Мягко толкнул ладонью створ – заперто на засов. Неудивительно. Будь иначе, Азам насторожился бы и дважды подумал, прежде чем лезть сюда. Что ж, отмычки не помогут, но и тут хитромудрые маги ордена нашли способ, как убийцам преодолевать подобные препятствия.

Азам достал из кармашка заплечной сумки позолоченный диск, свободно умещавшийся в ладони. Приложил к двери, закрыл глаза, сосредоточившись. Невидимые щупальца обхватили засов, деревянный брус с шорохом отъехал в сторону. Азам улыбнулся, спрятал диск – его энергии хватит на вскрытие ещё двух дверей. С мягким шелестом скользнул из ножен кривой кинжал, убийца потянул на себя дверь.

Тихо. Внутри царит полумрак – свет из окна позволяет разглядеть силуэты, но в углах – непроглядная темень, будто чернильные кляксы. Замерев, Азам в течение десяти ударов сердца всматривался в комнату и вслушивался в тишину. Кинжал держал так, чтобы лезвие не выдало его случайным отблеском. Вроде ничего подозрительного, но есть в душе странное ощущение, будто за ним следят. Вот прямо сейчас! Кто-то прячется в дальнем углу комнаты, слившись с мглой, и смотрит. Смотрит на него!

Азам вновь перешёл на магическое зрение – без толку. Углы чуть просветлели, но по-прежнему оставались пустыми. Однако чувство чужого взгляда никуда не делось! Рви когти, Азам, пока есть возможность! Но… убийца остался на месте – заказ нужно выполнять. Если сейчас сбежать, пошатнётся его репутация, и репутация ордена. А с другой стороны – на кой она сдалась мёртвецу? Он был верен принципам и идеалам «Кровавого кинжала» до самой смерти? Да шло бы оно всё в демонову задницу!

Словно в подтверждение его трусливым мыслям, из тени проступила пара налитых кровавым багрянцем глаз, оскалилась клыкастая пасть, вынырнули из мрака извивающиеся змеями чёрные локоны – будто сама Тьма решила воплотиться в мире людей чудовищем!

Всеблагой Ану! Волосы Азама зашевелились на голове и спине, кожа покрылась мурашками, а колени затряслись против воли. Сердце забилось в груди взбесившейся птицей – ещё чуть-чуть, и выскочит наружу, разорвав прутья ненавистной клети!

Из тени вылезла когтистая лапа, протянулись скрюченные пальцы в сторону убийцы. Убийцы ли? Азам ощущал себя кроликом, дрожащим от страха при виде клыкастой волчьей пасти.

– Иди ко мне! – прошелестела Тьма, бросив в чашу страха последнюю каплю.

Азам припустил со всех ног. Быстрее, быстрее! Вниз по лестнице! Плевать, что сапоги грохочут по ступенькам, а те скрипят под подошвами так, словно кричат. Через зал! Споткнулся в последний миг перед дверью о чью-то ногу! Твою мать! Еле удержал равновесие. Скорее, наружу! Только бы на патруль не нарваться! Неудачливый убийца стрелой преодолел улицу и скрылся в тени меж домов, но не остановился, продолжая бежать – всё углубляясь в лабиринт узких улочек Дархасана. Дальше, как можно дальше от проклятого места!

Сбежал. Оно и неудивительно. Любой, кто увидел бы её в подобном обличье, сошёл бы с ума от страха. Ну, не совсем любой… Фахиса усмехнулась и вышла из-за изнанки эфира.

Викара закрыла дверь и задвинула засов. Пора бы получить то, ради чего сюда пришла. Пунцовые губы тронула похотливая улыбка. Предвкушая незабываемое удовольствие, она подошла к кровати. Бесполезные служаночки Вахираза в отключке. Пока можно, этим надо пользоваться.

Фахиса взобралась на постель, на четвереньках двинулась к вожделенной цели. Наконец-то она получит удовольствие так, как сама хочет. Лицо викары нависло над лицом Вахираза, её волосы коснулись его щеки. Фахиса облизнулась, медленно стала опускать губы к губам господина, но замерла на полпути – в горло упёрлось лезвие меча. Демоница досадливо поморщилась, сглотнула подступивший ком.

– Даже не думай об этом! – прошипела Найрин, поникшее ранее крыло ханиры взметнулось и брезгливо оттолкнуло нахалку.

Вскрикнув от неожиданности, Фахиса свалилась с кровати.

– Сучка! – взъярилась демоница, поднимаясь с грязного пола.

– За языком следи, пиявка! – прозвучал сбоку голос пришедшей в себя Садары, та остервенело щёлкнула по стене хвостом. – Только я имею право называть её сучкой!

Фахиса затравлено осмотрелась. Найрин с мечом света слева и Садара с пылающим кнутом справа.

– Ты нас усыпила и хотела этим воспользоваться! – прошипела ханира.

– Нет! – Фахиса выставила перед собой ладони, тряхнула головой. – Не я!

– Тогда кто? – хмыкнула Садара.

– Не знаю! Кто-то хотел прикончить господина Вахираза. Я его спугнула!

Найрин посмотрела на запертую дверь, засов на месте. Недоверчиво взглянула на гостью, прищурив глаза.

– Я правду говорю! – суккубка отступила, спина уперлась в шершавую стену – бежать некуда. Даже за изнанкой эфира не спрячешься, Садара её достанет и там.

– Присмотри за ней, – ханира кивнула в сторону Фахисы. – Я проверю.

– Присмотрю, – Садара оскалилась, кнут в её руках свернулся в пружину, готовый для удара.

Закрыв глаза, Найрин перешла на эфирное зрение. Черпающим силу из изнанки демонам и тёмным магам подобное недоступно, а вот ангелы и светлые способны в пространстве эфира видеть происходившие недавно события… и даже проследить по оставленному там следу, куда бежал возможный убийца. Но даже если так, ханире нельзя отдаляться от господина более чем на две сотни шагов – привязана магическими узами. Чего не скажешь о Садаре – она демон и привязана к демону, поэтому не ограничена рамками.

– Она не лжёт, – наконец, открыв глаза, Найрин опустила меч.

Фахиса с облегчением выдохнула.

– Хорошо, – Садара кивнула. – Но она хотела изнасиловать господина.

– Верно, – Найрин усмехнулась, остриё клинка угрожающе поднялось на высоту глаз – мечница готова колоть и рубить.

– Сумасшедшие! – взвизгнула суккубка. – Убьёте меня – и ваш господин взъярится на вас!

– Уже и поиздеваться нельзя? – Садара хихикнула, убирая кнут.

Найрин поддержала ту ехидным смешком, меч брызнул во все стороны искрами, растворился в воздухе, будто и не было никакого оружия в руках ханиры.

– Сучки! – выдохнула Фахиса. – И всё равно я получу то, ради чего сюда пришла!

– Конечно, получишь, шлюха, – брезгливо бросила Садара.

– Хочешь сказать, вы бы не хотели оказаться на моём месте? – настал черёд суккубки ехидно ухмыляться; она смерила высокомерным взглядом обнажённых прислужниц Вахираза.

– Нет… не хотели бы! – слукавила Найрин, голос предательски дрогнул, выдав ложь.

– Ну да, – бровь Фахисы насмешливо вскинулась. – Видела я, как ты к нему ластилась.

– Всё это не важно! – отрезала Садара, рубанув ладонью по воздуху, словно действительно что-то отсекла. – Господин любит только Алаю с Орилой!

– По голосу слышу, что вы тоже не прочь избавиться от этих человечьих самок, – Фахиса довольно осклабилась…

Как странно. Проснулся я не от кошмара, а от визга знакомого голоса и глумливых смешков Садары и Найрин. Глаза всё ещё закрыты, и с кровати вставать не тороплюсь. Я поморщился, вспоминая голос. Фахиса? Давно её не видел… Тянет эту пчёлку на мой медок. Тьфу, блин! Совсем уже опошлел с этой чёртовой суккубкой – дурацкие мысли в голову так и лезут!

«Ещё бы им не лезть!» – усмехнулся Вахираз. – «Ты ж всем отказываешь, а эту викару дерёшь как… даже слов не нахожу».

Ну, дык… для дела это нужно.

«Ещё скажи, что удовольствия ты не получаешь!»

Врать не стану, получаю – трудно лгать самому себе. Хотя… некоторые умудряются…

– По голосу слышу, что вы тоже не прочь избавиться от этих человечьих самок, – звучит довольный голос Фахисы, и внутри у меня всё мгновенно закипает!

Вскакиваю с кровати и… на секунду теряю дар речи, увидев моих союзниц голыми! Это что ещё за непотребство? Блин! Надо сначала с этой самомнительной выскочкой разобраться за то, что наталкивает Садару и Найрин на крамольные мысли!

– Я что-то не понял! – повышаю голос, хмурю брови.

Садара и Найрин мгновенно оборачиваются. В глазах смятение, стыд и страх.

Замерев, Фахиса смотрит на меня с открытым ртом. Интересно, чего она там не договорила?

– Ты хочешь что-то сказать?

– Нет, мой господин! – суккубка остервенело мотнула головой, волосы хлестнули по лицу.

– Тогда что ты там стоишь, как декор бесполезный?

– Э-э-э…

– Не экай! Ублажающая меня сучка должна знать своё место! Ты разве не знаешь? – киваю на кровать.

– Слушаюсь, мой господин, – на губах викары промелькнула тень улыбки, она тут же засеменила к постели.

Взобравшись на ложе, Фахиса легла на живот, услужливо приподняв ягодицы и задрав полы платья. Эту возомнившую о себе невесть что демоницу надо поставить на место. Пусть полежит в унизительной позе, подумает. Для неё будет полезно. В следующий раз не станет легкомысленно чесать языком.

Вздохнув, поднимаю осуждающий взгляд на Садару и Найрин – те виновато хлопают ресницами. Ну и что прикажете с вами делать, стриптизёрши?

– Лежи, не вставай! – бросаю Фахисе и иду к красавицам.

Викара и ханира прижались боками друг к дружке. Н-де, какое же умилительное зрелище – прижимающиеся и смущённые ангелица с демоницей. Оно и понятно – раньше союзницы никогда предо мной прелестями не сверкали… Или им не впервой обнажаться рядом со мной, пока я сплю?

– И что это за вид у нас такой? – вкрадчиво вопрошаю, всё ещё хмурясь.

– Господин…

– Не нужно оправдываться, – прерываю Найрин. Выдерживаю мгновение молчания и спрашиваю: – Что она вам наплела?

– Про Алаю и Орилу… – неуверенно начала Садара. – Сказала… что они могут не выжить.

– Не исключаю – такое возможно, – я мрачно киваю, викара с ханирой вздрагивают от моего потяжелевшего голоса. – Где я, и где Нунарти? Не мне с ней тягаться, так что Алая с Орилой могут погибнуть, – вижу, как предательски заблестели глаза моих союзниц… И они жаждут моей любви? Если так, то я их понимаю, только этот блеск во взгляде больно ранит душу… Всё равно нужно договаривать, невзирая ни на какую боль. – Но я изо всех сил постараюсь этого не допустить. Поэтому… Фахиса нужна мне.

– А мы? – не удержалась Найрин.

– А вы… вас я слишком ценю, чтобы использовать так же, как и её. Не могу я так.

– Тебе и не нужно заставлять нас или себя, господин, – нежно промурлыкала Садара. – Просто попроси, и мы всё сделаем.

Хм. Даже так? Садара смелее Найрин в подобных вопросах…и наглее. Демоница – одним словом. Ханира, как и подобает ангелу, держится скромнее.

– Господин… – прозвучал жалобный голос из-за спины.

Найрин разочарованно вздохнула.

– Я не разрешал тебе говорить, Фахиса! Ты наказана и останешься лежать в этой позе до утра. Сегодня ты ничего не получишь! Должна понимать почему.

– Но… прошу… смилуйся, господин! Ведь я спасла тебя!

Спасла? О чём это она? Перевожу недоуменный взгляд на ханиру.

– Она не лжёт, – Найрин кивнула. – Пока ты спал, в комнату пробрался убийца. Фахиса его напугала, тот и сбежал.

– Ну а вы… чем занимались? – я усмехнулся и снова нахмурил брови. – Вы ведь должны меня защищать.

– Прости, господин, – Садара потупила взгляд. – Усыпляющая магия ударила по нам через тебя. А Фахиса не связана с тобой, вот и не подействовали на неё сонные чары.

Хм. Раз так… Конечно, дверь закрыта, и засов на месте. Трудно представить, как убийца смог пробраться в комнату, но… это Дархасан. Тут всякое происходит. К тому же я верю моим союзницам. Они врать не станут.

– Что ж, – развернувшись, я зашагал обратно к кровати. За спиной снова прозвучал разочарованный вздох Найрин. – Тогда, Фахиса, мне стоит тебя отблагодарить.

– Господин! – в её голосе прозвучали нотки радости…

Азам спрятался в одном из убежищ, специально подготовленных на случай, когда нужно пересидеть и переждать волну страха, вызванную чарами сонной шкатулки. Ведь все знали – если люди массово погрузились в сон, ищи рядом убийцу. Подобное происшествие обязательно взбудоражит патрули. Стражники с куда большим рвением будут искать наглеца, осмелившегося усыпить целый квартал. Хуже всего то, что задание не выполнено. Пока ещё не провалено, но всё же… М-да. Цель оказалась куда серьёзнее, чем Азам предполагал. Неудивительно, что за убийство этого гладиатора готовы отвалить столько денег – сто пятьдесят таналов – это не шутки! Да, половину придётся отдать в казну ордена, но даже так… оставшаяся сумма – тоже внушительная награда.

Убежище представляло собой погреб под заброшенным, обветшалым домом. Прежние хозяева давно покинули этот мир из-за какой-то неизлечимой болезни – так, по крайней мере, гласит легенда, должная отпугивать всех от ухоронки. Орден всегда устраивал лежки в местах с дурной славой. Чаще всего сам эту славу и раздувал, делая из мухи стадо мамонтов. И это работало. Кто станет искать душегубов «Кровавого кинжала» в проклятых домах? Ведь эти убийцы, по идее, не дураки. По меньшей мере, не должны ими быть, так что не сунутся в такие места.

Закрыв глаза, Азам лежал на койке и размышлял. С рассветом турнир продолжится, и цель на всё это время будет недосягаемой. А если она сложит голову на арене? Н-да… жаль. В этом случае остальных денег не видать и от полученных пятидесяти монет ему достанется всего половина. Впрочем, неплохо, но двадцать пять – не семьдесят пять. Азам поморщился… Ладно. Будем исходить из того, что цель на арене выживет, и до неё можно будет дотянуться уже на следующий день, когда гладиаторы снова выйдут в город. А выйдут ли? Узнаем в своё время. Опять придётся следить и ждать появления цели. Да и тактику нужно менять…

Что ж, до тех пор можно и вздремнуть – отдых не помешает. Еда и питьё в ухоронке есть, специально заготовленные кувшины, чтобы справлять нужду – имеются. Так что жить можно, ему не привыкать.

Азам повернулся набок. Поудобнее устроившись на овечьих шкурах, он заснул. Но спокойно поспать так и не удалось. В кошмарах его преследовали красные глаза, клыкастая пасть и скрюченные когтистые пальцы…

Это ничтожество посчитало, что смогло спрятаться от неё? Фахиса ухмыльнулась.

Разузнав от Найрин направление, в котором скрылся убийца, викара отправилась на поиски. Ещё в комнате господина она запомнила запах непрошеного гостя, и уже по нему, стремительной тенью несясь за гранью эфира, отследила, куда тот забился, будто мышь, спасающаяся от когтей кошки. Пробраться внутрь и прикончить убийцу прямо сейчас для неё не составит труда, но господин запретил – приказал следить.

Господин…

Фахиса мечтательно закатила глаза. Да, он снова взял её сзади, но в этот раз не насиловал – был предельно нежен, входил в неё медленно, с наслаждением и дарил наслаждение. Вновь заставил её крылья трепетать!

Она не видела, как на неё смотрели прислужницы господина, но буквально кожей ощущала их завистливые взгляды. Ах! Сколько энергии он в неё влил – надолго хватит. И что он обещал! Если поможет схватить убийцу, то господин позволит себя оседлать. Ради этого стоит постараться! Суккубка мечтательно улыбнулась.

Похоже, весь день это ничтожество, вознамерившееся убить господина, так и будет отсиживаться тут. Что ж, за это время надо навестить госпожу Нунарти, чтобы та ничего не заподозрила о возможном сговоре Фахисы с Вахиразом.

– Внимание! – громом ударило по мозгам оповещение, я тут же вскочил с кровати. – Через час вас телепортирует на арену. Приготовьтесь.

Мать вашу, ну и побудка! Я зевнул… спать всё ещё хочется.

Тряхнув головой, привёл мысли в порядок. Так, срочно нужно одеться, справить нужду, умыться и позавтракать. Успею. Главное, рюкзак постоянно при себе держать. А то телепортнёт меня, а пожитки тут останутся – так не пойдёт…

С Фахисой мы расстались примерно за два часа до рассвета. Получив своё, суккубка лыбилась, как пришибленная. А взгляд… викара буквально пожирала меня глазами – чего я собственно и добивался. Теперь она точно моя – радует, что у меня наконец-то появились глаза и уши в логове Нунарти.

Вот что теперь делать с Садарой и Найрин… внешне они спокойно восприняли изменения в моих «отношениях» с Фахисой, только я всё же вижу – мои союзницы недовольны. Чувствовалось это по их разочарованным взглядам, обиженным ноткам в голосах… Сейчас они «спят» – татуировки змеи и птицы вернулись на предплечья, но уверен – мои мысли они читают и понимают, почему я так к ним отношусь. Фахиса – всего лишь инструмент, а Садара с Найрин – союзницы.

«Тогда ты должен дать им то, чего они хотят», – усмехнулся Вахираз.

С чего бы?

«Союз подразумевает взаимовыгодное сотрудничество. А ты пока что ведёшь себя с ними как тиран – используешь, но ничего не даёшь взамен. Им ведь многого не надо».

Я замер, натягивая второй сапог. Блин! Какой же я идиот!

«Ну да, идиот тот ещё», – Вахираз рассмеялся.

Ведь я… чёрт, чёрт, чёрт! Только и думаю о себе, о своей боли и своей потере. Кичусь своей виной, холю и лелею, будто какую-то драгоценность! Смотрите все, какой я несчастный!

«Э-э-э… ты потише. Смотри-ка, разогнался!» – демон вновь залился ехидным смехом.

Раздался стук в дверь. Кого там нелёгкая принесла? Я вздохнул, натянул сапог и зашагал к выходу. Отодвинув засов, потянул дверь. Хмурым взглядом окинул замершего у порога низкорослого бородатого толстячка – хозяина постоялого двора.

– Что? – я всё ещё хмурюсь, настроение ни к чёрту.

– Мир вашему миру, – подобострастно улыбнувшись, произнёс толстячок.

– Ты ещё хрен моему хрену пожелай, – пробурчал я под нос.

– Простите, что вы сказали, уважаемый? Я не расслышал.

– Да так… ничего, уважаемый, – ответил я в тон и махнул рукой в сторону. – Вы что-то хотели?

– Завтрак для вас и вашего спутника готовить?

– Да, обязательно. Я скоро буду.

Кивнув и всё так же подобострастно улыбнувшись, толстячок развернулся и зашагал к лестнице. И чего он припёрся? Мог бы прислугу отправить. Уважает гладиаторов? Хрен его разберёт. Почесав затылок, захлопнул дверь и принялся одеваться. Время не ждёт…

– Чего такой хмурый? – спросил Гехир вместо приветствия, когда я пришёл завтракать. Расположились мы на вчерашнем месте. Проныра уже уплетал за обе щёки сыр с лепёшками, запивая натисом. В отличие от меня, с настроением у напарника полный порядок.

– Спал плохо, – я плюхнулся на подушки и потянулся к еде.

Гехир пожал плечами.

– Ну… – промычал он с набитым ртом. – Ты всегда спишь плохо.

– Кошмаров не было, – я пожал плечами в ответ, принялся наливать из чайничка ароматный натис.

– А вот это уже интересно, – Гехир кивнул. – Что произошло?

– Многое, – я махнул рукой, ибо и сам не понимал, почему этой ночью не видел кошмаров. Тьма меня отпустила? Очень сомневаюсь…

Гехир молча ждал продолжения, при этом энергично наседая на завтрак. Обжора хренов!

– Меня посещал убийца…

– Кхм… – напарник замер на мгновение. – Судя по тому, что ты жив и здоров, убийце можно не завидовать.

Гехир продолжил прерванное занятие. Он, что… собирается наесться впрок?

– Ты куда торопишься? Конец света наступает? Столько еды в твоё долговязое тело не влезет.

– А ты не зафидуй и тофе налефай, – пробурчал он, прожёвывая очередной кусок; проглотив, добавил: – Может и конец света. Кто знает, выживу ли я сегодня на турнире? Хоть позавтракаю как следует.

Не могу не согласиться с подобным доводом – магические способности жрут много энергии – на арену стоит выйти «подзаряжённым». Так что я тоже с энтузиазмом присоединяюсь к поглощению лепёшек с сыром. Конечно, не голландский сорт – откуда ему тут взяться – но и так весьма неплохо. С натисом идёт отлично.

Покончив с завтраком и расплатившись с хозяином, мы покинули постоялый двор.

Снаружи прохладное утро. Рыжим колобком солнце низко висит над крышами домов – пока не успело превратить город в бурлящую микроволновку. А ведь люди тут живут веками и терпят эту ненавистную жару!

– Куда теперь двинемся? – Гехир с интересом окинул взглядом улицу, на которой уже прохаживались редкие путники, да иногда гремели колёсами по мостовой телеги.

– К арене, конечно.

– Не интересно, – он мотнул головой. – Давай лучше прогуляемся.

– А смысл? Нас всё равно телепортируют.

– Вот именно. Мы ничего не теряем.

– Ну ладно, – я пожал плечами… минут пятнадцать у нас в запасе есть.

Гехир кивнул и зашагал в противоположную от арены сторону. И чего на него нашло? Я вздохнул и поспешил за напарником.

– И куда мы идём? – спросил я, поравнявшись.

– Вперёд и никуда. Просто бесцельная прогулка.

В течение пяти минут мы просто шли, косясь по сторонам. Но тут Гехир замер у одной из боковых улочек, нахмурился, губы напарника злобно скривились.

– Подожди тут.

– Чего?

Он исчез – использовал гладиаторский навык. Что его так напрягло?

– Аааааа!!! – раздалось из переулка.

Через три секунды оттуда вылетел мужчина и грохнулся лицом на мостовую рядом со мной – я вовремя отошёл в сторону. Штаны неудачника спущены, сверкает под небом волосатая задница. Тьфу, блин!

– Шаин, – Гехир вынырнул из тени. – Сходи туда, пожалуйста… помоги. Я придержу этого говнюка!

Напарник что есть силы пнул лежащего в бок, хрустнуло ребро. Голозадый говнюк зашёлся в хриплом стоне.

Времени у нас всё меньше, поэтому оставим расспросы на потом. Я двинулся в переулок. Тут сыро и пованивает гнилью – терпимо. На обшарпанных и потемневших от времени стенах домов видны высохшие следы мочи или дождя. Скорее всего, первое, так как дожди в центральной части Дархасана редкость. Да и запах соответствующий подтверждает догадку. Морщась и прикрывая нос, прошёл дальше.

Слышу впереди судорожные всхлипы. На маленьком перекрёстке свернул налево – туда, откуда доносились звуки.

Я замер. Сердце против воли сжалось в груди при виде лежавшей на земле девушки. Одежда разорвана в клочья, на лице и теле многочисленные синяки и кровоподтёки. Длинные волосы в грязи – спутались, лежат беспомощно под стать хозяйке. Слезы размазаны по лицу.

Твою ж мать!

Я быстро стянул с себя куртку и накинул на девушку… ей на взгляд не больше двадцати.

– Всё хорошо, – произнёс я, стараясь успокоить бедняжку.

Хотя чего тут хорошего? Ничего не хорошо! Я скрипнул зубами от злости.

Девчушка посмотрела на меня измученным взглядом. В глазах всё ещё блестят отголоски боли.

– Всё хорошо, – повторил я, как бы нелепо это не звучало; она вздрогнула от моего прикосновения, когда я взял её на руки. – Больше тебя никто не обидит.

Я понимаю, что это слишком самонадеянное обещание. Здесь, в Дархасане, если ты слаб, любой, кто сильнее тебя, может тобой воспользоваться.

– Выйдем лучше на свет, – несчастная чуть кивает, закрыв глаза и шмыгнув носом.

Вот что за люди, а? Мало им ночных потрахушек под дурманом киаштали? Нет, им подавай драйва, острых ощущений от унижения слабого. Уроды! И девчонка эта тоже, блин… Куда её понесло с утра пораньше? Зачем сунулась в переулки? Ладно. Всякое бывает. Не донимать же её сейчас расспросами. Да и всё равно времени почти не осталось. Скоро нас перенесёт, так что стоит поторопиться и передать бедняжку в чьи-либо заботливые руки.

На улице вокруг Гехира уже столпились люди, возле него стояли двое стражников с копьями наперевес. Напарник что-то втолковывал блюстителям порядка… «порядка», блин. Тьфу!

Выйдя на свет, я остановился. Гомонивший люд тут же замолк.

– Видите? Я не лгал! – взъярился Гехир, опаляя стражников гневным взглядом, и вновь пнул насильника – в этот раз в бедро.

Тот взвыл от боли.

– Ей нужно помочь! Отвести к целителю! – произнёс я как можно громче, чтоб услышали все.

Можно и магию света использовать, но на это нет времени.

– Внимание! Пять минут до телепортации! – в подтверждение прогремело в голове оповещение. – Гладиаторам приготовиться!

– Гехир…

– Знаю, Шаин! – огрызнулся напарник и вновь сверкнул глазами на стражников. – Решайте быстрее вопрос с этой падалью!

– Ну и зачем ты это сделал? – опустившись на корточки перед насильником, спросил солдат. Он не церемонился и, схватив урода за волосы, потянул, заставив того кричать. – Тебя спрашиваю!

– Я не виноват! Она сама… не нужно… ааааай… было… ей так открыто одеваться!

Чего? Так выходит, она виновата только потому, что засранец не смог справиться со своими восставшими причиндалами?!

– Верно, – на моё удивление произнёс стражник, отпустив насильника. – Женщине не стоит неподобающе одеваться. Это может соблазнить мужчину, что и произошло…

Чего?! Дубль два! Что за дебилы в страже!

Я не успел удивиться…

Гехир выхватил кинжал из ножен слишком быстро. Рывок вниз, и клинок по рукоять вошёл в печень насильника. Тот дёрнулся и обмяк. Напарник выдернул оружие и выпрямился, с вызовом глядя на обалдевших солдат.

– Ты… ты… что себе позволяешь! – выпалил второй стражник.

– Он был без доспехов… – Гехир пожал плечами, кинжал убирать в ножны не торопился. – Даже без кольчуги.

– И что?! – рявкнул первый стражник.

– Ну… – голос напарника спокоен. – Меня соблазнило, что он не носит доспехов – вызывающе одевается… я и не стерпел, дёрнулась рука, не удержал клинка. А вот вы в доспехах. Вас убивать не буду. Не встаёт на вас мой кинжал.

Ай да Гехир! Ай да проныра!

Толпа тут же прянула во все стороны. Конечно, ведь никто из них в доспехи не закован.

– Ты! – копьё в руках стражника задрожало от негодования.

– Ну я, – напарник вновь пожал плечами.

Я опустил девчушку на землю, прислонил спиной к стене дома.

– Замяли! – гаркнул я, выпрямившись.

Достав из кошеля две золотые монеты, вложил в ладонь солдата.

– Этого должно хватить, чтобы вы забыли обо всём тут произошедшем. Но с одним условием, – в ладонь второго стражника легли пять серебреных монет. – Это плата целителю. Отведёте девушку к нему. А если вздумаете обмануть… – я кровожадно улыбнулся, дав волю внутреннему зверю посмотреть на «блюстителей порядка» через мои глаза, – покромсаю и скормлю трупы бродячим псам!

Ох, проняло стражников, во взгляде читается неподдельный страх.

– Мы не обманем! – часто закивали солдаты.

– Ну и хорошо! – я хлопнул второго по плечу. – Идём, Гехир.

– Внимание! Минута до телепортации!

Не прошли мы и десяти шагов, как сзади прозвучал девичий голосок.

– Господин!

И она туда же… Достали! Сколько можно меня господинить?!

Мы развернулись. Девчонка стояла, прижимая к себе мою куртку.

– Чего тебе? Столько хлопот из-за тебя, – я напустил в голос театральной строгости, она замялась, виновато опустила глаза.

– Ваша куртка, господин! Вы забыли.

– Оставь себе. Не разгуливать же тебе по городу голышом? Считай, подарок от меня.

– Вы слишком добры, – она поклонилась.

– Угу… уж слишком, – я улыбнулся. – Ладно, бывай. И больше не встревай в неприятности. В следующий раз нас рядом может и не быть.

Мы развернулись и зашагали прочь.

– Не ожидал от тебя, Шаин.

– Чего не ожидал? Ты за кого меня принимаешь? Я тебе не скупердяй какой-нибудь…

В глазах мгновенно потемнело и тут же вспыхнуло. Единственное, что я успел увидеть в тот миг – ехидную ухмылку Гехира.

– Построились, мать вашу! Живо!

Гладиаторы – трое мужчин и пять женщин – рванулись кто откуда и в течение трёх секунд построились у стены зала отдыха.

– Отлично! Молодцы!

Далра редко снисходила до похвалы, но с её уст она всегда срывалась… точно плевок в лицо. Будь гладиаторы в шеренге смелее, они хотя бы скривили губы от подобного «одобрения». Но злить Далру? Нет уж, спасибо. В первые дни пребывания в Дархасане парочка умников попыталась на своё горе. Больше не пытаются – жестокие издевательства надолго врезались им в память.

Далра, по прозвищу Паучиха, поднялась с койки, та отозвалась хором протяжных, жалобных скрипов. Удивительно, как только выдерживала стодесятикилограммовый вес хозяйки. И невзирая на это, Далра двигалась быстро, легко, непринуждённо, будто огромная кошка. Если б не лишний вес, портящий фигуру, её поступь можно было бы назвать даже грациозной. Ну а своё прозвище Далра заработала за гладиаторский навык – иссушающие нити, которые, опутывая врага, гасили любые магические способности.

Глухо топая сапогами, Паучиха прохаживается вдоль строя туда и обратно, краем глаза поглядывая на бледные лица вытянувшихся в струнку гладиаторов. При каждом шаге висевший в ножнах кинжал бряцает о толстые бёдра. Широкий со стальными заклёпками ремень опоясывает бочкообразное тело, удерживая брюки в сине-зелёную полоску. Фисташкового цвета рубаха на дородном теле висит свободно, правый рукав закатан до локтя, обнажая аккуратный, состоящий из красных треугольников узор, по спирали обхватывающий предплечье. Чёрные волосы перевязаны синим платком. Мясистые губы кривятся в презрительной ухмылке. Карие глаза постоянно перебегают от чего-то одного к другому, не задерживая внимания на чём-либо. Довершает картину рваный шрам на правой щеке, проложивший широкую борозду от губ до скулы – эта черта лица делает Паучиху и вовсе страшной.

– Скоро мы сойдёмся в бою с другими гладиаторами на арене, – остановившись и повернувшись лицом к шеренге, произнесла Далра. – Мне нужна голова Вахираза. Преподнесём ценный трофей госпоже Инилан, она нас наградит.

«Ты хотела сказать – наградит тебя», – пронеслась в некоторых головах шальная мысль, но озвучить её умники ни за что бы не решились.

– М-м-м…

– Что ты мычишь, Гахам? – Далра скривила губы и нахмурила брови. – Говори внятнее!

– Вахираз очень силён. Опасный противник… Вон как демона завалил!

– Сюда подошёл! – Паучиха поманила того пальцем.

Гахам вздрогнул и на негнущихся ногах вышел из строя. Стоило гладиатору оказаться перед Далрой, как та со всей дури засветила бедняге оплеуху. От такого удара его повело в сторону и крутануло – да так, что он не удержался на ногах и распластался на каменном полу.

– Тебе следует бояться меня! – окованный сталью носок сапога угодил Гахаму в рёбра. Хрык! Треснула кость, и зал огласил крик боли.

– Енер!

– Да, госпожа! – тут же отозвалась белокурая девушка из шеренги.

– Подлечи это ничтожество! – Далра плюнула Гахаму на спину. – На арену все должны выйти здоровыми!

«Ну да, в противном случае госпожа Инилан тебя по голове не погладит!» – на разный лад подумали гладиаторы.

– Живей!

– Да, госпожа! – Енер сорвалась с места и, опустившись на колени перед стонущим Гахамом, направила на того левую ладонь – предплечье украшал узор из белых ломанных линий. – Потерпи, Гахам. Сейчас всё пройдёт.

С пальцев девушки полилось мягкое сияние…

И вновь на трибунах гудит чернь. Солнце всё ещё скрыто за стенами колизея, но всё равно душно. Люди обливаются потом, но покидать свои места да пропускать назревающее представление не собираются – деньги уже потрачены.

Несмотря на жару, Инад поёжилась, нервно облизнув губы. Не привыкла к подобному вниманию. Ей казалось, что вся эта многотысячная толпа смотрит на неё и ждёт… ждёт, когда девушка оступится, получит под ребро клинок, истечёт кровью, содрогаясь в предсмертной агонии. Инад передёрнула плечами, крепче сжала рукояти шакрамов.

– Спокойно, девка, – зычный бас Ухеша вселял уверенность.

Но… С каким испытанием придётся столкнуться в этот раз? С демоном справились только общими силами, да и смертельный удар нанёс Вахираз, не она, и даже не Ухеш. А Инад прекрасно знала, какой невероятной мощью обладает напарник. Всё же стоит признать, без Вахираза ковырять гиганта пришлось бы долго.

– Ну что? Вы уже заждались? – прогремел с неба ехидный голос, чернь дружно гаркнула в ответ громогласное «дааааа!!!».

– Сегодня нас ждёт Лабиринт Смерти! – провозгласил комментатор, и толпа радостно взревела.

– Что ещё за лабиринт? – проворчала Инад.

– Не знаю, – здоровяк нахмурился. – Ничего хорошего нас там точно не ждёт.

– Правила просты, – продолжил комментатор. – Гладиаторов-добровольцев, по двое из каждой команды, телепортируют в специально огороженные подземные кварталы Дархасана. Если добровольцев не будет, участников выберет магия случайным образом. Гладиаторы будут разбросаны по уголкам лабиринта. Их цель – выжить. Ибо придётся сражаться не только друг с другом, но и с чудовищами, а также постараться не попасть в смертоносные ловушки.

Толпа взревела с новой силой.

– Дополнительно: от команды господина Аргала Мансула, как самой многочисленной, отправятся три гладиатора, от команды госпожи Инилан Айсун, как самой малочисленной – только один. В лабиринте придётся продержаться до заката. Итак! Прошу добровольцев выступить вперёд!

– Я пойду, – решилась Инад, но напарник рукой преградил ей путь.

– Не глупи, – качнул головой Ухеш так, что хрустнули шейные позвонки. – Пусть всё решит жребий. Адал, Ранех, шаг вперёд!

Худощавого телосложения парочка гладиаторов шагнула вперёд. Их лица хмуры, с решением Ухеша не согласны, но не подчиниться не могли – здоровяк потом все бока намнёт, когда вернутся в зал отдыха.

Инад усмехнулась. Этих двух мерзюков Ухеш ненавидит и с радостью отправит на смерть, так как сам убить их не имеет права. Хотя эта парочка скользких прохвостов, возможно, и в Лабиринте Смерти выживет. Остальных гладиаторов напарник уважает, поэтому не хочет им приказывать идти вместо Инад. Ведь она уже вызвалась добровольцем, хоть и не вышла из строя. Значит, третьего выберет жребий.

– Итак! – продолжил комментатор. – Добровольцы: Адал и Ранех из отряда господина Аргала; Зэл и Шадир из отряда господина Далима; Енер из отряда госпожи Инилан; Утар из отряда госпожи Таргин. Среди гладиаторов госпожи Нурнан добровольцев нет, – голос ехидно хихикнул. – Остальных выберет магия.

Инад заметила, как над головами всех гладиаторов, оставшихся в строю, вспыхнули огоньки. То же самое произошло и в остальных отрядах, где участника испытания должен был выбрать жребий. Магические светляки ещё мерцали над ними, потом разом все потухли. Инад усмехнулась, покосившись на напарника, а затем шагнула вперёд – её огонёк по-прежнему горел. Ухешу только и оставалось, что беспомощно поджать губы.

– Ого! Интересный выбор! – восхитился комментатор. – Жребий брошен! Инад из отряда господина Аргала; Вахираз из отряда госпожи Таргин; Джул и Лака из отряда госпожи Нурнан.

Инад нахмурилась. Всё-таки Вахираз окажется с ней в Лабиринте Смерти. Что ж, она постарается его прикончить, как того желает господин Аргал. Но надо быть осторожной. Демон, непонятно каким образом оказавшийся гладиатором, уже успел показать, что он весьма опасный противник.

– Участникам желаем удачи в Лабиринте Смерти! – прогремел комментатор.

Мир в глазах Инад потемнел, мигнул, и вот она уже стоит в совсем другом месте. Месте, полном опасных монстров и ловушек…

В знакомое место меня забросило… Точнее, гигантская пещера, в которой я оказался, напоминала подземные поселения Дархасана. Чуть менее года назад нам с Гехиром и Алаей пришлось оказаться в подобном месте, когда мы пытались сбить со следа преследовавших нас Ильраха с подручными. Там же я и повстречался с Мудзу – демоном, призванным джадугяром по мою душу. А получилось так, что Мудзу убил Ильраха. Затем я спас Найрин от его когтей и клыков, и мы вместе прикончили демона… Блин! Будто вчера это произошло.

Здешняя пещера также освещалась торчавшим из высокого сводчатого потолка гигантским кристаллом. Хотя освещалась – громко сказано. Магическое сияние больше походило на лунное. Так что большинство укромных мест подземного города, из заброшенных зданий которого и образовывался лабиринт, укрывал мрак. Оставалось лишь гадать, что за хрень может там прятаться, поджидая беспечную жертву. Проверять каждый такой тёмный уголок – нет уж, спасибо. Дураков нет!

И почему жребий пал на меня?

«Аргал мог манипулировать выбором случайных участников», – отозвался Вахираз.

Мог?

«Да, но не берусь утверждать, что он это сделал».

Ладно.

Вздохнув, я обвёл обречённым взглядом одно-, двух– и реже трёхэтажные дома, смотревшие на меня чёрными арочными глазницами окон. По телу невольно забегали мурашки – казалось, что в глубине этих тёмных провалов скрывается нечто жуткое, зыркает голодными буркалами, а с клыков капает слюна.

«Успокойся. Ничего и никого там нет», – хихикнул Вахираз. – «По крайней мере я не ощущаю опасности. Лучше остерегайся ловушек и смотри, куда ступаешь».

Легко сказать, успокойся! Надо было меньше смотреть дома ужастики. Опять не к месту вспомнился фильм «Зеркала». Я передёрнул плечами и осторожно шагнул вперёд. Песок скрипнул под сапогом, а показалось, что звук разнёсся на всю округу громоподобным гонгом. Чёрт! До чего же тут тихо, аж на уши давит.

Так. Арбалет в левую руку. Найрин, клинок.

«Слушаюсь, господин».

Татуировка каргана отделилась от предплечья, вспыхнула взрывом искр и собралась в меч света в правой руке. Так-то лучше… и спокойнее. Толпа на арене, наблюдающая сейчас за нами через гигантские магические экраны, наверно, оценила светопредставление.

«Главное, не теряй бдительности и не расслабляйся», – напомнил демон. – «Арбалетный болт от ловушки не спасёт».

Угу. Я медленно зашагал вперёд.

Глаза подмечают каждую деталь, даже за периферией умудряюсь следить. Уши навострены до предела – вслушиваюсь в гнетущую тишину, нарушаемую лишь моим дыханием да скрипом песка под сапогами.

А вообще… зачем мне куда-то идти? Надо всего лишь дождаться заката. Тут не жарко, жажда не замучает, да и без еды как-нибудь обойдусь – потерпеть каких-то семь, восемь… ну от силы девять часов… да хоть все двенадцать – вообще не проблема. Правила запрещают оставаться на месте? Нет? Вот и прекрасно.

Я сел на песок, привалившись спиной к стене ближайшего дома. Оружие убирать не стал – с ним увереннее себя чувствуешь. И почему я не буддист? Какому-нибудь монаху в оранжевой рясе просидеть так недвижно, ни о чём не беспокоясь, раз плюнуть. А мне…н-да, погорячился я. Терпеть голод двенадцать часов – это одно, а переждать столько же, сидя на одном месте, ничего не делая, когда вокруг гнетущая тишина, а в тенях мерещится всякая жуть… Свихнуться можно! Нафиг, нафиг!

Я встал и продолжил путь.

«Тебе всё равно не дали бы отсидеться», – съехидничал демон.

Почему? Это ведь не против правил.

«Не против. Но подумай. Ядары – волшебники, по силе близкие к богам. Фактически – они и есть местные боги, которые ежегодно устраивают гладиаторские турниры на потеху черни. Зачем им это? Только чтобы исполнить желание победителя? Ну и на кой им это сдалось?»

А ты прав. Год уже здесь, и до сих пор об этом не задумывался.

«Ну, тебе как бы не до того было», – Вахираз глумливо хихикнул. – «Так бывает, когда все мысли только о девках».

А ты не завидуй.

«Было б чему…»

И всё же действительно… зачем ядарам проводить турниры? Чтобы отвлечь внимание народа от чего-то более важного? Вряд ли. Даже если люди узнают что-то такое, чего им знать не положено, что это изменит? Поднимут восстание? Угум-с… против богов. А хотя… если чернь узнает, что ядары питаются болью и эмоциями людей, тогда действительно может полыхнуть такой пожар, что мало никому не покажется. Стоп. Боль…

Что-то звонко щёлкнуло под ногой. С противным треском в четырёх шагах от меня из-под земли выпрыгнул стальной шар на высоту трёх метров – я на автомате включил световой щит. По магическому куполу затарабанили сотни стальных игл. Не удивлюсь, если отравленных.

Шар ухнул на землю, прокатился по песку и замер, ткнувшись в стену одного из домов. Игольчатая мина. Н-да. Такая штука может основательно нашпиговать дротиками взвод солдат – и всё, хорони на месте, если будет кому.

«Я ж говорил, будь внимательнее. Не хотелось бы, чтоб ты тут помер».

Развеяв световой щит, я выпрямился и расслабился. И это на широкой улице нарвался на ловушку. А что было бы, иди я по какому-нибудь переулку, которых здесь предостаточно? Через каждые пять – десять метров возникают. Действительно лабиринт.

Продолжаю путь.

Так. Эта мина сбила меня с мысли. Ядары питаются чужими эмоциями, болью. И того, и другого на арене более чем предостаточно. И зачем им столько подобной энергии? Они ведь и так всемогущие.

«Не совсем».

Поясни.

«Они не могут покидать свои башни. Точнее, могут, но тогда будут постоянно расходовать накопленную энергию. За пределами башни их можно убить».

Вахираз, семьсот лет назад они же выступили против тебя.

«И потратили уйму энергии, чтобы меня прикончить и заключить в межмирье».

Что-то я не понимаю подобного «всемогущества». Они жертвуют всем ради того, чтобы поглощать чужие боль и эмоции? Ну не могут ядары быть обычными потребителями. Чего они хотят достичь?

«Божественности, конечно. Возвыситься над материальным миром. Так же, как когда-то возвысились Энки, Энлиль, Иштар, Мардук и прочие».

Как?

«Через врата Иркаллы».

Эм… Я напряг память, вспоминая шумерские мифы. Это ведь… царство мёртвых?

«Верно. Нижний мир, которым управляют богиня Эрешкигаль и её муж – Нергал. Иркалла – врата смерти. Я рассказывал тебе, что люди после реинкарнации забывают всё. Ядары же ничего не забывают, но чтобы возвыситься, нужно пройти через врата смерти, имея при себе огромное количество энергии. А без неё будет очередное перерождение».

Вахираз снова натолкнул меня на какую-то мысль. Призрачную мысль, которую я успел ухватить за хвост, но та всё равно умудрилась выскользнуть, с издёвкой помахав на прощанье ладошкой. Я тряхнул головой, напряг мозги, но она так и не захотела вернуться.

«Ты близок, чтобы вспомнить»,

– усмехнулся демон.

Похоже, что недостаточно близок. Ладно, тогда расскажи, как происходит возвышение?

«Ты видел Храм Боли в башне Таргин. И даже дважды проходил через него, чтобы оказаться в её покоях».

Ну да, этот «аттракцион» хрен забудешь. Несёшься на огромной скорости в луче света сквозь башню, и когда тебя должно размазать по потолку, исчезаешь и появляешься в зале на последнем этаже, где живёт хозяйка. В тот второй и последний раз, когда я побывал у неё в гостях, Таргин странно себя вела. Положила ладонь мне на голову, назвала чужим именем… Хави. Почему? В нашу первую встречу она была более сдержанной. Я тогда не придал тому значения, слишком сильно давила на меня потеря Алаи и Орилы. Может, ты что-то знаешь, Вахираз?

«Откуда?»

– в голосе демона послышались нотки раздражения. Интересно, с чего бы?

Ну, мало ли. Ты у нас многое знаешь.

«Я не всеведущий!»

Ладно, не злись. Вернёмся к возвышению ядаров. Что там с Храмом Боли?

Вахираз показательно вздохнул.

«Ты следи за окружением, главное. Не хватало только нарваться на что-то, от чего тебя щит уже не спасёт».

Я слежу, а ты рассказывай. Так хотя бы гнетущая тишина на уши не давит.

«Миф о Вавилонской башне знаешь?»

Спросишь, тоже.

«Вопрос был риторическим. Как по-твоему, почему люди пытались построить башню до небес?»

Чтобы достичь богов, уподобиться богам… Твою ж мать!

«Вот именно!»

Выходит…

«Да. Башни ядаров раньше были и на Земле. Обитель Таргин достигает трёх километров в высоту – стрела, пронзающая небо! А теперь представь, что подобные башни одна за другой стали исчезать на Земле, когда «древние боги», вступив в Храм Боли, растворялись, умирали. Но с накопленной энергией, вступив во врата Иркаллы, возносились! Перерождались в нечто большее, могущественное – свободное от материального мира. Они действительно стали богами».

Боги покинули Землю – ни люди, ни эта планетка им более были не нужны.

«Верно. Оставшись без контроля богов, без пронзающих небо башен, люди попытались построить нечто такое же, чтобы взойти на небеса».

И, конечно же, ничего у них не получилось… Хотя стремление к гигантомании на Земле сохранилось до сих пор. Мы по-прежнему возводим небоскрёбы, но тут причина кроется в деньгах, ну и в самолюбовании – смотрите, какой я железо-бетоно-стеклянный хер до небес отгрохал! И живя на самом последнем этаже, могу смотреть на вас, как на мусор! Ха-ха! Н-де… Может, желание уподобиться богам до сих пор сидит в человеческом подсознании? Хрен нас разберёт. Что ж, духовно возвыситься у нас не получается, вот и возвышаемся хотя бы материально.

Хм. Выходит, и Дархасан когда-нибудь осиротеет?

«Когда-нибудь».

Значит, Таргин всё же права – мне не стоит обвинять ядаров в том, что людям хреново живётся. Боги делали всё, чтобы люди мучались, дабы выкачивать из них энергию боли. А когда боги ушли, ничего не изменилось. В большинстве своём люди продолжили страдать и до сих пор страдают. По привычке, что ли? Или им просто лень что-то менять? А может, и то, и другое? Действительно, хрен нас разберёт…

Раздавшийся где-то справа девичий визг прервал мои размышления.

Бежать, бежать, бежать! Быстрее!

Сердце бьётся безумным колоколом, лёгкие горят на пределе – работают, будто кузнечные меха, ноги с каждым шагом тяжелеют, наливаясь свинцом. Но нельзя останавливаться, иначе смерть!

Сзади бухают лапы неведомого зверя, сотрясая землю. Тварь тяжело дышит, с каждым скачком всё ближе!

Быстрее! Только не оборачиваться! Енер и не оглядывалась, из последних сил перебирая ногами. Она уже чувствовала горячее дыхание чудовища. Ещё миг, и настигнет!

Званк! Когти прыгнувшей твари бессильно царапнули по световому куполу, вовремя окружившему гладиаторшу. Споткнувшись и тяжёлой тушей проехавшись по песку, зверь впечатался в стену дома. Та с грохотом осыпалась, взметнув тучу пыли. Тряся головой, чудовище поднялось, разочарованно замычало, медленно поворачиваясь в сторону прыткой и к тому же хорошо защищённой добычи. Красные глаза на бычьей морде уставились на укрывавший девушку световой шар. Когтистые лапы нервно гребли песок, длинный хвост яростно хлестал по бокам. Горбатый чёрный зверь готовился броситься к жертве стремительным ураганом.

Световой серп сверкнул в руке, Енер тоже приготовилась атаковать.

Тварь рванулась вперёд, будто пущенный из арбалета болт. Данг! Купол выдержал. Гладиаторша рванула в сторону и, развеяв щит, рубанула серпом по боку ошеломлённого зверя. Чудовище взревело и хлестнуло хвостом по ногам противника. В глазах Енер мир перевернулся. Девушка отлетела в сторону, рухнула на песок. Вскрикнула, больно приложившись плечом о землю.

Тварь развернулась и, тяжело дыша, двинулась к почти поверженной жертве. Верный серп валялся в шести шагах слева, сиротливо поблёскивая изогнутым лезвием. Не дотянуться! Не успеть! Енер вытянула правую руку – к счастью, повредила не её, а левую – выстрелила сгустком света в морду зверя. Взрыв! Девушка вовремя зажмурилась – яркая вспышка осветила округу. Ослеплённое чудовище жалобно замычало, замотав головой.

Только Енер показалось, что теперь есть шанс выжить, как тварь пришла в себя. Нет, она по-прежнему была слепа – вспышка выжгла той глаза, однако нюх и слух остались невредимы. Зверь прижался к земле и прыгнул.

– Помогите! – прокричала Енер, откатываясь вбок.

Тяжёлая туша ухнула на песок, встряхнув землю. Взметнулся столб пыли, ударная волна отшвырнула девушку в сторону.

Чёрт! Надеюсь, успею!

«На ловушки не нарвись!»

– ехидничает Вахираз.

Я помню о предыдущей фигне, выскакивающей из-под земли, поэтому несусь на помощь непонятно кому и непонятно зачем с включённым щитом света. Просто сорвался с места, стоило услышать девичий крик.

«Тоже мне, рыцарь на белом коне».

Заткнись!

Впереди что-то знакомо прогремело. Точно так же гудит мой щит света, если по нему чем-то тяжёлым основательно приложить.

Магия жрёт много сил, но на моё счастье их тратить не нужно – воздух буквально сияет из-за насыщенности частицами эфира. Всё благодаря потолочной люстре в виде кристалла света.

Пронёсшись под гигантской аркой, обозначившей очередной перекрёсток, слышу новый щелчок спускового механизма. Твою мать! Взрыв слева. Из переулка в меня летит огненный шар. Чпух! Пламя растекается горящей жидкостью по поверхности светового купола и испаряется. Выдержал щит! До сих пор не приходилось использовать его против магии. Радуюсь, что он хорош не только против физических атак.

Впереди раздаётся рёв, от которого кровь стынет в жилах. По-хорошему бы плюнуть на это дело, но бросить в беде женщину – воспитание не позволяет. Ясно слышен её вскрик, а потом за следующим поворотом вижу здоровенную чёрную собаку с бычьей головой. Девушка лежит на земле в десятке шагов от твари и всеми силами пытается отползти как можно дальше.

– Сюда, бычья харя! – я хлопаю в ладоши, надеясь отвлечь чудовище на себя.

И оно разворачивается в мою сторону, уставившись окровавленными глазницами. А девчонка-то зубастая оказывается, раз ослепила тварюгу. Н-да. Махать красной тряпкой теперь точно нет никакого смысла… но и этого не потребовалось. Помесь «бульдога с носорогом» ибез глаз прекрасно ориентировалась, что и не преминула доказать, ринувшись к новой цели. Ага! Щас!

Даааанг! Тварь со всей дури впечаталась башкой в магический купол. Вместе с разнёсшимся колокольным звоном я отчётливо услышал противный хруст шейных позвонков чудовища в момент удара. Ну что, паскуда? Понравилось? Захрипев, зверь завалился на бок, подняв вокруг себя облако пыли.

На всякий случай, контрольный. Протягиваю левую руку к массивной туше.

– Увядание, – привожу в действие проклятье, срабатывающее на неживом – будь то каменная стена, стальной замок, любое оружие, кроме зачарованного, или труп.

Тело зверя окуталось чёрной дымкой и в течение пяти секунд рассыпалось чёрным песком. Вот и хорошо. А то мало ли… вдруг воскресать умеет.

Девушка лежит на земле, одежда, лицо и волосы – всё перепачкано, губы кривятся от боли, а вот в глазах застыл суеверный ужас. И чего это с ней? Тварь же сдохла.

«Тварь – да. А ты?»

– демон захихикал.

Она меня, что ль, боится?

«Ты здесь ещё кого-то видишь?»

Ну ладно. Пожав плечами, разворачиваюсь и ухожу. Слышу за спиной вздох облегчения. Пфф. Подумаешь. Пусть и дальше живёт со своими страхами.

Он… ушёл? Просто вот так развернулся и ушёл? Даже не попытавшись её убить?

«Можно подумать, тебе хотелось бы, чтобы он остался

«,– одёрнула Енер себя.

Не убил и ушёл – ну вот и слава Создателю. Радоваться нужно. Хоть и не понятно, почему он оставил её в покое. Ведь за убийство гладиатора из вражеского отряда полагается гимрал. Ему что, жетоны не нужны? Пожалуй, не нужны. Вон как с тварью разобрался. Световой купол Вахираза оказался гораздо прочнее, чем у неё. Затем ещё и труп зачем-то в песок обратил. Стоять! Демон владеет магией света? Да быть того не может… но… как так? Возможно, она, как и все, ошибается на его счёт?

Морщась от боли, Енер приподнялась на локте. Девушка напряглась и со стоном поднялась на ноги. Придерживая больное плечо, проковыляла к серпу и подняла оружие.

Единственный недостаток магии света – невозможно исцелять себя. А с такими ранениями Енер вряд ли дотянет до заката.

– Надеюсь, он не успел далеко уйти, – прошептала она, прихрамывая двинувшись следом за ним.

Прислонившись спиной к стене на входе в переулок, я ждал.

Уже через пару минут, стоило мне уйти от страдалицы, Садара предупредила, что за мной кто-то идёт. Кто-то? Угум-с. Кто ещё это мог быть, и так ясно. Вот я и скрылся в переулке, не дойдя до перекрёстка.

Спустя ещё минуту я увидел её. Вся потрёпанная, на лице маска мученицы, и несмотря на это, идёт, прихрамывая. Не сдаётся – достойно уважения.

Оказавшись на распутье, девушка остановилась и заозиралась. Простояв так секунд десять, рухнула на колени. Плечи её затряслись, а затем она закричала.

– Чего орёшь? – я вынырнул из «засады» ибыстрым шагом двинулся к ней.

Девчонка встрепенулась и поспешила встать, одновременно разворачиваясь ко мне. Вышло неуклюже, чуть не шлёпнулась на землю.

– Жить надоело? Разоралась, блин! – продолжил я, подойдя вплотную, и схватил за локоть, чтобы та удержалась на ногах.

Некоторое время она смотрела на меня большими голубыми глазами, хлопая длинными ресницами. Ни дать ни взять – кукла «Барби»!

– Всё, всё! Хорош моргать! А то меня сейчас ветром сдует.

– Э-э… что? – хлопанья участились.

– Успокойся, говорю! Не съем.

С пару секунд девушка смотрела будто в пустоту, потом неожиданно ткнулась мне в грудь и разревелась. Вот же чёрт! По-хорошему, её нужно обнять, успокоить, погладить по волосам, но боюсь, Барби попадёт под влияние демонической ауры, и всё – не отстанет, пока её не осчастливишь. Хотя и потом не отстанет. А она из вражеской команды. Нет, нам такая «радость» нахрен не сдалась!

– Я думала, мне конец, – отрыдавшись, произнесла она, всхлипнула, вытерла пальцами нос. – Можно я с тобой до конца испытания побуду?

Вахираз, эту ауру никак не убрать? А то девки ко мне так и липнут.

«Терпи. Тут уж ничего не поделаешь»,

– демон рассмеялся, заставив меня поморщиться.

Барби это заметила, и тут же округлила глаза от страха, по-своему оценив моё выражение лица.

– Я одна не выживу!

– Да тише ты! – прошипел я и уже более спокойно продолжил. – Не собираюсь я тебя бросать.

– Честно?

Блин! Не гладиатор, а ребёнок какой-то!

– Честно, честно, Фунтик, – не удержался я от подколки, осталось её только на ручки поднять. – Надеюсь, не будешь изображать из себя бедняжку, просящую милостыню для голодных и бездомных поросят?

Барби не поняла прикола и снова захлопала глазами.

– Ладно, идём, – я махнул рукой, еле сдерживаясь от смеха.

– Мне будет трудно поспевать за тобой.

Вот же балбес! Совсем забыл, что девчонка ранена.

– Ну… это не проблема.

Я положил ей на голову правую ладонь. Следующие десять секунд окутанная аурой света Барби сияла новогодней ёлкой. Ну вот, так-то лучше. Исцеление не избавило её некогда белую одежду от пыли, да и порванную ткань моя магия не штопает – на её шароварах и тунике осталось несколько прорех. Зато кожа и волосы девушки очистились от грязи, лицо больше не искажала страдальческая гримаса.

– Ну как, лучше?

Она кивнула.

– Тогда идём. Только будь внимательней – не хотелось бы нарваться на ловушку или на какую-нибудь тварь пострашней.

Вновь кивок.

Следующие пять минут мы шли молча, внимательно поглядывая по сторонам – я налево, она направо. На всякий случай Садара и Найрин присматривали за Барби: вдруг ей в голову придёт «светлая» мысль – убить треклятого Вахираза, вдруг её истеричное «я одна не выживу!» всего лишь игра. Возможно, я просто параноик, но лишний раз рисковать не хочется. Как говорится, лучше перебдеть…

– Спасибо, – произнесла она.

– Пожалуйста.

– Вахираз…

– Шаин.

– Что?

– Шаин. Так меня зовут.

– Но почему тогда все…

– Вахираз внутри меня, – я хлопнул себя по нагруднику.

– Ты совсем не похож на одержимого, – она остановилась, заставив меня повернуться к ней.

Сколько раз мне это ещё скажут…

– Да и ты на гладиаторшу не особо смахиваешь, – я ухмыльнулся и пожал плечами.

Барби помолчала пару секунл.

– Скажи, почему ты меня не убил?

– А должен был?

– Ну… мы же… из разных отрядов.

– Думаешь, было бы лучше, если б я тебя убил?

Девушка отступила на шаг и мотнула головой.

– Тогда не задавай дурацких вопросов. Я оставил тебя в живых просто потому! Всё! Пойдём.

Я развернулся и зашагал дальше. Хотя куда мы идём – не понятно.

– Енер, – она поспешила за мной. – Моё имя Енер, – продолжила моя невольная спутница, видя, что я никак не реагирую.

Кольцо передало смысл её имени – Златовласка. Н-де… что так, что эдак – всё равно Барби.

– Угу. Рад знакомству, – мой голос в этот миг, наверно, был холоднее антарктических морозов.

Да, может, стоит быть и подружелюбнее, но не хочется её к себе привязывать. Наши пути всё равно после заката разойдутся, если мы раньше тут не погибнем.

– Шаин.

Ох, ну сколько можно?

– Не удивляюсь, что зверь нарвался на тебя.

Она молчала всего лишь минуту – не выдержала.

– Шаин, нам нужно пробраться в центр лабиринта – под кристалл.

– Это тебе хвалёная женская интуиция подсказала?

– А что если и так?!

Опаньки. Впервые огрызнулась. Я остановился и посмотрел на неё.

– Ну и зачем нам туда?

– Чувствую, там безопасно будет.

– Уверена?

– Нет, – она мотнула головой, качнув золотыми каскадом ниспадающих на плечи волос. – Но что-то подсказывает, что магам света лучше быть там, где света больше всего.

Хм. В её словах есть логика.

– Хорошо, – я кивнул. – Идём в центр лабиринта.

Треклятые ловушки, треклятое зверьё! Нет, особых проблем они не доставляли, но держали в напряжении. Особенно ловушки. То они возникают через каждые десять шагов, то напоминают о себе спустя сотню или две. Только расслабишься, и вдруг «щёлк!»– диск с заточенными до бритвенной остроты краями уже летит в тебя, норовя снести голову. Как Инад ни старалась, но гладиаторше не удавалось хоть по каким-либо признакам определить спусковой механизм очередной ловушки. Спасала бдительность. Стоило чему-то щёлкнуть под сандалией, Инад мгновенно раскручивала вокруг себя шакрамы – вращаясь на бешеной скорости, те прекрасно срабатывали вместо щита – даже магические сгустки рассеивали.

Со зверьём было чуть проще. Хоть девушка и не знала, откуда нападёт хищник, она чувствовала присутствие врага, уже готовая метнуть шакрам в любом направлении.

Пока что ей везёт – в течение двух часов, проведённых в лабиринте, Инад не встретила ни одного гладиатора, кои могли оказаться страшнее ловушек и крупных одиночных тварей. От последних хотя бы приблизительно знаешь, чего ждать, а от противника, подобного ей самой… Инад не питала иллюзий, допуская, что любой из гладиаторов может оказаться сильнее, хитрее или удачливее неё.

Девушка напряглась, вновь почувствовав противника. Осторожнее, внимательнее смотри по сторонам. Враг может напасть откуда угодно.

Следующие девять шагов Инад шла медленно, замирая каждый раз на миг, вслушиваясь в окружающую тишину.

Что-то сверкнуло справа, девушка заметила это краем зрения. Взрыв! Земля вспучилась от ударной волны, понёсшейся в сторону гладиаторши. Инад рванула всторону, раскрутив перед собой шакрамы. Вращаясь вокруг друг друга, те превратились в сплошное синее кольцо, с визгом разрезающее воздух, сдерживающее напор песка, каменного крошева и вырванных волной из земли комьев грязи. Закончив дело, шакарамы вернулись в руки хозяйки.

Сквозь облако пыли Инад разглядела силуэт воина-гиганта, сжимающего в руках двуручный меч. Вот и нарвалась на гладиатора. Причём на того, с кем встречаться на поле боя совсем не хотелось. Что ж, видимо, такова её судьба – получать всегда то, чего не хочешь. Инад вздохнула, крепче стиснув рукояти шакрамов.

Женщина! Тьфу!

Утар поморщился от досады. Нет никакой чести в том, чтобы прибить бабу. Да, она гладиатор и уже только поэтому – опасный противник. Раз она дожила до турнира, пройдя все испытания этого жаркого города, да проклянёт его Тугор, то не стоит относиться к противнице с пренебрежением. И всё равно нет в убийстве женщины чести. Поэтому Утар атаковал в четверть силы, надеясь, что тем самым спугнёт гладиаторшу, заставит отступить, но он видел сквозь пыль напряжённую фигуру, видел синее сияние вокруг шакрамов в руках врага.

В родном мире, среди снежных лесов и ледяных гор, жил один из могущественных кланов – Белые Медведи, которому Утар и принадлежал. Правил кланом его старший брат – Бегур, и Утару приходилось жить в тени брата, по достоинству считавшегося сильнейшим воином среди Белых Медведей и одним из сильнейших среди всех кланов. С некоторыми из них Медведи дружили, со вторыми, коих было мало, возникали редкие стычки на границах, а вот с кланом Горных Львов – враждовали. Уже никто не помнил, из-за чего вспыхнула взаимная ненависть – войну можно прекратить в любой миг. Однако ни Бегур, ни вождь Львов – Хальгар – не желали примирения. Когда Утар вскользь коснулся этой темы, Бегур посмотрел на брата как на сумасшедшего. А как иначе? Слишком много крови между Медведями и Львами. Кроме того, Бегур считал, что только на поле брани воины клана становятся сильнее. С последним Утар не спорил, но хотел сразиться с кем-то, кто не был бы так похож на народ Серебристых Гор. Ибо кланы Бегура и Хальгара, да и всех прочих, ничем друг от друга не отличались, кроме названия, боевого знамени и родового тотема.

Утар мечтал объединить кланы. Впрочем, все вожди желали того же, да вот только каждый хотел, чтобы народ Серебристых Гор стал единым под его знаменем. И никто никому уступать не собирался – это вопрос чести. Так что кланам нужен герой – величайший из великих – тот, к кому потянутся все, невзирая на былые распри и обиды. И чтобы стать таким героем, Утар и отправился в Дархасан.

Утар нахмурился, сильнее сжал рукоять Хальмурна. Верный клинок буквально излучал холод морозных пустошей Китруна – родного мира гладиатора.

В своё время Утар прибыл в Дархасан, прихватив из дома любимую секиру, но сменил её на Хальмурн. Двуручный меч лежал среди затянутых паутиной костей и проржавевших доспехов какого-то воина, не справившегося с чудовищем в подземелье, в отличие от Утара.

Клинок словно сам позвал северянина, и тот чуть подрагивающими руками потянулся к рукояти. И наконец, освободившись от многовековой пыли и костлявых пальцев бывшего хозяина, меч вновь оказался на свету, блеснув холодом стали. Несколько ударов сердца гладиатор с восхищением разглядывал приобретение, затаив дыхание.

– Я дарую тебе имя Хальмурн – Коготь Ледяного Дракона, – выдохнул Утар, поднеся клинок к глазам, затем посмотрел на останки погибшего воина, опустил меч и поклонился. – Благодарю, что хранил его всё это время.

И чтобы не обидеть дух усопшего, вложил в его руки свой двуручный топор…

Что ж, сейчас проверим, сколь сильна эта женщина. Он не станет её убивать, если та окажется слишком слабой…

С диким криком гладиатор ринулся вперёд. Узор из красных завитушек на правом предплечье вспыхнул кровавым багрянцем. Рывок! Ноги сами толкнули воина вперёд – оставшееся расстояние в пятнадцать шагов он преодолел за два удара сердца. «Ррррааааах!!!»– прорычал внезапно уплотнившийся воздух, разрубаемый широким двуручником. «Зззвввиииии!!!»– взвизгнули в ответ раскрутившиеся щитом шакрамы. «Тууумм!»– ухнула пузырём ударная волна, искажая пространство. Близстоящие домики не выдержали подобного издевательства, кладка стен и черепица брызнули во все стороны смертоносными обломками – в стенах лабиринта теперь зияла гигантская дыра. Оказавшееся неподалёку зверьё поспешило убраться подальше от места поединка – там явно схлестнулись два чудовища.

Утар отскочил от противницы. Выдержала атаку? Становится интереснее. Воин ухмыльнулся самому себе. Хорошо. Поглядим, сколь далеко она готова зайти.

Потускневший узор блеснул кровавым отсветом, оживая и окутывая бицепс, распространяясь вплоть до плеча. Гладиатор зарычал от вспышки боли. Сколько ни тренировался, а к подобному всё никак не привыкнет – мышцы раздулись, налились сталью. Хальмурн более не оттягивал руку тяжестью зачарованного булата – Утар будто невесомую деревяшку держал.

Рывок! Песок взметнулся столбом позади воина. Клинок с воем рассёк воздух. Промах! Девка увернулась. Утар продолжил атаковать, наседая на юркую гладиаторшу, окутанную синим ореолом. Взмах, удар, взмах, выпад. Всё мимо цели! Она двигалась невероятно быстро, но и контратаковать не могла – лезвие двуручника слишком часто разрубало пространство перед ней. Стоило уклониться от одного удара, как тут же приходилось уворачиваться от следующего.

– Сдайся, женщина! – прорычал Утар, угрюмой скалой напирая на изворотливую противницу. – Обещаю, что не убью! Слово воина!

– Ни за что!

– У тебя был выбор!

Утар рубанул изо всех сил. Тууум! Уплотнившийся воздух взорвался, будто великан хлопнул ладонями. Гладиаторша не успела поставить щит. Ударная волна смела девушку. Смерть неминуемо пришла бы за ней, если бы взвизгнувшие шакрамы не раскрутились вокруг хозяйки, рассеивая вражескую атаку. Отлетев на двадцать шагов, она распласталась на песке. Шакрамы валялись ещё дальше.

Утар тяжело дышал. Н-да. Не ожидал воин суровых гор подобной прыти от женщины. Такая многим бойцам его клана утёрла бы нос. Да и ему тоже, если б не сила, дарованная образом рычащего льва, запечатлённого на одном из барельефов в зале предназначения. Утар тогда ещё усмехнулся про себя – воин из Белых Медведей получает благословение Льва – тотема вражеского клана. Да, это был явно знак свыше. Очень хороший знак. Интересно, каков образ предназначения его противницы? Но Утар отмахнулся от этой мысли – она пришла в себя и теперь с кашлем да стоном, отплёвываясь от песка, поднималась на ноги.

– Повторяю, женщина. Сдайся! Я сдержу слово воина!

– Да пошёл ты! – что есть силы прокричала та. Шакрамы блеснули синим отсветом и в мгновение ока оказались в руках хозяйки.

Утар поморщился от подобного ответа. Неужели дура не понимает, что проиграет? Баба – одним словом!

– Твоё упорство достойно уважения! Но ты всё равно проиграешь! Сдайся! Прошу в последний раз!

– Проиграю? У тебя был шанс прикончить меня, но ты его упустил! Ты мне и в подмётки не годишься, ты – кусок дерьма!

Да как она смеет? Подобное оскорбление, тем более со стороны женщины, должно смываться кровью! Сама напросилась. Уважающий себя Белый Медведь таких слов не прощает!

Утар стиснул рукоять Хальмурна обеими руками, подняв над головой.

– Тугор! – прокричал воин.

Дохнуло морозом – холодом зимы, которую в этой части Дархасана никогда не знали. Лезвие двуручника покрылось льдом.

– Буря! – ответила противница ничуть не тише, левый шакрам в её руке полыхнул огнём, правый – окутался вихревым потоком.

Воин рубанул, выпустив на волю силу Тугора – покровителя кланов Серебристых Гор. «Дыс, дыс, дыс, дыс!!!»– хрустальным звоном прогремела серия ледяных взрывов, сопровождая волну сжатого, холодного воздуха, устремившегося к девушке.

«Вввуууурррр!»– заурчали огненным вихрем шакрамы, рванувшись к воину.

Удар! Буря из пламени и ветра оказалась сильнее.

«Кррррр!»– шакрамы развеяли атаку противника и перемололи в крошево ледяные шипы, возникавшие до этого на пути движения взрывной волны.

Утар распахивающимися от удивления глазами смотрел на приближающийся смерч из ветра, огня и льда. Званк! Лезвие Хальмурна перерубилось в середине. Воин глухо простонал – что-то острое вонзилось в грудь и в живот. Затем ударила буря…

– «У него обычное оружие. Справишься», – скривившись от боли, передразнила Инад Ухеша. – «Чую. Можешь мне поверить». Ну да, ну да. Подвела в этот раз тебя чуйка, верзила.

Инад устало проковыляла к поверженному противнику. Удивительно, но тот ещё был жив, хоть и выглядел неважно – один шакрам торчал у него в груди, второй – в животе. С такими ранами не живут. Стоит выдернуть оружие – достаточно мысленно приказать, и всё – противник истечёт кровью. Но Инад не спешила, всматриваясь в льдисто-синие глаза гиганта.

– Надо же… повержен… женщиной, – воин усмехнулся, с уголка губ на бороду потекла струйка крови. – Позор мне.

– Нет, – Инад покачала головой. – Ты храбро и достойно сражался.

– И всё же… ты права… я кусок дерьма. Хотел стать героем… а теперь… меня даже Тугор в свои чертоги… не примет. Как… тебя зовут? Хочется… знать… имя той, кому я… проиграл.

– Инад.

– Инад, – прошептал воин. – А каков… твой образ… предназначения?

– Парящий орёл.

– Дурак… – воин улыбнулся. – И я хотел… одолеть ту… что несёт… на себе… благо… словение… мудрости Тугора? Значит, старому… ледяному воину была нужна… моя жизнь. Хорошо. Тугор примет… меня… в свои чертоги. Я… рад.

Он замолчал. То ли устал говорить, то ли дальнейшие слова более не имели смысла.

Инад протянула руки – шакрамы в ранах задрожали, лицо гладиатора исказила гримаса боли. С противным чавком смертоносные диски вышли из тела воина, кровь обильно ринулась наружу, карминовые струйки стекали с огрубевшей под ледяными морозами кожи на песок.

– Прощай, воин, – Инад развернулась и зашагала прочь – лишь бы убраться отсюда как можно дальше.

Она победила. Победила того, кто, как и Ухеш, был отмечен образом рычащего льва. Теперь главное – не попадаться никому на глаза. Вахиразу – уж точно. Инад не могла использовать «Бурю» более чем раз в день – слишком много сил пожирала способность. Так что главный козырь не доступен, что совсем не радовало. До заката ещё далеко, поэтому нужно продержаться – хоть как-нибудь.

Оставив позади четыре перекрёстка, Инад остановилась на пятом, не понимая, что заставило её замереть. Прислушавшись к зову сердца, девушка свернула налево, надеясь добраться до центра лабиринта.

Мир Китрун. Земли кланов Серебристых гор. За год до начала Турнира Пяти Башен.

Солнце медленно поднималось над заснеженными пиками, освещая раскинувшуюся внизу долину. Редкие облака воздушными китами лениво плыли по воле ветра за перевал в тёплые края, иногда задевая горные вершины. И тогда небесные странники на некоторое время ложились отдохнуть на краю скал, чтобы вскоре вновь отправиться в путь.

Опершись руками о массивные перила, Бегур стоял на балконе и смотрел вдаль. Перед его лицом время от времени возникали и растворялись облачка пара. Пронзительно-синего цвета глаза щурились из-за блеска снега. Ветерок дергал густые светлые усы и бороду воина, холодил по пояс обнажённое могучее тело. Голову и длинные до плеч волосы обхватывал серебряный обруч предводителя клана Белые Медведи.

Прекрасно. Бегуру нравится каждое утро смотреть на долину с высоты третьего этажа – дом правителя возвышался над остальными длинными приземистыми жилищами воинов клана. Из их каменных труб в небо тянулись сизые струйки дыма.

Стоя на балконе и вдыхая морозный, обжигающий лёгкие воздух, Бегур наслаждался временным затишьем, прежде чем с головой уйдёт в ежедневные заботы о доверяющих ему людях. Да и к тому же после такого «обряда» думалось легче, мысли становились ясными.

Над долиной разнёсся орлиный клёкот. Приставив ладонь к бровям, Бегур устремил взор к небу и улыбнулся. Расправив огромные крылья, величавая птица кружила над поселением Белых Медведей. Хороший знак. Очень хороший.

– Спасибо, Тугор. Да поможет твоя мудрость Белым Медведям.

Прошептав ритуальные слова, Бегур развернулся и пробухал тяжёлыми сапогами по дощатому полу – хватит щеголять могучей грудью на морозе. Зайдя в дом и прикрыв дверь, воин погрузился в знакомые с детства запахи сосновой древесины, смолы и чадящего масла. Даже сюда, на третий этаж, доносился слабый аромат жаркого, смешанный с запахом едва тлеющих углей. Да, славно вчера попировали – младший брат прошёл воинский обряд и теперь по праву мог зваться Белым Медведем. Бегур усмехнулся. Уж такой здоровяк, как Утар, точно не мог не пройти посвящение.

Бегур спустился по лестнице на второй этаж и направился к комнате брата. При каждом шаге по бедру глухо хлопал широкий одноручный меч в волчьих ножнах, висящий на опоясывающем торс ремне. Оказавшись перед нужной дверью, Бегур отворил её, но замер, не решившись переступить порог. Утара на месте не было. Странно. На пиру он выпил столько эля, что должен был бы всё ещё спать, однако покрытое оленьими шкурами ложе осталось нетронутым.

– Утар?

Неужели проснулся?

Бегур шагнул в комнату, прикрыв за собой дверь. Стена, на которой обычно висел двуручный топор брата, пустовала. Наверно, ушёл тренироваться.

Бегур хотел было уйти, но его взгляд привлёк вонзённый в стол кинжал, проткнувший лист пергамента. Предводитель Белых Медведей вытащил клинок – тот самый, который он когда-то подарил брату, и взял письмо, написанное грубым почерком.

«Бегур, я оставил дом и клан в поисках нового пути, новой судьбы. Я всегда равнялся на тебя, брат. С детства ты был для меня примером. Но быть воином – для меня мало. Я должен стать героем, который объединит кланы Серебристых гор. Не ищи меня, я отправился в другой мир. Если Тугор будет на моей стороне, я вернусь домой через год и прославлю клан Белых Медведей. Слово чести, слово воина».

Бегур стиснул в кулаке письмо, уставившись мрачным взглядом на высохшие капли крови на полу. То, что это кровь Утара, он не сомневался. Отправился в другой мир? Такое возможно? Надо поговорить с Ятуром – жрецом Тугора. Он мудр и может что-то посоветовать.

Бегур не знал, что больше не увидит брата…

Мы шли вперёд, по очереди прикрывая друг друга световым щитом. На моё удивление все атаковавшие нас ловушки оказались стреляющими, взрывными или магическими – ни одного капкана или волчьей ямы с шипами. От таких даже щит бы не спас. Нас не хотят убить?

«Хотят, но если вас всех тут в лабиринте перебьют, то не получится главного представления. А значит, не получится выкачать из толпы много энергии».

Главное представление? Ты о чём, Вахираз?

«Узнаешь»,

– демон хихикнул и замолчал.

Пока мы шли, златовласка рассказывала свою историю…

– Вот так я и оказалась в Дархасане, – Енер тяжело вздохнула.

В общем, дома Енер была наложницей какого-то богатого господина, который на её беду оказался тем ещё сукиным сыном и извращенцем. Издевательства и побои каждый день, и на десерт – засранец позволял своим стражникам насиловать девушку, при этом сам просто стоял и смотрел. По словам Енер, мужик просто не мог – старость взяла своё, но вот страсть разглядывать обнажённые женские тела и как их пользуют – никуда не делась. Так что когда странная женщина вопреки всему – ведь не могла та пройти мимо стражи – оказалась в саду, где златовласка собирала виноград, и предложила отправиться с ней в иной мир, Енер не колеблясь согласилась. Хотя поначалу и не верилось, что они вот так просто возьмут да покинут господский дом. А колдунья (кем ещё для Енер эта женщина могла быть?) взмахом руки взяла да переместила их куда-то за город – в окрестную деревеньку. Затем всё было почти как у меня: заключение соглашения, подпись на листе пергамента, кинжал-активатор портала в Дархасан, и вот она стоит в зале предназначения в башне госпожи Инилан, кладёт руку на образ Белой Звезды да корчится потом от адской боли.

Н-да. Болтливая спутница мне попалась. Я даже не просил рассказывать о её тяжёлой судьбинушке в родном мире, который в плане жестокости и классового неравенства от Дархасана недалеко ушёл. А может, и переплюнул его. Енер просто решила открыть мне душу… хрен его знает почему. То ли эффект блондинки распространяется на всю вселенную, то ли моя демоническая аура на неё так подействовала… А возможно, златовласка «обнажилась» предо мной чисто из благодарности?

«Возьми да спроси у неё»,

– вставил слово Вахираз.

Кто много спрашивает, тот мало думает и плохо помнит.

«Это кто такую мысль изрёк?»

Жил когда-то давно в моём мире умный писатель. Он и изрёк. Иными словами, достаточно просто слушать и быть внимательным к мелочам – ответ сам найдётся. Бывает и так, что ответ на вопрос, или часть ответа, кроется в самом вопросе.

«Хорошо. Я вспомню об этой фразе, когда ты что-нибудь спросишь у меня»,

– демон глумливо захихикал.

Зараза ты, Вахираз!

«Уж какой есть».

Я достал из рюкзака деревянную бутыль и отпил воды.

– А ты?

– Что я? – я недоумённо посмотрел на Енер.

– Ты как оказался в Дархасане?

– Так же, как и ты, – я пожал плечами.

– Тебя тоже какой-то господин держал в рабстве и унижал?

Я чуть не подавился. Эта девчонка меня в могилу заведёт. Нафиг, нафиг! Я спешно закупорил бутыль пробкой и убрал в рюкзак.

– Ты в своём уме?

– Э? Я просто подумала…

– Индюк тоже думал и в суп попал.

На несколько мгновений девушка зависла. Видимо, размышляя, что это за мифический индюк, и почему он оказался в супе.

– Значит, ты не был в рабстве?

– Нет.

Хотя… если вспомнить, как я горбатился за жалкую зарплату для богатых дядек… Н-де. То ещё рабство.

– Просто мне нужны были деньги… очень много денег. Вот я и отправился в Дархасан.

– А зачем?

Почему она просто не заткнётся?

– За шкафом!

– Э-э-э…

– Давай просто помолчим. Хорошо? Мы скоро будем у цели.

«Какой же ты противоречивый! То тебе тишина на уши давит, то тишины требуешь»,

– Вахираз расхохотался.

Заткнись!

Мы приближались к цели, потолочный кристалл уже почти нависал над нами – не думал, что он такой громадный.

– Шаин…

Коллайдер тебе в мозг! Я зыркнул в её сторону.

– Енер, что ты от меня хочешь, а?

Девушка замялась на миг, отвела взгляд.

– Ну… просто хочу узнать тебя получше. Сама не знаю почему.

Треклятая демоническая аура!

– И зачем тебе это?

– Мы ведь скоро разойдёмся. Как только закончится испытание. И в следующий раз мы можем оказаться врагами. Ты меня спас, и мне хотелось бы оставить о тебе какие-то воспоминания.

Воспоминания? Она реально думает, что сможет меня победить?

«Предательским ударом исподтишка»,

– напомнил Вахираз.

Садара и Найрин следят за ней.

«Ну, она же об этом не знает»,

– демон захихикал.–

«Может, у неё есть какая-то великая цель, ради которой она готова пойти даже на предательство? Не забывай, если она победит на турнире, ядары исполнят любое её желание… ну, почти любое».

Ладно, учтём.

Странный он: говорит иногда непонятные вещи, просит замолчать, старается не смотреть в её сторону, будто женщины его не интересуют. Странный, и при этом такой притягательный. Енер не понимала, почему интересуется этим гладиатором. Что-то в нём есть… нечто магическое. Чары, способные вскружить ей голову? Стоило об этом подумать, как вся притягательность Шаина вмиг куда-то улетучилась.

Енер замерла. Сделав три шага, спутник тоже остановился.

– Что случилось? – он оглянулся.

– Ты… – девушка почувствовала, как внутри у неё всё закипает, подобно клокочущему вулкану. – Ты!

– Ну, я. И?

– Ублюдок!

Световой серп возник в её руках. Енер приготовилась атаковать, но так и не двинулась в его сторону – Шаин стоял расслаблено, не шелохнувшись. Внешне он совершенно спокоен, и это настораживало. Он даже оружия не обнажил!

– Повторяю: что случилось?

И в голосе никаких изменений! Он что, железный?

– Твои приворотные чары! На меня не действуют!

– Заметила всё-таки? Ну и прекрасно. Я рад, – он развернулся и зашагал дальше, бросив через плечо – Идём.

Енер почувствовала себя полной дурой. Он сознался, что пытался её приворожить, и по-прежнему думает, будто она пойдёт за ним? Даже спиной к ней повернулся!

– Нет!

Он остановился. Обернулся к ней и некоторое время смотрел в глаза. От этого пронзительного взгляда стало не по себе, Енер отвернулась.

– Хорошо. Бывай.

Пожав плечами, Шаин продолжил путь. В течение десяти ударов сердца она ждала, что он остановится, позовёт, попытается как-то оправдаться, но… гладиатор просто скрылся за поворотом. Так ему действительно ничего не было нужно от неё? Тогда зачем хотел приворожить?

Енер тряхнула головой. Проклятье! Что же делать? Оставаться на месте точно нельзя. Придётся идти за ним, но лучше держаться на расстоянии. Вдруг его чары действуют вблизи?

Фух! Наконец-то отстала. Отцепилась-таки пиявка блондинистая! Надо было сразу рассказать ей про демоническую ауру, быстрее бы отвязалась.

«Ну, насчёт «отвязалась» ты торопишься. Она идёт вслед за тобой»,

– Вахираз усмехнулся.

И не удивительно. Не разворачиваться же ей обратно. Скоро будем у кристалла. Точнее, под.

«Вот там и будет главное представление».

Интересно, что там меня ждёт?

«Доберёшься, узнаешь»,

– в голосе демона прозвучали хитрые нотки.

Угум-с. Обязательно узнаю.

Ранех висел на стене изломанной куклой, пришпиленный семью копьями.

Инад с усмешкой разглядывала гладиатора, который ещё утром был живым и здоровым. А сейчас превратился в украшение лабиринта. Голова и руки Ранеха поникли, стёкшая на песок кровь оставила на стене бордовые дорожки. Приблизившись, Инад поморщилась – от трупа несло мочой и дерьмом. Что ж, один из мерзавцев получил своё. Из-за них с Адалом когда-то погиб Ильтен.

Инад вздохнула.

Она с ним и Ухешем составляли лучшую тройку гладиаторов в команде. Но парочка мерзюков из зависти решила избавиться от них. Ну, с Ухешем им явно ничего не светило – верзила их прихлопнул бы одной левой. Оставались она и Ильтен. Ему не повезло. Гаже всего было то, что скоты ещё бахвалились, как удачно они заманили лучника в ловушку. Знали, что в башне господина Аргала и на арене перед самым началом турнира их не тронут, вот и обнаглели. Инад догадывалась, что эти двое – те ещё слизняки, но чтобы они… Ильтена?! Ей хотелось разорвать Адала с Ранехом. Что творилось с Ухешем, она не знала, но мрачный взгляд, каким здоровяк смотрел на мерзавцев, ничего хорошего не обещал.

Инад зашагала дальше, по-прежнему не теряя бдительности, готовая в любой миг использовать шакрамы.

Странно. Ранех тоже продвигался к центру лабиринта? Почему? Совпадение? Даже если так, что с того? И вообще, почему она решила отправиться к кристаллу? Интуиция подсказала. А что если у всех она сработала одинаково? Возможно? Если рассуждать здраво, то нет. Но это Дархасан – наполненный магией мир. Так что тут даже такое возможно.

Инад замерла и оглянулась. Возвращаться? А смысл? Нет, нужно идти дальше.

Наконец-то добрался!

Выбравшись из лабиринта, я оказался на округлой площади – на взгляд достигает трёхсот или четырёхсот метров в поперечнике. Обычная пустая площадь, усыпанная всё тем же скрипучим песком. Или арена. Стоит готовиться к худшему? Наверняка. Это же, мать его, Дархасан.

Кристалл над головой сиял ярче обычного, переливаясь всеми цветами радуги. Воздух тут даже чуть подрагивал, а в уши вливалось еле слышное шипение.

Н-де. И что теперь? Двигаться дальше – в центр площади?

Пожав плечами, я зашагал вперёд, посчитав, что данный выбор здесь и сейчас – уместен. По крайней мере лучше, чем просто стоять и ждать не пойми чего.

– Вот мы и встретились, Вахираз! Снова! – проурчал откуда-то спереди знакомый скрежещуще-рычащий голос, заставив меня замереть и напрячься – я и десяти метров не прошёл.

В центре площади вспухло гигантское чёрное облако, из него, как из портала, сначала вылезла когтистая лапа, а затем и рогатая голова. Я невольно попятился. Мудзу! Твою мать! Только тебя мне не хватало! И какого фига интуиция Енер подсказала, что нужно идти в центр лабиринта?! Лучше б я оказался как можно дальше отсюда!

«Я ожидал какого-то сюрприза, но чтобы такого!»

– демон усмехнулся.

И что, блин, делать?

«Спокойно. Это ж не Нунарти, от которой даже у меня поджилки трясутся. С Мудзу можно договориться… или разобраться»,

– Вахираз хихикнул.

Помню я прошлые разборки! Я же убил его! Почему он всё ещё жив?

Трёхметровый, покрытый чёрной шерстью демон окончательно выбрался на свет и выпрямился во весь свой нехилый рост.

«Мудзу сам тебе всё и расскажет. Наверно. Главное, не бойся, Шаин. Один раз ты с ним разобрался. Сможешь и во второй».

Угу! Так разобрался, что сознание потерял!

Демон оскалился и шагнул в мою сторону, взметнув под когтистой лапой тучу песка. Я на автомате зажмурился, прикрыв глаза рукавом.

«В подземелье у Нунарти ты был спокоен, а я «визжал» от страха, как обезумевшая девка. А сейчас ты готов дать дёру?!»

По сравнению с этим громилой Владычица проклятых душ не вызывает страха. Я не осознаю всей опасности, которая может от неё исходить.

«А зря. Мудзу – мелочь. А Нунарти… Эт прям жопа! Причём планетарных масштабов!»

– Вахираз…

– Даров, Мудзу. Сколько лет, сколько зим? Скучал по мне?

– Скучал?! – демон нагнулся, опустил ко мне голову, опершись на массивные кулаки. Глаза, полные яростного огня, уставились на меня, словно пытались испепелить. – Я тебя, предатель, в порошок сотру!

Дыхание демона обдало жаром.

– Ну, почему сразу предатель? – я предусмотрительно держал арбалет за спиной, готовый в любой миг пустить его в ход. – Просто так получилось. Я спас ханиру, она теперь служит мне.

– Ханира?! Прислуживает демону?

– Так получилось, – улыбнувшись, повторил и медленно отступил на шаг. – И по секрету скажу, – зашептал я так, что Мудзу пришлось наклониться ещё ниже, – я под защитой Нунарти.

Мудзу прищурился и некоторое время всматривался в меня, будто рентгеном просвечивал. Наконец он выпрямился.

– Твоя прародительница тебя не спасёт, предатель. Я не прислуживаю Королеве червяков!

Н-де. Хорошего же он мнения о Змеиной Королеве…

«Тоже мне, прародительница. Век бы её не знать!»

– добавил Вахираз.

– Моя госпожа Гальран! Только ей я подчиняюсь! – проурчал демон, медленно поднимая кулак.

«Не договорились. Что ж, можно его убить»,

– Вахираз хихикнул.

– Стоп, стоп, стоп! Подожди! – я замахал правой рукой на демона – успею ещё с ним сразиться. – Я одного не понимаю… я же убил тебя. Почему ты стоишь предо мной целый и невредимый?

– Оттягиваешь неминуемую смерть? – Мудзу усмехнулся. – Боишься? Это хорошо.

– Конечно, боюсь! – я показательно попятился. – Только ты не ответил на вопрос.

Чем больше тянем время, тем ближе закат… в отличие от Вахираза, я сомневаюсь, что справлюсь с этой тварью.

«Справишься. Куда ты денешься?»

– Ты меня убил! А ядары пленили душу, не позволив вернуться в океан Хаоса. Только за одно это тебя стоит прикончить!

– А если я тебя освобожу?

Демон замер с поднятым кулаком.

Освобожу его – угу, щаз! Бред? Ещё какой! Чтобы я – обычный гладиатор – освободил демона из плена ядаров? Просто тянем время. На закате телепорт заберёт меня отсюда, а то, что демон тут останется – ну и хрен с ним.

«Не совсем бред, да и ты не такой уж обычный гладиатор»,

– Вахираз глумливо захихикал.–

«Уничтожь кристалл, и Мудзу свободен».

Енер не верила своим глазам. Этого просто не может быть! Шаин стоял напротив огромного демона и… разговаривал с ним! И после этого он смеет утверждать, что он не Вахираз?!

Чудовище подняло над гладиатором кулак, готовый молотом обрушиться на крохотную фигурку. Но… почему-то так и не ударило, медленно опустило руку.

Что тут вообще происходит?!

Енер не смела выйти на площадь, лишь до белизны пальцев стискивала рукоять серпа…

Тут демон! И Вахираз!

Шакрамы окутались синим светом, готовые защитить хозяйку. Инад спряталась за стеной, предпочитая не влезать в возможную драку. После битвы со здоровяком она ещё не восстановила силы, поэтому лучше подождать и посмотреть, чем всё закончится. А если повезёт, ей останется лишь добить ослабевшего победителя…

– Хм, – Мудзу посмотрел по сторонам. – Похоже, у нас гости.

Демон оскалился.

Какие ещё гости?

Я обернулся и облегчённо вздохнул – Енер хватило ума не вылезать на площадь.

«И чего ты о ней так печёшься?»

– усмехнулся Вахираз.

Я её спас – я за неё отвечаю.

«Именно поэтому ты вздохнул с облегчением, когда от неё избавился, герой хренов?»

Угум-с. Ей всё равно ничего не угрожало. А появись какая опасность, пришёл бы на выручку.

«Все твои неприятности из-за женщин!»

Твои, насколько понимаю, тоже из-за них начались…

Вахираз вздохнул.

«В этом плане мы недалеко друг от друга ушли».

Конечно. Мы же одна сущность, пусть и разделённая.

«Временно».

– Сейчас развлечёмся, – хохотнул Мудзу, стиснув кулаки. – Эй, вы!!! Хватит уже прятаться, словно крысы в вонючих норах! Выходите!

Дурак, что ли? Он действительно думает, что кто-то решит против него сражаться?

«Ты недооцениваешь ядаров, Шаин».

«Деритесь!»

– раздалось в головах Енер, Инад и остальных пяти гладиаторов, добравшихся до центра лабиринта.

– Нет! Мне страшно! – прошептала Енер, вжимаясь спиной в стену дома.

– Не хочу! Это самоубийство! – процедила сквозь зубы Инад, нырнув в тень переулка.

Остальные тоже оправдывались, не желая выходить на бой с демоном. Да, они вместе победили на открытии турнира куда большее чудовище, чем то, что стояло на площади рядом с Вахиразом. Но гладиаторы подспудно чувствовали – этот демон гораздо опаснее!

«Вы принадлежите ядарам, и обязаны подчиняться приказам! Деритесь!»

Давно позабытая, пережитая год назад в зале предназначения боль впилась в предплечья семерых гладиаторов, заставив тех закричать, упасть на колени, выронить оружие.

– Будь ты проклята, Далра! – прокричала Енер, корчась на песке. Если б та жирная сволочь не заставила её выйти из строя добровольцем…

Боль отступила, но её призрачное эхо всё равно пульсировало на коже, не давая о себе забыть.

«Деритесь! Следующий удар будет сильнее. После третьего наступит смерть. Не испытывайте терпение хозяев. Деритесь!»

– Вашу мать! – прошипела Инад, стискивая рукояти шакрамов и поднимаясь с земли. – Хотите битвы? Будет вам битва!

Девушка вышла на свет кристалла. Всего мгновением позже с разных сторон площади появились остальные шестеро гладиаторов…

– Совсем другое дело! – Мудзу расхохотался, оскалился и кровожадным взглядом уставился мне за спину.

Блин! Енер!

Демон скачком перемахнул через меня.

– Стой! – проорал я, кинувшись вслед.

Вторым прыжком Мудзу должен был добраться до Енер и раздавить. Блондинку спас щит, но купол не выдержал – лопнул, брызнув во все стороны густым снопом искр.

Девчонка лежала на песке оглушённая и трясла головой. Демон медленно занёс кулак. Чёрт! Не успеваю! Найрин, действуй!

«Даааанг!»– разнёсся колокольный звон.

– Что? Не может быть! – кулак демона сдерживался световым куполом ханиры, с расправленными крыльями возвышавшейся над Енер.

– Помнишь меня, ублюдок? – усмехнулась Найрин.

– Ангельская сука! – прорычал демон. – Вахираз! – взревел Мудзу, поворачиваясь ко мне и всё ещё силясь продавить купол кулаком. – Как это понимать?!

– Девчонка под моей защитой! – отрезал я, оказавшись возле них.

– Ты снова становишься между мной и моей жертвой?!

– А ты, видимо, забыл, чем закончилось прошлое противостояние, – ответил я, протянув в сторону демона ладонь – перед ней тут же завихрилась чёрная воронка. Зверь во мне заворочался, заурчал, готовясь высвободить силу. Ударив клинком смерти, я ослабею и, возможно, даже потеряю сознание, но если понадобится, рискну без раздумий! – Ну что? Готов проверить, что быстрее: моя магия или твой кулак?

– Я тоже не обделён магией! – Мудзу сверлил меня взглядом, полным яростного огня.

Я усмехнулся и пожал плечами, по-прежнему держа демона «на прицеле».

– Ладно, твоя взяла, – разочарованно проурчал Мудзу, отводя взгляд и опуская кулак – хех, уже в который раз облом.

В затылок демона прилетело огненное копьё. Взрыв! Мудзу покачнулся, зарычал, но равновесие удержал.

– Они тоже под защитой? – он сверкнул глазами, глядя на меня.

– Нет. Можешь повеселиться.

Демон оскалился, заурчал и ринулся обратно – к остальным гладиаторам, вышедшим на площадь. Я взглянул на уже пришедшую в себя Енер, разглядывающую Найрин расширившимися от удивления глазами. Блондинка всё ещё лежала на песке, поэтому мне пришлось опуститься на корточки.

– Ну? – я смотрел на неё требовательным взглядом.

– А-а-а… – с открытым ртом она перевела на меня взгляд, так и не сказав застрявшие в горле слова.

– Не акай. Ты какого хрена вылезла на арену? Я тебя зачем спасал? Чтоб ты померла?

За спиной прогремела серия взрывов – Мудзу развлекается.

– Ангел? Это ангел? – Енер снова посмотрела на Найрин.

– Ангел, – я кивнул. – Найрин – моя прислужница.

Я протянул ханире правую руку, и та, взявшись за моё предплечье, исчезла во вспышке света.

– Твоя прислужница? Ангел прислуживает демону?

Я вздохнул, закатив глаза.

– Да, прислуживает. Не имеет права? Благодаря ей ты и осталась в живых, иначе демон тебя в песок бы закопал ударом кулака.

Раздался предсмертный крик первого умирающего гладиатора, и глумливый хохот демона – Енер вздрогнула.

– Спасибо… ей, – выдохнула блондинка. – Она услышала?

– Угу, услышала. Меня можешь не благодарить, – я ухмыльнулся. – Я всего лишь мимо проходил.

– Твои чары на меня больше не подействуют!

– Пфф! Да твои прекрасные глаза, сочные губки, округлая грудь, – по мере перечисления блондинка всё больше хлопала ресницами, – длинные бёдра и аппетитная попка… – я шлёпнул её по ягодицам, Енер вскрикнула и тут же вскочила.

– Убери от меня свои грязные руки!

Ах, сколько возмущения!

– Мне на хрен не сдались, – с усмешкой закончил я.

Видела бы меня Алая, устроила бы взбучку.

«Ничего, мы можем её в этом заменить»,

– прозвучал в голове ехидный голос Садары.

О, нет! Только этого мне хватало.

«Сам виноват»,

– добавила Найрин.

Я вздохнул, оставив слова союзниц без комментариев. А ведь и могут устроить мне разнос, если захотят.

Енер сверлила меня горящим взглядом, держа в руках серп. Хех, уже готова убивать.

Очередная серия взрывов и чей-то предсмертный крик вновь привели её в чувство.

– Что будем делать? – спросила она.

Ну вот, совсем другое дело. А то, чары, чары…

– Стой рядом. Пока ты со мной, он тебя не тронет.

– Почему?

– Этот демон – мой старый знакомый. Сейчас он повеселится немного, и мы его прикончим.

– Если он твой знакомый, тогда… зачем? – блондинка округлила глаза.

– Я обещал его освободить. А для этого его придётся убить.

Это какой-то ад!

Адал по дурости метнул в демона огненное копьё. Только спустя несколько ударов сердца гладиатор понял, что на чудовище огонь не действует. Тварь глумливо хохотала, отмахиваясь от магии, как от комариных укусов. Прогремели взрывы, потом Адал завизжал, сжимаемый в когтистых лапах. Инад даже показалось, что она слышала треск сминаемых рёбер. Гладиатор ещё выл, когда демон вцепился зубами ему в голову. Хрясь! И башка, кувыркаясь в воздухе и разбрызгивая кровь из рваной раны, шлёпнулась на песок у ног девушки, заставив её отступить на шаг. С застывшим предсмертным ужасом в глазах голова Адала смотрела на Инад. Да, мерзавец заслужил смерть, но не такую! За всё время, прожитое в Дархасане, ей впервые стало страшно. До сих пор оказывающиеся на её пути противники и трудности не представлялись опасными, а теперь…

Хохоча, демон наседал на вторую жертву, которую вскоре просто впечатал в песок лапой.

А вот со следующим одетым в синий балахон гладиатором у твари начались проблемы. Размахивая жезлом, тот посылал в чудовище одну ледяную стрелу за другой. Демон ревел после каждого удара, отступая на шаг. Холод ему явно не по нраву. Инад скрипнула зубами от досады. Нельзя было убивать того здоровяка – его ледяной клинок точно сокрушил бы тварь!

Увидев успех атак мага, к нему пришли на помощь оставшиеся двое гладиаторов. Инад тоже ринулась на подмогу. Теперь, когда у демона нашлась уязвимость, отступать нельзя – мага нужно защитить любой ценой!

– Твари! – прошипела Инад на бегу, посмотрев в сторону стоявших в отдалении Вахираза и какой-то белокурой девушки.

Почему он не вступает в бой? Почему не помогает? Чего ждёт?! Ведь в день открытия турнира он всем подал пример! А сейчас?!

– Я прикрою! – прокричала она, встав рядом с магом. Морщась от напряжения, тот лишь еле кивнул, продолжая осыпать чудовище ледяными стрелами.

Демон ревел, отступал, но просто так сдаваться не собирался.

– Атакуйте с флангов! – скомандовала Инад гладиаторам: один облачён в тяжёлую броню, держал в руках меч и щит; второй – лучник в лёгких кожаных доспехах.

– А ты? – стрелок с сомнением посмотрел на девушку.

– Я удержу демона, если тот попытается прорваться к магу!

Маг метал ледяные копья одно за другим.

– Я не продержусь долго! Силы на исходе!

– Должен, Шадир! – выпалил воин. – Иначе мы все погибнем!

– Почему Вахираз стоит в стороне? – вытирая со лба пот свободной рукой, процедил маг.

– В жопу его! – от злости прокричала Инад и метнула в тварь шакрамы. – Сами справимся!

С левого фланга лучник посылал в демона красные стрелы. Те вспыхивали в полёте, и птицами с алыми хвостами вонзались в тело чудовища. Прикрываясь массивным круглым щитом, справа к твари продвигался воин. Не имея возможности достать мага, она переключилась на цель, которая вроде бы сама шла ей в когти.

– Крепость! – прокричал воин, покрываясь стальной чешуёй.

– Ледяная броня! – Шадир добавил поверх защиты исходящие холодом шипы.

Всего на миг он отвлёкся на создание магической брони для товарища и вновь стал осыпать демона стрелами.

– Умрите! – прорычал демон, закрывая морду руками от ледяной магии, а затем со всего размаху пнул приблизившегося к нему бронированного гладиатора. Пнул и взревел от боли, отступил и рухнул на землю, подняв вокруг себя тучу песка. Воин остался стоять на месте.

– Он справился! – восхитилась Инад.

– Добейте… его, – прохрипел воин и завалился на бок, прогремев доспехами.

– Зэл!!! – закричал маг и вопреки навалившейся на него усталости вкупе с отчаянием усилил напор – на демона посыпался град ледяных стрел.

– Ладно, пора вмешаться, – произнёс я. – Порезвился и хватит.

Енер кивнула – её взгляд полон решимости.

Когда мы подбежали, Мудзу поднимался с земли – маг всё же выдохся и больше не мог сдерживать противника. Демон ринулся вперёд, но ему преградила путь девушка в чёрном платье с разрезами на бёдрах – кулак чудовища натолкнулся на дико вращающиеся в воздухе диски, издававшие пронзительный визг и сработавшие на манер щита. Ветер колыхал её волосы, заплетённые в шесть кос. Лицо искажено от напряжения.

– Помоги! – покосившись в мою сторону, выдавила она, на пределе сил удерживая защиту протянутой к демону рукой.

Лучник всё обстреливал Мудзу сзади – безрезультатно. Гигант просто не обращал внимания на комариные укусы, сосредоточившись на цели перед собой.

– Енер, прикрой её!

Блондинка кивнула и, встав рядом с девушкой, накрыла её и себя световым куполом.

– Вахираз, не мешай! – прорычал Мудзу. – Ты сам сказал, что тебе на них наплевать!

– Я такого не говорил, – покачав головой, я вытащил из-за спины арбалет, нацелив его в морду демона. – Я сказал, что они не под моей защитой.

Хлопнула тетива, отправив в полёт смертоносный болт. Секунда на автоматическую перезарядку – выстрел! Ещё хлопок!

Угодив в голову демона, болты отскочили от неё, как от железной, и в воздухе полыхнули яркими вспышками. Молодец, Найрин. Будто знала, что стоит зачаровать снаряды.

Мудзу взвыл. Ещё бы не выть, когда перед глазами вспыхивает слепящий свет, а этот элемент для демонов крайне опасен. Не удивлюсь, если магия выжгла гиганту глаза.

– Вахираз!!! – чудовище вслепую размахивало кулаками и топтало землю, надеясь прибить кого-нибудь ещё. – Ты снова меня обманул, предатель!

Мудзу вдохнул полной грудью, и в следующий миг пространство вокруг него на тридцать метров полыхнуло огнём. Охваченный пламенем лучник кричал и катался по земле – тщетно: магию демона так просто погасить невозможно. Мы с Енер укрылись световым куполом, мага и девушку в чёрном защитили вращающиеся диски – каким-то образом они развеивали огонь.

– Умрите! – ревел демон, без конца исторгая пламя. Вокруг Мудзу песок плавился, превращаясь в стекло.

Найрин, держи барьер!

– Да, господин, – ханира возникла из вспышки света, тут же взявшись за дело.

Я опустился на колено и прижал левую ладонь к песку.

Садара, нужна твоя помощь – один не справлюсь.

«Слушаюсь, господин».

Змея на предплечье ожила – извиваясь, потянулась к земле.

Лады, чудовище, просыпайся. Надо кое-кому надрать зад.

Зверь во мне раскрыл глаза, вытянул когти, заурчал.

«Да-а-а-а. Ты мой!»

– прошептала Тьма.

Я поморщился от понимания, что снова подставляюсь. Каждый раз прибегая к демонической силе и пробуждая зверя, я открываюсь Тьме. И тогда она во мне крепчает, растёт, всё глубже пускает корни. Но сейчас иначе нельзя.

Садара, давай!

Викара и зверь внутри меня одновременно потянули силу из-за изнанки эфира, тёмными клубами та заструилась сквозь меня к земле. Песок под ногами стал стремительно чернеть.

«Я тебя заменю… на время»,

– хихикнул Вахираз.

Я почувствовал, как слабею.

«Нет! Нет! Нет! Он мой!»

– зашипела Тьма.

Меня будто в бездонную воронку потянуло…

«Потом поблагодаришь»,

– добавил демон.

Инад вскрикнула от страха.

Чёрные шипы рванулись из-под земли – парочка вынырнула в опасной близости, сбив её с ног. Девушке только и оставалось, что, сидя на песке, смотреть с распахнутыми от удивления глазами, как шипы один за другим врезаются в демона, прошивая того насквозь. Боги, что за сила!

Пламя погасло, только воздух над расплавленным песком подрагивал от жара. Чудовище ревело, пыталось вырваться, но очередной шип, вонзающийся в его тело, оставлял всё меньше места для надежды. Из подобной ловушки не спастись. Демон оказался повисшим в воздухе, пронзённый со всех сторон.

– Вахираз! – прохрипела тварь, протягивая дрожащую когтистую лапу в сторону гладиатора, укрытого куполом света, который удерживала ангел с расправленными белоснежными крыльями.

Затем шипы разомкнулись, будто гигантская двенадцатипалая ладонь раскрыла сжатые в кулаке пальцы. В одно мгновение демона расчленило на множество обрубков, чёрная кровь брызнула во все стороны.

– И напоследок, – произнёс Вахираз каким-то изменившимся, хрипловатым голосом.

Инад вздрогнула. Будто пар, от тела гладиатора отрывались и тянулись вверх клубы тьмы.

Шипы сошлись воедино, объединились и ринулись к потолку. Кристалл над головой с хрустальным звоном лопнул на множество искрящихся осколков. На Лабиринт Смерти опустился мрак…

Постепенно нарастая, рёв многоголосой толпы как сквозь вату пробивался ко мне. Неприятное ощущение на лице и левой руке, словно они стали тяжелее, грубее. Я открыл глаза…

Я вернулся в колизей. Солнце всё ещё светит над ареной – справились раньше срока.

Фух… выжил… твою мать!!!

«Успокойся!»

– голос Вахираза звучал без ехидства, что с ним происходило довольно редко.

Как успокоиться? Что это за хрень?!

Левая рука от кисти до плеча превратилась в покрытую чёрной чешуёй и шипами трёхпалую когтистую лапу.

«Это ты ещё своего лица не видел»,

– усмехнулся Вахираз.

Лица?! Мать, мать, мать! Я судорожно ощупал правой рукой свою… теперь уже морду! По ощущениям кожа покрыта всё той же чешуёй, скулы, подбородок и нос превратились в нечто грубое и угловатое, вместо бровей ряд коротких изогнутых шипов. Ну хоть глаза не изменились! Я видел всё так же – по-человечески.

Енер, девушка в чёрном и маг стояли от меня на безопасном расстоянии, со страхом разглядывая уродца, в которого я превратился.

«И ничего ты не уродец. Вполне симпатичный демон»,

– Вахираз хихикнул.–

«Спроси Садару, она подтвердит».

«Подтверждаю, господин»,

– ответила викара.–

«Вы прекрасны».

«Непривычный образ, но соглашусь с ней»,

– поддакнула Найрин.

Ну, если уж и ангел находит меня красавчиком… тьфу, блин! Вахираз, что с этим можно сделать? Неужели я останусь таким навсегда?!

«Успокойся. Это твоё боевое воплощение. Ты дал зверю много свободы, вот он и трансформировал тело… в общем, сосредоточься и верни себе привычный облик».

Я и сосредоточился: представил своё прежнее лицо, руку с узором из чёрных спиралей и дуг, татуировку змеи, обвивающее предплечье. Трёх секунд хватило, чтобы всё стало как раньше – шипы уменьшились, втянулись, чешуя будто впиталась в появившуюся на её месте кожу. Я ощупал лицо. Фух! Я снова прежний! Только Енер и остальные всё так же смотрят на меня со страхом, боясь подойти.

«Прежний? Это вряд ли. Теперь, когда тебе стало доступно частичное боевое воплощение, физически ты больше не человек, но и не демон… пока»,

– Вахираз захихикал.

Ты у меня доиграешься!

«Лучше спасибо скажи, что закрыл тебя от щупалец Тьмы».

Спасибо. Хоть и неприятно было меняться местами. Я думал, что это невозможно без моего согласия.

«Невозможно. Обычно. Но в тот момент, когда ты пропустил через себя силу зверя и позволил Тьме приблизиться к твоей сути, твоя воля ослабла. Я и закрыл тебя от Тьмы. Рано тебе сливаться с ней».

Почему?

«Не готов ты ещё. Хочешь обезуметь? Повторишь мою судьбу».

Нет, спасибо. Безумствовать да сеять смерть и разрушения мне не хочется.

– Ну, что? Вы довольны? – прогремел голос комментатора.

Трибуны взорвались рёвом с новой силой.

– Да, да, да! Это было прекрасное зрелище! Приветствуйте выживших – наших победителей!

Только сейчас я заметил, что Утар не выжил. Где же северянин оступился? Мда. Гехир расстроится. Всё-таки он успел сдружиться со здоровяком…

Толпа ликовала, со всех сторон гремели овации, с неба посыпалось крошево из разноцветной бумаги. Для эффектности только фейерверков не хватало.

– Наши победители! Вахираз – Демон Чёрных Песков! – протянул комментатор, будто заправский шоумен. – Инад – Синий Смерч! Шадир – Ледяной Гнев! И непревзойдённая Енер – златовласая стервочка!

– Что?! – возмутилась блондинка, но её крик потонул в новой буре аплодисментов.

Блин! Получше прозвище не могли придумать? Хотя… ей подходит, разве что слегка. Стервочку я б заменил истеричкой.

Держа наготове диски (кхм, интересное оружие), девушка в чёрном всё-таки осмелилась подойти ко мне. Некоторое время она буравила меня карими глазами, которые вдруг налились ледяной синевой. Значит, ты и есть Инад – её имя означает орлица.

– Спасибо, что помог, – в голосе гладиаторши прозвучали ледяные нотки. – Только… почему ты не помог раньше?

Тут и маг с Енер заинтересовались разговором, подойдя ближе – достаточно, чтобы услышать нашу беседу.

– Я не был уверен, что смогу победить демона, – соврал я… частично… Ну в самом деле, не говорить же ей, что мне хотелось уменьшить число потенциальных соперников в будущем? Я обязан стать победителем турнира так или иначе. – Если б Утар дожил до поединка с демоном, всё было бы гораздо проще… с его-то ледяным мечом.

Инад вздрогнула при упоминании северянина.

– Всё ясно, – спустя миг произнёс я, кивнув. – Он пал от твоей руки…

– Да. Он сражался достойно.

– Что ж, и проиграл не менее достойному сопернику. Для него лучше так, чем глупо попасть в какую-нибудь ловушку и не менее глупо помереть.

– Ну как ты, девка? – пробасил Ухеш, положив на плечо Инад тяжёлую ладонь, когда та вошла в зал, предназначенный для гладиаторов господина Аргала.

– Бывало и лучше, верзила, – она вымучено улыбнулась. – С Адалом и Ранехом покончено. Ильтен отомщён.

– Я видел, – смуглокожий здоровяк кивнул и ухмыльнулся. – Магические кристаллы показали смерть обоих.

Инад передёрнула плечами, вспомнив упавшую перед ней голову Адала.

– В битве с воином ты тоже хорошо постаралась, – продолжил Ухеш. – Я же говорил, справишься.

– Сейчас я сомневаюсь, что его стоило убивать, – Инад отвела взгляд.

– Брось. То, что вы сошлись в поединке, было предрешено судьбой. Не в лабиринте, так в другой день сразились бы. Так что не бери в голову. Лучше отдохни – будет полезно.

– Да, верзила. Возможно, ты прав.

– Конечно, прав, – усмехнулся Ухеш.

Проныра сидел на койке и смотрел в пол.

– Гехир, я…

– Не рассказывай, Шаин. Я всё видел, – он поднял на меня холодный бесстрастный взгляд. – Знаешь, как друг, я, конечно, не подарок…

– Лучше заткнись, – прервал я его душеизлияния. – Мне ли не знать, что ты тот ещё засранец?

В нашу первую встречу в башне госпожи Таргин Гехир с парой дружков меня избили. Как гладиатор я в тот миг был полным «нулём», да и после Обряда Предназначения руки обжигала невыносимая боль. Так что при всём желании сопротивляться нормально я не мог. Ну, заехал ему в челюсть, и потом сам же орал – в кулак будто раскалённые шипы вонзились.

– Но я всегда ценил настоящих друзей, – продолжил Гехир. – Утар был среди них…

Мы замолчали на несколько мгновений.

– Я должен отомстить, – с нажимом произнёс он, вновь опуская взгляд к полу.

– Э, брось, приятель. Никаких мыслей о мести!

«Лицемер»,

– хохотнул Вахираз.–

«Не мы ли собираемся отомстить Аргалу?»

Не мы, а только ты.

«Не забывай, мы всё-таки одно целое. Моё желание также и твоё».

А здесь ты лукавишь, Вахираз. Ибо если верно это, то должно быть верно и обратное. Ты всегда был против моего желания спасти Алаю и Орилу. Поэтому заткнись!

– Но я должен…

– Ничего ты не должен, Гехир. Месть не вернёт Утара к жизни. Если хочешь прикончить Инад, прикончи, – я пожал плечами. – Но сделай это не из мести, а потому что хочешь выжить, победить и исполнить своё сокровенное желание.

Проныра молчал некоторое время.

– И чем же плоха месть? – он вновь посмотрел на меня.

– Тем, что из-за неё часто совершают ошибки.

Далеко на юго-западе Дархасана, в пятнадцати днях езды на лошадях от Моря Ласковых Ветров, на несколько лиг во все стороны раскинулась Пустошь Демона, лежащая на полотне города чёрной кляксой. Уже как семь веков здесь ничего не росло и не выживало. Невыносимая жара вкупе с беснующимися магическими аномалиями не давали жизни пустить корни. Торговцам-караванщикам приходилось объезжать её, чтобы добраться до центра города. Уже давно никто не рисковал пересечь пустыню, ибо возжелавшие сократить путь подобным образом смельчаки погибли все до единого.

Раньше на месте Пустоши Демона простирались жилые кварталы, располагались базарные площади, возвышались величественные храмы. Но всё это было разрушено и обращено в чёрный песок в течение нескольких часов, стоило обезумевшему от долгого пребывания в межмирье и обуреваемому жаждой мести Вахиразу прорваться в Дархасан. Никогда прежде Город Тысячи Граней не знал таких потрясений. Демоническая магия увядания всепожирающей болезнью ринулась во все стороны, уничтожая всё на своём пути. Казалось, Дархасан обречён, но ядары покинули свои башни и сошлись в поединке со страшным врагом. Расползающуюся чёрную магию удалось остановить, а демона ценой траты огромного количества сил – одолеть и вновь запереть в межмирье.

Восстанавливать разрушенное ядары не стали – требовалось потратить ещё больше сил, чтоб хотя бы распутать энергетические клубки аномалий, возникших из-за столкновения магии света и хаоса в поединке повелителей Дархасана против Вахираза. Ядары решили, что Пустошь Демона будет для них, да и для всех жителей города, мрачным напоминанием: ошибки и невнимательность приводят к нежелательным последствиям.

Однако последствия оказались далеко идущими и куда хуже, чем думалось тогда пятёрке господ Дархасана. Живущие в мире Хаоса существа никогда не дремлют и воспользуются любой возможностью, дабы проникнуть в миры Порядка и уничтожить их.

Пока ядары сдерживали расползающуюся во все стороны Пустошь Демона, пока всеми силами пытались одолеть Вахираза, в Дархасан проникла могущественная сущность – одна из семи аватар Хаоса. Ею оказалась прародительница Вахираза – Королева змей, Владычица проклятых душ – Нунарти. Вместе с Тиамат, Гальран, Дархус, Азинар, Рукуш и Сиаран они олицетворяли собой семиглавую гидру Хаоса – Тиамат – по имени старшей и сильнейшей среди них.

Глубоко под Пустошью Демона в уцелевших катакомбах Нунарти свила укрытое барьером хаоса гнездо. Просторный и в то же время мрачный, еле освещающийся десятком факелов на стенах, зал, когда-то бывший усыпальницей наместников Дархасана, стал обителью для Владычицы Проклятых Душ.

Закрыв глаза, полуобнажённая, покрытая змеиной чешуёй Нунарти лежала, вальяжно развалившись на кольцах гигантского питона, обвившего возвышающийся на пьедестале каменный трон. Вокруг него танцевали тени, отбрасываемые от дрожащего огня факелов. Указательный, средний и безымянный пальцы на обеих руках Нунарти украшали золотые кольца. Расшитый серебром шёлк прикрывал грудь и пах, чешуя матово блестела в рыжем свете тусклого пламени. Из-под длинных, достигавших талии чёрных прядей выбивались десять рогов, переплетённых в причудливую корону. В основании каждого рога горел огнём каплеобразный рубин. Чёрные, пропитанные ядом губы изогнуты в лёгкой улыбке, ладонь Владычицы Проклятых Душ время от времени поглаживала массивную ромбовидную голову питона, лежавшую у неё на бёдрах.

Бесплотной тенью Фахиса просочилась в зал и, выйдя из-за изнанки эфира, материализовалась. Викара тут же опустилась на колено перед госпожой. Она молчала и ждала, когда Королева Змей на неё обратит внимание. Говорить первой Фахиса не смела, ибо прекрасно знала, где находят свой конец наглецы – в желудке Ниргуна – этого ненасытного питона. Подчинённым даже взгляд запрещалось поднимать, пока Нунарти с ними не заговорит.

– Как поживает Шаин? – спросила госпожа, не открывая глаз, продолжая гладить голову змеи.

– Он ещё не нашёл способа уничтожить межмировой барьер, – ответила Фахиса.

По-прежнему смотря в пол, викара слегка поморщилась – так, чтобы хозяйка не заметила. В отличие от многих, Нунарти не признавала в Шаине Вахираза. Нет, Королева Змей знала о связи гладиатора с демоном, но почему-то не считала это достаточно серьёзным обоснованием, чтобы принять обычного (обычного – ну да, как же) человека за своего потомка. Неужели она не видит? Уж Фахиса-то знает наверняка, что он Вахираз. Столько в нём яростного чёрного огня! Одного лишь этого воспоминания хватило, чтобы внизу живота требовательно заныло. Проклятое желание, проклятое тело, возбуждающееся просто от мысли о ночи, проведённой с Вахиразом! Викара прикусила губу. Нет, она никогда не насытится этим невероятным чувством, испытанным с ним…

– Ты дрожишь… – выскользнув меж губ, раздвоенный язык Нунарти затрепетал, пробуя тонкие запахи. – И пахнешь, как потёкшая сука…

Фахиса вздрогнула, услышав, как поднялась Королева Змей, как зашлёпали босые ноги по каменным ступеням трона, как зашелестела чешуя Ниргуна, подставившего своё тело госпоже в качестве последней, недостающей ступеньки.

Нунарти подошла к прислужнице и, взяв за волосы, заставила подняться. Фахиса смолчала, даже не поморщившись от боли – стерпела, чтобы не злить хозяйку ещё больше. Их глаза встретились: багровые у Фахисы и ядовито янтарные с вытянутыми зрачками – у Нунарти. Викаре стоило больших усилий, чтобы выдержать буравящий взгляд госпожи.

Королева Змей вновь высунула язык, провела им по коже суккубки, втянула ноздрями воздух, считывая запахи с ауры подчинённой.

– Что с тобой, Фахиса?

– Я… я давно не убивала и… не пила крови, моя госпожа.

– Хм. Могла бы и прикончить кого-нибудь, прежде чем являться ко мне… истосковавшейся по мужчине шлюхой, – Нунарти отпустила викару и шагнула назад. – Ниргун.

Питон зашуршал по песку к госпоже, его голова приподнялась и опустилась на плечо хозяйки.

– Хороший, змеёныш, – Нунарти погладила питомца. – Как ты думаешь, Ниргун, стоит ли служанкам являться пред очи своих хозяек в неподобающем виде?

Подражая хозяйке, питон высунул дрожащий язык, пробуя им воздух. Фахиса с замершим сердцем смотрела на ужасного змея.

– Я тоже так думаю, – Нунарти кивнула и взглянула на подчинённую. – В этот раз прощаю, Фахиса.

– Благодарю вас, моя госпожа, – выдохнула викара. – Больше такого не повторится.

– Ступай, – Королева Змей небрежно махнула рукой и, развернувшись, зашагала к трону.

Фахиса ушла. Сидя на упругих кольцах питомца, Нунарти задумалась. Эта суккубо-вампирша лжёт. В ауре Фахисы явственно чувствовались следы силы, которые могут принадлежать лишь её потомку.

Она трахалась с ним и… не убила? Странно для Фахисы. Ни один человек не выживет после соития с суккубом, а он выжил. Владычица Проклятых Душ усмехнулась. Если так, то он стал для викары хуже наркотика, она полностью привязана к нему и выполнит любой его приказ. Что ж, этим нужно воспользоваться…

– Пронесло! – выдохнула Фахиса, выбравшись на поверхность.

Поднявшись на гребень высокого бархана, викара осмотрелась.

Солнце только-только поднималось над затянутым дрожащим маревом воздуха горизонтом. От редких угловатых скал, торчащих из-под чёрного песка, словно горбы мифических исполинов, протянулись густые тени. Утро, а пустошь уже исходила жаром. Большая часть Дархасана и так не радовала обитателей прохладой, а это место и вовсе – самое настоящее пекло.

Фахиса вздохнула. Как же глупо она подставилась. Проклятое тело, проклятое желание! А ведь раньше она как-то сдерживалась и не думала о Вахиразе, стоя перед Нунарти. Хорошо, что госпожа ни о чём не догадалась.

Ладно… Вахираз приказал следить за убийцей, и ради него – единственного господина, которому теперь хочется служить, она готова на всё. Благо, найти душегуба не сложно – викара пометила его частицей своей ауры, так что никуда тот не денется, где бы он ни прятался.

Привычно скользнув за изнанку эфира, юркой тенью Фахиса устремилась к цели.

Вахираз выжил. Это хорошо – снова есть шанс получить оставшиеся две трети награды в сотню таналов.

Вчера Азам наблюдал за действиями будущей жертвы в Лабиринте Смерти. Наблюдал и хмурился. Не думал убийца, что цель окажется столь сильной… и опасной. Открытого столкновения стоит избегать, невзирая на то, что и у Азама есть гладиаторские способности. А если точнее – всего лишь их тень. Подобные татуировки делались только лучшим убийцам ордена. Откуда маги «Кровавого кинжала» выведали секрет нанесения этих узоров, ведомо лишь Всеблагому Ану. Ну, да и ладно. Главное, что эти ломанные голубые линии на предплечье работают. Боли он не чувствует, как гладиаторы, когда используют узоры предназначения – дарованная ритуалом способность видеть живых существ сквозь стены ему не раз помогала. Но этого мало, чтобы выстоять в бою против любого из гладиаторов. Действовать нужно наверняка и издали. К счастью, есть способы…

– Нет! – я вскочил с койки весь в холодном поту.

– Отправить бы его спать в другое место, – проворчал кто-то в темноте.

– Я тя самого отправлю храпеть под жопой коровы! – буркнул Хоно. – Есть ещё желающие вякать?

Тишина.

– Так я и думал. Всем спать, упыри!

Не знаю почему, но после Лабиринта Смерти коротыш стал лучше ко мне относиться. Смерть Утара ли на него подействовала, или что-то ещё? Он не рассказал. Просто хлопнул по плечу, когда я вошёл в зал отдыха, и одобрительно кивнул.

Сев на кровати, я потянулся к рюкзаку. Расстегнув молнию, нашарил смартфон и извлечённый в своё время аккумулятор. Вроде бы это экономит заряд батареи, но с каждым новым включением вижу, что энергии в нём всё меньше. Вот вроде выключал на шестидесяти процентах, а при включении вижу на пять – десять процентов меньше. Ну, при здешних-то температурах… И ничего с этим не поделаешь. Нет у меня магии, заставляющей работать батареи вечно, как в книгах тех или иных писателей. А было б неплохо – хороший такой рояль для попаданца. Н-де…

«Тебе мало тех роялей, что у тебя уже есть?»

– усмехнулся Вахираз.

Это каких же?

«Магия Тьмы, магия Света, личные демон и ангел, моя ярость в виде зверя внутри тебя… О себе я скромно промолчу»,

– демон хихикнул.

Ты плохо представляешь, что есть рояль, Вахираз… Он достаётся просто так, на халяву, в нужный момент, будто по мановению волшебной палочки. И тебе не нужно за это ничем расплачиваться. А сколько мне пришлось выстрадать, пережить да потерять, чтобы у меня было всё то, что ты перечислил. Тебе ли не знать? А сколько ещё предстоит выстрадать? За что мне ещё придётся платить? И, главное, чем? Магия Тьмы… пфф. Эта Тьма меня каждую ночь кошмарами с ума сводит!

«Ты ноешь, Шаин».

Не спорю. Да, я ною. Иногда бывает, даю слабину. Но ни о чём не жалею. Нет в этом действе никакого смысла. Ибо что оно меняет? Ничего. Ведь я сам поставил подпись на контракте, сам порезал палец кинжалом-ключом, сам шагнул в портал, сам решил поставить ладони на два образа предназначения. Всё остальное лишь волна последствий этих ключевых выборов.

«Но ты ведь и в дальнейшем выбирал, как поступать».

Всё это следствия…

Я тяжело вздохнул.

Ладно, не будем об этом. Как говаривал Гасиф: происходящее – цепь случайностей; всё, что нам остаётся, это действовать в соответствии с происходящим… или вопреки ему.

Весело потрескивал костёр, искры взметались в небо и гасли, подхватываемые озорным ветром. Пиликали в кустах сверчки, навевая воспоминания о доме – во дворе наших пятиэтажек они так же распевали летом брачные песни, доносившиеся с улицы через открытое окно. Под их свиркание я и засыпал.

Медленно скрежетал точильный камень по клинку двуручника в могучих руках Гасифа. Наставник молчал, а мы с Гехиром сидели напротив и ждали серьёзного разговора, который обязательно предварялся долгим молчанием и заточкой клинка. Подобный ритуал чемпион прошлого турнира устраивал раз в неделю, чтобы объяснить нам, как он выражался «парочке ослов», премудрости пути воина. Это в тот момент мы терпеливо ждали, всматривались в пожирающие поленья языки огня, созерцали танцующие вокруг тени и слушали полную звуков ночь. А в первый такой разговор, когда я посмел дать волю раздражению, мол, чего это учитель усадил нас перед костром, а сам занят заточкой меча… Гасиф усмехнулся, взглянул на меня из-под бровей карими глазами и бросил:

– Сотню отжиманий. Оба.

И попробуй тут поперечить.

Правда, Гехир всё равно возмутился, типа, а он-то здесь причём? Наставник посмотрел на него тем же взглядом и добавил:

– Обоим по двести отжиманий.

И всё. Одного урока нам хватило.

Прохрустев сандалиями по усыпанной гравием земле и прошелестев полами длинного платья, Эсана – жена Гасифа принесла на подносе деревянные кружки с горячим натисом. Значит, скоро состоится разговор.

Наставник отложил меч и принял из рук супруги кружку. Мы с Гехиром взяли свои с поставленного на пенёк подноса. Кивнув мужу, Эсана покинула мужское собрание.

Закончив с распитием мятного сладковатого напитка, Гасиф поставил кружку на поднос. Мы последовали его примеру.

– Происходящее – цепь случайностей, – начал наставник. – Неуправляемых случайностей. Поэтому всё, что нам остаётся, это принять их и действовать соответственно с ними… или вопреки им.

Мы молчали, внимая словам Гасифа. Да и спрашивать у него что-либо было нельзя, пока он не закончит.

– В нашу первую встречу, Шаин, ты спросил: почему бывший чемпион турнира несёт службу обычного стражника, – он усмехнулся. – Не поверишь, простая случайность и моё желание идти вопреки ей.

Гасиф замолчал на некоторое время, позволяя нам подумать над услышанным. Он часто вот так прекращал разговор, тогда нам оставалось лишь слушать сверчков да шумящий в листве деревьев ветер. Медитация какая-то…

– Мой клинок принёс победу команде господина Аргала на прошлом турнире, – продолжил он, поморщившись на слове «господина». – То, что я оказался в его команде – случайность. Для меня по крайней мере. После завершения турнира, Аргал предложил… нет, точнее приказал, возглавить сильнейшую банду в Дархасане, которая сеяла страх и смерть на его землях, – Гасиф усмехнулся. – Даже не представляю, зачем ему это было нужно…

О! А я вот представляю. Чтобы поглощать как можно больше энергии боли. Зачем же ещё? Только просвещать наставника по этому вопросу я не собирался, ибо Таргин, на чьих землях он теперь жил, занималась тем же, пусть и менее жестокими способами… По меньшей мере, в её вотчине банды не бесчинствовали – стража следила за порядком. Вот демоны, да… эти, судя по выходкам Фахисы, часто резвились на подконтрольной ей территории Дархасана. По словам наставника, солдаты на землях Аргала порой сами отрывались не хуже бандитов. То есть, если у Таргин всё было в меру благопристойно, то у ядара северной башни на землях царили хаос и анархия – выживали сильнейшие. Эти сильнейшие иногда устраивали набеги на земли ядаров-соседей. Те смотрели на подобное сквозь пальцы… ну, подумаешь, локальная войнушка на границе вспыхнула, люди сами справятся. Или нет. Что ж, тем хуже для них. Чем-то творившаяся здесь хрень напоминает мне ситуацию у нас на Земле. Просто дома масштабы планетарные. А тут пока до такого не дошло – по моим грубым прикидкам (ну, основанным на разговорах местных торговцев, снующих туда-сюда по городу, когда приспичит) Дархасан покрывал территорию, сравнимую с площадью Германии. Может, меньше, а может, и больше… чем хрен не шутит?

– Я отказался, – усмехнулся Гасиф. – Да, быть главарём сильнейшей банды на землях Аргала это всё равно, что быть наместником. Жить себе припеваючи, ни о чём не заботясь. Но я не хотел участвовать во всём происходящем там дерьме, пошёл наперекор приказу… И вот я здесь. Госпожа Таргин посчитала, что мне, победившему всех её гладиаторов на арене, достаточно будет служить обычным стражником. Ещё одна независящая от меня случайность… без которой вас двоих тут бы не было.

Он замолчал, снова взял меч и заскрежетал точильным камнем. Всё, можно задавать вопросы.

– Не только эта, – произнёс Гехир. – Если бы Алая с Орилой не оказались в плену, то ты, скорее всего, обучал бы Алаю, а не нас с Шаином.

– Верно, – Гасиф качнул в его сторону точильным камнем. – Череда случайностей в жизни нескольких людей может привести к общим результатам. Просто нужно помнить, что случайности от нас не зависят. Мы не можем управлять всем, мы не всесильны. Оказавшись в бурном потоке, тебе остаётся либо плыть по течению… в надежде, что оно тебя куда-нибудь приведёт, либо против, надеясь, что ты не устанешь, прежде чем умрёшь. Либо есть третий путь – попытаться добраться до берега. Если будете помнить об этом, то и воспринимать происходящее сможете спокойно и трезво, что важно на пути воина.

– Наставник, ты знаешь, что мои способности больше относятся к магии, – заговорил я, – но учишь премудростям пути воина, обучаешь фехтованию. Я понимаю, ты воин, и обучить можешь только тому, что знаешь сам. Но почему ты, к примеру, не отправил меня искать другого наставника?

– А почему ты сам с самого начала не попытался найти другого учителя? – Гасиф усмехнулся.

– Никого другого я не знал, тем более посчитал, что будет полезно поучиться у чемпиона.

– Ну, вот ты и учишься. Тоже следствие череды случайностей, – улыбнулся наставник, пожав плечами. – Что же касается фехтования – пригодится… может быть. С другой стороны основы пути гладиатора-мага почти ничем не отличаются от основ пути гладиатора-воина. Внимательность, сила воли, сосредоточенность, чистота разума, стойкость духа – всё это касается обоих. Разница лишь в оружии. Воин полагается на крепость и остроту верного клинка, маг – на стойкость и чистоту разума.

– А убийца – на внезапность и быстроту, – вставил слово Гехир.

– Такому, как ты, нужно ещё быть терпеливым и сдержанным, – добавил Гасиф.

Я вставил аккумулятор в смартфон и защёлкнул крышку. Нажал на кнопку включения. Как-то чуждо в этом месте тренькнула приветственная мелодия, и загорелся экран. Тридцать пять процентов зарядки – недолго ему осталось. Ткнув на нужную пиктограмму, открыл галерею и развернул последнюю фотографию. Тёмно-серая кожа блестит от яркого света. Пепельные волосы обрамляют овал лица, серебристые с вытянутыми зрачками глаза раскрыты от удивления и неожиданности. Конечно, Алая никак не ожидала, что я поцелую её в щёку и в тот же миг сверкнёт вспышка смартфона, запечатлевая это драгоценное мгновение.

– Так вот в каком плену оказалась Алая, – прозвучал над ухом шёпот Гехира.

– Твою мать! – прошипел я, перепугавшись от неожиданности. – Никогда так не подкрадывайся, Гехир!

– Я ж убийца, – он усмехнулся, пожав плечами. – Привычка. Ну… так, как Алая оказалась там? И как эта девка поместилась в такой маленькой коробочке? И ты… тоже там… почему?

Ожидаемые вопросы…

– Нет её там, Гехир. И меня там нет. Это всего лишь воспоминания.

– А… что-то вроде нарисованных художником картин?

– Верно. Это воспоминание было сохранено в коробочке за день до начала второго испытания.

– Н-да… а кажется, будто всё было вчера, – усмехнулся проныра.

Вздохнув, я с сожалением выключил смартфон, извлёк аккумулятор и положил в рюкзак.

– Что-то не так, Шаин?

– Ты хочешь победить на турнире?

Он посмотрел на меня с усмешкой – ведь такие вопросы не нуждаются в ответах.

– Странный вопрос, Шаин, – всё же заговорил Гехир. – Иначе зачем я здесь?

– Как и каждый из нас, – я кивнул. – Всё ради заветного желания…

– К чему ты клонишь?

– Алаю и Орилу можно спасти, лишь победив на турнире. Ядары не отвертятся, если я попрошу их освободить Алаю с Орилой из плена Нунарти.

– И это твой план? И ты говоришь об этом только сейчас? – глаза Гехира загорелись яростью. – Я думал, что мы пойдём их освобождать сами. Для чего мы с тобой тренировались?

– Тише… Нунарти слишком могущественный враг. Нам вдвоём с ней не справиться.

– Если она настолько сильна, – проныра вдруг успокоился и ухмыльнулся, – сомневаюсь, что победа в турнире тебе поможет. Ты уверен, что Нунарти не предусмотрела такую возможность? Ты думаешь, она бы спокойно тебя отпустила, зная, что ты, возможно, победив на турнире, используешь желание против неё? Ты наивен, Шаин, раз недооцениваешь врага.

«Никогда раньше этого не говорил, но он мне нравится»,

– Вахираз рассмеялся.

Да уж. И что тут скажешь?

– Да, Гехир. Ты прав, – я опустил взгляд в пол. – Я возомнил, будто смогу перехитрить Нунарти. Дурак…

«Теперь ты понимаешь, почему я без конца повторял в её логове слово «жопа»»,

– демон вздохнул.

– И что ты теперь будешь делать? – спросил Гехир. – Каков новый план?

– Не знаю, – я мотнул головой, по-прежнему смотря в пол. – Нунарти потребовала, чтобы я нашёл способ уничтожить межмировой барьер…

– И ты собираешься это сделать? Сдашься? – зашипел проныра, его пальцы стиснули моё плечо.

– Не знаю.

– Ладно, – его голос прозвучал холодно. – Оставлю тогда тебя в покое. Поговорим, когда будешь знать, что делать.

Гехир отошёл и завалился на койку, послышалось, как проныра заворочался в постели, устраиваясь поудобнее.

Он разлёгся на койке, не снимая сапог, привычно заложив руки за голову. Уже давно приучился спать обутым – так, на всякий случай. Излишняя предосторожность не помешает – этому его научил суровый и жестокий родной мир, часто наказывающий за ошибки смертью – уж он-то дома многое повидал…

Дархасан в этом плане не лучше – Гехир уже неоднократно в этом убеждался. Будешь щёлкать клювом – в лучшем случае тебя ограбят, в худшем – попадёшь на обед к какому-нибудь чудовищу… в качестве блюда.

А вот Шаин… этот везучий засранец всегда разувался, прежде чем отправиться на боковую. Неужели его родной мир столь спокоен, что там можно спать, не боясь остаться без сапог или оказаться с перерезанной во сне глоткой? Или там опасности иного рода? Как он говорил?

«У меня дома нет нужды убегать от ополоумевших магов… вообще нет нужды убегать от кого-либо!»

Да ещё и заверял, что его мир находится в Глазе Бога – сияющей небесной спирали. Кхм, возможно, там действительно может быть какой-нибудь спокойный мир, в котором можно спать без страха и нет нужды убегать от кого-либо.

Проклятье! И зачем только обо всём этом думать? До утра осталось недолго. Надо спать, пока есть возможность. Этому тоже научил его родной мир.

Закрыв глаза, Гехир глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прогоняя подобным образом лишние мысли. Теперь можно спать.

Но сон не шёл. Поворочавшись с боку на бок, Гехир бросил это безнадёжное дело, открыл глаза, уставившись в потолок алькова. Раньше ему без труда удавалось отогнать назойливые мысли…

Значит, собирался победить на турнире, чтобы спасти Алаю с Орилой? Гехир усмехнулся и почувствовал себя мерзко – ведь он, скорее всего, отбил у Шаина всякое желание победить. Это и плохо, и хорошо. Хорошо тем, что, возможно, теперь друг не будет мешать ему, а плохо – Шаин будет искать другие способы вызволить девок из плена и тогда может оступиться. Хорошо, если не смертельно. Гехиру не хотелось бы чувствовать себя виноватым в смерти друга.

С другой стороны, он обязан победить, чтобы исполнить заветное желание и отомстить злейшему врагу в родном мире.

«Из-за мести часто совершают ошибки»,

– пронеслись в голове слова Шаина.

Не совершил ли он ошибку, разрушив иллюзии друга и отняв надежду освободить Алаю и Орилу? Ладно. Сделанное сделано. Время покажет, был ли он прав…

– Шаин, Шаин… – прошептал он в пустоту. – Надо было тебя, крысёныша, оставить на растерзание Ильраха. Глядишь, проблем было бы меньше. Алаю с Орилой не пришлось бы спасать, да и с турниром всё было бы гораздо проще… Река неуправляемых случайностей.

Утро не задалось с самого начала.

Проснувшись, чувствовал себя вяло, настроение ни к чёрту…

Натянув сапоги, подхватил рюкзак и зашагал к выходу.

Завтракающие за столом гладиаторы посмотрели на меня с недоумением, мол, бесплатную жратву упускать нельзя. Я мысленно махнул на всё это рукой – в городе поем, всё равно пока аппетита нет.

– Шаин, всё в порядке? – Гехир нагнал меня у арки-телепорта в стене, я как раз протягивал ладонь к активирующему камню.

Я развернулся к другу и заставил себя улыбнуться.

– Да, полный порядок.

– Так ты теперь… в смысле, ты пойдёшь до конца в турнире?

– У меня нет иного выхода, – я пожал плечами.

Я не рассказывал Гехиру, что Таргин обязала меня победить на турнире, после того как я проиграл ей в партии гарсахта

13

Либо я побеждаю, либо мою душу она собственноручно заключит в межмирье. Но ему об этом знать не обязательно.

– Понятно, – выдохнул Гехир. – Жаль, конечно, что ты не сдался – мне было бы легче победить.

Я усмехнулся: проныра, сам того не ведая, поднял мне настроение.

– Но с другой стороны, было бы не интересно, если б ты отказался идти до конца.

Я кивнул и, развернувшись, положил ладонь на камень-активатор. По пальцам пробежало тепло, кожу чуть покалывало, будто кто-то ощупывал кисть слабым электричеством. Арка в стене затянулась голубоватым туманом.

– Ты уже решил, что будешь делать? – спросил Гехир.

– Пока нет. Прогуляюсь. Может, что и надумаю, – шаг в портал, свет мигнул в глазах, и вот я уже стою снаружи – в тени возвышающегося за спиной колизея.

Ладно, пока базарная площадь вокруг арены пустует, надо этим пользоваться. Не люблю толчею…

Азам ждал, устроившись на крыше трёхэтажного постоялого двора, примыкавшего к площади арены. Убийца выбрал такое место, откуда прекрасно просматривался юго-западный вход колизея. Вахираз состоит в команде госпожи Таргин, так что появится с этого направления. Сделано это специально, чтобы у гладиаторов из разных команд было меньше возможностей пересечься в городе. Но они всё равно пересекались иногда – за сутки отдалиться от арены слишком далеко не получится, так что вероятность встречи имелась в любом случае.

Заклубилась голубоватая дымка справа от входа в колизей. Хоть до вероятной цели расстояние более трёхсот шагов, Азам всё равно залёг – не хотел рисковать и попасть в поле зрения Вахираза… или его прислужниц. Осторожно приподнявшись над скатом крыши, так чтобы голова еле просматривалась со стороны арены, убийца сосредоточил взгляд на цели. Узор на левом предплечье налился тусклым светом, зрение Азама обострилось, вышедший из портала гладиатор увеличился перед взором в несколько раз, позволяя душегубу «Кровавого кинжала» разглядеть будущую жертву в мельчайших подробностях. Он! Такой удачи Азам никак не ожидал, думая, что, возможно, до вечера придётся отсиживаться в засаде и печься под палящим солнцем. А цель сама пришла к нему… в такую-то рань, когда площадь безлюдна! Лучшей возможности для убийства не сыскать! Главное, теперь не торопиться. У него будет лишь одна попытка.

Азам открыл походную сумку, нащупал в специальном кармане четыре трубки, сделанные, по словам магов, из человеческих костей. С тихими щелчками одна за другой они присоединились друг к другу в руках убийцы, превратившись в духовое оружие длиной в полтора локтя. Осталось добавить ещё элемент. Азам достал из сумки металлическую трубку и вдел её в конец костяной. С виду – обычная медная насадка, но в действительности последний фрагмент Шёпота Смерти, как убийцы «Кровавого кинжала» называют это приспособление, зачарован и способен открывать микропорталы на расстояние до шестисот шагов. Дунешь в трубку, и отравленный дротик телепортируется прямиком к жертве, возникая в шаге от цели. И всё, можно хоронить – от яда хахсида, гигантского песчаного паука, обитающего за пределами Дархасана в пустыне Гамсар, лекарства нет. Конечно, целитель-маг может нейтрализовать отраву, но пока до него доберёшься…

После третьего выстрела медная трубка теряла волшебные свойства, превращаясь в хлам – повторно её зачаровать почему-то не удавалось. Ранее Азам использовал Шёпот Смерти единожды. Что ж, пришла пора применить безотказное орудие убийства снова. Конечно, можно было сразу прикончить цель, ещё тогда – в первый раз, воспользовавшись костяной трубкой, но… в тот миг Азам посчитал, что справится и так; во-вторых, зачарованные насадки для Шёпота Смерти стоили немалых денег – магам ордена тоже кушать хочется. А если ты состоишь в списке лучших убийц «Кровавого кинжала», то обязательно купишь подобную игрушку – в арсенале смертельных приспособлений лишней не будет точно!

«За нами следят, господин»,

– произнесла Садара.

Угум-с. Тоже чувствую, только непонятно откуда следят.

«Крыша трёхэтажного здания»,

– в поле зрения оно здесь одно.

Понял. Будем начеку.

До края площади сотня шагов, каблуки сапог стучат по мостовой, иду медленно, размеренно и глубоко вдыхая утренний воздух. Семьдесят шагов до возвышающихся впереди домов, обрамляющих артерию улицы с двух сторон. Главное, спокойствие. За мной просто следят. Пока… По крайней мере беспокоиться не о чем. Чтобы добраться до меня, возможному убийце предстоит преодолеть открытое расстояние метров в десять – не стану же я облегчать ему жизнь и идти возле домов. А если будет стрелять, закроюсь куполом – Найрин среагирует мгновенно…

Что-то острое вонзилось мне в шею. Я вскрикнул. Поморщившись, схватился рукой за дротик, торчавший чуть ниже правого уха. Твою мать! С иглы капнула чёрная жидкость.

«Господин! Это яд!»

– завопила Найрин, возникнув рядом со мной и подставляя плечо.

Вовремя, ибо в глазах помутилось, тело налилось свинцовой тяжестью. Ханира помогла удержаться на ногах.

«Садара… за ним!»

– только и успел приказать я, проваливаясь во тьму.

Есть! Есть! Есть!

Он прикончил Вахираза! Шёпот Смерти сработал безотказно!

Ликующий Азам несся прочь от места преступления по крышам домов. Сотня! Целая сотня полновесных таналов ожидает его в качестве награды! О, да! Этой ночью он от души повеселится и отдохнёт. Хотя нет. Не стоит торопиться. Нужно залечь на дно дня на три. Убийство гладиатора, тем более такого известного, всполошит всю округу. Стража зубами землю грызть будет, чтобы отыскать преступника… Нет, ну надо же! Завалил Вахираза! Даже светлая защитница его не спасла!

Азам спрыгнул с крыши, нырнул в переулок и растворился в тени…

Чёрт! Как же голова болит!

Поморщившись, я медленно поднялся… И только сейчас заметил, что окружён гудящей толпой. На лицах людей застыло удивление вперемешку со злостью. Если б не световой купол, удерживаемый Найрин, меня б точно разорвали на кусочки.

Солнце уже поднялось над стенами колизея и светило вовсю, припекая голову. Эт ж сколько я провалялся без сознания?

«Пару часов»,

– ответил Вахираз.–

«Ты хотел знать, действуют ли на тебя яды. Вот и узнал. Убить тебя не способны, но особо сильная отрава может вырубить на некоторое время».

Фигово.

«Ну, дык чего ты хотел? Человеческое тело, в отличие от демонического, имеет ряд недостатков. У тебя ж только аура демоническая… пока»,

– на последнем слове Вахираз хихикнул.

Н-де. Я передёрнул плечами, вспомнив, как изменились мои лицо и рука после испытания в Лабиринте Смерти.

– Найрин.

– Да, господин.

– Ты с Садарой на связи? Как поживает наш убийца?

– Она его потеряла… – начала она, но увидев моё нахмурившееся лицо, затараторила, – Фахиса помогла. Они его схватили и держат в плену.

– Отлично. Далеко отсюда?

Ханира кивнула.

– Ладно, – я улыбнулся. – Тогда полетаем.

Найрин улыбнулась в ответ, расправила крылья и окуталась светом. Чернь в страхе кинулась врассыпную. Вспышка, и предо мной уже стоит на сильных когтистых лапах гигантская белая птица – карган. Величественно задрав голову, она раскрыла хищный клюв. Над округой разнёсся клёкот птицы света.

«Взбирайся, господин»,

– Найрин опустила крыло.

Затаив дыхание, я шагнул к ней. С замиранием сердца провёл ладонью по жёстким сияющим перьям. Всё-таки я впервые полечу верхом на каргане. Почти год Найрин привязана ко мне, а я ни разу этим не воспользовался, чтобы воспарить над городом. Не хотелось прибегать к власти над ханирой подобным образом – просто так, ради развлечения.

«Нас ждёт небо, господин. Смелее»,

– в её голосе слышались задор и насмешка.

Так значит? Ну, ладно.

Вцепившись в крыло, я взобрался ей на спину и крепко обнял за шею.

«Держись крепче, господин».

Об этом можешь даже не просить.

Она заклекотала. Мощный взмах крыльев толкнул нас в небо, взметнув на земле тучу пыли. Желудок ухнул вниз, птица взвивалась с чудовищной скоростью. Ветер трепал волосы и одежду, воздух свистел в ушах – пришлось слегка приоткрыть рот, чтобы выровнялось давление на барабанные перепонки. Я сильнее стиснул объятия, чтобы не сорваться. Но вот стремительный взлёт прекратился. Расправив крылья, карган парил над городом, оставляя за собой шлейф из множества сияющих нитей, тянущихся от длинного хвоста.

– Это… прекрасно! – выдохнул я, разглядывая раскинувшийся во все стороны Дархасан.

Да, я уже видел город и с большей высоты, когда был в гостях у госпожи Таргин и любовался ночным пейзажем с балкона башни. Но это всё равно ни в какое сравнение не идёт с чувством… с чувством полёта! С чувством безграничной свободы!

– Йухухухууууу! – проорал я, будто школьник какой-то… сдержаться не смог бы даже при всём желании.

Тут невольно ощутишь себя Икаром, взлетевшим от радости столь высоко, что солнце расплавило воск, удерживающий перья его крыльев. Это всего лишь печальная легенда. Но теперь, сидя верхом на гигантской птице, я представляю, что мог бы чувствовать мифический персонаж, если бы он действительно существовал.

«Нравится, господин?»

Спрашиваешь! Боюсь, заражусь этим чувством, потом постоянно буду бороться с искушением, чтобы не попросить тебя, Найрин, полетать снова.

«Тебе достаточно приказать, господин».

Ты не понимаешь? Мне не по себе от мысли, что я буду использовать тебя подобным образом… как игрушку.

«А ты хочешь использовать меня иначе? Я всегда готова»,

– в её голосе прозвучала смешинка с явным намёком.

Чёрт! Подловила!

Найрин рассмеялась, её голос звенел, словно горный хрусталь.

«Мы почти на месте»,

– она повернула влево, начала снижаться.

Главное, чтобы мы приземлились мягко.

«Как прикажешь, господин».

– Садистки! Что вы с ним сделали?! – донеслось до ушей Азама, как сквозь вату.

И вместе с этим пришла боль. Ноющая и тупая.

– Прости, господин! – вразнобой ответили два женских голоса.

Азам дёрнулся, попытался встать – и тут же скривился от боли. Да и встать не получилось – привязан к стулу. Он поморщился – и даже это принесло боль. Нос разбит. Языком Азам нащупал порванную десну – пара передних зубов выбита, ещё один сломан – неприятно царапался острым осколком. Во рту мерзкий металлический привкус – приходится глотать собственную кровь. Дышать трудно – видимо, два ребра или больше сломаны… Двигать левой рукой не хотелось совсем – стоило пошевелить пальцем, как предплечье и кисть будто изнутри обжигало огнём. Кажется, кость перебита.

– Я вам дам «прости господина»! – взъярился мужчина. – А если б этот засранец копыта откинул? Я же велел схватить, а не избивать до полусмерти!

Какие копыта? Нет у него никаких копыт.

Азам удивился собственному спокойствию. В его-то бедственном положении.

– Прости, господин! – вновь затараторили женские голоса.

Проклятье! Он же всё сделал идеально! Шёпот Смерти поразил цель, и Азам тут же сорвался с места. Его не могли заметить! И уж тем более не смогли бы отследить – ведь он успел уйти достаточно далеко, успел раствориться среди лабиринта улочек Дархасана. И всё равно его достали!

Он всё бежал и бежал, не обращая внимания на лай дворовых собак. Сапоги взметали дорожную пыль, горячий воздух обжигал лёгкие. И вот, стоило убийце перейти на шаг, как что-то рухнуло на него и повалило на землю. Удар в затылок, и всё погрузилось во мрак. Потом… надев на голову мешок, его долго избивали, с усердием, молча. От этого становилось лишь страшнее. Ведь когда ясно, чего от тебя хотят, с людьми можно договориться.

Кто-то подошёл и сорвал с головы мешок.

– Н-да. Жалкое зрелище, – прозвучал всё тот же мужской голос.

Азам открыл глаз. Левый совсем заплыл, а уцелевшим правым пришлось щуриться от боли. Наконец удалось сфокусировать зрение. О, Всеблагой Ану!

– Вахифас! – прошепелявил убийца.

– Угум-с. Он самый, – гладиатор кивнул и присел на корточки, чтобы Азаму было легче на него смотреть. – Ты уж прости моих союзницу и прислужницу. Ты пытался меня убить, а Садара с Фахисой не удержались от того, чтобы намять тебе бока. Честно. Я хотел, чтобы тебя всего лишь поймали, а не избивали до состояния шаурмы.

Почему он жив? Ведь дротик точно попал Вахиразу в шею! Азам сам видел! И только сейчас он заметил две мрачные фигуры, скрывающиеся в тени затхлого, заваленного хламом помещения. Определить, куда конкретно его притащили, не удалось. Окон нет, на полу возле натёкшей под стул лужи крови горел масляный фонарь. Судя по всему, это какой-то погреб…

– Э-э-э… я… эм…

– Пока помолчи, – Вахираз показал ладонь. – Мне надо подумать, как быть и что с тобой болезным делать.

Азам прислушался к просьбе. Что этому гладиатору от него вообще нужно?

– В общем так… как тебя звать?

– Афам.

– Афам?

Убийца чуть мотнул головой, поморщившись от боли.

– Ахам? Нет? Ашам? Асам… Азам?

Пленник кивнул.

– Ну, отлично, дружище Азам. Прости, хлопать по плечу не буду, а то помрёшь раньше времени. В общем, спрошу в лоб и надеюсь на быстрый и честный ответ. Кто меня заказал?

Азам молчал. Предать «Кровавый кинжал»? Дураков нет. Лучше смерть.

– Ну, хорошо, – Вахираз пожал плечами. – Времени у меня разбираться с тобой нет, а по глазам вижу, смерти и побоев ты не боишься. Пытки, наверно, тоже выдержишь. А что насчёт страха? Первобытного, животного, от которого кровь стынет в жилах, сердце убегает в пятки, желудок сводят спазмы. Знаешь, о каком страхе я говорю?

Вновь молчание.

– Видишь ли, страшнее страха смерти может быть лишь страх быть съеденным заживо. Уж можешь мне поверить, – он оглянулся, задержал взгляд на одной из тёмных фигур. – Видел когда-нибудь, как змеи заглатывают свою жертву? Медленно, натягиваясь на неё как перчатка. А та ещё жива, барахтается, пищит, пытается сопротивляться, но из этой ловушки выхода нет. И вот гигантская пасть захлопывается над головой, отсекая жертву от внешнего мира, света, воздуха. И потом она ещё долгое время переваривается в желудке, и ей очень повезёт, если она к тому моменту умрёт, а не будет чувствовать, как разъедается собственная плоть. Брррр, – Вахираз передёрнул плечами. – Не хотелось бы мне такое пережить. А тебе, Азам?

Убийца немигающим взглядом смотрел на гладиатора.

– Кхм. Не проняло? Ну ладно. Садара, прошу.

Одна из фигур за спиной Вахираза зашевелилась, шагнула вперёд, одновременно опускаясь на дощатый пол. Послышалось шипение и какой-то шелест, от которого мурашки забегали по спине убийцы. Из-за плеча Вахираза на свет вылезла гигантская змеиная голова, покрытая крупной матово-чёрной чешуёй. Сдвоенный язык высунулся меж челюстей и задрожал. Азам с ужасом смотрел в янтарные глаза чудовища и не мог отвести взгляд, будто загипнотизированный.

– Хорошая змейка, – Вахираз погладил рептилию по голове. – Так как? Говорить будем? А то Садара голодная. С тех пор, как стала моей союзницей, ещё ни разу никого не съедала. Я прикажу ей начать с ног, чтобы ты как можно дольше чувствовал отчаяние и неотвратимость злого рока.

– Хо… ло… фо, – промямлил убийца. Убийца… смешно! Вот кто истинный душегуб – сидит перед ним, поглаживая гигантскую змею!

– Ну вот и прекрасно, дружище Азам. Рад, что мы пришли к взаимопониманию. Повторяю: кто меня заказал?

– Фосфофин…

Вахираз поморщился и вновь оглянулся.

– Руки бы вам с Садарой поотрубать, Фахиса, за издевательства над человеком.

– Прости, господин, – донёсся жалкий женский голос из тени.

– Господин… – передразнил он. – А вот Азам из-за вашего с Садарой рукоприкладства называет меня фосфофином, – Вахираз безнадёжно махнул рукой и вновь посмотрел на неудачливого убийцу. – Просто говори, без всяких господинов.

– Я не фнаю. Сакафсик пыл в мафке, лифа ефо не вифел, имени своефо он не нафывал.

– Хм. А во что был одет? Есть какие-либо особые приметы?

– Квафная манфия с солотыми уфофами, на свефнем пальфе лефой вуки солотой пефтень с фольфым фуфином.

– Ясно, – Вахираз кивнул и выпрямился. – Что ж, больше ты мне не нужен. Садара, он твой.

– Фосфофин! – взмолился Азам. – Ты офещал! Смифуйся, пвофу!

Тот вновь опустился на корточки.

– Знаешь, Азам. Я простил тебе то, что ты пытался меня убить. Но понимаешь, тебя нельзя оставлять в живых.

– Тофта пвофто уфей! Профу, фосфофин!

– Не могу. Нельзя становиться между кроликом и удавом, особенно если удав – твой союзник. Ничего личного, Азам. Без обид.

Вахираз поднялся.

– Садара, жду тебя наверху. Как закончишь, тут же возвращайся.

Он развернулся и зашагал прочь.

– Фосфофин! Нет! – Азам с ужасом смотрел, как раскрывается у его ног змеиная пасть…

– Господин, ты не будешь смотреть? – спросила Фахиса, когда Вахираз проходил мимо.

– Нет, – замерев и повернувшись к ней, он покачал головой. – Боюсь, пожалею беднягу, если стану смотреть. Садара этого не поймёт.

– Фосфофин! – завизжал убийца.

Вахираз поморщился и шагнул к выходу.

Фахиса цокнула языком, стоило ему запереть за собой дверь погреба.

Да уж. Нунарти и Ниргун. Вахираз и Садара. Он действительно её потомок. Правда, Владычица Проклятых Душ всегда с наслаждением смотрит, как её питомец заглатывает жертву… и обычно это происходит быстро – Ниргун в полтора раза крупнее Садары. Так что змея Вахираза провозится с убийцей дольше.

Фахиса вышла из тени, встала сбоку, чтобы лицезреть происходящее во всей красе.

– По… мо… фи! – морщась от боли, простонал Азам, глядя на неё полным мольбы и ужаса единственным глазом.

Викара усмехнулась в ответ, подошла и ножом перерезала связывающие путы. Азам попытался встать – теперь он сможет вытащить ноги из влажной змеиной глотки. Но Фахиса обхватила убийцу со спины и прижала к стулу. Её тут же окутала клубящаяся Тьма, из глубин Мрака на Азама взглянула пара налитых кровью глаз. Клыкастая пасть оскалилась в кровожадной ухмылке. И он узнал чудовище с постоялого двора, закричав от страха.

Садара уже добралась до середины бёдер, медленно натягиваясь на визжащую и извивающуюся жертву. Убийца даже бил змею по голове, норовил пальцем выдавить чудовищу глаз, упирался ладонью, пытаясь выбраться из затягивающей ловушки. Может, у него что-то и вышло бы, не будь Азам настолько ослабевшим из-за побоев. Пасть вновь раскрылась, и змея продвинулась ещё дальше, добравшись до паха жертвы. Сомкнув челюсти, Садара поползла назад, стянув надрывно кричащего убийцу со стула. Суккубка тут же освободила душегуба из своих стальных объятий. С глухим стуком Азам ударился затылком об пол.

– Лучше подними его, – Фахиса хихикнула. – Так и заглотишь быстрее, и не позволишь ему разбить себе голову, если он вдруг решит покончить с собой или понадеется сознание потерять.

Садара мгновенно прислушалась к совету, приподнявшись над полом и задрав голову. Теперь и вес жертвы помогал змее. Каждый раз, когда та раскрывала пасть, визжащий от ужаса Азам всё больше погружался в глотку чудовища. И вот челюсти сомкнулись над головой убийцы, только судорожно подрагивающие руки всё ещё трепыхались снаружи. Крики жертвы теперь звучали совсем приглушённо. Только на короткое мгновение послышались с прежней силой, стоило Садаре раззявить пасть, чтобы закрыть в последний раз. Проглотив Азама, змея опустилась на пол и стала извиваться, медленно проталкивая к желудку дёргающегося под чешуёй убийцу.

– Приятного аппетита, – Фахиса усмехнулась и зашагала к выходу.

– Зачем, господин? – глядя мне в глаза, спросила Найрин; её взгляд горел праведным огнём. Главное, крыльями с нимбом не отсвечивает – не привлечёт любопытных глаз. Хотя полёт на каргане то ещё представленьице для жителей этого нищего квартала…

Прислонившись к обшарпанной стене и стоя в тени обветшалого дома, в погребе которого сейчас кормилась Садара, я грустно улыбнулся.

– Неужели нельзя было его убить и только потом скормить этой потаскушной плётке?

– Можно, но Садара обиделась бы.

Найрин фыркнула от возмущения.

– А обо мне ты не думаешь, господин?

– Ты бы обиделась, если б я не прикончил Мудзу, – я усмехнулся. – Как видишь, я и о тебе думаю.

– Шаин… – Найрин запнулась, удивив меня тем, что назвала меня по имени. – Прости, господин. Вырвалось.

– Да ничего, – улыбнувшись, я пожал плечами. – Я рад, что ты помнишь моё настоящее имя.

– Но много ли осталось… от тебя прежнего?

– По сути, я прежний… в смысле, чувствую себя всё тем же Шаином, но во всём остальном… – я провёл кончиками пальцев по чёрным спиралям на левом предплечье. – Дархасан изменил меня.

Дверь со скрипом отворилась, Фахиса выбралась наружу, улыбаясь так, будто сама проглотила Азама. Кровожадная сучка…

– Садара скоро будет, – произнесла викара. – Господин, ты смог что-либо узнать?

– Да, – я кивнул. – И поэтому у меня будет для тебя новое задание. Выполнишь – заслужишь моё доверие.

– Я готова, господин, хоть сейчас…

– Не торопись, – я остановил её жестом. – Подождём Садару.

Моя змейка появилась минут через десять в человеческом обличииье… ну, если не обращать внимания на хвост и рога, вполне себе человек. Против ожидания, её живот оказался плоским. Не переварила ж она его так быстро…

Встав передо мной, Садара поклонилась.

– Спасибо, господин.

– Пожалуйста. Но оставим церемонии, – я махнул рукой в сторону. – Судя по рассказу Азама, прошлое постучалось ко мне в двери – убийца получил заказ на меня от одного из иерархов ордена джадугяров, – я взглянул на Фахису. – Это и будет твоё задание. Ты должна отыскать этого иерарха, скрывающего лицо за маской.

– И что потом? После того, как найду…

– Выясни о нём как можно больше. После этого убей.

При этих словах Найрин поморщилась. Может, ханира права… я стал жестокосердным – для меня теперь обычное дело приказать прислужнице прикончить кого-либо.

– Вряд ли смогу, господин, – Фахиса покачала головой. – Моих сил не хватит. Заказчик, должно быть, могущественный маг.

– Поэтому обратился за помощью к наёмному убийце? – Садара усмехнулась, погладив живот… садистка!

– Возможно, он не хочет, чтобы джадугяры оказались замешаны в убийстве… в разгар турнира – тем более, – добавила Найрин.

– Резонно, – я кивнул и снова посмотрел на Фахису. – Просто выясни о нём как можно больше. Ступай.

– Слушаюсь, мой господин, – викара хищно улыбнулась и, шагнув за изнанку эфира, быстрой тенью устремилась прочь.

– А что будем делать мы? – спросила Садара, покосившись на мрачную Найрин.

– Ничего, – я протянул к ним руки. – Мне надо пройтись, развеяться после всего случившегося и подумать.

Союзницы кивнули. Коснувшись моих предплечий, обе исчезли – Найрин во вспышке света, Садара в облаке тьмы. Татуировки змеи и каргана вернулись на место. Поправив лямки рюкзака, в котором теперь покоилась сумка покойного Азама, я зашагал вдоль полуразрушенных домов. Через десяток кварталов должны начаться места поприличнее, там и выйду на одну из основных улиц города. А с вещами убийцы потом разберусь, в более спокойной обстановке…

Где-то за пределами Дархасана. В пяти километрах южнее крепостной стены.

Выйдя из стрельчатой арки портала, Тальмир иль-Хадар поёжился. Уже пятый десяток разменял, и последние восемь лет прослужил в ордене в качестве иерарха, считаясь среди джадугяров одним из сильнейших магов. И несмотря на это, Тальмиру было не по себе от мест, расположенных за чертой города. Это в Дархасане он влиятельный иерарх могущественного ордена. А тут… Нет, опасностей Тальмир не боялся – давно уже научился читать мир внутри крепостных стен, а вот «Дикие Земли»– так называемый мир внешний – для джадугяра непредсказуемы, непривычны. Будь его воля, вообще бы не отправлялся сюда, но иначе нельзя…

Посторонившись, Тальмир стал спускаться по ступенькам слева с возвышения, на котором стоял затянутый клубящейся дымкой портал. Вынырнув оттуда, мимо прогромыхала груженная мусором телега с запряжённым в неё ранротом. Горбатый ящер пыхтел и натужно мычал, когда по его спине щёлкал кнут.

– Двигай, паршивое животное! – сидя на облучке, покрикивал закутанный в серое тряпьё извозчик. Такое же тряпьё закрывало нос и рот.

Иерарх с брезгливостью наблюдал за сим действом сквозь глазные прорези в маске. Хорошо, что наложенные на неё чары защищали от вони, которую источал груз в телеге. И сколько таких повозок разъезжает туда-сюда каждый день…

Ладно. Стоит поспешить. День близится к вечеру, а со здешними делами нужно покончить до заката. Благо свалка устроена недалеко от портала. Земля под ногами время от времени подрагивала – прямое тому свидетельство, что горы мусора тут недалеко. Вон за той скалой – пропылившаяся дорога, единственная в этих горах, как раз огибает её и поворачивает направо.

Не обращая внимания на проезжающие мимо мусорные повозки, Тальмир добрался до скалы. После поворота дорога расширялась, вливаясь в широкую, окружённую горами долину. Но в первую очередь в глаза бросались ковыляющие среди куч мусора каменные големы – каждый достигал, по меньшей мере, шести человеческих ростов. Всякий раз, когда гиганты делали очередной шаг, земля под ногами джадугяра вздрагивала. Не удивительно, что ящеры нервничали и не хотели тащить телеги сюда. Возле каждого ранрота стояло по два человека и следило, чтобы животное оставалось спокойным, пока мусорщики – в основном преступники и заключённые – разгружают лопатами телеги, сбрасывая отходы жизнедеятельности Дархасана в обрыв. Всё это дело контролировали стражники и надзиратели. Вот вроде бы не вкалывают, как рабочие, но и местной охране не позавидуешь – служба на свалке совсем не сахар. Это у Тальмира есть зачарованная маска, спасающая от висящих над долиной миазмов, от которых глаза слезятся. А страже что делать? Хотя и солдаты попадают сюда не просто так – тут служат только провинившиеся. Ну и две трети новобранцев оказываются в подобных местах: на лесопилках, рудниках, каменоломнях – везде, где нужно следить за отрабатывающими вину отбросами общества.

Что же касается големов… насколько знал Тальмир, их создали ядары. Впрочем, об этом ведал каждый, кто хоть раз видел этих гигантов. Кто ещё мог сотворить подобное, как не ядары? Чтобы заставить их двигаться, жрать мусор и тем самым полностью его уничтожать, повелителям Дархасана пришлось заключить в каменных телах души викар. Об этом знали лишь избранные, в число которых входил и джадугяр. А остальным, особенно рабам и несущим здесь службу стражникам, подобного знать и не следовало. Куда легче работать, когда не подозреваешь о близком сожительстве с тварями Хаоса. Чтобы демоны уничтожали мусор, на големов наложили заклятье вечного голода. Конечно, подобная «еда»– та ещё радость, но викарам выбирать не из чего. Разве что изредка в обрыв скатывался кто-то из заключённых. Вот тогда кому-то из демонов везло отведать человечины. Спастись из мусорной ямы не удавалось никому – если туда попал, то назад дороги нет, ибо свалку окружал эфирный барьер, удерживающий големов в тюрьме. Магия пропускала только внутрь защитного купола, поэтому викарам всегда удавалось полакомиться, когда к ним в гости скатывался заключённый.

Солдаты не обратили внимания на Тальмира. А зачем? Видно по одеждам, что это маг, а по расцветке и узорам ясно, что гость – джадугяр. Для чего он тут, не их ума дело. Подобные птицы высокого полёта здесь просто так не появляются. И лучше о его намерениях и планах не знать. Так спится спокойнее и живётся дольше. В общих чертах и так понятно, каким ветром сюда его занесло – именно здесь и располагается база «Кровавого кинжала». Но вот с кем колдун решил разобраться с помощью душегубов – интересоваться не стоит.

«Кровавый кинжал» зародился давно. Кроме тёмных магистров, уже никто и не помнит, когда и кем был основан орден. Ну а те скрывали историю создания даже от состоящих в нём убийц. Ведь куда лучше, когда личность первого тёмного магистра окутана завесой тайны, чем если бы члены «Кровавого кинжала» знали, что основатель был всего лишь мусорщиком, как и большинство в ордене. Простым мусорщиком, но достаточно хитрым, умным, хватким и везучим, чтобы создать внутри тюрьмы такую влиятельную группировку. То, что в «Кровавый кинжал» за помощью обращается иерарх-джадугяр, уже говорит о многом… За всё время своего существования орден снискал дурную славу и зарекомендовал себя как лучшая организация по исполнению убийств. Даже некоторые занимающиеся чёрной магией колдуны примкнули к «Кровавому кинжалу», смекнув, что тут можно неплохо заработать.

Тальмир свернул направо, прошёл мимо трудящихся заключённых и стерегущих их солдат. Камешки хрустели под сапогами. Утробно урча, големы поглощали мусорные кучи, скрежеща каменными челюстями. Джадугяр старался не обращать внимания на эти противные звуки и временами дрожавшую под ногами землю – маг должен сохранять ясность разума.

Добравшись до пещеры, где держали заключённых, Тальмир остановился перед стражниками. Необходимо было показать медальон, выдававшийся заказчикам в качестве приглашения и знака доверия. Без оного никого бы не пустили в залы «Кровавого кинжала». Джадугяр выудил из висевшей на боку сумки заветный медальон и протянул вперёд. Свисая на цепочке, серебряный кругляш с изображением руки, держащей нож обратным хватом, медленно вращался туда и обратно, помигивая на солнце то одной стороной, то другой.

Угрюмый рослый стражник с густой чёрной бородой кивнул, прижав к себе копьё. Напарник последовал его примеру, открывая проход. С тихим вздохом облегчения Тальмир ступил в спасительную тень пещеры – солнце почти скрылось за горами, но снаружи всё ещё стояла невыносимая жара. Под открытым небом станет прохладнее только с первыми загоревшимися звёздами.

Джадугяр прошёл по короткому – всего тридцать шагов – коридору, оказавшись в довольно широкой зале. Каменный потолок буквально нависал над головой – можно коснуться его влажной поверхности кончиками пальцев, если приподняться на носках. Пространство освещалось висящими на крюках масляными лампадами. Тут в десятках клеткок томились заключённые – им разрешалось выходить наружу только во время разгрузки мусора. Нужду справляли прямо здесь, потом сами же выносили лохани с нечистотами, когда приходило время работы у свалки.

Подойдя к очередному стражнику, Тальмир показал медальон – поблёскивая в свете лампад, тот казался золотым. Молчаливый блюститель порядка пальцем указал направление к противоположной стене зала, в которой зиял проход в следующий коридор. Джадугяр зашагал дальше мимо клеток, из-за прутьев которых на него с потухшими глазами взирали унылые мусорщики.

Путь закончился погружённым в полумрак тупиком. С помощью магического кольца Тальмир осветил перед собой стену. Справа чёрной тенью выделялось круглое отверстие, куда джадугяр не преминул вставить медальон. Скала с грохотом и осыпающимся каменным крошевом сдвинулась внутрь, затем медленно отъехала влево. Тальмир вынул медальон и поспешил пройти дальше, пока каменная створка не вернулась обратно. Спустя двадцать ударов сердца, скрежеща, тяжёлая дверь с гулким стуком встала на место у него за спиной. Что ж, он в святая святых «Кровавого кинжала».

Тут царил мрак, поэтому Тальмир оставил кольцо сиять на пальце путеводным огнём, заставив стены и низкий потолок блестеть тысячью тысяч мелких кварцевых вкраплений. Если в предыдущей пещере ещё было тепло, то здесь холод заставлял ёжиться – кожа покрылась мурашками, из прорези для рта в маске с каждым выдохом вырывалось облачко пара.

По мере продвижения узкий коридор расширялся, постепенно нарастал шум подземной реки. Впереди забрезжил свет, и джадугяр погасил кольцо.

Вскоре Тальмир вышел в просторный зал, освещённый несколькими магическими кристаллами, торчащими из стен и потолка. Его своды висели над головой на высоте примерно десяти человеческих ростов. В пяти шагах от джадугяра через бурный поток вёл изогнутый каменный мост – достаточно широкий, чтобы по нему могла свободно проехать повозка, хотя вряд ли переправу использовали для доставки грузов – всё равно пройденный магом путь ни одна телега не преодолеет.

Перебравшись через бурлящую реку, Тальмир вышел на круглую площадь, мощённую шестиугольной каменной плиткой. Эхо от стучащих по мостовой каблуков тонуло в рёве стремительного потока. Прямо в стене напротив, на шесть человеческих ростов, тянулась вверх тройка грубо вырезанных из скальной породы угловатых колонн. Прикреплённые к ним стальные жерди удерживали свисавшие почти до пола красные знамёна с чёрной эмблемой ордена – всё та же рука, держащая обратным хватом нож. Между колонн чернели два арочных прохода, к которым и направился джадугяр.

Тальмир не прошёл и десяти шагов, как из тени вынырнули две фигуры в чёрном с арбалетами наперевес. Маг замер, но внутренне оставался спокоен – убийцы не навели на него оружия – значит, бояться нечего. Но это так же значит, что они уверены в себе – возможно, эту парочку страхует кто-то ещё, кто, вполне вероятно, скрывается в засаде где-то сзади или сбоку, держа джадугяра на прицеле.

Тальмир медленно протянул на вытянутой руке медальон. Магу все эти меры предосторожности казались глупостью – если он здесь, то очевидно, что использовал украшение, чтобы тут оказаться. Но убийцы «Кровавого кинжала» считали иначе – мало ли…

– Я должен поговорить со старшим Кёль Хокёмом

14

,– пробасил Тальмир – маска исказила его голос.

Фигуры в чёрном некоторое время стояли, будто к чему-то прислушиваясь.

– Следуйте за мной, господин, – наконец, коротко поклонившись, произнёс арабалетчик справа – его слова прозвучали словно шёпот ветра. Убийца зажёг висящий на поясе магический фонарь и нырнул во тьму правой арки.

Проводив мага взглядом до прохода, левый стрелок тоже исчез в черноте своего коридора.

Тальмир поспешил за поводырём, хоть и не было в том особой нужды – отойдя слишком далеко, убийца останавливался, дожидаясь подопечного, ибо в здешнем переплетении туннелей легко заблудиться.

Пройдя с десяток коридоров, оставив позади несколько перекрёстков, миновав три зала, в которых тренировались, трапезничали и отдыхали душегубы ордена, арбалетчик остановился перед массивной, сбитой из толстых, окованных сталью досок дверью. По бокам стояла парочка верзил с висящими на поясах мечами в ножнах.

– Вам сюда, господин. Кёль Хокём ждёт вас, – поклонившись, проводник зашагал обратно.

– Проходите, – шевельнув подбородком, один из охранников открыл дверь и посторонился, пропуская гостя.

Дверь за Тальмиром бесшумно прикрылась, стоило джадугяру пройти в лабораторию старшего Магистра Тени. Тот стоял за широким каменным столом, в раздумьях склонившись над какими-то свитками при свете голубоватых магических кристаллов. Хозяин не спешил переключать внимание на гостя, а джадугяр не отвлекал одетого во всё чёрное Кёль Хокёма – в связанных с колдовством делах суета и невнимательность может дорого обойтись тому, кто использует тёмные силы.

Тальмир осмотрелся. Лаборатория магистра небольшая – приблизительно десять на пять шагов. Ни стульев, ни скамеек, ни кресел. Стена справа забита стойками со всевозможным оружием. Левая и противоположная от входа заставлены шкафами. Два из них заполнены книгами и свитками, у оставшихся трёх полки прогибались под весом алхимического инвентаря вперемешку с ингредиентами и растениями в горшках. Чистые да блестящие колбы, реторты, перегонные кубы говорили об аккуратности хозяина и о его любви к порядку. Там же находилась различного рода посуда, сделанная из глины, серебра и дерева. В одной из банок Тальмир заприметил хелицеры хаксида, залитые зеленоватой жидкостью. Достигавшие в длину до двух ладоней чёрные челюсти пустынного паука матово поблёскивали в свете кристаллов. Н-да. Чтобы убить этих восьмилапых тварей, порой превосходящих по размеру даже лошадь, приходилось пускать в дело не только острую сталь, но и магию. Из хелицер хаксида изготавливался один из сильнейших ядов в Дархасане. Убийцы и колдуны Кёля Хокёма либо наловчились убивать хаксидов, что маловероятно – так как у них иное ремесло, либо магистр покупает компоненты для ядов у ловчих. Да, у этих приобрести нужные части тел чудовищ выгоднее всего. Гораздо выгоднее, чем в лавке какого-нибудь алхимика. Проблема в том, что ловчие почти всегда работают по контракту. Перекупить у них товар сложно, ибо репутация – вещь хрупкая. Так что, скорее всего, Магистр Тени сам их и нанимает.

Наконец Кёль Хокём поднял взгляд и посмотрел на гостя холодными серыми глазами.

– Я вас слушаю, господин иерарх, – прошелестел голос хозяина лаборатории из-под матерчатой маски, закрывавшей нос и рот. На голове ни одного волоса – кожа на ней покрыта следами от многочисленных ожогов.

– Ваш убийца не справился.

– Печально, – Магистр Тени притворно покачал головой – ему известно и о провале убийцы, и о его смерти. – Как вы узнали?

– Я передал ему амулет, через который он мог бы связаться со мной по завершении задания. Азам не ответил на вызов.

– Он бы и не смог, – дёрнув бровью, ответил Кёль Хокём.

– То есть? Вы следите за своими людьми? – догадался Тальмир.

– Обычно в этом нет нужды, – хозяин лаборатории пожал плечами. – Но курирующий того или иного убийцу магистр всегда узнаёт, если подопечный погибает. В этом случае сфера памяти, связанная с исполнителем заказа, показывает всё, что происходило с ним в его последний день жизни.

– Умно, – иерарх кивнул.

– Желаете взглянуть? – Магистр Тени вынул из поясной сумки хрустальный шар, свободно помещавшийся в ладони, и положил на середину стола.

Тальмир несколько мгновений завороженно смотрел на прозрачную сферу, затем перевёл взгляд на хозяина лаборатории и потянулся к магическому артефакту.

– Должен предупредить, – вкрадчиво прошелестел голос Кёль Хокёма, ладонь Тальмира замерла на полпути к цели. – Всё, что увидите, вы переживёте на себе. Наши видящие подготовлены к подобным вещам. А вы… Нужен ли подобный риск для вашего разума – решать вам. Убийцы нашего ордена не всегда умирают спокойной и достойной смертью. Азам не стал исключением.

– А зачем подобный риск вам? – Тальмир отдёрнул руку.

– Мы должны знать, как умер наш человек, чтобы в дальнейшем не совершать его ошибок, чтобы самим стать умнее, чтобы знать, с кем имеем дело, и стоит ли это дело с ним иметь. Вахираз… противник опасный.

Джадугяр еле слышно вздохнул. Будь проклят этот демон! Из-за него погиб Ильрах – ближайший друг и соратник Тальмира, и оставить это просто так он не мог. Если Ильрах желал устранить демона, тем более пойдя на преступление, вызвав из бездны Хаоса чудовище, то оставлять Вахираза в живых нельзя ни в коем случае!

– Как умер Азам?

Магистр Тени усмехнулся сквозь маску.

– Его проглотила змея… очень большая змея.

Тальмир вздохнул с облегчением – хорошо, что не стал просматривать воспоминания Азама. Почувствовать, как тебя проглатывает гигантская рептилия, не хотелось совсем. Само собой всплыло воспоминание, как Ильрах когда-то шутил, что на землях госпожи Таргин завелась гигантская змея, с которой никто не мог справиться, и к появлению которой Ильрах со своими подчинёнными приложили руку. Как оказалось, эта змея была призванным демоном. Из-за неё буквально опустел и осиротел целый квартал, впоследствии названный «Чёрным». А затем появился герой Найвы – тот, кто освободил «Чёрный квартал» от напасти. Вахираз!

– Эта змея… как-то связана с Вахиразом? – спросил Тальмир.

– Да, – Кёль Хокём кивнул. – Это демон, который подчиняется Вахиразу. Викара, способная оборачиваться змеёй.

Проклятье! Джадугяр скрипнул зубами и до дрожи стиснул кулаки.

– Вахираз должен быть убит! – процедил Тальмир. – «Кровавый кинжал» способен это устроить? Или вы уже решили, что с ним связываться не стоит?

Магистр Тени раздумывал недолго.

– У меня есть тройка убийц. Лучших из лучших. Но и услуги их стоят дорого.

– Назовите цену.

– Четыре сотни таналов. Сотня «Кровавому кинжалу»– оплатите сейчас. Остальные три получат исполнители… после убийства цели.

– Я уже заплатил Азаму пятьдесят танов…

– Которые он потратить уже не в состоянии, и которые сейчас в распоряжении Вахираза. Наш орден от вас пока ничего не получил.

– Хорошо, – спустя мгновение кивнул Тальмир. – Но при себе у меня только пятьдесят танов.

Джадугяр отвязал с пояса увесистый кошель и положил на стол.

– Остальные пятьдесят я передам завтра через вашего связного.

– Да будет так, – Кёль Хокём кивнул в ответ, так и не притронувшись к деньгам – их словно для него и не существовало.

– Тогда мне пора, – Тальмир развернулся и зашагал к выходу, но замерев возле двери, обернулся. – Убейте его. Он должен умереть!

– Не беспокойтесь, – Магистр Тени прикрыл глаза. – Но… если моя тройка лучших убийц не справится с ним, то никто не сможет…

«Им лучше бы преуспеть, иначе, уважаемый Кёль Хокём, мы будем говорить уже на другом языке»,

– подумал Тальмир и сказал – Надеюсь, они действительно лучшие и докажут это.

Джадугяр вышел, дверь за ним бесшумно закрылась.

– Посмотрим, – произнёс в пустоту глава «Кровавого кинжала».

Солнце клонилось к закату, позолотив шпили, купола и скаты крыш Дархасана. Нищий квартал, где бесславно погиб Азам, остался далеко позади вместе с пылью, грязью и вонью нечистот в загнивающих переулках. Не понимаю, почему местные санитарные службы не займутся очисткой этих гнойников? Это же источники эпидемий!

«Всё куда проще, Шаин»,

– отозвался Вахираз.

Страдания людей выгодны для ядаров.

«Именно. Но с другой стороны, если хворь выкосит всё стадо, с кого прикажешь стричь шерсть?»

– демон усмехнулся.

Кхм. Значит, с болезнями всё-таки как-то разбираются.

«Конечно. Есть лекари, способные излечить почти любой недуг – были бы деньги. Что же касается эпидемий, Дархасан опутывает сеть специальных заклинаний. Сеть не уничтожает заразу полностью, но не даёт ей распространиться».

Н-да. Ядары всё предусмотрели. Что будет, когда они уйдут?

«То же самое, что и на Земле. Постепенно ослабнет магия, потом и вовсе исчезнет. Вместе с этим больше ничто не будет сдерживать болезни, собственно, как и людей»,

– Вахираз хихикнул.–

«Грядут войны, голод, мор, геноцид, возвышение и крушение империй… да прочие радости. Но это случится ещё не скоро. После схватки со мной семь веков назад ядарам ещё долго придётся восстанавливать силы».

А что же демоны?

«А что с ними?»

Ну… не станет ядаров, и демоны всласть порезвятся в Дархасане.

«Ну да, ну да. Наверно, поэтому на останках городов Земли царствуют демоны, а поверхность планеты обильно усеяна человеческими костями…»

Кхм. Тогда я ничего не понимаю. Куда на Земле подевались демоны?

«Всё там же. Заменили ядаров, сидят себе замест богов и втихую правят планетой. Да, они действуют иначе, чем ядары, но всё же… ты действительно думаешь, что волки станут истреблять оставленное хозяином на произвол судьбы стадо?»

Если это глупые и кровожадные волки, то да.

«

А если умные и расчётливые демоны, то нет».

Но… демонам-то люди зачем?

«Люди – пищевой и стратегический ресурс. С возвысившимися ядарами уже не повоюешь. Им уже плевать на демонов, а на людей – тем более. Воевать с богами – всё равно, что, будучи муравьем, пытаться укусить парящего орла. Вот демоны и используют людей по-своему, вытягивая из них энергию, которая может пригодиться в битве с потомками возвысившихся ядаров – сейчас эти потомки здесь, в Дархасане».

Что-то всё это звучит печально… для людей.

«Ничего печального. Люди ведь ни о чём не подозревают. Они по-своему счастливы. Меньше знаешь – крепче спишь».

Поэтому ты мне всё это рассказываешь? Чтобы меня по ночам кошмары не мучили?

«Ты – демон. Ты один из нас. Более того ты и я – есть одно целое, пусть пока и не слившееся до конца. Всему своё время».

Вахираз, а что если и демон возвысится?

«Мне нравится ход твоих мыслей. Но… это невозможно. Демон не может возвыситься. Это доступно только ядарам».

А как же Тиамат и её приспешники? Ведь её называют богиней Хаоса.

«Называть – одно, быть – другое. Все семь голов гидры сами по себе очень могущественные демоны. Ну, ты сам знаешь моё отношение к Нунарти – она живое доказательство того, сколь сильным может быть демон. Вот когда все семеро сливаются воедино – превращаются в гидру, тогда их могущество сильно приближается к божественному. Но это другое, так что демонам возвышение недоступно. Только слияние с себе подобными».

Если ещё и вспомнить, что семь голов гидры ранее были ядарами…

Донёсшийся справа плач младенца отвлёк меня от размышлений, заставив повернуться на звук.

Женщина в серых пропылившихся лохмотьях сидела на земле на углу забегаловки и пыталась утихомирить чадо. Мимо проходили люди, грохоча колёсами по мостовой, проезжали повозки. На неё никто не обращал внимания, даже когда та призывно тянула руку с просьбой о милостыне, одновременно умудряясь качать на руках ребёнка.

«Шаин, ступай своей дорогой»,

– посоветовал Вахираз.

Возможно, я так и поступил бы…

На пороге появился рослый детина – видимо, вышибала забегаловки, судя по свисавшей у него с пояса деревянной дубинке. Гулко цокая окованными сталью каблуками сапог, он спустился по ступенькам и быстро зашагал к нищенке, размахивая руками, будто кошку пытался прогнать.

– Проваливай отсюда! Чтобы я тебя и твоего ублюдка здесь больше не видел и не слышал!

«Шаин, стой!»

Я уже был на середине улицы, двигаясь наперерез здоровяку.

«Не лезь! Прогонят её, и она будет просить милостыню в другом месте. Остановись!»

Замолкни!

– Проваливай, я сказал!

Женщина со страхом смотрела на вышибалу, который уже достал дубинку и показательно ею поигрывал, хлопая широким концом по ладони.

– Прошу, не прогоняй!

– Не понимаешь?! – детина замахнулся дубинкой.

– Стоять! – прокричал я, направляя арбалет в грудь вышибале.

Тот опешил, повернувшись на голос. Увидев чёрный самострел в моей руке, показал ладони – дубинка повисла на ремешке, обхватывающем запястье.

– Стою.

– Молодец. А теперь двинул отсюда, да без резких движений! – кивком я указал направление, в коем ему следует удалиться – обратно в забегаловку.

– Только не стреляйте, господин гладиатор, – вышибала попятился – в надвигающихся сумерках он меня не узнал, тем более что на голову я своевременно натянул капюшон; однако узоры на предплечьях он видел, и гладиаторское кольцо тоже поблёскивало на пальце. – Но плач ребёнка этой бродяжки мешает нашим гостям отдыхать.

– Свалил отсюда! Сам разберусь!

– Да, господин, конечно!

Добравшись до ступенек, здоровяк быстро поднялся по ним, открыл дверь и скрылся с глаз.

– Тише, тише. Прошу, не плачь, – нищенка всё никак не могла успокоить неунимающегося младенца. – Всё будет хорошо.

– Он голоден? – спросил я, сжимая плечи арбалета к ложу – те со щелчком встали на место, и я убрал оружие за спину.

– Нет, господин. Я недавно её кормила. Недуг какой-то, вот и плачет, а денег на целителя у меня нет, – она отвела взгляд. – Спасибо, что прогнали громилу. Ну, всё, всё. Тише, успокойся, Лаэта, пожалуйста.

– Позволь мне, – я протянул правую руку и положил ладонь на лоб малышки – горячий.

Узор на предплечье налился слабым сиянием; как всегда, кожу покалывало, заставляя меня морщиться. Обласканная магией света девочка перестала плакать и через десять секунд уже мирно спала, тихо посапывая.

– Господин… – женщина смотрела на меня широко раскрытыми глазами. – Почему? У меня ведь нет денег.

– И не нужно. Простого «спасибо» будет достаточно.

– Спаси… бо.

– Пожалуйста, – я улыбнулся и убрал ладонь со лба девочки, затем полез в кошель и достал три серебряные монеты. – Держи.

Я вложил деньги в по привычке протянутую ладонь. Н-да. Она, наверно, и во сне милостыню просит.

Нищенка ещё больше удивилась, увидев блестящие кругляши.

– Господин! – выдохнула она. – Почему ты так добр ко мне?

– Не к тебе, – я покачал головой. – К ней. Для тебя вряд ли что-то изменится – ты уже выбрала свой путь. А вот жизнь Лаэты, возможно, сложится иначе, пусть это и маловероятно.

Я развернулся и двинулся дальше, спиной чувствуя взгляд нищенки.

– Как тебя зовут, господин? – спросила она, я замер на пятом шаге.

– Шаин, – бросил я через плечо и продолжил путь.

– Я буду молиться за тебя всеблагому Ану, господин.

Я в мыслях пожал плечами. Пусть молится. Может, это и принесёт удачу – хоть я и не верю в способность молитв изменить вообще что-либо. Молитвы – как об стену горох – в большинстве случаев не срабатывают. Нет, я не уменьшаю значимость молитвы – она может заставить поверить в себя, обрести цель в жизни – наполнить её смыслом. Иной раз это гораздо важнее исполнения всяких желаний, особенно для потерявшего надежду человека. Но… если ты сам веришь в себя, не сдаёшься ни при каких обстоятельствах, видишь в жизни смысл, то молитвы тебе просто не нужны, как не нужны здоровому костыли – он и без них прекрасно ходит.

«Господин…»

Да, Найрин.

«Почему?»

Я помог ей?

«Да. Ты ведь не пожалел Азама, а тут…»

Вообще-то, я бы его пожалел, если б этот баран не упёрся рогом и сразу рассказал всё, что требуется. Но стоило Садаре показать себя во всей красе, иного пути для Азама более не оставалось. Что же касается нищенки и её ребёнка… знаешь, дома – на Земле – я просто прошёл бы мимо, не обратив внимания на неё. В родном мире я не страдал жалостью к попрошайкам. Даже когда встречал просящих милостыню женщин, державших на руках грудных младенцев, которые… всегда спали.

Пальцы против желания сжались в кулаки, а зверь внутри меня открыл глаза, злобно оскалился, выискивая возможного противника.

«Господин!»

Я глубоко вздохнул, успокаиваясь и усыпляя пробуждающееся во мне чудовище.

Прости, Найрин. Я тебя напугал.

«Нет… всё хорошо. Только почему ты разозлился?»

Понимаешь… на Земле у всех женщин-попрошаек, которых мне довелось встретить, грудные дети спят. Всегда! Будто одурманенные! Усыплённые снотворным, накаченные алкоголем или наркотиками! Это же дети, вашу мать! Они специально так делают, чтобы младенец не плакал без конца и не мешал им просить милостыню.

«Это… ужасно… почему они так поступают? Ведь можно обходиться без детей».

Можно. Но с детьми выгодней. Женщина с ребёнком на руках вызывает больше жалости и сочувствия, чем без него. Попрошайки этим пользуются. Поэтому я всегда проходил мимо, не обращая на них внимания. Чем больше людей будет так поступать, тем меньше детей будет использовано подобным образом. А тут… ребёнок плакал, женщина пыталась успокоить больную девочку. Я не мог пройти мимо, зная, что здесь нет никакого обмана.

Зайдя в снятую комнату на третьем этаже постоялого двора под названием «Нежные танцовщицы», я прямо в одежде устало плюхнулся на кровать.

Комнату снял за три гилара – дороговато, но и заведение здесь для элиты. Ну, а что? У Азама, как оказалось, немало золотишка в походной сумке – грех было этим не воспользоваться. Так что сегодня отдыхаем почти по-господски. Хозяйка подворья – миловидная женщина примерно сорока лет – с улыбкой предложила за дополнительный гил отправить в мою спальню танцовщицу, которая плавными движениями усладит взор уважаемого посетителя. Ну и что, что Вахираз? Главное, что при деньгах! Блин… уже начал привыкать, что местные видят во мне именно Вахираза, а не Шаина… Затем хозяйка заговорщицки подмигнула и заявила, что за танал эта же самая танцовщица не только спляшет, но и будет ублажать дорогого гостя всю ночь, готовая исполнить любой мой каприз. И от первого, и от второго предложения я вежливо отказался, сказав, что у меня свои танцовщицы есть, которые всё бесплатно сделают. Хозяйка с удивлением уставилась мне за спину, взглядом ища тех самых танцовщиц, но так никого и не обнаружив, рассмеялась, решив, что дорогой гостюшка тот ещё шутник… Отсмеявшись, она предложила за дополнительный гилар принести в спальню сочный ужин. Н-да. Настырная тётка, но от еды отказываться не стоило, так что я без сожаления расстался с ещё одной серебряной монетой – на радость хозяйке. Глаза у неё так и поблёскивали при виде денег.

Раскинув руки в стороны, я немигающим взглядом смотрел в дощатый угловатый потолок, повторяющий скаты крыши. Очередная ночь на очередном постоялом дворе. Сколько их уже было – не счесть. К счастью, на третьем испытании мы с Гехиром больше ночевали у Гасифа, иначе к началу турнира оказались бы совсем на мели. Вот когда выполняли поручения наставника, тогда и приходилось ночевать в подобных заведениях. Ну, не совсем подобных – мы останавливались в ночлежках, которым на Земле даже ноль звёзд не дали бы за обслуживание и комфортабельность. Одним словом – притоны. Чего не скажешь о «Нежных танцовщицах»! Тут тебе и сексапильные служаночки в откровенных нарядах разгуливают, постреливая похотливыми взглядами и загадочно улыбаясь, и еда с выпивкой отменные, и мебель глаз радует, а кровать – прям утопаешь в мягкой перине. Пол не скрипит под ногами при каждом шаге, украшенные пёстрыми коврами стены блестят ажурной облицовкой – будто вчера ремонт закончили, на потолке ни единого пятна копоти. Киашталь и тут используют, но только в номерах, да и то – лишь по желанию постояльца, так что никаких оргий в гостином зале. За порядком следит охрана, слишком уж перебравших посетителей осторожно выводят проветриться на свежий воздух, чтоб не заблевали подушки и бахромчатые коврики в трапезной. Чрезмерно буйных успокаивают более радикальными способами – потасовки здесь не приветствуются. Да и пахнет тут приятно – букетом тонких ароматов – скорее всего, различных цветов, определить которые мне не удалось.

Моя комната тоже образчик уюта и умеренной роскоши. Спальня четыре на пять метров, с комодом и овальным зеркалом над ним, кровать – шикарнейший траходром с резным изголовьем и изножьем. Четыре маленьких стрельчатых окна блестят ажурным цветным стеклом, но снаружи царит ночь, поэтому комната освещается шестью магическими бра, похожими на подсвечники. Они вспыхнули сами, стоило переступить порог спальни. Мне даже на мгновение показалось, что я вновь оказался на Земле, где во многих отелях для включения освещения в коридорах используются датчики движения. Что-то я часто стал вспоминать родной мир в последнее время…

– Ладно, – произнёс я в пустоту. – Надо разобраться с вещичками Азама, пока не принесли ужин, а после него…

Вжикнула молния рюкзака, я вытащил на свет сумку убийцы, открыл и, сев на кровати по-турецки, стал раскладывать на узорчатом шёлковом покрывале содержимое. Так-с… набор отмычек – ясное дело – полезная штука для проникновения с целью членовредительства. Кривой кинжал в чёрных кожаных ножнах – куда ж убийце без клинка. И то, и другое мне без надобности – на продажу.

А это что? Я покрутил в руках серую коробочку. Так, тут спереди защёлка. Открыть?

«Не нужно, господин!»

– встрепенулась Найрин.

Кхм… эт что? Коробочка Пандоры? Открою, и Дархасан исчезнет в горниле ядерного взрыва? Я усмехнулся, но прислушался к совету ханиры, пристроив находку рядом с отмычками и кинжалом.

«Я не понимаю, о чём ты, господин. Ты иногда непонятными словами изъясняешься».

Ничего удивительного, Найрин. Я ведь из другого мира.

Улыбнувшись, я пожал плечами.

Так почему не стоит открывать эту хрень? Что с ней не так?

«Помнишь магию, которая всех усыпила? Тогда Фахиса напугала убийцу, пробравшегося в нашу комнату».

Ага. Открою коробочку, и все уснут. Полезный инструмент.

Взяв новое приобретение, отложил влево.

Следующим на свет выбрался золотой диск, свободно умещающийся в ладони. И? Эта штука для чего?

«От неё тоже веет магией, господин», – произнесла ханира, – «но какой – определить не могу. Тебе стоит поинтересоваться у какого-нибудь мага. Но я не чувствую в диске какой-либо опасности».

Хорошо. Непонятная штука устроилась рядом с коробочкой.

Нащупал в отдельном кармане гладкие трубки и выудил их вместе с каким-то медным полым цилиндриком да чёрным лакированным футляром. Взяв его, осмотрел со всех сторон. Вроде обычный футляр.

Найрин?

«Опасности нет, господин».

«Есть»,

– вклинилась Садара.–

«Я чувствую яд».

Ладно. Мы всё равно проверили, что отрава для меня не опасна.

Пожав плечами, я отщёлкнул крышку футляра. Внутри, в специальных выемках, покоились четыре дротика – одна пустовала. Значит, в меня этим попали. Я перевёл взгляд на трубки и медный цилиндр – а это духовое оружие. Разобранное. Кхм. Азам сидел на крыше на довольно приличном расстоянии от меня, а трубка – это не лук и не арбалет – с двухсот шагов хрен попадёшь в цель с первого же выстрела. Да и попадёшь ли? Аборигены Южной Америки, Африки и Малайзии – профи в этом деле – и то подбирались к добыче (или к нарушителям границ) как можно ближе, чтобы поразить цель наверняка. А тут… да и дунуть нужно от души, чтоб дротик преодолел такое расстояние. Я сомневаюсь, что лёгкие Азама были способны на такое.

Подняв с покрывала трубки, я внимательно их осмотрел. Абсолютно одинаковые и имеют пазы. Вставив одну в другую, я осторожно повернул их вокруг оси в противоположные стороны. Щелчок – есть контакт. Повторил процедуру с оставшимися трубками. Ну вот, смертоубийственная флейта готова.

Взяв в руку цилиндр, я повертел его пальцами, поднёс к глазу, посмотрев сквозь отверстие.

Найрин, чувствуешь какую-нибудь магию?

«Нет, господин».

Хм. А если так? Я насадил цилиндр на конец трубки.

«Есть магия, господин! Но очень слабая. Телепортационная магия!»

Интересно! Если предположить, что дротик, пролетая сквозь цилиндр, телепортируется к жертве… Н-да. Теперь понятно, как ядовитый снаряд преодолел световой барьер.

Говоришь, магия слабая?

«Да, господин».

То есть, если я вставлю дротик и дуну в трубку, тогда, вероятно, цилиндр растеряет силу?

«Скорее всего».

Тогда… я вытащил насадку с трубки и разобрал флейту. Всё это вместе с футляром и дротиками нафиг ненужный для меня хлам налево – к кинжалу и отмычкам.

Так. Что ещё в сумке? Всё? И никаких потайных карманов? Не верю! Ещё в погребе Азам мне показался хитрецом, так что должно быть что-то ещё. Собираюсь ощупать сумку вдоль и поперёк…

«Не утруждай себя, господин»,

– вновь вклинилась Садара.–

«Потайной карман есть, но он уже пуст».

Объясни. Я нахмурился.

«Ещё в погребе мы с Фахисой обыскали сумку Азама. Я разрешила Фахисе забрать амулет из потайного кармана».

Ну, хорошо. Я пожал плечами. Уверен, ты не стала бы это делать просто так, без причины. Но хочется узнать, что это за причина.

«Фахиса нашла амулет и сказала, что заберёт его. Я сначала воспротивилась, но стерва объяснила, что это амулет связи, и что через него она, возможно, найдёт заказчика».

Ясно. Что ж, значит, я правильно решил, отправив её по следу джадугяра. Есть ещё что-либо, что мне стоит узнать?

«Нет, господин».

Ну, хорошо.

Расстегнув рюкзак, я положил в специальные карманы магические артефакты. Затем принялся складывать одну за другой ненужные вещи обратно в сумку Азама. Когда очередь дошла до кинжала убийцы, я остановился. Поразмыслив, решил оставить клинок себе – может, и пригодится. Не всегда же рассчитывать на магию. К тому же я до сих пор помню, как встретился с Садарой, когда она ещё не была привязана ко мне и намеревалась сожрать будущего господина. Я ухмыльнулся. Мои магические способности в те времена оставляли желать лучшего, так что спасся я благодаря везению и прихваченному с Земли складному ножу. Так что да – пусть кинжал останется при мне. С этими мыслями я прицепил ножны к поясу слева – правая рука всё равно привычна к мечу. Попробовал достать клинок, чтобы проверить, насколько оружие удобно размещено и легко ли обнажается. Деревянная полированная рукоять села в ладонь как влитая. Кинжал свободно скользнул из ножен, блеснув режущей кромкой в свете ламп – вся прочая поверхность клинка оказалась матово чёрной. Ох! Это прям любовь с первого взгляда! Мой любимый цвет! Не оружие, а мечта. Жаль, не керамбит

15

, но и так сойдёт.

«А я, господин?»

– подала голос Найрин.

А что ты?

«Разве я – твой меч света – не мечта?»

Най, хватило мне в своё время ревности Алаи! Теперь ещё и ты начнёшь ревновать… к кинжалу!

«Най…»,

– ханира вздохнула.–

«Как мило ты меня назвал, господин».

Дурдом, блин!

«Господин…»

Я закатил к потолку глаза. Что, Садара?

«А меня… меня тоже как-нибудь мило назови».

Я бессильно рухнул на кровать. Ну и что прикажешь делать? Молчать? Обидится. Даришь печенюшку одной, не забудь и о другой. Но тут полная засада! Как мне её назвать, чтоб было мило и коротко? Не Дарой же – принцессой Хаоса

16

, невзирая на то, что все викары его порождения.

Садара, прости. Но в голову ничего не приходит. Прошу, не обижайся. Но Садой я тебя называть не хочу, а если буду звать Дарой, то и чувствовать себя буду странно… Прости ещё раз.

«Тебе не нужно извиняться, господин»,

– её голос прозвучал холодно – да так, что мурашки по спине побежали.

Садара, обещаю отдать тебе на съедение ещё какого-нибудь засранца, если тот попадёт к нам в плен. Как тебе такое предложение в качестве извинения?

«Всех пленных засранцев, господин. И пообещай, что постараешься брать их в плен, если это не будет угрожать твоей жизни».

Я вздохнул. Хорошо, Садара. Обещаю. На что только не пойдёшь ради своих.

В комнату робко постучали. Вот и ужин подоспел!

Вскочив с кровати, я быстро прошагал до двери и сдвинул засов. На пороге стояла черновласая кареокая девушка – на вид ей не больше двадцати лет. Одета в длинное зелёное платье, расшитое бисером и гирляндами медных кругляшей, звенящих при любом движении. В руках она держала поднос, накрытый блестящим колпаком.

– Ужин для господина демона-гладиатора, – девушка чуть поклонилась.

Её слова заставили меня поморщиться. Так и захотелось сказать ей в тон что-то вроде:

«Оооо! Надеюсь, это поджаренное сердце свежеубитой девственницы!»

Господин демон-гладиатор! Тьфу ты, блин!

– Благодарю, – я посторонился, пропустив служанку в комнату.

Та поставила поднос на кровать, развернулась и, держа руки перед собой – одна поверх другой, вновь поклонилась.

– Желает ли господин что-нибудь ещё?

Надо бы оскалиться и прорычать:

«Твоей сочной печени!»

– Нет, не желает, – я мотнул головой. – Ты свободна.

– Как будет угодно господину, – она юркнула к выходу, прозвенев украшениями платья.

– Чёрт бы побрал того урода, раскрывшего на открытии турнира всему Дархасану мой секрет! – процедил я сквозь зубы и захлопнул дверь.

Вздохнув и успокоившись, задвинул засов и зашагал к кровати. Надо бы поесть – живот тут же заурчал, соглашаясь с приятной и полезной мыслью.

Я поднял колпак с подноса. В нос ударил аромат мясной похлёбки, сочных жареных бараньих рёбрышек, свежих, с хрустящей корочкой лепёшек. Рот наполнился слюной. К блюдам прилагались традиционный кувшинчик с вином, украшенная вязью золотого орнамента фарфоровая чаша и белый сыр с душистой зеленью. Рядом с блюдами на подносе поблёскивали серебряная ложка и нож.

– Что ж, – улыбнувшись, я сел на кровать и в предвкушении потёр ладонями друг о друга, – приятного аппетита, Шаин.

Жадность. Именно она сгубила многих глупцов, заглушив глас разума, заставив оступиться.

Вот и сейчас будущая жертва совершила ошибку из-за алчности. Если Вахираз оставил бы сумку Азама, не присвоив её содержимое, убийцам пришлось бы выслеживать цель только на следующие сутки после окончания третьего дня турнира. Это большая удача – найти демона этой же ночью. Заказчик покинул святая святых ордена с закатом солнца, а трио лучших убийц «Кровавого кинжала» уже идёт по следу будущей жертвы. Ничего. Скоро собрат по ремеслу будет отмщён.

Троица облачена в чёрное, но экипировка у каждого своя – под стать тому, в чём преуспели убийцы – в тёмной магии, в стрельбе и ядах. Лица наполовину закрыты матерчатыми масками. Глаза зоркие – даже на бегу в темных улочках Дархасана душегубы замечают всякое подозрительное движение; чуткие уши вычленяют любой сомнительный шорох из мешанины звуков, заполняющих ночной город – от крысиного писка и лая собак до позвякивания кольчуги и топота тяжёлых сапог стражников, патрулирующих в поздний час главные улицы. В такое время блюстители порядка не суются в паутину мрачных улочек и грязных подворотен, где можно нарваться хоть на людоеда, хоть на прорвавшееся из-за изнанки эфира чудовище. Иное дело, когда стража устраивала облаву и просеивала округу, словно через сито, но сейчас в этом отношении всё тихо, что убийцам только на руку.

Тонкий эфирный след внутри кинжала Азама незримой нитью вёл мага-убийцу и его сотоварищей к цели. Магия в орденском клинке слаба и почти незаметна – обнаружить практически невозможно, если не искать целенаправленно в соответствующем диапазоне.

Скоро они будут на месте, и горе тому, кто посмеет встать на пути убийц «Кровавого кинжала»!

Эх, хорошо! Давно так вкусно не ел. Раньше на подобные изыски редко хватало денег. Да, кошель Азама очень удачно подвернулся мне под руку. Можно месяц шиковать, не думая о финансах.

Поставив поднос на комод, я лежал на кровати и разглядывал потолок. Для полного счастья не хватает кое-чего, а точнее кое-кого. Думаю, настала пора дать моим союзницам то, что они так страстно желают и вознаградить их хотя бы так. Что бы я без них делал? Гнил бы на какой-нибудь свалке…

Сегодня я призывал Садару и Найрин по одному разу. В запасе осталось ещё два призыва. Раньше я мог обращаться за их помощью лишь дважды в сутки – по одному разу к каждой, либо дважды к одной из них. С тех пор я и мои союзницы стали сильнее. При других обстоятельствах я вызвал бы только ханиру или викару, чтобы придержать один призыв – так на всякий случай. Но сейчас бояться нечего. Что плохого со мной может произойти в таком месте?

«Вкусный и сытный ужин, сладкое вино, приятная обстановка и мыслишки о сексе расслабляют»,

– усмехнулся Вахираз.–

«Я бы не стал рисковать».

А я рискну.

«Тебе решать».

Садара, Найрин, сегодня вы впервые будете со мной не в качестве оружия. Вы этого хотите?

«Господин!»

– отозвались обе в унисон. В их голосах слышались восхищение с нетерпением.

Я улыбнулся и протянул вперёд руки.

Татуировки на предплечьях пришли в движение, вокруг левой ладони заклубилась тьма, вокруг правой сгустился сияющий туман. Мгновение, и вот мои союзницы стоят предо мной, держа меня за руки. Обе обнажены, обе прекрасны. Смуглая кожа викары отсвечивает бронзовыми бликами. Предплечья, бёдра и шея покрыты чёрными пятнами. Тёмные как ночь волосы струятся до плеч, три изогнутых рога, выглядывающих из-под шелковистых волос, венчают голову, будто корона. Янтарные глаза завораживают, горят огнём страсти. Чувственные губы так и просятся, чтобы их поцеловали. Тело с аппетитными округлостями и плавными изгибами будто создано по образу мифической богини. За спиной змеёй извивается длинный, изогнутый вверх хвост. Округлостью форм ханира от викары не отстаёт и в чём-то даже превосходит. Волосы Найрин отливают серебром и почти достигают тонкой талии. Светлая кожа ангела – без изъянов, как у ребёнка. Обычно излучающие холод сапфировые глаза сияют нежностью. Горящие белым огнём крылья слегка подрагивают от возбуждения и нетерпения. Над головой полупрозрачным призраком мерцает нимб.

Н-да. Эффектное появление!

– Стриптизёрши, – я усмехнулся, видя, как мои боевые подруги отвели взгляд. – Идите ко мне. Вы ведь этого желали.

Я потянул их к себе.

– Шаин, – прошептала Найрин, обдав кожу горячим дыханием, прижавшись ко мне спереди и обвив руками вокруг шеи.

– Шаин звучит куда лучше, чем господин, – произнёс я, поглаживая ханиру по округлым бёдрам.

– Помнишь нашу первую встречу? – раздвоенный язычок Садары коснулся моего уха, викара прижималась ко мне сзади.

– Приди ко мне, я так долго тебя ждала, мы сольёмся с тобой в вечности, – улыбнулся я, передразнивая викару. – Кажется, так ты пыталась меня заворожить?

– Я рада, что из схватки разумов ты вышел победителем… Шаин, – прошептала Садара, её руки блуждали по моей груди, расстёгивая рубаху. – Иначе я бы так и оставалась ламией на поводке у Ильраха.

– Да, – выдохнул я, с трудом сдерживая пробудившиеся звериные инстинкты. – Я тоже рад, что на первом испытании оказался в месте твоего заточения.

– Мне… мне так стыдно, – прошептала Найрин. – Великий Мардук никогда не использовал нас подобным образом.

– Разве я использую тебя, моя прекрасная светлая защитница? – я погладил пальцами её мягкие крылья.

– Это прекрасно, – голос Фахисы заставил нас встрепенуться.

Я, обнажённый по пояс, и мои девочки – все при оружии – тут же взяли суккубшу в полукольцо. Да, она нам не враг, но вот так бесцеремонно вторгаться к нам…

– Тебе стоит объясниться, Фахиса, – я ткнул в её сторону кинжалом.

– Я бы и не посмела мешать вашим развлечениям, господин, – викара улыбнулась, обнажив клыки, – и даже сама бы понаблюдала, стоя в тени. Твои увлечённые прислужницы всё равно бы меня не заметили.

При этих словах Садара зашипела, щёлкнув кнутом по полу, а Найрин оскалилась, подняв клинок на уровень глаз. Фахиса тут же стушевалась, прижавшись спиной к стене.

– Но… – продолжил я.

– Но тебе нужно спрятаться.

– От кого? – я усмехнулся – боюсь представить, что произойдёт с тем, кто попытается сегодня мне как-то угрожать и тем самым помешает Садаре и Найрин получить желаемое.

– От убийц «Кровавого кинжала», идущих по твоему следу.

– Всего лишь?

– Зря улыбаешься, господин.

– Фахиса, мне приходилось с демонами разбираться и выходить из безнадёжных передряг, а тут какие-то убийцы.

Я вложил кинжал в ножны и махнул рукой – Садара и Найрин последовали моему примеру.

– Пусть приходят, если хотят умереть, – я пожал плечами и уселся на кровать.

– Это не простые убийцы, господин, – суккубка покачала головой. – Я бы не рискнула идти против них.

– Так ты ведь обычная шлюшка, – съязвила Садара, презрительно скривив губы. – Куда тебе до господина Вахираза?

– Со всеми нами им точно не справиться, – поддакнула Найрин. – Пусть приходят.

– Да что же вы никак не поймёте?! – сорвалась на крик Фахиса.

Что это с ней? Раньше она всегда вела себя со мной сдержанно, иногда язвила, но никогда не истерила.

– Фахиса, успокойся, – я показал ей ладонь.

– Не могу, господин, – её всю трясло. – Пока ты в опасности, я не успокоюсь!

Блин! Чего она боится-то? Подумаешь, убийцы…

– Если ты умрёшь, господин, я сойду с ума!

Из-за меня? Да ладно…

Быстрым шагом она подошла ко мне, не обратив внимания на недовольные лица моих союзниц, и опустилась предо мной на колени.

– Прошу, молю. Да, ты Великий Вахираз, но твоя сила всё ещё не пробуждена, мой господин. С этими убийцами тебе не совладать. Я видела их ауры, эта троица очень опасна. И скоро они будут здесь! Прошу, позволь мне увести тебя от них, спрятать!

Вот же… никак не успокоится. Даже в её багровых глазах читалась мольба – такое вообще происходило впервые.

– Прошу… – Фахиса опустила голову, плечи викары поникли, она всхлипнула.

Твою мать! Что же это за чудовища такие идут за мной, если даже эта кровожадная вампирша за меня переживает? Вздохнув, я взял её за плечи.

– Ладно. Что ты предлагаешь?

Викара подняла на меня взгляд, из её глаз по щекам текли слёзы.

– Вот только не плачь! Не люблю женских слёз…

Фахиса кивнула и вытерла глаза рукавом.

– Пойдём со мной за грань Белого Солнца

17

, там убийцы тебя не найдут.

– Хорошо. Только Садара и Найрин пойдут с нами.

– Пусть, – Фахиса наконец улыбнулась – не той привычной хищной улыбкой, а тёплой, сделавшей викару весьма миловидной. – Главное – спасти тебя.

– Садара, Найрин.

Мои союзницы встали по бокам от меня, положив ладони мне на плечи. Я быстренько схватил свою одежду с кровати, скомкал и запихнул в рюкзак. Не оставлять же добро без присмотра.

Мы с Фахисой взялись за руки, и наша четвёрка исчезла из этой реальности.

Задолго до появления первой Вселенной существовал лишь океан Хаоса – безграничное поле чистого нереализованного потенциала. Если говорить грубым человеческим языком, то это было время «безвременья»– как бы парадоксально это ни звучало. Ибо в океане Хаоса не существовало ни слов, ни понятий, ни законов, ни времени. Но человеку приходится объясняться словами – условными ярлыками, которые лишь указывают на реальность, при этом сами по себе реальностью не являются. Ведь что есть «слово»? Набор опять же условных символов. Вполне материальных, если эти символы как-то изобразить, записать или озвучить. Но разве слово «яблоко» от этого становится яблоком? Вот и в океане Хаоса не существовало никаких ярлыков. Но что такое океан Хаоса? Отсутствие порядка? Задаваясь этим вопросом, мы – волей-неволей – пытаемся определить размытыми терминами то, что не имеет определения. И таким образом запихнуть безусловное в рамки условности – обозначить словом и самодовольно успокоиться, будто мы поняли то, что находится за гранью человеческого ума…

Каким образом возник Создатель, откуда прибыл и почему стал творить Вселенные – упорядочивать Хаос, создавая в нём островки миров – не знает никто. Известно лишь, что проделки да безобразия некоей всемогущей сущности Хаосу не понравились. Ну а кому бы понравились? Лежишь себе спокойно, никого не трогаешь, спишь беспробудным сном, а тут «прилетает» какой-то хмырь и давай наводить свои порядки, превращая нереализованный потенциал Хаоса в какое-то непотребство. То там бабахнет, ударной волной разбрасывая во все стороны гигансткие массы материи и антиматерии, то тут квазары с галактиками завихрятся, то разумная жизнь заведётся в твоём теле и айда паразитировать на ресурсах, созданных из тебя же! Нет, такое не прощается! Вот и не стерпел Хаос – породил демонов – разрушителей, призванных вернуть всё в былое состояние несостояния.

Но Создатель оказался не так прост, и хитростью обладал столь же безграничной, как и могуществом. Оградил Всеблагой Ану свои творенья барьером – прочным и нерушимым для клыков и когтей викар, чтоб не могли бесчинствовать в мирах Порядка. И поставил своих детей ядаров властвовать в них.

Только Хаос не собирался сдаваться и нашёл-таки лазейку к творениям Создателя. Да, узкую, труднопреодолимую, но всё же лазейку. Лучше воспользоваться этим, чем бездействовать и позволять этой всемогущей сволочи продолжать свои эксперименты!

И всё бы ничего. Однако вкусившие плоды порядка демоны вдруг – ни с того ни с сего – обретали разум и даже становились во главе брошенных ядарами миров. Дотянуться до предателей Хаос уже не мог, но нашёлся иной способ – извращать души разумных и даже души падших ядаров, превращая в верных слуг своей воли. Это было куда эффективнее. Душа – это именно та составляющая, которую привнёс Всеблагой Ану. И каждый раз, когда Хаос порабощал эти частицы, он ликовал, так как ни одна из этих душ более не могла вернуться в объятия Творца.

Создавая очередной мир, Всеблагой Ану использовал свой главный инструмент – свет. Свет разгонял мрак, приводил в движение застывшую энергию, порождал время и пространство. Из массивной горячей вспышки, трансформирующей ничто Хаоса в разгоняющиеся эфирные частицы, рождалась вселенная. Но вместе с этим возникала тонкая прослойка – изнанка мира. Почти весь потенциал Хаоса реализовывался в качестве материальной реальности, во главе которой всегда стояли Свет и Порядок. Изнанка же получала слишком мало энергии, потому и не воспринималась обычными разумными никоим образом – разве что во снах. Только владеющие магией знали о существовании анти-мира. А тёмные колдуны да викары и вовсе черпали оттуда силы. Именно через изнанку демоны Хаоса иногда прорывались сквозь барьеры Создателя, чтобы вторгнуться в миры разумных. Вот тогда уже включалась вторая линия обороны – маги, ханиры и сами ядары, если требовалось…

…Фахиса знала всё это не понаслышке – большую часть времени суккубо-вампирша проводила именно за изнанкой эфира: когда стремительной тенью перемещалась на огромные расстояния; когда пряталась от светлых магов, скрывая ауру; когда похищала смазливых юнцов, насиловала и пила их кровь. Поглощая души своих жертв, стирая о них всякие воспоминания, Фахиса делала то, для чего была рождена. Но сейчас, когда она держалась за руки господина, извечное противостояние сил Порядка и Хаоса более не имело значения. Важен был только Вахираз – тот, чью душу она поглотить не может, ибо душа господина уже извращена Хаосом; он тот, кто действительно способен доставить ей истинное наслаждение от бытия суккубкой и вампиршей. Тот, ради кого она готова пойти даже на предательство!

Любого, кто тут впервые оказывался, изнанка эфира поражала пронзительной тишиной и отсутствием запахов. Мелкие детали смотрелись размыто, а цвета – и вовсе инвертировались, при этом исчезали любые оттенки, кроме серого. Даже Тьма и Свет менялись местами – магические лампы на стенах сияли чёрным светом.

Найрин – прислужница господина – тоже выглядела иначе. Ханирам тут не место, но она привязана к Вахиразу. Кожа, крылья и нимб над головой у ангелицы почернели, а Садара – наоборот побелела.

– Ну и долго мы здесь будем прятаться? – спросил Вахираз, глядя в глаза Фахисы и не отпуская её рук. – Тут, конечно, прикольно, но реальный мир хотя бы не нагоняет тоски.

– Если тебе тоскливо… – суккубша улыбнулась и заговорщицки подмигнула. – Ты не забыл своё обещание, господин?

– Хм? – он изогнул бровь в удивлении, а Найрин с Садарой недовольно нахмурились. – Какое обещание?

– Господин, нехорошо забывать данных слов, тем более женщине, – Фахиса облизнулась, а Вахираз впервые в её присутствии оказался в смятении, что только позабавило суккубшу да раззадорило желание и страсть.

– Так… что за обещание? Не напомнишь?

– Судя по лицам твоих прислужниц, они помнят прекрасно, – викара хищно оскалилась, обнажив клыки, которые здесь – за изнанкой эфира – были матово чёрными. Подобный оскал мог ужаснуть любого смертного.

– Похотливая шлюшка! – огрызнулась Садара.

– Тише, спокойнее, – усмехаясь, Вахираз погладил её по руке. – Она ведь меня спасла… от ужааасных душегубов.

Найрин прыснула в кулак.

Улыбка слетела с губ Фахисы.

– Ты не веришь, господин?

– Нет, не верю. Просто не хотел смотреть на твои слёзы, даже если они фальшивые.

До сих пор стоявшая на коленях перед господином викара вскочила, отпустив его руки, и благоразумно отступила на несколько шагов – его прислужницы могут ударить без раздумий, перед ними опасно делать резкие движения. С них станется.

– Господин… – губы Фахисы дрожали. – Ты… ты… неужели не понимаешь, что я на всё… на всё готова ради тебя?

Он грустно улыбнулся.

– Понимаю. Без меня для тебя жизнь теперь будет пуста, и ты больше не сможешь наслаждаться убийствами людей как раньше. А ты? Ты понимаешь, что я тебя использовал?

– Да, господин, – Фахиса потупила взгляд.

– И зная это, готова ради меня на всё?

– Да! – она с вызовом посмотрела на него. – Ты сам убедишься в правдивости моих слов, когда убийцы заявятся в твою комнату.

– Даже так? Что ж, хорошо. Подождём этих страшных убийц…

Трое в чёрном быстро пересекли освещённую улицу, взвились по каменным ступенькам. Распахнулась дверь, и убийцы вошли в приёмный зал «Нежных танцовщиц». Шли уверенно, не опасаясь обнаружения – постоялый двор спал, как и всё вокруг на три сотни шагов – сработала хваленая шкатулка сновидений.

Шедший во главе тройки высокий сухопарый убийца в плаще и с посохом в левой руке прошагал к лестнице мимо стойки хозяйки заведения – та похрапывала, нелепо развалившись в кресле. Маг не обратил на неё никакого внимания, пройдя дальше, но замер возле ступенек и обернулся, отвлёкшись на звук.

– Джайна, твою мать! – прошипел он.

– Что? – она застыла на миг, окунув палец в серебряный кубок, отдёрнула руку, сверкнул перстень-коготь – с него сползла вязкая зелёная капля, растворившись в вине. – Подумаешь, кто-то отравится и умрёт.

В зелёных глазах душегубки читалась издёвка.

– Ты когда-нибудь доиграешься, – покачав головой, произнёс третий убийца с тяжёлыми самозарядными арбалетами в руках. – Мы убиваем только за деньги, а не ради развлечения.

– Говори за себя, Ишем, – Джайна боднула стрелка обжигающим взглядом из-под тонких полумесяцев бровей, но всё же отошла от стола, за которым, уронив головы в блюда с едой, спали посетители.

– Ишем прав, – маг поманил её жестом. – У нас серьёзный заказ и опасный противник.

– Который сейчас спит, – Джайна пожала плечами. – Скучный ты, Марруф.

Маг стукнул посохом по полу, и отравительница тут же втянула голову в плечи.

– Идём! – он развернулся и зашагал по ступенькам.

– Ты же мастер-убийца, Джайна, – шепнул стрелок, пропуская девушку вперёд. – Нельзя нарушать правила тёмных магистров.

– Заткнись, Ишем, – бросила через плечо девушка.

Стрелок окинул взглядом зал, усмехнулся и направил арбалет на хозяйку постоялого двора. Мягко хлопнула тетива, отправляя в полёт смертоносный снаряд. Губы Ишема искривились в самодовольной ухмылке под матерчатой маской. Убийца опустил арбалет и поспешил за товарищами по ремеслу. В стене, прямо над головой владелицы «Нежных танцовщиц», торчал чёрный арбалетный болт…

Эр Марруф поднялся на третий этаж – магический след здесь чувствовался ярко, ведя к нужной двери. Хмурая Джайна прошла за ним, косясь по сторонам и держа ладони на рукоятях кинжалов, висящих в ножнах по бокам. Ишем пятился замыкающим с взведёнными арбалетами.

Оказавшись перед нужной комнатой, маг провёл перед ней чёрным шаром набалдашника на посохе, отодвигая засов с той стороны. Эр Марруф толкнул дверь, та бесшумно отворилась, пропуская убийц в мягко освещённое нутро спальни. Окутанная защитной магией, Джайна юркнула вперёд с обнажёнными клинками.

– Никого, – прошелестел голос отравительницы.

Ловушка? Эр Марруф вошёл в спальню, осторожно ведя посохом из стороны в сторону. Не похоже. Чёткий след обрывался над смятой простынёй на кровати. Маг закрыл глаза, сосредоточился.

– Ну и где этот демон? – осматривая комнату, Ишем вошёл и прикрыл дверь.

– Исчез, – Эр Марруф открыл глаза, радужка которых из тёмно-серой постепенно возвращалась к прежнему карему цвету.

– Как это исчез? – прошипела раздосадованная Джайна – похоже, веселье отменяется. – Куда?

– Скрылся за изнанкой мира, – процедил сквозь зубы маг, отрывая ладонь от шёлковой простыни.

– И что теперь, Марруф? – Ишем опустил арбалеты. – Его никак не достать?

– Я могу проследовать за ним, но один, – он выпрямился и посмотрел на товарищей по ремеслу. – Возможно, прикончу его, а может, и он меня. За изнанкой демоны гораздо сильнее, чем здесь.

Джайна фыркнула и вложила кинжалы в ножны, окончательно убедившись, что драки не будет.

– Уходим. Достанем его в следующий раз, – когда товарищи по ремеслу покинули комнату, Марруф стукнул посохом по полу и попятился к выходу.

Фахиса стояла на коленях, прижавшись спиной к господину, устроившемуся на кровати. Положив ладони на обнажённые плечи викары, Вахираз сидел с закрытыми глазами и смотрел на происходящее в спальне её взором. Всё это только дразнило желание суккубши, но она сдерживалась – всему своё время. Сейчас самое главное – показать господину то, что из-за спящей в нём силы он видеть пока не может.

Вот отодвинулся засов, и открылась дверь. На пороге возник облачённый во всё чёрное высокий худощавый человек с посохом в руке.

– Смотри, господин, – произнесла Фахиса.

В спальню скользнула девушка с обнажёнными кинжалами – тоже во всём чёрном. Лица незваных гостей закрыты масками.

– Я ничего особенного в них не вижу, – ответил Вахираз.

– Смотри в их суть. Увидишь.

Он всмотрелся внимательнее, будто пытался взглядом пронзить их тела. Фахиса улыбнулась и сосредоточилась, помогая ему увидеть нужное.

В комнате появился третий убийца с арбалетами наготове. И тут Вахираз наконец-то узрел еле заметные очертания клубящейся тьмы вокруг душегубов.

– Что это?

– Смотри, господин. Попробуй вспомнить. Ведь ты должен знать, что это такое.

– Фахиса, пусть я и демон, но родился человеком. Я ничего не помню.

– Так попытайся. Тебе это должно быть прекрасно известно.

Он вздохнул, и вновь сосредоточил взгляд на странной троице. Тьма проступила вокруг них более явственно, а потом… вдруг посмотрела сквозь разделяющую реальности границу и оскалилась.

– Твою мать! – вскрикнул от неожиданности Вахираз.

– Ты мой! – прошелестела Тьма. – Иди ко мне!

Вахираз тут же открыл глаза, отпустив плечи Фахисы.

– Всё, хватит! Насмотрелся! – тяжело дыша, произнёс он.

– Убедился, господин? – Фахиса победоносно улыбнулась, развернувшись к нему.

– Что это было? – наконец придя в себя, выдохнул он.

– А ты как думаешь?

– Фахиса, я не в настроении играть в отгадки и напрягать мозги!

– Одержимость, господин. Они слуги Хаоса.

Вахираз некоторое время молчал, явно что-то вспоминая.

– Они вели себя вполне разумно, – он потёр переносицу, зажмурив глаза. – Орила говорила, что одержимые сходят с ума… убивают всех подряд, сеют разрушение, превращаются в чудовищ.

Фахиса чуть поморщилась, услышав имя одной из человечьих самок, столь дорогих господину. Бросила осторожный взгляд на прислужниц, стоявших за его спиной. Молчат, внимательно смотрят на неё.

– Да, – викара кивнула. – Но такое происходит с людьми, чья воля ослабела из-за невосполнимой потери, из-за ненависти, желания отомстить, из-за жалости к себе или чувства вины.

Вахираз вздрогнул при последних словах суккубши.

– Я что-то не так сказала, господин?

– Нет, Фахиса, всё в порядке… продолжай.

– Это элитные убийцы «Кровавого кинжала», господин. Они добровольно идут на сделку с Хаосом, и их души поглощает Тьма. При этом они могут вести себя вполне осмысленно, Хаос не лишает таких рассудка, зная, что те сами будут делать всё, что ему нужно. Да и души этих убийц после такой сделки становятся его собственностью. В обмен он дарует слугам необычайную силу.

– Ясно, – Вахираз кивнул и замолчал, видимо, погрузившись в раздумья.

Фахиса терпеливо ждала.

– Ну, хорошо, – он поднял на неё взгляд и улыбнулся. – Ты права, а я ошибался.

– Господин! – воскликнули одновременно его прислужницы.

Вахираз вскинул руку, те сразу притихли.

– Нужно уметь смотреть правде в глаза, – Вахираз покачал головой. – Фахиса снова меня спасла. И заслужила моё доверие.

Суккубша еле сдержала порыв кинуться к нему на шею, обнять, прижаться всем телом и…

– Господин… – робко заговорила ханира.

– Да, Найрин.

– Но… она ведь всё это делала ради себя. Ты ей нужен только для разврата.

Он усмехнулся.

– Я знаю, Найрин. Но не стану её за это осуждать. Многие помогают другим, надеясь на выгоду для себя. Ах! Чего кривить душой? Я и сам в их числе.

– Это не так! – подала голос Садара.

– Так, и не спорь. Уж ты-то должна знать меня и все мои тёмные желания. Что я делаю? Ради кого? Для чего? Зачем я вообще в этом городе? И почему до сих пор продолжаю бороться?

– Ты дал слово. Пообещал матери, что вернёшься домой, – Садара осторожно погладила его по волосам.

– Уже прошёл год с того обещания. А я всё ещё не вернулся. Да, не рассчитал слегка со временем, но я спокоен, меня это не особо заботит.

– Алая и Орила, – напомнила Найрин.

– Да… – он опустил взгляд в пол, повесил голову, опершись локтями в колени. – Хм. Вроде бы стараюсь ради них. Но в действительности… всего лишь хочу избавиться от чувства вины.

Фахиса смотрела на него и внимала каждому слову. Вот почему он вздрогнул, когда она говорила про вину. И да… он видит кошмары. Хаос хочет задавить то единственное светлое, что в нём осталось.

– Но всё же стараешься, господин, – осмелев, заговорила Фахиса. – Не сдаёшься.

Он посмотрел на неё – какой же у него пронзительный взгляд! Это чувствовалось даже здесь – за изнанкой эфира! Суккубка замерла от неожиданности. Господин никогда так на неё не смотрел.

– Да, не сдаюсь. Просто нельзя, – он вздохнул. – Что ж, придётся свыкаться с тем, что я обычный эгоист, но ведь героем мне быть никогда и не хотелось. Всё, что я совершил, просто стечение обстоятельств… череда нелепых случайностей. Пфф. Прав был Гасиф, как всегда…

Вахираз вновь опустил взгляд в пол.

– Череда нелепых случайностей… одной части меня семь веков назад захотелось поиграть в месть, а другой – спустя семь веков захотелось прогуляться через древнюю крепость в Баку.

Фахиса протянула к нему руку, остановила над взъерошенными волосами, пальцы суккубши дёрнулись – прислужницы господина смотрели на неё напряжённо. Выдохнув, она опустила ладонь ему на голову.

– Господин… Я суккуб и вампир. Порождение Хаоса, призванное служить ему и разрушать созданное Творцом. Даже сотни тысячи тысяч поглощённых душ не насытят вечно голодную во мне бездну. Но… что с того? Разве это важно? Я тут – с тобой, Садарой и… Найрин, – Фахиса усмехнулась, глядя на ангелицу, – вместе с ханирой – созданием Творца, которое мне следует уничтожить. Но я не делаю этого. Глупо, смешно! Но это так. Она враг и мне, и Садаре, но не стремится убить нас. Даже ты для неё… враг.

– Нет! – воскликнула Найрин, в глазах ангелицы вспыхнул гнев.

– Да! – с вызовом ответила Фахиса. – Но это не важно! Ты тоже здесь. Все мы здесь. Оказались тут, потому что так получилось. С этим ничего не поделаешь. Остаётся лишь принять.

Садара кивнула и опустила ладонь поверх ладони Фахисы, затем выжидательно взглянула на Найрин. Ханира вздохнула и повторила жест.

– Мы с тобой, господин, – произнесла Садара.

– В печали и радости, – добавила Найрин.

– Вопреки всему… до конца – каким бы он ни был, – закончила Фахиса.

– Раз вы так говорите, – он посмотрел на неё и улыбнулся, – больше никогда не буду унывать. Да, пусть будет так. Я буду действовать, как и раньше – даже если это означает «делать всё ради себя». Может, я когда-нибудь увижу иную, более высокую цель… А пока…

Он поднялся с кровати, ладони прислужниц заструились вниз по его волосам, упали на плечи. Вахираз обхватил Фахису за талию и впился в её губы в жарком поцелуе. Глаза суккубши распахнулись от неожиданности, но… она не стала сопротивляться, позволив его языку сплестись с её.

– Господин! – не выдержала ханира.

Вахираз оторвался от страстных губ.

– И ты своё получишь, Найрин. Так… что я тебе обещал, Фахиса? – он ехидно изогнул бровь.

– О… осе… оседлать тебя… господин, – после страстного действа язык суккубши заплетался и губы дрожали, – если я помогу… схватить убийцу.

– Всего-то? Что ж, обещания надо выполнять.

Он улыбнулся, откидываясь на кровати.

– Кто хочет первой?

Фахиса переглянулась с прислужницами господина, но только хотела раскрыть рот…

– Я, господин, – опередила Садара, нагнулась и стала стягивать с него штаны.

– Я… тоже… хотела, – смутилась Найрин.

– И для тебя найдётся место, – улыбнулась викара, устраиваясь на паху Вахираза. – Эту ночь господин дарит нам, поэтому не бойся и не стесняйся. Встань на коленях у него над головой да пошире раздвинь ноги. Ты не против, господин?

– Не против. Я обещал, что подарю вам желаемое, – усмехнулся он, глядя на ещё больше смутившуюся ханиру.

Фахисе ничего иного не оставалось, как отступить и наблюдать происходящее. Прислужницы оседлали господина, отчего у суккубки ниже живота всё заныло – между ног растёкся мучительно-сладкий жар. Садара медленно поднималась и опускалась, тихо постанывая, постепенно ускоряя ритм. Найрин… её крылья мелко дрожали от удовольствия, ханира елозила вперёд и назад по языку господина. О таком наслаждении Фахиса даже не мечтала – рано ещё. Уже того, что Великий Вахираз ей доверяет, принял её и готов сдержать слово – сейчас более чем достаточно. А вот потом… Суккубка мечтательно закрыла глаза. Сидя на постели рядом с ними, откинув голову и слушая сладкие стоны ханиры и викары, воображала себя на месте прислужниц господина. Можно опустить пальцы в ложбинку между ног, начать ласкать себя, но… нет, не этого она хотела. Подобное никак не сможет её насытить. После того, как она вкусила тёмной силы Вахираза, когда он раз за разом входил в неё, обжигая нутро чёрным огнём… нет, самоудовлетвориться она больше никогда не сможет. Теперь только господин способен унять бушующую в ней страсть…

– Меняемся, – потребовала Найрин, заставив Фахису открыть глаза. Суккубка нервно облизнула губы, видя, как викара и ханира меняются местами. Как им сейчас хорошо!

– Шаин… – простонала Садара, прижимаясь лоном к его языку. – Я ещё в нашу первую встречу говорила, что ты сладкий! Но… ахх! Даже не представляла насколько!

– Будь со мной нежен, Шаин, – произнесла Найрин, пропуская в своё чрево мужское естество.

Фахиса с расширяющимися от удивления глазами смотрела на ханиру, которая всё ускоряла и ускоряла темп, будто хотела пожрать душу господина. С каждым разом поднимаясь и опускаясь, её кожа… Чёрная, за изнанкой эфира, кожа ангелицы становилась всё белее. Тиамат! Не может быть! Нимб над головой Найрин исчез, а крылья засияли снежной чистотой.

– Падшая! – прошептала Фахиса.

Сияющая белым светом ханира за изнанкой казалась чуждой, ненастоящей. Хаос изменил её! Найрин не замечала произошедшего с ней, продолжая самозабвенно отдаваться столь желанному наслаждению.

Ханира вскрикнула, спустя миг закричала викара, и обессиленные обе, тяжело дыша, развалились на господине.

– Найрин… ты сияешь… за изнанкой эфира! – выдохнул Вахираз, наконец узрев, что произошло с прислужницей.

Ханира медленно поднялась, освободив чрево от мужского естества, заставив Фахису судорожно сглотнуть. Суккубка нервно сжала и разжала кулачки, изнывая от нетерпения.

– Это… странно, господин, – Найрин улыбнулась и величественно расправила крылья, словно собиралась взмыть в небеса. – Раньше никогда мне так хорошо не было. Чувство непонятной свободы.

– Ничего удивительного, – усмехнулась Садара, поднимаясь с господина. – Ты теперь падшая.

– В смысле? – удивился Вахираз.

– Она слилась с тобой, Шаин, – продолжила викара. – Вкусила силу Хаоса через тебя.

– И… и что это меняет? – он взволнованно посмотрел на Найрин.

– Она больше не светлая защитница, – Фахиса всё ещё с нескрываемым удивлением смотрела на падшую ханиру.

Найрин усмехнулась и пожала плечами.

– Для нас с тобой, Шаин, это ничего не меняет, – ханира опустилась к нему, обняла и прижала его голову к груди. – Я сама этого возжелала. Да, я никогда не смогу вернуться в объятия Создателя, но главное – теперь я только твоя. Только твоя защитница.

Фахиса кашлянула в кулачок. Найрин отпустила Вахираза и выпрямилась.

– Хорошо, – падшая смотрела на неё безразличным немигающим взглядом сапифоровых глаз, что за изнанкой эфира и вовсе воспринималось чем-то диким – тем более когда вокруг только серые оттенки. – Доставь господину удовольствие.

Ханира сложила за спиной крылья и посторонилась, пропуская суккубку вперёд.

Фахиса вздохнула и на четвереньках двинулась к Вахиразу. Его взгляд по-прежнему пронзителен, отчего по спине суккубки невольно пробежала дрожь. Всё ещё не веря в происходящее, она взобралась на него, опершись ладонями о его живот. Пальцы невольно погладили рельефный торс, почувствовав напряжённые под кожей мышцы.

Суккубка шире раздвинула ноги, опуская таз и прикусив губу, ощущая, как мужское естество медленно погружается в её чрево. Она знала, что произойдёт, но всё равно вскрикнула – демоническая сила господина, возросшая с последней встречи и подпитанная изнанкой эфира, опалила Фахису чёрным огнём. Тиамат! Какое же это невыносимо сладкое чувство! Он полностью погрузился в её лоно, суккубка замерла, тяжело дыша. Ей даже не нужно двигаться, энергия сама вливается бурным потоком, заставляя каждую клеточку тела дрожать от наслаждения. Тиамат! И как только Садара с Найрин умудрялись так ритмично двигаться? Столько удовольствия может и до безумия довести!

– В чём дело? – услышала она ледяной голос падшей, будто сквозь ревущее пламя, объявшее суккубку с ног до головы. – Почему ты просто сидишь?

– Я… я не могу, – простонала Фахиса. – Ах… я с ума сойду!

Суккубка вскрикнула, кожа на спине лопнула – белые, за изнанкой эфира, перепончатые крылья рванулись на свободу, расправились и задрожали.

– Я… не могу, – повторила Фахиса, мотнув головой; серебристые локоны упали ей на лицо.

– Так нельзя, – усмехнувшись, покачала головой Садара. – Нужно усладить Шаина. Ты мечтала оседлать господина, а теперь даже двинуться не хочешь.

– Хорошо, – в голосе Вахираза прозвучало удовлетворение. – Хорошо, но мало, Фахиса.

Он приподнялся и, обхватив её за талию, прижал к себе, заставив нагнуться – мужское естество скользнуло назад, обдав суккубку новой волной огня. Тиамат! Он ведь даже не насилует её! Она удивилась самой себе – как только она выдерживала эти пытки наслаждением, когда он имел её точно последнюю шлюху!

– Нет, господин. Прошу, не надо! – взмолилась Фахиса, догадавшись, что он собирается совершить. Она смотрела на него, а из её глаз текли слёзы, прозрачными каплями срываясь с густых ресниц и падая на лицо Вахираза.

– Ты ведь об этом мечтала, – он улыбнулся, крепче прижимая к себе суккубку и вдыхая её аромат. – Ты приятно пахнешь, Фахиса.

– Го… господин… прошу. Я… я… не выдержу.

Толчок. Фахиса вскрикнула, глаза широко распахнулись от пожара, прошедшего по всему телу, заставившего изогнуть спину, запрокинуть голову. Толчок. Пламя заструилось по венам, по капиллярам перепонок на крыльях. Мужское естество двинулось наружу и с новой силой устремилось в её чрево.

– Ааааах!

– Тебе нравится?

– Господин… подожди! – он вновь вошёл в неё, полностью погрузившись в лоно суккубки. – Нет! Прошу! Не останавливайся! Ещё!

Очередной толчок опалил тело, ворвался в разум обезумевшим зверем. И Вахираз ускорил темп.

– Нет! Господин! Остановись! Нет! Нет! Не останавливайся! Ещё! Прошу! Ещё! Хватит! Умоляю! Ещё! – стонала Фахиса, содрагаясь от ритмичных толчков.

Огонь больше не накатывал волнами, превратившись в бушующий пожар – больше нет сил сопротивляться. Всё, что оставалось Фахисе – кричать от невыносимого наслаждения. И она кричала, одновременно жаждала, чтобы эта сладкая пытка прекратилась и не кончалась никогда.

– Я сойду с ума! Господин!

Он излился в неё взорвавшимся вулканом и замер. Измождённая суккубка распласталась на груди Вахираза. Раскинутые в сторону крылья всё ещё мелко подрагивали, усваивая энергию – слишком много Фахиса получила в этот раз.

Вахираз медленно высвободил мужское естество из чрева суккубки, и даже это заставило демоницу тихо постанывать, стискивать в сжатых пальцах скомканную простыню.

Наконец-то! Всё закончилось. Фахиса не сошла с ума, но разум всё ещё пребывал в затуманенном состоянии от эйфории. Отголоски внутреннего пожара по-прежнему давали о себе знать. Тиамат! Сколько раз она кончила за всё это короткое действо, которое, казалось, длилось вечно?!

– Полежала и хватит, – Найрин потянулась было к измождённой суккубке…

– Нет, – Вахираз жестом остановил падшую. – Пусть поспит и придёт в себя.

– Но, господин… – начала возмущаться Садара.

– Нет, – повторил он в этот раз чуть жёстче. – Лучше идите ко мне. Поспим все вместе.

Найрин и Садара устроились по бокам от Вахираза, прижавшись к нему всем телом и укрывшись под крыльями суккубки. Он обнял союзниц и закрыл глаза, погружаясь в долгожданный сон. Откуда-то пришла уверенность, что кошмары этой ночью не станут его преследовать.

– Внимание! – прогремело в голове.

– Да заткнись ты! – я встрепенулся, Фахиса вскрикнула, падая с кровати.

– Через час вас телепортирует на арену. Приготовьтесь! – продолжил проклятый будильник.

– Что случилось, господин? – взъерошенная суккубка взобралась на кровать и прильнула ко мне, обняв за шею.

– Турнир случился, – процедил я сквозь зубы.

Мы всё ещё за изнанкой эфира. Лёг спать поздно – всё-таки бурной была ночь, но чувствовал я себя выспавшимся, прекрасно отдохнувшим. Не знаю, когда именно Садара с Найрин успели вернуться – татуировки змеи и каргана красовались на предплечьях.

– Ладно. Давай уже выбираться обратно.

– Да, господин, – Фахиса взяла меня за руки, пространство вокруг потемнело, мигнуло вспышкой света, и вот мы с суккубкой уже стоим на коленях друг перед другом на измятой постели – уже в привычной реальности.

– Что? – я с усмешкой смотрел на викару, буквально поедавшую меня глазами.

– Ну… – она смутилась. Ах, как же это мило! – Просто ты уйдёшь, и мне снова придётся ждать удобного момента для встречи, а Найрин с Садарой… они всегда с тобой.

– Извини, – я погладил её по чёрным, как смоль, волосам. – Не могу привязать тебя к себе. Сама понимаешь, Нунарти это почувствует.

Фахиса сжала губы, отвела взгляд.

– Ты должна меня понять, – произнёс я, разглядывая посмурневшую демоницу.

– Хорошо, господин, – алые глаза суккубки уставились на меня. – Я всё понимаю.

Какая сумасшедшая была ночь! Наблюдая за господином, за тем, как он одевается и приводит себя в порядок, суккубка невольно облизнула губы, вспомнив охвативший её тело пожар. Это… было невероятно, прекрасно и одновременно столь сладко, что казалось невыносимым. Фахиса мотнула головой, дабы прогнать воспоминания и успокоить возбуждающееся тело.

Он опять уйдёт, будет подвергать себя опасности, чтобы победить на турнире. Нет никаких сомнений, что Великий Вахираз станет чемпионом, но так хочется быть с ним рядом, помочь в достижении цели. Даже если эта цель – спасти двух человечьих самок. Если это нужно господину, то она готова даже на такое. Всё ради него! Но с другой стороны… если эти шлюхи в плену у Нунарти подохнут, хуже не станет. Она да Садара с Найрин постараются сделать всё, чтобы Вахираз забыл их, не терзал себя из-за горечи утраты. Уж втроём точно смогут унять его боль, если такая возникнет…

– Ну, бывай, Фахиса, – улыбнулся господин напоследок, подхватив заплечный мешок. – Спасибо тебе за ночь.

Он её поблагодарил! Ему понравилось! Нунарти даже простого «спасибо» подчиненным никогда не говорила! А тут один из сильнейших шеду снизошёл до благодарности!

Восхищённая и гордая собой Фахиса не сразу заметила чужую магию, пробудившуюся, когда господин почти подошёл к двери.

– Господин, нет! – вскрикнула демоница.

– А? Что такое? – Вахираз обернулся, но… поздно – он уже ступил на круг магической печати, возникшей на полу перед выходом из спальни.

Яркая вспышка резанула по глазам, заставив суккубку зажмуриться и закричать от боли – магия света ударила и по ней, опалив кожу и волосы. Демоницу отшвырнуло к стене. Удар! Фахиса распласталась на почерневшем полу с вывихнутым плечом.

Спустя минуту викара пришла в себя и, постанывая да держась за ноющее от боли плечо, поднялась на ноги. Кожу неприятно жгло, но это можно вытерпеть. Ничего. Раны заживут, а тело восстановится после того, как она перевоплотится в тень за изнанкой эфира.

Комната пустовала, перед дверью на полу чернело пятно от магической ловушки – доски буквально обуглились.

– Господин… – прошептала Фахиса с распахнутыми от ужаса глазами.

Как же так? Она ведь сама видела, как маг стукнул посохом по полу, прежде чем уйти. Почему она не предположила создание ловушки?!

– Господин! – закричала Фахиса и бесплотной тенью юркнула за изнанку эфира.

Надо попытаться его отыскать! Викара не соглашалась верить, что Вахираз погиб. Нет, только не он! Не такой глупой смертью!

– Я и не думал, что нам так повезёт, – прозвучал чей-то хрипловатый голос.

– Да уж, попался как щенок, – заговорил кто-то второй, усмехнувшись. – Это точно демон? Может, мы не того взяли?

– Того, того, – вновь хрипящий голос. – Я чувствую исходящую от него нашу поисковую магию. Кинжал Азама у него.

– Ишем, ты совсем слепой? – съязвила какая-то девка. – Не видишь гладиаторского кольца на пальце и узоров на предплечьях?

Я распахнул веки. Глаза больно жжёт. И всюду мрак! А обладатели голосов явно видят в темноте, раз уж рассмотрели мои узоры и гладиаторское кольцо. В какую задницу меня теперь занесло? Самое скверное, что и пальцем пошевелить не могу. Стою на коленях с расставленными в стороны руками. А ведь я на себе даже кандалов не чувствую! Парализующая магия?

– Внимание! – прогремело в голове оповещение. – Тридцать минут до начала турнирного испытания.

Дожить бы до этого испытания…

Вахираз, где это мы? Тишина. Чёрт! Как же глазам больно! Садара, Найрин! Ноль ответа. Проклятье! Я сосредоточился, пытаясь использовать одну из гладиаторских способностей. Ничего!!! И арбалетом никак не воспользоваться! Вот тут я действительно испугался! Что за фигня происходит?!

– Кто тут? – решил я заговорить с неведомыми обладателями голосов. – Отпустите меня и поговорим.

– Так мы и так можем поговорить, – усмехнулся тот, кого назвали Ишемом.

– Да чего с ним говорить?! – возмутилась язвительная девка. – Кинжал в печень, и в канаву этот мусор.

Хреново!

– Только голову сначала отрубить, – согласился всё тот же Ишем. – Или руку с кольцом в качестве доказательства.

Вашу мать! Я попытался дёрнуться – без толку! Вновь сосредоточился, призывая на помощь способности. Хрен там… будто кабель от интернета выдернули. И боль в глазах… отвлекает. Магией света сейчас бы её унять!

– Успеется, – прохрипел первый похититель. – Сначала, действительно, стоит поговорить.

– Марруф, вечно ты мешаешь веселью, – обиделась девка.

Чёрт! Если б я увидел этих засранцев, то хотя бы понял, с кем имею дело!

– Вы бы свет хоть какой-нибудь зажгли. Посмотрел бы на вас.

Девка залилась звонким смехом.

– А зачем его зажигать? – Ишем хохотнул. – Тут и так светло. Утро на дворе. Солнышко светит, птички в небе летают. Только ты всего этого больше не увидишь.

Ослеп! Ослеп! Мать вашу! Всё эта треклятая вспышка в комнате! Ловушка! Точно… Убийца стукнул посохом по полу, когда уходил из спальни, а я попался, как кролик. Идиот! Вахираз, что же ты молчишь?!

– Ну, так говори, – прохрипел Марруф. – Ты ведь поговорить хотел… перед смертью.

Надо что-то делать. Что-то делать! Не бывает безвыходных ситуаций! Боль в глазах мешает думать.

– Кто вы?

– Тебе не всё ли равно? – съязвила девка.

– Тихо, Джайна! – отрезал Марруф.

– Хочу знать, кто меня убьёт, чтобы после смерти являться к вам во снах и мучить, чтоб покоя никогда не обрели!

Джайна вновь рассмеялась.

– Ещё немного, и мне расхочется его убивать. Давно так не веселилась!

– Мы убьём тебя так, – вкрадчиво заговорил Марруф, – что ты и после смерти будешь вечно страдать в месте, откуда не возвращаются.

Пфф. Подобных угроз от всяких долбанутых на всю голову религиозных фанатиков уже наслушался на Земле. Скольких повстречал я идиотов, рассказывающих об ужасах преисподней так, будто эти самые идиоты в аду родились и выросли… Страх разом куда-то улетучился, хотя боль в глазах никуда не делась. Ничего, потерплю. Что мне эта боль по сравнению с пыткой, истязавшей меня во время ритуала предназначения? Нужно тянуть время…

– Ну-ну, – я скривил губы в усмешке, но из-за боли получилась какая-то кровожадная ухмылка – вроде со стороны так должно бы казаться. – Вы смертельно ошиблись, связавшись со мной.

– И что ты сделаешь? – съязвила Джайна, послышался шелест вынимаемого из ножен клинка, затем зазвучали приближающиеся шаги – заскрипели под её ногами половицы. – Ты отрезан от магии, от гладиаторских способностей. Без них ты пустое место.

В ноздри ударил терпкий аромат маков, аж голова закружилась.

– Твоя кровь прольётся на магическую печать, – зашептала она на ухо, холодная сталь прижалась к моему горлу, – и демоны заберут душу в пучины Хаоса. Оттуда тебе не выбраться, Вахираз.

– Ну так вперёд, – я усмехнулся через силу. – Убей меня, и высвободишь на волю такого зверя, что тут же пожалеешь о своём опрометчивом поступке. Давай же. Чего ж ты медлишь? Убей, и покончим с этим!

Блефовать, так по полной!

Джайна убрала кинжал.

– Марруф? – прозвучал её голос; судя по всему, девка выпрямилась и обернулась к спутникам.

– Он лжёт, – прокряхтел убийца. – Прикончи его.

Джайна хихикнула, а затем правый бок опалила острая боль, заставив меня вскрикнуть и захрипеть.

– Внимание! Двадцать минут до начала турнирного испытания! – прогремело в голове оповещение, прежде чем я потерял сознание.

Господин!

Он должен быть где-то рядом. Чем дальше ловушка расположена от конечного телепорта, тем больше сил нужно на её поддержание.

Стремительной тенью Фахиса облетала пространство вокруг «Нежных танцовщиц», с каждым оборотом увеличивая радиус поиска и внимательно осматривая окрестности. Проклятье! Она не ощущает его ауру, которая словно маяк всегда приводила суккубку к цели. За изнанкой эфира аура ощущалась куда явственнее, но теперь – пусто. Викара не чувствует желанного запаха его души.

Господин! Где же ты?! Фахиса чувствовала, что с каждым ударом сердца безумие, готовое поглотить разум, всё ближе. Нет, нет, нет! Это же Великий Вахираз! Он должен справиться, дать ей знак.

Она услышала его вскрик, а затем, повернувшись в нужную сторону, увидела, как Тьма пускает во все стороны белые щупальца. Пространство вокруг невзрачного домика, стоявшего посреди грязных улочек Дархасана, искажалось, готовое лопнуть и разойтись десятками рваных лоскутов.

Нет! Если произойдёт разрыв, сюда просочатся демоны Хаоса. Господин точно там! Фахиса стрелой метнулась к цели.

Оказавшись на месте, суккубка ужаснулась.

– Господин, – прикрыв рот ладонями, прошептала Фахиса.

Вахираз стоял в центре горевшей чёрным пламенем магической печати, впитывавшей его кровь. А трое одержимых убийц стояли в отдалении и бесстрастно наблюдали, как вместе с драгоценной кровью утекает жизнь господина!

– Нет! – взвизгнула Фахиса и обезумевшей фурией ринулась на врага.

Эр Марруф встрепенулся, вскочив со стула.

– К бою! – скомандовал маг.

Ишем и Джайна сработали на рефлексах, встав по бокам от товарища, готовые прикрыть в случае чего. Ведь от его магии многое зависело. Во-первых, нужно поддерживать магическую печать; во-вторых, атаковать пока что неведомого врага; ив-третьих, если противник окажется слишком силён, Эр Марруф всегда сможет телепортировать троицу. Так что стрелок и отравительница готовы биться насмерть – только бы защитить мага.

Пронзительный визг ударил сбоку, из пустоты. Атака оказалась столь мощной, что стол и стулья разнесло в щепы, стена позади убийц пошла трещинами, а окна со звоном лопнули, брызнув наружу стеклянным крошевом и взметнувшейся пылью.

Душегубов спасла магическая защита.

– Быть такого не может! – Эр Марруф крепче стиснул пальцами посох.

– Что… что не так? – спросила Джайна, выставив перед собой кинжалы.

– Это невозможно! Нас атакуют из-за изнанки эфира!

– Видишь?! Возможно! – Ишем водил из стороны в сторону арбалетами, выискивая в пыли возможного противника.

Очередной визг ударил сбоку, тряхнув пол и стены. Магическая защита вновь выдержала.

– Как сражаться с невидимкой?! – прокричала Джайна – атака неведомого противника хоть и не навредила, но барьер Марруфа от звуков не защищал, отчего в ушах противно звенело.

– Я попробую достать его за изнанкой!

– Не дури! – проорал Ишем, косясь на мага. – Тебе и ловушку нужно подпитывать, и с демоном сражаться! Сгинешь!

Визг! Половицы вокруг убийц смело, раскрошило в щепы. Защитный барьер покрылся рябью – ещё удар, и лопнет мыльным пузырём.

– Я пошёл! – прокричал Марруф. – Постараюсь выкурить противника!

– Главное – не подохни! – Джайна пропустила мага вперёд, став с Ишемом плечом к плечу.

Марруф кивнул на прощание и перешёл за грань реальности.

Кто-то из них посмел перейти за грань Белого Солнца? Фахиса кровожадно оскалилась. Они заплатят за кровь господина! Заплатят за всё!

Бесплотной тенью викара устремилась к магу. Крикнула, ударив звуковой волной, резко уйдя в сторону. Убийца укрылся за барьером. Достаточно крепким – благодаря одержимости этот человечишка тоже мог подпитываться силой изнанки. Но ничего. Справится. Желание отомстить за господина подстёгивало суккубку. Враги Господина должны рыдать кровавыми слезами!

– Умри! – взвизгнула Фахиса.

Удар проник сквозь барьер мага, заметно ослабев, но всё равно заставил противника упасть на колено.

– Сама сдохни! – окутанный дымкой убийца ткнул в её сторону посохом, ударив градом белых шипов.

Фахиса отскочила назад, вскрикнув от боли – в отличие от мага не умела ставить защитные барьеры. Но дарованная Вахиразом сила всё же отличное подспорье.

Визг! Звуковая волна вновь прошила изнанку эфира, ударив и по магу, и по его товарищам. Враг ответил очередной атакой шипами. С расстояния двадцати шагов Фахиса легко увернулась и рванула к душегубу с растопыренными когтями. В ближнем бою колдуны обычно не сильны, но убийца удивил викару, блокировав посохом все её выпады, а затем контратаковал мгновенно выхваченным из ножен кинжалом. Бритвенной остроты клинок впился в бедро. Фахиса закричала, но вместе с болью суккубку накрыла ярость.

Не обращая внимания на рану, викара вцепилась в посох мага и выплеснула всю накопившуюся ненависть в диком крике…

Крак! Посох раскололся надвое, высвобождая запечатанную в нём магическую ловушку. За изнанкой эфира свет полыхнул чёрными лучами. От мощного взрыва даже пространство зарябило. Тварь закричала, обгорелое тело шлёпнулось на искорёженный пол. Маг вымученно улыбнулся напоследок, выпадая в привычную реальность, растратив последние крупицы силы.

Ему тоже досталось. Взрыв испепелил левую руку до локтя, превратил одеяние убийцы в дымящиеся лохмотья, сожрал половину лица, оставив вместо него сплошной кровавый ожог. Да и визг сумасшедшей демоницы до этого оглушил Эр Марруфа, уцелевший глаз видел всё как сквозь туманную дымку, а внутренности будто в тугой узел скрутило – тварь ударила звуком практически в упор. На таком расстоянии барьер почти не спасает. Недооценил маг противника, посчитав, что демоница растратила магические силы, раз перешла в ближний бой.

– Уходим! – еле слышно прохрипел Эр Марруф, едва упав обожжённой куклой на измочаленный пол у ног Джайны и Ишема.

Убрав арбалеты, стрелок без слов взвалил товарища на плечо. Если старший приказывает уходить – нужно уходить. Что до Вахираза… он либо истечёт кровью, либо без поддерживающей ловушку магии быстро придёт в себя. Тогда с этим чудовищем будет не справиться – при таком-то состоянии Марруфа. Но ничего… если цель выживет, они наведаются к нему ещё раз… К тому времени маг успеет регенерировать.

– Уходим, пока стража не осмелела сюда заглянуть, – Ишем поправил ношу на плече.

Джайна кивнула, и вскоре убийцы затерялись среди лабиринта улиц Дархасана.

– Внимание! Десять минут до телепортации на арену! – я очнулся и вскрикнул от боли, а затем и вовсе завыл от страха – из натёкшей подо мной лужи крови ко мне тянулись когтистые лапы.

– Твою мать!

Вскочив с колен, я выпрыгнул из кровавого круга. Даже боль забылась на короткое мгновение. Но стоило выпрямиться, как в печени будто стальной цветок распустил лезвия-лепестки. Замычав и схватившись за бок, я качнулся назад. На счастье, лишь приложился спиной о стену. И только сейчас заметил, какой бардак творился в… собственно, куда меня занесло?

Морщась от боли, я съехал спиной по стене на разбитый пол – тут будто стадо слонов топталось. В воздухе висела пыль, по стенам словно кувалдами прошлись, окна все выбиты – парочка еле висит на деревянной раме, как на соплях. Чёрт! Я снова вижу! Но… как же так? Мне в печень точно всадили нечто малоприятное. Убрав с раны ладонь, с удивлением обнаружил, что она не заляпана кровью. Вот штаны ею пропитались основательно. Почему я не помер?! И куда делись трое издевавшихся надо мною засранцев?

– Господин… – простонал знакомый голос.

– Фахиса?

У противоположной стены, под окнами, воздух подёрнулся рябью, и из пустоты возникла викара.

– Господин, – повторила она.

Вот же чёрт! Что с ней произошло? Борясь с болью и слабостью, я на четвереньках пополз к демонице.

На Фахису было страшно смотреть. Волосы опалены, вывалянное в грязи, когда-то чёрное, платье превратилось в лохмотья, сквозь прорехи проступала обугленная кожа. Лицо и вовсе – обгорелая маска. От былой красоты обольстительной суккбуки ничего не осталось…

– Господин.

– Тише, тише, – сев рядом, я приподнял её голову и опустил себе на колени. – Вляпалась из-за меня, да?

Тяжело вздохнув, погладил её по волосам, чудом уцелевшим с правой стороны.

– Прости, – прошептал я.

– Ни-че… го, – она попыталась улыбнуться, да только лицо исказила очередная гримаса боли. – Одна из… тва… рей… полу… чи… ла сво… ё. Я ра… да, что ты… жив.

Я покачал головой, продолжая поглаживать измученную суккубку.

– Я уми… раю, гос… подин.

Мои пальцы сжались в кулаки. Я скрипнул зубами от злости, представив, что сотворю с уродами, посмевшими поднять руку на Фахису… и меня. Хотите войны? Будет вам война!

Суккубка закрыла глаза. Грудь её больше не вздымалась. Умерла… рискнула собой ради меня. И умерла. Кто я после этого? Неееет, хорошая моя. Так дело не пойдёт! Что я за господин, если оставлю тебя после смерти? Садару воскресил и привязал? Значит, и тебя смогу!

– Внимание! Пять минут до телепортации на арену!

Мне хватит.

Положив ладони на её голову, я закрыл глаза и сосредоточился. На моё счастье, снова чувствую силу печатей предназначения. Узоры на руках пришли в движение, заструились и потекли к Фахисе, обволакивая её тело полотном из чёрных спиралей и белых зигзагов.

– Внимание!

Ну что теперь?!

– Вы собираетесь привязать к себе третью тёмную сущность, – голос оповестителя звучал безразлично.

Третью? Блин! Найрин же теперь падшая!

– Привязка нарушит равновесие между светом и тьмой, дойдя до критической отметки. Вы потеряете способность использовать магию света. Печать «Белой звезды» будет преобразована в печать «Бездны». Процесс необратим. Вы подтверждаете привязку?

Она меня спасла. Я не могу бросить её здесь!

– Вы подтверждаете привязку?

Да, подтверждаю!

Узоры на руках и на теле Фахисы вспыхнули, затем белые зигзаги почернели, принявшись закручиваться в спирали. И тут пришла знакомая жгучая боль, опалившая правое предплечье тысячью огненных лезвий. Боль, от которой я давно отвык. Боль, заставившая меня кричать так, как не приходилось кричать даже в зале предназначения.

– Внимание! Преобразование печати «Белой звезды» впечать «Бездны» завершено.

Тяжело дыша, я открыл глаза. С подбородка упала капелька пота на вернувшее былую красоту лицо Фахисы. Суккубка распахнула веки, окружённые алой радужкой чёрные, вытянутые зрачки уставились на меня.

– Господин, – прошептала викара.

– Теперь ты всегда будешь со мной.

– Да, – она улыбнулась. – Всегда, мой господин.

Она исчезла в облаке тьмы, а с тыльной стороны обеих кистей появились новые татуировки – расправленное перепончатое крыло на каждом.

Я облегчённо вздохнул. Правда, как теперь держать ответ перед Нунарти… в любом случае по завершении турнира придётся посетить Владычицу Проклятых Душ. И поговорить, как потомок с предком.

– Внимание! Минута до телепортации на арену!

Я поднялся и осторожно заковылял к кровавому кругу на полу. Фух! Тянущихся из него волосатых, когтистых лап больше не видно… Блин! Как я только выжил?

Найдя среди груды обломков уже изрядно пропылившийся рюкзак, поднял его и, морщась от боли, перебросил через плечо. Потом проверю содержимое. Всё, пора на арену…

– Шаин! – возникший в зале отдыха Гехир зашагал ко мне и тут же кинулся бегом, увидев мою страдальческую рожу да заляпанную кровью одежду. – Что случилось?!

Он схватил меня за плечи, стал осматривать и закономерно обнаружил дыру в моём одеянии в области печени.

– Снимай, быстро! – скомандовал он – пуговицы куртки не выдержали издевательства со стороны друга, посыпавшись на пол.

– Чой тут происходит? – налетел Хоно, вместе с ним подтянулись и остальные.

– Шаин ранен!

– Да в порядке всё со мной! – возмутился я из-за жестокого обращения с моей одеждой.

– Это порядок?! – Гехир указал на рубаху, пропитавшуюся с правого бока кровью. – Да ты на себя посмотри! Бледный, как мертвец!

– Для мертвеца он неплохо стоит на ногах… и дышит, – заметил кто-то из обступивших нас гладиаторов.

– Всё в порядке, – повторил я, задрав рубаху и показав полоску шрама.

Гехир ткнул пальцем в белёсую полоску бывшей раны.

– Ай! Больно же! – я поморщился, скрипнув зубами.

– А не должно, – покивал Хоно. – Рана хорошо затянулась.

– Но свежая, – мотнул головой Гехир.

– Свежая, – кивнул я, вырываясь из цепких рук друга. – Всё, всё. Можешь отпустить. Нормально всё со мной. Просто не понимаю, как я выжил, потеряв столько крови.

– А чего непонятного-то? – вновь выдал кто-то из окружения. – Демонова шкура быстро восстанавливается.

– Заткнись, Рем! – взъярился Хоно.

– А что я-то? Разве он не демон?

– Заткнись, иначе огребёшь окованных железом поджопников!

– Он прав, Хоно. Успокойся. Я действительно демон, – выдохнул я, окончательно принимая свою суть. – Все видели конец второго испытания на турнире, и в каком виде я предстал на арене.

Да уж… Я могу сколь угодно отнекиваться от слов Вахираза, но с регенерационными способностями моего тела не поспоришь – после такой кровопотери восстановить зрение и рану на боку зарастить… Блин! Как же есть хочется!

Собравшийся исполнить угрозу коротышка поостыл и развернулся, вопросительно уставившись на меня.

– Но… мыслишь ты по-прежнему, как человек?

– Да, – я улыбнулся. – Тут можешь не сомневаться. Умом я не тронулся, и резать всех без разбора – желания у меня нет. А вот чего-нибудь пожрать…

В подтверждение слов мой живот негодующе заурчал.

– С этим потерпи, – Хоно ухмыльнулся. – Сам понимаешь, никто с собой жратву таскать не будет.

Верно. Нас предупреждают за час до телепортации, чтобы успели позавтракать и приготовиться. Это мне просто не повезло. Не то, что поесть – нужду справить не дали, хотя по этому поводу дискомфорта я не ощущал. Опять особенности демонической сути? Вахираз, ты тут?

Тишина. Угум-с. Абонент вне зоны доступа. Даже Садара с Найрин промолчали, когда попробовал до них достучаться. Хреново. Надеюсь, это временно. Видимо, всё из-за блокирующей магии, которой тройка уродов пленила меня. На всякий случай мысленно позвал Фахису. Как ни странно, но и она не отозвалась. Хорошо, что гладиаторские способности работают по-прежнему, хоть больше я и не смогу пользоваться магией света.

– Кстати, что с твоим узором на правой руке? – спросил Гехир, когда я подошёл к койке и оставил на ней рюкзак; на арене всё равно кроме оружия и способностей ничего не понадобится. – Он был другим.

– Так уж получилось, – я пожал плечами, показав проныре своё гладиаторское кольцо. – Оно тоже изменилось.

Раньше квадратный камень в оправе был чёрным лишь по краям, постепенно сменяя цвет на белый в центре. Сейчас же драгоценность смахивала на агат, отсвечивая вытянутыми бликами на гранях, словно око Тьмы.

– Н-да, – протянул Гехир. – Вечно ты в какую-нибудь историю ввяжешься. Что в этот раз случилось?

– Трое убийц случилось… Куда более подготовленных и удачливых, чем первый.

– К счастью, не слишком удачливых, иначе ты был бы уже мёртв.

Тяжёлая двустворчатая дверь в зал стала медленно распахиваться, пропуская внутрь Рихада с подчинёнными. Все четверо, как всегда, в чёрных балахонах.

– Пора, гладиаторы. Третье турнирное испытание, – по обыкновению произнёс маг очередную очевидность, которая разносила в пух и прах всю торжественность в его голосе. Был бы он собой, а не пытался косить под покойного Даира…

Рихад прошагал к стрельчатой арке в стене справа от входа и ткнул в неё посохом, открыв портал в зал ожидания.

Наша команда в угрюмом молчании двинулась к ней – возможно, кто-то после испытания сюда уже не вернётся.

Немного подумав, я стянул с себя вконец испорченную стараниями Гехира куртку и бросил на койку. Потом новую куплю, если доживу до этого «потом». Машинально поправив за спиной арбалет да проверив, сколь удобно расположен кинжал на левом боку, двинулся к арке. Эх, сейчас бы поесть…

– Вот и настал третий день Турнира Пяти Башен! – возвестил невидимый комментатор, и толпа на трибунах взорвалась новым протяжным ором. – Третий день испытаний! И последний, прежде чем мы приступим к поооо-ееее-динкаааам!!!

Ох! Что тут началось! Радостное улюлюканье зрителей заглушило даже завывания комментатора. Поединков черни захотелось… тьфу! Мало им было схватки Утара с Инад. Эх, жаль здоровяка… Хороший был воин.

– Итак! В этот раз гладиаторам придётся столкнуться с противником, в битве с которым гладиатор почти всегда погибает! Чтобы победить, им придётся преодолеть свои жутчайшие страхи, сокрытые в тёмных глубинах их душ!

Хреновенько. Хотя… с другой стороны, даже не знаю, чего я боюсь. Тараканов? Ну, они не страшные, а мерзкие. Ещё мерзче бывает, когда на них наступишь… хрустят, как разрезаемый вафельный торт! Фу! Меня аж передёрнуло от такого сравнения. Но чего эт я паникую-то? Не факт, что окажусь на этом испытании.

– Одиннадцать гладиаторов в команде господина Аргала и по девять – в остальных. Из самой многочисленной команды будет избрано четверо участников, из остальных – по двое. В этот раз добровольцев принимать не будем. Пусть всё решит магический жребий!

Что ж, при таком раскладе тем более не факт… твою мать! Что за невезение! Либо мне реально не везёт, либо кто-то (угум-с… в лице Аргала) намеренно подстраивает жребий в мою пользу! Я с удивлением уставился на загоревшийся над моей головой светляк. Точно такой же горел над Гехиром.

– Избранных прошу выступить вперёд! – торжественно провозгласил комментатор.

Вздохнув и покачав головой, я вышел вперёд вместе с Гехиром. Мы замерли через пять шагов.

– Вот наши участники! Ухеш по прозвищу Крушитель, Гирим, Тайх и Альмери – из команды господина Аргала Мансула. Руру по прозвищу Бола, и Эрим – из команды господина Далима Джарада. Гахам и Алед – из команды госпожи Инилан Айсун. Диро по прозвищу Щит, и Тилай – из отряда госпожи Нурнан Альхар. И наконец – Шаин – он же Вахираз – по прозвищу Демон Чёрных Песков, и Гехир – из команды госпожи Таргин Сайдаран.

– Обидно как-то, – протянул Гехир. – Мне даже прозвища не дали.

– Твоё имя само как прозвище

18

,– усмехнулся я.

– Да иди ты, Шаин, – проныра пригрозил кинжалом. – Получишь в этот раз от меня в печень. Ты, конечно, не умрёшь, но больно будет.

– Избавь меня от этого сомнительного удовольствия, – я по-прежнему усмехался.

Земля под ногами задрожала, вмиг заставив забыть о всяких шутках. Ну, что на этот раз? Большая часть усыпанного песком пола арены стала разъезжаться, образовывая провал. Из-под земли поднялся металлический диск, достигавший в поперечнике примерно двухсот метров.

– Прошу участников взойти на круг, опуститься на колени и закрыть глаза! – проорал комментатор. – Заранее предупреждаю: открыть глаза после слияния будет невозможно. Вы либо погибнете, либо выйдете победителем в схватке с самим собой и очнётесь. За вашими похождениями в мире теней зрители будут следить через магические кристаллы.

Да уж… проторчать на металлическом круге, стоя на коленях да на солнцепёке… Что за извращенцы додумались до подобных испытаний?

Вздохнув, я шагнул на край диска и, пройдя пару метров, остановился. Рядом встал Гехир, и мы почти одновременно опустились на колени. Окинув взглядом гладиаторов из вражеских команд, я закрыл глаза.

– Слияние! – произнёс комментатор спустя десять секунд.

И я провалился во Тьму…

Очнулся я от чувства непонятной лёгкости, ощущения, что проваливаюсь в бездонный колодец. Вокруг сплошная мерцающая хмарь… и смутно знакомое ощущение пустоты – такое, будто я когда-то уже оказывался в подобном месте. Вообще, где я? И сколько ещё раз предстоит задать этот порядком надоевший вопрос?!

«

Ты в межмирье – точнее, в месте очень на него похожем».

Вахираз! Как же несказанно я рад тебя слышать! Вот перестал тебя и союзниц слышать – будто кусок от меня отрезали!

«Так оно и было»,

– демон самодовольно хмыкнул.–

«Магическая ловушка блокировала прямую связь со мной и с нашими союзницами. Временно. Сейчас мы можем переговариваться только на глубинном уровне подсознания. Именно в глубины подсознания ты и погрузился в этом испытании – все страхи обитают тут».

Страхи? Мне тут неуютно, признаю, но страха не ощущаю.

«Межмирье – это… мой страх. Хорошо, что всё это иллюзия, а не настоящая прослойка между мирами. Но, для удобства, будем считать, что всё тут настоящее… Отсюда до океана Хаоса буквально рукой подать. Если долго тут торчать, то можно почувствовать его влияние. Ведь… куда ни иди, а здесь всё одно и то же. Вниманию не за что зацепиться. Всюду пустота и мерцающий туман – ничто и забвение. Здесь миг подобен вечности, а вечность проходит, не успеешь и глазом моргнуть. Ты расслабляешься, впадаешь в оцепенение, а Хаос творит с тобой всё, что вздумается. И вот – спустя какое-то время ты уже не тот, что был прежде – добрый и славный… а свихнувшийся из-за жажды мести маньяк. Демон, чей каждый вдох и выдох пропитан яростью и ненавистью. Так и родился Вахираз».

В мозгу у меня щёлкнуло, будто последний кусочек пазла встал на место… то ли рассказ демона так подействовал, то ли погружение в подсознание.

Тиамат, Нунарти и остальные головы гидры – все когда-то были мятежными ядарами, но превратились в сильнейших демонов после того, как Мардук уничтожил их и заточил души отступников в океане Хаоса. Для живших в мирах порядка существ подобное издевательство, должно быть, оказалось дичайшим потрясением… Неудивительно, что Нунарти долбанутая на всю голову.

А Вахираз… ты говорил, что заточенье в межмирье изменило тебя. Ты был когда-то ядаром.

«Ты настолько уверен, что даже не спрашиваешь»,

– усмехнулся демон.

Да, уверен! Что вы с Аргалом не поделили?

«Скорее кого, а не что…»

Я перестал падать и плавно опустился… непонятно куда, ибо всё так же находился в пустоте. Так что не имело значения – проваливаюсь ли сквозь туман или стою в нём… хотя под ногами нет никакой зримой опоры.

Вездесущая мерцающая хмарь развеялась, будто от порыва ветра, и всё погрузилось во мрак. Лишь на мгновение. Я моргнул, и в глаза ударил яркий свет, заставив вскрикнуть и зажмуриться. Ещё миг, и вот я снова стою на рыжем песке гладиаторской арены. Но… трибуны пусты, и здесь непривычно тихо. Я осмотрелся, в поисках кого-то. Странное что-то творится. Вожу из стороны в сторону взглядом, не управляя собой. Будто мне позволяют наблюдать чужими глазами, слушать чужими ушами, осязать, чувствовать, но запрещают вмешиваться в происходящее. Словно фильм смотришь с полным погружением в ощущения героя…

– Я здесь, Хави, – прозвучал сзади до зубовного скрежета знакомый голос, хотя услышал я его впервые.

Хави… так и госпожа Таргин меня называла.

«Я» развернулся и зашагал по скрипучему песку навстречу к одетому во всё чёрное мужчине – высокий, хорошо сложен. Одет в куртку с засученными до локтей рукавами, брюки свободного покроя, голенища сапог чуть-чуть не достигают колен – всё из чёрной кожи. Торс обхватывает бордовый кушак с золотым узором. Седые длинные волосы зачёсаны назад, открывая широкий лоб. В ухе, ноздре и губе – по серебряному кольцу с левой стороны. В холодных серых глазах читается усмешка. Поверх левой кисти чернеет татуировка крылатого солнца – откуда-то знаю, что это символ Мардука.

– Чего ты хотел, Гал? – спросил «я», подойдя к нему вплотную. – И зачем нужно было встречаться именно на арене? Беседа через фантомы-аватары тебя уже не прельщает?

Вопрос риторический. «Я» знаю, что если Аргал попросил именно такой встречи, значит, случилось нечто серьёзное. Иначе б ни он, ни «я» не вышли бы за пределы собственных башен – и уж тем более во плоти.

Аргал? Так это он? Воспоминания так и вливались в меня…

– Хави, нам нужно окончательно разрешить наш давний спор.

«Я» поморщился.

– Спорить не о чем, Гал. Гин выбрала меня.

Аргал дёрнул губой.

– Ты ведь понимаешь, Хави… меня это не устраивает. Она должна быть со мной!

– Если бы она выбрала тебя, – «я» пожал плечами, – я бы это принял. Смирился бы. Почему бы не смириться и тебе? Уверен, Лани или Нан тебя без внимания не оставят.

– Лани или Нан?! – взъярился Аргал. – Инилан стерва, Нурнан – равнодушна и бесчувственна. Нет, Хави. Только Таргин меня устроит!

– Слышал бы тебя сейчас Далим, – «я» покачал головой.

– И что этот самовлюблённый павлин мне бы сказал, а?

– Ты не хочешь слушать глас разума, Гал… Мы попусту теряем время, – «я» развернулся, чтобы уйти, но бок пронзила острая боль, ноги подкосились, а «меня» обхватили за шею и заставили упасть на колени.

– Я не разрешал тебе уходить, Хави!

– Ядары не имеют права сражаться друг с другом! – прохрипел «я», чувствуя, как быстро тают силы. Аргал душил «меня» ираз за разом всаживал в спину кинжал, заставляя тело вздрагивать… это какой-то необычный клинок.

– Мы не сражаемся, Хави! Я тебя убиваю!

– Ты ничего не сможешь изменить. Я вернусь… и Гин всё равно будет… со мной…

– Не будет! – ещё удар – в этот раз в шею, и «я» рухнул на песок, заливая его «собственной» кровью.

Самодовольно ухмыляясь, Аргал протянул ко «мне» ладонь, и «меня» буквально оторвало от бездыханного тела, мгновенно превратившегося в чёрный песок. Ядар северной башни держал в руках сгусток света – «меня».

– Нет, Хави. Гин не будет с тобой… никогда не будет, – Аргал покачал головой. – Ты думаешь, что переродишься и вернёшься, как ни в чём не бывало? Нет. Ядар по имени Хавизар Эрзан – потомок предательницы Тиарнун Эрзан – исчезнет навсегда. Я не мой предок – великий Мардук – так что не смогу отправить тебя прямиком в океан Хаоса. Но… заточить тебя в межмирье мне по силам. Прощай, Хави…

Нет!!!

Я очнулся, будто ото сна. Кулаки напряжённо тряслись, тело всё ещё помнило боль, когда мне в спину раз за разом всаживали кинжал. Зверь пробудился. Оскалился, зарычал, выпустил когти и… растворился во мне. Я помню, как душу сковали страх, отчаяние и безысходность, когда меня заперли в межмирье… когда я, ослеплённый яростью, скитался в поисках выхода, всё больше и больше погружаясь в безумие. Хавизар постепенно превратился в Вахираза, как и Тиарнун когда-то обратилась в Нунарти…

Но нет… оставалась в Вахиразе ещё частичка прежнего Хави, когда свихнувшийся демон всё-таки прорвался сквозь магию Аргала в Дархасан и принялся собирать кровавый урожай. В тот миг та самая светлая частица, что ещё оставалась в демоне, отделилась от него и отправилась в свободное странствие – так и родился другой я – Шаин Закиров – спустя семь веков.

Кто же я? Ядар Хавизар, демон Вахираз или человек Шаин?

Вокруг снова замерцал туман межмирья…

Я тряхнул головой, силясь разобраться с кипящей в мозгах кашей.

Знания Хавизара, ярость Вахираза, прошлое Шаина – все смешалось и перепуталось. Причём ненависть демона преобладала над всем остальным, заставляя вспоминать, как Аргал прикончил меня. Заточил! Стервятник! Вероломный стервятник! А ведь когда-то он для меня был как брат… пока Таргин не встала между нами. Но винить её глупо. Не она, а Аргал замуровал меня в межмирье. От злости у меня аж скулы свело. Этого ублюдка обязательно надо наказать! Заставить пережить всё, что пережил я!

Стоп, стоп, стоп! Так не годится. И чего я этим добьюсь?

Он должен страдать за то, что сотворил со мной!

Нет, нет, нет… слепая ярость мне не поможет. Только усугубит моё положение.

Дурак! Все эти годы Аргал потешался надо мной, пытался заполучить Таргин. Это не должно сойти ему с рук! Вот только закончится это испытание, очнусь на арене, и тогда…

Я непроизвольно оскалился, представив, что сотворю с этим уродом, когда дотянусь до его шеи!

Глупо. Спешить в таких делах нельзя. Нужно подождать, когда Аргал потеряет бдительность. И только потом можно свернуть ему шею.

Свернуть шею? Нет, нет, нет… он должен мучиться! Страдать! Умолять о прощении! И потом умереть!

Заткнитесь!!!

Схватившись за голову, я упал на колени. Глубокий вдох, выдох. Тише. Надо успокоиться. Взять себя в руки.

Ты в своём уме?! Аргал должен умереть!

Это ярость Вахираза… беснуется. Зверь слился с демоном во мне. Сила и ненависть стали неотрывной частью меня.

Да, Аргал должен умереть. Но каждый шаг нужно продумать.

Это знания Хавизара. Опыт ядара подсказывает, что к любому действу нужно подходить с холодной головой, иначе можно таких дров наломать, что все лесорубы удавятся от зависти.

А голова раскалывается, да мозг пухнет от обилия нахлынувших воспоминаний и знаний. Будто, наплевав на все законы физики, кто-то в гиговую флэшку умудрился запихнуть терабайты информации!

Убить Аргала! Убить!

Только горячиться не нужно. Надо сначала план выработать. Способов умерщвления подлеца имеется множество.

«Заткнитесь» ясказал! Это моё тело, моя голова! Мне решать, что делать!

Покачиваясь, я с трудом поднялся на ноги.

Фух! Вроде как отпустило… но в голове всё равно винегрет.

«Ты зря сопротивляешься слиянию, Шаин»,

– прорычал Вахираз.

Хватит с меня и воспоминаний – от них и так мозг пухнет!

«Слияние всё равно произойдёт рано или поздно!»

Вот пускай и происходит поздно… не сейчас!

«Ты знаешь, что произошло со мной – с тобой! Неужели тебе не хочется наказать Аргала?!»

Всему своё время!

«Шаин!»

Всё! Хватит!

Тишина… долгожданная тишина. Наконец-то! Но голова по-прежнему раскалывается – столько воспоминаний, которые одновременно воспринимаются как мои и чужие. Тяжело вздохнув и морщась от ноющей боли в мозгах, я поплёлся дальше – в никуда… Блин! Неужели мне, как и Вахиразу, предстоит познать одиночество посреди вечности?

Туман межмирья растворился в следующий миг, и всё поглотил непроглядный мрак. Час от часу не легче. Я замер, не зная, куда идти… хех, будто до этого знал… А стоит ли вообще идти куда-то? Всё равно в этой темени не видно ни зги. Даже себя не вижу!

– Теперь ты мой! – прошелестела Тьма.

Твою мать!

– Наконец-то! Отсюда тебе некуда бежать!

А это мы ещё посмотрим! Тьма – мой страх, мой еженощный кошмар. Именно поэтому сейчас бояться нельзя! Ни в коем случае! Это во сне я не осознаю, что вижу сон, и верю в реальность происходящего. Тут же всего лишь очередное турнирное испытание!

– Иди ко мне!

– Обломишься! – прокричал я во всё горло. – Я тебе нужен? Ну так сама приди и возьми!

– Зря хорохоришься, человечишка! Смеешь противиться мне?

– Да чего тебе противиться-то? Ты всего лишь беспомощный, ни на что не способный голос из мрачного подвала! Ничего не можешь, кроме как угрожать!

– Ты! Ты!.. Вахираз в этот раз тебя не спасёт!

– Пфф. Сам справлюсь! – я пожал плечами.

Впереди узким клинком полыхнуло пламя и рубануло в мою сторону. Удар оказался столь неожиданным, что еле увернулся. Я ощутил жар огня, запахло палеными волосами. А это уже хреново! Испытание испытанием, но подохнуть тут можно, как раз плюнуть! Не успел опомниться, как слева блеснули ядовито-зелёным пара кинжальных клинков. Выпад! Ушёл в сторону с перекатом через голову, и тут же рванул вбок от очередного огненного лезвия. Кинжалы справа! Не успеваю уклониться, клинки вгрызаются мне в грудь и живот.

– Ааааа! – дикая боль обжигает, едва ли не скручивает рассудок в тугой узел.

Меня пинком отправили в полёт. Кубарем прокатившись, распластываюсь на «полу» безвольной куклой. Раны саднят, горят огнём, но…

Как ни странно, всё не так страшно, как могло показаться. Поднявшись, ощупываю грудь и живот, одновременно поглядывая по сторонам и оборачиваясь, ожидая новой атаки. Чувствую порезы на теле, к ним больно прикасаться, но вот пальцы остались сухими – крови нет. Я тут же вспомнил давешнюю встречу с убийцами, вогнавшими мне в печень кинжал. Похожая история. Кажется, моя демоническая суть вновь даёт о себе знать.

– Говоришь, я ни на что не способный голос? – Тьма рассмеялась.

– Да!

– Лучше сдайся. Сопротивление только причинит тебе страдания перед тем, как я поглощу тебя!

Охренеть какая классная перспектива!

– Обойдёшься!

– Сам напросился! – яростно зашипела Тьма.

Впереди, шагах в двадцати, вновь полыхнул огненный клинок. Э, нет! Мы так больше не играем! Знаю, что где-то сбоку объявятся кинжалы – стоит только зазеваться. Уже проходили!

Я привычно вытянул правую руку для защиты.

– Внимание! Сила света вам недоступна, – буднично прозвучало оповещение в голове.

Среди кутерьмы воспоминаний Хавизара мгновенно вылезли знания по защитной тёмной магии. Угум-с… буду использовать тьму, находясь во Тьме.

Удар! Дуга пламени устремилась ко мне.

Вууух! Ветер тьмы дохнул от меня во все стороны. Огонь погас на полпути до цели. Кто-то душераздирающе взвизгнул – похоже, моя магия достала невидимых обладателей меча и кинжалов. Я внутренне замер. Твою мать! Оружие Алаи и Орилы! Быть того не может!

– Догадался? – Тьма глумливо захихикала. – Так узри же, во что превратились твои подружки, отдавшись мне!

Мрак рассеялся, будто закрывающий окно занавес отдёрнули – я зажмурился от неожиданности. Хороший момент, чтобы отправить меня на тот свет. К счастью, пронесло. Видимо, ветер тьмы основательно задел противниц. Ещё бы! Так визжать после магического удара!

Я открыл глаза. Теперь вокруг всё светло-серое, как при пасмурной погоде. И по-прежнему непонятно, на чём я стою, если вокруг пустота.

Предо мной никого. Сей факт тут же заставил меня развернуться. Я приготовился схлестнуться с возможным противником. Ох… Алая, Орила… Милых моему сердцу гладиаторш еле узнаю. Их тела сплошь покрыты чешуёй и шипами, из голов торчат кривые массивные рога, глаза горят огнём, губы искривлены в зверином оскале, пальцы на ногах и руках оканчиваются кривыми чёрными когтями. Демоны. В мерзких и опасных тварей превратились мои подруги… Чёрт! Не забывай, Шаин, это всего лишь иллюзия! Турнирное испытание – встреча со страхами в глубинах подсознания. Так что нефиг дрейфить! И в задницу чувство вины! Я обещал Садаре, Найрин и Фахисе, что никогда больше не буду унывать!

Демоницы зашипели и стали обходить меня с обеих сторон. Та, что с кинжалами – слева, другая двинулась направо, волоча двуручник, скрежещущий узким и длинным клинком по незримому полу.

Я сосредоточился на татуировке каргана. Птица на предплечье ожила – взмахнула крыльями, тут же испарившись в клубах тьмы. В руке возник меч – уже другой. Раньше Найрин превращалась в сияющую серебром спату, а теперь это угольно-чёрный обсидиановый фальшион. Меч падшей.

Ну, что ж, девчонки. Я готов. Нападайте!

Будто прочитав мои мысли, демоницы одновременно ринулись в атаку, как с цепи сорвались. Кинжальщицу я встретил выстрелом «клинка смерти». Чёрное лезвие угодило в бок демоницы, заставив ту верещать от боли, и отбросило врага на добрый десяток шагов. Дзынь! Удар мечницы я блокировал фальшионом – брызнули во все стороны искры. Мы замерли, скрестив оружие, пытаясь оттеснить друг друга.

– Ты стал сильнее, Шаин! – проскрежетала демоница.

Мне только и оставалось напрягать мышцы, уставившись в горящие огнём глаза твари.

– Но ты нас предал!

– Я не собираюсь оправдываться перед иллюзией! Ты всего лишь создана из моих страхов!

– Умри! – она клацнула острыми зубами перед моим лицом.

Клинок демоницы окутался языками пламени, и мне пришлось скакнуть назад. Враг этого только и ждал, тут же рубанув мечом. В мою сторону полыхнул огонь, будто исторгнутый из драконьей пасти. Тело среагировало само, мгновенно изменив структуру. Я даже испугаться не успел, как вся кожа покрылась чешуёй и шипами – огонь развеялся, не сумев пробить защиту. Чёрт! А ведь хорошо всё-таки, что тело что-то может и без моих приказов или желаний, иначе трансформация заняла бы пять или даже десять секунд – вполне достаточно, чтобы превратить меня в обугленную головешку.

Я ринулся вперёд. Не думаю, что демоница может использовать огненный клинок несколько раз подряд – нужно время на восстановление сил. На противницу посыпалась серия ударов – мой одноручник выигрывал в скорости перед двуручным мечом, коим от души не помашешь. Демонице приходится защищаться и выжидать момент для контратаки. А этого допускать никак нельзя!

Рубящий удар изо всех сил – после трансформации их у меня больше обычного. Тварь заблокировала атаку, но не ожидала подобного напора. Столкнувшись, клинки загудели. Демоницу отбросило шагов на пять, и я тут же разрядил в неё всю пятизарядную обойму мигом выхваченного из-за спины арбалета. Зачарованные болты вонзились в неё и один за другим полыхнули вспышками света. В этот раз тварь визжала куда громче и страшнее, корчась на полу от вредной для демонов магии. Не обращая внимания на поверженного и уже беспомощного врага, я обернулся ко всё ещё живой кинжальщице.

– Шаин… – прохрипела демоница, когда я навис над ней с занесённым для удара мечом. – Я не хотела. Нунарти сломила мою волю.

Ах, скольких безвольных и доверчивых придурков я встретил на страницах книг да на экране во время просмотра фильмов или прохождения игр. Придурков, которые знали, что подобные испытания – иллюзия, однако всё равно верили в происходящее и попадались на крючок. Вот и сейчас… демоница притворяется Орилой, пытается меня разжалобить, а стоит мне поверить в реальность происходящего – и всё! – смерть не заставит себя долго ждать.

– Ничего, – произнёс я, глядя в еле тлеющие глаза притворщицы. – Вскоре это не будет иметь никакого значения.

Вжикнул фальшион, чёрной дугой разрезав воздух, и голова демоницы отлетела в сторону. Теперь добить мечницу. Вернувшись к обуглившейся твари, я занёс над её еле вздымавшейся грудью клинок. Удар. Меч с хрустом пробивает рёбра, пронзает сердце. Демоница вздрагивает, глаза гаснут. Дёрнувшаяся верх рука замирает на пару мгновений и бессильно падает на пол. Фальшион с чавком выходит наружу. Парой взмахов стряхиваю с него вязкую чёрную кровь.

– И это всё, на что ты способна?! – прокричал я.

– А ты думаешь, что победил свои страхи, человечишка? – Тьма захихикала. – Внимательно посмотри на тех, кого ты убил.

Я и взглянул, как дурак! И застыл от поднимающегося из глубин души гнева смешанного со страхом! У моих ног лежала Алая и остекленевшими глазами смотрела в пустоту. Оборачиваться ещё и ко второй демонице сил у меня уже не было. Знал, что увижу…

– Молчишь, человечишка?

Иллюзия, иллюзия, иллюзия! Всё это страшная иллюзия! Приди в себя, Шаин!

Окружающая серость начала стремительно темнеть.

– Я же говорила. Ты мой!

– Заткнись!

Тьма тут же замерла.

– Ты! И всё это! Не более чем иллюзия! И ни тебе, ни кому-либо другому не задурить мне голову! Хочешь завладеть мной?! Тогда встань предо мной лицом к лицу! Сразимся! Один на один!

Воцарилась тишина. Тьма ринулась обратно, успевший почернеть горизонт вновь посерел.

– В этот раз ты победил. Но не думай, что я просто так оставлю тебя в покое.

– Нет! – Ухеш стиснул зубы, на скулах выступили крупные желваки.

Пальцы до дрожи в руках сжали рукоять секиры, лоб покрылся холодной испариной – и это здесь – посреди знойных пустынь Альгара. Ну и что, что находишься внутри храма Агинур? Духота витает даже под землёй – в зале жертвоприношений.

Ухеш смотрел на обнажённую девицу, прикованную к широкому каменному столу, и не мог отвести глаз от приговорённой к закланию. Намасленная бронзовая кожа юной черновласки блестела в свете висящих на стенах факелов и огней в широких железных чашах, свисающих на цепях с потолка. Ноги несчастной призывно раздвинуты. Из непроглядных теней зала, будто призраки, выступили шесть фигур в чёрных хламидах и затянули ритуальную песню – молитву, восхваляющую богиню Агинур. Заунывные слова проникали в мозг, постепенно затягивая разум вязкой пеленой гипноза.

Ухеш почувствовал, как мужское естество стало медленно подниматься против его воли.

– Нет! – тряхнув головой, гладиатор отступил. – Нет! Этого не может быть!

Новый шаг назад дался ему с куда большим трудом, а третий – и вовсе не желал завершаться некоторое время. Пришлось напрячь все мускулы до предела, чтобы сделать четвёртый.

– Нет!

Двое жрецов отделились от остальных, обошли стол и одновременно протянули руки к Ухешу.

– Не противься судьбе, палач, – прозвучал шёпот из тени капюшона.

– Нет! – гладиатор хотел развернуться, бежать из этого проклятого места, но тело не слушалось, как мышцы ни напрягай. Смуглая кожа покрылась потом от напряжения, разум держался из последних сил, сопротивляясь завораживающей песне…

…быть палачом Агинур – проклятье. С детства Ухеша воспитывали жрецы богини. С младых лет заставляли слушать обрядную песню, затуманивающую разум, пробуждающую животные инстинкты. Служители храма учили будущего гладиатора, что связь между мужчиной и женщиной порочна да богопротивна, нужна всего лишь для продолжения рода; что нет никакого удовольствия в соитии. Мальчик рос, понемногу превращаясь в бездушного, безжалостного палача. Первую свою жертву Ухеш убил, изнасиловав на алтаре богини, когда ему было пятнадцать лет. Тогда он на собственном опыте познал, что связь мужчины и женщины действительно не приносит никакого удовольствия. Одурманенный молитвой жрецов разум не мог сопротивляться, и Ухеш насиловал умоляющую прекратить пытку женщину, которая, в конце концов, не выдержала истязаний и умерла. Палач тоже корчился от боли, пока страдала жертва, но песня не позволяла остановиться.

Так продолжалось долгие двадцать лет – безвылазное существование в мрачном, наполненном болью храме богини. Пока в жизнь Ухеша не ворвалась Рахла. Она открыла гладиатору глаза на правду и выдернула его из тумана страданий.

Весёлая и жизнерадостная Рахла. Такой он её запомнил, когда покидал Альгар, отправляясь в Дархасан. Нет, в первую их встречу она была подавлена, так как ей тоже уготовили участь оказаться на жертвенном столе. Но Рахла сумела достучаться до разума палача, и он помог ей бежать, отправившись вместе с бывшей пленницей, ибо в храме с предателем церемониться бы не стали…

– Твоя жизнь принадлежит Агинур, палач, – Ухеш не поверил ушам, услышав голос второго жреца… точнее, жрицы. Такой родной голос! Нет, этого быть не может!

Она стянула с головы капюшон. Обрамляющие скуластое лицо чёрные блестящие кудри легли на плечи тридцатидвухлетней женщины. Пухлые губки растянулись в улыбке, тёмной дугой выделяясь на бронзовой коже. Карие глаза с осуждением смотрели прямо в душу.

– Ты должен вернуться к богине, – произнесла она, по-прежнему требовательно протянув к нему руку.

Нет, только не Рахла! Она не может быть среди служителей Агинур! Никак не может! Это какое-то наваждение! Происки жрецов или самой тёмной богини! Ухеш тряхнул головой, и тут он вспомнил. Дархасан, гладиатор господина Аргала, Инад, Турнир Пяти Башен. Всё, что Ухеш сейчас видит – обман! Это не Рахла!

Наведённый песней дурман исчез в мгновение ока – разум прояснился, вернулась к телу былая подвижность. Вот теперь можно воевать!

Оскалившись, гладиатор бросился вперёд. Взмах секирой, рубящий удар справа налево. Кем бы ни были твари, притворяющиеся жрецами, но одного-единственного удара хватило, чтобы стоящие впереди фигуры развеялись чёрной дымкой. Заметив изумление на лице лже-Рахлы, Ухеш ухмыльнулся, прежде чем её призрак располовинило широким лезвием-полумесяцем.

Остальные жрецы пронзительно зашипели, на их пальцах неожиданно обнаружились серповидные когти. Тёмные силуэты кинулись к гладиатору.

– Прочь! – взревел Ухеш, рубанув секирой слева направо.

Волна ветра тут же смела новых противников, впечатав тех в противоположную стену. Ударившись о тёмные камнные блоки, призраки лопнули, истаяв в воздухе чёрными облачками.

– Теперь – самое главное! – ухмыльнувшись, гладиатор взвалил секиру на плечо и зашагал к жертвеннику. – Не двигайся. Сейчас освобожу.

Звякнули разрубленные цепи.

– Ты свободна, – пробасил Ухеш, вновь водружая оружие на плечо, но на удивление жертва не спешила подниматься со стола. – Эй! Слышишь? Вставай и выметайся отсюда!

Девушка приподнялась, но осталась сидеть на столе, прижав к себе ноги. Да что это с ней?! Смерти ищет?

– Ты свободна! Уходи! – уже прорычал гладиатор.

– Свободна? – промурлыкала девица. – Но я хочу подарить освободившему меня воину истинное наслаждение. Так приди же ко мне, мой герой.

Она раздвинула ноги, карие глаза томно взглянули на гладиатора из-под тонких чёрных бровей, карминовые губы изогнулись в похотливой улыбке.

Ухеш отступил на шаг.

– Одумайся, девка! Я палач! Я проклят! Соитие со мной – смерть для тебя!

– О! Так об этом не волнуйся, – она поманила его пальчиком. – Я избавлю тебя от проклятья, подарю взамен море наслаждений.

Гладиатор судорожно сглотнул подступивший к горлу ком. Избавит от проклятья? Вот так просто? Но ведь именно ради этого Ухеш и отправился в Дархасан: чтобы победить на турнире, пожелать избавления от проклятья и познать радость счастливой жизни с Рахлой… А тут ему предлагают исполнение заветной мечты! Несколько ударов сердца здоровяк боролся с искушением, но всё же отступил от жертвенника ещё на шаг.

– Нет! – гладиатор мотнул головой. – Ты умрёшь! Поэтому встань и уходи! Ты ничем помочь мне не сможешь!

– Я не смогу? – девица залилась звонким смехом, эхом отразившимся от высоких сводов зала. – Я-то – богиня Агинур – не смогу снять своё проклятье со своего палача?

Ухеш вздрогнул. Агинур? Она?!

– Не веришь? – черновласка лукаво улыбнулась и протянула к нему руки. – Приди в мои объятия, и я покажу тебе истинную силу и власть твоей богини.

На негнущихся ногах гладиатор шагнул к жертвенному столу.

– Да. Иди ко мне. Смелее, мой палач!

Второй шаг. Третий. На четвёртом Ухеш замер, борясь с заворочившимся в душе страхом…

– Не бойся. Ты ведь, наконец, насладишься соитием с женщиной. Я твоя богиня, ты мой палач. Со мной ты познаешь счастье, удовольствие и свободу!

– Только не с тобой, – прошептал Ухеш.

– Что?

– Ты! Это всё ты! Из-за тебя… из-за твоего проклятья я страдал!

– Я могу тебя от него избавить. Всё, что тебе следует сделать, это подчиниться. Ты принадлежишь мне.

– Сдохни! – секира взметнулась над головой хозяина и устремилась к алтарю.

– Нет! – взвизгнула девица прежде, чем острый полумесяц обрушился ей на голову. Кем бы ни притворялась пленница, но и она исчезла, развеявшись тёмной дымкой.

Секира вонзилась в жертвенный стол, расколов его пополам…

Холод каменной стены струится сквозь кожу и мышцы, вгрызается в кости. Руки вздёрнуты, запястья стиснуты кандалами. Висеть в подобном состоянии, когда носки еле касаются земли, неудобно и больно. Ноги быстро устают – стоит их расслабить, и суставы рук сводит от ломоты.

Гехир скрипнул зубами от досады, от бессильной злости. Всё-таки люди графа Ортино его достали. А ведь был уверен, что хорошо запутал следы, стараясь оторваться от погони. Вот так всегда бывает – обязательно найдётся кто-то более хитрый, чем ты.

Проныра тяжело вздохнул, расслабляя ноги, и тут же глухо застонал от боли. Хуже всего то, что он обнажён по пояс, а беснующаяся снаружи вьюга постоянно заносит внутрь пыточной стужу через зарешеченное окошко под потолком. И нет бы непогоде запорошить эту дыру, но стоящий снаружи солдат постоянно счищает снег. Так что время от времени челюсти Гехира против воли выдавали барабанную дробь.

Скрежетнул в замке ключ, и тяжёлая деревянная дверь со скрипом распахнулась внутрь, пропуская в пыточную дознавателя Ди’Марсио. Гехир вперил злобный взгляд в ненавистное лицо. Как же хочется впечатать кулак в этот горбатый нос, выбить зубы, чтобы стереть с треклятой рожи самодовольную ухмылочку! А ещё лучше – сорвать с дознавателя меховой плащ, раздеть до портков и повесить тут же на цепях, дабы знал, каково это мёрзнуть в хладном подземелье! Гехир даже перестал стучать зубами от накатившей злости.

Ди’Марсио уселся напротив пленника на заляпанный высохшими пятнами крови широкий пыточный стол, с которого до пола свисали кандалы.

– Как чувствуешь себя? Не жарко? – дознаватель ехидно ухмыльнулся. – А то штаны у тебя, наверно, тёплые.

– Иди в жопу! – Гехир дёрнулся, звякнув цепями.

– Ай-яй-яй! – Ди’Марсио покачал головой. – Нехорошо! Ох, нехорошо сквернословить! Тебя родители этому не учили?

Гладиатору только и оставалось, что бессильно зарычать.

– Уймись! Совсем одичал, пока по лесам бегал от нас. Но… Ты ведь понимаешь, что тебя казнят в любом случае. Убить сына нашего добрейшего графа Ортино, которого ты должен был охранять! Мало того… прикончил и остальных трёх телохранителей. Они-то тебе чем не угодили? Вместе ведь служили.

Ответа не требовалось. Дознаватель и так обо всём осведомлён. Просто решил поиздеваться над пленником!

Гехир взглянул на Ди’Марсио уже более спокойно. Участь убийцы и так уже предрешена, а злиться и тем самым радовать врага, наслаждающегося бессилием узника, не стоит. Главное, графий ублюдок Ормено подох, как собака – залил снег кровью из перерезанного горла. Правда, пришлось и троих сослуживцев прикончить, ибо они поступку Гехира не обрадовались. Схватились за оружие, но проныра был быстрее. Да и слишком неожиданными оказались его действия. Гладиатор не только отомстил за изнасилованную и убитую старшую сестру, но и спас от подобной участи девушку, с которой Ормено захотелось повеселиться. Эх… если б не это, Гехир дождался бы более подходящего случая. А тут рука дёрнулась сама, не устоял. Но… дело сделано, жалеть не о чем. Осталось лишь достойно умереть, если эти скоты позволят. Холод совсем уже доконал!

– Получили по заслугам! Все они! – с усмешкой огрызнулся Гехир. – Ненавижу насильников и потворствующих им!

Дознаватель переменился в лице. Нахмурился.

– Что ж, твоё благородство… – Ди’Марсио презрительно скривился, – достойно похвалы. Правда, что толку с него? Девушку, которую ты спас, тоже заключили под стражу. Сначала казнят её, предварительно изнасиловав её на твоих глазах. А потом, уже публично, повесят тебя. Или колесуют… а может, четвертуют.

– А её за что?!

– В назидание остальным. Чтобы знали, кто хозяин на этих землях!

– Ничего. Когда-нибудь вы доиграетесь, хозяйнички. Один уже доигрался, – Гехир ехидно оскалился.

– Хорошо, – Ди’Марсио боднул злобным взглядом пленника. – Ты тоже доигрался, Лэнцо!

Гехир внутренне замер. Это имя!.. Он думал, что забыл его – оставил в тёмном прошлом. Лэнцо… его так звали… когда-то давно. Гехир действительно убил графьего сынка, отомстил за сестру, но его так и не сумели поймать. Один добрый маг внял просьбе гвардейца: изменил его внешность, стёр неприятные воспоминания – чтобы проныру никак не смогли вычислить. Правда, ненависть к насильникам осталась, будто в кровь впиталась так, что никак эту злобу вывести не получилось. А что было потом, когда он отринул прошлое? Годы скитаний, бродяжничество, жизнь в нищете, промысел в бандитской шайке, а затем и вовсе – работа наёмного убийцы… Ну и перемещение в Дархасан.

Гехир облегченно вздохнул и оскалился, мгновенно высвободившись из цепких ледяных лап обуявшего тело холода.

Дознаватель тут же вскочил со стола, завидев, как полыхнувшая зелёным узором рука пленника выскользнула из кандалов. Вторую тот освободил так же быстро!

– Стража!

Ди’Марсио потянул меч из висящих на поясе ножен. Не успел. Непонятно откуда возникший в руке бывшего узника кинжал вонзился ему в горло. Пшух! Тело врага лопнуло чёрной дымкой, мгновенно развеявшейся в воздухе.

Дверь отворилась, грохнула об стену. В пыточную забежали стражники. Четверо. Гехир усмехнулся, взяв кинжал обратным хватом. Наверняка снаружи дожидаются ещё противники.

– Повеселимся же! – оскалился гладиатор.

Узор на предплечье засиял ядовито-зелёным…

Хлопок. Меня опять перенесло непонятно куда очередным телепортом. Какая-то пещера. Довольно большая – сводчатый потолок с торчащими во все стороны кристаллами – не то кварца, не то хрусталя – висит на высоте порядка двадцати метров. Боковые стены поблёскивают серебристыми прожилками. А в дальней напротив – здоровенные двустворчатые ворота в высоту примерно метров десять, в ширину – шесть. Чёрные металлические ворота с ажурным знаком извивающейся в круге сколопендры расположены в двух сотнях шагах впереди.

Хорошо, что здесь, находясь в подсознании, голода я не ощущаю. Он бы меня окончательно доконал.

Но… что дальше? Полагаю, нужно топать до ворот, открыть их, смахнуться с финальным боссом и выйти из схватки победителем.

«Ха! Победителем»,

– откликнулся Вахираз.–

«Рано радуешься, Шаин».

Да и ты, судя по голосу, не в восторге.

«Чему тут восторгаться? Я-то знаю, что за символ изображён на воротах! Это очередная жопа, Шаин!»

Я поморщился. Последний раз Вахираз выражался подобным образом, когда мы попали в гости к Нунарти. Я погрузился в воспоминания Хавизара, извлекая знания об этом образе… и замер. Полная жопа!

«А я о чём!»

Символ Рукуш – Владычицы Страха – одной из семи голов Гидры Хаоса!

Я огляделся в поисках выхода, но так и не обнаружил. Блин! Неужели придётся прорываться с боем, смахнувшись с самой Рукуш?! Но… с другой стороны – всё это в моём подсознании. Бояться нечего!

«Если бы…»,

– вздохнул Вахираз.–

«Да, ты в подсознании, но и страхи, коими управляет эта Тварь, тоже в подсознании. Умереть тут можно вполне по-настоящему!»

Хреново… И что делать, о Великий Вахираз?

«А я знаю?! Я всего лишь один из сильнейших шеду, а не демоническое божество!»

Н-да. Точно жопа… Но… неужели мы в безвыходном положении?

«Чтобы победить Рукуш, нужно быть до безобразия везучим! Настолько везучим, чтобы даже боги, смотря на тебя с небес, удавились бы от зависти!»

Даже так…

Раздавшийся рядом хлопок телепорта отвлёк меня от тяжких раздумий.

– Гехир?! – обрадовался я, когда мой друг появился из туманного облачка… рожа проныры так и лучилась самодовольной кровожадностью. Что это с ним?

– А? – заметив меня, он тут же поднял клинок, оскалившись. – Очередной призрак!

– Сам ты призрак, засранец! – на всякий случай я отошёл на несколько шагов.

Гехир замер, а спустя миг опустил кинжал, расслабившись.

– Да… ты – Шаин, – он усмехнулся.

– Конечно, Шаин. А ты кого ждал тут встретить? Стриптизёршу, облизывающую хромированный шест?

– Кого?!

Я махнул рукой.

– Ты точно Шаин, – проныра хохотнул, убирая кинжал в ножны. – Только он может нести такой бред.

– Пфф…

Хлопок! Из облачка телепорта вываливается здоровенный смуглокожий детина с секирой в руках. Лысый и оголённый по пояс, с выставленным на показ мощным торсом. Я благоразумно отхожу подальше и оттаскиваю Гехира. Вдруг и этот подумает, что мы призраки. Примечательная деталь – штаны в области паха у здоровяка взбухшие. И его, похоже, это совсем не смущает. Это откуда его к нам принесло? Не иначе как из борделя с обнажёнными девицами…

– Вахираз, – проговорил оглядевшийся здоровяк, шагнув в нашу сторону.

– Меня зовут Шаин! – уж теперь, когда я чуть было не рехнулся после незавершившегося слияния с демоном, это можно утверждать точно… невзирая на то, что телом я всё-таки изменился, но сознание и личность – вот что главное – остались прежними! Причуды тела и наличие демонической ауры можно считать приятным бонусом.

– Хм, – детина подозрительно сощурился. – А почему тебя во всеуслышание нарекли Вахиразом? И видел я тебя на завершении второго испытания. Демон ты!

– Только телом, – я пожал плечами, отступая ещё дальше, видя, как здоровяк, вроде как, изготавливается для удара, удобнее перехватив оружие. – А разум до сих пор человеческий.

– Как такое возможно? – детина замер, не решаясь далее шагнуть в нашу сторону.

– Так, что родился я человеком, рос среди людей и воспитывался людьми! Так что всё! Отвянь!

– Кхм… – нахмурился тот. – Это ничего не меняет.

– Не меняет чего?

– Того, что я должен тебя убить.

Теперь я замер и нехорошо посмотрел на незнакомца с узором из алых завитушек на предплечье – как у наставника Гасифа, как у Хоно и у покойного Утара. Н-да. Этот противник определённо будет не из лёгких. Но… сейчас не время для драки, и я молча ткнул пальцем в сторону гигантских ворот.

Гехир обратил туда взор, а здоровяк, явно посчитав, что это уловка, продолжил подозрительно глядеть на меня. Ну, хорошо. Посмотрим, кто кого переглядит! Он всё-таки не выдержал и повернул голову туда, куда я по-прежнему продолжал указывать.

– И что всё это значит? – спросил детина после нескольких секунд разглядывания ворот.

– Значит то, что сейчас не время для споров и поединков… хотя я, вроде бы, тебе дорожку не перебегал…

– Не перебегал, – прервал меня здоровяк и кивнул. – Ничего личного. Приказано тебя убить, вот и всё.

– И кем же? – ещё один наёмничек на мою голову.

– Господином Аргалом.

Н-да. И почему я не удивлён?

«А я что говорил?!»

– тут же встрял Вахираз.–

«Выманить ублюдка из башни, прикончить и душу заключить в межмирье. Пусть страдает!»

Тихо. Разберёмся и с ним. Аргал – не Нунарти и не Рукуш – хотя тоже опасный противник. Ядар всё-таки.

«Ты только дай мне волю в поединке с ним! Я его разделаю как свинью!»

Я отмахнулся от алчущего возмездия демона.

– В общем так… – я потёр переносицу – устал уже от всей этой творящейся вокруг меня хрени. – Как тебя зовут?

– Ухеш.

А… значит тот самый, который по прозвищу Крушитель. Ладно.

– Так вот, Ухеш. Испытание ещё не закончено, и впереди нас ждёт весьма пренеприятный враг. Нам стоит объединить силы, чтобы победить… или хотя бы выжить.

– Выжить? – здоровяк состроил ехидную рожу. – И это говорит тот, кто завалил громадного демона на открытии турнира?

– Во-первых, без помощи друзей, – я кивнул в сторону Гехира, – я бы не справился. Во-вторых, есть твари гораздо опаснее того демона.

– И ты считаешь, что именно на такую тварь нам и предстоит нарваться?

Я кивнул.

Хлопок. Второй. Третий. Спустя пять секунд четвёртый. Из мерцающих облачков телепорта в пещеру вывалились новые действующие лица: облачённая в белые лёгкие доспехи из кожи высокая темноволосая женщина с висящим за спиной копьём; тщедушный парнишка в сером невзрачном балахоне и с посохом в руках; вооружённый широким мечом и круглым щитом здоровяк, с ног до головы закованный в тяжёлую серебристую броню. И совсем уж какое-то недоразумение – маленькая с рыжими кудрями девчушка лет семнадцати, всем своим видом вызывающая непонятки: идоспех на ней какой-то невзрачный, и оружия не носит, и ростом не вышла – всего метр пятьдесят в ней от силы. Как такая пигалица затесалась в ряды гладиаторов?! Но я тут же взял себя в руки. Внешний вид обманчив, ибо слабаки и неудачники до турнира не дожили бы.

– Ну, теперь прикончить тварь будет проще, – выдохнул Гехир.

– Если мы до этого не поцапаемся, – пробурчал я, покосившись на угрюмого Ухеша.

– Что за тварь? – тут же оживилась девчушка, развернувшись к нам, и задорно улыбнулась. Весело ей, блин! Не подозревает о надвигающейся жопе…

Гехир повторил мой жест, молча ткнув пальцем в сторону ворот, и новоприбывшие устремили туда взоры.

– Но там же нет никакой твари, – покачала головой темновласая копейщица.

– Она за воротами, – пробасил Ухеш.

– Тогда чего мы ждём? – прогудел из-под забрала бронированный здоровяк. – Отопрём ворота и навалимся на чудовище. Чувствую, поодиночке мы вряд ли с этим врагом совладаем.

О! Ну хоть кто-то понимает! Я не удержался от кивка.

Ухеш на это заявление фыркнул и пожал плечами, мол, как хотите.

– А может… ну её эту тварь? – промямлил парнишка в балахоне. – Обойдём или спрячемся.

– Боишься? – тут же скакнула к нему рыжая и, глядя на него снизу вверх, зарычала прям как собака.

Парнишка от неожиданности отскочил, держа перед собой посох на манер дубинки. Тьфу, блин! Он маг или кто? Только трусливых сопартийцев в команду нам и не хватало.

Девчонка рассмеялась, эхо прозвенело в ответ, постепенно угаснув. После подобного действа мы невольно расслабились, но мгновенно собрались, стоило знакомому голосу прогреметь под сводами пещеры.

– Ну вот и всё! Все в сборе!

– Твою мать! – в сердцах ругнулся Гехир, выхватив кинжал.

– Больше никто первую половину испытания не прошёл! – уточнил комментатор. – А так как вы, по всей видимости, не собираетесь резать друг другу глотки… – голос показательно вздохнул с огорчением, – жаль, конечно. Такое представление устроили бы!

– Его бы сейчас к нам, – пробухтел бронированный, – я б ему устроил представление.

– И не говори, – поддакнул Гехир.

– Вам предстоит вторая часть испытания – сразиться с аватарой Владычицы Страха! Проигравшие погибнут, победители очнутся на арене!

Аватара? Это упрощает дело, но всего лишь чуть-чуть. Знания Хавизара подсказывают, что истинная аватара какого-либо бога пусть и уязвима, порой даже смертна, но обладает тем же могуществом. С другой стороны – Рукуш не богиня. Но всё равно весьма опасная демоническая владычица. Плюс ко всему, уверен – это не настоящая аватара Владычицы Страха, а очень хорошая копия, способная лишь влиять на кого-либо только на уровне подсознания. Притащить в Дархасан настоящую Рукуш? Нет! Даже я, будучи Хавизаром в прошлом, поступать так глупо и опрометчиво не рискнул бы. Ядары должны оберегать несущее драгоценную энергию стадо, а не позволять всяким волкам безнаказанно резать овец в своё удовольствие…

– Прежде, чем мы начнём, – голос комментатора отвлёк меня от размышлений, – я должен рассказать нечто важное. Есть два пути. Первый: вы сразитесь с аватарой Владычицы Страха. Второй: вы можете сразиться меж собой.

Ухеш нахмурился, крепче стиснув рукоять водружённой на плечо секиры. Гехир почесал шрам на переносице. Остальные подозрительно переглянулись.

– И в чём подвох?! – проорал я.

– Подвох? – комментатор рассмеялся. – Дело в том, что до сих пор никому из гладиаторов, выбравших первый путь, не удалось победить Владычицу Страха – все полегли. А во втором случае… выжить может только один – битва до тех пор, пока не выявится победитель. Такова цена за отказ от сражения с Владычицей Страха. Ну… так что вы выберете?

Комментатор вновь рассмеялся. Урод! Если найду, прибью засранца!

– Не согласен, – я окинул взглядом собравшихся.

– С чем? – Ухеш качнул секирой, уставившись на меня.

Н-да. Уже готов убивать. Как и все, судя по настороженным лицам. Только Гехир смотрит предупреждающе – по моему сигналу начнёт резать всех, а потом мы вдвоём останемся против Рукуш. Да, лучше так, чем поднять оружие на друга, но и умирать совсем не хочется – вдвоём наши шансы одолеть Владычицу Страха мизерные, если не меньше.

– Не согласен с тем, что придётся убить друга.

Вновь окидываю всех взглядом – в этот раз гневным.

– После такой победы лучше и не жить.

Гехир медленно убрал ладонь с рукояти кинжала и встал рядом со мной.

– Согласна, – кивнула копейщица и зашагала к Ухешу, заставив того поморщиться.

Кхм. Это что же? Здоровяк готов был зарубить гладиаторшу из своей команды? Что же у него за желание такое, ради исполнения которого он может пойти даже на такую подлость?

Остальные вроде бы расслабились, почувствовав, что драки не будет.

– Шаин, – я приложил ладонь к груди, потом положил на плечо друга, – Гехир, – затем ухмыльнулся и вытянул палец к смуглокожему здоровяку, – Ухеш. Ваши имена?

– Альмери, – копейщица кивнула.

– Диро, – бронированный стукнул латной перчаткой по нагруднику.

– Гахам, – промямлил парнишка.

– Руру, – блеснула задорным оскалом рыжая пигалица.

– Что ж, выбор очевиден, – хохотнул комментатор. – Тогда…

– Заааткнииись! – проорал я во всё горло, чтобы хоть немного выиграть время, чем заслужил поддерживающие улыбки Альмери и Руру, кивка от Диро. Даже Ухеш ухмыльнулся.

– Так, времени на слаживание у нас нет, – продолжил я. – Думаю, в этом и была беда тех, кто попытался выступить против Владычицы Страха. Мы не знаем сильные и слабые стороны друг друга. Поэтому быстро… Диро, ты хорошо бронирован. Есть у тебя защита от магии?

Сегментированный наруч на правой руке воина сложился и съехал к локтю, обнажая узор из белых зигзагов, буквально заставив меня облегчённо вздохнуть и просиять.

– Отлично! Будешь танковать!

– Что делать?

– Принимать основной удар твари на себя, привлекать её внимание всеми возможными и невозможными способами, пока остальные будут её кромсать.

– Э-э-э… понял.

Ворота со скрипом начали разъезжаться. Чёрт! Времени совсем мало!

– Гахам! – рявкнул я.

– Да! – тот чуть не выронил посох.

– Будешь поддержкой! Встаёшь за спиной Диро и не высовываешься! Если владеешь атакующей магией – бьёшь тварь при любом удобном случае. В нас не попади!

– Слушаюсь!

– Если владеешь поддерживающей магией – так даже лучше. Будешь прикрывать Диро. И повторяю. Не суйся вперёд! Понял?!

– Да! Понял!

А скрип раздвигающихся врат всё сильнее. Аж до костей пробирает!

– Так. Мы с Гехиром наседаем на тварь справа, Ухеш с Альмери – слева.

– А… а мне что делать? – встряла Руру.

Блин!

– Действуй на своё усмотрение, – выдал я, пожав плечами.

– Отлично! – девчонка расплылась в задорной улыбке.

Твою мать! Всю комбинацию похерит и сама первой же помрёт!

– Но не суйся вперёд! – поспешно вставил я. – Сначала Диро должен привлечь внимание твари на себя. После этого атакуем!

Руру замерла на миг и кивнула.

– Всё тогда. Пора начинать!

Диро выступил вперёд, держа наготове щит. Позади в десяти шагах от нашего танка встал Гахам. Остальные разошлись веером между ними.

– Помните! – напустил в голос я важности. – Вся надежда на Диро. Пока держится он, будем держаться и мы. Так что если ему придётся туго, мы будем отвлекать тварь на себя мощными атаками. Только вместе мы сможем выстоять!

Створки ворот разошлись, с громким металлическим стуком замерли внутри стен. Воцарилась вязкая, давящая тишина. Держа наготове фальшион, я напряжённо всматривался в открывшийся проём, затянутый серым туманом.

Дробный перестук множества ног – или лап? – заставил меня крепче стиснуть рукоять меча. И вот из затянутой хмарью пещеры выныривает закованная в чёрный хитин гигантская сколопендра. Тварь замирает, полностью выбравшись наружу. Да уж! Метров двадцать в её теле точно есть! А над полом возвышается на добрых три метра, стоя на кривых и острых, будто лезвия, лапках.

– Приготовиться! – скомандовал я. – Диро!

Бронированный воин тяжёлой поступью двинулся вперёд, на каждом шагу ударяя мечом по щиту. Мы осторожно последовали за ним.

– Гахам, вешай «усиление»!

Вокруг Диро вспыхнула и растворилась мерцающая пыль, затем по очереди такая же магическая взвесь рассыпалась и над каждым из нас. На меня накатила эйфория, заставившая растянуть губы в ехидной улыбке – казалось, что одной левой могу горы свернуть. Блин! Идиот! Нам противомагический щит нужен, а он бесстрашие кастует! Гахам словно услышал мои мысли, и нас обволокли полупрозрачные сферы. Фух! Видимо, парнише в первую очередь нужно было вешать на всех (и главное – на себя) храбрость, чтоб совсем не раскиснуть! Мы ж всё-таки против Владычицы Страха вышли на бой, так что паника для нас – гарантированная смерть.

– Глупцы! – прозвучало мерзкое, скрипучее хихиканье.

Сколопендра изогнулась, подняла четверть сегментированного тела, из-под которого на нас посмотрела горящими жёлтыми глазами рогатая, зубастая тварь с шестью руками. Демоница, чьё тело до пояса погружено в брюхо чуть ниже головы сколопендры. Вот и нашлось уязвимое место!

– Вы все умрёте! – проскрипела Рукуш.

– Диро! – прокричал я.

Несмотря на тяжёлый обвес, «танк» ринулся к врагу. Воин пробежал половину пути и ударил по сколопендре вспышкой света. Молодец! Знает, что делает! Тварь взвизгнула и отшатнулась. Вошедший в раж Диро активировал купол света и метнулся к противнику с занесённым мечом.

– Атакуем! – скомандовал я.

Рррруууу! Три красных шара устремились к цели, опередив Диро, и точнёхонько угодили в лоб демоницы. Руру атаковала! Полыхнул огненный бутон. Жахнуло страшно! Аж пещера загудела, и уши заложило. Рукуш взревела, снова отступила.

– Девчушка даёт жару! – прокричал Гехир – ага, и его по ушам приложило звуковой волной.

– Убью! – взвизгнула Владычица Страха, сколопендра тут же опустила голову, скрывая уязвимое место.

И рухнула на подбежавшего Диро. Даааанг! – колоколом пропела сфера света.

Рррууу! Очередная порция красных шаров устремилась к цели. Совсем рыжая пигалица свихнулась – там же Диро! Взрыв, визг демоницы, очередной колокольный звон – всё смешалось друг с другом. Мы тут вконец оглохнем!

– Руру! – проорал я во всё горло на бегу. – Бей, когда нас рядом нет!

Девчушка улыбнулась, пожав плечами – угу, всякое бывает… особенно с теми, кто в командной работе ничего не смыслит!

– Ты сам сказал «атакуем»! – крикнула в след Руру.

Твою мать! Как же хреново, когда не знаешь слабых и сильных сторон всех сопартийцев! В компьютерных играх было проще…

Дааанг! Только бы Диро продержался. Как же не вовремя я лишился магии света!

Сколопендра сползла с защитного купола воина, отступила. Какая-то слабая аватара Владычицы Страха. Ну чего ещё ждать от жалкой копии?

«Никогда не недооценивай врага!»

– влез Вахираз.

Как в воду глядел! Над телом твари завихрились спирали Тьмы. Только не это! Клинки Смерти!

– Уклоняйтесь от атак! – заорал я и успел прыгнуть в сторону – чёрное лезвие буквально в нескольких сантиметрах от меня вспороло каменный пол, оставив в нём узкую борозду.

Перекат через голову. Встав на ноги, осматриваюсь. Гехира нет! Гахам валяется в луже собственной крови. Твою мать! Чёрт! Слишком быстро бьёт, на подготовку атаки у Рукуш ушло секунды три, тогда как мне приходится сосредотачиваться секунд десять, прежде чем выстрелю одним единственным Клинком Смерти. Хорошо, хоть остальные целы.

Ррррааах! Ухеш рубанул секирой по лапам сколопендры. Звааанк! Безрезультатно! Тварь хорошо защищена от обычных атак. Даже ударная волна не навредила Владычице Страха!

Гехир возник возле меня, как призрак.

– Мой кинжал не берёт эту тварь, – с ходу огорошивает меня. – Успел пощупать её брюхо под «ускорением». Даже в уязвимое место бил – без толку! Мои способности тут не помогут, Шаин.

Да и я с мечом хрен что-либо сделаю, если Ухеш с Альмери впустую тужатся. Нужна магия, но знания Хавизара подсказывают, что хитин Рукуш хорошо защищён от неё. Бить нужно в уязвимое место!

– Тогда отвлекай её, помоги Диро. Ты быстрый!

– Хорошо. Только долго такой темп не вытяну, – проныра кивнул и кинулся к «танку».

Мы все долго не протянем, если не пробьём её броню! Блин, блин, блин! Что делать? Садара, Найрин, Фахиса! Хоть вы помогите! Тишина в ответ. Чёрт! Руру! Она может помочь!

Я побежал к стоявшей в отдалении пигалице, с нетерпением наблюдавшей за схваткой. Тем временем Альмери огненным копьём пыталась нащупать брешь в защите сколопендры. Разбухшей от магии рукой Ухеш колошматил секирой по хитиновой броне. Диро привлекал внимание Владычицы Страха вспышками света. Гехир мелькал то тут, то там, сбивая тварь с толку.

– Уклоняйся! – закричала Руру, сама прыгая в сторону.

Я тут же последовал её примеру. Вжииииии! Очередное чёрное лезвие пробороздило пол, осыпав меня каменным крошевом. Твою мать! Я был на волосок от гибели! Не видел вихрей Тьмы, пока бежал к пигалице. Но хоть теперь ясно, что откат способности у Рукуш довольно приличный! Мне хватит.

Подбежав к рыженькой, я развернулся к врагу… Чёрт! Мы лишились «танка»! Световой купол явно не выдержал удара, Клинок Смерти разрубил воина наискось от плеча к бедру. Без Диро нам станет совсем хреново! Сколопендра тут же переключилась на Ухеша и Альмери, пытавшихся пробиться сквозь защиту твари. Теперь только Гехир хоть как-то раздражал Рукуш, исчезая в одном месте и мгновенно появляясь в другом.

– Что делать будем? – дёрнула меня за руку рыжая. – Мне стрелять нельзя?

– Заденешь наших!

– Тогда мы все умрём.

– Мне нужно время! – я вытянул руку в сторону сколопендры, перед ладонью тут же завихрилась спираль Тьмы.

– Вот это да! – пигалица аж подпрыгнула от неожиданности. – И ты так можешь?

– Руру, мы остались без «танка», поэтому подсоби!

– Что мне делать?

– Будешь нашей артиллерией!

– Э-э-э… что?

– Когда скомандую, стреляй в потолок. Надо сбить кристаллы на тварь!

– Как бы нас не завалило обломками…

– Давай! Сейчас!

Девчушка ударила правой рукой, предплечье которой обвивал узор из пурпурных шестиугольников. Дум-дум-дум! Ррррууу! В потолок врезалось три красных шара. Да-дах! Пещера вздрогнула, я еле устоял на ногах. С пронзительным хрустом кристаллы отделились от потолка и рухнули на тварь! Рукуш взревела от боли! Как и рассчитывал, тяжёлые обломки, словно копья, пробили хитин сколопендры, и та рефлекторно приподнялась, подставив под удар уязвимое место.

– Умри, тварь!

Мой Клинок Смерти в мгновение ока добрался до цели и пронзил демоницу насквозь. Уже теряя сознание, я услышал визг умирающей твари…

– Вот это да! Вот это да! Невероятно! – распылялся комментатор, перекрикивая рёв толпы.

Я очнулся, и живот тут же скрутило от голода! Твою мать! Мне стоило немалых усилий, чтобы не упасть на металлический диск, свернувшись калачиком. Как же жрать охота! Страдальчески морщась и обливаясь потом, я встал с колен, выпрямился.

– Невероятно! Невероятно! – не унимался комментатор. – Впервые за всю историю Турнира Пяти Башен гладиаторы повергли аватару Владычицы Страха! Вот это да! Какая слаженная командная работа!

С трибун сыпались разноцветные ленты и лепестки цветов. Вместе со мной на ногах оказались бесстрастный Гехир, мрачный Ухеш и вечно скалящаяся Руру. Остальные лежали на металлическом диске. Мёртвые.

– Имена победителей! – прокричал комментатор. – Вахираз – Демон Чёрных Песков! Ухеш – Крушитель! Руру – несравненная взрывная Бола! Гехир – Стремительное Лезвие!

Я подошёл к Гехиру, держась рукой за живот. Поскорей бы закончились все эти дурацкие церемонии!

– Что стало с Альмери? Она же вроде выжила.

– Увернулась от лапы сколопендры и угодила под упавший обломок, – проныра покачал головой.

Твою мать! Погибнуть, когда победа была уже в руках… Блин!

– Мне надо пожрать, иначе я тут загнусь!

– Потерпи ещё чуть-чуть, – друг положил ладонь мне на плечо.

Аргал стиснул подлокотники кресла так, что дерево жалобно заскрипело, треснуло. Ядар в бешенстве отбросил обломки и вскочил.

– Твою мать, Хави! Почему ты просто не сдохнешь?!

Уму непостижимо. Мало того, что он уговорил гладиаторов сразиться с аватарой Рукуш, так ещё и вышел победителем! Уже в третий раз! Это становится опасным.

Хави ещё и прошлое вспомнил, когда Аргал покончил с ненавистным соперником предательским ударом магического кинжала. Хуже всего то, что ложь ядара теперь раскрылась! Аргал рассказал остальным, будто Хавизар первым напал на него, вынудив повелителя северной башни защищаться. Как и ожидалось, Таргин ему всё равно не поверила, Далим пожал плечами, Инилан ядовито усмехнулась, а Нурнан просто кивнула. И вот теперь они всё знают. Ну и плевать!

Аргал прошёлся туда-сюда по пустой зале своей обители, эхо вторило его шагам, когда тяжёлые каблуки стучали по чёрным мраморным плитам. Ядар наконец замер, взмахом руки расщепил на атомы испорченное кресло, ещё одним взмахом создал кушетку. Развалившись на ней, уставился в мерцающий прямоугольник магического экрана, разглядывая страдальческое лицо гладиатора.

– Ладно, Хави. Поглядим, как долго ты протянешь в поединке без магии…

Ну вот, мы в зале ожидания. Теперь самое главное пожрать!

Собравшиеся гладиаторы нашей команды встречают нас. Гехир поддерживает меня, совсем я уже ослабел.

– Шаин, ты как? – подошёл к нам Хоно.

– Жрать хочу!

Коротышка усмехнулся.

– В зале отдыха устроим тебе славный пир.

– Скорее бы, – я страдальчески улыбнулся.

– Прости.

– За что?

– Я видел твою битву с Алаей и Орилой через магический экран. Не знал, что тебе так тяжело. Прости.

Я махнул рукой.

– Ничего… А… то, что было до поединка с ними… ты не видел?

Хоно мотнул головой и удивлённо посмотрел на меня.

– Было что-то ещё?

– Да, – я кивнул. – Но если вам это не показали, и ладно. Так даже лучше…

Перед нами заклубилось облачко портала, и из него выпрыгнул знакомый кверг.

– Вам полагается награда – два гимрала каждому победителю, – начал с ходу пушистик.

– Мастер Нгар, а пожрать у вас чего-нить найдётся?

Кверг замер, подозрительно уставившись на меня. Ушами беспокойно зашевелил. Интересно, из этого пушистика смачный шашлык бы получился?

– Нет у меня никакой еды, – бросил он, попятившись, видимо, кровожадные мысли явственно отобразились на моём лице.

Дверь в зал отворилась.

– Шаин! – Рихад возник на пороге. – Госпожа Таргин требует тебя к себе! Немедленно!

Ну что ещё, а? Я тут умру сейчас от голода!

– Хорошо, Рихад, – я кивнул Гехиру, и проныра меня отпустил. – Только сначала телепортируемся в ближайший кабак. Мне надо поесть!

– Что? Ты что себе позволяешь, гладиатор?! – маг взъярился, стукнув посохом об пол. – Когда госпожа приказывает, надо…

Я схватил за грудки Рихада, притянул к себе и зарычал.

– Слушай сюда, недомерок! Я хочу есть! Таргин подождёт! Тебе понятно?

– Госпожа…

– Заглохни!

Рихад вздрогнул, с ужасом уставившись на меня – глаза округлились, вот-вот выскочат из орбит. А я почувствовал, как мой голод чуточку ослабел.

– Если я сказал, что она подождёт, значит – подождёт! Ясно?! Теперь давай, создавай телепорт! Иначе я тебя тут сожру с потрохами!

Маг икнул от страха и отшатнулся, вырвавшись из хватки.

Я посмотрел на Гехира, обвёл взглядом остальных. Проныра почему-то побледнел. Хоно скакнул от меня, как от прокажённого. Прочие тоже отпрянули. И вновь я ощутил, как терзающий голод ослабел. Но непонятно, чего все испугались? Что не так с моим лицом? Неужель клыки выросли? Да плевать, блин! Жрать охота!

– Забери, пожалуйста, мою награду, Гехир.

– Хорошо, Шаин, – проныра кивнул.

– Всё! Открывай портал, недомерок! – я развернулся к магу.

– Да, да! Сейчас!

Как же вкусно! Давно такой вкуснятины не ел!

Развалившись на мягких подушках, валявшихся на пушистом пёстром ковре, я трапезничал. Прям по-царски! Исходящий ароматным паром плов с кусочками сладкой тыквы, бронзовая ваза, наполненная свежими фруктами, бодрящий натис, расслабляющее вино, сочный шашлык! И все эти яства для меня одного! Никогда не думал, что обычный шашлык из телятины может быть таким восхитительным! Впившись зубами в очередной, прожаренный до хрустящей корочки кусок, я стянул его с шампура, с удовольствием жуя да наслаждаясь изысканным вкусом. Да, повар постарался от души. И винца теперь кисло-сладкого чуть пригубить. Вот, совсем хорошо!

Хмурый Рихад сидел напротив и ёрзал от нетерпения, пока я уплетал за обе щёки. Мало того, что я заставил его пойти против прямого приказа Таргин, так маг ещё и оплатил мой обед. Красота! Всегда бы так! Запас танов-то у меня не резиновый. Да и кровные гилы тратить – тоже жаба душит. А тут просто поставил Рихада перед фактом, что платить будет он, и всё. Маг-очевидность это принял. Что ещё ему оставалось? Хотя… стоит признаться, я просто воспользовался не ясно откуда взявшейся трусостью недомерка. Реально, чего это и остальные от меня шарахались?

Проглотив очередной кусок, я взглянул на Рихада. Маг тут же отвёл взгляд. Н-да. Надо бы разобраться с этой непоняткой.

– Та-а-а-к! – я взял с вазы красное яблоко, впился зубами в твёрдую сочную мякоть, принялся громко хрумкать, чем только раздражал невольного соседа. – Рихад, груфу буфешь?

– Нет, спасибо, – он всё так же избегал моего взгляда.

– Ну, смотри сам. Моё дело – предложить, – я пожал плечами.

Рихад фыркнул, но промолчал. По-прежнему смотрит в сторону.

Покончив с яблоком, я потянулся к душистой груше… Определённо, пока всё это не схомячу, к Таргин не пойдём. Зря что ли маг платил? Голод, сворачивавший желудок и кишки в узел, затих, но кушать всё равно охота. Тем более что после истощения, как я понял, из-за кровопотери и последующей регенерации тела вкус даже самой обычной еды ощущался ярко – будто эйфориков обожрался.

– Лучше скафи, чефо ты так испуфался? – откусив от дольки спелого арбуза и прожёвывая сочную мякоть, спросил я.

– В смысле? – маг наконец-то взглянул на меня, в этот раз не стушевался.

– Ну… не думал, что ты осмелишься идти против приказов Таргин, – я нахально усмехнулся, заметив, как у Рихада дёрнулось веко. – Да и… – я обвёл рукой кушанья. – Действительно, почему ты заплатил за всё это?

– А то ты не знаешь?! – маг скрипнул зубами.

– Откуда? – я пожал плечами. – Я даже не рассчитывал, что ты согласишься платить за меня, когда наезжал на тебя.

Тут Рихада окончательно перекосило от злости, его плечи и руки нервно затряслись. Но вспышка гнева быстро прошла.

– Твои глаза… – выдавил собеседник. – Были тогда золотыми.

Из воспоминаний Хави тут же всплыла нужная информация. Глаза ядаров затягивает золотой плёнкой, когда они питаются чужой болью, чужими эмоциями, страхами. Выходит, не всё ядарское во мне искажено да убито? Вот о чём говорил Гехир? Н-да… Золотые глаза – глаза Жнеца Боли. Теперь понятно, почему все испугались, и ясно, из-за чего ослаб голод, когда Рихад, Гехир и все остальные ужаснулись, увидев мой взгляд. С одной стороны – что со всем этим делать? С другой – золотые глаза сработали как защитный механизм, спасший меня от окончательного истощения.

– Ты знаешь, что такие глаза… бывают только у ядаров? – не выдержал Рихад.

Я кивнул. Не хотелось говорить на эту тему, да и к тому же я усердно поглощал расставленные на бахромчатой скатерти яства.

– Откуда знаешь?! – не удержался маг.

– От верблюда, – проглотив очередной кусок шашлыка, сказал я и с ехидным прищуром уставился на собеседника.

Рихад раскрыл рот, но спустя пару секунд закрыл, скривил губы и обиженно засопел.

– Поверь, – я ткнул в его сторону начисто обглоданным рёбрышком, – лучше тебе этого не знать.

– Почему?

– Кончишь как Даир, – я пожал плечами, а Рихада при этих словах всего передёрнуло. – Да и вообще, пора бы тебе прекратить ему подражать. У тебя очень плохо получается. Вы ведь разные люди. Хочешь завоевать уважение – будь собой. Перестань пыжиться.

– Не пыжусь я! – сжимающие посох руки так и трясутся от злости.

– Ну, как скажешь, – я пожал плечами.

Не хочет видеть очевидного, и хрен с ним. Доказывать что-то напыщенным индюкам – неблагодарное занятие да пустая трата времени.

С пловом, шашлыком и вином покончено. Надо дохрумкать абрикосы, допить натис и в путь. А то Рихад уже весь извёлся. Да и Таргин, наверно, с ума сходит… Или нет. Она же чувствует каждого своего гладиатора через кольца – ими мы магически привязаны к хозяйке юго-западной башни. Так что должна знать, что со мной всё в порядке.

Осушив пиалу с натисом да забрав последний абрикос с вазы, я поднялся. Рихад вскочил ещё раньше и нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

Грянула в зале музыка. Рваный ритм дарбуки тут же утихомирил многоголосый гомон завсегдатаев харчевни. Ну да. Сейчас ведь танцовщицы начнут отплясывать, звеня бусами да браслетами на запястьях, лодыжках и груди. Будут извиваться подобно змеям – услада для глаз посетителей.

Я усмехнулся и, хитро прищурившись, взглянул на мага.

– Может, посидим ещё немного? Посмотрим на пляски полуобнажённых танцовщиц.

Рихад со стоном закатил глаза.

– Ладно, ладно. Шучу. Открывай свой долбаный портал…

В огромной круглой зале, достигавшей четырёхсот метров в поперечнике и расположенной на последнем этаже юго-западной башни, вспыхнул сонм светляков, временно озарив погружённое в полумрак пустое помещение. Миг, и сияющие шарики слились в одно, превратившись в человеческий силуэт. Свет потух, в зале вновь воцарилась полутьма. Вместо светляков на мраморном, напоминающем гигантскую шахматную доску полу теперь стоял Шаин.

– Всё никак не привыкну к этому дурацкому турболифту! – проворчал гладиатор, вспомнив только что прервавшийся стремительный полёт в луче света сквозь башню – три километра были преодолены за две минуты.

Шаин осмотрелся. Раньше – в предыдущие два раза, когда он здесь бывал – двенадцать стрельчатых окон, тянувшихся от пола почти до потолка и расположенных равноудалёно друг от друга, были прикрыты полупрозрачными белыми шторами. Однако теперь они плотно занавешены. Лишь одно распахнуто, отчего белый тюль развевается на ветру подобно призрачному парусу. Раз уж хозяйка башни не вышла его встречать, значит – она на балконе.

Вздохнув, гладиатор зашагал на свет.

Лёжа на кушетке, Таргин смотрела на проплывающие мимо облака. Её руки лежали поверх обнажённого живота, прикрывая родовую татуировку восьмиконечной звезды, обрамляющей пупок.

– Привет, Гин, – Шаин поднял ладонь в приветственном жесте.

– Хави?! – хозяйка башни встрепенулась, вскочила, шагнула навстречу, но замерла, уставившись ему в глаза. – Я тебя… не почувствовала. Почему так долго? Рихад должен был сразу доставить тебя ко мне!

– Кхм, – он откашлялся, остался на месте. – Странно. Я думал, ядары связаны со своими гладиаторами. Ещё страннее, что ты не почувствовала, как я прошёл сквозь Храм Боли. А Рихад… он рвался телепортировать меня сразу в башню, но я был слишком голоден. Пришлось зайти в харчевню…

– Харчевню?! – Таргин сверкнула глазами, её плечи да кулачки затряслись так, что браслеты с колокольчиками на запястьях угрожающе зазвенели. – Я тут его жду, а он!..

– Ну… да, – гладиатор отступил на шаг. – Я был сильно истощён из-за кровопотери и последующей регенерации.

Ядар нахмурилась, но, к счастью, злиться перестала – расслабилась.

– Перед испытанием поесть не успел, а после – меня и вовсе такой голод скрутил, что если б не поел, то или помер, или кого-нибудь сожрал бы… Ну, так получилось, Гин.

Хозяйка вздрогнула, вновь услышав своё сокращённое имя.

– Ты всё-таки вспомнил, Хави. И вернулся ко мне.

– Прости, Гин. Но… не знаю, как сказать… в общем, я уже не тот Хави, которого ты ждёшь.

– Но я же видела твои воспоминания… Так и знала, что Аргал солгал нам всем! Проклятый стервятник! – в её тёмно-синих глазах промелькнуло нечто чудовищное и опасное.

– Воспоминания… да, мои, но и не мои одновременно. Ты просто не представляешь, что творилось в моей голове, когда Хавизар и Вахираз пытались одновременно влезть мне в мозг.

– Значит, ты всё ещё Шаин, – Таргин прищурилась. – Почему же тогда ты зовёшь меня Гин? И как ты, мой гладиатор, смеешь так фамильярно ко мне обращаться?!

– Что-то от Хави во мне всё же есть – глаза Жнеца Боли, например. Его опыт и воспоминания. Есть многое и от Вахираза – его ненависть и жажда мщения, которую я пока контролирую. Его Тьма, тело Демона Чёрных Песков. Но личность… пусть в ней теперь столько понамешано, но я по-прежнему чувствую себя Шаином. Человеком, которого воспитали обычные люди с планеты Земля.

– Ясно, – ядар кивнула. – На колени!

– Э… зачем?

– Ты всё ещё подчиняешься мне. Я приказываю: на колени!

Шаин со вздохом подчинился.

– Ну? Довольна? – он взглянул на неё исподлобья.

Таргин подошла к гладиатору вплотную, протянула засиявшую огнём ладонь и положила ему на голову.

– И? – спустя несколько секунд спросил Шаин.

– И ничего, – Таргин убрала ладонь, развернулась и зашагала к кушетке. Вальяжно развалившись на ней, махнула рукой. – Можешь встать.

– Спасибо, что разрешила, – он фыркнул, поднимаясь с колен. – А сесть не предложишь?

– Не дерзи, Хави. Доиграешься, – ядар устало вздохнула, прикрыв глаза.

Шаин усмехнулся и пожал плечами.

– Ладно. Ты убедилась, что Храм Боли на меня не действует, как и на любого другого ядара, иначе б я сейчас валялся на полу и корчился в предсмертных муках. Да, во мне немало от Хавизара, что и спасло меня от мучительной смерти. Но я не ядар. Где моя башня? – гладиатор показательно осмотрелся, ехидно дернул уголком губ. – Что-то я не вижу южной башни. Куда вы её заныкали? М-м?

– Хави, прекрати, – в глазах Таргин сверкнула смешанная с гневом раздражённость. – То, что тебя не берёт Храм Боли, не означает, что ты бессмертен.

– Хорошо, – он пожал плечами, посмотрел в сторону. – Так… зачем ты меня вызвала?

– Зачем?! Ты спрашиваешь зачем?! – ядар поднялась с кушетки. – А ты не догадываешься?!

– Гин, всё, что было между нами – в прошлом. Я уже не тот, кем был раньше. Демон с человеческой личностью и со знаниями ядара, – Шаин развёл руками. – Хотя… Вахираз со мной не согласен. Невзирая на то, что он демон, несмотря на то, что он в первую очередь жаждет отомстить, он готов бороться за тебя. Даже несмотря на то, что ты была среди тех, кто убил его семь веков назад и заточил в межмирье. Но… я не Вахираз и не Хавизар. Прости.

– Действительно? Можно проверить, – Таргин усмехнулась, окинув гладиатора взглядом с головы до ног. Шаин почувствовал себя товаром на прилавке. – А то, что в прошлом, несложно продолжить. Как ты считаешь?

– Лукавишь, Гин. Прямо сейчас не имеет значения, что я считаю. Я не тот Хави, который мог бы сказать тебе «нет». Я лишён прежних сил, и не смогу тебе сопротивляться.

– Рада, что ты это понимаешь. А теперь иди ко мне, – она протянула к нему руку. – Я слишком долго тебя ждала, Хави.

Шаин замешкался всего на мгновение, но шагнул к ней уверенно. Конечно, можно наплевать на приказ. Да только Таргин по-любому получит своё. Просто в случае неподчинения всё произойдёт через боль и ломку воли. А раз так, тогда зачем страдать? Расслабься и получай удовольствие, пока есть возможность.

– Ты помнишь нашу игру, Хави? – улыбнулась Таргин, когда её нежные пальчики сомкнулись вокруг ладони гладиатора. Ядар потянула его за собой, ложась на кушетку. Вся одежда хозяйки башни исчезла в одно мгновение, брызнув во все стороны тысячью искр.

– Разве это можно забыть? – он тяжело дышал, жадно разглядывая обнажённое тело, но прикоснуться к манящей груди, нежной коже, аппетитным бёдрам не решался.

– Тогда ты должен исполнить моё желание, – её руки обвились вокруг шеи гладиатора.

– А ты не боишься, Гин? Ты ведь заметила, что узоры предназначения на обеих моих руках теперь чёрные.

– И что? – прошептала она на ухо.

– Во мне слишком много Тьмы. Через меня Хаос сможет ударить по тебе. Не боишься испачкаться, стать падшей? Хватит ли твоего Света, чтобы разогнать мою Тьму?

– Вот и проверим, – Таргин провела ладонью по его груди, и одежда гладиатора испарилась так же, как у хозяйки башни. – Иди ко мне.

Она впилась в его губы, обхватила ногами торс, подставляя ягодицы к восставшему мужскому естеству, которое, раздвигая лепестки женского бутона, стало медленно погружаться внутрь. Таргин застонала, а когда он полностью вошёл, зарычала от удовольствия – это только первый толчок, а в неё уже столько энергии влилось.

– Теперь посмотрим, кто победит в игре, – прошептала она на ухо, пока замерший Шаин нависал над партнёршей – они всегда так начинали, когда Хавизар был прежним. – Помнишь? Если первым кончишь ты, то победа за мной. Начинай…

Я вышел из портала в зале отдыха гладиаторов. Пристальные взгляды присутствующих тут же скрестились на мне.

– Ну, что? – выпалил Гехир, подскочив ко мне вместе с Хоно. Остальные решили не приближаться, хотя по глазам вижу, что и им интересно, почему Таргин вызывала меня.

– Ничего, – я пожал плечами, напустив на себя скучающий вид. – Поговорили да разошлись.

– Как «ничего»? – удивился Хоно. – Темнишь ты, Шаин.

– Ну… немного, – большим и указательным пальцами я показал, сколь мало лжи в моих словах.

Гехир с Хоно переглянулись.

– Шаин, не придуривайся, – проныра сощурил глаза. – Не могла госпожа Таргин срочно вызвать тебя из-за какого-то пустяка?

– Угу, не могла, – я усмехнулся, замолчал на миг и выпалил – Трахнул я её прямо на кушетке под открытым небом, и мы разошлись.

Я зашагал к своей койке, оставив друзей с открытыми ртами и округлившимися глазами. Ну, а что? Лучший способ сокрыть правду – это рассказать её да выдать в виде шутки.

Хоно не удержался, последовал за мной.

– Не хочешь грить, не надо, – буркнул он, стоило мне завалиться на постель и закрыть глаза. – Мог бы сразу сказать, а не шуточки дурацкие шутить!

– Хоно, – я повернулся на бок, посмотрел на хмурого коротышку, – я ж с самого начала дал понять, что ничего рассказывать не буду. Вы не унимались, вот и пришлось ляпнуть, что первое в голову пришло.

– Ляпнуть, – передразнил он, покачав головой. – Башку бы твою ляпнуть об стену за такие шуточки.

Хоно безнадёжно махнул на меня рукой и ушёл. Ну и хорошо. Мне есть над чем поразмыслить. Но не сложилось. Рядом нарисовался Гехир. Проныра опустил худощавый зад на койку и посмотрел на меня так, будто взглядом собирался пронзить. Некоторое время он буравил меня глазами, потом достал из сумки мои гимралы, положил на матрас и кивнул. Однако уходить не торопился.

– Спасибо, – я забрал свою награду и убрал в рюкзак – завтра воспользуюсь жетонами.

– Не за что, – он пожал плечами. Несколько секунд Гехир молчал, но всё же решился заговорить. – У тебя опять были золотые глаза. Но в этот раз смотреть в них было страшно… даже мне.

Проныра признался, что и он чего-то боится?! Н-да. Видать, рак всё-таки станцевал на горе ламбаду!

– Да, знаю. Рихад мне рассказал.

– А ты понял, что это за явление?

– Понятия не имею, – я пожал плечами. – Наверно, что-то демоническое во мне проснулось из-за голода. Как в подземелье башни джадугяров год назад из-за опасности.

Не говорить же ему всю правду. Некоторые вещи людям лучше не знать. Особенно тем людям, коих желаешь уберечь от опасности. А знание, что ядары питаются чужой болью – очень опасно.

– Хорошо, – проныра почесал шрам на носу, о чём-то усиленно размышляя. – Шаин, давай откровенность за откровенность?

– Ты о чём?

– Я расскажу тебе кое-что о себе, а ты расскажешь, зачем тебя позвала госпожа Таргин.

Блин! Чего привязались-то? Меня и раньше она вызывала к себе. Аж два раза. И ничего. Тогда на это всем было наплевать… всем, кроме Орилы. Её, как вероятную фаворитку Таргин, очень заинтересовал мой первый визит к хозяйке. Ну а в этот раз за мной прислали Рихада, причём выдернули сразу по окончанию турнирного испытания. Неудивительно, что друзей подобное заинтересовало.

– Ну, хорошо, – я вздохнул, понимая, что проныра не отвяжется. – Будь по-твоему.

Я внимательно посмотрел на него, приготовившись слушать. Точно так же Гехир смотрел на меня. Только хрен от меня дождёшься откровения. Сам предложил, вот сам и начинай – инициатива наказуема.

– Там… на турнирном испытании я столкнулся со своими страхами, – начал он и шумно выдохнул.

Я кивнул, ожидая продолжения.

– Моё настоящее имя Лэнцо. Я вспомнил своё имя, своё прошлое. Вспомнил, почему ненавижу насильников.

– Поздравляю. Это хорошо, когда знаешь свои истоки.

– Но это принесло мне боль, Шаин. Лучше бы я не вспоминал! Жилось бы проще.

– У меня дома говорят: «У людей без прошлого нет и будущего». Но с другой стороны, кем ты являешься – решаешь ты сам. В таком случае прошлое не особо имеет значение… подожди, не перебивай, – я поднял ладонь, завидев, что он собирается возразить. – Прошлое не имеет значения, если ты простил себя, отказался от того, что тебя тяготит, и если ты изменился, стал другим человеком.

– А что если прошлое сделало из тебя безжалостное чудовище?

Н-де. Именно это со мной – Хавизаром – и произошло.

– Если тебя это беспокоит, можешь перестать им быть. А быть безжалостным не так уж и плохо. Главное – не быть жестоким.

– Это разве не одно и то же? – усмехнулся Гехир… или Лэнцо. Тьфу, блин! И как теперь к нему обращаться?

– Нет. Безжалостность – это пройти мимо, когда кто-то просит у тебя деньги. Особенно если этот кто-то не желает работать. Ему, видите ли, проще сидеть на морозе на холодных камнях с протянутой рукой, чем поднять зад и делать что-то полезное для себя и людей.

– Всё-то у тебя просто, Шаин. А если он не может работать?

– Нет слова «не могу». Есть слово «не хочу». Так честнее. Дома мне встречались люди, которые, лишившись рук, продолжали рисовать… ногами! Ничуть не хуже, чем руками.

Гехир хмыкнул.

– Ну ладно. А жестокость тогда что в твоём понимании?

– Вот просит у тебя кто-то деньги, тянет к тебе руку, а ты ему эту руку – хрясь – сломал и пошёл себе дальше. И ещё будешь с улыбкой слушать, как он визжит от боли. Это жестокость, Лэнцо.

– Не… лучше называй меня Гехир. Так привычнее.

Ну, вот и разобрались. Я улыбнулся.

– Теперь твоя очередь откровенничать, – проныра выжидающе уставился на меня.

Я приподнялся на кровати, воровато посмотрел по сторонам.

– По секрету, Гехир. Я действительно её трахнул, – прошептал я. – Только ради этого она меня и вызывала.

Пару секунд друг смотрел на меня выпученными глазами.

– Иди в жопу, Шаин!

Проныра вскочил с койки.

– Стой, стой! – затараторил я. – Стой, Гехир.

Уже успевший уйти шагов на пять, он развернулся и двинулся обратно.

– Шаин, я честно рассказал тебе о себе! А ты…

Я сел на койке и жестом пригласил устроиться рядом. Гехир шумно выдохнул, но принял приглашение.

– Прости, дружище. Но есть некоторые вещи, которые тебе знать не следует. Поэтому не могу сказать.

– А раньше объяснить не мог? Согласился пойти на откровенность!

– Ну… всё поправимо. И я могу рассказать то, что тебя вполне устроит.

Гехир с интересом взглянул на меня.

– Помнишь, я обещал тебе рассказать про Глаз Бога, про то, что небесная спираль состоит из тысячи тысяч солнц? – я потянулся к рюкзаку за смартфоном – на нём как раз имеются астрономические приложения – есть, чем удивить проныру. Заряда аккумулятора должно хватить.

– Помню. Хочешь рассказать?

– Я же обещал. Да и нужно расплатиться за твою откровенность.

Н-да. Не ожидал от Гехира такой любознательности. Задавал вопросы как малолетний ребёнок, впервые соприкоснувшийся с безграничным миром. И по мере получения ответов всё больше и больше изумлялся. В конце концов, вскочил и со словами «Мрази! Ублюдки! Подлые лжецы!» ушёл переосмысливать старые и переваривать новые знания. Да уж. Нелегко, наверно, когда прежнее построенное на лжи мировоззрение рушится. Надо дать ему время. Пусть успокоится, придёт в себя…

А мне… надо поразмышлять. И побеседовать с одним ехидным демоном. Благо до ужина время ещё есть. Надеюсь, больше мне никто не помешает.

Сцепив руки за головой и расслабившись на матрасе, я закрыл глаза, притворившись, что сплю.

Вахираз, объясни, зачем ты настаивал, чтобы я ей проиграл?

«Ты лучше скажи, каково тебе было миловаться с самой прекрасной женщиной во Вселенной?»

– демон хихикнул.

Э-э-э… ты от вопроса-то не убегай.

«Скучный ты, Шаин. Неужели после смачного, сочного и бурного траха у тебя совсем не осталось впечатлений? Ведёшь себя так, будто всю жизнь спал только с ядарами»,

– демон тут вовсе расхохотался.

Я же помню всё, что помнит Хавизар… ну, когда я был Хавизаром… раньше. Для тебя Таргин многое значит. И тебе не было больно, что с ней недавно был я, а не ты?

«О чём ты? В плане физических переживаний – я чувствую всё, что чувствуешь ты. Мы одно. Почти. А всё из-за того, что кое-кто отказался от слияния».

Пфф. Больше не затрагиваем эту тему. Я отказался от слияния. Твоя жажда мести чуть нашу общую крышу нафиг не снесла! Так что повременим с этим.

«Ладно»,

– демон вздохнул.–

«Я настаивал на проигрыше, потому что Таргин для меня действительно значит многое. Если б она кончила первой, как это всегда происходило, когда я был Хавизаром, то она окончательно признала бы в тебе Хави. И всё. Это крючок. Весьма опасный. И для неё, и для нас с тобой. Мне бы не хотелось, чтобы Аргал использовал Таргин против нас».

Да, она разочарованно улыбнулась, когда я первым достиг оргазма. Ну, Таргин старалась от души, чтобы проверка не вызывала у неё сомнений.

– Ты точно не Хави, Шаин, – произнесла она, всматриваясь томными глазами в мои. Глазами, в которых можно утонуть безвозвратно! Её волосы пахли сладкими пионами – аромат дурманил так, что хотелось и дальше сжимать в объятиях эту женщину – гибкую, дикую, словно пантера. – Хави всегда сначала доводил меня до оргазма. А ты проиграл, Шаин. Жаль.

Но на этом ничего не кончилось. То, что я проиграл, её не остановило. Таргин продолжила подниматься и опускаться. И это мягко сказано! Что она вытворяла, погружая в себя моё мужское достоинство. И это продолжалось до тех пор, пока Таргин не получила своё. Сладко улыбнулась и поднялась с меня. Только после этого позволила уйти. Хорошо, что одежду мою восстановила.

М-да… Так вертеть попой, как это делала Таргин, даже Фахиса не умудрялась! А она ведь суккуб. Блин! Как вспомню, и уже сложно удержать себя в руках. Телу плевать на доводы разума!

«Господин, мне неприятно слышать такое сравнение!»

– прозвучал голос викары.

Фахиса! Твою ж… Я думал, что больше никогда не услышу ни тебя, ни Найрин, ни Садару! Как же я рад, что ошибся!

«Правда?»

– откликнулась Найрин.

Конечно, правда! Лучше скажите, почему вы не отзывались до этого? Что случилось?

«Ты был истощён, господин»,

– ответила Садара.–

«Сначала кровопотеря, потом регенерация, а затем ещё и Фахису воскресил и привязал. Мы оставили возможность использовать нас в качестве оружия, а сами заснули, чтобы ты не смог нас вызвать – иначе б долго ты не продержался».

Фух! Словами не передать, как я рад снова вас слышать!

«Ещё бы тебе не радоваться»,

– усмехнулась Найрин.–

«Кто же тогда будет согревать тебя по ночам?»

Най… ты язвишь?! Не ожидал.

«Я ведь теперь падшая, господин»,

– тёмная ханира хихикнула.

«А мне всё ещё обидно, господин. Как ты мог нас сравнить? Я ведь на всё готова ради тебя! А эта… эта… она просто использовала тебя! Заставила!»

Ну да. Если ещё и вспомнить, что она пыталась применить на меня Храм Боли – жуткий способ проверки.

– Я готова была рискнуть, – ответила Таргин, когда я, перед тем как шагнуть в портал, спросил: «Что если бы заклинание меня убило?». – Я должна была знать, что в тебе ещё осталось что-то от Хави. А если бы ты умер… – она пожала плечами, – значит, не судьба. Даже то, что ты вероятнее всего принесёшь мне победу на турнире, не остановило меня от подобной проверки. Я готова была смириться и с этой потерей.

Да уж. Таргин, как барракуда: ей палец в рот не клади – оттяпает всю руку!

Я тяжело вздохнул.

Ладно, Фахиса. Как мне загладить вину перед тобой?

«Призови меня следующей ночью. Я покажу тебе всё, на что способна. Ты даже не вспомнишь эту… даже имени её произносить не хочу!»

Ну что за соревнования?

«И меня призови»,

– хихикнула Найрин.

«Нас троих, господин»,

– промурлыкала Садара.

Совсем меня изнасиловать хотите?!

«Ты так говоришь, будто тебе не нравится!»

– возмутилась падшая.

Уела! И не поспоришь!

Хорошо. Устрою вам приятную ночь. Но! Не забывайте про тройку убийц! Эти так просто не сдадутся. Так что сначала надо разобраться с ними.

– Ты как? – Джайна склонилась над очнувшимся магом. Его лицо всё ещё обезображено, но уже не напоминает кровавое месиво. Левый глаз по-прежнему затянут белёсой плёнкой – восстановление продолжается.

– Нормально, – прохрипел Эр Марруф, смежив веки. – Где Ишем?

– На базар отправился. Надо пополнить наши запасы еды. Ты почти всё съел.

– Регенерация отнимает много сил, – в пустоту произнёс маг – отравительница и так об этом знает.

– Отдыхай, – Джайна погасила свечу, спальня тут же погрузилась во мрак – окна плотно занавешены – ни единого лучика света внутрь не пробивается. Тёмный маг лучше себя чувствует во тьме. – Завтра нам понадобятся твои силы.

– Старший не выходил на связь? – спросил Эр Марруф, когда Джайна уже прикрывала за собой дверь.

– Нет.

Ясно. Заказ по-прежнему в силе.

– Хорошо. Будьте наготове. Выйдем на охоту ранним утром.

– Да, Марруф. Обязательно.

Дверь с еле слышным скрипом закрылась.

Тальмир слыл затворником среди джадугяров. Если он запирался в кабинете, то почти ничто не могло отвлечь мага от работы. Нависнув над крепким, покрытым коричневым бархатом столом, он собирал колдовской посох. Свой у него имелся давно – с тех пор, как наставник завершил обучение Тальмира. А новое оружие джадугяр собирал из трёх разобранных, в соответствии с этим на бархате поблёскивало три драгоценных камня: алмаз, сапфир и рубин – все с идеальной искусной огранкой.

По мере сборки посоха следовало вставлять в нужные места кристаллы: рубин и сапфир – в витую рукоять; аразмером с грецкий орех алмаз – в набалдашник. Каждый из камней будет фокусировать соответствующую магию: красный – огонь, синий – воздух, белый – свет. Все элементы для борьбы с демонами. Конечно, некоторые викары имеют иммунитет к огню, но на то и нужны два других элемента – особенно свет. Твари из Бездны уязвимы к силе Всеблагого Ану.

Несведущий в магии человек задался бы вопросом: «А почему бы не доверить изготовление посоха ювелиру? Он же умеет работать с драгоценными камнями и сделает всё в лучшем виде». Да, он сделал бы всё красиво, но получилось бы ни на что не годное украшение, а не оружие мага.

Вокруг деталей будущего посоха горело пять свечей в подсвечниках. Восковыми башенками они стояли на символе пентаграммы, подпитывая силой кристаллы.

Держа над столешницей ладони, Тальмир манипулировал энергией эфира, направляя её в нужные русла. Каждый раз, когда поток обволакивал свечу, пламя извивалось, словно гибкая танцовщица. Трансформированный эфир впитывался в драгоценные камни, окутанные силой детали оружия выстраивались нужным образом, чтобы в скором времени присоединиться друг к другу. Сейчас, главное, не отвлекаться.

В посохе Тальмира всего один кристалл. Этого недостаточно, чтобы прикончить Вахираза. Пришлось получить разрешение от Верховного Архимагистра ордена на создание более мощного оружия – а оно всё наперечёт – всего двадцать, не считая создаваемого прямо сейчас. Посохов с четырьмя кристаллами – пять. С пятью драгоценными камнями имеется только у Верховного джадугяра. Да и то потому, что он может справиться с огромным количеством эфира за раз, чтобы создать артефакт, управляющий всеми стихиями и светом! А Тальмир в любом случае больше трёх кристаллов не потянет.

Висевший на шее под мантией амулет связи с Магистром Тени потеплел. Тальмир остался спокойным, Кёль Хокём потерпит. Должен понимать, что если джадугяр сразу не отвечает, значит, есть причина.

Тальмир напитал открытыми потоками эфира сапфир, остальные каналы быстро свернул – силу нельзя оставлять висеть в воздухе – чревато неприятными последствиями.

Подвигав чуть онемевшими пальцами, джадугяр вытащил из-под мантии амулет и легонько сдавил.

– Слушаю.

– Убийцы выйдут на цель завтра, – прошелестел в голове голос Магистра Тени. – Если и в этот раз ничего не получится, «Кровавый Кинжал» откажется от заказа.

– Хорошо, – Тальмир нахмурил брови.

– В случае отказа орден обязуется вернуть заказчику деньги.

– Надеюсь, до этого не дойдёт.

– Тоже надеемся, уважаемый Тальмир.

Амулет похолодел. Спрятав средство связи, джадугяр поднял ладони над деталями посоха. Что ж, если душегубы не справятся, он вступит в бой. Вахираз должен будет ослабнуть после схватки с убийцами…

Я потянул на себя массивную дверь и вошёл в оружейную лавку арены. Большое квадратное помещение заставлено стеллажами, манекенами и подставками со всевозможными приспособлениями для членовредительства и защиты от него. У стены слева имеется выступ-пьедестал, где можно использовать гимралы. Напротив входа возвышается стойка торговца, за которой ожидаемо стоит кверг – низкорослый, мне по грудь, как и большинство взрослых представителей этой расы. Детишек пушистых существ видеть пока не доводилось.

– Чего надо? – проворчал управитель лавки, выбираясь из-за стойки и раздражённо дёргая треугольными ушами.

Н-да. Полосатых квергов до сих пор встречать не приходилось.

– Да вот… – я повёл плечом. – Заработанные итралы и гимралы хочу потратить.

– Ну так чего ждём? – пушистик протянул четырёхпалую лапу.

Я усмехнулся, достал кошель с итралами. Цепкие пальцы кверга тут же сомкнулись на мешочке, стоило ему оказаться на шершавой ладони.

– Двадцать итралов, – насчитал хозяин лавки, выложив две одинаковые стопки круглых жетонов на стойку. – Чего за них хочешь?

Я достал пару прямоугольных контейнеров – с габаритами десять на два на два сантиметра – и поставил на столешницу рядом с итралами. Третий уже заряжён в арбалет.

– Нужно снарядить обоймы болтами.

– Хорошо, – кверг кивнул и смахнул в кошель жетоны.

Я специально не стал уточнять, какими именно болтами нужно снаряжать. На взрывные, бронебойные, отравленные и прочие итралов всё равно нет. Обойма в арбалете несёт в себе зачарованные светом снаряды – Найрин постаралась, когда ещё была обычной ханирой – специально, чтобы имелось оружие против демонов; яна них часто натыкаюсь. Ну а новые болты зачаруем тьмой. На викар подобная магическая начинка не подействует, но, как говорится, на безрыбье…

Забрав пустые обоймы, пушистик выудил из ящиков новые, водрузил на стойку. Я их тут же забрал, уложил в рюкзак.

– Ещё что-нибудь? – хозяин лавки возбуждённо дёрнул левым ухом.

– Мастер… м-м-м…

– Рацг, – кверг важно кивнул.

– Мастер Рацг, – блин, ну кто им имена придумывает?! – Хочу использовать два гимрала.

– Ну так, – он ткнул пальцем в сторону пьедестала. – Хочешь? Используй.

– Мне нужна ваша помощь, мастер Рацг.

– В чём? – уши кверга заинтересовано поднялись торчком, треугольный чёрный носик раздражённо поморщился. Ну, по крайней мере, мне так показалось – по ушам точно определяю эмоции пушистиков, а по мордочкам – хрен их разберёт.

– Нужно, чтобы вы, мастер Рацг, ставили жетоны в жертвенник, – я показательно выставил перед собой предплечья, обвитые чёрными спиралями, а затем протянул шестиугольные пластинки квергу. – У меня обе руки будут заняты.

– Это вообще-то против правил… – пушистик застриг ушами, но гимралы всё же взял.

– Угу, я знаю, – я кивнул. – Но у меня узоры на обеих руках. Так что ничего не попишешь.

– Как же ты не свихнулся-то, пережив чудовищную боль? – Рацг покачал головой.

– Ну дык… я ж демон, – напомнил я, усмехнувшись.

– И правда, – кверг цокнул языком, тряхнул ушами. – Ладно, идём.

Подойдя к выступающему из стены гладиаторскому алтарю, я положил ладони в соответствующие выемки на мраморной поверхности. Между ними имеется шестиугольное углубление.

– Ставьте жетон, мастер Рацг, – произнёс я, внутренне напрягаясь, зная, что вслед за этим придёт адская боль.

Первый гимрал со стуком встал в выемку. Жетон полыхнул огнём и исчез. Я закричал, почувствовав, как спирали зашевелились на предплечьях, перестраивая узор. На кожу точно расплавленное железо вылили! Чёрт! Хорошо, что гимралов у меня всего два! И хорошо, что эта пытка длится всего секунд пять.

– Внимание! – прогремело в голове оповещение. – Сила привязанных существ увеличена.

Отдышавшись, я кивнул.

– Давайте следующий.

Второй шестиугольник исчез в языках пламени. И снова ударила боль, будто предплечья окутались сотней цепей с острыми лезвиями! И вновь я кричу долгие пять секунд, которые в такие мгновения растягиваются до бесконечности и уже кажется, что эта пытка никогда не закончится.

– Внимание! Доступны способности «Пожирание жизни» и «Поглощение души», а также усилены способности «Поток лезвий» и «Увядание».

Я с облегчением вздохнул, убирая ладони с алтаря. Устало вытер пот с лица. Да уж. Первые две способности достались мне явно от Фахисы. «Увядание»– связано с Садарой – усилено, а «Поток лезвий»– вероятнее всего – заменил «Сферу света», теперь недоступную из-за того, что Найрин падшая. Ну и ладно. Переживём как-нибудь.

– Хорошо, мастер Рацг. Спасибо вам, – я благодарно чуточку нагнулся – недостаточно для поклона, но уже более значимо, чем просто скупой кивок.

– Да чего уж там, – кверг махнул лапой, отправляясь обратно к стойке. – А теперь топай отсюда. Вечно раздражаете своими криками, когда гимралы используете.

Ясно. У квергов чуткий слух. Неудивительно, что пушистики всегда ворчат, когда кто-то из нашей братии объявляется в гладиаторской лавке…

– Всё готово, господин, – Садара убрала ладони от арбалетных обойм, тряхнула руками, смахнув остатки накопившегося антиэфира, который чёрными вьющимися лоскутами растворился в воздухе. – Ещё какие приказания?

Викара коротко поклонилась.

– Нет, ничего. Благодарю. Возвращайся, – я протянул ей руку. Обхватив мою ладонь цепкими пальчиками, демоница растаяла в клубах Тьмы – татуировка змеи вернулась на место, обвившись вокруг предплечья.

Эх, хорошие у меня союзницы. Ещё б только не господинили меня постоянно. Но с этим уже ничего не поделаешь – не слушают никаких доводов.

Взяв с койки первую обойму, отправил её в рюкзак. Подняв вторую, задумался. Сменить обойму на арбалете? Вроде в ближайшие сутки если кто и нападёт на меня, то убийцы, и уж никак не демоны. Зачем изводить световые болты впустую? На халяву я их больше не получу.

Достав из-за спины арбалет, выщелкнул снаряжённую обойму и положил в отдельный карман рюкзака, чтоб потом не спутать. Затем вставил контейнер с «тёмными» болтами в оружие. Щелчок. Ну вот, порядок. Вооружён и опасен. Хе-хе. Н-да…

Вздохнув, я осмотрелся – зал отдыха пуст. Специально дожидался, когда все уйдут в город, чтобы никто не увидел Садару – она моё секретное оружие. До сих пор ни разу не призывал её на людях, даже демонический кнут не использовал на арене. Так что все думают, что у меня, кроме меча и арбалета, ну плюс ещё и нового кинжала от Азама, больше оружия нет.

«Господин, а я?»

– произнесла Фахиса.–

«Я ведь тоже… оружие».

Угу. Превращаешься в пару кинжалов.

«Не просто кинжалов, господин»,

– суккубка хихикнула.–

«Клинок в левой руке пожирает кровь жертвы и исцеляет тебя, клинок в правой – поглощает душу, восстанавливает магические силы».

Нехило. Тебя тоже придержим в качестве сюрприза для врага.

«Да, мой господин».

Кроме того, я ждал, чтобы все ушли, так как не хотел, чтобы Гехир или Хоно отправились в город со мной – друзья могут попасть под удар убийц. А мне оно надо? Моя война, сам и буду разбираться.

Ладно. Всё, что ли? Можно отправляться на охоту.

«Шаин, не сочти за нравоучения или трусость»,

– заговорил Вахираз,–

«но может, ну их нахрен этих убийц?»

Почему?

«В прошлый раз мы чудом выжили. А с учётом твоей феноменальной способности встревать в крутые неприятности и находить весьма опасные приключения на нашу общую задницу, боюсь, что когда-нибудь нам может не повезти. Удача переменчива».

С Нунарти уже не повезло.

«Ну… как сказать. Мы можем отлежаться тут. Никто в гладиаторские покои не проникнет – слишком высока защита».

Вахираз, ты что, в самом деле боишься?

«Скорее волнуюсь. Если ты помрёшь, то когда мне ещё выпадет шанс поквитаться с Аргалом?»

А ты всё о своём…

«Ну, не о чужом же мне говорить. Своё всегда ближе».

Пфф.

«Шаин, если так стремишься прикончить убийц, тогда, может, откроешься временному слиянию?»

Зачем? Я думал, мы уже расставили все точки над «и» вэтом разговоре.

«Так надёжнее. В режиме слияния мы точно прикончим убийц».

Ага… и заодно несколько кварталов разнесём, да людей, подвернувшихся под руку, на тот свет отправим. Нет, Вахираз. Лучше я сам.

«И в кого ты такой упрямый и принципиальный уродился, а?!»

– демон застонал.

В мать. Отец мой спокойный, а мама – с виду тихая, но внутри у неё вулкан, готовый взорваться в любой миг. Эх… надеюсь, они за меня не волнуются. Хотя зря надеюсь. Это же родители…

– Пора, – кивнув Джайне и Ишему, Эр Марруф взял посох – связной ордена как раз вечером доставил. – Цель покинула арену. Я снова чувствую магию кинжала.

Левый глаз мага и кожа на лице восстановились не до конца, но ему это не помешает. Эр Марруф чувствовал себя полным сил.

Отравительница оскалилась, загнав кинжалы в ножны на поясе. Стрелок усмехнулся, поднимая со стола арбалеты.

– Где будем его брать? – спросил Ишем.

– Посмотрим, – прохрипел маг. – Сначала проследим за ним.

– Зачем следить? – Джайна скривила губы. – Ишем и с двухсот шагов его подстрелит.

– Могу и с трёхсот, – стрелок улыбнулся, пожав плечами.

– Нет, – маг покачал головой. – Было бы всё так просто, Старший отправил бы на задание только Ишема.

Эр Марруф взмахом ладони создал магические врата, ведущие в одну из ухоронок «Кровавого кинжала» вокрестностях арены.

– Вперёд.

Джайна шагнула в телепорт, за ней Ишем. Волшебный проход захлопнулся за магом, и опустевший погреб погрузился во мрак.

Оказавшись за пределами арены, я замер. Площадь вокруг буквально забита торговыми лавками и разношерстным людом. Отовсюду звучит многоголосый гомон, бубнёж да галдёж. Воздух наполнен взрывной смесью ароматов пыли, пота, благовоний, пряностей да всевозможной еды. И всё это в одночасье обрушилось на меня, будто шагнул в телепорт и оказался под ледяным водопадом!

– Ну и дела! – выдохнул я.

Вот что значит покидать арену с утра или ближе к вечеру – тишь да благодать, а не как сейчас.

Вокруг арки телепорта, откуда я и вынырнул, свободно, но через три метра начинаются лавки. Нырять в это базарное море нет никакого желания. Тем более, что и на карманников можно наткнуться. А что делать? Телепортироваться я не умею. Вызвать Найрин и взлететь в небо? Очень притягательная мысль, но парочкой взмахов крыльев моя тёмная ханира часть лавок точно раскидает. А зачем злить и так обозлённый на ужасного Вахираза люд? Это пока на меня не обращают внимания. Увелечены торговлей.

«Господин, а зачем тебе телепорт?»

– усмехнулась Фахиса.–

«У тебя ведь есть я».

Я тебя слушаю.

«Используй меня как тень. Шагни за грань Белого солнца».

Фахиса, прости, но в воспоминаниях Хавизара есть знания только по светлой магии, а по тёмной – сплошь теории. Вахираз же скупой и делиться опытом, касательно демонических возможностей, не любит.

«Сам ты скупой!»

– огрызнулся демон.–

«А про Клинок Смерти и про магию чёрных песков тебе кто рассказал? И вообще, кое-кто утверждал – кто много спрашивает, тот мало думает и плохо помнит!»

Не злись. Я до сих пор не знаю, как переходить за изнанку эфира.

«Слияние откроет тебе все мои знания».

Хитрец! Ну уж нет! Фахиса, поможешь?

«С радостью, господин!»

Меня будто что-то невидимое за руку схватило, дёрнуло и… вот я несусь бесплотной тенью через обезлюдевшую площадь. Ого! От скорости просто дух захватывает! Мир смазался, превратился в серые полосы. Я ж, наверно, не хуже какого-нибудь истребителя лечу. Хорошо, что тело не материально, а то меня размазало б по первой встречной стене. А если нет, то от диких перегрузок внутренности точно бы превратились в желе.

«Господин, управляй движением мысленно. Махать руками бесполезно».

Хорошо, Фахиса. А то пру буром только вперёд.

Влево. Оф! Не под прямым углом!

«Господин, управляя мыслями, пробуй представлять движение».

Тихонечко, вправо. Я представил, как медленно поворачиваюсь по дуге. Вот! Сработало. Ох! Накатили на меня воспоминания из детства! Чувствую себя восторженным мальчишкой, как при просмотре фильма «Полёт Навигатора». Помню, что представлял, будто управляю космическим кораблём, а тут я сам стал чем-то подобным! В космос мне не взлететь, но всё равно душа ликует от чувства полёта и свободы!

«Господин, перевернись на спину и посмотри в небо».

Я послушался, ракетой продолжая нестись по дуге. До сих пор ни разу не бывал за изнанкой эфира днём. В светло-сером небе «сияло» чёрное солнце, будто бездонная дыра в потолке! Скажи кто-нибудь раньше, что увижу такое, никогда бы не поверил.

Тут я заметил, что в пространстве за мной остаётся тонкий сияющий след. Кинжал Азама! Точно! Когда меня пленили, один из убийц об этом упомянул, что именно через него меня и обнаружили. Со всей этой суматохой во время третьего турнирного испытания и после бурной встречи с Таргин из головы вылетело напрочь!

«Господин, ты можешь избавиться от оружия. Убийцы потеряют след».

Если и потеряют, то временно. Найдут способ, как меня достать – можно не сомневаться. Азам же выслеживал меня без проблем, несмотря на то, что при мне тогда не было магических маяков. Нет, Фахиса. Лучше воспользуемся этим и устроим засранцам ловушку.

«Думаешь, они не почувствуют подвоха, господин?»

– вмешалась Садара.

Почувствуют. Ещё как почувствуют. Поэтому подвох должен быть двойным или тройным… Сюрприз должен прилететь с той стороны, откуда его не ждут или ждут меньше всего.

«Убийцы могут учесть и это, господин»,

– отозвалась Найрин.

Ну, они же не знают, что у меня три союзницы. Сыграем на этом. Но для начала найдём подходящее место для засады – какой-нибудь пустырь, но чтобы там было, где спрятаться.

Выбравшись из портала в тёмном подвале вслед за собратьями по ремеслу, Эр Марруф замер. Темнота не беспокоила убийц – благодаря тренированным глазам и контролируемой демонической одержимости видели даже в кромешном мраке.

– Странно, – прохрипел маг.

– Что не так? – развернулась Джайна, взволнованно уставившись на него – если Марруф говорит «странно», значит, жди неприятностей.

– Цель ушла за изнанку эфира… движется с сумасшедшей скоростью.

– Нам его не достать? – напряжённый до этого момента Ишем расслабился, опустил арбалеты.

– Достанем, – кивнул Эр Марруф. – Пусть только остановится. Но… не нравится мне всё это.

Стрелок и отравительница переглянулись.

– Отменим охоту? – с сожалением спросила Джайна.

– Нет, – маг качнул головой. – Просто будьте внимательны.

Эр Марруф достал амулет связи, сдавил – овальный гладкий камень в ладони тут же потеплел. Некоторое время пришлось подождать, разглядывая незатейливое убранство ухоронки: стол, две скамьи, пара коек с набитыми сеном матрасами и старый шкаф, в котором хранилась посуда. Более важные припасы – еда, некоторое количество оружия и всевозможное снаряжение хранились в тайниках.

– Слушаю, – наконец, прозвучал в голове голос джадугяра.

– Господин Тальмир, я передам вам точку перехода, как только определим местоположение цели.

– Проблемы?

– Да, но всё решаемо.

– Я думал, у вас всё схвачено, и проблемы не возникают.

– Обычно, да. Но в этот раз цель опасная и сложная.

– Тут согласен…

На несколько мгновений воцарилось молчание.

– Хорошо. Жду от вас расположение точки перехода. Я должен видеть, как вы его прикончите.

– Увидите.

Здесь! Я остановился, но выходить в реальность из-за изнанки эфира пока не спешил. Стоит осмотреться.

В Дархасане найдётся немало покинутых, заброшенных кварталов. Причины могли быть любыми: проклятье воцарилось тут, тварь поблизости завелась или эпидемия выкосила народ, и потому окрестный люд боялся возвращаться в подобные места. Даже солдаты обходили их стороной. «Чёрный квартал»– стал одним из редких исключений. После того, как я впервые повстречал там Садару, убил (чисто благодаря везению, иначе закончил бы свои дни в её желудке), воскресил и привязал к себе, народ постепенно вернулся в брошенные дома.

Место, которое я выбрал для будущего сражения, было когда-то базарной площадью. Круглая – двухсот метров в поперечнике – огороженная трёхметровой, уже затянутой плющом, растрескавшейся стеной, развалившейся в двух местах. То тут, то там на ней пустили корни деревца, подрагивающие листьями на ветру. Вдоль ограждения, с отступом от него внутрь площади метров на десять, тянутся вверх витые колонны, удерживающие на щербатых цветках-капителях стрельчатые арки. Те, в свою очередь, образуют ниши-навесы – в тени некоторых до сих пор стоят полусгнившие лотки торговцев. Судя по количеству деревянного мусора на площади, тут тоже в своё время были купеческие лавки. В стыках между камнями и трещинах древней мостовой торчат травинки, листья и цветки всевозможных сорняков. В стене сохранились проёмы-входы – три штуки – достаточно большие, чтобы через них могла проехать телега, а вот кованые ажурные ворота валяются на земле ржавым хламом. Серые оттенки изнанки эфира придают мрачность и уныние всей этой симфонии декаданса. Ещё и отсутствие привычных звуков да запахов давит на мозг…

«Упадок и запустенье»,

– выдала Садара.

Как раз то, что нам нужно. Нет лишних глаз, и случайных жертв избежим. Ладно, пора устроить убийцам ловушку.

После очередного усиления привязанных сущностей за счёт гимралов, количество призывов теперь увеличено до пяти. За помощью к Садаре сегодня уже обращался. В запасе ещё четыре.

Фахиса, вытаскиваем меня обратно.

«Слушаюсь, господин».

Мир мигнул, а затем на меня разом ухнула вся гамма цветов, запахов и звуков реальности. Будто дубинкой по затылку! Так необычно и непривычно воспринимается мир после изнанки эфира. Некоторое время я стоял как пришибленный, погружаясь в яркие ощущения. Тепло солнечного света на коже, яркие сочные цвета, запах пыли и тлена, подвывание ветра, шелест листьев, весёлая трель пичужек – столько жизни во всём этом!

– Что ж, дамы, – выдохнул я, придя в себя. – Зажжём!

Татуировки на предплечьях и кистях ожили. Змея сползла на землю, птица взмыла в воздух, перепончатые крылья слились, превратившись в порхающую летучую мышь. Тройной хлопок, заклубились облака тьмы, и вот предо мной стоят мои прекрасные союзницы – серьёзная Садара, ехидно скалящаяся Найрин и похотливо улыбающаяся Фахиса.

Вынув из ножен кинжал Азама, я вонзил клинок в щель между камнями. Пусть торчит на видном месте.

– Садара, первая ловушка.

Викара кивнула, направила на кинжал ладонь, от которой к оружию убийцы заструились потоки антиэфира, сложились вокруг клинка в чёрный круг радиусом в метр. Миг, и магическая печать впиталась в каменную кладку, будто и не творилось только что тут тёмного колдовства.

– Най, остаёшься со мной.

Ханира кивнула, встала позади меня.

– Садара, Фахиса, скройтесь за изнанкой эфира по бокам в тени ниш – будете второй и третьей ловушками. Атаковать по очереди. Сначала выступаем мы с Найрин, потом флангует Хиса. Ну, – я перевёл взгляд на Садару, – и ты, моя змейка.

Викара удивлённо изогнула бровь. Хе-хе. Не ожидала, что и к ней применю какое-нибудь уменьшительно-ласкательное? Были б желание с фантазией.

– Господин… Это… это всё равно не освободит тебя от обещания!

– Я помню, Садара. Скушаешь всех пленных засранцев. Если пленные будут. Ладно, всё. Действуем!

Воздух подёрнулся рябью и разорвался пульсирующим бледно-голубым овалом. Из портала выскочил Эр Марруф, мгновенно создав перед собой защитный барьер. Затем сдавив амулет связи, передал местоположение точки перехода Тальмиру.

Следом появились Ишем и Джайна. Магические врата тут же захлопнулись.

– Ну и местечко, – выдохнула отравительница. – Прекрасно подходит, чтобы похоронить Вахираза.

– Смотрите по сторонам, – прохрипел маг и осторожно двинулся вперёд.

Просить напарников об этом не было нужды – они сразу же встали по бокам мага во всеоружии, как только вышли из портала. Эр Марруф хотел, чтобы младшие сосредоточились, ибо контролируемая одержимость вкупе с отточенными профессиональными навыками порождает чувство эйфории, вседозволенности и неуязвимости. Если стрелок – любитель шуток – ещё как-то может себя контролировать, то отравительницу нужно держать в ежовых рукавицах – порой слишком эмоциональна. Молодые ещё. Предыдущим убийствам это не мешало – цели были проще, но Вахираз – противник опасный. Не принимать его всерьёз – непростительная глупость.

Ниточка от кинжала мёртвого собрата привела убийц на заброшенный базар. Тут магия слежения чувствовалась ярко – цель где-то рядом. За ближайшей кучей мусора в центре площади. Эр Марруф обогнул груду хлама и замер, уставившись на кинжал, вонзённый в щель потрескавшейся брусчатки.

– И что теперь? – краем глаза Ишем заметил клинок Азама, продолжая следить за округой и держать подозрительные места в поле зрения. Достаточно малейшего движения, чтобы арбалеты тут же выплюнули смертоносную сталь в возможного врага.

– Вынуть? – Джайна шагнула вперёд, но маг придержал её, заслонив посохом.

– Не нужно, – Эр Марруф покачал головой. – Вокруг кинжала ловушка.

– Хитрый гад, – ухмыльнулась отравительница. – Но недостаточно.

– Могут быть другие ловушки, – маг закрыл глаза, прощупывая пространство поисковым заклинанием.

Странно. Враг тут – спрятался впереди, за обломками стены. Он не один. Магическое щупальце ощутило двух живых существ. Это, должно быть, Вахираз и та самая тварь, с которой столкнулся маг-убийца за изнанкой эфира. По сведениям от Азама известно, что врагу прислуживает ещё и ханира. Однако ангелы не могут пройти в антимир. Значит, с Вахиразом светлая защитница, а та визжащая тварь, если не сдохла после боя с Марруфом, скрыта за изнанкой! А ведь вполне возможно, что выжила! Вахираз же цел! Лоб мага тут же покрылся холодной испариной, стоило вспомнить, как эта демоница атаковала из-за грани реальности! Опасность! Очень сложно сражаться на два фронта, особенно когда второго противника невозможно достать. И о викаре, способной оборачиваться змеёй, забывать не стоит. Она тоже может скрываться за изнанкой, раз уж поисковое заклинание обнаружило только двух врагов. А если Вахираз умеет маскироваться от сканирующей магии?

– Всем предельная осторожность! – скомандовал маг.

Джайна и Ишем мгновенно напряглись. На их памяти Марруф никогда таким серьёзным не был.

Крак! Бух! Обломки, за которыми скрывался враг, разнесло на куски. Взметнулась туча пыли. Каменное крошево смертоносными осколками затарабанило по эфирному куполу. Не страшно. Физическую атаку щит выдерживает без проблем. Это против магии запаса прочности недостаточно, что приходится своими силами подпитывать барьер.

Джайна и Ишем только краем взгляда обратили внимание на эту попытку атаковать – Марруф держит фронт. Стрелку с отравительницей за флангами следить нужно. Каждый делает своё дело, как единый организм.

Из пылевого облака вылетело с десяток чёрных лезвий, звякнули о купол и растворились в воздухе. И тут случилось то, чего опасался маг – справа раздался знакомый оглушительный визг. Взрыв! Брусчатку вокруг убийц буквально смело ударной волной, щит всколыхнулся, словно пузырь, покрывшись рябью. Чудовищная атака! Куда страшнее той, когда на трио убийц напали в ухоронке! Купол долго не продержится! А с тварью за изнанкой нужно разобраться сейчас!

Званк! Ещё десяток чёрных лезвий отскочило от барьера. Визг! Взрыв! Уши заложило противным писком.

– Я за изнанку! – прокричал маг.

– Опять?! – Джайна посмотрела на Марруфа, как на сумасшедшего.

– Нужно что-то делать с это визжащей тварью! Иначе тут и поляжем!

– Нам что делать?! – гаркнул Ишем, выискивая арбалетами невидимую цель.

– Высвобождайте одержимость! Иначе не протянете до моего возвращения!

Стрелок с отравительницей переглянулись, кивнули. До сих пор им не приходилось прибегать к демонической силе, но если Марруф так считает, значит, положение хуже некуда!

Шелест чёрных клинков! Званк! Визг! Взрыв!

– Хорошо! – Джайна закрыла глаза, приготовившись высвободить внутреннего демона. – Только не помри!

– Ты и в прошлый раз так сказала! – маг ехидно оскалился, сосредоточился и шагнул за изнанку реальности.

Он снова посмел переступить за грань Белого Солнца. Что ж, тем хуже для него!

Фахиса ринулась к жертве, взвизгнула на лету. Взрыв! Брызнуло во все стороны каменное крошево – звуковая волна прошила изнанку; укрывавший оставшихся убийц по ту сторону реальности купол не выдержал, лопнул. Не отвлекаться теперь на них – господин с Найрин справятся.

Викара ушла в сторону ещё до того, как в неё полетели шипы – уже научена горьким опытом. Визг! Новый взрыв отбросил противника. Но… что-то в нём изменилось. Фахиса присмотрелась к врагу, пытаясь разглядеть его сквозь стену пыли.

– Умри! – маг кинулся на суккубку, вынырнув из серого марева.

Вжикнули окутанные пламенем когти, Фахиса еле успела увернуться, скакнув в сторону, одновременно обращаясь в тень. Визг во фланг врага! Взрыв! Есть, попала! Попала! Тем более – с десяти шагов!

– Сдохни! – прорычал противник, кинувшись к суккубке на невероятной скорости.

Фахиса с распахнутыми от ужаса глазами увидела налитые кровью глаза, обезображенную клыкастую пасть, покрывающие кожу роговые наросты…

– Сдохни! – рыкнул Эр Марруф, бросившись к твари.

Маг занёс когтистую лапу, кривые лезвия на пальцах вспыхнули огнём. Он кровожадно оскалился, приготовившись одним ударом разрезать противника на части…

Что-то больно вцепилось в голень, дёрнуло, и убийца рухнул наземь, так и не дотянувшись до желанной цели. Тварь тут же нависла над ним и впечатала в брусчатку диким визгом. Взрыв! Уши заложило грохотом! Ударная волна сотрясла внутренности, несколько рёбер сломалось, вонзившись в лёгкие. Марруф захрипел, в горле забулькала кровь. Ногу нестерпимо опалило. Что-то противно заскрежетало по роговым пластинам голени, будто сотня лезвий впилась в плоть. Хрясь! Конечность ниже колена оторвало, словно неведомое чудовище, стиснув полную острейших зубов пасть, дёрнуло головой – да так, что и его самого отшвырнуло в сторону. Маг в полёте зашёлся в диком крике, рухнул на серые камни, подняв вокруг себя тучу пыли. Если б не демоническая одержимость, давно бы умер от боли или потерял бы сознание.

Еле повернув голову и скосив глаза, Марруф заметил в клубах пыли силуэт с огненным кнутом в руках. Третья прислужница Вахираза! Оказавшись за гранью эфира, маг тут же запустил поисковое заклинание, но обнаружил лишь одну цель. Демоница умеет маскировать своё присутствие!

Как?! Как он мог допустить такую ошибку?! Нельзя недооценивать врага!

Первая тварь вновь нависла над ним, когтистая лапа опустилась ему на грудь, окончательно придавив к земле.

«Сейчас добьёт…»,

– пронеслось в угасающем сознании убийцы.–

«Ишем, Джайна, простите…»

Визг! Взрыв! Темнота…

Защитный купол убийц лопнул. Молодец Фахиса!

Найрин тут же атаковала потоками лезвий. Фшух! Фшух! Пара взмахов чёрных крыльев, и острые перья клинков устремляются к цели.

Я прячусь за обломками. Иногда высовываюсь, дабы посмотреть, что происходит. Вмешиваться пока нет нужды, да и мои союзницы не пустят меня в бой – раз уж они втроём вышли на поле брани, то господину неча выпендриваться.

Двое убийц кинулись в стороны. Рассредоточились, чтобы ханире было сложнее метать лезвия. Да и пыль вокруг нас почти улеглась – противники уже видят цель, три арбалетных болта прошили воздух над головой. Найрин вовремя скакнула в сторону, и вскрикнула, упав на землю. В плече и бедре падшей торчали метательные ножи. Твою мать! С какой силой нужно бросить клинок, чтобы пробить доспех ханиры?!

– Най, ты как?!

– Больно, господин, – она морщится.

Пластины брони в области ран покрылись сеточкой зелёных трещин. Хрумк! Наплечник и набедренник раскрошились, осыпавшись на землю ржавой пылью. Раны Найрин обнажились. Что за хрень?! Яд? Кожа ханиры стремительно покрывалась волдырями!

– Най! Быстро возвращайся!

– Не могу, господин… – она пытается ползти ко мне.

Блин!

Бросаюсь из-за укрытия к Найрин, разрядив всю обойму арбалета во врага. Без толку! Цель слишком юркая! Тынк! Тынк! Что-то опасно звякнуло сзади. Плевать! Подскочив к ханире, хватаю за руку.

– Возвращайся!

Чпух! Падшая исчезает в облаке тьмы. Торчавшие в ранах, метательные клинки с лязгом падают на брусчатку; татуировка каргана возвращается на место. Теперь обратно за укрытие! Только б меня не достали! Визг! Фахиса атаковала – с души будто камень упал. Жива и помогает! Вот теперь повоюем! Её-то за изнанкой эфира хрен достанут!

Прячусь за обломки. Вовремя! Вражеский болт вжикнул по камню. Выщёлкиваю магазин арбалета, вставляю новый с тёмными стрелами – обоймы я благоразумно вынул из рюкзака ещё до начала боя.

Визг! Фахиса атаковала убийцу слева. Взрыв! Ничего себе! Противницу лишь оттолкнуло ударной волной. Снова визг. Бум! Каменное крошево и пыль взметаются в воздух. Отлично! Пусть суккубка займёт одного врага.

Схватив последнюю обойму, выскакиваю из-за кучи камней в сторону арочных ниш и на бегу расстреливаю весь боезапас во второго убийцу. Ни хрена ж! Два болта враг сбил в воздухе! Ещё два пролетели мимо, один попал в цель, бабахнул разъедающей Тьмой, а убийце хоть бы что!

Я еле успел скрыться за колонной. Тынк! Ты-тынк! Простучали болты по моему укрытию. Тынк! Ещё один вонзился в стену ниши.

Визг! Фахиса продолжает наседать на свою цель. Правильно, милая. Продолжай!

Выщёлкиваю пустую обойму, вставляю последнюю со световыми болтами. Ну вот и всё… остаётся только магия, которая сейчас неминуемо тратится на поддержку двойного призыва. Да и надо быть осторожнее. Если Садара с Фахисой вернутся из-за изнанки, могу и их световыми болтами задеть – для моих викар это тем более опасно!

Най, ты в порядке?

«Да… господин»,

– голос падшей дрожал.–

«Уже… луч… ше»

.

Ты-тынк! Чёрт! Ты-ты-тынк! У вражеского стрелка бесконечный боезапас, что ли?!

Ладно. Пора разобраться с засранцами!

У Джайны неприятности, и Ишем никак не мог ей помочь. Отравительницу постоянно атаковало невидимое существо. Хорошо, что напарница успела вывести из игры одну из прислужниц Вахираза; хорошо, что они пока держатся. Благодаря контролируемой демонической силе! Силе, которая укрепила их тела, сделала проворнее, выносливее. Джайну всё ещё атакует визжащая тварь – маг не справился. Твою мать! Марруф, что пошло не так?!

Чего именно лучшие убийцы «Кровавого кинжала» не учли? Или не знали? Уже не важно. Отступать поздно, да и сложно без мага. Нужно подстрелить Вахираза. Только что это даст? В ухоронке, когда Джайна всадила демону в печень отравленный клинок, цель должна была погибнуть! От дикой кровопотери и от яда хахсида. Однако демон выжил. Так что простого «подстрелить» будет мало! Необходимо нашпиговать Вахираза болтами – пяток уж точно всадить в голову – желательно в упор – чтоб наверняка!

Ишем кинулся к цели по дуге, на бегу стреляя из арбалетов. Хлоп, хлоп, хлоп! Пропели тетивы, отправляя в полёт бронебойные болты. Мимо, конечно. Хлоп, хлоп! Стрелок тренированным движением сменил обоймы на запасные, висевшие на поясе, – всего за четыре удара сердца. Хлоп, хлоп! Всё это отвлекающие и подавляющие выстрелы. Сейчас убийца выйдет на удобную позицию и тогда…

Щёлк! Что-то больно хлестнуло по спине, словно огненным кнутом вспороло роговые пластины. Взревев диким зверем, Ишем кубарем покатился по земле, один арбалет он выронил. Стрелок попытался встать. Тынк! Вражеский болт отскочил от валуна неподалёку. Взрыв! Яркая вспышка!

– Нееееееет!!! – убийца прижал ладони к выжженным глазам – демоническая одержимость не спасала от нестерпимого сияния. Слепой стрелок обречён. Какая ирония… сам издевался над Вахиразом, когда тот просил зажечь свет, думая, что оказался в тёмном помещении. Ишем горько усмехнулся…

Щёлк! Что-то обвилось вокруг его шеи, впилось в кожу огненными клинками, заставив захрипеть, рефлекторно схватиться за стальную удавку, невзирая на то, что боль пронзила ладони…

Звиииии! Демонический кнут дёрнулся к хозяйке, пылающие лезвия распилили шею и пытавшиеся ослабить удушающую хватку пальцы. Разбрызгивая кровь, голова Ишема отлетела в сторону, глухо стукнувшись о камни.

– Ишем! Нет!

Джайна попыталась было рвануть на помощь к товарищу, но очередные визг и взрыв оттолкнули отравительницу в сторону. Ей только и оставалось наблюдать, как голова стрелка отделилась от тела и, кувыркаясь в воздухе, упала на груду камней.

– Неееет!!!

Марруф не справился. Но что теперь делать? Отступить и доложить Магистрам Теней? Зачем? Они и так всё увидят через кристаллы памяти погибших собратьев. Отступить и выжить? Если ей дадут сбежать…

Отравительница кинулась к одному из выходов с базарной площади.

Визг! Проём ворот с грохотом обрушился, подняв тучу пыли.

Её не отпустят. Тогда стоит попытаться достать кого-то из врагов? Умереть в бою. И возможно, отомстить за Марруфа и Ишема. Если позволят. Визжащая тварь по-прежнему не видна и недосягаема для отравленных кинжалов. Одно радует: ханиру – прислужницу Вахираза – всё же удалось достать метательными ножами. Убита она или нет – неизвестно, но точно ранена.

Джайна развернулась, закричала от безысходности и отчаяния. Бросилась к Вахиразу, на ходу достав метательные ножи.

Визг! Взрыв нарушил точность броска, но отравительница не растерялась, и вслед за первыми стальными перьями веером метнула пять клинков.

Попала! Снова! Джайна ехидно оскалилась, завидев, как прислужница, прикрывшая Вахираза, заваливается на землю.

– Получи, тварь! – душегубка залилась ехидным смехом.

Чавк! Острые клыки впились ей в шею, когтистые лапы схватили за голову и руку. Глаза отравительницы распахнулись от удивления и боли, метательный клинок выпал из ослабевших пальцев, так и не отправившись к цели, звякнул о камни. Джайна застыла с открытым ртом, из глотки доносился лишь хрип, глаза закатились. Хрясь! Шейные позвонки переломились, и тело третьей убийцы безвольной куклой рухнуло на измочаленную брусчатку.

– Возвращайся!

Я схватил Садару за руку, и союзница тут же исчезла в облаке тьмы. Тройка метательных ножей, ранившая демоницу, со звяком упала на камни. Татуировка змеи, лениво и утомлённо обвившись вокруг предплечья, застыла чёрным рисунком.

Змейка, ты в порядке?

«Да… господин. Не… пере… живай. Я быс… тро восста… нов… люсь».

Ну, ладно Найрин ослабла от яда – она у нас хоть и падшая, но всё же ханира. А ты змея, да и к тому же викара! Почему на тебя подействовал яд?

«Не… знаю… господин».

Хорошо, отдыхай.

Блин! Реально опасными оказались убийцы… бывшие. Разодрав горло третьей душегубке, Фахиса свернула той шею. Око за око.

Моя суккубо-вампирша подошла ко мне, ехидно скалясь. Рот, подбородок и грудь Фахисы запачкались кровью, отчего викара казалась ещё страшнее.

– Ты доволен, господин? – пропела Фахиса.

– Могло быть и лучше… но да, доволен. Следи за округой. Я займусь трофеями.

Викара кивнула, а я отошёл первым делом к обезглавленному убийце – интересно ж ведь, что у него за арбалеты. А машинки оказались весьма занимательными. Автоматические, как у меня, и явно более скорострельные. Да и обоймы ёмче: судя по габаритам – десятизарядные. Жаль… Эти пушки мне не по руке… С такими арбалетами нужно очень много тренироваться, привыкать к ним, а этот стрелок мои болты на лету сбил! Мастер, ничего не скажешь. То, что из меня не сделали подушку для булавок – лишь везение.

В принципе арбалеты и обоймы можно толкнуть на рынке, да только кто будет таскать весь этот лут? И оружие, и боеприпасы к нему – громоздкие да тяжёлые. Мне до комплекции хозяина этих пушек – как до Луны ползком. И ладно. Есть кое-что интереснее арбалетов.

Подхожу к лежащей ничком в луже собственной крови убийце. Н-да. Однако крепкие клыки и челюсти у Фахисы, вон как разодрала покрытую роговыми пластинами шею. Переворачиваю девчонку на спину. Довольно милое у неё личико… только кровь на скулах и подбородке портит впечатление. А вот глаза… очень красивые, ядовито-зелёного цвета, будто пара лучистых изумрудов… смотрят в небо отрешённым взглядом.

«Неужто тебе девку жаль?»

– усмехнулся Вахираз.

Жаль… не жаль – один хрен – мертва. Просто красивая, вот и грустно немного. Глядя на неё, вспоминаю слова из песни «Воин Света» группы Catharsis.

Каждому свой путь,

У каждого свой ад и небеса,

И у каждого костёр свой и зола…

19

Смысл песни, конечно, в другом. Но именно эти слова здесь как нельзя к месту. Мы делаем выбор, а дальше происходит череда неконтролируемых случайностей.

Вздохнув, принялся обыскивать мёртвую красавицу. Снимаем с её пояса ножны. Кинжалы рядом валяются, зачехляем. Всё это малогабаритное – на продажу. Хватит с меня и кинжала Азама с магическим маячком – его тоже оставлю тут, пусть так и торчит в земле, окружённый ловушкой тьмы.

Теперь снимаем сам ремень зеленоглазки. Ремень широкий, сделан из прочной змеиной кожи. Черного цвета. Естественно, оставить такой поясок на душегубке я просто не мог. Хотя дело вовсе не в моих цветовых предпочтениях, ибо с тем же успехом можно было бы и с первого убийцы кушак стянуть. Ремень зеленоглазки сшит из двух слоёв кожи, между которыми в плотные кармашки вдеты метательные ножи. Они-то мне и приглянулись. Оружие, способное ранить моих союзниц, нельзя оставлять бесхозным. Пусть лучше принадлежит мне. В поясе осталось ещё три клинка, остальные убийца метнула в Найрин и Садару. Ну ничего. Мы их соберём и вденем на место. А пока что ремень и кинжалы в ножнах – всё в рюкзак.

– Что случилось с третьим убийцей? – спросил я, подойдя к Фахисе.

– Мы с Садарой его прикончили, господин, – она улыбнулась. – Я оставила труп гнить за гранью Белого Солнца.

– Хм. Ну ладно. Пусть так. Гляди по сторонам.

– Слушаюсь, господин.

Я зашагал к месту, где ранили Найрин. Подобрав первый клинок, бросил в рюкзак – потом вставлю в карман ремня, как полагается. Со вторым повременил – поднёс к лицу и принялся разглядывать. Вроде обычный обоюдоострый нож, только режущая кромка непривычно чёрная, даже не бликует. Лады, и с этой странностью потом разберёмся. Клинок отправился в рюкзак.

Иду дальше – туда, где под удар попала Садара. Ей досталось больше – аж три клинка в неё попало. И если б не змейка, то ножички впились бы в меня. Передёргиваю плечами, представив себя лежащего на земле, не способного что-то сделать.

«Яды на тебя не действуют»,

– напомнил Вахираз.

И на Садару не действуют, но вот… раз на раз не приходится.

«Ну, чиркни себя одним из клинков по руке»,

– демон усмехнулся.

Я так похож на идиота?

«Не похож, но действуешь иногда как идиот»,

– Вахираз хихикнул.

Разочарую, но в этот раз становиться подопытным кроликом не хочу.

«Трус!»

На слабо берёшь? Нет уж. Не проканает. Если яд на меня всё же подействует, то всё – трындец.

«Если подействует, я помогу. Слияние, и всё – яд обезврежен».

Морда ты хитрожопая, Вахираз! Вот кто!

«Ну и в задницу тебя! На мою помощь больше не рассчитывай!»

Я так и собирался делать.

Демон заткнулся. И хрен с ним! Подумаешь, обидчивый засранец!

Вздохнув, нагибаюсь за очередным метательным клинком…

– Господин, берегись!

Фахиса налетает на меня и вместе со мной кубарем катится по земле. Взрыв!

Жахнуло так, что уши заложило. Ударная волна вместе с нетерпимым жаром накатили на нас. Суккубка завизжала так, что несколько арочных ниш у стены разворотило звуком – колонны-подборки, удерживающие навесы, буквально смело, будто кегли.

Морщась, поднимаюсь и сплёвываю песок вместе с кровью.

Твою мать! Фахиса лежит на земле с опалёнными крыльями. Что за хрень тут произошла?

Подбегаю к суккубке и хватаю за руку.

– Возвращайся!

– Да, господин, – её лицо искажено гримасой боли.

Вшух! Викара исчезла в облаке тьмы, и я тут же прячусь за обломками стены.

Осторожно выглядываю. В двадцати шагах предо мной камни оплавлены до стеклянного блеска. Ни хрена ж себе! Фахиса, что случилось?

«Кто-то атаковал магией – смесью огня и света, господин».

Так всё, арбалет снова на взводе. Готов стрелять в любого врага. Ну почему меня просто не оставят в покое?!

«Я еле успела. Крылья только опалила. Но без них не опередила бы огне-световой шар».

Больно? Ты в порядке?

«Когда попала под удар, было очень больно. Потому так и кричала. Но всё к лучшему, господин. Криком ослабила огненную волну. Сейчас всё хорошо, боли нет».

Всё хорошо будет, когда я расправлюсь с помешавшим мне уродом. Снова сплёвываю кровь. Песок неприятно хрустит на зубах.

Вдох, выдох. Спокойно, Шаин. Из каких только передряг не выбирались? И из этой выпутаемся…

С подвохом оказался Вахираз. Целых три прислужницы! Этого Тальмир не ожидал.

Выскочив из портала неподалёку от заброшенной базарной площади, джадугяр укрылся невидимым пологом и осторожно приблизился к будущему месту битвы. На всякий случай спрятался у лестницы, которая вела в подземные склады – там торговцы когда-то держали товар. Не таскать же его каждый раз туда-сюда, чем мелкие купчишки обычно и занимались…

Убедившись, что его не заметили и не обнаружили маскирующую магию, Тальмир осмелел, стал наблюдать за поединком во все глаза. Частые визги неведомой твари и следующие за ними взрывы джадугяра раздражали, но он понимал, что не сможет достать чудовище, пока оно скрыто за изнанкой эфира. А раз так, то выдавать себя раньше времени бессмысленно. Да и помогать убийцам не хотелось: во-первых, их услуги оплачены – пусть отрабатывают; во-вторых, Кёль Хокём утверждал, что эта троица – лучшие из лучших душегубов «Кровавого кинжала». И они всё же смогли удивить джадугяра, когда их тела изменились под воздействием одержимости. Убийц это не спасло, но, как бы там ни было, они со своей задачей частично справились – разобрались с прислужницами Вахираза и заставили визжащую тварь выйти в реальность. Теперь можно было и её достать.

Уже на подходе к базарной площади Тальмир активировал заклинание огне-светового шара. Недостаток многокристальных посохов заключается в том, что требуется потратить довольно много времени, пока магия двух или более элементов объединится и стабилизируется. Но оно того стоит – в результате получается мощное эфирное заклинание. Как только рубин и бриллиант на посохе пропустили через себя и сфокусировали достаточное количество энергии, Тальмир атаковал. В итоге вывел из строя третью прислужницу Вахираза, оставшись с демоном один на один. Прекрасно! Теперь можно не опасаться неожиданного удара в спину, как это произошло с убийцами. А вдруг у Вахираза есть ещё прислужники? Или имеется нечто такое, чего джадугяр от противника совсем не ожидает? Нет. Действовать глупо и опрометчиво, как душегубы «Кровавого кинжала», он не собирается. Пока Тальмир скрыт за невидимым пологом, у него есть преимущество перед демоном. Можно спокойно подготовить очередное разрушительное заклинание, в этот раз используя все три кристалла, смешав ветер, огонь и свет. А на всякий случай, если враг всё-таки каким-то образом увидит джадугяра за невидимым пологом и нападёт, то Тальмир держит в левой руке старый посох с рубином – можно будет атаковать огненными шарами с минимальной задержкой. Ну а что? Не одному ж Вахиразу «подарки» противникам раздавать? Мы тоже кое-что умеем…

Тихо. Осторожно выглядываю из-за укрытия. Никого. Откуда сюрприз-то прилетел? И от кого? С кем сражаюсь?

«Господин»,

– голос падшей звучит тихо.

Да, Най.

«Это должен быть маг. Скрыт за пологом невидимости. Я чувствую завихрения эфира».

Хреново. Я вот не чувствую совсем.

«Ты можешь увидеть. Моими глазами».

Отлично. Что от меня требуется?

«Просто расслабься. Позволь, я всё сделаю».

Звучит так, будто ты собираешься меня трахнуть.

«Шаин! Сейчас не до шуток!»

Ладно-ладно! Убедила. Расслабляюсь. Глаза закрыть?

«Да. Желательно».

А ты точно не собираешься меня трахнуть?

«Шаин!!!»

Всё, всё, всё! Только не тяни слишком долго с перенастройкой зрения. С невидимкой нужно разобраться как можно скорее.

Найрин безнадёжно вздохнула.

Смежив веки, расслабляюсь. Через пару секунд начало покалывать в глазах, а затем и вовсе – зудеть!

«Расслабся! Сейчас пройдёт… Всё, открывай».

Я и открыл. Сразу отметил изменение – теперь, куда ни глянь, всё обрамлено белой сияющей каймой. Где-то ярче, где-то слабее.

«Это эфирный слой».

Такой же окутывал и меня. Разве что цвет каймы – чёрный. Н-да. Вот, значит, как выглядит моя демоническая аура.

Аккуратно высовываюсь из-за укрытия. Вот это да! Эфирные потоки отовсюду стекаются волнистыми лентами в одно место – рядом с ведущей под землю лестницей. Там же вижу полупрозрачный человеческий силуэт, переливающийся всеми цветами радуги. Ну привет, засранец! Нашёл я тебя, нашёл!

Направляю арбалет на сияющую новогодней ёлкой цель. В обойме четыре болта осталось, так что целюсь долго. Попадать не обязательно, но желательно. Нужно, чтобы болт рванул рядышком, а дальше вспышка сделает своё светлое дело. Хлоп! Мягко спускается тетива. Щёлк! Встаёт на заряд новый болт. Секунду на поправку. Хлоп! Щёлк! Хлоп! Третий снаряд отправляется в полёт, и я тут же скрываюсь за камнями. Дах! Да-дах! Болты взрываются один за другим. Надеюсь, невидимке сейчас очень «весело»!

Тройной взрыв и вспышки света не смогли навредить – защитный барьер уберёг джадугяра, но вот возмущения в эфирных потоках они создали. Да так, что сбили накачку энергии в сотворяемое заклинание.

Проклятье! Тальмир скрежетнул зубами. Хорошо, что взрывы не дестабилизировали создаваемую магическую сферу трёх элементов, иначе здесь б так громыхнуло, что от джадугяра не осталось бы и пепла! Но накачку энергии придётся делать заново, а это потеря драгоценного времени. Эх, жаль он один! С поддержкой иерархов ордена справились бы с Вахиразом быстро, но замешивать своих в убийство гладиатора нельзя. Месть Тальмира – его личное дело, джадугяры тут ни при чём.

Раз уж демон всё-таки его заметил, стоит убрать полог невидимости – только зря расходует силы. Сказано, сделано. Теперь нужно выманить врага и уничтожить! Держа новый посох вертикально, а старый, направив на укрытие Вахираза, – Тальмир точно видел, откуда прилетели арбалетные болты – джадугяр двинулся к дальней куче обломков стены.

Вум! Вум! Два огненных шара исторглись рубином на набалдашнике посоха, ударились в цель и расплескались во все стороны жидким пламенем. Вум! Ещё добавки – нужно выкурить демона из укрытия. Вум! Ну что, Вахираз? Припекает? Вум!

Тальмир осторожно обошёл раскалённую груду камней и… Где он?! Маг тут же развернулся, двигая из стороны в сторону старым посохом. Не могло этого демона так быстро испепелить! Что-то должно было остаться! Поисковое заклинание! Быстрее!

От джадугяра во все стороны поползла эфирная волна. Магия накрыла базарную площадь, проникла во все укромные места. Никого! Испарился, словно призрак! Демоны могут скрываться за изнанкой реальности, а Тальмиру туда хода нет. Но не страшно. Если Вахираз остался тут и попытается прикончить джадугяра, то ему придётся вынырнуть обратно, и поисковая магия сразу же обнаружит врага.

Не торопимся. Продолжаем накачивать заклинание трёх элементов энергией. Вахираза нужно встретить готовым. А если он всё-таки убежал? Магия выдала местоположение противника. Хруст камней сзади! Слишком близко! Тальмир резко развернулся, готовый стрелять огнём… Вражеский кулак впечатался в левое ухо джадугяра. Простой матерчатый капюшон не смог защитить хозяина. Тальмира развернуло на четверть оборота, маг со вскриком упал на землю – умудрился завалиться на спину и, рухнув на камни, выстрелил огненным шаром…

Твою мать!!!

На таком расстоянии увернуться невозможно! Рефлекторно выставил перед собой руки.

Нестерпимый жар и ревущее пламя объяли тело. Я закричал, разум разорвало на мелкие кусочки от невыносимой боли…

– Сдохни, тварь!

Тальмир поливал огнём кричащего и мечущегося на земле гладиатора. Да! Он отомстил за Ильраха! Даже силу трёхкристального посоха не пришлось использовать…

Противник наконец успокоился, больше не пытался сбить пламя. Обуглившийся труп догорал, охваченный огнём. И стоя над поверженным врагом, джадугяр не верил, что в одиночку одолел чудовище – монстра, от имени которого в детстве он трясся, как лист на ветру, когда бабушка рассказывала страшные сказки о Вахиразе. И это его он боялся? Плечи мага задрожали. Бессильно опустившись на груду камней, Тальмир рассмеялся, сорвал с лица маску и отбросил в сторону. В нос тут же ударил запах палёного мяса и волос. Джадугяр поморщился, вытер со лба пот. Ему удалось! Он смог!

Тальмир вдохнул полной грудью, облегчённо выдохнул. Противный запах горелой человеческой плоти сейчас казался наградой за труды.

Маг осторожно, через ткань капюшона, коснулся уха – куда впечатался кулак врага. Умф! Больно! Тальмир скрипнул зубами, поморщившись. Лучше не теребить, потом магией исцелит раненное ухо, если понадобится…

Пальцы трупа шевельнулись, заскребли по чёрной брусчатке. Руки согнулись, оперлись о камни. Джадугяр с распахнутыми от ужаса глазами смотрел, как обгорелый мертвец приподнял голову, повернул дымящееся, покрытое чёрной коркой лицо и посмотрел (да, посмотрел!!!) пустыми глазницами на мага. Невозможно! Просто невозможно! Как такое может быть?!

Тальмир вскочил, старый посох вновь ударил магией. Но в этот раз огонь оказался бессилен. Охваченный пламенем мертвец медленно поднялся на ноги, протянул руку со скрюченными пальцами к джадугяру.

– Хээээээ! – вырвался изо рта твари сиплый стон, и тут на Тальмира накатила волна первобытного ужаса.

Маг и раньше сталкивался с бродячими мертвецами – по долгу службы приходилось оказываться в проклятых местах Дархасана. Нежить уничтожалась легко. Мертвяки всегда медлительны и неповоротливы – для любого мало-мальски талантливого мага даже их толпы не представляют опасности. А тут… Это же демон! Вахираз! Только что был мертвее мёртвого, и вдруг ожил! И огонь его не берёт!

Но… есть же новый посох! Заклятие из трёх элементов почти сформировано! Хорошо, что он не стал прерывать накачку эфира – на радостях и от волнения совсем забыл это сделать!

Тальмир рванул подальше от твари. Чудовище всё равно медлительно, так что время у него есть. Ещё чуть-чуть. Готово! Джадугяр победоносно оскалился. Расстояние до цели – шагов пятьдесят – шестьдесят. Ударная волна и хозяина заденет, так что маг быстро сформировал защитный купол.

– Сдохни же, тварь! Сдохни! – направленный на ожившего мертвеца бриллиант на набалдашнике посоха заискрился, испустил злобно шипящие лучи света.

Вууууум! Сфера из трёх элементов с оглушительным рёвом устремилась к цели.

Рвануло! Рвануло так, что уши заложило! Вспышка света испепелила бы мага, если б не защитный купол. Да и он не выдержал бы – Тальмир еле успевал восстанавливать запас прочности барьера. Жар огня, шипение света, яростное завывание ветра – всё смешалось в одном единственном миге. И без того частично разрушенные стены базарной площади смело ударной волной. Брусчатка оплавилась, превратившись в остекленевшую массу.

Магическая буря вскоре стихла. Тальмир опустил руку, коей прикрывал лицо от слепящего света, который проникал даже сквозь веки – столь сильной была вспышка. Всё. Наконец-то. Теперь-то уж от твари не осталось даже пепла! Джадугяр открыл глаза и…

– Нет! Не может быть! – Тальмир попятился.

Оживший мертвец стоял всё там же, как ни в чём не бывало!

– Нет, нет, нет! Так не должно быть!

Тальмир кинулся прочь от ужасного места. Всегда и везде маг должен сохранять ясность разума – из-за страха джадугяр совсем позабыл, что может открыть портал. Он не успел добежать даже до разрушенной стены. Что-то схватило его за ноги, дёрнуло и поволокло обратно.

– Нет! Нет! Я не хочу! – пальцы беспомощно скребли по остекленевшим камням; ломались ногти, заставляя мага кричать. На оплавленной брусчатке остались полоски крови.

Гигантская песчаная лапа дотащила Тальмира до хозяина и развеялась чёрным дымом. Тальмир попытался отползти, но чья-то нога опустилась ему на спину, придавив к полу.

– Кто тыыыы? – голос твари сипел и хрипел одновременно.

– Я… я…

– Ктоооо тыыыы? От… веееее… чааааай!

– Я Тальмир, господин! Прошу, не убивай!

– Заглоооохни! – удар под рёбра заставил мага застонать. – От… вечай тооооль… ко на вопро… сыыы!

Тварь растягивала и прерывала слова, отчего становилось ещё страшнее.

– Да, г… г… господин.

– Зачеем ты хо… тел меня убиииить?

– Хотел отомстить.

– Отоомстииить? – тварь зашлась в сиплом смехе. – Мнееее? Отооомстииить?

Чудовище смеялось долго.

– Тыыы… не знаа… ешь, что такооое мееесть! Ноооо… всё жеее… спроо… шу. Почеемуу отооомстиить? Почееемуу мнеее?

– Ильрах, гос… подин. Он погиб… из-за тебя.

– Нууу. А тебе-тоооо какооое делооо?

– Он был… моим другом.

– Ильраааах, – демон усмехнулся, не выдержал и снова рассмеялся. – Он поогииб из-зааа собственнооой глу… пооости и… упряяямствааа. Ноооо… это тебяяяя…. неее оправдываеееет, Тааальмииир. Ты стоооль же глуууп и упряяяяям, как и твоооой друууг. Дууумаююю, будеееет справееедлиивооо, если… выыы встретитееееесь… тааааам… в мирееее мёртвыыыыыых!

– Нет, господин. Прошу, смилуйся! Возьми всё, что у меня есть! Даже меня! Оставь в живых, я тебе пригожусь!

Тварь заставила мага перевернуться на спину, поставила ногу на грудь, чуть придавив, – этого оказалось достаточно, чтобы дышать стало больно. Пустые глазницы демона уставились на Тальмира, джадугяр мелко задрожал от ужасного взгляда, тело покрылось мурашками, волосы на голове встали дыбом.

– Приигодиииишься? Каааак такое ничтооожествооо мож… еееет пригодииииться мне?

– Я… я… многое знаю, господин! Я один из иерархов ордена джадугяров!

– И за какиииим хренооом ты мнее тогдаааа сдааааалсяяя? Вооот чтооо, Тааальмииир. У тебяяя врееемениии совсееем чуть-чууууть. Придуууумай, каааак тыыыы можееешь мнееее при… гооо…диться, инааааче…

Демон вытянул левую руку.

– Змееейкааа.

Тальмир заворожено смотрел, как вокруг обугленного предплечья Вахираза возникла чёрная змея, поползла к пальцам и мягко шлёпнулась на пол рядом с головой мага. Рептилия попробовала воздух дрожащим языком и подняла голову к демону.

– Раааастиии.

Змея стала увеличиваться. Очень быстро. И чем дальше, тем глубже в разум Тальмира погружались ледяные когти ужаса.

– Тииик-тааак, Тааальмииир. Вреемяяя ухоодииит. Тииик-тааак.

– Я… я…

– Тииик-тааак.

Тальмир не знал, что означает это «тик-так», но слова звучали зловеще.

– Я… пощади, господин! – маг неотрывно смотрел на растущую рептилию.

Чёрная змея уже вымахала до размеров взрослого питона, и останавливаться на этом не собиралась.

– Я Вахираз, Тааальмииир. И я не знаааю слова «пощада».

– Но…

– Время вышло. Пора тебе встретиться с друуугом.

– Прошу! Сжалься, господин! – из глаз мага потекли слёзы.

Когда Кёль Хокём предложил Тальмиру посмотреть воспоминания из последнего дня жизни Азама, глава «Кровавого кинжала» предупредил, что джадугяру в этом случае придётся познать всю боль и отчаяние убийцы, пожираемого змеёй. Это и остановило Тальмира от желания увидеть смерть душегуба. А теперь… магу предстоит пережить всё это по-настоящему! Почему?! Это не справедливо! Не так должно было всё закончиться! Не так! Обиднее всего то, что эту змею призвал в Дархасан Ильрах. Эх, старый друг! Если бы ты тогда этого не сделал…

– Сааадааара… Шаииин обееещааал тебе… отдаааать любооого плееенногооо засрааанца. Я сдерживаааю егооо слооовооо. Он твооой.

Стоило Вахиразу убрать ногу с груди джадугяра, как змея ринулась вперёд. Миг, и Тальмир оказался в смертоносных объятиях – чешуйчатые кольца стиснулись вокруг жертвы. Но к её несчастью стальная хватка гигантской рептилии не стала сжиматься, маг остался в живых. Змеиная пасть медленно раскрылась над головой Тальмира…

Очнулся я от дикого голода – такой же ощутил, когда высвободился из магической ловушки убийц. Если б не Фахиса…

Ужасно хочется жрать! Я ещё и абсолютно наг!

Сидя по-турецки на голой земле и прислонившись спиной к чему-то тёплому, гладкому и одновременно шершавому, я открыл глаза. И с удивлением заметил, что чёрные кольца гигантской змеи бережно окружают меня со всех сторон. Предо мной на оплавленной до стеклянного блеска брусчатке плетёная корзинка.

«Поешь, господин. Тебе нужно восстановить силы».

Меня дважды упрашивать не нужно!

Раскрыв в корзинке полотенце, тут же схватил булку и вонзил в неё зубы. М-м-м! Как же вкусно! Булочка сама сладкая, хрустящая, сверху покрыта какой-то кисленькой приправой, а внутри солёный мясной фарш! Объедение! Обалденное сочетание трёх вкусов получается, слюнки так и текут. Быстро расправившись с первой, принялся за вторую.

«Господин, там же есть бутыль с натисом. Не ешь всухомятку».

Садара, ты меня балуешь!

Третью булочку я уже запивал бодрящим напитком.

«Ради тебя я на всё готова, господин».

Кстати, откуда всё это?

«Я на рынке купила».

Ты?! Ты же демон, Садара!

«Я скрыла свою суть иллюзией».

Всё равно, ты рисковала. А если нарвалась бы на какого-нибудь мага?

«Но не нарвалась же».

Н-да… и не поспоришь. А… почему я голый?

«Ты не помнишь?»

Садара, ну не задавай глупых вопросов, а. Помнил бы, не спрашивал.

«Прости, господин. Больше такого не повторится».

Да не обижайся ты, змейка. Я ж любя как-бы… посоветовал. Ни тебе, ни Найрин, ни Фахисе не нужно меня бояться. Пусть я для вас господин, но вы для меня в первую очередь союзницы, боевые подруги.

«Господин… ты так сладко говоришь».

Только не возбуждайся! Рано ещё. До ночи потерпи.

А до неё недолго осталось… солнце уже клонится к горизонту. Много же времени прошло. Помню, что светило висело в зените, когда я схватился с треклятым магом. И тут на меня накатила волна ужаса – вспомнил, как всё тело охватил огонь, как разум разрывало на кусочки от нестерпимой боли! Теперь понятно, почему я голый – сгорела вся одежда нафиг. Подозреваю, что и рюкзак со всем содержимым испепелён – эх… жалко смартфон, да и деньги вероятнее всего превратились в расплавленные куски металла, которые только ювелирам будут интересны. Плюс мой верный арбалет точно не выдержал магической термо-обработки – теперь это просто ни на что не годный хлам. Трофейные метательные ножи – тоже. Н-да. Хреново. Как же я выжил? И что стало с магом?

«Я его съела».

Да уж. Ты времени зря не теряла. Ну и как? Он мучился, когда ты его заглатывала?

«Ну… проглотила я его живьём. Бедный ещё долго во мне трепыхался, пытался вырваться, чем только раззадоривал меня. Я когда его наполовину заглотила, он всё руками упирался, да ногами по земле сучил. Маг был вкусный, много в нём энергии. Не прочь ещё несколько таких скушать!

«

Вот обжора! Садара… зачем ты мне все эти подробности рассказываешь?

«Чтоб ты знал, чего тебе удалось избежать во время нашей первой встречи»,

– змейка хихикнула.–

«Хотя… господин, если ты захочешь, я могу и тебя проглотить».

Я чуть натисом не подавился!

С какого бодуна я должен это захотеть?!

«Не сердись, господин. Кто знает, может, у тебя есть какие-то потаённые желания… может, ты хочешь познать меня изнутри и таким способом. Я бы всё равно тебя исторгнула обратно… ты бы даже до желудка не добрался».

Ни хрена ж себе предложеньице! Садара… я, по-твоему, сильно похож на придурка-колобка?

«На кого, господин?»

В подробностях рассказываю Змейке сказку о колобке и его печальной кончине.

«Странная сказка»,

– викара хмыкнула.

Угу. Обычно тесто разумом не обладает, но в наших земных сказках каких только персонажей не встретишь. В общем, и думать забудь, что я по собственному желанию полезу тебе в пасть. Я не колобок, а ты не лисица – ты хуже! Прожорливая анаконда!

«Господин, я и обидеться могу. Я ведь твоё оружие. И никогда тебе не наврежу».

Прости, Змейка. Я понимаю и доверяю тебе, но пережить то, что ты мне предложила… как-то уж совсем не хочется. Скажешь тоже – потаённые желания! Это у тебя потаённые желания попробовать меня на вкус. Я улыбнулся.

«Отрицать не буду, господин. Фахиса ведь тоже хочет отведать хотя бы немного твоей крови».

Сдала боевую подругу с потрохами. Ну, хоть Найрин не хочет от меня кусок оттяпать.

И всё-таки… как я выжил?

«Господин Вахираз постарался».

В который раз он меня выручает…

«Господин, ты бы видел, как он с магом разговаривал, и как этот маг в слезах умолял пощадить его!»

Восхищаешься, значит…

«Господин, вы оба для меня две стороны одной монеты. Я и тобой восхищаюсь не меньше».

Я по-доброму усмехнулся. Приятно всё же, когда о тебе так думают. Но… всё это лирика. Я голый и без денег. Хотя… Садара, а на что ты купила еду?

«Господин Вахираз нашёл сумку мага. В ней были деньги.

И

ещё я твои расплавленные монеты разменяла у ювелира. В общем, господин Вахираз отправил меня на рынок за едой и одеждой для тебя, а сам уселся восстанавливать тело, так как ты весь обгорел и походил на обуглившийся труп».

Да уж. Хорошо, что я всего этого не видел. И хорошо, что от мага в наследство достались деньги. Не скажу, что без них никак, но с ними лучше. Что ещё было у мага?

«Два колдовских посоха, господин».

Да, помню. Из малого он и пальнул в меня огнём. Оприходовать его оружие? А вдруг орден джадугяров возмутится? Ну и что, что трофеи я взял с боя? Ладно, поглядим.

Поднимаюсь, и Садара разворачивает кольца, выпуская меня из живого колодца. Блин, как-то непривычно разгуливать нагишом под открытым небом, несмотря на то, что вокруг ни души. Змейка шуршит в нужном направлении, и я иду рядом: ступаю осторожно – шлёпать босыми ногами по остекленевшей брусчатке неприятно; грубые края камней впиваются в ступни – хоть не режут, и то счастье. Садаре легче – знай себе ползи – чешуя всё выдержит.

Стены базарной площади и близстоящие брошенные домики, судя по всему, смело ударной волной. Остальные жилища магия задела слабо – видны покосившиеся крыши, обвалившиеся или растрескавшиеся стены.

Змейка доползла до остатков ограды и окуталась клубами дыма. Спустя миг викара приняла обычную форму. Красиво нагнулась к груде камней и выудила из-за неё походный мешок – не рюкзак, конечно, но и так сойдёт.

Развязав шнурки на горловине торбы, Садара принялась выуживать одежду: штаны, ремень, рубаху-безрукавку и сапоги с традиционными загнутыми вверх носками – всё чёрного цвета.

– Спасибо, Садара, – одеваюсь и посматриваю на неё – она разочарованно вздохнула, когда застёгивал ремень на штанах. Ну, ничего. Всему своё время.

– Пожалуйста, господин, – она кивает, рога на её голове тускло блестят в золотых лучах заходящего солнца. – Кошелёк с деньгами мага я уже положила в мешок. А вот и посохи.

Пока одеваюсь, Садара вновь изящно нагибается (я аж залюбовался!) и достаёт из-за той же груды камней оружие мага. Посох попроще в длину где-то метр, древко-рукоять переплетено красной кожей, набалдашник венчает крупный рубин. Второй – полтора метра, древко витое с инкрустированными в две оправы рубином и сапфиром, а сверху – играющий цветами радуги бриллиант в пасти оскалившегося льва.

– Как поступишь с трофеями, господин? – Садара протянула однокристальный посох.

Приняв оружие, я направил посох на стоящий в отдалении дом. Из памяти Хавизара выудил знания, как пользоваться подобными «пушками», и попытался пропустить эфир сквозь себя в рубин на набалдашнике. А хрен тебе, Шаин. Посох молчит и отказывается плеваться огнём.

– Ты не сможешь использовать оружие светлых магов, господин.

– Угум-с… уже проверил. Жаль. Бесполезный хлам. Хотя…

Смеживаю веки. Узоры на предплечьях оживают, кожу неприятно пощипывает пару секунд, и посох осыпается на пол чёрным песком. Тынк! Звенит ударившийся о брусчатку рубин. Открываю глаза, а Садара с улыбкой протягивает вторую магическую «пушку». Процедура «увядания» повторяется. Тынк-ты-тынк. Падают бриллиант, рубин и сапфир. Викара опускается на корточки. Собирает кристаллы, загадочно ухмыляясь и посматривая на меня. Не нравится мне её хитрый взгляд. Чего это она задумала?

– Что-то не так, Садара?

– Ничего… – улыбаясь, она поднимается и протягивает камни, уместившиеся в собранных лодочкой ладонях.

– Темнишь ты, Змейка, – смотрю на неё с сомнением и один за другим отправляю кристаллы в мешок.

– Может быть, – она пожимает плечами. – А что делать с этим?

Викара тычет пальцем на торчащий из остекленевшей брусчатки кинжал Азама. Чёрный клинок будто вплавился в пол – удивительно, как только его не смело ударной волной.

– Ничего, – я махнул рукой. – Пусть остаётся здесь – на память.

– Тогда, может, убрать ловушку?

– Не нужно. Если убийцы захотят забрать кинжал, будет для них сюрприз… или не будет.

– Как прикажешь, господин. Я тогда, на всякий случай, привяжу магию ловушки к кинжалу. Пока его не вытащат, ловушка будет работать.

– Пусть, – я пожал плечами. – Заканчивай и пойдём. Отдохнуть хочется – поспать перед последним днём турнира.

– Да, господин. Я быстро.

– Наконец-то!

Я плюхнулся на кровать и блаженно закрыл глаза.

– Я схожу за едой, господин, – Садара вышла из комнаты, дверь с глухим стуком закрылась.

Еда – это хорошо. Тех булочек мне, как оказалось, мало – только голод временно приглушил. А стоило окунуться в аппетитные ароматы, витавшие в главном зале постоялого двора, как желудок тут же забурчал – хозяин, подавай жратвы! Всё из-за регенерации – много сил забирает.

Моя змейка скоро вернулась с подносом. Закрыв дверь, задвинула засов.

У викары весьма милый человеческий образ, навеянный иллюзией. Тело укрывает зелёное платье с длинными, расширяющимися к кистям рукавами. Волосы аккуратно спрятаны под того же цвета платком, поверх которого наброшена полупрозрачная фата, вуалью скрывающая лицо. Хотя даже через неё видно, как парой ярких янтарей выделяются глаза союзницы. А в целом – образ скромной дархасанской женщины Садаре вполне удался.

Опустив на кровать предо мной поднос, демоница взмахнула рукой, развеяв иллюзию, и уселась рядом – в уже привычном пикантном образе. Змейка полуобнажена: пах и грудь прикрывают ожерелье и серебряный поясок со свисающими гирляндами монет, запястья и лодыжки обхватывают браслеты. Хвост викары приподнят, возбуждённо дёргается из стороны в сторону. А глаза-то! Такие можно представить у голодной волчицы!

– Приятного аппетита, господин, – Садара подняла крышку подноса, являя взору прожаренные до красной корочки куриные крылышки, исходящие горячим паром. Какой аромат! Блюдо обильно приправлено мятой, луком и чесноком. Блин! Обожаю чеснок! С ним почти любая еда превращается в пищу богов!

Диким зверем я накинулся на ужин. Жевал так, что за ушами трещало!

– Ешь, господин, – Садара улыбнулась. – Тебе пригодятся силы этой ночью.

– М? О фём ты? – я откровенно играл в дурака, продолжая поглощать сочное мясо, похрустывая прожаренными косточками. Обалденно!

– Не придуривайся, Шаин, – викара ехидно оскалилась. – Ты ведь не зря меня не отозвал, оставил при себе.

Обожаю, когда союзницы зовут меня по имени. Да ещё и упрекают. Сразу чувствуешь, что в них есть воля. Это тебе не тупые рабыни.

– Ну да, – я улыбнулся, пожав плечами. – Инафе присфать фас смог бы только на следующее утро. А кто сделает мне умопомрофительный массаф? Знаеф, как я уфтал? Твои умелые пальчики в этом деле очень пригодятся.

– Всего лишь массаж? – бровка Садары лукаво изогнулась полумесяцем.

– Ну… кто его знает… всё мофет быть, – на подносе постепенно скапливалась горка обгрызенных косточек.

– Ешь быстрее! – хвост викары щёлкнул по полу и, вновь поднявшись, задрожал от нетерпения.

– Как прикажешь, госпожа!

Змейка так и застыла с открытым ртом, щёки и уши, невзирая на бронзовый цвет кожи, буквально зарделись: приложи спичку – воспламенится.

– Я… госпожа? – хвост Садары завибрировал, как заправский мобильник.

– Ну, а что тут такого? – я пожал плечами, усмехнулся.

Пусть привыкает к человеческим играм в доминирование.

– Как что? Как что, господин?! Ты ведь шеду, а я обычная ламия!

– Лукавишь, Змейка. И совсем ты не обычная, а прекрасная, восхитительная, обольстительная, нежная, – с каждым новым эпитетом хвост викары дрожал всё сильнее – ещё немного, и взлетит вертолётом, – прям демоническая богиня…

Садара набросилась на меня, поднос с остатками еды грохнулся на пол. Всем весом Змейка вдавила меня в ложе, руками вцепилась в запястья, аппетитные ягодицы опустились на пах. И ведь не подумаешь, что в изящной фигурке сокрыто столько силы.

– Ты что творишь, девка? А?! – изобразил я злость, но ехидная улыбка вкупе с восставшей плотью выдали меня с потрохами.

– Замолчи, ничтожество! – прошипела викара, прижавшись лбом к моему. Ох, какие у неё завораживающие глаза! А будоражащий ноздри неповторимый тонкий аромат – ни с чем не сравнить. – Когда с тобой говорит богиня, ты должен внимать каждому её слову, выполнять любой её каприз! Тебе ясно?!

– Да, моя богиня.

«Шаин! А как же мы?!»

– одновременно отозвались Найрин с Фахисой.

Простите, девочки. Сегодня играю только со Змейкой.

«Так не честно!!!»

Ну, что поделать? Жизнь несправедлива.

«Шаин!!!»

– от их дикого мысленного крика мои «мысленные уши» скукожились.

Ладно, ладно! Шучу, прекрасные богини! Но смиритесь. Я не могу вас вызвать.

«Тренировался бы больше, стал бы сильнее и мог бы вызывать нас чаще!»

Девочки… простите, богини! Я не в силах изменить то, что есть. Поэтому нефиг лохматить бабушку! Наслаждайтесь представлением.

Послышался разочарованный стон суккубки и падшей, на что Садара усмехнулась – всё ждала, когда я закончу беседу. И правильно. Если вмешалась бы, то разговор затянулся бы надолго – я буквально ощущаю, как ауры Най и Хисы излучают жгучую зависть!

Змеиный язык скользнул меж коралловых губ, Садара лизнула меня по щеке.

– Шаин, ты очень сладкий, – прошептала она на ухо. – Так бы и съела тебя, но нельзя.

– Говорю ж – прожорливая анаконда, – я усмехнулся.

– Колобок, колобок, я тебя съем!

– А вот этого нам не надо! – я дёрнулся, будто попытался вырваться из плена.

– Я ведь ламия, Шаин. Всегда голодная. Но… – она хитро прищурилась так же, как когда собирала кристаллы с пола – ох, чует моё сердце, Змейка что-то задумала. – Но… думаю, ты всё же сможешь ублажить богиню.

– Хм… интересно, как?

– Я тебя за язык не тянула, – Садара хихикнула, выпрямилась и, отстегнув пряжку на пояске, небрежно отбросила его в сторону, явив взору свой прекрасный бутон. Змейка повернулась, качнула бёдрами из стороны в сторону, покрутила аппетитной попкой и опустилась на меня. Её хвост обвился вокруг моей головы. – Поцелуй свою богиню, Шаин. И не сопротивляйся!

– Разве ж я стану? Как я могу тебе отказать? – я усмехнулся, схватил Садару за ягодицы – пальцы буквально впились в мягкие упругие округлости. Прижав к себе, прильнул губами к её нежным лепесткам. Змейка тут же задрожала, сладострастно застонала. А затем…

Она расстегнула мой ремень, стянула брюки.

– Э? Садара, что ты собираешься делать?

– Не отвлекайся, ничтожество! – хвостом она притянула мою голову к ягодицам, заставила вновь впиться в женский цветок. – Ты должен ублажать богиню. А я… проголодалась!

Я почувствовал, как нежные губки Садары коснулись моего достоинства. Блин! Ещё миг, и оно погрузилось ей в рот. Заглотила полностью! Вот змея!

«Ты очень сладкий, Шаин»,

– прозвучал голос Садары в голове.–

«Я не могу тебя съесть, но хотя бы так…»

Ох! Что она творит длинным и гибким язычком! Не выпуская мужское естество изо рта, будто действительно собралась проглотить! Умопомрачительно! И чем дальше, тем больше сводит с ума, заставляя всё сильнее впиваться ртом в девичье лоно, работать языком: не отставать от неё – ласкать её с той же страстью. Но куда мне до гибкости Садары? Её змеиный язычок нежно оплетает корень мужской силы, движется вверх и вниз! Она меня точно доведёт до безумия!

«Продолжай, Шаин. Не останавливайся. Целуй меня страстнее. Тиамат! Какой же ты сладкий!»

– Садара, может, отпустишь? Я еле сдерживаюсь! Ещё немного и…

Вместо этого она вновь притянула меня хвостом к себе. Прижалась лепестками бутона к моему рту.

«Целуй меня, мой сладкий. Мне нравится, как ты вылизываешь меня».

Блин! Я ж не об этом!

«Я голодна, Шаин! Так что не сдерживайся!»

Я сдался под её напором, извергнувшись ей в рот, а она и не думала высвобождать моё достоинство, по-прежнему лаская его язычком, – вытягивала из меня всё до последней капли!

«Продолжай, пока я не кончу, мой сладкий».

Она тихо постанывала, тёрлась о мой язык, лаская мужское естество, – двигала головой вверх и вниз, плотно обхватив его мягкими губками.

«Мне мало, Шаин. Я хочу ещё. Я не насытилась».

С её-то гибким змеиным язычком, которым она неустанно облизывала со всех сторон моё достоинство, не выпуская изо рта, чувствую, Садара быстро доведёт меня до второго оргазма. И если я за это время не заставлю ненасытную демоницу кончить, пойдём на третий круг! Это уже будет слишком! Еле-еле восстановился после регенерации!

Пришлось с новой силой впиться в её бутон, интенсивнее работать языком, просовывая меж розовых лепестков.

«Шаин! Ты меня с ума сведёшь!»

Садара стала ласкать меня с ещё большим усердием. Блин! Только бы она кончила раньше меня!

«Шаин, сладкий мой. Дай мне ещё!»

Бёдра змейки мелко-мелко задрожали. Кончает! Ура, я не умру вусмерть затраханный и досуха высосанный! И я усилил напор.

«Сладкий! Сладкий мой! Тиамат!»

Тут и Змейка меня довела, заставив излиться ей в рот снова. Каждым движением головы она вытягивала всё. И даже после того, как хвост измождённой викары наконец освободил меня из стальной хватки, Садара продолжала обсасывать моё достоинство: медленно высвобождала изо рта почти до самого кончика, потом столь же медленно заглатывала целиком, останавливаясь в этом положении на несколько секунд, продолжая ласкать языком.

«Вкусный мой! Сладкий!»

– Моя богиня довольна? – спросил я, поглаживая округлую попку викары.

Она вытащила мужское естество изо рта, облизнула напоследок.

– Довольна, мой раб. Очень довольна. И не прочь повторить!

– Садара, ты меня в могилу сведёшь без всяких турнирных испытаний и поединков!

Она развернулась, улеглась на моей груди. Янтарные глаза лукаво уставились на меня. И вместе с этим – сколько нежности в её взгляде. Садара улыбнулась, провела пальчиком по моему носу, по губам, подбородку.

– А что бы ты предпочёл, господин? Мучительную смерть от рук убийц или сладкую – в моих объятиях?

– Ну и условия, – я усмехнулся, погладил Змейку по рогам, провёл ладонью по блестящим шелковистым локонам. – А альтернатива имеется? Что-то вроде: «он доблестно сражался, вышел победителем из схватки с душегубами, а ночью ублажал до сладкой истомы прекрасную демоницу». М-м?

– Интересная альтернатива, Шаин, – она провела пальчиком по моей щеке, облизнулась. – Если ты готов ублажать меня каждую ночь…

– Боюсь, Фахиса с Найрин тебе этого не позволят.

– Твоя правда, господин. Ты один – нас трое.

Угум-с. Это если не принимать в расчёт Таргин, Алаю и Орилу. Но до поры до времени их действительно принимать в расчёт не приходится. Ну, моих гладиаторш я просто обязан вырвать из лап Нунарти. Допустим, вырвал. И что дальше? Смирятся ли они с тем, что придётся делить меня с Садарой, Найрин и Фахисой? Помню, с какой ревностью Алая расспрашивала о Змейке, когда увидела викару впервые. Так что закончатся наши отношения очень быстро. Или продолжатся, невзирая ни на что? А как сложится (да и сложится ли?) с властолюбивой хозяйкой юго-западной башни – неизвестно. Таргин скажет, что должно быть так и вот так, значит, должно быть именно так! У пантеры тот ещё характер… Эх, с моими союзницами всё гораздо проще – в первую очередь учитывают желания господина, потом свои; мозги не пилят, всячески помогают и поддерживают; готовы ублажить по первому слову. Не женщины, а просто предел всех мечтаний!

Я вздохнул и обнял Садару, прижал к себе сильнее.

– Поспишь со мной, Змейка?

– Конечно, господин. Тебе и спрашивать не нужно. Прикажи, и я исполню любое твоё желание.

– А ты случайно не джинн? – я усмехнулся. – А то пожелаю горы золота, а тебе потом придётся исполнять.

– Тебе бы всё шутки шутить, Шаин, – викара недовольно цокнула языком, затем, устроившись поудобнее в моих объятиях, ткнулась носиком мне в ухо. – Я рада, что ты мой господин. Служить тебе, делить с тобой постель, быть твоим оружием – для меня великое счастье.

– Внимание! – привычно взвыло оповещение, заставив меня вскочить с кровати. Треклятый будильник! Выспаться нормально не даёт… – Час до телепортации на арену.

Вот и всё. Последний день кровавых соревнований. Нужно выложиться на все сто пять процентов, иначе хрен мне, а не победа. Правда, если всё-таки стану чемпионом, то… чего пожелать? Желать особо нечего – разве что спасти Алаю и Орилу, но кроме меня этого никто не сделает – Гехир прав, ядары мне не помощники. Я сражаюсь, потому что иного пути нет. Как и нет у меня никакой высшей цели, ради которой стоит драться.

Садара исчезла. Пока спал, викара вернулась обратно – татуировка змеи опоясывала левое предплечье.

Ладно, пора собираться. Время не ждёт. Надо успеть одеться, справить нужду, умыться и позавтракать…

Ревёт на трибунах восторженная толпа. Сквозь закрытые ворота ожидальни шум с арены доносится приглушённо. Гладиаторы сидят на скамьях и смотрят в пол, стараются не пересекаться взглядами друг с другом – сегодня последний день турнира, сегодня всё решится. Более не существует союзников, с кем довелось сражаться плечом к плечу. Больше нет прикрывающего спину товарища. Победитель может быть только один…

Инад разглядывала носки сандалий, нервно сжимала и разжимала пальцы. Иногда девушка тайком косилась по сторонам. Ухеш сидел напротив. Верзила – старый и верный товарищ – теперь соперник. Он и раньше им был, но до сего дня это не ощущалось, казалось чем-то незначимым, призрачным.

На третьем испытании, когда здоровяк столкнулся со своими страхами, Инад наконец поняла, почему Ухеш сторонится женщин. Подумать только… проклят! Не может получить удовольствие от соития с партнёршей, да и партнёрша эта самая не переживёт «любовных утех» сверзилой. И чтобы избавиться от страшного проклятья, он будет идти до конца. Если придётся, сразится даже с ней. Инад судила по себе – она на месте Ухеша поступила бы так же. Ибо тоже готова идти до конца, чтобы спасти сестру…

Енер теребила рукоять серпа. Наступает момент истины – её ожидают тяжёлые поединки против сильных соперников. Но что бы ни случилось, она должна победить! Только в этом случае златовласка сможет наказать всех работорговцев в своём мире…

Шадир сидел на скамье, закрыв глаза. Маг-гладиатор держал на коленях посох. Сосредоточенность, чистота разума, бесстрашие. Только так можно победить. Именно эти три составляющие основывают дисциплину стихийного волшебника. Без этого он бы не дотянул до турнира, не пережил бы схватки с демоном в Лабиринте Смерти на втором испытании. Теперь пришёл черёд проверить, как это поможет в бою против гладиаторов. В родном мире Шадир был никем – обычным крестьянским юношей, желавшим постичь тайны магического искусства, но… Как постигать без дара? В Дархасане у него даже прозвище есть – Ледяной Гнев! Здесь его уважают. Вот вернётся домой с победой, многим нос утрёт: знакомые увидят его с другой стороны; любимая девушка наконец заметит; родители будут гордиться. Он станет значимым и уважаемым…

Руру весело болтала ногами – ступни рыжей девчушки еле достигали пола. Всегда задорная пигалица сегодня сдержанно улыбалась. Она победит на турнире. А как иначе? Кто сможет сравниться с её взрывными способностями? Вахираз? Да, он силён, но, как показали все три испытания, в одиночку он слаб. Так что можно справиться с демоном. Нужно! Ведь дома её ждёт ватага детей-беспризорников – детей, которые промышляли воровством и выживали как могли. Руру верховодила ими. Когда будущая гладиаторша отправлялась в таинственный Дархасан, оставила вместо себя пятнадцатилетнего Сима – с ним ватага не пропадёт. После победы она вернётся к ним с огромной кучей золота! Как же тогда они все заживут – счастливо и беззаботно…

Хоно задумчиво поглаживал увесистый шестопёр – сколько вражеских черепов проломило это оружие, сколько конечностей раздробило – не счесть. И вот теперь придётся поднять крушащую сталь на друзей… против Гехира, против Шаина… наверно, хорошо, что старина Утар не дожил до этого мерзкого дня. Но невзирая ни на что, нужно победить – он пожелает смерти всем врагам родного королевства, из-за войны с которыми сгорела его деревня, погибли жена и дочь…

– Ну что, вы готовы? – прогремел голос комментатора над ареной. – Сегодня последний и решающий день Турнира Пяти Башеееен!!!

Трибуны взорвались радостным улюлюканьем, громом аплодисментов.

– Нынешний турнир отличается от предыдущих. Никогда раньше гладиаторам не удавалось показать такую слаженность в действиях! Вспомните, как в день открытия они победили гигантского демона! Как пережили Лабиринт Смерти, как – уму непостижимо! – сразили в поединке аватару Владычицы Страха!

Чернь продолжала аплодировать, самозабвенно орать.

– Никогда раньше до финала не доходило столько гладиаторов! Из пятидесяти трёх выжило тридцать девять! Больше половины!

Толпа и эти слова комментатора встретила дружным восторгом.

– Но победитель может быть только один! Поэтому в этот раз нас ожидают поистине захватывающие зрелища! Битвы гладиаторов будут разделены на две части. Сначала друг с другом сразятся те, кто не принимал участия в турнирных испытаниях. Поединки будут проходить до тех пор, пока от каждой команды не останется по одному гладиатору. Поединки до смерти!

Трибуны взорвались оглушительным рёвом.

– Но! Победитель вправе пощадить побеждённого! Так или иначе, проигравший покидает турнир. Пятеро победителей присоединятся к остальным участникам, выжившим на испытаниях! Вот их имена! Ухеш – Крушитель! Инад – Синий Смерч! Енер – Златовласая Стервочка! Шадир – Ледяной Гнев! Руру – несравненная Бола! Гехир – Стремительное Лезвие! Ииииии… Вахираз – Демон Чёрных Песков!

– Убить! Убить! Убить! Убить Вахираза! – возопила толпа.

Целых десять секунд чернь дружно желала смерти главному врагу Дархасана.

– Тихо!

Трибуны постепенно успокоились.

– За звание чемпиона Турнира Пяти Башен будут бороться двенадцать сильнейших гладиаторов! И пусть победа достанется лучшему из лучших!

Все, кроме меня и Гехира, покинули ожидальню, и в зале мгновенно стало тоскливо, но в то же время схлынуло витавшее ранее напряжение.

Мы сидели друг напротив друга, я смотрел на Гехира, он – на меня. В глазах товарища читалась жёсткая решимость идти до победного конца.

– Я должен победить, Шаин! – процедил проныра, глядя на меня исподлобья.

– Знаю.

– И это всё, что ты хочешь сказать?

– А что тут ещё говорить, дружище? – я пожал плечами.

– Мы можем сойтись на арене. Тебя это не беспокоит?

– Да, можем. Если кроме нас больше никого не останется – как-никак, мы из одной команды. И ежели мы всё-таки выйдем друг против друга, обещаю, что не стану тебя убивать.

– Ты?! Меня? – после короткого замешательства Гехир рассмеялся, и это мгновенно разрядило обстановку.

– Ладно, – отсмеявшись, проныра махнул на меня рукой. – Надеюсь, тебя грохнет кто-то раньше, и нам не придётся смахиваться.

Ну-ну, прям-таки и грохнет… Ещё не выросло такой грохалки, которая смогла бы меня угрохать. Разве что Нунарти меня запросто одолеет, но, к счастью, она не участник турнира. Довольно с властителей Дархасана и одного Вахираза в моём лице в качестве поединщика. А то пятёрку ядаров точно удар хватит.

Кстати, о Нунарти. Я так и не понял, как отключить межмировой барьер. Припрусь к прародительнице с «пустыми руками», и хрен она отпустит Алаю с Орилой. А переться к Владычице Проклятых Душ всё равно придётся. И на что я рассчитываю? Сам ведь только что признал, что Королева Змей уделает меня одной левой.

«Вот поэтому и не нужно идти к ней на поклон»,

– заговорил Вахираз.

Великий шеду соизволил заговорить. Наконец-то… А если без сарказма, спасибо Вахираз. Без тебя я бы сгинул в бою против Тальмира.

«Послушался бы меня, вообще бы не было никакого боя. Отсиделся бы в колизее».

Как крыса.

«Да хоть так!»

– рыкнул демон и тяжело вздохнул.–

«Сведёшь ты нас в могилу, Шаин! Всё равно пойдёшь к Нунарти и слушать меня не станешь».

Ты прав, пойду. Нужно сходить и попробовать хоть что-то сделать.

«Ну да. Попробовать сдохнуть – чем не действие?»

Тогда я не вижу иного пути, как выведать секрет отключения межмирового барьера и обменять его на свободу Алаи и Орилы. Драться с Нунарти мне точно не с руки.

«Дурак ты, Шаин! Даже если ты узнаешь, как отключить барьер, ты ничего не сможешь сделать».

Это почему? Думаю, подобный обмен для Нунарти – выгодная сделка.

Демон расхохотался.

«Сделка! Ой… не могу! Ха-ха! Нет, ты всё же дурак, Шаин. Нунарти не будет совершать никаких сделок. Она просто вытащит из тебя эти знания. И всё!»

С чего ты так решил?

«С того, наивный ты балбес, что знаю эту демоницу лучше тебя! Я её потомок! А ты дурень, который готов сунуть голову в пасть льва, зная, что обязательно останется без башки! Хотя… зачем она тебе? Дураку голова без надобности».

Вахираз я должен вытащить Алаю и Орилу! Хотя бы попробовать!

«Ничего ты никому не должен!»

Я не обязан действовать так, как выгодно тебе!

«Нам, Шаин! Выгодно нам!»

Если я брошу их, то убью последнее человеческое, что ещё сохранилось во мне!

«Да кому оно нахрен нужно это твоё человеческое?!»

Мне!

«Пфф. Идиотом был, идиотом остался, идиотом и помрёшь. Принципиальным идиотом. Что ж, повлиять я на тебя не могу. Нунарти тебя прихлопнет, и мы оба отправимся на следующее перерождение. Мне остаётся надеяться, что твоя следующая реинкарнация окажется более умной и прагматичной».

А ещё и эгоистичной.

«Вот! Прекрасное качество! Альтруисты долго не живут… Ну да ладно. Хочешь узнать, как отключить межмировой барьер? Покопайся в знаниях и воспоминаниях Хавизара. А я умываю руки».

– С демоном говоришь? – усмешка Гехира вырвала меня из размышлений.

– Угу… говорил.

Хрен с ним, с межмировым барьером. Сейчас лезть в воспоминания Хави не хочется.

– И до чего договорились?

– Ни до чего. Очередной гневный спор, и мы снова повздорили, – я махнул рукой. – Не привыкать. И ладно – ни мне от него, ни ему от меня не отделаться.

Тем временем в воздухе перед каждым из нас заклубились магические экраны – сейчас начнутся поединки.

Из тридцати двух вышедших на ристалище гладиаторов победителей должно остаться пять – по одному от каждой команды. Но не факт, что именно так и будет. Какая либо из команд может проиграть полностью. К примеру, если никто из наших в ожидальню не вернётся (сие маловероятно – Хоно весьма сильный и умелый воин), то представлять интересы Таргин останемся только мы с Гехиром. В общем, вполне возможно, что победителей после первой части поединков останется меньше пяти. Хотя уверен, что магический жребий (или тот, кто им манипулирует) будет отбирать соперников так, чтобы в конце осталось пять победителей.

И вот ещё что. Побеждённого разрешено пощадить. Но убить выгоднее. За смерть врага гладиатор получит гимрал. Жетон усилит способности предназначения, а с этим – и шансы на выживание в следующих поединках. Победить хотят все, у каждого есть сокровенное желание, и каждый захочет получить гимрал. Сегодня арена будет обильно орошена кровью…

Заскрежетали раздвигаемые каменные створы, со скрипом стала подниматься решётка. В ожидальню ворвались полуденный солнечный свет, зной и улюлюкание черни.

Пошатываясь от усталости, Хоно погрузился в спасительную тень зала, прошаркал сапогами мимо смотрящих на него друзей и тяжело плюхнулся на скамью. Лязг цепей и перестук шестерен механизма смолк – ворота в ожидальню закрылись, отрезав троицу гладиаторов от внешнего мира.

Борода и волосы Хоно всклокочены, лицо и кожаный доспех измазаны пылью вперемешку с кровью. На увесистом набалдашнике шестопёра остались ошмётки чьих-то мозгов.

– Чо уставились? – просипел коротышка, боднув друзей хмурым взглядом из-под кустистых бровей.

– Мы всё видели, Хоно, – начал Гехир.

– И не осуждаем, – добавил Шаин.

Гладиатор тяжело вздохнул.

– Я убил шестерых. Никого не пожалел.

– Да, – Гехир кивнул. – Иначе остальные получили бы гимралы, а ты – нет.

В зале завихрилось облачко телепорта, и оттуда привычно выскочил кверг.

– Мастер Нгар, – кивнул Шаин, на что пушистое существо приветственно опустило треугольные уши.

– Гладиатору Хоно – Разящему Молоту нужно получить свою награду – шесть гимралов.

Коротышка промолчал – пустым взглядом он смотрел в стену.

– Лучше потратить жетоны сейчас, потом такой возможности не представится.

– Да… – Хоно скромно кивнул, поднялся. – Да и в порядок себя привести не помешает.

Хоно вернулся через телепорт спустя примерно двадцать минут – чистый и ухоженный. Однако взгляд у коротышки тоскливый. Пройдя мимо нас, он сел на каменную скамью.

Мы с Гехиром не стали теребить товарища, пусть придёт в себя. Тем более что вскоре нам всем выходить на арену. Да и чего его теребить? Всё мы видели на магических экранах, показывавших бои с самых выгодных ракурсов. Побеждённого врага Хоно угрюмо добивал.

…Шестопёр поднимается над головой, тяжело ухает на череп соперника: хруст и чавк – мозги разлетаются во все стороны, противник обмякает. Мрачный коротышка стоит над поверженным гладиатором несколько секунд с закрытыми глазами, потом, грузно вздохнув, поднимает грозное оружие на плечо. Разворачивается и уходит под рукоплескание и радостный ор черни…

Не знаю, как решит Гехир, но я не стану убивать проигравшего. Постараюсь, по крайней мере.

– Эта Далра… – наконец заговорил Хоно, по-прежнему глядя в пустоту. – Если будете драться с ней, избегайте красных щупалец.

– Мы всё видели, дружище, – ответил Гехир.

– Её нужно прикончить… за то, что наслаждается чужой болью! – глаза коротышки превратились в узкие щёлочки.

Вот же! Что на него нашло?

– Прикончим обязательно, – проныра кивнул.

– Любую тварь, что наслаждается чужой болью… – прорычал Хоно. – Должно убить самым жестоким образом!

Так… похоже, это как-то связано с воспоминаниями из прошлого. Сейчас с вопросами надо быть осторожнее. А лучше вообще ничего не спрашивать – могу задеть друга за живое.

– Встречайте! – возопил комментатор «с небес». – Это лучшие из лучших!

Как же я ненавижу жару!

Солнце недалеко отплыло от зенита и нещадно припекало голову. Мы – двенадцать гладиаторов – выстроились напротив друг друга. Трое от северной башни, трое от северо-западной, две гладиаторши – узнал среди них Енер и жирную садистку Далру – от северо-восточной, один воин от юго-восточной, и наша троица от юго-западной.

– Команда господина Аргала! Хайн – по прозвищу Волк! Инад – Синий Смерч! Иииии… Ухееееш – Круууушииитееель!!!

Толпа взревела с новой силой.

– Команда господина Далима! Шадир – Ледяной Гнев! Идиль – Кровавый Жнец! Руру – несравненная Боооолааааа!!!

Когда озвучили имя и прозвище Жнеца, чернь возликовала особенно сильно. Идиль прикончил восьмерых противников, опередив в негласном кровавом «зачёте» Хоно и Далру, хотя по жестокости Паучиха даст Идилю тысячу очков форы. Сомневаюсь, что с садисткой на этом турнире кто-то сравнится. Причём мужчин она приканчивала особо зверскими способами. Как вспомню, всего передёргивает. Не знаю, чем ей в родном мире мужская половина так насолила, чтобы она голыми руками у них причиндалы отрывала. Брррр!

– Гладиаторши госпожи Инилан! Енер – Златовласая Стервочка! Далра – жестокая Паучиха – гроза всех мужских достоинств! Великий Создатель! Даже у меня от неё мурашки по всей спине!!!

Трибуны грянули дружным ором вперемешку с хохотом.

– От госпожи Нурнан до завершающих поединков добрался только один гладиатор! Этэн – Небесный Меч!

Прозвища даются не просто так. Этот гладиатор, помимо искусного владения мечом, так же использует магию света и… умеет летать. Именно за счёт этой способности и побеждал. С Этэном будет сложно.

– Команда госпожи Таргин! Гехир – Стремительное Лезвие! Хоно – Разящий Молот! Вахираз – Демон Чёрных Песков!

– Убить Вахираза! Убить Вахираза! Убить Вахираза! – грянули трибуны.

Кровожадные засранцы! Хотя… понять их можно. Страх застилает глаза, глушит голос рассудка. И страх небеспричинный – стараниями Вахираза. Эх…

– Пусть жребий выберет первых соперников!

Над нашими головами привычно вспыхнули светляки. Провисев так три секунды, погасли огоньки нашей троицы. Отлично – пока побудем зрителями.

– Хайн против Этэна! – объявил комментатор. – Поединщикам – в центр арены. Остальным – созерцать зрелище!

Да уж… затянется этот денёк. Я его надолго запомню. И пот, и кровь, и эту треклятую жару! Увести бы всех остальных гладиаторов в ожидальню, оставив на ристалище только участников. Неееет, мы ведь должны тут страдать, чтобы ядары побольше энергии хапнули!

Хайн – высокий, широкоплечий, по пояс обнажённый гладиатор – зашагал к центру арены.

Рыжий песок скрипит под сапогами, ветер развевает длинные чёрные волосы. В правом кулаке сжато древко копья, предплечье окутано чёрными спиралями. Карие глаза равнодушно смотрят из-под густых бровей на приближающегося противника, ослепительно сияющего в тяжёлой броне. Грузная поступь Этэна не обманывает Хайна – враг уже показал, что способен летать и с небес обрушивать на оппонента массивный двуручный меч.

Они остановились в двадцати шагах друг напротив друга – замерли, готовые в любой миг броситься в атаку.

Солнце нещадно припекает оголённую спину, но закованному в броню воину должно быть ещё хуже. Хайн мысленно усмехается, представив, как пот застилает врагу глаза. Но… отбросить ненужные мысли – противник в предыдущих поединках доказал, что тяжесть доспеха и жара ему не страшны.

Хайн и Этэн победили в четырёх поединках каждый. Для одного из них этот станет последним.

– Бейтесь! Сражайтесь! – толпа на трибунах изнывает от нетерпения.

Но гладиаторы по-прежнему оценивают друг друга – идёт незримый поединок на сдержанность и силу воли.

– Они так и будут стоять? – хохотнул комментатор.

Этэн дрогнул, шагнул вперёд, взваливая двуручник на плечо, – готов воспарить в любой миг. Хайн не шелохнулся – знает, как обманывались предыдущие враги. Противник взмывает в небо и обрушивается на жертву. Не успел уклониться или поставить магическую защиту – всё, конец. Обычный блок не спасёт против удара, в который вкладывается тяжесть доспехов и двуручника.

– Деритесь! Ну же! – зрители принялись освистывать гладиаторов.

Хайн сосредоточился, чёрные спирали на предплечье завихрились. Вууух! Взмах копья – во врага летит серп тьмы. Удар! Магия расплёскивается во все стороны, так и не достигнув цели, – вокруг Этэна мерцает купол света.

Толпа радостно взревела. Наконец-то! Битва!

Нужно пробиться к врагу, заставить его сражаться в ближнем бою. Это то, от чего закованный в броню воин всегда уклонялся в предыдущих поединках, хоть это и выглядит странно. Этэн ведь не маг. Зачем ему избегать сближения?

Взмах копья – во врага летит новый серп тьмы и также расплёскивается, стекая по световому куполу. Третий взмах! Четвёртый! Пятый! Как долго продержится бронированный? У кого раньше закончится магия?

Уже десятый серп морской волной бессильно разбивается о купол, как о нерушимую скалу.

С каждым выстрелом Хайн шёл на врага, с каждым мигом всё больше и больше проявлял звериную суть: мышцы раздулись, тело покрылось жёсткой чёрной шерстью, пальцы окаймили кривые когти, челюсть вытянулась, из-под нижней губы выступили короткие клыки. Этэн всё отступал под яростным напором магических атак.

– Волк показал зубы! – прокричал комментатор. – Чем же ответит Небесный Меч?

Гнев затмил разум. Метнув во врага копьё, с диким рыком Хайн бросился к врагу. Световой купол лопнул, не выдержав удара зачарованных тьмой когтей.

Этэн взвился в небо, Хайн скакнул вслед за противником, намереваясь достать лапами. Только бы вцепиться челюстями в горло – броня не спасёт воина. Хайн не дотянулся – когти бессильно скрежетнули по латным пластинам сапога, оборотень мягко приземлился на песок. Мигом позже рухнул на врага Небесный Меч. Блеск лезвия в лучах солнца, удар! Хруст костей и вопль Хайна прозвучали одновременно. Клинок врубился в правое плечо, и к удивлению Этэна погрузился в плоть оборотня всего на пол ладони, хотя воин намеревался развалить врага от шеи к паху.

Не будь Хайн перевоплощён в зверя, то умер бы сразу – сейчас это только вопрос времени. Из последних сил гладиатор держал меч лапой, не позволяя Этэну вырвать оружие из раны – двуручник только глубже погружался в тело оборотня. Кровь обильным потоком стекала с груди на песок.

Хайн зарычал и ударил свободной лапой. Когти вспороли броню как бумагу. Брызнули во все стороны карминовые капли. Воин вскрикнул; выпустив из рук меч, попятился. Волк раскрыл пасть, бросился вперёд и вцепился в горло врага. Этэн захрипел, повалился на песок, громыхнув напоследок доспехами.

Хайн остался лежать на противнике. До самого конца, пока на сознание не опустился мрак, оборотень не разомкнул челюстей…

Над трибунами повисла гробовая тишина. Время шло, а поединщики так и лежали на песке.

– Признаюсь… этого я и сам не ожидал, – ляпнул комментатор.

В задницу засунул бы свои признания вместе с ожиданиями!

Молчали зрители, безмолвствовали гладиаторы, даже ветер затих на некоторое время, отдавая дань почтения воинам, сражавшимся до конца.

Примерно спустя минуту через портал на арену вышло четверо. Погрузив тела на носилки, они покинули колизей тем же путём. Стоило этому произойти, как чернь на трибунах снова радостно загалдела. Н-да. Вот была пара гладиаторов, не уступающих друг другу в силе, а теперь уже нет…

– Пусть жребий выберет новых соперников!

Привычно загорелись над головой огоньки, а через тройку секунд исчезли. Светляк Хоно яростно пульсировал. Магия сделала выбор…

– Ладно, пора мне… – Хоно взвалил шестопёр на плечо и зашагал к центру арены.

– Удачи! – сказал Шаин.

– Не помри там! – добавил Гехир.

Коротышка с усмешкой на губах поднял ладонь, помахал в знак, что услышал пожелания друзей.

Впереди тёмной скалой возвышался противник с двухлезвийной секирой. Хоно усмехнулся, завидев красные завитушки на предплечье гладиатора. Грубая сила против грубой силы, значит? Что ж, поглядим, кто кого.

– Крушитель против Разящего Молота! – взревел комментатор. – Кто же победит?

Трибуны поддержали вопрос дружным рёвом.

До сих пор Хоно не приходилось сражаться с тем, кто несёт на себе ту же печать предназначения, что и он. Образ рычащего льва на барельефе в своё время подарил коротышке силу, способную разрушать даже вражеские заклинания. Именно поэтому отмеченный красными завитушками воин может рассчитывать на победу в поединке против магов. У противника – те же способности. Им придётся сойтись на ближней дистанции, хотя у здоровяка благодаря росту и длине оружия больше возможностей для манёвра. А Хоно нужно подойти на максимально близкое расстояние для атаки. Конечно, есть ударные волны, но и противник может их создавать.

Гладиаторы замерли в десяти шагах друг от друга.

– Предлагаю не тянуть петуха за яйца! – рявкнул Хоно и вытянул в сторону правую руку с шестопёром. – Решим всё одним ударом!

– Идёт! – пробасил Ухеш, повторив жест противника.

Завитушки на предплечьях гладиаторов засияли алым. И Хоно, и Ухеш поморщились от боли – в кожу будто сотни игл впились. Мышцы от плеча до кисти стали взбухать. Поединщики взмахнули оружием.

Рррррааааах! Прорычал уплотнившийся воздух и ринулся вперёд ударной волной. Столкнувшаяся сила двух воинов сплелась в тугом клубке. Взрыв! Брызнул во все стороны рыжий песок, гладиаторов оттолкнуло друг от друга. Прикрыв глаза свободной рукой, Хоно попятился, пытаясь удержать равновесие.

– Вот это да! – взревел комментатор. – Вот это даааа!!! Какая силища!

Чернь ликовала не меньше.

– Ухеш! Ухеш! Крушитель! Ухеш! Хоно! Молот! Хоно! Хоно! – гремело вразнобой с трибун.

Бесновавшаяся в центре арены буря успокоилась, песчаное облако постепенно разрежалось. Сквозь клубы рыжей пыли Хоно заметил силуэт гиганта. Его секира уже поднята для удара! Расстояние между ними теперь тридцать шагов, но всё равно можно не успеть! Коротышка взмахнул шестопёром. Успел! Рррраааах! Он даже ударил раньше противника! Рррааааах! Пропела в ответ секира Ухеша, лезвие которой подозрительно блеснуло каким-то багрянцем!

Вшух! Держащую шестопёр руку срезало невидимой силой. Хоно взвыл от боли, но его крик потонул в рёве сминающей внутренности ударной волны. Коротышку отбросило на тридцать шагов. Кубарем прокатившись по песку, он так и остался лежать на спине с открытым ртом. Стекленеющий взгляд устремился в пылающее белое небо, в гаснущем сознании пронеслась последняя мысль:

«Мирна, Лини… я иду к вам».

Мир Идэрин. Королевство Эдирел. За год до событий Турнира Пяти Башен.

Уронив голову на столешницу, Хоно храпел. В пьяном бреду с уст коротышки срывались два слова:

«Они заплатят»

Иногда среди них звучали имена: Мирна, Лини… Потом бывший воин, егерь и десятник в одном лице всхлипывал во сне и шептал:

«простите меня».

– Хоно! Эй, Хоно! – проорал хозяин трактира «Пьяный всадник» над ухом так, что мозги в черепной коробке задрожали. – Проснись!

– Аааа… ик… аставь миииня, Дараааннн, – коротышка поморщился во сне, стал отмахиваться культёй от надоедливого бывшего соратника, которому на войне повезло больше. – Вооот праааснууусь и… ик дааам тебе поджоооопник, салаааага!

– Ты уже не тот, десятник! – Даран подсел к товарищу, в сердцах хлопнул полотенцем по столу. – Совсем не тот! Видели бы тебя остальные!

– Оооостааальныееее грииишь! – Хоно приоткрыл глаза, во взгляде бурлила смесь ярости и тоски. – Ооостааальныыые… не теряли семью!

– Знаю, дружище. Прости, – Даран тяжело вздохнул, положив ладонь на плечо коротышки.

– И чегоо тыыы ко мне приииицепииился?! – Хоно вновь смежил веки. – Лучше прииинееесии ещё… ик вы… пииивки.

– Хватит с тебя!

– Неееет! Я сааааам знаааю, когдааа мнеее ик… хвааа… тииит.

– Прекрати уже! К тебе пришли тут.

– Э-э-э? Когой-то в такуууую рааань принеееслооо?

– Тише ты! – шикнул Даран. – Он золотом заплатил, чтобы с тобой поговорить! Я попросил его подождать, пока приведу тебя в чувство!

– Зооолооотооом, гришь? Богааатыый, знач. Нуууу, тааак уж и быыыть. Погрююю с ним, если ик… выыыыпивки купит.

Даран сокрушённо покачал головой, потом, встав из-за стола, кивнул старику, сидящему за стойкой. Гость тут же поднялся и зашагал к столу, а Даран отошёл, решив не вмешиваться в разговор, который, возможно, не предназначен для ушей обычного трактирщика, даже если тот бывший вояка и ветеран.

– Разрешите представиться. Меня зовут Даир, – старик опустился на отполированную скамью напротив Хоно.

– И? Мнееее тебяяя расцеловааать, что лиииии? Купиии выпивки ик… или кааатись в жооопу!

Гость и бровью не повёл, пропустив оскорбление мимо ушей. Пальцем подал знак Дарану.

Вскоре пузатая деревянная кружка с пенящимся элем опустилась на стол перед Хоно.

– Вооот! Этооо другоооое делооо!

Коротышка выпрямился, сграбастал выпивку левой и в пять больших глотков осушил кружку. Хлопнул ею по столешнице, смачно рыгнул и вытер грязным рукавом усы и бороду.

– Совсем другое дело! – в голове Хоно тут же всё прояснилось. – Ну и? Чего ты хотел, дедок?

Старик усмехнулся в ус.

– Хочу тебе кое-что предложить.

– Говори яснее, или посоветую это кое-что засунуть себе кое-куда!

– Работу хочу предложить, – Даир тут же посерьёзнел.

– Зачем тебе я? – Хоно покрутил культёй перед лицом. – От калеки толку мало.

– Ну… отрастить тебе кисть не сложно.

– Пфф. Магия, – коротышка махнул рукой в сторону. – Нет у меня денег на целителя!

– Бесплатно.

– Темнишь ты, старик. Бесплатно можно только коровье дерьмо достать. Хотя некоторые умники и его умудряются продать.

– Отработаешь, – Даир пожал плечами.

– Хм. Как?

– На гладиаторском турнире. Если победишь, то моя хозяйка исполнит любое твоё желание. В пределах разумного, конечно. Ей многое подвластно. Она очень сильный маг.

– Любое? – Хоно нахмурился, в глубине души затеплилась надежда.

– Воскрешать мёртвых подвластно лишь Создателю, – угадал Даир, – но, как видишь, даже Он такого не делает.

– Мне иного не нужно! – коротышка скрипнул зубами от досады, надежда разлетелась мерцающими осколками в пламени ненависти.

– Тогда, может, ты пожелаешь отомстить убийцам? – вновь угадал старик и усмехнулся.

Хоно раздумывал всего мгновение.

– Согласен!

– Не стоит спешить. Нам нужно обговорить усло…

– Согласен! В задницу условия! Восстанавливаешь мне руку и так уж и быть… погладиаторствую.

Хоно… Только не Хоно!

– И победитель…

Гехир ринулся вперёд, я следом.

– Эй! Куда этих понесло?! – взревел комментатор.

Да заткнись ты!

Мы с Гехиром успели до того, как друга забрали носильщики. Те выбрались из портала и остановились – смотрят с опаской и недоумением, не решаясь подойти.

– Хоно… как же так? – проныра опустился на колени возле друга.

Я стоял в шаге от тела товарища и никак не мог заставить себя подойти. Внутри меня всё клокотало безмолвной яростью, кулаки мелко тряслись. Нет. Если подойду, взгляну в мёртвые глаза Хоно, то могу так психануть, что мало никому не покажется.

Я повернулся к Ухешу, тёмной скалой стоявшему в стороне. Здоровяк угрюмо наблюдал за происходящим, не шелохнувшись. Ладно, Крушитель, сочтёмся…

– Это так трогательно – дружба гладиаторов, – комментатор хихикнул. – Сколько горечи и боли можно узреть, когда друг погибает на поле боя!

И тут я слетел с тормозов!

– Заааткнииись!!! – я дал волю ярости.

Чёрный луч выстрелил из моего тела вверх, врезался в невидимый защитный купол на высоте пятнадцати метров. Тёмная магия не смогла пробить барьер и стала растекаться во все стороны.

– О, Создатель! – взвизгнул комментатор. – Кто-нибудь, остановите безумца!

Безумца?! Я тебе покажу такого безумца, что все словечки будут из твоей задницы сыпаться!

«О, да! Вот это я понимаю – сила ненависти!»

– восхитился Вахираз.–

«Давай, Шаин! Усиль натиск! Пусть этот барьер лопнет!»

– Шаин! Очнись!

Кто-то дёргал меня за руку. Не мешай!

– Очнись, говорю!

Вот настырный!

– Приди в себя!

От звонкой оплеухи дёрнулась голова, в ухе зашумело. Вся ненависть тут же истаяла, а свирепствовавшая тёмная магия развеялась.

– Гехир? – я с удивлением посмотрел на друга, потерев ладонью горящую щёку.

– Наконец-то! Очнулся! – проныра улыбнулся.

– Д… да, – я посмотрел по сторонам – тихо, трибуны словно вымерли – зрители повскакивали с мест, отбежали от барьера как можно дальше – передние ряды у ограды буквально опустели. Н-да. Хорошо, что никто не пострадал.

– Ладно, пойдём. Вернёмся на место, – почесав шрам на переносице, Гехир вздохнул. – Пусть видят, что ты в себе и можешь себя контролировать.

– Да… а Хоно?

Гехир покачал головой.

– Нет больше Хоно. Мы ему ничем не сможем помочь.

А нужна ли мёртвым помощь? Я горько усмехнулся и кивнул.

Гехир посмотрел на трясущихся от страха носильщиков, стоявших в стороне.

– Забирайте.

– Ты в порядке, верзила?

Ухеш посмотрел на Инад хмурым взглядом.

– Да, девка. В порядке.

– Вахираз опасен, – девушка качнула головой, косы дёрнулись из стороны в сторону чёрными змеями. – Его сила… за гранью понимания.

Смуглокожий гигант встал рядом с ней, опустил секиру рукоятью к земле, уперев противовес в исходящий зноем рыжий песок.

– Его будет сложно одолеть.

Ухеш пожал плечами.

– Плевать. Я должен победить, и всё.

Завихрился перед ними портал, из которого выскочил кверг.

– Победителю, прикончившему врага, полагается гимрал, – пушистое существо протянуло здоровяку шестиугольную пластину.

Ухеш принял награду и выжидательно уставился на кверга.

– Жребий не падает на тех, кто только что завершил бой. Так что у вас есть время. Крушитель желает потратить награду сейчас?

– Да, – пробасил гладиатор.

– Тогда следуйте за мной в портал.

И вновь вспыхнули над головами светляки жребия.

В этот раз мой остался гореть. Что ж, первый поединок с участием ужасного Вахираза. Ага. Сразу после недавнего безумства.

– Удачи, Шаин, – бросил мне вслед Гехир.

Ну, поглядим, на моей ли стороне госпожа Фортуна.

– И вот! – заорал комментатор. – Вот! Вахираз выходит на арену. Пожелаем ему удачно умереть!

– Смерть демону! Смерть демону! – подхватила толпа.

Как же они надоели…

– Против Вахираза выступит Шадир – Ледяной Гнеееееев! Вот кто действительно сможет противостоять демону. Вспомните, как Шадир сдерживал чудовище в Лабиринте Смерти!

– Шадир! Шадир! Шадир! – возликовала чернь.

Маг в синем балахоне и с витым жезлом в руках шёл со стороны северо-западной башни. Он замер в десяти метрах. Простояв так пару секунд, стянул капюшон, уставившись на меня полным решимости взглядом. Что ж, найти в себе смелость сразиться с «чудовищем»– это достойно уважения.

Я протянул в сторону правую руку.

Найрин.

Татуировка чёрного каргана отделилась от предплечья и исчезла в завихрившихся клубах тьмы. Я запустил ладонь в чёрное облако и вынул из него, словно из ножен, фальшион. Обсидиановый клинок злобно блеснул в лучах солнца, стоило махнуть им перед собой крест-накрест. С вызовом посмотрел в глаза противнику.

– Я готов.

Шадир промолчал и… опустился на колени! Положил перед собой жезл. Твою мать! Он рехнулся, что ли?

– Я сдаюсь. Сдаюсь на милость победителя! – прокричал маг.

Какого хрена?!

Толпа заулюлюкала. Ещё бы! Такое разочарование!

– Возьми оружие! Встань! – я шагнул к противнику.

– Нет! – Шадир склонил голову. – Нет смысла с тобой биться! Я видел тебя в Лабиринте Смерти. И узрел твою силу сегодня. Я не могу тебя победить…

– Поэтому сдаёшься, даже не попробовав?!

– Я знаю предел своих возможностей! Прошу, прими моё поражение! Моя жизнь в твоих руках.

«А он мне нравится!»

– демон хихикнул.–

«Вот он точно не стал бы соваться в логово Нунарти! В отличие от некоторых принципиальных кретинов с раздутым чувством долга и вины. Учись, Шаин. Бери пример».

Заткнись, Вахираз!

– И что прикажешь с тобой делать?

– Я готов умереть. Но… если пощадишь…

– Будешь благодарен? – я хмыкнул, опустил меч.

Фальшион растворился в облаке тьмы, татуировка вернулась на предплечье.

– Живи.

Я развернулся и зашагал к Гехиру.

Моё действие – всего лишь провокация. Если Шадир атакует – умрёт. Три шага, четыре, пять… Я улыбнулся.

– Убей Шадира! – крикнул кто-то с трибун, и тут уже загомонила вся толпа. – Убей! Убей! Убей!

– Какая жалость! – заговорил комментатор. – А такое было бы зрелище!

Зрелища им захотелось! Сейчас будет вам зрелище! Такое, что вовек не забудете!

Я развернулся, Шадир всё ещё стоял на коленях. Есть у ядаров способность, работающая вместе с глазами Жнеца Боли – Повелительный Глас – надеюсь, эта ядарская особенность во мне не атрофировалась.

Дав волю ярости, я заорал что было мочи.

– Зааааткнииитесь! Замолчали все!

Мой голос прогремел над ареной, удалось перекричать даже комментатора.

Трибуны тут же стихли, а я почувствовал прилив сил… Приятно, и в то же время отвратительно – никогда не думал, что чужой страх может быть таким… таким вкусным! Твою мать! Но отступать на полпути нельзя…

– Это вы сейчас, засранцы, сидите под защитой купола! Но турнир закончится – тогда мы все вместе окажемся снаружи. Догадайтесь, уроды, что с вами произойдёт!

Чужой страх так и вливался в меня со всех сторон, подпитывал. Блин! Вкусно и омерзительно! Я прямо-таки чувствовал, как ничтожные людишки дрожат от ужаса, как осенние листья, цепляющиеся за родную веточку под шквальным ветром.

Затихли все, сидят как мыши в норах. Отлично!

Подойдя к Шадиру, я схватил его за плечи. Маг смотрел на меня обезумевшими от ужаса глазами. Я рванул гладиатора вверх, заставил подняться, а затем от души саданул ему под дых. Шадир согнулся и завалился на бок. Так и лежал с открытым ртом, пытаясь восстановить дыхание, – секунд пять корчился на песке, словно выброшенная на берег рыба.

– Встать! – скомандовал я, когда маг пришёл в себя.

Кое-как Шадир поднялся на ноги. Он посмотрел на меня затравленно. В глазах читался страх, который сейчас вливался в меня нескончаемым потоком. Твою мать! Нужно отключить взгляд Жнеца Боли! Стоило это сделать, как маг перестал трястись будто побитая собака.

– Никогда не сдавайся! – произнёс я, глядя в серые глаза Шадира. – Ты меня понял?

Маг кивнул несколько раз.

– Вот и отлично! Запомни это навсегда!

Я развернулся и зашагал прочь. Полный сил и грязный в душе, словно искупался в дерьме…

Немыслимо! Этот идиот использовал взгляд Жнеца Боли и Повелительный Глас на глазах десятков тысяч людей!

Аргал вскочил с кресла, судорожно сжал и разжал кулаки. Если б не Таргин с её упрямством, давно бы стёр этого выскочку в порошок!

– Хави!!! – процедил сквозь зубы ядар, прохаживаясь из стороны в сторону. – Как же ты меня бесишь!

Злило и другое. За очень короткий промежуток времени наглец поглотил столько энергии страха, сколько главный Храм Боли не собирал за весь турнир! Ни одной эфирной частицы не упустил, игнорируя поглотитель эмоций под ареной! И это немыслимо вдвойне!

– Что ж, Хави… веселись. Недолго тебе осталось!

– Да, – комментатор вздохнул. – Это… это… было действительно страшно.

Трибуны безмолвствовали, люди ещё не до конца пришли в себя после нахлынувшего на всех ужаса.

– Но нечего бояться! Это всего лишь демон, ставший гладиатором! Властители Дархасана защитят нас точно так же, как семьсот лет назад.

Угум-с. Только в результате атаки Вахираза в юго-западной части города плешью чернеет Пустошь Демона. Комментатор, конечно, умолчал, что если демон слетит с катушек, то на полотне Дархасана появится ещё одна безжизненная клякса. Ему сейчас главное – народ успокоить.

– Ничего не бойтесь. Турнир продолжается, и у гладиаторов ещё будет возможность прикончить демона!

Конечно, будет. Шадир показал, как этой возможностью нужно пользоваться.

Я молчал, стоя рядом с другом. Смотрел в пустоту и потихонечку закипал от жары. После такой демонстрации силы Гехир тоже стал меня побаиваться. Не удивительно – взгляд Жнеца Боли ударил и по нему. Я чувствовал косые взгляды проныры.

Тем временем магическая жеребьёвка продолжилась.

– Встречайте новых поединщиков! – заорал комментатор. – Далра – Паучиха против Идиля – Кровавого Жнеца!

Зрители сначала вяло приветствовали очередных «идущих на смерть», но постепенно загорелись, и вскоре над трибунами вновь гремел дружный ор черни. Ну а что? Угрозы демона эфемерны: станет ли Вахираз переходить от угроз к делу? Он под куполом, сейчас будет очередная драка не на жизнь, а на смерть. Так зачем беспокоиться о грядущем? Неизвестно, каким оно будет в действительности…

Сказать, что явленная Вахиразом сила впечатлила Далру, – всё равно что ничего не сказать. Давно она не ощущала подобного страха. Страха, ставшего причиной её безумия.

…Когда она маленькой пухленькой девочкой шла на рынок, постоянно боялась, что нарвётся на Кирна и его ватагу. Эти твари всегда издевались над ней, обзывали жирной свиньёй; Далре оставалось только плакать, глотая обиды. Да и не только Кирн измывался. Все дети в городе её ненавидели и не упускали случая, чтобы задеть, унизить.

Далра жаловалась матери, но та ничего не могла поделать и в конечном итоге попросила, чтобы дочь больше не рассказывала о своих бедах – ей самой и так тяжело. Мать уверяла, что всё страдания когда-нибудь закончатся, а дочь наивно верила.

Но чем дальше шло время, чем взрослее становились Далра и остальные дети, тем ужаснее становились издёвки. То подножку поставят, то прижмут в подворотне… в конечном итоге, всё закончилось изнасилованием. Опять Кирн с дружками отличился. И никто не услышал её криков о помощи…

Тогда-то в толстенькой пухляшке что-то и сломалось – Далра озлобилась на весь мир, и в особенности – на мужчин. В каждом из них она видела похотливого ублюдка Кирна.

В полубреду она вернулась домой, тайком забрала с кухни разделочный нож и дождалась, когда мать отправится спать. Тихо прокралась в спальню, замерла чёрным силуэтом, разглядывая безмятежно спящую родительницу… Разглядывала такое родное и такое ненавистное лицо. Медленно занесла клинок, тускло блеснувший хищным клыком.

«Мама… зачем ты родила меня на свет? Зачем родила такую жирную уродину? Чтобы я страдала? Зачем обманывала всё это время? Страдания не закончились… Умри!»

После первого удара мать со вскриком открыла глаза, с удивлением уставилась на дочь, на ехидную ухмылку, застывшую на лице любимого чада… на окровавленный нож в руке, замерший над головой Далры… Клинок опускался и вздымался семь раз, разбрызгивая во все стороны кровь.

Затем наступил черёд Кирна и его дружков. Далра вырезала их всех. Выследила по одному и, прежде чем убить, оскопила. Ублюдкам и в голову не могло прийти, что очередная смерть кого-нибудь из банды – дело рук слезливой уродливой толстушки, которая почему-то перестала показываться на глаза, словно испарилась. Кирна она оставила напоследок…

Паучиха всегда с особым удовольствием вспоминала мучительную смерть Кирна. Как этот мерзюк ползал в грязи, умолял пощадить, но попавшая во власть безумия Далра не знала жалости и сострадания. Боль Кирна лишь принесла удовольствие, а вместе со смертью урода исчез страх. И вот теперь он вернулся – в лице Вахираза. Этого демона следует уничтожить: прилюдно унизить, а потом жестоко прикончить. Тогда ей нечего будет бояться. Но это потом. Сейчас нужно разделаться с другим врагом. Врагом ли? Далра усмехнулась. Очередная помеха на пути к цели.

Лёгкий доспех плотно, не стесняя движений, облегает тело, точно вторая кожа. Поступь мягкая, как у кошки. Правое предплечье оголено и покрыто узором из ядовито-зелёных прямых линий, на левом красуется ажурный стальной наруч – ярко блестит на солнце рельефным узором. Руки оттягивает тяжесть двуручной косы, лезвие которой похоже на хищный изогнутый клюв. Лицо гладиатора скрыто в тени капюшона, за спиной развевается на ветру потрёпанный серый плащ.

Идиль – Кровавый Жнец остановился в двадцати шагах от Далры. Он не питает иллюзий относительно противницы – знает, что Паучихе не составит труда оплести его красными нитями даже и с большего расстояния. Но прямо сходу пойти на сближение – это вызвать у жирной садистки ненужные подозрения. Зачем? Пусть Далра считает, что контролирует поединок. Жнецу есть, чем удивить Паучиху. Но… Идиль мысленно хмыкнул – у противницы, скорее всего, тоже есть козырь в рукаве. А раз так, то надо быть осторожнее и внимательнее. Не хотелось бы попасть в лапы Далры – все её предыдущие соперники кончили очень плохо, и Жнец понимал – в его случае будет не лучше…

Кровавый Жнец? Высокий, худощавый, стройный. Утончённые руки гладиатора больше подошли бы скульптору или художнику… и всё же эти руки уверенно держат весьма внушительное оружие, коим Идиль судя по предыдущим поединкам пользуется очень даже умело. Как он косой отрубал конечности, сносил головы – загляденье. Далра усмехнулась и хищно облизнулась. Посмотрим, как он будет беспомощно барахтаться, когда угодит в паучью сеть…

Что ж, пора начинать.

Далра потянула левой из ножен кинжал, одновременно используя способности предназначения, – красные треугольники на правом предплечье пришли в движение. Паучиха даже не поморщилась от боли. Это в начале гладиаторского пути использование магии мучило Далру, а сейчас, когда после долгих и упорных тренировок боль ослабла и стала привычной – даже удовольствие приносит.

Гладиаторша вскинула руку – к Идилю ринулись алые нити. Противник среагировал мгновенно, рванул в сторону, по дуге устремился к Далре. Лезвие косы понеслось к цели – точно к толстой шее Паучихи. Званк! Хищный клюв отскочил от стены из магических нитей, до сих пор невидимо защищавших хозяйку.

Шаг к противнику, удар кинжалом.

Идиль прыгает в сторону, одновременно бьёт косой с разворота. Званк! Опять попал в щит!

– Какая борьба! Какой накал страстей! – воет комментатор, и трибуны поддерживают говоруна дружным ором.

Далра подскакивает к сопернику, вновь атакует кинжалом – прямой тычок в живот. Промах! Вот же резвый! Но не важно. Чем больше жертва барахтается, тем сильнее вязнет в паутине. Далра усмехается, нападает, Идиль отскакивает, пытаясь разорвать дистанцию – вслед за ним тут же устремляются красные нити. Опасность! Узор из зелёных прямых ядовито вспыхивает на предплечье, и Жнец мгновенно ускоряется. Всего на шесть ударов сердца, но этого более чем достаточно, чтобы избежать ловушки, приблизиться к противнице с фланга, нанести три стремительных удара. Званк, званк, званк! Да что же это такое?! Когда она успела окутать себя непроницаемым коконом из магических нитей?! Он же ускорился!

– Сладкая пчёлка попалась в мои сети! – осклабилась Далра, шагнув к противнику и замахнувшись для удара.

Твою мать!

Идиль ускорился, кинулся прочь из ловушки, использовал невидимый полог, скрывшись от глаз противницы. Раньше Жнец умел исчезать лишь на пару тройку ударов сердца – но даже этого всегда было достаточно, чтобы застать врага врасплох. Сейчас у него гораздо больше времени, благодаря усилению да улучшению способностей за счёт заработанных гимралов и усердных тренировок. Пока есть возможность, нужно отдышаться. Идиль вытер холодный пот со лба. Дуургула член ей в зад! Неужели он боится? Ещё как! Жнец не может пробиться сквозь магическую защиту! Что же делать?! Сдаться на милость победителя, как недавно поступил Шадир, и надеяться, что его пощадят? Признаться, он думал, что Вахираз прикончит противника, как и подобает любому демону! А он вопреки всем ожиданиям не убил, даже невзирая на то, что убийство вознаграждается гимралом! И чего ждать от Далры? Пощадит ли она его? Скорее Дуургул, да будет проклято его имя во веки веков, воплотится в мире людей и начнёт распевать пьяные песенки, чем Паучиха пожалеет Идиля. Нет! Надо драться. Драться до конца! Победного или нет – решат боги. Главное – не сдаваться! Магия всё же не бесконечна. Можно попытаться истощить Далру частыми атаками… лишь бы самому не истощиться.

– Где же ты, пчёлка? – Паучиха внимательно смотрит по сторонам, ждёт любого подозрительного движения, которое выдало бы местоположение противника. – Покажии-иись… Пчёлка спряталась. Боится. Поймает её коварный паук, выпьет досуха.

– Ну и жуть! – выкрикнул комментатор. – У меня от этой жирдяйки спина вся в мурашках!

– Жирдяйки?! – прошипела Далра. – Тебя я б тоже с удовольствием распотрошила!

Песок взметается слева! Паучиха реагирует мгновенно, забыв о незримом обладателе ехидного голоса. Званк! Жнец по-прежнему невидим, но это не страшно – сквозь магию ему не пробиться.

И тут удары посыпались со всех сторон, словно Идиль был одновременно в каждой точке вокруг Далры. Званк, званк, зв-зв-званк! А у пчёлки есть еще, чем жалить! Званк, званк! Паучиха принялась подпитывать магическую защиту, прочность которой буквально таяла на глазах – настолько часты были удары! Званк, зв-зв-зв-званк!

– Ублюдок! – гладиаторша скрипнула зубами, видя, что враг никак не уймётся, а магия неумолимо слабеет. И что делать? Распутать кокон и покрыть сетью часть арены вокруг себя? Опасно. Временно она останется без защиты.

Званк! Званк!

Нельзя развеивать нити, противник тут же разделается с ней. Далра думала недолго. Ехидно улыбнулась и разом выпустила всю магию на подпитку защиты. Кокон подобной перегрузки не выдержал…

Взрыв! Паучья сеть разлетелась во все стороны, оплела арену на сотню шагов вокруг Далры – Жнец как раз оказался в зоне поражения. Запутавшись в алых нитях, он с выкриком рухнул на песок.

– Ну вот и попалась пчёлка на обед к пауку, – гладаторша двинулась к обездвиженному врагу, нависнув над ним гигантской бочкой. Идиль дёрнулся, попытался вырваться – без толку – нити лишь сильнее оплели его. Сосредоточился, попробовал использовать способности – с тем же результатом – сеть отрезала Жнеца от гладиаторских умений. Всё! Это конец!

– Он обречён! – подытожил комментатор.

– Убей! Убей! Убей! – скандировала толпа.

– Ты хорошо дрался, развлёк меня, – Далра оскалилась. – Даже умудрился меня немного напугать. Поэтому я не стану издеваться и мучить. Подарю тебе быструю смерть.

– Да чтоб тебя Дуургул отымел, тварь! – огрызнулся Идиль.

– Он уже это сделал, – помрачнела Далра и вонзила нож в грудь противника…

– Далра! Далра! Далра!

Да уж. Люд в восторге от жестокой стервы. Хотя со Жнецом она расправилась безболезненно, если сравнивать с её предыдущими зверствами.

– Жребий! Жребий! Жребий! – нетерпеливо грянуло с трибун.

Вот же алчные до кровавых зрелищ твари. Смотрю на них, и всё меньше остаётся к ним сочувствия. Пришла ядовитая мыслишка, что, возможно, ядары правильно поступают с людьми, имея с них энергию. Но мысль я тут же отбросил – не хочу оправдывать свой поступок, когда хапнул с черни энергию страха. Если страх мне показался таким аппетитным, то какой на вкус окажется чужая боль? Только подсесть на эту хрень мне и не хватало для полного счастья!

– Да выйдут на бой гладиаторы!

В этот раз светляк остался мерцать над головой Гехира.

Проныра вздохнул и решительно зашагал вперёд.

– Удачи, дружище, – бросил я вслед.

Он помахал ладонью так же, как Хоно, и у меня на душе заскребли кошки…

– Инад – Синий Смерч и Гехир – Стремительный Клинок! – объявил комментатор. – Кто же победит?

– Риза… – прошептала Инад, сильнее стиснув рукояти шакрамов. – Дождись меня, сестрёнка.

Что ж, вот и противник – друг Вахираза. Высокий, худощавый, жилистый. Телосложением похож на недавно погибшего от рук Далры Жнеца. Да и узор на предплечье той же формы и цвета. Значит, ей предстоит схватка с невероятно быстрым противником.

Гладиатор вынул из ножен кинжал, удерживая обратным хватом, выставил перед собой – готов к поединку.

Стоило голубому геометрическому узору на предплечье засиять, как карие глаза Инад тут же сменили цвет на синий. Она тоже готова.

– Ты убила Утара, – заговорил противник. – Поэтому я убью тебя.

Инад коротко кивнула. Гладиаторша прекрасно помнила смерть ледяного воина, и как тот достойно сражался. Стала бы она мстить за смерть Ухеша так же, как Гехир за Утара? Безусловно! Противника не в чем упрекнуть. Наоборот, его желание достойно уважения. Но… она пойдёт до конца ради победы на турнире – каждому своё.

Вспыхнул ядовито-зелёным узор на предплечье, и Гехир ринулся к противнице. Сейчас, когда он под ускорением, её движения воспринимаются замедленными. Тычок кинжалом в живот. Врууув! Дзынь! Диск отклонил клинок. Несмотря на вялость движений Инад, её оружие не уступает в скорости проныре.

«Врууув!»– пропел второй шакрам, устремившись к шее врага.

Гехир скакнул в сторону. Твою ж! Драться с Инад – всё равно что сражаться одновременно с тремя противниками!

Проныра отступил, мгновенно увеличив расстояние до соперницы. Губы тронула довольная ухмылка – как и ожидал, оружие гладиаторши понеслось вслед за ним. Гехир включил невидимость и на бегу, заходя с фланга, метнул в Инад три ножа. Шакрамы отреагировали мгновенно – первые два отбили, третий пролетел мимо – всего в пальце от лица противницы. Проклятье! Гехир замер, скрипнув зубами… Что ж, по крайней мере, ни соперница, ни её странное оружие его не видят. Шакрамы Инад действуют как разумные: отбили именно те ножи, которые попали бы в хозяйку. Или просто выполняют команду «защищать»?

Что делать? Попробовать подкрасться под маскирующим пологом? Только осторожно, дабы не выдать себя.

И Гехир двинулся к гладиаторше, мягко ступая по раскалённому песку, – точно кошка подкрадываясь к беспечной жертве…

Шакрамы медленно вращаются вокруг хозяйки; горящие синевой глаза внимательно смотрят по сторонам, желая выцепить затаившегося противника. На слух надеяться нечего, сколько ни напрягай – орущая толпа мешает вычленить звук шагов подкрадывающегося врага. То, что он подкрадывается – сомнений нет. Инад чувствует на себе враждебный взгляд противника, но не может определить с какого направления он исходит. Сконцентрироваться, позволить магии вести себя – предугадать удар.

– Где же ты?

Инад кружила на месте, выискивая цель.

– Убей! Убей! Убей! – кричат зрители.

– Какое напряжённое противостояние! – вопит комментатор. – Что же предпримет Гехир?! Чем будет отвечать Инад?!

Вашу мать! Как же мешают сосредоточиться!

– Ну же… покажись…

Лёгкое дуновение ветра слева! Инад и этого хватило, чтобы уклониться от тычка сверкнувшего клинка. Не останавливаться! За первым ударом всегда следует второй, третий и десятый!

Вшух! Вшух! – поёт кинжал убийцы, жалом скорпиона пытаясь достать на удивление юркую цель. Врув! Званк! Шакрам отбил удар. Вшух! Инад скакнула в сторону, замерла. Проклятье! Враг опять затаился за пологом невидимости.

Не хотела гладиаторша тратить магические силы зря, желала сберечь как можно больше для остальных поединков, но этот бой нужно заканчивать, и как можно скорее!

Звииииии! – взвизгнули шакрамы, закружив вокруг хозяйки, вгрызаясь в песок. Трёх ударов сердца хватило, чтобы вокруг Инад завихрилась буря.

– Вот это да! Вот это да! Инад по праву заслуживает своё прозвище!

Толпа радостно вопит, хоть и не видно на арене происходящего из-за взметнувшегося песчанного вала.

– Вижу, – прошептала Инад, заметив в рыжем облаке силуэт противника. – Вижу!

Треклятый песок – не видать ни зги! Только и остаётся, что жмуриться да прикрывать глаза рукавом, держа перед собой кинжал – будто это поможет защититься, если враг решит напасть…

Звииии! Что-то пронзительно прожужжало, голень опалила острая боль. Гехир вскрикнул, выронив оружие, рухнул на спину.

– Твою мать! – заорал он во всё горло, схватившись за обильно кровоточащую левую ногу, перерубленную ниже колена. – Твою мать! Твою мать!

Проныра лихорадочно стягивал со штанов ремень, чтобы перетянуть ногу. Дело усложняло висевшее над ареной песчаное облако, из-за чего приходилось всё делать с закрытыми глазами, на ощупь. Хотя… зачем барахтаться да хвататься за жизнь, как упавшая в пруд муха, цепляющаяся за соломинку? Его ведь сейчас убьют. Это конец. Но… странно, что Инад медлит. Чего она ждёт? А руки будто живут сами по себе; туго перетягивают рану ремнём.

– Твою мать, твою мать! – безостановочно процеживаются ругательства сквозь стиснутые зубы, на которых неприятно хрустит песок. Но из-за боли и желания выжить не обращаешь на это внимания. Сколько раз Гехир оказывался у края пропасти, и только благодаря упрямству смешанному с везением он выживал. Повезёт ли в этот раз? Вряд ли…

Но проходят мгновения, а ставящего точку в поединке удара всё нет и нет. Песчаное облако постепенно редеет, уже и дышится легче, и глаза можно открыть.

Тень упала на лицо Гехира, силуэт противницы заслонил солнце.

– Вот это да! Инад победила! – объявил комментатор.

– Инад! Инад! Инад! – гремят трибуны.

– Но что она решит? Добьёт противника или пощадит?

Гехир смотрел на шакрамы в руках соперницы. Всего лишь взмах, и всё… Жаль. Как он теперь на том свете будет смотреть Утару в глаза? А в глаза сестры? Ведь поклялся её именем, что прикончит всё ублюдочное семейство графа Ортино! И Шаину не сможет помочь с вызволением Алаи и Орилы из плена…

– Убей! Убей! Убей!

Но гладиаторша не спешила, всё так же безмолвно взирая на противника.

– Ну! И чего ждём? – Гехир язвительно ухмыльнулся. – Давай уж… добивай. Люди требуют зрелищ!

– Нет, – Инад мотнула головой. – Ты проиграл. Незачем убивать того, кто так цепляется за жизнь.

Инад развернулась и зашагала прочь под разочарованное улюлюкание толпы…

– Жив! – выдохнул я и опустился на колени перед другом. Поднимать его – смысла нет. Да и чем я могу помочь? Сейчас за ним прибудут носильщики.

– Конечно, жив, – поморщившись от боли, простонал Гехир. – Только теперь я не боец. Так глупо проиграл…

– Ничего, – я улыбнулся. – Ногу тебе восстановят.

– Шаин, нет у меня денег на такое целительство…

– У меня есть, дружище.

Зашипел завихрившийся портал, носильщики привычно вылезли на арену и замерли, переглядываясь. Узнали, боятся.

– Ладно, тебе пора, – я легонько хлопнул друга по плечу. – В моём походном мешке есть драгоценные камни. Возьми один рубин – его с лихвой хватит, чтобы поставить тебя на ноги. Буквально, – я ухмыльнулся.

– Шаин, я… спасибо.

– Не за что. Для друга не жалко.

– А я ведь… подумал, что ты совсем уже превратился в чудовище. Мне стыдно, что я начал тебя бояться.

– Понимаю…

– Нет! Не понимаешь! Ни разу ты не дал мне повода усомниться в тебе. Это я… я!

– Всё, всё! Помолчи! Только твоего чувства вины нам ещё не хватало, – я улыбнулся и, поднявшись, повернулся к носильщикам. – Забирайте. И осторожнее с ним. Не дай Создатель, помрёт у вас на носилках – сожру всех с потрохами!

Они тут же скукожились – проняло. Вот и отлично. За Гехира можно не волноваться и сосредоточиться на турнире.

– Почему не прикончила его, девка? – пробасил Ухеш, стоило Инад встать рядом с ним.

– Он не наша цель. Главное, Вахираз.

– Гимрал за убийство. Тебе не хочется стать сильнее, девка? – смуглокожий гигант покачал головой. – Так шансы на победу выше.

– Нет, верзила, – девушка закрыла глаза, вспоминая, как угасал взгляд ледяного воина, истекающего кровью в Лабиринте Смерти, а затем ужасную бойню в поединке против гигантсткого огненного демона. С Утаром легко бы одолели эту тварь. – Я больше не хочу убивать без нужды. Тем более… кто знает? Может, в следующий раз, когда мы пересечёмся, и я окажусь в беде, он поможет мне? Просто, из признательности.

Ухеш хмыкнул.

– Если ты доживёшь до следующего раза…

Енер тяжело вздохнула, настал её черёд – светляк жребия горел над головой.

Перехватив удобнее серп, златовласка зашагала к центру арены.

– Желаю тебе удачно сдохнуть! – послышался за спиной ехидный голос Далры.

– Жирная стерва! Чтоб ты сама сдохла! – прошипела Енер.

– Встречаем прекрасных гладиаторш! Енер – златовласая Стервочка против Руру – несравненной Болы!

Рыжая малявка замерла в отдалении – примерно пятьдесят шагов их разделяют. Ей не выгодно вести ближний бой? Значит, нужно сопернице это навязать. Енер довольно оскалилась, приготовившись к атаке. Златовласка помнит, что у Руру атаки дальнобойные и весьма сильные; против них сработает световой щит. А сократить дистанцию до врага не составит труда, даже если рыжая мелочь будет постоянно убегать от Енер.

Защитный купол замерцал вокруг златовласки, и та ринулась в атаку.

Рррууу! – рыкнул устремившийся к цели красный шар.

– Тебе это не поможет! – прокричала Енер.

Даааанг! – колоколом пропел световой щит, на его поверхности полыхнуло пламя взрыва.

Златовласка белой стрелой неслась к сопернице. Даааанг! Да-да-дааанг! Ещё четыре огненных цветка распустилось на окружавшем Енер куполе. До противника какие-то пятнадцать шагов! Левая рука с серпом отведена назад – готова к удару, правая ладонь вытянута в сторону Руру.

Яркая вспышка сверкнула в сторону рыжей мелюзги. Отлично! Она ослеплена, и теперь всё завершится одним рубящим ударом! Пять шагов до цели, лезвие серпа по дуге устремилось к жертве…

Что-то оглушительно хлопнуло впереди. Вуууууум! Взрывная волна ударила, взметнув тучу песка. Световой купол со звоном лопнул, осыпавшись тысячью мерцающих искр. Енер вскрикнула, отлетела назад и кубарем покатилась по песку.

Руру вздохнула, протирая глаза, приводя зрение в чувство. Н-да. Магическая вспышка оказалась для неё полной неожиданностью, но девчушка не растерялась и тут же хлопнула в ладошки перед собой, атаковав второй способностью – взрывной волной, которая, в отличие от дальнобойных шаров, эффективнее срабатывала на коротких дистанциях, да и била по площади. Полезное оружие против нескольких врагов, наивно полагающих, что, рассредоточившись, они смогут ограничить девчонку. В своё время для многих эта способность стала убийственным сюрпризом…

Зрение наконец пришло в более-менее нормальное состояние, и Руру облегчённо вздохнула. Не хотелось бы провести всю оставшуюся жизнь слепым котёнком.

Туча песка постепенно разредилась и улеглась. Рыжая теперь видела поверженную соперницу – та лежала на спине, не двигалась. Неужели мертва?

Трибуны грянули овациями и криками поддержки.

– Руру! Руру! Бола! Бола!

– Невероятно! Какой скоротечный и красивый поединок. Победила несравненная Бола!

Руру подошла к Енер. Жива! Хвала Создателю! Похоже, её спас магический щит – ослабил атаку взрывной волны.

Оружие противницы лежало в стороне, частично покрытое песком. Енер же морщилась от боли. Видимо, златовласку контузило – немудрено – после такой-то атаки. Сейчас вряд ли хоть что-либо услышит, так что лучше уйти и оставить соперницу в покое. Да, пусть будет так…

Руру развернулась и зашагала прочь.

– Что?! Неужели не добьёт? – раздосадовался комментатор, зрители тут же поддержали говоруна освистыванием победительницы. – Милосердие, похоже, становится заразным.

– Заткнитесь! – закричала рыжая и выстрелила по трибунам десятком красных шаров. Грянула серия взрывов, которые защитная магия без труда сдержала. Но, несмотря на это, люди тут же стихли. Действия юной гладиаторши напомнили им о страхе перед Вахиразом.

Да уж. Отожгла пигалица, ничего не скажешь. Сильна. Помимо «артиллерийской» способности ещё и магической картечью шарахать может. Не ожидал…

Загоревшийся над головой светляк отвлёк меня от размышлений. Сейчас выберут следующих поединщиков. А выбирать почти уже не из кого – Далра, Ухеш, Инад, Руру, ну и я. Все четверо моих потенциальных соперников – сильные гладиаторы.

Светляк остался мерцать надо мной.

– Вахираз – Демон Чёрных Песков против Паучихи Далры!

Ох ты ж ё…! Мне сражаться с этой садисткой?!

«Боишься?»

– хихикнул Вахираз.

Да не особо. Но как представлю себя на месте жертв Далры, так сразу становится не по себе.

Я двинулся к центру ристалища.

«Да, лишиться члена было бы неприятно»,

– Вахираз расхохотался.–

«Наши союзницы не будут в восторге от такого исхода. Ну… если вдруг запахнет жареным, ты знаешь выход из ситуации».

Нет, Вахираз. Не будет никакого слияния.

Демон вздохнул и замолчал.

Фахиса.

«Да, господин».

Ты ведь не хочешь, чтобы меня сделали евнухом.

«Господин, как тебе в голову такое могло прийти?! Если… если… если ты не сможешь меня больше ублажить, я с ума сойду!»

Вот! Поэтому…

Я завёл руки за спину, чтобы Далра ничего не увидела.

Поэтому сейчас я тебя призову, а ты сразу же юркни за грань Белого Солнца.

«Поняла».

И не вмешивайся в наш поединок. Атакуй лишь по моей команде. В реальность не вылезай, бей из-за изнанки. Тебя не должны увидеть. Пусть всё выглядит как моя магическая атака.

«Слушаюсь, господин».

Молодец. Тогда вперёд.

Татуировки крыльев летучей мыши ожили, взмахнули и исчезли с моих кистей. Теперь можно не прятать руки от Далры. Ладно, посмотрим, на что способна эта ёкодзуна

20

Тьфу, блин… прямо-таки оскорбил сумоистов, сравнив с ними эту садистку.

– Далра! Далра! Далра! Убей Вахираза! Смерть Вахиразу!

Соперница остановилась в десяти шагах от меня, медленно скользнул из ножен кинжал, сверкнув на солнце.

– Слышишь, пчёлка? – Далра облизнулась. – Народ требует твоей смерти.

Проклятый Тальмир! Из-за него остался без арбалета… хотя чем бы он мне помог, если даже Идиль своей косой не смог пробить защиту Паучихи? И всё равно жалко… хороший был арбалет. Шаин, не о том думаешь!

«Всё из-за нервов»,

– хихикнул Вахираз.–

«Не нервничай. Она не опаснее Мудзу».

Жуткая баба…

«Ну да, есть такое».

Надо взять себя в руки. Даже глядя в глаза Нунарти, я не боялся, а тут всего лишь вероятность остаться без мужского достоинства выбила из колеи…

– Увядание, – спирали на моих предплечьях пришли в движение – кожу стало неприятно колоть, а с рук к земле заструилась тьма. Песок вокруг меня начал стремительно чернеть, будто клякса принялась расти во все стороны.

Далра опасливо отступила, не спуская с меня глаз. Но замерла, сделав всего лишь шаг.

– Твои трюки меня не испугают! – вдруг завизжала Паучиха, и ко мне ринулись красные нити.

– Воплощение, ветер тьмы! – песок взметнулся, закружился чёрным вихрем, отрезав меня от противницы непроницаемой стеной.

– Это меня не остановит! Ты умрёшь, Вахираз!

Что это с ней? Боится? Слишком контрастным оказался переход от показной язвительности к безумным визгам.

– Ты умрёшь, умрёшь, умрёшь!

Вихрь стал сжиматься. Э? Что за хрень происходит?!

– Умрёшь! Умрёшь! Умрёшь! – прорывались её визги сквозь вой ветра.

А смерч всё сжимался, постепенно уплотняясь. Блин! Меня расфарширует собственная магия!

– Ветер тьмы, развоплощение! – я махнул рукой.

Кружившая песчаная стена тут же осыпалась – сложилась как подорванная высотка, и на меня со всех сторон ринулись красные нити. Твою мать! Магическая паутина оплела меня со всех сторон, будто мумию. Не удержав равновесия, я рухнул на песок, больно ударившись затылком. Чёрт! Крепко держит! Самое хреновое то, что мои способности блокированы…

«Господин! Я могу атаковать!»

Нет, Фахиса! Не торопись.

«Что ты хочешь сделать?»

Поговорю с Далрой, пусть потеряет бдительность, ослабит защиту.

«Шаин… Я тебя люблю, но сейчас ты говоришь глупости! А если она не станет говорить?»

Тогда и вмешаешься. Только я уверен, она станет… она из тех, кто любит поиздеваться над жертвой перед тем, как убить.

Магические нити расплелись вокруг головы, жирная туша гладиаторши нависла надо мной. Как я и думал – Далра хочет поговорить для начала.

– Убей! Убей! Убей! Смерть Вахиразу!

– Ну вот! А вы боялись! – возликовал комментатор. – Паучиха поймала в свои сети муху! Наконец-то Вахираз умрёт!

– Как себя чувствует наша пчёлка? – промурлыкала Далра. – Готова быть сожрана страшным пауком?

– Нет, не готова. Чувствую себя прекрасно. Но, может, ты лучше отпустишь меня, сдашься, и мы разойдёмся?

– Сдамся? Разойдёмся? Какая наглая и самоуверенная пчёлка!

– Далра, лучше послушай меня. Ты всё равно проиграешь.

– Проиграю? – гладиаторша рассмеялась и показательно взмахнула кинжалом. Отсмеявшись, она выждала пару секунд, безмолвно смотря мне в глаза. – Знаешь… ты страшен, опасен. После завершения второго испытания Енер всем уши прожужжала: какой же ты опасный, чудовищно сильный и в то же время умный и добрый.

Опаньки. Похоже, моя демоническая аура всё-таки сумела долбануть по мозгам блондиночки.

– Так и хотелось свернуть шею этой златовласой сучке, – продолжила Далра. – Но сейчас… смотря на тебя, вижу, что она в чём-то права. И меня это бесит! Я не просто тебя убью, я тебя уничтожу!

Э? Уничтожит?

– Молчишь? Ну, ничего. Посмотрим, как ты продолжишь молчать. Сейчас я тебя унижу на глазах многотысячной толпы, отрежу тебе член, потом воткну тебе в рот! Ты истечёшь кровью и умрёшь позорной смертью!

Твою мать!

«Я вырву у этой сучки ноги и затолкаю ей в зад!»

– вскипела Найрин.

«Кишки выпущу и заставлю их сожрать вместе с дерьмом!»

– зашипела Садара.

«

Оторву паршивый язык и запихну ей в щель!»

– зарычала Фахиса.

Далра нагнулась к моему паху…

Визг! Жирдяйку смело звуковым ударом. Магическая паутина ослабла, потеряв подпитку, и я тут же стал вырываться из западни, лихорадочно дёргаясь, разрывая путы. Вскочив, замер в пяти шагах от противницы, без сознания лежащей на песке.

– Что это было? Что произошло? – растерялся комментатор. – Что за непонятный бой! Неужели Вахираз опять победит?

Трибуны безмолвствовали.

«Господин, мне прикончить эту жирную суку?»

Нет, Фахиса. Подожди.

Далра пошевелилась, приподнялась, оставшись сидеть на песке. Замотала головой.

– Почему Вахираз её не приканчивает? – разочарованно протянул комментатор. – Что с этими гладиаторами не так?!

Идиот…

Далра пришла в себя, подняла на меня взгляд… полный ненависти взгляд. И чего она на меня так взъелась? Что я ей сделал-то?

– Ты… ты! – взвизгнула Далра.

Фахиса, ты не перестаралась? У неё, похоже, совсем крыша поехала.

«Скорее, я не достаралась!»

– прошипела суккубка.

– Успокойся! – я боднул Паучиху злым взглядом.

– Успокоиться?! Успокоиться, говоришь?! Я успокоюсь, когда прикончу тебя!

– Ты совсем сбрендила? Я мог убить тебя, пока ты мешком с дерьмом валялась без сознания, но не сделал этого. Сдайся и живи! Или умри!

– Никогда! – Далра поднялась. – Куджур – город, где я родилась – должен пасть к моим ногам после моей победы на турнире! Я утоплю город в крови за то, что он сотворил со мной! И я добьюсь своего, во что бы то ни стало!

Не знаю, что случилось с Паучихой в этом городе, но залить его улицы кровью… Да уж, страшное желание.

Н-да. Эту тварь даже ультиматум не пронял. А я ведь до самого конца надеялся, что никого на турнире не прикончу…

Я поднял руку, и надо мной возделся кулак, сформировавшийся из чёрного песка. В ответ тело Далры тут же окуталось красными нитями.

Фахиса бей в полную силу, так чтобы её защита разрушилась.

«Слушаюсь, господин».

Визг! Взрыв! Песок вокруг Далры взметается рыжим облаком. Взмах рукой, и песчаный кулак впечатывается туда, где стоит Паучиха. Для гарантии вновь взмахиваю рукой, и в гладиаторшу летят чёрные лезвия Найрин. Визг! Очередной взрыв поднимает новую тучу песка.

Зрители молчат, ждут, когда пыль развеется. Или надеются, что Далра атакует. Но вот песчаный туман оседает и… теперь видно, что атаковать некому. Носильщикам после этого боя нечего уносить с поля брани – на песке алеет клякса, словно кто-то здоровенной мухобойкой прихлопнул гигантского комара, насосавшегося крови.

Фахиса, возвращайся.

«Да, господин».

Я разворачиваюсь и ухожу, татуировки перепончатых крыльев заняли прежнее место на моих кистях.

– Победитель – Вахираз, – уныло объявил комментатор.

Трибуны по-прежнему безмолвствуют…

– Что ж, осталось четыре участника, и мы неумолимо приближаемся к концу турнира, – объявил комментатор. – По правилам турнира гладиатор не может участвовать в двух поединках подряд. Это сделано специально, чтобы победитель мог отдохнуть, а так же потратить заработанный гимрал. Вахираз не попадает под следующий жребий. Ухеш и Инад – гладиаторы из одной команды – а так как бой у нас не финальный, то выбор поединщиков упрощается: Инад против Руру или Ухеш против Руру. Кого же выберет жребий?

Загорелись светляки жребия, а через несколько мгновений магический огонёк над головой Ухеша погас.

– Инад – Синий Смерч против Руру – взрывной Болы!

Народ взорвался криками поддержки. Имена обеих гладиаторш зазвучали с одинаковой силой.

– Это великолепно! Нам предстоит прекрасное зрелище – поединок меж двух сильнейших гладиаторов турнира среди девушек! А затем будет не менее захватывающий бой между Вахиразом и Ухешем! Приготовьтесь! Ибо всех вас ждёт сюрприз!

Инад вздохнула и, посмотрев на друга, улыбнулась.

– Вот и появилась для тебя возможность прикончить Вахираза.

Ухеш стоял мрачнее тучи. Сердце нашёптывало, что он сможет победить. Ради Рахлы, ради свободы от проклятья Агинур он готов на всё. Но разум говорил, что у него нет никаких шансов против Вахираза. То, как демон расправился с Далрой, выходило за рамки обычного понимания. Да, Ухеш может уничтожать чужую магию, но как это сделать, когда не знаешь, откуда прилетит удар? Стоит Вахираз перед тобой, а звуковая атака бьёт сбоку или сзади. Остаётся лишь надеяться на объявленный невидимым крикуном сюрприз – что-то подсказывало, что сюрприз приготовлен господином Аргалом и явно не в пользу Вахираза…

– Улыбнись, верзила, – Инад ткнула кулаком друга в бок. – Ты сможешь победить.

– Иди лучше… Сейчас твой бой, девка.

Гладиаторша кивнула, мгновенно посерьёзнев, и зашагала к центру арены. Шакрамы в руках налились голубым сиянием.

Как и прежде, Руру замерла далеко от центра арены: расстояние – главное преимущество её взрывного оружия. Тем более что атакующую способность на коротких дистанциях она уже засветила в предыдущем поединке, так что вряд ли Инад рискнёт перейти в рукопашную. С другой стороны шакрамы противницы тоже бьют далеко, да и обладают чудовищной разрушительной способностью, под которую попадать не хотелось бы. Видела Руру, как сражалась Инад против Утара в Лабиринте Смерти. К счастью, и ей есть, что противопоставить Синему Смерчу – третье атакующее умение, которое Руру скрывала ото всех, и которое она хотела придержать для финального поединка. Но если её вынудят…

– Несравненная Бола и Синий Смерч! Это должен быть невероятный поединок! – гремит с небес голос, уже успевший порядком надоесть…

Зрители рукоплещут, трибуны охвачены восторженными криками.

Скажи кто год назад, что ей будет аплодировать и ждать от неё победы такое огромное количество народа, Руру бы рассмеялась. С одной стороны мерзко, что она просто развлекает людей, как шут из бродячего цирка, а с другой – столько внимания… это… это приятно! Воодушевляет, заставляет сердце биться трепетнее, разгоняя горячую кровь по жилам.

Фигура в чёрном стоит в сотне шагов, подёрнутая рябью знойного воздуха. Инад тоже избрала тактику дальнего боя. Руру усмехнулась, пурпурные шестиугольники на правом предплечье налились силой. Девчушка медленно отвела кулак для удара…

Рууууууу! – тройка красных шаров полетела в Инад.

Звиииии! – ответили шакрамы, устремившись на перехват.

Да-да-даааах! – строенный взрыв громыхнул между гладиаторшами, взметнув тучу песка.

Зрители радостно вопят – мешают услышать вражескую атаку, ибо сквозь пылевую завесу ничего не видно.

Р-р-р-р-р-р-ууууу! – десятки красных шариков прорвались сквозь облако.

Тьма! Эта рыжая мелочь и так умеет?!

Инад тут же ринулась по дуге в сторону, шакрамы яростно закружились вокруг хозяйки, защищая от случайных попаданий, и не зря – несколько снарядов угодило бы в цель! Благо оружие без труда отбило вражескую магию – шарики взрывались слабо и не могли навредить.

Р-р-р-р-р-р-ууууу! – поток пульсирующих шариков преследовал Инад, взметая всё больше и больше песка.

Проклятье! Не отстаёт!

Инад метнула шакрам в песчаное облако – туда, откуда жалящими осами вырывались мелкие снаряды. Взрыв! Магические шарики прекратили визжать с боков и над головой, диск вернулся к хозяйке. Всё? Справилась? Девушка мотнула головой так, что косы остервенело хлестнули её по бокам. Нееет, это была бы слишком лёгкая победа в поединке с таким сильным противником. Руру одна из лучших на турнире, так что рано расслабляться.

Дууум! – песчаное облако разорвалось гигантским красным шаром, лениво надвигающимся на Инад. Такой огромный, что заслонил собой трибуны! Он пульсировал пурпурными вспышками, время от времени искрами, возникающими на его поверхности. От этого не увернуться!

– Буря! – закричала гладиаторша, и шакрамы окутались синим пламенем и ветром…

Побывав в оружейной лавке в гостях у кверга Рацга, где потратил гимрал, я выбрался из портала и охренел. В центре арены висел огромный (три сотни метров в поперечнике, на мой неопытный глаз, если не больше) красного цвета пульсирующий шар, заслоняя собой всю противоположную сторону арены. Наверняка Руру постаралась.

– Вот это да! Кто бы мог подумать, что крошка Бола создаст тааакооооееее! – взревел комментатор.

Зрители поддержали говоруна радостным ором.

Н-да, точно Руру. Эта ходячая магическая артиллерия, значит, и ядрён батон может устроить? Жахнет – никому мало не покажется. Хорошо, что поединщики изолированы ото всех защитным барьером. Но… твою ж… оглохнем же все из-за взрыва! Я поспешно прижался к стене, спиной чувствуя горячие монолитные блоки. Уши и глаза закрыть! Сесть и прижать голову к коленям!

И тут рвануло… Землю тряхнуло так сильно, будто под ареной многотысячное стадо мамонтов подпрыгнуло и одновременно плюхнулось на задницы. Меня аж подбросило, от неожиданности не успел сгруппироваться и шлёпнулся на песок.

– Чёрт! – морщась, простонал я, поднимаясь и потирая ушибленный зад.

Судя по недовольным крикам людей, досталось всем. К счастью, я не оглох – если и были после взрыва звуковая и ударная волны, то их явно поглотил защитный барьер. Песок в центре арены практически весь обратился в стекло, круглым блюдцем поблёскивая на солнце…

Руру лежала без сил и смотрела на белоснежные облака, проплывающие над ареной. Больно. Всё тело нестерпимо жжёт. Одежда превратилась в лохмотья. Удивительно, что она до сих пор жива.

Инад действительно сильная соперница – до сих пор никому не удавалось вынудить девчушку выстелить «Сверхновой». Что это за слово, Руру не знала, но в один прекрасный день, когда она использовала гимрал в гладиаторской лавке башни господина Далима, голос в голове монотонно сообщил – Внимание! Вам доступна разрушительная способность «Сверхновая». Внимание! «Сверхновая» может навредить не только врагу, но и вам. Используйте способность на свой страх и риск.

Вот Руру и не рисковала до сего дня. Против Инад не помогли ни обычные взрывные шары, ни второй режим – так называемая «Скорострелка». Пойти на сближение противница не решилась. А сама Руру не могла – недостаток её способностей в том, что их нельзя использовать на ходу – просто стой и стреляй. Главное – попасть. В этом плане Инад оказалась весьма опасной целью: юркой, ловкой и умеющей атаковать в движении. Вот и пришлось использовать «Сверхновую».

– Простите, ребятки, – прохрипела Руру, морщась и ухмыляясь одновременно. – Проиграла я, не видать нам золотишка…

Сейчас Инад подойдёт и добьёт соперницу. Почему? Ну, так невидимый голос до сих пор не объявил победителя. Значит, Инад выжила после чудовищного взрыва…

– Ох! – вырвался из груди стон боли.

Проклятая девчушка!

Всё тело горит, платье изодрано, а сил сражаться не осталось. Инад лежала на остекленевшей земле, судорожно сжимая рукояти шакрамов.

Тьма! За всё время, проведённое в Дархасане, Руру вторая, кто заставил Инад использовать «Бурю». Если бы не это, если бы объятые синим пламенем и ветром шакрамы не разрушили структуру вражеской магии, взрыв был бы гораздо чудовищнее – от Инад не осталось бы даже пепла.

– Проиграла… – девушка всхлипнула, по щекам пробежали слёзы. – Прости меня, Риза…

– Ничья! – взревел комментатор. – Это невероятно! Обе соперницы живы, но не в состоянии продолжать бой! По правилам Турнира Пяти Башен ничья означает поражение для обоих поединщиков!

Тень легла на лицо девушки.

– Жива, девка, – Ухеш смуглой скалой навис над ней.

– Да, верзила. Но… я проиграла.

Здоровяк наклонился, а затем могучие руки бережно подняли её с земли.

– Не страшно, – пробасил Ухеш, покачав головой. – Сейчас тебя заберут носильщики, а потом мы подлечим тебя у целителя. Будешь, как новенькая…

– Но… я теперь не смогу помочь сестре, – глаза девушки вновь наполнились слезами.

– Сможешь. Дай только победить на турнире; яизбавлюсь от проклятья, и мы вместе вытащим твою сестру. Обещаю!

Как «ничья»? Руру не верила своим ушам. Значит, она всё-таки сумела достать Инад. Но та оказалась столь крепким орешком, что выжила!

– Я тоже выжила, и всё равно я проиграла…

Кто-то встал рядом с ней, опустился и убрал спутавшиеся рыжие локоны с лица.

– Ну как ты, Артиллерия?

– Вахираз?!

– Я ж говорил. Шаин меня зовут.

– Но… но… что ты тут делаешь?

– Да вот, пришёл подбодрить и поддержать. Из твоей команды ведь больше никого не осталось. Ну, кроме Шадира, но он теперь зритель…

– Подбодрить? – Руру вымученно и грустно улыбнулась. – Я всё равно проиграла. Сколько ни подбадривай, а желание моё ускакало…

– Ну… кто его знает, – он загадочно ухмыльнулся и поднял её на руки. – Деньги на целителя у тебя есть?

– Угу.

– Ну и хорошо. Пойдём, сдадим тебя носильщикам…

– Вот мы и добрались до финального поединка! Вы готовы увидеть великолепное зрелище?

Трибуны взорвались радостными криками.

– Здесь и сейчас будет определён новый чемпион Турнира Пяти Башен! – прогремел комментатор. – Ухеш – по прозвищу Крушитель, против Вахираза – Демона Чёрных Песков! Но! Прежде чем мы начнём… Помните об обещанном сюрпризе?

– Даа-а! – дружно взревела толпа.

Не нравится мне всё это.

«Расслабься. Не забывай, что у тебя есть сильнейший козырь – слияние»,

– демон захихикал.

Как же ты достал, Вахираз!

– Устроители турнира решили слегка поменять правила финального боя!

Поменять? Аргал явно замыслил что-то хреновое.

– Бой без магии! Без гладиаторских навыков! Как вам это?

Очень хреново, блин! Восторженные зрители со мной не согласны. Все выкрикивают имя Ухеша, жаждут смерти Вахираза. Без магии я слаб.

В мыслях вновь пронеслись слова Гасифа:

«происходящее – цепь случайностей; всё, что нам остаётся – действовать в соответствии с происходящим… или вопреки ему».

Я тут же успокоился, глубоко вдохнув и выдохнув. Нужно победить – иного выбора у меня нет, иначе Таргин замурует меня в межмирье, иначе Алая с Орилой так и останутся в плену, иначе не сдержу слово, данное родителям.

– Единственное исключение – разрешено использовать зачарованное оружие!

Отлично! Хоть какая-то лазейка, ибо только таким оружием и владею.

Найрин.

Карган отделился от предплечья, исчез в облаке тьмы, из которого я извлёк фальшион.

Садара.

«Да, господин».

Помнишь? Ты – секретное оружие.

«Помню, Шаин».

Вот и хорошо, Змейка.

Тяжело вздохнув, я зашагал к центру ристалища. Обновлённый с помощью магии пол арены вновь устилает рыжий песок, скрипящий под сапогами.

Ухеш идёт навстречу, взвалив оружие на плечо. Против этого слонопотама нужно держаться на приличном расстоянии: тактика заранее проигрышная, ибо одноручный меч против двуручной секиры… Будь мы одной весовой категории, тогда моё оружие было бы преимуществом, но не против владельца стальных мускулов, способного играючи размахивать тяжёлым дрыном, будто веником. Хорошо, что Гасиф занимался со мной фехтованием – он и Ухеш воины, владеющие двуручным оружием. Так что некое подобие практики у меня есть… но одно дело тренировочный бой с наставником, и совсем другое – поединок до смерти с опасным противником.

Мы замираем в пяти метрах друг напротив друга. Ухеш смотрит внимательно и без злобы. Ну да… как он сказал в прошлый раз: «Ничего личного. Приказано тебя убить, вот и всё».

На всякий случай сосредотачиваюсь, мысленно обращаюсь к магии – глухо.

Садара. Тишина в ответ. Вот это уже совсем хреново! Но отступать некуда, придётся пользоваться тем, что доступно.

– Не пойми неправильно, Вахираз, – заговорил Ухеш, ткнув в мою сторону пальцем. – Я уважаю тебя, ты сильный противник. И честно говоря, после твоего поединка с Далрой начал даже побаиваться тебя. Но… я обязан победить, поэтому прикончу тебя!

– Ухеш! Ухеш! Круштель! – поддерживают зрители любимца публики. – Смерть Вахиразу! Убей! Убей!

Небрежным движением противник опустил с плеча секиру, лезвие-полумесяц уткнулось в песок. Солнце за моей спиной заставляет здоровяка щуриться. Для меня это при обычных обстоятельствах было бы преимуществом, но я почти уверен, что Ухеш притворяется. Думает, я нападу первым? А вот фиг!

Здоровяк усмехнулся и зашагал ко мне, волоча по песку секиру. Это тоже обманка – противник расслаблен, открыт для удара, защиты практически никакой, но я на такие трюки не поведусь – спасибо Гасифу.

Ухеш замер, вновь усмехнулся…

Секира рванулась ко мне, как прыгнувшая из засады кошка. Взметнула песок. Я тут же скакнул назад, прикрывая глаза. С зычным криком противник ринулся на меня, намереваясь сшибить плечом – тяжёлый неповоротливый танк попёр на юркий автомобиль. Я кинулся вбок, намереваясь полоснуть мечом гиганта по бедру. Ухеш предвидел манёвр, на ходу разворачиваясь, – секира с воем вспорола воздух над головой – еле успел нагнуться! Из низкой стойки контратаковал. Клинок фальшиона устремился к голени врага! Не тут-то было. Ухеш снова предвидел мои действия, и пинком в грудь отправил меня в полёт – кубарем покатился по раскалённому песку. Встать! Отскочить! Секира вгрызлась в землю, где мигом ранее находился я.

Толпа улюлюкает, зрители жаждут кровавых зрелищ.

Морщась от боли, сплюнул вязкую слюну, перемешавшуюся с кровью. Проклятье! Похоже, и моя регенерация сейчас не работает… Только благодаря нудным тренировкам Гасифа я всё ещё жив.

Ухеш стоит, выжидающе смотрит. Вытерев кровь с губы, я ехидно оскалился, взглянув на врага исподлобья.

Рано или поздно я выдохнусь, и он меня достанет. Нужно нападать, пока есть силы, и надеяться, что смогу ранить здоровяка.

Бросок в атаку: бегу по дуге, надеясь зайти к нему с левого бока – секиру он держит в правой руке. Ухеш разворачивается. Вижу будто в замедленной съёмке, как блестящее на солнце лезвие смертоносной бандуры отрывается от земли, взметая песок. Секира устремляется ко мне. Надеюсь перемахнуть в кошачьем прыжке через опасное препятствие – кувыркнусь, затем меч рубанёт противника по боку.

Ухеш оказался быстрее. Полумесяц секиры разодрал моё драгоценное бедро, задев кончиком острого выступа! Я рухнул на песок, выронив меч, матерясь и истекая кровью. Боль вгрызлась в ногу, заставляя кричать.

– Твою мать!

Трибуны восторженно взорвались радостным ором:

– Убей! Убей! Убей!

Ухеш медленно, я бы даже сказал, театрально развернулся ко мне.

– Я ждал! Как же я этого ждал, Вахираз! Господин Аргал меня вознаградит!

Секира поднялась надо мной, поблёскивая в лучах белого солнца.

Садара! Тишина…

– Умри, демон! – изогнутое лезвие устремилось вниз…

Вахираз! Слияние!

Время остановилось, острый полумесяц буквально в ногте застыл от моего носа. Вот же…!

«Наконец-то!»

– демон восхищённо заурчал, и в голове взорвалась атомная бомба…

Вокруг пустота и сплошной мрак. Я «вишу» непонятно где и непонятно как: тела не чувствую, вообще все привычные ощущения умерли – меня будто от сети отключили и изолировали от внешнего мира. Никаких эмоций и вечно дерганых мыслей, которые бесконтрольно скачут от одной темы к другой, как взбесившийся табун лошадей. Да и с чего бы мыслям возникать, когда осталось лишь чистое сознание? В таком разе страхи, беспокойство, стремления – все исчезли и растворились. Есть лишь покой и сознание, созерцающее покой. Хорошо. Не нужно куда-либо бежать, кого-то спасать, чего-то достигать. Зачем вообще суетиться? И так всё прекрасно. Кажись, я достиг Нирваны в своём абсолютном пофигизме…

– Да, спи, – проворковала Тьма. – Всё тлен, некуда идти, не к чему стремиться. Да и зачем? Всё ведь хорошо. Ты в моих ласковых объятиях.

Действительно… и чего я тебя раньше боялся? Вздохнул бы сейчас, если б было чем…

– Ты просто цеплялся за материальное, и мир был для тебя важен. Но сейчас, когда тебе спокойно и хорошо, ты осознаёшь, что вселенная – всего лишь пыль. Вот она есть, а в следующий миг она исчезает в океане Хаоса, вернувшись к своему первоначальному состоянию – развоплотившись, став ничем. Поэтому для мира и существ, его населяющих, вполне естественно стремиться к состоянию абсолютного покоя.

Да, согласен. Всё очень хорошо.

– Теперь ты останешься тут со мной, навсегда.

Навсегда. Как же это приятно.

– Да, очень приятно. А теперь засыпай и ничего не бойся.

Сознание стало угасать, постепенно погружаясь в зыбкое ничто.

– Спи. Усни вечным сном. Больше не будет кошмаров.

Да. Пусть будет вечный сон…

– И ты готов сдаться? – прозвучал незнакомый мужской голос, и где-то вдали вспыхнула да замерцала звёздочка.

– Нет! – зашелестела Тьма. – Он мой! Мой!

– Помолчи! Я не с тобой говорю! – звезда засияла ярче, и Тьма тут же замолчала. Лучи ласкали сознание – этот чистый прекрасный свет было приятно созерцать. На удивление приятнее, чем обволакивающие объятья Тьмы. – Спрошу снова: ты готов сдаться?

Я… я… не знаю.

– Но выбирать ведь тебе! Кто должен знать, если не ты?

Здесь спокойно. Почему я должен возвращаться и бороться?

– Ты у меня спрашиваешь? – обладатель голоса усмехнулся. – Ты вправе выбирать, и только от твоего выбора зависит, исчезнешь ли ты навсегда или…

Исчезну?

– А ты как думал? Душа, оказавшаяся во власти Хаоса, больше не может вернуться в объятия Создателя. Так что ты выберешь, старый друг?

Друг?

– Да. Так ты идёшь? Или мне закрыть дверь?

Исчезну, значит…

– Нет, не слушай его! – прошелестела Тьма. – Он лжёт! Он всегда лжёт!

Блин! Да кто же он?

– Останься со мной! В Хаосе – Истина, тишина и покой!

Я двинулся к свету.

– Нет! Не уходи!

Чем дальше я продвигался, тем ярче и приятнее становился свет.

– Вернись! – зашелестела Тьма, попытавшись объять меня снова.

– Замолчи! Исчезни! – громом грянул мужской голос. – Шаин сделал выбор! Никто не вправе ему мешать!

Шаин… да, так меня зовут. Ещё чуть-чуть, и я забыл бы своё имя.

«Шаин!»

Фахиса…

«Ты слышишь, Шаин?»

Найрин…

«Мы ждём тебя, Шаин!»

Да, Садара. Я иду…

Божественное сияние рассеяло Тьму.

Лезвие секиры вонзилось в песок, издав слабый звон. Ухеш с широко раскрытыми глазами смотрел туда, где мгновением раньше лежал истекающий кровью противник. Невозможно! Он стал поворачивать голову, ощутив присутствие врага, и тут в правый бок впечатался кулак. Ухеш взревел – удар прострелил мышцы и рёбра тупой болью, словно тяжёлым молотом ударили!

– Вахи…

Новый удар в то же место оборвал удивлённый хрип, опять заставив смуглокожего здоровяка заорать. Как же так? Это невозможно!

Ухеш довернулся, по инерции таща за собой в широком замахе секиру. Противник исчез, избежав атаки, и трёхпалый когтистый кулак демона, покрытый чёрной чешуёй, врезался в живот. Налитые сталью мышцы не выдержали, здоровяк вскрикнул; внезапно ослабевшие руки выпустили оружие – секира вонзилась в песок, а в живот гладиатора прилетел новый чудовищный удар. Гигант покачнулся, попятился, но закованный в чешуйчатую броню демон в мгновение ока оказался рядом, и на Ухеша посыпался град ударов. Всё, что оставалось здоровяку, это отступать и хрипеть после очередной атаки противника, сотрясавшей внутренности. Если б не тренированное, закалённое в боях тело, умер бы после третьего удара.

Демон скакнул и влепил кулаком в широкую грудь. Ухеш скривился от боли, попятился и, захрипев, рухнул на песок.

Зрители на трибунах молчали. Над ареной висела гнетущая тишина. Даже комментатор боялся вставить слово.

Хрипло дыша, Ухеш лежал на горячем песке, бессильно раскинув руки. На коже блестели бисеринки пота.

Демон стоял над поверженным врагом пару мгновений, потом зашагал по направлению к мечу, поднял оружие и вернулся к поверженному противнику.

– Прощай! – прошипел Вахираз сквозь закрывающую лицо чешуйчатую чёрную маску, занеся фальшион над горлом здоровяка.

Но обсидиановый клинок так и не устремился к цели.

– Нет, – заговорил демон – на удивление – обычным человеческим голосом. – Мы не станем его убивать.

– Шаин! – Вахираз зашипел. – Почему ты не исчез?!

– А я должен был? – Ухеш со страхом смотрел на демона, говорящего с самим собой, и не смел пошевелиться – острие меча по-прежнему находилось в пальце от его горла.

– Не вмешивайся, Шаин!

– Ты обманул меня, Вахираз. Я готов был на слияние, но оно не должно было растворить меня. Мы должны были стать одним целым.

– Мы бы и стали! – зарычал демон, меч в его руке задрожал, чуть опустился вниз.

– С твоим полным доминированием? Нет, Вахираз. Это не слияние, – клинок фальшиона поднялся обратно, но всё ещё подрагивал, будто это чудовище боролось с самим собой.

– Какая разница, Шаин?! Слияние есть слияние! Мы становимся одним целым! И без разницы, кто доминирует!

– Я не согласен, Вахираз.

– Мне плевать! – прохрипел демон.

– Я знаю, – снова чистый голос. – Но будет так, как решу я. Отмена слияния!

– Нет! Ты не посмеешь!

– Я уже посмел, – чудовищная маска на лице демона стала растворяться; чешуя и шипы втягивались в тело, вместо них проступила обычная человеческая кожа.

– Нет, Шаин! – зарычал демон из последних сил. – Одумайся! Ты отказываешься от силы! От власти!

– Главное, что я не отказываюсь от власти над самим собой, Вахираз.

Противник снова стал прежним, демон больше не давал о себе знать. Кем бы он ни был, он убрал меч, взмахнул, и клинок исчез в облаке тьмы. Ухеш заметил, как из него выпорхнула чёрная птица, села на предплечье гладиатора и, расправив крылья, застыла на нём татуировкой.

– Ну ты как, жив? – противник склонился над Ухешем с протянутой рукой.

– Жив, – прохрипел здоровяк, тяжело дыша, – широкая грудь так и вздымается колесом; он не спешил принимать помощь от соперника.

– Хватайся. И не ломайся, как девственница. Я всё равно победил.

– Лучше убей меня! – Ухеш болезненно скривился. – Мне больше незачем жить. Я так и останусь проклятым до самой смерти.

– Ты дурак, что ли? Я тебя зачем спас от себя самого? Тебе не к кому и некуда возвращаться? Неужели тебя дома никто не ждёт? А если ждёт, то какая разница проклят ты или нет?

Ухеш вздрогнул и с удивлением уставился на победителя.

– Да, меня ждёт… она, – здоровяк ухватился за протянутую руку, и его рывком потянули на ноги. – А ты… сильный.

Противник улыбнулся и пожал плечами.

– Н-де. Этот тупоголовый комментатор так и будет молчать? Объявляй уже победителя.

Трибуны по-прежнему безмолвствовали. А потом… сначала робко, затем со всё нарастающей силой загремели аплодисменты, со всех сторон посыпались разноцветные ленты и лепестки цветов. Над колизеем грянула канонада фейерверков!

– Победил Вахираз – Демон Чёрных Песков! – заорал комментатор. – Новый чемпион Турнира Пяти Башен!

Приветствую тебя, путешественник по иным мирам. Я рад, что ты, дорогой мой читатель, прошёл вместе с героями этой книги череду испытаний, пережил множество эмоций, почувствовал накал битвы, страстное биение горячих сердец и дрожь раскалённого нерва. Надеюсь и верю, что эта история не оставила тебя равнодушным.

Сейчас, когда во второй части цикла поставлена финальная точка, хочу сказать несколько слов. А точнее, извиниться перед тобой за то, что закончил книгу на этой ноте. Сам не ожидал, что она завершится именно так, но когда добрался до победы Шаина на турнире, почувствовал, что именно такой и должна быть концовка. Правильно ли я поступил или нет, судить, конечно, тебе, ибо изначально я задумывал, что финал произойдёт после того, как Шаин отправится вызволять Алаю и Орилу из плена Нунарти – Владычицы Проклятых Душ. Вызволит или нет, честно говоря, сам не знаю, так как в этой точке сюжет разветвляется, и по какому руслу он потечёт – не известно. Да и до этого должно произойти ещё несколько важных событий: церемония награждения, исполнение желания Шаина, поединок против Аргала, раскрытие личности того, кто назвал себя «старым другом» Шаина – хватило бы ещё на две объёмистые главы. В общем, все эти события (и не только) будут освещены в третьей книге цикла «Тысяча Граней-3. Противостояние». Она завершит приключения Шаина в Дархасане и даст все ответы на вопросы, возникшие в процессе чтения ТГ-1 и ТГ-2. Немного проспойлерю – совсем совсем чуть-чуть: втретьей книге наконец-то появится Мардук – божество шумеро-аккадского пантеона, и сюжет полностью вольётся в русло мифа о противостоянии Мардука и Тиамат.

Выкладка новых глав третьей книги начнётся примерно через месяц или два, когда я сделаю дизайн обложки третьей книги, и когда у меня на руках будет материал весом в четыре – пять глав. Очень надеюсь, что выдержу темп и закончу книгу до конца лета, ибо планов и идей для будущих книг много. Так как «Тысяча Граней» это в первую очередь история о причинно-следственных связях, то не исключаю, что начну писать четвёртую книгу «Тысяча Граней-4. Клинок Судьбы». Ведь в Дархасане ничего просто так не происходит: кинжал Азама, оставленный Шаином в качестве ловушки на пустыре, когда-то бывший базарной площадью; больная девочка в руках просящей милостыню нищенки, вылеченная Шаином; изнасилованная девушка, насильника которой убил Гехир, а Шаин оплатил лечение пострадавшей. Всё это имеет далеко идущие последствия. И мне очень интересно, к чему они приведут…

До скорой встречи в третьей части цикла, когда «Противостояние» откроет перед тобой, дорогой мой читатель, врата в Дархасан.

Ядары:

Аргал Мансул – северная башня.

Далим Джарад – северо-западная башня.

Инилан Айсун – северо-восточная башня.

Таргин Сайдаран – юго-западная башня.

Нурнан Альхар – юго-восточная башня.

Хавизар Эрзан – южная башня (анигиллирована).

Выжившие гладиаторы:

Шаин Закиров – он же Вахираз – Демон Чёрных Песков.

Ухеш – Крушитель.

Руру – Взрывная Бола.

Инад – Синий Смерч.

Лэнцо – он же Гехир – Стремительный Клинок.

Енер – Златовласая Стервочка.

Шадир – Ледяной Гнев.

Прислужницы Шаина/Вахираза:

Садара – викара/ламия/змеедева.

Найрин – ханира/светлая защитница – в дальнейшем падшая/тёмная мстительница.

Фахиса – викара/вампиро-суккуб.

Семь голов гидры Хаоса:

Тиамат, Нунарти, Гальран, Дархус, Азинар, Рукуш, Сиаран.

Прочие персонажи:

Кёль Хокём – Магистр Тени – глава ордена «Кровавый Кинжал».

Тальмир иль-Хадар – один из иерархов ордена джадугяров.

Эр Марруф – маг, предводитель элитной тройки убийц «Кровавого Кинжала».

Ишем – убийца, стрелок.

Джайна – убийца, отравительница.

Азам – убийца.

Гасиф – стражник, гладиатор, победитель прошлого Турнира Пяти Башен. Наставник Шаина и Гехира.

Алая – иномирянка, воительница, гладиатор. Принадлежит расе называемой «Амари». Находится в плену у Нунарти.

Орила – иномирянка, гладиатор, убийца. Находится в плену у Нунарти.

Мудзу – демон.

А

Адап

– персонаж шумерской легенды об Энки и Адапе.

Ану

– верховное божество, создатель Вселенной.

В

Викар/викара

– демон/демоница.

Г

Гарсахт

– стратегическая игра магического типа, отдалённо похожая на шахматы.

Гилар

– или сокращённо «гил». Серебряная монета.

Гимрал

– шестиугольный гладиаторский жетон. Используется для улучшения навыков предназначения.

Д

Дархасан

– Город Тысячи Граней, как его величают местные из-за его невероятных размеров и многогранности.

Джадугяры

– один из дархасанских магических орденов.

И

Изнанка эфира

– пространство, из которого демоны и некроманты черпают силу. Мир людей демоны называют Белым Солнцем, а изнанку эфира – Чёрным Солнцем. За изнанкой эфира днём в сером небе «сияет» чёрное солнце.

Итрал

– круглый гладиаторский жетон. Используется для покупки всевозможной экипировки.

К

Карган

– воплощённый в птицу света ангел. Жители Дархасана так же именуют их «Светлыми защитниками».

Кверг

– гуманоидная раса, проживающая в Дархасане. Отличается от людей низким ростом и густым мехом, покрывающим всё их тело.

Киашталь

– наркотическая трава, дым которой усиливает сексуальное желание.

Л

Ламия

– демон, змеедева.

М

Мардук

– шумерское божество. По легенде Мардук убил Тиамат и из её тела сотворил Вселенную. В романе данная легенда, лежащая в основе сюжета, представлена в вольной авторской интерпретации.

Мисан

– или сокращённо «мис». Медная монета.

Н

Натис

– мятный чай.

Ниргун

– гигантский питон, питомец Нунарти.

Р

Ранрот

– вьючный/тягловой ящер.

Т

Танал

– или сокращённо «тан». Золотая монета.

Тиамат

– семиглавая гидра, божество Хаоса. Главный враг Мардука.

Х

Ханир/ханира

– ангел/ангелица.

Ш

Шеду

– титул сильнейших демонов, по силе сравнимых с ядарами. В шумерской мифологии демоны-шеду не являются врагами людей, и даже могут выступать в качестве хранителей. В данном произведении по вольной авторской интерпретации дело обстоит иначе.

Э

Энки

– шумерское божество. По легенде – отец Мардука.

Эфир

– пространство, из которого ангелы и маги черпают силу.

Я

Ядар

– высший волшебник. Ядары в Дархасане олицетворяют высшую власть.

1

Шамшир – персидская сабля (аналоги: килидж, тальвар, скимитар).

2

Гимрал – шестиугольный гладиаторский жетон. Используется для улучшения навыков предназначения.

3

Событие описано в книге «Тысяча Граней. Инкарнация».

4

Событие описано в книге «Тысяча Граней. Инкарнация».

5

Событие описано в книге «Тысяча Граней. Инкарнация».

6

Викар/викара – демон/демоница.

7

Событие описано в романе «Тысяча Граней. Инкарнация».

8

Шеду – титул сильнейших демонов, по силе сравнимых с ядарами. В шумерской мифологии демоны-шеду не являются врагами людей, и даже могут выступать в качестве хранителей. В данном произведении по вольной авторской интерпретации дело обстоит иначе.

9

Итрал – круглый гладиаторский жетон. Обменивается на медь, серебро, золото, а также на предметы экипировки в специальных гладиаторских лавках, располагающихся в башнях ядаров и на арене.

10

Ханир/ханира – ангел/ангелица.

11

Мисан или мис – медная монета. В Дархасане так же в ходу гилар или гил – серебряная монета и танал или тан – золотая монета. Один гил равен десяти мисам, один тан – десяти гилам.

12

Мятный травяной настой со сладким привкусом.