«Тир Скаванга вернулся домой!»

Тир сразу заметил этот заголовок. Его сестра, Бритт, положила газету на его письменный стол на самое видное место. Так Бритт старалась сказать ему в своей обычной непринужденной манере, как три его сестры сильно по нему скучали и как они рады его возвращению. На фотографии под заголовком были Бритт, Ева и Лейла; они обнимались, а лица расплывались в улыбке.

Они радовались за своего брата.

Повернувшись, Тир выглянул в окно офиса Бритт; снег падал с темного неба, как замороженная паутина. Территория за пределами здания была белой и пустынной. На нее смотрел Тир Скаванга.

Он вдруг задумался о том, что у него совсем нет никаких желаний. Он вернулся в Скавангу — маленький шахтерский городок, носящий его фамилию, чтобы снова быть с людьми, которых он любил. Он был вдали от них слишком долго после увольнения из армии, чтобы не травмировать своим характером сестер и друзей. Его старшая сестра, Бритт, постоянно пыталась связаться с ним, вне зависимости от того, отвечал он на ее сообщения или не отвечал. Бритт была одним из немногих людей, которая могла выйти с Тиром на связь через своего мужа, Шарифа. Шейх являлся одним из ближайших друзей Тира и был предан ему, отказываясь раскрыть местонахождение Тира даже своей жене Бритт.

В конце концов Тира образумил ребенок. Он выносил маленькую девочку из зоны боевых действий, чтобы она воссоединилась со своей семьей в лагере для беженцев. Перестав плакать от радости, семилетняя девочка повернулась к нему лицом и спросила:

— У вас нет семьи, мистер Тир?

Вопрос маленькой девочки пристыдил Тира. Она задела его за живое, заставляя подумать о тех, с кем он давно потерял связь. Да, у него была семья, и он очень любил своих родственников. Так он сказал той девочке. Никто из членов ее семьи не произнес ни слова, когда глаза Тира наполнились слезами. Они все понимали. Они воссоединились друг с другом. Они были живы. Это было все, о чем они просили.

Когда он покинул лагерь для беженцев и вернулся в пустыню, он постоянно вспоминал вопрос малышки, которая заставила его понять, как ему повезло, что у него есть любящие его люди. Он знал, что должен вернуться домой, хотя боялся противостояния со своими сестрами, которые сразу поймут, как сильно он изменился.

Тир был неоценимым бойцом специального подразделения. Именно так сказал ему старший офицер, прикалывая медаль на его грудь. Но Тиру не хотелось, чтобы именно эти слова были выбиты на его могильной плите. Он мечтал о том, чтобы в памяти людей остались его добрые дела. В бою он видел три типа солдат: тех, кому нравилась их работа; тех, кто храбро исполнял свой долг ради верности своим товарищам и стране; и тех, кто никогда не оправится после участия в военных действиях как физически, так и морально. Тир был сильным. У него была любящая семья, он выжил на войне и не пострадал, по крайней мере внешне. И теперь ему надо просто привыкнуть к мирной жизни.

— Тир!

— Бритт! — Он обернулся в тот момент, когда красавица-сестра бросилась в его объятия. Она засыпала его вопросами о том, как он долетел и хорошо ли себя чувствует.

— Ты великолепно выглядишь.

Он усмехнулся:

— Врушка.

Старшая сестра отступила на шаг, чтобы лучше его рассмотреть.

— Ну, ты красиво одет.

— Так-то лучше, — сухо сказал Тир, и они рассмеялись. — Я был в Милане, зная, что если я пойду на вечеринку, организованную моими гламурными сестрами, то мне лучше выглядеть как подобает.

На лице Бритт отразилось беспокойство.

— Ты не должен делать того, чего не хочешь, Тир.

— Но я хочу быть здесь. Я мечтал приехать домой и повидаться с вами.

— Итак, ты готов к шуму и музыке? — спросила Бритт, глядя через дорогу на самый дорогой отель города, где она устроила вечеринку в честь приезда Тира.

— Я готов, если готова ты.

— Жаль, что мы не сможем поговорить подольше. Но тебя всегда было трудно вывести на откровенность.

— В этом ты абсолютно права, — подтвердил Тир, стараясь казаться веселым. — Я по-прежнему очень скрытный.

Бритт недоверчиво хмыкнула:

— Как скажешь.

Он махнул рукой на отель:

— Спасибо за то, что так постаралась для меня.

Она рассмеялась:

— Если бы я не устроила вечеринку в честь нашего городского героя…

— В честь возвращения брата, — возразил он.

— Тир, я так долго пыталась с тобой связаться, — уныло напомнила она ему.

— Я получал твои электронные письма.

— И постоянно их игнорировал.

— Но я все-таки приехал, — заметил он.

— Тир, ты не изменился. — Бритт смеялась, но ее глаза были грустными, потому что они оба знали, что это ложь. Тир стал совсем другим человеком. — Ты побыл один в моем офисе, и это должно было пойти тебе на пользу.

— Спасибо, Бритт.

После отъезда из пустыни Тир общался только с продавцами магазина, в котором купил себе гражданскую одежду. После молчаливой пустыни даже уличный шум казался ему оглушающим. Бритт отлично понимала, что он чувствует. Он всмотрелся в глаза своей замечательной сестры. Даже если бы Бритт не была его сестрой, он возвел бы ее на самый высокий пьедестал.

Она бодро произнесла:

— Я хочу немного поговорить с тобой, а потом мы пойдем.

Он нахмурился:

— Похоже, предстоит серьезный разговор.

— Мне надо очень многое сказать тебе, Тир. Ты долго отсутствовал. У Лейлы родились близнецы…

— Это я знаю, ты уже говорила мне о них.

— Сейчас они почти школьного возраста, а ты по-прежнему их не видел.

Он с сожалением опустил голову.

— И Лейла снова беременна, — сказала Бритт.

— Что? Раффа не тратит время даром.

— Эти двое обожают друг друга. Лейла говорит, что они хотят родить десятерых. — Помолчав, она спросила: — Ты не скажешь, где ты был, Тир?

— Ты знаешь то, что тебе положено знать. — Он пожал плечами. Работа была важна для него. Но он не желал говорить о службе даже с Бритт.

Бритт покачала головой:

— Ну, я сдаюсь. Лейла стала такой…

— Она огромная? — предположил он и быстро уклонился от шутливого удара Бритт. — Что еще мне необходимо знать?

— Жасс приехала.

Его словно ударило током.

— Жасс. Я давным-давно с ней не виделся. — Упоминание младшей сестры Шарифа вернуло его во времена беззаботных школьных каникул, когда он ездил верхом и плавал до тех пор, пока у него не начинало болеть все тело. Однако он услышал подтекст в словах Бритт. — Что? — Он пожал плечами. — Что происходит с Жасс? — Он был уверен, что Шариф сказал бы ему, если бы случилось что-то серьезное с принцессой Жасминой из Кареши. — С Жасс все в порядке, да?

— Конечно, с ней все в порядке.

— Но? — Его сердце замерло, когда он подумал, что Жасс что-то угрожает. Они познакомились, когда Шариф впервые пригласил Тира на школьные каникулы в Кареши, где Жасс немилосердно дразнила его за незнание пустыни. Тир отмахивался от младшей сестры друга, но неожиданно для себя понял, что всегда рад ее видеть. В конце концов они подружились.

— Ничего серьезного, Тир, — настаивала Бритт. — Я бы сказала тебе, если бы что-то случилось. Она придет на сегодняшнюю вечеринку.

— Отлично. — Ему будет приятно с ней встретиться, хотя сестра Шарифа может просто не обратить на него внимание.

— Она изменилась, Тир, — тихо сказала Бритт.

Он поднял голову.

— Как и все мы, Жасс выросла.

Тир не понимал, что его сестра пытается ему сказать. Он пожал плечами, представляя себе Жасс с косичками и брекетами на зубах. Да, она могла сильно измениться. Как и он сам.

— Что случилось, Тир?

Он криво усмехнулся:

— Ничего. Абсолютно ничего не случилось.

— Мы все изменились, — произнесла Бритт, словно читая его мысли. — Но по крайней мере, теперь ты улыбаешься. Ты думаешь о Жасс?

Хмыкнув, он отмахнулся от вопроса Бритт, хотя думал о Жасс, которая много лет назад воспринимала его как парня с холодного севера с забавным именем. Шариф, Жасс и Тир были странной командой. Жасс была самым решительным ее членом и могла сколько угодно ездить верхом. И она знала пустыню как свои пять пальцев.

— Не волнуйся, Бритт. Я справлюсь с Жасс, — уверенно сказал Тир.

— Только не дразни ее.

— Не дразнить Жасс? — Он нахмурился. У Жасс всегда было хорошее чувство юмора.

— Она согласилась прийти сегодня потому, что это большой семейный праздник. Мы с Шарифом ее сопровождаем.

Тир нахмурился:

— Зачем такие формальности?

— Как я уже сказала, Тир, Жасс выросла. Незамужние сестры правящего шейха Кареши ограничены в свободе передвижения.

— Шариф ее притесняет?

— Не говори ерунды. Ты знаешь, что Шариф — убежденный сторонник прогресса. Это было решение Жасс, и мы должны уважать ее убеждения. Жасс помогает Шарифу.

— Она жертвует собой? — Он возмутился. — Прячется от мира?

— Не совсем. Но Жасс стала весьма консервативным человеком. Поэтому, ради ее блага, Тир, не дразни ее, ладно?

— А что, по-твоему, я сделаю? Мы были друзьями много лет назад, Бритт. Я вряд ли брошусь с ней обниматься.

— Ограничься вежливым приветствием, хорошо?

Он взъерошил пальцами волосы:

— Мне не верится, что ты говоришь серьезно. А к принцессе можно приближаться вообще кому-нибудь?

— Конечно, можно. — Бритт бросила на него предупреждающий взгляд. — Жасс живет в Кареши нормальной жизнью. Шариф нарушил все традиции, позволив ей работать на своих конюшнях. Но самое главное — это позволило женщинам Кареши работать.

— Но? — произнес он, заметив нерешительность Бритт.

— Но Жасс решительнее прежнего стала соблюдать традиции в других сферах своей жизни, чтобы никто не мог придраться к решению Шарифа позволить ей работать.

— Что это значит?

— Принцесса считает, что реформы в Кареши должны проходить медленно, не вызывая протестов. И мы должны восхищаться ее жертвенностью. Право женщин на работу — первый большой шаг. Следующим шагом станет разрешение незамужним женщинам общаться с мужчинами в общественных местах. Жасс предана своему народу, и, по-моему, она знает, что для него лучше.

— Это будет лучше для нее или для Кареши?

— Не кипятись, Тир. И для нее, и для страны, конечно. И пожалуйста, не сердись на меня.

— Ты права. Прости. — Бритт сделала для него слишком много, поэтому он не должен так себя с ней вести. — Я до сих пор не могу представить, что хитрая девчонка, какую я помню, стала затворницей.

— А разве ты не отгородился от тех, кто тебя любит?

Он заставил себя улыбнуться, несмотря на беспокойство за Жасс:

— Ты права.

— Порадуйся за нее, Тир. Жасс прекрасная молодая женщина с сильным чувством долга, она думает о благополучии Кареши. Она просто не желает провоцировать скандалы.

— Возможно, тебе это кажется разумным, — согласился он, — но Жасс моя подруга, а я сегодня встречаюсь со своими друзьями и буду вести себя с ними как подобает.

— Тогда мне не о чем волноваться? — Погладив Тира по лицу, Бритт встала на цыпочки и расцеловала его в обе щеки. — За дверью стоят люди, которые давным-давно хотят тебя увидеть.

— Это Ева и Лейла?

— И их мужья. Я думаю, ты не против того, чтобы встретиться с Романом и Раффой?

— Конечно нет!

Средняя сестра Тира, Ева, первой вошла в комнату, и атмосфера сразу изменилась: все такая же рыжеволосая девушка с острым языком. Она оглядела Тира с головы до ног.

— Да ты настоящий грозный воин, как я погляжу, — заметила она.

— Я могу раздавить тебя одним пальцем, малявка.

Сжав кулаки, Ева бросилась в шутливый бой, а потом расплакалась и прижалась к Тиру.

— Не смей так со мной поступать. Ты слышишь меня, Тир? — Отстранившись, она посмотрела на него в ярости. — Не смей исчезать из моей жизни снова. И по крайней мере, оставь ключи от своего автомобиля.

Смеясь, он обнял ее.

— Я обещаю, — тихо произнес Тир и поцеловал сестру в макушку.

В глазах Евы стояли слезы. Отойдя от Тира, она пристально на него посмотрела:

— Ты даже не представляешь, как мы по тебе скучали.

— Я тоже скучал по вас. — Они никогда не узнают, как он по ним тосковал. — Я не выжил бы, если бы вы втроем меня не донимали.

Ева заворчала с притворной яростью, когда Бритт подошла к двери и широко ее открыла.

— Лейла! — Он хотел подхватить младшую сестру на руки и покружить на месте, но вовремя остановился. — Прости, ты же беременна!

— Еще как! — Лейла смеялась и плакала одновременно.

Они обнялись.

— Но ты отлично выглядишь.

Лейла фыркнула от смеха, отойдя от Тира.

— Ты стал фанатом передвигающихся вразвалку бегемотов? — Секунду она пристально на него смотрела. — Я не могу поверить, что ты вернулся к нам. — Взгляд его сестры был наполнен любовью и заботой. — Но жизнь тебя потрепала.

— Изрядно. — Он одернул пиджак. — Мы собираемся на вечеринку, не так ли?

— Не надо заставлять гостей ждать, — согласилась Бритт, открывая дверь.

Держа двух сестер под руки, Тир вышел из комнаты.

Сердце Тира едва не выскочило из груди, когда Жасс повернулась к нему лицом. Их обоих словно ударило током.

Никто не мог сравниться по красоте с принцессой Жасминой из Кареши. Бритт неверно описала бывшую девчонку-сорванца, которая не только выросла, но и расцвела, как экзотический цветок, превратившись в самую красивую из известных Тиру женщин. Новая Жасс выглядела сдержанной и спокойной. Похоже, она придумала для себя роль, которую решила играть до конца.

Тир неодобрительно фыркнул. Ему не нравилась новая роль Жасс. Он считал, что она пытается убежать от себя.

Почти как он сам.

Отведя волосы со лба, он подумал о том, как вспыхнули глаза Жасс, когда она увидела его входящим в банкетный зал. Это напомнило ему о днях, когда Ее Королевское Нахальство высмеивала его при каждом удобном случае. Теперь взгляд Жасс стал спокойным, она внимательно смотрела на сестер Тира.

— Тир?

Он повернулся и взглянул на Бритт.

— Она прекрасна, не так ли?

В вопросах Бритт всегда скрывался подвох, поэтому Тир ответил осторожно:

— Я согласен.

Тир очень оберегал свой внутренний мир. Он прожил один слишком долго, чтобы делиться личными чувствами с кем-либо, даже с Бритт.

— Не дразни ее, Тир, — умоляюще произнесла Бритт. — Веди себя вежливо. Жасс старается успокоить консерваторов, пока Шариф проводит радикальные реформы ради блага Кареши. — Для выразительности Бритт покачала головой. — Сегодня ей нелегко быть в такой большой компании. Но Жасс это необходимо. Она такая бунтарка, но ты ведь знаешь об этом. — Бритт нахмурилась. — Она жертвует собой ради народа.

— Своей свободой? — спросил Тир.

— Тир, пожалуйста, не усложняй ей жизнь. — Бритт опиралась на его руку. — Ты лучше остальных понимаешь, что такое жертвенность. Просто поздоровайся с ней, скажи пару вежливых слов и оставь ее в покое. Договорились?

— Спасибо за сценарий, сестренка. — Тир удивленно поднял бровь.

— Только не ухаживай за ней. В ее жизни достаточно проблем.

— Я не собираюсь за ней ухаживать, но я же живой человек, поэтому не могу не реагировать на такую красивую женщину.

— Контролируй свои чувства, Тир. Не заставляй Жасс страдать. Она всегда была влюблена в тебя. А ты давно живешь один.

— Успокойся, Бритт. Я не настолько отчаялся. Да и за время разлуки я не был монахом.

— Ты можешь встретить свою любовь в самых неожиданных местах, — согласилась Бритт. — Но, по-моему, Жасс не нужны отношения, которые ты можешь ей предложить.

Тир одарил сестру удивленным взглядом.

— Я надеюсь, она вообще не ищет любви, — сказал он.

— Почему? Ты ревнуешь?

— К женихам Жасс? — Он рассмеялся, взял Бритт за руку и повел сестру в переполненный зал.

— Здесь так много красивых мужчин, — усмехнулась Бритт, когда мужья Евы и Лейлы пожали Тиру руку. — Как бы мне не утонуть в море тестостерона.

— Не волнуйся. Я спасу тебя, — сказал Тир, когда мужчины отправились к своим женам.

— Этого я и боюсь, — пробормотала Бритт.

Когда они приблизились к Жасс, Бритт бросила на Тира предупреждающий взгляд. Он, успокаивая, сжал ей руку.

— Я помню, что ты сказала. Я уважаю Жасс и всегда буду ее уважать.

Тир не слышал ответа Бритт, уставившись на Жасс. Купаясь в свете огромной люстры, она оживленно разговаривала с группой женщин.

— Послушай, Тир. Вокруг Жасс полно компаньонок. Она редко покидала Кареши после своего рождения. Приезд в Скавангу для нее большое приключение.

— Я не намерен ей вредить. Если она решила жить своей жизнью по традициям Кареши, то я уважаю ее решение.

— Хорошо, потому что, если ты обидишь Жасс…

— Не надо меня предупреждать, Бритт.

— Ты в этом уверен? — Она проследила за его взглядом, обращенным на стройную девушку в национальной одежде Кареши.

— Как замечательно увидеть тебя снова, Тир!

— Я тоже рад, Жасмина.

Без Тира ее мир был пустым, а теперь стал полноценным. Тир сильно изменился. Он многое пережил, слишком многое. Он казался суровее и циничнее, хотя смотрел на нее сверху вниз внимательно и с юмором.

— Ты изменилась, Жасс.

— Ты тоже, — произнесла она немного нерешительно.

— Как ты, Жасс? — Ее пронзил резкий взгляд Тира. Он словно требовал сказать правду.

Я в порядке, спасибо. А ты?

От ее надменного тона его глаза весело сверкнули.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он.

По телу Жасс разливалось тепло, пока Тир смотрел на нее сверху вниз, заставляя отречься от обещаний обходить стороной мужчин. Глубокий, хриплый голос Тира обнимал ее, как воспоминание из прошлого, хотя она понимала, что нужно образумиться.

— Мы должны найти время, чтобы пообщаться, Жасс.

Жасс почувствовала, что ее дыхание сбилось. Тир вряд ли представляет, что ей предложил. Ей запрещено оставаться наедине с мужчинами, не являющимися членами ее семьи.

Внезапно Шарифа позвал кто-то из гостей, и она осталась наедине с Тиром. Ее щеки пылали от смущения. Влечение к этому потрясающему мужчине никуда не делось и только усилилось со временем.

Бритт пришла ей на помощь.

— Жасс, с тобой кое-кто хочет повидаться. Прости нас, пожалуйста, Тир. — Улыбнувшись брату, она увела принцессу прочь.

Жасс прерывисто выдохнула, когда они шли по банкетному залу:

— Спасибо, что спасла меня.

— От этих двух динозавров? — Бритт рассмеялась. — Я заметила, как напрягся Шариф, а когда Тир подошел поговорить с тобой, я поняла, что мне пора начинать спасательную операцию.

Жасс оглянулась и увидела, что Тир по-прежнему наблюдает за ней.

— Пошли. — Бритт сжала ее руку. — Есть много замечательных людей, которые хотят с тобой поговорить.

Жасс считала, что ей повезло с невесткой. Бритт была поистине движущей силой, Жасс могла довериться только ей. Принцесса очень ценила дружбу с тремя сестрами Скаванга, хотя сомневалась, что они принимают ее точку зрения и выбранный ею образ жизни.

— Я познакомлю тебя с хорошими людьми, — пообещала Бритт, беря Жасс за руки.

Жасс покраснела. Она чувствовала спиной взгляд Тира.

— С тобой все в порядке? — прошептала Бритт. — Я видела, как ты смотрела на Тира.

Взгляд Бритт был полон сострадания.

— Я в порядке. — Жасс улыбнулась, чтобы успокоить подругу. — Я переживу встречу с Тиром.

Бритт улыбнулась в ответ, но Жасс поняла, что невестка нисколько ей не поверила. Они обе посмотрели на Тира.

— Он беспокоится о тебе, Жасс. Мы все о тебе беспокоимся.

Жасс импульсивно обняла Бритт. Она очень любила свою невестку, но ее желание верой и правдой служить своей стране было непоколебимо.

Когда Тир отошел, Бритт сообщила, что она переставила карточки для гостей на их столе так, чтобы Жасс не пришлось сидеть рядом с Тиром или любым другим холостяком. Когда Бритт уверенно ей улыбнулась, принцесса снова подумала о том, как сильно ценит их дружбу.

— Я так рада, что ты приехала, чтобы отпраздновать возвращение Тира домой. Без тебя все было бы иначе, Жасс.

— Мне очень жаль, если я причиняю тебе лишние хлопоты.

— Тебе неловко в обществе мужчин? — Бритт пожала плечами. — Это неудивительно. Ты должна чаще выезжать из Кареши. Я поговорю об этом с твоим братом.

— Пожалуйста, не беспокой Шарифа. Я счастлива в Кареши. Ты знаешь, как я люблю свою работу. Я знаю, тебе трудно понять, почему я так живу, но я поступаю правильно… и все ради моего народа.

Бритт покачала головой:

— Ты не должна прятаться от мира. Если ты будешь больше путешествовать, это пойдет на пользу тебе и твоей стране.

— Я никогда не забуду, что я принцесса Кареши, — настаивала Жасс, с трудом сдерживая желание посмотреть на Тира. — На мне слишком много ответственности.

— Но ты не обязана носить кандалы, верно?

Жасс рассмеялась:

— Ты преувеличиваешь. Можно подумать, я сама заточила себя в тюрьму.

Бритт посерьезнела:

— Не надо подавлять свои желания. Не притворяйся человеком, которым ты не являешься на самом деле.

Глаза Жасс заблестели.

— По-твоему, я стану озлобленной и склочной?

— Это исключено. — Бритт рассмеялась.

Тир отправился на ужин, и через какое-то время к нему подошла Бритт.

— Ты такой серьезный, — заметила она.

— Я задумался.

— Но ты останешься до конца вечеринки?

— Конечно. Я ценю все, что ты для меня сделала.

— Но ты предпочел бы более скромную вечеринку?

— Нет, ты была права, — признался он. — Лучше увидеться со всеми сразу.

Бритт наклонила голову:

— И побыстрее от них отделаться?

Он весело посмотрел на свою сестру:

— Без комментариев.

Жасс направилась к семейному столу и обнаружила, что Тир идет впереди нее. И вот теперь, откинувшись на спинку позолоченного стула, он почти равнодушно разглядывает гостей вечеринки. Она собиралась повернуться и найти Бритт или своего брата, но Тир уже встал и предложил ей стул.

— Жасс?

Ни один мужчина не должен улыбаться ей так — открыто и соблазнительно.

По традиции Кареши представители противоположного пола не имели права смотреть друг другу в глаза, потому что это считалось проявлением сексуального влечения.

— Тир? — произнесла она смущенно.

Принцесса знала ответ на свой вопрос. Они никогда не чувствовали себя неловко друг с другом в прошлом, однако теперь в их отношениях возникла напряженность. За прошедшие десять лет оба изменились. Бритт была права: да, с тех пор и правда много воды утекло.

Сев за стол, Жасс поняла, что Тир пренебрег тщательно организованным планом рассадки гостей. Бритт заверила Жасс, что она не будет сидеть рядом с Тиром.

И что ей теперь делать? Извиниться и пересесть на другое место? Не будет ли это невежливо? Сердце едва не выскочило из ее груди, когда Тир ей улыбнулся.

— Итак, как ты жила, пока меня не было, Жасс? — спросил он.

Жасс ощутила, что Тир опять вывел ее из равновесия: у него всегда это отлично получалось.

— С чего начать? — Она отрывисто рассмеялась.

Голос Тира звучал как-то глухо. Она не должна здесь находиться. Она не должна разговаривать с мужчиной. И это не простой мужчина, а Тир Скаванга, который нравится всем женщинам. Жасс не могла отвести от него взгляд.

— Прошло много времени, Тир.

Его губы изогнулись в усмешке. Они были друзьями многие годы, но у нее не нашлось для него ни одного вопроса. Хотя она жаждала узнать, как Тир жил все это время.

Он продолжал вглядываться в ее лицо, словно хотел запомнить его до мельчайших деталей. Жасс стало неловко. К счастью, к ним стремительно шла Бритт. Внезапно Жасс набралась смелости и взглядом дала понять Тиру, что отношения между ними никогда не будут прежними и он не должен дразнить ее и заигрывать с ней, как делал десять лет назад.

— Тир? — резко позвала Бритт. — Ты переставил карточки на столе?

— По-твоему, это сделал я? — Откинувшись на спинку стула, Тир бросил на сестру ленивый взгляд.

Бритт хмыкнула, но уже было поздно пересаживаться, потому что за столом стали собираться важные гости.

Ни Шариф, ни Тир никогда не отличались плохими манерами. Они оба встали и отодвинули стулья для гостей. Шариф даже коснулся руки Бритт, когда она решила пересадить Жасс.

— Посол, — осторожно и тихо произнес Шариф.

Проклиная этикет, принцесса села рядом с Тиром. Посол и его жена были сегодня почетными гостями Бритт, их посадили рядом.

Когда все расселись и начали разговаривать, Бритт осторожно спросила у Жасс, не смущает ли ее общество Тира. Принцесса ответила, что с ней все в порядке.

Что еще она могла сказать?

Разговор Тира и Жасс прекратился, потому что за стол вернулись Бритт и Шариф. Несмотря на давнюю дружбу с Шарифом, Тиру не верилось, что его друг принял сумасшедшую идею Жасс.

— Не кипятись, Тир.

Тихий голос Жасс заставил его обернуться и посмотреть на нее.

— Ты меня беспокоишь, — объяснила она вполголоса, — и люди это заметят.

— А ты беспокоишь меня разговорами о браке по расчету с человеком, которого ты даже не знаешь, — возразил Тир. — Что с тобой произошло, Жасс? Раньше ты хохотала бы над такой идеей.

— Точно. Но мы оба повзрослели, и я могу помочь своей стране, обезопасив хотя бы одну из ее границ.

Качая головой, он одарил Жасс циничным взглядом.

— Объединение двух стран принесет пользу Кареши, — настаивала она.

— Но Кареши богатая страна, а Шариф мудрый правитель. Почему, черт побери, он согласится пожертвовать своей сестрой ради политических игр?

— А вдруг он думает, что этот брак сделает меня счастливой?

— Ха! Вот уж глупости.

— Тир, пожалуйста, тише.

— Что ни говори, принцесса, но, по-моему, ты плохо продумала свою жизнь, — сказал он.

— Я не собираюсь с тобой спорить. Я говорю о том, что будет.

— Что случилось с девушкой, которую я знал?

Жасс бросила на него обвиняющий взгляд, но что-то в ее глазах говорило Тиру, что она с ним согласна. Упрямство не позволяет Жасс признать, как глупо она поступает, соглашаясь на этот брак.

Почувствовав, что между ними что-то происходит, Шариф оглянулся. Тир обменялся с другом многозначительным взглядом и поджал губы, сожалея о том, что на этот раз не может помочь другу. Шариф пожал плечами. Жасс всегда была упрямой. Если она что-то вбила себе в голову, то не остановится, пока не добьется своего.

Тир, так долго отказывающий себе в праве на счастье, ощутил переполняющее его желание помочь Жасс. Он очень хотел с ней сблизиться.

Вечер казался ему невероятно трудным.

Когда он разочарованно вздохнул, Жасс посмотрела на него так, что он опешил.

— Не играй со мной, Жасс, — произнес он одними губами.

— Я с тобой не играю.

Но взгляд ее озорных глаз говорил об обратном. А румянец на ее щеках был красноречивее любых слов. Законы влечения невозможно игнорировать.

— Тир?

Он поднял глаза и испытал облегчение, увидев Бритт. Положив одну руку на спинку стула брата, а другую — на спинку стула Жасс, она словно связала их на краткое время.

— Как вам обоим вечеринка? — спросила она.

Должен ли он сказать правду и испортить вечеринку Бритт, над организацией которой она так трудилась?

— Я отлично провожу время. У меня появился прекрасный шанс встретиться с друзьями.

— Ты говорил правду? — пробормотала Жасс, когда Бритт отправилась к Шарифу.

— Ну, я сегодня многое узнал.

— Почему ты на меня так смотришь, Тир?

— А что не так в моем взгляде? — Он подумал, что перестанет ее замечать только в том случае, если она наденет костюм-невидимку. В традиционном облегающем темно-синем платье до лодыжек, расшитом золотой нитью, она выглядела идеально и очень соблазнительно. А с чернильно-черными волосами длиной до пояса, закрытыми тонкой вуалью, она была сногсшибательна.

— Тир, — предупредила Жасс, глядя на свои руки, — пожалуйста, прекрати на меня смотреть.

— Ты не можешь упрекать меня за то, что я смотрю на самую красивую женщину в этом зале.

— Но я тебя упрекаю. Я уже не ребенок. Ты не можешь дразнить меня и флиртовать со мной, как раньше. — Жасс покачала головой, и ее вуаль качнулась. — Неужели ты ничего не понимаешь? Или ты решил усложнить мне жизнь?

— Это меньшее, что я хочу сделать, принцесса. Но вообще-то по правилам этикета принято разговаривать с человеком, сидящим рядом с тобой за обеденным столом.

— Ты невыносим.

Жасс так быстро повернула голову, что с нее соскользнула вуаль. Пряди ее волос качнулись в сторону, обнажая шею. Тир почувствовал разочарование, когда Жасс почти мгновенно поправила вуаль. А потом она встала, решив произнести тост. Подняв бокал сока, она повернулась к Бритт.

— Я хотела бы предложить тост за прекрасную женщину и дорогую подругу, жену моего брата, Бритт. Я хочу поблагодарить ее от имени всех гостей за организацию такой замечательной вечеринки. Я люблю тебя как родную сестру, Бритт. — Жасс помедлила, когда вокруг послышался одобрительный гул. — Благотворительность, которой сегодня посвящен вечер, очень важна для всех нас. А еще у нас есть возможность приветствовать Тира, вернувшегося домой.

Тир напрягся — Жасс смотрела прямо на него. Этот вечер скоро закончится, но что-то подсказывало Тиру, что его последствия коснутся каждого.

Жасс пришла в голову сумасшедшая идея: если она уедет куда-нибудь, пока ведутся переговоры с эмиром Кадара и обговаривается окончательная дата свадьбы, то по возвращении в Кареши у нее просто не будет времени что-либо изменить. Решение уже будет принято.

Но потом она пообщалась с сестрами Скаванга. Деловитая Бритт назвала глупостью объединение очень богатой Кареши и менее обеспеченного Кадара. Ева разглагольствовала о том, что ни одна женщина в здравом уме не захочет провести остаток жизни с человеком, с которым не побывала в постели до свадьбы. Лейла высказывала беспокойство.

И еще был Тир.

И Шариф.

Жасс совсем не нравилось торчать на всех модных показах в Милане, сидя в первом ряду. Если она и дальше будет смотреть на асимметричные наряды, похожие на циновки, которые считаются произведением искусства, тогда ей придется облачиться на своей свадьбе в холщовый мешок.

Свадьба.

Ей пора возвращаться в Кареши, пока она не потеряла самообладание и не отказалась от своих обязанностей перед народом. Свадебные переговоры между Кареши и Кадаром наверняка близки к завершению.

Она выйдет замуж, чтобы объединить две страны.

Жасс вздохнула так громко, что люди, сидящие рядом с ней, посмотрели на нее с удивлением. Только сейчас она поняла, что не сможет помогать Кареши, если уедет в Кадар. Ей необходимо отвлечься от мигающего освещения и громкой музыки и отправиться в тихую пустыню, где можно хорошенько обдумать свои планы на будущее. Жасс достала телефон и уже собиралась запланировать поездку, как вдруг получила сообщение от Евы:

Жасс напряглась, приготовившись к осмотру, который должен был провести Тир. Закрыв глаза, она отвернулась, словно желая показать ему: если нужно выдержать его вторжение в личное пространство, то она сделает это. Тир впервые оказался в такой ситуации, поэтому не знал, то ли ему обижаться, то ли удивляться, что женщина не хочет, чтобы он к ней прикасался. Он проводил осмотр быстро, но тело Жасс оказалось настолько соблазнительным, что он даже не заметил, как увлекся.

— Это действительно необходимо? — спросила принцесса в какой-то момент, когда кончики его пальцев коснулись ее груди.

— Я проверяю, не сломаны ли ребра, — лаконично ответил Тир, затаив дыхание.

— А меня не могут осмотреть в сельской больнице?

— Я просто хочу убедиться, что тебя безопасно транспортировать.

— Безопасно. — Глаза Жасс сверкнули. — Как только я отдышусь, я встану.

— Я помогу тебе, — спокойно сказал он. Поправив ее рубашку, он присел на корточки и стал ждать.

Все происходило не так, как она планировала. Это должна была быть невинная утренняя прогулка верхом. Да, она собиралась разыскать Тира, но она не была готова к немедленному и тесному контакту с объектом своих поисков. Она лежит на земле, а Тир нависает над ней и вызывает в ее теле странные, непривычные ощущения.

— Если бы змея не появилась перед конем…

— Ты бы подсматривала, как я купаюсь голышом в оазисе?

— Конечно нет! — Жасс попыталась встать, но Тир снова удержал ее на месте. — Я не знала, что ты здесь, — оправдывалась она, старательно игнорируя полотенце, повязанное у него на бедрах. Она наотрез отказалась замечать его бицепсы и натренированный торс или любую другую часть его тела, которым он сейчас нахально красовался. — Я хотела напоить коня, вот и все.

— И ты, конечно, выбрала безопасный путь вниз, — иронично заметил Тир.

— И наткнулась на змею, — язвительно напомнила принцесса.

— И что в итоге? Ты лежишь у моих ног.

— Между прочим, я до сих пор в шоке.

— Конечно же.

— И не смей так на меня смотреть!

— Как «так»? — Тир встал.

— Как будто я тебя забавляю. И не стой рядом со мной.

— Ты права. Я должен отнести тебя в село.

— Что? Ты не можешь этого сделать. — Поднявшись, она сразу стала оседать на землю.

К счастью. Тир поймал ее до того, как она упала. Прислонив Жасс в стволу пальмы, он шагнул назад.

— Стой здесь, пока я одеваюсь.

Принцесса закрыла глаза, и по ее телу пробежала дрожь от предвкушения.

Надев облегающие джинсы, ботинки и черную футболку. Тир вернулся к Жасс.

— Теперь, принцесса, выслушай, что будет дальше. У тебя может быть сотрясение мозга, поэтому ты не можешь сама ехать в село. — Он поднял руку, когда Жасс начала протестовать. — Ты будешь делать все, что ты, черт побери, захочешь, когда тебя осмотрят врачи. А до тех пор ты будешь слушать меня.

От удивления у нее отвисла челюсть.

— Я запрещаю тебе прикасаться ко мне.

— Ты мне запрещаешь? — Тир рассмеялся и подхватил ее на руки.

В какой-то момент Жасс поняла, что чем сильнее сопротивляется, тем крепче прижимается к Тиру. Она успокоилась и напряглась. Однако ей было невыносимо думать, что в село ее внесет мужчина, не являющийся членом ее семьи.

— Тир, пожалуйста, отпусти меня. В селе Вади живут некоторые из самых консервативных людей в Кареши.

— Я все понимаю, Жасс. Ты забыла, как долго я работал в этом селе.

— Тогда, пожалуйста, отпусти меня.

— Я не буду рисковать твоим здоровьем. — Не обращая внимания на ее протесты. Тир шагал по берегу оазиса. Он взял ее коня за поводья и направился в деревню.

Жасс сделала последнюю попытку переубедить Тира:

— Пожалуйста, отпусти меня. Я могу доехать сама.

— Ты не в том состоянии, чтобы садиться в седло. Посмотри на себя. Ты дрожишь. — Остановившись, Тир пристально посмотрел в ее лицо. — Что мне сделать? Оставить тебя поджариваться на солнце?

— Возможно, так будет лучше. — Но потом Жасс взглянула на небо, безоблачная синева которого сменялась палящим белым сиянием. Она продолжала убеждать себя, что смерть лучше позора.

— Что скажут жители села Вади, если я оставлю тебя в пустыне умирать? — спросил Тир, отвлекая ее от размышлений. — Получится, что человек, который работает с ними и которому они доверяют, обычный варвар, не ценящий и не уважающий королевскую семью. Ты упала с лошади. Мы не знаем, получила ли ты травмы. У тебя шок. Я несу тебя в больницу на осмотр. Любой человек на земле поймет, что я прав.

— Народ моей страны тебя не поймет.

— Твой народ предпочел бы, чтобы ты умерла? — Тир покачал головой. — Ты плохо его знаешь. Эти люди любят тебя. Они постоянно говорят о тебе и Шарифе. Вы оба принесли стабильность в Кареши. Сегодня тебе просто повезло. Что было бы, если бы я не собрался поплавать в оазисе? Что было бы, если бы ты сломала ногу и застряла здесь? Что было бы, если бы твой конь сбежал? У тебя есть спутниковый телефон или устройство слежения?

В своем стремлении увидеть Тира она не взяла ни телефон, ни устройство слежения. Но Жасс не собирается ему об этом сообщать.

— Должно быть, устройства выпали во время падения.

— Ага, правильно. — Он шагал дальше.

Душа Жасс ушла в пятки. Они почти добрались до окраины села, и люди уже выходили из своих хижин, чтобы посмотреть на них. Мрачно улыбаясь, Тир что-то говорил людям и шел сквозь толпу. Ему было наплевать, что прикосновение к принцессе считалось практически уголовным преступлением. И Жасс не могла винить жителей села за их заботу. До того, как Тир приехал в село, провел туда Интернет и пресную воду, жители не встречались с незнакомцами. Они вели закрытую жизнь, их традиции не менялись столетиями. Интересно, как скоро новость о том, что мужчина нес принцессу Жасмину на руках, разнесется по всему Кареши? Жасс улыбнулась, пытаясь успокоить женщин в чадре, которые смотрели на него с волнением и заботой. Она кивнула мужчинам, которые сразу от нее отвернулись. По их мнению, принцесса вела себя недостойно, и ей не было оправдания.

Тир протянул поводья парню, который шел за ними следом. Войдя в больницу, он передал Жасс санитарам, как посылку, от которой был рад избавиться.

— Я проверю твоего коня, — сказал он Жасс и вышел из здания.

— Спасибо. — Она слышала шум толпы за пределами больницы. Люди ждали новостей о состоянии здоровья своей принцессы. — Я должна с ними объясниться, — сказала она медсестре и попыталась сесть.

Медсестра мягко удержала ее на месте и решительно произнесла:

— Мы можем сами все им объяснить. Простите, принцесса Жасмина, но вы никуда не пойдете, пока вас не осмотрит врач. Ложитесь. Ни о чем не беспокойтесь. Его величество уже предупредили.

Отлично! Жасс прерывисто выдохнула. Она могла представить себе реакцию Шарифа. Она упросила его найти ей жениха, а сама отправилась к Тиру.

Само собой разумеется, у Жасс было очень высокое кровяное давление. Медсестра посмотрела на нее поверх очков.

— Даже если врач скажет, что с вами все в порядке, я буду настаивать на том, чтобы вас оставили в больнице. У вас сильный шок.

И не только от падения с лошади, подумала Жасс.

Когда врач и медсестра отпустили Жасс, она позвонила во дворец, чтобы вызвать вертолет который заберет ее и пугливого жеребца. Она отвела бы коня на конюшню, но медсестра сообщила ей, что приближается буря. Жасс решила не рисковать своим конем. Она надеялась, что вертолет прилетит до наступления непогоды.

И теперь она благодарила сельских женщин за их доброту. После того как она вышла из больницы, они стали настаивать на том, чтобы отвести Жасс в квартал для незамужних женщин, чтобы она была в безопасности до прилета вертолета, который заберет ее домой. Выросшая с братом во дворце, Жасс решила приобщиться к сельской жизни. Все женщины были с ней настолько дружелюбны, что она снова подумала, как ей не хватает общения с представительницами своего пола. Жасс дружила с сестрами Скаванга, поскольку Бритт вышла замуж за Шарифа, но она могла бы дружить и с этими женщинами, если бы осталась в Кареши.

Войдя в хижину в женском квартале, Жасс с удивлением увидела не только традиционные атрибуты в виде шелковых подушек и низких латунных столиков с блюдами с фруктами и кувшинами свежевыжатого сока, но и компьютер.

— Тир Скаванга наш благодетель, — объяснила одна из женщин в чадре, ее глаза восхищенно сияли. — Он купил для нас все необходимое оборудование и установил программы. Это похоже на чудо. К нам приходит цивилизация. Мы можем покупать товары в интернет-магазине.

Когда женщины рассмеялись. Жасс присоединилась к веселью и задалась вопросом, одна ли она отстает от прогресса.

— Дистанционное обучение, — объяснила та же самая женщина.

Они присоединились к группе женщин, стоящих вокруг монитора компьютера.

— Мы хотим работать как вы, принцесса Жасмина! — вскочив, воскликнула девушка.

— Пожалуйста, сядьте, — настаивала Жасс. — Я здесь, чтобы узнать о вашей жизни как можно больше.

Успокоившись, девушка продолжала:

— Благодаря связи с внешним миром, которую создал Тир Скаванга, мы можем выучиться на учителей.

Тир Скаванга… Тир Скаванга…

В Кареши так много работы, а Жасс собирается отсюда уезжать. Вероятно, она сошла с ума. Чего она так боится? Она вдруг вспомнила, как Тир сидел рядом с ней на вечеринке, как он обращался с ней после ее падения с коня…

Для Жасс Тир олицетворял время, которое она потеряла, и то, чего она боялась в будущем. Тир не виноват в том, что он такой привлекательный мужчина. Просто Жасс, которая была смелой в остальном, боялась мужчин и секса.

Чем дольше женщины непринужденно разговаривали с Жасс, тем отчетливее она понимала, что должна делать. И эмир Кадара не входил в ее планы. Шариф придет в ярость оттого, что потратил на нее время зря, и она не может его упрекать. Будут нарушены дипломатические соглашения с Кадаром, но она должна оставаться в Кареши.

Внезапно девушка посмелее спросила Жасс, как она решилась полюбить чужака.

Женщины замолчали, ожидая ее ответа.

— Чужак? — осторожно спросила Жасс.

— Тир Скаванга. — Женщины рассмеялись, словно это было очевидно для всех, кроме Жасс.

Жасс тоже рассмеялась.

— Я не люблю Тира, — слишком страстно возразила она. — Мы дружили в детстве. Да, я восхищаюсь Тиром, но это совсем не любовь.

Казалось, что женщины ей не поверили. Неудивительно, ведь щеки Жасс пылали от смущения. Женщины были уверены, что Жасс переживает период безудержной романтики, как в фильмах, которые они смотрели в Интернете, благодаря своему благодетелю Тиру Скаванге.

Одна из пожилых женщин обратилась к Жасс.

— Просто подумайте об этом, — сказала она. — Вы уже доказали, что вы достойны своего брата, его величества, улучшив работу на его конюшне. Представьте, что вы могли бы сделать для нас в Кареши с Тиром Скавангой. Он будет организовывать строительство, а вы нанимать персонал и управлять сотрудниками.

— Что? Я? О нет. — Хотя эта идея казалась Жасс соблазнительной, она не желала думать о работе вместе с Тиром.

— Нам надо поговорить, Жасс.

— Да, надо, — деловито согласилась она, — но не здесь и не сейчас. Эти люди заслуживают нашей заботы, но мы не имеем права перекладывать свои проблемы на их плечи.

Люди стали расходиться.

— Ты отведи детей по домам, а я провожу пожилых.

— А после мы поговорим, — напряженно ответила Жасс.

— В этом я не сомневаюсь. Я найду тебя.

— Я надеюсь, ты не будешь проверять надежность моего жилья?

— Краткая речь старосты ничего не изменила, Жасс. Я по-прежнему отвечаю за твою безопасность перед твоим братом.

— Я живу в пустыне всю свою жизнь, Тир.

— Ты живешь во дворце, Жасс.

— Ты забыл наши детские вылазки в пустыню?

Как он мог забыть червяков в своей постели и камни в своих сапогах, которые она ему подкладывала?

— Отвяжись от меня, Тир. Я сама решу свои проблемы.

— Я хотел бы от тебя отвязаться, — признался он, — но что-то подсказывает мне, что ты не решишь эту проблему в одиночку. И прямо сейчас меня беспокоит твоя безопасность. Шариф никогда не простит меня, если ты пострадаешь. Но важнее всего, что я сам себе этого не прощу.

Выпрямившись, Жасс решила вести себя по-королевски:

— Обо мне позаботятся мои подданные. А теперь я ухожу.

Тир едва не поклонился ей в шутку, но потом сразу посерьезнел, глядя, как Жасс ведет детей по домам сквозь песчаные вихри.

Жасс взяла Тира за руку, и он напрягся.

— На этот раз ты ошибаешься, — сказала она. — Ты недооцениваешь меня, Тир. Ты можешь рассказывать мне обо всем, — подчеркнула она.

— Кое о чем лучше не рассказывать, Жасс.

— Я не согласна. — Она покачала головой и немного отошла от него в сторону. — Если ты будешь держать в себе все эти отвратительные мысли, то ты заболеешь. Наступает момент, когда следует посмотреть правде в глаза. Тир, Слушай, Тир, я часто ошибалась, но теперь я должна все исправить. Я не знаю, с чего начну, но я все равно решу свои проблемы. — Она вздохнула, сопереживая Тиру. — Я не могу притворяться, будто не осознаю чудовищность воспоминаний, от которых ты бежишь.

Тир молчал.

— И я не представляю, что ты видел, — сказала она.

К счастью!

Взгляд Жасс остался таким же уверенным.

— Я не брошу друга в беде, — произнесла она.

— Я не в беде. — Тир не собирался с ней откровенничать. Однако он начинал чувствовать, что перед ним прежняя Жасс — сильная, практичная, иногда сумасбродная, всегда вредная, опасно импульсивная девчонка.

— А что касается этого… — Она прикусила губу.

— Ты о браке? — спросил он.

— Ты не захочешь это слушать, Тир, но физический контакт между мужчиной и женщиной в Кареши означает только одно.

Он посмотрел в обеспокоенное лицо Жасс:

— Но между нами ничего не было.

Жасс покачала головой:

— Не все так просто. Те, кто захочет дестабилизировать мирное правление Шарифа, откажутся нам верить. Разве ты не понимаешь?

— Итак, что же ты предлагаешь?

Сделав глубокий вдох, Жасс напряглась:

— Спасать мою репутацию уже слишком поздно, и я не желаю, чтобы ты или я потеряли доверие моего народа.

— Мы это знаем.

— Поэтому, — произнесла она, — мы поженимся, как сказал староста.

Тир чуть не рассмеялся:

— Это безумие.

— Нет, это не так, — настаивала Жасс. — Это практичное решение. И не ужасайся ты так. Мы не будем жить как муж и жена. Между нами не будет никакой страсти. И мы по-прежнему останемся друзьями.

Пока Тир обдумывал ее опрометчивый план, Жасс подошла к нему, встала на цыпочки и поцеловала в щеку.

— Мы друзья? — прошептала она.

Ее прикосновение обожгло его. Взяв за руки, он отстранился от Жасс.

— Не надо, — предупредил он.

Само собой разумеется, Жасс не собиралась отступать.

— Я обещаю, что не свяжу тебя по рукам и ногам, Тир. Ты сможешь в любое время уезжать из Кареши. Когда суета утихнет, мы разведемся.

— Девические мечты о любви? — Он недоверчиво тряхнул головой. — Жасс, ты придумывала сумасбродные планы и раньше, но на этот раз твой план достоин учебника по истории.

— Нет, это не так, — решительно возразила она. — Мы доверяем друг другу, и я предлагаю идеальное решение. Не смотри на меня так. Я должна что-то сделать, а это лучшее, что я могу придумать. Лучшее для нас обоих. Ты, как и я, не хочешь лишиться доверия людей. Никто не должен знать, как мы с тобой живем. Мы останемся в Кареши и будем работать вместе.

Подняв руки, он остановил ее:

— Мне не верится, что ты говоришь серьезно.

— Я еще ни разу не была серьезнее, чем сейчас. Ты можешь предложить решение получше?

— Наверняка я смогу. А сейчас я ухожу. За тобой прилетит вертолет и отвезет тебя домой. Ты будешь жить своей жизнью, а я своей.

— Я не оставлю мой народ. Если тебе важно мнение людей, то они считают, что ущерб уже нанесен.

— Ты паникуешь и предлагаешь организовать фальшивую церемонию, чтобы убедить твоего брата, моих сестер и твоих подданных в том, что мы до конца дней будем вместе. Я поддерживал кое-какие твои сумасшедшие идеи в прошлом, Жасс, но сейчас ты предлагаешь нечто за пределами разумного.

— Тир, вернись! Пожалуйста, выслушай меня!

Он уставился на руку Жасс на своем предплечье, и она быстро ее убрала.

— Что ты предлагаешь? — тихо спросила она, глядя на него прямо и решительно.

Он отстранился от нее:

— Мне нечего предложить. Насколько я понял, ничего не изменилось. Жители села Вади принимают меня таким, какой я есть. Так было всегда.

— Но теперь все изменилось, — напряженно сказала Жасс. — Ты не сможешь работать здесь, не женившись на мне после того, как провел столько времени наедине со мной. Люди, которые тебе дороги, будут тебя избегать.

— Зачем им меня избегать, Жасс?

— Потому что в их глазах ты опозорил принцессу Кареши.

Смеясь, он покачал головой:

— Тебе подвернулся отличный шанс, но я не уступлю.

Она напряглась:

— Отличный шанс? Я надеюсь, ты не считаешь, что я стараюсь женить тебя на себе обманным путем?

— Я просто знаю, что твоя сумасшедшая идея ни к чему не приведет. Я объясню народу села Вади, что наши отношения исключительно дружеские. Шариф тоже меня поймет.

— Если бы мы были в Скаванге, я бы с тобой согласилась. Но мы в Кареши, и ты даже не представляешь, как ты ошибаешься.

Стиснув зубы, он отвернулся от нее:

— Разговор окончен, Жасс.

— Ты не смеешь, — предупредила она его с ребяческим задором. — Ты не смеешь относиться ко мне как к безвольной пешке, которая двигается по твоему желанию. Я делаю все от меня зависящее, чтобы исправить ситуацию, которую я спровоцировала. И да, я могу постоять за себя, и мне не нужна твоя помощь. Но ты причастен к этой проблеме, нравится это тебе или нет, и ты не можешь просто уйти. Здесь живут мои подданные, и ты можешь их обидеть, но никто не любит их сильнее меня. Да, у них есть недостатки, но они есть и у меня. Мы обычные люди, Тир, и у каждого свои недостатки. Никто не понимает народ Кареши лучше меня. Я прошу тебя только об одном — продолжай с ними работать. Теперь я понимаю, что моя идея выйти замуж за эмира, чтобы обезопасить наши границы и успокоить традиционалистов, была ужасной ошибкой, но я не позволю второй ужасной ошибке разрушить мои шансы помочь моим людям.

— Жасс, тебе надо присесть и спокойно все обдумать, — посоветовал Тир, хотя знал, что уже слишком поздно.

— Мне не следовало ехать через ту дюну, — произнесла она, качая головой. — Если бы я поехала другой дорогой, то ничего этого не случилось бы.

— Не сваливай все в одну кучу.

— Какое счастье, что тебе неведомы ошибки, которые сокрушают остальную часть человеческого рода! — крикнула она, когда он начал расстегивать шатер.

Завывающий ветер чуть не сбил ее с ног. Тир протянул Жасс руку, и она ухватилась за нее. Она потянула его изо всех сил, не позволяя выйти из шатра, и закричала во все горло:

— Ты свихнулся? Ты погибнешь!

— А что мне делать, Жасс? Провести запретную ночь с принцессой? Это тебе поможет?! — заорал он ей в лицо.

Увидев слезы Жасс, он опешил. Он был обученным убийцей, опасным человеком, но сейчас ему хотелось просто протянуть Жасс руку и помочь ей.

— Пожалуйста, не бросай меня, Тир.

Голос Жасс был слабым, Тир с трудом сдержался, чтобы ее не обнять. Он закрыл дверцу шатра, потом взял Жасс за руку, словно ребенка, и повел ее обратно в шатер.

— Мы придумаем, что делать с этим браком, — пообещал он, впервые в жизни задаваясь вопросом, сумеет ли сдержать данное ей обещание. Он никогда не подводил ее раньше, но на этот раз, возможно, подведет. У нее не было возможности общаться с сестрами, как у него. У нее был только Шариф, с которым Тир подружился и фактически украл его у Жасс. — Я у тебя в долгу, — вспоминая, тихо сказал он.

— Еще сок? — Она едва заметно улыбнулась.

Ее руки дрожали, но она крепко обхватила ими бокал, надеясь, что Тир ничего не заметит Он наблюдал, как она собирается с силами. У нее всегда была железная воля.

— Я должна извиниться перед тобой, Тир, — спокойно произнесла она, подняла голову и посмотрела на него в упор. — Я втянула нас в эту неразбериху, и я очень сожалею. Я просто очень расстроена. И иногда мне в голову приходят дикие идеи…

— Дикие? — Он успокоился. — Тебе нельзя целовать мужчин и предлагать им жениться на тебе.

Щеки Жасс стали пунцовыми.

— Да, я знаю. Я смущена. Если бы у меня был выбор мужчин, то ты оказался бы ближе к концу длинной очереди.

Он облегченно рассмеялся, видя, что Жасс немного успокоилась.

— Ты красивая женщина, Жасс. У тебя щедрая душа. И ты заслуживаешь лучшего.

— Чем ты?

— Намного лучше меня. И лучше эмира. В один прекрасный день ты влюбишься, и ты не захочешь, чтобы у тебя на плечах был груз прошлого. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Ты женат? — Ее улыбка померкла.

— Нет. Я встречаюсь с женщинами, которые не стремятся к браку.

— По-моему, ты заманчивая партия, — настаивала Жасс.

— Правда? — Они внимательно смотрели друг на друга, и в его голове кружились разные порочные мысли.

— Почему ты не рассказываешь мне о грузе прошлого. Тир? — Жасс не оставляла его в покое. — Ты не хочешь об этом говорить?

Он пожал плечами:

— Ты знаешь меня большую часть своей жизни, Жасс, но со временем люди меняются.

— Я хочу узнать тебя снова. — Она уверенно встретила его взгляд. — Я не вижу никого другого, Тир. Я просто вижу тебя. И я не боюсь того, что ты мне расскажешь. Но ты, по-моему, этого боишься.

— И к чему это приведет?

— Если ты наотрез отказываешься поведать мне о своем прошлом, тогда будем говорить о том, что ты согласен на мне жениться.

Она произнесла эти слова так легко, что он разочарованно взъерошил пальцами волосы.

— Я думал, мы закончили это обсуждать, — сказал он.

— Для меня ситуация не стала легче, Тир.

Он рассмеялся:

— Она не может стать легче, Жасс.

Она фыркнула от смеха и улыбнулась:

— Ты меньше всего думал о брачном союзе, вытаскивая меня из той дюны.

Он удивленно покосился на нее:

— Верно.

— А теперь, если ты не женишься на мне, я стану опозоренной принцессой Кареши. Мой народ никогда не простит тебя за это, — серьезно сказала она. — Шариф тоже тебя не простит. Он прогрессивный лидер, но он не станет рисковать с трудом завоеванным доверием наших людей. Мне очень жаль, Тир, но на самом деле ни для тебя, ни для меня нет альтернативы.

— Ты хоть представляешь, какое это безумие?

— Не безумие, — печально ответила Жасс, — а реальность. Теперь на мне не женится ни эмир, ни любой другой мужчина из нашего круга. Я могла бы сбежать и жить в другой стране, но я не думаю, что буду очень полезна народу.

На этот раз Тир лишился дара речи. Наконец он напряженно спросил:

— Ты слышишь?

Жасс нахмурилась:

— Что я должна слышать, Тир?

— Буря закончилась. Очень скоро жители села захотят проверить, как у тебя дела. И ты не захочешь, чтобы я оставался в шатре, когда они придут.

— Уже слишком поздно беспокоиться об этом, Тир. — Жасс печально улыбнулась.

Выйдя из шатра, Тир понял, что, к сожалению, Жасс оказалась права. Несколько сельских жителей подошли к нему, желая узнать, как поживает их принцесса. Он видел, как они обмениваются взглядами, пока он отвечает на их вопросы. Они поняли, что Жасс в безопасности, потому что он оставался с ней на протяжении всей бури. Разве он мог предать этих хороших людей?

Уходя, он чувствовал спиной взгляды жителей села Вади. Они не были враждебными, а совсем наоборот. Казалось, люди в восторге от развивающихся отношений между ним и Жасс. Вот только ему совсем не нужна жена. Он меньше всего желает впускать Жасс в свой мрачный мир. Хотя он по-прежнему чувствует прикосновение ее губ к своей щеке и мягкость ее тела. Он никогда не забудет, как она задрожала, когда он едва прикоснулся к ней. Он навсегда запомнит вкусный аромат ее тела. Он хотел Жасс. Неужели его все-таки заставят на ней жениться? До чего сумасшедшая идея! Должен же быть какой-то выход, и Тир обязательно его найдет.

После беспокойной ночи Тир вышел на улицу до рассвета. Ему следовало подумать. Ему нужна физическая нагрузка, и тогда он придумает правильное решение. Было по-прежнему холодно, когда он поехал в гулкий каньон. Подземный источник выходил здесь на поверхность и питал оазис, а потом образовывал небольшое озеро, в честь которого называлось соседнее село. Обычно Тир останавливался у этого озера, чтобы напоить лошадь.

Он позволил лошади самой выбрать безопасный путь вниз по крутой насыпи к воде, где он спешился. Сняв рубашку и джинсы, он погрузился в холодную воду, желая очистить разум и успокоить нервы.

Ему надо побыть вдали от Жасс и выяснить, как расстаться с ней, не причиняя ей вреда. Он должен найти решение, выгодное им обоим. Жасс ведет уединенную жизнь, но это не мешает ей строить большие планы. Сейчас она достаточно взрослая, чтобы реализовать свои мечты во благо народа Кареши. Сестра ближайшего друга Тира — опасно привлекательная женщина, и она была бы ему идеальной женой, если бы его не преследовали призраки прошлого.

Вынырнув, он оделся и закрыл глаза, словно изгоняя из памяти образ Жасс. Его лошадь заржала, и он, подняв веки, увидел Жасс верхом. Он узнает ее везде. Только Жасс держится в седле так грациозно и уверенно. На фоне бледно-сапфирового рассветного неба ее волосы свободно развевались, как знамя, когда она низко склонилась к шее коня. Тир восхищенно наблюдал за ее ездой, а потом Жасс заметила его. У него замерло сердце, когда она поехала в его сторону. Жасс была в пустыне в своей стихии, но как брошенная жена она никогда не будет снова свободна в Кареши, по крайней мере, не свободна, по мнению Тира.

Он едва успел обернуться, когда она подъехала к нему по каменистой земле. Сидя в седле, она улыбнулась Тиру и похлопала своего жеребца по шее.

— Я нашла тебя. — Она выпрыгнула из седла и усмехнулась.

— Я возьму его, — предложил он, когда ее жеребец стал нетерпеливо гарцевать на месте.

— Не надо, — настаивала она.

— Надо, — утверждал он. — Иногда даже тебе необходима помощь, Жасс. — Он отвел коня к мелководью, чтобы тот напился.

Поправляя короткую чадру, которая соскочила с ее головы во время поездки, Жасс поняла, что надеялась увидеть Тира купающимся в озере. Она думала о нем всю ночь, вспоминала о прошлом и о том, что Шариф скупо рассказал ей о военной службе Тира. Жасс хотела расспросить Тира о том, что с ним случилось во время военного конфликта, но, глядя сейчас на его мускулистую спину, пока он вел ее коня к водопою, она не могла подобрать подходящие слова. Вероятно, она боялась, что он снова от нее отгородится, и они опять отдалятся друг от друга.

— Ты не уедешь из Кареши после того, что случилось, да, Тир? Ты нужен жителям Вади.

— Чем дольше я остаюсь в селе Вади, тем больше люди будут говорить. Если не уеду я, то должна уехать ты. Жасс.

— Зачем мне уезжать, если ущерб уже нанесен?

Схватив за руки, Тир поставил Жасс перед собой.

— Ты можешь не спорить со мной хотя бы раз? — Он в ярости уставился на нее в упор.

Она была готова ко всему, но не к прикосновению Тира, от которого ее тело вздрогнуло, словно он удара током.

— Я волнуюсь о тебе, Жасс. Сельские жители привыкают видеть нас вместе, и, если мы останемся, они сильнее поверят, будто мы собираемся пожениться. Если это произойдет, я погублю тебя. И у тебя уже не будет шанса выйти замуж.

— Ты всерьез думаешь, будто я захочу выйти замуж после всего, что произошло? — Она с удивлением встретила мрачный взгляд Тира. — Что, по-твоему, я чувствую, Тир? Эта ситуация не нравится мне так же, как и тебе.

— Я по-прежнему пытаюсь найти выход, Жасс.

— Нет никакого выхода. — Она смотрела на воду. — Может, искупаем лошадей?

— Как хочешь.

Она выдохнула с облегчением. Они купали лошадей в озере, пока были детьми. Это был отличный способ снять напряжение, а сейчас самое время возобновить эту традицию.

Их лошади пошли вперед в сторону отмели, где могли нащупать копытами твердую почву. После того как они благополучно вышли из воды, Жасс повернулась лицом к светлеющему небу и улыбнулась, вдохнув полной грудью. Она в последний раз захотела уйти от реальности и отдаться невинным удовольствиям.

— Ты слышишь запах пустыни, Тир? — спросила она.

— Верблюжий навоз и жару?

— Ты дикарь! В этой арабской пустыне пахнет жасмином и лавандой. Запах такой сильный, потому что лошади растоптали копытами цветы.

— Как скажешь.

Сегодня утром Тиру было не до романтики. Жасс едва могла его в этом упрекать. Приготовившись спешиться, она протянула руку, чтобы Тир помог ей устоять на скользком берегу, но он обхватил ее руками за талию и аккуратно опустил на землю. Она давно мечтала о его прикосновении. Однако Тир быстро отошел в сторону, слегка опустил веки и посмотрел на спокойные воды озера.

— Я должен возвращаться, Жасс.

— Но нам подвернулся шанс поговорить о тебе. Ты уклонился от разговора в прошлый раз, но на этот раз я не позволю тебе это сделать.

Он повернулся и взглянул на нее:

— Что ты хочешь обо мне узнать?

— Все, — тихо сказала она.

— Принцесса Кареши имеет право на многое, но эта ее привилегия на меня не распространяется, Жасс.

— Значит, я не могу ничего узнать о человеке, который был мне другом. Ты все еще мой друг, я надеюсь?

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

Жасс приуныла. Она пыталась пробиться к Тиру, но у нее ничего не получалось. Закрыв глаза, она поняла, что определенно не желает ехать верхом рядом с человеком, который отвергает ее.

— Решай, что будем делать, Жасс, — попросил он. — Я должен вернуться.

— Я собиралась быстро осмотреть пещеры.

— Зачем?

Потому что это ее последняя отчаянная попытка восстановить с ним контакт. В пещере были доисторические рисунки, к которым однажды Жасс добавила собственную детскую мазню. Шариф был в ярости и приказал стереть ее рисунки. Тир защищал ее, настаивая на том, что Шарифу не надо беспокоиться, потому что скоро наступит сезон дождей, и рисунки смоет водой. В конце концов рисунки Жасс смыло дождями, а доисторические рисунки остались. В юности они постоянно обследовали пещеру. Может быть, если они снова ее осмотрят, их чувства друг к другу вспыхнут с новой силой?

— Что ты затеяла, Жасс?! — крикнул Тир ей вслед, когда она отправилась к пещере.

— Ничего. — Она пожала плечами и ускорила шаг. — Просто выполняю наш план по ликвидации отставаний в графике.

— Не наш, а твой план.

Жасс была очень привлекательна в светлых облегающих брюках для верховой езды и длинной рубашке, развевающейся на ветру.

— Я спрошу у Шарифа, можем ли мы открыть пещеры для общего доступа, — пояснила она, замедляя шаг, чтобы лучше рассмотреть тропинку к скале впереди них. — Мы должны делиться историей Кареши. Придется просто построить хорошую дорогу с поручнями до скалы и обучить гидов.

Мы, мы, мы. Жасс продолжала с энтузиазмом говорить, а Тир задался вопросом, считает ли она по-прежнему, что они будут жить здесь вместе. Наверняка у нее было время подумать об этом и понять, что они не пара.

Жасс стала подниматься на скалу. Тир последовал за ней.

— Осторожнее, Тир. Эта осыпь коварна.

— Жасс!

Его сердце остановилось, когда Жасс застыла на краю узкого выступа. Потянувшись вперед, он оттащил ее в безопасное место, и несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а затем Тир убрал от нее руки.

— Не поднимай такую шумиху, Тир. — Жасс поправила свою рубашку. — Я знаю эту местность как свои пять пальцев.

— Со временем ландшафт меняется. Как песок может осесть под копытами твоей лошади, так и эти мелкие камни под ногами могут стать смертельно опасными. Ты могла сорваться.

— Но я верю, что ты спасешь меня.

Он вздрогнул, когда она коснулась его руки.

— Значит, ты сошла с ума. — Он отвернулся, поборов желание поцеловать Жасс.

Но вот она снова наступила на осыпь и накренилась в сторону. Тир быстро привлек ее к себе. Она задышала чаще и разомкнула губы.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

В ответ он поцеловал ее в губы. Жасс отреагировала на него так, как ему хотелось, обхватив руками его шею. Он отстранился от нее, проклиная себя за потерю хладнокровия, когда почувствовал, как она дрожит.

— Теперь мы в самом деле должны возвращаться.

— Ты прав, — согласилась она и с трудом сглотнула. — Ты не возражаешь, если я буду держать тебя за руку, пока мы спускаемся?

— Пожалуйста.

Когда они достигли ровного участка. Тир наконец образумился:

— Ты поедешь в Вади впереди меня.

Жасс вздрогнула от беспокойства. Тон Тира сильно изменился. Он поцеловал ее, но потом быстро от нее отгородился. Тир мог стать таким далеким за короткий промежуток времени, и это пугало ее. Она многого о нем не знала. Отношения между ними настолько усложнились, что она боялась потерять друга, в которого влюбилась в детстве.

Они ехали в молчании, и Жасс думала, что за прошедшие недели она поняла, что не может написать сценарий совершенной жизни, потому что у нее и Тира разные цели. Тир мечтал восстанавливать объекты, а потом заниматься следующим проектом. Жасс хотела остаться в Кареши и развивать то, что начала. Его поцелуй стал мимолетным напоминанием о том, что могло бы произойти, но Тир, очевидно, думал, будто поцелуй — ошибка. Время, проведенное с ним, было неожиданным подарком, но все уже позади. Пустив коня рысью, она увидела, как Тир развернул свою лошадь и поехал в противоположном направлении — по более длинному пути до села.

Жасс встала с постели на рассвете и стала беспокойно расхаживать по шатру. Наступил день ее свадьбы. Ей не верилось, что она выходит замуж за Тира. Она не была уверена, что хочет в это верить. Бритт прислала ей сообщение о том, что сестры Скаванга уже в пути. Сестры Скаванга поддержат ее. Жасс твердо сказала себе, что ей незачем волноваться.

Если не считать сегодняшнюю брачную ночь с Тиром.

Но это произойдет не скоро.

А Шариф?

Она не будет думать о своем брате прямо сейчас.

А если Тир не придет на свадьбу?

Что делать, если он бросит ее? Скольких людей она подведет? Ее сердце разрывалось. Она любит Тира. Она всегда его любила. И даже если эта свадьба фиктивная, она очень волнуется, как обычная невеста. Она могла долго-долго фантазировать о бракосочетании с Тиром Скавангой, но ничто не сравнится с реальной свадьбой, если только Жасс не станет много думать о будущем. Подведет ли ее Тир? По натуре он авантюрист и любитель приключений. Может быть, он уже покинул Кареши. Тир предан ее брату, но он всегда поступает по-своему.

Сельские женщины отвлекли Жасс от размышлений. Она слышала, что они собрались у ее шатра и с нетерпением ждут, когда она пригласит их, чтобы они подготовили ее к свадьбе. Ее захватил их энтузиазм.

Она справится. Если будет придерживаться своего первоначального плана и ничего не станет требовать от Тира.

А что он потребует от нее?

Жасс затаила дыхание, подумав, что разочарует Тира в первую брачную ночь. Но когда она представила себе, как Тир прикасается к ней…

Волнение отразилось на ее покрасневшем лице. Женщины захихикали, закрывая рты руками, словно зная, о чем думает Жасс. Вскоре они приступили к косметическим процедурам, и на время раздумья на эту тему прекратились. Но когда приехали сестры Скаванга, разговор о предстоящей ночи возобновился.

— Но это будет не настоящая брачная ночь, — ляпнула Жасс и ужаснулась.

— Кто так решил?

— Бритт!

Вскочив с подушки, она обняла всех трех сестер Скаванга. Теперь она чувствовала себя лучше и хуже одновременно. Лучше потому, что три женщины, которых она полюбила, приехали. И хуже потому, что она не желала их обманывать.

— Почему ты плачешь? — напрямик спросила Ева. — Ты хочешь, чтобы у тебя покраснели и опухли глаза? Ты должна быть счастлива. — Последовал протяжный вздох, и Ева обменялась с сестрами взволнованными взглядами.

Если ее глаза не были опухшими раньше, то теперь точно опухнут. Жасс сдержала смешок, когда Ева принялась энергично вытирать ей лицо рукавом батистовой рубашки.

— Достаточно! — Лейла подмигнула Жасс. — Мы здесь не для того, чтобы делать тебе чистку лица. Мы группа поддержки для невесты.

Оттолкнув Еву в сторону, Лейла обняла Жасс за плечи:

— В день свадьбы все волнуются. Мы очень счастливы, что ты выходишь за нашего брата. Мы все здесь для того, чтобы тебе помочь.

Однако ничто не ускользнуло от старшей сестры Тира. Бритт с волнением смотрела на Жасс, мгновенно почувствовав, что что-то не так с застенчивой невестой, хотя надо отдать должное Бритт, она держала эти мысли при себе.

Солнце на безоблачном голубом небе уже нещадно палило, когда они приступили к главным свадебным приготовлениям. Время бежало очень быстро, а Жасс хотелось, чтобы оно тянулось как можно дольше. Она была слишком напряжена, чтобы насладиться моментом. Ей хотелось во всем признаться сестрам Тира и обратиться к ним за советом, но она вряд ли могла это сделать. Она даже не была уверена, что снова не оттолкнула Тира. Если он уехал, то еще не известно, как на это отреагируют его сестры. Ведь он вернулся к ним совсем недавно.

Они никогда не простят Жасс, и она не простит себя.

— Ты так нервничаешь из-за брачной ночи? — спросила Ева.

— Ева, зачем ты задаешь такие вопросы? — отчитывала ее Лейла.

— Я знаю, что говорю, — настаивала Ева, кружась вокруг Жасс, как наседка.

Жасс побледнела при мысли о том, что сестры Скаванга узнают о ее неопытности. Сельские женщины принесли ей свадебные драгоценности и вышли из шатра. Теперь уже ничто не могло остановить Еву от расспросов.

— Я задала простой вопрос. — Ева сделала паузу. — Ты по-прежнему девственница. Жасс?

— Что за вопрос! — Лейла возмутилась от имени Жасс. — Жасс, ты не обязана отвечать.

Жасс уверенно улыбнулась:

— Не волнуйся. Я не собираюсь отвечать. — Она рассмеялась. Однако Ева была права. Жасс ужасно напугана. У нее нет сексуального опыта, а рассказы, которые она слышала от замужних женщин, не казались ей обнадеживающими. Жасс оказалась перед дилеммой: если Тир появится на свадьбе, то она будет бояться первой брачной ночи. Если он не появится, начнется настоящая катастрофа для всех, включая его сестер, которые только что снова обрели брата. И Жасс будет причиной этой катастрофы.

— Ну, либо она девственница, либо нет, — упорствовала Ева, ничуть не раскаиваясь, и отправила себе в рот большой кусок медовой халвы. — Третьего не дано. И если ответ положительный, то я готова дать Жасс несколько полезных советов.

Бритт спокойно произнесла:

— Благодарю тебя за проницательный комментарий, Ева, но, по-моему, сейчас не время для твоих полезных советов.

— Ева, ты забыла, как просила от нас тишины и покоя в день своей свадьбы? — спросила Лейла. — Разве ты не помнишь, как трудно оставаться спокойной, когда все лезут к тебе с советами? Тебе обязательно жевать, сердиться и ходить туда-сюда по шатру? Ты бы лучше привела рисовальщицу хной.

Лицо Евы вытянулось, она застыла на месте:

— Жасс, прости. Я не подумала.

Жасс вскочила и обняла Еву. Хотя Жасс хотелось спросить у Евы необходимого совета, чтобы пройти через суровое испытание брачной ночи, она не могла признаться в своей невинности, не говоря уже о том, что она, вероятно, останется девственницей после сегодняшней ночи.

— Я пойду с Евой за рисовальщицей хной, — тактично предложила Лейла, чувствуя, что Бритт хочет побыть с Жасс наедине.

Когда дверца шатра закрылась, Бритт задала вопрос, которого Жасс так боялась.

— Что случилось, Жасс? Ты можешь мне сказать?

Жасс протяжно вздохнула. Ей очень хотелось во всем признаться Бритт. Она часто мечтала о сестре, которой можно довериться, но Бритт управляет компанией и должна заботиться о Шарифе. Бритт не нужны лишние хлопоты.

— Ничего. Обычная предсвадебная нервотрепка.

— Ну, понятно. — Бритт улыбнулась. — Я видела, как вы с Тиром общались на вечеринке, поэтому не очень удивлена. Но я должна признаться, что не думала, будто вы поженитесь. Не так быстро, во всяком случае.

— Я тоже этого не ожидала, — призналась Жасс, чувствуя себя в десять раз хуже из-за того, что вынуждена таиться от Бритт.

— Мне неприятно, что у тебя был опасный инцидент, но если твое падение с лошади быстрее сблизило вас с Тиром, то вы сэкономили много времени. — Бритт рассмеялась, потом посерьезнела. — Ты единственный человек, который способен заставить моего брата успокоиться. Я благодарна тебе. По-моему, вы созданы друг для друга.

— Ты так думаешь?

— Да, — настаивала Бритт. — Судьба свела вас вместе.

Какой соблазнительной кажется сейчас эта фантазия!

— Где Тир? Ты его видела? — не сдержавшись, встревоженно спросила Жасс.

Бритт успокаивающе улыбнулась:

— Не волнуйся ты так. Тир ездит верхом с Шарифом. Ты выглядишь так, словно боишься, что он бросит тебя у алтаря.

«И я не смогу его упрекнуть», — подумала Жасс и заставила себя рассмеяться.

— Он в хорошем настроении? — беспечно спросила она.

— А как ты думаешь? — Бритт выгнула бровь.

Хороший вопрос.

Если Тир и Шариф вместе ездят верхом, то они наверняка придумывают план спасения Тира.

— Жасс?

Услышав озабоченность в голосе Бритт. Жасс очнулась от размышлений:

— Свадебная нервотрепка. Я должна успокоиться.

— Верно, — согласилась Бритт, бросая на Жасс задумчивый взгляд.

Жасс думала о том, какой сегодня прекрасный вечер, стоя у шатра с Бритт и ожидая, когда все вернутся. На темно-фиолетовом небе сияла луна цвета слоновой кости в окружении звезд. Приподняв лицо, Жасс сказала себе, что она выходит замуж за Тира Скавангу. Ее мечта осуществляется.

Хотя есть вероятность, что ее свадьба превратится в кошмар.

Примерно через час свадебная процессия во главе с Жасс была готова покинуть шатер. Снаружи собралась большая толпа, чтобы бросать под ноги Жасс лепестки роз, привезенных из Скаванги. Свадьба не казалась поспешной. Благодаря упорной работе Бритт, Евы и Лейлы, а также сельским женщинам, Жасс ожидала сказочная свадьба, о которой она всегда мечтала.

Подняв подол шифоновой юбки, Жасс с трудом верила, что выходит замуж за Тира. Ее сердце пело, хотя руки дрожали. Она вышла из шатра, а следом за ней подружки невесты — Бритт, Ева и Лейла. Она шепотом поблагодарила Бритт, когда та передала ей букет роз. Жасс хотела признаться трем сестрам Скаванга в том, что она всегда любила их брата, но она не могла рисковать и создавать ложный образ фиктивного брака. Она еще ни разу так не радовалась, что вуаль скрывает ее лицо, на котором отражаются смешанные и бурные чувства. Придерживаемая на голове тиарой со сверкающими сине-белыми алмазами, добываемыми исключительно на алмазном руднике Скаванга, вуаль Жасс, сделанная из тончайшего кружева и расшитая бриллиантами и мелкими жемчужинами, сверкала от пламени сотен факелов, пока Жасс шла по песчаной дорожке к человеку, которого она любила всю свою жизнь.

— Я никогда не видела ничего красивее, — сказала Лейла, идя следом за Жасс.

— Не волнуйся. Мы вычтем стоимость тиары из следующих дивидендов Тира, — пошутила Ева. — Почему ты дрожишь, Жасс? — спросила Ева, догоняя ее. — Тебя тошнит?

— Просто я не привыкла к такой суете.

— Ты принцесса, — настаивала Ева, — ты уже должна была привыкнуть к суете.

— Каждая невеста становится принцессой в день своей свадьбы, — согласилась Лейла.

Жасс снова вздрогнула, коснувшись кончиками пальцев холодных камней тиары:

— Но я не заслуживаю такого внимания.

— Ты его заслуживаешь, — упорствовала Ева. — Каждая невеста должна быть в центре внимания в день своей свадьбы. А после свадьбы ты можешь отдать тиару мне, — пошутила Ева.

— Ради бога, Ева, перестань дразнить Жасс! — предупредила Лейла. — Разве ты не видишь, что ей сейчас не до этого?

Толпа отступила, когда сестры усадили Жасс на верблюда, для этого случая специально вымытого с шампунем. Он был в сбруе ручной работы под цвет ее свадебного наряда, щедро расшитой серебряными нитями и увенчанной звонкими колокольчиками. О прибытии Жасс Тир услышит задолго до того, как увидит свою невесту. Над ожидающей толпой пронесся коллективный вздох, когда Жасс стала приближаться к месту проведения свадебной церемонии, украшенному яркими цветами пустыни. Кое-кто из сельских жителей взобрался на пальму, чтобы лучше видеть принцессу. Она помахала им рукой и улыбнулась, сожалея, что не может разделить их ожиданий по поводу семейной жизни с Тиром.

Она сразу увидела его и испытала облегчение, а потом сильнее заволновалась. Одетый в простые белые одежды, которые подчеркивали его мощную фигуру. Тир был единственным человеком, который не смотрел на Жасс. Он даже не взглянул в ее сторону, когда мальчик подвел ее верблюда ближе, приказал ему опуститься на колени и помог Жасс спешиться. Возможно, Тир убедил себя, что если не будет смотреть на Жасс, то сохранит иллюзию, будто ему снится дурной сон.

А потом он повернулся к ней, и она затаила дыхание. Он пожирал ее взглядом. Жасс почти поверила, что он в самом деле хочет на ней жениться.

Толпа взревела, когда Шариф подошел к Жасс и повел ее к свадебной беседке.

— Брат. — Она сделала глубокий реверанс, и люди радостно закричали.

— Ты очень красивая, Жасмина, — заметил Шариф, помогая ей встать прямо.

Жасс спокойно встретила острый взгляд брата. Все будет в порядке. Она должна в это верить, хотя она не может не задаваться вопросом, что обсуждали Шариф и Тир во время конной прогулки. Сейчас не время расспрашивать Шарифа. Жасс остается только благодарить Бритт, которая подбодрила ее улыбкой, когда Шариф взял ее за руку и повел к Тиру.

Стоя в свадебной беседке рядом с Тиром, Жасс почувствовала, как что-то изменилось. Ее волнение сменилось глубоким ощущением покоя. Тир был таким сильным, на него было невозможно не реагировать. И он так же предан Кареши, как она. Тир никогда не уклонится от исполнения своих служебных обязанностей.

Но важнее всего то, что она любит его. Она любит Тира всем своим сердцем. Жасс посмотрела на стоящего рядом с ней викинга.

— Согласна ли ты взять этого мужчину в мужья?…

— Да.

— Согласен ли ты взять эту женщину в жены?…

— Согласен.

Голос Тира был твердым, низким и спокойным. Такой голос внушал доверие. Он вселил в Жасс уверенность. Или она обманывается? Она надеялась, что нет, потому что, вопреки всему, чувствовала, что они поступают правильно.

Брак не по взаимной любви, зато выгодный им обоим. Именно так думала Жасс, когда официальная часть церемонии закончилась, и Тир осторожно повел ее вниз по ступенькам.

Свадьба была очень романтичной. Ночное небо было волшебным, а свадебный пир — по-настоящему красивым. Было не слишком жарко, легкий ветер изредка играл с вуалью Жасс. Она сидела рядом с Тиром на шелковых подушках, положенных на дорогой ковер. Они сидели близко друг к другу в соответствии с традицией, но не разговаривали. Это было ожидаемое поведение для новобрачных в Кареши, но Тир, безусловно, спокойно воспринял такую ситуацию. Он был бесстрастен, выражение его лица оставалось отстраненным. Потом он повернулся к Жасс, и у нее засосало под ложечкой.

— Ты хочешь фруктов или арабского кофе?

Она пыталась услышать теплоту в его голосе, но это был тот же нейтральный тон, какой Тир использовал на протяжении всей свадебной церемонии. Жасс напомнила себе, что они заключили брак по расчету. Она взяла фрукты и кофе, хотя у нее не было аппетита. Рядом с ней стоял мальчик, который должен был очистить для нее фрукт Тир больше не обмолвился с ней ни одним словом. Мальчик тоже не сказал ей ничего, даже когда она поблагодарила его за очищенный фрукт.

Она была невидимкой. Ей следовало давно привыкнуть к роли принцессы Кареши, однако до сегодняшнего дня традиции ее страны не казались такими дикими. Она мечтала о смехе и интимных взглядах в день своей свадьбы. Она была на свадьбах, где невеста и жених нежно касались кончиками пальцев друг друга. Жасс всегда думала, что они делают это нарочно, сдерживая взаимную страсть, и мечтала о таком же.

Рискнув взглянуть на Тира, она задалась вопросом, не слишком ли размечталась. Судя по всему, эмир Кадара игнорировал бы ее так же, как сейчас ее игнорирует Тир.

Нет!

Если бы она вышла замуж за эмира, то навсегда уехала бы из Кареши. Кроме того, Тир настоящий принц во всех отношениях. Он вдохновляет людей. Он держит свое слово. Тир — любовь всей ее жизни.

При мысли о первой брачной ночи у Жасс пересохло во рту.

— Ты что-то сказала?

Она посмотрела на Тира. Ее щеки пылали, когда она поняла, что, должно быть, что-то произнесла вслух.

— Нет. Ничего.

Она едва заметно улыбнулась, чтобы успокоить его. Как она могла признаться ему, что ужасается перспективы остаться с ним наедине, хотя они знают друг друга так давно?

Она беспокойно крутила на пальце платиновое обручальное кольцо, надетое Тиром. Ей предстоит разочаровать Тира, она совсем ничего не знает о физической любви между мужчиной и женщиной. Она надеялась, что ее первый опыт будет особенным и она не испытает боли.

— Тебе нравится? — спросил он.

— Прости?

— Кольцо. Оно тебе нравится?

Ее глаза широко раскрылись от испуга.

— Да. — Ей нравился простой дизайн кольца в скандинавском стиле. Если бы ей пришлось выбирать, она предпочла бы именно его. — Когда ты успел купить такое красивое кольцо?

— Бритт купила его по моей просьбе, — сказал он.

Конечно. Тир связался с Бритт, которая выбрала то, что понравится Жасс. При мысли о поступке Бритт у нее потеплело на душе. Жасс не заслужила таких хороших людей в своей жизни, и ей хотелось сказать Бритт правду.

Тир остановил ее, коснувшись ее руки, когда Жасс начала вставать, чтобы разыскать его сестру.

— Куда ты идешь?

— Я хочу поговорить с Бритт. Я должна объяснить ей, что наш брак фиктивный.

— Ты ничего подобного не сделаешь, — тихо, но настойчиво произнес Тир. — Если только ты не намерена всех расстроить.

— Я хочу этого меньше всего, но…

— Не сейчас, Жасс, — тихо ответил Тир, когда гости стали произносить заздравные речи.

Тир не просил Жасс переводить ему. Между ними не было ни зрительного, ни тактильного контакта. Поведет ли он себя иначе, когда они останутся наедине?

— Тебе холодно? — спросил он, когда она вздрогнула от предвкушения.

Прежде чем Жасс успела ответить, Тир набросил ей на плечи кашемировое одеяло, напоминая о временах, когда он рассмеялся бы над ней и крепко обнял, чтобы согреть.

— Продрогла и устала? — произнес он, когда она тяжело вздохнула.

— Нет. — Она решила, что не будет спать всю ночь и станет мерить шагами шатер.

Когда они наконец встали, чтобы уйти, Жасс почувствовала себя заключенным, которого ведут к месту казни, а не невестой, охотно идущей с мужем к брачному ложу. Свадебный кортеж прошел по селу, а потом повернул в сторону свадебного шатра на берегу оазиса.

Огромный свадебный шатер был возведен на приличном расстоянии от деревни. Войдя внутрь, Жасс ахнула, увидев роскошную обстановку. Все было сделано ради удобства невесты и жениха. Вкуснейшие блюда на красивых тарелках, кувшины с соком и водой. И очень широкая кровать, на которую Жасс старалась не смотреть.

Тир и Жасс поблагодарили всех за такой замечательный день. Ей показалось, что Шариф слегка смутился, когда она говорила с ним, а Бритт обнимала ее дольше всех.

— Все будет хорошо, — прошептала Бритт. — Тир позаботится о тебе.

Именно этого Жасс и боялась. Она заставила себя улыбнуться.

— Конечно, все будет хорошо, — радостно согласилась она, абсолютно в это не веря.

Когда все ушли, Тир и Жасс уставились друг на друга, стоя в противоположных концах шатра.

Собрав волю в кулак, она спросила:

— Кто первым принимает ванну: ты или я?

— Иди ты первой, — предложил Тир. — Помочь тебе снять платье?

— Нет, спасибо.

Оба были очень напряжены. Они вели себя как два незнакомца, которым предстояло вместе провести ночь.

— Нет, пожалуйста, иди первым ты, — настаивала Жасс. — Я с радостью подожду тебя.

«Если потребуется, я буду ждать всю ночь», — подумала она.

Она испытала облегчение, когда Тир зашел за занавеску шатра. Жасс нервно вышагивала туда-сюда, ожидая его возвращения.

Когда Тир вернулся, на нем было только полотенце, повязанное на бедрах. Жасс улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. Тир придержал для нее занавеску. Ей понадобилось немало времени, чтобы раздеться самой. Наконец она шагнула в прохладную воду.

— Ты в порядке? — спросил Тир, когда она ахнула от удивления.

— Я в порядке! — крикнула Жасс, глубже погружаясь в воду на случай, если он захочет к ней зайти.

Жасс вылезла из воды только тогда, когда начала замерзать, и завернулась в простыню, словно мумия.

Посмотрев на кремы и лосьоны, которые оставили ей сельские женщины, Жасс фыркнула. Легендарное зелье села Вади ей не поможет, если рядом не будет мужчины, который ее хочет.

Она неторопливо выбрала ночную рубашку из тончайшего шелка. Рубашка оказалась почти прозрачной. Разве она сможет выйти в таком виде к Тиру?

Она размышляла, как ей себя вести.

Следует ли ей позволить Тиру заняться с ней любовью? Разрешить ли ему научить ее правилам любви? При мысли об этом она стыдливо покраснела. Поверх ночной рубашки она накинула халат, сделала глубокий вдох и взялась рукой за разделяющую занавеску. Она должна это сделать. У нее все получится. Она найдет способ расположить к себе Тира. И тогда они проговорят всю ночь, пока не устанут.

Тир лежал на подушках на кровати, которая стояла довольно далеко от брачного ложа. Его глаза были закрыты.

Хорошо. Может быть, он спит.

Если действия красноречивее слов, то Жасс имеет право сделать то, что задумала. Ее не устраивает перспектива провести ночь с нелюбящим мужем. Она смотрела на широкую мускулистую спину Тира и на его черные трусы-боксеры.

Какой скромный жених! И какая бесстыжая невеста!

Сейчас она может думать только о том, как Тир занимается с ней любовью.

Ей стало интересно, умерла ли их дружба. Тир продолжал игнорировать ее, а она хотела знать, нуждался ли он когда-нибудь так сильно в прикосновении, добром слове и теплом взгляде, как сейчас нуждается в них она. Жасс понимала, почему он стал суровым и самостоятельным, но желала, чтобы он знал, что он ей небезразличен. И что ее пугает их первая брачная ночь. Если она не рискнет, то обречет себя на пустую жизнь с безразличным Тиром Скавангой. Она смотрела на большого молчаливого викинга, лежащего неподалеку от нее.

— Жасс? — пробормотал Тир, не открывая глаза. — Жасс, что ты делаешь? Какого черта!

— А как ты думаешь, что я делаю? — Она залезла к нему в кровать и натянула одеяло до подбородка. — Я замерзла и пришла к своему мужу в нашу первую брачную ночь. Меньшее, что мы можем сделать, — это согреть друг друга.

— Нет, мы не можем. — Тир отодвинулся от нее.

Он старался не смотреть на Жасс в ее соблазнительном халате, с падающими на плечи локонами, но все его старания с треском провалились. Желание заняться с ней любовью было непреодолимым. Боже правый, она лежит в его постели!

— Тебе будет удобнее в большой кровати, — хрипло сказал он, стараясь отгородиться от соблазнительного образа.

— Там мне будет удобнее, но я там не согреюсь, — ответила Жасс тоном, которого он не слышал прежде.

— Жасс, пожалуйста, будь благоразумна.

— Я не хочу быть благоразумной, — хрипло заверила она его. — Что ты так волнуешься, Тир? Ты думаешь, я воспользуюсь твоим положением? — Она покосилась на него. — Ты боишься, что я соблазню тебя и заставлю сделать то, чего ты хочешь?

— Ты говоришь ерунду. — Закрыв глаза, он постарался ее не замечать.

— Ерунда? — возмутилась Жасс. — Что мне думать? Я тебе неприятна? Ты терпеть меня не можешь?

— Ради бога, Жасс! — Он сел в кровати. — Успокойся, ладно? Не усложняй ситуацию.

— Это ты ее усложняешь, — тихо сказала она, явно не собираясь никуда уходить. — Мы женаты, Тир. Ты забыл?

— Я ничего не забыл. Теперь, пожалуйста, возвращайся в свою кровать и засыпай.

Она не сдвинулась с места.

— Может быть, я настолько неотразима, что ты боишься потерять голову, когда мы начнем?

— Жасс, перестань!

Свесив ноги с кровати, он повернулся к ней спиной и обхватил голову руками.

— Мы уже не дети. И это не игра.

— Наконец-то ты заметил! — парировала она. — Мне не до игр, Тир. Я невеста, и сейчас моя первая брачная ночь, но жених, по-видимому, хочет спать.

Спать Тиру хотелось меньше всего, но Жасс не следует об этом знать.

— Чего ты от меня хочешь, Жасс?

— Того, что любая невеста хочет от мужа в их брачную ночь, — близости, верности, доверия и интимности. И дружбы.

Он поднял голову, когда услышал, как надломился ее голос. В глазах Жасс стояли слезы, он понял, что обидел ее своей холодностью.

— Я хочу, чтобы ты занимался со мной любовью, — страстно сказала она. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, она подняла подбородок. — Я хочу, чтобы ты научил меня всему, что ты знаешь о сексе. Я хочу, чтобы ты показал мне, как доставить тебе удовольствие.

Он был настолько ошарашен, что на минуту лишился дара речи.

— Тир, я…

— Я услышал тебя, Жасс.

— И что?

Пока Жасс ждала его ответа, он почти чувствовал, как она задается вопросом, что ей следует сделать, чтобы расположить к себе этого мужчину. Она рисковала всем — гордостью, чувством собственного достоинства. А он вел себя как монстр.

Но почему Тир должен ей уступать, если он согласился жениться на ней только для того, чтобы избавить ее от позора? Однако она не желала мириться с его отказом. Она будет бороться за Тира, потому что любит его.

— Мне очень жаль, Тир. Я не должна была ставить тебя в такое положение. Конечно, нам надо спать. Сексом занимаются по взаимному согласию, а не по приказу.

Подняв голову, Тир выпрямился и повернулся к ней:

— Поверь мне, ты не захочешь этого.

— Я не боюсь тебя, Тир, если это то, о чем ты думаешь. Почему ты сомневаешься, что я хочу тебя?

— Смелые слова, Жасс.

— Это не просто слова. — Она смотрела ему в глаза. — Так не может продолжаться. Что с тобой случилось, Тир? Ты никогда не упускал свой шанс.

— Я пытаюсь защитить тебя. Неужели ты этого не понимаешь?

— Ты пытаешься защитить меня, заставляя чувствовать себя самой нежеланной женщиной на земле? По-твоему, это правильно, Тир?

— Я пытаюсь защитить тебя от меня.

— Зачем? Ты ведешь себя в постели как животное?

— Жасс… Отправляйся в большую кровать и постарайся уснуть.

— Я никуда не уйду, пока ты не скажешь, от чего ты меня защищаешь, Тир. И постарайся придумать вескую причину, потому что я сейчас чувствую себя довольно…

Тир нетерпеливо зарычал и приблизился к ней, а она отпрянула.

— Ладно, я не буду слишком настойчива.

— Я перегнул палку, — тихо сказал Тир, держа Жасс за руки, его мятное дыхание касалось ее лица. — Что касается твоей задиристости… По-моему, тебе не надо бросать эту привычку.

В ее душе затеплилась надежда.

— Я ее не брошу, — дерзко ответила она ему, как когда-то в детстве.

— Знай, я никогда не причиню тебе вреда. Жасс.

— Я в этом абсолютно уверена, — подтвердила она. — Но сегодня ночью мне некуда идти и нечего делать…

Глядя в сторону. Тир взъерошил пальцами волосы и фыркнул от смеха.

— И кстати, Тир, я жду твоего ответа.

Положив руки под голову, Тир лег на подушки и расслабился.

— Повтори вопрос, — сказал он.

— Я хочу, чтобы ты занимался со мной любовью, Тир. Сегодня наша брачная ночь. Я девственница и ничего не знаю о сексе. Ты научишь меня всему, что умеешь?

— За одну ночь? — Тир удивленно поднял бровь.

— Я предлагаю начать, — сказала она.

Закрыв глаза, Жасс протянула к нему руку. Сначала ее прикосновение было неуверенным. Тело Тира было таким твердым, теплым и соблазнительным. Но она впервые прикасалась к обнаженному мужчине, поэтому ей потребовалось время, чтобы набраться смелости и ласкать его увереннее.

Тира переполняла энергия. Когда Жасс ее почувствовала, у нее стало покалывать кончики пальцев. Он был таким загорелым и мускулистым, от его малейшего движения она ощущала руками игру его мышц. Прерывисто вздохнув, она опустила голову и коснулась губами груди Тира, вдыхая запах его тела.

Она так сильно любила Тира, что пришла в отчаяние от желания доставить ему удовольствие, но боялась сделать то, что ему не понравится. Она поцеловала шрамы на его груди, сожалея о его ранениях. Они с Тиром были такими разными, она сожалела, что не может сразу отказаться от вековых традиций, в которых ее воспитали. Интимные отношения между мужчиной и женщиной часто обсуждались в сообществах, разделенных по половому признаку, но никогда в присутствии незамужней девушки. Поэтому все познания Жасс сводились к тому, что она успела подслушать или тайком прочитать.

Она интуитивно чувствовала, что Тиру нужна нежность. Сейчас она должна забыть о себе и думать о нем. Тир по-прежнему сдерживается и ни за что не покажет своих чувств. Возможно, Жасс удастся ему помочь. Она положила голову на его мускулистую грудь и крепко обняла. Тир мгновенно напрягся, и на несколько мгновений она решила, будто сделала что-то неправильное. Но потом он расслабился, и она прильнула к нему так, словно от этого зависела ее жизнь.

— Ты не должен говорить мне обо всем прямо сейчас, — прошептала она у его груди. — Просто знай, я всегда буду рядом с тобой.

— Я согласен, если ты будешь обнимать меня вечно.

Она пришла в восторг, услышав теплый голос Тира.

— Договорились.

Он спустил халат с ее плеч и бросил его в сторону.

— Расслабься, Жасс. Удобнее устраивайся в постели. Если хочешь, ты можешь даже стащить у меня одеяло.

— В пустыне по ночам бывает очень холодно, — согласилась она.

Она тихо рассмеялась, когда оба одновременно взглянули на окружающие их жаровни, которые зажгли после захода солнца, чтобы согревать шатер.

— Я знаю, ты жила затворницей, — пробормотал Тир, играя с прядью ее волос.

— О чем ты говоришь?

— Я предлагаю это выяснить.

Ее взбудоражил его взгляд. Она напомнила себе, что они поженились, поэтому теперь в их отношениях нет запретов. Приятно чувствовать себя одновременно маленькой, слабой и желанной. Она задрожала, коснувшись бедром ноги Тира, а плечом его руки.

Если она уставится на Тира в упор, то он решит, что она его соблазняет. Если она будет смотреть прямо перед собой, то покажется ему чопорной. Она принялась теребить пальцами одеяло.

— Оно тебе не понадобится, — заверил ее Тир, отодвигая одеяло в сторону.

— Но ты сказал…

— Я помню, что я сказал. Я просто не хочу, чтобы ты перегрелась.

Она округлила глаза, когда Тир высвободил одеяло из ее цепких пальцев.

— Ты в моей постели, и я тебя согрею, — сказал он. — Разве ты пришла ко мне не за этим?

— Тир, я не знаю… Я имею в виду…

— Я тебя понимаю, Жасс, — тихо произнес он. — Ты уже говорила мне о том, что ты девственница. Не надо меня бояться.

— Я не боюсь тебя. — Она ахнула, когда Тир обнял ее за талию и притянул ближе.

— Правда? — Он лукаво улыбнулся и заключил ее в теплые объятия. Его прикосновение было таким легким, что Жасс могла вырваться от него в любой момент. — Успокойся, — прошептал он, когда ее дыхание участилось. — Я не кусаюсь. — Он снова лукаво улыбнулся.

Закрыв глаза, она прижалась к его губам. Тир отвечал ей нежными и дразнящими поцелуями. Она купалась в восхитительных ощущениях, когда он медленно снял через голову ее ночную рубашку.

— На тебе слишком много одежды, — упрекнул он.

Дрожа, она натянула одеяло до подбородка.

— На что ты так смотришь? — спросила она с подозрением, когда он стащил с нее одеяло.

— На тебя, Жасс.

Увидев его улыбку, Жасс отвернулась и закрыла глаза. Никто не видел ее обнаженной с тех пор, как она была младенцем. Она не знала, что Тир о ней думает. Возможно, он сравнивает ее со своими прежними женщинами. Она не осмеливалась открыть глаза.

— Посмотри на меня, Жасс. Открой глаза и посмотри на меня, — потребовал Тир.

Обхватив ее лицо руками, он так нежно ее поцеловал, что ее сердце переполнилось любовью.

— Так лучше, — сказал он, когда она вгляделась в его глаза. — Доверься мне. Я остановлюсь сразу, когда ты этого захочешь.

Она нервно улыбнулась.

— Если тебе что-то не понравится, сразу мне скажи, — продолжал он.

Она не верила, будто ей что-то не понравится. Но она вела такую уединенную жизнь и установила для себя такие строгие правила, что не могла не нервничать. Она слышала, как люди говорят о происходящем «естественным образом», и решила, что так они намекают неопытным девственницам о ждущей их боли и дискомфорте. Но Тир отвлекал Жасс от этих мыслей восхитительными поцелуями. Чем дольше он ласкал ее, тем больше она хотела их чувствовать. Она успокоилась, поняв, что он не будет торопиться.

Она должна доверять ему, как доверяла прежде. Она не подозревала, что у нее такое чувствительное и отзывчивое тело. Тир умел заставить ее дрожать от волнения и предвкушения, просто коснувшись ее тела жесткой щетиной на подбородке. А когда его руки коснулись ее груди…

— Расслабься, Жасс, — прошептал он, когда она застыла от шока и судорожно вздохнула.

Поначалу она была слишком шокирована. Пусть они муж и жена, но Тир прикасается к самым интимным частям ее тела. Когда он обхватил губами ее сосок и осторожно потянул его, ее захватили восхитительные ощущения. Она сильнее возбудилась при мысли о том, что никто, кроме Тира, не видел ее обнаженной. Поцелуи Тира становились откровеннее с каждым мгновением. Жасс немного испугалась, когда он положил ладонь на ее живот.

— Мы поженились, помнишь? — Глаза Тира сверкнули. — Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Я не хочу, чтобы ты останавливался. — Она посмотрела на него с нежностью и мольбой.

Тир поцеловал ее в губы, скользнул языком ей в рот.

— Ты снова напряглась, — сказал он. — Почему? Я не сделаю тебе ничего плохого, Жасс. — Он страстно и взволнованно посмотрел ей в глаза, а потом улыбнулся: — Жасс, успокойся.

Она затаила дыхание, когда его рука опустилась ниже. Как только он стал ласкать ее между ног, она сразу потеряла над собой контроль. Она испытала такое сильное удовольствие, что забылась от наслаждения, дрожа и вскрикивая.

— Вы такая отзывчивая, принцесса, — тихо произнес он.

— Ты удивлен? — Она улыбнулась, глядя ему в глаза, и увидела ответную страсть. — Я просто неопытна. — Она пожала плечами. — Я надеюсь, ты не смеешься надо мной, Тир Скаванга.

— Я рад за тебя, Жасс, — прошептал он. — Ты ждала этого слишком долго.

— Мне кажется, я ждала вечность, — согласилась она.

— Мне продолжать? — спросил он.

— Конечно. — Она потянулась, как довольная кошка.

Обхватив пальцами ее запястья, он поднял руки Жасс над ее головой и стал целовать и посасывать ее грудь. Вскоре она с трудом выдерживала пульсирующее желание между ног. Она снова испытала оргазм, но Тир по-прежнему себя контролировал. Он тихо рассмеялся, наблюдая, как она изо всех сил старается перевести дыхание.

— Над чем ты смеешься, Тир?

— Над тобой, — сказал он так, словно это было очевидно. — Похоже, нам предстоит долгая ночь.

— Ты доволен?

— Да, я доволен. — Передвинувшись, он посмотрел на нее сверху вниз.

Она прищурилась:

— А почему ты улыбаешься, Тир Скаванга?

— Потому что моя жена меня забавляет.

Жасс притворно нахмурилась:

— По-моему, тебе надо объясниться.

— Ты очень естественно ведешь себя в постели, — сказал он. — И ты так долго скрывала этот свой талант.

— Принцесса Кареши не может реализовать себя подобным образом, как любая другая женщина.

— Ага. Значит, ты реализовала бы себя раньше, если бы тебе это позволили?

— Перестань цепляться к словам, викинг Я хорошая девочка. И всегда такой была.

— Ну, я рад, что ради меня ты изменилась.

— И я рада, — согласилась она. — Говоря о долгой ночи, ты имел в виду долгое удовольствие для меня?

Тир нахмурился, но изогнул губы в улыбке:

— Я на это надеюсь, принцесса.

Тир широко развел ей ноги, положил их себе на плечи и обхватил большими руками ее ягодицы. Он дарил ей такое удовольствие, что оно как заклинание заставляло ее забыть о смущении и страхе. Он подложил подушку под ее бедра, а потом наклонился и стал языком ласкать ее между ног.

— Мы не будем торопиться, Жасс, — сказал он. — У нас впереди целая ночь.

Удовольствие было настолько сильным, что Жасс отвернулась от Тира, застыдившись своей реакции. Она хотела кричать, стонать и вздыхать. Она приложила максимум усилий, чтобы сдержаться.

— Отдайся удовольствию, — посоветовал Тир, его голос был хриплым и удивленным. — Зачем отказывать себе в удовольствии, Жасс?

— Я не могу испытывать удовольствие одна, ничего не давая тебе взамен. И перестань улыбаться, — предупредила она, желая прикоснуться к Тиру. Но вскоре она снова забыла обо всем. — Ты такой хороший любовник.

— Ты жалуешься? — пробормотал он у ее губ.

— Я просто хочу знать, когда настанет моя очередь.

— Она только что была.

— О, ты невыносим, — пожаловалась она, обнаружив, что у нее нет сил, чтобы даже в шутку ударить Тира кулаком.

— Согласен. — Он притянул ее к себе.

— Это ты так хочешь меня успокоить? — спросила она, когда Тир наконец поднял голову. — Если так, то твоя попытка с треском провалилась.

— Это отличная новость, — пробормотал Тир.

Тир снова стал покрывать ее тело поцелуями, но Жасс решила перехватить инициативу. Он резко вздохнул, когда она прижала его к подушкам.

— Ты мой, Тир Скаванга.

— Твой сексуальный раб? — Тир широко улыбнулся. — Отлично. Пользуйся мной, когда захочешь.

Глубоко вздохнув, она запустила большие пальцы в его трусы и потянула их вниз. Закрыв глаза, чтобы набраться смелости, она прикоснулась к его члену. Когда Тир простонал, она опустила голову и поцеловала его.

— Стоп!

Она сразу же остановилась.

— Я что-то не так сделала?

Тир, прерывисто дыша, схватил ее за плечи.

— Ты все правильно делаешь, но ты должна остановиться, пока я окончательно не потерял голову.

Тир пристально смотрел на нее серо-стальными глазами из-под опущенных век, его губы изогнулись в задумчивой улыбке. Потянувшись, он обнял Жасс. Наклонив голову, она закрыла глаза, когда он медленно провел ладонями по ее рукам.

Когда Тир опустился поверх Жасс, она прильнула к нему еще увереннее и глубоко вдохнула, зная, что никогда не будет счастлива так, как сейчас. Она хотела стать с ним одним целым.

В какой-то момент она снова напряглась, и он отстранился от нее, чтобы помочь ей расслабиться, успокаивая ее прикосновениями и поцелуями. Когда он осторожно вошел в нее, она вскрикнула, и он замер.

Тир внимательно наблюдал за ее реакцией и страстно целовал. Наконец она расслабилась, и он вошел в нее глубже. На этот раз она ощутила такое сильное удовольствие, что импульсивно крикнула:

— Я люблю тебя!

Забывшись от наслаждения, Жасс не знала, слышал ли Тир ее признание, ответил ли ей тем же или просто проигнорировал его.

Если ночь может быть достаточно длинной, чтобы научиться дарить и получать удовольствие, то прошлая ночь была именно такой. Об этом Жасс размышляла, перевернувшись в постели и довольно вздохнув. В какой-то момент Тир уложил ее на ковер, а после на кровать, где они опять занимались любовью. Казалось, они не могут насытиться друг другом. Тир сказал ей, что у них впереди много времени, чтобы наверстать упущенное.

— Мы поженились всего несколько часов назад, — возразила она.

— Но я говорю о годах, когда я был в отъезде, которые я мог провести с тобой.

— Но тогда мы стали бы совсем другими людьми.

Потянувшись, она с тревогой затаила дыхание.

Где Тир? Паникуя, она вскочила с постели и огляделась. В окна шатра пробивались первые лучи рассветного солнца.

— Ты проснулась, принцесса.

— Тир!

Широко шагая по шатру, ее любимый викинг, одетый только в джинсы, заключил ее в объятия.

— Ты дрожишь! — негромко воскликнул он, согревая ее теплом своих рук, и поцеловал в макушку.

— Я думала, ты снова ушел. Я проснулась, а тебя нет, и я…

— Ты так легко от меня не избавишься.

— Кто говорит, что я хочу от тебя избавиться? — Она прижалась к нему. — Я кое-что запланировала по поводу тебя.

Смеясь, Тир поцеловал ее. Его сексуальное возбуждение взволновало Жасс, и она потянула пряжку его ремня.

Тир помог ей расстегнуть ремень на своих джинсах. Быстро сняв джинсы, он бросил Жасс на кровать и опустился на нее. Он овладел ею быстро и решительно. Удовольствие, которое она испытала, когда Тир начал двигаться, было неописуемым. Жасс двигалась вместе с ним яростно и ритмично. Она закричала с наступлением оргазма, Тир к ней присоединился. После они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Зачем мы тратим столько времени на сон? — Тир уставился ей в глаза.

— Наверное, мы сошли с ума. — Жасс усмехнулась. — Но прямо сейчас я совсем не хочу спать.

Тир понял намек и помог ей усесться на него верхом. Держа Жасс за плечи, он медленно вошел в нее.

— О, как хорошо! Как хорошо! — Ее крики, вероятно, слышали в селе Вади.

Тир крепко удерживал ее, двигаясь под ней, пока на нее не нахлынул шторм удовольствия.

— Что может быть лучше? — выдавила она, когда они сделали передышку, переплетя руки и ноги.

— Почему ты спрашиваешь? — пробормотал Тир, не открывая глаза.

— Потому что я сомневаюсь, что смогу больше.

— Ты недооцениваешь себя, принцесса. Я предлагаю это выяснить.

Жасс тихо вскрикнула от предвкушения, когда Тир подмял ее под себя. Положив ее ноги себе на плечи, он стал медленно входить в нее. Она, не в силах ему сопротивляться или управлять ситуацией, через несколько секунд опять потеряла голову.

— Остановись! — смеясь, умоляла она. — Я больше не могу.

Тир перевернул ее на бок и опустился рядом.

— Ты не права, — возразил он.

К счастью, он оказался прав. Когда Тир начал двигаться позади нее и ласкать ее тело, Жасс выгнула спину и прижалась к нему.

Когда она успокоилась, Тир обнял и поцеловал ее так нежно, что ей понадобилось некоторое время, чтобы заметить опьяняющий аромат в шатре.

— Чем это так восхитительно пахнет? — спросила она.

Тир запрокинул голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.

— Арабским жасмином и пустынной лавандой.

— В самом деле? — Она села, а потом поняла, что в шатре полно цветов. — Ты собрал их для меня, пока я спала? Оказывается, ты романтик.

— Ну, я отлично знаю, что любит моя жена, — сказал он.

Жасс рассмеялась и прижалась к нему:

— Ты полон сюрпризов.

— Я стараюсь тебя не разочаровать.

— Ты не можешь меня разочаровать, — подтвердила Жасс. — Но ты не должен меня баловать.

— Невеста должна чувствовать себя особенной. По-моему, ты большую часть своей свадьбы думала, что я тебя игнорирую. — Он пожал широкими плечами. — Я хотел тебя порадовать.

Когда Тир встал с постели, Жасс присоединилась к нему, не обращая внимания на то, что она не одета.

— Тир Скаванга собирал для меня цветы на рассвете? Я запомню эту историю надолго.

Они стояли так, что их тела почти соприкасались. Тихо прорычав. Тир притянул Жасс к себе. Приподняв над полом, он заставил ее обхватить ногами его талию, потом опустился на колени и резко вошел в нее. Ритмично двигаясь, он целовал ее в губы, заставляя забыть обо всем, кроме чувственного приключения, в которое они отправились. Когда все закончилось, Жасс не держалась на ногах.

— Это было хорошо, — заметил он, неся ее к кровати. — Мне кажется, тебе надо полежать и отдохнуть.

Он шутил. Уложив Жасс на край кровати, он раздвинул ей ноги и снова ею овладел. Он двигался так мучительно медленно, что Жасс стала умолять его поторопиться.

— Ну, ожидание того стоило? — спросил он ее, почти не надеясь на ответ.

Жасс не могла произнести ни слова.

Пристально смотря на нее, он входил в нее снова и снова. Ее громкие крики заполнили шатер. Очнувшись от чувственного забытья, Жасс подумала, что чем больше удовольствия дарит ей Тир, тем острее наслаждение, которое она испытывает Она становилась ненасытной.

— Что? — спросила она, когда он прислушался.

Тир напрягся. По-прежнему обнимая его ногами, она чувствовала, как он насторожился.

Стремительно высвободившись из ее рук, он соскочил с кровати и секунду молчаливо стоял. А потом Жасс услышала тоже. Одна из лошадей тревожно заржала, где-то вдали послышался вой койота. Койоты редко встречались в пустынях Кареши и охранялись законом, но в последнее время программы их выведения оказались успешнее, чем предполагалось. Койоты сбивались в стаи и нападали на домашний скот.

— Тир?

— Оставайся в кровати, — приказал он и стал быстро одеваться.

Но она не собиралась сидеть и наблюдать, как он натягивает джинсы и сапоги.

— Жасс, что ты делаешь? — спросил он.

— Я иду с тобой.

— Нет. Ты останешься здесь.

— Еще чего не хватало!

Быстро надев рубашку на голое тело, она натянула галифе и сапоги и выскочила из шатра к тому времени, когда Тир побежал к загону со скотом. Схватив метлу, она последовала за ним, замечая, что в селе начинают зажигать огни.

Стая койотов была большой, вожак оказался довольно тощим, поэтому не рисковал связываться с людьми. Койоты охотились на крупный рогатый скот в загоне. Размахивая метлой, Жасс закричала, отгоняя койотов. Схватив за руку, Тир заставил Жасс встать у него за спиной.

— Ты никогда меня не слушаешь, — произнес он. — Я сказал тебе оставаться в шатре.

— Не указывай мне, что делать!

К этому времени более сильные койоты, оценив своих противников, отступили к кустам. Появился староста с толпой сельчан. Отвернувшись, Тир заговорил со старостой, не позволяя Жасс раскрыть рта. Она снова стала для всех невидимой, пока люди обсуждали план своих действий. Из нежного любовника, которого она обожала. Тир вдруг превратился в чужака.

— Я могу спросить, куда ты собираешься? — произнесла Жасс, когда Тир, раздав указания, молча отправился обратно в село.

— У нас нет времени на обсуждение, Жасс. Мне надо возвращаться, чтобы заказать необходимое оборудование для защиты скота.

Она бежала, чтобы не отставать от него.

— Значит, ты замечаешь меня только в постели?

— Жасс, сейчас не время…

Тир даже не замедлил шаг. Он не остановился, пока они не добрались до сельсовета, где были компьютеры. Она собиралась последовать за ним внутрь, но он остановил ее. Прижав к двери и опершись руками по обе стороны от ее лица, он произнес:

— Ты могла погибнуть. — Каждое его слово было как пуля. — В лучшем случае ты получила бы серьезные травмы. Ты должна была остаться в шатре, как я тебе говорил.

— Мне следовало прятаться под подушками до твоего возвращения? Забудь об этом, Тир. — Отведя волосы от глаз, она презрительно хмыкнула. — Если ты думаешь, что я буду тебе подчиняться, то ты выбрал неподходящую жену.

— Я тебя не выбирал. Эта ситуация была навязана нам обоим.

Она открыла рот, но ничего не сказала в ответ на резкие слова Тира. От стыда у нее скрутило живот Тир прав. И все же то, что произошло между ними прошлой ночью, легко уничтожили несколько разрушительных слов. Она сказала Тиру, что любит его, но теперь она вспомнила, что он не ответил ей тем же.

— Ты прав по поводу навязанной нам ситуации, — согласилась она и обрадовалась, что говорит спокойно. — И знай, что она не нравится мне так же сильно, как тебе. Как я могу радоваться жизни с человеком, который относится к женщинам как средневековый мужлан?

— Не сейчас, Жасс.

Она опередила его в дверях и преградила ему путь.

— Ты выслушаешь меня, — настаивала она и подняла руки, чтобы высвободиться от его хватки. — Я не беспомощная самка, какой ты меня, по-видимому, считаешь. Я тебе ровня во всех отношениях. Либо мы все делаем вместе, либо разводимся.

После долгого молчания Тир отстранился от нее.

— Побудь здесь и успокойся, — посоветовал он.

Жасс стиснула зубы, но, по крайней мере, не сказала ничего из того, о чем могла после пожалеть. Она прислонилась спиной к двери, нехотя признавая, что если пойдет за Тиром внутрь, то электронные письма, которые он должен отправить, отправлены не будут. А сейчас заказ оборудования важнее ее уязвленной гордости.

Отправив письма, он вышел на улицу. Жасс стояла в метре от входа в сельсовет. Он взглянул на нее и понял, что она по-прежнему сердится. Взяв за плечи, он поставил ее перед собой.

— Пойми, Жасс, я никогда не позволю тебе рисковать жизнью. Ты меня поняла?

Она вздернула подбородок.

— А я никогда не позволю тебе рисковать в одиночку. Ты меня понял? — Она не моргая смотрела на него. — Тебе не кажется, что пришла пора все мне рассказать?

Отпустив ее, он шагнул назад.

— И не смей говорить мне, что тебе нечего мне сказать, — предупредила она, когда он покачал головой.

— Здесь не место, Жасс.

— Да? А где подходящее место? Подождем, когда мы окажемся за столом в зале заседаний компании Скаванга? — Сильнее сжав зубы, она одарила его свирепым взглядом. — Подходящего места не будет, Тир, но есть подходящее время, и оно настало.

— Ты говоришь о клочке бумаги, который мы подписали? Он сделал нас мужем и женой, но это не дает тебе права копаться у меня в душе.

— Трус.

Жасс всегда знала, как задеть Тира за живое.

— Я профессиональный убийца, Жасс. Я очень хорошо делаю то, чему меня обучили. Этого тебе достаточно?

Она покачала головой:

— Ты солдат и герой, который исполнял приказы, — спокойно утверждала она. — Тебе не удастся меня шокировать, Тир, поэтому не пытайся это сделать. Ты не напугаешь меня, я от тебя не отстану, пока ты все мне не расскажешь.

— По-твоему, я герой? — резко спросил он. — Ты так считаешь?

— Это то, что я знаю. Шариф мне кое-что рассказывал, поэтому я точно знаю, кто ты такой.

— Ты знаешь все?

— Достаточно, чтобы понять, что я вышла замуж за героя, — тихо ответила Жасс. — Я знаю, что ты спас свой батальон, рискуя собственной жизнью. И прежде чем ты начнешь пугать меня рассказами о том, как опасна твоя работа, я задам тебе простой вопрос. Согласился бы брат, который меня обожает, на мой брак с опасным человеком? Разве тебе не понятно, что Шариф любит тебя, как и меня, и считает, что я могу тебе помочь?

Тир долго молчал, потом произнес:

— Я никогда не забуду лица детей. — Жасс схватила его за руку. — На войне нет возрастных ограничений, Жасс. Во время войны страдают все, от мала до велика.

— По-твоему, я этого не понимаю, Тир? Но ты всегда пытаешься помочь людям. Ты не думаешь о себе. Ты творец, а не разрушитель, и теперь пришло время подумать о восстановлении своей собственной жизни.

Они разговаривали как много лет назад. Они повзрослели, и темы их разговоров коренным образом изменились, но откровенный взгляд Жасс, как и прежде, пронзил сердце Тира.

— Ты думаешь, мне было легко стоять рядом со своим братом, когда Шариф вернул себе королевство? — тихо продолжала она. — Я прошла все битвы вместе с Шарифом, чтобы мы могли возместить ущерб, оставленный нашими родителями. Я не дрогнула тогда, и я не дрогну сейчас, что бы ты мне ни сказал.

Тир покачал головой:

— У меня нет на это времени. К сожалению. Я не могу остановить свою работу по эгоистичным причинам. Я едва успеваю заниматься делами в Кареши, поэтому не имел права вступать в брак и обзаводиться детьми.

— Ты говоришь так, словно будешь делать это в одиночку, — прервала его Жасс. — Ты уже не одинок, и я не хочу, чтобы ты прекращал работать в Кареши. Я хочу работать с тобой, Тир. Я хочу, чтобы наши дети радовались переменам, которые произойдут в Кареши в результате строительства и ремонта. Я желаю, чтобы ты вкладывал в Кареши свою душу, свои мысли и реализовывал здесь свои мечты. Я хочу, чтобы Кареши стала твоей страной. Мы будем делать все постепенно, — уверенно произнесла она, когда он посмотрел на нее с сомнением. — Если ты что-то от меня утаил, то ты расскажешь мне об этом. Не сейчас, не все сразу. Потребуется какое-то время, чтобы залечить раны.

— Ты всегда была упрямой, — пробормотал он и сверкнул на нее глазами.

— И я не изменюсь, — заверила Жасс и взяла его за руки. — Смирись, — прошептала она. — Ты же знаешь, что будешь со мной до конца жизни.

Прошло несколько напряженных моментов, а потом Тир победоносно рассмеялся и поцеловал Жасс, вложив в поцелуй всю свою любовь, страсть и жизнелюбие. Они целовались, и между ними разгоралось пламя желания. Возможно, вокруг них были люди, но они никого не замечали. Их страсть вырвалась наружу. Они пребывали в собственном мирке, пока к ним не подошел староста и не сделал им замечание.

— Что он сказал? — спросил Тир.

— Он сказал, что такая бурная страсть, как у нас, благо для села Вади, — объяснила Жасс, улыбаясь, ее полные губы припухли от поцелуев. — Благословение приходит с множеством детей, которые принесут благо Кареши.

— По-моему, он абсолютно прав.

Жасс притворилась, что ударяет Тира кулаком. Он уклонился от удара, а потом взял Жасс за запястье и быстро зашагал в сторону шатра. Он остановился у входа.

— Ты испугалась за меня? — Он хотел снова услышать ее голос.

Она улыбнулась, глядя ему в глаза:

— А ты не догадался, Тир?

— О чем? — Он нахмурился, смотря на нее сверху вниз.

— О том, как сильно я люблю тебя, упертый ты человек. Ты должен позволять людям заботиться о тебе. И я одна из таких людей. Поэтому если тебе придется столкнуться со стаей койотов или встретить любую другую опасность, то тебе лучше привыкнуть, что я всегда буду рядом с тобой. Что ты делаешь? — спросила она, как только Тир подхватил ее на руки.

— Заставляю тебя замолчать. Я думаю, это единственный действенный способ.

— Ну, попробуй, — парировала она, когда он внес ее в шатер и поставил на ноги.

— Я сделаю это с истинным удовольствием, принцесса.

Я тоже, подумала Жасс, когда он начал целовать ее. Тир был ее идеальным мужчиной. Он постоянно бросал ей вызов, чего ей так не хватало. Он крепко прижал ее к себе и страстно поцеловал. Ее желание еще никогда не было таким сильным.

— Давай кое-что выясним прямо сейчас. — Опустив голову, Тир одарил ее категоричным взглядом. — Ты не будешь рисковать своей жизнью, потому что, если с тобой что-то случится… — Он умолк и вздохнул. — Моя жизнь закончится. Ты все, что мне нужно, Жасс Кареши.

— Жасс Скаванга, — напомнила она, смеясь, и обвила руками его шею, а потом вздохнула, когда Тир поцеловал ее в шею.

— Я люблю тебя, Жасс Скаванга, и я не стану рисковать тобой. Я не желаю снова тебя потерять.

— Ты любишь меня? — Отстранившись от него, она подняла голову и уставилась в его глаза.

— Больше жизни.

— Ты любишь меня, — повторила она, смакуя слова.

Тир взял ее за руки:

— Ты выйдешь за меня, Жасс?

Она рассмеялась, наклонилась вперед и поцеловала его в губы:

— Мы уже женаты. Ты предлагаешь мне двоемужие?

— Я не уверен, что такое возможно, потому что тебе придется выходить замуж за одного и того же человека. Но когда мы поженимся в следующий раз, я хочу, чтобы свадьба состоялась по нашей воле, а не потому, что того требуют традиция или люди. Итак, что ты скажешь. Жасс? Ты выйдешь за меня?

Подняв руки Тира, она поцеловала их и посмотрела ему в глаза:

— Конечно, я выйду за тебя.

Поцелуй Тира был нежным и трепетным. Отстранившись от Жасс, он нахмурился.

— В чем дело? — спросила она. — Я надеюсь, ты не передумал?

Тир рассмеялся:

— Совсем нет. Я так сильно тебя люблю, что не смогу не заниматься с тобой любовью.

— О нет. — Она притворилась растерянной. — Но разве близость до брака разрешена?

— Я предлагаю нарушить правила. Если, конечно, ты не слишком возражаешь.

— Я даже не знаю, что сказать… О, ну одно правило я точно нарушу.

— Какое?

Она вздрогнула от предвкушения, когда Тир посмотрел на ее губы.

— Даже не надейся, что я буду тебе подчиняться.

— Такую привычку менять нельзя! — Он покачал головой, притворяясь встревоженным. Он едва заметно улыбнулся, взглянув на кровать. — Ты такая плохая девочка, что мне ничего не остается, как уложить тебя в постель.

— В самом деле? — Она покосилась на него. — Я надеялась, что ты это скажешь.

Взаимная страсть Тира и Жасс усиливалась с каждым днем. Казалось, они никогда не насытятся друг другом. Тир наконец вылез из кровати примерно в полдень. И то только потому, что они услышали шум вертолета, на котором привезли заказанное им оборудование.

— Я скоро вернусь. — Он вышел из-за занавески, приняв ванну. На нем была обтягивающая футболка и облегающие джинсы. Повернувшись в постели, Жасс старалась не замечать, как сильно он возбужден. — Будь готова к моему возвращению, Жасс. Я вернусь разгоряченным и запыленным, и мне очень понадобится твое внимание.

— Перед тем как ты уйдешь…

— Жасс, у нас нет на это времени.

— Ты уверен? — Она говорила тихо и пристально смотрела на него снизу вверх. — Вертолет еще не приземлился.

Тир уже потянулся к молнии на джинсах.

— Ты бессовестная, — сказал он.

— Ты мой сексуальный раб, поэтому приступай к своим обязанностям. — Она откинулась на подушки и положила ноги ему на плечи. — Я тебя не задержу, — пообещала она, дрожа, когда он глубоко вошел в нее.

Жасс сдержала слово. Тир постарался максимально быстро приблизить ее к оргазму. Но Жасс уже снова его хотела.

— Я хочу еще, — простонала она, когда он шагнул назад.

— Потерпи, — посоветовал Тир, застегивая джинсы.

— Сейчас. — Она страстно потянулась к нему.

— Если ты не будешь меня слушаться, то мне придется тебя отшлепать, — предупредил он.

— Если ты осмелишься это сделать, я отправлю тебя прямо в постель, — ответила она.

— Договорились, женушка. — Наклонившись, Тир улыбнулся и быстро, но страстно поцеловал ее в губы.

Откинувшись на подушки, она смотрела, как Тир направляется к выходу из шатра. Его чувственная походка снова пробудила в ней желание. Тир был поразительно сексуальным мужчиной, и она его обожала. Она не могла ни на что жаловаться. Она вышла замуж за любовь своей жизни, который был воплощением желания.

— Когда я разгружу оборудование, мы пойдем и посмотрим, как сельские жители натаскивают пустельг для охоты.

— Я надеюсь, это произойдет после того, как я тебя вымотаю? — спросила она у него за спиной.

— Но тогда ты не сможешь держаться на ногах, — заметил он.

— Тогда тебе придется отнести меня к дюне, чтобы я оттуда понаблюдала за полетом пустельги.

Тир расхохотался:

— На дюну, с которой все началось, — напомнил он ей, опустил голову и вышел из шатра.

Упав на кровать, она обняла большую подушку. Подушка была плохой заменой Тиру, но он часто заставлял ее ждать, а Жасс знала, что ожидание того стоит.

Жасс и Тир возобновили свои обеты вдали от Кареши. Это произошло в Скаванге под ярко-синим небом, где жар их любви угрожал растопить снега тундры. На церемонии были три сестры Тира — Бритт, Ева и Лейла, а также их мужья — Шариф, Роман и Раффа. Лейла и Раффа приехали с близнецами и новорожденным мальчиком. Бритт и Ева были на больших сроках беременности.

Бракосочетание проводилось под открытым небом на берегу замерзшего озера, недалеко от дома, принадлежавшего семье Скаванга с тех пор, как первый старатель реализовал свою мечту и врезал кирку в ледяную землю. Прежде в доме не было никаких удобств. Но каждое поколение Скаванга улучшало свое жилище, и теперь оно превратилось в оазис тепла и уюта посреди снегов. Дверь дома и свадебная беседка были украшены цветами Кареши.

— Я рад, что сбыл тебя с рук. — Шариф поддразнил Жасс, горячо целуя ее в обе щеки.

— Тебе больше не придется договариваться о свадьбе, а потом ее отменять, — поддразнила она его в ответ.

Шариф смотрел на нее радостно и по-доброму:

— Я знал, что так произойдет. Но если бы я открыл рот раньше времени…

— Я заупрямилась бы еще больше. — Жасс усмехнулась.

— Самое главное, чтобы ты была счастлива, Жасмина.

— Я счастлива, Шариф.

— Да, — согласился он. — Я это вижу. Я приготовил вам свадебный подарок, — произнес Шариф более громким голосом, чтобы все его услышали. — Я рад сообщить, что передаю управление министерством внутренних дел Кареши моей сестре, Жасмине, и ее мужу, Тиру, — моему дорогому и надежному другу, который мне как брат. Я делаю это потому, что я знаю: для вас обоих интересы нашего народа важнее собственной жизни. И я надеюсь, что этот указ позволит Жасс продолжать уже начатую ей работу на благо Кареши.

— Ты назвал меня сокращенным именем, а это огромный шаг вперед! — Смеясь, Жасс бросилась в объятия брата и крепко его обняла. — Спасибо. Спасибо, Шариф. Вместе мы многого добьемся.

— Я думаю, вы справитесь, не так ли? — Шариф насмешливо посмотрел на Тира.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, Шариф.

— О нет. Вы снова за старое! — воскликнула Жасс и встала между Шарифом и Тиром. — Я не позволю вам относиться ко мне как к невидимке.

— Разве Жасс может стать невидимкой?! — воскликнула Ева.

Двое мужчин обменялись взглядами над головой Жасс и рассмеялись.

— Это невозможно, — прошептал Тир, когда Шариф направился к Бритт. — Ты самый яркий человек, которого я знаю.

— Ты меня отвлек, — хмурясь, произнесла Жасс, когда все направились в дом, чтобы отпраздновать свадьбу. — На что я жаловалась?

— На недостаток секса, я думаю, — ответил Тир с ничего не выражающим лицом.

Жасс обрадовалась, что ее брат ушел в дом. Кое-что из ее разговоров с Тиром он не должен был слышать.

— Я приготовил для тебя подарок, — прошептал Тир.

— Позже, — предупредила Жасс.

— Нет. Сейчас, — настаивал Тир. Из внутреннего кармана безупречно сшитого костюма он достал кольцо, усеянное сверкающими сине-белыми алмазами Скаванга.

— «Навсегда вместе…» — прочла она гравировку на внутренней стороне кольца.

— …отныне и во веки веков, — подытожил Тир и надел ей кольцо на палец рядом с простым платиновым обручальным кольцом. — Это для тебя, Жасмина. Я буду любить тебя вечно, Жасс. Ты мой друг, моя любовница и моя женщина, которая вернула меня к жизни и снова научила любить.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.