— Когда меня не станет… обещайте… обещайте, что будете жить, как и прежде… и вашего лица не коснется эта печаль….

Облачко пара сорвалось с её полных губ, а крупные снежинки продолжали опускаться на румяное лицо.

— Может, прекратите этот чёртов спектакль?

Незнакомец возвышался над ней тёмной статуей, и его плечи уже укрывались снегом, который и не собирался прекращаться. Погода всё портилась, обещая к ночи метель. Девушка приоткрыла один глаз, подглядывая за хозяином новенького бмв. У-ух… злющий, как чёрт… нет, нельзя поддаваться, иначе засудит, а ещё хуже… хотя вроде нет, на маньяка не похож. Да и насильничать на таком морозе как-то неудобно, так и отморозить всё «важное» не долго!

— Ой… о-о-ой… — застонала она, и не собираясь подниматься.

— У вас будет переохлаждение… — сдался мужчина и тяжело вздохнул.

Хозяин машины, под колёса которой она так нелепо угодила, поежился, укутываясь в тонкое чёрное пальто, и снова посмотрел на «потерпевшую».

— Поднимайтесь, ради Бога!

Девушка и не думала подчиняться требованию. Всё так же лежала на снегу и шевелила ногами в нелепых сапожках, украшенных меховыми помпонами. Щёки румяные, глаза блестят… ненормальная, это точно!

— Что вы делаете?.. — пробормотал незнакомец, глядя, как она расставила руки, принимаясь водить ими по свежему снегу.

— Я это… снежного ангела… — вздохнула девушка, правильно, пусть лучше чокнутой её сочтёт и отвяжется.

Мужчина стащил перчатку и провёл ладонью по уставшему лицу. Проклятье, как он мог попасть в такую нелепую ситуацию?

— Вставайте, или я подниму вас сам!

— Ох… о-о-ох — она, кряхтя, как старая бабка, попыталась встать.

Терпение незнакомца кончилось, и он рывком поднял девушку. Её немедленно окутал едва уловимый запах одеколона, и она не удержалась, налетая на грудь мужчины. Теперь и его пальто было перепачкано снегом. На мгновение мужчина скользнул взглядом по её лицу, и тут же отпустил, теперь нервно отряхивая одежду.

Девушка огляделась по сторонам. Темнело-то как быстро! Укрытые снегом деревья, и какое-то поле, огороженное невысокой изгородью, терялись в сгущавшихся сумерках. Насколько могла видеть, вокруг простиралась безлюдная пустошь. Неужели так и закончится её прекрасная юная жизнь? Ах, Натали Уварова, вполне возможно, даже потомок того самого графа Уварова, что был министром народного просвещения, так и помрёт, забытая в диких снегах?..

Да уж, этот городок славился великолепными пейзажами и природной красотой, особенно в зимнюю пору, но сейчас Наталья готова была отдать душу, чтобы оказаться в самом гадком районе родной Москвы, лишь бы поближе к людям и цивилизации!

Она плотнее закуталась в свою лёгкую курточку, ощущая, как остатки тепла покидали её. Девушка с несчастным видом посмотрела на хмурого незнакомца. Он привёл в порядок свою одежду, и теперь направился к машине. Ну конечно, давай, езжай! Оставь здесь умирать бедняжку… Скоро она превратиться в ледышку, и будет печально похоронена под снежной бурей. А трупик её обязательно найдут по весне, когда звонкими ручьями сойдут сугробы и…

— Что вы там бормочите? — незнакомец не сводил с неё взгляда.

Глаза серые, подумалось Наталье, злющие и серые…

— Да ничего, — улыбнулась Уварова посиневшими губами, — просто стою я тут… одна-одинёшенька…

— По этой причине вы кинулись под мою машину? — мужчина приподнял тёмную бровь.

— Это была совершенная случайность! — возмутилась девушка и звонко чихнула.

Она немедленно прикрыла лицо пушистыми белыми варежками. Наталья поняла, что он и на секунду не поверил ей, но тень беспокойства скользнула по лицу незнакомца и растаяла, как снежинка на её носу.

— Я говорю правду! Просто так вышло… вышло так…

— Как вы оказались в таком месте одна? Где ваша машина? — продолжил допрос мужчина.

Что она могла ответить? Что едва ли не на ходу выскочила из уютного салона новенького авто, и что негодяй, оставшийся за рулём, даже не притормозил?! Нетушки… этого она сообщать не собиралась.

— Совершенно безответственно…

Не успела Натали опомниться, как её уже подвели к машине.

— Вовсе я не безответственная! — начала возмущаться Уварова, но незнакомец поглядел на неё негодующим взглядом, а его тёмные брови угрожающе сошлись на переносице.

— Довольно, — проворчал он, — настолько не цените собственную жизнь?

Хозяин машины проговорил это с таким холодом, что Наталья расстерялась и позволила усадить себя в тёплый салон. Дверь тут же хлопнула, отгораживая девушку от сходившей с ума погоды. Не успела она опомниться, как бмв тронулся с места. Девушка так разволновалась, что не посмела устроиться удобнее, и хоть немного расслабиться.

Пусть этот ворчливый незнакомец и злился на неё, Натали прекрасно понимала, что без его помощи, просто пропала бы! Но теперь, когда отогревалась потихоньку, то чувствовала, что её начинало трясти от обиды и негодования. Марев так и не вернулся за нею… Он бросил её ночью в этом поле!

— Где вы живёте?

Голос прозвучал так неожиданно, что Наталья едва не подскочила на сиденье.

— В Березино. Это небольшой городок. Наверняка где-то поблизости. Наверное…

Незнакомец шумно вздохнул, чем поверг девушку в ужас. Что не так? Ему совсем в другую сторону? Что? Что не так?!

— Дорога на Березино перекрыта. Пару дней туда не проехать, — сухо пояснил мужчина.

Так вот оно что! Юрка не вернулся за нею, потому что, что-то произошло на дороге? Девушка поджала губы, и сложила руки на груди. Всё равно ему нет оправдания! Хотя, погодите-ка!

— Как же? Что же? Как?

Хозяин машины кинул хмурый взгляд на свою спутницу.

— Как же мне быть? Вы не знаете, есть ли тут поблизости какая-нибудь гостиница? Я смогу оттуда позвонить и…

— У вас и телефона с собой нет?! — вновь возмутился мужчина, — да вы самая легкомысленная особа из всех, кого мне доводилось встречать.

— Мало вы жизни видели… — проворчала тихо Наталья, и отвернулась к окну.

Рядом устало вздохнули, но промолчали в ответ. Снегопад всё усиливался, дороги совсем не видать…

— Куда мы едем? — взволнованно поинтересовалась девушка.

— Туда, где вы сможете заночевать и позвонить, — мрачно пояснил незнакомец.

Значит, всё же тут есть гостиница? Она плохо знала окрестности, поскольку бывала в этих местах всего пару раз, да и то, в компании друзей и Юрки. От воспоминаний об их последнем разговоре, снова появилось непреодолимое желание придушить кого-либо, или поплакать. Наталья сжала кулаки и тихо потрясла ими.

Замечая краем глаз, что сидящий рядом мужчина поглядывал на неё с некоторой опаской, девушка утихомирилась и добродушно улыбнулась. Разрядить обстановку не удалось. Её смерили хмурым взглядом, и спаситель снова вглядывался в отвратную дорогу.

Пользуясь моментом, Уварова решила разглядеть незнакомца. А что? Спас ведь, почти герой… будет вспоминать его, лёжа на берегу моря и потягивая холодный сок. Вот-вот, не дня не задержится в этой холодине! Всё Марев! Ведь предлагала встретить праздники на юге… Но, вернёмся к этому странному человеку. Почему странному? Кто его знает, просто то, как он оказался на пустой дороге, было совершенно неожиданно. Не было никого, и вдруг — раз!

Ох, хорошо хоть руки и ноги целы… Машина только обидно напугала, заставляя нырнуть в рыхлый снег. Это же надо было так задуматься! Наталья сощурилась, разглядывая мужчину. На вид лет сорок, хотя она никогда не могла правильно угадать возраст. Да и к чему ей сейчас этим заботиться? Попрощаются скоро, и конец.

По-своему незнакомец был привлекателен, если вам нравятся подобные мрачные типы. Волосы тёмные, вымокли от снега и казались почти чёрными. Черты лица немного резковаты, и Натали ужасно захотелось увидеть, как они преобразятся, если этот мужчина улыбнётся. Девушка немедленно себя одёрнула, прекращая ненужный поток мыслей. К чему ей это знать? И не надо вовсе!

Впереди тускло замерцали огни, и Уварова поняла, что счастье совсем близко — они въезжали в посёлок. Здесь снег шёл не так густо, видимо щедрые сады с высокими деревьями смягчали непогоду. Почти как в сказке — подумалось Наталье, когда прижалась лбом к холодному стеклу и принялась разглядывать открывавшийся кусок улицы.

От этих действий, её вязаная шапка соскользнула с головы, и свалилась на пол машины. Незнакомец только снова тяжко вздохнул, когда, кряхтя, его спутница полезла доставать пушистый розовый «комок шерсти». Натали тщательно отряхнула своё сокровище, уложила на ноги, и снова глянула в окно. Небольшой указатель, с выполненной под старину вывеской, которая покачивалась на двух цепочках, гласил, что они въехали в «13 милю».

— Серьёзно, да? — хмыкнула Наталья.

И вдруг девушке стало страшно, поскольку посёлок кончался, а её «водитель» и не думал останавливаться.

— Эй, где же гостиница, что вы обещали?!

— Разве я что-то обещал? — незнакомец на мгновение повернулся к девушке.

В этот самый миг, свет от уличного фонаря так некстати отразился в его глазах, будто они сами засветились. Натали испуганно пискнула, швыряя в мужчину, не ожидавшего атаки, свою мокрую варежку.

— Чёрт побери! Что творится у вас в голове? — зарычал незнакомец, и резко притормозил.

— Живьём не дамся!

Девушка гордо приподняла прехорошенький подбородок и перед самым его лицом, мокрым от обидного «снаряда», оказался её кулак.

— Сумасшедшая… — глаз незнакомца нервно дёрнулся, но он взял себя в руки, — наконец-то испугались за свою жизнь? Не поздно ли спохватились? Сначала кидаетесь под машину, потом позволяете увезти себя незнакомому мужчине, и вдруг, под конец пути решились испугаться…

— Это просто неудачный день… — смущаясь, вздохнула Наталья, и с виноватой улыбкой сняла с плеча мужчины мокрую варежку.

Девушка отчаянно убеждала себя, что, если бы этот незнакомец задумал какую-нибудь гадость, то давно осуществил её. Значит, всё не так и плохо, как могло казаться. Не мог маньяк читать столько нотаций… Машина снова тронулась с места и Наталья принялась следить за дорогой, мучаясь от неизвестности.

— Мы почти приехали — пояснил негромко её спаситель, — скоро увидите сами.

— Спасибо, — пробормотала девушка, — я просто совсем не ориентируюсь здесь. Я даже не могу представить, где мы находимся.

— Вы в безопасности… — теряя терпение, заверил мужчина.

Наталья вздохнула и поёжилась, хоть в салоне и было тепло. Как бы хотелось оказаться дома, в своей уютной комнате под любимым одеялом. Как только доберётся до телефона, то обязательно свяжется с Юркой, и выскажет всё, что думает. Пусть хоть пешком, хоть на лыжах, как «пастор Шлаг», но явится за нею!

Тем временем впереди показался внушительный дом, и девушка сощурилась, пытаясь понять, что за здание это было. Частная гостиница? Двухэтажный домина сверкал большими окнами, а дым из высокой трубы говорил о том, что возможно в одной из комнат имелся камин.

— Приехали, — негромко отозвался темноволосый незнакомец.

— Здесь красиво… — нервно пробормотала девушка.

— Днём здесь гораздо красивее, — небрежно пояснил мужчина.

— Кто хозяин этой гостиницы? У них хоть есть свободные номера? — всполошилась Натали.

Машина остановилась у крыльца, и девушка совсем потеряла уверенность.

— Я ж карточку с собой не брала… — ахнула она и прижала к розовым щекам ладони.

— И кто бы сомневался, — издевательски потянул незнакомец, — голову вы тоже с собой не носите…

— Хватит поддевать меня! — резко отозвалась Наталья.

Фух, хоть он и помог, но какая радость, что больше никогда не увидит этого гада! Мужчина кинул на спутницу холодный взгляд, но ничего не ответил, просто открыл дверь и вышел из машины. Уварова так же поспешила оказаться на улице, моментом ощущая, как мороз принялся щипать щёки и нос. Наталья прикрыла его второй варежкой и с удивлением заметила, что мужчина уже поднимался на крыльцо дома. Он хотел сопроводить её в фойе? Это уже лишнее!

— Эй! — окликнула она незнакомца, — я ужасно благодарна вам за помощь, но теперь вы можете быть свободны и…

— И катиться к чертям?

Свет уличного фонаря, располагавшегося возле крыльца, осветил его, и Натали только сейчас смогла как следует рассмотреть своего спасителя. Она приоткрыла рот, замечая, насколько он был высок. Гад был на редкость красив, но это замечание явно было лишним! Девушка кивнула сама себе, соглашаясь с собственными мыслями.

— Вы сами это придумали, — пробормотала Наталья, — мне просто неловко, я и так задержала вас и испортила вечер. Дальше я справлюсь сама.

Мужчина окинул взглядом её фигуру, замечая, как девушка уже переминалась с ноги на ногу, постукивая носками сапог. Уже замерзла? Кто в такой лёгкой одежде выходит на улицу в мороз?!

— Это мелочи… — проворчал он, — я тоже намерен войти, поскольку… сюда и держал путь!

— Ах, вот оно что… — надула губы Наталья, и разочарованно вздохнула, — тоже искали гостиницу? Или к кому-то в гости?

— Не угадали, — хмыкнул незнакомец, — всего лишь рассчитывал отдохнуть. Я, собственно, здесь живу. И это мой дом.

— Эй! — запаниковала Наталья, и мужчина обернулся, поскольку в него полетела вторая варежка.

Девушка натянула рукава куртки до кончиков пальцев, и сердито поджала губы.

— Это глупая шутка! Мне нужна гостиница! А вы… а вы!

— Не беспокойтесь, — он натянуто улыбнулся, — вашей добродетели ничего не угрожает. В округе нет ни одной гостиницы, кроме той, что осталась в Березино. Но, как я уже пояснял, этот участок дороги сейчас недоступен. Вы можете отправиться и убедиться в этом сами, и тогда я снимаю всякую ответственность с себя. Или же мы, наконец, пройдём внутрь. Вы вся дрожите.

Наталья и в самом деле дрожала, словно лист на ветру, но не только от холода. Как её угораздило?! Она обернулась и посмотрела на заснеженную дорогу. Когда сделала неуверенный шаг в сторону крыльца, то кажется, услышала облегчённый вздох хозяина дома. Что? Действительно переживал, не отправится ли она пешком по этому полю?

— Меня зовут Наталья Уварова, — неуверенно представилась девушка.

— Громов, — отозвался он, — Михаил Громов.

Громов… Наталья закусила губу. Надо же, соответствует фамилии, ничего не скажешь! Но сейчас, когда её спаситель представился, стало немного спокойнее. Но девушка всё же обхватила себя руками, и притормозила на крыльце, задумчиво изучая облепленные снегом сапожки. Ах, если бы только не поссорились с Маревым, или сделали это рядом с домом, никогда бы не случилось ничего подобного. И не нужно было топтаться на чужом пороге, вынужденной быть благодарной за приют чужому мужчине!

Наталья подняла взгляд на хозяина дома и снова ахнула, при этом тонкое облачко пара сорвалось её губ. Серые глаза внимательно рассматривали девушку, словно пытаясь сохранить в памяти каждую мелочь. Наверняка на тот случай, если «гостья» вздумает стянуть что-то из хозяйских вещей, подумалось Уваровой.

С каким неодобрением этот мужчина глядел на неё! Наталья всегда считала себя достаточно привлекательной. Но, ни внешность, ни её чудесный брендовый образ не произвели на Михаила Громова, ни малейшего впечатления. Наверняка решил, что имеет дело с глупой блондинкой, которая в виду собственного слабоумия решила кинуться под машину. Девушка упрямо вздёрнула подбородок, и молча проследовала за хозяином дома. Пусть себе и дальше фантазирует. Всё это временно, можно и потерпеть. Они прошли через светлую просторную прихожую, видимо, направляясь в гостиную.

Стоило Наталье войти в большую комнату, которая действительно оказалась гостиной, как глаза её загорелись от восторга. В выполненном под старину камине, потрескивали поленья, и так манили подойти ближе и погреться.

— Располагайтесь, — Михаил кивком головы указал на один из небольших диванов, с тёмными деревянными подлокотниками.

Отблески огня играли бликами на полированной поверхности, а сама уютная комната так замечательно радовала взгляд. Наталья немного расслабилась и вздохнула.

— Спасибо.

Девушка присела на край дивана, не зная, куда девать руки от неловкости и принялась рассматривать комнату. Здесь были и несколько кресел, явно антикварных, украшенных резьбой, таких же столиков, пара книжных шкафов и…

Наталья приоткрыла рот, глядя большими глазами на невиданного зверя, появившегося в гостиной. Она слышала о мейн кунах, но никогда не видела в живую. Великолепное животное, казалось было больше метра длиной, и передвигалось с такой грацией и благородной поступью, будто являлось царём всех зверей. Тёмный дымчатый кот остановился перед Натали и присел, глядя на гостью умными янтарными глазами. Девушке немедленно захотелось потрогать уши с милыми кисточками, словно у дикой рыси, но кот поглядел на неё с недоумением, и повернул голову к хозяину.

— Добрый вечер, Вениамин, — невозмутимо поздоровался со своим питомцем Михаил, словно встретил коллегу по работе.

— Вы назвали кота Вениамином? — гостья недоверчиво поглядела на хозяина дома.

Михаил никак не отреагировал на этот вопрос. Просто подошёл к пушистому зверю, присел и протянул ему ладонь. К немалому удивлению Натальи, кот, словно собака, с самым, что ни на есть серьёзным видом, вложил свою лапу в предложенную ладонь, и Громов пожал её. Мужчина так тепло улыбнулся, что гостья на мгновение засмотрелась на него.

— Вот тебе и встреча… — пробормотала девушка, и тут же поджала губы, стоило обоим «мужчинам» сурово посмотреть на неё.

— Вам стоит снять куртку в доме, и кажется, вы собирались позвонить, — поднимаясь, проговорил Михаил.

— Точно! — спохватилась Наталья, — где?!

Громов кивком головы указал на журнальный столик, на котором стоял телефон. Девушка быстро затолкала варежки и шапку в карманы и принялась расстёгивать куртку.

— Ваши вещи мокрые, что вы творите? — скривился Громов, — их стоит просушить.

— Потом! — деловито заявила Наталья, — позвоню, и разберусь с ними…

— Она потом разберётся… — пробормотал Михаил, глядя на Вениамина.

Кот чихнул, и помотал дымчатой головой.

— Вот и я о том же, — хмыкнул хозяин дома.

Гостья принялась старательно набирать нужный номер, и мужчина тактично вышел из гостиной, на ходу расстёгивая пальто. Громов повесил его в прихожей, и расправил воротник белого свитера. С одного края он вымок, видимо снег попал и теперь растаял. Михаил проворчал что-то насчёт того, что виной всему девицы, которые на дороге валяются в метель, и добропорядочным гражданам не дают спокойно выходные провести.

Он вернулся обратно в коридор, проходя мимо гостиной, и притормозил на минуту, глядя, как девушка что-то тихо отвечала неизвестному. Гостья прислонилась плечом к спинке дивана, и её лицо ещё больше раскраснелось. Михаил покачал головой:

— Сняла бы уже чёртову куртку.

Сам же он поднялся по деревянной лестнице на второй этаж, желая переодеться. Кот, тем временем, обошёл диванчик, на котором сидела гостья, уселся прямо перед нею, и не моргая принялся изучать девушку. Наталья крепче сжала трубку телефона, буквально теряясь под этим янтарным взглядом.

— Что уставился? — обиженно проворчала гостья и тут же пояснила, — это я не тебе…

Она удобнее взяла трубку и вздохнула:

— Говорю же, там было написано «13 миля».

— Как тебя туда занесло, Таш? — взволнованно поинтересовался мужской голос из динамика.

— Всё очень сложно… — поджала губы девушка, — ели бы некто не стал вести себя как идиот, то ничего бы и не случилось!

— Как я погляжу, ты и на морозе не остыла!

— А у меня был причины?! — не выдержала Наталья и повысила голос.

Вениамин моментом оживился и поднялся, теперь подбираясь ближе к гостье. Затем снова сел, следя за её действиями.

— Ты можешь не пялиться на меня? — девушка кинула на кота возмущённый взгляд.

Не подействовало.

— С кем ты всё время говоришь? — недоверчиво поинтересовался Марев.

— Ты сначала на мой вопрос ответь. Нет, просто забери меня отсюда!

— Я же объяснил, Таш, я вернулся за тобой, но дорогу перегородили. Там авария какая-то случилась, или ещё что. Рабочих полно, техники… не проехать, — вздохнул Юрий.

— Ты ведь поинтересовался у них, как долго это продлится? — с надеждой спросила Натали.

— Наверняка не долго, — ответил Марев, — ты говорила, что тебе есть где заночевать. Ты же не врёшь, а Таш? Ты только не волнуйся. Возможно, утром уже будет открыт проезд. Я сразу приеду. Я даже ботинки снимать не буду, честное слово!

— Что за ерунда?

— Ну давай мириться? Ладно?

— Я всё ещё хочу тебя придушить… — искренне вздохнула девушка.

— Давай тогда договоримся — сделаешь это, когда я приеду. А пока пообещай, что будешь осторожна.

— Я всегда осторожна, — проворчала Наталья.

— Сама поняла, что сказала, Уварова? — хмыкнул Юрий.

— Я не хочу тут задерживаться… — тихо прошептала в трубку девушка, и попыталась варежкой отогнать кота.

Но Вениамин, хотя ей могло и померещиться, только приподнял пушистую бровь и посмотрел на гостью, как на совершенное ничтожество.

— Люди там хоть нормальные? — нервно спросил Марев, — кто они такие вообще? Ты у них всё расспросила?

— Угу, и с паспорта ксерокопию сделала! Ты записал телефон?

— Да.

— Не задерживайся, ладно? — шмыгнула носом Натали.

— Не реви, Уварова. Заберу я тебя, потерпи уже. Давай, до встречи.

— До встречи, — она задумчиво повертела в руке тяжёлую трубку и вернула её на металлический блестящий держатель.

— Где твой хозяин, Вениамин? — спросила гостья у бессовестного зверя.

Девушку успешно проигнорировали, видимо проверку на пригодность она не прошла.

— Ну и ладно, больно нужно.

— Идите ближе к огню.

Наталья подняла взгляд и заметила вошедшего хозяина дома. Мужчина уже успел переодеться. В простых джинсах и свободном сером свитере, он выглядел как-то более «человечным», что ли. Казался моложе и не так пугал своим пронзительным взглядом.

— Снимите куртку, вы можете оставить её в прихожей.

— Спасибо, — пробормотала девушка, но едва собралась снять куртку, как замерла, — послушайте…

— Да? — Михаил прислонился плечом к дверному проёму и сложил руки на груди.

— Я…

Чёрт! Ей только сейчас в голову пришла мысль, что скорее всего этот мужчина и не рассчитывал на то, что гостья задержится до утра! Как же неловко-то. Как ему об этом сказать? Нет, не станет она это говорить. Нет, нет и нет! Она ведь видела раньше по дороге и другие здания. Можно просто договориться с кем-нибудь из местных «аборигенов» и попросить отвезти её подальше отсюда.

— Что вы делаете?

Громов скептически поглядел на то, как девушка нахлобучила свою вязанную шапку, резким движением застегнула до самого подбородка молнию на куртке, и направилась в прихожую.

— Стоять! — раздался за её спиной гневный голос.

Натали пискнула и замерла на выходе из комнаты.

— Решили, что можете вот так просто сбежать?

— Да я… как бы…мне не хотелось бы… — залепетала девушка, чувствуя, как щёки краснели ещё сильнее.

Да в самом деле! Почему её не подвезла какая-нибудь добрая старушка?! Почему этот человек? Жуть какая…

— Вы совершенно безответственны. И раз уж вздумали свалиться под колеса моей машины, то извольте теперь смирно дожидаться, пока вас заберут. И тогда я смогу со спокойной душой передать вас другу, жениху, или кто там вас обронил по дороге…

— Эй! Я вам что, вещь, чтоб ронять меня?! — возмутилась Натали, грозно хмуря брови.

Смущение развеялось, и теперь ей хотелось стукнуть этого нахала.

— Стоило задеть ваши чувства, чтоб проснулся инстинкт самосохранения, — невозмутимо отозвался Громов, не сводя с гостьи серого взгляда, — он ведь проснулся, верно? Совершеннейшая глупость, пытаться переступить порог дома в такую погоду. Вероятность добраться до нужного вам посёлка, практически равна нулю.

— За мной приедут не раньше утра, — на выдохе проговорила девушка.

— И?

— И? — удивилась она, — мне нужен номер в гостинице, нужно где-то…

— Вы переночуете здесь. В доме несколько гостевых спален, — пояснил Михаил.

— Мне неловко вас беспокоить, — шмыгнула носом Наталья.

— Нужно было думать об этом до того, как кинулись под колёса моей машины, — проворчал хозяин дома.

— Я не нарочно! Сколько можно напоминать об этом? — снова возмутилась гостья, пытаясь расстегнуть молнию на куртке, — я заплачу вам за ночь…

Бровь мужчины медленно приподнялась, и девушка нервно улыбнулась, понимая, что слова явно были не те.

— За сутки!

Михаил просто засунул руки в карманы брюк, склонил голову набок и наблюдал за её попытками раздеться, и, судя по всему «снять» его, как дешёвую путану.

— Я сделаю это… — он медленно подошёл к гостье, пунцовой от смущения и одним движением расстегнул проклятую молнию, которую она всё продолжала мучить, — сделаю это бесплатно.

— Это… это… — залепетала Наталья, и покрепче запахнула куртку.

Она вздохнула и умолкла, а Михаил по-прежнему не сводил с неё испытующего взгляда.

— Идёмте, я провожу вас в вашу комнату, — неожиданно мягко проговорил хозяин дома, — поужинаете со мной, предполагаю, что вы голодны.

В это мгновение Михаил Громов не казался ни грозным, ни страшным, и Натали почему-то почувствовала огромное облегчение.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — краешек губ мужчины дрогнул, словно он сдерживал улыбку.

Она бросила взгляд на высокое окно, с горечью замечая, что снег и не думал прекращаться, и скорее всего, завалит всё к утру. Наталья от всей души надеялась, что этого не произойдёт. Ей просто необходимо уехать, и девушка с тревогой подумала о том, как сможет проехать по такой дороге Юрка.

Она печально вздохнула, и едва не налетела на спину хозяина дома, который внезапно остановился, и распахнул одну из дверей на втором этаже. Михаил обернулся к гостье и жестом руки пригласил её войти.

— Надеюсь, вам здесь понравится. Комната достаточно велика, чтобы вы ни в чём себя не стесняли.

Говорил так, будто она тут надолго задержится! Натали осторожно вошла внутрь, следом за Громовым. Спальня и в самом деле оказалась просторной и со вкусом обставленной.

— Спасибо, — тихо проговорила девушка, продолжая осматриваться.

— Располагайтесь, — Михаил устало провёл ладонью по лицу, тут же вновь обретая свою привычную невозмутимость, — я отпустил на праздники персонал, так что посмотрю, что есть на кухне. Я предупрежу вас, когда будет готово.

— Вы совсем один на Новый год? — гостья немедленно поджала губы, жалея, что бестактные слова сорвались сами собой.

— Отдыхайте, — вместо ответа проговорил Михаил, и покинул комнату, бесшумно закрывая за собой дверь.

Наталья присела на край кровати и глубоко вздохнула. Какие замечательные выходные ожидали её. И вот, всё летело кувырком!

— Самый ужасный Новый год! — проворчала девушка.

Она обняла себя руками и тряхнула головой, засыпаясь прядями длинных волос. Что же ей теперь делать?

— Молись, молись Уварова, чтоб Марев до тебя утром добрался!

Хоть бульдозером, хоть как! Наталья поднялась с кровати, продолжая кутаться в куртку, словно в броню, и подошла к окну. Красиво, как в сказке… и обидно одновременно! Не любила она зиму. Не её это. Хотя Новый год и Рождество всегда были особенными, так что они не в счёт.

В этом году их небольшая компания — Юрка Марев, она, Дашка Одинцова и Сашка с Веркой Раевские, собрались в Березино, где отец Юры дом прикупил. Собирались праздники отметить, и ничего не предвещало беды… Да, до тех самых пор, пока Марев не решил всё испортить. Стоило Наталье подумать о нём, как в дверь постучали, и на пороге возник Михаил.

— Вы ещё здесь? — спросил он с усмешкой.

— Где бы мне быть? — хмыкнула гостья.

— В какой-то момент мне показалось, что входные двери хлопнули, и вы вскочили за порог, исчезая в буранной ночи.

— Это не так, — тихо вздохнула Натали, — извините ещё раз за испорченные выходные.

— Досадное стечение обстоятельств. Так, кажется, вы выразились? Забудьте об этом, — негромко ответил Громов, — раз вы на месте, и мне не нужно брать лопату и откапывать вас в ближайшем сугробе, то я спокоен. Спускайтесь вниз, в столовую, через минут десять. Она будет по правую сторону от лестницы.

Мужчина снова оставил её одну, и девушка подошла к зеркалу, рассматривая своё отражение.

— Мамочки… — ахнула Натали, глядя на потёкшую тушь, спутанные волосы и румяные щёки, — вот чучело!

Она несчастно скривилась, представляя, как выглядела в глазах хозяина дома.

— Какой кошмар! Кошмар… кошмар… — она забегала по комнате, не зная, за что схватиться, чтоб привести себя в порядок.

Михаил сказал, что у неё десять минут? И что-то говорил о ванной. Наталья оглянулась, замечая дверь в противоположной стене. Она скинула куртку, оставила её на кресле и подошла к дверям, осторожно открывая их. Ванная комната оказалась не менее уютной и удобной. Девушка кинулась к зеркалу и пустила тёплую воду, пытаясь перестать походить на панду.

Кроме мыла у неё ничего не было, и Наталья снова расстроенно шмыгнула носом. Знала бы, что так вляпается, прихватила всё необходимое! Затем сама поняла всю глупость своих мыслей и принялась приглаживать волосы.

Прошли гораздо больше десяти минут, и Наталья искренне надеялась, что выглядела достойно. Она взяла себя в руки, кинула последний взгляд в зеркало и решительно вышла в коридор.

Медленно спускаясь по лестнице, гостья то и дело останавливалась и поправляла любимую тунику, затем снова приглаживала и без того ровные волосы. Она чувствовала себя полной идиоткой, даже не подозревая о том, как выглядела всё это время перед незнакомым мужчиной.

Впрочем, глядя на своё отражение в высоком зеркале прихожей, девушка почувствовала себя увереннее. Золотистая пряжа туники замечательно и эффектно облегала её фигуру, и Натали осталась вполне довольной собственным видом.

— Входите, не стесняйтесь, — пригласил Михаил.

— Спасибо, — отозвалась Натали, и надула губы, стоило хозяину дома глянуть в сторону.

Никакой реакции! Она так старалась, неужели не заметил, что привела себя в порядок? И вообще… Громов стоял у большого камина, и словно прочитав мысли гостьи, вернулся к ней взглядом, теперь внимательно изучая. Длинные, светло-русые пряди волос девушки, переливались и мерцали золотом в отблесках яркого пламени. Обычно она собирала волосы в хвост, но сейчас пришлось распустить их, поскольку где-то потеряла единственную резинку, и сейчас, чуть вьющиеся пряди свободно рассыпались по плечам. Карие глаза, совсем как у матери, так же внимательно рассматривали и хозяина дома.

Тёмные волосы выгодно оттеняли черты лица мужчины, а внимательный взгляд сейчас словно касался её. Натали привычным движением руки перекинула волосы на одно плечо и остановилась в дверном проёме.

— Заходите же, — вновь пригласил Громов, видя нерешительность гостьи, — пить, не предлагаю, терзают сомнения, что вместо вина вам на ночь положен стакан парного молока.

— Я вам не ребёнок! — возмутилась гостья.

Впервые кто-то говорит подобное! Ей, между прочим, двадцать один! Ему доставляло удовольствие подтрунивать над нею? Или говорил серьёзно? Этого Наталья пока не могла понять.

— Пока я видел лишь доказательства обратного, — неспешно проговорил Михаил и, отойдя от камина, пригласил девушку к столу.

Он придвинул её стул, и сам сел напротив. Несколько гренок, омлет, кофе… незамысловато, но пахло так, что желудок возмутился и потребовал приступать к еде.

— Вы приготовили это сами? — спросила гостья и потянулась за вилкой.

Громов удивлённым взглядом обвёл «скудный» ужин, и глянул на девушку:

— Что вы, над этими блюдами трудились целая команда поваров, — в его голосе слышалась добрая усмешка, и Наталья рискнула улыбнуться в ответ.

Она отправила в рот кусочек омлета и театрально восторженно прикрыла глаза:

— Мой комплимент повару.

— Я обязательно передам, — отозвался Михаил.

Она открыла глаза и продолжила расправляться с ужином, теперь замечая и самовлюблённого Вениамина. Кот прошествовал в столовую и теперь устроился на одном из двух кресел, которые стояли у полностью застекленной стены. Тонкие белоснежные занавески и мягкое освещение во дворе, делали небольшой сад просто сказочным. Укрытые снегом деревья затаились, словно невиданные стражи, охраняя покой обитателей этого странного дома, расположенного на некой тринадцатой миле. Ну что же, хоть не на «Улице вязов», и то повезло…

— Вы живёте здесь вдвоём с Вениамином? — поинтересовалась Натали, теперь отогреваясь ужином и всё больше расслабляясь.

Виной всему камин и уют этого дома, ни как иначе.

— Здесь живёт Вениамин, — пояснил Михаил, отпивая кофе, — я у него в гостях.

Говорил Громов так серьёзно, что Наталья не смогла удержаться, едва не выпуская вилку, и её звонкий смех, колокольчиком зазвучал в столовой. Мужчина замер с чашкой в руке, а кот взволнованно приподнялся на кресле и принялся переминаться с лапы на лапу, не зная, то ли кидаться к странной гостье, то ли и дальше делать важный вид.

Любопытство победило, и пушистый великан спрыгнул на пол, тут же пробираясь под столом к девушке. Наталья закрыла рот рукой, продолжая вздрагивать от нового приступа смеха. Видимо нервы всё-таки расшалились. Она ойкнула, когда увидела, как из-под стола на неё смотрели два янтарных глаза.

— Ух ты какой… — Наталья протянула руку, и коснулась кончиком пальца носа животного, — пи-и-ип…

Вениамин, публично униженный подобным фамильярством, возмущённо чихнул, распушил свой роскошный хвост и удалился из столовой.

— Вижу, вам удалось немного отогреться, — отозвался Михаил, поглядывая на гостью поверх фарфоровой чашки.

— Угу, — Наталья хрустнула золотистым гренком, и потянулась за своим кофе.

— Вот и славно, — ответил хозяин дома.

И едва она расслабилась, прислоняясь спиной к высокой и чертовски удобной спинке стула, как Громов продолжил:

— Так как же вас всё-таки угораздило оказаться в том сугробе?

Девушка немедленно закашлялась, чувствуя, как слёзы навернулись на глаза, и Михаил немедленно поднялся со своего места, моментом оказываясь рядом с гостьей.

— Что же вы неловкая такая?.. — его тёплая рука оказалась на плече Натальи, и мужчина потянул ей стакан с водой.

Девушка благодарно закивала и немного отпила, теперь переводя дыхание. Она подняла подбородок, сердито глядя на хозяина дома, возвышавшегося над нею:

— Зачем так волновать несчастную девушку?

— Чем же вы так несчастны? — хмуро спросил Громов.

Отблески огня, горевшего в камине, плясали в его глазах, и сейчас Наталья вновь разволновалась, будто и в самом деле совершила некое преступление, и теперь её мучила вина.

— От чего же мне радоваться? — вздохнула девушка, — я застряла неизвестно где и…

— Неизвестно с кем, — продолжил за неё Михаил.

— Зачем так говорить? — проворчала Наталья, — если бы не вы, то… я даже не хочу думать, что бы было!

— Кто оставил вас в таком опасном положении? Утолите моё любопытство, — мягко, но настойчиво попросил хозяин дома.

Он придвинул одно кресло к камину и пригласил девушку устраиваться удобнее. Натали благодарно кивнула и присела на краешек кресла. Мужчина опустил на её колени небольшой клетчатый плед, который так и манил укутаться в него по самую макушку. Громов снова опёрся о каминную полку и посмотрел на гостью.

— Юра, может и гад, но он бы не оставил меня в такой ситуации… это всё авария на дороге, — неуверенно пояснила Натали.

Она заметила, что на лице Михаила отразилось некоторое недоверие её словам, и он поинтересовался:

— Как долго вы находились на той дороге, пока я не нашёл вас?

И почему так допрашивал? Какая разница? Девушка разволновалась под его испытывающим взглядом. Не иначе, как следователь! Вот интересно, как бы сам стал отвечать, когда она в ответ начнёт выспрашивать?

— Минут десять…

— Врёте.

— Пятнадцать!

— Вы пытаетесь оправдать собственную наивность, или поступок своего друга, жениха, или кто он там такой? — сухо поинтересовался Громов.

— Он не мой жених! — вспыхнула девушка и немедленно отвернулась от хозяина дома, глядя через застеклённую стену во двор.

Дорога была перекрыта за два часа до того, как он обнаружил её на дороге. Если судить по лёгкости одежды девушки, и по тому, что она на тот момент ещё не превратилась в сосульку, смело можно было утверждать, что бедняжка пробыла на морозе не больше получаса. Значит, её товарищ никак не мог добраться до Березино. И значит, что авария никак не могла ему помешать забрать её.

Михаил хмуро поглядел на профиль девушки, мягко освещённый горевшим камином. Странно было видеть кого-то, вот так сидящего в этой столовой. Дом пустовал почти год. Приезжая сюда на несколько дней, то ли отвлечься, то ли спрятаться, он никак не рассчитывал на подобную беспокойную компанию.

Наталья всё смотрела на улицу, тщательно избегая встречаться с ним взглядом, и Громов засомневался, стоило ли передавать гостье всё то, что сейчас обдумывал в собственных мыслях. Разве у него были причины вмешиваться в дела этой девочки? Он готов был несколько раз переехать того поганца, который оставил её мёрзнуть в такую погоду, и сейчас вешал лапшу, утверждая, что не мог забрать. Но это не его дело. Всё, что мог, он сделал для неё. Согрел, накормил, осталось отправить спать, и утром передать в надёжные руки. Но вот были ли они надёжными?

— Вам стоит отдохнуть, Наталья, — мягко произнёс Михаил, не желая ещё больше тревожить гостью, и замечая, как клонилась набок её голова от усталости.

— Можно просто Таша, не люблю я это имя… — сонно проговорила девушка, теперь поворачиваясь к Громову.

— Отчего же? Прекрасное имя. Взять, к примеру, Наталью Гончарову.

Гостья печально вздохнула, и Михаил усмехнулся.

— Мне кажется, что наше общее с Гончаровой проклятие, притягивать неприятности… и что вообще можно сказать о девушке с подобным именем? С чем это имя только не рифмовалось в школе… — хмыкнула Натали.

— Не множеством картин старинных мастеров

Украсить я всегда желал свою обитель,

Чтоб суеверно им дивился посетитель,

Внимая важному сужденью знатоков…

Громов замолчал на мгновение, слушая треск поленьев, и тихо продолжил:

— В простом углу моём, средь медленных трудов,

Одной картины я желал быть вечно зритель,

Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,

Пречистая и наш Божественный Спаситель -

В дом возвращаться не хотелось, тонкие леггинсы никаким образом не согревали, но она решила, что мужественно выдержит до тех самых пор, пока хозяин дома сам не вернётся туда. Наталья прошлась по расчищенной дорожке вдоль дома, любуясь им при дневном свете. Чудесное место — большой сад, всё сплошь вишни, которые она просто обожала, и можно было себе представить, как всё выглядело, когда они зацветали. Чуть дальше была установлена деревянная беседка, в ней пара скамеек с резными спинками. Сейчас до неё не добраться, снега намело столько, что по уши провалиться можно было. В самом доме было два этажа и мансарда, куда немедленно захотелось забраться, глядя на витражное круглое окно.

Наталья уже представила себе, как там уютно и чудесно, когда пришлось очнуться и вспомнить, что она вовсе не в гостях у родственников, или друга. Девушка обернулась, тут же попадая взглядом на Вениамина. Зверь, а называть это существо котом у неё не хватало духу, взобрался на небольшой камень, и кинул на гостью медовый взгляд. В тот же миг, словно по заказу, лёгкий ветерок поднял с ветвей ближайшего дерева снежную пыль, и она принялась, сверкая серебром, опускаться на Вениамина.

Вот позёр, подумалось девушке, когда кот, будто нарочно принял самую выгодную позу, и сейчас всем видом показывал своё великолепие, в этом дожде из блёсток. Солнце искрилось на его шерсти, играя оттенками чёрного и стального. Зверь довольно зажмурился, понимая, какое производил впечатление. Но весь пафос был безжалостно убит, раздавшимся у самого пушистого уха голосом:

— Пи-и-ип!

Холодного носа опять коснулись пальцем, а затем ещё и наглым образом взъерошили шерсть на макушке.

— Вы убьёте его самооценку и разовьёте комплексы, — отозвался Михаил, поглядывая на них с другого края двора.

Натали в этот раз просто улыбнулась, забывая на какое-то время о своих тревогах.

— Думаю, на это не способна ни одна женщина, из ныне живущих, — девушка оставила в покое кота и пошла навстречу хозяину дома.

У Громова так ловко выходило управляться с этой лопатой. Наталья засмотрелась, наблюдая за его сосредоточенным лицом и тем, как каждый раз при выдохе, с губ мужчины срывалось облачко пара. Интересно, кто он такой, этот Михаил Громов? Она прекрасно знала, сколько стоят такие дома, да и машина, под которую её угораздило попасть, была последней моделью.

Но этот свитер и джинсы… да и заявление, что не живёт он тут, а вроде как за котом приглядывает в отсутствие других обитателей дома… Может он на хозяина дома работает? Водитель его? Сторож? Наталья недоверчиво сощурилась, теперь разглядывая мужчину и находя всё больше подтверждений своим мыслям.

Да так и есть! Вот и злился, когда её пришлось подобрать, ведь в хозяйский дом вынужден был притащить. И телефон у него на переадресации, чтоб не пропустить важные звонки, пока приходится во дворе вкалывать. Верно-верно! Небритый, взъерошенный… точно сторож! Михаил, тем временем, окинул взглядом двор, решил, что расчистил его достаточно, до самых ворот, и устало повёл плечами.

— Идёмте в дом, — он прислонил лопату к ограде, затем отряхнул рукава свитера и свои джинсы.

Наталья послушно прошла следом за мужчиной, с удовольствием позволяя окутать себя теплу прихожей. Ей велели раздеваться и проходить в уже знакомую гостиную, а сам сторож-Михаил, отправился куда-то в ту часть дома, которую ей ещё не довелось видеть.

Девушка устроилась в кресле у стеклянной стены, и моментом засмотрелась на открывшийся взгляду вид. Вчера ночью всё казалось совсем иным, а сейчас комнату заливал солнечный свет, заставляя снег искриться так, что глаза слепило.

Михаил подошёл к столешнице на кухне и налил себе воды в высокий стакан. Выпил залпом, ощущая после работы сильную жажду. В доме становилось жарко, и мужчина снял свитер, приглаживая взъерошенные волосы и оставаясь в одной майке. Все рукава вымокли от снега, и он закинул свитер в стиральную машину, теперь глядя на вход в кухню, выполненный в виде широкой арки.

Что-то гостья притихла в гостиной. Громов кинул взгляд на наручные часы — почти десять… Нужно было в срочном порядке сообразить что-нибудь лёгкое и быстрое. Не рассчитывал он, что придётся беспокоиться о таких вещах. Михаил открыл холодильник, скривился, глядя на идеально разложенные домработницей Ниной продукты, и захлопнул дверцу.

— Можно я? — раздался за спиной Громова голос девушки.

Хозяин дома обернулся к Наталье, которая сверкнула улыбкой, стоя под аркой. Не дожидаясь ответа мужчины, она подтянула рукава туники и вошла.

— Хотите захватить мою кухню? — приподнял брови Михаил, и прислонился боком к столешнице, ожидая дальнейших действий гостьи.

— Позвольте мне побеспокоиться о завтраке. Хоть так отблагодарю хозяина дома за гостеприимство.

Она как-то странно сделала ударение на словах «хозяин дома», и Громов удивлённо замер. Успела что-то домыслить, пока он отсутствовал? Или это он становился параноиком?

— Кухня в вашем распоряжении, — Михаил улыбнулся краешком губ, и потёр небритый подбородок, — можете начинать благодарить.

Он, вместо того, чтоб отправиться по своим делам, просто устало прошёлся по просторному помещению, сел на один из стульев, откидываясь на высокую спинку, и прислонился головой к стене. Наталья надула губы, глядя на его действия. Она так надеялась, что сможет похлопотать и скоротать время за пачканьем хозяйской посуды, а Громов собрался наблюдать за нею?

— А у вас… у вас… — замялась девушка, подбирая слова.

— Нина хранит всё необходимое в дальнем шкафчике, — Михаил по-своему понял её мучения.

И кто такая Нина? Хозяйка? Жена? Кольца Наталья на руке мужчины не заметила. Да и какая ей разница? Уф… она всего лишь хотела поинтересоваться, не было ли у него какой-нибудь важной работы. Ведь должна быть? За что ему платят-то? Или пользуется отсутствием хозяев?

Девушка подошла к указанному шкафчику и открыла резную белую дверцу. Здесь она нашла и разноцветные полотенца, и фартук, который взяла с полки и развернула, пытаясь сообразить, как его надеть.

— А Нина, это?.. — гостья посмотрела поверх развёрнутого фартука на сидящего мужчину.

Он прикрыл глаза, и его лицо выражало некую безмятежность в эту минуту.

— Нина за хозяйку в этом доме, — проговорил Громов, не открывая глаза, и устраиваясь удобнее, сложил руки на широкой груди, укрытой одной белой майкой.

Значит, хозяйка этого дома, призрачная Нина? Наталья мысленно хмыкнула. Затем поняла, что так и стояла, удерживая развёрнутый фартук на вытянутых руках, и разглядывала «сторожа». Руки сильные, ты только глянь, Уварова, как мышцы-то перекатываются, мысленно ахнула гостья. Вот уж видно лопатой часто махал, раз накачался так. Но пальцы такие ухоженные, красивые, и совсем не подходили под её теорию.

На шее мужчины Наталья заприметила длинный шнурок, совсем тонкий. Что за подвеска, или крест на нём крепился, она не видела, ибо прятался он под краем майки. Взгляд остановился на лице Михаила, и девушка склонила голову набок, забывая про обещание «отблагодарить». Красивый дядька… интересно, сколько ему? Вот, наверное, зажигал в юности…

Она закусила губу, на какой-то момент, представляя себе, как бы рухнули с зависти подружки, заявись она с таким «Громовым» к универу. А что? Дашка Одинцова со своим мачо разве что только на пары не ходит, и тычет им убогим, что её «Пусик» весь такой значительный, такой респектабельный, такой самостоятельный. А вот одень на этого сторожа костюм поприличнее, и…

Натали вздохнула, понимая, что слишком увлеклась. Михаил следил за нею из-под опущенных ресниц, едва сдерживаясь, чтоб снова не улыбнуться. Что-то он слишком часто улыбался последнее время…

Забавная девочка, странная немного, но была в этом какая-то простота и прелесть. Гостья тряхнула головой, осыпаясь золотыми прядями, и перестала разглядывать его. Что-то тихо бормоча, она принялась завязывать длинные ленты на фартуке, подытоживая свою работу пышным бантом на тонкой талии.

Наталья принялась деловито исследовать все шкафчики и холодильник, проворно извлекая всё необходимое для приготовления завтрака, который грозил перейти в обед. То и дело, она перекидывала длинные волосы то на одно плечо, то на другое, пыталась сплести их, но гладкие, они моментом рассыпались, а связать их попросту было не чем.

Девушка сердито вздохнула и, смиряясь с несчастной участью, стала яростно кромсать лук на деревянной доске. Как она могла потерять резинку?! Глядя на её мучения, Михаил вздохнул, пытаясь придумать, как помочь гостье. Его взгляд остановился на шторах, и Громов поднялся, проходя к ним мимо девушки. На бежевой ткани красовалась пара золотистых зажимов, в виде кленовых листьев, удерживающих сами шторы в полусобранном состоянии.

Михаил стянул один, разлепил магнит, соединяющий два края зажима, и вернулся к гостье. Наталья попыталась повернуться к нему, от неожиданности взмахивая рукой, в которой держала кухонный нож. Громов немедленно разжал её пальцы на рукояти, отобрал «оружие», отодвигая его подальше от девушки, и велел повернуться к нему спиной.

— Что вы задумали? — нахмурилась Наталья, не спеша выполнять приказ.

— Попытаюсь задушить вас и спрятать в подвале. До весны, думаю, ваше тело не найдут.

— Очень смешно! — надулась она.

— Повернитесь, — потребовал снова Михаил, и девушка послушалась в это раз.

С замиранием сердца она ощутила, как его руки расправили её волосы, и мужчина попытался сплести их хоть как-то. Выходило криво, и неприглядно, ну не мастер он был в этих делах. Когда закончил своё художество, Громов торжественно закрепил на голове девушки зажим для штор, надёжно соединяя магниты.

— Готово… — прозвучал голос за её спиной.

Наталья повернулась к мужчине, от души намереваясь отблагодарить за помощь. Так и в самом деле несказанно лучше. Пусть пара прядок и выбивалась из причёски, но ничего не мешало ей продолжить готовить их завтрак. Михаил постарался сохранить невозмутимый вид, глядя на взъерошенную гостью, увенчанную нелеповатой «заколкой».

— Спасибо, вы меня просто спасли, — улыбнулась девушка.

— Пожалуйста, Наталья, — ответил Громов, и привычно потёр свой подбородок.

Стоило побриться, не ожидал он внезапных гостей. От его действий майка перетянулась, и стал виден край шнурка на шее. Глаза гостьи расширились, при виде оскалившейся волчьей морды, на небольшом серебряном медальоне. Совсем странный мужик…

— А вы сами из Ривии будете? — ломким голосом поинтересовалась девушка, продолжая рассматривать украшение.

Сделано-то как замечательно! Наталья такого ни разу не встречала. Видимо выполнен на заказ. Сколько восторженных ночей она провела с фонариком под одеялом, перечитывая все похождения великолепного Геральта, и тут у какого-то дядьки был знаменитый ведьмачий медальон… Наталья продолжала вожделеть проклятое украшение, но Михаил проследил за взглядом гостьи и обтянул майку, пряча своё сокровище.

— Никогда там не был, — бросил ей мужчина.

— Откуда он у вас? — девушка сама не понимая что творила, протянула руку, словно и правда намеревалась прикоснуться к украшению, но её пальцы лишь скользнули по его тёплой коже.

Громов замер, она тоже, затем отдёрнула руку и моментом отвернулась от него, со всей силы зажмуриваясь. Наталья тут же схватилась за нож, принялась усердно крошить овощи, и делать вид, что совершенно спокойна. Михаил вздохнул за её спиной, обдавая шею гостьи своим тёплым дыханием. Прекрасно замечая её смущение, он заставил себя говорить как можно мягче:

— Это подарок сына, — пояснил он.

— Во-о-от как, — она немного расслабилась, видя что он не сердился, — ваш мальчик увлекается книгами Сапковского?

— Мой… мальчик многим увлекается.

Громов задумчиво сложил руки на груди, глядя в окно. Снова в памяти возник тот давний день, когда спешил на важную встречу. Помнится, тогда у него были основания не доверять своему деловому партнёру. Доказательств на тот момент не было, и это нервировало порядком. Алёшка, сын его, стянул с шеи свою безделушку и надел на него, приговаривая с важным видом, что теперь точно сможет понять, если его собеседник задумает что-то недоброе. Главное почувствовать, как завибрирует медальон, и всё станет ясно.

Михаил не стал спорить с сыном, и принял украшение, надёжно пряча его под рубашкой. Ни в какие подобные сказки Громов не верил, но был приятен сам факт поддержки. Хотя, на какое-то мгновение, он даже задержал дыхание, когда во время встречи понял, что и правда ощущал вибрацию на своей груди. Затем дошло, что это был мобильник… Михаил усмехнулся. Договор в тот день он так и не подписал, но вещицу сыну не отдал, сохранил, как талисман.

Наталья, меж тем, не зная радоваться тому, что мужчина за её спиной замолчал, или начинать волноваться, продолжила хозяйничать. Вскоре по кухне поплыл приятный аромат готовящейся еды, заставляя желудок возмущаться и требовать наконец позавтракать.

Значит, у Михаила Громова был сын? Вот с этим ребёнком она бы легко нашла общий язык. Несомненно! Не то, что с его хмурым отцом. У мальчика хорошо и с фантазией, и с чувством юмора. Девушка отчего-то заулыбалась и принялась помешивать деревянной лопаткой разноцветные овощи в сковороде.

— У вас замечательно получается, Наталья, — вновь заговорил с нею Михаил, и подошёл ближе, — я бы так не справился.

— Вы мне бессовестно льстите, — воодушевлённая похвалой, девушка принялась помешивать еду с большим энтузиазмом.

— У меня нет в этом нужды, — не согласился с нею Михаил.

— Ну конечно, и никакого расчёта? М-м? — недоверчиво сощурилась Натали, глядя на его растерянное лицо.

— Какой же у меня должен быть расчёт? — поинтересовался Громов.

— Ну как же? — взмахнула лопаткой гостья, и быстренько убрала её, поскольку едва не обрызгала горячим маслом своего «обнажённого» собеседника.

— Так как же? — ожидал ответа Громов, на всякий случай отодвигаясь чуть дальше от горе-хозяйки.

— Задобрить повара, чтобы получить порцию побольше, — потянула Натали.

— Вы меня раскрыли… — пробормотал мужчина, и потянулся к карману джинсов, едва в нём зазвонил телефон.

Девушка мигом встрепенулась, глядя на Михаила с надеждой. Он же нахмурился, нажимая кнопку вызова и прикладывая мобильник к уху.

— Кто? — нетерпеливо поинтересовалась Наталья.

Но мужчина только приложил указательный палец к губам, веля молчать и к огромному разочарованию гостьи, вышел из кухни.

— Громов. Слушаю, — раздалось из коридора, и она готова была настучать ему лопаткой по голове за то, что так мучил её.

Знал ведь, что так ждала звонка, почему не сказал?

Михаил неспешно направился в гостиную, удобнее беря телефон. Он прекрасно понимал, что девушка не сводила с него взгляда. Бедняжка так ожидала звонка от своего бестолкового приятеля, или кем он ей приходился, но, к сожалению, это был не он.

— Почему вы звоните с этого номера? Он не определился, — Громов опустился в удобное кресло в гостиной, прислонился к спинке и вытянул длинные ноги.

— Мой телефон приказал долго жить, — вздохнул женский голос у его уха, — звоню с дочкиного.

— Какая прелесть, — тихо усмехнулся Михаил, — теперь я знаю, что подарить на Новый год…

— Ах бросьте вы, Михаил Юрьевич! — всполошилась женщина, и тут же добавила, — вы там хоть кушаете?

В этом вся Нина… Громов вздохнул, понимая, что его домработницу останавливали от приезда только снежные завалы.

— Несомненно, — коротко ответил Громов.

— Как-то по голосу не чувствуется, — проворчала Нина, — и зачем было всех отсылать? Да и уезжать не стоило. Опять снегопад обещали, вот беда…

— С вашими запасами провизии, я до весны продержусь, — заверил её мужчина.

— Для этого ими нужно уметь пользоваться! — продолжила сокрушаться женщина, — вот снежок успокоится, я на лыжи и к вам!

— Нина… — Громов представил себе эту картину, затем добавил своему голосу суровости, хотя уголок губ дрогнул от сдерживаемой улыбки, — не желаю никого видеть!

— Алексей Михайлович открытку прислал, — шмыгнула носом Нина, — небось, совсем там исхудал, на буржуйских полуфабрикатах. Прошлый раз бле-е-едненький такой приехал, одни глаза и остались.

Михаил только покачал головой.

— Отдыхайте, Нина. Проведите время с семьёй. Пользуйтесь каждой возможностью… — голос мужчины неожиданно охрип и не слушался, — с Наступающим.

— Ах, Михаил Юрич, с Наступающим. Чтоб в новом году ваше счастье нашлось! Прямо, чтоб споткнулись об него, Михаил Юрич, да так, чтоб и мимо пройти не смогли…

— Счастье на дороге не валяется, Нина, — усмехнулся Громов, — но спасибо за ваши слова.

Он отключил телефон, и снова покачал головой, затем поднялся и вернулся на кухню. Чудесный запах ощутил ещё из коридора, что вынудило прибавить шагу. Мужчина остановился под аркой и прислонился к ней боком, глядя на то, как сосредоточенно гостья выкладывала на тарелку приготовленные овощи.

Наталья кинула на него суровый взгляд, и продолжила хозяйничать. Михаил виновато вздохнул и прошёл к ней, помогая достать с верхней полки чашки, бедняжка не дотягивалась до них, даже на цыпочках. Волосы девушки принялись рассыпаться, освобождаясь из зажима мягкими прядями, и чудесно обрамляли её сердитое лицо. Гостья отобрала чашки, молча водрузила их на стол и ткнула аккуратным пальчиком на один из стульев.

— Садитесь!

Михаил подчинился приказу, но едва собрался присесть, как над ним прорычали:

— Руки мыли?!

— Никак нет… — несчастно скривился Громов.

— Тогда марш в ванную! — велела девушка, указывая ложкой на выход.

— Понял, — Михаил вздохнул, и вынужден был следовать, куда послали.

Пользуясь тем, что всё равно оказался в своей комнате, он умылся и переоделся, теперь спускаясь на первый этаж в серой рубашке и почти чёрных джинсах. Со второй попытки ему удалось пройти «контроль», и наконец, они сидели напротив друг друга. Девушка решила завтракать прямо на кухне? Это было непривычно, но по-своему уютно.

— Спасибо за чудесный завтрак, — постарался смягчить свою гостью Громов.

— Вы ещё не попробовали, — не поддалась Наталья.

Михаил отправил кусок в рот и не без удовольствия кивнул головой, — моё мнение не изменилось. Вкусно.

— Тогда ешьте, пока не остыло, они не вкусные, когда холодные… — девушка вздохнула и потянулась к чашке с чаем, принимаясь греть руки, будто и в самом деле замёрзла.

Михаил видел, как в обиде поджимала губы, и сдерживалась, чтоб не показать своих чувств.

— Я прошу прощения, за то, что заставил вас волноваться, — Громов отложил вилку и серьёзно посмотрел на гостью, — это было совершенно неуместно.

— Вы не сделали ничего плохого. Это не Юра звонил, верно? — Наталья несчастно отпила чай, обожглась и кинулась за стаканом с холодной водой.

Михаил только вздохнул, наблюдая, как она кривится.

— Не он, — отозвался мужчина.

Наталья отставила стакан и принялась вяло ковырять вилкой в своей тарелке. Аппетит совсем пропал, к тому же теперь из-за обожжённого языка, толком не чувствовала вкус еды.

— Вам нужно поесть, даже через силу, хоть немного, — велел Громов, — не стоит переживать до тех пор, пока не станут известны все обстоятельства. Это ни к чему хорошему не приведёт.

Девушка отправила в рот небольшой кусочек, и принялась отрешённо жевать. Что могло случиться с Маревым? Совсем с ума сошёл? Или в беду попал?! Вот гад… это незнание начинало и злить, и беспокоить всё больше. Михаил кинул на гостью внимательный взгляд и решил вновь поинтересоваться:

— Откуда вы приехали, Наталья? — он ел с таким удовольствием, что и девушка соблазнилась, сама не замечая того, как стала повторять за Громовым и опустошать свою тарелку.

— Я же говорила, что из Березино.

— Это я уже понял. Откуда вы приехали в посёлок?

— Из Москвы, — девушка вздохнула, склоняя голову набок и чувствуя, как медленно принялась съезжать с волос «заколка».

Она вовремя подхватила её и положила рядом с чашкой.

— Вы живёте с родителями? Учитесь? — продолжил свой допрос Громов.

— Да. С родителями и старшей сестрой.

— Мне знакома ваша фамилия. Мог я где-то встречаться с вашим отцом?

— Не думаю… — гостья мягко улыбнулась, ни в коем случае не желая обидеть сидящего напротив мужчину.

Отец владел сетью ресторанов. Конечно, его имя было на слуху, но только не мог себе позволить простой сторож походы по таким заведениям, и уж тем более, не мог пересекаться с Петром Уваровым.

— «Медлар». Верно? — приподнял бровь Михаил.

Наталья отложила вилку, удивлённо глядя на него.

— Как вы узнали?

— Скорее угадал, — усмехнулся мужчина, — где же вы учитесь, Наталья?

— Вы же понимаете, что и вам придётся ответить на вопросы, Михаил?

Она впервые произнесла его имя, и сама удивилась тому, как мягко и легко оно проговаривалось, вызывая желание повторить ещё раз.

— Вы готовы к допросу? — шутя, сощурилась девушка.

Некая непонятная тень скользнула по лицу Громова и пропала. Одной рукой он поправил воротник рубашки и внезапно спросил:

— Кто ваш пропавший товарищ?

— Мы дружим с шести лет, — Наталья не удержалась и усмехнулась, припоминая что-то личное, — иногда хочется прибить, а иногда кажется, что нет никого лучше его. Как брат он мне.

При последних словах голос девушки дрогнул, и Михаил понял, что в машине произошло нечто большее, чем обычная ссора друзей. Допытываться не стал, позволяя гостье самой рассказать то, что сочтёт возможным.

— Мы хотели встретить Новый год с друзьями, — вздохнула девушка, — Вера такой тортик заказала… м-м-м…

Наталья мечтательно прикрыла глаза и улыбнулась своим мыслям.

— Любите сладкое, значит?

— Кто же его не любит? — искренне удивилась она, — там же столько шоколада! А этот фундук? А ванильный крем?

Михаил усмехнулся, глядя, как загорелись восторгом глаза девушки:

— Не переживайте. Непременно попробуете его.

Наталья думала что-то ответить, но только тихо выдохнула, глядя в окно. Наглый кот, считая, что его в этот момент никто не мог видеть, оставил всю свою высокомерность и весело резвился в снегу, словно глупый щенок. Роскошная дымчатая шерсть Вениамина вовсе утратила свой первоначальный вид, и стала почти серебристо-белой.

— Боюсь, что он будет съеден до того, как я доберусь до посёлка.

— Я же сказал, чтоб вы не переживали, — отозвался Михаил и поднялся со стула, поправляя рубашку, — расчистят дорогу, и я отвезу вас. Благодарю за завтрак.

— Правда отвезёте? — подхватилась она следом за мужчиной.

— Правда, — повторил Громов, выходя с кухни.

— Спасибо! — раздался за его спиной радостный голос.

Кажется, ему удалось поднять настроение своей нечаянной гостье. Неужели и правда, удивлена его предложением? Он так страшен? И что эта девушка себе вообразила? Будто он выставит её за двери, если не найдётся номинант на звание «лучшего брата года»? Громов тихо проворчал и притормозил в коридоре, оглядываясь по сторонам, от собственных мыслей забывая, куда собирался идти.

Наталья едва налетела на него, не ожидая, что так резко остановится и теперь убрала на одно плечо волосы, мешавшие обзору. Михаил обернулся к гостье, глядя через плечо. Строгий такой, серьёзный… девушка невольно поёжилась, отчего мужчина ещё больше помрачнел. Вроде она ничего не успела натворить, и чего хмурился?

— Побудьте в доме, — заговорил Громов, — я выйду ненадолго, осмотрюсь.

— Хотите проверить, прибыли ли рабочие?

— Верно. Можете пока осмотреться, если заскучаете, только… — Михаил замолчал, потом просто пошёл по коридору в прихожую, к вешалке, желая надеть своё пальто.

— Только что? — окликнула его Наталья.

— К самой последней двери на втором этаже не приближайтесь… — он поднял воротник, и вышел из дома раньше, чем девушка успела хоть что-то ответить.

— Что за дверь-то такая?.. — хмыкнула Наталья, и поняла, что уже глядела наверх, на лестницу, пытаясь припомнить, что за комнаты находились на втором этаже.

Кажется, там была хозяйская спальня, гостевая, которую ей так любезно предоставили, и ещё две, или три двери.

— Можешь всё отпирать, и всюду ходить, но запрещаю тебе входить в ту крайнюю каморку, и если случится тебе её отпереть, то нет спасения от гнева моего… — припомнилась гостье мрачная сказка Шарля Перро.

Конечно, у Михаила Громова синей бороды не имелось, так, щетина двухдневная, да и не походил он на маньяка сказочного, но всё же… Наталья обхватила себя руками и большими глазами посмотрела на входную дверь. Раздался тихий стук, и она подпрыгнула на месте, от неожиданности.

— Фу, чёрт… — застонала девушка, понимая глупость происходящего.

И кто мог стучать? Она ведь и сама здесь случайный гость, не станет никому открывать! Наталья уже схватилась рукой за перила, желая подняться к себе в гостевую, как стук повторился и на этот раз куда настойчивее.

— Вот наглость, — проворчала гостья, — не открывают же, так уходи, чего барабанить?

Она тихонько подошла к окну в гостиной и отодвинула занавески, осторожно выглядывая и надеясь разглядеть, кого там нелёгкая принесла.

— Ах, ты ж… ах ты…

Вениамин, словно каким-то мистическим образом догадался о том, что за ним подглядывают, и повернул к девушке голову, глядя пронзительными яркими глазами. В этот момент Наталья почувствовала себя ничтожной букашкой, посмевшей заставить «царя» ожидать. Кот вновь поднял одну лапу, облепленную снегом, и настойчиво постучал в дверь.

— Не смей думать, что я тебе подчиняюсь, кот! — прорычала девушка и сердито пошагала к двери.

На полпути она притормозила, резко развернулась и побежала на кухню. Там отыскала щётку для пола и поспешила обратно в прихожую. Приоткрывая дверь, девушка ловко выскочила на улицу, не давая наглецу войти в дом, и ухмыльнулась, глядя на зверя, негодующе бившего своим испачканным снегом хвостом.

— А кто это у нас тут испа-а-ачкался? — потянула Наталья, — а кого это мы сейчас чистить будем?

Только кот понял, что его ожидало, как собрался соскочить с крыльца, но рука девушки ловко ухватила за хвост, останавливая беглеца.

— Стоять! В дом не пущу! Так что либо морозить тебе свой пушистый зад, Веня, либо я его отхо… очищу.

Дожидаться «ответа» Наталья не стала. Удобнее перехватила кота, и принялась бережно обметать длинную, облепленную снегом шерсть. Зверь сопротивлялся экзекуции как мог. Но, замечая, что теперь его шёрстка вновь обрела свой цвет и позволила толком двигаться, немного притих. Как только закончила, девушка отставила в сторону щётку и подняла кота на руки. Весил Вениамин как один из дорожных чемоданов Дашки, который она захватила с собой в поездку. Наталья коленкой толкнула дверь, намереваясь войти в дом, но та не поддалась. Они переглянулись, недоумевая, и гостья повторила попытку, но уже плечом. Тот же результат.

— Да быть такого не может…

Она налегла на двери спиной, толкая со всех сил, но должна была признать — они просто заперты. И почему никто не подсказал, что захлопываются, если выйти?! Наталья обречённо вздохнула и прижала крепче пушистого зверя. Видя, что дело плохо, кот притих, грея лапы на плече девушки.

— И куда девался твой хозяин?!

Только теперь Наталья поняла, как озябла. И даже куртку не додумалась накинуть. Она обречённо обвела взглядом двор. Снег сверкал, словно огромное безе, и она шмыгнула носом. Может, отправиться следом за Михаилом и отыскать его? Или подождать здесь?

— Это всё ты виноват! Ты! — прозвучал из ванной голос жены и Петру Уварову ничего не оставалось, как вздохнуть.

Мужчина прошёлся по светлой спальне и хотел было опуститься в кресло, но просто опёрся на его спинку одной рукой, а второй нервно пригладил свои светлые волосы.

— Найдётся Ташка! Куда денется? Наверняка у подружек засела. Кончит дурить и позвонит, — глухо проговорил Пётр.

— И часто твоя дочь сбегала из дома? А? — вновь раздался несчастный голос жены, — ни Раевские, ни Дашка, понятия не имеют, куда она делась! Юра не отвечает…

Светлана пустила прохладную воду и умыла раскрасневшееся лицо. Тридцать первое декабря! Хотели ведь с сокурсниками отпраздновать, куда же подевались?!

— Всё ты! — снова выкрикнула женщина и осторожно промокая лицо полотенцем, выглянула из ванной комнаты, — доволен собой?!

— Довольно! — резко отозвался Уваров.

— Довольно? Ты должен был дать мне возможность поговорить с дочерью прежде того, как начнёшь строить свои планы! — Светлана приблизилась к мужу, теперь глядя на него заплаканными карими глазами.

— От твоих разговоров, Ташка сбежала бы ещё раньше! — возмутился Пётр, и отодвинул жену, желая пройти.

— Не смей так говорить, слышишь? — Светлана повернулась вслед за ним, чувствуя, что лицо вновь горит от негодования.

— Это был наш с Маревым разговор. Никакого отношения к нему ни ты, ни Наталья, не имеет, — сухо пояснил отец семейства, что вызвало очередную вспышку злости у жены.

— Не имеем, значит? Не имеем?!

— Прекрати!

— Если с моей дочерью что-то случится… — дрожащим голосом проговорила Светлана, но замолчала, не имея сил договорить то, что собиралась.

— Она и моя дочь, — обернулся к ней Пётр, — если Юрий напортачил, то ему и разбираться. Дело молодое, справятся. Хватит сырость разводить.

Уваров заговорил мягче, не желая продолжать спор перед праздниками. Слишком много средств было вложено в предстоящие мероприятия. Перспектива явиться на них в сопровождении жены с опухшим лицом, Петра никак не устраивала.

— Они вдвоём пропали, — продолжил убеждать мужчина, — сама подумай, прежде чем паниковать.

Рабочий в яркой красной куртке с фирменным логотипом, походил на дела Мороза, только бороды и не доставало. Михаил прокашлялся в кулак, отчего с его губ сорвалось облачко пара и осмотрелся. Контроль над всеми инженерными коммуникациями и техническое обслуживание, осуществляла управляющая компания посёлка. Один из её сотрудников сейчас пытался объяснить Громову, что работы добросовестно ведутся уже не первый час, но количество выпавшего снега было слишком велико, чтобы справиться достаточно быстро.

— Ближе к вечеру, значит… — задумчиво отозвался Михаил.

— Да, точного времени я вам назвать не могу. К тому же с утра передали предупреждение, сами видите, что ветер усиливается. Ждите нового снегопада, — устало вздохнул мужчина, и извиняясь отошёл, когда в кармане куртки зазвонил телефон.

— Вот тебе и с Новым годом… — тихо проговорил Громов, невольно подслушивая разговор рабочего.

Бедняга пытался оправдаться перед женой, обещая, что обязательно успеет к вечеру. Глядя на работу техники, и мужчину, который ещё умудрялся улыбаться, словно семья сейчас могла его видеть, Михаил побрёл обратно к дому. Уголок его губ дрогнул, и их коснулась едва приметная улыбка. Он поднял взгляд к небу, и на лицо немедленно принялись опускаться мелкие снежинки, а налетевший порыв ветра взъерошил короткие волосы.

Громов бы с радостью поменялся с этим рабочим. Искренне, от души. Ему некуда было спешить, и не было того, кто был бы счастлив только от одного факта, что он вернулся. Плечи Михаила поникли, укрытые падавшим снегом, и он опустил голову, продолжая идти по дороге к дому, теперь глядя только на свои ботинки.

— В новогоднюю ночь людям требуется больше тепла, чем обычно… — Громов засунул руки в карманы пальто, ощущая в одном из них мобильник.

Молчит. Молчит телефон. Его гостья наверняка уже извелась, или названивала своему призрачному братцу уже в сотый раз, пока его не было. Удивительно, но сейчас Михаилу захотелось идти быстрее, хотя он понятия не имел, почему от мысли, что девчонка дозвонилась, у него всё росло раздражение.

— Чёртов мальчишка… — проворчал Громов, и вздохнул, притормаживая посреди улицы.

Он убедил себя не сходить с ума, ссылаясь на магнитные бури, и своё обычное настроение в канун всех этих праздников, и пошёл дальше. Шагал так усердно, что сделалось жарко, и Громов расстегнул пальто, позволяя холоду остудить его. Но едва высвободил из петли последнюю пуговицу и показался в воротах дома, как замер, глядя на двор.

— Вернулся! — улыбка расцвела на посиневших губах девушки

Она со счастливым писком слетела со ступенек крыльца и побежала к нему навстречу. Михаил только набрал холодного воздуха чтобы что-то ответить, как Наталья оказалась совсем рядом, и порывисто обняла его за талию, простодушно прижимаясь щекой к колючему свитеру на груди.

— Вернулся… — она вздрогнула, и мужчина, немного приходя в себя, запахнул полы своего пальто, укрывая спину гостьи.

Она была совсем холодна. И сколько спрашивается простояла раздетой на улице? И главное — почему?! Но волшебство момента не решился разрушить своим ворчанием, только сильнее укутывая девушку.

— Вернулся, — тихо усмехнулся Громов.

Наталья по-прежнему не отпускала его, словно боялась, что вновь исчезнет. Михаил осторожно коснулся её головы, и пригладил волосы.

— Успокоились?

— Угу. Почти, — отозвалась гостья.

— Тогда марш в дом! — сердито велел мужчина.

Он быстро снял своё пальто и накинул на плечи Натальи. Затем подтолкнул её к крыльцу, не позволяя останавливаться.

— Давайте-давайте, и хотелось бы знать, какая неведомая сила вынудила вас покинуть тёплый дом, при этом, не удосужившись одеться, как следует.

Девушка покосилась на самодовольного кота, но тот только поднял хвост трубой при виде Громова и припустил к дверям, намереваясь войти первым. Ну конечно, кто бы сомневался! Наталья вздохнула. Михаил отпер дверь и жестом руки указал гостье заходить. В этот раз она торопилась, поскольку, несмотря на чудесное тепло одолженного пальто, ноги просто превратились в ледышки.

Девушка прошлась по прихожей, пряча лицо, до самых глаз, за воротником. Она в очередной раз, не без удовольствия вдохнула едва слышный аромат его одеколона. Запах был знакомым, но не могла припомнить, где его слышала раньше. Но потом притормозила, понимая, что именно такой сестра заказывала для своего ухажера. О цене говорить не стоило, и Наталья оглянулась, нахмуриваясь. Решил воспользоваться хозяйским, пока дома никого не было?

Михаил посмотрел на неё с удивлением, и кивнул головой, веля идти к камину в гостиную. Гостья подчинилась, оставляя пальто на вешалке в прихожей. Но стоило расстаться с этим теплом, как поняла, что туника вымокла, а всему виной кот, которого по глупости взяла на руки. Девушка кончиками пальцев оттянула край одежды, не позволяя той прикасаться к её груди, и поморщилась. И что прикажите делать? Какой кошмар… у неё не было ни единой вещи, чтобы переодеться в этом странном доме. Наблюдая за её действиями, Михаил нахмурился и, проходя мимо девушки к лестнице, сердито проговорил:

— Немедленно отправляйтесь к себе в комнату и забирайтесь в ванную. Грейтесь, чёрт возьми! Решили слечь с воспалением лёгких? — он дождался, пока гостья быстрым шагом поднялась по лестнице и остановилась у дверей гостевой, — грейтесь, Наталья. Я посмотрю, во что вам можно переодеться…

— Спасибо, Михаил, — девушка хотела добавить ещё что-то, но только звонко чихнула, осыпаясь золотистыми волосами.

— Будьте здоровы… — раздалось над нею.

Наталья подняла голову, убирая спутанные пряди, как неожиданно окунулась в серебро его глаз. Мужчина стоял слишком близко, опираясь одной рукой о стену, рядом с её плечом и смотрел так странно и задумчиво. О чём Громов думал сейчас? Ей бы очень хотелось знать. Затем взгляд Натальи опустился ниже, на его губы, и девушка, тихо выдыхая, крутанулась на месте, толкнула дверь и быстренько спряталась за нею.

— Не запирайте дверь. Я оставлю вещи на кресле, иначе не сможете переодеться, — проговорил Михаил, откуда-то прекрасно зная, что гостья не отошла от двери и сейчас слушала его.

Ну да, конечно! Так она и оставит комнату открытой. Угу. Громов покачал головой, слушая щелчок замка. Невозможная девушка… Но моментом ощутил прикосновение её щеки к своей груди, так, словно и сейчас стояла рядом, и отрывисто выдыхая, просто пошёл прочь. Затем понял, что направился не в ту сторону, развернулся и посмотрел на свою комнату.

— Чёрти что…

Вениамин с опаской выглянул из-за угла, на первом этаже и проводил взглядом хозяина, который вёл себя сегодня совершенно возмутительно! И где спрашивается его обед?! Видя, что угрозы пока не было, зверь бесшумно взбежал на второй этаж, принюхался к двери, за которой скрылась гостья, и тщательно загрёб перед нею пол задними лапами. Затем поднял свой великолепный хвост, словно флаг, и прошествовал к «логову» своего хозяина.

Наталья на цыпочках пробежала в ванную комнату, пустила горячую воду и присела на край самой ванной, обхватывая себя руками. От набирающейся воды поднимался чудесный пар, но её основательно знобило. Скорее всего, от присутствия хозяина дома. Или сторожа?

— Кто этот мужчина?! — возмутилась девушка, и стянула испачканную тунику.

Она принялась раздеваться, не имея сил дождаться, пока наберётся достаточно воды. Девушка опустила одну ногу в ванную, проверяя, выдержит ли такую температуру, затем, уже смелее, полностью опустилась в неё. Ванна была круглой формы, небольшой, и наполнилась уже до половины, позволяя гостье перестать трястись и немного расслабиться.

Наталья опустила голову на борт, проверяя крепость подаренной Громовым «заколки». Какая глупость, но ей так понравилось, что решила сохранить. Или понравилось то, что подарил её загадочный спаситель? Девушка категорично замотала головой.

— Глупости. Однозначно глупости… угу, — кивнула сама себе Наталья, — ну красивый… ну пахнет хорошо… ну голос у него такой… ну вот такой…

Она зажмурилась, и опустилась в воду с головой, тут же выныривая и несчастно отлепляя мокрые пряди от лица.

— И как теперь их сушить?! — прорычала девушка и снова чихнула.

Без своих вещей она чувствовала себя неандертальцем. Скрываясь в воде по самый подбородок, Наталья твёрдо решила, что и без всяких там Маревых доберётся до дома.

— Да-да! Сам Михаил Громов обещался! — она сердито сощурилась, представляя, как её руки сжимаются на шее друга.

Как только вернётся, сразу заберёт свои вещи и поедет домой, в Москву. К чёрту такой Новый год! К чёрту всех…

— Ненавижу зиму! — она шмыгнула носом, и принялась отжимать воду с волос, — самые худшие праздники…

Затем поняла, что и приезд в дом родителей ничего хорошего не обещал.

— Впору податься в бега. Что ж ты невезучая такая, Уварова?

Ещё пару дней назад она пребывала в чудеснейшем настроении, и ничего не предвещало неприятностей. На прикроватной тумбочке лежали билеты на самолёт, подаренные матерью. Светлана прекрасно знала, как дочь любит море и солнце, вот и хотела, чтоб любимое дитё погрело своё тельце, пока суровую Родину заносило снегом. Но совершенно неожиданно, отец семейства заявил, что это самое настоящее дезертирство, и что хоть раз в жизни нужно встретить Новый год, как все нормальные люди. То бишь с красным от мороза носом и в вязаных носках!

Наталья с тоской вспомнила прекрасный белоснежный купальник, который так тщательно и с таким восторгом выбирала вместе с Дашкой. Подруга также не собиралась коченеть в славной столице, но у «Пусика» внезапно важные дела приключились. Вот они, как две неудачницы, и вздыхали теперь — одна в чужой ванной, другая в доме их общего приятеля. Наталью внезапно взяла обида. Ведь Юрка должен был сказать Одинцовой, что она здесь застряла, почему же до сих пор никто не удосужился позвонить?! Ни Дашка, ни Верка.

— Ещё подругами себя считают…

Она услышала какой-то шум и замерла. Дверь же заперла? Заперла. Глаза девушки расширились от ужаса и предположений. Неужто у сторожа ключ от комнаты имелся? И вот сейчас, он крадётся по комнате, прямо к ней, в ванную… Наталья так себе и представила ухмылку на небритом лице, и то, как Михаил Громов расстегивает ремень, и поигрывает бровями со словами «спинку потереть?».

— Ах ты ж!.. — девушка, стараясь действовать бесшумно, выбралась из ванной, быстренько обернулась широким полотенцем и вооружилась тапком.

Затем тихо приоткрыла дверь, явно продолжая слышать постукивание, там, у самого окна. И что гад делал?! Наталья испугано выглянула в комнату, но, ни одного извращенца не было видно. Она кинула взгляд на окно и тогда заметила того, кто едва не довёл её до обморока. Синица, самым наглым образом, снова постучала клювом по стеклу, требуя угощения. Девушка со стоном опустилась на край кровати. Так и никаких нервов не хватит…

Но где тогда Михаил с обещанной одеждой? И где он её собрался взять? У хозяев? Нет, на такое она не согласна! Наталья глянула на свою испорченную одежду, лежавшую в ванной, и несчастно закрыла глаза. Выбор у неё невелик. К тому же в комнате было не настолько жарко, чтобы вот так сидеть с мокрой головой в одном полотенце. Она громко чихнула и подтянула выше полотенце. Громову стоило бы поторопиться…

Михаил прошёлся по мансарде, глядя, как мягкий снег кружился за скошенными витражными окнами. Скоро весь труд технической службы просто пропадёт зазря. Тем не менее, он собирался воспользоваться хоть и небольшой возможностью, и отвезти гостью к дому её друзей. Немного времени для этого у них будет.

— Должна она нормально встретить новый год? А, Вениамин? — Громов опустил взгляд на своего пушистого товарища.

Кот тепло прислонился боком к ноге хозяина и громко замурчал. Мужчина улыбнулся и подошёл к одному из шкафов. Он открыл дверцы, и некоторое время задумчиво смотрел на полки, соображая, что из оставленных вещей могло подойти их гостье. Затем просто опустил ладонь на верхнюю кофту, и тихо вздохнул. Вениамин поднялся, удерживаясь одной передней лапой за полку, и заглянул на неё, мучаясь любопытством. Зверь сосредоточенно потрогал второй лапой руку хозяина, затем лежащую кофту, и поднял золотой взгляд к Михаилу, ожидая объяснений.

— Последний раз он надевал её года четыре назад. В тот день вы завалили ёлку и уронили пирог Нины. Ты это помнишь, Вениамин? — приподнял бровь Громов.

Пору своей зелёной безбашенной юности, Вениамин вспоминать не любил, и его хвост нервно дрогнул, выдавая смущение и негодование по поводу совершенно лишнего напоминания хозяина. Можно подумать, сам ничего не бил, и не ронял! Буквально на днях, разбил чашку. Хорошую чашку, Нина всегда с неё молоко ему в миску лила. И что теперь? Нет её…

Меж тем, поглядывая на своего задумчивого пушистого товарища, Михаил прихватил со шкафа футболку, тёмно-серую кофту, которую его сын Лёшка надевал, когда раньше приезжал в этот дом погостить, да простые домашние штаны. Конечно, Наталья потеряется в этой одежде, но более подходящей в этом доме не имелось.

Нина собственноручно избавилась от всех вещей принадлежавших Елене, понимая, что иначе хозяин в этот дом не вернётся, а сам убрать их никогда не решится. Сколько времени прошло с того дня? Почти два года. Верно. Михаил удобнее перехватил стопку одежды и прошёлся по просторной комнате, которая занимала всю мансарду.

Почти два года. Именно столько он и не был здесь. Впервые смог заставить себя вернуться весной. Боялся, что не переступит порог этого дома, а затем того, что просто не сможет находиться здесь. В этот раз было легче, и Громов не мог найти этому причины. Или же время лечило и эту рану, упорно не позволяя ей терзать его и дальше, или же присутствие в доме беспокойной гостьи отвлекало от ненужных мыслей.

Михаил спустился по лестнице на второй этаж и остановился перед дверьми гостевой. Он машинально провёл рукой по волосам, обтянул рубашку и наткнулся на скептический взгляд Вениамина, уже успевшего явиться и сюда.

— Элементарные манеры, мой друг. Ничего больше… — тихо проворчал Громов.

Ну да, ну да, всем своим видом говорил кот. Убеждай себя и дальше, хозяин. Давай, вперёд! Мужчина только покачал головой и постучал в дверь.

— Кто там?.. — нервно поинтересовались за нею.

— У вас много вариантов, Наталья? — хозяин дома даже растерялся от этого вопроса, — я принёс одежду. Переоденьтесь, пока не замёрзли.

Спустя несколько долгих минут раздался щелчок замка, и дверь немного приоткрылась. Из-за неё показалась рука девушки, и повернулась ладонью вверх:

— Будьте так добры… — она пошевелила пальцами, предлагая Громову вручить ей принесённые вещи.

Он вздохнул и водрузил на маленькую ладонь стопку одежды. Ни удержать, ни скрыться незаметно у гостьи не получилось. Всё принесённое добро свалилось на пол и, ахнув, девушка принялась собирать его, забывая, что так старательно пряталась от своего таинственного спасителя.

Дверь распахнулась настежь, и Михаил наклонился, помогая девушке. Его взгляд скользнул по её открытым плечам, на которые тонкой дорожкой с волос стекала вода, устремляясь вниз, к едва прикрытой груди. Наталья пахла лавандой и казалась такой нежной. Она была в одном полотенце, оставлявшем и ноги полностью открытыми. Громов подавил желание прикоснуться к ней, сам удивляясь собственным мыслям, отвёл взгляд в сторону и вручил гостье упавшую футболку.

— Оденьтесь и спускайтесь к камину, там вы сможете просушить волосы… — непослушным голосом проговорил мужчина, и вновь на свою беду посмотрел на Наталью, — согреетесь, обсохните и я отвезу вас домой.

— Спасибо… — пролепетала девушка и замерла, глядя на него большими глазами.

Затем резко поднялась, прижимая к себе врученные вещи и убирая за спину мокрые волосы. От этих действий, на рубашке Михаила остались мелкие тёмные пятнышки, она умудрилась обрызгать и его. Пока рассматривала своего спасителя, Наталья почувствовала, как полотенце принялось сползать с неё, и запаниковала.

— Спасибо! — она быстренько попятилась в комнату.

Дверь перед ним захлопнулась, и Михаил шумно вздохнул.

— Чёрт возьми… — он расстегнул одну пуговицу на воротнике рубашки и спустился по лестнице вниз, в гостиную, — чёрт возьми…

Наталья положила одежду на кровать и стянула с себя полотенце. Тщательно обтирая волосы, и затем, убеждаясь, что они не намочат новые вещи, девушка принялась одеваться.

— Чьи это вещи? — она надела белоснежную футболку с непонятным логотипом, и поняла, что её впору за ночнушку использовать, такой длинной та была.

Тёплые штаны сваливались, но девушка возблагодарила того, кто додумался вшить в пояс шнурок, позволявший стянуть пояс и удержать одежду на бёдрах. Когда пришёл черёд кофты, то осталось только вздыхать.

— Я чёртов Пьеро… — Наталья помахала перед собой бесконечными рукавами.

Но стоило признать, что согрелась она отменно, оставалось спуститься вниз, при этом не убиться на ступеньках в длиннющих штанах и как следует просушить волосы. Последние слова, сказанные Михаилом, порадовали её. Отвезёт домой? Отлично! Скоро её мучения закончатся, осталось немного продержаться и всё…

Наталья свесилась через перила и посмотрела вниз. Громова не видать. Опять где-то спрятался? Она собиралась расспросить его как следует, и сгорала от нетерпения. Едва сошла вниз, как огляделась. Камин тихо потрескивал поленьями, манил к себе и девушка решила, что лучше всего продолжить выискивать Михаила, стоя рядом с ним. Она подошла как можно ближе и опустилась на небольшой мягкий коврик, принимаясь пальцами «причёсывать» спутанные волосы, пытаясь просушить их.

Выходило отвратно, но сделалось уютно и тепло. Она глянула на застеклённую стену и поняла, что снег вновь вздумал засыпать окрестности. Если так и дальше пойдёт, то её мечтам вернуться к цивилизации придёт конец. Наталья подсела ещё ближе к камину и принялась усерднее разделять волосы на тонкие пряди, чтобы скорее сохли. Она подкатила рукава но они всё равно съезжали, и мешали ей.

— Чьи это вещи? Не похоже, что ваши, — проговорила Наталья, глядя на вошедшего Михаила.

Мужчина остановился на входе, опираясь плечом о дверной косяк, и наблюдал за её действиями. Девушка выглядела так уютно, сидя на полу у камина. Огонь вызолотил её волосы, и была гостья в этот момент совершенно прехорошенькой.

— Не мои. Лёшки. Моего сына, — пояснил Громов, — Нина их выстирала.

Наталья нервно улыбнулась. Что же это за мальчик?.. И с этим «ребёнком» она общий язык собиралась находить?

— И сколько вашему сыну? — поинтересовалась ломким голосом Натали, подкатывая рукава почти вдвое.

— Двадцать три, — небрежно пожал плечами Михаил и она засмотрелась на игру мышц под тонкой тканью рубашки.

— Большой… мальчик…

— И не говорите, — вздохнул Громов, и прошёлся по гостиной, теперь останавливаясь у камина, и глядя на гостью с высоты своего роста, — и когда успел вырасти?

Она снова нервно улыбнулась, задирая голову и глядя на него. Сколько же ему лет?! Или врёт про сына? Непохоже… а если и правда этот костюмчик его «мальчику» принадлежит, и как сам оговорился, его лично домохозяйка в порядок приводила, то значит…

— Вы ведь не сторож, да?.. — девушка замерла, придерживая волосы, и уже не зная, как ещё ускорить процесс высушивания.

Михаил с секунду был серьёзен, затем неожиданно рассмеялся.

— С чего, скажите на милость, вы решили, что я сторож? — он провёл ладонью по лицу, пытаясь успокоиться и не смущать гостью, которая вполне могла решить, что он насмехается над нею.

— Ну… — Наталья принялась неловко накручивать влажную прядь на пальцы, — эта лопата… и эти ваши слова…

— Мои слова и лопата? Что же я такого мог сказать? — Громов отошёл от камина и велел девушке повернуться к огню спиной.

— Так я не смогу увидеть, насколько близко я… — попыталась запротестовать Наталья, но он просто положил свои тяжёлые ладони на её плечи и развернул вместе с ковриком, заскользившем по паркету.

Она ахнула и замерла, ожидая его дальнейших действий. Михаил присел рядом, осторожно убрал все мокрые пряди девушке за спину, и осторожно пропуская их между пальцами, принялся просушивать. Спине моментом сделалось жарко и Наталья всё гадала, была ли причина в близости камина, или же всему виной близость этого мужчины.

— Спасибо…

— Пожалуйста, — отозвался за спиной Громов.

— А почему у вас нет ёлки? Я не видела её нигде, — решила поддержать беседу девушка.

— Лишнее это… — голос хозяина дома стал тише, и Наталья обернулась, теперь глядя на его лицо.

Столько грусти в двух сказанных словах. Что этот мужчина забыл в пустом доме и почему на самые семейные праздники оставался один? Хотя, чем она отличалась от Громова? У каждого были свои причины, и наверняка каждый из них считал их невероятно важными. Михаил продолжал удерживать в руках её волосы, ощущая их гладкость. Пряди подсохли, но отпускать отчего-то не хотелось, было что-то успокаивающее в том, чтоб вот так сидеть у огня, и заниматься совершенной ерундой. Только сейчас Громов осознал, как устал, и был морально измотан. Эта девушка походила на некий антидепрессант, и он усмехнулся, видя, что заставил её беспокоиться своим мрачным заявлением.

— У вас будет ёлка, Наталья. И торт будет. Обещаю, — заверил гостью Михаил, и поднялся, отпуская тёплые пряди волос.

Они скользнули по его пальцам последний раз, и мужчина сжал ладонь, убирая руку в карман джинсов.

— А у вас? — она подняла голову, глядя на него снизу вверх.

Громов провёл ладонью по уставшему лицу, проглатывая ком, внезапно подкативший к горлу. Сейчас, в этой чёртовой одежде, на какое-то мгновение девушка так напомнила того, кого он не видел уже полгода. Михаил прекрасно знал, что Лёшка позвонит вечером, непременно поздравит, и вновь в голосе этого мальчишки будет слышна обида. Ну не мог он объяснить сыну, почему не позволял приехать под конец декабря, и почему упорно делал вид, что не имел никакого желания тратить своё время на глупые праздники. Пусть лучше считает его негодяем и отпразднует со своими друзьями в Лондоне. Пусть, зато жив и здоров. Что ещё отцу нужно? Ёлка? К чёрту ёлку. Тоска резанула по сердцу, и Громов стиснул зубы, отворачиваясь и глядя на застеклённую стену.

— Погода портится. Нам лучше поторопиться, — отозвался мужчина, — соберите свои вещи, и я отвезу вас, пока снова не замело…

— Да. Конечно, — Наталья неловко поднялась, запутываясь в неудобной одежде, и едва не свалилась, но Михаил успел удержать её.

— Понимаю, не самый лучший вариант, но придётся немного потерпеть, — он заставил себя улыбнуться, не желая и дальше беспокоить девушку, — вот приедете домой, переоденетесь и забудете всё как страшный сон…

— Кто сказал, что он страшный? — неловко проговорила Наталья, сама не понимая, отчего настроение так резко испортилось, — ладно, пойду-ка я, соберусь…

Она осторожно высвободилась из рук Михаила и, придерживая штаны, поспешила к лестнице, желая подняться в гостевую.

— Осторожно, не торопитесь так, — догнал её голос хозяина дома и она только молча кивнула, продолжая быстро идти наверх.

Уже в коридоре, её взгляд снова остановился на самой последней двери. Туда запретил ходить… что же за нею было такого таинственного? Наталья хмыкнула, понимая, что своё любопытство, по-видимому, ей никогда не утолить. Совсем скоро она навсегда покинет этот дом и его загадочного хозяина. И наглого кота! Она толкнула дверь и вошла в комнату. В ванной собрала все оставленные вещи, аккуратно свернула их, теперь жалея, что не нашлось никакой сумки.

— Хоть узлом связывай…

Услышав стук, девушка обернулась к двери и отозвалась:

— Можно-можно!

Наталья дождалась, пока к ней вошёл Михаил, и словно читая её мысли, протянул небольшой бумажный пакет, оставшийся от каких-то покупок.

— Нашёл его у Нины на кухне. Видимо полотенца покупала и оставила. Надеюсь, пригодится вам. Боюсь, что ничего более подходящего в доме нет, — проговорил Громов.

— Это просто замечательно, — Наталья радостно протянула руку, желая взять пакет, и Михаил повесил на её пальцы верёвочную ручку.

Девушка повернулась к кровати, и принялась складывать одежду, пританцовывая от нетерпения.

— Проверьте, что ничего не забыли, — напомнил хозяин дома.

Наталья закивала, обсыпаясь блестящими волосами, и убрала их на одно плечо, желая лучше видеть стоящего рядом мужчину. И почему у неё складывалось такое отвратное ощущение? Кто ответит? Сейчас казалось, что она бессовестно бросает его одного в большом пустом доме. Без глупой возни у ёлки, без подарков, и пусть все смеются над нею — торта!

— У меня не так много вещей, чтоб забыть что-то, — девушка постаралась улыбнуться как можно теплее, чтобы и Громов перестал быть таким серьёзным и хмурым.

— Если всё же забудете, то всегда сможете вернуться и забрать, — пояснил мужчина, и повернулся к двери, собираясь выйти из комнаты.

— Ой, это просто замечательно… — Наталья сама не успела опомниться, как уже снимала одну серёжку и, подержав мгновение в руках, тихонько положила её на прикроватную тумбочку.

Нет-нет, пусть никто ничего такого не думает. Всего лишь безделушка, бижутерия, купленная в одном из торговых центров. Но отличный повод, чтобы позвонить и заодно поинтересоваться, как он здесь. Просто так, ничего серьёзного, обычное волнение одного человека о другом. В конце концов, он — Спаситель. Угу, самый, что ни на есть. Тут уж и повод не так важен.

Убеждая себя, Наталья не заметила, как Громов прислонился головой к двери, удерживая её за ручку, и наблюдал за её душевными терзаниями. Зачем она оставила эту серёжку? Никогда ещё в своей жизни он так не хотел читать мысли, как сейчас. Оставалось ждать, что последует за этим действом. И он действительно будет ждать, про себя сейчас думая, что это самые невероятные выходные за многие годы.

Чтобы толком обуться, пришлось ещё больше подвернуть штаны призрачного Алексея. Наталья заплела косу и прочно закрепила её врученной Михаилом «заколкой», затем надела любимую шапку и повыше застегнула куртку. Вот и всё, собралась. Хозяин дома взял у неё пакет и открыл двери перед гостьей, теперь предлагая выйти на крыльцо. Девушка последний раз огляделась, вздохнула, и быстро прошла на улицу, спускаясь по нескольким ступенькам.

Снег заскрипел под подошвами её лёгких сапожек, но в этот раз одолженные штаны не дали замёрзнуть, как она и предполагала, оттого и не стала надевать собственные леггинсы. Немного позора — и она дома, зато тёпленько…

С «истинным» хозяином проститься не удалось. Вениамин был занят чем-то весьма важным, и не соизволил проводить гостью. Громов указал девушке на ворота, за которыми их уже дожидалась машина. Наталья пошла по расчищенной Михаилом дорожке, замечая, что снег укрыл её таким слоем, что теперь оставались довольно глубокие следы. Скоро действительно всё заметёт. У самых ворот Натали вновь притормозила и оглянулась, встречаясь взглядом с хозяином дома.

— Что с вами происходит, Наталья? — поинтересовался Громов, привычно склоняя голову набок.

— Вы же всё равно будете свободны сегодня? Верно? — она спросила с такой надеждой, что Михаил усмехнулся, и белое облачко пара сорвалось с его губ.

— Садитесь в машину, хватит шутить с погодой, — он подтолкнул девушку к своему внедорожнику и открыл для неё дверцу.

Как только захлопнул её, то обошёл машину и сел на водительское место, затем поворачиваясь и опуская бумажный пакет на заднее сиденье.

— Так будете свободны? — вновь поинтересовалась Наталья и даже заёрзала на сиденье от нетерпения, и явно была довольна собой.

Машина тронулась с места, и Громов кивнул головой:

— Буду.

— Отлично! — девушка хлопнула в ладоши, глядя на него большими глазами, — это просто отлично!

— Поясните, Бога ради, я просто заинтригован тем, что вас так порадовало в моём ответе, — мужчина кинул короткий взгляд на свою спутницу и продолжил следить за дорогой.

— Если вы ничем не будете заняты, тогда и нечего одному сидеть в пустом доме.

— И что же вы предлагаете?

— Провести эту ночь вместе, — сверкнула улыбкой Наталья, довольная тем, что смогла-таки пригласить угрюмого спасителя в гости.

— Хм… — Громов приказал себе быть серьёзным, — у вас, или у меня?

— Что? Что у вас, или у меня? — переспросила девушка.

— Где вы предлагаете провести ночь вместе? Мы сейчас на середине дороги, решайте быстрее.

— Ах… ах вы… — Наталья вспыхнула и принялась смотреть в окно, — вы прекрасно меня поняли!

— Простите.

— Новогодняя ночь! Чудесное время. Никто не должен быть один… даже вы! — проворчала девушка, не поворачиваясь к своему спутнику.

— Даже я?

— Угу.

— Наталья, — окликнул он свою чуднУю гостью.

— М-м?

— Спасибо за приглашение.

— Которое вы не собираетесь принимать? — Наталья повернулась к нему, поправляя шапку.

Михаил только отрицательно покачал головой.

— Мы с Вениамином отлично проведём время. Не беспокойтесь так понапрасну.

— Угу. Пожуёте вискас и запьёте молоком из блюдца… — расстроено вздохнула девушка.

— Неплохая идея! — усмехнулся Громов, затем хмуро поглядел на дорогу.

Казалось, что здесь снег толком и не убирали, и машина пошла уже намного медленнее, пытаясь объехать плотные сугробы.

— Вот и Березино, — скорее сам себе проговорил мужчина и следом обратился к притихшей гостье, — где именно находится дом вашего друга?

Наталья силилась распознать округу, но все дома так походили друг друга, как клоны. Не нравился ей этот посёлок. Не живой какой-то, души в нём не было.

— Где-то на этой улице, мы сильно не петляли, когда приехали. Наверно немного дальше. Там, на воротах синяя такая полоса была… — тихо проговорила девушка, прислоняясь головой к боковому стеклу.

— Понял, — Михаил молча повёл машину вперёд, про себя ругаясь на отвратную дорогу.

Видимость всё ухудшалась из-за постоянно идущего снега. Проезжая ещё немного, он вздохнул и остановил внедорожник. Противная синяя полоса действительно красовалась на высоких однотипных воротах, и отчего-то весьма раздражала. Громов повернулся к притихшей девушке:

— Приехали.

— Да.

— Был уверен, что выскочите на ходу, ведь так хотели вернуться. Всё в порядке? Ещё даже не вечер. Успеете вовремя, — успокаивающе проговорил мужчина, но она шмыгнула носом и ещё ниже натянула свою розовую шапку.

— Всё в порядке, — Наталья схватилась за ручку, желая выйти из машины, но она никак не поддавалась, — спасибо вам за всё. Правда, это просто чудо, что я встретила вас на той дороге. Спасибо, что согрели и помогли добраться…

— Пожалуйста, — Громов наклонился к девушке, протянул руку и открыл ей дверцу.

Лицо его снова было так близко, и Натали не удержалась, едва касаясь губами его щеки:

— С наступающим! — она быстро выскочила из машины, и побежала к воротам, не смея оглянуться, и закрывая лицо пушистыми варежками.

— С наступающим… — Михаил так и замер, глядя беглянке вслед, до сих пор ощущая поцелуй.

Затем перевёл взгляд на заднее сиденье и чертыхнулся, замечая забытый пакет. Пришлось забирать его и выходить, догоняя девушку. Она в это время еле дошла до дома по занесённой снегом дорожке.

— Что за чёрт? Её вообще никто не додумался почистить? — ноги глубоко утопали в рыхлом снегу, замедляя движение.

И что самое странное, на нём не было ни единого следа, кроме тех, что оставляла она сама. Волнение охватило Наталью, и она растеряно посмотрела на тёмные окна дома. Нигде не горел свет, и было подозрительно тихо. Девушка спустилась с крыльца и обошла дом с одной стороны, затем подходя к одному из окон, и прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Невероятно, но казалось, что здесь и не было никого.

— Да что такое?..

Наталья снова в панике глянула в тёмное окно. Может просто отъехали куда-то? Здесь не так далеко торговый центр, туда они и направлялись в прошлый раз с Маревым, поскольку никто из них не додумался прихватить с собой шампанское.

— Просто отъехали ненадолго. Вот и всё. Просто нужно подождать, — постаралась она себя успокоить, — просто подождать…

Девушка похлопала себя по карманам, с горечью вспоминая, что мобильника с собой не было. В прошлый раз ей не удалось дозвониться до Дашки, эта зараза никогда не брала телефон, если номер был неизвестен, хорошо, что хоть Юрка ответил. Сейчас она не могла связаться и с ним.

— Спокойно, Уварова. Спокойно. Не может быть, чтоб ты настолько жалкой неудачницей оказалась. Бабуля всегда говорила, что у тебя самый лучший Ангел хранитель. И нервы у этого парня железные…

Она только сжала кулаки и набрала воздуха, что высказать всё, что думает о сбежавшей компании, как за спиной зазвучал знакомый голос:

— Наталья, вы забыли…

Михаил не успел договорить, она развернулась, глядя на него в такой растерянности, что просто умолк, держа в руке бумажный пакет. Свет от уличного фонаря освещал мужчину, создавая вокруг него золотой ореол. Ветер подхватил полы его пальто, казалось ещё немного, и за спиной раскроются крылья, большие такие, белые, как снег вокруг. Наталья уж и забыла о своей беде, успокаиваясь под его взглядом.

— Вы не уехали… — еле слышно проговорила девушка, боясь, что шевельнётся и он исчезнет.

— Не уехал, — тихо мотнул головой Громов, — почему вы не входите?

— Там темно. Там… они, наверное, куда-то отъехали, — пробормотала Наталья, нервно махая рукой в сторону крыльца.

— Наверняка всему есть объяснение. Не волнуйтесь, — проговорил тихо Громов, — попробуйте позвонить.

Он подмышкой зажал шуршащий пакет и вытащил из кармана пальто свой телефон. Наталья благодарно приняла его, пытаясь успокоить мысли и толком вспомнить нужные цифры. Варежку пришлось стянуть, и пальцы моментом замёрзли. Девушка набрала номер друга и приложила мобильник к уху.

— Не берёт… — Наталья поджала губы.

Она уже хотела сбросить вызов и попытаться дозвониться до Одинцовой, когда в динамике раздался незнакомый женский голос. Точнее незнакомым он показался скорее от неожиданности, поскольку услышать мать Юры она никак не ожидала.

— Я слушаю вас.

— Зоя Викторовна? Это Таша, — проговорила девушка, начиная притопывать, поскольку уже стала замерзать, — а почему у вас телефон Юры?

— Таша! — ахнула женщина и шмыгнула носом, — ну, слава Богу, нашлась…

— Угу, — вздохнула Наталья, — почти. Хотелось бы ещё знать, куда делся тот, кто обещал меня забрать ещё с утра! Где Юра? Он что, он у вас? Вот это наглость…

Натали сильнее стиснула холодными пальцами телефон. Невероятно! Они вернулись в Москву без неё?! Она готова была придушить Марева. Михаил всё больше хмурился, слушая её и сметая снег с пальто и волос.

— Таша, — перебила её Зоя, — Ташенька, в аварию Юра попал. Разбился он…

— Как? — глаза Натальи испугано распахнулись, — когда? Где?

— Да в Березино, будь оно неладно! Говорила Вите продать этот дом к чёрту, да кто меня слушает, вот пока ребёнка единственного не лишится, всё будет думать! — всхлипнула Марева, — пока нашли его, пока опознали… короче, лишь пару часов назад с нами связались. Мы вот с Витей только в дом вошли, с больницы вернулись, а тут ты звонишь. А я всё никак не соображу, за что хвататься… вещи Юры забрала домой, тут и телефон его и всё, что в карманах было.

— Как же так вышло? Как? — Наталья принялась ходить кругами вокруг Михаила, то и дело вздыхая и глядя себе под ноги, — насколько это серьёзно, тёть Зой?

— Уже пришёл в себя, спит сейчас. Ты… ты где сейчас? Юра говорил, что за тобой ехал, когда с управлением не справился. Дорога гадкая такая…

Наталья сжалась, словно говоря о дороге, Марева подразумевала её. Винила в том, что случилось с Юрой? Она и сама себя винила сейчас. Если бы не повздорили тогда, то был бы цел и не пришлось тянуться забирать её в такую погоду.

— Даша с Верой Раевской решили, что ты домой вернулась, а Юра за тобой в Москву погнался, когда всё случилось. Вот и сами возвратились в город. Не знаю, что у вас там произошло, но ты бы заглянула что ли к Юре.

— Я загляну… — глухо ответила Наталья, останавливаясь перед Громовым и глядя на него глазами полными слёз.

— Ладно, матери сама всё расскажешь, нет желания сейчас повторять одно и то же. Ладно? — вздохнула Зоя.

— Не беспокойтесь. Я…

Девушка замолчала, поскольку поняла, что её уже никто не слушал. Она посмотрела на погасший экран мобильника и снова подняла взгляд на Михаила. Кажется, сегодня она сама по себе. Прекрасный финал года. Не зная, как разрешить сложившуюся ситуацию, Наталья не могла себя заставить ни шевельнуться, ни произнести и слова. Громов не стал ждать, пока она превратится в снеговика, тихо чертыхнувшись, он взял её за руку и вынудил идти за ним обратно к машине.

— Михаил, — Наталья едва поспевала за его широким шагом, — Михаил…

Некоторое время они просто молча сидели в машине, глядя на тихо падающий снег. Михаил первым нарушил тишину:

— Для начала скажу, чтобы не смели себя винить в случившемся.

— Вы же слышали слова мамы Юры, — отозвалась Наталья, прислоняясь головой к боковому стеклу.

— Да, и именно поэтому и говорю, чтоб прекратили себя изводить.

Девушка рискнула повернуться к нему, не понимая, о чём Громов говорил.

— Марев в аварию попал, когда за мной ехал, еле живой теперь… — она снова всхлипнула.

— Давайте разбираться, Наталья. Согласны? — Михаил был подозрительно спокоен, что привело его спутницу в некоторое замешательство.

— Давайте…

— Что за машина у вашего друга? — поинтересовался Громов.

Он был зол, и готов придушить мальчишку, но сдерживался, не желая ещё больше волновать девушку.

— Джип, — отозвалась Натали.

— Джип… — задумчиво повторил Михаил, — черный?

— Чёрный.

— С медведем на кожухе запаски?

— Угу… а вы откуда знаете? — поглядела она на мужчину большими заплаканными глазами, — откуда?

— Выходит, это его я видел на выезде. Недалеко от того места, где вас подобрал. Я не знаю, что между вами произошло, это не моё дело, и не намерен пытать вас, выясняя. Вот только он стоял у машины и выкуривал еже не первую сигарету.

— Как он выглядел? — глухо спросила девушка, с трудом веря в сказанное Михаилом.

— Я не рассматривал его, просто проезжал мимо. Высокий, худощавый, волосы светлые, синяя куртка.

Наталья поджала губы. Пришлось признать, что описывал Громов ни кого иного, как её приятеля. Значит, просто стоял и ждал? Ждал, пока она там околевала?! Хотел наказать так, а потом уж и подобрать её остывшее тельце?

— Он наверняка видел, как я подобрал вас, и как вы заметили, не спешил искать. Если бы вернулся за вами сразу, никаких проблем не возникло, но предпочел сделать это через сутки. Вот итог, — продолжил говорить Михаил.

— Он балбес! Он гад… но я никогда не пожелаю ему того, что случилось, — отозвалась девушка, — это ужасно! И ещё на Новый год… все праздники к чёрту.

Громов вздохнул и завёл двигатель, выводя машину на дорогу:

— Вы видели, с какой скоростью мы ехали? Дорогу видели, Наталья?

Он говорил так мягко и спокойно, что она тихо вздохнула, уже не всхлипывая, и немного расслабилась, теперь прислушиваясь к словам мужчины с большей внимательностью.

— Мы тянулись, как черепахи.

— Верно, — медленно кивнул Громов.

Именно с такой скоростью, покачиваясь на занесённой снегом дороге, она и двигались сейчас. В каком направлении, Наталья понятия не имела, но просто доверилась сидящему рядом человеку.

— В Березино просто негде попасть в серьёзную аварию. Здесь одна машина в час проезжает, продолжил пояснять Михаил, — сам посёлок под охраной. Установлены камеры. У вашего друга, разумеется, в машине права были, телефон, да и бумажник. Его бы обнаружили в течение короткого времени, и сразу сообщили куда следует. Так что вам дурят голову, по неизвестной мне причине. Полагаю, у него лёгкое сотрясение, вперемешку с чувством вины, и желание свалить его на кого-то другого. Что же до матери, то у всех у них такая реакция, да ещё и сын постарался. Поверьте, не была бы она дома, будь Юрий в серьёзном состоянии. Ваш друг в порядке. Позвоните родителям, успокойте их и не волнуйтесь сами.

— Вы говорите так, будто сталкивались с подобными вещами, — Наталья стянула шапку и нервно пригладила волосы.

Неужели Михаил был прав? Неужели Марев хотел, чтоб она от чувства вины с ума сошла? Неужели так и было? Думал, что в таком случае кинется в его объятия и осчастливит и его и дорогого папочку?! Девушка сжала руки в кулаки и тихо потрясла ими, в молчаливом гневе.

— Позвоните домой, Наталья. Уже третий час. Пусть успокоятся. Ведь после сообщения матери вашего друга, родители наверняка переживают, — Михаил снова протянул мобильник своей спутнице.

Наталья неуверенно приняла его, понимая, что Громов был прав, но слышать отца сейчас совсем не хотелось. Была надежда, что просто переговорит с мамой, и убедит её, что жива и здорова.

— Спасибо, — девушка на мгновение коснулась ладони, в которой Михаил ранее держал телефон, и он тепло сжал её пальцы.

— Пожалуйста, Наталья. Мы уже приехали.

— Куда? — ахнула девушка, теперь глядя в окно.

Громов привёз её к торговому центру? Зачем? Перед входом в здание, все невысокие деревца были украшены сетками со сверкающими огоньками, как и окна самого магазина. Красота, что тут сказать, всё портило только отвратное настроение. Хотя, продолжать копаться в собственных мыслях Наталье не дали. Михаил уже вышел и открыл ей дверцу. Он помог девушке выбраться из машины, но руки не отпустил, теперь глядя в глаза.

— Раз уж мы с вами оказались в этой снежной ловушке, то стоит сделать её как можно комфортнее, и стереть с вашего милого личика всю эту грусть.

— Вы невероятный, — на выдохе проговорила Наталья.

— Обычный я, — усмехнулся Громов.

Продолжая держать руку девушки в своей тёплой ладони, он повёл её ко ходу в магазин. Двери гостеприимно и бесшумно открылись при их приближении, впуская в яркое тёплое помещение. В холле неожиданно приятно пахло кофе и мандаринами, да так, что Наталья даже поглядела по сторонам, пытаясь найти источник этого аромата, любимого до дрожи. Она встретилась взглядом с одним из охранников центра, и мужчина тут же спрятал за спину руку, в которой девушка успела заметить оранжевый мандарин. Затем он с некоторым замешательством оглядел посетительницу, но тактично продолжил следить за порядком своим суровым взглядом.

— И что не так? — тихо проворчала Уварова, не понимая реакции охранника.

Она не успела отвлечься на свои мысли, и была утянута в холл магазина.

— Он просто ослеплён, — отозвался рядом Михаил, чувствуя, что девушка снова остановилась, теперь восхищённо вздыхая за его спиной.

Свободной рукой Наталья стянула шапку, теперь прижимая её к груди и широко распахнутыми глазами смотрела на огромную сверкающую ёлку. Красавица переливалась множеством гирлянд и блестящих шаров, источая чудесный аромат свежей хвои.

Громов вдруг понял, что любовался вовсе не новогодним шедевром, созданным работниками магазина. Его взгляд скользил по счастливому румяному лицу девушки, так простодушно радовавшейся таким обычным вещам. Было в этом и нечто наивно детское, и при этом заставляло что-то отзываться в груди, стоило взгляду опуститься на её полные приоткрытые губы. Михаил тряхнул головой, чувствуя, что вода от растаявшего снега вымочила волосы.

— Наталья, — окликнул он свою спутницу.

Девушка немедленно повернулась к Громову, и со счастливым писком похлопала по его груди своими пушистыми варежками:

— И-и-и… ты её видишь? Видишь? Это просто невероятно! Я такую красивую, честное слово, ни разу не видела! Она такая…. такая… — девушка тут же умолкла, теперь пряча руки за спиной и виновато глядя на него, поднимая подбородок, — «вы». Вы видите…

— Уверен, что ничего страшного не произойдёт, если «вы» вдруг превратится в «ты», Наталья, — улыбнулся Громов, видя её смущение.

На губах девушки расцвела улыбка, и она облегчённо вздохнула, прижимая теперь ладони к горевшим щекам. Михаил кивнул в сторону нескольких скамеек, блестевших кожаной обивкой у самой ёлки.

— Позвони домой. Я постараюсь не задерживаться.

Наталья кивнула ему, вытаскивая из кармана куртки врученный ранее мобильник.

— И не теряйся, — хмуро пригрозил Громов.

— Ты найдёшь меня под ёлкой, — так же серьёзно заверила спутница.

— Понял, — усмехнулся Михаил, и убеждаясь, что девушка села на одну из лавок, прошёл наконец в торговый зал.

Наталья расстегнула куртку, и удобнее устроилась рядом с зелёной красавицей. Штаны вновь принялись съезжать с неё, и девушке пришлось как можно незаметнее подтянуть их, надеясь, что это безобразие никто не увидит. Здесь было достаточно людно, чего она никак не ожидала, хотя многие из нас вспоминают, что забыли что-то важное, в последнюю минуту.

Она посмотрела на мобильник, вздохнула, и заставила себя набрать номер матери. Светлана ответила после первого гудка, словно так и сидела над телефоном. Её голос звучал непривычно тревожно и у Натальи сжалось сердце.

— Мам…

— Таша… — ахнула женщина, и учащённо задышала, — Ташка, где ты?!

— Всё хорошо, всё в порядке, — поспешила успокоить её дочь, — я жива, здорова и… и всё хорошо!

— Всё будет хорошо, когда ты будешь стоять передо мной!

Вместе с голосом матери, Наталья слышала тихую музыку, понимая, что отец наверняка утянул Светлану из дома, не изменяя своим привычным планам. Может оно и к лучшему, матери не придётся сидеть дома в ожидании её возвращения.

— Где ты? — вновь потребовала ответить Светлана.

— В торговом центре. Мам, погоди. Ты слышала, что с Юрой? — вкрадчиво спросила девушка.

— Сотрясение у него, хотя не понимаю, что там можно трясти-то… Таш, в каком центре? Ты в городе? Где ты? Я подъеду, или пришлю водителя, Таш!

— Я не в городе, я с друзьями осталась в посёлке, — Наталья закусила губу и зажмурилась, не имея сил врать матери.

Но не сказать же ей, что уже второй день жила под крышей с незнакомцем, который едва не переехал её своим авто… Да и разве ложь, что она с друзьями? Даже вредный Вениамин был к ней добрее, чем вся компания так называемых «друзей», которые разбежались по норам, стоило ей пропасть. Так что всё верно.

— Девочки же вернулись в город, — вздохнула Светлана, — я с ума сойду с этими праздниками. Так с кем ты?

— Ты их не знаешь, — уклончиво ответила Наталья, — прекрати волноваться. Говорю же, что в порядке. Извини, что не позвонила раньше, я правда не знала, что с Юркой случилось. Даже не догадывалась, что вы там с ума сходите. Прости меня, мам…

— Ташенька, вы говорили с Юрой? Говорили, или ещё нет? — с надеждой спросила Светлана.

— Говорили, — глухо отозвалась дочь и сильнее сжала телефон, — мам, давай не будем об этом сейчас. Я в порядке. Слава Богу, и Марев в порядке. Давай всё обсудим, когда вернусь? У нас тут снегом всё занесло, дорогу расчистят, и я сразу домой, не волнуйся.

— Ты не голодная? Матери не врёшь? — шмыгнула носом Светлана.

— Не голодная.

— Не заставляй меня так больше волноваться, Ташуль. Твоя мать поседеет раньше срока!

— Прости, я действительно понятия не имела, что вы меня искали. Как только узнала о Юрке, так и позвонила сразу.

— А что за телефон? Номер не твой определился, — снова разволновалась мать.

— Я свой посеяла где-то. Наверное, в доме Юрки, — растерянно пояснила девушка.

Она понятия не имела, куда девалась сумка с её вещами, об этом узнает от Дашки, когда вернётся. Оставалось надеяться, что так оно и будет.

— Вечно всё теряешь… — вздохнула Светлана, — с Наступающим, Ташуль.

— С Наступающим, мам…

Наталья облегчённо выдохнула и убрала телефон в карман куртки. Всё прошло гораздо лучше, чем она ожидала, и это не могло не радовать. Девушка решила прислониться к спинке, и немного отдохнуть, как едва не полетела на пол, только сейчас вспоминая, что никакой спинки на лавке не имелось. Едва смогла подняться, как в кармане зазвонил мобильник. По привычке она схватила телефон и, раскрасневшись от усилий, приняла вызов:

— Фух…Таша. Слушаю…

— Кто? — раздался у уха неизвестный мужской голос.

— Кто?.. — замерла Наталья, теперь соображая, что держала в руке вовсе не свой телефон.

Какой ужас! И что теперь? Она искренне надеялась, что не получит по первое число от Михаила.

— Почему вы говорите с телефона моего отца?

— Здравствуйте, Алексей Михалыч… — Наталья зажмурилась, желая подальше забросить телефон и сбежать.

Ну почему сын Михаила решил позвонить именно сейчас?!

— Здравствуйте…

Молодой человек явно ожидал, что ненормальная, ответившая ему, додумается представиться. Именно так и представила его себе девушка. Важный прыщ, нога за ногу, и с папиной кредиткой в каждом кармане…

— Наталья Петровна… — на выдохе проговорила она.

— Так куда же, Наталья Петровна, подевался мой отец? Откроете вы мне эту страшную тайну?

Казалось, хрипловатый голос, звучавший из динамика, потешался над нею. Эх, чему быть, того не миновать! Девушка устроилась удобнее на скамейке, подтянула огромные штаны, которые удумали сползать и ложиться мягкими складками вокруг сапожек, и вздохнула:

— Папа за-а-а… за покупками побежал. В магазин…

Она и сама не понимала, почему говорила с Громовым младшим, словно с малым ребенком. Явно захотелось подразнить, раз забавлялся её неловкостью.

— Папа… значит… побежал в магазин? — в проклятом голосе уже слышалась улыбка, и Наталья поняла, что проиграла и не начав.

— Угу! — кинула она сердито в ответ.

— Угу, — задумчиво вздохнул Алексей, — а вы, если не секрет?

— А я его жду… под ёлкой… — Натали закусила губу, и оглянулась в поисках Громова, надеясь закончить этот разговор.

— Хм… И так, отец «побежал» за покупками в магазин, а вы сидите под ёлкой и ждёте его?

— Так и есть! — проворчала девушка и кряхтя наклонилась, пытаясь поднять упавшую с колен шапку.

— Подумать только, — усмехнулся Громов младший, — и не холодно ли вам там, под ёлкой?

Издевался? Решил, что она в лесу его дожидалась?!

— Тепло мне…

— Вот и умница, — коротко ответил Алексей.

Так просто, но на душе отчего-то хорошо сделалось, словно кто по голове погладил, да успокоил.

— И что он там прикупить решил? — по голосу было слышно, что её собеседник устраивался поудобнее, и чем сам занимался неизвестно где?

— Без понятия, — отозвалась Наталья, постукивая носками сапог друг о дружку.

— Как же так? — Алексей подпихнул под голову небольшую подушку, и закинул длинные ноги на подлокотник дивана.

Что за женщина? Или девушка? Сколько ей лет? Кто она такая?

— Чем ты там занимаешься, отец?.. — тихо проговорил молодой человек и поглядел в окно, на медленно кружащий снег.

— Что? — переспросил испуганный голос.

Алексей одними губами чертыхнулся, и поднялся с дивана, понимая, что забылся.

— Я спрашиваю, как же так вышло, что вас под ёлкой забыли, да ещё и не поделились своими планами, Наталья Петровна?

— Не в тех мы с вашим папой отношениях, Алексей Михалыч, чтоб он меня в свои планы подробно посвящал! — задрала подбородок девушка, словно её сейчас мог видеть младший из рода Громовых.

Не в тех отношениях, говоришь? Алексей подошёл ближе к окну и потянулся, глядя вниз. Крупные белоснежные хлопья мягко кружились и опускались на карниз. Москва, словно готовясь к предстоящему празднику, укрывалась морозным покрывалом, и сверкала сотнями разноцветных огней. Как всегда по городу сновали задумчивые, немного «подержанные» Деды Морозы, то там, то здесь можно было слышать наивные рождественские мелодии, хоть до самого Рождества ещё столько времени и пахло мандаринами. Да. Это святое…

Громов оглянулся, кидая взгляд на большой бумажный пакет, доверху наполненный оранжевыми фруктами. Ну, всё что нужно для встречи Нового года у него было… Вот уже третий год, не говоря отцу и слова, он приезжал в Москву. Не говорил, знал, что Михаил будет сердит. Пусть отец в этот день и считал, что одинок, как сын, он делал, что мог. Просто молча был рядом. Пусть и так, за несколькими каменными стенами, за несколькими кварталами, но был рядом. Но в этот раз всё вышло из под контроля. Отец не остался в Москве. Решил уехать в посёлок. Это было большим успехом для Михаила, и Алексей был искренне рад за него Смог, справился, молодец. Давно пора. Но эта девушка… точно! Девушка!

— Вы ещё живы там, Алексей Михалыч? — раздался у уха встревоженный голос.

Громов усмехнулся и удобнее взял мобильник.

— Жив. Простите, задумался.

Не в тех отношениях? Так она сказала? У неё в руке мобильник отца, подумалось Алексею, это будет посерьёзнее кольца на пальце. Что же там происходит?!

— Ёлку нарядили? — молодой человек вернулся к столу, зажал телефон плечом и потянулся к пакету, доставая самый, по его мнению, спелый мандарин.

— Нет, — вздохнула девушка, — сказал, что это лишнее…

— Каков негодяй… — Алексей закусил губу, сдерживая смех и принялся усердно чистить фрукт, затем закидывая одну дольку в рот, — неужели не удалось уговорить его?

Наталья нахмурилась. Жуёт уже что-то… она прижала ладонь к животу, теперь понимая, что и сама голодна. Михаил задерживался, и её стала мучить совесть. Может, стоило поискать его и помочь с покупками? Но и мешать не хотелось. Терзаясь сомнениями, она вернулась к своему невидимому собеседнику:

— Уговоришь его. Ваш папа брови как нахмурит, серьёзный, такой, ва-а-ажный…

— Угу, про ответственность уже говорил? — Алексей прислонился боком к столу и продолжил уминать уже второй мандарин.

— Говорил, — удивилась девушка, — а вы откуда знаете?

— Что натворили?

— Да так, — Наталья покрутила на пальцах свою шапку, — совершенно ничего интересного…

— У неё макушка надломлена, — неожиданно предупредил Громов младший, — когда устанавливать будете, то осторожнее там.

— У кого? — не поняла Наталья.

— У ёлки. Отец так и не заменил её. Закрепить нужно. Напомните ему, — пояснил Алексей.

— Почему бы вам не сделать это самому? — возмутилась девушка, — или не нарядить её вместе со своим папой?

— А меня никто не приглашал, между прочим, — потянул Громов.

— Вот уж! К отцу ещё и приглашение нужно?

— Угу. К моему — нужно, — проворчал молодой человек, — ладно, не буду мучить вас и дальше. С Наступающим, Наталья Петровна.

— С Наступающим, Алексей Михалыч.

— Не давайте ему скучать.

— Это уж как получится.

— Я ведь и отчёт потребую, — заявил Алексей.

— Вот это наглость! — ахнула собеседница, — я на вас не работаю, кажется, вы забыли!

— С этой минуты вы мой тайный агент, — заговорщицки проговорил молодой человек.

— Никогда такому не бывать!

— Спорим, что так и будет? — усмехнулся Алексей.

— Вот наглый…

— Настойчивый, — поправил её собеседник, — хотя, кажется я поспешил с выводами. Нет, почти уверен, что ошибся…

Алексей сокрушенно вздохнул и покачал головой, будто она могла его видеть.

— Что? — всполошилась девушка, — в чём? Что не так?

Громов довольно ухмыльнулся. Какая прелесть. Кажется, ему сегодня просто повезло! Он прикончил ещё один фрукт и отошёл от стола, понимая, что так, за разговором, прикончит весь пакет.

— Вам никогда не справиться с этим делом. Нет, — хмыкнул Алексей, — так что забудьте. Всё, я ушёл…

— Куда ушёл!? Эй! — она даже поднялась, и придерживая свободной рукой штаны, принялась нарезать круги вокруг скамьи, — с чем это я не справлюсь?

— Вам не удастся заставить отца нарядить ёлку и впихнуть в него хоть кусок торта. Опять выпьет чашку кофе и сделает вид, что лёг спать часов в десять, — заявил Громов.

— Пф-ф! Да раз плюнуть! — хмыкнула Наталья и упёрла руку в бок, — это я смогу!

— Нет.

— Да!

— Нет.

— Да и да!

— Пари?

— Пари? — удивилась девушка и притормозила.

— Угу. Спорим, агент Петровна, что провалите эту операцию?

— Спорим!

— Выиграете, с меня… что с меня? — прокашлялся в кулак Алексей, сдерживая смех, — ну же, что?

— Вишня. Много вишни…

— В сахаре? Мороженая? Компот? Что, Наталья Петровна?

— Свежая! — хитро сощурилась девушка, — только свежая!

— Вам бы мачехой быть в пору! Что за желания? Зима на дворе, — возмутился Алексей.

— Отчего же это?! — возмутилась она, — с чего это я мачеха? Да я добрейшее существо на свете!

— Зимой, и за вишней? Может, мне ещё и подснежников набрать? М-м?

— Уж наберите, Алексей Михалыч, раз такое дело.

Он что-то невнятно проворчал и тяжело вздохнул:

— Ладно, будет вам вишня.

— Ещё бы. Советую начинать искать.

— Я ещё не сказал, что хочу в случае победы.

— Что же?

Заставь его улыбаться снова, что ещё нужно? Алексей вновь закусил губу, чувствуя солоноватый привкус. Его невероятная новая знакомая сумела расшевелить отца, и он уже был без меры благодарен.

— Пока не знаю, — проворчал молодой человек.

— Как же так? Потом потребуете что-то… неприличное!

— Как я могу, Наталья Петровна? Что же, пари есть пари. Учтите, я всё узнаю. Всё увижу.

— Угу, высоко сижу, далеко гляжу… — вздохнула девушка.

— Когда отец «прибежит», скажите ему, чтоб сыну своему перезвонил, — велел Громов, напоследок добавляя, — удачи, агент Петровна.

Гудки в динамике зазвучали раньше, чем она смогла ответить наглому потомку рода Громовых. Наталья угрожающе посмотрела на мобильник, затем перевела взгляд на остановившуюся перед нею тележку с ярким оранжевым логотипом торгового центра.

— Чем тебе не угодил бедняга? — поинтересовался Михаил, кивая на свой телефон, зажатый в руке гостьи, — у тебя такой вид, будто ещё мгновение и закинешь его подальше.

— Извини, — сверкнула улыбкой девушка, при виде своего спасителя. Наконец-то вернулся! — всё дело в…

Она замялась, и Громов удивлённо приподнял брови, откатывая в сторону до верху заполненную пакетами тележку:

— В чём же?

Он присел рядом с девушкой, которая устроилась на скамье, теперь внимательно разглядывая её лицо. Наталья была похожа на мелкую преступницу, которую застали врасплох. Что успела натворить пока его не было? Нужно было взять с собой в торговый зал, но боялся, и не без причины что не позволит купить то, что он собирался. Упрямая, да и смутилась бы раньше, чем успел оправдать свои действия.

— С некоторых пор я обзавелась весьма интересной работой, — важно поджала губы девушка, — так мой «начальник» имеет наглость сомневаться в успешности выполнения поставленной задачи!

— Каков негодяй… — повторил Михаил абсолютно идентичным с сыном голосом, и серьёзно покачал головой.

— Ещё какой… — только и оставалось, что вздохнуть в ответ.

Едва они вышли из торгового центра, как ей в лицо ударил порыв ледяного ветра, заставляя задержать дыхание, и сильнее натянуть шапку. Михаил кивнул в сторону машины, приглашая Наталью идти, а сам покатил вперёд тележку. Снегопад всё усиливался, и девушке нестерпимо захотелось оказаться в уютном тёплом доме, подальше от непогоды.

Видя, что гостья совсем замёрзла, Громов велел ей забираться в салон, но она упрямо мотнула головой, и принялась помогать ему складывать в багажник разноцветные пакеты. Круглая коробка с тортом была водружена последней, и теперь девушку мучило любопытство, что же находилось под блестящей глянцевой крышкой. Выходит, Михаил всё же купил его!

— Я ведь обещал, что у тебя будет торт, — Громов усмехнулся, следя за взглядом гостьи.

Он закрыл багажник, а затем повернулся к Наталье и бережно отряхнул её шапку и плечи.

— Садись в машину, замёрзнешь совсем.

— Ты тоже… — она стянула одну варежку, подняла руку и рискнула прикоснуться к волосам Михаила, убирая с них снег, — у тебя волосы мокрые. Разве можно ходить в такую погоду без шапки?

— Я не ношу шапок, Наташ, — голос его совсем не слушался, и в этот момент Громов даже забыл, что они стояли на студёном ветру.

— Даже в мороз? — возмутилась девушка, не замечая, что так и продолжала перебирать пряди его коротких волос.

Казалось, что в этот момент их накрыло неким невидимым куполом, отгораживая от белоснежной сверкающей непогоды.

— Даже в мороз, — его голос сделался тише, и ей пришлось приблизиться, чтобы расслышать слова.

— Я просто должна сказать, что это совершенно безответственно.

Наталья важно приподняла подбородок, глядя на мужчину, но Михаил, не ожидая этого, склонился ниже, намереваясь ответить ей.

— Совершенно безответственно… — проговорил он, согревая её лицо своим дыханием.

От растерянности, девушке пришлось ухватиться руками за его шею, поскольку ноги вдруг отказались её держать. На какое-то мгновение их губы соприкоснулись. Наталья замерла, ощущая, что вспыхнула как спичка, хоть мимолётный поцелуй и был прохладным от мороза. Нет, она целовалась и раньше, было такое, вот на первом курсе. Точно было. А было ли?.. бедная голова пошла кругом, и если бы Михаил не подхватил вовремя, то свалилась на один из пушистых сугробов.

— Наталья, — окликнул её Громов.

— А? — пролепетала девушка, глядя на него с таким восторгом, что Михаил даже смутился.

— Нам лучше ехать. Скоро дорогу так заметёт, что это станет невозможно. Ты же не хочешь провести эту ночь в холодной машине на улице?

— Совсем не хочу… — вздохнула Наталья.

— Тогда едем? — проклятье, он не мог оторвать взгляд от её губ.

Одно мгновение, только одно, но Громов должен был себе признаться, что желал повторить его. Вот только понимала ли это стоящая перед ним девочка, он не был уверен.

— Грейся… — Михаил мягко подтолкнул её к открытой дверце.

Ему пришлось самому подвести гостью и даже усадить на сиденье, лишь затем обойти машину и сесть на водительское место. Он вывел машину с парковки, пытаясь без происшествий довезти их до дома. Это давалось всё сложнее, и Наталья удивилась тому, что мужчина не проронил и слова, сосредоточенно глядя на дорогу. Сейчас Михаил казался ей едва знакомым, с некой неизвестной жёсткостью и плотно сжатыми губами.

Неужели это всё из-за поцелуя? Или она умудрилась сказать что-то глупое и обидное? Девушка притихла и позволила Громову вести в тишине. Видимость становилась всё хуже, и дворники едва справлялись с обрушивающимся на стекло снегом. Она принялась смотреть в окно, выводя на нём пальцем бессмысленные каракули, когда машина вдруг натолкнулась на некую преграду, и Наталья буквально подпрыгнула на месте.

— Чёрт… — он резко затормозил, судорожно сжимая руль.

— Ми… Михаил?

Девушка испугано посмотрела на своего спутника, замечая, что его лоб покрылся испариной. Громов быстро отвернулся к боковому стеклу, не давая ей рассмотреть своё лицо. Затем только глубоко вздохнул и вновь завёл двигатель.

— Едем. Всё в порядке, — глухо проговорил он, и заставил себя улыбнуться своей соседке, — на камень наскочили. Бывает. Всё хорошо.

— Угу, — Наталья только растерянно кивнула, соглашаясь ним, только бы успокоился.

И чего так разволновался из-за этого камня? Ведь ехали тихо и так аккуратно. Неужели боялся водить? Не похож был Михаил Громов на такого человека. Скорее был похож на… на кого? Наталья склонила голову набок и, пользуясь тем, что её спаситель глядел на дорогу, принялась рассматривать его. Хмурый. Угу. Так и есть. Серьёзный такой, сосредоточенный. И красивый… Да, очень красивый…

— Что? — пробормотал Михаил, кидая на девушку удивлённый взгляд.

— Что? — она замерла, понимая, что произнесла последние слова вслух.

— К… красиво, говорю. Вокруг — красиво, — едва слышно отозвалась Наталья, — зима, говорю — красиво…

— Мне казалось, что ты не любишь зиму и мороз, — Громов был рад, что знакомые ворота уже маячили впереди.

Они почти добрались. Нет, никто в такую погоду не должен был находиться в пути. Сейчас, от осознания того, что сидящая рядом девушка была в безопасности, как и упрямый мальчишка, пусть и где-то далеко, ему было спокойнее. Всё правильно. Всё под контролем. Все живы и целы. А там, ближе к вечеру, пару таблеток снотворного и спать. Завтра начнётся новый год, который, возможно, принесёт бОльшее облегчение, и укроет прошлые воспоминания, словно чистым тонким слоем снега.

— Я не люблю мёрзнуть, — отозвалась Наталья, выше застёгивая куртку, — и на зиму лучше всего в окошко любоваться, сидя попой к камину…

— Надо будет запомнить, — Михаил согласно покачал головой, и остановил машину.

Он воспользовался пультом, чтоб открыть ворота, и едва они въехали во двор, как Наталья уже не могла сдержаться, желая скорее войти в дом.

— Беги, — усмехнулся Громов, видя, как она притопывает в машине, — я сам управлюсь.

— Вот ещё! — девушка повернулась к нему, сияя улыбкой, — чур, я понесу торт!

— Договорились, — потянул Михаил и открыл дверцу.

Немедленно в салон ворвался холодный порыв ветра, укрывая колени мелкими снежинками. Наталья тщательно стряхнула их, тут же понимая всю бессмысленность этих действий. Стоило выйти из машины, как её вновь засыпало сверкающей ледяной пылью. Хозяин дома открыл багажник и поднял коробку с тортом, затем протягивая гостье. Девушка приняла её, ощущая почти детский восторг и ожидала, пока Громов заберёт оставшиеся пакеты.

И чего так много накупил? На нескольких из них Наталья разглядела знакомые фирменные логотипы и хорошее настроение вдруг улетучилось. Улыбка сошла с лица, и теперь она ощущала лишь то, как колючие снежинки обжигали щёки и губы. Михаил купил вещи для какой-то женщины? Видимо на подарок. Ну конечно, нужно было быть полной идиоткой, чтоб решить, что такой мужчина одинок.

Наверняка его подруги просто не было в городе по каким-то причинам, вот он и решил отдохнуть в этом доме. Наталья ахнула и прикрыла рот одной ладонью. Наверняка намеревался встретиться с нею здесь! А тут ненормальная девица под ноги попалась! Быть беде… ещё и проблем бедолаге Громову подкинет. Наталья поникла и тяжело вздохнула. Хотя чего это она? Вот и хорошо, что не один. Хорошо! Так ему и надо!

— Может, всё таки зайдём в дом? — спросил Михаил, склоняя голову и пытаясь разглядеть лицо своей спутницы.

И куда девался её весёлый настрой? Что-то уже успело случиться, пока доставал чёртовы пакеты?

— Угу, — только и ответила девушка, и обнимая коробку с тортом, словно это был её спасительный круг, быстро потопала к крыльцу.

— Осторожнее! — окликнул он гостью, когда бедняжка споткнулась в рыхлом снегу.

Наталья только закивала головой, не поворачиваясь к Михаилу. Он быстрым шагом нагнал её и остановился рядом:

— Возьми их.

— Кого? — испуганно обернулась к нему девушка.

Она покосилась на пакеты в руках Громова, но он только покачал головой, поворачиваясь к гостье боком.

— Не вещи, Наталья, ключи возьми в кармане, — усмехнулся Михаил, — у меня только две руки, к сожалению.

— В каком кармане? — тихо поинтересовалась девушка, боясь встретиться с ним взглядом.

— В правом, — пояснил Громов.

Интересно, всё из-за того «поцелуя» у торгового центра? Всё вышло случайно, но эта «случайность» ему понравилась, что тут врать самому себе? Но уж больно запоздалой была реакция девушки. Видимо, что-то он упустил. Наталья, тем временем, рискнула протянуть руку к его пальто, и замерла, так и не прикасаясь.

— Я не кусаюсь, — с улыбкой проговорил Михаил, — но с твоей стороны совершенно безответственно держать на таком морозе человека без шапки…

Её ладошка немедленно нырнула в его карман и Наталья выудила оттуда тяжёлую связку ключей.

— Какой? Какой нужен?.. — пробормотала она, теперь глядя на дверь.

— Тот, что побольше, — отозвался Громов.

Девушка наконец открыла дверь и решилась войти. Её охватило знакомое тепло и она немного успокоилась. Иногда Наталья себя просто ненавидела за все эти ненужные фантазии и неуёмное воображение. Сколько раз потом разочаровывалась и снова верила. В этом вся Наталья Уварова. Бойся каждый!

Дверь за её спиной закрылась, отгораживая от разгулявшейся зимы, Михаил оставил в прихожей пакеты и принялся расстёгивать пальто, поглядывая на гостью.

— Снимай куртку и проходи. Торт лучше отнести на кухню, а пакеты я сам подниму наверх, — хозяин дома ловко подхватил оставленные вещи и прошёл мимо гостьи к лестнице.

Наталья стащила шапку, и тряхнула головой, глядя ему вслед. Конечно, вот сам и неси свои вещи… торт даже пробовать расхотелось. Она несчастно вздохнула и побрела на кухню. Стоило войти, как что-то немедленно заскреблось и глухо стукнулось об пол. Девушка едва не выронила коробку, замечая лежащего перед холодильником Вениамина. Бедняга от неожиданности свалился, и теперь со всех сил зажмурился, так и лёжа лапами вверх и явно мечтая стать невидимым. Какое унижение! И перед кем?!

— Вень, ты это… ты поднимайся, — Наталья присела рядом и рискнула провести кончиками пальцев по мягкой шерсти на его животе, — тебе больно, Вень?

Он приоткрыл один глаз, оценивая степень повреждений. Стоило бы фыркнуть и гордо уйти, но уж больно ловко выходило у этой девицы поглаживать. Прямо очень недурно выходило.

— Понаделают техники, а котикам падай, калечься, — принялась ворчать девушка.

Верно-верно! Понаделают, когтями уцепиться не за что! Вениамин и сам не заметил, как принялся мурчать, позволяя гостье нежить его царственное тело. Хотя, что это? Уши Вениамина пришли в движение. Шуршит? Точно шуршит? Пакетики… Наталья едва смогла увернуться, как пушистый негодяй, едва не сбивая её с ног, помчался к лестнице, догоняя своего хозяина.

— Предатель! — девушка поднялась и ровнее поставила блестящую коробку.

Появилось нестерпимое желание открыть её, но руки Натальи замерли над крышкой.

— А вдруг?

А вдруг он и это тоже своей подружке купил? Нет, не станет она и пальцем трогать проклятую коробку! Девушка вернулась в гостиную и посмотрела на лестницу. Ладно, стоило вернуться к себе и немного отдохнуть. Совсем чуть-чуть. Она сердито подтянула штаны, теперь придерживая их обеими руками и пошла по ступенькам наверх. Уже у самого края лестницы, девушка удивлённо замерла, поскольку дверь гостевой, которую ей любезно предоставили, была открыта, и оттуда торчал пушистый хвост Вениамина. Очень довольный хвост.

Натали осторожно заглянула в комнату, замечая в ней и хозяина дома. Кот уже прошествовал к Михаилу, оставалось последовать его примеру. Мужчина не сводил с гостьи внимательного взгляда.

— Устала? — спросил он, стоя у кровати.

— Нет, просто… словно опьянела от мороза, — поспешила оправдаться девушка, — всё нормально.

Ну почему он и сейчас с этими пакетами? Почему никак не отнесёт их к себе? Громов удивил её ещё больше, теперь принимаясь расставлять покупки на покрывале.

— Вот и всё, — Михаил водрузил последний, самый большой, в самом центре кровати и улыбнулся краешком губ.

— Я искренне надеюсь, что угадал с размерами… — неловко пробормотал мужчина, — с размером сапог мне помог определиться Вениамин, что до всего остального, определил на глаз…

Михаил умолк, понимая, что зря припомнил тот момент у окна. Вот уж отличная возможность со всеми размерами определиться… тем временем, Наталья всё пыталась понять, что он только что произнёс.

— Это всё ты купил для меня? — девушка застыла на месте в полном смятении.

— Да, — коротко ответил Громов.

— Правда?

— Правда.

— Правда-правда? — пролепетала Наталья, чувствуя, что её щёки жарко вспыхнули.

Вот дела! Она чувствовала дикое смущение. В первую очередь от того, что хотелось прыгать на месте от осознания, что именно о ней всё это время заботился Громов. С другой стороны было совсем неловко принимать эти подарки.

— Михаил, спасибо, но я для тебя как бы… — пробормотала в замешательстве девушка, — как бы совсем чужой человек.

— Хм… — Громов потёр небритый подбородок, поглядывая на гостью исподлобья.

Он видел, что девушка боролась со смущением, но было мгновение, когда в её глазах успел увидеть радость. Что себе придумала? Хотя, он и ожидал подобной реакции, потому и не взял гостью с собой в торговый зал, веля ждать у ёлки.

— Подарки в виде одежды принимаются Натальей Петровной только от официального жениха? — проговорил неспешно Михаил.

— У меня нет жениха! — она прижала ладони к щекам.

Вениамин только и переводил взгляд с одного человека на другого, всем своим видом показывая, что умирал со скуки. Затем глянул на вожделенные пакеты. И когда собирались их освободить?! Хоть бери, да сам всё вытаскивай…

— Не такой уж я посторонний, — усмехнулся Громов, заставляя её сердце биться чаще, — раз уж нам предстоит прожить какое-то время под одной крышей. В новостях передали, что непогода задержится на несколько дней. Хватит переживать, лучше займись покупками. Это мигом поднимет настроение. Считай, что это мой подарок на Новый год.

Наталья не смогла сдержать довольной улыбки, сама не понимая, чему радовалась. Неужели новости о плохой погоде так обрадовали? Она так желала подольше задержаться в этом доме? девушка мечтательно вздохнула, забывая, что не одна.

— Мы пока тебя оставим, — негромко рассмеявшись, Михаил поднял с пола Вениамина, несчастно повисшего в его руках.

Кот проводил взглядом оставшиеся в недосягаемости покупки и Громов вышел, прикрывая за собой дверь. Как только они ушли, Наталья дала волю чувствам. С восторженным писком она подпрыгнула на месте и подбежала к кровати, пытаясь понять, что за сокровище принёс её спаситель. Михаил усмехнулся, задержавшись у дверей. Он прекрасно расслышал восторг гостьи, и поднял перед собой своего пушистого товарища:

— Ты это слышал?

Слышал-слышал, нервно забил пушистым хвостом Вениамин. Особенно восхитительное шуршание пакетов! Какая жестокая несправедливость…

Наталья принялась разворачивать покупки и высыпать содержимое пакетов на покрывало. У неё замирало сердце от предвкушения чуда, словно в этот миг наступило само Рождество. Усаживаясь на кровать и складывая ноги по-турецки, она ощущала себя восторженным ребёнком. В одном пакете оказалось кремовое вязаное платье, пряжа была невесомой, и такой мягкой. К нему шёл золотистый ремешок. В другом гостья отыскала два свитера, ещё обнаружились утеплённые джинсы и пара брюк.

Девушка вытащила на свет несколько пар разноцветных вязаных носков, всех цветов радуги, понимая, что Михаил явно подтрунивал над нею. Затем пришла очередь того, что вновь кинуло девушку в краску.

— Он купил бельё? Ох… — Наталья рискнула открыть глянцевую бело-голубую коробку, — ой…

Её глаза загорелись от восторга. Нежное кружево так и манило примерить.

— Красота… просто красота.

Кажется, её решили изрядно побаловать. А стоило глянуть вниз, на пару великолепных сапожек, как от избытка чувств, на глаза почему-то навернулись слёзы. Наталья мечтательно вздохнула и, хватая необходимые вещи, поспешила в ванную, желая, наконец, привести себя в порядок.

Михаил остановился перед крайней дверью на этаже, и снова взялся за ручку. Она противно заскрипела в его руке, и мужчина отступил на шаг, тихо чертыхнувшись. Он ходил кругами уже полчаса, под недоумевающий взгляд Вениамина. Затем только прерывисто вздохнул и отошёл от запертой комнаты, нервным шагом спускаясь вниз. Едва дошёл до самой нижней ступеньки, как остановился. Снег за застеклённой стеной кружил беспорядочным вихрем, и из-за белых штор казался ещё гуще. Михаил устало опустился на ступеньку, прислоняясь плечом и головой к перилам. Глядя на пустое пространство в самом центре гостиной, мужчина почувствовал, как заныло где-то в груди.

— Чёрт… — он прикрыл глаза, и провёл по лицу ладонью, словно желая стереть нахлынувшие воспоминания.

Яркая, сверкая золотыми огнями, ёлка стояла как раз на этом месте. Они всегда устанавливали её здесь, поскольку любили посидеть у камина. Было что-то уютное и особенное в этом уголке дома. А если смотреть на ёлку со стороны улицы, то снег вокруг, во дворе, тоже казался золотым, а сам дом каким-то нереальным островком, огороженным от внешнего мира высоким забором.

Привычно были украшены гирляндами перила крыльца, и накинуты сетки из огоньков на небольшие деревца в саду, а зажигалось всё это великолепие ближе к вечеру. Вот и сейчас, уже давно пора, а он не мог заставить себя сойти с места, сидя как брошенный щенок на ступеньках собственного дома.

Вениамин устроился рядом, присоединяясь к молчаливой мужской компании, и так же задумчиво глядел на разгулявшуюся непогоду. Затем, пытаясь подбодрить хозяина, он, не меняя сурового выражения «лица», ткнулся головой в бок Михаила и вновь невозмутимо уселся рядом.

— Я знаю, что обещал, — тихо отозвался Громов, и серьёзно посмотрел на своего пушистого товарища, — но кажется, трушу…

Вениамин ответил скептическим взглядом. Что взять с этих людей? И чего всё усложняют? Хочешь сметаны — ешь, как будто никто не видит, хочешь пакетик — шурши, как никогда не шуршал…

— Два года, Вениамин. Два года, — вздохнул Громов.

Почти столько прошло с тех пор, как он в последний раз видел улыбку Елены. Да, она улыбалась в тот день. А он был сердит, он был чертовски зол тогда. Жене позвонили с самого утра, кто-то из клиентов напросился на срочный приём. В преддверии всех этих праздников, многие ходят на грани. Наверное, и в самом деле, под Новый год, нам всем необходимо гораздо больше тепла и внимания, и всё более остро ощущается одиночество. Так было и с её пациентом.

Он уважал стремление жены откликаться на каждый подобный звонок, но не в эти дни, когда им так редко удавалось проводить время вместе, подальше от всей суеты и дел. Кабинет частного психолога Елены Громовой находился в Москве, а дорога в тот день была такой отвратительной. Он запретил ей ехать. Она всё клялась, что будет осторожна, что обернётся через несколько часов, что просто обязана уехать.

Громов был уверен, что уговорил жену, и только когда разбирал коробку с игрушками, услышал, как отъехала её машина. Когда подошёл к этой самой застеклённой стене в гостиной, то только и увидел, что её улыбку. Последнюю. Как же он был зол… Разбил половину тех самых стеклянных шаров, что держал в коробке в руках. А через пару часов в доме раздался звонок, это был последний раз, когда Михаил поднимал трубку телефона.

После, так и не смог слушать этот звук, вздрагивал, словно от выстрела и поставил переадресацию на мобильник. Ему сообщили, что на одной из дорог, Елена Громова не справилась с управлением, и её машина вылетела на встречную, где врезалась в какой-то автомобиль. Спасти её не удалось.

Как он был зол тогда, был ослеплён бессильной яростью на себя, что не смог запереть её, так безответственно распорядившуюся своей жизнь, да и его тоже. Никто не должен был оказаться на дороге в такую погоду, никто не должен быть в пути в такой день. К чёрту Новый год, пусть он будет негодяем в глазах сына, но этим «сокровищем» Громов не собирался рисковать. Пусть далеко, но жив и здоров. Остальное не важно. Вениамин взволнованно положил ему лапу на колено, переживая за своего молчаливого хозяина, и Михаил вырвался из своих мыслей, возвращаясь в реальность.

— Верно, всё верно, дружище, — он пригладил густую серебристую шерсть животного, слушая хриплое мурчание, — хватит мрачных мыслей.

Пусть призраки прошлого всё ещё тревожили его память, но и отрицать очевидное Громов не смел. Мужчина устало покачал головой, понимая, что последние сутки не оглядывался в доме, словно в поисках призрака, и просто улыбался, чёрт возьми. Он собирался устроить себе испытание, принять некое решение, возможно, сделать шаг вперёд, и отпустить то, что так болезненно удерживало в плену прошлого. Но лишь потому, что выбрал не ту дорогу, просто сделал лишний круг, всё обернулось столь неожиданно и буквально ошеломляло.

— Вот как тут не поверить в высшую силу?..

Беспокойная гостья не давала ему замыкаться в собственных мыслях, и Михаил был от души благодарен. Он не собирался обольщаться насчёт происходящего, но так и тянуло обернуться и посмотреть на её дверь. Эта девочка была похожа на солнце, или на фейерверк. Да. Это, наверное, более точное сравнение. То, что заставляет замирать от неожиданности, а затем от непонятного восторга.

Он обещал Наталье Петровне нормальный Новый год, значит, должен был преодолеть эти бесконечные ступеньки. Пусть порадуется, ей это нужно. Громов поднялся, теперь глядя на лестницу, и неспешно пошёл обратно. Оставалось надеяться, что ящик с игрушками Нина не спрятала слишком далеко, или вообще не убрала из дома.

Наталья застегнула бюстгальтер, ощущая приятную прохладу кружева на своей коже. Она вздохнула и перекинула волосы на одно плечо, принимаясь мурлыкать любимую мелодию и расчесывать пряди, пока они не легли ровной блестящей волной.

— С размером-то как угадал… — девушка буквально ощутила, как такой же прохладный серый взгляд скользил по её фигуре, в тот самый момент, когда она так опрометчиво распахнула шторы в комнате.

Это был не тот взгляд, которым удостаивали её сокурсники и знакомые парни. И даже Юрка, распустивший руки в машине, вовсе не так смотрел.

— Так бы и прибила… — проворчала Натали, угрожая своему отражению новенькой расчёской, — нет, ну это ж надо такое заявить!

У него, видите ли, разговор серьёзный с Петром Уваровом вышел. В подробности её посвящать не стали, вот только заявили, что раз уж они и так сто лет знакомы, и общаются неплохо, то почему бы чадам двух семейств не объединить свои юные сердца, и не порадовать родителей!

— Мог бы и послать подальше подобные заявления!

Мог бы, но не послал. Только и сказал, что уже привык к ней, и не против, если будет под боком. Да и собственный отец отстанет. Наталья от досады даже топнула ногой в ярком розовом носке, подаренном Михаилом.

— Не против он! Привык он! Под боком, значит?! У-ух… — она сдула с раскрасневшегося лица золотистую прядь и решила, что сегодня ни одного мгновения больше не потратит на Марева.

Нет, сегодня у неё были иные планы. Первым делом нужно было отблагодарить хозяина дома. Да… и сказать ему, чтоб позвонил своему сыну!

— Вот чёрт… как забыла?! — ахнула Натали, и быстренько прошла в комнату, намереваясь закончить одеваться.

Хотя, и тут спешка была лишней. Она желала выглядеть на все сто перед Громовым. Именно так! Девушка подняла с кровати платье, и не без удовольствия надела, проводя ладонями по бокам и бёдрам, разглаживая мелкие складочки. И оно сидело отлично, так сочетаясь с её волосами. Гостья потянулась за ремешком и, разбираясь с замысловатой застёжкой, застегнула его, оставляя свободными концы из мягкой золотистой кожи.

Наконец-то она была сама собой и ощущала себя просто замечательно. Ей казалось, что в этот момент, у неё в душе сияло солнце, согревая до кончиков пальцев. Наталья желала увидеть хозяина дома, и ей буквально захотелось выбежать за порог комнаты, чтобы немедленно осуществить задуманное.

Раз уж не было в доме никого, кто бы мог побеспокоиться об ужине, то она непременно займётся им. Надо же как-то отблагодарить своего спасителя за заботу! Подумав о Михаиле, Наталья невольно улыбнулась.

— Нет никакой подружки… — она сжала кулаки и, зажмурившись, счастливо потрясла ими, — да-да-да…

Затем подошла к двери и выглянула в коридор. Он был пуст, оставалось гадать, где находился хозяин дома. Наталья прошлась по коридору, и уже хотела начать спускаться вниз, когда услышала звук, от которого мурашки побежали по спине. Противный скрип повторился и девушка оглянулась. Медленно, и совершенно ужасно, та самая, запретная таинственная дверь принялась открываться, издавая холодящие душу звуки.

— Мамочки… — пробормотала гостья, и сама не успела понять, как это произошло, но уже шла по коридору, приближаясь к приоткрытой двери.

Любопытство сгубило не одну невинную девичью душу… угу, так и было, люди складывали об этом легенды, недаром же. Наталья приблизилась и рискнула взяться за ручку. Противнейший скрип сопроводил все её действия, и она, как в страшном сне замерла, глядя на открывшуюся ей картину. Мрачное, тёмное помещение, лишь слабый свет лился из окна, а он… он стоял на табуретке, под самой люстрой, и накидывал на неё, о ужас, нечто, похожее на верёвку.

— Мамочки… — только и ахнула Наталья, и с криком «не сметь вешаться под Новый год», кинулась к Громову, обхватывая за ноги и не давая совершить непоправимое.

«Самоубийца» лишь пробормотал что-то непонятное, и едва со страшным скрипом и грохотом дверь за их спинами захлопнулась, как и сами рухнули на пол, в довершение всему, слушая мелодичный звон разбившейся люстры. Так и лёжа в сверкающем хрустале, обмотанные куском какой-то проволоки, или провода, они пытались перевести дыхание, проверяя себя на предмет повреждений. Первым очнулся Громов, лёжа под своей перепуганной растрёпанной гостьей.

— Я же говорил тебе не заходить в эту комнату, — внезапно охрипшим голосом проговорил хозяин дома.

— Говорил… — шмыгнула носом Наталья, удобнее устраиваясь на нём.

— И?

— Я… не послушалась… что… что здесь такое? А? — испуганным шёпотом спросила девушка.

— Замок неисправен, — только и вздохнул Михаил, — дверь нельзя захлопывать изнутри, иначе не выйти. Потому и предупреждал тебя, к тому же и света здесь нет…

— Так ты… не пытался… это?

— Это? — Громов осторожно отодвинул в сторону разбитую люстру, боясь, что гостья поранится и теперь глядел на её раскрасневшееся от волнения и испуга лицо, которое было так близко от него.

Что она там говорила?

— Ну, это… — она так смешно повела головой, вытягивая шею, что мужчина не выдержал и усмехнулся.

— Так что же я, по-твоему, делал?

— Ну, что обычно люди делают, стоя на табурете с верёвкой… — проворчала Наталья, и тряхнула головой, осыпая их своими шёлковыми волосами.

Она что, решила, что он грешным делом повеситься собрался?! Брови Михаила удивлённо приподнялись. Точно ведь, что-то насчёт этого и кричала, когда решила свалить его на пол…

— Во-первых, это не веревка, а провод. Во-вторых, я не вешаюсь при гостях, Наталья… — вздохнул Громов, и мысленно застонал, чувствуя, как её мягкая грудь прижималась к нему, заставляя рассеянно слушать то, что гостья говорила.

— Прости, — девушка закусила губу, теперь понимая всю глупость своих подозрений, — значит, ты тут не хранишь скелеты своих прежних гостей?

— Я храню их в пристройке…

— А-а-а… хе-хе… — нервно улыбнулась Наталья, — как хорошо-то…

— Эта комната сейчас используется Ниной, как подсобка. Внизу ремонт ещё не окончен, в левом крыле, вот и перетащили весь хлам сюда.

— Вот оно что… — она зажмурилась на мгновение.

Вот дурёха, и что себе навоображала, спрашивается, вздохнула девушка.

— Что же теперь будем делать, Наталья? — задумчиво потянул мужчина.

Его серые глаза смотрели на неё, заставляя сердце то замирать, то буквально выскакивать из груди. Что если она поддастся этому искушению? Что скажет этот мужчина на подобную вольность? Сейчас он был для неё соблазнительнее того самого торта, что так и стоял не распакованный на столе в кухне. Безумие? Верно, но уж лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, что так и не рискнула узнать, каков на вкус его поцелуй…

— Во-первых, тебе звонил твой сын, и мне стыдно, что я забыла сообщить тебе об этом… во-вторых, я собираюсь поцеловать тебя…

Ответить Михаил не успел, в следующее мгновение Наталья наклонилась, и легко коснулась губами его тёплых губ. Она собиралась только повторить это дразнящее действие, но он протянул руку, окуная пальцы в прохладу её волос, притянул к себе и прильнул к губам в долгом поцелуе. Ничего подобного девушка не ожидала, понимая, что с каждым часом всё больше восхищалась своим спасителем, растворяясь в этом волшебном моменте.

Михаил ещё крепче прижал её к себе, слыша под ботинками хруст разбитого хрусталя. Наталья не попыталась освободиться, потрясенная новыми ощущениями, она покорно принимала его ласки, сама не узнавая себя. Повинуясь безотчетному порыву, её руки скользнули по плечам Михаила, а следом обвились вокруг его шеи. Она была так восхитительна в его руках, в этой невинной попытке соблазнить его, и он наверняка сошёл с ума, валяясь на полу, в подсобке, и позволяя себе подобное, словно мальчишка…

Телефон в кармане его джинсов зазвонил так внезапно и настойчиво. Не узнать эту мелодию Михаил не мог. Сын. Не дождался, пока горе-отец додумается позвонить сам…

— Алексей? — на выдохе проговорила девушка, теперь пытаясь неловко подняться с пола.

— Да, — Михаил придержал её, помогая безопасно встать и не пораниться стеклом, — стоишь?

— Стою…

— Осторожно… — Громов принял вызов и приложил телефон к уху, — здравствуй Лёш. Почему так долго бегал? Куда бегал?..

— Я носился по магазину за покупками? — Михаил с подозрением посмотрел на Наталью.

Она только деловито принялась наводить порядок в куче старых коробок, и вскоре рядом с ним раздался оглушительный грохот — самая тяжёлая не удержалась и свалилась на пол, рассыпая содержимое. Громов прикрыл мобильник, понимая, что сын прекрасно всё расслышал, и взволнованно кивнул девушке, забившейся с перепуга в дальний угол:

— Жива?

— Жива… — пискнула Наталья.

— Что упало?.. — Михаил прокашлялся в кулак, — это Вениамин…

Алексей хмыкнул:

— Чем ты его кормишь? Ты точно в порядке? Не зашиб?

— Нет, по касательной прошёл… — пробормотал Громов старший.

— Так что ты там, говоришь, покупал? — вкрадчиво поинтересовался сын.

— Да так, мелочи, — Громов постарался придать своему голосу невозмутимости, но выходило отвратно, а стоящая у окна девушка никак его сосредоточенности не способствовала.

Он до сих пор ощущал недавний поцелуй, и закусил губу, слушая сына и теперь подходя к двери.

— Ничего ценного не потерял?

— Где? — удивился Михаил.

Нужно покопаться в инструментах и попытаться открыть дверь, благо она была не сильно крепкой, вполне возможно выломать. Скоро совсем стемнеет, и сидеть в пыльной подсобке было малопривлекательно, даже в компании очаровательной гостьи…

— Под ёлкой, — продолжил поддразнивать сын.

Михаил снова глянул на Наталью, и она виновато улыбнулась в ответ.

— Всё ценное при мне…

— Вот как? — оживился Алексей, — ты там часом не в подсобке застрял, а отец?

— Вовсе нет, — проворчал Громов и потянулся за инструментами, — в гостиной, пью чай с Вениамином.

— И как он предпочитает? С молоком? Вижу, тебе и правда там весело.

— Ещё как! — хмыкнул Михаил.

— Точно не в подсобке? — потянул сын.

Отвратный из отца выходил актёр, и молодой человек только усмехнулся, выше подтягивая ворот тёплого свитера. На лицо мягко опускался снег, тут же таял и щекотал кожу. Громов младший вздохнул, отчего с его губ сорвалось облачко белого пара, и бодрее зашагал по улице, любуясь городом. Несмотря ни на что, только здесь ощущалось особое очарование зимы и предчувствие праздника, в этом Алексей давно убедился.

— Нет, — сердито проворчал отец, и послышался явный стук молотка.

Алексей притормозил перед одной из витрин, сверкавшей огнями и тихо хмыкнул. Как пить дать нечаянно захлопнул дверь, и теперь пытался открыть её. Когда уже велит поменять этот замок? Или же это была часть коварного плана агента Петровны? И почему не спросил номер её телефона? Молодой человек поскрипел зубами, понимая, что на его выяснение уйдёт уйма времени и придётся терпеть, мучаясь догадками.

— Ты сам как? Уже выбрали, куда пойдёте? — поинтересовался Михаил.

Он зажал мобильник плечом, затем просунул между самой дверью и косяком некую железяку, теперь со всей силы ударяя по ней молотком и пытаясь освободить их из этого плена.

— Мы идём в «Eternity», — легко пожал плечами Алексей, — я буквально перед входом…

— Вера-а-а!!! — предательски заревели за его спиной, словно бычок трёхлетка прокуренным басом, — я ключи забы-ыл!!! Ски-и-инешь?!!!

Молодой человек немедленно зажал мобильник ладонью, и тихо чертыхнулся, оглядываясь. Неподалёку, задирая голову перед девятиэтажкой, стоял мужичок в яркой шапке Санта Клауса, размахивая мятыми пакетами с покупками.

— Сынок… — прозвучал у уха голос отца.

— Да, папа?.. — с несчастным лицом отозвался Алексей, отходя подальше по дороге.

— Где, говоришь, перед входом?

— Так в «Eternity»… вот поднимаюсь по ступенькам, и практически захожу.

— Лёш! — требовательно перебил его отец, — где ты?

— А ты где? — понимая глупость ситуации, кинул сын.

Михаил уже набрал воздуха, чтоб что-то сказать, но осёкся. Что этот мальчишка вытворял?! Волнение охватило его, и мужчина сильнее ударил молотком. Дверь с треском поддалась, и он сердито толкнул её ногой, заставляя со страшным скрипом открыться.

— Я слышал! — проворчал Громов старший.

— Так и я слышал, — невозмутимо отозвался Алексей, — что ж ты так разволновался? Глядишь, так и не уснёшь, придётся сидеть до двенадцати…

— Говорили на русском, Лёш!

— По-твоему, я тут «последний русский», отец? У нас половина компании из Москвы, — продолжил врать сын.

— Ладно… — немного успокоился Михаил, — будь осторожен. Ты меня понял?

— Я буду, — тепло отозвался Алексей, — если и ты будешь.

— Значит, договорились, — усмехнулся отец.

— Несомненно! — молодой человек остановился неподалёку от огромной наряженной ёлки, поднимая голову, и глядя на горевшую звезду на макушке красавицы.

Не задерживаясь надолго, он пошёл бродить дальше, понимая, что резвившаяся детвора выдаст его своим восторженным писком. Следующий порыв ветра заставил его ещё выше поднять воротник, и потрепал пушистые ветви на ёлке. Словно прощаясь с ним, качнулось на ветру украшение, в виде небольшого игрушечного Ангела, с усыпанными блёстками крыльями. Алексей подмигнул ему и тряхнул головой, убирая снег.

— Я соскучился! — заявил Громов младший, шагая по бесконечной улице.

— Я тоже, — усмехнулся Михаил, жестом руки предлагая Наталье выходить на свободу, — рад, что ты позвонил.

— С наступающим, отец. Не шали там с Вениамином… или нет — оторвитесь по полной!

Михаил неловко покрутил в руке молоток:

— Задачу понял…

— Вот и выполняй! — велел Алексей, — до встречи, отец.

— До встречи, — Громов посмотрел на погасший экран телефона и перевёл подозрительный взгляд на гостью, — так о чём вы там беседовали, пока меня не было?

— Да так, ни о чём…

Наталья постаралась беспечно улыбнуться, проскальзывая в коридор. Но, то ли дверной проём был слишком узок, то ли стоящий мужчина обладал неким неизвестным ей магнетизмом, поскольку буквально притянуло к нему, вынуждая прижаться на мгновение, и поспешно выйти на свободное место.

— Ни о чём, значит? — недоверчиво сощурился Громов.

Он бросил молоток в ящик с инструментами. Теперь среди разбросанных коробок нужно было отыскать ту, в которой могли храниться игрушки, да и сама ёлка. Мимо людей, с невозмутимым видом прошествовал Вениамин, гордо поднимая роскошный хвост. Через мгновение раздалось противное шуршание, и зверь уселся в одну из коробок, теперь сверкая золотым взглядом, словно восседал не в старой упаковке от люстры, а на троне.

— Ни о чём! — оживилась девушка, радуясь тому, что внимание было отвлечено на пушистого негодяя, — с твоего позволения, я займусь ужином!

— Ужином? — растерялся Михаил.

— Ты же не лишишь свою гостью возможности отблагодарить тебя хоть таким скромным способом? — она снова улыбнулась, склоняя голову набок.

Её глаза искрились радостью, заставляя его сердце биться чаще.

— Я не могу сейчас подарить тебе подарок, сам знаешь, что мои вещи чёрт знает, где остались, но могу накормить! — Натали гордо приподняла подбородок, — недаром же сам Пётр Уваров давал мне уроки своего мастерства.

— Звучит соблазнительно… — отозвался Михаил, и оглянулся на тёмную комнату.

Там продолжался бой с коробкой, и он усмехнулся:

— Я найду ёлку и ящик с игрушками, и присоединюсь к тебе.

— Только без меня не начинай, ладно? — встрепенулась девушка, и он согласно кивнул.

Наталья заставила себя, наконец, покинуть хозяина дома и сбежать по лестнице вниз. Здесь она на мгновение прислонилась боком к дверному проёму и прижала к горящей щеке ладонь. Она и правда это сделала, поцеловала его?

— Но он ведь ответил… — она взволнованно прикоснулась кончиками пальцев к губам и тихо вздохнула, — ещё как ответил…

Если бы ещё некоторые не додумались позвонить в такой важный, можно сказать ответственный момент, то и вообще можно было считать случившееся неким чудом. Голова её закружилась от переполнявших чувств, и девушка даже забыла о том, куда шла.

— Совести у вас нет, Алексей Михалыч! — проворчала Наталья, тряхнула головой, прогоняя наваждение, и отправилась на кухню.

Громов тихо отпрянул от перил лестницы и усмехнулся. Считала Лёшку бессовестным? И о чём у них разговор вышел, пока его не было? Любопытство мучило, но он велел себе сосредоточиться на своём важном деле. Мужчина вернулся в тёмную комнату, на всякий случай, вытаскивая в коридор самую тяжёлую коробку и подпирая ею развороченную дверь, чтоб не закрылась ненароком.

Из коридора лился достаточно яркий свет, позволявший продолжить поиски необходимого. Вениамин оживился, наблюдая за действиями хозяина, и подобрался к нему ближе, теперь заглядывая в каждую коробку, которую Михаил ставил на пол, и раскрывал. Ну, с таким помощником он точно быстро справится…

— Давай, Вениамин, я снимаю — ты смотришь, договорились? — подмигнул ему Громов.

Кот довольно замурчал и потёрся о его ногу, выражая полное согласие. Мужчина попытался разобрать погром, устроенный его гостьей и, конечно же, нужные коробки оказались в самом дальнем углу комнаты, заставленные всяческим хламом. Михаил осторожно потянул одну из них на себя, придерживая плечом остальные вещи и наконец, вытащил на свободное место. Он присел, опираясь на одно колено, и провёл ладонью по глянцевому боку упаковки, стирая с неё слой пыли.

Мужчина осторожно приоткрыл коробку, словно ящик Пандоры, грозивший высвободить все печали и горькие воспоминания, кружа голову и заставляя замирать от охватившего отчаяния, но на удивление, он был спокоен. Михаил бережно провёл рукой по одной из мягких ветвей искусственной ёлки, пышной, и тёмно зелёной, усыпанной крошкой белого «снега». Вениамин решительно попробовал красавицу на зуб, возмущённо чихнул и отпрянул, тряся своей пушистой головой.

— Что, совесть замучила? — хмыкнул Громов, косясь на своего товарища.

Зверь невозмутимо прошествовал мимо человека, не преминув задеть его лицо своим хвостом.

— Вот нахал! Кто ёлку сломал? М-м?

Кто-кто? Твой детёныш! Вениамин потрусил на выход, пока хозяин не вздумал припомнить ещё какие-нибудь нелицеприятные факты из его кошачьей юности. Громов отставил коробку с ёлкой в сторону и потянулся за второй. Эту пришлось открывать осторожнее. Разноцветные игрушки принялись переливаться всеми оттенками радуги, и Михаил поднял один шар, замечая следом, что держал в руке всего лишь половину игрушки.

Похоже, что это был один из тех несчастных, которые он разбил в прошлый раз. Видимо Нина не заметила, когда убирала их в подсобку. Мужчина осторожно убрал разбитое украшение в одну из пустых упаковок и посмотрел в коридор. Нужно было отнести всё это добро вниз, в гостиную.

— Давай, Громов. Ты справишься… — он поднялся, удобнее подхватил необходимое, и вскоре покинул тёмную комнату.

Спускаясь по ступенькам, Михаил, к своему удивлению, услышал голос гостьи, которая хозяйничала на кухне. Ему показалось, или девушка действительно пела? Он прошёл в гостиную, поставил принесённые вещи и принялся передвигать мебель, освобождая место для установки ёлки. Сейчас здесь стояли кресла, и мужчина пододвинул их ближе к камину, зная, что Наталья точно будет рада этому. Он повернул их так, чтоб можно было спокойно любоваться и ёлкой и говевшим огнём.

Теперь следовало разобраться с небольшим диваном, и всё будет готово. Останется установить всё как следует, и дождаться гостью, которая жаждала заняться игрушками. Запах чего-то вкусного поплыл по большой комнате и мужчина, словно Вениамин, вдохнул ароматный воздух и повернулся, желая знать, что творилось на его кухне.

— Стоять, Громов. Сначала закончить здесь… — велел мужчина себе, и тихо чертыхнулся, когда наглый кот потрусил на кухню, кидая на него снисходительный взгляд.

Ещё и хвост задрал…

— Эй! — окликнул его Михаил, — без меня ничего не пробовать!

Вениамин только прибавил скорости, скрываясь в коридоре.

— Куда это годится? Предатель!

Наталья услышала голос хозяина дома и повернулась к входу на кухню, желая увидеть его, но пришлось опустить взгляд ниже, замечая пушистого зверя. Она разочарованно хмыкнула, и повернулась обратно к плите, усердно принимаясь переворачивать готовящееся мясо на глубокой сковороде.

— Где твой хозяин? — спросила девушка, косясь на Вениамина, — чем он там занят, м-м?

Чем-чем! Ерундой всякой… есть давай! Кот принялся возмущённо молотить хвостом по полу. Наталья вздохнула и огляделась в поисках миски, намереваясь накормить пушистого зверя.

— Бедный котик, все тебя бросили, верно? — она отрезала самый, как ей казалось, привлекательный кусочек мяса, и положила угощение в блестящую металлическую миску.

Вениамин удостоил гостью коротким касанием ноги своим мягким боком и принялся за еду. Сама же Наталья вернулась к готовке, время от времени поглядывая в сторону стола, где всё ещё красовалась коробка с тортом. Она так увлеклась, а мысли неслись в голове снежным вихрем, после недавнего «происшествия» в странной комнате, что даже не удосужилась полюбоваться на то, что скрывалось под крышкой.

Теперь, откладывая лопатку в сторону, девушка подошла к столу и протянула руки, желая осторожно открыть коробку. Громов не стал окликать гостью, останавливаясь на входе и просто наблюдая за её действиями.

Вот он, самый волнительный момент… Наталья взялась за удобную золотистую ручку на нежно-голубой коробке, которая сверкала, как и знакомый логотип «Sweet Lady», лучшей, по её «нескромному» мнению, кондитерской в городе. Одно только упоминание о сладостях, создаваемых в ней, заставляло глаза девушки загораться от восторга и предвкушения.

Стоило крышке коробки оказаться у неё в руке, как кухню наполнил лёгкий аромат свежей клубники и шоколада. Следом раздался счастливый писк. Михаил усмехнулся, качая головой, и наблюдая, как она едва ли не притопывала, склоняясь над столом. Пока Наталья наслаждалась десертом, воруя самую большую клубнику, которой тот был украшен, Громов любовался ею, пользуясь тем, что оставался незамеченным.

Правда, длилось это недолго. В их рядах оказался предатель, который, ревностно замечая, что его хозяин вздумал пялиться на гостью, подал голос, да так настойчиво, словно ему не меньше, чем на хвост наступили. Наталья вздрогнула и обернулась, обнаруживая на кухне хозяина дома. Она продолжала удерживать у своих губ вожделенную ягоду, так чудесно политую молочным шоколадом. Девушка заставила себя улыбаться, чувствуя, что её застали с поличным.

— Ты здесь…

— Здесь, — отозвался Михаил, потемневшим взглядом наблюдая, как гостья вздумала водить чёртовой ягодой по нижней губе, пачкая её таявшим шоколадом.

Делала это явно неосознанно, но он и забыл, что где-то оставалась голая одинокая ёлка, и брошенный ящик с игрушками. А ещё кот, который уже потрусил в направлении гостиной. Впору было догонять негодяя, но он отпрянул от дверного косяка и направился к Наталье.

— Ты её нашёл? — поинтересовалась девушка ломким голосом, чувствуя, что в висках застучало от этого взгляда.

— Нашёл, — с полуулыбкой ответил хозяин этого зачарованного, укрытого снегом «замка».

— И как она?..

— ЧУдная… — выдохнул Михаил, останавливаясь совсем рядом.

И почему ей казалось, что они говорили о совершенно разных вещах? Наталья замерла, не сводя с него взгляда, и Громову подумалось, что у этой неё даже глаза были удивительного шоколадного цвета, словно та самая глазурь на чёртовом торте. Он неспешно опёрся обеими руками о стол, по обе стороны от девушки:

— Чудная?.. — пролепетала Наталья, понимая, что сейчас находилась в ловушке его рук, или же собственных чувств.

— Несомненно.

— И ты не начнёшь без меня?

— Это было бы несколько странно… — усмехнулся Громов.

— Хочешь попробовать?..

Она нервно выдохнула, и подняла руку, в которой до сих пор держала ягоду, понимая, что лицо вновь вспыхнуло от смущения и ожидания неизвестно чего:

— Вкус чудесный…

— Хочу, — Михаил наклонился к ней, — не верить же вам на слово, Наталья Петровна?

Он поцеловал её, неуловимым дразнящим движением языка проводя по губам, ощущая сладкий вкус шоколада и клубники. Его руки стиснули край стола, когда Наталья подалась к нему, и её губы приоткрылись, отвечая на поцелуй. Руки девушки скользнули по его плечам, роняя ягоду на пол, и пачкая его растаявшей глазурью. Чудная девочка. Домашний фейерверк… неслось в голове Громова, когда он прижал её к себе, ощущая, как она дрожит от переполнявших чувств. Тем временем кухня принялась наполняться горьким дымом, и в следующее мгновение где-то в доме, что-то с грохотом повалилось на пол.

— Чёрт… — пробормотал Громов, заставляя себя отпустить Наталью, и оглянуться.

Сковорода дымилась, и на ней грустно чернело несколько штуковин, которые явно недавно были отличнейшими отбивными. Следом по паркету заскреблись и, не снижая скорости, предчувствуя своим пушистым задом веник, Вениамин помчался по лестнице вверх, спасаясь от расплаты.

— Я должен убить одного кота, и посмотреть, что осталось от гостиной… — хрипло заявил Михаил, — справишься здесь?

Он не сводил взгляда с её припухших губ, и Наталья лишь рассеянно кивнула, опираясь на стол, боясь, что просто не устоит на дрогнувших ногах.

— Когда будешь прятать тело, так и быть, постою на стрёме… — едва слышно отозвалась она, заворожённо глядя на своего спасителя.

— Понял, напарник, — Михаил подмигнул ей, и вышел из кухни, отправляясь в разгромленную гостиную.

Стоило ему скрыться из виду, как девушка глубоко вздохнула, пытаясь успокоить своё сердце, и присела на край стола. Боже, с нею творилось нечто необъяснимое, и это было настолько ошеломляюще прекрасно, что пьянило, как бокал вина. Этот мужчина был для неё как вино, один глоток которого заставлял голову кружиться, а голос разума звучать всё тише.

Наталья прекрасно понимала, что возможно просто поддалась обманчивой романтике сложившейся ситуации. Окружающая обстановка лишь усугубляла волнующее чувство, требуя поверить в реальность происходящего. Она действительно здесь, в этом доме, с этим удивительным мужчиной, о существовании которого пару дней назад и предположить не могла. Сейчас же лишь опасно ощущала, будто знала его всю жизнь, а каждое слово, или действие, было чем-то естественным, и просто необходимым.

Но что думал об этом сам Громов? Да и мог ли подобный мужчина серьёзно задумываться о ходячем недоразумении, вроде неё? Наталья несчастно поглядела на испорченную сковороду, закашлялась от едкого дыма и наконец, сняла её с плиты, отставляя в раковину.

— Какой кошмар… тоже мне, великий специалист! Шеф повар! — проворчала она, и вздохнула, вновь закашливаясь и укрываясь рукавом платья.

Ну вот, теперь оно всё пропахло дымом и гадким запахом горелого мяса.

— Красавица, умница, просто находка для настоящего мужчины… просто подарок!

Она шмыгнула носом и нервно отложила в сторону лопатку, глядя на пустую плиту. Теперь нужно думать, что ещё из продуктов она могла уничтожить, благо запасы у хозяина дома были приличные, тренироваться можно было ещё долго.

Что же музыка сегодня такая раздражающая? Светлана потёрла висок аккуратными пальцами и отпила золотистое вино из своего бокала. Затем её взгляд скользнул по огромному залу, арендованному для сегодняшнего праздничного мероприятия. Всё знакомые лица… она вновь пригубила напиток, замечая приближавшуюся к ней супругу Виталия Марева. Только её и не хватало, для полного счастья…

Светлана надела невозмутимую маску, к своему удовольствию отмечая, что совершенно удачно подобрала сегодняшний наряд, и выглядела сейчас как младшая сестра подходившей женщины. Зоя прекрасно поняла ход мыслей Уваровой, и поджала тонкие губы. Проклятье, и как ей удавалось выглядеть на тридцатник в свои сорок пять?! Золотистое платье оставляло плечи открытыми, поддерживаясь тонкими бретелями, и идеально подчёркивало безупречную фигуру.

Она и сама так долго облизывалась, глядя на шедевр из последней коллекции «MoniqueMarshe», но как ни старалась сидеть на диете, проклятая молния не сошлась даже на сантиметр! На «вешалке» Уваровой же, сидело как влитое.

— Что же ты совсем одна сегодня? — потянула Марева, останавливаясь рядом, и теперь пряча холодную полуулыбку за бокалом, принялась рассматривать гостей.

— Пётр представляет своего компаньона, скоро подойдёт, — отозвалась Светлана, даже не удостаивая её взглядом, — я была уверена, что ты предпочтёшь остаться дома. Разве есть настроение попивать вино в такой момент?

Зоя разгладила невидимые складки на тёмно-синем платье, и делано печально вздохнула, прикладываясь к своему бокалу:

— Виталий заставил меня прийти. Конечно же, я собиралась остаться дома, но ему разве объяснишь? Сын в таком состоянии…

— Судя по макияжу и укладке, ты провела несколько последних часов в салоне. Вижу, очень переживала за Юру, — потянула Светлана.

— На что это ты намекаешь? — тихо зашипела Зоя, теперь поворачиваясь к Уваровой, и гневно сверкая глазами.

Вот уж не нужно было ей, чтоб их разговор стал достоянием общественности.

— Я? — приподняла бровь Светлана, — да ни в коем случае.

— Что же твоя дочь? — перевела тему Зоя, — я не вижу сегодня Натали.

— Потому что её здесь нет, — отозвалась собеседница, мысленно всё больше желая закончить этот разговор.

Совсем не то настроение, да и злость за выходку мужа, вдобавок с Виталием, заставляла дрожать от негодования.

— Где же она? — Марева повернулась к ней, не глядя, опуская бокал на поднос подошедшего к ним официанта.

Молодой человек удалился, оставляя дам одних, и Зоя всё ожидала ответа. Затем, пока Светлана обдумывала ответ, добила её продолжением:

— Не ожидала подобного от Натали. Знает, что виновата, и даже не навестила своего жениха. Это уже выходит за все возможные рамки. Пётр слишком разбаловал дочь…

— С каких это пор «жениха»? — Светлана пропустила фразу о воспитании собственной дочери, задохнувшись от нелепого, по её мнению, заявления, — что за глупости?!

— К чему все эти секреты и недомолвки? — небрежно пожала плечами Марева, — муж уже давно говорил об этом с Петром, так что дело за мелким — всё организовать.

— Не знаю, что там решили Пётр и твой муж, но это просто невозможно…

— С чего же? — метнула на неё тёмный взгляд Зоя.

С чего? Наверняка всё дело было в выпитом вине, не иначе, но Светлана не сдержалась:

— У Таши есть мужчина… и она… она не собирается играть в эти игры!

— Что? — ахнула Марева, глядя на свою собеседницу, — что за чушь?

— Вовсе нет, — Светлана залпом осушила свой бокал.

Да простит её дочь, но она не собиралась терпеть это…

— Да, — ещё твёрже ответила женщина, — прежде чем кидаться с подобными намерениями, Петру, да и Юре, стоило бы уточнить у самой Таши, что она думает обо всём этом. О её чувствах, тоже стоило бы поинтересоваться! Дочь сейчас с ним. Да. Они вместе встречают Новый год. Вот именно.

Светлана на мгновение отвернулась и зажмурилась. Кошмар, только бы поверила… За её спиной нервно вздохнули, затем раздался стук каблуков, и Зоя обошла женщину кругом, буквально заглядывая в лицо:

— Кто он? Кто этот человек? — потребовала объяснений Марева.

Бедняжка даже раскраснелась от неожиданных новостей. Светлана мысленно перекрестилась, понимая, что теперь нужно идти до конца в своей лжи, и как-то связаться с дочерью. Вот уж Ташка будет рада… Кажется, вскоре она получит и от мужа, который уже заметил её и Зою, и направлялся в их сторону.

— Он шикарный мужчина… — томно вздохнула Светлана, и не преминула встать так, чтоб выгоднее подчеркнуть свою фигуру в свете мерцающих искусственных свечей.

Не менее великолепные, выполненные под старину люстры, поддерживались на замысловатых цепях под высоким потолком. Уж кому в голову подобный дизайн пришёл, Уварова не знала, но лучшего света, чтоб подчеркнуть нужное, да спрятать лишнее — не придумаешь.

— Имя! — потребовала Зоя, едва не рыча от возмущения.

«Имя, сестра…», мелькнуло в голове Светланы. Ну уж нет, наблюдать за тем, как мучается в догадках эта стерва, было одним сплошным удовольствием. Хотя, приближавшийся муж никак не позволял насладиться моментом.

— Имя, как имя, — потянула Уварова, теперь улыбаясь Петру, и прекрасно зная, что при посторонних этот мужчина ничего предпринимать не станет, а там, и к маме сбежать недолго…

Тёщу Пётр Уваров боялся с первого дня их знакомства, робел как мальчишка, и только кивал, пока та отчитывала, как школьника. Что делать? Благодаря семье Уваровых, а фамилия-то была её, Светланы, муж и стал тем, кем является сейчас. Дела Пётр вёл прекрасно, и был верным мужем, но характер ещё тот!

— Зоя, здравствуй, — улыбнулся мужчина, тут же натыкаясь на холодный взгляд.

— Я не желаю тратить этот вечер на подобные беседы, Пётр… — сухо отозвалась Марева, — но тебе придётся объясниться, уж поверь мне!

Она гордо приподняла подбородок, и поплыла через зал, пытаясь успокоиться.

— О чём она говорила, Свет? — он удивлённо посмотрел вслед супруге своего друга, — что случилось?

— Понятия не имею, дорогой, — невинно повела плечами жена, — видимо, пора сменить личного психолога…

Наталья убедилась, что не забыла выключить плиту и убрала все следы «преступления» на кухне. Запах дыма уже не расстраивал, и сменился ароматом приготовленного ею ужина. Скромно, но от души. Она осторожно вышла в коридор, желая добраться до нижней гостиной. Обоих мужчин, и хвостатого, и того, что побольше, не было слышно уже довольно долгое время. Оставалось гадать, чем они были заняты, пока гостья сражалась со сковородой.

Девушка тихонько подошла к большой комнате, уже совсем стемнело, и из неё лился мягкий золотистый свет. Придерживая волосы, Наталья заглянула в гостиную и усмехнулась. Пропажа нашлась. Оба здесь. Нижняя часть пушистой искусственной ёлки, которая целиком обещала быть едва ли не до потолка, сиротливо стояла у широкой стеклянной стены. Михаил передвинул мебель, и освободил для неё достаточно пространства.

Сам теперь сидел на полу, рядом с небольшой коробкой с инструментами, и что-то тихо ворча, пытался придать божеский вид верхней части зелёной красавицы. Вениамин сидел напротив, всем своим видом выражая вселенскую скорбь и меланхолично перекатывая с места на место большой синий ёлочный шар.

— Знал ведь, что она и так сломана, совести у тебя нет… — Громов зажал зубами кусок тонкой проволоки, и расправил погнутую ветку, придавая ей первоначальный вид.

Затем принялся аккуратно скреплять две пластиковые детали, обматывая их в месте разлома. Оставалось надеяться, что в итоге получится достойно. Кот посмотрел на хозяина взглядом, от которого его «каменное» сердце, несомненно, должно было дрогнуть, но, ни скупой мужской слезы, ни причитающихся извинений, Вениамин так и не дождался.

— Вижу, вы отлично справляетесь, — потянула Наталья, входя в гостиную и замечая блестевшие осколки у одной из ножек кресла.

Видимо Михаил не заметил их, когда наводил порядок после устроенного вредным зверем погрома.

— Вениамин мне совершенно не помогает, — шутя, проворчал Громов.

Он нахмурился, когда увидел, что гостья наклонилась к креслу, поднимая битое разноцветное стекло:

— Осторожнее, не поранься. Думал, что всё собрал.

Золотая завеса волос скрыла лицо девушки, и Михаил задержал взгляд, любуясь их шёлковой гладью. Затем Наталья привычным движением руки перекинула длинные пряди на одно плечо, и улыбнулась ему, держа на раскрытой ладони сверкающие осколки.

— Я осторожно.

Девушка выровнялась и подошла ко второй небольшой коробке, в которую Михаил сбросил побитые негодником игрушки, и прочий мусор, остававшийся после ремонта ёлки.

Она отряхнула руки и присоединилась к хозяину дома, так же усаживаясь на тёплый пол. Мужчина поднял к ней взгляд, и улыбнулся краешком губ. На какое-то мгновение, пламя из камина отразилось в его глазах, играя яркими золотыми всполохами, и Наталья засмотрелась на него, как заворожённая.

Михаил продолжил мучить ёлку, а кот, которому вдруг совсем взгрустнулось, бросил свою игрушку и тихонько подобрался ближе к гостье, как бы совершенно случайно касаясь её своим хвостом, а затем и мягким боком. Девушка проследила за его действиями краем глаз, боясь вспугнуть, но когда зверь прилёг рядом, то рискнула протянуть руку и погладить прекрасную шёрстку. Получая желаемое, Вениамин устроился удобнее, переворачиваясь и подставляя ласке свой царский живот.

— Ни капли совести… — вздохнул Громов, когда кот хитро поглядел на него своим янтарным взглядом.

— Я могу тебе чем-то помочь? — поинтересовалась девушка, чувствуя себя совсем бесполезной.

Ей так не терпелось приступить к украшению ёлки, что не могла усидеть спокойно на месте. Михаил сосредоточенно закрепил концы проволоки, и подёргал за края сломанных деталей, проверяя, не развалится ли его художество.

— Ты уже помогаешь, — усмехнулся мужчина и подмигнул ей, заставляя замереть на месте.

— Чем же? — спросила она.

— Тем, что находишься рядом. А ещё отвлекаешь этого негодяя, — Громов кивнул в сторону своего пушистого товарища.

— Велика польза… — расстроилась девушка, — сижу и глажу по животу кота!

— Ещё какая! — возмутился хозяин дома, поднимаясь с пола, и поглядывая на стоявшее в другом конце гостиной основание ёлки, — ну, рискнём?

— Да, — счастливо улыбнулась Наталья, когда Михаил протянул ей руку, помогая подняться.

Едва встала и оказалась в опасной близости от этого мужчины, как вновь появилась мысль послать к чертям и ёлку, и всё остальное, чтоб просто стоять так рядом, да держаться за руку. Словно читая её мысли, Громов сплёл их пальцы и увлёк девушку за собой, подводя к застекленной стене.

— Надеюсь, бедняга выдержит, — он снова вздохнул, и водрузил верхнюю починенную часть в крепление.

Пришлось приложить некоторое усилие, и деталь вошла в паз, защёлкиваясь и теперь позволяя искусственному дереву выглядеть как живому. Повреждение скрывали густые пушистые ветви, и Михаил провёл по ним ладонями, проверяя, не свалится ли вся конструкция.

— Вроде держится…

— Угу, — отозвалась девушка, любуясь высокой ёлкой.

— Нравится? Жаль, конечно, что не настоящая, — хозяин дома отошёл в сторону, затем возвращаясь назад с коробкой в руках, — ты хотела сделать это, так вперёд…

Взгляд девушки загорелся от вида ёлочных игрушек, которые поставили перед нею. Восторженно вздыхая, она принялась разбирать их, выкладывая на небольшой ковёр. Здесь были и старинные украшения, и стеклянные шары, которые переливались всеми цветами радуги, и свечи, вскоре надёжно закреплённые Михаилом на ветках с помощью небольших зелёных зажимов. Теперь они бликами отражались на сверкающих игрушках, заставляя гостью вздыхать и ахать раз за разом, любуясь на эту красоту. Воображение разгулялось, и Наталье казалось, что даже ощущала запах свежей хвои, что само время пошло вспять, и она снова перенеслась в детство.

— Правда красиво? — прошептала девушка, боясь, что если скажет громче, то волшебство растает и исчезнет.

— Правда, — отозвался Громов, и принял у Натальи один из шаров, вешая на верхнюю ветку, до которой бедняге было не дотянуться.

— Не смейся, но я очень рада, что всё так вышло… — отозвалась гостья, разглядывая небольшую серебряную звезду, которая покачивалась перед её глазами на тонкой подвеске.

— Как именно? — поддразнил её Михаил, и отобрал украшение, цепляя зажимом на очередную ветку.

— Так странно, и наверняка глупо, — вздохнула Наталья и повернулась к нему лицом.

Громов хотел отобрать и следующую игрушку, но она отвела руку в сторону, не давая ему это сделать.

— Это не было глупо, — хмуро ответил мужчина, — скорее неожиданно, странно, и даже немного волшебно.

Теперь губы Михаила тронула улыбка, и Наталья поняла, что он снова провоцировал её.

— Волшебно, говоришь? — потянула нараспев девушка, — волшебно?

Она подступила к нему ближе, заглядывая в глаза. Отступать было некуда — за спиной находилась ёлка, да и желания делать это не было ни малейшего. С такими темпами они и до следующего Нового года не нарядят несчастное дерево…

— Верно, — медленно кивнул Громов, и всё же отобрал украшение, — не каждому смертному везёт отыскать снежного ангела, да ещё в канун такого праздника.

— Издеваешься? — нахмурилась Наталья, и немедленно его тёплые губы коснулись её лба, разглаживая сердитую морщинку.

— Как я могу, Наталья Петровна? Совершенно искренен.

Михаил повесил последнюю игрушку, и они, словно договариваясь, оба подняли головы, глядя на сверкающую разноцветным великолепием ёлку. Этот уголок гостиной наполнился тёплым золотым светом, и девушка замерла, как заворожённая.

— Ты рада? — спросил Громов, стоя за спиной гостьи, и тепло опустил ладони на её плечи.

— Я рада, что отец отобрал билеты, и мне не удалось уехать. Я даже рада, что оказалась в том злосчастном сугробе, — вздохнула Наталья и склонила голову набок, прижимаясь щекой к его руке, — я почти счастлива, хоть и испортила тебе все планы.

Плечи девушки дрогнули от тихого смеха, и пальцы Михаила крепче сжали их, вынуждая прислониться к нему спиной. Немедленно сделалось тепло и уютно, а следом и жарко, словно кто додумался сильнее растопить камин. Только потому, что он рядом? Наталья боялась пошевелиться, гадая, не приснился ли ей заснеженный дом и его удивительный хозяин.

— Ты ведь существуешь, Михаил Громов? — проворчала девушка и повернулась к нему.

— Не стану клясться, это наверняка было бы слишком самонадеянно, — усмехнулся мужчина.

— А вдруг я сейчас где-то на побережье Испании, и у меня солнечный удар? — испуганно прошептала Наталья, — и лежу я такая, в обмороке и креме для загара… и привиделось мне Подмосковье заснеженное, а вместе с ним и ты, и этот кот… это ведь кот?

Ей моментально припомнились главы из бессмертного произведения Булгакова и девушка, сощурившись, покосилась на Вениамина. Зверь лишь задрал свой хвост, и гордо удалился, оставляя странных людей наедине со своими глупыми размышлениями.

— Почти уверен, что тот годовой отчёт был реальным… — Громов задумчиво потёр свой подбородок, — выходит, что существую, так что не стоит беспокоиться о том, что тебе напекло голову.

Наталья улыбнулась, теперь, к своему ужасу понимая, что не могла подобрать и слОва, чтоб продолжить беседу. Ведь всегда болтала без умолку, а теперь немела, стоило Михаилу посмотреть на неё своим серебряным взглядом.

— Уже десять часов, — проговорила она, — как думаешь, стоит рискнуть и попробовать то, что осталось от ужина?

— Думаю, что данный риск оправдан, — неспешно ответил Громов, — ближе к камину?

— Да! — Наталья уже оживлённее кивнула головой, обсыпаясь блестящими прядями волос, — ближе к камину — отличная идея, и ёлку видно будет, и тепло…

— Согласен, — Михаил направился к небольшому квадратному столу, намереваясь передвинуть его ближе к креслам.

Наталья же поспешила вернуться в кухню, искренне надеясь, что лёгкий ужин не разочарует хозяина дома. Уже выходя из гостиной, она услышала, как зазвонил мобильник в его кармане. Громов вытащил телефон, опираясь свободной рукой на стол, и нахмурился, глядя на экран. Девушка почувствовала, что задержала дыхание, ожидая, или боясь, что он её окликнет. Нет, говорить сейчас с Юрой она не желала. Не этим вечером. Но Михаил нехотя принял вызов и поднёс телефон к уху:

— Громов. Слушаю.

Мелодичный женский голос поздравил его с Наступающим, на что мужчина ответил тем же.

— Ты свободен сегодня? — поинтересовалась женщина.

— Почему ты звонишь мне тридцать первого декабря, за два часа до полуночи, чтоб выяснить это? — Михаил взялся за край с тола и подтянул его к камину, благо небольшой коврик, на котором он стоял, позволил сделать это без лишних усилий.

— Я застряла в городе… — призналась собеседница, — подумала, может быть встретимся? Выпьем, поболтаем, как прежде.

— Ты уверена, что не ошиблась номером, Анна? — усмехнулся Михаил и принялся сосредоточенно выравнивать кресла, пододвигая их к столу, — что-то не припомню, чтоб нам прежде приходилось «болтать».

— Может, и остальное не припомнишь? — хмыкнула женщина, — похоже, стоит освежить твою память, Громов.

Он только кинул взгляд на коридор, замечая стоящую с подносом Наталью, и поманил к себе, видя, что гостья не решалась войти.

— Мне жаль, что твои планы были разрушены чем-то неизвестным, но я точно не буду ближайшее время в городе…

— Михаил, — настойчиво перебила его Анна, — я понимаю, что сегодня ты, возможно, не в настроении, но увидимся на днях?

Наталья бесшумно вошла в гостиную, не желая мешать ему говорить, и понимая при этом, что превратилась в сам слух. С кем говорил Михаил? Явно с какой-то женщиной… от волнения она едва не упустила поднос, но хозяин дома так ловко подхватил его, роняя при этом на пол телефон, что оставалось только ахнуть и замереть, глядя на него. Михаил усмехнулся, поставил поднос на стол, и только потом наклонился за мобильником, несчастно валявшимся на ковре.

— Осторожнее, не хочу, чтоб ты поранилась, — он подмигнул девушке, вызывая у неё смущённую улыбку, и вернулся к разговору с незнакомкой.

Наталья мысленно зарычала, желая в эту минуту, чтоб мобильник вновь свалился на пол, и в этот раз непременно развалился на кучу запчастей. Но пришлось расставлять тарелки и поглядывать на хозяина дома, который отошёл к передней застеклённой стене, не желая ей мешать. Девушка расстроенно поджала губы. И кем была для Громова звонившая женщина? Судя по разговору, они были давно знакомы, и что ещё грустнее, Наталья поняла, что отношения их явно выходили за пределы деловых, и даже просто дружеских.

Бывшая любовница? Или бывшая жена? Что страшнее, она не могла решить в этот момент. Михаил устало повёл плечами под тонкой рубашкой, и девушка склонила голову набок, прижимая к себе деревянный поднос.

— Ты возомнила себе, что имеешь право ревновать? — тихо пробормотала Наталья, — твоё воображение, Уварова, играет с тобой скверную шутку…

Он немного отклонился, сидя на стуле, и посмотрел через приоткрытые шторы во двор. Белым-бело… Снег шёл уже тише, плавно кружился, укрывая дом пушистым сверкающим покрывалом.

— Завтра нужно вновь браться за лопату… — усмехнулся Громов.

А затем и возвращаться в город, к делам и обычной каждодневной круговерти. Все блёстки сегодняшнего дня сотрутся, оставляя лишь некое пьянящее послевкусие. Но это будет только завтра. Михаил повернулся, окидывая взглядом гостиную. Сегодня дом был полон тепла и казался живым, ему самому казалось, что сегодня он был жив. Его гостья сидела возле камина, и её волосы, освещённые мягкими всполохами огня в камине, казались продолжением пламени. Чем он заслужил этот подарок? Или невероятная встреча на заснеженной дороге была дана ему в испытание?

— Надеюсь, у тебя есть вторая? Поменьше… — Наталья улыбнулась, кивая в сторону двора, освещённого ночными огнями.

— Ещё как есть! Розовая… — Громов усмехнулся, глядя на неё, и потянулся к бутылке шампанского, охлаждающейся в серебристом ведёрке.

— Розовая? — недоверчиво пробормотала девушка, наблюдая, как ловко хозяин дома расправлялся с пробкой и наливал шампанское в два высоких бокала.

— Нина притащила её откуда-то. Так и стоит в гараже. Как раз тебе подойдёт, — продолжил поддразнивать её Михаил и протянул один из бокалов.

— Не поддамся я на твою провокацию, — она делано сердито сощурилась и приняла шампанское, — должна предупредить…

— Я весь во внимании, — с улыбкой в голосе отозвался Громов.

— Я не умею пить, и ненавижу произносить тосты, — заявила гостья.

— Как легкомысленно признаваться в своих слабостях, — потянул мужчина, — что если кому-нибудь придёт в голову воспользоваться этим фактом?

— Угрожаешь напоить меня до беспамятства, или заставить до утра читать тосты? — Наталья подняла свой бокал, и посмотрела на Михаила через сверкающий напиток.

— Я до сих пор сомневаюсь, не отобрать ли из твоих рук этот бокал! Как можно подозревать меня в подобном? — возмутился Громов, наслаждаясь тем, как розовели щёки девушки.

Не перестарался ли он? Кажется, так и было…

— Только попробуй снова заговорить о парном молоке на ночь! — угрожающе предупредила Наталья, и отпила едва ли не половину из своего бокала.

Тёмная бровь Громова медленно приподнялась, и он сделал глоток шампанского, наблюдая за действиями гостьи.

— Расскажи мне о своей поездке в Испанию, — решил сменить тему Михаил, пряча улыбку за бокалом, — почему ты решила дезертировать из страны под Новый год?

— Не люблю я зиму, — Наталья откинулась на удобную спинку стула, но почти с вожделением поглядывала на кресло.

Вот где можно было отлично устроиться!

— Это я уже знаю, — отозвался Михаил, — что же ещё стало причиной?

Его взгляд стал пронзительнее, и девушка поняла, что своё желание узнать о причине её бестолкового валяния на дороге, Громов не оставил. Стоило сдаться сегодняшним вечером, и утолить его любопытство? Пожалуй… Наталья поставила бокал на край стола и принялась крутить его, пока Михаил не протянул руку и не отобрал, пододвигая к гостье тарелку.

— Всё действительно остынет, было бы непростительно после всех твоих стараний, — он велел Наталье есть, и для большей убедительности сам взялся за вилку, следом отправляя в рот кусочек мяса с соусом, — хм… вкус отменный.

— Опять льстишь? — она последовала его примеру и поняла, что действительно голодна.

Как обычно, даже от пары глотков вина голова пошла кругом, а мысли спутались, хотя, может это обычное волнение.

— Говорю искренне, — заверил её Громов, продолжая орудовать ножом и вилкой в своей тарелке.

— Значит, мне удалось? — улыбнулась девушка, глядя на хозяина дома через небольшой стол.

Их разделяло несчастных полметра, но и это расстояние сейчас казалось слишком большим. Отчего-то захотелось, чтоб он сел рядом.

— Удалось, — кивнул Михаил, продолжая терзать её своим серым взглядом, — ты ведь не отвертишься сегодня, понимаешь это?

Боже, почему эти простые слова звучали так волнующе, словно сидящий напротив мужчина вкладывал в них двойной смысл. Нет, это всё шампанское! Наталья отпила ещё глоток, и посмотрела на Михаила:

— Понимаю. Ничего особенного, — она вздохнула, и устроилась удобнее, убирая волосы на одно плечо, — я каждый год уезжала к морю зимой. Мне там было гораздо уютнее, чем…

Девушка умолкла, закусив губу, и Михаил нахмурился, глядя на её задумчивое лицо.

— Уютнее, чем дома? — мягко поинтересовался он.

— Да. Ты не подумай, у меня хорошая семья, мама чудесная, сестра свой человек, и папа что надо! Просто… Рита старше на четыре года, у неё свои планы на зимние праздники. Папа с мамой никогда дома не остаются, у него столько дел, и это время одно из самых прибыльных для бизнеса. Да и не принято как-то собираться всем вместе. А у моря тепло, много солнца. Можно сидеть на берегу и бросаться ракушками…

— Надеюсь, не в несчастных туристов? — усмехнулся Громов.

— Только если сильно достают, — хмыкнула Наталья.

— Я могу их понять, — он деловито отправил в рот очередной кусок, — наверняка приняли за одну из дочерей Нептуна.

— Вот уж никакого сходства… — проворчала гостья, при этом принимаясь довольно постукивать носками обуви друг о дружку.

Михаил тактично сделал вид, что не заметил этот факт, и продолжил свой допрос:

— Что же за беда заставила тебя изменить своим привычкам в этом году?

— Отец не разрешил уехать. Отобрал билеты, хотя сам же их и подарил перед этим! — возмутилась, вздыхая, Наталья, — сказал, что и здесь достаточно привлекательного.

— И? — ожидал продолжения Громов.

— Я должна признать, что в этот раз папа оказался прав. Но, предполагаю, что его мои выводы совсем не обрадуют.

— Отчего же?

— Я всё ещё очень сердита на него, и собираюсь сообщить об этом.

— Собираешься поругаться с отцом из-за билетов? — замер Михаил, понимая, что эти слова отозвались комом в горле.

— Нет. Билеты — ерунда. Я собираюсь сообщить, что даже если не оправдаю его надежд, и вконец разочарую, то всё равно сама решу, какой будет моя жизнь. Это мой выбор!

Она гордо приподняла подбородок, и Михаил только осушил свой бокал, вновь потянувшись к ведёрку с бутылкой. Где-то он уже слышал эти слова…

— Не ладите с Петром? — поинтересовался он.

— Скорее с его способом устроить моё счастье, — проворчала Наталья и стянула с торта очередную ягоду.

— Что же не так с его способом? Не позволил выбрать понравившийся университет? Или вынуждает усерднее учиться? — мужчина улыбнулся, решая немного разрядить обстановку, но гостья только нахмурилась и откусила клубнику.

— Вынуждает выйти замуж за того, кто ЕМУ подходит! — выпалила Наталья, и потянулась за бокалом, но Михаил ловко перехватил его, не давая девушке выпить.

— С этого момента подробнее, пожалуйста, — отозвался хозяин дома, к своему удивлению ощущая, что в голове зашумело, словно успел выпить лишнего, — это как-то связано с тем случаем на дороге?

— Ты можешь себе представить, как я была зла? — возмутилась Наталья, — всё не могла понять, зачем билеты отобрал! А потом заявился Юрка со своим предложением отдохнуть за городом и встретить Новый год подальше от родителей, и вечных споров.

— И? — Громов откинулся на спинку стула, складывая руки на груди и внимательно смотря на гостью своим тёмным взглядом.

— Я уже говорила тебе, то знаю Марева с детства, — вздохнула Наталья, и повторяя за Михаилом, прислонилась к спинке стула, — в последнее время отец загорелся вести дела с Николаем, отцом Юрки. У них какой-то совместный проект намечается. Маревы в курортном бизнесе преуспели, вот что-то по этому поводу и мутят…

Наталья всё же дотянулась до своего бокала, и немного отпила. Михаил не прерывал её, позволяя самой договорить. Пётр решил, что лучше всего сохранить вложенный капитал в семье и сократить риски — это выдать дочь замуж за сына компаньона? Он не так долго знал Наталью, но был уверен, что подобный ход у Уварова не пройдёт. Он рисковал потерять дочь, и рисковал напрасно…

— Я понятия не имела, что он задумал. Когда приехали в Березино, Юра заявил, что никто из нас не додумался взять шампанского из города. Предложил съездить за ним в торговый центр. А в машине вдруг вздумал пересказать разговор с моим отцом. Заявил, что ему всё равно, кому кольцо на палец надеть! — хмыкнула девушка, — представляешь?

— Представляю… — глухо отозвался Михаил.

— Он вроде как привык ко мне, и не помешаю, если буду рядом болтаться! Чёрт, я его за брата считала, нет, ну как так можно? М-м? Ещё и вздумал заявить, что раз мы практически женаты, то у него есть права на моё… на меня…

Наталья снова тяжко вздохнула и с несчастным видом потянулась за очередной клубникой. Теперь на торте сиротливо алела лишь одна ягода. Михаил стиснул зубы так, что на скулах стали видны желваки. Титаническими усилиями он заставил себя не высказываться ни по поводу заявления самонадеянного мальчишки, ни о намерении Петра в отношении собственной дочери.

Внутри всё клокотало от возмущения и желания набить физиономию Мареву младшему, словно сам был глупым горячим мальчишкой. Посмел коснуться её? Заявить о подобном в машине, посреди дороги? Этот идиот делал предложение девушке, отправляясь за бутылкой, и пересказывая повеление отца?!

— Что же ты ответила? — тихо спросил Громов, заставляя свой голос звучать ровнее и спокойнее.

— Я стукнула его и сбежала из машины… — Наталья важно кивнула, — ибо нечего на меня бедную покушаться!

— Попробуй не согласиться, — потянул Михаил, и проследил за взглядом девушки.

Она снова поглядела на кресло, и он кивком головы предложил ей пересесть, а затем и сам опустился в соседнее, у камина. Наталья благодарно устроилась, теперь любуясь огнём в камине.

— Ты не считаешь, что я была не права? — осторожно спросила девушка.

— Нет.

— И я не была непростительно безответственна? — ещё более медовым голосом поинтересовалась Наталья.

— Разве что немного, — вздохнул Громов.

— Это когда же? — встрепенулась гостья.

— Когда вздумала валяться в холодном снегу, ожидая неизвестно чего, — проворчал Михаил.

— С каких это пор Михаил Громов стал «неизвестно чем»?

— Смеешь утверждать, что знала о том, что я окажусь на этой дороге? — с улыбкой в голосе отозвался Михаил.

— Так и было! — хмыкнула Наталья.

— Врёшь ведь! — возмутился мужчина, хотя взгляд искрился теплом.

— Никогда!

Время шло к полночи, незамеченное ни кем, вскоре и новый год начал свой отсчёт, но они не заметили этого, для них время текло иначе, особым образом. Камин согревал своим теплом, сверкая тёплыми всполохами пламени, это успокаивало, как и сидящий рядом мужчина. Наталье нестерпимо захотелось прикоснуться к нему, и словно читая мысли гостьи, Михаил протянул к ней руку. Девушка доверчиво протянула свою в ответ, и неожиданно он потянул её к себе, затем усаживая на свои колени. Наталья замерла, оглушённая его близостью, желая этого и смущаясь одновременно, теперь просто ожидая, что за этим жестом последует.

— Ты так и не притронулась к торту, — усмехнулся Громов.

— А он прошлогодний… — вздохнула девушка, только сейчас замечая, какое время показывали часы на каминной полке.

Мамочки, за разговорами они пропустили полночь, хотя, разве захотела бы она что-то изменить, даже будь у неё такая возможность? Вот уж нетушки!

— Прошлогодний? — приподнял бровь Михаил.

— Так и есть, сам купил его ещё в декабре прошлого года, — деловито заявила Наталья.

Громов усмехнулся, и она тут же поинтересовалась причиной, на что мужчина ответил:

— Выходит…

— Что? Что, выходит? — Наталья немного склонилась к нему, и Михаил снова улыбнулся, легко касаясь ладонью её щеки.

— Выходит, что мы знакомы уже второй год.

Опять подшучивал над нею? Наталья боялась пошевелиться, и развеять это волшебство, а он лишь провёл пальцами по её открытой шее, вынуждая склонять голову набок, позволяя эту ласку.

— Выходит, что так… — на выдохе произнесла девушка, — иногда мне кажется, что даже дольше.

— Должен признаться, что чувствую то же, — проговорил Михаил слегка охрипшим голосом, — а порой кажется, что всё лишь странный сон, и он вот-вот кончится.

Он принялся поглаживать волосы Натальи, перебирая прохладные золотистые пряди, и она устроилась удобнее у него на руках, затем прильнув и словно подтверждая право этого мужчины касаться её. Громов откинулся на мягкую спинку кресла и расслабленно вздохнул, просто согреваясь присутствием девушки, понимая, что это чувство пьянило более чем выпитое вино.

— Ты ведь не исчезнешь? — тихо спросил он.

Наталья молча покачала головой, не найдясь, что ответить. Слова отчего-то не шли с языка. Рука Михаила медленно скользнула по её телу, вызывая у девушки трепет от наполнявшего её тёплого чувства. Наталья опустила ладонь ему на грудь и замерла, ощущая биение сердца. Михаил подался вперёд, и его рука накрыла её ладонь, а тёплое дыхание коснулось уха девушки, когда он проговорил:

— Ты хочешь ко мне прикоснуться?

Голос звучал глухо и тихо, и она только в волнении выдохнула, понимая, каков был ответ. Наталья подняла к Михаилу взгляд, любуясь тем, как в серых глазах мужчины вспыхивали и гасли удивительные искры. Или же это было лишь её разыгравшимся воображением? Она рискнула расстегнуть несколько пуговиц на его рубашке и с замирающим дыханием коснулась ладонью груди Михаила, ощущая тепло его кожи, и размеренную пульсацию сердца. Поощряя её робкое стремление к близости, Громов провёл губами по нежной шее девушки, обдавая её своим тёплым дыханием:

— Ты пахнешь как солнце, и светишь, как солнце…

Его слова пьянили, словно выпитое шампанское. Наталья стала храбрее, и её рука скользнула под его рубашку, туда, где перекатывались стальные мускулы, и ей вдруг стало трудно дышать. Магия подобных прикосновений была ей незнакома. Наталья задохнулась от удивления, ощущая под пальцами обволакивающий жар мужского тела.

Михаил приподнял её подбородок. В глазах девушки он видел лишь самозабвенный восторг и восхищение, каждый раз не перестававшее удивлять его. Наталья прильнула к нему, одной рукой обнимая за шею, второй не желая отстраняться от разгорячённой груди мужчины. Михаил привлёк её к себе, и наконец, припал к её губам. Он прижал девушку ещё крепче, и она упоённо отвечала на поцелуй, который становился всё глубже и требовательней. Затем Громов отстранился от Натальи, только затем, чтоб медленно поднять её руки вверх и стянуть мешавшую кофту, которую сам вчера выбирал, надеясь, что подарок понравится.

Теперь ладони Михаила скользнули по её груди, укрытой только тонким белоснежным кружевом, и Наталья, находясь во власти неведомого ранее восторга, лишь покорно принимала его ласки. Она всем своим существом тянулась к нему, невпопад отвечая, когда Михаил что-то хрипло произнёс, но слова сейчас не имели значения для неё.

С её губ сорвался тихий стон, когда его пальцы легко опустили бретели бюстгальтера. В следующее мгновение Михаил склонился к ней, и теперь уже губы касались её груди, где только что были его ладони. Наталья выгнула спину, и её пальцы окунулись в прохладу его волос.

— Ты и на вкус как солнце… — Михаил осыпал поцелуями шею девушки, затем вновь припадая к губам, и подхватил её на руки, следом направляясь к лестнице.

Сверкающие огни ёлки, и мягкий кружащийся снег за окнами, волшебным водоворотом увлёк Наталью, заставлял голову кружиться, а руки крепче обвивать шею Михаила, пока он поднимался по ступенькам, относя её в свою комнату. Мужчина толкнул ногой дверь, и вошёл, затем подходя к большой кровати, и опустил Наталью на мягкую постель.

Свет он не включил, и теперь, при свете луны, разметавшиеся пряди волос девушки казались серебряными. Она была восхитительна перед ним, в этом простом доверии, и так открыта в своём желании, сейчас глядя на то, как он расстегивал оставшиеся пуговицы на рубашке. Михаил снял её и бросил на кресло.

При виде его широкой груди и плоского живота с чётко обозначенным рельефом пресса, у Натальи пересохло во рту. Она села на краю постели, глядя на мужчину большими глазами. Не давая бедняжке возможности привыкнуть к волнующему зрелищу, Громов снял ботинки и медленно расстегнул молнию на своих брюках. Когда избавился и от них, то приблизился к кровати. К её волнению прибавилось и потрясение. Чёрт возьми! Да он запросто мог бы рекламировать дорогой одеколон, или гель для душа. А женщины останавливались бы толпами перед щитами с его изображением…

— О чём ты сейчас так напряжённо думаешь? — Михаил с нежностью погладил её по щеке.

— Ты похож на модель…

— Модель чего? — поддразнил её Громов, склоняясь над девушкой.

— Идеального мужчины… — выдохнула она, понимая, что уже тонула в глубине его глаз, и исходящем от него тепле.

— Это комплимент, или упрёк? — он улыбнулся, но не дал ей ответить, обрывая слова поцелуем.

Медленно, Громов опустился с Натальей на постель, снимая с девушки мешавший бюстгальтер, и продолжая целовать до тех пор, пока все сомнения и «мудрые» мысли не вылетели у неё из головы. Тёплые пальцы Михаила скользнули по её животу вниз, затем под пояс трусиков, и он стянул их с неё, освобождая девушку от последней одежды. Следом избавился и от своего белья.

Когда же их поцелуй на мгновение прервался, Наталья тихо вздохнула. И в этом вздохе без труда угадывались те чувства, которые сейчас испытывала. Михаил взял её за руку, переплетая их пальцы, и улыбнулся. Она прекрасно понимала, что мужчина с трудом сдерживается, заставляя себя не торопиться, только ради неё, и была бесконечно благодарна за это.

Громов снова её поцеловал и заглянул в карие глаза девушки. Что-то сразу загоралось у него в груди, стоило им встретиться взглядом. Она была такой невинной, и такой милой. И ещё она обладала довольно необычным талантом — заставляла его улыбаться. Он так давно не испытывал ничего подобного. И сейчас благодарил те неизвестные силы, которые привели в его жизнь эту девушку.

Наталья доверчиво прильнула к нему, желая раствориться в этом чувстве без остатка. Теперь она ощущала только ладони Михаила, тёплые, сильные, подчиняющие её себе, и взгляд, обжигающий каждый сантиметр её обнажённого тела. Он погладил её по спине и плечам, и Наталья вновь почувствовала легкую дрожь во всём теле. Требовательные губы Михаила не давали ей ни мгновенья покоя. Он провёл ладонью по внутренней стороне бедра девушки, от колена вверх, и этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы Наталья прижалась к нему всем телом.

Чувство того, что она принадлежит этому мужчине, было таким ярким, что кружило голову. Она хотела запомнить каждую минуту, каждый поцелуй, каждое прикосновение его рук и губ. Хотела раствориться полностью в его страсти, и отдаться ей без остатка. Возможно завтра, когда волшебство растает, она посчитает себя безумной, но сегодня, именно в эту ночь, именно этот мужчина был её подарком. Неожиданным, и тем более желанным.

Утро выдалось на удивление ясным. Солнечные лучи пытались пробраться через лёгкие шторы, бросая на одеяло золотые блики. Наталья решилась повернуть голову, чтобы полюбоваться на спящего Михаила, но ощущение счастья мгновенно сменилось разочарованием, поскольку рядом с ней на кровати никого не оказалось.

Она рассеянно пыталась сообразить, что же теперь делать — оставаться в хозяйской спальне, или вернуться к себе. Тело всё ещё находилось во власти прошедшей ночи, и каждое движение напоминало о ней. Куда же исчез Михаил?

— Неужели всё приснилось?! — Наталья резко села на постели, подтягивая край одеяла до самого подбородка, и сокрушённо покачала головой, — сколько же я тогда вчера выпила?..

Но как тогда объяснить её появление в комнате Михаила? Она совсем расстроилась, и тряхнула шумевшей головой, осыпаясь золотистыми спутанными прядями.

— Доброе утро, — у дверей послышался знакомый голос, в котором чувствовалась улыбка, — уже проснулась?

Михаил прикрыл дверь, но её бесцеремонно толкнули обратно, и в комнату прошествовал Вениамин.

— Тебя не учили здороваться? — возмутился Громов, на что кот только брутально боднул его головой о ногу и уселся на кресло, теперь изучая гостью своим пристальным взглядом.

Девушка натянула одеяло ещё выше, смущённо поглядывая на хозяина дома из-за завесы блестящих волос. Она сдула их со лба, и тут же её щёки ярко вспыхнули. Понимая её состояние, Михаил присел на край кровати и улыбнулся, когда она едва ли не полностью скрылась от него под одеялом.

— Идём завтракать, — тепло проговорил он.

— Значит… — раздался из-под скомканного вороха постели смущённый шёпот, — значит, не приснилось?

— Хм-м… — Громов задумчиво потёр небритый подбородок, — что же тебе приснилось? Расскажешь?

Опять дразнил?! Не собиралась она пересказывать ему все восхитительные моменты прошедшей ночи! И сам прекрасно их помнил…

— Ни за что! — поспешно отозвалась девушка, показываясь из своего «укрытия».

Он усмехнулся и притянул Наталью к себе, целуя её макушку и вдыхая цветочный аромат волос. Девушка только вздохнула и немного успокоилась от этой простой ласки. Она немного повернула голову, устраиваясь удобнее, и заметила, что её одежда была аккуратно сложена на кресле, которое теперь охранял Вениамин. Михаил позаботился о ней, но попробуй, дотянись! Замечая её растущее смущение, Михаил поднялся с постели и буквально отобрал у наглого зверя стопку одежды, следом опуская её на край кровати, рядом с девушкой.

— Переоденься и спускайся, всё остынет и станет невкусным, — проворчал мужчина.

— Ты приготовил завтрак? — Наталья поглядела на него большими глазами.

— Вениамин отказался это делать, так что выбор кандидатов был невелик, — усмехнулся Громов, — поспеши.

Понимая, что девушка так и замерла, не собираясь выполнять просьбы, он только вздохнул.

— Что случилось?

— Я это…стесняюсь, — прошептала Наталья, — вот…

— Вениамин выйди, и не смущай нас! — Михаил делано нахмурился, глядя на ошарашенного кота, который замер с поднятой ногой.

Всё его пушистое существо было возмущено подобным заявлением, и на губах Михаила заиграла тёплая улыбка, когда он перевёл взгляд на Наталью.

— Никакого уважения… придётся конвоировать его, — он тяжко вздохнул, поднял сопротивляющегося зверя, который вынужден был сдаться и повиснуть, зажатый подмышкой хозяина, словно меховой воротник, — депортирую этого наглеца в коридор.

Мужчина вышел из комнаты, позволяя девушке спокойно одеться, и тихо прикрыл за собою дверь. Только Наталья убедилась, что никто не ворвётся обратно, как торопливо поднялась с кровати, и повернулась, глядя на свою одежду. С трудом она убедила себя освободиться из уютного плена одеяла и принялась переодеваться.

Мысли путались, кружились, не давая её голове покоя, пока натягивала бельё, а затем брюки и подаренную кофту. Одна серёжка куда-то запропастилась, и Наталья грустно вздохнула, понимая, что наверняка потеряла её ещё вчера в гостиной. Теперь на неё нахлынули воспоминания, жаркой шумной волной, заставляя замереть и глубоко вздохнуть. И как Михаилу удавалось выглядеть так естественно? Оставалось только позавидовать…

Он держался так легко и непринуждённо. Словно ничего невероятного не произошло. Наталья прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Она попыталась убедить своё сердце биться спокойнее, и не выскакивать из груди, периодически замирая, стоило только вновь ожить недавним ощущениям, вспомнить вкус его губ и тепло сильных рук. Боже, всё было так ярко и обнажено в её сознании, что колени дрогнули. Вот глупая!

Наталья отпрянула от стены и тихонько вышла в коридор. Опять тихо — это успокаивало немного. Теперь срочно нужно было добраться до своей комнаты и привести себя в порядок. А уж только затем, даже рискуя получить нагоняй от Михаила, отправиться на завтрак. Но и заставлять его ждать особо не хотелось. Точнее, самой хотелось поскорее увидеть хозяина дома. Девушка прошла по коридору и осторожно прислонилась к перилам лестницы, глядя вниз. Никого. Отлично. Она поспешила в гостевую, и быстренько кинулась к небольшому шкафу, в котором расположились её вчерашние «подарки».

Она остановила свой выбор на утеплённых джинсах, поскольку знала, что они непременно отправятся во двор, чтобы откопать крыльцо от снежных заносов, а также сняла с вешалки удобный длинный свитер темно-вишнёвого цвета. Тут уж без комментариев — Громов Михаил явно обладал телепатическими способностями, иначе она не могла объяснить появление этой вещицы среди всего купленного. Вишня… она даже ощутила её вкус, отправляясь в ванную, а затем, приведя себя в порядок, продолжила переодеваться.

— С тебя должок, Алексей Михалыч! — проворчала девушка, натягивая свитер, — и чтоб отборная, и никак иначе!

Наталья хмыкнула, представляя, как вредный Громов младший носится по Москве в поисках свежей вишни. И почему они с Михаилом лишь перезванивались, но не увиделись в такой день? Странные порой бывают эти мужчины…

— А-а-а… — потянула Наталья, сощуриваясь подозрительно, и со знанием дела покачала головой, — сам развлекается где-то, а отцу голову морочит. Ну-ну…

Девушка притормозила на выходе из своей комнаты, ещё раз убедилась, что с одеждой всё в порядке, и заставила себя спуститься вниз. Запах свежесваренного кофе кружил голову, и добавил капельку храбрости. Наталья на цыпочках подкралась к кухне и остановилась перед входом. Её губы тронула улыбка, и она прислонилась боком к арке, наблюдая за «мужчинами».

Тот, что побольше, что-то хмуро искал в холодильнике, рассматривая полки, словно важный годовой отчёт. Тот, что поменьше, с сосредоточенным видом гипнотизировал чайную ложку на краю стола. Решая, что та лежала криво, лапой поправил, и снова усаживаясь на стуле, продолжил наблюдать за нею, словно она могла сдвинуться от одного янтарного взгляда. На небольшой квадратной тарелке остывал омлет, явно приготовленный для неё, дымился кофе и что самое чудесное — стоял шоколадный торт.

— Всё остынет, — внезапно отозвался Громов, и толкнул дверцу холодильника, поворачивая голову к гостье.

— Ой… — нервно улыбнулась Наталья, не подозревая, что её присутствие давно раскрыли.

Шпион из неё никакой… Вениамин только кинул на девушку снисходительный взгляд и ретировался на пол, освобождая стул.

— Садись, составлю тебе компанию, выпью кофе.

— И попробуешь торт! — заявила Наталья, присаживаясь за стол.

— И лишить тебя радости съесть его самой? — приподнял тёмную бровь Громов.

— Ты это серьёзно? — проворчала девушка, принимаясь за еду, — по-твоему, я могу умять его целиком и одна?

— В нём даже килограмма нет, — продолжил Михаил, пряча улыбку за чашкой с горячим кофе.

— Вот уж… — Наталья устроилась на стуле удобнее, поглядывая в окно.

Снег перестал идти, а солнце так и манило выйти на улицу. Буквально через минуту послышался рокот мотора, и она заметила внушительный снегоочиститель, который подрулил к самой ограде дома. Вот и несчастные рабочие, трезвые и румяные, принимались за расчистку дороги. Наталья поджала губы, понимая, что еда потеряла свой вкус, а торт уже не казался таким чудесным. Скоро она не сможет найти оправдание для своего нахождения в этом доме. Ей почти пора…

Но сейчас, она собиралась насладиться каждой оставшейся минутой, и велела себе улыбнуться. Это было самое лучшее утро. Напротив неё сидел мужчина, который умудрился украсть её сердце и покой за какую-то пару дней, и даже вредный кот, рассевшийся рядом у ножки стула, был самым особенным котом. Именно так.

— О чём задумалась? — поинтересовался Михаил, продолжая пить свой кофе и внимательно следя за тем, как менялось выражение лица девушки.

— О том, что тебе не достанется и кусочка шоколада с макушки этого торта!

Наталья резво схватилась за нож, намереваясь отхватить кусок десерта, но Громов ловко отобрал «оружие» и отрезал самый, по его скромному мнению, привлекательный кусок. Он пододвинул к девушке тарелку с десертом, и вынужден был подчиниться её приказу, следом положив немного торта и себе. Она так разволновалась, когда услышала подъехавшую технику? Должен был признаться, что звук мотора добавил горечи реальности и вкусу его кофе. Блёстки опадали… но оставалось жгучее желание остановить время, или поверить в то, во что давно не верил — в некое чудо.

— Я бы не был так категоричен в заявлениях, — хмыкнул Громов, отправляя в рот самую большую шоколадную «стружку».

— Ах ты… да ты… — Наталья схватила следующую, уминая хрустящую сладость.

— Решила, что можешь расслабиться? Напрасно, — он принялся за свою порцию десерта, подмигивая девушке, и та не выдержала, вздыхая.

— Вот уж точно — напрасно.

— И, между прочим, я всё ещё помню вчерашние угрозы, — деловито заявил Громов, — так что советую хорошо подкрепиться, силы вам понадобятся, Наталья Петровна.

— Что за угрозы такие? — всполошилась девушка, всё пытаясь вспомнить, что могла такого сказать прошлым вечером.

— Лопата всё ещё ожидает тебя в гараже, или передумала?

На неё глянули с вызовом, и Наталья только хмыкнула:

— Даже не думай об этом. Та, что розовая — моя!

— Прекрасно, чем быстрее управимся, тем быстрее можно будет вывести машину со двора, — Михаил поглядывал на гостью через замечательно подымавшийся с чашки дымок.

Наталья тут же встрепенулась и её карие глаза стали ещё больше, Боже, вся, как на ладони. Уголок губ мужчины дрогнул, но он смог сдержать улыбку, прекрасно понимая, что после такого заявления, копать они будут до весны…

Она не хотела покидать этот дом, и он тоже. Происходило нечто невероятное, но Громов действительно это чувствовал. Два самых странных дня в его жизни, и вот теперь, он уплетал на кухне второй кусок торта, глядя на свою гостью. Кажется, за такое короткое время ей удалось занять не только гостевую комнату, но и его сердце.

— Тебе нужно возвращаться в компанию? Твои выходные кончились? — поинтересовалась Наталья, рисуя кремом круги на своей тарелке.

— Есть много причин, по которым я должен вернуться, — ответил Михаил, — тебе тоже нужно прекратить бегать.

— Ты прав, — она поджала губы, которые ему немедленно захотелось поцеловать.

— Я рад, что ты согласна со мной, — Громов протянул руку, отобрал у девушки вилку и взял её ладонь, — и хочу, чтоб прекратила хмуриться.

— Так и быть, — проворчала Наталья, и довольно поёрзала на стуле, когда мужчина коснулся губами её пальцев, — но как можно быть таким безответственным по отношению к котику?

— То есть? — удивился Михаил.

Он глянул на пол, где Вениамин пытался принять более выгодную позу, чтоб теперь выглядеть жертвой «безответственного» хозяина, даже похудел как-то…

— Вот уедешь ты, а кто за Венечкой приглядит? Бедный котик… — Наталья покачала головой.

Пушистый негодник поднялся с пола, и шаткой походкой направился к гостье, словно собирался помереть у её благословенных ног. Стоило приблизиться, сразу упал со всего роста, и только кончик хвоста нервно подёргивался. Ни как иначе, как предсмертные конвульсии… Громов вздохнул и покачал головой. Эти двое нашли друг друга.

— Вениамин, ты должен поддерживать меня, это ведь совершенно необоснованные обвинения! — проворчал мужчина.

Брови Михаила удивлённо приподнялись, когда его пушистый товарищ поднялся с пола и вдруг вздумал забраться на колени к гостье.

— Ой… — только и произнесла Наталья, которую теперь и видно не было из-за пушистого зверя.

У неё сложилось впечатление, что держала на руках пятилетнего ребёнка. И сколько эта зверюга весит?!

— Всё ещё не сожалеешь о своих словах? — потянул Михаил, и наклонил голову, глядя на гостью.

— Нет! — заявила девушка, выглядывая из-за бока Вениамина, и тут же чихнула, поскольку длинная шерсть принялась щекотать нос, — бедный котик совсем один останется, и некому его покормить…

Некому-некому, нагло замурчал Вениамин, устраиваясь удобнее на коленях, совершенно некому!

— И некому обнять Венечку… — продолжила причитать гостья.

Вот это уже лишнее! Совершенно лишнее! Зверь выпучил золотые глаза, когда две руки проворно сгребли его в охапку, в порыве «любви», и прижали к груди. Да что за обращение со свободным животным?! Вениамин попытался освободиться, но тут же обмяк, как только хозяин недоверчиво сощурился и поглядел на него.

— Предатель, — заявил Громов, — знаешь же, что Нина о тебе, как о родном внуке заботится! Всё, ухожу…

Он поднялся, отодвигая стул, и прошёл к выходу из кухни. Обе головы, и золотая и дымчатая, мигом повернулись ему вслед:

— Куда собрался?!

— В закат! Или хотя бы во двор… Должен хоть кто-нибудь в этом доме быть ответственным? А ещё я должен поторопиться!

— Зачем это? — заволновалась девушка, тут же поднимаясь, и ненароком стряхивая на пол своего сообщника.

— Чтоб работу быстрее закончить, — отозвался мужчина и неспешно пошёл по коридору, убирая руки в карманы джинсов.

Главное не спешить, подумалось Громову. И так, на счёт три. Раз… два… до трёх досчитать не успел, руки Натальи обвили талию, и она прижалась к его спине, вынуждая остановиться. Чувствуя теперь её тёплое податливое тело, и находясь в таких желанных объятиях, Михаил замер, понимая, что сам себя перехитрил. А может чёрт с ним, со снегом? Но прятаться вечно они не могли.

— Что, совесть замучила? — поинтересовался Михаил, поворачиваясь к ней лицом, — я готов выслушать извинения.

— Пф-ф, — хмыкнула Наталья и только крепче сжала руки, обнимая его, — не будь таким самонадеянным. Просто замёрзла, вот и всё.

— Да ну?

— Угу… а ты это… тёпленький… — она вздохнула, понимая, что несла полную ерунду и уткнулась лицом в его грудь.

— Что ты всё ворочаешься? Ну что? Хоть немного поспать хотел… — проворчал Николай, пытаясь натянуть на себя край одеяла.

— Только ты можешь спать в такой момент! — несчастно застонала Зоя, теперь почти полностью оказываясь раскрытой.

Тонкая ночнушка никак не согревала, и она зло потянула одеяло обратно. Некоторое время продолжалась молчаливая возня и борьба за «тепло», пока женщина не водрузила на голову мужа свою подушку, окончательно выходя из себя.

— Какого чёрта? — Марев тряхнул головой и швырнул жене одеяло, затем садясь на постели, — что в тебя вселилось сегодня? Если быть точнее, то со вчерашнего дня!

Мужчина поднялся и устало повёл плечами, понимая, что совершенно не отдохнул. Они вернулись под утро, часы показывали только десять. Ему через два часа выезжать, а он чувствовал себя полностью разбитым.

— Так что? Говори уже, — потребовал Николай, и отправился в сторону ванной, — у кого-то платье лучше оказалось? Или муж новее?

— Что за чушь?! — возмутилась Зоя, торопливо соскакивая на пол, вслед за мужем, — ты хоть понимаешь, что происходит?

— Я всё ещё жду, что мне объяснят, — мрачно отозвался мужчина.

— Разъясняю — твой сын идиот! — на выдохе проговорила жена, теперь кутаясь в шёлковый халатик.

— Ты забываешься, Зоя… — Николай притормозил, теперь глядя на стоявшую женщину холодным взглядом.

— Ну прости, прости… но факт остаётся фактом! — снова вспылила она.

— Зоя!

— Будь я неправа, то сейчас Ташка Уварова не развлекалась бы с каким-то мальчишкой на одном из курортов!

— Что? — скривился Николай, — о чём ты говоришь, что за бред?

— Не бред это, а чистая правда! — возмутилась Зоя.

— Опять чёртовы сплетни собираешь!

— Это заявление самой Светланы, к твоему сведению. Да-да, именно! — хмыкнула женщина, поправляя спутанные волосы, — вчера на приёме так и заявила. Мол, доченька не явилась, поскольку умотала куда-то со своим ухажёром, Новый год встречать. А то, что Юрочка в больнице, из-за неё, между прочим, это уже не важно!

— Да погоди ты причитать, прекрасно знаешь, как парень водит… хорошо, что хоть один в машине был, а то и Ташку угробил бы к чертям! Давно пора права отобрать. Света действительно так сказала?

— Так-то ты сына защищаешь? — обижено поджала губы Зоя, — у меня голова разболелась…

Женщина прошла к журнальному столику и налила в стакан воды с небольшого графина. Выпив половину, она повернулась к мужу, глядя на него с укором:

— Ты же понимаешь, что это значит? Понимаешь, же? Коля, ты должен поговорить с Петром. Не хватало, чтоб сплетни разошлись по всему городу…

— Я сам разберусь с этим. Не лезь, — сухо ответил Марев, — всё, хватит стонать, лучше Юрку навести, я заскочу к нему ближе к обеду, как с офиса вернусь.

— Как ты можешь быть таким спокойным? Как ты вообще выдерживаешь?

— У меня богатый опыт. Я женат на тебе, — тихо проворчал Николай и скрылся в ванной раньше, чем до его жены дошёл смысл сказанного.

Пока Зоя читала свой монолог, имея некоторый актёрский опыт за плечами, заламывала руки и стенала, он пустил воду и встал под тёплый душ. Шум воды заглушил голос жены, и у него появилось немного времени на то, чтоб упорядочить мысли и переварить услышанное. У Наташки есть мужчина? Насколько он знал Светлану, она бы не стала разбрасываться подобными заявлениями, не имея на то серьёзной причины.

Но он был уверен, что дочь Уварова и не встречалась толком ни с кем. Да и Юрка утверждал то же самое, а они в одной компании всё время проводили. Кто же этот мальчишка? Кто-то из университета? С их курса? Нужно будет узнать. Если это простое увлечение, то и беспокоиться нечего. Кольцо на палец наденет и успокоится. Другое дело, если девчонка возомнит себе, что это любовь всей жизни… или это попытается внушить ей ухажёр. Не выносил он истерик! Мареву хватало нервов и стенаний в собственном доме.

Хотя, это уже не его проблемы — пусть Юрка сам разбирается. И какого чёрта не выяснил всё как мужик, пока были в посёлке? Точно, ветер в голове! У них с Уваровым договор почти подписан. Но вложения капитала таковы, что лучшей доверенностью будет брачный договор. Дети поженятся — одна семья, общий кусок бизнеса, и выгоднейший проект в руках!

Сегодня они собирались забрать сына домой. Здесь и поправиться легче, да и решить все проблемы больше возможностей. Скоро состоится благотворительный приём, там полгорода соберётся, Петр, несомненно, приведёт туда и жену и дочь. Вот пусть Юрка и исправляет то, что не смог в Березино. Где надо, на жалость надавит, женщины они такие — жалостливые. Им покажи синяк, или царапину, так они готовы как наседки вокруг юбками шуршать, спасением заниматься. Да и Новый год, Рождество — всё, как Ташка любит. Тут сама обстановка соответствует.

Успокаивая себя таким образом, Николай вышел из душа, теперь обтирая короткие волосы полотенцем и продолжая размышлять. Квартирку он сыну в центре присмотрел, на подарок будет, как только кольцо на палец девчонке наденет. А там и внуки пойдут… Марев вздохнул, с опаской поглядывая на двери. Может хоть тогда этой женщине будет, чем заняться?

Забывая о том, что нужно «держать лицо», Вениамин пулей вылетел во двор, и теперь носился по снегу, стремительно ныряя в пушистые сугробы. Пару раз Наталья пыталась откапывать хвостатого зверя, но затем сдалась, понимая, что никто в спасении не нуждался. Михаил скинул куртку и ловко расправлялся со снегом, расчищая дорогу к гаражу, и девушка уже в который раз ловила себя на мысли, что готова разбрасывать снег обратно, за его спиной, чтоб уборка длилась бесконечно.

Она изображала усердие, ковыряя сугроб противно-яркой розовой лопатой, то и дело поправляя свою сползающую шапку. Нужно было связать волосы, и как упустила из виду этот момент? Когда надоело бороться с неудобной одеждой, Наталья стянула шапку с головы, и длинные пряди разметались по плечам, играя оттенками золота.

Михаил опёрся на черенок лопаты, и поглядел на неё, сощурившись от яркого солнца. Стоило ему улыбнуться, как гостья уже не замечала холода, а упоительное чувство полнейшего счастья кружило голову.

— Решила простудиться? — проворчал мужчина.

— Не-а, — Наталья только счастливо вздохнула и плюхнулась прямо в глубокий мягкий снег.

Вениамин немедленно поспешил к ней, тычась мокрой от снега мордой в её щёку и проверяя, жива ли. Удостоверяясь, что гостья просто сошла с ума, зверь нервно дёрнул хвостом, и отправился прочь. Девушка приставила ладонь ко лбу, разглядывая хозяина дома.

Тёмная фигура Громова высилась над нею, чётко вырисовываясь на фоне яркого неба. С каждой минутой она привязывалась к этому мужчине всё сильнее, одновременно пугаясь этого чувства и желая ощущать его всё ярче, пока удивительное тепло не заполняло всю её грудь, разливаясь до самых кончиков пальцев.

Влюбилась в своего спасителя… Оставалось себя поздравить с этим откровением, подумалось девушке, и что теперь делать? Признаться ему? Но что Михаил скажет в ответ на подобное заявление? Сочтёт её глупой девицей, нафантазировавшей себе неизвестно чего? Что он предпримет в ответ на то, что она как Вениамин готова забраться к нему на колени и потребовать никуда не отпускать?

Михаил прислонил лопату к стволу одного из деревьев и наклонился к Наталье, явно намереваясь её поднять. В последнюю секунду он успел заметить победную улыбку на губах девушки, но было поздно. Она ухватилась за протянутую руку, и как только Громов обхватил её запястье, резко рванула вниз. Он попытался удержать равновесие, и в следующий миг Наталья звонко рассмеялась, видя, как хозяин дома падает. Потом с ужасом осознала, что падать он собрался прямёхонько на неё, и глаза расширились от испуга.

— Ой… — она зажмурилась, ожидая сильного удара, но его не последовало.

Благодаря быстрой реакции, Михаил успел подставить руки, и основная тяжесть пришлась не на девушку, хотя у бедняги перехватило дыхание. Теперь, боясь пошевелиться, Наталья смотрела на его лицо, оказавшееся так близко. Громов коротко поцеловал её и, усмехаясь, откатился вбок, так же как и девушка, ложась на спину и глядя на синее небо.

— Ты делал его, хоть раз в жизни? — вдруг спросила Наталья, раскинув руки и восторженно глядя на сказочную округу.

Лёгкий ветерок сдувал снег с веток, и он сверкал на солнце, опускаясь вниз алмазной пылью.

— Делал что, Наташ? — поинтересовался Громов, смотря теперь на её румяное лицо.

— Снежного Ангела, конечно! Хоть раз валялся в снегу и делал его? Ну признайся, ну? — оживилась девушка.

— Нет, — усмехнулся Михаил, довольный тем, что у неё опять было хорошее настроение.

— Вот самое время исправить это, — Наталья провела ладонями по снегу, и кивком головы велела Михаилу проделать то же самое.

— Ладно… — он осторожно развёл руки, повторяя за девушкой.

Оказалось вовсе не так сложно, как он думал. Так легко и тепло рядом, даже лёжа на снегу, под серебряным дождём. Это было удивительно. За пару дней Наталья сделала то, что ему не удавалось почти два года. Он словно смог собрать воедино осколки своей души, и теперь слушал смех гостьи и стук собственного сердца. Сошёл ли он с ума, желая удержать её? Или был бы безумцем, позволь просто так уйти?

— Наташ, — окликнул он гостью.

— М-м? — отозвалась девушка.

— Ты говорила, что рада была оказаться на той дороге.

— Да.

Наталья вздрогнула, понимая, что начинала замерзать, и Михаил немедленно поднялся, увлекая за собой и её.

— Я тоже рад, что выбрал именно ту дорогу, — он принялся отряхивать куртку девушки и осторожно убирать снег с её волос, — меня так тянуло в этот дом. Теперь я понимаю, что должен был найти здесь.

Наталья уткнулась лицом в его грудь, а затем обняла руками за талию, и Михаил в ответ тепло прижал её к себе. Когда проводил ладонью по волосам девушки, то чувствовал, как пальцы дрожат. Словно понимая, что с ним творилось, Наталья ещё крепче сжала объятия.

— Миш… — позвала она, и потёрлась щекой о его колючий свитер.

— Да? — отозвался Громов, принимаясь укачивать её, как ребёнка.

— Это ты так пытался сказать, что я тебе ужасно-ужасно нравлюсь, и ты прямо не можешь без меня ни минуты продержаться?

— Именно это я и пытался сказать, — с улыбкой в голосе ответил Михаил, — Наташ, я действительно не хочу отпускать тебя.

— Честно? — потянула Наталья.

— Честно, — с серьёзным видом кивнул хозяин дома.

— И что же делать? — со вздохом поинтересовалась девушка.

Вениамин, не в силах смотреть на странных представителей рода человеческого, принялся мрачно жевать снег. Не знают, что им делать? Нет, ну вы поглядите! Своего детёныша в коробке перед дверью нашёл? Эй, хозяин!

— Для начала я должен отвезти тебя домой, Наташ.

Видя, как девушка моментально поникла, Михаил приподнял её подбородок. Пальцы у него были на удивление тёплыми, как и губы, которые немедленно коснулись её, успокаивая и снова заставляя голову кружиться.

— Я бы хотел найти предлог, чтобы остаться здесь с тобой подольше. Даже собирался солгать, что двигатель оказался неисправен и машина не двинется с места, но это не выход. Я не хочу вынуждать тебя оправдываться перед своей семьёй. Побереги нервы своей матери, и отца.

— Ты прав. Как всегда, — тихо отозвалась девушка, — это были сказочные выходные, но они кончились.

— Это лишь одни из многих выходных, Наташ. Обещаю, что так и будет, — Михаил обнял её рукой за плечи, — идём, согреем тебя и нужно ехать, пока погода ещё чего не учудила.

— А как же Веня? — встрепенулась девушка уже на крыльце перед дверью.

— Я заберу его с собой, побудет в городе, а потом Нина отвезёт обратно. Пока такие дороги, не хочу, чтоб она ехала в посёлок. Это лишнее, пусть возьмёт выходные.

Михаил толкнул дверь, впуская внутрь гостью, и вошёл следом. Тепло. И уютно. Ну вот, она уже тосковала по этому дому. Без труда читая её мысли, Громов ободряюще провёл тыльной стороной ладони по щеке Натальи.

— Не смей грустить. Этот дом никуда не денется.

— И? — она недоверчиво остановилась на ступеньках, ведущих на второй этаж дома.

— Впереди Рождество, — губы Михаила тронула мальчишеская улыбка, — и разве нужна подобная причина, чтоб сюда вернуться?

— Я уже сложила вещи, так что быстро соберусь, — не выдержала и улыбнулась в ответ Наталья, — тебе не придётся долго ждать меня.

Она взбежала по оставшимся ступенькам и торопливо вошла в гостевую. Небольшая сумка, так заботливо предложенная хозяином дома, уже стояла на краю кровати. Девушка вздохнула, и последний раз прошлась по комнате. Возле столика, стоявшего у окна, Наталья остановилась. На нём поблёскивал зажим для штор, которым Михаил не так давно пытался привести её волосы в порядок. Стоило вернуть вещь на место, но девушка не удержалась и спрятала украшение в карман джинсов.

Эта «заколка» показалась ей дороже всех тех, что остались дома в родной комнате. Ну что же, пора. Пусть и не хотелось покидать этот заснеженный «замок», но она должна была. Как и должен был состояться разговор с отцом. Да уж… от этой мысли становилось совсем отвратно. Наталья велела себе быть храбрее, и подняла сумку с кровати.

— Вперёд, Уварова. Долой сомнения…

Она вышла из гостевой, желая спуститься вниз, но Михаил, словно по волшебству, уже подходил к ней и отобрал вещи, а затем сам понёс их к нижней гостиной.

— Готова? — спросил он, проверяя, есть ли в кармане ключи.

— Угу, — кивнула девушка, обсыпая плечи мягким покрывалом волос.

— Тогда идём, Вениамин уже ждёт нас в машине.

Вениамин разлёгся на заднем сидении, только лениво поглядывая на сидящих впереди людей и время от времени бил хвостом по светлой обивке, выражая своё истинное настроение. Вроде достали эти люди, и при этом ладненько всё так, под контролем что ли…

— Наташ, — окликнул девушку Михаил.

— Да? — оживилась она, отрываясь взглядом от окна и теперь поворачиваясь к своему спутнику.

— Пообещай кое-что.

— Что?

— Когда приедешь домой, не вступай ни в какие споры. Хорошо? Если родители, а в частности отец, не спросит о подробностях, не делай никаких заявлений, и не пытайся переубедить Петра ни в чём.

— Почему я должна молчать? — удивилась Наталья.

— Потому что я должен первым говорить с ним. И потому, что моё слово, к сожалению, в данном случае будет более весомым, — нахмурился Громов, продолжая вести машину, — я понимаю твои чувства, но сейчас в игру вступают большие деньги. Я наслышан о проекте Уварова. И если учитывать тот факт, что он берёт в компаньоны Николая Марева, собираясь кроме печати на документах скрепить договор и вашим с Юрием браком, то его намерения достаточно серьёзны.

— Считаешь, что папа не прислушается к моему мнению? Да как это так? Я живой человек, вообще-то… — проворчала девушка.

— Погоди сердиться. Всё решаемо. Поверь, — твёрдо проговорил Громов.

— Ты слишком спокойно говоришь об этом. Не тебя насильно замуж выдают! — несчастно вздохнула Наталья.

Она обернулась, собственнически потянулась к опрометчиво расслабившемуся коту, и удобно схватив его, перетянула к себе на колени.

— Ве-е-енечка. Радость моя… один ты меня понимаешь. Да? — девушка принялась тискать несчастно повисшего зверя, — ко-о-отик…

Понимал? Уж он-то понимал! Его-то никогда не спрашивают — хватают, тащат куда попало, каждый норовит неуважение проявить! Вениамин упёрся лапами в колени девушке, пытаясь сопротивляться. Но в ход пошло секретное оружие, и тёплые пальцы принялись почёсывать живот, вынуждая спрятать когти и хрипло мурчать. Ладно, отстоять свою честь и достоинство он ещё успеет. И какой вред от небольшой ласки? Да никакого…

— Просто доверься мне, Наташ, — попросил Михаил, неотрывно глядя на заснеженную дорогу.

— Ты что-то задумал? — полюбопытствовала девушка, почёсывая Вениамина за ухом.

Кот совсем растёкся пушистой лужицей, теперь свисая с ног девушки, и согревая её собой.

— Что ты скажешь папе? — Наталья смотрела на мужчину большими глазами.

Михаил коротко повернулся к ней, улыбаясь и снова возвращаясь взглядом к дороге.

— Правду, — коротко ответил он, с некоторой грустью понимая, что они уже оказались в черте города.

Ещё немного, и ему придётся высадить её у порога дома.

— Правду?! — всполошилась Наталья, едва не роняя на пол машины кота, — ты же не собираешься рассказать папе, как… как…

— Как? — поддразнил её Громов.

— Как я валялась в сугробе… — проворчала девушка, мучаясь мыслью о том, что отцу станет известно о проведённой ночи в объятиях Михаила.

Он же не станет говорить об этом? Не станет ведь?

— Не стану, хватит изводить себя подобными мыслями, Наташ, — мягко потребовал Михаил, видя, как её щёки уже заливал предательский румянец.

Теперь он читал её мысли? Девушка вздохнула и крепче обняла несчастного Вениамина.

— А можно я Веню себе возьму на время? — решила она сменить тему разговора.

Глаза зверя стали как блюдца, при этих словах и в панике бедняга едва сам не свалился вниз.

— Смотри, он даже разволновался, видимо тревожится, что я ухожу. Я знаю, что животные сильно привязываются к людям, а Веня такой чувствительный… — со знанием дела, покачала головой Наталья.

— Что скажешь, Вениамин? — совершенно серьёзно поинтересовался у своего товарища Громов.

Молча, зверь вырвался из рук Натальи и мигом оказался на подголовнике Михаила, вцепляясь в обивку всеми когтями.

— Кажется, он сомневается, Наташ, — плечи Михаила дрогнули от сдерживаемого смеха.

— Он просто не понимает своего счастья, — проворчала в ответ девушка, с обидой поглядывая на пушистого предателя.

— С этим согласен, — отозвался мужчина, — послушай.

— М-м? — она принялась глядеть в окно, уже замечая знакомые улицы, горевшие всеми возможными огнями. Город сверкал и переливался, как новогодняя ёлка.

— Хочу пригласить тебя в «Адмирал». Ты была там?

— Нет, — Наталья ободрилась, уже предвкушая скорую встречу, и мысленно перебирая содержимое своего шкафа.

— Тебе там понравится, — улыбнулся Михаил.

Он ещё раз уточнил адрес у своей спутницы и, убеждаясь в том, что выбрал верную дорогу, свернул на указанную улицу. Когда подъехал к нужному дому, то не стал заводить машину на подземную парковку, останавливаясь перед подъездом.

— Мы на месте, Наташ… — выдохнул Громов, поворачиваясь к девушке.

— Я уже скучаю, представляешь? — она шмыгнула носом, и сильнее закуталась в свою куртку.

— Представляю, поскольку чувствую то же. Но только подумай, как обрадуется Светлана, когда ты войдёшь в дом? Я ей даже завидую, — усмехнулся Михаил, пытаясь подбодрить свою спутницу.

— А кто обрадуется, когда ты войдёшь в дом, Миш? — спросила Наталья, не смея взяться за ручку и открыть дверцу.

— У меня есть Вениамин.

Мужчина ткнул пальцем на пушистый воротник, обернувшийся вокруг его шеи, и время от времени загонявший когти в мягкую ткань пальто, словно боясь, что хозяин и в самом деле вздумает отдать его непутёвой гостье.

— Я ведь серьёзно спрашиваю, Миш, — нахмурилась Наталья, — что-то волнительно мне, как-то…

— Что ещё себе придумала? — Михаил тепло привлёк её к себе и обнял за плечи, — ну что за настроение?

— А вдруг ты исчезнешь и всё? Вроде, как и не было Михаила Громова, и всё приснилось?

— Это я всё боюсь проснуться, Наташ, — он коснулся губами лба девушки, мягко поглаживая её волосы.

Наталья тихо усмехнулась, и порывисто обняла его, всё крепче сжимая объятия.

— Я договорюсь о встрече с Петром, и должен заглянуть в офис. Нужно убедиться, что он всё ещё стоит на месте… Затем свяжусь с тобой. Пообещай не натворить ничего, пока я не позвоню.

— Обещаю, — отозвалась девушка, — но не клянусь!

— Вот уж… — проворчал Громов, стаскивая с подголовника Вениамина, — никто не желает беречь мои нервы.

— Я очень постараюсь, — вздохнула Наталья и всё же взялась за ручку дверцы, — я могу удерживать тебя бесконечно в этой машине, но всё равно придётся выйти из неё. Поэтому лучше поспешу, чтоб быстрее вернуться.

Она коротко поцеловала Громова и, не давая ответить, открыла дверь машины, впуская в салон морозный воздух и лёгкие снежинки, которые холодом коснулись его лица.

— Береги себя, Наташ, — в этот раз Михаил проговорил так серьёзно, что она замерла на мгновение, продолжая держать открытой дверь.

— Только если будешь делать то же самое, — на выдохе проговорила Наталья и, заставляя себя улыбнуться, захлопнула дверцу.

Она поспешила к крыльцу четырёхэтажного дома, затем на ступеньках оглянулась, и помахала Михаилу, наблюдая, как машина медленно тронулась с места и выехала со двора. Девушка провожала её взглядом, пока та не скрылась за поворотом. Ну вот, теперь нужно было войти, и заставить себя подняться к родной квартире… Здравствуй реальность, прощай сказка!

Наталья вошла в подъезд, снова оглянулась, словно через закрытые двери могла что-то разглядеть и выше подняла воротник куртки — отчего-то стало зябко. Продолжая метаться в собственных мыслях, девушка принялась подниматься на третий этаж. Стоило бы воспользоваться лифтом, но ей хотелось идти бесконечно долго, чтобы иметь возможность морально собраться. На последней ступеньке оказалось, что эта миссия невыполнима.

Ключей у неё не было, и Наталья просто позвонила, надеясь, что дома был хоть кто-то из родителей. Хотя, лучше бы этим «кем-то» оказаться матери. На её счастье, дверь открыла домработница Вера. Искренне радуясь возвращению хозяйки, женщина заявила, что Светлана в ванной, совсем недавно вернулась, а Петра Семёновича дома нет, по делам уехал, только переодеться и успел.

Этим новостям Наталья была искренне рада. Она чмокнула в щёку приветливую женщину, поздравила с прошедшим праздником и поспешила снять куртку. Дома было тихо, и вполне уютно, несмотря на все её страхи. Хотя небольшая ёлка в гостиной не могла так радовать, как та, что осталась в заснеженном «замке» Громовых…

Пока Вера отправилась хлопотать над «вкусненьким» для неё, а мать продолжала напевать, нежась в собственной ванной, Наталья поспешила к себе в комнату. Зная Светлану, она прекрасно понимала, что на то, чтоб привести себя в порядок у неё будет достаточно времени. Девушка прикрыла дверь своей комнаты и сняла удобный свитер. Она бережно сложила его, затем убирая в шкаф, туда же отправились и подаренные Михаилом тёплые джинсы.

Наталья снова потянулась к ним, вытаскивая из кармана блестящий зажим. Её губы тронула улыбка. Девушка ловко сплела косу, и закрепила концы волос полюбившимся украшением. Вот теперь порядок. Она надела домашние удобные штаны и майку, затем босиком прохаживаясь по мягкому салатовому ковру в направлении дверей. Открыть не успела, разве что уклониться, когда их едва не сорвала с петель Светлана, врываясь в комнату к дочери.

— Ташка!.. — ахнула женщина, кидаясь к родному дитяти с объятиями.

Белоснежное полотенце грозило свалиться с головы матери, когда она со счастливым причитанием обняла дочь.

— Когда вернулась? Почему не предупредила сразу?! Хорошо, хоть Вера сказала! Я чуть с ума не сошла! — зарычала Светлана, теперь отстраняясь от Натальи и осматривая её.

— Жива?

— Жива, — вздохнула девушка.

— Цела?

— Угу.

— Слава Богу, наконец, ты дома… — женщина присела на край кровати, и устало вздохнула.

Наталья опустилась в удобное яркое кресло, складывая ноги по-турецки, и виновато посмотрела на мать.

— Извини, вот честно не думала, что всё так выйдет.

— Знаю. Голодная?

— Да, немножко, — Наталья приложила ладонь к животу.

— Тогда идём есть, и расскажешь, как тебя угораздило, — Светлана поднялась, придерживая сползающее с волос полотенце.

Алексей удобнее взялся за бумажную салфетку, которой был обвёрнут только что купленный пирожок, и откусил его, понимая, что едва не обжёг язык горячим джемом. Продавщица кокетливо помахала ему из-за небольшого передвижного прилавка, уже в восьмой раз, желая приятного аппетита. Молодой человек только благодарно кивнул в ответ, не имея возможности говорить с полным ртом.

Вот чёрт, чего горячий-то такой? Хотя, на морозе купленное лакомство быстро остывало, и уже можно было спокойнее жевать. Алексей остановился возле пешеходного перехода, ожидая зелёного сигнала светофора, и потянутся свободной рукой к карману. Он вытащил мобильник и, нажимая кнопку быстрого набора, пошёл через дорогу. Долгие гудки заставили его понервничать, затем у уха зазвучал почти родной голос.

— Алексей Михалыч! — ахнули в динамике, — вот так чудо!

— Здравствуйте, тёть Нин, — улыбнулся Громов младший, решая прогуляться по заснеженному парку, — как Новый год встретили?

— Да как обычно, — оживилась домработница, — вы же знаете моих. Всех внучат привезли, да и Леночка с мужем так хорошо успели… душевно вышло, вот — душевно!

— Душевно — это хорошо, — Алексей затолкал в рот оставшийся кусочек пирожка, — отец всё ещё в посёлке?

— А что вы там кушаете? — навострила уши Нина, конечно же, прекрасно понимая, что он тут что-то бесконтрольно уминал.

— Уже ничего, — проворчал молодой человек, скомкал салфетку и бросил её в каменную урну.

Нужно было купить целый мешок. Не ожидал, что будет так голоден, а пирожки окажутся такими вкусными…

— Так отец ещё в поселке? — Алексей принялся подбивать носком ботинка слепленный кем-то небольшой снежок.

— Нет, с Венечкой уже вернулись, — оживилась Нина.

— Отец притащил в дом этого обормота? — удивился молодой человек.

— Да отчего же Венечка обормот? Добродушное животное. А очарования сколько? Соскучилась я за ним… — вздохнула домработница.

— Это вы сейчас о ком говорили, тёть Нин? — поддразнил её Алексей.

— Да как же о ком?.. — пробормотала растерянная женщина, сбитая с толку его вопросом, — о Вениамине, конечно!

— А что, тёть Нин, отец один приехал, или как? — вкрадчиво поинтересовался Громов младший.

— Ну, так с котом, говорю же я…

— Да к чёрту кота, я не о том, — проворчал Алексей, — гостей не привёз?

— Да нет, — задумчиво отозвалась Нина, — хотя…

— Что? Ну? — он остановился посреди дороги, не обращая внимания на то, что ветер принялся стряхивать с ветвей дерева мягкий снег, да прямо ему на голову и плечи.

— Приехал один, да таким его уже сто лет не видела, — заговорщицки зашептала женщина, — весь такой… ну такой… ух… ну такой… короче, порядок велел навести в доме, голубую гостевую подготовить, и поторопить с ремонтом в библиотеке.

— Да вы что?.. — задумчиво потянул Алексей, потирая небритый подбородок.

В животе одиноко заурчало, и он смирился с тем, что придётся возвращаться к «чудесным» пирожкам…

— Да так и есть, Алексей Михалыч, — меж тем продолжила откровенничать Нина, — чует моё сердце — появился у Михаила Юрича кто-то!

— Да ну-у-у?

Неужели справилась агент Петровна? Алексей закусил губу, соображая, как быть дальше.

— Нужно искать вишню…

— Чего её искать? Вам компотика, или варенье, Алексей Михалыч? Я в этом году столько консервации заготовила…

— Спасибо, тёть Нин, — пробормотал Громов, — мне бы свежую…

— Так где же вы её родимую возьмёте? Или там, у буржуев её и зимой в магазины завозят? Ох, домой бы вам, на Родину…

— Дело говорите, — Алексей выше поднял воротник куртки, — на Родину пора…

— Возвращайтесь, скучно без вас. Пусто в доме. И хозяин как привидение ходит. Только, что костями не гремит по ночам, — вздохнул мобильник.

— Может цепями? — усмехнулся молодой человек, бредя по оживлённой улице.

— Вот лишь бы к словам придраться, — проворчала женщина, — кушайте там хорошо, и одевайтесь теплее!

— Задачу понял, — усмехнулся Громов, — пора мне, тёть Нин, «буржуйские» науки постигать…

Попрощавшись с говорливой домработницей, Алексей снова посмотрел на мобильник.

— И почему у тебя нет с собой телефона? Вот точно — Мачеха с большой буквы… несчастного пасынка, в снег, в мороз… и это только начало, Громов, это только начало…

Молодой человек поджал губы и покачал головой, затем тряхнул ею, убирая с волос снег. Не так далеко был неплохой торговый центр. Там можно было поискать нужное. Шумно вдохнув морозный воздух, Алексей спрятал руки в карманы короткой кожаной куртки, подбитой белым мехом, и пошагал в направлении метро.

Уже на входе, он притормозил на мгновение, поскольку порыв ветра сорвал с рекламного столба некую афишу. Стоило пройти мимо, но он наклонился и поднял глянцевый листок, бережно отряхивая его. «Бенефис блистательной Марии Зельберг». Да, эта актриса могла бы дать фору многим молодым. Женщина на плакате была красива в свои годы и, несомненно «блистала» на театральной сцене.

Алексей положил афишу на ближайшую скамейку, и сам не понимая зачем, несколько раз оглядывался, пока спускался в метро, проверяя, не унёс ли ветер листок. И что его так проняло? Он, усмехаясь сам себе, пожал плечами.

— Что у тебя на волосах? — удивилась Светлана.

Она подалась вперёд и протянула руку, беря косу дочери.

— Заколка… подарок… — Наталья отпила чай и, поведя головой, высвободила свои волосы.

Мать села ровно, и снова взялась за вилку.

— Дизайнеры совсем сума посходили. Могу поклясться, что видела такие же зажимы для штор… — проворчала женщина.

— Да ты что? Надо же, — делано удивилась Наталья.

Что они понимают, эти дизайнеры, когда сам Михаил Громов, автор «бренда»… девушка обхватила ладонями любимую кружку с чаем, и мечтательно вздохнула. Как он доехал? Что делает сейчас? Как же хотелось узнать… Без своего телефона она была так несчастна, не могла же звонить из гостиной, когда в доме столько посторонних ушей!

— Таш, ты о чём задумалась? — прорвался в её мысли голос матери.

Наталья встрепенулась, и удобнее устроилась на стуле. Она привычно положила одну руку на отделанную мягкой светлой кожей спинку, устроила на ней голову, позволяя длинной косе соскользнуть вниз, и вздохнула.

— Что ты делаешь, когда сильно скучаешь по папе, мам?

— Обычно звоню и донимаю его пустыми разговорами, — хмыкнула Светлана, и так же вздохнула, — Таш, ты только не сердись, но я, кажется, малость перегнула палку вчера на вечере… короче…

— Что? — удивилась Наталья, — неужели выпила лишнего и разнесла там всё к чёрту?

— Да ну тебя! — проворчала Светлана, — я просто сболтнула лишнего, но это совершенно оправдано. Вот именно. Просто вынужденная мера, понимаешь?

Наталья ничего не понимала, но велела себе выслушать мать, зная её обычные долгие словесные прелюдии.

— Марева достала меня вчера. Просто достала! — Светлана откинулась на спинку стула, закидывая ногу за ногу.

При этом полы её халатика распахнулись, приоткрывая стройные ноги. Да, они у мамы были что надо, подумалось Наталье. Но о чём она всё пыталась сказать?

— Мам, давай ближе к делу…

— Ладно, — женщина состроила несчастное лицо, и продолжила, — короче, не злись, но я сказала ей, что у тебя есть мужчина и ты влюблена, и всё такое… вот…

— Откуда ты знаешь о нём? — глаза дочери распахнулись шире, и она едва не свалилась со стула, от неожиданности.

— О ком? — похлопала длинными ресницами Светлана.

— О нём, — пробормотала Наталья.

Как мать могла узнать о Михаиле? Ведь не говорила же ей? Точно и слова не говорила! Девушка мысленно застонала. Вот тебе и сдержанное обещание… Михаил рассердится, а она даже не знает, как выдала себя!

— Мне вот тоже интересно, почему все в этом доме в курсе, и только я, как идиот, не знаю совершенно ничего!

Обе женщины замерли, затем поворачиваясь к входу на кухню. Пётр окинул обоих угрюмым взглядом, и остановил его на дочери.

— Нагулялась, роднуля?

— Петь! — поднялась Светлана, поправляя перетянутый халатик, — что ты, в самом деле.

— Тебе действительно интересно, Свет? — мужчина тихо чертыхнулся и устало провёл ладонью по лицу, — какого чёрта я узнаю о том, что моя дочь сбежала с любовником, от посторонних людей? Почему моя жена говорит об этом с кем угодно, но не со мной? Почему моя дочь… иди в комнату, и не смей показываться из неё, пока не позову!

— Пап…

Наталья только набрала воздуха, чтоб хоть что-то ответить отцу, как перед нею встала Светлана, привычно накручивая свою прядь на пальцы:

— Ты давно смотрел в паспорт своей дочери, Петь? Опоздал немного с заявлениями. Она взрослая женщина, и ты, несмотря на то, что бесконечно нами любим, можешь только просить подождать тебя в комнате, для того, чтобы поговорить на равных. Именно так, дорогой. И только так.

Пётр на мгновение прикрыл глаза, и перевёл дыхание, затем вновь посмотрел на дочь:

— Я хочу знать, где ты была, и с кем.

— Как ты узнала? — Наталья с обидой глянула на мать, — обязательно было так? Вот именно так?

— Таш, да я… — Светлана запнулась, понимая, что глупая ложь грозила разрастись до невероятных размеров, сгущаясь тучей над её домом.

Но получается, что дочь не отрицала того, что встречала Новый год в компании любимого мужчины. Это озадачило женщину ещё больше, и на смену растерянности и чувству вины пришло любопытство — вещь страшная и стихийная…

— Да совершенно случайно, узнала. Да, именно так. Просто сама себе не поверила, когда узнала, — вздохнула мать, и ломким голосом продолжила, — но я так рада!

— В любом случае, — нахмурилась Наталья, — я не собираюсь говорить с вами обоими до тех пор, пока не перестанете строить из себя следователей!

— Твоя дочь выросла, но повзрослеть забыла, Свет! — не выдержал Пётр, вновь повышая голос, и теперь обращаясь к Наталье, — ты хоть понимаешь, как виновата перед Юркой? Ты хоть подумала о его чувствах? Пацан за тобой в такую пургу поехал, чуть себя не угробил, пока ты с любовником развлекалась!

— Он бросил меня в эту пургу одну! На снегу! Без телефона, без ничего! Я ждала его на морозе больше трёх часов! — прорычала в ответ Наталья, — как же долго он ехал ко мне, после того, как сбежал!

— Что за чушь?! — Пётр подступил к ней ближе на шаг, нависая грозной тучей, — не смей оправдываться за счёт других, Наташ, не желаю слушать подобное.

— Ты вообще ничего не желаешь слушать, — обиженно кинула ему дочь и попыталась пройти мимо отца, желая покинуть кухню.

— Я не закончил! — выкрикнул Пётр, и жена дёрнула его за рукав, веля остановиться.

— Успокойся, а потом поговорите, хватит нападать на неё, девочка только вернулась домой.

— Твоя девочка…

— Вот именно! МОЯ! — не удержалась Светлана, — наша дочь — «твоя», когда ты собираешься строить свой бизнес, объявляя её одним из пунктов контракта, а стоит ей не подчиниться твоим нелепым планам, как оказывается «моей»! Тогда я велю моей дочери идти к себе и отдыхать. И не смей мешать МОЕГО ребёнка в свои дела, Пётр. Я не потерплю, предупреждаю.

— Ты смеешь мне угрожать? Ты пьяна, Свет? Или лишилась остатков здравого смысла?

— Видимо я лишилась его двадцать пять лет назад, когда сказала тебе «да»!

— Не смей лезть в мои дела!

— Не смей кричать на меня!

Опять одно и то же… Наталья молча вышла из кухни, и быстрым шагом направилась к себе в комнату. Долго не раздумывая, она вновь переоделась, обняла себя руками, согреваясь в полюбившемся тёплом свитере, подаренном Михаилом, и так же тихо вышла в коридор. Из кухни всё ещё раздавались громкие голоса родителей, и она не стала дожидаться, чем этот спор закончится. Оставаться дома не было ни малейшего желания. Наталья схватила в прихожей куртку, накинула её, не застёгивая, обулась и вышла из квартиры.

Почему отец с матерью постоянно ссорились? Как им вообще удалось столько лет прожить вместе? Неужели совсем не осталось чувств друг к другу? Вздыхая, Наталья вышла из подъезда, затем с восторгом глядя на заснеженную улицу и вдыхая морозный воздух.

— Кажется, я начинаю любить тебя — зима… — она уже бодрее зашагала по расчищенной дорожке в сторону пешеходного перехода.

А всё почему? А потому, подумалось ей, что теперь сверкающий снег и мороз ассоциировались у неё с одним человеком, за которым скучала всё сильнее и сильнее. Первым делом она собиралась обзавестись новым телефоном, ведь просить Марева вернуть её старый мобильник, никакого желания не было. Хотя бы на время, пока сам не соизволит отдать сумку с вещами, ей нужен был телефон!

Увлекаясь собственными мыслями и пытаясь остудиться после недавнего разговора с отцом, Наталья продолжала путешествовать по улицам города, уже сама не помня, когда последний раз так делала. Затем, замечая, наконец, один из работающих салонов, остановилась перед витриной, разглядывая однотипные и скучные мобильники. Она решилась войти, и толкнула дверь, украшенную рождественским венком, увитым яркой красной лентой, и посыпанным искусственным снегом. Звон колокольчиков вынудил девушку поднять голову и посмотреть на блестящую подвеску.

Посетителей не было, видимо она являлась единственным трезвым недоразумением, желающим приобрести телефон первого числа. Сонный консультант в ядовито — яркой майке с логотипом салона, монотонно принялся перечислять достоинства «товара», пока Наталья не прервала его мучения, ткнув пальцем в модель с ярко-розовым корпусом. Пусть у всех врагов глаза слезятся при виде его. Не телефон, а смертельное оружие… такой потерять невозможно, а украсть стыдно…

Вскоре, довольная, прижимая к груди покупку с болтающимся брелком — вишенкой, из дешёвого, но «душевного» пластика, она вышла обратно на улицу. Теперь, пытаясь разобраться с обновкой, Наталья продолжила бродить, разглядывая экран мобильника, и пытаясь лавировать среди спешащих неизвестно куда прохожих. Однако последний манёвр не удался, а всему виной скользкий участок дороги. Нога скользнула по льду, и девушка потеряла опору, врезаясь в проходившего мимо бедолагу.

— Вот чёрт… — только и сказал он, хватая её за капюшон, как шкодливого котёнка.

— Ох… — Наталья приоткрыла рот, поднимая голову, и глядя большими глазами на яркое безоблачное небо и разлетавшиеся вишни.

Вишни?.. «Спелые» градины немедленно осыпались на укрытую снегом дорогу. Девушка прижала ладони в варежках к щекам, роняя свой новенький телефон, и испуганно глядя, как незнакомец скомкал порванный бумажный пакетик.

— Горе-то, какое… — несчастно потянула Наталья, — ой всё пропало-о-о…

— Да починим, не плачь… — понял её реакцию по-своему Алексей, глядя на нелепый мобильник, валяющийся в снегу.

Он наклонился и поднял его, теперь отряхивая о штаны, но девушка, вместо того, чтоб плакать о телефоне, продолжала причитать об испорченных вишнях.

— И откуда только берутся такие вредительницы? Одна в пургу из дома гонит, другая гробит несколько часов каторжной работы… — проворчал Громов младший, и расправил перетянутый капюшон незнакомки.

Убеждаясь, что девушка цела, он склонил голову набок, желая рассмотреть её лицо. Наталья рискнула поднять взгляд на «пострадавшего» и растерянно замерла. Мамочки родные… Ну вот и всё, Уварова… видать это судьба, раз ей повсюду Михаил мерещится! Глаза-то какие — серые-серые, точь-в-точь как у Миши, а то, как плечами повёл? И без шапки в мороз, вот гад безответственный…

И что смотрит так испуганно, словно чёрта увидела? Алексей провёл ладонью по волосам, стряхивая с них снег, и нахмурился. Снова возвращаться в торговый центр и стоять час в очереди за новым пакетом, у него совершенно не было желания. Хотя понимал, что придётся, но не сейчас, сейчас был слишком сердит и голоден. Хотя, за пазухой ютился ещё один пакет с горячими пирожками, и Алексей молча порадовался тому, что успел его припрятать раньше, чем эта мелкая заноза под ноги попалась.

— Может как-то можно спасти? — меж тем девушка снова покосилась на несчастные ягоды, украшавшие снег.

— Нет, нельзя, — делано сердито потянул Громов, и щёки девушки вспыхнули от смущения.

Видимо перестарался…

— Я возмещу ущерб! — мужественно заявила Наталья, задирая голову, чтобы разглядеть незнакомца.

Кажется, он был ещё выше Михаила, да и шире в плечах… на вид лет двадцать с копейками, а вид, надо признаться, был весьма недурён. Да почему же они так похожи, мысленно возмутилась девушка. И тут же отскочила от молодого человека, поскольку его брови удивлённо приподнялись, и он только выдохнул, так и не говоря то, что собирался. Кажется, она размышляла вслух… это всё нервы. Так и есть. Срочно нужно было взять себя в руки, а ещё взять свой мобильник у этого парня и бежать без оглядки!

— Как зовут?

— Кого? — пролепетала Наталья.

— А есть варианты? — улыбнулся Алексей.

— Таша, — пробормотала девушка.

— Наталья, значит.

— Просто Таша. Не люблю, когда полным именем зовут… — нахмурилась она.

— Хм… Так кто там на кого похож? — недоверчиво сощурился Алексей.

— Да никто, это мне от холода и голода мерещится… — быстро отозвалась Наталья, и хотела было схватить телефон из его руки, но молодой человек ловко отдёрнул её, не давая получить заветную вещицу.

— Эй!

— От холода и голода, значит? — потянул Алексей.

— Угу, — несчастно шмыгнула носом Наталья, прикидывая, как удобнее сбежать.

Чёрт с ним, с мобильником, придётся ещё один купить.

— Вот бедняжка, — меж тем продолжил Громов.

— И не говори, — вздохнула девушка.

И имя то же, и на вишне заморочена… Да не может такого быть! Алексей не мог себе поверить. Оставалось проверить последнее:

— А по отчеству как?

— Петровна я, — нетерпеливо отозвалась Наталья.

И что за допрос устроил? Как будто она машину его разбила, а не пакетик с чудесной, восхитительной, спелой вишней угробила…

— Наталья Петровна, значит, — потёр небритый подбородок молодой человек, и на его губах расцвела восхитительная улыбка.

— Что тут смешного? Отчество, как отчество, — проворчала девушка, — самого-то как звать? Невежливо девушку допрашивать, и не представиться!

— Алек… Алекс… — он закусил губу, лихорадочно соображая, как быть в эту минуту.

— Что, имя своё забыл? Это всё оттого, что без шапки на морозе ходишь, — со знанием дела кивнула Наталья.

— Я не ношу шапок, — просто ответил Громов.

— Это совершенно безответственно!

— Совершенно согласен, — покорно кивнул молодой человек.

В голове у Натальи зашумело. Нет, происходило что-то решительно странное. Ощущение повторения ситуации не отпускало её. Почему он и говорил как Михаил? Сердце сжалось тоскою, и девушка несчастно шмыгнула носом.

— Что такое? — взволнованно спросил Алексей, видя, как резко изменилось её настроение.

Он уже не однократно пожалел о том, что поддразнивал бедняжку. Кажется, агент Петровна попала в некую передрягу, и теперь просто должен был узнать, не являлся ли его отец причиной такого настроения.

— Отдай, пожалуйста, телефон, — попросила девушка, протягивая ему ладонь в пушистой варежке.

— Ладно, он рабочий, вроде. Держи и беги домой. Да аккуратнее, под ноги смотри, дорога сейчас отвратительная, — Алексей протянул ей телефон.

— Нельзя мне домой, — Наталья быстро отобрала мобильник и спрятала поглубже в карман куртки.

— Отчего так? — насторожился Громов.

— От отца прячусь… — и с чего её на откровенность потянуло с этим типом?

— Вот как? У нас, оказывается, столько общего, — отозвался Алексей.

— Тоже от отца прячешься? — загорелись глаза у Натальи.

— Угу, вроде того.

— Тебя тоже женят насильно? — поморщилась девушка.

— Н-нет, надеюсь… — растерянно отозвался Громов младший.

— Повезло… — вздохнула Наталья, ковыряя снег носком ботинка, — ладно, ещё раз извини, сколько она стоила?

— Неужели в наше время такое ещё случается? — спросил Алексей, игнорируя вопрос девушки.

— Ещё и не такое случается, уж поверь.

— Уж верю…

Пирожки в пакете остывали, и это удручало всё больше. Алексей огляделся в поисках более удобного места, чтоб их прикончить, и кивнул девушке в сторону заснеженного парка:

— Хочешь прогуляться?

— Угу, ещё как хочу. По пустому парку, да с маньяком, который даже имени своего не помнит. А как же, обычное дело! — хмыкнула Наталья, подозрительно глядя на странного двойника Михаила.

— Почему сразу маньяк? — обиженно проворчал Громов, — хотя — умница. Всё верно говоришь. Нечего с кем попало по паркам шататься. Давай провожу до дома.

— Вот уж не надо! — замахала варежкой Наталья, — не нужно мне сопровождающих. Раз не хочешь, чтоб я за испорченные ягоды платила, то и уговаривать не буду.

— Даже так?

— Даже так! — и медовым голосом добавила, — счастливого Нового года!

Только он собрался что-то сказать, как «мачеха» уже бодро шагала по улице, прочь от него.

— Эй, — Алексей догнал её в два шага, и немного расстегнул куртку, теперь шурша припрятанным пакетиком.

Наталья покосилась на него и сердито проворчала:

— Я же сказала, что не нуждаюсь…

— И не собирался! — заявил Громов, и протянул девушке один из пирожков.

Второй не без удовольствия откусил сам, всем своим видом показывая, что вкуснятина была неземная… Наталья рискнула принять угощение, и откусила немного, ощущая вкус клубничного джема. И правда вкусно.

— Спасибо.

— Да на здоровье, — усмехнулся Алексей, — так говоришь, замуж тебя насильно выдают?

— Угу, — она принялась сосредоточенно жевать, глядя на снег под ногами.

— И что, некому вступиться? — вкрадчиво поинтересовался молодой человек.

— Есть кому, — мечтательно вздохнула Наталья, забывая, что в руках остывал пирожок.

— Ешь, давай! — сдержал улыбку Громов.

— Ем!

Не девушка, а фейерверк какой-то… на душе отчего-то сделалось тепло, и Алексей не удержался, заботливо поправляя переехавший набок капюшон Натальи.

— Вот и умница, — тихо отозвался он, продолжая идти рядом.

— Почему же не попросишь своего «парня» помочь решить вопрос с отцом? — Алексей закусил губу, со всех сил сдерживаясь, чтоб не улыбаться, представляя Михаила Громова на разборках.

— Миша сказал, что сам всё решит, и я ему доверяю. Не хочу доставать его своими проблемами. Это всё-таки моя семья, и моя ответственность. Я вернусь чуть позже и не собираюсь всё время бегать, просто нужно, чтоб папа успокоился.

— Не хочешь доставать, значит? — нахмурился Алексей, — он вообще в курсе, что ты на улице мёрзнешь, и из дома ушла?

— Что за ужасы? Не мёрзну, и просто временно… на прогулке я! — заявила Наталья, — а Миша… он улыбаться должен. Хватит ему мрачным ходить. Я знаешь, какая проблемная? И так удивляюсь, как смог на такое недоразумение внимание обратить…

Понимая, что уж слишком разоткровенничалась, девушка ускорила шаг, собираясь оставить странного незнакомца, которому только в следователях ходить. И как она так разболталась?! Просто не верится…

— Не смей о себе так говорить! Никогда, — догнал её голос то ли Алека, то ли Алекса.

Наталья притормозила, но не обернулась.

— Ладно!

— Смотри мне. Учти, я всё узнаю. Всё увижу, — повторил он свои слова, сказанные при первой их телефонной беседе.

— Угу, высоко сижу, далеко гляжу… — девушка медленно повернулась, снова прижимая руки к груди, откуда грозило выскочить бедное сердце.

Дошло. Вот бедняжка. Алексей вздохнул и, стараясь не спугнуть, неспешно подошёл ближе.

— Что же, агент Петровна, будем знакомиться ещё раз.

Он улыбнулся, она зажмурилась со всей силы, желая, чтобы это был только сон.

— Да не бывает такого…

— Я же говорил, что у меня всё под контролем, — хмыкнул Алексей, словно и правда не случайно встретил её, и было это частью коварного плана.

— Миша говорил, что ты на учёбе, в Лондоне сейчас. Зачем его обманул? — Наталья приняла у Алексея тяжёлую большую чашку с чаем и удобнее устроилась в глубоком кресле.

Квартирка у Громова младшего была небольшой, уютной, и главное — очень тёплой. А может, всё дело было в этом странном молодом человеке. В нём было то, чего она не чувствовала в Михаиле. Если тот тревожил, заставлял сердце чаще биться, а бурную фантазию нестись вразнос, то находясь рядом с Алексеем, Наталья чувствовала бесконечное спокойствие и уверенность. Словно ангел укрыл крылом, и велел быть хорошей девочкой… Как у него это выходило, она понятия не имела, но теперь казалось, что знались они уже много лет, и были старыми приятелями.

— Пусть отец и дальше будет в этом уверен, Наташ, — Алексей присел на диван, напротив гостьи, и сцепил пальцы рук в замок, укладывая их на колени, — не хочу, чтоб он волновался.

— Почему Миша будет волноваться, если узнает, что его любимый сын вернулся? — проворчала девушка, теряясь за поднимавшимся с чашки дымком.

При этих словах Алексей открыто улыбнулся:

— Ты немного не в курсе наших с Михаилом отношений…

— Ну да, а то как же, — хмыкнула Наталья, — обычные дела. Он тебя любит, ты его любишь, но оба давно ремня не знали, чтоб признаться в этом друг другу!

— Эй!

— Слушай, что говорю, — деловито продолжила девушка, теперь размахивая чайной ложкой, — Миша волнуется, скучает, и не важно, что он там себе напридумывал — это всё ерунда, нужно встретиться и помириться.

— Мы не ссорились, Наташ, — как-то потеряно отозвался молодой человек.

Он откинулся на спинку светлого клетчатого дивана, закладывая руки за голову, и принялся изучать потолок.

— Тогда что произошло? — осторожно спросила девушка, — могу я спросить об этом? Если это сложно, то не отвечай…

— Я отвечу. Тебе — отвечу, — проговорил Алексей, теперь прикрывая глаза и собираясь с мыслями.

Наталья поставила чашку на журнальный столик и повернулась к окну, глядя на то, как снег снова принялся кружить.

— Моя мать умерла, когда мне было двенадцать, — тихо начал говорить молодой человек, — мы были готовы к этому, и не готовы… у неё было слабое сердце. Отец долго был один, потом как-то ожил немного, время от времени появлялись какие-то женщины, но всё было словно бессмысленно и не значимо. Затем, года четыре назад, в нашей жизни появилась Елена. Знаю, что отец не рассказывал тебе о ней, он бы не смог. Расскажет обязательно, я верю, но хочу, чтоб ты знала и сейчас, и понимала его лучше.

— Я не знала, что Миша был женат дважды, — так же тихо отозвалась Наталья, потрясённая услышанным.

Ей было всем сердцем жаль сидящего напротив Алексея, но она не решалась выразить своё сочувствие, решая, что просто даст ему договорить, и так им обоим будет комфортнее.

— Что, даже не гуглила? — приоткрыл глаза Громов младший.

— Не-а…

— Да ты просто сокровище, и где отец нашёл такое?

— Издеваешься?

— Как я могу? Никогда, — заверил её Алексей и поднялся с дивана, потягиваясь и устало поведя плечами.

Он подошёл к большому окну, остановился перед ним и сложил руки на груди.

— Лёш, что случилось с Еленой? Ты из-за этого не видишься с отцом?

В её голосе он услышал испуг, и обернулся, тепло улыбаясь. Не подействовало, девушка только сильнее нахмурилась от его попытки разрядить обстановку. Алексей вздохнул и продолжил:

— Елена погибла в аварии два года назад. В ночь тридцать первого декабря.

Глаза Натальи распахнулись шире, и в них блеснули слёзы. У этой девушки доброе сердце, подумалось Алексею. Дед Мороз в этом году расщедрился… они с отцом мечтать не могли о таком подарке.

— Как это произошло?

— Елена не послушалась отца, и решилась вернуться в город в непогоду. Снегопад тогда был, прямо как в этом году. Дороги завалило. Она не справилась с управлением, и врезалась во встречный автомобиль.

— И Миша винит себя всё это время, — подвела итог Наталья.

— Верно.

— И не разрешает тебе приезжать на зимние праздники, потому что боится потерять единственного сына…

— Верный вывод, — задумчиво проговорил Алексей и едва кивнул.

— А я как дурочка ещё… ох… — Наталья натянула воротник свитера до самого лба, пряча смущённое лицо.

— Я же велел не говорить о себе подобное, — проворчал Алексей, стягивая её свитер обратно.

Затем обратил внимание на заколку, блеснувшую на волосах гостьи.

— Кажется, я видел её где-то, — хмыкнул он.

— Да ну?! — возмутилась девушка, понимая, какой последует за этим вывод.

— Ну да. У нас такие зажимы на шторах, — Алексей приподнял бровь, — это что, один из них?

— И что с того? — надулась девушка, любовно пряча своё сокровище подальше от посторонних глаз.

— Стащила на память, да? — не унимался Алексей, всё пытаясь отвлечь гостью от грустных мыслей.

— Нет! Мне её Миша подарил… точнее… он так позаботился о моих волосах, когда я на кухне готовила, а они всё падали…и он так ловко их… и я… эй! Хватит допрашивать, — Наталья поднялась с кресла, и обтянула свитер, — я ведь хотела позвонить. Времени сколько? Ой…

Кажется, она не заметила, как пролетел день и настал вечер. За окном розовел закат, словно её щёки, и девушка заметалась по комнате, пытаясь собрать свои вещи.

— А ну стоять, — велел Алексей, опуская тяжёлую ладонь на её макушку, и потянулся за своим мобильником, лежащим в кармане джинсов.

— Эй!

— Тихо, говорю. Отец звонит…

Они затаились, словно мыши, и молодой человек принял вызов, поднося телефон к уху:

— Громов. Слушаю, — Алексей прокашлялся в кулак, поглядывая на свою гостью, — что делаю? Да вот думаю, что с «подарком» твоим делать… Что? Оставить себе до приезда?

Он скептически хмыкнул:

— Боюсь, что так долго я его хранить не смогу. За ним смотреть нужно, пыль сдувать. Да и энергозатраты… Что, говоришь? Переслать? — Алексей сощурился, прикидывая что-то в мыслях, — дорого выйдет. Да килограмм семьдесят примерно, и это ещё в минимальной упаковке… Ай!..

Он потёр плечо, получая по нему кулаком гостьи, теперь смотревшей на него как дикий зверёк. Удалось разозлить…

— Ушибся об угол твоего подарка, отец! Надо что-то решать с ним. А если серьёзно, во сколько освободишься сегодня? В шесть?

Алексей тряхнул рукой, подтягивая рукав, и глянул на часы. Через полчаса. Отлично. Просто отлично. Он повернулся к гостье, и сверкнул улыбкой:

— Записывай координаты: площадь перед торговым центром «Ковчег», там, где ёлка. Как зачем? Подарок свой заберёшь, к этому времени доставят, место в машине освободи, чтоб было куда положить…

— Семьдесят?! — зарычала Наталья, едва дождавшись, когда Алексей закончит беседовать с отцом, — место в машине освобождать?! Эй!

— Извини, немножко не угадал…

— Немножко?!

— Прости, Наташ. Не смог удержаться, честное слово, — добродушно глянул на неё младший Громов.

— Ладно, — уже спокойнее проворчала Наталья, — так какой план?

— Во-первых, давай сюда телефон, — Алексей протянул девушке руку, ладонью вверх, требуя отдать мобильник.

— Зачем это? — подозрительно сощурилась гостья.

— Я скоро уеду. Как могу спокойно спать и постигать науки, когда тут всё без контроля останется? — с деловым видом заявил молодой человек, и отобрал телефон, собираясь записать в его память свой номер, — буду ждать отчёта, агент Петровна. Вас пока никто не с задания не снимал.

— Эй!

— Идём, нужно успеть, пока отец не явился. А по дороге, так и быть, получишь свою награду, — Алексей вернул ей телефон, — раз проиграл — нужно платить.

— Золотые слова! — потянула Наталья, и прошествовала мимо него в коридор, собираясь надеть куртку.

— Думаю, на этом сегодня закончим? — Михаил ещё раз пробежался взглядом по документам, которые держал в руках.

— Сегодня ты спешишь? И взгляд горит. Не знай тебя, подумал бы, что Михаил Громов влюбился, — усмехнулся светловолосый мужчина, который сидел в кресле, напротив стола.

— В это так сложно поверить, Александр? — усмехнулся Громов, и отложил контракт.

— Неужели угадал? Кто же она? — оживлённо поинтересовался Романов, его партнёр по бизнесу.

— Пока есть причины, по которым я не стану называть имена. А сейчас — мне нужно уйти в шесть, сын что-то придумал…

— Рад, что вы снова общаетесь, — тепло улыбнулся Александр, — только ещё один момент, надолго не задержу. Минут пятнадцать у тебя есть?

— Да. Слушаю тебя, — Михаил откинулся на спинку кресла и привычным движением поправил галстук.

— У Софии через неделю день рождения. Восемнадцать моей красавице исполнится. Выбираю подарок, хотел с тобой посоветоваться, — без меры довольный, Романов вытащил из принесённой папки несколько буклетов, — уже неделю не могу решиться. Этот, или этот. А ещё вот здесь, глянь, будь добр. Доверяю твоему мнению…

Мужчина раздвинул ладонью листки с фотографиями тех районов, что выбрал для покупки квартиры, и Михаил пододвинул их к себе, некоторое время разглядывая. Затем убрал в сторону ненужные, и кончиками пальцев пододвинул назад к Александру тот, что, по его мнению, был самым удачным из предложенных вариантов.

— Район тихий, место безопасно во всех смыслах. Если бы покупал сам, то выбрал именно этот.

— Тоже думал об этом доме, — кивнул Александр, — это новый проект, есть замечательная застеклённая площадка на крыше, оформленная под летний сад. Удобное расположение в центре, но эти пробки по утрам… Порой по двадцать минут нет возможности выехать из своего переулка на дорогу! Знаешь, София привыкла жить в загородном доме, вдали от всей этой суеты и оживленности, полагаю, первое время ей придётся сложно. Но, пройдёт немного времени и привыкнет.

— Согласен. Вид на набережной там чудесен, она совсем рядом, твоей племяннице понравится.

— Спасибо, что глянул. Я бы до последнего дня мучился. Хочу порадовать девочку, кто знает, может новый дом принесёт с собой и новые, обязательно замечательные впечатления. Ты со мной согласен? — Александр принялся собирать бумаги со стола, и складывать их в большую кожаную папку с логотипом его компании.

Сегодня явно удачный день. Вот чувствовал он это, хотя пока не мог объяснить причину такого внутреннего воодушевления. Наверное, сказывались праздники, ведь в эти дни что-то особое витало в морозном воздухе, порой, не давая толком отличить реальность происходившего, от мимолётной магии, в которую они так верили, будучи мальчишками.

— Удачного вечера, Михаил.

Мужчины почти одновременно поднялись со своих мест, и протянули друг другу руки, тепло пожимая их.

— И тебе. Будь осторожен в пути. Завтра летишь в Питер? — поинтересовался Громов.

— Сначала оформлю «подарок», затем и Питер. Думаю, что пару дней мне хватит, чтоб закончить дела в Москве.

Подарок? Михаил глянул в окно. Снова идёт снег… так тихо и безмятежно на улице. Что за подарок имел в виду Лёшка? Опять что-то учудил? Громов не сдержал улыбки, подходя к небольшому шкафу в своём кабинете и снимая с вешалки пальто. Он попрощался с Александром и, оставаясь один, ещё раз проверил, что ничего не забыл. Вскоре и сам вышел на крыльцо высокого здания, сверкавшего передней, полностью застеклённой стеной, в котором располагался офис его компании.

Михаил вдохнул морозный воздух, прекрасно остужавший в этот час, и пошёл по заснеженной дороге, намереваясь забрать с парковки свою машину. Затем, садясь за руль, он ещё раз оглядел улицу, продумывая, какой выбрать путь, чтоб сократить расстояние и быстрее добраться до указанного сыном места. Громов вывел машину на дорогу, встраиваясь в поток других автомобилей, и задумчиво глядел на загоравшиеся огни вечернего города.

— У торгового центра, перед ёлкой… что ты снова придумал?

Не захотел пересылать то, что приготовил для него и заказал по телефону что-то в городе, с доставкой? Значит, стоит обратить внимание на замёрзшего курьера, в дешёвой шапке деда Мороза, с мятной жвачкой во рту, и надеждой, что она перебьёт запах перегара. Михаил проехал мимо «Ковчега», уже издали замечая на небольшой площади нужную высокую ёлку, и завёл машину на полупустую парковку.

Затем он вышел, и огляделся. Несмотря на то, что было только шесть часов, уже стемнело. Опять кто-то баловался, запуская салют перед подъездами своих домов, кто-то прогуливался с детьми, любуясь переливающимся огнями улиц города, а кто-то, вроде него — шёл к ёлке, чувствуя себя при этом совершенно глупо.

Снег такой тихий сегодня… или это она от волнения ничего не слышала вокруг? Ведь ей всегда казалось, что непременно должен был слышаться тихий-тихий хрустальный звон, когда снежинки ударяются друг о друга. Да, быть Натальей Уваровой — это диагноз…

Одной рукой она поправила шапку, другой крепче сжала край шуршащего фирменного пакетика, врученного Алексеем. На прощание её чмокнули в щёку, поинтересовались «тепло ли девице, тепло ли красной», благословили на новые подвиги, напомнили график «докладов», и оставили под ёлкой, где теперь с неким благоговением Наталья наблюдала, как приближался ОН.

Мамочки, она точно сошла с ума, если поверила, что всё происходящее реально. Мужчина в сером костюме, с небрежно расстёгнутым пальто, и этим белым тонким шарфом, который мягко подхватывал порыв ветра, казался ожившей картинкой какого-то журнала, а не живым человеком. Такой элегантный и красивый. Почему она вечно оказывалась перед ним в нелепом виде?

— Ты неудачница, Уварова… — вздохнула Наталья, — но самая счастливая из них.

Михаил остановился перед ёлкой, не доходя до неё несколько шагов. Он даже тряхнул головой, не веря своим глазам, и только потом, понимая, что сын явно был в сговоре с этой румяной «снегурочкой», усмехнулся. Созвонились негодяи, и уже успели сдружиться, даже не встречаясь. Это было отличным знаком, и о том, что Лёшка не примет «мачеху», можно было не беспокоиться.

— Тепло ль тебе девица? — с улыбкой в голосе поинтересовался Громов, подходя к Наталье ближе, и заслоняя её от ветра.

Она подняла голову, глядя на его лицо, и почувствовала, как шапка принялась сползать от этих действий с гладких волос.

— Тепло ль тебе красная? — Михаил успел поймать розовый пушистый комок, вздумавший свалиться в снег, и коснулся ладонью щеки девушки.

— Кажется, да, — пролепетала Наталья, любуясь тем, как огни ёлки отражаются в его глазах.

— А я замёрз… — несчастно вздохнул Михаил.

Она подыграла ему с большой охотой, порывисто обнимая за талию, и прижимаясь щекой к груди:

— Ты скучал?

— Скучал, — Михаил склонился к ней, и стоило девушке посмотреть на него, как поцеловал.

Губы Натальи были прохладными, и он без труда узнал вкус вишни, которую наверняка уминала негодяйка до его прихода.

— Что если я украду тебя сегодня? — проговорил Михаил, обдавая её своим тёплым дыханием.

— Данное действие санкционировано… — едва слышно отозвалась Наталья, перебирая пальцами пряди его коротких волос.

Не говоря в ответ ни слова, Михаил увлёк девушку за собой, только улыбаясь, когда она вынудила его бежать, едва не зарываясь в рыхлый снег по колено. Возле машины её пришлось хорошенько отряхивать, глядя, как нетерпеливо притопывала, совсем замерзая на морозе. Громов открыл дверцу машины, помогая Наталье устроиться на сиденье, следом прошёл к водительскому месту, и вскоре машина тронулась с места.

Ехать им пришлось достаточно долго. Едва машина остановилась у высоких ворот, как охранная система сработала, и из динамика зазвучал голос охранника:

— Добрый вечер, Михаил Юрьевич, — двери автоматически открылись, впуская их.

— Вечер добрый, — кивнул Громов мужчине, и повёл машину по дороге к дому.

Тот утопал в усыпанном снегом саду и золотистых огнях ночного освещения, что привело в восторг Наталью. Можно было себе представить, каков двор летом. Передняя стена двухэтажного особняка была полностью стеклянной. Лёгкие занавески скрывали происходящее внутри, но создавали ощущение лёгкости во всём строении.

— У тебя дома никого нет? — настороженно поинтересовалась Наталья, уже стоя на крыльце.

— Поверь, родителей дома нет, — раздался у её уха голос Михаила.

Он мягко подтолкнул девушку в спину, вынуждая, наконец, войти в просторную прихожую, и не успел закрыть дверь, как в коридоре раздался дикий «топот». Что-то прошмыгнуло мимо её ног, едва не заваливая на ковёр, и Наталья услышала довольное ворчание хозяина дома, добравшегося до выключателя. Свет вспыхнул, представляя взгляду гостьи мужчину с меховым воротником вокруг шеи. Глаза «воротника» округлились при виде девушки, и Вениамин стёк пушистой лужицей по плечу Михаила, быстро ретируясь из прихожей.

— Кажется, он не ожидал меня увидеть… — пробормотала Наталья, глядя вслед пушистому негоднику.

— Он рад, просто дай ему время. Вениамину трудно открыто выражать свои чувства, — усмехнулся Михаил, и принял куртку девушки, убирая её в шкаф.

— Видимо совсем трудно, — Наталья замерла от неожиданности, когда мужчина присел рядом с нею на корточки и принялся расстегивать её сапог.

— Обопрись на меня, — Громов подмигнул гостье, глядя на неё снизу вверх, и Наталья покорно опустила руки на его плечи.

Он был такой тёплый, а она, кажется, продрогла, хоть и не было холодно, как и в машине, так и дома. Справляясь и со вторым сапогом, Михаил поднялся, не преминув коснуться губами её губ.

— Проходи. Если ты голодна, то на кухне что-то должно быть.

— Нет, — Наталья решительно мотнула головой, — меня откормили и…

Она умолкла, припоминая, как совсем недавно уминала десятый пирожок на пару с его сыном. Михаил с подозрением посмотрел на неё, интересуясь:

— И кому же я должен быть благодарен за спасение тебя от голодной смерти?

— Да это всё начальник новый… — Наталья закусила губу, видя, как моментом потемнел его взгляд.

Ревновал? Она прошла в уютную гостиную первого этажа, следом за нею отправился и Громов.

— Ты уже в который раз говоришь о своём начальстве. Кто он? — проворчал Михаил, поворачивая девушку к себе лицом.

— Красавец-мужчина, лет двадцати с небольшим. Глазищи — во!

— Да ну?..

— Угу… — Наталья провела пальцами по его груди, — ты действительно хочешь обсуждать какого-то начальника?

— Не намерен, — отрезал Громов, и тут же был удостоен поцелуя в подбородок.

— У тебя есть камин? — решила сменить тему Наталья, вновь поёжившись, — я что-то никак не могу согреться сегодня…

— Есть. И здесь, и в спальне на втором этаже, — кивнул Михаил в сторону лестницы.

— Здесь не горит, — несчастно вздохнула девушка, продолжая пальцем выписывать узоры на его пиджаке.

Он молча перехватил её руку и, сплетая их пальцы, увлёк за собой на второй этаж дома. Уже там, толкая плечом дверь, провёл гостью вглубь просторной комнаты. Свет здесь не горел, но его прекрасно заменял чудесный камин, наполнявший спальню теплом и мягким светом.

— Ванная комната там, — кивнул Громов в сторону дверей, на противоположной стороне спальни, — можешь согреться толком. В шкафу есть халат и полотенца.

— Спасибо, — губы Натальи дрогнули в благодарной улыбке, хоть волнение и переполняло её.

Девушка воспользовалась предложением хозяина дома, и скрылась в ванной, выдержанной в песочных цветах. Снимая одежду, она на мгновение задержала взгляд на зеркале у раковины. Глаза большие, щёки горят… Столько волнения, словно в тот самый первый день, в загородном доме Михаила.

— Ты ведь не маленькая девочка, Уварова. Ты справишься, — она велела себе не терять головы, и встала под душ, позволяя тёплой воде смыть усталость прошедшего дня и ненужные сомнения.

Долго думать не пришлось, поскольку услышала, как за её спиной отодвинулась дверца душевой кабинки, и задержала дыхание от неожиданности, когда Михаил встал рядом, под горячие потоки воды. Взгляд Натальи скользнул по его обнажённому телу раньше, чем смогла остановить себя. Конечно, она уже видела его без одежды, как и он ранее успел исследовать каждый кусочек её тела, но сейчас это было не менее волнительно.

— Спинку потрёшь?.. — смущённо пролепетала Наталья.

— Несомненно, — проговорил Михаил, глядя в её глаза.

Она была прекрасна с этими влажными волосами, струившимися по стройному телу. Несмотря на зиму, золотистый загар ещё не сошёл с её гладкой кожи. Видимо действительно предпочитала нежиться под щедрым солнцем, сбегая, как перелётная птичка, в южные страны.

Боже, она ведь не должна смущаться, верно? Или должна? Или нет?.. Пока металась в своих мыслях, Громов только усмехнулся и мягко коснулся губами её плеча, прокладывая по мокрой коже дорожку к шее. Воспоминания о прошлой ночи моментально ожили в её памяти. Доверяясь, Наталья потянулась к нему, забывая о том, что беспокоило её мгновение назад.

Михаил провёл ладонями по влажной спине девушки, и по ягодицам, привлекая её всё ближе. Грудь Натальи прижималась к нему в нетерпеливом порыве, и она вторила мужчине, исследуя его тело, от широкой груди, к талии и узким бёдрам.

Громов поцеловал её подбородок, а затем протянул руку за спину девушки, и взял с небольшой полки флакон с гелем для душа. Он вылил немного на Наталью, и его мыльные руки вновь принялись скользить по её телу. У неё кружилась голова, и подгибались колени от этой неизвестной ранее ласки. Кажется, она сходила с ума, стоило этому мужчине коснуться её, открывая новый мир чувственности.

Не в силах совладать со своими эмоциями, Наталья приникла к нему, сплетая их пальцы, словно моля дать небольшую передышку. Но Михаил увлёк её под душ, целуя под льющимися на них горячими струями. Когда же потянулся и закрыл кран, то прижал Наталью спиной к стене. Его грудь так же тяжело вздымалась при каждом вздохе. Мужчина опустил руки на её бёдра, склоняясь над девушкой, и вода с его волос теперь текла по её лицу.

Его потемневший взгляд придал ей уверенности, и Наталья притянула к себе голову Михаила, заставляя склониться ещё ниже, чтобы в следующий момент припасть к его губам. Её язык смело скользнул в его рот, и Громов ответил ей, приподнимая, и вынуждая обвить его ногами за талию. У неё вырвался тихий стон. Наталье вновь не терпелось прильнуть к его губам, и почувствовать силу его объятий.

Громов умел целоваться. О боже, и в самом деле умел… неслось в её разгорячённой голове. Рука Натальи скользнула по влажному животу Михаила вниз и, отпрянув от её губ, он что-то тихо прошептал охрипшим голосом. В полумраке комнаты, куда он принёс её, Наталья почти тонула в сером взгляде, полном желания, в котором разгорался огонь, как и в камине за её спиной.

Михаил опустил её на расстеленную постель, и его горячая ладонь легла на её живот. Наталья запрокинула голову, наслаждаясь прикосновениями его рук и тяжестью его тела.

Она всё пыталась произнести его имя, но осеклась, когда губы Михаила скользнули к её плечу, а затем к груди. Следом, не прерываясь, он прокладывал дорожку из поцелуев ко второй груди, и казалось, что это заняло у Громова целую вечность. Она сгорала от желания, а он не торопился, словно пытая её.

Михаил спустился ниже, в следующий момент горячие губы прильнули к нежной коже её бедра, и Наталья моментально растеряла все мысли. Она на мгновение замерла, наслаждаясь ощущением невероятной близости, прежде не испытывая подобного чувства. Его искусные пальцы знали своё дело, и ей оставалось лишь беспомощно выгибать спину, задыхаясь, пока Михаил ласкал её. Она впилась ногтями в его плечи, отчаянно пытаясь удержаться на месте, а тело отзывалось на малейшее его прикосновение.

— Ты нужна мне… — прошептал Громов, обжигая дыханием её кожу и скользя губами вверх, по её животу и груди, теперь укрывая своим телом, — твой вкус и твой голос, ты вся, до кончиков пальцев…

Отвечая, Наталья провела ладонью по его спине, и дыхание мужчины стало прерывистым.

— Люблю тебя, — отозвалась она, обвивая спину Михаила ногами, желая сильнее ощутить его возбуждение, и его силу.

Она выгнула спину, принимая его в себя, вынуждая сменить медленный ритм на яростный, исступлённый, пока он не поглотил их, заставляя отдаться этому чувству без остатка.

Сколько времени прошло, он понятия не имел. За окном всё ещё была ночь, удивительно звёздная — ветер разогнал все облака, а мороз лишь добавил звёздам яркости, рассыпая их по бархатному небу.

Михаил поднял голову и посмотрел на Наталью. Она лежала, теперь открывая глаза, и её губ коснулась улыбка. Роскошные золотистые волосы разметались по подушке. Стоило ему взглянуть на неё, как сердце вновь замирало. Она действительно сказала это? Ему ведь не почудилось? Люблю… одно слово, от которого стучало в висках, и голова шла кругом. Он провёл пальцем по её переносице, а затем склонился к Наталье и коснулся губами её лба.

— Гляжу на тебя и понимаю, что становлюсь эгоистом.

— Почему? — отозвалась девушка, поглаживая его плечо.

— Дом ещё никогда не казался мне таким пустым. Хочу возвращаться сюда и видеть тебя.

— Будь осторожен со своими желаниями, Миш, — улыбнулась Наталья, — иначе тебе никогда не знать покоя.

— Устал я от «покоя», Наташ, — Михаил повернулся и сел удобнее, прислоняясь спиной к стене.

Он привлёк к себе Наталью, которая уже успела закутаться в одеяло, и устроил на своих коленях. Она прижалась щекой к его плечу, и Громов принялся неспешно поглаживать её волосы, перебирая пальцами гладкие пряди.

— Завтра… точнее уже сегодня, я встречаюсь с твоим отцом, — пояснил Михаил, и добавил, чувствуя, как она напряглась в его руках, — не волнуйся.

— Папа — хороший, но может наговорить гадостей, — вздохнула девушка, — характер у него сложный…

— Все мы не без греха, — усмехнулся Громов, — уверен, что встреча с Петром пройдёт мирно и цивилизованно. И давай, признавайся.

— В чём? — насторожилась Наталья, теперь пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Почему вчера опять сбежала из дома? — он вернул голову девушки обратно на своё плечо, и она обняла Михаила, согреваясь его теплом.

— Поспорили с папой. А потом он поспорил с мамой. Потом все спорили… короче, не выношу я этого. Поэтому всегда ухожу, когда они ругаться начинают. Успокоятся и вернусь.

— И часто уходить приходится?

— Раньше спокойнее было. Родители почти не ссорились, а сейчас, видимо на работе у отца всё не так хорошо, как ему хотелось бы.

— Насколько я знаю, с бизнесом у Петра всё в порядке, — отозвался Михаил, — о чём вы с Лёшкой болтали, да ещё и за моей спиной?

Резкая смена темы разговора, заставила Наталью замереть, а затем попытаться выскользнуть из рук Михаила, но её удержали, благодаря спутанному одеялу.

— Так не честно! — проворчала девушка, запыхавшись от усилий и сдувая прядь с лица.

— Ещё бы не честно, — хмыкнул Громов, — сговорились, и мне ни слова!

— Эй, — Наталья вздохнула, снова уютнее устраиваясь у него на руках, — твой сын просто интересовался, как ты себя чувствуешь, и как провёл Новый год.

— И?

— И я ему доложила… сказала, — поправила себя Наталья, — что всё под контролем… то есть, всё хорошо, и ты в порядке. Ты ведь в порядке, Миш?

— Несомненно, — усмехнулся Громов, — а теперь давай, отдыхай.

Наталья расправила одеяло, старательно укрывая себя от его взгляда, до самого подбородка. Это позабавило Михаила, он одним движением руки привлёк её к себе, прижимая к своему горячему телу, и Наталья позволила ему удерживать себя за талию, устраиваясь удобнее.

— Хватит, ма, — Юра высвободился из рук Зои, и обтянул свой свитер, — задушишь.

— Болит? — спохватилась Марева, взволнованно глядя на сына.

— Нормально всё, — молодой человек взъерошил короткие светлые волосы, нечаянно задевая заклеенную телесным пластырем рану на лбу, и поморщился, — я к себе пойду.

— Послушай, — догнал его голос матери, — я велела Вите съездить в Березино и забрать ваши вещи. Ташкины тоже привёз. Это как бы… отличный повод.

— Для чего, мам? — угрюмо повернулся к ней Юра.

Он упёрся одной рукой о дверной косяк, стискивая его так, что пальцы побелели.

— Ты должен встретиться с ней! — заявила Зоя, стуча каблуками по паркету и подходя к сыну.

— Вы достали меня. Достали! — почти выкрикнул молодой человек, и тихо застонал, поскольку голова отозвалась болью, а в глазах потемнело, — оставь меня. Я спать хочу.

— Ты знаешь, каково мне было, когда Уварова заявила… нет, просто кинула мне в лицо, что её любимая дочурка кувыркается неизвестно с кем, пока ты в больнице?!

— А ты знаешь, каково было мне, — мрачно кинул ей Юра, — когда выяснилось, что Ташка понятия не имеет о том, что наши папаши замутили эту чёртову свадьбу!? И о том, что мужика во мне она никогда и не видела! Не ты ли пела, что дорогая Ташенька влюблена, и что нужно дать ей шанс? Мне-то побоку! Я тебе говорил об этом. Хотите женить — валяйте, на Ташке — вперёд! Вот только идиотом не надо выставлять! Если у малой кто-то есть — я только за… Пусть делает, что хочет. Не собираюсь лезть в это.

— Я не позволю! — взвизгнула Зоя, и сын поморщился от звука её звонкого голоса.

— Это я не позволю, — сухо ответил Юра, — башка пройдёт, встречусь и извинюсь за то, что сделал. Да, психанул. Да, ездил кругами, думал, остыну — заберу. А потом увидел, как её Лёхин отец забирал, вот и не погнался следом. Посчитал, что он домой завезёт, или в любом случае под присмотром будет.

— Чей отец? — недоверчиво потянула Марева, подступая к сыну ещё на шаг.

— Громова. Ты ведь его знаешь.

— Ташку подвозил Михаил Громов? — глаза Зои округлились.

— Ну да, — скептически поглядел на неё Юра, — и что тут такого?

— Не с Алексеем ли она спуталась?.. — принялась размышлять женщина, прохаживаясь по коридору и наматывая на палец нить жемчуга, бледно блестевшую на шее.

— Ма! — не выдержал Марев, — Лёха в Лондоне, его здесь вообще нет. Успокойся уже.

— Тогда с Михаилом?.. — ахнула Зоя, оторопело останавливаясь в коридоре, — да быть такого не может… как такая дурочка, такого мужчину… смогла… как?

Юра закатил глаза, не вынося больше этого разговора, затем вздохнул и толкнул дверь своей комнаты:

— Ташка не дура, — сухо отозвался он, — это я дурак, что вас послушал…

Дверь захлопнулась перед самым лицом Зои, и она сердито ударила по ней ладонью.

— Где чёртова справедливость? — шмыгнула носом Марева.

Отвратительно! Мало того, что Светка Уварова во всём каждый раз её обскакивала, и мужа себе отхватила — только слюни пускать, так ещё и состояние Громовых к рукам прибрать захотела! В топе завидных холостяков Михаил Громов на втором месте! На первом тот самый Вишневский… но пузо у него больше кошелька! Так что, какая уж тут конкуренция?..

— Проклятье…у-у-у… — Зоя сжала кулаки, чувствуя, как длинные ногти впиваются в ладони, и в бессильной ярости затрясла ими, — почему всё достаётся ей?!

Нет, она просто не могла допустить, чтобы и в этот раз Светлана Уварова победила. Нет!

— Ты ещё пожалеешь о том, что посмеялась на до мной тогда, — Марева поджала тонкие губы и быстрым шагом направилась в свою спальню.

Едва вошла, как схватилась за мобильник, набирая нужный номер.

— Теперь моя очередь посмеяться, Уварова…

Возвращение домой произошло куда спокойнее, чем Наталья ожидала. Светлана постучалась к ней в комнату, когда для себя решила, что дочери хватило времени привести и себя и мысли в порядок. Наталья устроилась на застеленной кровати, обнимая цветастую подушку, и настороженно поглядела на мать, когда та вошла, останавливаясь у дверей.

— Наташ, — осторожно позвала Светлана.

Она рискнула подойти и присесть на край кровати.

— Мам… — Наталья подалась вперёд, и привычно легла рядом с матерью, устраивая голову на её коленях.

— Таш, ты прости меня, — Светлана склонилась к дочери и поцеловала в висок, затем принимаясь гладить её волосы.

— За что это? — удивилась девушка, радуясь привычной для неё ласке.

— Если бы не пара бокалов шампанского, то… язык мой — враг мой, — вздохнула Светлана, — и зачем только придумала всю эту историю?

— Мне не за что тебя прощать, мам, — Наталья обняла колени матери, и так же тихо вздохнула, — ты сказала правду. Не знаю, как ты узнала, или это просто идиотское совпадение, но хватит себя винить.

— Ты действительно провела те выходные со своим парнем? — рука Светланы замерла на её волосах.

— Да, — отозвалась дочь, — не собираюсь врать, или убеждать тебя в обратном. Предупреждаю твой следующий вопрос — и вчера была у него.

— Таш, а Таш, ты когда нас знакомить собираешься? Пригласи мальчика в дом, не звери же мы, всё понимаем. Папу я на себя возьму…

Наталья выдавила нервную улыбку и села на кровати, обсыпаясь спутанными волосами.

— А мой «мальчик» сегодня с папой встречается.

— Где?! — оживилась Светлана.

— Мам, ты туда не пойдёшь, — угрожающе пояснила Наталья, — даже не думай. Пусть поговорят одни.

— Таш! — разочарованно потянула женщина, — ну где они будут? Где? Хоть одним глазком…

— Нет! — дочь принялась сплетать косу, сердито глядя на Светлану, — после работы они увидятся, и надеюсь, что папа будет вести себя нормально…

— Солнышко, — пробормотала женщина, — это дитё хоть не согласилось с Петром в Медларе встречаться?

— Мам! — Наталья не выдержала и встала с кровати, — и что, если так?

— Да то, что твой отец ресторан закроет на этот вечер, и без свидетелей… один на один…о-о-ох… бедный мой зять… — несчастно застонала Светлана, — сбежит ведь!

— Не сбежит! — прорычала Наталья, вступая на защиту Михаила.

Где это видано, чтобы Михаил Громов сбегал?! Она сложила руки на груди, и упрямо поджала губы.

— Как его зовут хоть, конспираторша?!

— Миша, — ответила дочь, не сдерживая довольной улыбки.

— И как долго это у вас длится? Как долго встречаетесь? М-м?

— Так второй год уже… — отозвалась Наталья, глядя, как глаза матери округлились.

— Всё от матери скрываешь! — шмыгнула носом Светлана, — да как же тебе, болтушке, столько времени удавалось скрываться?!

Оставалось только снова нервно улыбаться, чувствуя, что скулы сводит. Но разве она соврала? Ни капли! С Михаилом они ещё в прошлом году познакомились. И что с того, что был последний день этого самого года? Всё как есть сказала, и прямо от сердца отлегло…

— И чем Мишенька занимается? Учится где? — продолжила свой допрос Светлана.

— Уже закончил учёбу, — пробормотала девушка, присаживаясь на мягкий подлокотник кресла.

— Работает уже? — подозрительно сощурилась мать.

— Угу…

— И где?

— В строительной компании, — закусила губу Наталья.

— И кем? — наседала Светлана.

— Да так, с проектами что-то связано. Я в этом не разбираюсь, — небрежно махнула девушка, лишь бы от неё отстали.

— Ну, то, что мальчик серьёзный, самостоятельный — это хорошо.

— Угу-угу, — закивала Наталья, — и серьёзный, а какой самостоятельный…

— Таш, а Таш, — взгляд матери подсказал, что пора готовиться к лобовой атаке, — а вы с Мишенькой…

— Мам! — возмутилась она, — что за вопросы?!

— Ты с ним спишь?

— Мам! — Наталья соскочила с кресла, и сердито направилась к двери.

— Наталья стой! — окликнула её мать, — ты предохранялась?!

Ответом была хлопнувшая дверь. Светлана только тяжко вздохнула, и поправила нежно-голубую кофточку.

— Хоть от одной дочери я внуков дождусь?..

— Внуков она ждёт… — проворчала Наталья, отходя от дверей.

Однако в коридоре её пыл поостыл, и девушка добралась до прихожей, останавливаясь перед большим зеркалом.

— И чего ведь только не бывает… а вдруг? Да нет… Или?.. — она повернулась боком, и обтянула майку, сосредоточенно вглядываясь в свой плоский живот.

— Маленький Миша, — мечтательно вздохнула Наталья, — вот счастье-то…

Ведь вполне возможно, что уже случилось! Она прижала обе ладони к щекам, отпуская смятую майку. Угу, вот и подташнивает, и живот выглядит ну как-то вовсе не так… и настроение целыми днями скачет… и что там ещё должно быть?

— На солёное должно тянуть? Или на сладкое?

Решая, что непременно на сладкое (а как же иначе?), Наталья решительно отправилась на кухню, обыскивать холодильник. Всё на борьбу с токсикозом! И тот кусок торта, что Вера вчера припрятала, и полкоробки шоколадных конфет, что они с Риткой не осилили до её отъезда со своим ухажёром — всё сгодится…

Михаил остановился, глядя на просторное помещение ресторана. Сегодня было людно, конечно же, с его почти волшебной атмосферой, Медлар был одним из самых посещаемых заведений города в это время. Зал был уютно разделён на несколько секторов, отгороженных друг от друга витражными арками. Вечернее освещение заставляло переливаться цветные стёкла, создавая причудливые узоры на полу.

Громов спустился на пару ступенек, входя в зал. Замечая Уварова, он неспешно прошёл по ковровой дорожке, направляясь к хозяину ресторана. По дороге сюда, Михаил размышлял о том, как поступит Пётр, а ещё о том, что предпримет сам. У него было достаточно информации, о сложившейся в семье Уваровых ситуации.

У Петра имелись свои личные причины желать заключить договор с Николаем Маревым, и свои причины желать подкрепить его браком своих детей. Громов знал, что даже фамилия у Петра была «собственностью» жены, что говорить о состоянии Уваровых. Эта сделка позволила бы ему ощутить свою независимость, и получить довольно приличный доход. Пётр вцепился в эту затею всеми зубами, даже не гнушаясь брака дочери с сыном своего компаньона, лишь бы увериться в том, что подпись будет поставлена. Но разговор об этом — крайний случай. Михаил тихо вздохнул, желая себе удачи. Оставалась надежда на то, что его чувства и намерения будут поняты…

— Михаил, рад встрече, — улыбнулся Уваров, протягивая руку для приветствия.

— Добрый вечер, — Громов искренне тепло пожал предложенную ладонь, и прошёл следом за хозяином ресторана к столику, уютно укрытому от посторонних глаз.

Витражная арка отделяла их от общего зала, и делала эту часть Медлара вовсе уединённой. Михаил присел на стул, вслед за Уваровым, и мысленно приготовился к предстоящему разговору.

— Признаться, я был удивлён вашим звонком, — проговорил Пётр, когда они сделали заказ официанту и мужчина оставил их, отходя от стола.

— Отчего же? — Михаил отпил воды из бокала.

— Вы хотите выкупить проект у «Айкона»? Вас интересуют застройки в этом районе? — сосредоточенно поинтересовался Уваров.

— Моя компания не интересуется побережьем. На данном этапе — нет, — Громов откинулся на высокую спинку стула, и привычно поправил галстук, — я желал встретиться с вами по личному вопросу, Пётр.

— Что же это? Признаться, я заинтригован, — Уваров так же прислонился к спинке своего стула, глядя на сидящего напротив мужчину.

— Я намерен говорить о вашей дочери.

— Я слушаю вас… — тень растерянности мелькнула на лице мужчины.

Михаил понял, что тот, скорее всего, понял его слова по-своему, что следующей фразой Пётр и подтвердил, явно сдерживая улыбку:

— Я не знал, что вы знакомы с Ритой. Удивлён. Рад, но удивлён.

— К сожалению, не имел чести быть представленным Маргарите Петровне, — ответил ему Громов, видя недоумение своего будущего тестя.

— Как?.. — Пётр осёкся, ожидая, пока официант оставит на столе их заказ и вновь удалится, — вы не знакомы, так почему хотели говорить о моей дочери?

— Я намерен говорить о вашей младшей дочери, Пётр. О Наталье, — Михаил улыбнулся краешком губ, тщательно игнорируя замешательство на лице Уварова.

— По какой причине вы интересуетесь Ташей? — насторожился Пётр.

Неужели сын Громова и был тем, с кем встречалась его дочь? Чёрт… что надо Громову? Решил, что таким образом может перебить ему проект? Ведь, несомненно, врёт насчёт интересов своей компании! Так и есть… Думает, что Ташка на Алексея глаз положит, и их брак с Маревым не состоится, а значит, и сделке конец? Не получит он этот проект. Не получит!

— Так в чём же причина? — сухо поинтересовался Уваров, и сделал глоток вина из своего бокала.

— Беда в том, что я влюблён в Наталью Петровну, и намерен просить руки вашей дочери…

Вино едва не пошло у бедняги носом и, заходясь кашлем, Уваров схватил со стола салфетку, прикрывая рот. На глаза его навернулись слёзы, и мужчина просипел что-то нечленораздельное, глядя на сидящего напротив Михаила.

— Шутка не удалась… — прокашлялся в кулак Уваров.

— Было бы неуместно шутить в данной ситуации. Я предельно серьёзен, — спокойно пояснил Михаил, глядя, как Пётр скомкал салфетку и бросил её на край стола.

— И я сейчас должен поверить в то, что такого человека как вы, заинтересовала девчонка, вроде моей дочери?

— Что же здесь невероятного? — приподнял тёмную бровь Громов.

Он чувствовал, как напряглась каждая мышца в теле, при ожидании тех слов, которые мог произнести Уваров, но Михаил велел себе оставаться безмятежным и выслушать всё, что тот скажет.

— Я не опущусь до того, чтоб повторять нелепицы жёлтой прессы… — тяжело вздохнул Пётр, и провёл ладонью по лицу, вновь откидываясь на спинку стула, — но, тем не менее, ни ваша разница в возрасте, ни прошлые браки сейчас не в счёт! Боже, вы вообще представляете, о чём говорите?

— Объяснитесь, — сухо попросил Громов.

— Она моя дочь — да, и я знаю её. Привык к её выходкам. Готов к тому, что Наталья выкинет в следующий момент, или убеждаю себя в том, что готов. Я понимаю — это такая отдушина, что-то пусть нелепое, но яркое, непохожее на других… но быстро начинает раздражать, а следовательно, появляется желание избавиться от этого…

— Хотите сказать, что для меня Наталья — это временная игрушка? Средство от скуки? — Михаил подался вперёд, и опустил руки на стол, сцепляя пальцы в замок, — вы ошибаетесь.

— Ошибаюсь? — Пётр вновь потянулся к своему бокалу и сделал ещё один большой глоток, — вы публичный человек, Михаил. Это обязывает. Таша не та женщина, которая составит вам компанию.

— Вы не знаете свою дочь… — Михаил, повторяя за «тестем», отпил из своего бокала.

Холодное вино обожгло горло, и он едва сам не закашлялся, словно мальчишка, впервые хлебнувший спиртное.

— Я не дам вам играть с моей дочерью, — проворчал Пётр, мрачно наполняя их бокалы из высокой тёмной бутылки, — вам нужен «Айкон», только и всего. Признайтесь уже.

— «Айкон» здесь не при чём. Этот момент мною был пояснён, — отозвался Громов.

— Моя дочь обручена, — упрямо отозвался Уваров.

— Ложь… — Михаил вновь потянулся к бокалу.

Кажется, сегодня они не притронутся к ужину (а он с утра не ел, всё предвкушая встречу), и лишь допивали бутылку вина, которое уже ощутимо заставляло голову идти кругом. В этом был и положительный момент — Уваров наверняка смягчится, и его легче будет убедить…

— Если бы я желал заполучить ваш проект, то давно выкупил долю Маревых, — продолжил говорить Громов, — к вашему сведению, Николай не так платёжеспособен, как утверждает.

— Постойте-ка, что? — нахмурился Пётр, — откуда такие заявления?

— Вы не единственный, с кем его компания пыталась заключить контракт. Одним из моих коллег была предоставлена информация, подтверждающая этот факт. Марев пытался убедить каждого из «претендентов», что именно с ним заключена договорённость. К счастью, я был предупреждён.

— Невозможно… — пробормотал Пётр, вновь потянувшись к бокалу.

Но гость ловко успел перехватить его, подставляя воду.

— Я хочу говорить с вами, а не с вином, — пояснил свои действия Михаил, — кажется, мы оба увлеклись им сегодня.

— Чем ещё подтверждены ваши заявления о действиях компании Марева? — хмуро поинтересовался Пётр, мысленно соглашалась со своим собеседником — спиртного с них хватит.

— Виталий Горов и Анна Веселовская уже заказали по платью в «Беджис». Представляю их удивление, когда оказалось, что их дочери обе счастливые невесты Юрия Марева.

Пётр прерывисто вдохнул, упираясь обеими ладонями в край стола, и исподлобья поглядел на сидящего напротив мужчину.

— Вам не нужно ничего говорить, — спокойно отозвался Михаил, понимая чувства Петра, — и принимать поспешных решений под воздействием прекрасного «Маркези ди Бароло» тоже не лучший выход. Мне жаль, что пришлось довести до вас эту информацию подобным образом. И пусть сейчас вы решите, что это один из моих хитрых ходов, чтобы заручиться вашей благосклонностью — я в любом случае не позволю каким-либо обстоятельствам навредить Наталье.

— Вы хорошо подготовились к встрече… — отозвался Уваров.

— Разве я мог разочаровать вас?

Уголок губ Петра дрогнул:

— Если я откажу вам?

Михаил медленно покачал головой, не сводя со своего собеседника тёмного взгляда:

— Это не изменит ни моих чувств, ни моих намерений.

— Что же вы намерены предпринять?

— Доказать вам, что не зря доверили свою дочь.

— А я доверил? — хмыкнул Пётр.

— Несомненно, — улыбнулся краешком губ Громов.

— Вот чёрт… — Уваров схватил свой бокал и полностью осушил его, прежде чем Михаил успел что-либо сказать, — чем же Ташка так зацепила вас?

— Она как солнце, — мягко ответил Михаил, и Пётр почувствовал, как что-то сжалось в груди.

— Как солнце… — вздохнул отец семейства.

— А порой — как воздух, и каждого глотка мало…

— Вы не пробовали себя в литре… ли-те-ра-ту-ре?.. М-м? — подпёр хмельную голову Уваров, глядя на будущего зятя, — так складно говорите…

— Кажется, вам стоит поужинать, а это мы уберём, — Громов отодвинул на самый край бокал и почти пустую бутылку.

— Хватит говорить мне, что делать. Мы ещё не родственники… — устало вздохнул Пётр, — хорошо. Уверен, что пожалею, но — вот вам моё согласие…

Мужчина поднялся со своего места, и протянул Громову руку. Тот так же встал, и пожал предложенную ладонь, чувствуя, как на душе отлегло, и перестало ныть от волнения.

— Спасибо, Пётр. Смею предположить, что вам сейчас есть о чём подумать и не стану отнимать лишнее время, — проговорил Михаил, понимая, что должен был идти.

— Прямо идеальный зять. И придраться не к чему… — Пётр рассеянно похлопал Громова по плечу, — ступай… сынок…

Стоило Михаилу покинуть Медлар, как он подозвал официанта, требуя принести ещё одну бутылку, и не сметь беспокоить до особого распоряжения. Взволнованный служащий поторопился выполнить заказ хмельного хозяина, и осторожно удалился, не припоминая, чтоб раньше видел Петра Уварова в таком состоянии.

Как только остался один, мужчина вновь наполнил бокал, едва ли не до краёв, а затем отпил, мысленно чертыхаясь. Проклятый Марев… вздумал играть с ним? За идиота держал? Эта новость перебила все остальные, перед нею поблекло даже предстоящее замужество младшей дочери. Спустя некоторое время, когда полупустая бутылка уже принялась двоиться у него перед глазами, Пётр привычно потянулся в карман пиджака, за телефоном. По памяти он нажал кнопку быстрого набора и поднёс мобильник к уху. Благо, ответили достаточно быстро, но так противно громко…

— Дорогая… дорогая…. — словно пробуя на вкус это слово, повторил Уваров, пытаясь ровно держать телефон.

Тот сделался ужасно тяжёлым, и грозил вывалиться из руки.

— Дорогая…

— Петь? — взволнованно позвала Светлана, — Петь, тебе что, плохо?!

— Ой, плохо мне, Свет… ой, плохо-о-о… — несчастно вздохнул Пётр.

— Успокоился?

Светлана мягко убрала пряди волос со лба мужа и склонилась, намереваясь поцеловать его в лоб. Пётр вздохнул, ощущая тёплые губы жены, и не без удовольствия обнял её за талию, привлекая к себе.

— Почти… — он подтянул повыше край одеяла, укрывая их, и удобнее устроился на подушке.

— Уверен? — Светлана опустила голову на плечо мужа и принялась поглаживать его грудь, — зачем было столько пить?

— Свет… — Пётр принялся изучать взглядом люстру.

— М-м?

— Думали, Ритку первой замуж отдадим, а выходит, Ташка сестру опередила…

— Давай-ка подробнее, дорогой, — потянула Светлана, со всех сил делая вид, что совершенно не ожидала подобных новостей.

— Я сегодня в ресторане встречался с Михаилом Громовым, — ломким голосом начал говорить Пётр.

— И? — замерла жена.

— Он просил руки твоей дочери, — сделал театральный жест Уваров, взмахивая рукой.

— Михаил?! — Светлана поперхнулась воздухом и резко села на кровати, — Михаил Громов просил руки Таши?!

— Да успокойся, не мельтеши, — проворчал Пётр, поправляя одеяло, — я ему тоже сказал, что это самое глупое заявление, какое я только слышал. Но он упёрся. Я, так и быть, дал согласие… пусть что хотят, то и делают…

— Ах, зараза мелкая… — поджала губы Светлана и посмотрела на дверь спальни, словно не слыша слов мужа, — мальчик? Да? Мальчик… ТАКОЕ провернуть за спиной родной матери…

— Вот-вот, — понимая причитания жены по-своему, поддержал её монолог Уваров, — совсем от рук отбилась.

— Ай да умница… правильно, что всё в секрете держала. Нечего всяким гадам завидущим в уши вводить. Миша Громов — мой зять! И-и-и!.. МОЯ дочь! — Светлана гордо поднялась с постели, откидывая за спину длинные пряди волос, — Мареву удар хватит…

— Твоя дочь выходит замуж за мужика, который младше меня на пять лет! — фыркнул Пётр, сердясь на то, что его сетования не были поддержаны супругой.

— Вино этого качества с годами только лучше, дорогой, — полуобернулась к нему Светлана, наматывая на пальцы концы светлых прядей, — моя девочка сделала правильный выбор. И я уверена, что Громов о своём не пожалеет. И-и-и!..

Она готова была притопывать от восторга, и прямо сейчас мчаться к бессовестной дочери, с допросом, но решила дать бедняжке выспаться. Всё верно — завтра должна быть свежа и румяна, всё ради дорогого зятя, всё для него…

Стоило мобильнику зазвонить в комнате, как она бросилась через коридор, едва не вышибая дверь.

— Ох… — Наталья успела забраться на кровать и схватить телефон, который продолжил переливаться знакомой мелодией.

Даже не глядя на экран, девушка поняла, что звонил Михаил. Наконец дождалась! Она устроилась удобнее, легла на живот, оставляя ступни свисать с края постели и принялась шевелить пальцами ног от нетерпения.

— Не спишь? — раздался у её уха дорогой голос.

На душе сразу сделалось теплее, и Наталья готова была мурлыкать не хуже Вениамина.

— Нет. Разве я могу? Ждала, когда позвонишь.

— Извини, что заставил волноваться, — в голосе Михаила слышалась улыбка.

— Как? Как вы поговорили? Отец вернулся никакущий… — вздохнула Наталья, — как всё прошло?

Она села на постели, убирая косу на одно плечо.

— Всё в порядке, Наташ, — мягко заверил её Громов, — мы хорошо поговорили, Пётр отнёсся ко всему разумно и с пониманием. Конечно, любому отцу тяжело осознать тот факт, что его дочь принимает чувства другого мужчины, когда совсем недавно он был единственным в её жизни. Всё это — немного нашего отцовского эгоизма.

— Папа точно не кричал на тебя? — недоверчиво поинтересовалась Наталья.

— Нет, — усмехнулся Михаил, и стянул галстук, затем снимая его и бросая на спинку кресла в спальне, — как ты себе это представляешь?

— Очень ярко… — промурлыкала девушка.

— Наташ? — удивился Громов, останавливаясь посреди комнаты и переставая расстёгивать пуговицы на рубашке.

— Ты ведь только что снимал галстук?

— Верно.

— А теперь?.. — потянула Наталья.

— Решила поиграть? — Михаил снова усмехнулся, и потянулся к пуговицам.

— Ну не без того… — соблазнительным голосом продолжил мобильник.

— Я расстёгиваю… рубашку… — мужчина осёкся, внезапно наталкиваясь на скептический золотой взгляд.

Вениамин удобнее устроился на кресле, прислонился к подлокотнику и положил на него одну лапу. Готово. Ну что умолк? Давай, человек, мурчи дальше…

Михаил прокашлялся в кулак, понимая, что действительно смутился под этим проницательным взглядом. И кто у кого дома находился? Он бросил в кота рубашку, укрывая того с головой, и удобнее взял телефон:

— Я приглашаю тебя в «Адмирал». Завтра вечером, — Громов кинул взгляд на пушистого безобразника, который запутался в его одежде и несчастно размахивал всеми четырьмя лапами.

Мужчина подошёл к креслу и, решая пожалеть бедолагу, вытряхнул его из рубашки. Возмущённый зверь спрыгнул на пол, задрал взъерошенный хвост и неспешно покинул комнату, не теряя своего «лица».

— Наташ? — окликнул девушку Громов.

— Я не дотерплю до завтра, Миш, — отозвалась девушка, — ты заедешь за мной?

— Несомненно, — усмехнулся Михаил, — в семь вечера. Будь готова.

— Нужно как-то заставить себя заснуть… — зевнула Наталья, прикрываясь ладонью.

— Хорошая идея, — пробормотал Громов, понимая, что уже повторял за нею, и так же зевал, — уже почти двенадцать ночи.

— Спокойной ночи, Миш, — тепло пожелала Наталья, опускаясь на постель и глядя на цветной потолок.

— Спокойной ночи. Выспись хорошо.

Телефон умолк, и Наталья мечтательно прижала его к груди. Завтра? Скорее бы завтра! Некое волшебное предчувствие кружило голову, и стоило ей резко подняться, как моментально пришлось ухватиться за спинку кровати.

— Ой… — она медленно присела обратно и велела себе спокойнее дышать, — кажется, и правда пора спать… скорее бы завтра!

Михаил устало повёл плечами и подошёл к камину. Он остановился перед ним, глядя на широкую каменную полку. Его взгляд остановился на небольшой коробочке нежно-голубого цвета, перевязанной белой атласной лентой, что являлось одним из отличительных знаков Tiffany & Co. Он специально использовал свой перерыв для того, чтоб съездить в салон, и теперь, нахмурился, глядя на покупку. Понравится? Как воспримет? Громов прикрыл глаза, упираясь обеими руками в каминную полку.

Кажется, до утра ему уснуть не удастся… Стоило постоять так немного, унимая волнение, как пришлось открыть глаза, поскольку рядом раздалось подозрительное шуршание. Громов приподнял бровь, глядя на своего пушистого товарища, рассевшегося на каминной полке. Вениамин преданно смотрел в глаза хозяина, в то же время осторожно поддевая лапой коробочку, норовя скинуть ненужную «безделушку» на пол.

— Вениамин, — обратился к нему Громов, — нам нужно серьёзно поговорить.

Ему показалось, или кот действительно снисходительно вздохнул? Наверняка мерещилось… всё же нужно было вздремнуть.

— Люблю я её, приятель. Позаботься о подарке, когда меня рядом не будет. Я могу на тебя рассчитывать? Только тебе и могу доверить.

Вениамин включил свой «двигатель», принимаясь гордо мурчать на всю спальню, и сгрёб передними лапами коробочку, пряча её в своей длинной шерсти.

— Вот и молодец, — Михаил потрепал зверя по блестящей спине, и шумно вздохнув, поглядел на расстеленную кровать.

Час ночи… хоть попытаться заснуть…

Заснула Наталья на удивление легко, и даже видела какой-то интересный сон. Хотя утром и вспомнить его не могла. Собственно, ничего не могла вспомнить, поскольку расслабиться и поваляться, как следует, ей не дали. Мать буквально ворвалась в комнату, окутывая всё тонким шлейфом своих духов, и нервно постукивая каблуками.

— Сколько можно валяться? А? Таш! — Светлана подошла к кровати и скинула край одеяла с дочери.

— Ма-а-ам! — Наталья свернулась клубочком и дёрнула одеяло обратно, укутываясь по самую макушку.

— Одиннадцать часов, а она спит!

— Что за пожар? — зевнула девушка, страдальчески поглядывая на мать.

— Она ещё спрашивает… — Светлана снова стянула с неё одеяло и бросила на край постели газету, — ничего бедной матери сказать не хочешь?

— Что? — Наталья села, ногами отпихивая скомканное одеяло в сторону, — что это?

— Вера утром забрала с почтового ящика. Хоть убейте, не понимаю, как эти папарацци всё раньше всех узнают…

— Да что узнают? — с тревогой проговорила Наталья и схватила принесённую газету, раскрывая на заложенной матерью странице, — откуда?..

Она перевела взгляд со статьи на Светлану, а затем обратно. Как журналисты узнали о них? Она и с матерью толком не говорила о чувствах к Михаилу, а тут…

— Продолжение сказки о «Синей Бороде»? Так, значит?! — зарычала Наталья, соскакивая с кровати на пол, и размахивая смятой газетой, — я им покажу, сказку!

— Таш, — Светлана попыталась успокоить дочь, сама уже давно привыкшая к подобным выходкам «доброжелателей», — Таш, да плюнь ты на текст, я всё сержусь, что ты от меня Мишу скрывала чёрт знает сколько.

— «Делаем ставки»?! «Сколько продержится очередная жена Синей Бороды»?! Ма! Ты это видела? — Наталья гневно поджала губы, и принялась рвать на куски газету.

— Наташ, — Светлана отобрала у дочери ошмётки утренней прессы, и скомкала их, затем бросая на журнальный столик, — выше голову, дорогая. Поверь, завтра никто и не вспомнит об этой статье. Да и пакость какая-то мелкая. Жалкая какая-то…

Мать задумчиво поглядела на порванную газету:

— Похоже на чью-то предсмертную агонию, верно? — Светлана подмигнула дочери, — кажется, я знаю, чьи это конвульсии.

— И кто эта… человек? — проворчала Наталья, сдувая с лица спутанные пряди.

— Не забивай свою симпатичную головку всякими глупостями. В этот раз позволь своему папе всё сделать верно.

— Думаешь, что это с его делами связано? — насторожилась Наталья.

— Полагаю, что с одним делом, которое не давало бедняге покоя уже полгода. Пусть разберётся.

— Миша будет переживать, — встрепенулась девушка, — он, наверное, уже видел статью!

— Таш, Громов не будет… — Светлана умолкла, поскольку её уже никто не слушал, дочь схватила мобильник, и босиком выбежала из комнаты.

Наталья перекинула волосы на одно плечо и устроилась в глубоком кресле в гостиной. Она набрала нужный номер и нетерпеливо поднесла мобильник к уху. Гудки звучали бесконечно долго, заставляя переживать всё сильнее и сильнее. Когда же, наконец, зазвучал знакомый голос, девушка встрепенулась:

— Миш!

— Прочитала? — опередил Громов поток её вопросов.

Наталья подавилась воздухом, и только большими глазами посмотрела на свой мобильник. Затем быстро прижала его обратно к уху:

— Как узнал?

— Догадался, — отозвался мужчина.

— Ты там… как? — взволнованно поинтересовалась девушка, едва удерживая себя на месте.

— Заканчиваю отчёт. Затем ещё одна встреча, на которую нужно успеть до обеда. Следом ещё две — после обеда, и…

— Миш! — перебила его Наталья, — Миш!..

— Да? — мягко отозвался Громов.

— Ты у меня самый лучший, Миш… и пусть только кто-то попробует засомневаться! И сам не смей сомневаться… а я… а я буду повторять тебе это каждый раз, когда придётся…

В ответ была тишина, и Наталья уже разволновалась, жалея о том, что как всегда слишком много болтала и не могла сейчас видеть лица Михаила, но следом услышала дорогой голос и замерла:

— После таких слов, Наталья Петровна, разве я могу сомневаться?..

В его голосе она смогла уловить тень грусти, которую Громов тщательно пытался скрыть. Притворяется, что всё в порядке? Ей нестерпимо захотелось бежать к нему, и непременно смотреть в лицо, в глаза, видя, что он чувствует.

— Несколько часов, Миш.

— Верно, совсем немного, Наташ, — с улыбкой отозвался Громов.

— Продержись там без меня! — проворчала она.

— Ты ставишь почти невыполнимую задачу, так что придётся постараться.

— У тебя просто нет выбора, Миш!

— Я бы его не хотел. Не смей попусту волноваться и не обращай внимания на глупости.

— Мне очень хочется придушить того, кто это написал… — вздохнула Наталья.

— Поверь, счастливые люди подобного не пишут. Да и вообще — моя это вина.

— Да? — удивилась Наталья.

— Несомненно. Я совсем упустил из виду, какое сокровище со мною рядом. Вот каждый и норовит позариться. Всё — зависть, Наталья Петровна…

Наталья засветилась улыбкой, довольная похвалой, и немного успокоилась.

— До встречи, Миш.

— До встречи, Наташ. В семь часов буду у твоего дома.

Она отключила телефон, и с ужасом обернулась, слыша стук каблуков.

— Ма-ам!

Светлана замерла, не сразу понимая, как её раскрыли, потом вздохнула, прижимая ладонь к груди:

— Чего пугаешь?

— Мы сегодня вечером встречаемся в «Адмирале», мам, — несчастно потянула девушка.

— Вот и отлично! — всплеснула ладонями женщина.

— Мне нечего надеть! — всполошилась Наталья и соскочила с кресла на мягкий ковёр, — и только посмотри на эти волосы!

Она попыталась пригладить взъерошенные пряди и, сдаваясь, поникла.

— Твоя мама знает, что делать, — деловито заявила Светлана, — давай быстро ешь, и собирайся!

— Куда? — Наталья замерла на выходе из гостиной.

— Туда, где из тебя «звезду» сделают, Ташунь. Поверь, после этого салона, ты сама себя не узнаешь.

— Главное, чтоб Миша меня узнал… — пробормотала девушка, отправляясь на кухню.

Впервые за многие годы Громов не мог сосредоточиться на работе. Благо время не мучило его и не тянулось резиной. Несмотря на некоторые сложности, встречи прошли вполне успешно, что освободило его на целый час раньше запланированного времени. Михаил ещё раз убедился в том, что не забыл ничего, что могло бы отвлечь в самый ненужный момент, и покинул офис.

Сегодняшние утренние новости, признаться, впервые так взволновали его. Нет, он привык к тому, что время от времени какому-нибудь «шутнику» приходило в голову это сравнение с мрачным сказочным персонажем Шарля Перро. Но в этот раз зацепило больнее. Одно дело, когда на прицеле ты один, другое дело, когда под удар попадает кто-то из близких. Громов нахмурился, глядя на заснеженную дорогу, в разноцветных вечерних огнях.

Снег мягко кружился, ложась на улицы города, и это успокаивало, словно стирая всю ненужную грязь и тревоги. Когда помощник принёс ему утренние газеты, то он уже ожидал звонка Натальи. Когда принимал вызов, то буквально задерживал дыхание, всё гадая, как она воспримет эту жалкую статью.

Но конечно, его «Снежный Ангел» даже на мгновение не задумался о том, чтобы побеспокоиться о себе и своей репутации. Наталья поспешила успокоить его, обращаясь так, словно это он был нежным и хрупким созданием, которого можно было ранить простым словом. Не слишком ли он самоуверен, считая, что вправе обладать ею?

— Ты самый лучший, Громов… ты самый лучший… чёрт возьми… — повторял он, словно мантру, слова Натальи, понимая, что звучало из его уст не слишком убедительно.

Михаил завёл машину во двор собственного дома и быстро вышел из неё, направляясь к крыльцу. У него оставался примерно час до того времени, когда нужно будет ехать обратно. Если учесть, каковы сейчас дороги, то стоило поторопиться, чтобы не спешить потом за рулём. Он вошёл в дом, где его встретил Вениамин, и торжественно сопровождал всю дорогу до комнаты, пока Михаил не стал раздеваться, намереваясь принять душ.

— Как прошёл твой день, Вениамин? Какие новости? — Громов бросил рубашку на кресло, следом туда отправились и ремень с брюками.

Кот уселся на верх удобной спинки кресла и только коротко мяукнул, сообщая хозяину, что всё под контролем. Михаил усмехнулся, привычно кивнул пушистому товарищу и прошёл в душ. Вода чудесным образом освежила и подарила такое нужное успокоение, помогая морально собраться.

Когда вернулся обратно в комнату, то поспешил переодеться. Времени потратил гораздо больше, чем ожидал, поскольку впервые не мог справиться с галстуком. Пальцы принялись дрожать, и отказывались подчиняться. Громов тихо чертыхнулся, и почувствовал, как что-то коснулось его ноги. Он опустил взгляд, замечая Вениамина. Кот снова тепло боднул хозяина головой, и прижался своим пушистым боком к ноге.

— Спасибо, дружище, — вздохнул мужчина, — ты прав, всё будет хорошо.

Громов надел пиджак, наклонился к Вениамину, и на прощание погладил его спину.

— Следи за порядком, пока нас нет. Рассчитываю на тебя, Вениамин. Как всегда, — он подмигнул зверю и покинул дом.

Уже сидя в машине, мужчина проверил нагрудный карман пиджака. Подарок лежал на месте. Оставалось явиться за его будущей хозяйкой. Охранник пожелал ему хорошей дороги, открывая ворота, и машина вскоре скрылась в ночи. Всю дорогу к дому Уваровых Михаил вновь размышлял, но в этот раз мысли не были такими мрачными.

Отчего-то припомнилась их с Натальей первая встреча. Громов улыбнулся, и крепче сжал руль. Как же он испугался тогда… в душе всё буквально перевернулось. А когда выскочил из машины, и подбежал к ней, то на какое-то время и дар речи потерял. Почему? Невероятно, но вдруг показалось, будто все его поиски, наконец, прекратились, и он оказался на этом заснеженном перекрёстке по велению кого-то свыше. Судьба? Чудо? Божье проведение?

Он до сих пор не мог найти правильного названия случившемуся, но был бесконечно благодарен. «Любовь, она бывает разной», — хорошие строки одного прекрасного стихотворения. Бывает болью неотвязной, бывает всепоглощающей страстью, что сгорает, оставляя только пепел, а бывает солнечным морозным утром. Предрассветной тишиной, и золотым рассветом, ею невозможно надышаться, сколько бы ни пытался. Есть любовь, которая заставляет упрямо подыматься, и до последних дней становится твой душой и совестью.

Останавливая машину перед нужным подъездом, Михаил вышел из неё, и поднял взгляд на знакомые окна. Он почему-то знал, мягко улыбаясь, что не нужно тянуться за телефоном и звонить. Лёгкие занавески едва колыхнулись, и свет в комнате погас, говоря о том, что его хозяйка покинула квартиру. Громов сделал несколько шагов в сторону крыльца, и замер, стоило дверям открыться.

Вечерние золотые огни мягко освещали её силуэт. На плечи Натальи было накинуто короткое чёрное пальто, не скрывая серебристого платья, которое оставляло стройные ноги открытыми до колена. Девушка осторожно сделала шаг на ступеньках, и Громов подал ей руку, желая помочь спуститься вниз.

Стоило Наталье оказаться рядом, он, не выпуская её ладони из плена, склонил голову и коснулся губами прохладных пальцев девушки. Кажется, его прекрасный золотоволосый ангел уже успел замёрзнуть. Нужно было срочно исправлять это.

— Я расскажу тебе, как ты прекрасна, и как я соскучился, уже в салоне, — улыбнулся Михаил, увлекая Наталью за собой в машину, — иначе ты превратишься в ледяную статую…

— Будь уверен — я этих слов не забуду, Миш, — деловито предупредила девушка, садясь на сиденье, и расслабляясь в тепле салона, — и буду ждать!

Он усмехнулся, обходя машину и садясь на водительское место. Едва Наталья намерилась сказать ещё что-то, как Михаил склонился к ней и, удерживая тёплыми пальцами за подбородок, поцеловал. Она так соскучилась по его губам, что немедленно ответила, чувствуя, что с такими темпами они до ресторана не доберутся. Громов велел себе прервать поцелуй, и легко коснулся губами переносицы Натальи, следом поправляя прядку великолепно уложенных волос:

— Ты прекрасна…

— Да? — её глаза загорелись звёздами.

— Да.

— И?

— И я тот несчастный, кто сам себе завидует, — покачал головой Михаил.

— И теперь ты мной гордишься? — потянула Наталья, поправляя переехавшее пальто, которое вздумало, от её действий, вовсе соскользнуть с плеч.

— Я всегда тобой горжусь, Наташ… — пробормотал мужчина, скользя взглядом по нежной коже над платьем, которое оказалось без бретелей.

При каждом вздохе девушки оно грозило съехать с груди, по крайней мере, именно так Громову казалось, и он мысленно застонал, понимая, что желал сорвать его к чертям. Кто додумался подобрать ей этот наряд? Или сама? Кажется, соблазнительница сумела прочитать в его взгляде все метавшиеся мысли, и подалась вперёд, проводя уже согревшимися пальчиками по его шее:

— Миш.

— М-м?

— Я тебе так больше нравлюсь, да? — потянула Наталья медовым голосом.

— Я… — он не договорил, чувствуя, как её мягкая грудь прижималась к его груди.

Чертовка подтянула его к себе за галстук и прошептала на ухо:

— Знаешь, как это платье называется?..

Прозвучавшая шёпотом фраза, заставила Михаила улыбнуться краешком губ и удержать девушку за талию:

— У меня есть более подходящий вариант…

Губы Громова скользнули по её открытой шее, останавливаясь у уха, и стоило ему проговорить обещанное, как Наталья почувствовала, что вспыхнула спичкой, тут же ретируясь на своё место, на сиденье. Михаил велел себе не улыбаться слишком широко и, сдерживаясь из последних сил, накинул на плечи девушки пальто, укрывая и согревая.

— Едем, Наташ? — невинно поинтересовался он.

— Угу… — отозвалась бедняжка, продолжая топить снег своим смущением.

— Вот и хорошо… — Михаил вывел машину на главную дорогу, направляясь в сторону центра города.

Они поднялись на второй этаж по парадной лестнице, которую украшали кованые фонари и перила. Сам ресторан был выполнен в стиле старого особняка — здесь и высокие окна, и изысканные статуи, и изящные колонны с резной капителью. В самом зале её ожидал старинный камин, и таинственно мерцающий свет люстр, окутывающий всё пространство ресторана.

Он причудливо отражался от розового и дымчатого хрусталя фужеров и подсвечников, превращая пространство ресторана в прекрасный зал сказочного дворца. А десертное меню, как утверждают посетители, приводит в восторг тех, кто неравнодушен к сладким блюдам, что, несомненно, по задумке Громова, должно было понравиться Наталье. Уже сейчас, глядя на окружающую обстановку большими восторженными глазами, она позволила вести себя за руку, в предвкушении чуда.

— Я ожидала увидеть здесь огромную палубу и администратора в белоснежной такой форме… — тихо прошептала ему Наталья.

Михаил улыбнулся, подводя девушку к зарезервированному столику.

— Говорят, что в этом доме раньше жил некий адмирал, имени которого никто якобы не знает, вот отсюда и название… — Громов придвинул стул Натальи, и сел напротив, любуясь тем, как играют золотыми бликами её волосы в мягком освещении зала.

Ненавязчивая музыка лилась непонятно откуда, и она почему-то не могла отделаться от мысли, что где-то, совсем рядом, играли музыканты, а вовсе не запись. Нежные скрипки, настраивали на романтичный лад, и девушка с восторгом оглядела небольшой зал. Он был раза в два меньше того, который они прошли ранее, и здесь чувствовалось некое уединение. Видимо Михаил выбрал его намеренно, и Наталья была безмерно благодарна.

— Тебе здесь нравится? — поинтересовался Громов, когда они сделали заказ, — я не успел хорошо изучить твои вкусы, и надеюсь, что хоть немного угадал.

— Это место похоже на сказку, мужчина напротив меня похож на принца… — Наталья мечтательно вздохнула и подпёрла ладонью подбородок, — разве такое может не нравиться?

— Теперь ты решила бессовестно льстить моей персоне? — он восхитительно улыбнулся, и она вновь потеряла нить мысли.

— А как ещё мне заставить тебя заказать половину карты десертов этого заведения? — невинно вздохнула Наталья.

— Ты бессердечна — я почти поверил… — проворчал Михаил, и отпил из своего бокала.

Золотистое вино колыхнулось, когда мужчина вернул бокал на стол, и она вдруг ощутила, как желудок возмутился, словно только что сошла с карусели. Что за дела? Наталья потянулась за водой.

— Всё хорошо? — в голосе Михаила послышалась тревога, и он накрыл её ладонь своею, глядя на лицо девушки.

— Я сегодня забыла пообедать, вот голова и кружится. А может, это всё ты виноват, — отозвалась Наталья, спеша успокоить его.

— Я могу быть виноват только в одном случае… — Громов замолчал, когда улыбчивый официант принёс их заказ на подносе, начищенном до зеркального блеска.

Он галантно поклонился и буквально растворился в воздухе, оставляя гостей наедине, друг с другом.

— Ты должна поесть, я волнуюсь, Наташ, — проговорил Михаил, всё ещё всматриваясь в её лицо.

Она улыбнулась, и взялась за вилку, теперь и правда, ощущая голод. Мать не смогла и кусочка в неё впихнуть с самого завтрака. Не передать словами, как она волновалась и ожидала этой встречи. А если посчитать, сколько нарядов было перемерено… Светлана, как только увидела это — серебристое, из новой зимней коллекции «VitoCeferelli», так отмела все остальные варианты. Это, говорила она, самое счастливое, и никак иначе! Пришлось согласиться. И надо признаться, ни капли не жалела.

Наталья восторженно глядела, как на столе перед нею был поставлен самый восхитительный десерт из тех, что доводилось видеть. Она мужественно сдержалась, чтоб не запищать от восторга, и заставила себя сдержанно поблагодарить официанта.

— Как там поживает Вениамин? — поинтересовалась она, отправляя в рот кусочек шоколадного пирожного.

— О, прекрасно исполняет обязанности Нины, пожалуй, нужно будет определить ему достойное жалование, — совершенно серьёзно ответил Громов.

— Повезло тебе с котом, Миш, — подыграла ему Наталья, — вот мне бы такой в своё время пригодился. Миш.

— М-м?

— Я рада быть рядом с тобой этим вечером.

Михаил уловил в её голосе лёгкую тень взволнованности, понимая, что виной тому проклятые утренние газеты. Опять переживала о нём? Как ему хотелось в этот момент стереть ненужные воспоминания из её памяти, или заполнить их другими, более яркими, такими, чтоб забылось всё ненужное.

— Как и я, Наташ, — ответил Громов, и протянул руку, вновь накрывая своей ладонью её ладонь.

Она сплела их пальцы, ощущая исходившее от мужчины тепло, и так захотелось, чтоб немногие посетители ресторана исчезли, оставляя их одних, хоть те и находились на значительном отдалении.

— Но, это лишь одна из причин, по которым я пригласил тебя сюда, — продолжил говорить Михаил.

— Ты расскажешь мне? — тихо спросила Наталья, глядя на него большими глазами.

— Да.

Его пальцы, пусть и сильнее, но бережно сжали её ладонь, словно Михаил боялся, что она может сбежать.

— Я скучаю по тебе, даже когда ты рядом. Как бы странно это ни звучало.

— Я всегда рядом, Миш, — едва слышно отозвалась Наталья.

— Но не так, как мне хотелось бы, — качнув головой, ответил он.

Михаил сделал паузу, и вздохнул, словно это помогло бы ему высказать то, что хотел. Он никогда так не волновался в присутствии женщины, и это было для него более чем неожиданно теперь. Его удивительна девушка — фейерверк…

— Я люблю тебя, Наташ…

Сердце в её груди часто забилось, и Наталья тихо вздохнула, глядя на Михаила. Глаза предательски увлажнились, и она едва не вздумала вытереть их, вовремя вспоминая, что макияжу пришёл бы конец.

— Миш…

— Я знаю, что не должен. Наверняка не должен… но эгоистично люблю. Ты позволишь мне заботиться о тебе, позволишь доказать то, что я чувствую?

Михаил потянулся к пиджаку и, не сводя с неё серого взгляда, достал небольшую коробочку, перевязанную белоснежной лентой. Не догадаться о её содержимом было сложно. Наталья затаила дыхание, когда Громов открыл подарок и повернул голубую коробочку к ней. Кольцо сверкнуло, благодаря вечернему освещению, и происходящее вовсе показалось девушке нереальным. Неужели это могло быть правдой? Неужели он и в самом деле решил сказать ЭТО?!

Мысли вихрем неслись в разгорячённой голове Натальи, а лица вновь коснулся предательский румянец смущения. Наверняка она слишком самонадеянна, и это просто подарок… наверняка так и есть…

— Ты выйдешь за меня, Наташ? — спросил Громов, внезапно охрипшим голосом.

Она хотела ответить, и даже показалось, что сделала это, но на самом деле просто молчала, прижимая обе ладони к груди, успокаивая бедное сердце. Михаил так же взволновано замолчал, ожидая её реакции, и боясь, что окончательно напугал своим заявлением.

— Я опять сплю, да?.. — пролепетала Наталья.

— Тебя ущипнуть? — приподнял бровь Михаил.

— Боюсь, что одним этим ты не отделаешься…

— Наталья Петровна…

— Наталья Петровна согласна… она полностью согласна… вся…

Она, пунцовая от волнения, сминала край скатерти, пока Михаил не подался вперёд, и не освободил её руки, теперь удерживая в своих ладонях. Он коснулся губами её пальцев, успокаивая, и давая отдышаться от избытка эмоций. Затем Громов аккуратно достал из коробочки кольцо, и бережно надел его на безымянный палец Натальи.

— Спасибо за твоё доверие, — он вновь взял её ладони в свои руки, не желая отпускать.

— Тебе спасибо, Миш.

— За что? — удивился Громов, любуясь тем, как золотом перетекали гладкие пряди её волос по открытому плечу.

— За то, что сбылся, — наконец улыбнулась Наталья, справляясь с приятным потрясением.

— Сбылся? — ещё больше удивился мужчина.

— Тогда, на дороге, я у Деда Мороза кое-что попросила… и пообещала кое-что взамен…

— Что же ты попросила у него? — усмехнулся Михаил.

— Счастья я у него просила, большого такого… и обещала, что никогда не потеряю его! Так что, все претензии к Деду Морозу, Миш. Всё он…

— Надо будет написать старику благодарственное письмо… — вздохнул Громов.

— Я тебя научу, — Наталья хотела что-то добавить, но взгляд опустился на кольцо, сверкавшее маленькой звёздочкой на её пальце.

Михаил заметил её детский восторг, и тихо усмехнулся.

— Пётр пригласил нас в субботу на благотворительный приём. Составишь мне компанию?

— И все будут глазеть на нас, и завидовать? — поинтересовалась Наталья.

— Несомненно, — неспешно кивнул Громов, — а ещё шептаться и ахать.

— Разве можно такое пропустить Миш? — делано удивилась она, — к тому же, у меня теперь целых три платья новых имеется. Мать всё равно заставит их надеть, так что повод просто отменный.

Так вот кто автор сегодняшнего шедевра… Громов скользнул взглядом по плечам девушки, и автоматически потянулся к бокалу с вином. Светлана постаралась.

— У тех, других, тоже имеются названия, которые я должен знать? — спросил Михаил, глядя на свою спутницу.

— Ещё как. Я скажу тебе. И покажу.

— Ещё бы, — хмыкнул он.

— Можешь даже помочь мне их надеть.

— Я скорее помогу их снять, — обольстительно улыбнулся Громов, и ей немедленно захотелось покинуть ресторан, оставаясь с ним наедине в уютном доме.

Это место казалось Наталье куда прекраснее, чем любой ресторан столицы, и кажется, сидящий напротив мужчина был с нею полностью согласен.

— Хочешь уйти? — поинтересовался Михаил.

— А ты? — ответила Наталья вопросом на вопрос.

Он молча поднялся и протянул ей руку, помогая встать. Уже через пару минут, они спускались по широкой лестнице вниз, и Наталья сильнее закуталась в своё тонкое пальто, скользя подошвами туфель по заснеженной дороге. Придерживая девушку за плечи одной рукой, Михаил проводил её до машины, и помог сесть, затем вскоре сам оказался рядом и завёл двигатель.

— Ко мне, или к тебе? — невинно поинтересовался он.

— Ну конечно ко мне, Миш. Папа будет очень рад. А ещё там мама, которая хочет с тобой поближе познакомиться… — ответила Наталья, и машина резко тронулась с места, унося их по ночной дроге в сторону дома Громовых.

— Через неделю я закончу один важный проект, и хочу взять небольшой отпуск, — проговорил Михаил.

— Это просто отлично! — встрепенулась Наталья, предвкушая момент, когда сможет больше времени проводить рядом с ним.

— Это ещё не всё, Наташ, — Михаил на мгновение повернулся к ней, мягко улыбнулся и вновь вернулся взглядом к дороге.

— Что? Что ещё? — нетерпеливо поинтересовалась девушка.

— Я знаю, как ты любишь лето.

— И-и? — она вовсе потеряла всякое терпение.

— Я хочу, чтоб на недельку ты вернулась в него, и погрелась на солнце.

— Ты отвезёшь меня к морю? — ахнула девушка, не в силах усидеть на месте.

— Да. Ты рада? — спросил Михаил, сдерживая улыбку, хоть и так прекрасно видел её реакцию.

— Да! Я не выдержу целую неделю ожидания. Я так заболею, Миш… — проворчала Наталья.

— Я тебе заболею! — строго отозвался Громов, — билеты я уже забронировал, так что ни о чём не беспокойся.

Наталья и не заметила, как они подъехали к дому. Слишком много впечатлений для одного дня, и каждое из них заставляло её сердце трепетать от счастья. Едва они вошли в дом, как девушка уже приготовилась к появлению «заместителя» Нины. Стоило Вениамину поспешить к хозяину, радостно поднимая свой роскошный хвост, как гостья изловчилась, и подхватила зверя на руки.

— Венечка, ко-о-тик! Ты так рад меня видеть?

Наталья потёрлась щекой о его мягкую шерсть, и кот несчастно обвис, только обречённо поглядывая на хозяина. Михаил снял пальто, повесил его на вешалку и погладил по голове зверя.

— Он рад, и прекрасно знал, что мы вернулись вдвоём. И если бы не хотел оказаться в твоих объятиях, то и носа не показал в прихожей, — мужчина подмигнул Вениамину.

Предатель — именно это прочёл Громов в золотых глазах пушистого товарища, но спасать не стал. Наталья ещё немного потискала кота, наконец отводя душу, затем смилостивилась и отпустила. Вениамин, стараясь сохранить остатки гордости, ушёл неспешно, хотя сдерживался из последних сил.

Михаил принял у девушки пальто, а затем привычно увлёк за собою, приглашая подняться по знакомой лестнице на второй этаж. Горевший камин манил своим теплом. Понимая желание Натальи, Громов опустился перед ним на мягкий небольшой ковёр, выполненный в виде довольно реалистичной шкуры бурого медведя, и протянул руку, приглашая девушку присоединиться к нему.

Наталья устроилась на его коленях, и Михаил прислонился спиной к стоявшему рядом креслу, позволяя ей сесть удобнее. Она склонила голову к его плечу, убаюканная знакомым теплом тела и прикрыла глаза. Громов повторил за нею, и принялся неспешно гладить волосы девушки, словно успокаивая, и позволяя отдохнуть в своих руках.

— Я так засну, Миш… — сонно отозвалась Наталья, и почувствовала, как он коснулся губами её макушки.

— Спи. Или хочешь, я отнесу тебя в кровать?

Его тихий голос прозвучал над нею, и девушка поняла, что желала, чтоб эти мгновения длились вечно. Идти куда-то, или вообще двигаться, не хотелось. Она простодушно прижалась к его груди и, понимая ответ без слов, Михаил обнял её, продолжая гладить мягкие волосы. А следом и сам не заметил, как задремал.

Пожалеть о том, что не добрались до кровати прошлой ночью, успели оба, едва проснулись утром, под настойчивый телефонный звонок. Только глядя на экран своего мобильного, Михаил изумлённо чертыхнулся.

— Десять часов?..

Наталья свернулась клубочком, устраивая голову на его коленях, и теперь попыталась сесть, охая и убирая за спину спутанные волосы:

— Сколько?..

Громов сделал ей знак пальцем молчать, и принял вызов:

— Громов. Слушаю, — он потёр переносицу, и тряхнул головой, прогоняя остатки сонливости, — да, Артём. Да. Задержался по дороге, нужно некоторые вопросы уладить по предстоящему благотворительному вечеру. Буду в офисе через час — полтора. Да, разберусь сам, документы со мной…

Она подивилась на то, как серьёзно и без угрызений совести этот мужчина врал своему помощнику. Шатаясь, девушка поднялась и обтянула платье. Михаил встал следом и придержал её за талию, боясь, что спросонья бедняжка свалится обратно на ковёр.

— Врёшь и не краснеешь, Миш, — усмехнулась Наталья, и зевнула, немедленно прикрываясь ладонью.

— А кто в этом виноват? — поддразнил он, — мне нужно идти, Наташ. Ложись, поспи ещё. Я вернусь к обеду, и отвезу тебя домой к родителям, чтоб ты могла подготовиться к вечеру.

— Соблазнительно-то как… — потянулась Наталья, едва не теряя платье, и Михаил вовремя успел поддержать прохладную ткань, не давая ей соскользнуть с груди девушки.

— Соблазнительно, Наталья Петровна, — проговорил он, целуя её шею, — но всё же должен идти…

— Пожалуй, я действительно послушаю тебя, — отозвалась Наталья, обнимая его за талию, и не желая отпускать, — мы с Веней будем ждать. Возвращайся скорее, ладно?

— У меня есть прекрасная причина для этого, — усмехнулся Громов и, заставляя себя отпустить девушку, подтолкнул её к кровати, — отдыхай.

Удержать себя в постели удалось не больше часа. Она лишь прокрутилась, комкая одеяло, но так и не смогла уснуть. Взбудораженная вчерашними воспоминаниями, Наталья поднялась и, отыскивая в шкафу одну из рубашек Михаила, отправилась в ванную. Душ окончательно взбодрил, и девушка накинула рубашку, на ходу застёгиваясь и выходя обратно в спальню. Пришлось обуть и тапки хозяина дома, чтобы спуститься вниз и отыскать что-нибудь съедобное на завтрак. Или скоро впору будет говорить — обед?

Вениамин нашёлся на кухне, задумчиво сидя на подоконнике, и наблюдая за одинокими пролетавшими снежинками. Стоило девушке показаться рядом, как напустил важности, и прилёг, изображая аристократичную скуку.

— Пи-и-ип.

Наталья коснулась носа негодника, и тот немедленно демонстративно чихнул. Затем собрался обидеться и задеть лапой ворованную хозяйскую рубашку. Затем погрызть те самые блестящие туфли, что бросила на полу в прихожей… потом вспомнил, что проголодался, и спрыгнул на пол, принимаясь тереться о ноги гостьи.

— Что? Соскучился, Вень? — спросила Наталья, пытаясь отыскать в холодильнике что-нибудь съедобное.

Вениамин сильнее боднул её ногу, и она смилостивилась:

— Сейчас покормлю, потерпи. Бедный котик. Морят тебя голодом? Совсем исхудал. Но ты не переживай, уж я тебя откормлю…

Уж откорми! Зверь принялся мурчать на всю кухню, отвешивая хозяйской гостье свой кошачий комплимент. Оставшееся после лёгкого завтрака время, Наталья потратила на то, что прогуливалась по огромному дому. Больше всего ей понравилась открытая терраса, которая сейчас была усыпана снегом, но так и манила выйти и подышать воздухом.

Внизу затаился прекрасный сад, склоняя ветви под тяжестью белого покрывала. Оставалось дождаться, когда сюда вернётся лето, и она верила, что этот момент будет чудесным. Наталья прислонилась боком к оконной раме и наблюдала за тем, как падал тихий снег. Казалось, что и сама природа не выспалась сегодня, и теперь пыталась взбодриться, но тщетно.

Девушка повернула голову и посмотрела на часы. Уже без пятнадцати час. Скоро приедет Михаил. Этот вечер, он волновал её, но Наталья понимала, какое имел значение для них обоих, в самом начале совместного пути. Громов представит свою будущую жену, и ей предстоит выдержать это испытание. Она подняла руку и посмотрела на кольцо.

— Что, если я не справлюсь?.. — разволновалась Наталья и вздрогнула, когда за спиной зазвонил телефон.

Кто-то звонил на домашний? Девушка рискнула подойти к журнальному столику и поднять трубку.

— Почему не отвечаешь по мобильному? — раздался взволнованный голос Михаила и её глаза расширились от удивления.

— Прости! Кажется, я забыла его в спальне, Миш.

— Устроила себе экскурсию? — уже спокойнее поинтересовался Громов.

— Угу, у тебя красивый дом.

— У нас, — поправил её Михаил, — Наташ, я не успею к обеду, дела вынуждают задержаться. Приеду немного позже и заберу твои вещи из дома. Привезу всё, что нужно.

— Хорошо, — кивнула Наталья, словно он мог сейчас её видеть, — Миш, не давай маме уговорить тебя выбрать то — голубое… ладно?

— Я не поддамся, — усмехнулся он.

— Возьми чёрное, оно лучше всего подойдёт. Я сама его выбирала. Обязательно! — торопливо проговорила девушка.

— Понял.

— И туфли, которые в красной коробке, с золотым логотипом!

— Угу…

— И такую коробочку, она у зеркала, беленькая такая… там мои украшения. И косметика… Миш? — настороженно позвала Наталья.

— Я слушаю, — отозвался он.

— Извини, что придётся всё самому…

— Я рад, что могу помочь. К тому же, сам виноват, что не смог сдержать обещание, — успокоил её Громов, — буду через пару часов. Не скучай, Наташ. И не волнуйся, всё сделаю, как ты просила.

Не скучать? Это можно. Вот как быть с волнением, она не знала. Убеждала себя, что всё будет непременно хорошо, но пока не действовало. Михаил приехал, как и обещал, буквально через два часа, и привёз, на удивление всё, что было нужно. Даже записку от Светланы, едва ли не на два листа, с указаниями, что и как делать. Мама — всегда мама…

Следующий час Наталья провела в ванной и у зеркала, приводя себя в порядок и теряя всякую надежду выглядеть достойно самого Михаила Громова. Чёрное платье сидело идеально, подчёркивая фигуру, и так же оставляя плечи открытыми, но в этот раз она и сама не волновалась за то, что оно сползёт в самый не походящий момент. Длинная, почти до пола юбка, мягко вторила каждому её движению, скользя по ногам и открывая их высоким разрезом.

С волосами Наталья не стала мудрить, и оставила их распущенными, расчёсывая до тех пор, пока они не легли зеркальной гладью. Вот только что делать с испугом в глазах, и таким лишним румянцем?

— Никуда не годится… — всхлипнула она, тут же ощущая, как на плечи легли тёплые ладони, и Михаил развернул девушку к себе лицом.

— Верно, никуда не годиться так себя изводить, — произнёс Громов, теперь ласково проводя ладонью по её щеке, — ты даже не представляешь, насколько красива. Без этих всех тряпок и побрякушек. Тебе это не нужно. И мне это не нужно, Наташ. Ты просто не отпускай мою руку, а я не отпущу твою. Больше ведь и не надо, верно? Верно, моя хорошая?

— Верно, — на выдохе проговорила Наталья, и позволила ему увлечь себя вниз, туда, где их уже ожидала машина.

— Таша звонила? Когда они будут? — поинтересовался Пётр у жены, когда она подошла к нему через огромный зал.

В самом центре его сверкала хрустальная дизайнерская ёлка, смотревшаяся несколько дико, по скромному мнению Уварова. Светлана встала рядом и склонилась к его плечу, намереваясь ответить:

— Они уже едут. Боже, ты только посмотри на Ермакову? Она решила надеть все драгоценности, что нашла в сейфе у мужа? Похожа на эту ёлку… — женщина вздохнула и отпила из своего бокала, поглядывая на гостей вечера.

Замечая среди них знакомых, Светлана отошла от мужа, намереваясь поздороваться. Заметил тех, кто ему был нужен и Пётр, сдерживаясь, когда от группы гостей отделился Марев и неспешно подошёл к нему, крутя в пальцах высокий бокал.

— Не мог дозвониться до тебя все эти дни. Нужно многое обсудить, Пётр. Может, воспользуемся тем, что есть время? — проговорил Николай, улыбаясь своему несостоявшемуся партнёру, — стоит обсудить детали договора.

— Да не стоит, Николай, — с холодной улыбкой ответил Уваров, — повременю я пока с договором, всё-таки дочь замуж отдавать нужно, и всё такое. Не до того, сейчас. А тебе лучше побеседовать с прекрасными дамами… кажется, им есть, что тебе сказать.

Марев обернулся, натыкаясь взглядом на двух подошедших женщин.

— Госпожа Горовая, — широко улыбнулся Пётр, — госпожа Веселовская! Как всегда прекрасны. Дамы…

Он поднял свой бокал, молча желая удачи Мареву, и ушёл, потягивая золотистое вино. Николай нервно оттянул ворот безупречной рубашки, глядя на холодный взгляд обеих женщин. Выходит, Уваров знал о договорённости… решил таким образом расквитаться? Подсунуть ему этих разгневанных мамочек? Чёрт…

— Чудесный вечер, не так ли?.. — нервно пробормотал Марев, и осёкся, глядя на вошедших гостей.

Обернулись и стоящие рядом женщины, на какое-то время, откладывая свою «месть».

— Это Громов? — прошептала одна из них.

— Он.

— С дочерью Уварова?.. — ахнула Веселовская, даже подалась вперёд, плохо видя без своих очков, надеясь лучше разглядеть проходившую пару.

Николай почувствовал, как дрогнули пальцы на бокале, едва не переламывая хрупкую ножку.

— Кажется, обломился тебе и с Петром Уваровым контракт, — потянула вторая обиженная мать семейства, — Ташка-то девочка с головой оказалась. Хорошо устроилась…

Николай только пробормотал что-то невнятное, глядя, как замечая несостоявшуюся невестку, не удержала бокал Зоя, проливая содержимое на своё платье. На удачу, сам бокал не разбился, приземляясь на мягкий ковёр, но, тем не менее унизительным было расползающееся по светлому шёлку бордовое пятно.

— Ты только глянь, Ань, — толкнула в бок подругу Горовая, — кажется, и «свёкрушка» щас сомлеет. А-ха-х…

Зоя, пунцовая от смущения, торопливо покинула зал, скрываясь в первой же попавшейся дамской комнате. Уже там, вдали от посторонних глаз, она смогла дать волю истерике, молотя ладонями по раковине, и бессильно шипя на собственное отражение.

Наталья казалась себе в этот час бедной русалочкой. Наверняка именно такие ощущения были и у неё, при каждом шаге. Казалось, что не было и одного человека, который не проводил их взглядом, и неимоверно сложно было не слышать всего этого шёпота за спиной.

Михаил крепко держал девушку за руку, и повернулся к ней, согревая своею улыбкой. Одна она подарила нужное успокоение, отодвигая на задний план блеск и шум происходившего вокруг.

— Выше голову, улыбайся. Ты сегодня королева, — тихо проговорил Громов ей на ухо, продолжая увлекать за собой.

— Правда? — едва слышно прошептала Наталья.

— Правда, — он крепче сжал её ладонь, останавливаясь перед громадной ёлкой, переливавшейся всеми возможными огнями.

Немедленно их ослепили вспышки камер — обычный ритуал, съёмки всех приглашённых гостей благотворительного вечера, сначала здесь, а потом у символической урны, в которую необходимо было опустить чек. Сегодня прибывшие соревновались в количестве нолей, что играло на руку устроителям торжества. Наталья велела себе стоять ровно, и даже улыбаться, что вышло совершенно естественно, стоило заметить стоящую рядом с отцом Светлану.

— Ты моя умница, — прошептала мать одними губами, — и прижалась к боку Петра, обнимая его за руку.

Это придало Наталье ещё большей уверенности. Всё вокруг было совершенно неважным — люди, лица, фальшивые улыбки и шелест дорогих платьев. Просто не отпускать руку, и знать, что не отпустят твоей. Больше ведь и не надо, верно? Слова Михаила были для неё волшебным заклинанием, тем самым, что придавало силы, и дарило надежду.

Громов сказал несколько слов журналистам и увлёк Наталью за собой через зал, направляясь к её родителям. Подумать только, буквально несколько дней назад, лёжа на снегу, под колёсами его машины, она считала себя самой несчастной на свете. А сейчас, идя рядом с этим мужчиной, впервые представая перед родителями, благодарила судьбу, и одного бедового мальчишку, за то, что оставили её в том самом сугробе…

Босые ноги ощущали, как нагрелись на солнце ступеньки, но она не отошла в тень, и как заворожённая смотрела на тихое лазурное море, расстилавшееся до самого горизонта, словно видела его впервые. Морской воздух кружил голову, мягкими порывами солоноватого ветра лаская тело, укрытое лишь парой лоскутков белоснежного купальника. Наталье захотелось раскинуть руки, и просто пищать от восторга, чем она и занялась, будучи уверенной, что никто посторонний этого не услышит.

Только один человек был свидетелем её безудержного счастья и сейчас вышел на небольшую террасу снятого ими бунгало. Михаил усмехнулся, любуясь загорелой девушкой, и тем, как золотистые волосы рассыпались по её плечам, подхваченные ветром.

— Сегодня ты встала раньше меня, — проговорил Громов, и спустился с деревянных ступеней вниз.

Да, сегодня она поднялась раньше, и этому была причина. Это была самая важная причина в её жизни, и усидеть на месте Наталья была не в силах. Какое счастье, что именно здесь, на том кусочке рая, где никто не мог помешать им, она могла признаться. Как воспримет он? Что скажет? Кается, в этот раз они поменялись местами и теперь её очередь была волноваться, и чувствовать, как замирает сердце.

— Я тебя разбудила? — на губах Натальи расцвела улыбка.

— Ещё бы, — хмыкнул Михаил, приглаживая её волосы — я вдруг решил, что тебя похитили пираты…

— Да ну?

— Не бережёшь ты мои нервы, — он поцеловал её в переносицу, — завтракала?

— Сейчас не хочу, — проговорила Наталья, и он никак не мог понять, что в ней изменилось.

Глаза светились какой-то тайной, и Громов чувствовал, что девушка буквально переполнена эмоциями.

— Чего же ты хочешь сейчас, Наташ? — мягко поинтересовался Михаил.

— Идём к берегу? — глядя на него большими глазами, прошептала она.

Он поднял её на руки и понёс на пляж. На мгновение Наталью ослепило солнце, вынуждая сильно зажмуриться. Уже у воды, Михаил опустил её на тёплый песок, такой белый, искрящийся, немного темнее у самой кромки воды, и придержал одной рукой за талию.

— Миш, — Наталья повернулась к любимому, всё пытаясь подобрать слова.

Глядя на него, она не слышала ни криков чаек, ни шелеста пальмовых листьев на ветру. Михаил стоял рядом, склоняясь к ней, и его темноволосую голову окружал золотистый ореол, добавляя некой загадочности.

— Миш…

— Да, моя хорошая?

— Как ты думаешь… Лёша больше хочет братика, или сестричку?.. — она закусила губу, наблюдая за тем, как менялось выражение лица Михаила.

— Наташ…

— Дело в том, что скоро… точнее, через несколько месяцев… Миш? — позвала девушка.

— Ты хочешь сказать?.. — Громов замер, не имея возможности произнести и слова.

Наталья договорила за него, гордо приподнимая подбородок:

— Я хочу сказать, что у нас будет ребёнок. А ещё…

Договорить не успела, поскольку Михаил подался вперёд, и подхватил на руки, сжимая в объятиях, заставляя пищать от восторга, и кружась с нею по песку.

— Это точно? Ты уверена? Нужно отнести тебя с этого солнца, чтоб не перегрелась, и накормить… — пробормотал охрипшим голосом Громов, — тебе нельзя голодать и переутомляться…

— Миш!.. — потянула Наталья, болтая ногами и привлекая внимание мужчины, деловито понёсшего её к бунгало, — я беременна, а не больна!

Поцелуй заставил её замолчать. Михаил держал её так бережно, словно она могла рассыпаться на мириады восторженных осколков в его руках, и отчасти это было правдой. Не отпуская её, Громов присел в тени на песок, прислоняясь спиной к шершавому стволу пальмы. Наталья устроилась удобнее, приникая к нему, и принялась шевелить пальцами босых ног, перепачканных мокрым песком.

— Если будет девочка, Миш? — она подняла голову, и потёрлась щекой о его колючий подбородок.

— Главное, чтоб была похожа на свою мать, — усмехнулся Михаил, поглаживая её загорелые плечи.

— А если мальчик? — не унималась Наталья, и договорила прежде, чем ответил Громов, — главное, чтоб был похож на отца!

— Думаешь, это хорошая идея?

— Ещё бы… а лучше сразу двое…

— Двое?

— Угу. Мальчик и девочка, — продолжала рассуждать Наталья, — как думаешь, Лёша будет ревновать?

— Думаю, что справится, — усмехнулся Михаил.

— Он обрадуется? — теперь взволновано поинтересовалась она.

— Несомненно. Ты ещё плохо знаешь этого мальчишку.

— Миш.

— Да?

— Люблю тебя.

— Я знаю, и люблю бесконечно. Люблю вас, — он обнял её, и приложил ладони к животу Натальи.

— Выходит, это наш первый совместный отпуск? Нас, и малыша?

— Верно. Самый первый… — ответил он, тепло улыбаясь и опуская подбородок на её нагретую солнцем макушку.