Неделя минула с момента последней стычки с братцем. Явился… Разнёс мой мир. Изменил природный ландшафт. Тысячи людей погибли, попав в жернова выяснения отношений между нами, двумя сапфирами. Но мне не жаль их, как не жаль расходный материал. Ведь вскоре появится новый. Люди плодятся со скоростью тараканов.

Меня угнетало, что она выбрала соперника. Та, которая пробила брешь в моём равнодушии, выбрала другого. Этот удар оказался гораздо сильнее и болезненней, чем раны, которые нанёс мне разъярённый Фациес.

Как только она появилась, сразу стало ясно — никакой войны не будет. Она передумала мне помогать. И я бы отложил действия на время, если бы не её попытки оправдать Кауса. Разозлился. Решил проверить её намерения, предложил быть вместе. Её тонкий аромат, нежные губы, до сих пор помню вкус ее последнего поцелуя… Я хотел доказать ей, что не хуже того. Другого.

И хорошо почувствовал её движение к себе. Лёгкое, едва уловимое. И точно знал — не показалось. Как она раскрылась на мгновение, короткое мгновение, но достаточное для того, чтобы я потерял голову. Сердце забилось от радости… В тот момент, когда понял, что ей небезразличен. Я видел восхищение, нежность, страсть на её лице. И даже поверил в то, что остановлюсь сам в своих намерениях отомстить и уничтожить императора. Просто за её желание быть вместе. Стать моей женщиной. Рядом со мной.

И сам же потом всё испортил… Сошёл с ума от ревности, когда увидел в её глазах неприязнь и отвращение, которые пришли следом за моим стремлением обнять её. Захлестнуло безысходностью, злостью на собственную слабость. Захотел сломать преграду, которая встала стеной между мной и её чувством ко мне. И сломал… Но не преграду…

Плохо, что полностью осознал это уже потом, когда окончательно ее потерял.

Как легко порвалась эта тонкая ниточка, которая могла бы нас связать. Теперь навсегда останется в памяти её взгляд наполненный болью и разочарованием. Серые глаза полные слёз… Её ненавижу…

Я и сам себя сейчас за это ненавидел.

Может и хорошо, что Фациес явился и помешал совершить непоправимое, оставляя шанс. Надежду. Возможность всё изменить и исправить. От любви до ненависти один шаг. И я готов его преодолеть и даже знаю как. Она станет моей. Обещание, данное когда-то себе, будет исполнено.

Я смотрел на багряный рассвет, который опалил серые тучи, встающие из-за гор, окрасив скалистый уступ. Стоял, глядя сверху вниз на свой мир, пока еще закрытый от общей системы. Я — Рас Фард. Бессмертный сапфир. Равный по силе Императору девяти миров. Готовый к новой войне.

Лазурная волна нежно обняла мои щиколотки и откатилась обратно, чтобы собраться с силами для новой ласки. Прохладная вода и свежий бриз дарили избавление от жарких лучей солнца, чем я с радостью пользовалась, пребывая на острове вот уже несколько дней после возвращения с Растабана. Улыбнулась, почувствовав, с какой нежностью меня заключил в объятья Каус, крепко прижимая к себе. Фациес подобрался сзади и, как всегда, незаметно, нисколько не пугая меня. Пожалуй, привыкаю к внезапности.

— Пойдём, поплаваем? — шепнул мне на ухо мужчина, вызывая нежное томление внизу живота своим горячим и страстным дыханием.

— Да. Как раз собиралась, — и ойкнула, погружаясь вместе с ним куда-то в спокойную гладь.

Остров исчез из виду также, как исчез мой страх океанской пучины. Я развернулась к нему, чтобы заглянуть в серые глаза, смотревшие на меня с любовью.

— Что будет дальше, Каус?

— Ты о чём, Еня?

— Я уже несколько дней здесь мучаюсь от безделья. Невозможно отдыхать вечность.

— Давай поговорим об этом позже, — загадочно улыбнулся мужчина. — Ты ещё недостаточно восстановилась.

Он быстро догадался, о чём я хочу разговаривать и ушёл от ответа. Умный, проницательный сапфир быстро сменил тему, не желая меня отпускать. Интересно, сколько это продлится? Я смотрела вдаль, когда Каус опустил руки вниз, захватывая мои бёдра и через несколько секунд я уже сидела на нём, обхватив его ногами. Положив руки ему на плечи, я запустила пальцы в его влажные от брызг волосы и взъерошила их, заигрывая с мужчиной.

— Значит, я твоя пленница?

— Была бы моя воля, навсегда, — страстно прошептал он мне в губы, с наслаждением вдыхая мой запах.

— Остров дурно на тебя влияет, — я улыбнулась.

— На меня дурно влияет твоё желание сбежать от меня.

— В ближайшее время не планировала, — я пожала плечами, заставив его засмотреться на них.

Его взгляд медленно скользнул ниже, к моей груди, и остановился на новом купальнике. Он ухмыльнулся и притворно поморщился, вспоминая прошлое.

— Ночное купание было гораздо интереснее… — и лёгкое касание его пальцев к моей спине дали понять, что Каус собирается избавить меня от верхней части туалета. — Я мог любоваться тобой без оглядки на вещи.

Узел легко развязался и кусочек ткани бодро уплыл, радостно покачиваясь на волнах, мелькнув на прощанье ярким-салатовым цветом.

— Будешь так делать дальше — купальники закончатся, и мне придётся нырять в море голышом, — пригрозила ему с лёгкой улыбкой.

— С радостью буду наслаждаться твоей красотой, — парировал Каус, мягко касаясь рукой груди. Лёгкий ветерок и простая ласка сделали своё дело, заставляя затвердеть мои мокрые соски. — Мммм… как интересно, — тихо застонал мужчина от удовольствия. Его нешуточный интерес читался в его взгляде и улыбке на лице.

— А если рядом тебя не будет? — мягко прошептала я. — Могу представить, как понравится охранникам моя естественная красота… Ты же не хочешь меня лишить возможности купаться в такую жару? — быстро съехидничала, заметив, как тут же нахмурил брови Каус.

— Почему только одна мысль о том, что тебя увидит кто-то ещё вызывает во мне дикую ревность? — сапфир смотрел мне в глаза с нескрываемым удивлением.

Каус уже гладил мою спину, тихонько продвигаясь вниз. Его пальцы отодвинули ткань плавательных трусиков, чтобы проникнуть в моё самое сокровенное, к нежным и мягким складочкам. Ласковые касания вызвали лёгкую дрожь и тихий стон, который поймали его губы. Наше дыхание участилось в унисон, моё сердце забилось чаще. Мы мягко покачивались на волнах, наслаждаясь друг другом.

Нет… я никогда не могла даже представить, что такое возможно. Стоило Каусу дотронуться до меня, и я таяла, как восковая свеча от неукротимого пламени. Не было сил сопротивляться, не было желания убегать, словно я всегда принадлежала только ему. Мои нетерпеливые извивания вызвали лёгкий смешок, и его пальцы проникли глубже, неторопливо осваиваясь.

Моя верхняя губа тут же оказалась в плену его поцелуя. Он посасывал её, отпуская и захватывая вновь. Наконец, отпустил, тронул языком линию смыкания губ, заставляя меня потянуться ему навстречу. Поцелуй становился всё более неистовым и глубоким, превращаясь в первобытный танец наших языков, в котором не было ни победителей, ни проигравших. Я лишь показывала ему в своём порыве, как хочу, чтобы он любил меня, как хочу, чтобы он меня ласкал.

Конечно, Каус понял моё желание (ведь сапфир испытывал такое же), потому что в следующий миг он проник в меня одним уверенным, настойчивым движением. Мой лёгкий и протяжный стон просил его не останавливаться. Мужчина вошёл в меня до конца, затем остановился и дал привыкнуть к своим размерам. Ощущение наполненности мне дико понравилось.

— Утонуть не боишься? — зашептал он горячо, а в его глазах заиграли синие озорные искорки.

— Мммм… — ответила я, сделав движение бёдрами, призывая его к новым действиям.

— Наконец-то, доверяешь, — выдохнул Каус с удовольствием, и приподнял меня, чтобы вновь углубиться.

Я скользила на нём, чувствуя его уверенные толчки, насыщавшие моё тело жаром. Океанская вода не могла охладить меня, скорее наоборот, добавляла неги к лёгким покалываниям, распространившимся по всей коже. Остро, нежно и страстно мы шли к высшей точке накала, пока желание разрядки и следующее за ним удовлетворение не настигло одновременно нас обоих, вызывая два стона, женский и мужской.

Мы дарили поцелуи друг другу, плавно покачиваясь на мягких волнах. Я лежала на нём, обхватив его руками в сладкой истоме, ощущая дыхание на своём плече. Нега и расслабление… Что может быть лучше в объятьях такого мужчины после того, как достигла блаженства? Только если возможность принять горячую ванну… Или душ, на крайний случай.

— Как думаешь, друзей не шокирует мой внешний вид, когда я буду возвращаться с пляжа? — не показывая улыбки, я шептала вопрос ему в шею, пальцем на мужском плече рисуя узор. — По-моему, я выгляжу та-ак сексуально…

И тут же оказалась в его спальне. Хороший динозавр, понятливый. Впрочем, спальня теперь была и моей. Каус отдал мне комнату сразу же, как только я пришла в себя после возвращения. Сапфир осторожно поставил меня на пол и начал целовать с нарастающим желанием. Если ему не помешать, то… Да он не выпустит меня из объятий до вечера! Это в мои планы не входило. Мне нужны отдых, общение с друзьями, прогулка, вкусная еда, сон. Неуёмный темперамент сапфира просто поражал.

— Погоди, — упёрлась в него руками, заставляя умерить пыл.

— Что так?

— Душ, вкусная еда и серьёзный разговор.

— Разговор? О чём?

— Чем быстрее отпустишь, тем скорее узнаешь, — подмигнула ему в ответ, выбираясь из кольца его объятий.

Внимательный взгляд императора подсказывал, как ему любопытно, что не могло не порадовать. Сапфир перестроился на диалог и подостыл. А мне того и надо. Я быстренько сбежала от него в душевую, скрывая лёгкий смех.

Едва захлопнулась дверь ванной комнаты и включилась вода, я рассмеялся. Воспользовалась моментом и сбежала. Ни двери, ни предстоящий разговор, о котором она придумала на ходу не могли бы меня остановить. Я готов был следовать за ней незамедлительно, но зная о том, что пренебрежение её желаниями вызывает бурю эмоций и не всегда положительных, воздержался.

Эта девочка заставила меня считаться с её требованиями. Как она сделала это со мной, уже столько лет имевшим исключительно собственное мнение и только, непонятно. Я превращался в ласкового котёнка сразу же, как только она начинала хмуриться, как только закусывала губку. Такую нежную, мягкую, нижнюю губку. От жарких мыслей сразу почувствовал, как тяжелеет в паху, и быстро встал, прислушиваясь к её пению в душе.

В тот смутный день, на Бетельгейзе, я вышел из себя от ревности, когда узнал к кому она собирается. И потерял самоконтроль от ярости, когда она сбежала от меня, подставив под удар моё решение. Мир неделю заливало дождями после попытки уничтожить Растабан из обычного мира, но и медлить было нельзя. Я знал своего брата и отправился за ней, до конца не уверенный в том, что вернусь обратно. И успел вовремя. Этот мерзавец уже подобрался к моей девочке, распустил руки и просто издевался над ней.

Только нежелание причинить ей боль собственным зверством сдержало меня от опрометчивого поступка разорвать брата на месте. И взгляд любимой полный благодарности и надежды окончательно вернул самообладание, оставляя злость. Злость для Фарда. Несмотря на то, что потрепали мы с Расом друг друга основательно, добрался первым до неё я.

Эта храбрость и упёртость, с которой она помогает маленькому ребёнку заставили меня уважать её волю. Настолько, что я согласился. Не только сохранить Растабан, но и вытащить эту девочку, Эльзу. Только вот чем позже это произойдёт, тем лучше, потому что я уже знаю цену, которую запросит за линера Рас Фард.

Переход сквозь энергетические барьеры оказался неимоверно тяжёлым. Настолько, что я сильно испугался за её жизнь. Евгения однозначно могла погибнуть, если бы перемещалась с Фардом. Это оказалось неприятным открытием в довесок к страху её потерять. Я вынес её на руках, похолодевшую и погасшую. Что там теплилось в ней… маленькая искорка, которую я боялся неосторожным действием погасить.

Ауры её друзей, эмоционирующие болью, сожалением, беспокойством дали мне понять, как они относятся к ней. Я ловил излучение и удивлялся их чувствам. Как быстро они полюбили её… И когда она не пришла в себя в первые сутки в регенерационной капсуле понял, что не могу её потерять. Не хочу. Каждый последующий час был наполнен ожиданием. Ожиданием и размышлениями. Пока она не открыла глаза, наполнив мою жизнь счастьем.

В какой момент я влюбился в неё? Может быть тогда, когда она первый раз одарила меня пощёчиной или заставила ревновать? Или когда страстно шептала на ухо нежности? Или поступала так, как считала нужным, не боясь навлечь на себя мой гнев? Единственная, кто могла позволить себе это за последние тысячи лет в силу своего возраста и неопытности… Ответов не было, как бы я не искал. Я знал одно, что хочу дальше её беречь и защищать. Ровно столько сколько понадобится. До самого конца.

Не успела упасть на пол последняя капля, как я почувствовала мохнатое полотенце на плечах. Каус. А ведь двери закрывала… Нашла от кого прятаться.

— Не хмурься, иначе придётся тебя целовать до тех пор, пока не улыбнёшься, — тихий голос Кауса ласкал слух, но чрезмерная забота уже тревожила. — И тогда не видать тебе еды еще очень долго.

— Это шантаж? — я быстро взглянула на довольного мужчину.

— Да, — улыбался Каус. — Шантаж одного зарвавшегося бессмертного, который не может поверить, что ты рядом с ним.

— Но мне ничего больше не угрожает? Кроме ласк неугомонного сапфира?

— Уверен, что нет. Ничего, кроме моего желания быть с тобой рядом, — сказал он, закольцовывая меня в объятья.

— Пожалуй, потерплю, — я расцепила его руки, которые он тут же заложил за спину, а сама отправилась за одеждой, остановив выбор на лёгком светлом платье. Быстро оделась, не обращая внимание на пытливый, мужской интерес чётко просматриваемый в зеркале.

На кухне нас уже ждал Лайн Шах. Он улыбался широченной улыбкой, быстро накрывая на стол. Кисточки его хвостов весело подрагивали. После всех приготовлений лягуд легко поклонился и оставил нас наедине. Конечно, было заметно, что при сапфире мои друзья вели себя очень сдержанно. И я пытаясь понять причины их поведения, видела какой авторитет, влияние оказывает на них Фациес. Разница была настолько значительной, что иногда мне казалось, что Каус Император и Каус мой — два совершенно разных человека. Причём Каус Император мне не очень нравился — слишком далёким, отстранённым и холодным был сапфир. Но он смотрел на меня, и взгляд его сразу менялся, становился тёплым и нежным, что недвусмысленно говорило о том, что у мужчины есть сердце.

А ещё… Ещё меня очень печалила его жестокость. Жёсткость, с которой он мог так легко расправиться с мирами, другими людьми. Это вызывало во мне сомнения в его искренности. Знает ли он, что это такое любить других? И если знает, то в чём проявляется его любовь на самом деле?

Теперь, когда всё успокоилось и опасность миновала, желание узнать о таинственной Минерве напомнило о себе. Точно ли Фациес видит меня рядом с собой, Евгению, а не ту, которую когда-то любил? Но помня своё обещание доверять ему, решила попробовать поговорить с ним, в надежде, что он мне всё расскажет.

— Еня, твоя задумчивость… Ты скрываешь от меня что-то важное? Лучше расскажи, что тебя беспокоит, иначе я растерзаю тебя на этом же столе, — услышала я слегка хриплый голос Кауса и вздрогнула, едва не выронив ложку из рук.

Повернулась, чтобы наткнуться на озорные искорки в его глазах. Опять незаметно приблизился. Он так смотрел на мои губы, с таким желанием, что я вспыхнула от смущения, неожиданно осознав его последние слова. Растерзать меня? На столе? А если Лайн зайдёт?

— Ммм… Ты не будешь злиться?

— Почему я должен злиться? Ведь я даже не знаю о чём ты думаешь…

— Расскажи мне о Минерве, — тихо попросила его в надежде на понимание.

Ласковый, но серьёзный взгляд сапфира подсказал, как он отнёсся к моей просьбе. Каус быстро подхватил меня на руки и переместился на качели, находившиеся среди пальм с видом на безбрежную синеву моря. Он усадил меня к себе на колени, обхватив обеими руками и ненадолго задумался.

— Ты и правда сильно похожа на неё. Но лишь внешностью. Характеры у вас разные и твой мне нравится гораздо больше, — начал рассказывать он. — Минерва была обычной женщиной. Жила в Древней Греции, здесь, в измерении Солнца, — я видела как Каус словно погрузился в прошлое. — Тогда ваша цивилизация была очень юной. Когда я сбежал с Альфераца сюда, то встретил её. Увлёкся. Но это не продлилось долго.

— Что с ней случилось?

— Её закололи кинжалом.

— Кто?

— Убийцу подослали.

— Ты знаешь кто это сделал? — я смотрела на Кауса и видела, как темнеют его глаза. Сейчас я понимала, что ему неприятно, горько и больно это вспоминать.

— Знаю. И ты его знаешь.

Догадка тут же пришла сама.

— Это сделал Рас Фард? — я спросила, заметив, как пополз у мужчины уголок губы вверх в саркастичной усмешке.

— Натворил братец тогда дел, — Каус подтверждал мои слова. — За это и многое другое и оказался запертым на Растабане.

— Рас Фард на тебя очень сильно зол.

— Ну, не думаю, что сейчас сильно, — засмеялся Каус. — Он всё же выпустил недавно пар.

— Как ты можешь веселиться?

— Ты сейчас рядом со мной, и это главное.

Мы плавно, не спеша качались на качелях. Я прижималась к мужчине, чувствуя его сильное, хорошо сложенное тело. Мне очень нравилось это ощущение защищённости. Рядом с ним всё произошедшее не казалось таким уж страшным. Хотя… Осмысление разговора привело к тому, что на сердце зашевелился червячок сомнений. Наивная…

— Ты и мной получается увлёкся? — я не ожидала, что в моём голосе так явно проскользнёт грусть.

Попытка встать ничем не увенчалась. Фациес держал меня крепко. В мгновение сапфир развернул меня, усадив к себе лицом. Поднял пальцами подбородок, чтобы лучше всмотреться в мои глаза. Он словно попытался отыскать в них что-то новое для себя.

— Это больше чем увлечение, — сказал он, а в серых глазах полыхнуло синевой. — Ты — это другое. Веришь? — он легко прикоснулся губами к моим, пытаясь уловить моё дыхание.

— Ну… Ты столько раз меня вытаскивал из переделок, что наверно не верить нельзя, — я пожала плечами, подмечая его улыбку, какую может вызвать ничему не верящий ребёнок.

— Надо будет, ещё вытащу.

Каус начал покрывать поцелуями мои глаза, щёки и губы. Обжёг дыханием учащённо забившуюся жилку на шее, задержавшись на ней губами, вызывая дрожь.

— А-а-ай, — взвизгнула я, — не надо, — и рассмеялась.

— Что? — непонимающе посмотрел на меня мужчина, пытаясь определить что не так.

— Значит, я в безопасности…

— Навряд ли кто-либо осмелиться тебе вредить. Это очень опасно и чревато. Я чувствую тебя на любом расстоянии.

— Скажи… Если я для тебя что-то большее… — я выдержала паузу, чтобы усилить следующие слова. — Может быть тогда я вернусь в родной город, чтобы продолжить учёбу и найду работу?

Да! Да! Да! Это был тот самый случай, когда можно схитрить и затребовать всё, что угодно. Но больше всего на свете я хотела вернуться в общество, хотела вернуть свою жизнь, которую, впрочем, и изменил этот самый сапфир на чьих коленях я гордо восседала.

— Милая, давай об этом поговорим завтра?

— Ты обещаешь?

Фациес напрягся. Всё, рыбка, поймалась на крючок. Не отвертишься. Улыбнулся недовольно, через силу.

— Да. Мы будем разговаривать об этом завтра, — но тут же слетел с качелей со мной на руках, чтобы в секунды оказаться в спальне. — Ты знаешь, что манипуляции императором наказуемы? — его взгляд, коварный, опасный взгляд как у хищника не сулил ничего хорошего.

Ого! Держись, Женечка, поиграла с сапфиром, теперь он поиграет с тобой. Допрыгалась, не иначе. И отвертеться не получится.

— Только если самую малость… — взмолилась я.

— О нет, девочка… — глухо прозвучал голос Кауса, пока в его глазах разгоралась синева. — Я так просто этого не оставлю, — и впился в мои губы поцелуем.

Захватив мой язык в плен, он не отпускал его, не оставляя шансов вырваться из-под неистового напора страстных поцелуев. Руками крепко удерживал мою голову, не давая сбежать от расправы. Затем вдруг отпустил, чтобы резко развернуть меня и сорвать лёгкое платье. Тонкая ткань просто треснула по швам, мгновенно обнажая меня перед ним. Ещё несколько дней, и я растеряю весь гардероб. Завернусь в простынь и буду ходить как мумия по дому, пугая друзей… Я стояла к мужчине спиной, кожей чувствуя на себе взгляд полный первобытного вожделения. Он медлил, и это вызывало недоумение. Это какое наказание он придумал?

— Не двигайся, — приказал он тихо, когда увидел, что я хочу обернуться.

Прерывистое дыхание сапфира подсказывало мне, что он вот-вот набросится на меня неудержимым ураганом. И только одно это заводило. Я знала, что красива и позволяла ему наслаждаться мной.

— Закрой глаза, — чуть более низким голосом произнёс Каус уже над моим ухом, и прижался ко мне сзади. Теперь между нами существовала единственная преграда в виде моего тонкого кружевного белья.

Его пальцы коснулись моей шеи и медленно спустились к ключицам, мягко отрисовывая их контуры. Моё дыхание сразу участилось, когда он нежно сжал грудь и мягко поиграл с сосками.

— Чувственная девочка, — произнёс Каус и отправился дальше, доказывая свои слова ласками, спускаясь вниз. Не спеша. Медленно наслаждаясь игрой. Ещё ниже, и ещё… Пока не добрался до трусиков. Отодвинул ткань нижнего белья, и в следующее мгновение я застонала от желания, почувствовав, как отозвалась маленькая горошина на его недвусмысленное движение.

Каус играл со мной, заставляя стонать от жгучих порывов повернуться, чтобы почувствовать его страсть, заставить его также сгорать от нетерпения. Мне так хотелось умолять его продолжать ласки и одновременно дарить их ему.

— Мммм, — всхлипнула я, когда его рука скользнула ниже к складочкам, размазывая по ним выступивший сок.

— Влажная какая, — шепнул Каус, погружая в меня палец, а за ним ещё один, — и вся моя.

Я трепетала от нежных, ласковых прикосновений, перемежающихся поцелуями, которые возносили меня к вершине… И вновь Каус оставил это занятие, укладывая меня на кровать. Что он задумал?

— Давно мечтал тебя попробовать, — словно отвечая на мои мысли с лёгкой хрипотцой произнёс сапфир, а его глаза уже горели синим пламенем, когда он прикоснулся губами к моему плечу.

А потом… потом он поцеловал ключицу, мягко её прикусив. Согрел дыханием яремную впадинку и завладел соском. Вобрал его в себя и нежно оттянул, пробуя на вкус. Поиграл с ним и отпустил, и то же самое сделал со вторым, не оставляя его без внимания. Я сразу же ответила на призыв, мягко изгибаясь в истоме, предвкушая сладкое наслаждение. По телу прокатилась дрожь, сладкая… нетерпеливая…Что же ты делаешь со мной, Каус… Горячий поцелуй в область солнечного сплетения и жаркая волна окатила меня с ног до головы. И сильные руки, сжимающие меня, и бархатные страстные поцелуи, спускающиеся всё ниже, и ниже…

Этот мужчина знал, как заставить меня изнывать от желания, и он… направился дальше… Ниже… Прокладывая губами невидимую дорожку, чтобы сдвинув тонкую полосочку ткани, прикоснуться языком к моей маленькой чувствительной горошинке. Он нежно захватил её губами, посасывая и играя с ней. Он подарил мне самый острый, самый жгучий, полный нежного блаженства поцелуй, от которого я застонала ещё сильнее.

Лёгким, уверенным движением кружево оказалось безжалостно сорвано, лишая нас последних преград. Я растворилась в новых ощущениях, подаренных сапфиром, когда он начал нежно ласкать влажные от желания лепестки моего цветка, пробуя меня на вкус. Дивные узоры выводимые его языком там, в самом сокровенном месте, вознесли меня на вершину сказочного удовольствия в считанные мгновения. Сладкие судороги пронзили молнией каждую клеточку меня, давая разрядку, в минуту, когда Каус вернулся к моим губам.

— Какая же ты сладкая… девочка, — хрипло шептал мужчина, уверенным движением проникая в меня.

— Дааа… — простонала ему в губы, направляя бёдра навстречу.

Мощные сильные толчки следовали один за другим, наполняя меня, покоряли и подстраивали к его неспешному ритму, пока очередной прилив желания, принудил меня потребовать от него…

— Быстрее… Ещё… — просила я, понимая, как близко нахожусь к разрядке.

И он остановился, заставив меня застонать от разочарования, умело охлаждая мой пыл. А затем продолжил двигаться. И ещё раз. И ещё. Он забавлялся над тем, как я начинаю сгорать от нетерпения, от яростного порыва взорваться вулканом страсти.

— Что, Енечка, мышка моя, — горячо зашептал мне на ухо мучитель, — будешь ещё дразнить кота?

— Не-е-ет, — я готова была на всё, лишь бы он позволил мне… дал возможность… испытать блаженство неги от удовлетворения, покоряясь ему без остатка.

— Ну смотри… В следующий раз постараюсь быть более изощрённым…

И он отпустил себя, перестал сдерживаться, позволяя мне полностью погрузиться в яркие ощущения вместе с ним. Я открыла глаза, когда почувствовала, что нахожусь в самой крайней точке, на пике своего исступления и утонула в синем пламени сапфира, и растворилась в нём, содрогаясь от исчезающего напряжения вместе с мужчиной одновременно. Я упала в блаженство… и плавилась от неги, познавая чувственное счастье. Мне было восхитительно хорошо.

Вечером после ужина Каус оставил меня, взяв обещание, что дождусь его на острове и никуда не сбегу. Ни в какие измерения. Смеркалось, когда Алейна вынесла на террасу чайник со свежезаваренным ароматным чаем. Я настояла на том, чтобы скоротать последние часы перед сном вместе с ней и Лайном. Это была возможность, когда можно было пообщаться без Кауса, и упускать её я не собиралась ни при каких обстоятельствах. Тем более, что несмотря на их доброжелательность и заботу между нами появилась дистанция. Дистанция необоснованная, мне непонятная, и с этим нужно было разобраться.

— Что происходит? — я потребовала ответа после первого же глотка, грозно нахмурив брови, переводя взгляд от одного к другому.

— Дорогая, у тебя очень серьёзный покровитель, — виновато улыбнулась Алейна. — Любая оплошность по отношению к тебе может привести к непредсказуемому результату.

— То есть вы меня боитесь?

— Не тебя…. — Алейна потупила взгляд.

Конечно, надо было сразу догадаться. Мир начал замыкаться на Фациесе. С ним я, и правда, могу оказаться в полной изоляции. Вокруг будут те, кто захочет получить прямую выгоду от общения, но таких быстро раскусит «покровитель», либо умные люди начнут держаться от меня подальше, чтобы не наживать проблем. Понимание этого вызывало во мне отчасти негодование, отчасти желание показать, что он не такой уж и зверь.

— Он пообещал, что вернёт Эльзу.

— Мы признательны тебе за помощь, — улыбнулся Лайн, — за беспокойство о нашей дочери, — его зрачки дрогнули, быстро расширяясь от испытываемых им искренних чувств.

— Я очень люблю Эльзу… — я хотела показать им, что делаю всё это и ради девочки, — а она меня.

— Мы очень переживали, когда тебя принёс сюда Каус на руках, — грустно вздохнула Алейна.

— На руках?

— Да, детка, — она оживилась и поудобнее разместилась в кресле, которое отчаянно скрипнуло, подстраиваясь под её пышные формы. — Он не отходил от тебя все три дня, пока ты лежала без сознания.

— Неожиданно, — улыбнулась я.

Что тут вообще можно сказать? Конечно, я искренне порадовалась за себя, за то, что попала в надёжные руки мужчины, который заботился обо мне, выходил меня, беспокоясь за мою жизнь. Быть для кого-то ценностью — не это ли счастье?

Но разговор с друзьями не складывался, несмотря на все мои попытки наладить общение. Все слова, действия взвешивались и проходили сквозь фильтр, прежде чем дойти до меня. И причин этому я не находила, кроме одной — мои друзья боялись императора, и этот страх был сильнее дружбы.

Стемнело. Ночь входила в свои права, окутывая темнотой всё вокруг, словно покрывалом. Фонари включились, медленно разгораясь, даря приглушённый свет, накопленный батареями за день. Я зевнула, осознав, что очень хочу спать. Распрощавшись с Алейном и Лайном, поднялась наверх, скинула одежду и упала на кровать. Завтра будет важный разговор. Он мне обещал. Если всё пройдёт удачно — я смогу вернуться к старой жизни. И я знала чего хочу. Кем быть, чем заниматься. Для меня это стало не менее важным, чем надежда вернуть Эльзу родителям.

Утро я встретила в обществе сапфира. Он лежал рядом, подпирая голову рукой, и смотрел на меня, спящую. Его наполненный нежностью взгляд быстро согрел моё сердце и заставил его биться чаще. И в то же время… мои губы дрогнули в улыбке. Как же… Нашёл себе редкий экспонат. Посадил в банку, запечатал и любуется теперь.

— Я помню о твоём обещании, — тихо произнесла я в ответ на его лёгкий поцелуй.

Фациес тут же слетел с кровати, чертыхаясь, развернулся:

— Проснуться не успела, опять за своё. Давай-ка, сначала, позавтракай хотя бы.

Его реакция мне не понравилась. Обещание поговорить не значит отпустить. Ведь если разобраться, я полностью нахожусь в его руках. От Фациеса не спрятаться и не скрыться, пока самому не надоест. Никаких вариантов для меня, кроме смирения с навязанным положением, даже не существовало. Пусть этот мужчина нравился мне, и он заботился обо мне, но Каус мог распоряжаться моей жизнью так, как считал нужным для меня, а вернее себя. Как решит, так и будет. И никто ему не указ. И сбежать не получится. Только если на Растабан. А туда как раз и не хотелось.

Через полчаса я сидела на кухне и пила свежевыжатый апельсиновый сок, наблюдая за манипуляциями Лайна с тушкой мяса неизвестного мне шестилапого животного. Фациес ушёл размяться на теннисный корт. Об этом сам сказал Лайну, чтобы тот сообщил мне. Каким образом Каус там упражнялся один стало неимоверно интересно, поэтому я довольно быстро поглотила весь завтрак и направилась на выход.

И уже на спортивной площадке в изумлении застыла от увиденного. Каус играл не один, а в паре с каким-то мужчиной. Высокий и стройный блондин с правильными чертами лица был настолько хорош собой, что, казалось, будто сошёл с картинки модного женского журнала. Сомнений не было — незнакомец такой же сапфир.

Я наблюдала, как мужчины хорошо управляются с мячиком, не давая спуску друг другу. Они стали бы украшением любого турнира, пожелай принять в нём участие. Мужские загорелые тела блестели от выступившего пота и выглядели очень сексуально, играя мускулами. Я засмотрелась на прекрасное зрелище, раскрыв рот от удовольствия, и, в конечном счёте, привлекла их внимание. Они прервали игру и направились ко мне. Блондин с пронзительно голубыми глазами обаятельно улыбнулся, с нескрываемым интересом меня разглядывая, за что тут же получил тычок в бок от Кауса. Их поведение ничем не отличалось от поведения двух молодых пацанов из соседней школы. А это, на минуточку, бессмертные динозавры… Знал бы кто, что они вот так спокойно играют в теннис, разгуливают как обычные люди, ни за что бы не поверил.

— Шер Архернар, — представил мне блондина Каус. — Верный друг и помощник.

— Евгения, — я поняла, что должна подать руку, к которой тут же галантно приложились губами.

— А я то думаю, кто украл нашего императора, — пошутил Архернар с искренней улыбкой, сразу располагая к себе. Открытый, доброжелательный взгляд, светлое лицо, поведение сразу внушали доверие к этому мужчине.

— Я его не крала, — парировала я. — Скорее, наоборот, — шутя пожаловалась на Кауса.

— Каус тебя украл? — в глазах Шера мелькнуло недоумение.

— И держит взаперти, — поддакнула я, с удовольствием наблюдая за реакцией «главного» сапфира.

— Еня не успела выбраться из передряг, как уже собралась обратно в общество. Остров ей не нравится, — разворчался Фациес, явно оправдывая своё поведение, легко прижимая к себе.

— Не держи её, Каус. Евгения — аморф. Она с лёгкостью может перемещаться в пространстве, также, как и мы. Сегодня здесь, завтра там… И далеко от тебя всё равно не уйдёт.

Тихая поддержка друга Кауса меня обрадовала. Какой же он классный! Понимает с полуслова… Видимо счастье на моём лице оказалось настолько явным, что это не очень понравилось Фациесу. Он одарил нас обоих недовольным взглядом и холодным официальным тоном попрощался с Архернаром:

— Пожалуй, Шер, тебе пора. Уверен, мы сами разберёмся.

Красавчик-друг улыбнулся белоснежной сияющей улыбкой, от которой у любой женщины захватило бы дух, и спокойно распрощался:

— Ухожу-ухожу. Спасибо за партию, Каус, — и обратившись ко мне добавил нечто, что заставило меня слегка смутиться от открытой «дерзости». Сомнений, что это «шпилька» в адрес Фациеса не было. — Приятно познакомиться, милая и красивая девушка. Жаль, не я первый узнал о такой красоте. Сам бы украл тебя и спрятал ото всех.

— Шееер, — чуть ли не прорычал Каус, теряя терпение. Его потемневший взгляд и тяжёлое дыхание говорили сами за себя.

— Это чувства, друг, — засмеялся Архернар, — и ревность, — и растворился в воздухе, хитро подмигнув мне на прощанье. Только что стоял и исчез, словно его и не было никогда.

— Он специально тебя задел, — ухмыльнулась я, наблюдая за Каусом, который быстро вернул самообладание.

— Знаю, — просто ответил он, — но иначе бы Шер не ушёл. Любит флиртовать с красивыми женщинами, а ещё любит доводить меня, указывая на слабости.

— Слабости?

— Конечно… Разве ты ещё не поняла, — сапфир привлёк меня к себе, пытаясь отыскать мои губы. — Ты стала моей слабостью…

— Каус? — я увернулась от поцелуя.

— Да, мышка моя, — мужчина прижимал меня к себе, вдыхая запах моих волос.

Запах его тела волновал моё обоняние. Никогда не думала, что мускусный аромат с примесью сандала может быть таким… таким… дразнящим.

— Хочу вернуться в общество. Продолжить учёбу, видеть своих друзей, — я пыталась отстраниться от сапфира, чтобы взглянуть ему в глаза. Ни в коем случае не нужно давать ему уходить от темы, продолжая ласки… Иначе… Иначе это будет чревато последствиями и причиной отложить разговор на неопределённое время.

— И на кого ты хочешь учиться? — пытливый, серьёзный взгляд Фациеса проникал глубоко в душу, вызывая на откровенность.

— Стану юристом, например.

— Та-ак. И зачем такой хорошенькой головке задумываться о праве?

— Хочу защищать более слабых.

— Похвально. Адвокатура, значит, — задумался Каус. — И кто для тебя более слабый? Чьи права будешь защищать?

— Линеров. Добиваться смягчения законов.

Каус выпустил меня из объятий и отошёл на шаг. Иронично прищурился… Так, как смотрят на дитя, внимательно изучая. Его брови дёрнулись вверх, а на губах появилась улыбка.

— Ты серьёзно? Собралась отстаивать права тех, кто всегда будет не у дел?

— Всего-то надо, чтобы ты смягчил в отношении невинных людей законы, — я предложила альтернативу и чётко поняла, что мы «по разные стороны баррикад».

Император меня не понимал, ничего не хотел знать и принимать… Ему было абсолютно безразлично на тысячи людей запертых на Растабане.

— То есть ты опять собралась идти против моей власти? — спросил с любопытством, как спрашивают букашку, у которой появилось сознание и желание изменить мир.

— Если понадобится…

— Нет, — жёстко отрезал Каус и сделал шаг мне навстречу, а я отступила назад.

— Что, нет?

— Тебе ни к чему этим заниматься. Всё будет бесполезно.

— Погоди… — обескураженно произнесла я. — Как это бесполезно?

— Ничего меняться не будет.

— Эти люди безопасны для Империи, находятся в ужасных условиях… Это жестоко по отношению к ним! — но моё восклицание вызвало очередную усмешку императора.

— Это не жестокость.

— А что тогда? — с жаром спросила я.

— Рациональный подход.

Не было предела моему возмущению. Рациональный подход? Император называет рациональным подходом держать тех, кто не угоден обществу в ужасных условиях, продолжая отправлять туда новые и новые жертвы? Любовь — она ведь неконтролируема, и отношения между расами возникали и будут ещё возникать, после того как открыли измерения… Он что, серьёзно? Мне кажется, но я побледнела от гнева, закусила губу лихорадочно размышляя. Он мне отказал?

— Когда я смогу вернуться на учёбу, — я задала вопрос тихим голосом, надеясь, что говорю спокойно.

— Учиться на юриста? — хмыкнул Каус. — Никогда. Пустая трата времени.

— И какую участь ты мне готовишь? — скептично спросила я, чувствуя, как подкатывают к горлу рыдания от собственного бессилия.

— Ты проведешь своё время со мной… Я покажу тебе много интересного, — спокойно произнёс император. Ну точно объявляя волю.

— А я… — задохнулась я… — Не хочу… проводить… время… с тобой!

И тут меня прорвало. Не-е-ет! Я заставлю его считаться с моими желаниями. Сама не заметила, как оказалась в объятьях сапфира, но дёрнулась в сторону, вырываясь из сильных рук. Ринулась на виллу с одним желанием — спрятаться! Может быть, получится уединиться от него в комнате… Да хоть в шкафу! Не знаю как, но найду способ не видеть его и не слышать. И тут же носом уткнулась в мужскую обнажённую грудь. Мой нос! Я ж его чуть не разбила! Стальные мышцы для меня оказались жестокой преградой. Всхлипнув, вцепилась в нос и разревелась от обиды. Не столько было больно, сколько поняла, что от него не сбежать.

— Еня! Ты чего? — Каус подхватил меня на руки. — Больно?

Скажите, пожалуйста, обеспокоился. Я замотала головой, рыдая ещё сильнее, выплёскивая из себя всё накопившееся за последнее время. Ну и плевать, что сейчас моё лицо раздует шариком и нос распухнет, и глаза будут красные. Может быстрее надоем ему. Увидит «красавицей» и бросит, оставит в покое. Но Каус прижал меня к себе ещё крепче и понёс куда-то. Я начала колотить его кулаками куда придётся, желая только, чтобы он выпустил меня. Бесполезно. Чурбан бесчувственный! Деревянный!

— Отпусти меня! Видеть тебя не хочу! — тщетно пыталась вырваться из его рук. — Куда ты меня тащишь?

Его молчание вообще раздражало. Как и он сам. В конце концов, уткнулась в его грудь, когда смирилась со своей беспомощностью, продолжая всхлипывать от обиды.

Через несколько минут моего уязвлённого носа коснулся нежный цветочный запах. Кожу обожгло лёгкой прохладой и горной свежестью. Я оторвалась от Кауса, чтобы увидеть куда он принёс меня. Чурбан бесчувственный, наконец, опустил меня на землю, обнимая сзади, и перед моими глазами предстала сказочная картина.

— Прибыли, — сказал он. — Думал, настроение у тебя будет веселее, когда покажу тебе это место.

Думал он… Сам же виноват, довёл меня. Не буду с ним разговаривать. Буду молчать как рыба. Но я уже восторгалась в душе от вида, открывшегося моему взору.

Яркий свет, пробивавшийся сквозь небольшие отверстия в скалах, освещал естественную пещеру мягко и неназойливо. Мы стояли на внушительной площадке, украшенной гирляндами белых цветов, посреди изумрудного озера. Широкие ступеньки высеченные из камня уходили вниз под воду. От чистоты и глубины цвета водоёма кружилась голова. Солнечный свет отражался от зеркальной глади, создавая неповторимый эффект сияния.

— Мне всегда нравился этот грот. Это термальное озеро, защищённое от океана. Хотел пообедать с тобой здесь сегодня, искупаться.

Я молчала. Обиделась же. Хотя мои руки уже чесались от желания потрогать воду и убедиться в том, что она тёплая. Он прижал меня к себе чуть сильнее.

— Еня. Послушай. Ты, конечно, можешь идти учиться на кого хочешь. Но бороться с системой — это глупо. Особенно это глупо, когда тот, кто её создал находится рядом с тобой большую часть времени и не собирается ничего менять.

Я снова молчала, отворачивая голову. Значит, дура. Хорошо, пусть такая. Капля камень точит. Я чётко знала, чего хочу. Учиться, добиваться поставленных целей. Уметь обосновывать свою позицию, чтобы изменить мир к лучшему. Не войной, а мирным способом. Очень хорошо осознавая, что рядом со мной тот, кто управляет системой. Но он относился ко мне как к ребёнку, принимая все мои устремления как блажь. И тем сильнее хотела ему доказать, что вполне осознанна и мудра. Достаточно для того, чтобы понимать, как жесток рационализм в отношении невинных людей.

— Распоряжусь, чтобы тебе дали пропуск на любой факультет, в любое место. Тебе никто не будет строить препятствия с выбором деятельности, как представителю элитной группы А.

Я не ослышалась? Он что сейчас серьёзно? Отступила на шаг и развернулась к нему. Непроизвольная улыбка осветила моё лицо и не осталась незамеченной.

— Что ты сказал?

— Ну вот, а я уже думал ты разговаривать разучилась, — рассмеялся Фациес.

— А сразу нельзя было сообщить о своём согласии?

— Нет, надеялся, что передумаешь или смиришься…

И эти слова лишь подтверждали его намерения строить мою жизнь лично, правдами и неправдами навязывая волю. Сколько раз ещё мне придётся отстаивать свою позицию лоб в лоб? Типичный диктатор нуждающийся в перевоспитании… Или он перевоспитает меня?

— Но у меня есть одно условие, — продолжил Каус.

— Какое?

— Ты будешь жить здесь, на острове. Со мной.

— Легко, — я согласилась, не раздумывая.

Пожалуй, для меня это было самым приятным и простым решением. Обладая чудесной способностью в секунды менять пространство — отдых на острове вне мегаполиса может быть лучшим подарком, но радостный блеск в глазах Кауса меня удивил. Неужели он думал, что я хочу уйти в общество, в привычный мир, пользуясь возможностью с ним не общаться? Вот это открытие!

— Но и у меня есть условие, — светлая мысль пришла мне сразу, когда я поняла, что сапфир пошёл на уступки.

— Это какое?

— Никто из людей не должен знать, что мы вместе.

— Это ещё почему? — Каус нахмурился. Моё предложение ему не понравилось.

— Потому что от меня начнут шарахаться как от чумной, боясь навлечь на себя твой гнев, и вообще…

Фациес смотрел на меня с подозрением, прищурив глаза. Медлил.

— Не могу тебе это обещать, но постараюсь не привлекать внимание.

— Спасибо, — скромно потупила я глазки, еле сдерживая улыбку победы.

Я сделала несколько шагов, присела на корточки, чтобы прикоснуться к воде. Тёплый естественный бассейн притягивал красотой и необычностью. Недалеко раздался громкий всплеск, и через несколько секунд я увидела довольного сапфира, выныривающего рядом и протягивающего мне руку.

— Присоединишься ко мне?

Долго меня упрашивать не пришлось. Я расстегнула несколько пуговиц и лёгкий сарафан упал на каменные плиты к ногам, обнажая тело. Мужской взгляд наполненный восхищением оказался стимулом продолжить раздевание. Медленно я избавилась от бюстгальтера, следя за тем, как синеют глаза сапфира.

— Иди же ко мне… — нотки нетерпения подсказали, что направление выбрано верно.

— Не-е-т, — с придыханием произнесла я, разрешив себе поиграть.

Плавным движением прикоснулась указательным пальцем к своей щеке, постепенно подводя его к своим губам, слегка запрокидывая голову, чтобы показать ему шею. А затем прикусила его зубками и вытащила облизывая. Мои хитрая улыбка и озорной пристальный взгляд подсказали ему, что это ещё не всё.

— Енья-я…

И я чётко услышала надрыв в голосе из-за чуть более глубокого выдоха мужчины. Это меня завело ещё больше. Не спеша провела руками по телу, приласкав грудь, животик, затем спустилась вниз, позволив пальцам скрыться за тканью трусиков, чтобы найти чувствительную горошину, обжечься волной ощущений, которые подарила мне эта чувствительная точка, и двинуться дальше, раздвигая складочки, ко входу в самое сокровенное. Затем подцепила кружево и начала его потихоньку стягивать, открывая ему вид на ласкающую себя. И закрыла глаза. Это стало последней каплей.

— Какая же ты красиваая, Еньяя — с вожделением рыкнул сапфир, вылетая из воды, чтобы окончательно сорвать с меня последнюю деталь, схватить покрепче и утянуть за собой в изумрудную прозрачную воду. Он крепко сжимал меня в объятиях, прислонив меня к отшлифованной неизвестными мастерами стенке естественного бассейна.

Ничего себе завёлся… Несказанное удовольствие чувствовать над ним свою власть… Его руки неистово исследовали моё тело, заставляя плавиться не столько от приятного тепла воды, сколько от жара, вызываемого страстными прикосновениями.

Но не-ет, мы ещё поиграем. Несмотря на то, что хотелось ему отдаться уже через несколько минут его горячих нежностей, я нашла в себе силы, чтобы остановиться.

— Этот грот находится на острове?

— Да-а…

Он опалял дыханием мою шею, мягко касаясь её кожи губами, и спускался вниз, к плечам… Страстно целуя грудь и играя с сосками, всё больше обострял желание покориться ему.

— Почему я раньше его не нашла?

— Каакая ты неежная, девочка, — шептал Каус.

— Погоди, пожалуйста, — просила я, мягко высвобождаясь из его рук, отплывая чуть в сторону.

— Не могу…

Немного растягивая слова, Каус догнал меня в воде, чтобы на этот раз обхватить сзади и прижаться.

— Отпусти… — и в эту секунду понимаешь бесполезность всех попыток избавиться от сапфира. Легче дать всё о чём он попросит, чем настоять на своём. Но надо попробовать…

— Ты разве не чувствуешь моё влечение к тебе?

Он целовал мой затылок, откинув в сторону волосы, и я чувствовала его твёрдое горячее влечение своим бедром, что настойчиво прижималось ко мне, убеждая в серьёзности намерений взять своё.

— Ты нетерпелив, — я предприняла ещё одну бесполезную попытку уплыть от мужчины в сторону, и вновь оказалась пойманной.

— Нет, моя девочка. Терпелив… Но и этому приходит конец…

Голодный блеск в глазах, еле сдерживаемая синева, его страстный шёпот и учащённое дыхание дали мне понять, поблажек не будет. Его жадные поцелуи развеяли последние сомнения. Я запустила руки в его волосы, сдаваясь на милость победителя с тем, чтобы уже через несколько секунд почувствовать наше слияние. Он входил в меня настойчиво, заставляя раскрываться навстречу. Интенсивными толчками заполняя меня до самого дна, глубоко и уверенно. Я пробовала отдалить наступление разрядки, сдерживая нарастающее сладострастие, но погружалась в темп.

— Да, Каус! Ещё, ещё! — и требовала от него насыщения, заставляя усилить напор.

А он… Он будто радовался моим призывным стонам, казалось увеличивая глубину погружения и свой размер. И тишина грота окончательно нарушилась кульминацией нашей забавы в виде общих судорог наслаждения и моего радостного протяжного стона, вернувшегося лёгким эхом чуть позже.

Потом мы плавали и сидели на ступеньках в воде. Я опиралась на Кауса спиной, полулёжа на нём, как в кресле, рассматривая прекрасный вид. Он нежно ласкал меня, рисуя на коже невидимые узоры. Шло время, мы отдыхали, пока я не поняла, что голодна. Собственно, пора выбираться из пещеры, у которой не было выхода. Развернулась к нему лицом, глядя в выразительные и уже такие обычные глаза.

— Чего-нибудь бы перекусить… — закапризничала в шутку, зная, что не останусь без внимания.

— Пойдём, — сказал Каус и быстро поднялся вместе со мной. Протянул руку, предлагая идти за ним.

Отвесная скала на противоположном конце площадки ничем не отличалась от других стен. Однако она оказалась с секретом. Каус прикоснулся рукой к шероховатой выемке и стена, превратилась в дверь, откатилась в сторону, открывая широкий проход.

— Надо же… — Вспомнила я старую сказку. — Сим-сим откройся… Внутри, наверно, сокровища?

— Ты моё сокровище, — он подтянул меня к себе ближе и поцеловал.

— Но ты же не злобный тролль, — засмеялась я. — И не запрёшь меня в этой пещере навечно? — вспомнила несколько сказочек, которые до сих пор рассказывали детям.

— Нет, конечно, — улыбнулся Каус, заводя меня внутрь. — А сим-сим — это что? — На миг сапфир задумался, словно считывал информацию. — Сказка?

— Да, про волшебную пещеру и разбойников.

— Повезло кому-то из простых увидеть творение сапфиров, — сделал вывод Фациес. — И оно сразу стало легендой.

Просторное помещение внутри оказалось мягко освещено дневным светом, проникающим сверху. Запрокинув голову, я увидела голубое небо над головой и красивое белое облако, похожее на кудрявого барашка, проплывающего мимо нас. В центре пещеры стоял накрытый небольшой ротанговый стол и пара таких же кресел. Он подошёл к креслу, и тут же моих плечей коснулась лёгкая ткань шёлкового халатика. Надо же, даже об этом подумал, хотя здесь было на порядок теплее, чем возле источника. Какая внимательность… Потом оделся сам и помог удобнее разместиться за столом.

— Как это здесь оказалось? — не было предела моему восхищению.

— Когда хочешь удивить и порадовать — всё возможно. Хочешь вина?

— Белого?

— Можно и белого.

В его руках появилась бутылка, и спустя минуту, я пробовала сладкий виноградный нектар, закусывая нежным сыром и такой же чудесной рыбой.

— Откуда это чудо?

— Как же… — улыбнулся сапфир. — Лягуд постарался, после того, как получил указание подготовить всё для небольшого пикника.

Под внимательным взглядом Кауса и такими же дотошными вопросами мне пришлось рассказать ему о Мари и своих родителях, о детстве и квартире, в которой я жила до генерального теста. Казалось, но мужчина пытался выведать все мои тайны, прежде чем по-настоящему отпустить.

— Кто для тебя Эмиль? — громом в ясном небе прозвучал очередной вопрос, заставив меня собраться.

— Мы хотели пожениться…

— Ты его любишь?

— Нет, — качнула отрицательно головой и заметила, как просветлело лицо сапфира.

— Любила?

— Не уверена. Думала, что да. Но он женился на другой, едва потерял меня, — я кисло улыбнулась, вспоминая недавнее прошлое.

— Он тебя недостоин, Еня, — твёрдо сказал Каус. — И запомни. Ты — моя. Рядом с тобой я не потерплю ни одного мужчины, ни одного комплимента и ни одного намёка на какое-нибудь ухаживание. Сразу предупреждаю, чтобы не обвиняла меня потом в излишней жестокости.

Хорошо я сидела. Стояла бы — упала с грохотом. Это что же, мне теперь «дружить» только с женщинами? Вообще-то, приятелей мужчин у меня было хоть отбавляй.

— Понимаю, что будет сложно избегать мужского общества, — он продолжал со всей серьёзностью, — да это и не нужно. Но если хочешь, чтобы я держался в тени, общение с ними должно быть только по необходимости.

Вот так вот. Отпустил, но тут же ограничил. Не доверяет, с толикой грусти отметила всплывшее между нами ещё одно обстоятельство. Ну ничего, главное выбраться отсюда.

— Хорошо, — ласково улыбнулась ему, заметив в его глазах уже знакомый прищур.

— Как-то ты легко согласилась…

— Могу я вернуться в город завтра?

Ответом на вопрос были воздетые к небу глаза Фациеса и качание головой.

— Неисправима…

— Это да?

— Да, — он улыбался, какой-то не очень довольной улыбкой, пока я допивала остатки вина в честь благополучного завершения диалога.

Утро порадовало бодростью. Каус получил добрую порцию возмущений только за то, что не захотел меня выпускать из объятий, пытаясь оттянуть момент до последнего. Получив долгожданную свободу, быстро привела себя в порядок, с аппетитом позавтракала и… исчезла. Пока сапфир не передумал. Мало ли что…

Квартира встретила меня так, будто я никогда её не покидала. Вещи на своих местах, всё работает. Я вдыхала запах родного дома, получая несказанное удовольствие от свободы, как меня коснулась рука бессмертного.

— Каус… — уже хотела устроить ему разнос за то, что хочу остаться наедине с собой, как договаривались, но не успела.

— Ты кое-что забыла, — мужчина взял меня за руку, чтобы застегнуть на руке плоский золотой браслет. — Он поможет в идентификации твоей группы крови, чтобы не вызвать проблем. И возьми немного денег на расходы.

В его руках появилось изящное колечко тонкой ручной работы, которое выглядело скорее как украшение в дополнение к браслету, нежели средство денежных расчётов. Он надел мне его на палец так, будто оно специально было сделано для меня.

Хм… Этот момент оказался упущенным. Вылетело из головы. И пока я думала о том, о чём не думала, оказалась в его объятиях с долгим нежным поцелуем на губах.

— Увидимся вечером и хорошего дня, — голос Кауса был полон тепла и ласки, и сапфир исчез, оставив меня одну.

И всё-таки, я одна! Добилась своего! Ура-ура!

Первым делом отправилась к своему парикмахеру привести волосы в порядок и обновить стрижку. Увидев меня, Валери, худощавый брюнет с правильными чертами лица, но нетрадиционной ориентации сначала не поверил глазам, а чуть позже разохался, заламывая руки к груди от радости:

— Деточка моя… Где же тебя носило! Ты посмотри на свои волосы! Это же настоящий «шедевр»!

— Сделаешь с этим что-нибудь?

Валери любил делать саркастические комплименты, вгоняя клиентов в стыд смешанный с желанием преобразиться.

— Что-нибудь тебе сделают с волосами в бесплатной парикмахерской на Малиновом бульваре! Хочешь серо-бурый оттенок твоему пеплу придадут. Хочешь ёжиком подстригут.

— Не ворчи, Валери, — поморщилась я, невинно хлопая глазами.

— Живее! Слышишь? Живее садись в кресло. Неимоверный кошмар… Причёска называется «Мои волосы корова жевала»!

В его руках заплясали расчёска, ножницы и зажимы. Мастер своего дела быстро вошёл во вкус и занялся моими волосами, наводя порядок. В целом, временной разрыв оказался небольшим, так что всё оказалось не так страшно. Валери всегда нравилось брюзжать, набивая себе цену. Хотя стоимость его услуг итак была не дешёвой. Я смотрела на своё отражение в зеркале, и мне очень нравилось. Наконец-то! Выгляжу идеально.

— Деточка, давай расчётное колечко, — парикмахер протянул мне устройство для считывания единиц.

Я вытянула палец, чтобы приложиться к нему, и Валери охнул:

— Перед моими глазами проходило много подобных украшений, но, пожалуй, это лучшее из всех.

Устройство пискнуло, считав нужную сумму за услугу.

— Валери… Мммм… Давай посмотрим сколько на нём есть? — женское любопытство взяло верх.

Устройство пискнуло ещё раз, чтобы на нём высветилась на весь экран одна единственная буква. Не цифра даже. Буква. «Е». Что она значила, я лишь могла догадываться. Курс математики мне в помощь. Валери открыл рот, закрыл, а затем посмотрел на меня внимательно, сложив руки крест-накрест на груди.

— Я не знаю, где тебя так долго носило, деточка, но ясно понимаю одно — с этим колечком нужно или иметь хорошую охрану, или лучше выбросить его, чтобы сохранить себе жизнь.

— В смысле? — но я уже понимала куда клонит мой приятель.

— Это неограниченный лимит. Если хочешь, можешь купить всю планету. Уверен тебе хватит денег на многое. Такое я никогда не видел, но слышал от своего друга, которому сказал его друг, парикмахер правителя Солнца.

— И что мне с этим делать?

— Как что? Радуйся! — глаза Валери весело заблестели. — Эх, если бы я любил женщин, то сделал бы всё, чтобы жениться на тебе, сладкая.

— Валери, хочешь я подарю тебе это кольцо?

Интересно, что скажет Фациес, если я преподнесу парню такой подарок, думала я, предвкушая его реакцию. Вот ведь бессовестный! Любая неприятность, и он рядом. И спасёт, и слово не нарушит…

— Что ты, милая, — испуганно посмотрел на меня Валери. — Мне гораздо спокойнее зарабатывать деньги здесь, радуя своим мастерством таких клиенток, как ты.

На этот аргумент возражений не нашлось. Я пожала плечами, с лёгкостью покидая кресло. Мы поцеловали друг друга в щёчку, и я вступила в свою старую новую жизнь. Ай да Каус. Ай да сукин сын. Дать столько денег, чтобы отбить желание учиться. А зачем? Когда можно купить всё и ни в чём не нуждаться. Позволить себе что угодно. Интересно, а если… И шальная мысль закралась мне в голову, утвердив меня в одной идее. Бредовой… Но… Почему бы и нет?

На улице я нажала кнопочку на орейле, вызывая знакомый номер.

— Женя? — взволнованный голос не мог поверить, что звонят с моего номера.

— Да, Мари. Это я.

— Ты где?

— Собираюсь лететь в университет. Хочу продолжить обучение.

— Что? — в ухе сначала замолчали, чтобы разразиться громким криком. — Урррра-а-а!

Хорошо, что интеллектуальный телефон моментально снизил уровень децибелл, ударивших по моей барабанной перепонке. Иначе бы оглохла. Представила, как вечером Каус наклонился бы ко мне прошептать какую-нибудь нежность, а я ему в ответ: «Што-што? Кричите погромче!» И засмеялась.

— Ты где? — кричала подруга.

— У Валери.

— Жди меня, скоро буду! — бросила быстро Мари и отключилась.

Менее чем через десять минут я оказалась в её крепких объятьях. Подруга налетела на меня ярким вихрем и закрутила, увлекая за собой там же на улице.

— Каким образом? — столько восторга на родном счастливом лице.

— Вернулась!

— Насовсем?

— Ага.

— Тебе точно ничего не угрожает? — в её взгляде мелькнуло неприкрытое беспокойство.

— Нет. Хочу вот доучиться на юриста.

— Это же отлично! Всё так, как мы мечтали, — радостно верезжала она, пока тащила к своему авиану. — Полетели, после обеда занятия! А к чёрту занятия, пусть будет предупреждение — поехали гулять!

— Да какие занятия! Мне бы для начала зайти в ректорат, узнать какие нужны документы… Потом разберёмся, — я смеялась от планов подруги.

— Ну будет тебе ректорат, — она приложила палец к панели, активируя функции летательного аппарата.

Оглянуться не успела, как стояла в холле за дверями учебного заведения, где должна была продолжить обучение после финального теста. Шум и гвалт студенческой жизни будоражил кровь. Передо мной кишела жизнь, которая совершенно не представляла, что происходит в других измерениях. После всего увиденного и пережитого, я смотрела на этот мир другими глазами, как внезапно нагулявшийся путник после длительного перехода через пустыню, случайно попавший в оазис. Как иногда хорошо не знать…

— Ну что встала, идём же! — и Мари потянула меня к лифту.

Огромная стеклянная махина поднимала нас на самый верх, попутно останавливаясь на этажах, чтобы запустить или выпустить пассажиров. Поднимала туда, где находился ректорат одного из самых престижных университетов измерения. На заветный этаж.

В кабине пискнуло возвещая тридцатый, нужный уровень, но не успели двери распахнуться, как я побледнела, вцепившись рукой в Мари. Этот лифт ждал не кто иной, как мой бывший, Эмиль. Он стоял со скучающим видом, глядя вперёд взглядом, в котором не выражалось ничего. Совсем ничего. Апатия и безразличие. Я вдохнула глубже и сделала первый шаг.

Что ж, когда-нибудь встреча случилась бы. Наличие общих знакомых сделали бы её неизбежной. Мою ладонь обхватили тёплые пальцы Мари. Поддержка подруги оказалась, как нельзя, кстати. Взгляд карих глаз Эмиля остановился на мне, приобретая осмысленность. Безразличие на лице сменилось удивлением, он вздрогнул, проморгался и сделал шаг назад.

— Евга? — его голос дрогнул, а сам он нахмурил брови, пытаясь что-то для себя понять.

Могу представить… Он то думал, что моё тельце растворилось где-нибудь на Вазате.

— Привет. Как поживаешь? — мой рот сам растянулся в приветственной, белозубой улыбке.

Никогда не покажу Эмилю, как переживала о нас, когда узнала о предательстве, как приняла увлечение за любовь. Много чего не расскажу. Обойдётся! Я смотрела на парня, который давным-давно был в моей жизни и не чувствовала к нему ничего, кроме… равнодушия с оттенками доброжелательности.

— Хорошо, — Эмиль осёкся на мгновение, подался навстречу ко мне. — А ты… ты как здесь?

— Хочу учиться в этом университете, — просто ответила ему я, отступая на шаг. Моё действие оказалось замеченным и разочарование промелькнуло на лице моего бывшего.

— Но ты же… Вне закона… Те люди…

Эмиль явно не понимал, что случилось. Он нерешительно переминался с ноги на ногу и морщил брови, пытаясь лихорадочно придумать, как вести себя дальше. Непредвиденная ситуация показала мне его неуверенность и сомнения. Да он всегда был таким… Всегда. Только вот я не видела…

— Всё в прошлом, Эмиль, — мой голос звучал холодно и спокойно. — Я свободна и счастлива.

— Женя, нам пора, — пришла на помощь Мари, оттягивая меня в сторону. — Эмилька, шёл бы ты лучше к жене.

— Да-да, — безэмоциональным тоном произнёс бывший, провожая нас задумчивым взглядом.

Мне показалось, что он ещё долго стоял, глядя нам вслед.

Тяжёлая дверь ректората легко поддалась и распахнулась. Я вошла в приёмную, робко осматриваясь в незнакомом месте. Интерактивный стол секретаря, эргономичные стулья для ожидающих и нехитрая обстановка муниципального учреждения создавали впечатление, что мы находимся в кабинете директора родной школы. Дверь, ведущая к ректору распахнулась чуть ли не передо мной.

— Евгения со Лярина, проходите, пожалуйста.

Мы с Мари уставились друг на друга непонимающими взглядами. Меня что? Ждали?

— Подождёшь меня? — я улыбнулась Мари.

— Конечно, — и подруга раскрыла стул в приёмной, удобно разместилась на нём и вытащила из своей огромной сумки довольно затасканную книгу.

Ей нравилось перечитывать любовные романы о космосе по нескольку раз, представляя себя на месте главных героев. Романтичная душа, любительница выдуманных цивилизаций и магии. Я с нежностью окинула взглядом сосредоточенное лицо подруги, слегка шевелившей при чтении губами, и вошла в кабинет.

Помещение, открывшееся моему взору, сразу поразило роскошью. Дорогая массивная мебель из дерева, почётные грамоты на стенах в позолоченных рамках, ковровые дорожки. Очень мало современных, технологичных деталей, скорее всё изысканное, добротное.

Перевела взгляд на ректора, который сидел за столом и едва ли не прыснула со смеху, когда он вышел… нет… выкатился навстречу. Импозантный мужчина средних лет с небольшими залысинами вырастил красивое, круглое пузо, что забавно выступало из-под полов сюртука. Его обаятельная улыбка, чрезмерно широкая, почти вымученная выдавали фальшь. Так часто улыбаются министру образования, правителю, но не просто студентке…

— Антон со Павликин, — представился он. — Можно просто Антон.

— Евгения со Лярина, — с некоторой опаской я смотрела на мужчину, даже не представляя, чего ожидать.

— Знаем, знаем. Нас предупредили только что, — он поднял глаза кверху. — Оттуда. Сам Эдуард Карлович Мерзликин звонил.

— Кто? — я ещё не понимала.

— Министр образования. Кто же ещё? Сказал ожидать, встретить, чаем напоить и выполнить любое требование.

Вот это честь! Я «переваривала» информацию чётко понимая, что всё это заслуга Фациеса. Конечно. Следит же за мной. Он знает где я, что делаю. Но хорошо, хоть не лезет. Воображение тут же нарисовало дядьку на облаках подглядывающего за простыми смердами, и рассмеялась, неожиданно вызвав виноватую улыбку на лице Павликина.

— Что-то не так? — он спросил с беспокойством, а в голубых глазах промелькнул страх.

Интересно, он точно ректор? Что ему сказали? Какой-то зашуганный… И это при том, что его боялся весь университет. Ещё в школе ходили слухи, подпитываемыми бывшими выпускниками.

— Всё в порядке, извините, — я улыбнулась. — Хотела просто узнать, какие документы нужно подать, чтобы поступить на юридический.

— Дорогая, Евгения! — торжественно произнёс ректор. — Вам не нужны документы, вся информация уже давно находится в нашей базе данных. Вы можете уже завтра приступить к учёбе. Да хоть сегодня!

— Ого. Оперативно работаете. Спасибо.

— Мы стараемся, — пафосно начал разглагольствования он, — и будем счастливы, если заслужим в вашем лице похвалу о нас перед тем, кто отдал основной приказ.

Интересно, это на кого намекает этот прохвост? Неужто на сапфира? Приятное неоспоримое преимущество быть знакомой с самым главным по измерениям… Я позволила себе небольшую слабость после долгих гонений, и подарила ему покровительственную улыбку. А вдруг в будущем пригодится? Сразу расставим приоритеты и точки над «и».

— Тогда я пойду за расписанием?

— Конечно, вы сможете записать его к себе на элебук сразу у моего секретаря. И по любым вопросам сразу обращайтесь ко мне. В любое время дня и ночи, — продолжал расшаркиваться ректор.

— До свидания, — я кивнула Павликину, быстро ретируясь из его кабинета. Слишком приторно и сладко вёл себя дядька.

Взволнованный взгляд Мари явился отражением тех эмоций, которые бушевали у меня внутри. Она подскочила ко мне, на ходу забрасывая книжку в сумку.

— Ну?

— Учиться приступать — хоть сегодня.

— Отлично же! — они приобняла меня за талию. — Но может быть завтра? Давай сегодня отпразднуем!

— А давай!

Ну кто будет возражать от внезапно привалившего счастья в виде любимой подруги и восстановления в университете? Весело препираясь, как в старые добрые времена, и планируя дальнейшее празднование, мы вышли из лифта в холле первого этажа, чтобы вновь натолкнуться на Эмиля. По его виду стало ясно — ждал. Решение пройти мимо провалилось сразу же, когда он ринулся к нам, вытаскивая из-за пазухи маленький букетик цветов.

— С возвращением, Женя, — и протянул его мне.

Я смотрела на оранжевые бархатцы, на Эмиля и снова на цветы. Положение то щекотливое… И что мне делать? Фациес предупредил — никакого флирта. А тут целый букет. Ну… букетик.

— Мари, возьми цветы сейчас же, — прошипела я Синице, и та быстро выхватила у недоумевающего Эмиля букетик из рук.

— Спасибо, Эмиль. Но, пожалуйста, давай обойдёмся без таких знаков внимания, — мой голос звучал тихо и спокойно.

— Я очень сожалею о своём поступке… — он смотрел на меня виноватым взглядом, а опущенные уголки губ придавали скорбность всему моменту.

Но и делали его смешным! Еле сдерживаясь, я улыбнулась:

— Ничего страшного, так даже лучше. Теперь ты счастлив, и я рада за тебя.

— Может встретимся и поговорим обо всём? — Эмиль не отступал.

— Нам не о чем разговаривать.

— Хочу многое тебе объяснить…

— Тебя разве не ждёт жена? — встряла Мари, помогая мне избавиться от бывшего.

— Мой брак — большая ошибка, — огорошил нас Эмиль, с надеждой пытаясь найти на моём лице хоть какой-нибудь отклик.

— Разбитую чашку не склеишь, пора бы об этом знать, — Мария продолжала наступление, уводя меня назад.

Уязвлённое самолюбие торжествовало, ликуя внутри души. Отчего-то грела мысль, что не так-то я ему была безразлична, но виду не подала. Я развернулась к нему спиной и пошла на выход.

— Я верну тебя, — услышала сзади слова и остановилась. Повернулась к нему. Мне не послышалось? Нет? — Я сделаю всё для этого, — со всей серьёзностью произнёс он.

Что он сказал? Эмиль с ума сошёл? Перед глазами сразу возник призрак разъярённого Фациеса. Я смерила презрительным взглядом бывшего с головы до ног:

— Не люблю тебя и никогда не любила. Забудь.

Мне стало противно от того, что сделала. Кошки скребли на душе. Но это был единственный способ сохранить жизнь непутёвому бывшему, который вдруг вспомнил о своих чувствах ко мне.

— Ничего себе… Жёстко, — выдохнула Мари, подстраиваясь под мой быстрый шаг. — Признаться… Я бы так не смогла…

— Я бы тоже… — подумала, как ответить. — Меня заставляют обстоятельства.

— Какие такие обстоятельства?

— Давай, я тебе потом расскажу, — улыбнулась ей. — А пока поехали, найдём хорошего юриста по коммерческим делам.

— Это ещё зачем?

— Хочу, чтобы он представлял мои интересы.

Примерно через полчаса мы парковали авиан на посадочной площадке элитной юридической конторы нашего измерения, располагавшейся в многоэтажном здании из стекла и бетона. Я задумчиво смотрела на офис. От задуманного плана меня отделяло расстояние в несколько сотен метров и пятнадцать минут. А потом… Потом будет поздно что-либо менять.

— Ты, Женька, странная какая-то, — глуша двигатель, сказала Мари. В её глазах лучился интерес. — Вот зачем тебе юристы?

— Сейчас узнаешь, — уклончиво ответила ей. — Скажи, — один вопрос не давал мне покоя, — ты с тем лягудом встречалась?

Мари хмыкнула, тряхнула своей копной волос, пригладила её руками, а затем взглянула на меня.

— Представляешь, больше нет. После твоей пропажи у меня напрочь исчезло настроение развлекаться с мужчинами чужих рас. Потом тестирование и поступление в университет, потом учёба. Почему ты вспомнила?

— Убедилась, что слухи не беспочвенны, — улыбнулась ей. — Лягуды умеют внушать. Они внедряют в подсознание девушек свои желания. А ты… Ты будешь думать, что он нравится тебе по-настоящему.

— Ничего себе… — Мари даже приоткрыла рот.

— Да. Держись от шахриварцев подальше. Замуж они тебя всё равно не возьмут, а используют.

— Значит, мне повезло, что я передумала идти на свидание…

— Ещё как повезло, — подмигнула я, — ну идём. Всё хорошо, что хорошо кончается.

Мы поднялись на лифте в пентхаус, и сразу попали в просторный кабинет. Это был офис одного известного адвоката нашего города. Нам навстречу вышел высокий стройный блондин в деловом костюме, обаятельно улыбаясь. Он протянул руку, пытливо вглядываясь в наши лица.

— Егор Белый, — представился он. — Эта срочность, с которой поступил запрос на встречу… Чем могу быть полезен?

Я рассматривала Егора с не меньшим любопытством. Фамилия у него, ну под стать волосам. Такому оттенку позавидовала бы любая блондинка. Интересно, натуральный цвет или, может, подкрашивается для соответствия? Представила его в кресле у Валери и порхающего друга вокруг брутального мачо и еле удержалась, чтобы не хихикнуть. Подавила улыбку и взглянула на Мари. Ну и дела! Мария Синица явно окаменела. Высокая грудь вздымалась, глаза с поволокой смотрели на юриста, весь её вид кричал о том, что она встретила по-настоящему привлекательный экземпляр. Аккуратно приблизилась к ней и… слегка ущипнула, приводя в чувство и возвращая в реальность.

Да, Егор Белый был бесподобен. Но будет не меняя занятно посмотреть на неё, когда она случайно увидит Кауса или его друга. Вот где эталоны мужской красоты. То, что эта встреча может произойти, почему-то сомнений не было. Мари была очень близкой подругой, а значит рано или поздно какой-нибудь из сапфиров обязательно выйдет из тени.

— Евгения Лярина и моя подруга Мари Синица, — быстро протянула руку мужчине для лёгкого рукопожатия. — Хочу нанять вас как своего агента.

— Девочки, — самоуверенно улыбнулся мужчина, — мои услуги стоят о-очень дорого. И хотя секретарь предупредил меня, что встреча ожидается с представителем группы А…

Я видела, что мужчина явно сомневался в моей причастности к правящей элите. Спокойно улыбнулась ему в ответ — посмотрим, как он запоёт, когда я перечислю ему первые деньги.

— Уверена, у меня хватит денег вас оплачивать, — я постаралась вложить в свои слова деловитость. — Важно, чтобы вы делали свою работу быстро и без лишних вопросов.

— Раз так, — усмехнулся Егор и махнул рукой, указывая направление к диванам. — Присаживайтесь, располагайтесь и рассказывайте чего вы хотите от юриста вроде меня.

Журнальный столик и пара кожаных диванов стояли немного обособленно от его рабочего стола внушительных размеров. Что ж… в полуформальной обстановке мне будет легче выразить свои желания. Я удобно разместилась на диване, собираясь с мыслями.

— Егор… Если вас не затруднит, чашечку чая для начала, каждой, — произнесла, с удовольствием наблюдая, как округляются глаза у Мари, дождалась, когда отдаст распоряжения адвокат и сядет напротив нас, а затем продолжила, пытаясь сохранить спокойствие. — Хочу купить пять самых раскрученных новостных порталов в макронете во всех доступных измерениях.

Да! Да! Да! Как это выглядело. Егор едва ли не поперхнулся от услышанного, еле слышно ойкнула Мари, у обоих в глазах загорелся неподдельный интерес.

— Вы представляете СКОЛЬКО это может стоить? — выдохнул Белый.

— Конечно. Именно поэтому пришла в агентство к вам. Мне нужны качество и быстрота, — я сделала паузу. — Если вы не сможете ответить на мой запрос, тогда… не будем тратить общее время, — и сделала недвусмысленное движение, чтобы встать.

— Погодите, — Егор задумался, почёсывая высокий лоб, а затем посмотрел мне в глаза.

— Позвольте задать вам один вопрос, милая девушка?

— Попробуйте, — улыбнулась ему.

— Зачем вам, такой юной, новостные порталы? Вы, всё-таки, не представляете сколько это может стоить… И с какими людьми придётся иметь дело…

— Начните с измерения Солнца для начала, — я распоряжалась дальше, — и не задавайте лишних вопросов. Это умение я буду ценить не меньше чем профессионализм при выполнении поставленных задач.

— Как скажете, — во взгляде уже моего агента мелькнуло уважение. — В вас чувствуется стальной стержень и деловая хватка.

— Давайте об этом позже, — улыбнулась я. — Выйду на связь сама, а пока, возьмите аванс на расходы, предварительно подтвердив на сканерах свою готовность к сотрудничеству.

Небольшая процедура сканирования радужек глаз, как подтверждение нашей предварительной договорённости, и денежные расчёты с адвокатской конторой заняли немного времени.

Я перевела на счета Егора чуть больше миллиона единиц одним лёгким касанием, почувствовав себя на миг королевой. Это была внушительная сумма, которая не оставила равнодушной юриста. Уголок его губы дёрнулся вверх, брови взлетели на миг, как у человека внезапно осознавшего всю серьёзность заказа. Егор широко улыбнулся.

— Это честь для меня работать с вами, Евгения, — в его голосе промелькнуло восхищение. — Всё будет в лучшем виде.

Потом мы обменялись номерами телефонов и распрощались до тех пор, пока не появится информация по моему заказу.

— Ну что, Мари? — улыбнулась я, глядя на свою растерянную подружку. — Ты идёшь отмечать?

Я взяла её под локоть и подняла, чтобы вывести из кабинета Белого.

— А… — казалось она до сих пор не понимала, что происходит. — Иду… Женька. Это что такое было?

— Что?

— Откуда такое кольцо, деньги, запросы, исполнение желаний? Ты что, поймала золотую рыбку?

— Да, скорее пиранью, которая оттяпает любому любопытному нос, — ухмыльнулась я, проведя параллели с Каусом.

— И мне?

— Ну уж нет. Тебя я в обиду не дам, — я засмеялась и нежно обняла подругу.

Мы медленно шли к авиану.

— Ну что? — всё ещё в раздумьях спросила Синица. — Наберём вкусностей и ко мне?

— А давай! — я позволила себе расслабиться. — Отметим возвращение как следует!

Мы сидели на ковре в центре комнаты и пили вино, наслаждаясь терпким вкусом божественного нектара с Бетельгейзе. Всё же иметь группу А — привилегия та ещё. Доступ в лучшие магазины, возможность покупать самые разнообразные деликатесы, чем я воспользовалась, чтобы побаловать себя и Мари. Мы поедали старую добрую пиццу, которую нам привезли по первому требованию с лучшей пиццерии города, пробовали сыры Фомальгаута и тропические фрукты Шахривара и радовались встрече. И ничего, что вместо хрустальных фужеров стаканы, а из удобств несколько подушек, раскиданных на полу. Главное, мы вместе, как в старые добрые времена до этого треклятого теста.

— Не, ну каков Эмилька… — Мари начала допрос, зная, что алкоголь — лучшее средство для развязывания любых языков.

— Может не будем об этом? — поморщилась я. Ещё не хватало обсуждать прошлое. — Лучше ты расскажи, нашла себе кого?

— Сотню! — довольно отпила глоток вина Мари. — Табунами вокруг бегают, все на группу смотрят, — хихикнула, заметив мой заинтересованный взгляд, — но… штабелями не падают. Никто не хочет продешевить — вдруг сменила милость на гнев Синица и насупилась. — Противно.

— И никто не ухаживает?

— Да есть одна немочь бледная… Не в моём вкусе. Такого сначала откормить придётся, прежде чем отношения начинать, — притворно вздохнула Мари и мечтательно закатила глаза. — То ли дело, Егор…

— Найдёшь себе лучше, — мне хотелось её поддержать.

— Знаю, — самоуверенно поддержала меня Мари. — А ты родителям сообщила, что с тобой всё хорошо?

— Да, — кивнула я. — Позвонила из парикмахерской пока тебя ждала. Сказала, что восстанавливаюсь, пообещала приехать к ним.

— Это хорошо, а то мама твоя звонила недавно, интересовалась новостями.

— Они переживали сильно, — я вздохнула, представляя, что им пришлось пережить.

— Сильно, — Мари смотрела мне в глаза. — Они любят тебя. Очень.

— А я люблю тебя, Мари, — засмеялась я и вытянула руку, предлагая выпить на брудершафт.

Мы почти приговорили вторую бутылку красного полусладкого, когда разговор перетёк в более настойчивую форму. Случившееся за день не могло оставить равнодушной Синицу, и морально я готовилась к вопросам, которые должны были начаться рано или поздно.

— Женька, откуда у тебя деньги? — в лоб спросила Мари.

— Ухажёр подарил, — отпила глоток напитка, представляя перед собой лицо Фациеса. Интересно, называл ли его кто-нибудь так, и улыбнулась. Впрочем другого определения найти не получалось. То ли алкоголь виноват, то ли слово «любовник» для меня выглядело в этот момент как то… пошловато. Не жених, не муж, не парень… У-ха-жёр.

— Этот ухажёр, наверно, сам наместник Солнца или его сын? — продолжила наступление Мари. — Признавайся! Ты выбралась из передряг, поступила в университет без проходных баллов, как-то странно повела себя с Эмилькой, а ещё это… — и она меня начала передразнивать пьяненьким голосом — «Хочу купить пять самых раскрученных новостных порталов во всех измерениях», — выдохнула и закончила: — С ума сошла?

— Да не сошла я с ума. Мне людей жалко.

— Каких людей?

— Линеров.

— Ка-го-о? — потянула Мария непонимающе глядя на меня.

— Тех, кто родился от смешанных браков.

— Да их же очень мало…

— Их много, — сморщилась я, вспоминая всё, что видела у Фарда.

— И где они?

— На Растабане.

— Ты побывала и в тюрьме?

— Представь себе, и там, — и в память хлынули воспоминания последней встречи с Расом.

После того как всё успокоилось, я начала понимать, что сама довела сапфира до бешенства. Неудивительно, что он пришёл в ярость. Нет, бессмертный не прав. Рас хотел меня изнасиловать. За такое бы не мешало всё ниже пояса оторвать. Но причиной всему послужила ревность. Можно только догадываться какой силы она бушевала в его душе. А мой отказ принимать участие в кровавой бойне сорвал все планы и стал последней каплей. Нет, может сапфирам и наплевать на жизнь невинных людей, но я — одна из этих самых жизней… И Мари, и родители, и те, кого я встречала, убегая от неприятностей…

— Женька, ты чего зависла? — Мари подлила мне вина и легонько толкнула меня в бок. — Будешь рассказывать?

— А ты всё равно не поверишь!

— А ты попробуй!

Ох, уж этот алкоголь… Ни в жизнь бы не рассказала никому, но в Синице я была уверена как в самой себе. Она лучшее, кого мне подарила жизнь. Мы сидели в обнимку, когда я произнесла то, что заставило её закашляться от неожиданности.

— В общем…. ммм… Это деньги… сапфира.

— Что-о-о?

По выражению на лице подруги стало ясно, что Мари сейчас вызовет психиатрическую бригаду. Недоверчивость сменилась удивлением. Удивление превратилось в восхищение, потом страх, и снова переросло в недоверие.

— Я не шучу, — покачала головой и пожала плечами.

— Ты хочешь сказать, что твоё исчезновение, деньги и вот это всё от бессмертного? — она наконец поверила. — Круто!

— Глупая, ничего хорошего. Сапфиры сильнее простых людей, умнее. Мы, люди, марионетки в их руках.

— А как он выглядит? — неимоверное любопытство в глазах Мари, взгляд хищницы… Не слезет. Пока не узнает всё — не слезет…

— Как обычный человек, — над моей головой раздался знакомый голос, отвечая на вопрос подружки.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть кто это там «нарисовался» над моей головой и увидела Шера.

— Здрасьти, — выдала приветствие сапфиру, чувствуя, как затекает шея.

Тогда быстро сменила положение тела с таким расчётом, чтобы видеть и бессмертного, и Мари. А моя подруга… Она конечно испытывала слабость к красивым мужчинам, но чтобы вот так. Моя милая собутыльница замерла со стаканом в руке. Она хлопала длинными ресницами, приоткрыв рот.

Архернар… Мечта всех женщин, сошедшая в живом виде с обложки журнала. Неотчётливо и я любовалась сапфиром, глядя на мужчину в той алкогольной дозировке, когда любой мало-мальски привлекательный мужчина превращается в супер-героя. А тут… Сам Аполлон собственной персоной.

— Вы, Аппп. оллон? — выдала Мари, подтверждая факт, что мысли у пьяных дур сходятся.

Это утверждение неимоверно развеселило Шера.

— Если хотите, можете называть меня так, милая прекрасная леди, — он ласково смотрел на Синицу.

— Как… как он меня сейчас назвал? — осоловелые глаза Мари обратились на меня. — Он оборзел?

— В сы… сымысле? — заплетающимся языком решила уточнить мотивы подруги.

— Явился за тобой в мой дом, и пытается флиртовать с твоей лучшей подругой? Или ему, красавчику, всё можно?

Мари помогла себе руками и встала с пола. Покачиваясь, пытаясь найти точку опоры, он тем не менее упёрлась руками в бока и… нахрапом пошла на Архернара, заставив сапфира отступить от неожиданности.

— Если ты думаешь, — грозно наседала Мари, — что с бабками и крутой сапфир можешь позволить себе Женьку и её лучшую подругу, то не нужны нам твои подачки. Вон иди отсюда!

А я заливисто засмеялась в ответ. Вот это храбрость! Пусть пьяная, но ведь есть чему поучиться. Уходить на остров не хотелось. Тусовка с Мари только-только вошла в апогей, а Каусу… ему придётся сдержать обещание и не светиться. Собственно, поэтому сюда явился Шер. Представляяяю лицо подруги, если бы она увидела в комнате не блондина, невесть откуда материализовавшегося, а самого императора. Я прищурилась, в меру сил оценивая обстановку. Никто из них не помешает мне поступить по-своему.

— Уходи, пожалуйста, Шер, — тихо попросила я, сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

— Евгения…

— Шер, я хочу побыть ещё с подругой, — с нажимом произнесла я. — Это обжалованию не подлежит. О! Погоди, — я вспомнила нечто важное, поднялась и, пошатываясь на некрепких ногах, сходила на кухню. Да-да! Я приволокла оттуда ещё одну бутылку вина. — Открой, а?

Ответом на мою просьбу стал такооой выразительный взгляд от Архернара, что трезвая была бы — сразу бы сдалась на милость победителя. Но я же пьяная! Мы празднуем, извините, подвиньтесь! В конечном счёте, сапфир ретировался ничего не добившись, а мы продолжили пьянку.

— Хреновый у тебя мужик, Женька, — уныло произнесла Мари, делая очередной глоток. — На чужих баб пялится при живой тебе. Ничем не лучше Эмильки.

— Да это не он, — я смеялась, вспоминая обескураженное лицо сапфира. Представить только, как выглядело лицо Кауса. — Шер не мой ухажёр!

— А кто тогда? — вскинулась вдруг Мари. — То есть ты… выгнала холостого идеального мужика прямо из моего дома?

— А может не холостого? — я ухмыльнулась.

— Какая разница какого. Он же… Он… Ты его выгнала?

— Не я выгнала, — смех подкатывал к горлу. Вся эта ситуация… — Не я выгнала, а ты! Я лишь подыграла.

— А-а-а-а, — разразилась Мари ругательствами. — Бессердечная! Так и останусь синим чулком до скончания своих лет!

Мы почти приговорили третью бутылку. У-у-у-у… Похмелье явно постучится в мою дверь. Наверняка, стоит за нею. Головная боль, гадость во рту… однозначно обеспечены. Самое время освежиться. Я пошла в ванную комнату и подставила руки под воду, глядя на своё пьяненькое, но симпатичное отражение. Глупо улыбалась себе, пока не поняла, что рядом с моим пьяным лицом вижу озадаченное лицо Кауса. Везде уже мерещится… Брысь! Взмахнула рукой, сгоняя наваждение, но…

— И как это понимать? — сапфир смотрел на меня как-то странно. Осуждающе что ли?

— Исчезни, — я махнула рукой отражению, пытаясь избавиться от визуально-слухового наваждения. Но не тут то было. Визуально-слуховое наваждение превратилось в тактильное. Он прижался ко мне, закольцовывая в объятья, зашептал…

— Только вместе с тобой.

— Куда со мной?

— На море, девочка моя. Твой ухажёр тебя лично отнесёт на море.

С этими словами Каус подхватил меня на руки, поморщившись от перегара и шагнул в пространство. Интересно, а я, пьяная, нашла бы дорогу куда нужно? И не проверишь…

— Я не хочу в море, — еле выговаривая слова, ворчала я. Купаться в мои планы не входило.

— Какое тебе море. Отшлёпать бы тебя, — ворчал Каус, укладывая меня в регенерационную капсулу. — Да оставить с похмельем, чтобы знала как перебирать… Но ведь завтра не встанешь!

— Хочешь сейчас встану? — бодро начала вылезать я из недр аппарата.

Его руки помешали мне сделать это, но он хотя бы перестал меня укладывать в эту огромную штуковину, чем-то напоминавшую барокамеру… Или уютный, симпатичный гробик для спящей принцессы.

— Скажи, сделай милость, — он сидел на корточках передо мной. — Зачем тебе новостные порталы?

— А что у нас разве не де… дье… дьерьмократия?

Каус вскинул брови, потом нахмурился, усмехнулся:

— Как ты хорошо назвала мой режим. Так зачем тебе новостные порталы?

— Не твоего ума дело, — обиженно заявила я, сделав попытку встать. Не получилось. А чего обиделась-то? Впрочем, неважно. Просто обиделась.

— Н-да, — озадаченно смотрел на меня ухажёр. — Не думал, что для тебя будет так радостно и феерично возвращение.

— Да-да, радостно, — с горячностью согласилась я. — И фьее…ич… Ххыыы, язык сломаешь… — Подумала секунду. — Эттто тыы вин… оват в том, — я ткнула пальцем его грудь, — что я оценила пре… пре… им. мущь… фух… — как же тяжело говорить, — тараканьей жииззни…

— Это в чём же моя вина?

— Во всём! Все неприятности, к которые попала моя задница… от тебя! — выдала я почти без запинки.

Нет, в выражениях я не стеснялась. Я умела ругаться. Но язык заплетаался… Ой-ёй… Но из меня пьяной всегда получался оратор. Обвинитель. Прокурор. Не хватало вверх задранного пальца, что я и сделала, демонстрируя свою волю. Я смотрела на сапфира, который как то странно смотрел на меня.

— Ты мне ещё Эльзу вернуть обещал, — продолжила наступление. — Помнишь?

— Не забыла? — выдавил он.

— Забыла? Обижаешь, — я надула губы, пытаясь рассмотреть свежий маникюр на своих ногтях, но увидела кольцо на пальце и выпалила. — Каус, ты сукин сын!

Надеюсь, это не зубы скрипнули у сапфира… Я подняла голову и встретилась со взглядом почерневших глаз. Довела ухажёра. До-ве-ла!

— Это ещё почччему?

Хм… Чччч… Ччипеть научился?

— Ты заччем мне отвалил столько денег? — улыбнулась ему зловеще.

— Это твоя благодарность?

Каус разозлился, и это было видно. Явно не ожидал от меня такого поведения. Впрочем, когда я пьяная лучше меня не доставать. Сам виноват. Даже не дал попрощаться с Мари. У-у-у…

— Ты меня хотел под…подставить, да? — подитожила я. — Пусть меня ограбят или убьют?

— С чего ты это взяла? — холодный, ледяной тон сапфира не мог остудить мою кровью — Я всегда рядом.

— Вот именно, всегда, — поморщилась я.

— По-твоему, это плохо?

— Очень. От тебя не спрячешься. Я не чувствую себя свободной!

Наконец-то, вылетели самые главные слова, пока я рассматривала странную штучку на поверхности ящика, куда меня хотел упрятать Каус и вздрогнула от его рыка:

— А кто ссказал, что ты ссвободна?

— Ну я и говорю, что с тобой как в клетке, — ещё сильнее обиделась я.

Ишь какой! Пугать вздумал. А вот хрен тебе! Улыбнулась, вспомнив, как Машка выставила Шера и вдохновилась её смелостью. Зевнула, глядя на разъярённого сапфира, и сама улеглась в барокамеру, устраиваясь калачиком поудобнее. — Включи мне кислородику… А то завтра занятия…

— Завтра сначала поговорим, — раздражённо рявкнул Фациес, и что-то сказал ещё, но я уже не слышала, проваливаясь в сон.

Уже глубокой ночью я проснулась от того, что Каус перенёс меня на кровать. Сапфир старался не разбудить меня, заботливо укрывая тёплым пледом для лучшего сна. Я сразу же провалилась в сон, как только моя голова коснулась подушки, а утром…

Утром проснулась одна, но свежая, как огурчик. Интересно, а где похмелье? События прошлого вечера, а вернее его окончания нахлынули в воспоминаниях неожиданно ярко, заставив вспомнить меня о Шере, о разговоре с Каусом. О не-е-ет… Я его назвала сукиным сыном за кольцо, его режим дерьмократным… Обвинила во всех несчастьях, пусть и справедливо… Подтвердила свои опасения, что нахожусь в его руках, как птичка в золотой клетке… А ещё… Каус знает, что я собралась, как оглашённая скупать средства массовой информации. Наверняка, потребует объяснений…

Откинув покрывало, легко спрыгнула на пол и прошмыгнула в душ. Привела себя в порядок, оделась. Кауса не было. Затаился перед бурей? Интересно, что будет дальше? Мне осталось только позавтракать. С опаской спустилась по лестнице вниз на кухню, моля только об одном, чтобы не увидеть сапфира. Не сейчас. К разговору с ним я не готова.

На кухне встретилась с друзьями, выпила чашку чая. Спрашивать у друзей об императоре — бесполезно. Каус и мне-то не говорил где бывает. Стало быть, пора отправляться к Мари и спасать её от похмелья. Выдохнула с облегчением и переместилась в алкогольный вертеп, который оставила вчера так неожиданно с помощью Фациеса.

Моя подруга спала, раскинувшись на кровати, как звезда. В комнате стоял запах перегара, вокруг лежали подушки, коробки, тарелки. Одним словом — бардак. Налакались алкоголя как никогда раньше… Что ещё скажешь? Подошла к окнам и распахнула рамы пошире, впуская свежий воздух. Затем сходила на кухню и набрала воды.

— Машка, вставай!

— Не могу.

— Вста-авай! — и сдёрнула с неё одеяло.

Мари замычала в попытках натянуть его обратно.

— А ну-ка… Давай приходи в себя!

А мне похоже повезло. Чудо-аппарат спас меня от последствий пьянки, а вот подругу надо лечить. Я, всё-таки, влила в больное тело Мари стакан воды, а перед этим скормила таблетку, чтобы через пятнадцать минут увидеть проблески сознания и жизни. Синица начала приходить в себя. Ресницы дрогнули, и на меня уставились карие глаза, наполненные усталостью, но жутко довольные.

— Ты куда пропала вчера?

— Меня забрали. Выкрали… Увели, — искала я определение поступку Фациеса.

— Понятно… Хорошо вчера отпраздновали.

— Ну да, — я улыбнулась. Неисправимая подружка. Как всегда.

Мари поднялась на кровати, обвела взглядом комнату, а затем уставилась на меня. Серьёзная и деловитая.

— Твой любовник бессмертный?

— Давай не будем об этом, — я виновато улыбнулась.

Обсуждать свою личную жизнь сейчас, после ссоры с Каусом, не было никакого желания.

— Хорошо, не будем. А тот красавчик… — Мари мечтательно закатила глаза, видимо вспоминая Шера.

— Друг.

— Как-то я его… Неудобно.

Смущённый вид протрезвевшей подруги подсказал, что её настигло чувство вины также, как и меня. Хорошо погуляли. Раз есть о чём вспомнить не без стыда.

— Навряд ли он злопамятный, — я взяла её за руку, успокаивая скорее себя. — Учиться сегодня будем?

— Ох… — вздохнула Мари. — Наверно, будем… Только… Давай, авиан поведёшь ты.

— Хорошо, — я даже обрадовалась. — Собирайся побыстрее. Скоро начнутся пары.

Возвращение за интерактивную парту оказалось неожиданно скучным. Активный профиль с загруженными данными для учёбы, список предметов, преподавателей, библиотечные архивы с новой литературой для изучения. Будто и не было этого дикого времени беготни по измерениям, знакомства с сапфирами, линеров. Ничего. Лишь симпатичные кольцо на пальце и браслет напоминали мне, что всё случившееся не сон, а вполне себе реальность.

На левой панели парты вдруг высветился белый значок конверта. Кто это? Мари сидела в наушниках, явно погруженная в процесс обучения. Я нажала картинку, открывая текст:

Мои пальцы забегали по буквам.

Через несколько секунд пришёл в окне чата ответ:

Нехорошие подозрения закрались мне в душу:

Эмиль.

Что ты задумал?

«Не хочу тебя видеть», но сообщение ушло в никуда и зависло в непринятых.

Скука тут же исчезла, как растворимый кофе в чашке с кипятком. И этот туда же? Следит за мной? Табло интерактивного чата погасло, а на меня уставился Фациес собственной персоной. Конечно, кто бы сомневался. Любимая заставка всех учебных учреждений. Знайте люди своих повелителей… Сапфировый взгляд выглядел, ну, совсем, не настоящим. Рисунок, и рисунок. Уж мне было с чем сравнивать.

Еле дождалась конца урока, чтобы поговорить с Мари. Кто как не она лучше всего поможет мне разобраться и отвести опасность. Но… Мари выглядела усталой и больной. Действие таблетки прекратилось, и похмелье продолжилось.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила я, глядя на позеленевшее лицо Мари. — Помочь?

— Голова болит, пить хочется, настроения нет, — заныла Синица. — Поспать бы.

— Поехали, я тебя домой отвезу.

— Ещё одно предупреждение, и в следующий раз отчислят.

— Не отчислят. Схожу к ректору… Они не посмеют…

— Ну да… — Мари улыбнулась через силу. — Видишь? Уже начала ловить преимущества от дружбы…

В ответ на это, я подхватила сумку Синицы и её саму, разворчалась, выводя из аудитории:

— Уж конечно, хоть в чём-то Каусу спасибо, — нечаянно вылетела мысль, не предназначенная для чьих-либо ушей.

— Каусу? — взгляд Мари прояснился, и в нём зажглись огоньки любопытства. — Твоего сапфира зовут, как императора?

— Видимо так, — я попыталась перевести разговор со столь щекотливой темы. — Смотри, сегодня особенно много народу в универе…

— Погоди, — не отступала Синица. И откуда в ней только силы появились?

— Ты что? С ним?

— Мари, пошли…

— Да не может быть!

Шум и гвалт в холле, множество снующих людей не позволили продолжить разговор, но я слышала сопение подруги за спиной и вдруг её возглас разрезал пространство, заставляя меня инстинктивно осмотреться по сторонам, отмечая несколько десятков любопытных взоров.

— Ах вот почему пришёл другой!

— Мари! — взмолилась я.

— Ну ладно… Молчу-молчу, — недовольно буркнула она.

Без лишних разговоров мы добрались до дома Синицы, где я её и оставила приходить в себя и отсыпаться. Свой авиан Мари одолжила мне, несмотря на все возражения. Ведь обратно припарковать его может и не получится. И…

Я осталась наедине со своей тревогой об Эмиле. Или за Эмиля. Злости на него не было, скорее недоумение, что он может придумать. В размышлениях добралась до дома, и приложив магнитный ключ к замку, открыла двери своей квартиры.

Прислушалась к тишине, но переступив порог уловила запах ароматных свечей. Это меня несказанно напрягло. Это ещё что за сюрпризы? Каус наконец объявился? Или Эмиль явился с ключами?

Каково же было моё удивление и разочарование, а это было именно оно, когда в своей студии в полумраке на столе, я увидела горящие свечи, фрукты и бутылку вина с двумя бокалами. И полуобнажённого босого Эмиля с цветами, смиренно ожидающего моего прихода. На нём были только брюки и галстук в белый горошек на голое тело. Он улыбался, глядя на меня. Приготовил, мать его, сюрприз! Галстук-то зачем? Хочет, чтобы я поводила его как собачку на поводке? А если бы я не пришла? Сидел бы здесь сутки, двое, трое?

— Что ты тут делаешь? — я прошла в комнату и присела на подлокотник кресла, даже не зная, что предпринять.

— Тебя жду.

— Зачем?

— Подумал, что из-за этих групп крови… — Эмиль выдержал паузу, усиливая значимость слов, но и придавая нашей встрече театральность… — тебе не нравились ограничения прав и свобод… И мы никогда не уделяли много внимания чувственной стороне наших отношений и делали ошибку.

— Какой стороне? — я, действительно, не понимала, куда он клонит.

— Давай, мы просто посидим с тобой, пообщаемся, потанцуем, почувствуем друг друга, как в первый раз?

Это о каком почувствовании он намекает? Ох, и ищет же его пятая точка неприятности.

— Эмиль, — выдавила из себя. — Тебе нужно отсюда уходить, и желательно побыстрее.

После ночи я не видела Кауса, не знала, что он думает, что делает. В каком настроении сапфир тоже было неясно. Его внезапное исчезновение и молчание было странным, и в то же время, вспоминая его на острове в ревности, на Растабане, моя интуиция подсказывала, что без его внимания встреча с Эмилем не останется.

А в это время, Эмиль сделал пару шагов ко мне, щёлкнул пальцами, и в комнате тихо разлилась мелодичная романтичная музыка. Основательно приготовился…Даже вспомнил наш любимый трек… Когда только успел?

— Когда тебя забрали, я места себе не находил очень долго! — проникновенно начал говорить Эмиль.

— Несколько дней? — я ухмыльнулась, вспоминая слова Мари.

— Я натворил много ошибок от отчаяния, но готов их все исправить!

Эмиль подошёл к столу, взял бутылку и разлил вино по бокалам. Взял их, один протянул мне со вздохом:

— Жень, ну неужели я настолько моральный урод, что не заслуживаю простого разговора и объяснений?

В его глазах я увидела столько грусти и сожаления, что сдалась. В конце концов, один бокал и разговор по душам. Любопытство грызло меня всё сильнее — где Фациес?

Я смотрела на бывшего парня… и на его тело. Хорошо сложенное тело подготовленного спортсмена. Но очевидная разница с Каусом или любым другим сапфиром бросалась в глаза. Я начала понимать, почему тогда, на острове, Фациес сказал, что земные женщины всегда хотят от них детей. Сапфиры божественно красивы и притягательны. И это было непререкаемой правдой. Всё равно, что сравнивать естественную природную грацию и силу с её подобием. Сравнивать тело мужественного воина с накачанным телом спортсмена.

— Рубашку надень для начала.

— Сию минуту, — улыбнулся Эмиль, выполняя просьбу.

Я отпила глоток кисловатого вина, испытующе глядя на Эмиля. Он продолжил, пристально глядя мне в глаза:

— Когда увидел тебя вчера в университете, моё сердце едва не остановилось. Вдруг вспомнил всё, что ты говорила мне, пока мы встречались… Живу, как в инкубаторе, серость вокруг…

Я молчала. Мне нечего было ему сказать. Ну не рассказывать же о всех своих приключениях?

— Скажи, неужели у меня нет ни единого шанса всё исправить?

Эмиль поставил бокал на стол и подошёл ко мне. В его глазах горело желание, которое меня начало пугать. Коснувшись пальцами моей руки, он забрал мой фужер и убрал в сторону, чтобы в следующее мгновение обхватить меня и поднять с места. Я даже не успела возразить, как оказалась в его крепких объятьях.

— Ты такая сексуальная и аппетитная, — хриплым голосом заговорил он, внимательно всматриваясь в моё лицо. — От тебя так хорошо пахнет. Поверь, наша разлука пойдёт нашим отношениям только на пользу…

— Отпусти меня.

— Я стал опытней, поверь, — Эмиль пытался найти во мне отклик, — я смогу сделать тебя счастливой и доставить много минут удовольствия.

Эмиль начал шарить руками по моему телу, поглаживая спину, бёдра и ягодицы. Я упёрлась руками в плечи бывшего, в попытках оттолкнуть обнаглевшего мужчину.

Где этот чёртов Каус? Уже давно должен был оторвать надоедливого Эмиля от меня… А я… Я ничего не чувствовала. Совсем ничего. Вся ситуация попахивала какой-то пафосностью и лицемерностью.

— Отпусти меня! — потребовала я, вкладывая в голос как можно больше недовольства.

Мои попытки оттолкнуть Эмиля ни к чему не приводили… И это беспокоило. Бывший был силён. Мне очень хотелось отодвинуться… Хоть чуть-чуть… от его набухшей плоти в штанах, похоже надетых на голое тело.

— Только после того, как поцелую тебя, — горячо шептал Эмиль, пытаясь захватить мою голову в свои руки, чтобы отыскать губы. Всё же, уворачиваться у меня получалось неплохо.

Что же это такое происходит? Везёт мне на озабоченных самцов! Будто я мёдом намазана, с какой активностью они пытаются уложить меня в постель! Что во мне такого, что все они хотят доказать свою неотразимость? То Рас Фард, теперь Эмиль…

— Она же попросила тебя отпустить её! — как гром среди ясного неба раздался спокойный голос Кауса в комнате, у Эмиля за спиной.

От неожиданности бывший выпустил меня из рук и развернулся. Я сделала шаг в сторону, чтобы увидеть Фациеса, сидящего за столом и наливающего вино в чистый бокал, невесть откуда взявшийся. Когда он успел его найти в моей квартире? Как ни странно, но Каус был абсолютно спокоен. Невозмутим.

— Э-э-э-э, вы кто такой? — ничего не понимая, задал вопрос Эмиль.

— Да так, — усмехнулся Каус, — ухажёр Женькин. Новый. — сапфир специально сделал акцент на словах ухажёр и новый, заставляя меня сразу вспомнить вчерашнюю пьянку с Марией. Он отпил вина и поморщился. — Ну ты и пойло притащил. Разве такое вино любимым женщинам наливают?

— Какой ещё такой ухажёр? — Эмиль явно тормозил.

— Такой вот. Нашёлся, пока ты с другой общался…

— У меня нет денег на дорогое вино, — надул губы Эмиль, оскорблённый в лучших чувствах.

— Тогда лучше его вообще не пить, — посоветовал Каус, закусывая виноградом. — А вот фрукты вроде ничего… Вкусные…

Казалось, Каусу доставляла несказанное удовольствие эта импровизированная игра в кошки-мышки. Эмиль же… Это было по меньшей мере странно, но он явно находился в ступоре, не понимая с кем разговаривает.

— Как вы здесь оказались? — вдруг начал наступление Эмиль.

— С неба свалился. Нечаянно.

А тут бывший сделал глупость и произнёс то, что не должен был произносить никогда и ни при каких обстоятельствах:

— А может вы обратно на небо свалите, и оставите нас с Евгенией наедине?

Каус молча поставил бокал на стол и медленно встал, как-то очень бесшумно отодвигая стул.

— Мальчик, — тихо зазвучал его голос. — Я мог бы назвать тебя отчаянно смелым, но не могу, потому что знаю, что это не так. А раз это не так, значит, ты непроходимо глуп.

Угроза, исходящая от его слов, тембра, энергетики исходила от императора волнами, причём амплитуда этих волн с каждым новым словом увеличивалась всё больше.

— Еня. Милая. — Каус разделял слова, придавая им больше веса. — Что прикажешь с ним сделать? Казнить или отпустить на все четыре стороны?

И начался цирк. Глаза Кауса вспыхнули синим пламенем. Нет, он не злился. Зная, какой он в ярости, я понимала — сапфир забавляется. А Эмиль… Эмиль попятился к стене, вдруг в одно мгновение осознав, с кем имеет дело. Прозрел…

— Вы… э-э-э… о-о-о… Пппростите…

— Угу, — кивнул Фациес. — Прощаю.

— Этого бо-о-ольше не пповториться… — начал заикаться мой бывший.

— Конечно не повторится, — ласково согласился с ним Фациес. — Так что? Сам уйдёшь или тебя попросить надо?

— Са-а-ам, — каким-то тонким голосом протянул Эмиль, пятясь к входной двери.

— Ключ оставь, — попросил Каус, и бывший в ответ на это, показал пальцем на столик в прихожей, на котором уже лежал магнитный ключ.

Дверь захлопнулась в мгновении ока. Эмиль выскочил на улицу босиком как был, в расстёгнутой рубашке, брюках и галстуке.

— Он обувь забыл, — поморщилась я и рассмеялась.

— Ничего. Новую купит, — улыбнулся Каус. Его взгляд потерял синеву, приобретая серьёзность. Он приблизился ко мне и привлёк к себе так, словно соскучился. — Как насчёт острова?

— Море — это хорошо, — согласилась с ним, вмиг растеряв всё своё равнодушие.

— Предлагаю сегодня поужинать на яхте.

— Хорошо, — тихо ответила ему, отвечая на пронзительно нежный поцелуй в сомкнутые губы.

Белоснежная красавица, на которой я оказалась вместе с Каусом, пришвартовалась в небольшой бухточке около острова. Судно практически не качалось, спокойно отдыхая на водной глади. На верхней палубе в каюте-столовой с видом на безбрежный океан мы удобно расположились на диванчиках, расположенных вдоль стен перед распахнутыми витражными окнами, открывающими выход на широкий балкон.

Яхта качнулась, раздался тихий гул заработавших двигателей, и мы тронулись с места.

— Это будет небольшая прогулка, — улыбнулся Каус, не сводя с меня глаз. — Не возражаешь?

Кто в своём уме будет возражать от романтичного путешествия? Пожалуй, хорошо было всё, кроме мыслей о возможном разговоре. Хоть бы он стал портить чудесный вечер выяснением отношений… В каюту вошёл стюард-дифдианец со спиленными рогами. Он принёс поднос с салатами и бутылку вина. Быстро накрыл на стол и ретировался точно безмолвный призрак.

— Каус, почему у него спиленные рога? — это был уже второй представитель расы, кого я встретила в таком обличии.

— Культура Дифды. Его изгнали с позором из общества. Скорей всего за какую-нибудь незначительную провинность.

— Это какую?

— Ну, например, загулял с чужой женой.

— По-твоему, измена — это незначительно?

— Мужчина изначально полигамен, и не всегда ему достаточно одной женщины.

Ну ничего себе! Хорошее оправдание для адюльтеров! И Каус это поддерживает?

— Ну уж нет, — с достоинством ответила я. — Если мужчина или женщина любят, им не нужны другие партнёры. Никогда!

Уж что-что, но это я знала наверняка. Мои родители стали примером таких отношений. Отец уже долгие годы не представлял рядом с собой никого кроме матери. Их отношения оставались яркими и свежими, как в первый день. А тут…

Наш разговор прервался появлением стюарда. Вышколенный слуга появился с блюдом в руках. На нём, в листьях зелени, лежала аппетитная рыба. От одного взгляда на неё потекли слюнки.

— Когда любят, — произнёс Каус с нажимом, наблюдая за тем, как я накладываю себе еду. — Но этот стюард не познал любовь.

— А что такое любовь, по-твоему? — я прищурилась, ожидая ответа.

— Для каждого она разная.

— Хорошо. Что для тебя любовь?

— Быть рядом, защищать, исполнять желания, — он взял меня за руку, поглаживая пальцем расчётное колечко, не сводя ласкового взгляда.

Я задумалась о его чувствах ко мне. И, конечно, вслух.

— Ты всегда рядом…

— Продолжай, Еня, — наклонился ко мне мужчина.

— Защищаешь меня… — взглянула ему в глаза. — А как насчёт желаний?

— Я делаю всё, что ты хочешь. Разве нет?

— Не всё.

Вот дёрнул чёрт его за язык об этих желаниях… И мне, ослице неразумной, шлея под хвост попала. Закусила удила, упёрлась. В этом я вся. Пока не добьюсь своего, не успокоюсь. Чем, спрашивается, он думает при общении со мной, если уже второй раз на словах поймался? Я даже слегка разозлилась. То ли на него, то ли на себя.

— Продолжай, — в голосе сапфира слегка прорезались стальные нотки. Его проницательность была выше всяких похвал. Она вызывала уважение и едва ли не страх… Он предупреждал события до момента их возникновения… Интересно, а удастся ли у меня мой план?

— Амнистируй линеров, — сказала «А», говори «Б». — Разреши им жить среди других людей.

— Нет.

— Так просто? — усмехнулась я.

— Так просто, — парировал спокойно он.

— Но это моё желание, — надавила я.

— Это не желание, а каприз женщины, которая делает всё, что ей заблагорассудится. Скажи, — голос сапфира зазвучал глуше, вкрадчиво, — зачем тебе средства массовой информации? Девочка моя, ты должна понимать, что играешь с огнём. Может, зря я тебе дал неограниченный денежный лимит?

— Да нет, не зря, — ответила ему, понимая, что если он сейчас заберёт расчётное кольцо, моя задумка накроется медным тазом, и улыбнулась. — Хочу поиграть в большой бизнес. Понять, какое влияние оказывает медиа на массы, и как это работает внутри системы.

Да… Мои объяснения были притянуты за уши. Нет, я не лгала, но и недоговаривала. Дело было не только в моём плане рассказать миру о жестокости по отношению к линерам и межрасовым бракам, чтобы через волнения изменить ситуацию к лучшему. В меньшей степени здесь присутствовал и интерес к социальным инструментам власти. Сам же предоставил деньги, сам же предложил делать с ними всё, что захочу по умолчанию. Ребёнок решил поиграть.

— Поиграй, Еня, — черты лица императора всё же смягчились, несмотря на угрожающие нотки в голосе. — Только не заиграйся.

А желание-то не исполнил. Легче лёгкого списать на каприз. Но одно обещание ему придётся выполнить.

— Когда родители увидят Эльзу? — требовательно спросила его, неожиданно даже для себя.

Тёмно-синим цветом полыхнули глаза Кауса. Он отпустил мою руку, встал и вышел из-за стола. Развернулся. На его лице сквозило раздражение и недовольство. Противостояние между нами усилилось. Мне очень-очень хотелось, чтобы он понял, как неприятно давление на личность, как неприятны ограничения.

Но очередная фраза сапфира заставила меня напрячься от неожиданности. Так обдали холодом меня его официальный тон и холодный блеск в глазах.

— Сегодня же займусь этим вопросом, чтобы ты, наконец, перестала мне надоедать с этой ерундой и… — Фациес прищурился, — после того, как порадуешь… своего… императора.

Он специально сделал акцент на слове «император»? Вот тебе, Женя, и любовь, с горьким разочарованием констатировала я непреложный факт, вскрывшийся на «романтическом ужине». А я то думала… А тут условие. Интересно, что хочет Фациес? В несколько глотков я допила вино, чтобы потом улыбнуться ему нежнейшей улыбкой. Надеюсь, он захлебнётся от сладости.

— И что пожелает МОЙ император?

Его глаза сверкнули синим, когда он потянул, расстёгивая, брючный ремень.

— Порадуй меня своими ласками, Евгения.

Дверь начала распахиваться. Видимо, стюард решил проверить всё ли в порядке, и нужно ли убрать со стола. Каус сделал одно движение рукой, чтобы дверное полотно резко захлопнулось, будто от веяния ветра, видимо хлопнув дифдианца по носу. По ту сторону раздался негромкий стон, и в секунду всё затихло. Жёсткий намёк был усвоен. Обоими.

— Я жду, — голос резал сталью. — Предложение действительно только здесь и сейчас.

Я поднялась с дивана. Женя всё поняла. Он хочет, для начала, чтобы я встала перед ним на колени? Хорошо… Ради Эльзы я сделаю это. Решил проучить и наказать за манипуляции, ткнуть меня носом в символ своей власти в прямом и переносном смысле? Хорошо. Я сделаю это ради неё.

Откажись я сейчас, и у него появится повод отказаться от своего обещания. А к Расу я не хочу. Чёрт… Птица в золотой клетке, пока Каус в любовь не наиграется. Настроение от осознания ситуации, в которой оказалась я, испортилось окончательно. Я разозлилась, но улыбалась. Разберусь с этим позже. И найду… Чёрт возьми, найду способ выбраться…

Ну и как поступить? Мне хотелось верить, что происходящее лишь часть нелепой игры. Я не против, если это поможет, наконец, добиться желаемого. Пусть станет толчком или пинком. Не на такую напал…

Не спеша, я приблизилась к мужчине, заметив, как сапфирами разгорелись его глаза. Радуйся Фациес, начинай. Сегодня твой день. Расстегнула ширинку, а затем спустила брюки, опускаясь перед ним на колени, не сводя с него взгляда. Злость сменилась любопытством. Я никогда раньше не делала минет, хотя и имела представление о том, как доставить удовольствие мужчине. В нижнем белье Кауса старался вырваться на волю настоящий монстр. Я высвободила его мужское достоинство наружу, заметив, как Фациес слегка напрягся. Он молчал и пристально смотрел на меня синими глазами.

Сначала я прикоснулась губами к мошонке, лизнула её, намеренно обходя вниманием его пенис. Затем захватила одно яичко в рот и, придерживая его внутри, прошлась по нему языком. Ответом на моё действие явился мужской, едва сдерживаемый, стон. Тогда я проделала тоже самое со вторым, а потом провела пальцем по стволу, начиная от основания до самой головки, разглядывая вздутые от вожделения вены.

В секунду мы оказались на низком диване. Вернее на нём расположился он, поудобнее. Мне же иной позы предложено не было. Я обхватила рукой ствол и прикоснулась языком к обнажённой головке, слизывая прозрачную выступившую каплю, и заметила, как чаще задышал мужчина от нарастающего возбуждения. Любопытно будет узнать, когда наступит предел его вожделения. Мои острые ногти коснулись кубиков на его животе, а пальцы скользнули вниз, вычерчивая полоски, спускаясь к паху. Язык в это время чертил такую же, вылизывая его снизу вверх, увлажняя его. Ещё пара движений в обе стороны, и мои губы накрыли головку, погружая её глубже в рот. Язык порхал внутри по кругу, мягко лаская возбуждённую плоть, всё больше утяжеляя мужское дыхание.

Его настроение передалось и мне. Непередаваемое ощущение власти над мужчиной, когда он сгорает от страсти, полностью подчиняясь моему ритму, моим желаниям, моему руководству. Рука скользила по стволу, крепко, но нежно сжимая его. Ртом я вбирала его в себя, глубже, насколько могла, стараясь проглотить его целиком. Пытала его своими ласками и потеряла счёт времени, пока не почувствовала перемену. На миг он замер, слегка прогнулся. Его стон и сладкие судороги наслаждения, которые ощущались языком и руками явились наградой мне за труд. Я чувствовала его пряный вкус и запах, безмерно довольная от своего первого опыта.

И в тот момент, когда я встретилась с ним взглядом, отрываясь от него, то увидела в его глазах не столько удовольствие от оргазма, сколько удовлетворение от моей покорности. Что-то похожее на самодовольство и высокомерие. Император получил свою жертву, а моя радость сменилась резким отвращением и злостью. Я увидела его истинное к себе отношение.

Медленно поднялась с колен и сказала ему, лаконично чеканя каждое слово, сухо, по-деловому:

— Теперь твоя очередь выполнить… давнее… обещание. Если не возражаешь, вернусь на виллу. Ты получил, что хотел.

А потом развернулась и пошла на выход. Захотелось увидеть море с кораблика. Думала будет романтичный вечер, секс на палубе, счастье… Получила горькое разочарование. Я узнала цену его словам. Глупая… Так хотела верить, что он играет… Сама себя успокоила и жестоко поплатилась за это.

— Еня, — услышала я Фациеса и повернулась к нему.

Увидела, как рванулся он ко мне. Не знаю, что отразилось в моих глазах, но его лицо исказила гримаса сожаления, вины. Он остановился на полдороге и отвёл взгляд, отпуская меня восвояси.

Ветер бил в лицо, равно, как на него попадали солёные морские капли, смешиваясь с моими слезами. Я настроилась на перемещение, понимая, что если не уйду, то останусь здесь дальше. Сейчас придёт в себя и не отпустит, а общения с ним не хотелось. Ни в каком виде.

Я закрыла глаза и переместилась в пространстве, надеясь, что сегодня он меня более не побеспокоит.

Каус Фациес.

Какой сильной была моя радость, когда с утра пораньше меня разбудила маленькая Эльза, запрыгнув ко мне в кровать. Объятья, поцелуи, улыбки, которыми наградила меня маленькая девочка едва ли не заставили меня расплакаться. Я видела счастье в глазах друзей и понимала, что всё было не зря. Каус сдержал своё слово. Омрачало всё лишь цена, которую он запросил за свободу девочки, а вернее его отношение и желание поставить меня на место. Впрочем, так даже к лучшему. Никаких иллюзий касательно его истинных чувств у меня больше не было.

Несмотря на то, что был выходной день я всё равно сбежала с острова. Хотелось верить, что Каус не будет беспокоить меня в городе, поэтому уже через час я была в квартире Мари. Там то мне была гарантирована новая порция удивления — моя подруга не спала. Она сидела на кухне, пила чай и выглядела несколько взволнованно. Рановато встала. Что произошло?

— Ты превратилась в жаворонка? — спросила я, глядя с подозрением на Мари.

— Какой там, — выдохнула Синица. — Утром землетрясение было. Сильное.

— Что за бред? У нас же не сейсмоопасная зона…

— То-то и оно. Ты новости не смотрела, но подземные толчки ощущались по всей планете.

Именно в это утро появилась Эльза. Растабан — закрытое измерение… Не покидало чувство, что случившиеся катаклизмы и освобождение девочки взаимосвязаны.

— Женька, ты чего зависла? Чай будешь? — вырвала меня из задумчивости подруга.

— Да, — я подошла к сушилке, и достала с ней любимую, гостевую чашку. Плеснула туда янтарной, вкуснопахнущей заварки и залила её кипятком. Потом присела за стол к Мари и взяла конфету.

— Чем сегодня займёмся? — задала мне вопрос Мари, пытливо вглядываясь в моё лицо. — Ты явно чем-то расстроена.

— Ерунда, — отмахнулась я.

— Ничего не ерунда, — взгляд Синицы обещал мне взбучку. — Я то тебя знаю. Рассказывай!

— Да так… — задумалась на секунду и улыбнулась. — Разочаровалась в любви.

— Вот как… — Лукавые огоньки в глазах Мари подсказали, что война с разочарованием только началась. — Деньги есть?

— Полно, — вздохнула я. Как бы мне хотелось вернуть всё Каусу, чтобы показать, как расцениваю его подачки, но отступать было поздно. Намеченные планы требовали финансовых вливаний. — А зачем?

— Разочарование в любви, — с умным видом сказала подруга, — можно чудесным образом подсластить шоппингом.

— Чегооо? — вытаращила на Мари глаза.

— Предлагаю сегодня отправиться по магазинам и влить в кровь несколько тонн эндорфинов в виде компенсации за все разочарования, полученные от мужчин во все времена, — она засмеялась.

— Не хочу…

— Захочешь, — Мари стянула меня со стула. — Назовём это обново-терапией! От твоего сапфира не убудет!

— Да мне ничего особо не нужно! — я ещё упиралась, чувствуя, как тает моя защита.

— Я мигом, — и подруга растворилась в недрах шкафа в попытках отыскать для себя подходящие мероприятию вещи.

Самый крупный торговый центр города в парке среднего округа жил своей жизнью, в вечной суете и заботах. Мы зашли в огромное помещение заполненное обилием различных магазинчиков и ресторанчиков. Ничего не изменилось, хотя и времени много не прошло. Последний раз я была здесь в день финального теста, загнанная охотой на меня. И всё равно не убежала. Воспоминания оставались со мной как страшный сон.

— Женька! — ухнула где-то рядом у хо мне Мари. — Опять зависла!

— Нет…

— Пойдём туда, — и она потянула меня к ближайшему магазину. — Там новая коллекция.

— Это же очень дорого!

— Только не с твоим кольцом!

— Да не буду я тратить его деньги себе на тряпки! — произнесла я, намереваясь стоять на своём до конца.

— И не трать. Пока мои потратим, — согласилась со мной Мари.

И начались примерки. Брюки, юбки, блузки… Цветной калейдоскоп одежды заразил несказанным энтузиазмом. Мы одевались и раздевались, веселились и откладывали понравившиеся вещи, чтобы снова и снова повторять женский ритуал поднятия настроения во все времена.

— Ой, Мари… Какое красивое! Как раз к моим новым туфлям! — Я сняла с вешалки элегантное платье синего насыщенного цвета и поняла, что просто должна влезть в него.

— Иди-иди! Я приду чуть-чуть попозже, — пробурчала подружка, зарываясь в очередной коллекции.

Сказано — сделано. Весело напевая себе под нос, я отправилась в примерочную, задвинула шторку, избавилась от юбки и начала стягивать с себя тонкую водолазку через голову, пока не осталась стоять на каблуках, в красном нижнем белье перед зеркалом. И вздрогнула от неожиданности, а потом замерла от страха. За моей спиной в полушаге стоял Рас и смотрел на моё отражение синими сапфировыми глазами.

Ровно через секунду моё плечо обожгло его горячее дыхание и нежный поцелуй, который вызвал ужас, нежели радость и удовольствие.

— Привет, малышка, — промурлыкал он. — Давно не виделись.

— Как ты здесь… — выдавила я. Слова попросту не хотели произноситься.

— Эльза, малышка… Ты же захотела видеть её, — не поднимая головы, он смотрел мне в глаза исподлобья через зеркало. — Твоя кожа… Она так приятно пахнет…

Вот это называется наступил тот самый великий случай, когда попадаешь в щекотливую ситуацию из которой все выходы не нравятся. Я схватила свои вещи, чтобы одеться, но тут же мои запястья оказались в его руках.

— Не спеши, — вкрадчиво заговорил он. — Я не причиню тебе вреда, а вот платье и мне любопытно будет посмотреть. Одевайся… Или тебе помочь?

Рас Фард меня пугал. Я не стала перечить и натянула полоску ткани, которая тут же села по фигуре, обтягивая все мои достоинства. Все без исключения. Вот чёрт! Оно и правда оказалось вызывающе сексуальным, и очень подходило цветом к его светящимся глазам.

— Хороша… Я подарю его тебе… — протянул Рас, лаская меня взглядом.

— Не нужны мне твои подарки, — буркнула я, размышляя, как от него быстрее отделаться. В платье я почувствовала себя более защищённой. — Уходи… Сейчас сюда придёт Каус…

— Не придёт, — засмеялся сапфир, заключая в объятья. — Я тоже умею искажать время и пространство. Он уверен, что у тебя всё хорошо.

— Тогда тебе лучше меня убить, потому что я расскажу ему о твоём визите.

— Не делай глупости, Енечка, — Рас сделал последние полшага, отделявшие нас друг от друга в этой тесной раздевалке, и прижался ко мне. — Он же явится ко мне в гневе. А я не смогу ему не ответить… Ещё подерёмся, а где гарантия, что снова победит он?

— Да мне плевать! Хоть поубивайте друг друга! — зарычала я, чувствуя возбуждение мужчины.

Сапфир взбесил меня своей наглостью. Мне достаточно было вспомнить его поведение там, на Растабане… А ещё эта Енечка… Так меня только мама с папой звали… И Каус…

Странно, но Рас отступил, довольно улыбаясь. Казалось, ему понравилась моя реакция. Мы, по-прежнему, смотрели друг на друга через зеркало. Казалось, примерочная должна была уже взорваться от того напряжения, которое витало в воздухе между нами. Я смотрела, как начало затухать синее пламя в его глазах.

— Убирайся вон!

— Конечно, милая, — смиренно произнёс он. — Собственно, я пришёл к тебе извиниться, — и глядя на моё удивлённое лицо, добавил. — Немного перегнул палку во время последней встречи.

— Немного? — его версия ввергла меня в нокаут.

— Я буквально сошёл с ума от ревности, малышка.

Глаза бессмертного весело блестели, а сам он улыбался искренней виноватой улыбкой. И тут шторка внезапно отодвинулась, чтобы в раскрытой щели появился сначала любопытный нос, а потом и сама Синица. Подруга втиснулась к нам.

— Женька, ты посмотри, что я нашла! Ой… — обалдела и попятилась назад. — Ой, простите…

Воспользовавшись мгновением, я выскочила в коридор между кабинками и подвернула каблук новых туфель, чтобы со всего размаху полететь на пол. Правда, не долетела, оказавшись подхваченной Фардом.

— Мне приятно, что ты так радуешься встрече со мной, малышка, — услышала я бархатный шёпот сапфира. — Ты смотри, даже на ногах не устояла…

— Иди ты к чёрту, Рас! — Ещё один подлец. Ведь по его вине чуть не расквасила себе нос.

— Ещё раз так скажешь, — с придыханием, хрипло произнёс сапфир, — и мне придётся отучить тебя ругаться.

— Чтооо? — я смотрела ему в глаза, пока он смотрел на мои губы. Нашли лица находились так близко, что я тут же смутилась, осознав, какими методами он будет действовать. Я чувствовала приятный мужской запах, и он мне нравился. Открытие ввело меня в очередной шок, и тут же рассердилась на себя, на него, и ситуацию. — Подними меня! — рявкнула, а он улыбнулся и, поднимаясь, легко поставил на ноги и меня.

И на всю эту сцену с удовольствием смотрела Мари, раскрыв рот.

— Встретимся позже, Енечка, — Рас наклонился ко мне и легко прикоснулся губами к моей щеке, заговорщически шепнул. — Не рассказывай Каусу. Зачем нам проблемы раньше времени? — лукаво улыбнулся и удалился из отдела для примерок в сторону выхода.

— Женя! Кто это? — Мари провожала взглядом Раса. — Ещё один сапфир?

— Похоже… — я смотрела вслед сапфиру, начиная понимать, что произошло.

— Он такой… такой… сексапильный, — выдохнула она. — А как он здесь оказался?

— Видимо, с неба свалился, — машинально повторила слова Кауса.

— А что ему нужно?

— Хотела бы я знать… — задумчиво произнесла я. Потом как очнулась. — Мне надо переодеться.

Стянула платье и долго смотрела на него, сидя в примерочной на пуфике, пока не заглянула Мари.

— Ты чего?

— Вот думаю, брать или нет…

— Да что тут думать, брать конечно!

Она выхватила его из моих рук, чтобы отнести на стойку к продавцам, и чуть позже вернулась с пакетом ошарашенная.

— Всё оплачено!

— Что значит оплачено?

— Всё. Девушка сказала, что мы можем забрать с собой хоть весь магазин.

— Ничего не понимаю.

— Тот красавчик, который тебя поймал перед падением оплатил все наши расходы.

— Чёрт! Только этого не хватало, — застонала я.

— Не знаю… — она мечтательно уставилась в одну точку. — Он такой классный… И щедрый…

Щедрый мерзавец! Решил откупиться за своё поведение подарками и якобы примерным поведением, наверняка задумав какую-нибудь гадость. Что он хотел? Перед глазами пронеслась вся встреча с момента появления сапфира в раздевалке, пока я стояла в нижнем белье (тут я вспыхнула от смущения) до оплаты счёта, и ничего криминального кроме очередных приставаний не нашла. Выбрался из тюрьмы. Мог бы отомстить, шею свернуть, утащить за собой в пространство… Но так ли Рас безобиден? Слишком много вопросов, и никто на них ответов не даст, кроме него самого. А что он сказал? Ещё увидимся? И новая волна непонятных чувств настигла меня в ту же секунду.

Мы вышли из магазина и отправились ко мне домой. Возвращаться на остров я не собиралась и не хотела. Впрочем, как и что делать дальше тоже не знала. Обида на Кауса не исчезла, а разборки братьев меня волновали мало. Больше волновало другое — они меня не оставят в покое, и с этим надо было что-то решать.

— К тебе? — спросила Мари, заводя авиан.

— Полетели.

— Будешь перемерять обновки?

— Пффф… Тебе ещё не надоело? — я фыркнула. — Лучше я что-нибудь почитаю на послезавтра. И тебе советую.

Недовольный взгляд Синицы подсказал, что «попрыгунья-стрекоза» лучше бы гуляла, чем занималась делами. И вскоре, удобно устроившись на диване, мы начали читать учебные материалы и готовиться к семинарам. Я надеялась, что Мари останется у меня ночевать, но срочный звонок её родителей срочно поменял планы, и подруга уехала домой.

Отыскав в закромах кухни рис и овощи, решила приготовить себе ризотто, мыслями возвращаясь к неугомонным сапфирам. Вот бы Каус рассосался сам, как сизый дым, вместе с Расом. Выходит Фард обменял Эльзу на свободу. Хитрый ход, но хотя бы без крови. Всё лучше, чем военные действия задуманные изначально. Хотелось надеяться, что в планах Раса больше нет войны за власть, о которой он мне говорил когда-то на Растабане.

В задумчивости я помешивала на сковороде овощи и вздрогнула от слов Кауса:

— Ты теперь намеренно будешь меня избегать?

Меня точно окатило холодом. Фациес был сердит, а моё нежелание с ним встречаться не осталось незамеченным. Развернулась к нему, чтобы увидеть хмурое лицо.

— Император желает новых утех от любимой игрушки? — съязвила, не удержавшись.

Конечно, я понимала, что выпускать брата Каус не хотел по своим каким-то соображениям, а вся проволочка с Эльзой была именно по этой причине, но тот его взгляд полный самодовольства и превосходства до сих пор видела перед собой. Я достаточно уважаю себя, и не заслужила такого к себе отношения, тем более, что ему в любовницы не напрашивалась.

— Еня. Я думал, что ты будешь более доброжелательна, — в его голосе слышалась обида.

— Конечно. Спасибо тебе, благодетель. Исполнил своё обещание, долго не ждали, — сказала и тут же пожалела, потому что оказалась лицом к лицу с Каусом. Вот совсем-совсем рядом. И глаза у него были совсем не серыми, и даже не синими. Какими-то чёрными, но не горящими, когда он был в ярости, а потемневшими. Таких я ещё не видела.

— Скажи, чего тебе не хватает? — спокойно спросил он, а я поняла, что как минимум масла в овощах.

— Масла, — произнесла я, вызывая недоумение на его лице.

— Чего?

— Овощи горят!

— К деймосу овощи! — выругался он.

— Знаешь, что! Иди сам к деймосу! — парировала я, отправляя его неизестно к кому. — А у меня ужин сейчас испортится!

Каус отступил от меня на шаг, позволив мне сделать всё, что нужно для спасения еды. Он терпеливо ждал, пока я не закончу все манипуляции, молча наблюдая за мной в задумчивости.

— Будешь ужинать? — вежливо предложила, в глубине души надеясь, что откажется и уберётся отсюда по добру поздорову.

— Да. Интересно попробовать.

Вот это новость, я чуть не поперхнулась рисинкой от неожиданности. Если Рас лопал всё подряд, получая удовольствие от еды, то Каус, иногда мне казалось, духом святым питался. Но в этот раз он удобно устроился напротив меня. Я поставила тарелки на стол, вилки, стаканы под сок и приготовленное блюдо, с любопытством поглядывая на сапфира.

— Ты весьма недурно готовишь ризотто, — сказал Каус, когда осталась примерно половина от съеденного.

— Натренировалась, — просто ответила ему, поглощая еду.

— Скажи, Еня, — он выгадал момент, когда я положила руку на стол и накрыл её своей ладонью.

Нежный, влюблённый взгляд сапфира, и я подавила смешок. Самое время вытащить кольцо и предложить замужество, как показывают в романтических фильмах. Только теперь меня не проведёшь в его играх. Каус нахмурился.

— Да, Каус, извини, — надела маску серьёзности на лицо.

— Я что-то сказал или сделал смешное?

— Нет. Всё хорошо. Ты хотел что-то спросить? — невинно поинтересовалась, готовая к любой лжи.

— Ответь, чего тебе не хватает?

Я задумалась… Интересно, это он о чём?

— Исполнитель желаний в действии? — ухмыльнулась, вопросом на вопрос. — Предлагаешь желание в обмен на очередную порцию удовольствий?

Ответом мне стали гневно сверкнувшие глаза. Он резко поднялся со стула, не выпуская моей руки.

— Пойдём.

— Не хочу! — я попробовала упереться, но куда там.

Он сгрёб меня в охапку и шагнул в пространство. Думает, если сменит место предполагаемой беседы всё станет хорошо? Я озиралась по сторонам, находясь на великолепной зелёной поляне, окружённой небольшими кустарниками. Впереди, перед глазами, находился небольшой водоём. Каус взял меня за руку и повёл к озерцу с прозрачной водой. Настолько чистой, что хорошо просматривалось дно с мелкими камушками и растениями.

— Здесь мелко, — сказал он, присаживаясь на корточки и утягивая меня за собой.

— Где мы?

— Это Шахривар. Северная его часть. Здесь холоднее, чем на основном континенте, куда ты попала в прошлый раз, — произнёс спокойно, а я вспомнила страшного зверя, свою беспомощность и … сапфира, который вытащил меня и спас от неминуемой смерти.

— Зачем?

— Хочешь увидеть кальрогов?

— Где?

Он улыбнулся и погрузил руку в воду, чтобы в следующий миг стайка «зонтиков» облепила его со всех сторон. В естественной среде обитания эти скользкие пищащие существа казались симпатичными и не такими противными. Они двигались в воде, точно танцевали как заправские синхронисты, и зрелище завораживало и успокаивало не слабее, чем завораживают рыбки в аквариуме.

— Я не хочу тебя терять, Еня, — тихо произёс Каус. — Что не так? — его искренний взгляд и готовность к диалогу как-то разоружили меня.

— Постоянный контроль над моей жизнью, — я поднялась с колен. — Ты меня слышишь, видишь, влезаешь без предупреждения вне зависимости от того где я, что делаю, в каком настроении. Понимаешь?

— Я хочу заботится о тебе, — глухо ответил он, вставая следом.

— Заботься… — согласилась я. — Но не так, как будто я твой домашний зверёк в клетке.

Сапфир точно просветлел от моих слов. Его губы тронула улыбка.

— Ты не злишься на меня за вчерашний вечер?

— Злюсь, конечно. И буду злиться…

— Не уверен, что смогу находиться вдали от тебя. Беспокоюсь о твоей безопасности.

— Это перебор. Ты давишь на меня. Разве мне сейчас что-то угрожает? — я внимательно смотрела на Кауса и заметила тень горечи, проскользнувшую мимолётом на его лице.

— Что? Говори же, не пугай.

— Границы Растабана открыты. Мой брат несёт тебе угрозу.

— С чего ты взял? — говорить ему о том, что я видела Фарда расхотелось.

Каус замолчал. Похоже, что вся моя жизнь может пройти «под колпаком» Фациеса из-за личных разборок сапфиров, если не найдётся решение. И это при том, что опасности от Фарда я не ощущала.

— Но ведь есть же способ не следить за мной постоянно?

— Есть, — Каус улыбнулся, привлекая к себе в объятья. — Если научишься звать.

— Звать?

— Да. Ментальный зов. Ты звала на помощь здесь, на Шахриваре. Помнишь?

— Да…

Звала. И на Растабане я тоже звала на помощь. Оба меня услышали. Мои губы расплылись в ответной улыбке. Я смотрела на сапфира словно открыла новый закон физики.

— Что? — Каус улыбнулся мне в ответ.

— Думаю, я смогу это сделать. Верни меня домой, — сказала ему, высвобождаясь из его объятий. — А завтра проверим.

— Что значит завтра проверим?

— Завтра я тебя позову, и ты придёшь, — произнесла, с удовольствием глядя на озадаченное лицо Фациеса.

— А сегодня? — спросил он как-то односложно и… Ой, не думала что будет так трудно.

— А сегодня я хочу в квартиру, к себе домой, лечь в свою кровать по которой страшно соскучилась, — и быстро добавила, пока он не возмутился моим решением, — а ты оставишь меня в покое.

Недовольное лицо Фациеса было мне наградой. Он никак не ожидал, что я предпочту ему одиночество.

— Давай лучше на остров?

— Нет, и это не обсуждается.

— Хорошо, — как то быстро пошёл на уступки он. — Но тогда весь завтрашний день ты проведёшь со мной. Договорились?

— Подумаю… — Я не собиралась так просто сдаваться.

— Подумаешь?

Вмиг оказалась в мужских объятьях снова, под настойчивым напором нежных поцелуев. Уже через несколько минут я плавилась от ласк сапфира. Одно желание их продолжать, второе, чтобы он не останавливался. Но… Я просто обязана выдержать характер!

— Угу, — с усилием то ли выдохнула, то ли застонала я.

— Не верю, — прошептал Каус, накрыв губами быстро бьющуюся тоненькую жилку на шее, вызывая очередной стон.

— Домоооой, — взмолилась я. — Одна!

И Фациес уступил мне, снова удивляя. Во-первых, мы вернулись в квартиру, а во-вторых…

— Не позволю тебе бегать от меня завтра, — он хищно улыбнулся, глядя на меня синими, горящими от страсти глазами. — Несколько часов могу и подождать. Не больше. Хотя, видит бездна — это будет сложно.

И я осталась одна. На целых три минуты. Потому что сразу после его ухода в квартире раздалась бешеная трель. Какой всё-таки входной звонок у меня истеричный! Быстрый взгляд в дверной глазок, и руки сами повернули замки для открытия.

— Добрый вечер, — поздоровался невысокий щупленький парень. — Евгения?

— Да.

— Тогда это для вас, — и руки посыльного протянули мне шикарный букет чайных роз в нежных хрупких бутонах.

И пока я удивлённо переводила взгляд с букета на парня, он всучил мне цветы и ретировался. Из обёртки на меня пахнуло таким тонким, душистым ароматом, что мой нос нырнул продолжить удовольствие, пока глаз не зацепился на открытке, аккуратно вставленной в букет. Вот это извинения! Романтично то как!

Маленькая карточка скользнула мне в пальцы, чтобы раскрыться на развороте.

«Спасибо за Эльзу, любимая. Рас.» И открытка вылетела из рук прямо на пол.

Чёрт их подери! Кажется, всё будет гораздо сложнее, чем я себе представляла…

Ожидаемая радость от уединения оказалось испорченной. Не так то мне было уютно дома одной в эту ночь. Я постоянно ждала появления сапфира. Только вот какого? А если они явятся оба? А если друг за другом? Это вызывало вполне объяснимую тревогу. Утром, злая, не выспавшаяся, стояла перед зеркалом с зубной щёткой в зубах, разглядывая своё хмурое отражение. И как мне звать сюда Фациеса, когда в комнате стоит шикарный розовый букет Раса? Выбросить бы его по-хорошему. Но цветы-то причём?

Лучше вернуться на остров и пожить там какое-то время. Ещё лучше вернуться на остров и встретиться с Каусом там. Страшно представить, что может произойти, если он явится сюда, увидит розы и обо всём узнает… Свежа память каким он может быть в ревности. Я вошла в комнату и коснулась взглядом вчерашних покупок. Эти пакеты навязала взять Мари, буквально впихнув мне в руки. Из одного выглядывал уголок синего нового платья. Выходит мне его Рас подарил. Да я его в жизни больше не надену!

Выудив из шкафа прямую юбку до колена и блузку, я выпрямилась и ощутила поцелуй в лопатку. Закрыла глаза от страха, вдруг осознав, что не знаю кто за моей спиной. Кто из них. Медленно развернулась и встретилась с удивлённым взглядом Кауса, не успев подавить вздох облегчения.

— Ты ждала кого-то другого?

Мои губы растянулись в улыбке, и я отступила на шаг назад, едва не упав навзничь в этот раскрытый шкаф. Но оказалась заботливо выловленной сапфиром.

— Ну и как это понимать?

— Ты обещал дождаться, — я запнулась, подбирая слова, — когда я позову тебя.

Его глаза весело сверкнули несмотря на мой недовольный вид.

— Не удержался. Слишком долго ждать.

Он поставил меня на ноги и развернулся, чтобы увидеть вазу с огромным букетом в ней. Вот в этот момент, у меня во рту всё окончательно пересохло, когда Каус твёрдым шагом прошёл к цветам, и выудил карточку из них. Раскрыл, прочитал. Он стоял спиной ко мне, и я не могла даже догадаться, что он чувствует, о чём думает. Мысленно простилась с жизнью, вспомнила всех святых и богов о которых знала из уроков школьной истории. Эти мгновения показались мне настолько долгими, что когда Фациес повернулся ко мне, просто закрыла глаза. И тут же почувствовала его нежный поцелуй и ласковый шёпот:

— Еня, милая моя. Ты чего?

— Боюсь.

— Кого? Меня? — услышала я растерянный голос. — Посмотри на меня.

Я открыла глаза, чтобы увидеть его обеспокоенный взгляд. Этот взгляд призывал к разговору.

— Ты не ревнуешь?

— Ревную. Но ещё, знаю Раса. Только вот… — он нахмурился. — Я точно знаю всё?

Я отвернулась от Кауса, чтобы удалиться в ванную, но сразу оказалась захваченной в плен.

— Еня… Девочка. Ты больше ничего не хочешь мне рассказать? — вкрадчивый голос начал снова пугать.

— Мы вчера виделись с ним.

— Где? — слишком спокойно спросил.

— В магазине. Мы с Мари покупали вещи.

— Что было дальше? — он развернул меня к себе.

— Он явился без предупреждения, — произнесла я, и наступила пауза.

Тягостное молчание затянулось. Каус сверлил меня враз потемневшими глазами. Только они выдавали его чувства. На лице же ни единой эмоции. Безмолвно он требовал, чтобы я продолжала.

— И заплатил за все наши покупки.

— Что он говорил? — холодным тоном произнёс Фациес. Не сапфир, но лёд научился разговаривать, или Снежный Король восстал из сказок…

— Давай не будем об этом? — взмолилась, желая забыть обо всём.

Строгий прищур глаз хлестанул чище плети, заставив замереть в его руках. Каус молчал, но я чувствовала, как нагнетается атмосфера в комнате.

— Просил прощения за своё поведение на Растабане.

— Что ещё?

— Сказал, что мы ещё увидимся.

— Что ещё? — с каждой повторяемой фразой голос становился всё жёстче и глуше.

— Сказал, чтобы не рассказывала тебе. Иначе могут быть последствия серьёзнее, чем на Растабане.

Каус развернул меня к себе спиной и легонько подтолкнул в спину по направлению к ванной комнате.

— Иди одевайся, Еня. Скоро вернусь за тобой. Ты обещала провести этот день вместе со мной.

Утром Каус помог мне переместиться в пространстве, чтобы я встретилась с родителями. Он оставил меня на крыльце небольшого домика, который отец купил в месяц переезда после назначения на должность, и нежно поцеловал в губы.

— Не больше двух дней. И очень тебя прошу, зови меня сразу, как только понадоблюсь.

— Хорошо, — в нетерпеливом ожидании произнесла я, едва ли не пританцовывая от желания ринуться на поиски самых родных людей во всех измерениях.

Тихо скрипнула дверь, открываясь, и я зашла на порог дома, в котором вот уже несколько лет жили мои родители. Сердце затрепетало от волнения и радости.

— Женя? — вдруг я услышала маму. Моя милая, любимая мамочка застыла на месте, не веря своим глазам. В её голосе сквозило недоверие… — Ох, — выдохнула она с облегчением, — как ты здесь оказалась?

Я смотрела на родное лицо, мелкие морщинки вокруг глаз, счастливый взгляд полный любви и нежности. Какая же она у меня красивая! Собранные тёмные волосы без признаков седины, стройная фигура. Неудивительно, почему её до сих пор так трепетно любит папа. Мама… Мамочка! Как же мне тебя не хватало… И я кинулась к ней, прижалась покрепче, вспоминая родные объятия.

— Мамо-очка, я так соскучилась…

— Мы тоже милая, — мама гладила меня рукой по волосам, — представляю как обрадуется папа.

— Ой, мам, — от чувства радостного волнения всё дрожало внутри… Я прижималась к родной женщине, словно и не было этих нескольких лет самостоятельной жизни.

— Ты скажи мне, милая. Ты надолго?

— Пару дней поживу с вами точно, — я улыбалась счастливая. — Как в старые добрые времена.

— Пойдём, покажу твою комнату, — мама не могла насмотреться на меня, продолжая тискать в объятьях.

— Как мою комнату?

— Детка, мы с папой знали, что рано или поздно ты к нам приедешь. Как только купили этот дом…

Мы поднялись на второй этаж и моему взору предстала небольшая аккуратная спальня чем-то похожая на комнату, в которой я жила до тех пор, пока не отделилась от родителей. На душе стало так приятно. Так бывает, когда вдруг попадаешь в место, где всё кажется родным и знакомым. Похоже, я здесь буду частенько теперь появляться.

— Может испечём пирог? — предложила маме, предвкушая её согласие. Кулинарное мастерство самой родной и любимой женщины на свете забыть невозможно.

— Конечно, дорогая. У нас сегодня праздник! Ты осваивайся, пока я закажу недостающие продукты, — она поцеловала меня и оставила в комнате.

Первым делом я залезла в шкаф и приятно удивилась лежащим в нём вещам моего стиля и размера. Вот ведь правда, попала в родной дом, где меня ждали. Быстро сменила юбку на джинсы и лёгкую кофточку. Дифда всё же прохладный мир даже в летние месяцы.

Мы приятно хлопотали в столовой, сервируя стол, когда с работы на два часа раньше, чем закончился рабочий день, прибежал папа. Он быстро заграбастал меня в объятья, крепко сжимая, долго вглядывался в моё лицо. Папа также не верил своим глазам, как и мама немногим раньше. Милый, слегка лысеющий, но очень представительный мужчина был образцом для меня, каким должен быть будущий спутник жизни. Он всегда трепетно заботился обо мне и маме и делал всё, чтобы мы ни в чём не нуждались.

— Женька! Ну наконец-то. Отшлёпать бы тебя за то, что так долго не появлялась! Мы извелись, не зная, что с тобой, — ворчал отец. — Спасибо Мари, она хотя бы рассказывала нам всё. Пойду переоденусь с работы, — повёл носом, принюхиваясь к аппетитным запахам, исходящим от свежей выпечки. — И чем так у вас вкусно пахнет?

— Еня, иди вытащи пирог из духовки, а я пока на стол накрою, — попросила мама, и я побежала на кухню.

Нацепив на руки прихватки, я открыла шкаф и вытащила горячий противень с аппетитным, так славно подрумянившимся пирогом от которого исходил чудесный аромат. Сразу разыгрался аппетит, да и свежая выпечка как никогда напомнила мне о детстве. Тут же потекли голодные слюнки. Я развернулась, чтобы пройти с шедевром кулинарного искусства в столовую и столкнулась взглядом с Расом. Он… Он стоял в дверях, прижавшись спиной к косяку, сложив руки на груди и, нагло улыбаясь, наблюдал за мной. Интересно, как долго?

Противень вылетел у меня из рук в ту же секунду от неожиданности, но не успел долететь до пола, подхваченный виртуозно сапфиром. Рас нисколько не опасался за судьбу своей белоснежной рубашки, ловко управившись с едва не испорченным ужином.

— Оу! Еня… Сколько радости от моего визита, — он засмеялся, удерживая раскалённый лист железа руками.

А у меня не было слов, кроме бури эмоций от его появления и очередного сапфирского аттракциона. Потому указала пальцем на его руки и промычала нечленораздельные междометия.

— Что? — Рас непонимающе смотрел на меня.

— О-о-о…Горячее же!

— Да? — Он улыбнулся. — Ну да. Наверно. Куда нести или поставить?

Я указала пальцем на стол чуть дыша, слыша быстрые удары собственного сердца. Что ему нужно на этот раз? Бессмертный йог поставил противень, вытер руки о рядом с ним лежащее полотенце и сделал шаг, недвусмысленно показывая, что намерен обниматься. Я попятилась назад, намереваясь возопить о помощи, как на кухню зашла мама и замерла.

— Женя, куда ты пропала? — она смотрела попеременно то на него, то на меня. — Ты не говорила нам что ждёшь гостей… — И тут же спохватилась. — Ох, а я в таком виде!

— Мама… — попыталась я возразить, что гость как раз нежеланный и незванный, но Рас сделал шаг вперёд, галантно поклонился, взяв руку моей мамы в свою, приложился к ней губами и обаятельно улыбнулся:

— Всегда мечтал познакомиться с мамой такой очаровательной девушки как Евгения. Она настоящее сокровище!

Харизма сапфира делала своё дело и мама растаяла. Сначала она немного стушевалась, потом закусила губу и улыбнулась, разводя руки в стороны.

— Будьте нашим гостем. Ээээ…

— Рас, — произнёс Рас Фард и улыбнулся ещё раз. — С удовольствием!

— Пойду пока переоденусь, — мама одарила меня недовольным взглядом, подбирая растрёпанные волосы. — Предупреждать надо о гостях заранее, милая.

— Что ты тут делаешь? — прошипела я, как только мы остались наедине.

— Енечка, милая, а повежливей можно? — он всё-таки приблизился ко мне, едва ли не зажимая меня в угол. — Я всё-таки спас твой ужин.

— Это из-за тебя он чуть не погиб, — я нахмурилась и более требовательно спросила. — Что тебе нужно?

— Ты появилась в моём мире. Пришёл убедиться, не показалось ли мне.

— В твоём мире?

— А ты думала чей он? — в его глазах заиграли лукавые огоньки.

— Как же… Дифда же входит в состав Империи… — пробубнила я фразу из школьной истории.

— Ну-ну… — ухмыльнулся Рас. — Если тебе интересно, то Дифда — моя, а Каус прибрал её к рукам.

— Зачем?

— Здесь сосредоточены все самые передовые производства, — он вскинул бровь, меняя тон разговора, — но я же пришёл сюда не за тем, чтобы рассказывать всё это.

— А зачем? — спросила я, чувствуя, как начинает электризоваться воздух вокруг нас.

— Хочу пригласить тебя на прогулку по Дифде.

— Нет уж. Спасибо, — мой отказ был естественен, как самый лучший ответ.

— Так я и думал, — выдохнул Рас и улыбнулся. — Но я слышу спускается твой папа. Пойдём, познакомишь меня с ним.

— Тебе лучше отсюда уйти, — его настроение и настрой подсказывали мне, что я проиграла.

— Нет, Енечка, и этим поступком разочаровать твою маму? — он хитро засмеялся. — Ну же! Мне кажется, что лучше тебе идти вперёд, встречая трудности лицом к лицу.

Я смерила Раса злым взглядом, принимая поражение, и прошла мимо него на ватных от страха ногах. В столовой сразу же встретилась с удивлённым и сердитым взглядом отца. Весь напряжённый, он испытующе смотрел на Раса, шедшего следом.

— Женя! — и я узнала строгий тон Александра со Лярина, когда он лучше меня знал, чего мне хочется. — Не рановато ли ты завела себе ухажёров?

Вот! Правильно сказал! Конечно рановато! А с этим сапфиром так и вовсе! А родители ещё не знают кто перед ними… А Каус? Если он явится проверить?

С другой стороны отцовская забота вызвала во мне противоречивые чувства. Мне уже двадцать лет и родительский контроль давно снят. При других обстоятельствах можно в девках до старости остаться. Обуреваемая противоречивыми чувствами я стояла, надеясь на чудо.

— Меня зовут Рас, — представился Фард. — И я пришёл сюда, чтобы попросить вашего разрешения встречаться с Еней.

Взгляд отца потемнел, на лице на мгновение заиграли желваки. Оу, давай папочка! Дай этому сапфиру по шее. Выгони его отсюда поганой метлой! И тут же обеспокоилась. Непредсказуемость Фарда, и сам факт, что рядом не человек, а сапфир вызвали сильное беспокойство. Тревога разрасталась так, что сразу заледенели руки, а вот рту всё пересохло.

— Исключительно с серьёзными намерениями, — дружелюбно улыбнулся Рас.

— Чем вы занимаетесь, молодой человек. И сколько вам лет? — сразу же в наступление перешёл мой отец.

— Мне тридцать. Руковожу несколькими заводами здесь на Дифде.

Я невольно залюбовалась сапфиром. Складно врёт. Скажи я сейчас, что ему три тысячи лет… Как минимум… А по виду своего отца я поняла, что тот доволен. Конечно, выгодный кавалер… Или нет?

— А вам не кажется, что Евгения слишком молода для вас?

— Нет, — отрезал Рас. — Возраст не помеха. Особенно, когда у обоих есть желание прислушиваться друг к другу, — и с этими словами он приблизился ко мне, привлекая к себе. — Правда, милая?

Я видела как сапфира забавляет ситуация. Он играл свою роль и делал это хорошо, потому что как только в столовую зашла принарядившаяся мама, Рас не преминул об этом заявить. Моему отцу, разумеется.

— У вас очень красивая жена, а у Ени — мать. Прекрасные гены, которые сохранят молодость и красоту на долгие годы.

— Хорошо, молодой человек, — неожиданно рухнул бастион моего отца. — Вижу вы знаете, что такое хорошие манеры. Встречайтесь, но помните, что если я увижу хоть слезинку в глазах моей дочери из-за вас, то вы будете иметь дело со мной!

— Никогда не обижу. Благодарю, — слегка поклонился Рас, пряча лукавую улыбку.

Ох и мерзавец! Я же чувствовала себя первопроходцем на минном поле…

— Пойдёмте есть пирог! — позвала нас мама к столу, и лёгкий толчок в спину от Раса, направил меня по направлению к столу.

— Ну как? — радостно зашептал мне сапфир, ухмыляясь. — Я справился?

— Иди к чёрту, Рас! — прошипела я.

Фард же тихо засмеялся, скользнув довольным взглядом по моей фигуре, и покачал головой.

Пирог получился настолько восхитительным, что вскоре от него остались лишь крошки. Вечер, как ни странно, проходил спокойно, и у меня было время понаблюдать за сапфиром. Общаясь с родителями, Рас вёл себя вежливо и воспитанно. Оказался эрудированным собеседником, что было неудивительно. Они разговаривали с отцом об оружии, политике, даже затронули тему швейного производства, что оказалось очень занудным. С мамой поспорил о достоинствах шахриварских специй, в конечном счёте согласившись, что самые лучшие наши, родные. Те, что с измерения Солнца. А когда его отец попросил показать ему группу крови, Рас выставил своё запястье и отец разулыбался. Вот что он там увидел? Не иначе крокодила на колёсиках… И, в конце концов, окончательно завоевал расположение моих родителей.

— Вот приглашаю Женю на прогулку по Дифде. Хочу показать ей интересные места, достопримечательности, оставшиеся на планете, а она отказывается, — ни с того ни с сего пожаловался Рас на меня.

И вот, я сижу под пристальным взглядом нескольких пар глаз, и все ждут моего ответа.

— Не очень хочется, — лепечу еле слышно родителям. — Я, итак, вас долго не видела!

Надо искать поддержки у них и только у них.

— Нет, дочка. Иди развейся! — разрушила все мои планы по спасению мама.

Мой беспомощный взгляд упёрся в отца, но тот также закивал:

— Да-да, дочка. Уверен, что Рас будет интересным спутником, — и обращаясь к сапфиру, настоял. — Но, пожалуйста, пусть она завтра вернётся домой не позже девяти вечера!

— Обязательно так и будет.

— Женя? — Рас взял меня руку, не сводя с меня влюблённого взгляда. — Ну так как?

Я вздохнула, кисло улыбнулась и кивнула. Одной мне с ними никак не справиться.

— Пожалуй, не буду более отвлекать вас от дочери, — Рас с лучезарной улыбкой откланялся перед моими родителями, и обратился ко мне. — Евгения, пойдём, проводишь меня.

Сжав зубы от раздражения и всячески пытаясь сохранить самообладание, я встала и пошла на выход. Внутри всё уже клокотало от осознания, что меня снова заставили плясать под свою дудку бессмертные. Чувствовать себя игрушкой, которой манипулируют было очень неприятно.

— Как насчёт прощального поцелуя, малышка? — сапфир, казалось, наслаждался своей победой и даже этого не скрывал.

— Обойдёшься…

— Малышка… Я сделаю всё, чтобы заслужить твоё прощение, — он взял меня за руку и поцеловал мои пальцы. — Завтра увидимся. Не убегай никуда, пожалуйста.

И с этими словами испарился будто его и не было.

Остаток вечера я промучилась в размышлениях о выборе. Если я позову Кауса и расскажу ему обо всём, то свободы мне более не видать. Только-только у меня получилось добиться ослабления тотального контроля над моей жизнью и постоянного его присутствия. Если не позову, то чего ждать от Раса? Ему глубоко наплевать, что станет с моими родителями… А если он сочтёт нужным поиздеваться надо мной или прикончить, как надоевшую зверушку, чтобы разом отомстить Каусу и мне за Растабан? Ко всему прочему Фард теперь знает моих родителей. И что может взбрести ему в голову, если он решит, что они хороший инструмент давления на меня? Даже страшно представить, что может быть дальше…

— Дочка! О чём ты думаешь, милая? — встревоженный голос мамы вывел меня из задумчивости. — Рас мне очень понравился. Такой умный, приятный мужчина. И ты ему очень нравишься.

О чём это она? Нравлюсь Рас Фарду? Глупости.

— Ой, мам. Не верю я ему.

— А у него был такой открытый и честный взгляд, — улыбнулась мама, видимо вспоминая вечер.

— Волк в овечьей шкуре, — буркнула себе под нос, стушевавшись под непонимающим взглядом отца и поспешно добавила, желая уединения. — Пожалуй, пойду спать. Раз уж завтра меня ждёт насыщенный экскурсиями день.

Я поднялась по лестнице наверх в комнату, и едва закрыла за собой дверь, как столкнулась в спальне с Каусом и тут же оказалась в его объятиях.

— Привет, Енечка… — И он тут же поцеловал меня, нежно, требовательно, с нарастающей страстью.

— Ты как здесь? — я не находила слов от неожиданного визита. Что он видел? Что знает? Что ему говорить?

— Соскучился. Решил заглянуть, узнать всё ли у тебя в порядке.

— Всё хорошо. Я очень счастлива, — это было чистой правдой. Встреча с родителями привнесла в моё сердце спокойствие и ощущение любви.

— Вижу. Ты вся светишься… — улыбнулся Каус.

— Тебе лучше уйти. Вдруг сейчас сюда придёт мама?

— Енечка. Не переживай. Мы что-нибудь обязательно придумаем, — и он начал покрывать поцелуями мою шею.

Жадные, требовательные ласки могли перерасти в нечто большее, чем просто желание узнать как дела, а настроения продолжать в том же духе у меня не было. Очень захотелось выгнать сапфира из спальни, чтобы остаться наедине с собой, но как это сделать понимания не было… Только что… придумать ему какое-нибудь занятие. Например…

— Каус…

— Что моя милая?

— Я хочу остаться одна…

— Еня!

Каус отстранился от меня. В его взгляде сквозило разочарование. Но ведь правда лучше всего?

— Очень спать хочется, устала сильно… — я сделала паузу. — Ну ты меня же сам отпустил на несколько дней… Разве нет?

Каус недовольно фыркнул, смерив меня подозрительным взглядом. Но, увы… Сказать ему, что здесь был Рас, и я ни минуты здесь не останусь… Либо придётся показывать родителям и Фациеса. Интересно, что скажет папа, когда узнает, что Каус тоже хочет со мной встречаться?

Но мне, пожалуй, повезло и Каус улыбнулся.

— Завтра я всё равно приду и заберу тебя с собой.

— Это будет завтра, — ответила ему я, высвобождаясь из его объятий. Очень хотелось залезть под одеяло как можно быстрее. — Спокойной ночи.

Каус тяжело вздохнул и испарился. Видимо понял, что я требую от него личного пространства уже из принципа. Ещё полночи я проворочалась в полудрёме, в поисках ответа на свои вопросы, и ничего не придумав, под утро провалилась в глубокий сон.

И этот сапфир… всё-таки, меня не оставил. Я недовольно хмурилась, когда чувствовала на своих губах его нежные поцелуи и прикосновения к волосам. И чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда Каус заговорил голосом Раса:

— Вставай, соня. Уже утро пришло, а времени у меня только до вечера.

В этот момент моё сердце едва не выскочило из груди от страха. Я тут же подняла веки, чтобы увидеть довольного и весёлого сапфира.

— Ты?

— Ну и чего ты так испугалась?

— Ты что здесь делаешь? — возмутилась я. Это ещё не считая поцелуев!

— За тобой пришёл. Обещания надо выполнять.

— Кто бы говорил, — насупилась я. — Я твои обещания на Растабане очень хорошо запомнила!

— Малышка, — взгляд Раса преисполнился такой вины, что от него могли бы заплакать все женщины измерения, покажи его по визору. — Ну что мне сделать, чтобы ты забыла то досадное неразумение?

— Может ты оставишь меня в покое? — нахмурилась я. — Дай мне привести себя в порядок! Я просто требую личного пространства, — заявила ему и увидела лукавые огоньки в его тёмных глазах.

— А что я там не видел?

— Ещё слово, и я весь день проведу в кровати, придумав себе болезнь!

— Как мне нравится твоя строптивость, — улыбнулся нежно и ласково коварный обольститель. — Через полчаса буду стоять на пороге и ждать тебя на выход, — произнёс он и отвернулся.

— Рас? — протянула я, вспомнив нечто, не дававшее мне покоя со вчерашнего вечера.

Сапфир тут же развернулся ко мне, подался навстречу.

— Что ты за группу показал вчера моему отцу?

Он улыбнулся и приблизился, протягивая запястье для обзора. На моих глазах на коже тут же проступили мелкие буковки АБ11С.

— Так я и знала, — вздохнула я. — Ты им соврал.

— А ты бы предпочла, чтобы они узнали правду? — засмеялся он, хитро прищуриваясь.

— Нет, конечно, — я фыркнула. — Уходи.

И Рас растворился в пространстве. Чёрт! Двое мужчин — это тяжело. Двое сапфиров — невыносимо тяжело. Каждую минуту ждёшь подвоха или появления второго.

Я завтракала в столовой, когда по всему дому разнёсся звук колокольчиков дверного звонка. Явился. А вот не открывать ему! Пусть целует дверной замок. Лёгкий топот шагов, скрип двери…

— Какая красота. Так приятно! И это мне? — раздался удивлённо-радостный возглас мамы.

Что он там ещё придумал, его величество бессмертная наглость и обходительность? Я быстро выглянула в прихожую и увидела восхищённое лицо мамы, выглядывающее из-за огромного букета цветов. Кто бы сомневался…

— Еня! Ты уже собралась?

— Нет, — фыркнула я, возвращаясь на место, и едва не подскочила на стуле от внезапного перемещения сапфира.

Хорошо мама ничего не видела — она ушла за вазой, но Рас наклонился через стол поближе ко мне и заговорщически прошептал:

— Мы же договаривались? Нет?

— Давай в другой раз? — спросила его, непонятно на что надеясь.

— Не давай, — глаза Раса полыхнули синим пламенем. — Вставай.

Едва закрылась входная дверь дома, отрезая нас от моей мамы, он привлёк меня к себе и переместился в очень светлый прозрачный шар. Только вот…. в этом обширном помещении мы были совершенно одни.

— Где это мы?

— Посмотри, — Рас улыбался.

Медленно я подошла к стеклянной стенке и увидела, что нахожусь на дирижабле, который как огромный аэрокорабль медленно рассекал воздух над поверхностью Дифды. Не слишком высоко, но достаточно, чтобы рассмотреть этот мир.

— Ты высоты не боишься? — сапфир приблизился и посмотрел на меня изучающим взглядом.

— Нет.

— Это хорошо, — задумчиво произнёс он. — Смотри, — и кивнул мне, показывая наружу.

Внизу проплывала рыже-коричневая земля Дифды с проступающими серыми пятнами крыш от одноэтажных построек.

— Это промышленный сектор этого мира. Посмотри вон туда, — Рас махнул рукой, показывая на прозрачные купола. Стёкла или другой, неизвестный мне материал играл световыми бликами от лучей звезды Дифды. — Там жилые районы.

— Почему некоторые под куполами, а некоторые нет?

— Всё зависит от состоятельности людей. Бедные не могут позволить себе жить в резервациях с чистым воздухом. Поэтому они пользуются небольшими домашними приспособлениями для очистки того, что уже есть.

— Это же бесчеловечно… — в моём голосе отчётливо слышалось сожаление.

— Воздух здесь грязный. Поэтому торговля чистым воздухом с Солнца и организация прогулок по местным закрытым парковым зонам являются очень прибыльными занятиями.

— А бедные, значит, дышат грязью…

— И умирают гораздо быстрее тех, кто приехал сюда по работе, либо разбогател.

Я смотрела на мрачное и серьёзное лицо Раса и удивлялась. Это что я такое вижу? Сострадание?

— Вы же сапфиры! Неужели нельзя ничего сделать, чтобы улучшить условия?

Рас тут же развернул меня к себе.

— Этим миром уже две тысячи лет управляет Каус. Вернее не управляет, но постепенно убивает его, — глаза Раса вмиг потемнели.

— Ззачем? — о-ой, как я не люблю этот его взгляд, который может испепелить от злости…

— Очень удобно пользоваться чужим и не беречь собственность того, кого ненавидишь.

— Ты хочешь очернить его в моих глазах, да?

— Что ты, малышка. Просто ты так много знаешь обо мне. Но совсем мало знаешь о Каусе. Для полного представления хочу рассказать тебе о своё братце побольше.

— Это такая форма мести? — и видя непонимающий взгляд сапфира продолжила. — С Минервой получилось, теперь моя очередь?

— Еня, ты о чём? Что у меня получилось с Минервой?

— Но это же ты убил ту несчастную женщину.

— Что? — Рас вцепился мне в плечи и сжал их до боли так, что я ойкнула. Он тут же ослабил хватку. — Прости, — и глухим голосом продолжил. — Её смерти нет на моей совести. Понятия не имею, кто это сделал.

Всё вдруг смешалось в моей голове. Лучшие превратились в худших, худшие пытались оправдаться. Я смотрела на проплывающие облака. Я запуталась.

— Не верю тебе…

— Еня, посмотри на меня! — приказал Рас.

Он привлёк меня к себе, властным, уверенным движением. Его лицо, сапфровый взгляд… совсем рядом… Меня сразу же начало утягивать в бездонную синеву. Он продолжил:

— Найди в моих словах ложь, — потребовал он, а я…

Вдруг что-то неуловимое коснулось моего сознания, чтобы раскрыть истину: Рас не виноват в смерти Минервы. Лжи не было. Он говорил правду. Всё оказалось какой-то нелепой ошибкой, непониманием между братьями. Каждый винил другого в том, чего тот не совершал. А словно внутри раздавался шёпот Раса.

— Еня… Позволь мне общаться с тобой. Не отталкивай меня.

А потом его губы коснулись моих… Что происходит? Он нежно целовал меня. Я дрогнула, и это не осталось незамеченным, потому что поцелуй тут же перестал быть целомудренным, превращаясь в ураган нарастающего желания, пока в какой-то момент, он не оторвался от меня с улыбкой на губах.

— Енечка… Ты — чудо…

Его слова… Они меня будто отрезвили. Я упёрлась ладонями в мужчину и оттолкнула его от себя.

— Рас… Пожалуйста… Я не хочу.

— Хорошо, Еня, — вдруг отстранился сапфир, улыбнулся. — Давай лучше прогуляемся.

Мы вновь переместились и оказались в горах на небольшой площадке образованной пологим склоном. Небольшой домик стоял в окружении громадных вековых елей, распушивших свои игольчатые лапы во все стороны. Над головой я увидела яркое синее небо без единого облачка. От чистого свежего воздуха быстро наступило чувство опьянения. Прохладный ветерок обжигал кожу, но тепло Раса согревало, не давая мне замёрзнуть.

— Где мы? — спросила его, осматривая место в котором оказалась.

— На Хамале.

— Что? — я вздрогнула от неожиданности. — Зачем?

— Ну… — в его глазах заиграли лукавые огоньки. — Решил тебя украсть.

— Что… — я сделала шаг назад, и зацепившись ногой за лежащую ветку покачнулась на месте, теряя равновесие. Полетела вниз, но оказалась пойманной сапфиром. — Ты серьёзно?

— Да, — засмеялся Рас.

— Каус меня найдёт и тебе мало не покажется! — я разозлилась за такое самоуправство. — А ещё родители меня потеряют!

— Каус даже понятия не имеет, что мы вместе сейчас, — сапфир продолжал веселиться, наблюдая за мной.

— Он всё равно будет меня искать и, уверена, быстро догадается с кем я!

— И как же быстро это произойдёт? — Рас быстро прищурился. — Всё хотел спросить. Ты сама рассказала ему о нашей встрече?

— Да, сама.

— Еня, — он недовольно поморщился. — Сапфиры очень хорошо чувствуют ложь от людей. Даже то, что ты аморф не сильно тебе помогает, — он взял меня за руку. — Он давит на тебя?

— Нет!

— Шагу не даёт ступить без его ведома?

— Ты… — я чуть не задохнулась от такого простого и чёткого определения действий Кауса, которые я пыталась разрушить. — Откуда ты…

— Ну, малышка… Он же мой брат. Я хорошо знаю этого тирана и диктатора.

Серьёзный взгляд мужчины и отсутствие каких бы то ни было насмешек с его стороны привели меня в замешательство. Мои плечи тут же поникли. Рас быстро и легко всё выяснил сам, сильно не напрягаясь. Он озвучил причину, которая мешала мне по-настоящему погрузиться в отношения с Каусом и получать от них удовольствие, как получают влюблённые дыша друг другом, живя друг для друга. В моих чувствах к Фациесу не хватало любви. Моей любви. Также, как не хватало её к Расу.

С моей стороны было лишь влечение, желание найти защиту и вернуть жизнь, в которой я могла сама выбирать с кем, когда и как общаться. Я хотела выбраться из тисков ограничений и проблем. Мне не хватало той свободы и доверия в общении, которые всегда присутствуют в отношениях между мужчиной и женщиной, когда зарождается любовь. Здесь же, волей обстоятельств оказалась всего лишена. Всё случилось слишком быстро. Недовольство накапливалось внутри, несмотря на мои попытки смириться со своим положением.

Осознание истины стало болезненным, глаза наполнились слезами. Я отвернула голову, чтобы не показывать их Фарду, но тот лишь крепче прижал меня к себе, позволяя мне выплакаться и успокоиться. Как настоящий друг-жилетка. В этот момент я поняла схожесть нашей с ним ситуации. Ведь он тоже оказался под гнётом вынужденных обстоятельств на Растабане, запертым в большой клетке.

Сколько прошло времени, я не знала, но стало легче. Словно я переложила часть груза со своих плеч на него. Но что же дальше? Я взглянула на сапфира, который думал о чём-то своём, не мешая мне. Он всё понял.

— Пойдём в дом. Придумаем что-нибудь на обед, потом прогуляемся на свежем воздухе, — и Фард расцепил объятья, подталкивая рукой по направлению к сторожке.

— Хочу вернуться к родителям! — я не собиралась сдаваться.

— Вечером, в девять. Как обещал, — и Рас открыл двери.

Деревянный, хорошо обставленный домик порадовал уютом. Взору предстала простая, но добротная обстановка, мебель в стиле кантри. Настоящее жилище охотника в которое вложили душу.

— Понравилось? — Рас улыбался, довольный тем, какое впечатление на меня произвёл этот дом.

— Угу.

— Иди на кухню. Поищи там чего-нибудь, а я пока камин разожгу. А то ты здесь замёрзнешь.

И я послушалась, в конечном счёте выудив из холодильника кучу всякой снеди. Закинула в скоропечку кусок мяса в фольге, похожий на филе птицы. И уже нарезая салат, почувствовала его тепло сзади. Он приблизился бесшумно, обжигая дыханием шею, едва ли не касаясь её губами. Этот интимный жест заставил меня насторожиться, но Рас сделал шаг в сторону.

— Помочь?

— Нет, уже почти готово.

— Тогда, пожалуй, достану вино, — улыбнулся он. — Не возражаешь?

— Такое же как в храме? — я подозрительно прищурилась.

— Нет, Еня, — он снова смеялся. — Что-нибудь полегче.

Мы обедали около горящего камина. Дрова весело трещали в огне, а мы общались с сапфиром как старые друзья. Забавно, но в эти часы мне казалось, что он не может нести угрозы ни мне, ни моим родителям. Мясо таяло во рту, лёгкое вино согревало. Атмосфера между нами была вполне лёгкой и доброжелательной.

Если бы не мысль, где-то на задворках сознания… Рас хочет отомстить Каусу, а значит, спешить с выводами не нужно.

— Скажи Рас, — я отложила приборы на стол и посмотрела на мужчину. — Ты сапфир, а живёшь как простой человек. Наслаждаешься простыми радостями… Почему?

— Иначе можно умереть от скуки, — пожал плечами Рас.

— Вы, и правда, бессмертные?

— Почти. Мы живём очень долго. У людей годы. У нас столетия помноженные при желании на наши технологии.

— То есть вы тоже умираете?

— Уходят те, кому всё надоедает… Они перестают пользоваться возможностями регенерации.

— Интересно, — я смотрела на сапфира. — Если никто из вас меня не прикончит раньше срока… Сколько лет проживу я?

— Ну я тебя убивать не собираюсь, — глаза мужчины вспыхнули синим пламенем, а губы тронула хитрая улыбка, — вот поцеловать бы не отказался…

— Ра-а-с, — поморщилась я, — пожалуйста… Я же аморф… Мне действительно интересно…

— Ты обычный человек, — Фард посерьёзнел. — Но можешь увеличить срок жизни, если пройдёшь процедуру изменения генетического кода.

— Разве это возможно?

— У нас, да, — спокойно произнёс Рас. — Прогуляемся? — он улыбнулся и протянул мне руку, приглашая с собой.

И через минут десять, одетая в тоненькую, но очень тёплую куртку, шла по горной тропинке среди елей в сопровождении бессмертного. Чем больше я общалась с сапфирами, тем больше понимала, что передо мной представители высокоразвитой расы. Иной цивилизации, очень древней, до которой людям эволюционировать миллионы лет. Вино делало своё дело. Внутри меня жила пьяненькая, но очень миролюбивая храбрость, которая разрешала мне чувствовать себя комфортно, и лёгкости в общении с Расом очень способствовала. Неожиданно он остановился и развернул меня к себе.

— Скажи, Еня… — произнёс он. — Ты простила меня?

— Рас… — я осеклась, не зная что сказать. Его вопрос застал меня врасплох. — Не уверена, — тихо произнесла, внутренне сжавшись.

— Почему? — на лице мужчины чётко просматривалась досада.

— Я не могу тебе доверять… и не верю в твоё раскаяние… — выдохнула я, решившись на откровенность. — Ты не сдержал обещание и обидел меня… Там… на Растабане…

Я ждала бурю, но Рас сделал шаг, привлекая меня к себе и тихо зашептал.

— Тссс, Еня. Дай объясниться, — он приложил свой палец к моим губам. — Там на Растабане я видел твой взгляд… Признайся… Ты рассматривала моё предложение, что говорит о том, что я хотя бы тебе не противен. Так?

Я молчала, соглашаясь с его словами. Врать-то ему всё равно бесполезно. Ведь обдумывала же. Пусть мимолётом, но… Он продолжил, тщательно подбирая слова:

— Но отвращение ко мне… сразу после… Своим появлением в тот день ты поменяла все мои планы… Всё разрушилось… надежды, мечты… Это меня разозлило.

Он говорил, я вспоминала. Слова, поступки, события…

— К вам обоим! — вдруг ляпнула вслух, не задумываясь.

— Что к вам обоим? — не понимающе переспросил Рас.

— Отвращение к вам обоим. Я устала. Понимаешь? Вы сделали меня пешкой в своей игре. Тянете каждый на свою сторону. Прохода не даёте.

— Так, это было не только ко мне?

Удивление и радость на лице сапфира, странный блеск в глазах показали мне, что я погорячилась. Зря… Зря сказала! Рас прижал меня к себе ещё крепче и произнёс:

— Я люблю тебя, Еня.

— Что?

Я попробовала отшатнуться, но тщетно. У меня явно слуховые галлюцинации. Какая глупость… Ни за что ему не поверю!

— Это не любовь, Рас. Ты запутался…

— Ты точно уверена, что знаешь об этом лучше меня? — я чётко услышала иронию в его словах.

— Это соперничество за приз. Вам обоим наплевать на мои чувства! — горячо выдала я, а сердце замерло в груди. Рас нахмурился, и весь был похож на грозовую тучу. — Вот ты. Можешь мне пообещать одну вещь?

— Что ты хочешь? — глухо произнёс сапфир, не сводя с меня взгляда.

— Ты больше не будешь воевать с Каусом, — выставила ему ультиматум, едва ли не ошалев от собственной наглости. Тем легче проверить его на искренность!

— Я постараюсь, Еня, — ухмыльнулся Фард. — А поцеловать то тебя можно?

— Нет, конечно!

— Так нечестно, малышка, — в его глазах опять заиграли бесенята. — Ты просишь меня придерживаться серьёзных условий, а взамен не даёшь даже прикоснуться к тебе.

— Разве? — я усмехнулась. — Это я сейчас с деревом стою обнимаюсь, причём не по своей воле?

Сапфир весело рассмеялся. Несмотря на все мои протесты, всё-таки извернулся и поцеловал легонько в губы.

— Тебе пора домой. Обещал же отцу. На Дифде уже вечер.

— Ты серьёзно? — он собирается меня отпустить? И к Каусу тоже?

— Ну-у, — потянул он. — Украсть тебя идея отличная, — он веселился, пребывая в хорошем настроении. — Но ты же сама мне запретила воевать с братцем. А он же явится за тобой… разнесёт мне Хамаль. Хватит и Растабана.

Рас оставил меня на крыльце родительского домика. Откуда я сразу переместилась в свою комнату, минуя родителей. Мне хотелось побыть в одиночестве. День, проведённый с Фардом, попросту перевернул многое кверху дном.

В задумчивости я опустилась на кровать и посмотрела в окно, вздрогнув от неожиданности. Каус Фациес сидел в кресле с мрачным видом, молча рассматривая меня.

— Тёплая куртка, запах Монраше, нечитаемые энергетические следы, задумчивость… Любопытно, где и с кем этот день провела моя Енечка? — спокойный, но холодный голос сапфира сулил неприятности.

— В соответствии со своими желаниями, — с горечью ответила я, увидев, как резко потемнели его глаза. Добавила язвительно. — Навязанными извне. Но ведь разницы для вас нет, добровольно я чего-то захотела или по требованию. Верно?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты…Вы….

Раздражение внутри росло, заполняя меня без остатка. Я снова вынуждена оправдываться за свои поступки. Ну что? Что я ему обещала? Разве давала своё согласие? Он мне муж? Не муж. Любимый? Настало время, когда я захотела разобраться со своими чувствами и, пожалуйста, он явился, ревнует, устраивает допрос с пристрастием, по-прежнему доказывая мне, что я его любимая вещь.

— Вы врываетесь в мою жизнь! Знакомитесь без моего разрешения с близкими мне людьми. Навязываете всеми правдами и неправдами свою волю, устраивая между собой соревнования за приз, которым стала я. Не хватает розовой ленточки на моей шее в виде ошейника…

Это уже даже была не злость, а скорее тихая ярость. Его неожиданный приход и упрёки оказались той самой последней каплей, которая вызвала в моей душе огромную лавину эмоций. И эта лавина сорвалась, вызывая полное смятение в душе, освобождая меня от цепей благодарности и обязательств перед Каусом. Как внутренний бунт, как восстание против его попыток контролировать мою жизнь без моего согласия.

— Ты провела весь день с Расом? — глухо зазвучал голос Кауса.

Он начал подниматься с кресла, а я, заметив его движение, решила отступать к двери, чтобы сбежать. Сапфир это заметил и, встав, замер на месте. Я молчала.

— О каких знакомствах с близкими ты только что говорила? Он был здесь?

Я молчала и продолжала пятиться к выходу. Всё указывало на то, что Каус еле сдерживает себя. Его чёрные, как ночь, глаза подсказывали мне об этом. Шутка ли. Та, за которой он пришёл, не только провела весь день с его братом, но и выгоняет вон. Хотя точно также, я выгнала бы и Раса, приди он сюда сразу после прощания.

— Почему ты не позвала меня сразу, как только он явился? — слова, как удары кнута, летели в мою сторону. — Ты не хотела? Почему?

Последний шаг, вот она заветная дверь. Ручка. Нажатие. Закрыто. Кто бы сомневался, горько усмехнулась я.

— Отвечай!

И я вздрогнула от властного приказа Фациеса.

— Да. Он был здесь.

Теперь молчал Каус. Итак небольшая комнатка стала ещё меньше. В воздухе запахло грозой. Что-то происходило в помещении, и перемены не удивляли. Молчать он мне не позволит. Да и зачем молчать? Мне показалось жизненно важным высказать ему всё, что сегодня узнала.

— Ты позволяешь Дифде умирать, потому что это мир Рас Фарда?

— Нет. Этому миру регулярно оказывается серьёзная помощь, — чуть спокойней ответил Каус. — Продолжай.

— Рас Фард не убивал Минерву!

— И что?

— Как это что?

— Минерва — это прошлое. Меня сейчас больше волнуют твои чувства ко мне и твоё стремление от меня освободиться. — Глаза сапфира быстро теряли черноту, приобретая человеческий взгляд. Каус успокаивался. — Продолжай.

— Вы вцепились друг в друга из-за событий, в которых никто из вас не виноват!

Ни один мускул не дрогнул на лице императора. Каус молчал. Единственно, что я слышала, это его тяжёлое размеренное дыхание. Сапфир по-прежнему не сделал ко мне ни шагу. Глядя на него такого, осеклась и я, замолчала.

— Еня. Я не хочу, чтобы между нами стоял мой брат, — он примирительно улыбнулся, взгляд его потеплел. — Надеюсь, Рас ничем не обидел тебя? Иди ко мне…

— Не хочу… — прошептала я одними губами.

— Еня…

— Оставьте меня оба в покое! Я хочу остаться одна.

Каус сделал ко мне пару шагов, но остановился, так и не приблизившись. Он принимал какое-то решение для себя. Следующие слова прозвучали так сухо и равнодушно, что заставили меня посмотреть на него с удивлением:

— Хорошо, — выдохнул он. — Позволь напомнить, что тебя ждёт университет. Не уверен, что очередной пропуск позволит тебе там остаться. Ещё у тебя нет лицензии на пребывание в этом измерении. По закону — это чревато депортацией и солидным штрафом, поэтому лучше будет, если ты покинешь его в ближайшие часы, — произнёс Фациес и растворился в сгущающемся полумраке вечера.

Это что сейчас такое произошло? Он так просто ушёл? Оставил меня, предупредив о последствиях как… как… как представитель исполнительной власти? И всё? Только что ревность, горечь, непонимание и, вдруг, равнодушие? Как бы там ни было, но Каус оставил меня в покое, исполнив желание. Я осталась одна.

Обессиленно упав на кровать, глазами полными слёз я бездумно уставилась в потолок. Но и тут, дверь приоткрылась — в комнату заглянула мама.

— Мне показалось, или я слышала какой-то шум? Ты уже дома? Как ты прошла мимо меня незаметно? — она недоумевала, как могла проглядеть моё появление.

Мама села рядом со мной на кровати и начала гладить меня по волосам. Я положила свою голову к ней на колени, позволив ей закопаться в мои волосы. Простые лёгкие ласки успокаивали и вселяли надежду на скорое обретение ясности.

— Завтра мне нужно возвращаться в университет, — тихо произнесла, заранее прощаясь. — Рано утром.

— Надеюсь, теперь ты сможешь бывать у нас чаще?

— Не знаю, — я улыбнулась своим мыслям. Всё-таки я аморф, конечно буду бывать чаще… — Мне бы этого очень хотелось.

— Понимаю, — голос мамы успокаивал. — И чаще виделась бы с Расом.

— А он то причём? — я недоумевала.

— Он тебе совсем не нравится?

— Не знаю. Я не понимаю. Всё так сложно…

— Слушай своё сердце, доченька, — делилась своей мудростью мама. — Оно лучше знает.

Мы сидели ещё долго. Отец пропал на производстве. Его туда срочно вызвали по каким-то очень важным делам. И уже глубокой ночью расстались после моего обещания не пропадать надолго. Уснуть у меня так и получилось. Я, наконец, осталась одна, но счастливей от этого не стала.

Рано утром я покинула Дифду и переместилась в квартиру за элебуком для занятий. Там-то, я увидела на тумбочке в прихожей небольшую коробочку. Внутри оказались шоколадные конфеты и маленькая записочка. Интересно, кто автор этого милого и трогательного подарка? Развернула бумажку, чтобы прочитать: «Люблю тебя. Каус.»

Мило. Я улыбнулась. Настроение поднялось сразу же, отодвинув на задний план наши разногласия, и тут же упало ниже плинтуса. Когда она очутилась в квартире? Наверняка, он оставил её до нашей последней ссоры. Рядом замигал огоньками орейле. Надела на ухо, включила.

— Орейле?

— Вам звонил адвокат Егор Белый. Оставил голосовое сообщение.

— Включай.

— Добрый день, Евгения. Спешу вас порадовать — переговоры прошли успешно. Самыми крупными новостными порталами владеет один человек. Он согласен на сделку, но это потребует очень больших вложений с вашей стороны. Если согласны, подъезжайте ко мне в офис, чтобы уладить формальности. Если вас устроит, то в десять утра я буду вас ждать. Если нет, сообщите мне желаемое время.

Щелчок. Сообщение закончилось. Ну… Я ещё успеваю. Мои планы неожиданно изменились, и я поехала в юридическую контору, рискуя вылететь из университета.

Одетый с иголочки Егор встретил меня широкой белоснежной улыбкой.

— Вам надо подписать контракт и провести финальные взаиморасчёты. Вы уверены, что хотите остаться перед продавцом инкогнито?

— Более чем. Давайте бумаги.

Ближайшие полтора часа я читала бумажную копию договора купли-продажи, задавая вопросы по всем интересующим меня пунктам, пока не удовлетворилась результатом. Обмен правками произошёл быстро, и наконец пришло согласие на сделку от продавца. Скрининг радужных оболочек глаз, отпечатков пальцев навсегда подтверждающие согласие сторон по сделке, переброска денежных единиц из одного кармана в другой, и вот, ещё один шаг к восстановлению справедливости, в моей попытке помочь ни в чём неповинным людям.

Правда что делать дальше с такими серьёзными инструментами управления массами я не знала. Ключи доступа к любым данным и возможностям были в руках, но сама себе я казалась ребёнком. Это удручало.

— Знаете, Егор. Я нуждаюсь в доверенном лице, профессионале, который поможет мне управлять бизнесом.

Егор задумчиво смотрел на меня, попивая кофе из маленькой чашечки. Потом улыбнулся.

— Платить будете также щедро?

— Разумеется.

— Тогда можете рассчитывать на меня. У меня хорошее профильное образование, чтобы вести подобные дела. Есть свои люди, которые смогут держать всё под контролем.

— Хорошо, — я даже обрадовалась. — Тогда приступайте к делам, не откладывая.

— Идёт. Но вам придётся выдать мне доверенность на ведение дел.

— Конечно, — с радостью согласилась передать ему полномочия.

Пока Егор улаживал последние формальности, я сидела в размышлениях. Вся моя идея рассказать людям о линерах, Растабане, системе казалась мне утопичной. Но и не рассказать я не могла. Ведь всегда оставался шанс, что народное смятение, голосование покажут этому бесчувственному сапфиру Фациесу всю жестокость законов бессмертных. Может так получится пробить его сердце и наладить судьбы многих?

Очнулась я в момент, когда Егор дотронулся до моего плеча. Юрист смотрел на меня с интересом.

— Евгения, скажите… — Он помедлил. — Какова конечная цель ваших действий?

— Знаете ли вы о проблеме линеров в нашей системе измерений?

— Вы понимаете, во что ввязываетесь, девочка? — он смотрел на меня пристальным, серьёзным взглядом. Знает. Конечно, знает.

— Вы боитесь, Егор? — прищурилась я.

— Не в моём характере. Но если усилия закончатся провалом, это грозит Растабаном всем. А то и смертной казнью.

— Ещё не поздно отказаться…

— Не поздно, — мужчина казалось выжидал чего-то. Его глаза вмиг погрустнели.

— Что? — с ним явно что-то происходило.

— Моя сестра влюбилась в фомальгаутца. Стоило огромных усилий оставить её здесь. У них родился ребёнок…

— Можете не продолжать. Интересно, сколько семей затронул данный бесчеловечный закон в измерениях?

— Факты скрывают. Но думаю, после открытия порталов, очень многих. Только в наше агенство ежемесячно обращаются по несколько человек.

— Тем более, нужно рассказать людям о происходящем.

— У нас нет доказательств. Ничего, что может вызвать у людей отклик для последующей волны протеста.

— Растабан, как измерение, открыт для выхода.

— Ка-ак? — Мужчина подался мне навстречу. — Откуда сведения?

— От Кауса Фациеса.

— Что-о? — Он откинулся на спинку дивана. Опешил от свалившейся на него информации. — Вы? И он? Конечно. Мне следовало догадаться. Деньги… Линеры… Но зачем? Почему?

— Мне пришлось много пережить и побывать не только на Растабане, но и на Менкаре. Увидеть всё, что происходит. И молчать у меня не получится. Из-за меня погиб человек. Очень хороший, настоящий учёный. Он поверил в меня. Когда-то он потерял свою дочь…

Наполненная горечью тирада жёстко, но основательно разрушала последние сомнения в моём решении. Надо хотя бы попробовать добиться справедливости.

— На Растабане есть свидетели. Можно сделать очерки, фотографии, видеозаписи, чтобы показать это всё здесь и в других измерениях.

— Я всё понял, Евгения. Я свяжусь с вами, как только поступит первая информация. Придётся провернуть очень много работы и задействовать все свои связи.

— Дайте мне расчётное устройство. Я перекину вам единиц на расходы.

Ещё действий, последние слова соглашения, и лучшие таланты слова в ближайшие часы начнут работу над статьями и репортажами. На скандальные темы о которых всегда умалчивалось из-за страха попасть под репрессии государственной машины. Пройдёт всего день или два, и всё изменится. В лучшую сторону. А пока… Нужно запастись терпением.

В университет я снова не попала. Второе предупреждение. Или третье? За такое могут и отчислить. Любопытно, а со мной это сделать они решатся? В любом случае, узнаю завтра. В хорошем настроении я вернулась домой. Оформление сделки и возвращение к вопросам линеров заставило меня вспомнить об Эльзе и понять, как я по ней соскучилась. Недолго думая, переместилась на остров.

Я шла по коридору прислушиваясь к возне Лайна на кухне, к шебуршанию Алейны, проводящей время в вечной уборке. Эльза сидела у отца и пила апельсиновый сок. Наши взгляды встретились и вспыхнули от радости.

— Иди ко мне, милая.

— Енечка-а-а! Я соскучилась!

Девочка тут же соскочила со своего места и вприпрыжку кинулась ко мне в объятья. Мы обнимались и целовались, довольные встречей. Её рожки уже потемнели. Растёт малышка. Пожалуй, в следующий раз, надо привезти ей хороший подарок. Счастливая улыбка на губах Лайна послужила ещё одной наградой. Меня ждали!

— Евгения! Дорогая! Сегодня как раз будут пироги с варгами!

— Я заберу Эльзу погулять на море, хорошо?

— Конечно-конечно. Идите прогуляйтесь!

Солнце и морской бриз приятно ласкали нашу кожу, пока мы шли по песчаному пляжу вдоль берега, собирая красивые ракушки. Эльза заряжала меня светлым чувством. Чистым, спокойным, таким какой и должна быть любовь. Без условностей и условий. Настоящая.

— Еня, смотри, какая чудесная, — она протянула очередную с фиолетовыми прожилками.

— Красивая… Если таких собрать больше, то можно будет сделать из них симпатичный браслетик.

Эльза убежала к воде, в поисках новых безделушек. Вдалеке показалась мужская фигура, идущая к нам навстречу. Из-за солнца виден был только силуэт, но я почувствовала, что это Фациес. Ну конечно… Остров… Его резиденция. Решил, что я успокоилась, и всё вернётся на круги своя.

— Привет, Евгения. Приятно видеть тебя на острове, — поздоровался Каус, когда приблизился.

Он держался на расстоянии, не делая попыток обнять. Взгляд вроде ласковый, но спокойный. Ни малейшего намёка на былую страсть. И это было уже странно.

— Привет…

— Ты почему не посещаешь занятия? — улыбнулся краешком губы. — Уже донесли, что по правилам заведения тебя должны отчислить, но не знают как поступить. Протеже у тебя был слишком строгий и влиятельный.

— Неотложные дела, — пояснила я, не вдаваясь в подробности.

— Так что им передать? Пусть отчисляют?

— Не-ет. Не нужно, — вспыхнула я, вдруг почувствовав вину за своё «что хочу, то и делаю».

Он словно дал мне понять, что в вопросах учёбы, как минимум, я свободна.

— Хорошо. Но знай, это последняя поблажка. — На секунду он задумался. — Ты надолго здесь?

— Лайн обещал пироги с варгами на ужин.

— Хорошо. Чувствуй себя здесь свободно.

— Я могу остаться? — спросила, подсознательно ожидая не только его согласия, но и действий.

— Как хочешь.

Не говоря более не слова, Каус исчез в пространстве. Я медленно опустилась на камень, лежавший под пальмой, наблюдая за тем, как Эльза строит песчаный замок. Это что такое сейчас было? Пришёл, чтобы сообщить об отчислении. Вернее, дать последний шанс, как… как прощальный подарок? Что он сказал? Протеже был? Оу… Вмиг все краски померкли. Настроение стало пасмурным.

— Еня, пошли домой! Я пить хочу! — подбежала ко мне Эльза, утягивая на виллу. Взяв девочку за руку, пошла с ней в дом.

На пороге нас встречала Алейна. После возвращения Эльзы дифдианка враз помолодела и летала от радости.

— Наконец-то, — улыбалась она. — А то к ужину заждались, — и внимательно взглянув на меня, нахмурилась. — Ты чем-то расстроена?

— Нет, всё в порядке, — кисло улыбнулась в ответ.

Действительно, чего это я? Ещё не вечер. Он ещё появится. Всегда появлялся. Немного расслабилась. Вкусный ужин в тёплой обстановке с друзьями оказался наполнен ожиданием возвращения императора. Но… Каус не пришёл. Градусы настроения падали как столбик термометра в зимнюю ночь. Я скучала. Чёрт возьми, я скучала по сапфиру, который всегда был рядом со мной. Постоянно вытаскивал из разных переделок, чаще молча, подставляя надёжное плечо, не требуя ничего взамен.

Я вспоминала наши встречи. Каждую по отдельности. Его безграничное терпение и мудрость. Желание меня уберечь. Может, он и не давил на меня вовсе? Всего-то надо было поговорить?

Уже вечером я вышла на террасу и пошла на пляж прогуляться перед сном. Так я сказала друзьям, испытывая неимоверное желание скинуть с себя, накопившиеся эмоции. Сделать хоть что-нибудь, чтобы освободить разум от съедающих меня мыслей. Хоть как-нибудь поднять настроение. Например, поплавать, заняв своё тело физической нагрузкой. Всё на острове напоминало о нём. Я хотела убежать от воспоминаний, чтобы не резали они по-живому, но и не могла, надеясь встретить его. Как днём… Сказать ему, что соскучилась. Попросить его остаться. Обидно… Обидно, что в погоне за призрачной свободой, упустила что-то очень важное.

Завтра настанет новый день и всё вернётся на круги своя. Учёба, новая работа, раз теперь я стала владелицей серьёзного бизнеса. Старая жизнь с огромными бонусами от сапфира, которые он и не собирался забирать. Щедрое вознаграждение. Ничего не скажешь. Но радости не было. Сердце плакало. Я хотела его.

Очередная волна накатила слишком неожиданно, захлестнув меня с головой. Солёная вода вдруг попала мне в рот, в нос, вмиг запрещая дышать. Начался отлив, меня закрутило, унося в открытое пространство. Как же я так далеко отплыла? Как вообще забыла о том, что океан может быть опасен? И прокашлялась, чтобы получить очередной удар. Боже… Я не выплыву. Я не хочу умирать!

Силы таяли с каждой минутой. Даже в пространстве переместиться уже не могла. Берега стало не видно. Всё, это конец. Стихия, казалось, мстила мне. За мою беспечность, самоуверенность и взбалмошность. Может, это судьба? Я устала… Лишь мысль сожаления мелькнула, что не доделала часть своих дел. Что никому и ничем толком не помогла, и так нелепо рассталась с Каусом. Но почему… Почему он не пришёл меня спасать? Каус! Как мне тебя не хватает! В который раз… Теперь и здесь… Последний взмах руками, и я пошла на дно. Воздуха осталось на несколько мгновений, потом… Надеюсь всё будет быстро… Потом…

Кто-то схватил меня за талию и потянул наверх. Кто-то надёжный. Быстро потянул. Настолько, что уже в следующую секунду, я хватала воздух ртом. Сознание возвращалось. Или это очередной мираж предсмертной агонии? На руках у Кауса. Он пришёл?

— Каус?

— Тише… — он накрыл мой рот лёгким поцелуем. — Вот скажи мне, как тебя отпускать? Если ты и дня провести без меня не можешь?

— Ты пришёл? — слёзы радости и неверия тут же навернулись на моих глазах.

Он вздохнул и прижал к себе крепче.

— Разве могло быть иначе? Ты позвала.

— Не оставляй меня… — и уткнулась ему в грудь. В мокрую от воды рубашку.

— И не собирался. Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, — шепнула еле слышно ему в ответ, почувствовав, как меня тут же оторвали от тела.

— Что ты сказала? Повтори!

— Я тебя тоже… люблю…

— Еня! — и он поцеловал меня ещё раз. — Наконец-то. Дождался.

Нежный, тонкий аромат цветущего мандаринового дерева наполняет комнату. Ветер приносит запах в распахнутое окно. Лёгкий полумрак. Горящие, дрожащие пламенем свечи. И наши разгорячённые тела переплетаются на белых простынях. И плавятся в сладкой истоме.

Казалось поцелуи могут длиться вечно. Я растворялась в них. В ласках искала и находила подтверждение его присутствия в своей жизни. Я нуждалась в нём. В императоре. Мужчине с сапфировыми глазами. И чувствовала давление твёрдых губ на своей коже вновь и вновь, и нежные, бархатные прикосновения.

Вот он опаляет дыханием местечко, где бьётся ритмично пульсируя маленькая жилка, и вызывает новый ураган жара, что раскатывается по моему телу горячем вихрем до самых кончиков пальцев.

— О-о-ох, прошу тебя продолжай, — рвётся с моих губ тихий стон. Я прогибаюсь ему навстречу, требуя ещё и ещё.

— Ещё хочешь, милая моя… Енечка… — шепчет мужчина мне прямо в губы.

— Хочу, Каус. Хочу…

Я лежу под ним, чувствуя его тяжесть, и в следующий миг, оказываюсь уже сверху. На нём, на любимом. Его горячие ладони ложатся на мои плечи, согревая теплом. Спускаются медленно, с ласковой настойчивостью по спине, захватывают и сжимают ягодицы, прижимая мои бёдра сильнее к мужскому паху. Я чувствую мужскую готовность и с радостью отзываюсь, желая получить новые минуты наслаждения.

Трусь о него, вызывая лёгкую усмешку и нежный рык, слетающие с его губ. Неторопливые движения рук, ласки, и пальцы закопались в локоны моих волос. Собрали их в горсть, сжали, притягивая моё лицо ближе. К его лицу.

И снова он надо мной, целует с нежной страстью, мягко и настойчиво. И словно открывает меня для себя в первый раз. А может, и правда, в первый? Но для меня? Отрывается, смотрит… А я погружаюсь в бездну, синих, полыхающих неукротимым пожаром, глаз. Любимых глаз.

— Возьми меня… любимый… — Я прошу его, покоряясь его желаниям. Отдаю себя в его власть.

И получаю сразу же то, о чём вожделею, подстраиваясь под его ритм. Помогаю ему и двигаюсь навстречу. Его руки сжимают мои бёдра, он проникает в меня очень глубоко, наполняя собой так, что я чувствую нашу с ним завершённость. Что-то единое, нечто целое, что никому не разорвать.

И сгораю в порывах страсти, слыша его хриплое учащённое дыхание. Дыхание мужчины, изо всех сил сдерживающегося от кульминации. И возрождаюсь, как птица феникс из пепла, чтобы вновь всхлипывать и стонать от восторга бурной и не единственной разрядки.

Бывает ли состояние абсолютного счастья? Бывает. Его осознаёшь, когда радость не покидает тебя даже во сне, превращаясь в радужные сказочные сны. Его чувствуешь, когда открываешь утром глаза и понимаешь, что жизнь удалась.

Утро наполненное счастьем началось в день, когда я поняла, что полюбила… Полюбила влиятельного, властного сапфира, который любит меня…

— Привет, — и нежный поцелуй в губы подсказывает, что это не сон.

Я улыбаюсь ему, замечая россыпь свежих полевых цветов на простынях, и понимаю, что не растут эти цветы на острове. А значит, их собирали специально для меня, где-то на другом континенте. И нежный аромат ромашек, иван-чая, белых и фиолетовых колокольчиков отправляет меня сразу на несколько сотен километров к родному дому. Туда, где когда-то у бабушки прошло моё детство.

— Может ты сегодня прогуляешь университет? — предлагает мне Каус, хитро улыбаясь. И замечаю в глазах хищный огонёк. — Мы найдём занятие поинтереснее…

Знаю я, эти его интересы. Я нежно касаюсь губами его переносицы и отрицательно мотаю головой. Ещё месяц прогулов и можно начинать всё заново. В новом учебном году.

— Подождёшь до вечера!

— Это очень долго, — ворчит он, наблюдая за тем, как я выбираюсь с кровати. И не удержавшись, ловит, и укладывает обратно, подминая под себя. Начинает страстно целовать, запуская пальцы в мои локоны, ласкает голову. И, очень скоро, огонь вожделения сосредотачивается внизу моего живота, превращаясь в пламенную воронку, требующую удовлетворения.

— Отпусти! — притворно хмурясь, требую свободы.

— Нет!

— Раздавишь же! — еле сдерживая улыбку, применяю хитрость и хватка слабнет.

Я сбегаю в ванную, чтобы привести себя в порядок под весёлый смех Кауса. Быстро одеваюсь и втайне надеюсь, что строгая блузка и юбка-карандаш покажут ему мой серьёзный настрой.

Пожалуй мне удаётся это и сапфир оставляет попытки уложить меня в постель, даря взгляды полными восхищения. Я смотрю на него и тороплюсь сбежать, понимая, что ещё чуть-чуть и мой бастион рухнет и тайное желание оказаться в его объятьях сбудется как минимум ещё на целый день.

После завтрака, трижды пообещав неугомонному сапфиру не задерживаться, я переместилась в квартиру подруги, порадовав любимую соню хорошенькой встряской.

— Вставай, Мари! Ну же.

— Не хочу, — разбурчалась подруга, пряча голову под подушку.

— Мари Синица, если не проснёшься сама, то жди ведро воды себе в кроватку, — смеялась я. — Тебе ещё с прошлого раза полагается!

Угроза ли подействовала или недостаток воздуха под перьевым наполнителем подушки, но недовольное, сморщенное от вредности лицо Марии показалось наружу, а чуть позже она вся, деревянно-спящая удалилась в ванную комнату, чтобы выбраться из неё минут через пятнадцать в собранном, и вполне себе свеженьком виде.

— Кофе хочу!

Я зашла на кухню и поразилась:

— Мари! Какая красота. Откуда? — Перед моими глазами в вазе стоял красивый букет. Нет, букетище! Шикарных разноцветных гербер!

— Не знаю, — Синица пожала плечами, но по её лицу видно, как она довольна. — Прислали с посыльным.

— А записка есть?

— Нет. Ничего. Это как раз и печально.

— Тайный покло-о-онник… — Многозначительно вскидываю глаза наверх и смеюсь.

— Это точно! — поддерживает меня Мари, допивает кофе, и мы летим в университет.

Открыв учебный профиль, начинаю улыбаться, когда вижу лицо Кауса, вспоминая события прошедшей ночи и только позже замечаю, что во вкладке предупреждений нет ни одного активного. Все три выделены тусклым цветом, как просроченные.

Время пролетело незаметно за лекциями о правах человека в измерениях. Полезная штука. Как раз на практике я ими и занимаюсь. Пары закончились, когда в ухе раздался тихий треск орейле.

— Егор Белый.

— Включай связь, — я попросила, сбрасывая пару ручек и блокнот в сумку.

— Евгения. Добрый день, — довольный голос адвоката поднял настроение. — У меня хорошие новости, подъезжайте в офис. Буду ждать.

Примерно через полчаса я сидела напротив Егора и знакомилась с подготовленными материалами, прямиком доставленными с Растабана. Я перебирала фотографии, смотрела видеозаписи об условиях жизни жертв режима Фациеса, читала истории в письмах о сломанных судьбах и первые статьи журналистов, которые по праву могли бы совершить переворот в истории. Права ли я была, приняв решение действовать подобными методами? Может, и нет. Уверенность снова пошатнулась, но я не видела иного способа привлечь внимание императора к проблемам линеров. Все мои ранние попытки отметались Каусом, как пустая шелуха от семечек. Я знала, что рискую отношениями с ним, но другого выхода не было.

— Хорошая работа, — я была довольна. — Необходимо как можно скорее начать размещение материалов в сети.

— Как только материалы пройдут проверку редакторами, — кивнул Егор.

— Надеюсь удача нам поможет, — вздохнула я, — и всё закончится благополучно для всех сторон.

— Бетельгейзе и Дифда готовы подписать контракты на продажу, — продолжал вводить меня в курс дел Егор. — Шахривар считает, что цена которую мы предлагаем низковата.

— Предложите лягудам двойную цену.

— Тогда завтра можно будет провести сделку с теми, кто согласен.

— Договорились.

Егор встал дивана и пристально посмотрел на меня. Казалось, что он хочет сказать мне что-то ещё. Но… Он подошёл к столу, положил бумаги, снова их взял, помял в руках. И снова их бросил на место. Мужчина явно не решался завести разговор и был явно обеспокоен. Ещё немного и я сама брошусь к нему, чтобы навести беспорядок на его рабочем столе. Ведь явно что-то случилось!

— Что? — едва ли не вскрикнула я. Мой непонимающий взгляд был достаточно красноречив.

— Извините, Евгения, — выдохнул Егор. — Но это личный вопрос. Позволите?

— Говорите уже, пожалуйста — взмолилась я. Он начал меня пугать.

— Ваша подруга… Мари…

— Что с Мари? — вскинулась я.

— Не волнуйтесь, — виновато улыбнулся адвокат. — Надеюсь с ней всё порядке. Я… ммм, — он запнулся. — У неё есть парень или муж? Отношения?

— Фууух, — я выдохнула с облегчением, взяла свою чашку с чаем и сделала глоток. — Насколько знаю, сейчас, у неё никого нет, — осеклась, — но если вы не поторопитесь, то опоздаете. Ей уже дарит цветы какой-то тайный поклонник, — и увидела, как улыбнулся Егор.

— Пожалуй, этот тайный поклонник перед вами.

— Вот как…

— Евгения, благодарю! Вы только что подарили мне надежду добиться успеха у такой красивой девушки как Мари… Никак не могу выбросить её из головы… — мечтательно произнёс Егор. — Она такая…

— Так почему бы вам просто с ней не поговорить? — я удивлялась.

— Вы правы, — кивнул мужчина. — Так и сделаю, не откладывая. Не хотел ей доставлять беспокойство.

Никогда бы не подумала, что успешный мужчина может настолько быть скромным в отношениях с женщинами. Он себе даже представляет насколько Синица будет счастлива, когда он появится в её жизни. С другой стороны, Егору не помешает помучиться в ожидании неизвестности. Тем красивее могут быть ухаживания.

— Попробуйте, — я улыбалась, искренне радуясь за подругу. Мир расцветал красками и это было замечательно. Распрощавшись с юристом, я переместилась на остров, чтобы побыстрее оказаться в объятиях Кауса.

Каус Фациес.

Каус Фациес.

Рас Фард.

Евгения.

Рас дожидался меня на кухне и пил то самое спиртное, и словно не пьянел. Он называл свои притязания любовью, но я понимала, что он пользовался превосходством сложившегося положения. Нет, злости или раздражения к нему я не испытывала, но всё же заставила себя смириться с безысходностью ситуации. Он был сильнее, и я зависела от него так, как никогда раньше.

Ошибка, свершённая после паники море, всё равно закрыла для меня возможность возвращения к Каусу, но я искренне желала императору счастья. Моё сердце обливалось кровью от горя, хотя я понимала, что может и не увижу его никогда и не хотела обвинять Кауса так, как делал это Рас. Теперь меня заботило, как быстро и безболезненно можно избавиться от Фарда.

— Что ты хотел мне рассказать? — я стояла на пороге и ждала.

Сапфир встал со своего места, подошёл и прикоснулся губами к моему виску, с наслаждением вдыхая мой запах, и я поняла, что избавиться от него будет сложно. Несмотря на то, что Рас добился желаемого, его поведение выходило за рамки отомстившего победителя. Он взял меня за руку, и мрачным тоном произнёс слова, от которых я умерла:

— Каус уничтожил Дифду.

— Что ты сказал? — его слова были бессмысленны для меня.

— Каус уничтожил Дифду.

Я резко оттолкнула Раса обеими руками от себя. Мерзавец. Он молчал всё это время, предпочитая иметь меня… Мир рвался на части, также как осколки моего сердца разлетелись на мелкие кусочки от его слов.

— Еня! — он схватил меня и крепко прижал к себе. Я молчала. — Не держи в себе боль.

Что?! Что он сейчас такое говорит? Боль? Что он вообще понимает в моей боли? С самого начала Рас Фард нёс мне сплошные проблемы.

Сделав усилие, я вырвалась из его рук, а затем… резко, со всей силы залепила ему пощёчину. А потом сразу же вторую. И третью. Он молча стоял. Недвижимо как статуя, спокойно принимая мои удары. Я лишь видела, как он плотнее сжимает челюсти. Он терпел. По моим щекам текли слёзы. Я била его со всех сил кулаками по груди, плечам, рукам, не пуская в голову одну-единственную мысль, которая медленно и садистически проникала в мой мозг: «Там были мои родители. Там БЫЛИ МОИ родители.»

Боль… Что он знает о моей боли? И вторая мысль, в которую верить не хотелось. Каус уничтожил Дифду. Дифду уничтожил тот, кого я люблю.

— Зачем он это сделал? — мой голос прозвучал сухо и безжизненно, и я этому не удивилась.

— От злости, — глухо произнёс Рас.

— Почему?

— Он узнал, что ты выжила.

— Что? Как? — этот сапфир несёт явно какой-то бред…

— Гемма. Я не ожидал от неё.

— Я не верю тебе…

— Малышка…

— Не смей меня так называть! — выкрикнула я, чувствуя, как надвигается истерика.

— Евгения, смирись.

— Бред! Я не верю в такую его жестокость!

— А в то, что он убивал невинных людей верила?

Мелкая дрожь сотрясала меня, а я, как никогда, ощущала свою зависимость от сапфира. Идёт он к чёрту — пришла спасительная мысль. Если Каус убил моих родителей, то и жить с этим я не хочу. Посмотрю ему в лицо перед смертью, если это сделал он. Я настроилась на перемещение. Солнце. Хочу на Солнце. Разберусь со всем там…

Выход в пространство оказался не таким как раньше. Разница была очевидной. Я словно попала в какой-то вязкий и плотный туман, больше похожий на кисель, и барахталась в нём без ориентиров, чувствуя, что потерялась. Немногим позже туман рассеялся, и под ногами я увидела серый скальник, напомнивший мне Менкар. Наст хрустнул, и я закрыла глаза.

Порывы ледяного ветра несли в мою сторону с горизонта сизые, смертельно опасные тучи. Ведь я хорошо помнила, что будет, когда на поверхность планеты упадут первые дождевые капли. На миг стало страшно оттого, что я не найду выход с измерения потому что во мне что-то сломалось. Дар или проклятье больше не работали так, как хотелось мне. Да и нужно ли дальше жить? Слёзы текли по моим щекам, когда из небытия появился Рас.

— Совсем с ума сошла? — рыкнул он, хватая меня в охапку. — Возвращаемся и быстрее, — негодовал он.

— Отпусти меня! — я пробовала сопротивляться.

— Нет! — отрезал сапфир, перемещаясь со мной на Хамаль.

В глазах бессмертного поселилась тьма. Непонимание, граничащее с раздражением.

— Почему не получился прыжок? — я тихо задала вопрос, надеясь получить ответ.

— Понятия не имею, — злился Рас.

— Что за вязкий туман? Почему Менкар вместо Солнца?

— Ты застряла в пространстве, перепутала точки выхода, — резко отвечал Рас Фард. — Скорей всего, это последствия воздействия Геммы.

— Это потому что ты закрыл измерения, признайся! — я не хотела верить в то, что стала его заложницей навсегда.

— Что за глупости! Растабан был закрыт, и это не мешало тебе перемещаться.

Его слова жгли меня раскалённым железом. Получается, что точные перемещения теперь для меня недоступны. Да и будут ли они, если я сбежать от Рас Фарда не могу? Что будет в следующий раз?

И я снова прыгнула, и снова попала в вязкую, плотную кашу, в которой барахталась до тех пор, пока Рас не вытащил меня в очередной раз.

— Еня… — мягко уговаривал меня Фард. — Ты больше не можешь перемещаться… Неужели до сих пор не поняла?

— Не трогай меня! — крикнула я, вырываясь из его объятий. — Не прикасайся ко мне! Никогда!

Я рванула от него в сторону так, чтобы находиться как можно дальше от мужчины, и налила себе в стакан до краёв спиртное, а потом одним духом опрокинула его в себя, чтобы через несколько минут грохнуться от опьянения на пол. Там же на кухне, во дворце. Я и забыла, что по-прежнему была голодна. Последнее, что поймало моё исчезающее сознание — это ругательства Раса и его руки.

— Ненавижу тебя… и никогда не полюблю, — в полусвязном бреду рвались с моих губ слова, когда он куда-то меня нёс. — Ненавижу…

Евгения.

Каус Фациес.

Каус Фациес. Альферац.

Земля. Измерение Солнца.

Каус Фациес.

Прошёл год после знакомства с императором. Сейчас я заканчиваю первый курс на юридическом факультете в университете. Живу на острове, возвращаясь туда после занятий почти каждый вечер.

Мои родители оказались шокированы, когда узнали, с кем я встречаюсь. Нам потребовалась не одна встреча, чтобы они привыкли к присутствию и общению с императором.

Каус же, по-прежнему, остаётся очень любящим и заботливым мужчиной. Внимательно прислушивается к моим пожеланиям. Я до сих пор удивляюсь, когда вижу рядом с собой котёнка, а не властного авторитарного правителя.

А он именно такой с другими. В этом мне приходится не раз убеждаться, присутствуя на встречах с сапфирами и людьми в разных измерениях. Этот деспот и тиран, о котором я сейчас думаю с улыбкой, становится нежным и ласковым, стоит ему увидеть меня или услышать мой голос. Мне достаточно только подумать о нём и захотеть его увидеть, и он сразу оказывается рядом.

Лайн и Алейна, наконец, поженились. Они по-прежнему находятся на службе, поддерживая порядок в резиденции. Эльза живёт с ними на острове и начала проходить интерактивные уроки обучения владения энергиями.

Линеры — люди от смешанных браков, оказывается, кроме навыков телепатии владеют целительскими способностями. Они уже спасли немало жизней. Для них выделили даже специальное направление, в котором они показывают грандиозные успехи. Одно плохо, что у линеров редко рождаются дети. Но Каус рассказывал, что сапфиры работают над тем, чтобы исправить генетические мутации. Пока безуспешно. Слишком много факторов оказывают влияние. Это называется тот случай, когда собственное творение сапфиров в лице основных рас оказалось умнее своих созидателей и вышло из-под контроля, начав плодиться и размножаться.

Ди-ди получила повышение и покинула резиденцию, уехав на Фомальгаут. Чуть позже туда отправился и Толиман. В тот вечер, когда мы с Каусом вернулись довольные и счастливые с Бетельгейзе, парень был сильно расстроен, хотя и не подавал виду. Он быстро распрощался, почти не глядя на меня, и сбежал. А потом и вовсе старался не попадаться мне на глаза.

Эмиль женился на другой девушке. Оказывается сразу после моего исчезновения, ещё до моего знакомства с Каусом, он привёз новую пассию в свой город. И когда мы вновь встретились с ним, уже в университете, потупил глаза и прошёл мимо. Что немудрено. Учебное заведение месяц шумело, когда люди узнали, что мой покровитель сам император.

Моя подруга Мари вышла замуж за очень перспективного адвоката. Егор Белый оказался одним из представителей императорской власти в моём родном измерении. Именно у него мы проходили первую практику в конце первого полугодия обучения. Там-то моя подруга захомутала этого благородного и обаятельного мужчину.

— Привет, любимая, — тихий и ласковый голос Кауса сзади и губы, целующие мне ухо, подсказывают, что пора бросать все домашние задания, над которыми я так люблю работать в своей квартире. Иногда с Мари, но чаще одна. Так мне никто не мешает учиться.

Его руки заключают меня в сильные и такие родные объятия, без которых я не представляю своей жизни, превращаясь в надёжный и крепкий замок. Мне приятно — настолько уже свыклась с его постоянным присутствием и поддержкой. Улыбаюсь кончиками губ едва заметно.

— Много работы… Подумала, что, пожалуй, останусь сегодня дома… — и замечаю, как объятия становятся ещё крепче, пальцы убирают с плеча пряди волос, а его губы перемещаются на шею.

— Ты уверена? — бархатный шёпот мягко щекочет мою кожу.

— Мммм… Не очень, но… — мой чуть подсевший голос оказывается предателем.

Конечно, нет! — продолжают кричать мои тело и разум.

— А я думал, что романтичный ужин в розовом саду будет приятным дополнением к нашей встрече, — он отодвигает бретельку платья и целует моё плечо.

Касания самого лучшего мужчины отзываются вожделением во всём теле и приятной тёплой тяжестью внизу живота.

— Мммм… Я согласна, — пытаюсь встать и тут же оказываюсь подхваченной на руки.

Смотрю в серые довольные глаза, в которых лучится любовь. Дотрагиваюсь до его лица ладонью и вижу счастливую улыбку. Каждый день он приходит за мной и каждый день я с нетерпением жду с ним встречи.

Мы никогда не говорим о будущем, потому что я знаю, что у нас оно есть. Светлое, радостное и главное, совместное.

Иногда мне снятся сны. Они бывают красивыми, бывают непонятными, а бывают откровенно страшными. И всегда рядом оказывается Каус, который крепко прижимает к себе, расспрашивая меня о сновидениях.

Он улыбается, когда я начинаю ему рассказывать об очередном путешествии с ним куда-нибудь ко дну моря или о встрече в горах.

С интересом слушает, когда я оказываюсь свидетельницей романтического свидания девушки, похожей на меня в розово-фиолетовых цветущих садах с каким-то обольстительным черноволосым красавцем.

И хмурится, когда в очередной раз вытаскивает меня из сна, в котором я падаю со скалы в бездонную пропасть под леденящим дождём. Эти сны, пожалуй самые неприятные для меня. Они снятся мне всегда перед какими-нибудь неприятностями, но Каус начинает меня нежно целовать, согревая своим теплом и окутывая любовью. Тогда кошмары отступают, потому что я знаю, что рядом со мной мужчина, охраняющий мой покой. Бессмертный сапфир, император семнадцати миров. Часть из которых ещё не открыта.