Как мы уже отметили, настоящим цирамидам предшествовала ступенчатая пирамида Джосера, самое раннее большое' каменное сооружение, известное в настоящее время. Оно стало поворотной точкой в развитии египетской цивилизации, которое приближалось к своей вершине — поразительному расцвету — при Четвертой Династии. Чтобы построить пирамиду Джосера, требовался прорыв в мышлении наряду с новой технологией и организацией труда, и египетская архитектура гробниц сделала гигантский скачок в развитии от мастаба из необожженного кирпича к грандиозным подлинным пирамидам.

Подавляющее большинство египтологов считают, что ступенчатая пирамида была следующим шагом вперед по сравнению с мастаба, но в отличие от гробницы этого типа и более ранних захоронений ступенчатые пирамиды были построены для того, чтобы их было видно издалека, и внешний вид пирамиды имел столь же большое значение, как и внутренние погребальные камеры. Теоретические рассуждения о том, что ступенчатые пирамиды служили космическими символами, революционными не являются^{28}. Во всем мире имеются сооружения той же формы и того же назначения: от ступ Юго-Восточной Азии до ступенчатых пирамид Центральной Мексики. Они неизменно являются продуктом одной и той же идеи, определяющей форму предмета: Гора или лестница, по которой можно добраться до звездного мира, или же платформа для исполнения священного долга монарха или правителя — общая концепция священной мифологии практически каждого народа. Эта концепция является также частью наследия египетской цивилизации, поскольку первозданный холм Анну относили к той же категории — это был священный холм Атума, поднявшийся из первозданного океана, а на вершине этого холма стоял его священный обелиск, увенчанный камнем бенбен, его священным семенем.

Мы не знаем, что изначально находилось на вершине пирамиды Джосера, возможно, это была копия камня бенбен[21], что хорошо бы согласовывалось с общим символизмом Века Пирамид. Но нам известно, что более поздние настоящие пирамиды были увенчаны копиями камня бенбен, поскольку именно этим именем названы пирамидки, располагавшиеся на вершинах пирамид. Примеры этого вы можете увидеть в Каирском музее[22], где можно найти и иные доказательства — если только в них есть нужда — того, что строительство пирамид представляло собой нечто большее, чем просто великолепная гробница.

Сравнивая бенбен с Гелиополем, название которого означает «город солнца»[23], некоторые египтологи сделали вывод, что форма пирамиды представляет по своей сути символ солнца, то есть есть выражение солнечных лучей, прорывающихся из тучи на землю. Следовательно, пирамида символизирует грубую каменную платформу, с которой фараон направляется домой, к солнцу. Эта гипотеза была выдвинута сравнительно недавно и является продолжением постулата о ступенчатой пирамиде как лестнице, связанной с планетной теорией. Эту гипотезу повторил доктор Эдвардс в своей книге «Пирамиды Египта», в которой он цитирует Александра Море: «Эти огромные треугольники, составляющие боковые стороны пирамиды, кажутся падающими с неба лучами солнца, когда его диск, закрытый черными тучами, прорывается сквозь них и спускает на землю лестницу своих лучей^{29}.

Комментируя эти слова, доктор Эдвардс добавляет:

Таким образом, гипотеза «пирамида = солнечным лучам» глубоко укоренилась в качестве исторического «факта», и на нее ссылаются всегда, когда бы ни зашла речь о пирамидах. Однако эта теория (а это. всего лишь теория) ненамеренно уводит исследователей от реального символического назначения этих сооружений. Но сначала следует рассмотреть историю строительства настоящих пирамид, начиная с деятельности Снофру, первого фараона Четвертой. Династии.

На протяжении 500 лет, приблизительно с 2700-го до 2200 года до н. э., в западной пустыне в районе современного Каира было перемещено более тридцати миллионов тонн каменных блоков. Такого количества камня достаточно, что построить более сотни замков наподобие Виндзорского. Блоки были использованы для строительства пирамид[24], которые в отдельных случаях, например, Великой пирамиды в Гизе, достигали высоты свыше 140 метров. Пирамиды образовали огромное царское кладбище древнего Мемфиса, которое мы сейчас называем Мемфисским некрополем^{31}. В Век Пирамид, известный также под названием Старого Царства, толпы египтян работали подобно муравьям на этой гигантской стройке, в то время как не меньшее количество каменщиков, золотых дел мастеров, художников и писцов тесали камень, плавили золото, чистили поверхности и делали надписи, готовясь к похоронам фараона.

Чтобы читатель получил некоторое представление о масштабе работ, расскажем, что в 1980 году выходящая в Саудовской Аравии на английском языке газета сообщила о заключении с франко-американским консорциумом крупного контракта на строительство нового университета в Эр-Рияде. Эпитет «крупный» слабо отражает размах этого проекта: это был самый большой подряд на строительство одного комплекса с твердой ценой свыше миллиарда долларов. Объемы работ предстояло выполнить поразительные: 8000 рабочих, требовалось переместить миллионы кубометров камней и грунта, уложить сотни тысяч кубометров бетона. Даже временные сооружения на площадке представляли собой огромный комплекс: для строителей предполагалось построить бассейн, равный олимпийскому, и другие места развлечений.

И вместе с тем проект университета в Эр-Рияде был весьма скромной стройкой сравнительно с тем, что было осуществлено в Дашуре и Гизе около 4588 лет назад. Когда мы к тому же примем во внимание современную технологию — гигантские башенные краны, бульдозеры и экскаваторы, гидравлические подъемники и прочее, — то станет очевидным, что общим мнением египтологов о пирамидах удовлетвориться невозможно. Говорить о гигантских комплексах пирамид в Гизе и Дашуре как о царском кладбище с царскими гробницами — все равно что называть Версальский. дворец домиком, а собор Святого Петра в Риме — часовенкой. Факт строительства пирамид свидетельствует о замечательных технологических достижениях того времени. Но что такое точно Век Пирамид? Какого рода золотым веком он был?

По доктору Эдвардсу: «Век Пирамид… охватывает преимущественно период, начинающийся с Третьей Династии и заканчивающийся Шестой Династией^{32}. За это время было построено двадцать восемь комплексов пирамид вдоль полоски пустыни, простирающейся от Абу Руваша на севере до Медума на юге, длиной восемьдесят километров и шириной четыре километра. Однако такая статистика вводит в заблуждение, поскольку общая картина получается несбалансированной Часто забывают, что большинство сооружений были построены за очень короткий период во времена Четвертой Династии, когда были воздвигнуты семь из двадцати восьми пирамид, но величина этих семи гигантских сооружений такова, что на них ушло семьдесят пять процентов из общего количества в тридцать миллионов тонн материала, израсходованного на протяжении всего Века Пирамид. Пять пирамид из семи, три в Гизе и две в Дашуре, дошли до нашего времени почти нетронутыми.

Первым фараоном Четвертой Династии был Снофру, отец Хеопса. По причинам, которые египтологи так и не определили, Снофру и его архитекторы отказались от строительства ступенчатых пирамид и запустили отважный проект пирамиды с гладкими склонами. Большинство ученых согласны с утверждением, что мотивы такого изменения следует искать в области религии; что это были за мотивы, неясно. Но можно с уверенностью заявить, что после реализации отважного предприятия Снофру строители ступенчатых пирамид Третьей Династии стали выглядеть как деревенские ремесленники. Его строители не только возвели две гигантские пирамиды, чего, судя уже из нашего времени, ни один другой фараон ни до, ни после Снофру даже не попытался сделать. Помимо собственно строительства, строители Снофру, как полагают египтологи, выполнили и другое его требование: модернизировали ступенчатую пирамиду в Медуме, превратив ее в подлинную пирамиду, заполнив кладкой ступени и устроив гладкие склоны^{33}. Но эта теория все еще представляется многим спорной, и к пирамиде в Медуме, которая была начата при Третьей Династии и столь далеко отстоит от Мемфисского некрополя, нельзя подходить с теми же мерками, как к другим пирамидам Четвертой Династии.

Чтобы получить представление об инженерном перевороте, инициированном Снофру, сравним ступенчатую пирамиду Джосера, в которую заложены около 850 000 тонн материала^{34} с двумя колоссами Снофру в Дашуре, которые вместе весят почти девять миллионов тонн. Такой поразительный взлет инженерного мастерства и организационной эффективности обьяснению не поддается, но очевидно, что Снофру вдохновило на этот подвиг что-то очень важное, что-то, возможно, связанное с мышлением великого строителя и жреца Имхотепа. Произошло не просто увеличение масштабов строительства, но внезапно появилась технология подъема огромных блоков камня весом до нескольких тонн на высоту почти 100 метров[25]. Для возведения тела пирамиды большие блоки твердого известняка вырубали в карьере, перевозили, обрабатывали их поверхность, затем укладывали в идеальном геометрическом порядке, который они сохранили до наших дней[26]. Таким образом, главный вопрос не в том, были пирамиды просто гробницами или нет, а какие изменения в начале правления Снофру сделали строительство пирамид в таком масштабе возможным и необходимым.

Учебники удовлетворительного ответа на этот вопрос не дают. Их авторы просмотрели значение скачка в строительной деятельности в начале правления Снофру. Доктор Яромир Малек из института Гриффита в Оксфорде в недавно опубликованной книге о пирамидах в Египте касается этой темы мимоходом, хотя все-таки счел нужным отметить, что «нововведения тех времен (Четвертой Династии) были столь кардинальными, что происхождением своим, должно быть, обязаны скорее религии, чем технологии»^{35}. До него знаменитый архитектор и египтолог доктор Александр Бадави прямо указывал: «В Медуме подлинную пирамиду получили, заполнив ступени ступенчатой пирамиды… В Дашуре Снофру заложил квадратное основание двух подлинных пирамид, которые называют ромбоидальными… Однако следует отметить, что верхняя часть пирамиды построена плохо… предположительно в спешке»^{36}.

Заявление, что строительство в Дашуре велось «в спешке», явная недооценка. Если строители Снофру имели те же ресурсы, как их предшественники — а причин предполагать иное у нас нет, — они вели работы более чем «в спешке». Еще в большей степени строительство осложняло то обстоятельство, что работы велись одновременно на трех площадках: двух, отстоящих друг от друга на два километра, в Дашуре, а третья располагалась в Медуме на пятьдесят километров дальше к югу, что означало минимум однодневное путешествие вверх по реке. Даже в том случае, если работы на трех площадках были тщательно спланированы, без мощной организации, обеспечивающей строительство, обойтись было невозможно — объем работ был бы слишком грандиозным даже для современного подрядчика. Вырезать, переместить и. уложить девять миллионов тонн известняковых блоков всего за два десятилетия в эпоху, когда еще не знали колеса и блоков, не имели железных инструментов, — это фактор, заслуживающий более тщательного исследования. Давайте рассмотрим масштаб достижений в контексте Четвертой Династии

Что же могло случиться приблизительно в 2650 году, когда воцарился Снофру, основавший Четвертую Династию? Доктор Эдвардс в 1947 году первым приоткрыл завесу над загадкой Снофру, проанализировав ситуацию. До него факты вызывали у египтологов недоумение: одинокая пирамида в Медуме, на крайнем юге мемфисского некрополя, построенная в виде ступенчатой пирамиды с позднее превращенная в подлинную пирамиду с гладкими стенами^{37}.

На пирамиде в Медуме надписей времен постройки нет, и нет никаких указаний на то, для кого она была построена. Однако на храме, стоящем неподалеку, было найдено то, что египтологи технически называют «граффити» (надписи досужих прохожих). Граффити были датированы временем Восемнадцатой Династии — 1288 лет после правления Снофру — с свидетельствовали о том, что в это время (около 1400 года до н. э.) пирамида в Медуме считалась принадлежащей Снофру^{38}. Доктор Эдвардс перевел граффити, явно написанные писцом по имени Сa-Xeпep-Резенб который жил при Тутмосе III: «…В сорок первый год правления Тутмоса III… я пришел полюбоваться красотой храма фараона Снофру..» Эдвардс сослался также на граффити еще более ранних времен, весьма далекой Пятой Династии (около 250 лет после правления Снофру), где упомянуто его имя в связи с пирамидой в Медуме^{39}. Это должно было бы стать достаточным доказательством того, чтобы назвать пирамиду в Медуме пирамидой Снофру, но следовало принять во внимание еще две пирамиды в Дашуре, при том что «…Южная, безусловно, была построена Снофру^{40}» и имеются свидетельства, указывающие на то, что он построил и северную из них. В найденных неподалеку от Дашура надписях времен правления фараона Пепи I Шестой Династии упоминается о «двух пирамидах Снофру»^{41}. А это уже официальный текст, часть указа фараона, которым он освободил жрецов Снофру от уплаты налогов, что можно считать достоверным доказательством. Есть еще одна надпись, также найденная в Дашуре и датируемая временем Пятой Династии, в которой упомянута «южная пирамида Снофру»^{42}. Все вместе эти надписи доказывают, что имеются две пирамиды, южная и северная, принадлежащие Снофру. Но какую пирамиду в таком случае считать южной: южную из пары пирамид в Дашуре, которую называют также изогнутой, поскольку восходящая линия склона меняет наклон в середине, или же пирамиду в Медуме. Наконец, на гробнице жреца, связанного с южной пирамидой в Дашуре, была найдена надпись, в которой есть ссылка на «южную пирамиду Снофру»^{43}. Появилось подтверждение того, что пирамида в Дашуре является южной из дашурской пары. Но как соотнести с ними пирамиду в Медуме? Египтологи были в растерянности.

Доктор Эдвардс предложил выход из этого археологического тупика. Он указал, что уникальный факт наличия двух пирамид Снофру можно обьяснить как «символ власти над Верхним и Нижним Египтом». Но сразу три пирамиды у одного фараона, «по всей видимости, обьяснений не имеет, ни практического, ни символического»^{44}. Это было смелое предположение о ненадежности археологических данных, которые могут ввести в заблуждение. Далее Эдвардс предложил египтологам вплоть до появления новых данных считать Снофру владельцем только двух пирамид в Дашуре, а в отношении пирамиды в Медуме — только производителем работ по превращению ступенчатой пирамиды в подлинную.

Это предположение можно считать оправданным: теперь гипотетическим строителем ступенчатой пирамиды, по мнению археологов, становился неуловимый фараон Хуни. Поскольку Хуни, видимо, был фараоном-предшественником Снофру, который тоже должен был иметь свою пирамиду, такая атрибуция означала, что загадку Снофру можно считать отгаданной и египтологи могут обратиться к другим проблемам, связанным с пирамидами.

Хотя теория Эдвардса в отношении Медума достаточно рациональна и даже поэтична, он сделал специальную оговорку, что поскольку нет никаких надписей ни тех времен, ни позднейших, связывающих таинственного Хуни с пирамидой в Медуме, то «нельзя безоговорочно утверждать, что ступенчатая пирамида в Медуме является пирамидой Хуни..»^{45}.

В результате был поставлен следующий вопрос: почему Снофру построил две пирамиды, хотя все остальные фараоны и до и после него довольствовались одной? Желал ли он быть похороненным сразу в двух местах? Возможно, определение «принадлежит» вводит всех в заблуждение. А может быть, пирамиды не считались принадлежащими какому-либо определенному фараону, но были связующим звеном между фараоном и религиозным культом в целом? Снофру построил две пирамиды и, возможно, перестроил третью, но есть вероятность, что это были не «его» пирамиды, как мы привыкли считать. В конечном итоге средневековые кафедральные соборы хотя и были построены во времена совершенно определенных монархов, которые в них похоронены, не считаются принадлежащими им, несмотря на это обстоятельство.

Если общее мнение египтологов в отношении принадлежности считать правильным, то почему Снофру, построивший две, а может быть, и три пирамиды, не сделал достоянием вечности факт принадлежности ему этих пирамид? Как вне, так и внутри пирамид в Дашуре достаточно места для — того, чтобы крупными знаками вырезать такое сообщение. Но ни один из фараонов Четвертой Династии не поставил своего имени на пирамиде, которая предположительно принадлежит ему. Не существует ни одной официальной надписи тех времен даже внутри Великой пирамиды.

Задайте себе вопрос: если вы построили величайшую гробницу в истории, затратив несколько десятилетий труда и огромные средства, зачем вы заставите всех только догадываться, кто свершил такой подвиг? Строители пирамид вовсе не чуждались официальных надписей на своих монументах. Со времен фараона Унаса (последний фараон Пятой Династии) на пирамидах встречаются сотни официальных текстов, которые не оставляют нам сомнений, какой фараон построил их^{46}. Разве египтяне во времена Четвертой Династии не знали письменности? Об обратном свидетельствуют многие надписи в районе пирамид, сделанные во времена Четвертой Династии и раньше. До сих пор можно посмотреть множество иероглифических текстов на стенах гробницы. царицы Мересанх. Поэтому такое упущение в пирамидах Четвертой Династии выглядит странным и резко отличается от практики более ранних мастаба и пирамид с надписями позднейших династий.

Почему Снофру, Хуфу (Хеопс) и другие фараоны не сделали надписей на своих пирамидах? Оставим вечность, зачем заставлять богов догадываться, кто автор этих прекрасных монументов? А может быть, фараоны Четвертой Династии не считали себя индивидуальными собственниками пирамид? Возможно ли такое, что все пирамиды Четвертой Династии были частью единой схемы, которая требовала строительства семи различных пирамид в определенных местах?

Четвертую Династию можно считать исключительной, с она выделяется среди остальных династий Века Пирамид. Выглядит это так, будто этот период прилетел как египетская птица Феникс, принеся с собой новый Золотой век, и за короткий срок была осуществлена великолепная программа гражданского строительства, осуществленная в масштабе и на уровне мастерства, не имеющих аналогов до настоящих времен[27]. Затем, столь же внезапно, этот период закончился. Учебники говорят о «религиозных волнениях» и «гражданской войне»^{47}, но доказательств этому нет. Если мы хотим найти ответ, то необходимо вернуться к истокам исследования пирамид и подвергнуть сомнению все, что было сказано до сих пор. Начнем с самого начала и разберемся с датировкой пирамид.

IV. Датировка Века Пирамид

В 1940 году современные специалисты по хронологии внесли сумятицу в изучение Древнего Египта, передвинув ранний династический период на тысячелетие ближе к нашему времени. До этого считалось, что Первая Династия началась раньше, чем это оценивается теперь. В 1830 году Шампольон, отец научной египтологии, расшифровавший иероглифы, полагал, что Первая Династия возникла около 5867 года до н. э. Позднее немецкий египтолог Карл Лепсиус сдвинул эту дату до 3892 года до н. э. Затем Мариет в 1870 году опубликовал работу, где утверждалось, что начало Первой Династии относится к 5004 году до н. э. Наконец, его коллега доктор Бругш определил эту дату как 4400 год до н. э. Бругш, несомненно, провел свои расчеты на основании упрощенного предположения, что в среднем каждый век состоит из трех поколений^{48}, но в связи с отсутствием иных, более убедительных постулатов его система расчета была для большинства египтологов основной в течение многих десятилетий.

Затем, в 1940 году, дата возникновения Первой Династии была снова изменена на 3100 год до н. э. и далее постоянно уточнялась, становясь то 3150-м, то 3300-м, то 2900 годом и так далее, что заставляет нас гадать, какой расчет считать наиболее достоверным. В любом случае к настоящему моменту стало совершенно ясно, что труды по хронологии Египта далеки от совершенства и основаны на доказательствах, которые зависят от личной интерпретации ученого и подвержены субъективному фактору. Точность расчетов в этих работах очень низкая, поскольку не использовался такой инструмент исследования, как радиоуглеродный анализ, а в случае архитектурных сооружений символического характера, основанных на астрономических наблюдениях, как мы имеем дело в случае пирамид, — из-за отсутствия расчетов прецессии^{49}. Без этих данных нам остается только удивляться, как первые египтологи сумели определить столь точные даты, как «5004 год до н. э.» и «5867 год до н. э.». Сегодня специалисты по хронологии всегда пишут «сiгса» (лат. «около») перед предположительной датой, чтобы предупредить о возможном отклонении в ту или иную сторону. И вместе с тем мы встречаем столь храбрые заявления, например, как сообщение о дате начала правления Снофру, определенной как около 2686 года до н. э., или же около 2584 года до н. э., или же около 26‘4 года до н. э.^{50} Такие данные не только вводят в заблуждение кажущейся точностью даты, но к тому же указываются без сопутствующих расчетов в качестве обоснования. Чем дальше от нас событие, тем менее точной становится традиционная система определения дат, а в отношении Века Пирамид ошибка может составлять век и более^{51}. В письме, которое мы получили от доктора Эдвардса при подготовке этой книги, он предложил приблизительно 2600 год до н. э. в качестве «наиболее удовлетворительной» даты начала правления фараона Хуфу (Хеопса)^{52}. Но самые последние данные, полученные в мае 1993 года по результатам лазерных измерений наклонной шахты Великой пирамиды Рудольфом Гантенбринком, подтвердили, что даже эта «наиболее удовлетворительная» дата может быть скорректирована на 150 лет, приблизительно до 2450 года до н. э., что соответствует времени, когда была построена эта шахта.

Когда фараон Снофру пришел к власти, в Западной пустыне около его столицы Мемфиса уже стояло несколько пирамид Мемфисского некрополя Сегодня из них сохранилась только пирамида Джосера. Далее к югу стояла одинокая ступенчатая пирамида в Медуме. В Мемфисском некрополе было также много гробниц мастаба, а на севере располагался святой город Гелиополь — центр влиятельного сословия жрецов. Такова в общих чертах была ситуация при возникновении Четвертой Династии.

Смелое решение Снофру изменить традиционную конструкцию ступенчатой пирамиды привело в конечном итоге к строительству двух гигантских подлинных пирамид в Дашуре. Заслуга принятия такого решения не обязательно принадлежит Снофру, но, скорее всего, его архитектору-жрецу, которым был либо легендарный Имхотеп, либо его преемник. Имхотепу обычно приписывают изобретение каменной кладки и научной медицины. Но доктор Эдвардс справедливо указал на то, что его титул Главного Наблюдателя, в первую очередь, предполагает занятие астрономией, то есть он был древним астрономом, изучавшим движение звезд[28]^{53}. Этот титул часто присваивался верховному жрецу Гелиополя, а это позволяет предположить, что Имхотеп и другие великие ученые древности, подобные ему, выполняли функции верховного жреца святого города[29]^{54}. После столь успешного завершения комплекса ступенчатой пирамиды Джосера Имхотеп или его преемник, возможно, зажглись еще более грандиозной идеей: реализовать общее обустройство Мемфисского некрополя по единому плану, что позволило бы создать полный комплекс культа загробной жизни царствующей особы[30].

Считается, что Снофру умер после тридцати четырех лет пребывания на троне. Апофеоз, строительства пирамид пришелся на время воцарения его сына, фараона Хуфу (Хеопса)^{55}.

V. Три Великие пирамиды Гизе

Снофру упокоился в мире, видимо, около 2480 года до н. э., оставив после себя две гигантские пирамиды в Дашуре. В двадцати одном километре к северу от Дашура находится возвышенное скалистое плато Гизе (горное образование Мокаттам)^{56}. Это плато простирается приблизительно на 2,2 километра с севера на юг, имея ширину около 1,1 километра. Небольшой уклон плато с запада на восток заканчивается резким обрывом около границы с долиной Нила^{57}. Именно на этой величавой возвышенности старший сын Снофру, фараон Хуфу, заложил фундамент одного из самых амбициозных сооружений в истории строительства. Этому сооружению вместе с двумя сопутствующими ему пирамидами предстояло стать одним из величайших чудес Древнего мира.

Удовлетворительного обьяснения тому, почему Хуфу не последовал примеру своего отца и не построил свою пирамиду в Дашуре или, разумеется, в Саккара, где уже стояла ступенчатая пирамида и были расположены гробницы мастаба, нет. Самый простой ответ: его вдохновило доминирующее положение плато Гизе, и архитектор решил, что место будет идеальным для пирамиды, которая должна превзойти уже построенные Снофру. Но если это так, то почему сам Снофру не выбрал Гизе вместо Дашура? Дашур не намного ближе к Мемфису, чем Гизе, и представляет собой довольно низкую местность, с трудом просматривающуюся за пальмовыми рощами, которые окружают Мемфис[31]. Сегодня туристы удивляются, когда узнают, что существуют еще две Великие пирамиды помимо тех, которые стоят в Гизе. Так почему фараон Хуфу выбрал Гизе, место столь далекое от могилы его отца? Возможно, он и не «выбирал» Гизе, возможно, плато Гизе уже было включено в генеральный план, составленный во времена его отца и предусматривающий продвижение с юга на север? Жорж Гойон, который был личным египтологом короля Фарука, считал, что Гизе явно было выбрано жрецами-астрономами по определенным религиозным и научным основаниям, однако какими были эти основания, Гойон не сказал. Но мы согласны, что мотивацию древних строителей, переместившихся в Гизе, следует искать в религии и астрономии.

VI. Великая пирамида

Даже сегодня, в полуразрушенном виде, в отсутствие сверкающих белых облицовочных камней, Великая пирамида поражает. Она доминирует над окружающей пустыней и пригородами современного Каира и производит впечатление несколько странного элемента ландшафта, а не творения рук человеческих — скорее геометрически правильная гора, чем сооружение. Русский математик и журналист Петр Демьянович Успенский, впервые посетивший Гизе в 1914 году, сразу перед началом Первой мировой войны, так написал о пережитом:

«На плато можно взобраться по дороге, которая серпантином уходит вверх, сквозь прорубленные в скалах проходы. Пройдя до конца дороги, оказываешься на одном уровне с пирамидами, непосредственно перед так называемой пирамидой Хеопса (Хуфу) с той стороны, где расположен вход в нее. Справа в отдалении стоит вторая пирамида, а за ней третья.

Здесь, поднявшись к пирамидам, вы попадете в другой мир, не в тот, в котором вы были еще десять минут назад. Там вокруг вас были поля, листва, пальмы. Здесь пейзаж совершенно иной. Здесь — пустыня. Переход резкий и неожиданный.

…Непостижимое прошлое становится настоящим и ощущается чрезвычайно близким ко мне, как будто я могу протянуть в него руку, а настоящее исчезает и кажется странным, чужим и далеким»^{58}.

Великая пирамида Хуфу имеет ту же форму, что и все остальные, но во всех своих деталях является наиболее совершенной. Первое всеобъемлющее исследование этого памятника в наши времена было проведено сэром Флиндерсом Петри в 1880–1882 годах. Он использовал самое совершенное оборудование того времени и провел эту работу с исключительной тщательностью. Он установил, что боковые стороны пирамиды почти с абсолютной точностью выставлены по основным точкам компаса: север, юг, восток, запад. (Точность выдержана невероятная: среднее отклонение составляет всего лишь около трех дуговых минут в любом направлении, то есть величина отклонения составляет менее 0,06 %.) Он также измерил стороны основания, определив их как 230,25 метра для северной стороны, 230,44 метра для южной, 230,38 метра для восточной и 230,35 метра для западной. Следовательно, хотя ни одна сторона не совпадает полностью с любой другой, различие между самой длинной и самой короткой стороной составляет всего 19 сантиметров, то есть меньше 0,08 % средней длины.

Такую точность как в ориентации по странам света, так и в квадратуре основания можно назвать почти чудом, если принять во внимание общие размеры сооружения. Периметр основания равен почти километру, а площадь равна 53 000 квадратных метров, что позволило бы разметить на такой площадке кафедральные соборы Флоренции, Милана и собор Святого Петра, вместе с Вестминстерским аббатством и собором Святого Павла^{59}. Причем вызывает сомнение, что любое из этих зданий оказалось бы столь же точного исполнения по ориентации и в своих конструктивных элементах. Хотя пирамида имеет внутри несколько камер, ее нельзя назвать сооружением пустотелым: она состоит в основном из каменной кладки и сооружена из приблизительно 2,5 миллиона известняковых блоков. В среднем каждый из них весит около 2,6 тонны, и все вместе они весят более 6,3 миллиона тонн[32].

Нам остается только выразить свое восхищение мастерством и технологическими способностями древних строителей, поскольку они не только сориентировали стороны по сторонам света с выдержали основание строго квадратным, но и облицевали все четыре склона искусно отполированным белым камнем из карьеров Тура, расположенного на другом берегу Нила. Судя по нескольким облицовочным камням, сохранившимся в основании северной стороны пирамиды, они имели больший размер по сравнению с блоками, составившими сердцевину пирамиды, и каждый из них весил около 15 тонн. Они были столь тщательно подогнаны друг к другу, что в шов нельзя было вставить лезвие ножа. Считается, что облицовочные камни были изъяты арабами тринадцатого века до н. э. (утверждают, что для строительства мечети в Каире), но до этого времени пирамида должна была производить еще более сильное впечатление, чем сейчас, сверкая на солнце, как драгоценный камень.

Это сейчас легко передвигаться по узким коридорам пирамиды, поскольку внутри пирамид в Гизе имеются деревянные настилы на металлическом каркасе и перила, а также электрическое освещение. Устроена такая роскошь была в 1940 году, но для более ранних исследователей это был нелегкий труд, и Успенский в 1914 году жаловался:

«Пол очень скользкий, ступенек нет, но на полированном камне сделаны горизонтальные желоба, сглаженные временем, в которые можно вставить ногу боком. Более того, пол покрыт тончайшим песком, и очень трудно удержаться, чтобы не скатиться вниз на всю длину коридора. Бедуин-проводник спускается впереди. В одной руке он держит горящую свечу, другую — протягивает вам. Вы спускаетесь, все время оставаясь в согнутом состоянии. Спуск кажется достаточно долгим — но наконец завершается»^{60}.

Только одно, разумеется, не изменилось с тех пор — низкие потолки и уклон коридора: высота его 1,19 м, ширина — 1,04 м и уклон 26 градусов 31 минута 23 секунды к горизонтали. Коридор идет вниз через сердцевину пирамиды, а затем через скальное основание, на котором она стоит, и имеет общую протяженность 105,15 метра. Далее идет горизонтальный участок длиной 8,83 метра, заканчивающийся высеченной в скале камерой. Назначение этой камеры неизвестно и является темой постоянных дискуссий. Она выглядит незавершенной, в результате чего возникла так называемая «теория заброшенной камеры». Сторонники этой теории утверждают, что подземную камеру хотели использовать в качестве склепа фараона, но по каким-то причинам план был отвергнут в то время, когда пирамиду еще строили, и новую камеру устроили в самой пирамиде высоко вверху (камера Царицы). Позднее и этот план якобы был пересмотрен, коридор (Большая галерея) удлинили и устроили третью камеру (камера Фараона). Полагают, что фараон был похоронен именно в этой последней камере, в которой находится большой саркофаг, но ни остатков мумии фараона, ни похоронных принадлежностей найдено не было: считается, что она была разграблена.

В теории заброшенной камеры есть определенная привлекательность, но она плохо согласуется с практическими требованиями строительного дела. Изменение конструкции пирамиды в процессе строительства поставило бы перед древними инженерами проблемы почти непреодолимые. Два изменения при проведении работ представляются невозможными, в частности, потому, что они касаются Большой Галереи, которая сама по себе чудо инженерного искусства, как и камера Фараона. Мы считаем, что камера Фараона и камера Царицы, как и Большая Галерея, которая их связывает, были частью и сердцевиной проекта пирамиды изначально и, разумеется, представляют собой самые существенные особенности конструкции. Каких-либо доказательств, что подземная камера когда-либо предназначалась для захоронения, нет, она могла существовать и до возведения пирамиды в виде части какого-то иного сооружения, располагавшегося в этом месте. У нас нет уверенности, что это было именно так, но было бы слишком наивным полагать, будто камеру забросили по каким-то техническим причинам. Египтяне были высококлассными специалистами в деле строительства подземных камер и вряд ли бы согласились не хоронить фараона под пирамидой, если такова была его воля.

В те дни посетителям не позволяли спускаться в подземную камеру; а ведь приблизительно через восемнадцать метров от входа в пирамиду начинается коридор, ведущий вверх. Так начинается другое головоломное путешествие длиной приблизительно сорок метров по коридору, идущему вверх с уклоном более чем двадцать шесть градусов. Как и в случае спускающего коридора, он направлен строго с севера на юг (то есть по меридиану). У верхней точки коридора находится сердце пирамиды, Большая Галерея, но, чтобы начать восхождение по ней, надо пройти короткий горизонтальный коридор в камеру Царицы.

Как и в случае многих других элементов Великой пирамиды, назначение камеры Царицы остается загадкой. Ученые сходятся во мнении, что камера предназначалась для погребального склепа фараона, но, как и подземная камера, была заброшена недавно было высказано предположение, что вход слишком мал для того, чтобы внести через него гранитный саркофаг (находящийся сейчас в камере Фараона)^{61}. Здравым этот аргумент назвать нельзя: фараона, способного построить столь значительное и совершенное сооружение, вряд ли можно было подвинуть на изменение своих планов из-за того, что кто-то сделал его саркофаг слишком большим. Представляется невероятным, что такую, уже завершенную работу, кто-то мог забраковать по столь ничтожной причине.

Камера Царицы не слишком велика, всего лишь 5,74 метра с востока на запад и 5,23 метра с севера на юг, ее потолок в своей верхней точке поднимается на 6,22 метра над уровнем пола. В восточной стене есть ниша, напоминающая мираб (ниша для молитв в большинстве мечетей). Задняя стенка ниши взломана, без сомнения, охотниками за сокровищами, которые надеялись найти за ней тайную камеру. Однако ее там не оказалось: в нише, вероятно, ранее стояла статуя фараона^{62}. Ее стенки тщательно подогнаны и состоят из гладких известняковых блоков. Хотя и не столь большая и не столь тщательно отделанная, как камера Фараона, камера Царицы выглядит помещением не более заброшенным, чем любое другое в пирамиде. Поскольку эта камера расположена точно на оси пирамиды восток — запад, она должна была иметь важное назначение, и кажется совершенно невероятным, чтобы древние египтяне создали ее только для того, чтобы в последний момент забросить.

Особый интерес, как для нас, так и для Рудольфа Гантенбринка, представляли две так называемые «вентиляционные» шахты, существование которых, как многими считалось, свидетельствовало в пользу теории заброшенной камеры. Эти шахты, аналог которых есть и в камере Фараона наверху, были впервые найдены за стенами камеры британским инженером Уейнманом Диксоном в 1872 году[33]. Как и в камере Фараона, одна из шахт направлена на юг, а другая на север. Дальнейшие исследования позволили обнаружить, что в отличие от шахт камеры Фараона эти ходы не идут до наружных стен пирамиды, что доказывает: они никогда не служили вентиляционными шахтами, как предполагают некоторые[34]^{63}. В 1881 году их тщательно исследовал Петри, который измерил их длину и уклон клинометром (уклономером). Он пришел к заключению, что они не очень длинные и, на первый взгляд, не имеют практического назначения. Этот вывод стал хорошим аргументом в пользу адептов теории заброшенных камер, которые решили, что шахты не доходят до наружных стен в силу того, что были заброшены в то же время, что и камера Царицы. Так бы все считали и поныне, если бы Рудольф Гантенбринк не доказал, что шахты гораздо длиннее, чем предполагали ранее[35].

От уровня камеры Царицы вверх до уровня камеры Фараона протянулось архитектурное чудо, известное под названием Большая Галерея. Это во многом наиболее продуманный и таинственный элемент всей внутренней системы Великой пирамиды, и словами вряд ли можно отдать этому чуду должное. Этот элемент пирамиды производит исключительно сильное впечатление. Галерея идет вверх под тем же углом, что и коридор, идущий вниз, но это не узкий тоннель, заставляющий передвигаться, лишь согнув плечи и колени, но проход высотой 8,53 метра. Когда вы оказываетесь в нем, перед вами предстает огромный лестничный холл, в котором, однако, ступеней как таковых нет. Но выглядит этот элемент вполне функциональным, он тщательно отделан гладким камнем из известняков Туры. И снова Успенский дает очень хорошее описание:

«В конструкции верхнего коридора есть много того, что трудно понять, но сразу останавливает на себе взгляд. Обследуя его, я очень скоро понял, что этот коридор есть ключ ко всей пирамиде. С того места, где я стоял, было видно, что верхний коридор очень высок и вдоль его стен протянулись широкие каменные парапеты, подобные лестничным перилам, тянущиеся до земли, то есть до уровня, на котором находился я. Пол коридора не достигал уровня земли, резко обрываясь… приблизительно на уровне высоты роста человека, считая от того места, где я стоял. Чтобы добраться до коридора с моего места, следовало сначала взобраться по одному из боковых парапетов, а затем спрыгнуть на «лестницу». Я называю этот коридор «лестницей», поскольку он спускается ступенчато. Ступенек в нем нет, только истертые желобки для ног. Ощущая, что пол за вами уходит вниз, вы начинаете карабкаться вверх, держась за один из «парапетов»^{64}.

Теперь подниматься по Большой Галерее гораздо легче, поскольку на каждой стороне устроены металлические ступеньки от уровня камеры Царицы до уровня пола галереи. Вам помогут подниматься (и спускаться) также перила и деревянная рампа на полу с металлическими наклепками против скольжения.

Хотя Большую Галерею исследовать теперь легче, она остается непреодолимо таинственной, особенно когда человек осознает, что этот интригующий элемент был, уже глубокой древностью во времена Антония и Клеопатры. Стены имеют ступенчатые выступы, и поэтому Большая Галерея к потолку становится более узкой, конструкция поперечного сечения выглядит отражением интригующей ниши в стене камеры Царицы, которая тоже имеет ступенчатое сужение в верхней части. Как и в случае многих элементов египетской архитектуры, Галерея выглядит столь древней, что кажется почти современной. Есть в Большой Галерее квазинечеловеческая особенность, которую трудно обьяснить, как будто она предназначалась не для передвижения людей вверх и вниз, но имела какие-то другие специальные или особые функции. Многие замечали;. что Большая Галерея выглядит как часть машины, функционирование которой лежит за пределами нашего разума.

Последнее не есть впечатление только наших современников: неоплатоник Прокл привлек к этому внимание в своем комментарии четвертого века к «тимею» Платона[36]. Он заявил, что Великая пирамида служила в качестве астрономической обсерватории до того времени, когда была завершена, и ее использовали как инструмент для наблюдения за небом. Эту идею подхватил писатель викторианской эпохи Ричард А. Проктор, который написал книгу «Великая пирамида: обсерватория, гробница и храм», которая была опубликована в 1883 году[37]. Он показал, как различные коридоры можно было использовать для наблюдения за звездами, пока пирамида строилась, в частности, он предположил, что с помощью Большой Галереи можно регистрировать перемещение звезд. Проктор верил, что желоба в парапетах предназначались для фиксации передвижной рампы, которой пользуются для таких работ. Чтобы сказанное было понятнее, заметим, что благодаря меридиональной ориентации Большой Галереи действительно была возможность воспользоваться ею в таких целях до завершения строительства верхней части пирамиды.

И снова некоторые современные египтологи говорили нам, что Большая Галерея была предназначена всего лишь для складирования гранитных плит. Если это так, то древним египтянам пришлось здорово потрудиться, чтобы устроить склад, для которого годилось бы любое грубо отделанное помещение. Однако ни у кого ответа на загадку Большой Галереи нет, и, вероятно, она с не будет разгадана. Поднявшись по Большой Галерее, человек попадает в камеру Фараона. Технологически это наиболее изысканное помещение из всех: камера имеет 18,46 метра с востока на запад и 5,23 метра с севера на юг и высоту 5,81 метра. Следовательно, площадь пола представляет собой двойной квадрат стороны 5,23 м, но камера чуть выше, чем двойной куб. В отличие от камеры Царицы, облицованной известняком, стены этой камеры выложены гладким черным гранитом, доставленным из Асуана в Верхнем Египте[38]. Кто бы ни был строителем пирамиды, это был великий мастер каменной кладки. Гранитные блоки, составляющие стены и потолок камеры, весят около тридцати тонн каждый и отлично отполированы. Скрепляющим раствором при их укладке не пользовались, как и в случае облицовочных плит с внешней стороны пирамиды. Блоки столь изумительно подогнаны, что невозможно вставить лезвие ножа в шов. Столь точная подгонка — задача достаточно трудная при кладке больших известняковых блоков, при грандиозных гранитных блоках ее решение кажется почти невероятным.

В западном конце камеры стоит таинственный гранитный саркофаг Хотя считается, что это место успокоения Хуфу, нет никаких свидетельств пребывания трупа в этой камере, ни обрывка материала, которым бинтовали мумии, ни одного осколка какого-либо артефакта. Никаких следов, сколь незначительными бы они ни были, не найдено ни в камере, ни где-либо еще в Великой пирамиде. Это обстоятельство привело многих к заключению, что подлинный склеп Хуфу еще не найден. Как бы там ни было, саркофаг в камере Фараона сильно поврежден охотниками за сувенирами, откалывавшими кусочки камня от его кромок.

Наконец, следует рассмотреть две вентиляционные шахты камеры Фараона. Как и в камере Царицы, они поднимаются от северной и южной стен, но идут прямо через пирамиду с выходом наружу. Четыре шахты, обнаруженные в двух камерах, очень узкие, они имеют поперечное сечение всего 20 × 20 см. Вера в то, что шахты вентиляционные, кажется довольно странной в связи с тем обстоятельством, что камеры похоронные и ничего подобного в других пирамидах не встречается. Поскольку эти шахты являются центральным аргументом в нашей гипотезе, мы вернемся к их детальному рассмотрению позднее. В данный момент скажем о том, с чем все согласны: они для вентиляции пирамид не предназначались, хотя одним из достижений Рудольфа Гантенбринка и его команды была установка вентиляторов в шахтах камеры Фараона. В результате удушающая влажность в 90 % снизилась до 60 %, то есть до влажности наружного воздуха. Это очень важно, если вы вспомните о тысячах туристов, проходящих через эти камеры ежедневно, и каждый из них выдыхает водяные пары.

Завершение строительства Великой пирамиды было апофеозом Века Пирамид. Она возвышалась на 147 метров, приблизительно на пятьдесят метров выше самой большой из пирамид Снофру в Дашуре, что эквивалентно дополнительному пятиадцатиэтажному зданию сверху. Строителям Хуфу потребовалось высечь в карьере и доставить на два миллиона тонн каменных блоков больше того количества, которое требовалось для постройки любой из пирамид Дашура. Серьезность отношения Хуфу к своей пирамиде подтверждается всей письменной информацией о нем, которая у нас имеется.

В Берлинском музее хранится документ, называемый Папирусом Весткара. Датируется он временами Нового Царства, но, несомненно, представляет собой копию оригинала Пятой Династии, поскольку в нем рассказывается об утверждении этой династии благодаря божественному вмешательству Ра, бога Солнца. События происходят при Четвертой Династии во время правления Хуфу.

Желая развлечься, Хуфу предлагает одному из своих сыновей привести к нему мага по имени Джеди, мудрого старца «ста десяти лет… который знает количество тайных камер Тота. Теперь его величество фараон Хеопс (Хуфу) все своз время проводит, пытаясь определить количество тайных камер святилища Тота, чтобы иметь точно такое же количество в собственном «горизонте»… Вот почему он стремился к встрече со старым магом. Горизонт в данном случае означает Великую пирамиду, поскольку ее называли «горизонт Хуфу»^{65}. Тот — это древний бог мудрости, изображаемый с головой ибиса, который изобрел науку и систему иероглифического письма. Его знаменитые книги, числом сорок две, предположительно хранились в Гелиополе и служили основой государственного культа возрождения. В последующие времена Тота отождествляли с греческим богом Гермесом и приписывали ему заслугу в планировании и создании Великой пирамиды^{66}. Когда маг Джеди прибывает ко двору, Хеопс просит его продемонстрировать свое искусство волшебника и начинает расспрашивать: «Говорят также, что ты знаешь количество тайных камер в святилище Тота…» На это Джеди отвечает: «Прости, я не знаю их числа, о фараон, господин мой, но я знаю место, где эти знания хранятся… есть ковчег, сделанный из кремня в здании, называемом «арсенал» в Гелиополе. Они в этом ковчеге». Затем Джеди сообщает, что не может добраться до этих знаний и сделать этого не сможет и фараон: только три еще не родившихся фараона во чреве жрицы Гелиополя будут иметь такую привилегию. Это первые три фараона Пятой Династии: Усеркаф, Сахура и Нефериркара.

К сожалению, в Папирусе Весткара не говорится, что случилось с ковчегом в Гелиополе, получил ли его Хуфу и смог ли использовать имеющуюся в нем информацию при строительстве пирамиды. Нам остается только гадать, нашел ли он план тайной камеры Тота в Гелиополе и, как следует из намека в папирусе, построил ли свою собственную тайную камеру внутри Великой пирамиды.

Работы в Гизе продолжались много лет после смерти Хуфу. Его сменил на престоле Хафра (Хефрен): он построил еще одну гигантскую пирамиду рядом с Великой пирамидой. Она на несколько метров ниже первой, но кажется более высокой, поскольку стоит на более высоком месте плато Гизе. После Хафра фараоном стал Менкаура (Микерин), который построил пирамиду поменьше, высотой 65,5 метра. По всем показателям третья пирамида — гигантское сооружение, но соседство с двумя другими на плато Гизе сделало эту пирамиду маленькой.

В шести километрах к северо-западу от Гизе находится Абу-Руваш, где сын Хуфу фараон Джедефра построил свою пирамиду, но она не пережила времени и грабежа. Теперь это жалкая куча мусора, и пирамиду в этой груде опознать можно с большим трудом. Точные размеры ее неизвестны, но, вероятно, она была такой же, как пирамида Менкаура в Гизе. Другой забытый фараон по имени Небка, возможно, брат или сын Хуфу, планировал построить пирамиду в Завиат-эль-Ариане на площадке, расположенной в пяти километрах к юго-востоку от Гизе. Она была либо не завершена, либо разобрана в последующие эпохи на отдельные камни для строительства^{67}. На фараоне Небка Четвертая Династия завершилась. Что произошло далее, египтологи не знают: мы сталкиваемся с явной потерей воли и упадком в строительстве пирамид после Четвертой Династии.

Представить себе общую картину вам поможет сравнение известных размеров пирамид. В таблице даны приблизительные высота и масса для каждой пирамиды.

К двадцати одному миллиону тонн надо добавить тот камень, который требовался для возведения ограждающих стен, храмов, дорог и других сооружений, образующих в целом комплекс пирамид. Мы по минимуму добавим один миллион тонн известняка и гранита, и получится двадцать два миллиона тонн[39], составляющие более 80 % камня, использованного за все время Века Пирамид. Четвертая Династия в этом отношении буквально возвышается над династиями и предшествующими и последующими.

VII. Крушение Четвертой Династии

Яромир Малек, директор Института Гриффита, заявил, что нам не требуется знаний истории или архитектуры, чтобы определить, какая из пирамид была построена — первой:

«Достаточно взглянуть на их силуэты: ступенчатая пирамида… это Третья Династия… подлинная пирамида с чистым и резким контуром на фоне неба датируется Четвертой Династией, пирамиды Пятой и Шестой Династий имеют сейчас неопределенные формы в виде огромных груд каменных блоков и мусора…»^{68}.

Для каждого, посетившего пирамиды, совершенно очевидно, что после Четвертой Династии наблюдается резкий упадок в искусстве строительства пирамид. Фараоны Пятой Династии построили пять малых пирамид в Абусире, приблизительно в пяти километрах к юго-востоку от Гизе, и еще две маленькие пирамиды в Саккара неподалеку от ступенчатой пирамиды Джосера. Спроектированы они посредственно, а качество работ над сердцевиной гораздо ниже по сравнению с блестящими предшествующими творениями Четвертой Династии. Все пирамиды Пятой Династии представляют собой теперь груды мусора — некоторые больше похожи на курганы, чем на пирамиды[40]. Фараоны Шестой Династии оставили после себя четыре небольшие пирамиды в Саккара, каждая высотой пятьдесят три метра. Для всех характерно еще более низкое качество исполнения. Этими пирамидами «Век Пирамид, в основном, и завершается», как сказал Эдвардс[41].

Для строительства пирамид Пятой и Шестой Династий потребовалось около 2,75 миллиона тонн известняка, менее половины массы пирамиды Хуфу в Гизе. Этот факт и явно низкое качество работ позволяет сделать заключение, что произошла какая-то резкая перемена в конце правления Четвертой Династии, нечто столь же необьяснимое, как и внезапный расцвет при Четвертой Династии с появлением Снофру и его амбициозного строительства в Дашуре.

У строителей Пятой и Шестой Династий уже был опыт великой Четвертой Династии, на который они могли опереться, поэтому с инженерной точки зрения. мы вправе ожидать прогресса, а не регресса в искусстве возведения монументальных сооружений. Некоторые египтологи полагают, что причиной упадка стали социальные волнения или экономика. Но если последующие династии и не могли сравниться с Четвертой в масштабах работ, то сохранить соответствующий уровень качества работ им было вполне по силам.

Создается впечатление, что в Египте произошел технологический исход в конце Четвертой Династии, утечка мозгов и искусных ремесленников, которая обессилила государство фараонов. Во время Четвертой Династии египтяне были непревзойденными строителями, затем внезапно в пределах поколения или сразу после того, как поколение ушло, произошел поразительный упадок в мастерстве производства работ и искусстве строительства пирамид. Это настолько бросается в глаза, что даже наиболее консервативный из египтологов, специализирующийся на архитектуре доктор Александр Бадави, пишет о пирамидах Абусира как о «поразительно плохих сравнительно с мегалитическими сооружениями Четвертой Династии»^{69}. Посетителям Абусира с трудом верится, что жалкие груды камня были когда-то геометрически правильными пирамидами.

Египтологи все еще спорят о том, какие события привели к тому, что они называют крушением между концом Четвертой и началом Пятой Династии. Они ведут дискуссии по поводу социально-политических волнений, но доктор Малек считает, что «Старое Царство не было поставлено на колени хаосом народного восстания… не было и широкомасштабного вторжения из-за границы…» По его мнению, произошло ослабление государственной власти вызванное «постепенным переходом собственности на землю от центральной власти в руки культовых и храмовых учреждений и знати»^{70}. Вместе с тем в пределах наших знаний нет доказательств, подтверждающих это. Нет земельных актов или декретов, которые могли бы засвидетельствовать наличие такого процесса. С другой стороны, Эдвардс думает, что произошли насильственные культурные или религиозные изменения, в результате которых центр власти перешел в руки жрецов бога солнца Ра, центром которых был Гелиополь. Но и он признает, что «отсутствуют документальные свидетельства» в поддержку этой теории^{71}. Видимо, никто не знает, что произошло: традиционные обьяснения не привязаны к информации, которой мы располагаем. С уверенностью мы можем сказать только одно: что-то случившееся в конце правления Четвертой Династии привело постепенно к краху, как пишет Малек, великого Века Пирамид.

Пирамиды Гизе венчают, достижение Древнего Египта и Древнего мира. Судя по всему, динамика, заданная Четвертой Династией, угасала медленно, хотя пирамиды Пятой и Шестой Династий были меньше по размерам и хуже по качеству исполнения, стремление строить их все еще оставалось, и у нас складывается впечатление, что завершение было не крахом, но походило на переход власти к менее опытному правительству после значительного события.

VIII. Доказательства существования генерального плана

В 1934 году, в конце Великой депрессии, популярный американский архитектор Джеймс А. Кейн посетил доктора Джона Вильсона, в то время директора Института ориенталистики Чикагского университета. Кейн принес с собой большую папку с подробными чертежами и данными геологических изысканий, но не для нового офисного здания или загородного особняка где-нибудь в Новой Англии, а для плато Гизе и трех Великих пирамид, которые там находятся. Сначала Вильсон попытался отговорить Кейна от безнадежной затеи «раскрыть тайну пирамид», но затем, по его собственным словам, «поймал себя на том, что постоянно и непроизвольно повторяю восклицание: «Совпадение!» Но совпадение может случиться раз, ну два, но когда несколько различных элементов совпадают снова и снова, то совпадение становится правилом, а не случайным шансом»^{72}.

То, что архитектор показывал, казалось очевидным при рассмотрении в комплексе: пирамиды Гизе были построены в соответствии с архитектурным генеральным планом. В своем докладе «Строительная наука древних» Кейн представил детальный анализ геоархитектурных аспектов пирамид Гизе, который позволял сделать вывод, что каждая из трех Великих пирамид является частью единого плана, составленного обязательно до начала великой стройки в Гизе. Мы не предлагаем вам подробностей этого анализа, но Кейн заметил, что план комплекса трех пирамид Гизе основан на геометрических и изыскательских принципах, связанных, как он полагал, с астрономическими наблюдениями.

В тридцатые годы египтологи уже знали, что пирамиды построены и ориентированы с помощью астрономических наблюдений. Например, основания пирамид ориентированы по меридиану, то есть каждая из сторон квадрата основания смотрит точно на одну из четырех сторон света. Все входы в пирамиды всегда находятся на северной стороне, а внутренние проходы идут по оси север — юг, что свидетельствует о постоянстве меридиональной ориентации.

Недавно американский археолог Мартин Айслер подтвердил этот факт относительно пирамиды Хуфу, заявив: «Столь точная ориентация могла быть достигнута только с помощью небесных тел»^{73}. Точность и в самом деле поразительная: среднее отклонение составляет 1,8 дуговой минуты — лучшего результата для столь огромного сооружения добиться нельзя^{74}. Небесным телом или телами, которые служили маяком при ориентации, не могли быть крупные диски, такие, как Солнце и Луна (как предположил Айслер), но должны были быть точечными источниками света, что указывает на звезды. Эдвардс поддержал звездную гипотезу, высказав мнение, что «представляется более вероятным, что столь высокая степень точности была достигнута с помощью наблюдений за звездами, а не за Солнцем»^{75}. Справедливость этого постулата становится очевидной, если мы примем во внимание наши знания о том, что древние египтяне были страстными астрономами. Жрецы наблюдали за ночным небом не только по религиозным соображениям, но и для определения времени по восходу звезды и ее зениту: по этим точкам производится отсчет в своеобразных звездных часах, базой которых было ежедневное и ежегодное движение звезд. Главный переводчик текстов пирамид P. O. Фолкнер пишет: «Хорошо известно, что древние египтяне остро интересовались звездами, и не только с утилитарной точки зрения… но и для надписей с изображением звездных карт и таблиц на гробницах и саркофагах… где звезды рассматривались в качестве богов или в. качестве душ благословленных покойников»^{76}. Разумеется, многие продемонстрировали, и не последним из них был доктор Эдвардс, что меридиан, по которому выставлено основание пирамиды, наилучшая линия для наблюдения за звездами. Все указывает на использование астральных методов не только из-за точности измерений, но и в соответствии с нашими знаниями о том, что древние египтяне на заре Века Пирамид исповедовали сильную звездную религию, возникшую на основе древнего культа^{77}.

Все это может казаться нам очевидным, но идеи Джеймса Кейна не произвели впечатления в кругах египтологов. Хотя он опубликовал свой доклад, его отложили и забыли. Через несколько десятилетий, в 1984 году, Американский центр исследований в Египте начал программу по составлению карты плато Гизе. Ее следовало осуществить в течение двух сезонов с 1984-го по 1986 год. Руководителем программы был Марк Ленер, американский египтолог из Йельского университета. Два главных отчета были опубликованы в виде бюллетеней Американского центра исследований в Египте перед тем, как Ленер издал свой отчет в престижном германском египтологическом журнале.

Отчеты Ленера базировались в основном на изысканиях и геологических данных. Учитывая его прежние литературные труды[42]^{78}, любопытно, что он не заинтересовался ни культовыми аспектами генерального плана, если таковые существовали, ни символической архитектурной или астрономической составляющими, которые могли быть в него заложены. Он сосредоточил свое внимание на геоморфных особенностях площадки, на определении точных координат для анализа геологического строения плато Гизе. Многие ожидали, что найдут в отчете новые физические доказательства того, о чем некоторые инженеры давно догадывались — пирамиды Гизе есть часть единого генерального плана, — но исследования 1984–1986 годов принесли только массу сложных геологических и изыскательских данных, которые поставили больше вопросов, чем дали ответов. Хотя доктор Ленер великолепно провел свое геологическое и геодезическое исследование, жгучий вопрос, связанный с генеральным планом, остался без ответа, более того, почти утонул в потоке технического жаргона. Вместе с тем его поразил масштаб пирамид Гизе и Дашура, которые сумела воздвигнуть Четвертая Династия. Он написал, что «выраженный графически в зависимости от времени этот короткий период расцвета монументальной архитектуры выделяется как острый пик кривой, делая ничтожным все остальное, использованное для строительства как до, так и после правления этих фараонов»^{79}. Позднее Ленер сообщил, что существует очевидная диагональная связь по идущей на восток линии, проходящей рядом с сооружениями. Эта линия идет с юго-восточного угла первой пирамиды (Хуфу) к юго-восточному углу третьей пирамиды (Менкаура) — позднее другие исследователи стали называть ее «линия Ленера»^{80}.

Кейн и теперь Ленер стали первыми, вскрывшими новый пласт для исследований: ученые задумались о едином наземном плане Гизе. Кейн и Ленер были не одиноки в своих идеях относительно этих линий, по меньшей мере, два других исследователя пошли по этой дороге, и их результаты были еще более экстраординарными.

IX. Первоначальный единый план

Как часто случается с достоверными теориями, которые возникают в результате соединения разных данных, «теория генерального плана» снова всплыла на поверхность еще до завершения исследований Ленера. Подобную гипотезу высказал англичанин Джон Легон. Впервые он изложил свои взгляды в «Отчетах Археологического общества остров Staten»^{81}. В 1988 году он написал более подробную статью, озаглавленную «Топографический план Гизе»^{82}, которую опубликовал в оксфордском журнале «Дискуссии по египтологии». Легон исследовал «вероятность позиционной взаимосвязи между тремя пирамидами» в Гизе.

Его доклад переслал мне в конце 1988 года доктор Эдвардс, которого заинтересовала теория генерального плана Легона, заключающаяся в следующем:

«Размещение трех пирамид по единому плану было явно амбициозным проектом, который показывает, что архитекторы и строители Четвертой Династии играли гораздо более существенную роль при принятии решений… чем считалось ранее. Они явно сумели продиктовать, например, уменьшение размеров третьей пирамиды, несмотря на предположительное желание Менкаура построить сооружение как минимум равное по масштабам созданным до него. Поскольку три большие пирамиды Медума и Дашура, видимо, были построены Снофру, есть вероятность, что в самом начале сам Хуфу предложил построить три пирамиды Гизе по единому генеральному плану»^{83}.

Легон математически доказал, что три пирамиды Гизе укладываются в прямоугольник, имеющий длину северо-южной стороны в 1732 локтя^{84} и восточно-западной стороны — 1432 локтя (локоть, или кубит, — 0,5 м). Он догадался, что был использован базовый модуль в 1000 локтей, который может быть выражен как 1000v₃ и 1000v₂. Поскольку вышеуказанные стороны могут составить прямоугольный треугольник, диагональ прямоугольника можно выразить как 1000v₅. Он пришел к заключению: такая геометрическая и математическая гармония не может быть простым совпадением. Таким образом, идея генерального плана в Гизе получила серьезную поддержку с другой стороны, но Легон, доказывая, что существуют свидетельства существования генерального плана, упустил из виду, что необходимо исследовать религиозные или культурные мотивы, с ним связанные[43]. Этот вопрос повис в воздухе, оставаясь не решенным и сейчас, — так что же должен выразить генеральный план?

В феврале 1988 года учитель и геолог Робин Дж. Кук опубликовал статью, озаглавленную «Пирамида в Гизе: исследование конструкции»^{85}. Кук расширил постулаты Ленера и Легона и добавил некоторые собственные идеи, показав, что «Пирамиды в Гизе были сконструированы на основе геометрических построений, и площадь застройки была распланирована как единое целое…» Кук указал, что геометрическая система осей связывает центральную пирамиду Хафра с малой пирамидой-спутником, расположенной рядом с первой и третьими пирамидами. Главные углы равны 60 и 26,5 градуса: 60 градусов — это угол равнобедренного треугольника, а угол в 26,5 градуса образует диагональ со стороной в двойном квадрате. Этот угол в 26,5 градуса можно найти также в главных ходах Великой пирамиды, и с ним связан двойной квадрат пола камеры Фараона — этот факт тоже выходит за пределы простого совпадения. Кук, в отличие от Легона и, разумеется, в отличие от Ленера ранее, чувствовал, что в генеральном плане скрыта мощная символика, доказательством существования которой было использование геометрических и геоархитектурных стандартов, выражающих древнюю философскую систему, связанную с магией чисел. Он совершенно справедливо заметил, что:

«Пирамиды в Гизе представляют собой символическое заявление, выраженное в камне языком математической философии. Группа пирамид в Гизе, возможно, является символическим отражением гелиопольского мифа (выделено мной. — Р. Б.)…»^{86}.

Вместе с тем Кук не смог сказать, какое символическое заявление было записано камнем[44]. Он и Легон продемонстрировали высочайший уровень египетской геометрии во времена строительства пирамид, показали, что геометрические построения использованы на практике, но этого было недостаточно для обьяснения смысла пирамид Гизе или принятой планировки.

Внутри некоторых пирамид Пятой и Шестой Династий таились самые древние религиозные тексты из обнаруженных к настоящему времени. Их, по понятным причинам, назвали «Текстами пирамид». Учитывая их исключительную древность, кажется странным, что они столь мало известны широкой публике. Большинство людей, по меньшей мере, слышали о «свитках Мертвого моря», которые датируются гораздо более поздним временем (около 100 года до н. э.) Любопытно, но тот факт, что Текстами пирамид пренебрегает столь много людей, сам по себе загадочен.

Впервые познакомившись с ними в 1979 году, я был изумлен и не мог взять в толк, почему я не слышал о них раньше. Из разговоров со своими друзьями в Каире я понял, что многие египтяне не подозревают об их существовании. Придя к заключению, что тексты имеют гораздо большее значение, чем обычно считается, я решил скрупулезно изучить их. Вскоре мне стало понятно, что все, касающееся этих текстов, окружено некой таинственностью, даже их обнаружение, которое произошло весьма любопытным образом.

Зимой 1879 года в Каире возникли слухи, что в малых неисследованных пирамидах Саккара, возможно, существуют древние надписи. Слухи набирали силу, вызвав обычную смесь скептицизма и предвкушения открытия, пока не достигли профессора Гастона Масперо. Он недавно прибыл в Каир, чтобы возглавить французскую археологическую экспедицию, и стремился прославиться своими открытиями в Египте. Опытный археолог и блестящий филолог Масперо знал, что такие слухи, шепоток на рынках, часто приводят к крупнейшим археологическим находкам, а в данном случае в них интуитивно ощущалась правда. Слухи, казалось, подтверждали то, о чем он тайно подозревал в отношении до того времени молчаливых пирамид Египта. Он решил провести исследование.

Достоверно известно, что на заре был замечен неподвижный шакал около разрушенной пирамиды некрополя в Саккара. Казалось, что животное дразнит одинокого мужчину, раиса (бригадира рабочих), и почти приглашает озадаченного человека догнать его. Шакал медленно направился к северной стороне пирамиды, на мгновение замер и исчез в отверстии. Заинтересовавшись, араб решил пойти за ним. Протиснувшись в узкую щель, он попал в темные внутренности пирамиды. Вскоре он достиг камеры и, подняв свой факел, обнаружил, что стены с пола до потолка покрыты иероглифами. Они были высечены с потрясающим искусством и покрашены бирюзой и золотом. Раис наткнулся на одно из величайших археологических открытий конца девятнадцатого века, на зашифрованные послания, которые со временем привели к разгадке тайны пирамид.

Ирония судьбы в том, что открытие произошло благодаря шакалу. В Древнем Египте было два бога в ипостаси шакала, хотя, возможно, они были связаны с различными сторонами одно и того же божественного начала. Первый, широко известный бог — это Анубис, который в египетской погребальной росписи всегда изображен в качестве распорядителя ритуала «взвешивания сердца», драматической окончательной оценки покойника, в процессе которой принималось решение, попадет или нет душа его в царство Осириса. Деревянные скульптуры Анубиса помещали в качестве амулета-хранителя в гробницы фараонов: один прекрасный экземпляр такой статуэтки (находящийся в Каирском музее) представляет собой вечно бдительного стража, найденного в гробнице фараона Тутанхамона, умершего совсем молодым. В другом варианте шакал представлял Вепуата, или Упуата, «открывателя путей» Разумеется, именно в его честь немецкая экспедиция назвала своего знаменитого робота.

Чем отличаются Анубис от Упуата, по древним текстам понять нельзя, но, как показал Роберт Темпл в своей книге «Тайна Сириуса», Анубиса ассоциировали с Сириусом, самой яркой звездой в созвездии Большого Пса.

Упуат, видимо, был связан с северным созвездием, которое мы называем Малой Медведицей. (Шакал оказался причастным и к нашим поискам решения тайны Ориона: я встретился с «моим» шакалом в Гизе перед важным открытием.)

Открытие Текстов пирамид сопровождалось широкой полемикой. Конец 1878 года был временем смуты в Египте. Царило настроение неизбежности социальных волнений и даже гражданской войны, появились признаки надвигающегося восстания против иностранцев и их марионетки хедива Тефика-паши[45]. Готовилась к отплытию из Британии военная флотилия для усмирения повстанцев и ликвидации их лидера Ахмеда Араби, который представлял собой серьезную угрозу власти хедива, преследовал и убивал европейцев в Каире и Александрии[46]. Среди политической нестабильности слух о находке шакала усилил смятение иностранных археологов в Каире, которых тревожили опасения, связанные с сохранностью археологических сокровищ и угрозой собственному имуществу и жизни.

Заслугу открытия Текстов пирамид приписывают Гастону Масперо, но нет ясности в том, какова была реальная череда событий, которые привели к сокровищу. Согласно достоверным документам, он первым вошел в пирамиду Унаса 28 февраля 1881 года, но нет никаких сомнений, что две другие пирамиды с текстами были уже тайно обследованы Огюстом Мариетом (7827–1881 гг.), директором Египетского общества древностей^{87}.

Существует версия, что арабский раис, вероятно разочарованный отсутствием «настоящих» сокровищ в Малой пирамиде, сообщил о своей находке властям, к ведению которых относились. древние артефакты, что означало обращение к Огюсту Мариетту, главному египтологу того времени, получившему этот пост от паши. Мариет, уроженец Болоньи, жил в Египте с 1851 года. Он прославился уже через несколько месяцев после прибытия в Египет, обнаружив Серапеум в Саккара, огромный лабиринт подземных галерей, где находились десятки саркофагов мемфисских священных быков Аписа. В результате он стал другом хедива Саида и позднее его сына Исмаила и приобрел значительное влияние в Египте. Мариет основал Службу Древностей, прототип Египетского общества древностей, и музей Булаг, который впоследствии был преобразован в Каирский музей, располагающийся сейчас в здании на площади Тарир. Мариет стал первым директором Службы — пост в Египте в то время весьма высокий, поскольку под его контролем находилась торговля древностями и предоставление концессий на проведение раскопок.

К 1880 году, когда были обнаружены Тексты пирамид, Мариет был широко известен, и его репутация как археолога была непоколебимой. Вместе с тем он славился также своим упрямством и авторитаризмом и был истоком многих политических скандалов благодаря своим высказываниям^[47]{88}. Однако карьера его близилась к закату, он устал и был болен, потерял жену и ребенка в начале эпидемии чумы в Египте. Мариета интересовало только то, что он считал своей личной империей, Мемфисский некрополь, где, помимо других сокровищ, он нашел Серапеум.

Всем было известно, что в молодости он слыл бунтарем. Из Египта его отправил Лувр, но не для раскопок, а для поиска коптских рукописей, которые ему было поручено разыскать и купить. Вместо этого, полагаясь на свою интуицию, Мариет использовал деньги на проведение раскопок в Саккара, на которые его никто не уполномочивал. К его удаче, интуиция не подвела, и он нашел Серапеум. Кураторы Лувра простили его и выслали ему дополнительные средства на продолжение раскопок[48]^{89}. Однако все это были дела давно минувших дней, сейчас этот старый и усталый человек не хотел предоставить своим молодым коллегам ту свободу, которой ранее пользовался сам. Когда ему доложили о слухах, связанных с пирамидами, он отказался предпринять какие-либо действия для их проверки и не дал кому-либо еще этим заняться. Несмотря на страстные просьбы Масперо и других, Мариет остался непоколебим в своей высокомерной позиции высокого авторитета, безапелляционно утверждая, что посещение этих неисследованных пирамид было бы напрасной тратой времени и денег. Довод был один: пирамиды — это гробницы, а гробницы не могут «говорить», они, и это очевидно, muettes (немые), и он настаивает, что надписей в них нет и быть не может. Его коллеги, включая Масперо, решили, что лучше оставить на время все так, как есть сейчас.

Мариет, казалось, достаточно обоснованно настаивал на своем. Даже оптимист Масперо не мог не признавать, что все пирамиды, вскрытые к тому времени, включая Великую пирамиду Гизе, надписей внутри не имели, за исключением граффити сомнительной ценности. Не было никаких оснований полагать, что малые пирамиды в Саккара чем-то отличаются от других в этом отношении. Прошел слух о шакале, и, хотя Масперо воспринял его всерьез, на Мариета он впечатления не произвел. Он всего лишь повторил свое возражение, спросив: «Если бы внутри пирамид имелись тексты, то они не были бы просто гробницами, не так ли?»^{90} Масперо позднее говорил: «Всем было хорошо известно мнение Мариета по вопросу о пирамидах: в предисловии к своей незаконченной работе о гробницах мастаба он попытался доказать, что мастаба не только никогда не содержали каких-либо текстов, но всякая попытка вскрыть их была бы напрасной тратой времени и денег…»^{91}.

В начале 1888 года была наконец решена проблема денег. Французское правительство сделало Службе Древностей щедрый дар в размере 10 000 франков, подразумевая, что по меньшей мере одна из невскрытых пирамид в Саккара будет обследована Масперо просил эти деньги в надежде смягчить противодействие Мариета. Это помогло, но не так, как надеялся Масперо:

Масперо заявил, что Мариет настаивал, будто эти тексты были скопированы не в гробнице фараона, но в большой мастаба знатного человека.

Наконец, 4 января 1881 года Мариет сдался. В конечном итоге это был его последний шанс оказаться причастным к тайнам пирамид. С неохотой он отдал распоряжение своему германскому помощнику Эмилю Бругшу проверить «надоедливый» слух о шакале.

Через несколько дней Бругш сообщит Мариету, что рассказ раиса был правдой. Именно в пирамиде, а не в мастаба были обнаружены надписи^{94}. Но к этому времени великий археолог уже лежал на смертном одре и, увы, так никогда не увидел текстов. Девятнадцатого января 1881 года Мариет умер в Булаге около знаменитого музея, который он создал, и его забальзамированное тело покоится теперь в саркофаге на дворе Каирского музея египетских древностей. Бронзовая статуя Мариета с табличкой «А Mariette Pasha, L’Egypte Reconaissante» доминирует над сценой.

Естественным преемником Мариета был Масперо, и его немедленно назначили директором Службы Древностей. Для всех было очевидно, каким будет его первый шаг: он, облеченный теперь официальной властью, немедленно приступил к полному обследованию малых пирамид Саккара, которыми ранее пренебрегали.

Во вторую неделю января под ласковым зимним солнцем Масперо развернул почти военную операцию. Он решил «атаковать Мемфисский некрополь по всему фронту, то есть от Абу-Руваша до Лишта..»^{95}. Пирамиды Пепи I и Меренры уже были вскрыты Бругшем, и «быстрый успех теперь следует развить. 28 февраля была вскрыта пирамида Унаса, 13 апреля Пепи II и Нефериркара, а 29 мая Тети…» Раскопки других пирамид продолжались до конца 1882 года, но надписей обнаружено не было Однако Масперо с гордостью докладывал: «Менее чем за год пять так называемых «немых» пирамид Саккара заговорили…»^{96}.

Было найдено больше, чем он мог представить себе в лучших мечтах: буквально тысячи строчек иероглифов. Можно понять возбуждение Масперо, с которым он рассказывает о количестве обнаруженных текстов. «Результат, — писал он, — был огромен. Пирамиды Саккара с надписями дали нам почти 4000 строчек гимнов и описаний ритуалов, большая часть которых составлена в доисторический период египетской истории».

Его вывод о дате, когда были составлены тексты, даже по самым сдержанным оценкам приводит нас в 3200 год до н. э., или за два тысячелетия до написания Ветхого Завета, или за 3400 лет до того, как были написано первое Евангелие. Тексты пирамид, несомненно, представляют собой древнейший свод религиозных текстов из найденных где-либо в мире.

Из пяти обследованных пирамид наибольшее количество текстов оказалось в пирамиде Унаса, последнего фараона Пятой Династии (около 2300 года до н. э.). Древние тексты в этой пирамиде были не только лучшими в этой коллекции, но и старейшими. Масперо первым вошел в камеры пирамиды Унаса и увидел тексты. Он был вынужден на корточках протискиваться по низкому. спускающемуся ходу, пока не добрался до камеры с саркофагом и диковинным потолком, имеющим щипцовое сужение. Здесь он (как я и Эдриан век спустя) с благоговением рассматривал искусно высеченные на стенах иероглифы.

Теперь перед Масперо стояла трудная задача перевода и истолкования того, что он нашел. Он писал: «Тексты, которыми были покрыты стены, можно было классифицировать по трем категориям: описания ритуалов, молитвы и магические заклинания»^{97}. Подбор слов неудачен, поскольку комментарий такого рода умаляет значение находки. Это было одно из самых значительные археологических открытий всех времен, но, приклеив на тексты ярлык тарабарщины языческого суеверия, он сделал так, что они стали выглядеть текстами, не имеющими особого значения. Масперо не смог, как и многие другие после него, увидеть астрономическое содержание текстов и ту могучую экзотерическую мудрость, которая в них заложена. Полных пять рабочих дней понадобилось Масперо при помощи Бругша для копирования текстов пирамиды Унаса. Через несколько недель был готов к опубликованию первый необработанный перевод, который появился в официальном журнале Археологической миссии в Египте. Он писал позднее:

Признание Масперо, как оказалось, было к месту, поскольку он поспешил со своим толкованием текстов Пирамид. К сожалению, большое количество недоразумений, связанных с этими текстами, возникло не только из-за него, но и благодаря другим египтологам начала двадцатого века. В своем энтузиазме и стремлении немедленно дать перевод и комментарий — они полагались в значительной степени на интуицию, а интуиция у них была сильно заряжена христианскими предубеждениями.

Самым крупным виновником этого был американский египтолог по имени Джеймс Генри Брестед, который в 1912 году сделал серьезную попытку истолковать тексты. Брестед увидел в текстах то, чего там не было: следы противоборства культа Солнца со звездным культом, причем звездный культ явно угасал и присутствовал в текстах, по его мнению, только в виде ностальгических мотивов. Итак, он писал:

Брестед пришел к выводу, что звездный культ особого внимания не заслуживает, — он сосредоточился на том, что считал главной, принципиальной темой Текстов пирамид, на культе Солнца. Последовал неизбежный результат: пирамидам было приписано солнечное происхождение, такой вывод поставил «солнечную» печать на пирамидах- и их символическом значении, которую было очень трудно стереть, поскольку Брестед не был рядовым египтологом.

К концу его карьеры список его достижений и титулов занимал две страницы — его называли «истинным основателем египтологии Нового Света»^{100}.

Брестед (1866–1936 гг.) вырос в среде «среднего класса Среднего Запада и одно время готовил себя к карьере священника». Интерес к истории древних народов со временем привел его к изучению «библейских земель», хотя «он навсегда сохранил сильную склонность к миссионерству»^{101}. Свою трудовую жизнь он начал клерком в местной аптеке и получил образование по специальности фармакология в 1882 году. Затем он начал изучать древнееврейский язык в Чикаго и перебрался в Йельский университет в 1988–1981 годах. Здесь его привлекли к изучению египтологии, которая осталась его непреходящей страстью на всю жизнь. В 1892 году он уехал в Берлин и продолжил учебу под руководством немецкого филолога доктора Адольфа Эрмана. Со временем он сделал себе имя и привлек внимание, а затем и подружился с Дж. Д. Рокфеллером-младшим, который в 1924 году предоставил ему грант, частично истраченный Брестедом на основание Института ориенталистики в Чикаго, первого американского учреждения, специализирующегося в области египтологии. Дальнейшая помощь со стороны Рокфеллера позволила Брестеду превратить Институт ориенталистики в ведущий Институт египтологии Нового Света, что сникало ему уважение как со стороны ученых, так и студентов^{102}. При его статусе и академическом авторитете немногие осмеливались оспаривать его взгляды.

Нет сомнения, что вклад Брестеда в египтологию огромен, но нельзя забывать, что его библейские предубеждения и его личные взгляды на монотеистическую солнечную религию, которые он попытался навязать Текстам пирамид, почти закрыли дверь к иному толкованию их смысла. Его заворожила тайна религии древних египтян. В своей популярной книге «Развитие религии и мысли в Древнем Египте» он взял на себя смелость показать, как, по его мнению, происходило развитие египетской религиозной идеологии. «Тексты пирамид представляют собой продукт обработки оригинала несколькими последовательными редакторами, и обработка эта производилась почти наобум»^{103}. «Каково содержание Текстов пирамид?» — спрашивал он и предлагал широкой и внимательной аудитории следующий ответ:

Он свел значение Текстов пирамид до невнятного бормотания дряхлых и суеверных магов-жрецов, имеющих странное представление о загробных проблемах своих мертвых фараонов. При такой терминологии в конечном итоге все это и религией не выглядело. Подлинная религиозная мысль, верил Брестед, появилась много позже, в эпоху фараона-еретика Эхнатона (около 1350 года до н. э.).

Но в данный момент, по мнению Брестеда, солнечный культ был готов к превращению в солнечную веру с оттенком монотеистической концепции. Она предположительно нашла свое отражение в новом культе Атона, введенном мягким правителем, философом Эхнатоном^{105}. Брестед видел в прославленном деде Эхнатона, великом Тутмосе III, лидера «национального жреческого сословия, уже сложившегося на Древнем Востоке, и первого Верховного священнослужителя (Pontifex Maximum) при боге Амуне. Таким образом, Тутмос III представал в роли Святейшего Папы времен фараонов, возглавлявшего, согласно терминологии Брестеда, «это папство Лмуна». У американской аудитории Брестеда начало складываться представление об этой религии на основе почти иудейско-христианской идеи странного внука Тутмоса III. Многое в терминологии Брестеда пропитано желанием видеть Эхнатона предвестником монотеистической религии с солнцем или, точнее, солнечным диском в качестве символа Единого Бога, бога «Слово»^{106}.

Для его аудитории такая концепция удивительной не была, поскольку в представлении многих Моисей был современником Ахнатона, главным идеологом развития монотеистической иудейской религии и ее смешения с религией фараонов^{107}. Однако где-то на заднем плане оставался звездный культ, который был близок вавилонскому политеистическому поклонению звездам и, следовательно, неприемлем для иудейского идеализма. Звездный элемент в Текстах пирамид очевиден, и Брестед, как и все остальные до него, испытывал от этого неудобство. Он отбросил его как состряпанную на скорую руку теорию, которая запятнала безупречную чистоту солнечной идеологии Века Пирамид.

Из-за этих ошибок в начальном периоде исследования был почти потерян самый важный ключ к пониманию текстов — широкое использование астрономический аллегорий. Этот ключ был похоронен под грудой академического славословия, последовавшего за публикацией Масперо. Астрономический ключ мог оказаться потерянным навсегда, если бы не судьбоносное открытие 1982 года, сделанное через целый век после обнаружения Текстов пирамид. Обсудим это мы в последующих главах, а сейчас давайте посмотрим, что же представляют собой эти тексты, как они взаимосвязаны с широко известной египетской Книгой Мертвых. Эта книга представляет собой аналогичное собрание текстов, сохранившихся на папирусных свитках более поздних времен. Вооружившись базовыми знаниями, мы будем, готовы приступить к сути нашей тайны, роли Ориона в. египетской религии.

Мы уже знаем, что Тексты пирамид дошли до нас в виде иероглифов, высеченных на внутренних стенах пирамиды Пятой Династии и четырех пирамид Шестой Династии. Следовательно, их можно датировать периодом между постройкой самой первой (Унас, около 2300 года до н. э.) пирамиды и самой последней из них (Пепи II, около 2100 года до н. э). Однако даже эти старейшие образцы религиозной письменности в мире не являются оригиналами, но составлены на основе исчезнувших древних текстов. Нам повезло в том аспекте, что ни писцы, ни редакторы не правили их с того момента, как они были высечены на стенах, чего нельзя сказать о других священных памятниках отдаленного прошлого, включая Библию. Печально, что ученые в области сравнительной религии и истории философии в последние десятилетия обошли вниманием Тексты пирамид.

При рассмотрении хорошо развитой теологии и мифологии текстов, зная о том, что они представляют собой руководство для проведения церемоний и ритуалов фараона в великую эпоху Века Пирамид, мы должны помнить: дошедшие до нас на стенах пирамид тексты есть копии древнейших источников, до нашего времени не сохранившихся. Но насколько раньше строительства пирамиды Унаса был составлен текст источника?

Возможно, лучший способ ответить на этот вопрос — посмотреть, как человек, обнаруживший их, Гастон Масперо, и другие ученые, египтологи и переводчики, познакомившиеся с находкой после него, воспринимают Тексты пирамид. В лекции, которую Масперо прочитал вскоре после своего открытия, он описывает их как «4000 строчек гимнов и формул, из которых большая часть была создана в доисторический период Египта». Термин «доисторический Египет» даже по современной хронологии относит их, самое позднее, к приблизительно 3200 году до н. э. — дата, которую Масперо и его современники сочли бы довольно консервативной.

В 1912 году Брестед писал об этих текстах:

С тех пор как Брестед написал эти слова, дальнейшую сумятицу в умах, в частности, исследователей, не принадлежащих к кругу ученых, вызвала сложившаяся в египтологии первой половины двадцатого века практика обобщенно называть погребальные литургии и многие другие тексты Древнего Египта Книгой Мертвых, считая Тексты пирамид древнейшим вариантом этой книги. Эту тенденцию усилил, помимо других, профессор Уоллис Бадж:

Классификацию Баджа адекватной назвать нельзя. Его варианты 2, 3 и 4, во многих аспектах аналогичные, заметно отличаются от Текстов пирамид. Ошибка не только в этом: Тексты пирамид соединены у него с гораздо более поздними текстами, такими, как Тексты гробниц.

Все священные египетские тексты были собраны в один букет под названием Книга Мертвых, что затуманило суждения ученых, связанные с Текстами пирамид: уникальность этого сборника недооценивалась. Бадж, однако, сказал далее, что тексты «содержат в себе доказательства не только того, что они были собраны, но и того, что были пересмотрены или отредактированы задолго до времен фараона Мена (около 3300 года до н. э.)»^{110}. Доктор Эдвардс, еще один бывший хранитель египетских древностей в Британском музее и автор канонического труда о пирамидах Египта, подтвердил свою позицию, когда написал в 1947 году: «Тексты пирамид не принадлежат ни к Пятой, ни к Шестой Династиям, но появились на свет в более ранние времена…»^{111}. У нас нет оснований сомневаться в этих словах, более того, мы полагаем, что Тексты пирамид и звездная религия, с которой они связаны, датируются на много веков ранее Пятой Династии.

Окончательный канонический перевод Текстов пирамид оказался весьма трудным делом. После сделанного в спешке перевода Масперо наибольшую активность в этой области проявили немецкие ученые.

Эпический вариант доктора Курта Сета (1910–1912 гг.) среди них наилучший. В пятидесятых и шестидесятых годах появилось несколько английских переводов, первый Сэмуэля Б. Мерсера, профессора семитских языков и египтологии Университета Торонто, затем другой, Александра Пьянкова, основанный только на надписях из пирамиды Унаса^{112}. Наконец, в 1969 году выдающийся британский филолог Раймонд Фолкнер выпустил в свет труд, который считается каноническим переводом. Опубликованный издательством «Оксфорд Юниверсити Пресс» под названием «Древнеегипетские тексты пирамид»^{113}, перевод Фолкнера до настоящего времени считается лучшим.

Затем, в 1986 году, через столетие после обнаружения текстов, издательство «Арис и Филипс» переиздало книгу Фолкнера в виде первого дешевого массового выпуска в бумажной обложке, а затем вновь перепечатало ее в 1993 году. Фолкнер, на которого древность и содержание надписей произвели большое впечатление, описывает их так:

Из всего этого становится совершенно ясно, что мы имеем дело с текстами, большая часть которых была составлена задолго до Пятой Династии. Таким образом, я вправе предположить, что, хотя самая ранняя копия была найдена в пирамиде Унаса, последнего фараона Пятой Династии, сами тексты связаны с религией и ритуалами, существовавшими во времена Четвертой Династии — в период, ознаменовавшийся строительством огромных пирамид в Гизе и Дашуре. Сдвигая тексты на одну династию ранее от Пятой к Четвертой, я считал, что мнению ученых я не противоречу. Действительно, все египтологи, занимавшиеся текстами — от их первооткрывателя до автора канонического варианта, — считали, что они содержат очень древний материал, созданный до Века Пирамид.

Однако вскоре я обнаружил, что, хотя египтологи и готовы согласиться с большей древностью Текстов пирамид, чем Пятая Династия, они указывают при этом, что твердых доказательств тому нет. Мне это показалось очень странным — и то и другое утверждения вместе не уживаются. Или вы соглашаетесь, по меньшей мере, на основе филологического анализа, что тексты содержат очень древние идеи и материал, или же их следует отнести к временам не ранее Пятой Династии. Было очевидно, что идеи, заложенные в Текстах пирамид, зародились не в правление фараона Унаса, возможно, потребовалось несколько веков для их развития в государственную религию фараона. Вместе с тем археологи требовали существенных доказательств, а получить их еще не представлялось возможным. Многие ученые отвергали данные филологического анализа, которого обычно бывает достаточно в таких случаях, и не соглашались отнести их к более. раннему периоду до фараона. Унаса, даже к Четвертой Династии. Это парадоксальное отношение привело в ученых кругах к застою, из которого самые отважные попытались найти выход^{115}. Другие ученые предпочитали не обращаться к Текстам пирамид совсем, чтобы не ввязываться в спор, который мог отрицательно сказаться на их научной репутации. Изучение древних текстов, казалось, стало яблоком раздора египтологов. Немногие желали погрузиться в древние тексты, о которых говорили, что они представляют собой «случайный» набор «магических заклинаний и гимнов», который вряд ли поможет, если поможет вообще, в понимании древних идей и «наук». И, кроме того, разве мало было сказано о Текстах пирамид Брестедом и другими.

Отрицание такой возможности можно во многом уподобить утверждению, что христианские Евангелия (самое раннее датируется четвертым веком) нельзя отнести ко времени Христа и даже к третьему веку, хотя мы точно знаем, что христианство уже было широко распространено на Востоке и в Риме. В отличие от плодотворного изучения древних христианских текстов в сотнях организаций, не говоря уже о религиозных учреждениях, в отношении Текстов пирамид наблюдается странный академический ступор, некоего рода интеллектуальная кататония, поразившая многих египтологов. Примером этого можно назвать письмо, написанное мне профессором Катлин Келлер, старшим научным сотрудником по египтологии Университета Беркли в Калифорнии, которая считает, что проблема заключается в том, что вариант Текстов пирамид, который дошел до нас, датируется концом Пятой Династии (самое раннее), то. есть временем более поздним, чем. строительство пирамид в Гизе. Следовательно, она считает, что мы должны быть очень осторожны, прилагая тексты к событиям Четвертой Династии^{116}.

Но доктор Келлер все-таки признает, что «многие коллеги такой осторожностью не отличаются и часто обсуждают комплексы Гизе в терминах ритуалов, описание которых содержится в Текстах пирамид. Единственное, что она не расшифровала: что же значит — быть осторожным при рассмотрении. Я считаю отнесение Текстов пирамид к Четвертой Династии очень осторожным постулатом, особенно с учетом общепризнанного обстоятельства, что основная масса материала в Текстах пирамид основана на более древних оригиналах.

А ведь широко известный профессор египтологии Р. Т. Рэндл Кларк предупреждал в 1969 году, что «излишняя осторожность ведет к полному непониманию… толкование требует мужества»^{117}. Наконец нашелся египтолог, согласившийся с тем, что «понять религиозную литературу нельзя, если исследователь не испытывает симпатии к взглядам авторов»^{118}. Рэндл Кларк видит в Текстах пирамид высочайшее достижение того времени и просит своих коллег «объяснять его именно с таких позиций, не относиться к нему как к случайному собранию разнородных цитат, сведенных вместе для оправдания претензий соперничающих кланов жрецов»^{119}. Он подчеркнул, что чем глубже изучаются тексты, тем более великими выглядят «литературные достоинства и интеллектуальное содержание». Он просил ученых отнестись к текстам с большим уважением.

Вскоре я понял, что подразумевал Рэндл Кларк, сказав о мужестве, которое потребуется, если вы хотите заняться толкованием Текстов пирамид: мягкое, неопределенное предупреждение, прозвучавшее в письме доктора Келлер, оказалось мелочью сравнительно с письмом шведского профессора в Каире, который недвусмысленно приказал мне оставить это дело «экспертам» и вернуться к своим собственным делам. Он посоветовал мне «бросить эту тему и стать хорошим инженером»^{120}. Чем дальше я продвигался в своем исследовании, тем разнообразнее становилась реакция академиков. Некоторые считали себя не вправе комментировать математические и астрономические аспекты моих докладов, других они оставили равнодушными, но большинство, во всяком случае на первых стадиях работы, просто пренебрегали работой и не утруждали себя ответом. У меня начало складываться впечатление, что я не только вторгся на запретную территорию, но астрономия и анализ. Века Пирамид преданы египтологами анафеме: они для них были несовместимы. Доктор Келлер окончательно сформулировала проблему, написав мне, что многие серьезные египтологи испытывают чувство дискомфорта, когда речь заходит о связи астрономических данных с древнеегипетской архитектурой. Они не хотят признавать, что древние египтяне в своем понимании звездного неба руководствовались религиозными мотивами, а не научной любознательностью^{121}.

Результат этой осторожности и антипатии ко всему, связанному с астрономией, таков: сегодня, более века спустя после обнаружения Текстов пирамид, очень немногие люди, не относящиеся к кругу узких специалистов, слышали о них; еще меньше людей знают о звездной религии и астрономических данных, которые в этих текстах содержатся.

Теперь нам надо перепроверить все, что случилось с текстами после их обнаружения в 1889 году, и проанализировать их в контексте того, что там упоминается: структуры пирамид, долины Нила около Мемфиса и неба, покрывающего и то и другое.

Каждый работавший на компьютере знает, что раскрытие файла с помощью текстового редактора, несовместимого с файлом, даст однозначный результат: на экране появится искаженный текст.

Именно это в большей или меньшей степени произошло (и во многом происходит сейчас) с Текстами пирамид и пирамидами Египта. Мы считаем, что для прочтения текстов была задана не та программа. Мы не говорим о переводе иероглифов на современные языки, поскольку полностью доверяем работам Фолкнера и других. Сказанное относится к толкованию текстов египтологами. Мы полагаем, что нужная программа расшифровки существует и ее надо понять, прежде чем мы сможем должным образом преобразовать Тексты пирамид и добраться до их настоящего сакрального смысла. Но сначала взглянем: как сложился консенсус ортодоксов и почему мы считаем его результатом применения неправильной «программы».

Хотя Масперо опубликовал большую часть Текстов пирамид отдельными кусками с 1884-го по 1894 год, к ним получили доступ только ученые коллеги, как часто случается при новых археологических открытиях текстового характера. Например, знаменитые свитки Мертвого моря, найденные в 1940 году, были опубликованы для широкой публики совсем недавно. Аналогичным образом, Тексты пирамид сразу после обнаружения широкой публике практически представлены не были. В 1910 году Курт Сет выпустил «первое стандартное издание». Оно оказалось объемистым трудом в трех томах, которые были практически не доступны людям, не занимающимся египтологией профессионально, не говоря уже о высокой цене. (Интересно, что именно Сет запустил в обращение термин «высказывание» для обозначения включенных в основной массив текстов маленьких глав, которые иногда состояли всего из нескольких строк.)

Первые признаки признания того, что звездный культ в Текстах пирамид заслуживает более пристального внимания, появились в 1946 году, когда плодовитый и неутомимый доктор Селим Хассан, изобретательный египтолог, дал свое развернутое толкование текстов в объемистой книге, озаглавленной «Раскопки в Гизе».

Хотя Хассан не собирался да и по статусу не мог оспаривать признанную солнечную концепцию Брестеда, он уделил гораздо больше внимания элементам звездного культа в Текстах пирамид. Он отметил: «В определенный отдаленный период истории египетской религиозной мысли существовала вера в то, что после смерти душа фараона становится одной из звезд небес…»^{122}.

Почему Хассан решил, что эта вера относится к «отдаленному периоду», а не к Веку Пирамид, неясно. Он сделал свои выводы на основе того, что прочитал в Текстах. пирамид, а не в религиозных материалах какого-то «отдаленного периода». Не существует религиозных материалов более отдаленных, чем Тексты пирамид. Смысл высказывания Хассана очевиден: он увидел в текстах элементы звездной религии, но решил, что они относятся к более отдаленному периоду, поскольку так сказал Брестед.

Репутация Брестеда к тому времени была отлита в бронзе в египтологических. анналах, и его взгляды стали академической догмой, опровергнуть которую было нелегко. Но в солнечной теории появилась первая трещина, и Хассан признал, что в Текстах пирамид имеется большое количество ссылок на звезды и звездную судьбу, предопределенную фараонам.

В 1962 году Мерсер выпустил в свет первый английский вариант, имеющий умеренный объем и приемлемую цену. Труд вышел в четырех томах, три из которых были посвящены толкованию текста^{123}. И Мерсер уделил гораздо больше внимания звездной доктрине текстов и, в отличие от Брестеда и Хассана, признал, что за литургией скрывается примитивная астрономия, выраженная в поэтических аллегориях и символах. Он, по всей вероятности, был первым, кто взглянул на Тексты пирамид как на нечто большее, чем обширная компиляция «гимнов и заклинаний», сведенных вместе какими-то небрежными писцами. Его анализ, хотя временами и довольно сложный, был первым знаком того, что он распознал в текстах элементы религиозных ритуалов, — понять которые легче всего через их звездное и астрономическое содержание.

Это, разумеется, противоречило сложившимся взглядам, и Мерсера заклеймили, назвав его толкование слишком поспешным и смелым, а перевод — «не соответствующим современному уровню знаний о Древнем Египте»^{124}, что было достаточно далеко от истины. Исследование Мерсера должно занять подобающее место в антологии литературы о Текстах пирамид — еще будет доказано, что его храбрость сослужила хорошую службу. (Однако вскоре я обнаружил, что академики хмурятся, увидев цитаты Мерсера, связанные с — Текстами пирамид.) Он сделал очень много для того, чтобы привлечь внимание к фактам: тексты содержат аллегории, связанные со звездами и их движением, астрономия идет рука об руку с мифологией и сопутствующими ритуалами. Он показал, что главная тема связана с непоколебимой верой в то, что фараон возродится в виде звезды, что его душа отправится на небо и найдет пристанище в звездном мире Осириса-Ориона, бога мертвых и возрождения:

Мерсер был убежден также в великой древности культа, обнаруженного в текстах: «Поклонение Осирису, несомненно, явление доисторическое… к Веку Пирамид это был уже устоявшийся культ»^{126}.

_{Рис. 8. Саху-Орион, за которым следует Сотис-Сириус и три звезды в ежедневной процессии небес.}

Звездный мир Осириса имел название Дуат, и Фолкнер после тщательного анализа текстов, который потребовался для перевода Текстов пирамид, пришел к заключению, что Дуат не был частью солнца, но часто рассматривался как «часть видимого неба»^{127}. Два года перед публикацией своего перевода Фолкнер исследовал звездную религию в текстах и высказал свое мнение в престижном «Journal of Near Eastern Studies» («Журнале ближневосточных исследований»^{128}). Я весьма обязан доктору Эдвардсу за то, что он привлек мое внимание к этой важной статье еще в 1986 году, когда к разгадке «Тайны Ориона» еще только приступали^{129}. Фолкнер цитирует большое количество отрывков из Текстов пирамид, где упоминаются звезды в связи с душами покойных фараонов и их посмертной судьбой. Вместе с тем он игнорировал сотни других пассажей, которые также были связаны с астральной судьбой покойных фараонов, но не имели специальной ссылки на слово «звезда», и — других, где внимание было обращено на звезды через аллегории и метафоры.

Как сказал Мерсер: из того, что покойный фараон отождествлялся с Осирисом, очевидно, кто отождествлялся с созвездием Ориона. И Фолкнер отметил, что созвездие — Ориона было одним из посмертных местопребываний душ покинувших землю фараонов, которые стали звездами.

Теперь мне стало ясно, что астрономия наблюдений и ее материальное воплощение в символической архитектуре пирамидальных структур требует тщательного анализа. Мне стало известно, что я не единственный, у кого возникло ощущение, что требуется свежий анализ Текстов пирамид, если есть желание продвинуться вперед в решении загадки египетских пирамид.

Первый серьезный призыв к новому непредвзятому анализу и пересмотру Текстов пирамид прозвучал в 1948 году от выдающегося востоковеда доктора Генри Франкфорта, профессора восточной археологии в Чикагском университете и директора Варберского института в Лондоне. Франкфорт раскритиковал взгляды Брестеда как «библейские» и посетовал, что до сих пор не было сделано серьезной попытки извлечь подлинный смысл Текстов пирамид^{130}.

Два года спустя после того, как Мерсер опубликовал свои комментарии к тексту, пришла поддержка и из другого источника, но этот раз со стороны уважаемого филолога. Александр Пьянков, который тоже перевел часть текстов из пирамиды Унаса, сокрушался:

«Подход к изучению египетской религии метнулся без какой-либо промежуточной стадии из одной крайности в другую. Для первых египтологов эта религия была таинственной и мистической… Затем наступила внезапная реакция: ученые потеряли всякий интерес к религии как таковой и стали относиться к религиозным текстам просто как к источнику материалов для своих филологических и исторических изысканий…»^{131}.

В 1992 году, когда я и Эдриан писали книгу «Мистерия Ориона», прозвучал очередной, более мощный призыв заново оценить Тексты пирамид — на этот раз с должным привлечением научной астрономии. Сделать это предложила Джейн Б. Селлерс, египтолог, изучавшая астрономическое содержание Текстов пирамид почти шестьдесят лет[49]^{132}. В своей недавно изданной книге «Смерть богов в Древнем Египте»^{133} Селлерс приводит множество жалоб на то, как обращаются ученые с Текстами пирамид и египетскими религиозными текстам в целом^{134}. Она цитирует Генри Франкфорта^{135}, который открыто напал на крепость Брестеда в отношении Текстов пирамид:

«(Джеймс Г. Брестед) описал в 1912 году «развитие религии и мысли в Древнем Египте» в направлении этических идеалов, которые превалируют в библейской, а не в древнеегипетской религии. С тех пор толкование (Текстов пирамид) замерло… У наиболее плодовитых авторов… подход к нашей теме был скорее, научно-системный, чем исследовательский; будучи якобы заинтересованы в религии, они занялись приведением в порядок беспорядочной массы материала»^{136}.

Селлерс добавила и собственный комментарий.

«Франкфорт указал, что эта научная школа доминировала в данной области с 1920-х годов. Он обвинил эту школу в том, что ее представители несут ответственность за широко распространенное и общепризнанное мнение, будто религия всегда есть следствие политической власти, а также в том, что эта научная школа не смогла за деревьями разглядеть леса»^{137}.

Задолго до Джейн Селлерс я тоже пришел к заключению, что никто не смог по-настоящему оценить Тексты пирамид в процессе перевода и толкования слов без сопутствующего знания астрономии наблюдений. Очевидно, что без таких знаний и без общей оценки архитектурной символики тексты останутся немыми.

Не было никаких сомнений в том, что к этим документам надо подойти со всей серьезностью, а не как к случайной работе легкомысленных писцов. В текстах содержится свидетельство того, что над ними работала группа посвященных жрецов-астрономов, которые держали в своих руках государственную религию фараонов, считавших себя богами, посмертная судьба которых — жизнь души в виде звезды в мире Осириса.

Но зачем строить столь массивные сооружения, чтобы состоялась звездная судьба? Кто заставил их вообразить, что, положив забальзамированное тело своего фараона в «его» пирамиде в Мемфисском некрополе, они отправят его душу на свидание с Осирисом в небо?

При первой же возможности осенью 1982 когда я взял короткий отпуск и поехал отдыхать в Египет. Хотя сам я происхождения европейского, Египет моя родина, и в это время моя мать, которая тоже родилась в Египте, все еще жила там. Египет всегда вдохновлял меня — страна бедная в материальном смысле, она богата в духовном отношении, и там кипит жизнь. Даже в наши дни.

Александрия, мой родной город, был когда-то огромным городом-космополитом. Теперь обветшавший и перенаселенный, он расползается по швам. Город был назван в честь его основателя Александра Великого и процветал при его наследниках, греках Птолемеях, когда стал городом, равным Афинам и Риму по красоте архитектуры и благодаря своему расположению на побережье Средиземного моря. Его судьба центра культуры привлекала философов и студентов из всех стран Средиземноморья, которые стремились в его знаменитую библиотеку послушать либеральные идеи и лекции последователей Платона и Пифагора, а также передовых астрономов[50]. При римлянах он оставался центром обучения и передовых идей, пока в седьмом веке его не захватили арабы.

Александрия всегда была городом идей, плавильным котлом для этнических групп, среди которых были греки, сирийцы, эфиопы, римляне и евреи наряду с местными египтянами, известными под именем копты[51]. После завоевания арабами город начал медленно разрушаться, по мере того как Египет поворачивался лицом к Европе. Он оставался забытым много веков, пока в Египет не вторгся Наполеон в 1798 году, но только к 1830 году, в правление Мухаммеда Али, вице-султана или хедива, Александрия начала возвращать себе часть былой роскоши. Умный и жесткий правитель Мухаммед Али пригласил европейцев, англичан, мальтийцев, французов и итальянцев, чтобы они помогли ему модернизировать Египет, и за один век Александрия вновь стала одним из самых модных городов Средиземноморья. После отречения короля Фарука в 1952 году и войны за Суэцкий канал в 1956 году режим Насера начал оказывать давление на европейцев, и Александрия потеряла большинство из них — в очередной раз в городе остались в основном только местные арабы. К сожалению), революция не решила демографических проблем, и Александрия все больше приходила в упадок по мере того, как в последующие десятилетия росло население Египта. Страна, в которой в 1910 году насчитывалось только десять миллионов жителей, теперь имеет пятьдесят пять миллионов, и население растет со скоростью тысяча человек в день. К 1982 году Александрия стала столь перенаселенной и грязной, что я едва узнал город моего детства.

Как обычно, в программе была предусмотрена поездка к пирамидам. Я подозревал, что если где-нибудь и можно найти убедительные доказательства существования звездной религии, то именно здесь. В конечном итоге пирамиды были построены в то время, когда, как верил Роберт Темпл, звездная религия имела первостепенное значение. Возможно, они (пирамиды и звездная религия) были связаны между собой. Поскольку по образованию я инженер и изыскатель, доказательства, которые я искал, должны были быть более осязаемыми, чем просто толкование древних мифов. Мой жизненный опыт, накопленный в Африке и на Среднем Востоке, заставляет меня быть особо скептичным к россказням шаманов племени догон, какими бы убедительными их истории ни выглядели. Мне нужно было нечто физическое, что-то, к чему можно прикоснуться, можно видеть и, если возможно, измерить. Кроме того, мне было интересно, а нет ли какого-либо знака или послания в пирамидах, оставленного древними египтянами: в противном случае почему они построили их столь большими и мощными? Если же они оставили послание, то оно, конечно, должно было быть связано с их религиозными воззрениями и, возможно, содержит разгадку тайны Ориона, о. которой я читал. Я искал доказательства «первого порядка» которые убедили бы суд, состоящий из специалистов.

Теплой майской ночью, за два часа до рассвета, я вел машину по пересекающей пустыню дороге из Александрии в. Каир. Эта неухоженная дорога подходит к Каиру с северо-запада, поэтому первое, что вы видите на ней, — три пирамиды Гизе. Я прибыл как раз вовремя, чтобы поймать луч восходящего солнца на их поверхности. Их великолепие вызывало во мне благоговейный трепет и ощущение таинственности. Около них-не было обычной толпы туристов, только около десятка посетителей, которые, подобно мне, пренебрегли несколькими часами сна ради волшебного момента восхода у пирамид. Я поставил машину на высоком месте, с которого плато Гизе обозревается с запада, постоял несколько мгновений, вдыхая свежий утренний воздух, затем направился к самой малой из трех пирамид — пирамиде Менкаура. Резкий звук хлопающих крыльев заставил меня вздрогнуть, сотни голубей взмыли в небо и стали кружить над верхушкой пирамиды… Я решил подняться на несколько ступеней, чтобы сделать фотографию двух больших пирамид на фоне восходящего солнца. Карабкаясь наверх, я заметил, что не один в этом месте: неподалеку за мной нервно следил маленький пустынный шакал. Это был редкий случай, поскольку этих животных в пригородах Каира почти не осталось и они очень боятся людей. За все годы, прожитые в Египте, даже в тех случаях, когда я охотился в Западной пустыне, я никогда ранее не видел шакала. Место и время для столь знаменательной встречи было замечательное. Мы озадаченно поглядели друг на друга несколько секунд, и шакал исчез за утлом. Я внезапно вспомнил шакала, который привел раиса ко входу в пирамиду Пепи I в Саккара. Такая удача мне не светит, подумал я. Ничто не указывало на то, что вскоре мне предстоит потрясающее открытие, связанное с Текстами пирамид: открытие, которое изменит мою жизнь.

Когда взошло солнце, я поехал в Саккара. Я не был там много лет и хотел посмотреть на знаменитые надписи внутри пирамиды Унаса, последнего фараона Пятой Династии (около 2350 года до н. э.). Солнце уже поднялось высоко, и становилось жарко, поэтому я остановился на дороге у канала и позавтракал. Приехав в Саккара, я прошел к южной стороне комплекса, избегая туристов и драгоманов (гидов-переводчиков). Достигнув конца длинной каменной. аллеи, которая когда-то была церемониальной дорогой, ведущей от Нила к пирамидам, я увидел силуэт пирамиды Унаса. С внешней стороны она выглядела как груда мусора, но то же самое можно сказать обо всех пирамидах Пятой Династии. Вместе с тем пирамида Унаса была во многом более драгоценным памятником по сравнению с ее совершенными гигантскими предшественниками. В отличие от них она не была «немой», поскольку внутри находилось огромное количество иероглифических текстов.

Старый раис в потрепанном джеллаба, мелкий местный хищник, охранял вход в пирамиду ожидая, пока ему перепадет бакшиш. Пара долларов в местной валюте сделала меня VIP-персоной, за пятьдесят долларов старик завернул бы пирамиду для меня в газету, если бы смог, и продал со всеми потрохами. Таково печальное состояние египетских древностей в наши дни. Никто не посмеет упрекнуть сторожа памятника за то, что он пользуется возможностями, вытекающими из ситуации: с оравой ртов — их надо накормить; с месячной зарплатой — в Англии на нее не купишь и обеда, они живут исключительно на подачки от туристов, предлагая им «привилегированный» доступ к памятникам. Это часто — если бакшиш достаточно велик — включает разрешение туристам потрогать иероглифы, воспользоваться камерой со вспышкой, позволение бродить внутри пирамиды в одиночку, где вздумается. Многие из них десятилетиями служат при пирамидах, ревностно охраняя выгодные территории вдоль главных туристических маршрутов; некоторые работают без зарплаты и даже платят за урожайные местечки. За многие годы они стали моими друзьями. Они научились любить памятники, которые сторожат, хотя и по разным причинам. Если бы им дать достойную зарплату, они отлично справлялись бы со своей работой.

Старый и усталый раис Ибрагим, которого я знаю многие годы, торговался с шумной группой японских туристов. Он широко улыбнулся мне и приветствовал раскрытой ладонью — салам. Я оказал ему обычную услугу, сказав улыбающимся японцам, как Ибрагиму случилось однажды стать «другом Говарда Картера» и что египтологи считают его лучшим гидом в этих местах. Затем я посоветовал им дать ему хороший бакшиш и попросил не причинять вреда древним текстам, когда они будут в пирамиде. Оставив дружно качающую головами группу, я мигнул возбужденному Ибрагиму и, согнув колени и склонив голову, медленно протиснулся в пирамиду.

Неловкое продвижение, скорее карабканье по спускающемуся, а затем по горизонтальному коридору привело меня в первую камеру, как и Маснеро век назад, где я смотрел на известняковые стены, покрытые высеченными в них текстами. Они столь хорошо сохранились, что с трудом верилось в их возраст — 4000 лет. На слабо освещенной стене имя «Осирис-Унас» было высечено десятки раз в виде ровного ряда. Выше было написано имя «Саху», древнеегипетское название Ориона; затем мое внимание привлек щипцовый потолок, покрытый звездами Тексты пирамид, из которых начертанное в пирамиде Унаса лучшее, не испорчены поколениями редакторов и писцов. Они представляют собой подлинные копии, высеченные. более 4000 лет назад. Именно эти тексты, самый древний памятник письменности в мире, противостояли мне сейчас.

Одна из проблем, связанная с изучением древних текстов, заключается в том, что назначенные «эксперты» часто не дают текстам говорить самим за себя. Они тратят бесчисленное число часов, изучая содержание, прочесывают материал частым гребнем, но в конечном итоге многие оказываются заинтересованными только в изучении текста с филологической точки зрения и в дискуссиях о нем. В процессе изучения заполняются пробелы, простые слова подменяются сложными, приводятся обьяснения (в тех местах, где они даны) в скобках, или на полях, или в виде сносок, что еще глубже погружает читателя в трясину академической клоунады. «Ловля блох» и поиск оговорок и технических ошибок в аргументах друг друга приводят скорее к дальнейшим недоразумениям, а не к просветлению и очень сильно отвлекают от сути дела.

И Тексты пирамид не избежали такой судьбы: поток ученых слов обрушился на них в виде философских и филологических аргументов. Теологические и этимологические дискуссии привели к тому, что их содержание стало казаться еще более таинственным, чем оно есть на самом деле. Десятилетие за десятилетием такого обращения довели тексты до статуса скучнейшего материала, который лучше оставить ученым и «экспертам». Таким образом, древнейшие тексты, составленные в ярких выражениях, которые свидетельствуют о глубокой вере в загробную жизнь, скрылись в научном тумане.

На начальной стадии я тоже попался в ловушку, желая пропустить через себя статьи и тезисы академиков, но мне стало ясно, что многие эксперты абсолютно не ощущали текстов и тратили время на противоречивые утверждения и споры друг с другом. Они представили религию древних египтян как надуманные ритуалы, на фоне которых церемонии римско-католической церкви выглядели откровением.

Был только один выход из этого тупика: я должен был найти лучший перевод и составить собственное мнение о смысле текстов. Я смог достать получивший единодушное одобрение перевод Фолкнера и начал заново, отбросив все. Нами было установлено первое правило: если есть возможность, каждый пассаж принимать за чистую монету, то есть буквально. Там, где возможно, тексты должны были говорить сами за себя, и там есть отрывки, смысл которых совершенно ясен даже обычному человеку. Только при таком подходе мы могли надеяться, что найдем связь между текстами и материальным, визуальным аспектом культа пирамид — монументальной архитектурой и ее связью с астрономией[52]. Только рассматривая и первые, и вторые свидетельства, мы можем понять ритуалы возрождения фараона.

Однако первый вопрос, на который следовало ответить: культ возрождения древних египтян был солнечным или звездным? В частности, во что они верили: в слияние усопшего фараона с Солнцем или в его превращение в звезду?

Египтологи установили, что основная концепция древнеегипетской теократии заключалась в постулате, что при жизни фараон был ипостасью Гора — первого богочеловека-фараона Египта, который был сыном Осириса и Исиды. После смерти, как они верили, фараон отправится на небо и сам станет Осирисом. Но почему Осирисом? Что означает доктрина превращения в Осириса?

В пирамиде Унаса десятки пассажей, в которых усопший фараон назван Осирисом-Унасом, которые подчеркнуто декларируют, что в загробной жизни мумифицированный Унас должен стать Осирисом, Утверждается также, что фараон в ипостаси Осириса станет звездой, не звездой вообще, но совершенно конкретной звездой в созвездии Ориона. На основе этого египтологи давно пришли к выводу, что ритуалы возрождения в загробной жизни были обязательным условием превращения усопшего фараона в Осириса, и если быть точным, то (как, например, считает Мерсер) в Осириса в его астральной ипостаси Саху в созвездии Ориона: «Орион (Саху) отождествляли с Осирисом..^{138} Неудивительно, что мы. находим там отождествление с Орионом… (поскольку)… одна из главных тем Текстов пирамид заключается в полном отождествлении усопшего фараона с Осирисом…»^{139}.

_{Рис. 9. Потолок из гробницы Сенмут (Новое Царство). Саху-Орион показан с поясом Ориона над ним. Ему предшествует звездная группа Гиады, а следует за ним Сириус-Сотис.}

Основным в ритуалах возрождения было то, что мертвый Осирис возвращается к жизни через волшебную процедуру мумификации, которую совершает его сестра-жена Исида с помощью Анубиса. Важность этой идеи четко понимала Джейн Селлерс, которая говорит: «Целью Текстов пирамид является обеспечение точно такого же возвращения к жизни для мертвого фараона, как и для бога Осириса-Ориона»^{140}. Именно таково точное содержание текстов: «страховой полис» фараона, заложенный в этом месте с тем, чтобы при проведении ритуала возрождения в пирамиде жрецы могли произнести магические заклинания, благодаря которым душа фараона станет звездой и поднимется к Осирису-Ориону. Поднявшись, отошедший в мир иной фараон присоединится к Осирису и, подобно ему, станет звездой в созвездии Ориона. Изначальный Осирис стал Повелителем Дуата, царства мертвых, населенного звездными существами^{141}.

Общепризнанные авторитеты в области древнеегипетской астрономии доктор Нойгебауэр и доктор Ричард Паркер, много лет работавшие одной командой в университете Брауна в штате Род-Айленд, первыми опознали небесный образ Саху, который представлялся огромной человеческой фигурой, как созвездие, известное нам под названием созвездие Ориона^{142}. Они отметили также: «Мы знаем также по названиям звездных групп Саху — «предплечье», «рука от локтя до кисти» и так далее, — что Саху — это человеческая фигура, которая помимо других случаев графически изображалась на поперечных полосах гробниц и на различных астрономических потолках, таких, как в гробнице Сенмут»^{143}. На потолке этой гробницы можно видеть распростертого человека с тремя яркими звездами пояса Ориона сверху. Нойгебауэр и Паркер сделали логичное заключение, что «в Текстах пирамид Саху отождествляют с Осирисом, что хорошо согласуется с изображением Саху в виде человеческой фигуры на саркофагах и потолках»^{144}. В древнеегипетских рисунках много Изображений Осириса-Ориона, самые старые из которых вырезаны на оголовке или верхней пирамидке пирамиды Аменемхета III, которая находится в Каирском музее. И здесь Саху-Орион изображен в виде распростертого человека, держащего большую звезду в своих руках.

Из египетских погребальных текстов и Текстов пирамид становится ясно, что Саху-Орион был душой Осириса и небесный сектор этого яркого созвездия считался весьма желанным местом для душ фараонов, где они должны были начать загробную жизнь после болезненной процедуры смерти и возрождения. Рэндл Кларк пишет:

«Восхождение Ориона в южной части неба после того, как эта звезда была — невидима, есть знак… Осирис превратился в «живую душу». Превращение покойника во вторую ипостась Осириса есть основная цель погребальных ритуалов… чтобы, как и возродившийся Осирис, покойный фараон мог, в силу должной заботы его наследников, ожить с душой изначального Осириса»^{145}.

Первым шагом ритуала астрального превращения была трансформация трупа в Осириса, то есть переход в форму мумии. Таким образом, обращение к мертвому фараону или, точнее, к его мумии Осирис-Унас, или Осирис-Пепи и так далее, означало, что фараон готов стать душой, то есть звездой в области неба, где находится Саху-Орион. Вот как об этом написано — в Текстах пирамид:

«О фараон, ты Великая Звезда, Компаньон Ориона, что пересекает небо с Орионом, что плывет в Дуате (Нижнем Мире) с Осирисом; ты поднимаешься на небе с востока, обновляешься в должное время года и возвращаешь себе молодость в должное время. Небо породило тебя Орионом…» (ТП 882–883).

Толкования здесь не требуется. В тексте говорится, что покойный фараон стал звездой в созвездии Осириса-Ориона. Когда это произошло, легко догадаться, поскольку нам сказано, что событие можно видеть на востоке на заре. Подтверждает это и другой пассаж:

«Узри, он пришел как Орион, узри Осирис пришел как Орион… О фараон, небо возымело тебя Орионом, свет зари несет тебя Орионом… ты постоянно восходишь Орионом с восточной части небес, ты постоянно спускаешься Орионом в западной части небес… твой третий есть Сотис…» (ТП 820–822).

Фолкнер, автор канонического перевода Текстов пирамид, использовал греческое название Сириуса — Сотис. С этого момента мы будем называть эту звезду Сириус в астрономическом тексте и Сотис — в мифологическом.

Известно, что звезда Сириус (Сотис) связана с началом ежегодного разлива Нила, который происходит в конце июня (середина июля по юлианскому календарю). Сириус всегда поднимается сразу за созвездием Ориона, и богиня Исида, которую отождествляли с Сириусом, образует пару с Осирисом-Орионом. Есть много мест — в тексте, где Осирис-Орион и Исида-Сотис упоминаются вместе, и гораздо больше мест, в которых Осирис и Исида упоминаются в их человеческой ипостаси. Мерсер считал, что при «появлении Сотис в качестве богини, — а не звезды о ней говорилось как об Исиде… (и в этой)… человеческой ипостаси она тесно связана с созвездием Ориона»^{146}. Это легко понять, поскольку Сотис следует сразу за Орионом. Бадж однажды сказал: «Весьма интересным является упоминание об Орионе и Сотис, поскольку это свидетельствует о том, что когда-то древние египтяне верили: эти звезды являются прибежищем душ умерших»^{147}. Тексты пирамид утверждают категорически, что фараон становится звездной душой, и точно указывают — душа соединяется с Осирисом-Орионом на небе. Многочисленные пассажи не оставляют никаких сомнений в этом отношении:

«Фараон есть Звезда…» (ТП 1583).

«Фараон есть Звезда, освещающая Небо…» (ТП 362, 1455).

«…Фараон — Звезда, сверкающая и далекая… Фараон появляется как Звезда…» (ТП 262).

«Смотрите, фараон поднимается как эта звезда в нижней части неба…» (ТП 347).

Нет никаких сомнений в том, что в Текстах пирамид содержится недвусмысленное заявление, что покойные фараоны становятся звездами, в частности, их можно видеть в нижней восточной части неба. Тексты также говорят нам, что звездами стали именно души покойных фараонов:

«Быть душой как живая звезда…» (ТП 904).

«Я душа… Я золотая звезда…» (ТП 886–889).

«О фараон, ты — великая звезда, компаньон Ориона…» (ТП 882).

«…Узри, он (фараон) пришел как Орион, Узри, Осирис пришел как Орион…» (ТП 820).

Следовательно, покойный фараон был Осирисом, и его душа была душой Осириса, чей ипостасью на небе был Орион. В Текстах пирамид звездный загробный мир Осириса назван Дуатом, и именно в этом загробном Дуате пребывают астральные души. Есть много свидетельств тому, что Дуат включает в себя созвездие Осириса-Ориона и что Дуатом считали поля пирамид Мемфисского некрополя:

«Фараон пришел во славу Ориона, чтобы восславить Осириса как повелителя….» (ТП 925).

«Дуат взял твою руку там, где Орион пребывает…» (ТП 802).

«Да вознесешься ты на небо, да принесет тебе небо жизнь, как Ориону…» (ТП 2116).

«Живи и оставайся молодым около отца твоего (Осириса), около Ориона в небе..» (ТП 2180).

«В имени твоем, Обитающий в Орионе…» (ТП 185).

«О фараон, ты Великая Звезда, сотаинник Ориона, что пересекает небо с Орионом, что плывет по Дуату с Осирисом..» (ТП 882).

Отлетевший Осирис-фараон должен был соединиться с Осирисом-Орионом в предписанном секторе неба, куда. ушли все отлетевшие фараоны (предки фараонов). Мы можем определить даже время года, которое считалось идеальным для ритуала астрального воскрешения: для этого мы должны обратиться к восходу Ориона на заре, но нам также было указано, что в воскрешении участвует Сотис, поэтому эта звезда тоже должна уже быть видимой на заре. Мы также знаем, что весь ритуал есть прелюдия ежегодного разлива Нила, который происходит в период летнего солнцестояния. Поскольку все три события происходили во времена Века Пирамид одновременно, астрономические вычисления дают нам дату — около 2760 года[53]. В Текстах пирамид упоминается об этом идеальном времени:

«Небесные лодки готовы для меня, чтобы мог я пересечь на них небо к Ра (восходящее солнце) на горизонте. Я пересеку небо, чтобы встать на его восточной стороне, пока (Ра) пребывает в (его) северной части среди вечных звезд, которые в своих местах находятся на востоке… Я встану среди них, потому что Луна — мой брат, Утренняя Звезда — мой потомок…» (ТП 1000–1001).

Слова в скобках вставлены для того, чтобы стал понятен астрономический смысл этого отрывка. В период летнего солнцестояния солнце находится в «северной части» неба и поднимается при азимуте в 63,6 градуса, то есть около 26,6 градуса к северу от востока[54]. В это время Орион поднимается в нескольких градусах к северу от точного востока, поэтому фараон «стоит на восточной стороне неба». Получив с помощью специальной программы картину неба на заре, приблизительно в 2750 году до н. э. в день летнего солнцестояния, мы увидели полное соответствие ее с описанием в текстах. Орион «полностью поднялся», и этот важнейший момент регистрируется появлением звезды Исиды-Сотис сразу над горизонтом. Именно в этот момент яркая Исида-Сотис первый раз появляется на заре, чтобы своим появлением возвестить о «новом рождении» и начале нового года[55].

IV. Потомство Исиды-Сотис и Осириса-Ориона

Хотя дискуссии египтологов по поводу того, как следует рассматривать Тексты пирамид и ритуалы, в них описанные, по-прежнему не стихают, все согласны в одном: ритуалы воскрешения фараона были основаны на драматической истории Осириса и Исиды с его воскрешением, чудесном оплодотворением и последующим рождением их сына и наследника Гора.

Нигде миф об Осирисе не приведен полностью; кажется, будто древние египтяне знали его столь хорошо, что не было необходимости рассказывать миф в качестве преамбулы ритуала, точно так же, как большинство христиан знают основные моменты земного пути Христа. Однако есть тысячи и тысячи ссылок на Осириса, Исиду и Гора в древнеегипетских текстах, в том числе в Текстах пирамид, поэтому египтологам восстановить полную историю Осириса было нетрудно:

«Осирис был старшим сыном Нут, богини неба, а другими ее детьми были Исида, Сет, Нефтида и, возможно, Анубис. Осирис, богочеловек, стал первым фараоном Египта, а его сестра Исида стала его супругой. Он был хорошим фараоном и установил в стране власть закона (маат). С помощью своего визиря, бога Тота, он научил людей религии и цивилизации. Египет процветал и находится в мире с самим собой. К несчастью, не все были счастливы — особенно его брат Сет. Он составил заговор против Осириса, убил его и разрезал тело на маленькие кусочки, которые рассеял по всему Египту. Трагедию усугубило то, что Исида еще не завела ребенка, когда это случилось, и у Осириса не оказалось наследника, который мог бы занять его место. Однако оказалось, что еще не все потеряно, поскольку Исида тайно собрала части тела своего мужа и своей волшебной силой восстановила тело Осириса, сделав его, таким образом, первой мумией. Оживив его, она теперь смогла вступить с ним в супружеские отношения. Хотя для Осириса это было только временное возвращение к жизни, оно оказалось достаточно длительным для того, чтобы Исида забеременела от его семени. Предназначение Осириса на земле было выполнено, и он преобразил себя в звездное существо (Орион) и воцарился в небесном Царстве Мертвых, названном Дуат. Исида в это время пряталась от Сета в болотах Дельты около Гелиополя и в соответствующее время родила сына Гора. Он вырос могущественным принцем и со временем вызвал Сета на поединок, чтобы определить, кто имеет право унаследовать Египет после Осириса. Во время поединка Гор потерял глаз, а Сет — яички. Хотя битва не привела к окончательной победе кого-либо, бога солнца уговорили высказаться на суде в пользу молодого Гора, и Гор был провозглашен фараоном, первым в долгой череде фараонов»^{148}.

Трагическая история Осириса и героическая борьба Гора за трон служили образцом на протяжении всей египетской истории. Фараоны, провозглашая себя очередным воплощением Гора, делали свою власть легитимной и, более того, придавали ей божественный характер; эпическая битва с Сетом стала метафорой, означающей борьбу фараона с незаконными претендентами на трон. Факт, что все фараоны Египта считались воплощением Гора, является общепризнанным, и в этой ипостаси они были держателями того, что египтяне называют «маат»[56], или «закон и порядок». Когда Гор-фараон умирал, ему было обеспечено воскрешение с Осирисом, то есть он становился единым целым с Осирисом в загробном мире Дуат. В результате трон Египта освобождался для законного наследника, который становился ипостасью Гора. Наследник, таким образом, был живым сыном Осириса и Исиды, в отличие от своего мертвого отца, ставшего теперь Осирисом-фараоном. Именно циклическое обновление по кругу «Гор — Осирис — Гор» было сутью культа царствующей династии фараонов. То, что они смертны, можно было обьяснить только через божественный миф, и никогда не возникало сомнений в том, что они воскреснут в загробном мире Осириса. Главная цель ритуалов, содержащихся в Текстах пирамид, — содействовать им в этот переломный момент жизни.

_{Рис. 10. Сцены из Книги Мертвых, взвешивание сердца и приглашение достойной души ко двору Осириса. Осирису прислуживают его сестра-жена Исида и ее сестра Нефтида. Перед ним на лотосе стоят четыре сына Гора.}

Генри Франкфорт показал, что ритуалы воскрешения для мертвого фараона проводились параллельно с ритуалами коронации его наследника^{149}. Смерть фараона, следовательно, приводила к двум церемониям, его похоронам и коронации наследника, и, читая Тексты пирамид, мы должны сознавать, что мы имеем дело с двойным ритуалом: похоронами Гора-фараона, который находился в ожидании превращения в Осириса, и коронацией нового Гора-фараона в качестве сына Осириса. Как Осириса отождествляли с созвездием Ориона, так и его сестра отождествлялась с Сотис (Сириусом). Исида-Сириус (Исида-Сотис) была, следовательно, астральной матерью живого фараона. Сириус, как мы видели, самая яркая звезда на небе, и ее созвездие Малого Пса следует сразу за Орионом при восходе.

Согласно Текстам пирамид живой фараон, новый Гор-фараон, проходящий церемонию коронации, одновременно присутствовал при воскрешении своего отца, произнося следующие пробуждающие заявления:

«Как приятно видеть, говорит она, то есть Исида… моего отца, (мертвого) фараона, как он поднимается к небу среди звезд…» (ТП 939).

«Небо чистое, Сотис (Сириус) живет (появляется), я — живущий, Сын Сотис…» (ТП 468).

«Твоя сестра Исида идет к тебе, в радости любви к тебе. Ты (мертвый фараон) возложил ее на свой фаллос, и твое семя проникло в нее, она готова как Сотис и Хар-Сопд исходить из тебя, как Гор, который в Сотис… И он (я) защищает тебя (моим) именем Гора, сын, который защитит отца…» (ТП 632–633).

«Сестра (мертвого) фараона — Сотис, потомство фараона — Утренняя Звезда…» (ТП 367, 929, 936, 1787).

Мертвый Осирис-фараон тоже делает заявления:

«Небо беременно вином (светом зари), Нут родила свою дочь (Сириус) (при) свете зари, сам я поднимаюсь… моя третья есть Сотис…» (ТП 1082–1083) (вторым в данном. случае является потомство).

«Отдай приказ ему, кто есть жизнь (то есть живому фараону в ипостаси Гора), Сыну Сотис, что он может говорить от моего имени и утвердить мое место на небе» (ТП 1482).

Эти выдержки ясно показывают, что исполнение пробуждающего звездного ритуала, в котором мертвый фараон в качестве звезды Осирис-Орион представлен как совокупляющийся с Исидой-Сотис, чтобы дать ее чреву семя и оставить ее беременной астральным Гором, сыном Сотис. Последний есть законный наследник, который становится новым фараоном Египта. Представляется очевидным, что этот сын Сотис также отождествляется с небесным телом, и Фолкнер предложил планету Венеру (звезду) из-за ее определения «Утренняя Звезда»^{150}. Но ни Венера, ни одна другая планета, попадающая под определение «Утренняя Звезда», не «выходит» из чрева Сотис (Сириуса). Кто и что было «Утренней Звездой», предположительно, тесно связанной с Сириусом? В эпоху около 2750 года до н. э. Сириус имел наклонение приблизительно 21,5 градуса[57]. В результате звезда поднималась довольно далеко от эклиптики во время летнего солнцестояния при азимуте 116,5 градуса или около 26,5 градуса к югу от востока, при солнце, отстоящем приблизительно на 54 градуса к северу и находящемуся сразу под горизонтом. Это означает, что ни одна из планет не может оказаться около Сириуса во время его утреннего восхода. Так какую яркую звезду можно назвать «Утренней Звездой», чтобы она была близкой к Исиде-Сириус? Был ли около Сириуса яркий объект, который видели древние, но который теперь стал невидимым? Является ли «потерянная» звезда реальной возможностью?

Теперь мы можем вновь вспомнить книгу «Тайна Сириуса» Роберта Темпла, содержание которой связано с тайным знанием племени догон из Мали. Шаманы племени сообщили о невидимой звезде-спутнике Сириуса. У Темпла сказано, что предания племени догон предположительно пришли из Древнего Египта, где зародились около 3200 года до н. э. Сейчас эту невидимую звезду называют Сириус В. Это, на жаргоне астрономов, сверхплотный белый карлик, который можно разглядеть только через очень мощный телескоп. Ученые не думают, что Сириус В был виден в древние времена, но, может быть, они ошибаются?

Давайте на время оставим в стороне это противоречие, продолжим расследование тайны Ориона и взглянем на таинственные шахты Великой пирамиды.

V. Путь к звездам

Четыре протяженных узких канала, или шахты, в Великой пирамиде долгое время приводили в недоумение египтологов. Ранее мы кратко сообщили о шахтах в этой книге, но теперь надо вернуться для более детального рассмотрения вопроса о них.

О. двух шахтах, идущих от камеры Фараона, было известно с начала семнадцатого века. Джон Гривс, профессор астрономии в Оксфорде, написал о входах в эти шахты, когда провел свое знаменитое обследование пирамид Гизе в 1638 году. Он отметил, что северное отверстие зачернено «копотью ламп, горевших там»^{151}.

Де Майе, французский генеральный консул, тоже сообщил о шахтах в 1693 году, но пришел к странному заключению, что их использовали для подачи пищи и уборки обломков во время строительства пирамид^{152}. Джомард, сопровождавший Наполеона в Египет в 1798 году, позднее писал: «Эти глубокие узкие полости, которые начинаются в стенах центральной камеры» пирамиды Хуфу^{153}. Наружные отверстия шахт камеры Фараона обнаружили в 1837 году английский авантюрист полковник Вайз и его коллега Дж. С. Перринг. Сначала он думали, что шахты ведут в другую комнату, несмотря на их малое поперечное сечение (порядка 22 × 23 см), но отказались от этой мысли, когда после расчистки южной шахты в камеру стал поступать воздух^{154}. Они тогда ошибочно решили, что шахты сделаны для вентиляции, и ввели их обозначение как «вентиляционные шахты». Флиндерс Петри согласился с их выводом и использовал термин «воздушные каналы» в своем описании, сказав, «воздушные каналы, идущие из этой (Фараона) камеры, измерили с наружной стороны пирамиды: северный канал идет под углом от 30 градусов 43 минут до 32 градусов 4 минут к наружному выходу на высоте 30 Футов (6 м); южный — от 44 градусов 26 минут до 45 градусов 30 минут к наружному отверстию на высоте 70 футов (21 м)»^{155}. В 1872 году Уэйнман Диксон, английский инженер, предположил, что такие же шахты могут идти и от камеры Царицы, — расположенной в пирамиде на более низком уровне. Пьяцци Смит, королевский астроном в Шотландии, который был начальником Диксона, обьяснил, как было сделано открытие:

«Обнаружив трещину (сначала мне о ней рассказал доктор Грант) в южной стене камеры Царицы, которая в одном месте дала ему возможность просунуть нужное количество проволоки, мистер Уэйнман Диксон отдал распоряжение своему мастеру-на-все-руки Биллу Грандли расширить отверстие в одном месте с помощью молотка и долота… затем обмерами нашел то же место на северной стене. Снова мистер Диксон дал задание бесценному Биллу Грандли начать работу молотком и долотом…»^{156}.

Сэр Флиндерс Петри, который измерил наклон шахт в 1880 году, обьяснил, как это было сделано.

«Каналы, ведущие от этой (Царицы) камеры, измерили с помощью гониометра (угломера); они оказались абсолютно подобны воздушным каналам в камере Фараона по своему внешнему виду, но их отверстия были закрыты каменной пластиной, то есть не имели выхода через стену камеры; до сих пор не обнаружены отверстия этих каналов с наружной стороны пирамиды, хотя эти отверстия искал мистер Уэйнман Диксон, который их обнаружил, и я сам…»

Но затем следовал странный комментарий Петри:

«Я увидел что-то, напоминающее отверстие, в 85-м направлении на южной стороне, обозревая ее снизу с помощью телескопа, но мне помешали исследовать его с близкого расстояния…»^{157}.

Мы знаем по данным недавнего тщательного обследования Гантенбринка, который использовал альпинистское снаряжение и в составе группы проверил северную и южную стороны в поисках предполагаемого отверстия, что Петри был не прав, заявив, что видел отверстие на южной стороне. Ни одна из двух шахт камеры Царицы не выходит из пирамиды наружу. Египтологи позднее считали — и были не правы, — что эти шахты заканчиваются где-то в восьми метрах от стен камеры Царицы. Петри определил средний уклон этих шахт как 37 градусов 28 минут для северного канала и 38 градусов 28 минут — для южного, каждое определение как «средняя из двух измерений, которые никогда не отличались друг от друга более чем на шесть угловых минут». Как оказалось, и в этом Петри был не прав. Однако последствия его отчета были огромны, поскольку это сообщение отвлекло внимание от воздушных каналов камеры Царицы. Считалось, что, поскольку каналы не выходят наружу, они — и, следовательно, камера Царицы — были заброшены древними строителями в пользу камеры Фараона, расположенной на более высоком уровне пирамиды. Такое представление господствовало несколько десятилетий, пока Рудольф не сделал своего открытия в южном канале камеры Царицы. Он обнаружил, что шахта идет гораздо дальше, чем считал Петри, и простирается гораздо выше уровня пола камеры Фараона, расположенной на 19,6 метра выше, проходя, таким образом, почти параллельно южной шахте камеры Фараона, по меньшей мере, на протяжении ее последних 26 метров^{158}.

Теория вентиляции давно ставилась под сомнение: в 1924 году бельгийский египтолог Капарт предложил другое правдоподобное обьяснение наличия шахт в пирамиде. Ориентируясь на символические функции сооружения, Капарт отвергал мысль о том, что эти шахты вентиляционные, но считал, что они имеют религиозное назначение: «Представляется более вероятным, что они связаны с церемонией погребения, возможно, устроены в качестве пути для души фараона»^{159}. Такое же предположение выдвинули немецкий египтолог Штейндофф в 1929 году^{160}, Эдвардс, весьма осторожно, в 1947 году^{161} и Вандьер в 1954 году^{162}. Приблизительно в то же время, что и Вандьер, символическое назначение, о котором говорил Капарт, с большей тщательностью исследовал Бадави, египтолог, специализирующийся по египетской архитектуре. Решение проблемы шахт сдвинулось с места.

В своем детальном исследовании древнеегипетской архитектуры Бадави выдвинул предположение, что шахты камеры Фараона служили каналом к звездам: «северный путь… для путешествия души к бессмертным около-полярным звездам, южный — к Ориону»^{163}.

Представление о том, что Тексты пирамид связаны с солнечной судьбой покойного фараона, укоренилось настолько, что никто не обратил внимания на его слова. Только в 1964 году Бадави обратился к астрономам с просьбой рассчитать звездную прецессию — такой расчет мог бы подтвердить его теорию (см. приложение 1). Он попросил Вирджинию Тримбл помочь ему в решении проблемы, и они совместно опубликовали результаты своей работы в немецком египтологическом журнале^{164}. Сначала Бадави проанализировал предположение, что шахты были предназначены для вентиляции.

«Такое обьяснение… не выдерживает беспристрастного критического анализа. Помимо того факта, что подобного решения нет ни в одном из многочисленных видов древнеегипетских гробниц, приняв такое обьяснение на веру, мы увидим, что такое устройство вентиляции не соответствует достижениям древних в вентиляции своих домов»^{165}.

Архитектурное исследование Бадави показало, что древние египтяне никогда не устраивали вентиляции в гробницах, да и зачем было трудиться^{166}.Что касается вентиляции домов, то они устраивали наклонные каналы в потолке, ориентированные на север, чтобы воспользоваться прохладным северным бризом. Бадави совершенно справедливо указал:

«Для вентиляции погребальной камеры Хеопса было бы логичней устроить горизонтальные вентиляционные каналы на уровне потолка в отличие от наклонных шахт, начинающихся в одном метре от пола на уровне крышки саркофага. Помимо нелогичности такое решение связано со строительными проблемами, неизбежными при прокладке двух наклонных шахт через все уровни пирамиды, чего легко можно было бы избежать, устроив горизонтальный ход на одном уровне»^{167}.

_{Рис. 11. Поперечное сечение Великой пирамиды в Гизе. Направленность шахт на звезды для 2600 года до н. э. по данным А. Бадави и В. Тримбл 1964 года.}

Он указал также, что отверстия для шахт камеры Царицы не были прорезаны в стенах и весьма вероятно, что так же были устроены шахты камеры Фараона. Если это предположение правильно, то «их гипотетическое назначение в качестве вентиляционных ходов даже не стали бы рассматривать»^{168}. Бадави, конечно, знал, что в Текстах пирамид говорится о Саху-Орионе и отошедший в мир иной Осирис-фараон отождествляется с этими звездами. Орион всегда был южным созвездием, поэтому представляется очевидной целью для южной шахты камеры Фараона. Средний уклон, использованный Бадави, был взят по данным Петри и составлял 44,5 градуса для южной шахты и 31 градус для северной. Для квалифицированного астронома, какой была Тримбл, сразу стало понятно, что северная шахта направлена близко к небесному полюсу, который расположен с отклонением от вертикали в 30 градусов при наблюдении из Гизе — точнее, в 29 градусов 58 минут 51 секунду, если измерять с вершины Великой пирамиды. Виржиния Тримбл рассчитала склонение звезд Пояса Ориона по состоянию приблизительно на 2600 год, который во время ее работы считался годом постройки Великой пирамиды. Она получила результаты, показанные в таблице.

Точная широта с точностью до дуговой минуты для пирамиды Хеопса определена в 29 градусов 59 метнут. На этой широте небесный экватор, воображаемая линия, которая делит небесный глобус на северное и южное полушария, лежит на высоте 60 градусов 01 минута над южным горизонтом, то есть южным меридианом (90 градусов — 29 градусов 59 минут = 60 градусов 01 минута)^{169}.

Небесный экватор берется как имеющий нулевое склонение, поэтому все, что расположено выше него, имеет положительное склонение в северном полушарии неба, а все, что под ним, — отрицательное склонение в южном полушарии. Чтобы рассчитать высоту звезды по меридиану при наблюдении из Гизе, глядя на юг, склонение следует вычесть из высоты небесного экватора (60 градусов 01 минута).

И Тримбл, и Бадави быстро поняли, что простым совпадением направление южной шахты, которая была направлена на меридиан со склонением в 44 градуса 30 минут, видимо, нацеленная на Пояс Ориона, быть не могло. Тримбл показала также, что в ту эпоху не было других важных звезд в этой точке неба: «Могло бы показаться вероятным, что какие-нибудь другие звезды могут проходить аналогичным образом над отверстием шахты. Однако оказалось, что это не так, ни одной другой звезды, сравнимой по яркости, со склонением в пределах от 1 градуса 30 минут до 14 градусов 30 минут в этот период не было»^{170}. Таким образом, Бадави пришел к выводу, что эта шахта намеренно нацелена на Пояс Ориона, центр созвездия Саху-Осириса, чтобы помочь душе покойного фараона подняться в эти особые звездные небеса Саху-Осириса (Ориона). Бадави ошибся на полградуса, поскольку сейчас мы знаем, что южная шахта камеры Фараона имеет наклон 45 градусов. Но 44 градуса 30 минут оказались достаточно близким значением, чтобы Бадави и Тримбл сделали свое поразительное открытие. Странно, что ни Бадави, ни Тримбл не использовали те же логические построения применительно к Двум шахтам камеры Царицы, возможно, поверив гипотезе, что они были заброшены.

Открытие, что южная шахта камеры Фараона около 2600 года до н. э. была нацелена на три звезды Пояса Ориона, в то время практически проигнорировали. Только Эдвардс обратил внимание на их работу, да и то в 1981 году, когда появился его важный комментарий в статье, написанной в честь его американского друга Доуса Данхэма.

«В Текстах пирамид часто упоминается отождествление фараона в его загробной жизни со звездой и, в частности, с приполярными звездами, а также с Орионом и Сотис. Научное исследование показало, что северный канал (шахта), который идет вверх с уклоном в 31 градус к горизонтали, почти точно нацелен на полярную звезду того времени (альфа Дракон), в то время как три звезды Пояса Ориона проходят каждый день в своем максимальном возвышении прямо над южным каналом, наклон которого составляет 44,5 градуса. Предположение, что такое устройство каналов не имело магического значения, кажется маловероятным»^{171}.

Странно, что никто из египтологов не продолжил работу Бадави, может быть, это случилось потому, что она не соответствовала теории солнечной судьбы фараона, которая все еще господствовала в умах. Но вместе с тем казалось очевидным, что ориентация шахт к поясу Ориона связана со многими строками Текстов пирамид о том, что загробная судьба фараона связана с этим «районом неба».

Когда я начал свои исследования, я ничего не знал о Бадави и его статье — если бы знал, то это сэкономило бы мне много времени и сил. Еще более важно то, что эта статья могла бы стать для меня поддержкой, которой со стороны египтологов в начале моих исследований я не имел. Как бы там ни было, я обратил свое внимание на Гизе, еще не имея в своих руках этого важного звездного ключа

В 1982 году, в тот день, когда я посетил пирамиду Унаса, я пошел также в другое, хорошо знакомое мне место, в Каирский музей египетских древностей. В частности, моей целью было восточное крыло первого этажа, где хранилось большинство реликвий Века Пирамид.

Музей представляет собой место экстраординарное: он расположен в сердце Каира, на северной стороне бурлящей площади Тахрир, и, войдя во двор, вы попадаете на остров тишины, отгороженный от сумасшедшего движения вокруг. Здание, которое он сейчас занимает, было спроектировано в начале века французским архитектором Марселем Доургноном — неудивительно, что в этом месте возникает ощущение чего-то французского, в не меньшей мере усиливает это ощущение мавзолей Мариета. Он просил, чтобы его прах был захоронен в саркофаге в саду музея. Недавно его статую отремонтировали, и теперь она возвышается над толпами, спешащими туда, где еще недавно были его владения. В стране, которая к этому моменту значительно сдвинулась к фундаментализму, статуя Мариета выглядит неуместной, реликтом колониального прошлого Египта, которое египтяне предпочли бы забыть. Сад у входа в музей полон предметов времен фараонов, которые были бы гордостью любого другого места. Внутри здания места больше нет, поэтому многие статуи и саркофаги оставлены на милость ужасного городского загрязнения и посетителей. На восточной стороне музея расположена местная школа, где два саркофага используются как скамейки, а третий — в качестве ящика для мусора.

Я прошел через главный зал и направился к пирамидке (бенбену) пирамиды Аменемхета III. Она датируется приблизительно 1860 годом до н. э. и когда-то стояла на пирамиде фараона в Дашуре, к настоящему времени обвалившейся[58]. Бенбен изготовлен из полированного черного гранита, и по сторонам его у основания имеются две строчки надписей. Эти надписи, а также крылатый диск и глаз представляют собой символ Гора, в который включена фигура Осириса-Саху (Ориона) со звездой в протянутой руке.

Перед тем как войти в восточную галерею, в которой выставлены реликвии Старого Царства, я подошел к статуе Манкаура, строителя третьей пирамиды в Гизе. Она представляет собой почти ювелирное произведение, вырезанное из зеленого аспидного сланца. Казалось, фараон излучает могучую властность при странной интенсивности чувства, характерной для статуй Старого Царства. По обеим сторонам Менкаура стояли богини, и в той, и в другой ощущалась странная смесь нежности с гордостью, проявляющаяся в том, как они держат Менкаура за руки. Ясно, что такие фараоны были не тиранами, как их иногда выставляют, но считались божественными правителями, которых любили и прославляли.

Пройдя в знаменитый зал № 22, в котором имеется много экспонатов времен Четвертой Династии, я сразу увидел великолепную статую фараона Хафра, строителя второй пирамиды. Она была вырезана из цельного камня черного диорита, гранита; который исключительно труден для обработки. Статуя была столь тщательно отполирована, что казалась металлической, — сейчас она считается одним из величайших произведений мирового искусства. Скульптор, обработавший этот камень, должен был быть Микеланджело своего времени, как он умудрился, пользуясь всего лишь медными инструментами, довести изображение до такого совершенства, остается загадкой. Хафра сидит на троне, его лицо излучает властность и любовь в зависимости от того, с какой стороны вы смотрите на него. Его голову обнимают крылья сокола, символа Гора, который стоит на его плечах. Я почувствовал, что даже изысканные и великолепные произведения из гробницы Тутанхамона не обладают столь впечатляющей красотой.

Я шел по галерее, вбирая в себя окружающее, и затем мои глаза остановились современном экспонате — большой фотографии «вид на пирамиды Гизе с большой высоты». На табличке было указано, что фотография была сделана египетскими военно-воздушными силами в 1950 году и представляет собой первую аэрофотосъемку, проведенную прямо над плато Гизе. Ранее, пока не натолкнулся на эту фотографию» я не обращал особого внимания на любопытное отклонение пирамиды Менкаура от юго-западной оси двух больших пирамид. Но теперь, при взгляде с большой высоты на площадку с пирамидами, несоответствие привлекло мое внимание, как покосившаяся картина на стене. Несколько лет до этого я работал изыскателем[59], и мой глаз был натренирован сразу отмечать такие аномалии на генплане. Я почувствовал, что пирамида Менкаура находилась не совсем там, где ей надлежало быть. Я попросил у смотрителя разрешения сделать фотографию: его улыбка и кивок означали, что он был удовлетворен размерами бакшиша. Снимал я на черно-белую пленку через 50-миллиметровые линзы своего старого аппарата «Олимпус». Я нацелил камеру и сделал всего один щелчок. Этот случайный снимок, как оказалось, изменил мою жизнь.

_{Рис. 12. Анализ генплана Гизе.}　

Короткий отпуск закончился, и я вернулся к работе в Саудовской Аравии. В Эр-Рияде я проявил пленку и заказал несколько больших копий аэрофотосъемки пирамид Гизе. Меня заинтриговала неправильность в расположении пирамиды Менкаура, и захотелось решить эту загадку. Большинство моих друзей в Саудовской Аравии были строителями — инженеры-строители, архитекторы, планировщики, — я чувствовал, что их советы мне помогут. Цель у меня была следующая: выяснить, сможем ли мы прийти к согласию относительно причин столь странного генплана трех пирамид.

Как я и предполагал, большинство из тех, кто рассматривал фотографию, сразу отметили то же самое, что и я: три пирамиды были поставлены вдоль своих меридиональных (север — юг) осей, и каждый обратил внимание на юго-западную диагональ, вдоль которой рас-положились две большие пирамиды. Все согласились, что такое расположение свидетельствует о наличии единого плана (генплана). Затем возникло замешательство, которое я тоже предвидел: всех заинтересовало, почему третья пирамида была настолько меньшей по размеру по сравнению с остальными и, что было еще более загадочным, почему она установлена с небольшим отклонением к востоку от диагональной оси, общей для двух больших пирамид. Все согласились, что отклонение пирамиды Менкаура представляет собой преднамеренное решение архитектора. Возникал вопрос: зачем?

II. Архитектурный план

Я решил раздать копии снимка другой группе друзей, которые не были строителями, но имели художественные и поэтические наклонности. Мне хотелось посмотреть, будут ли они задавать те же самые вопросы. Однако на этот раз я провел черными чернилами юго-западную диагональ, которая связала две большие пирамиды, и продлил ее до пирамиды Менкаура, чтобы показать странное отклонение. Кроме того, я сообщил им предполагаемую последовательность строительства пирамид: Хуфу (Хеопса — Великая пирамида), Хафра (Хефрен — вторая пирамида), затем Менкаура (Микерин — малая третья пирамида). Мне задавали вопросы: почему последняя пирамида намного меньше двух больших и почему поставлена с отклонением от диагональной оси двух больших пирамид? Ответы подтвердили выводы первой группы: размер и отклонение от оси пирамиды Менкаура выглядят преднамеренным решением архитектора. Но эта группа была больше озабочена вопросом, почему пирамида Менкаура настолько меньше других. Я предложил стандартный ответ: возможно, этому фараону не хватило ресурсов. Друзья не были удовлетворены таким ответом, как и я, но это был ответ не хуже любого другого. Действительно, на каких доказательствах основан тезис о нехватке ресурсов? Насколько я смог выяснить, никакой нехватки не было. Египтологи считают, что Менкаура правил столь же долго, как и его предшественники, по описаниям он равен Хуфу и Хафра, своим вечным друзьям. Я дал другой стандартный ответ: Менкаура торопился, поэтому построил маленькую пирамиду. Снова я вынужден был согласиться, что доказательств этому нет. Строительство пирамиды занимало несколько лет — от семи до десяти по консервативным оценкам[60]. Так почему же Менкаура торопился? Он был болен? Снова нет доказательств. Его статуи свидетельствуют о здоровом и сильном человеке.

Я понял суть того, что пытается высказать вторая группа друзей: с какой стороны ни посмотреть, Менкауру не было смысла соглашаться на строительство столь маленькой пирамиды. Он, по всей вероятности, обладал той же безграничной властью и ресурсами, как и его непосредственные предшественники. В любом случае тезис об экономии был чужд моим друзьям: понятие «ресурсы» означало большое количество трудоспособных людей и большие запасы камня в известняковых карьерах, и то и другое у Менкаура явно имелось. Кроме того, ему было легче — кое-что оставили предшественники, вскрытые карьеры, инструмент, жилье для рабочих, кувалды и прочее, имеющее в строительстве название «подготовительного цикла», а также огромный опыт, полученный методом проб и ошибок[61]^. Даже в том случае, если мы примем маловероятную версию о том, что Менкаура не имел столь же сильной власти и богатых ресурсов, как Хуфу и Хафра, почему он построил «чуждую» пирамиду именно в Гизе, чтобы прямом сравнением провозгласить этот факт перед лицом вечности? Земли кругом хватало. Пирамиду Менкаура нельзя назвать маленькой, просто две другие вдвое выше и в десять раз массивнее, что низводит ее до статуса карлика. Почему он на это согласился?

Одно не вызывало сомнений: Менкаура знал, что его пирамида будет много меньше, чем две другие в Гизе. Такие сооружения строятся только по заранее составленному плану, и Менкаура должен был его утвердить. Почему он согласился с проектом, который заставит его выглядеть приниженным по сравнению с его двумя предшественниками? С какой бы стороны мы к этому вопросу ни подходили, каждое обьяснение было неудовлетворительным. Может быть, мы не так рассматриваем эту и любую другую пирамиду? Мы анализировали каждую пирамиду отдельно, а может быть, следовало взглянуть на нее как на часть единого комплекса. Нам оставалось только отрешиться от мысли, что такая-то пирамида принадлежит тому или этому фараону, взять в качестве отправной точки тезис о том, что все сооружения спроектированы по единому плану. Еще более вероятной представляется гипотеза о том, что фараоны отождествляли себя с хранителями Мемфисского некрополя в целом и цепь пирамид рассматривалась не в качестве отдельных гробниц, но как ансамбль, выражающий главенствующую идеологию культа возрождения. Все пирамиды вместе составляют некрополь, или Землю Мертвых, точнее, Дуат, место, «где пребывает Осирис». Но как некрополь связан со звездами Осириса?

Обратившись к группе пирамид Гизе, я увидел, что вопросы можно задать в иной формулировке: почему в генеральном плане были предусмотрены две большие пирамиды и одна маленькая? Почему маленькая смещена к востоку? Теперь ответ был очевиден: эти «аномалии» не были аномалиями, но ограничениями, принятыми при планировании, конструировании и составлении генплана, которые нашли свое выражение в особенностях третьей пирамиды. Отсюда вытекал следующий вопрос: эти ограничения связаны с инженерными решениями и проблемами площадки или приняты по религиозным соображениям?

Мне, как специалисту по генпланам, получающему инструкции от клиента и учитывающему особенностями площадки, которые накладывают ограничения на размер и расположение строений, известно по опыту, что многое, представляющееся позднее аномалией, является запланированными особенностями проекта. Хотя ответа на вопрос, почему третья пирамида построена маленькой и чуть в стороне от двух других, еще не было, мы смогли направить процесс стратегического анализа в обратную сторону: проследить, что могло заставить ввести эти два ограничения при составлении общего плана комплекса пирамид в Гизе.

Было что-то в аэрофотоснимке, что заинтересовало меня, что-то важное, хотя и не на самой фотографии: река Нил. Неподалеку от восточной стороны плато Гизе пролегала цветущая долина Нила, а за ней находился город Каир. Река текла с юга и сразу после Каира разветвлялась в широкую дельту Нижнего Египта. Русло Нила, как указал французский египтолог Жан-Филипп Лайер, «проходит совершенно точно на север»^{172}, и, помимо естественных изгибов и колен русла, течение реки было строго меридиональным. Лайер показал также, что все гробницы мастаба ориентированы по линии север — юг, параллельно оси Нила. Начиная с Четвертой Династии «ориентация пирамид достигла точности экстраординарной»^{173}. Как, спрашивал Лайер, древние строители достигли столь точного размещения по оси юг — север? Он полагал, что ответ заключался в использовании древними звездных наблюдений за меридиональным перемещением некоторых звезд. С ним были согласны и некоторые ученые, такие, как Эдвардс и астроном Зденек Заба^{174}. Заба утверждал, что строители пирамид не только пользовались звездами для определения направлений, но и были знакомы с звездной прецессией^{175}.

Я знал, что пирамиды в Гизе своими сторонами смотрят строго на четыре стороны света. Это означало, что намеренно или нет, но сооружение представляло собой стационарный компас, дающий возможность смотреть на восток, север, запад или юг, в зависимости от того, где стоит человек. Несмотря на это, главная ось пирамиды шла вдоль меридиана, особенно при взгляде с севера на юг. Это очевидно, поскольку вход в пирамиду всегда располагался на северной стороне, поэтому посетитель шел внутрь всегда строго на юг. Следовательно, конструирование и планирование всей группы базировалось, в первую очередь, на меридиане. Но здесь имелась «аномалия»: три пирамиды Гизы, каждая из которых выставлена по меридиану, единого меридиана не имеют, если рассматривать их как группу, но выставлены по одной оси юг — запад, причем третья пирамида слегка смещена к востоку. Что заставило архитектора остановиться на столь странном размещении? Первый фактор, достойный рассмотрения, был связан с геологическими условиями плато Гизе: надо было проверить геологию и контуры площадки, чтобы определить, не они ли продиктовали такое решение? Но я хорошо знал плато Гизе, и там не было никаких препятствий к тому, чтобы выставить три пирамиды в меридиональный ряд. Такое расположение было бы, конечно, более легким вариантом[62]. Если бы три пирамиды поместили так, то в течение всего строительства могли бы функционировать два карьера: один на востоке, другой на западе от стройки. Разумеется, было бы намного легче выставить три пирамиды по меридиану: построив одну, две другие можно было заложить, всего лишь продлив ось первой вдоль меридиана на юг.

При отсутствии серьезных инженерных ограничений ответ на вопрос о нелогичном варианте размещения мог быть только один: ограничения или критерии, которые определили принцип размещения пирамид, были связаны не с инженерной логикой, но с религиозными воззрениями. Но в чем они заключались? Большинство моих друзей архитекторов, у которых я консультировался, были единодушны: план комплекса Гизе носил символический характер, а не был обусловлен практическими соображениями. Они указали, что большинство сооружений — особенно имеющих такую правильную форму, как у пирамиды, — как правило, заряжены сакральным смыслом. Это зачастую относится к месту, где их размещают, к их ориентации на местности и положению относительно географических особенностей места. В данном случае очевидным географическим фактором, который следовало принять во внимание, было русло Нила. Архитекторы пояснили, что так называемая историческая ось Парижа, которая простирается от Лувра в новый район Ла-Девенс и проходит по Елисейским Полям, была сориентирована относительно русла Сены в том месте, где она протекает у Лувра^{176}. Аналогичным образом в Вашингтоне, округ Колумбия, главная ось Пенсильвания-авеню, которую выставил французский архитектор Пьер-Шарль Л’Энфант, составляет другую историческую ось, связывая Белый дом с Капитолием, и тоже принимает во внимание русло «священной» реки Потомак^{177}. Строители пирамид, несомненно, принимали во внимание меридиональное направление русла Нила при планировании Мемфисского некрополя. Но в Гизе пирамиды были выставлены не по меридиану, но по оси юг — запад.

Этому следовало найти обьяснение. Сооружения явно были столь важны с точки зрения религиозной идеологии, что любое обьяснение должно было соответствовать господствующей вере в возрождение фараона, который утверждал проект.

Здесь явно играл роль какой-то общий знаменатель, но с помощью инженерной логики его найти не удавалось. Требовалась другая научная дисциплина. Астрономический характер конструкции каждой пирамиды, основанный на наблюдениях за звездами, позволял предположить, что нам следует рассмотреть структуру каждой пирамиды и общий план групп с точки зрения астрономии. Я решил, что пришла пора взглянуть на звезды.

Было начало ноября 1983 года, и, как всегда, в это время года ночное небо Саудовской Аравии было кристально чистым. Для иностранцев в Эр-Рияде начался сезон пикников в золотых дюнах, расположенных приблизительно в двадцати километрах от широко раскинувшихся западных пригородов этого спокойного города.

Моя жена Мишель упаковала обычный набор: безалкогольное пиво, много питьевой воды, провизию и спальные мешки. Наша четырехлетняя дочь Кандис была уже опытным путешественником. К нам присоединились две другие пары с детьми. Мы собирались выбрать себе место на высокой дюне, чтобы дети могли играть на чистом золотистом песке, пока родители расслабляются за шашлыком с горячим кофе. Нам всем хотелось отрешиться на время от тяжелой работы и покинуть слишком серьезный Эр-Рияд с его тяжелой атмосферой строгого исламского общества. Ночь в дюнах может оказаться прекрасной. Сразу после великолепного спектакля захода солнца стало темно, и над нами раскинулось небо, усеянное звездами, до которых, казалось, можно было дотянуться рукой. Лежа в спальном мешке, я считал звезды, пока не уснул.

Проснулся я почему-то в час ночи, возможно, подсознательно. Я оглянулся, не сразу поняв, где я есть. Высоко в южном небе изогнулась дугой, почти точно отметив для нас небесный экватор, сверкающая полоса света, блистающая на бархате черного космоса. Это был Млечный Путь, и выглядел он великой небесной рекой. На западном «берегу» расплескались великолепные звезды, выделяющиеся своей яркостью. Я сразу распознал созвездие Ориона и начал будить своего друга Жана-Пьера, который, как и я, интересовался астрономией, а его страсть к парусному спорту требовала знания звездной навигации. Молча он подошел со мной к краю дюны. Глядя на очень яркую звезду, восходящую над горизонтом, он начал посвящать меня в тайны астрономической навигации. «Знаешь ли ты, — спросил он, — как найти точку восхода Сириуса, после того как поднялся Орион?» Я пожал плечами, поскольку не имел об этом представления. «Прежде всего, — продолжал он, указывая в направлении «берега реки», — ты должен найти три звезды Пояса Ориона. Они образуют ряд, и ты продлеваешь его ось до горизонта, когда звезды Пояса поднимутся приблизительно на двадцать градусов — то есть на высоту раскрытой ладони, удаленной от глаз на длину руки. За ними взойдет Орион в той точке на горизонте, на которую они указывают». Теперь он показал на яркую звезду у горизонта, которая, как мы оба знали, была Сириусом. Затем, как бы в примечание, он добавил: «Вообще-то три звезды Пояса Ориона не лежат точно по одной оси. Если ты внимательно вглядишься, то увидишь, что самая маленькая из них — та, что сверху, — слегка отклонилась к востоку, и ось расположена с уклоном в юго-западном направлении относительно оси Млечного Пути. Заметь также, как…» В этот момент я его прервал. Он с недоумением смотрел на меня, когда я начал цитировать слова из Текстов пирамид, которые столь хорошо помнил: «Дуат взял руку фараона там, где Орион…» (ТП 1717). «О, Осирис-фараон… Приди к Реке… пусть лестницу в Дуат тебе воздвигнут, где Орион…» (ТП 1717). К этому моменту уже все проснулись и присоединились к нам. «Je tiens l’affaire!»[63]^{178} — возбужденно воскликнул я. Я намеренно сказал фразу, произнесенную Шампольоном, когда он понял, что раскрыл тайны египетской иероглифической письменности, и надеялся, что кто-нибудь в группе друзей, с которыми я обсуждал загадку аэрофотоснимка Гизе, догадаются, о чем идет речь. По их озадаченным лицам было видно, что никто меня не понял.

Жан-Пьер продолжал пристально вглядываться в Орион. «Что ты там увидел?» — с удивлением спросил он. «Три пирамиды Гизе», — спокойно ответил я. «Что? — обратилась ко мне Мишель. Последние несколько месяцев она слушала бесконечные разговоры о звездной религии египтян. — Ты шутишь?» «Нет, я говорю совершенно серьезно», — сказал я и указал на Пояс Ориона. Так начались приключения, которые заполнили следующие десять лет моей жизни.

О том, что Дуат древних египтян, или небеса, имеет свой эквивалент, или звездное соответствие, на земле, египтологам было известно из многочисленных погребальных текстов, имеющихся в музеях мира. Вопрос о том, где он находится на земле, всегда был спорным, какой-либо особой взаимосвязи между ними не предполагалось. Я знал, что собираюсь предложить совершенно иное обьяснение. Я читал, что в Новом Царстве считали, что Дуат или, точнее, вход в него находится в Абидосе, в то время важном центре поклонения Осирису. Но я выяснил также, что в Век Пирамид Дуат имел свой эквивалент около Мемфиса и что во все времена вход в Дуат имел центральный вход, или Врата, в месте под названием Ростау.

Дальнейшие исследования подтвердили догадку, осенившую меня той ночью в пустыне. Уклон, под которым три звезды были расположены по отношению к Млечному Пути, отклонение малой звезды от оси двух более ярких, южная шахта пирамиды Хеопса, нацеленная именно на эти звезды при строительстве пирамиды, — слишком много для простого совпадения. И вместе с тем, если я был прав, все эти очевидные обстоятельства не привлекли внимания египтологов, что, по всей вероятности, было связано с солнечным штампом, который они поставили на пирамиды. Существующее единодушие египтологов в этом вопросе разрушить было нелегко, поэтому до публикации о своем открытии требовалось провести дополнительные исследования^{179}. Отправной точкой для них стало понятие о Ростау. Если доказать, что Ростау, главные врата Дуата, связаны с некрополем в Гизе, то мы получили бы сильнейший аргумент. Естественно, решающим доказательством мог бы оказаться тот факт, что и другие пирамиды, особенно пирамиды Четвертой Династии, связаны с другими звездами в созвездии Ориона. Но сначала обратимся к первому вопросу: где находится и что такое Ростау?

Уоллис Бадж, бывший Хранитель египетских древностей в Британском музее и плодовитый автор, сделал поразительное заявление о том, что в течение Века Пирамид Мемфисский некрополь с пирамидами был известен как Дуат Сокара по мемфисской мифологии. Бог Сокар, изображаемый в виде человека с головой сокола, считался хранителем Мемфисского некрополя и, что еще более интересно, отождествлялся во времена Четвертой Династии с Осирисом. Это подтвердил и доктор Эдвардс, написавший, что «ко времени пирамид Осириса начали отождествлять с Сокаром, богом Мемфисского некрополя^{180}…». Я обнаружил также, что во многих погребальных текстах центр Дуата назван Ростау. Например, в текстах Шабака[64] район Мемфиса описывается так «Это земля…. место погребения Осириса в Доме Сокара»^{181}. Это позволило Селиму Хассану прийти к выводу, что центр Дуата отождествляли не только с Ростау, но и с «царством Осириса в гробнице»^{182}. В Книге Двух Путей, в которой содержатся погребальные тексты, датируемые периодом Среднего Царства (около 2000 года до н. э.), тоже говорится, что Ростау есть ворота в некрополь и через них можно прямо попасть в Дуат Покойный говорит нам: «Я прошел по дорогам Ростау по воде и земле; эти дороги — дороги Осириса; они в небесах…»^{183}.

Джейн Селлерс, много лет изучавшая астрономию древних египтян, пишет в отношении этих текстов, что «упоминание в Книге Двух Путей, что топография дорог к Ростау, хотя и находящемуся на небе, связана с водой и землей, дает представление о древнеегипетском понимании небес». Она также выдвинула предположение, что «дорога по воде, возможно, есть тот район, который мы называем Млечный Путь»^{184}.

Ростау упоминается и в Текстах пирамид в связи с богом Сокаром (или Сокаром-Осирисом): «Как Сокар Ростау, я привязан к месту, где пребывает Сокар…» (ТП 445). Место, «где пребывает Сокар», — это, разумеется, Мемфисский некрополь, но, по всей видимости, он имеет и астральное местопребывание в районе Млечного Пути. Так есть ли возможность связать Ростау небесный, то есть Пояс Ориона, с пирамидами Гизе?

Уже имелись доказательства того, что Ростау в «месте, где пребывает Сокар», или Сокар-Осирис, является реальным местом на земле, где-то в районе Мемфисского некрополя. Это вполне соответствует мнению изучающих египетский символизм: «дух египетской религии пронизан тем, что символизм должен быть двойным», поэтому каждое деяние человечества рассматривалось ими как «повторение какого-то мифического события во времена богов»^{185}. Египтяне верили, что боги и, конечно, сам бог мудрости Тот построили пирамиды Гизе в Золотой век, когда боги жили на земле. Позднее эти представления были заимствованы греками, которые тоже утверждали, что Гермес, имя, которым они называли бога Тота, построил пирамиды^{186}. Я вспомнил также, что в знаменитом Папирусе Весткара времен Нового Царства пирамида Хуфу, называемая «горизонтом» Хуфу, была связана со святилищем Тота, находившимся, предположительно, где-то в Гелиополе.

Разглядывая недавно изданный «Атлас Древнего Египта»^{187}, я с изумлением обнаружил, что Ростау находится рядом или прямо на плато Гизе: реальное место в Мемфисском некрополе, приблизительное местонахождение которого обозначено как южная часть Гизе. Рандл Кларк называет бога «Сокар из Гизе», считая это место древним Ростау^{188}. Многие египтологи ссылаются на Ростау как на древнее название Гизе. Гойон считает, что Ростау было местом, где сейчас находится деревня Гизе^{189}, а Рандл Кларк говорит, что «Ростау — обратите внимание — (есть).. современный Гизе, кладбище Мемфиса и дом ипостаси Осириса, известной как Сокар»^{190}. Мириам Лихтейм, известный филолог из Калифорнийского университета, утверждает, что Ростау был «некрополем Гизе»^{191}, а Фолкнер утверждает то же самое, отождествляя Ростау с «некрополем Гизе или Мемфисом, позднее понятие расширилось до значения мир иной в целом»^{192}. Во времена Среднего Царства и Нового Царства Осириса называли «великим богом Ростау»^{193}. Это значит, что Ростау рассматривали как место великого ритуала, где возрожденный «шел вперед в день», как тот, кто следует за богом (Осирисом) в его процессии, направляющейся на праздник в Ростау… здесь начинаются заклинания Полей Приношений и заклинания идти вперед в день: приход в мир мертвых (Дуат)…»^{194}.

Все это давало основания выдвинуть тезис, что Ростау — это вовсе не мифическое место, но Гизе, и древние считали это место вратами в Дуат. Оставалось только подтвердить мою догадку, что взаимосвязь между тремя пирамидами Гизе и Поясом Ориона есть часть большой системы.

Как мы видели, Тексты пирамид содержат астрономические данные в части касающейся Ориона, Сириуса и других звезд в том районе неба, который египтяне называли Дуат. Интерес и определенные ассоциации в памяти вызывало то, что древние египтяне отождествляли Нил с «небесной рекой», то есть с Млечным Путем, и это было известно даже грекам. Со времен Гомера Нил ассоциировался с мифической небесной рекой, которую называли Океан или Эридан. Специалист по эллинистике А. Б. Кук считал, что Эридан (который теперь представляет собой слабое созвездие, образованное цепью звезд от Ригеля до Ахернара) был «сначала не чем иным, как Млечным Путем», а Океан в догреческие времена «просто означал Галактику», то есть Млечный Путь. Кук также обратил внимание на заявление Хигина, что реку Эридан отождествляли с Нилом и часто называли Океан («Eridanus: hunc alii Nilum, complures etiam Ocea-num esse dizerunt»)^{195}.

О том, что Нил отождествляли с Эриданом или океаном, в греко-римском мире знали все. Даже Диодор писал, что «египтяне считают, что океан — это река Нил, на которой родились их боги»^{196}, а историк церкви Евсевий Кесарийский отметил, что «египтяне верили, что река Нил — это океан, место рождения их богов»^{197}. Позднее Эридан отождествляли с рекой По в Италии, а иногда с Рейном и даже с Роной, но Р. Г. Аллен полагает, что «ни одна из этих относительно северных рек не соответствует звездному положению Эридана, поскольку это созвездие южное, и представляется логичным искать земной аналог в соответствующей части неба»^{198}.

Теперь становится понятно, почему народ долины Нила со звездной религией отождествлял свою реку с Млечным Путем. Как Нил делит Египет на два региона, так и Млечный Путь делит небо. Кажется вполне вероятным, что эта связь между Нилом и Млечным Путем была первым толчком для обитателей этой страны, подсказавшим идею существования в этом районе неба космического Египта, которого могут достичь души, завершив свое земное существование. Хорошо обьяснил это Уоллис Бадж:

Зная эти строки, я не удивился тому, что Тексты пирамид также говорят нам о важном «Извилистом водном пути» в восточном небе, который очень похож на Нил со своими собственными «великими разливами» и «полями» тростника или камыша:

Теперь все выглядело так, будто я наткнулся на настоящую тайну пирамид. Дуат, который простирается вдоль «западного берега» Млечного Пути, соответствует в зеркальном отражении району, который мы сейчас называем Мемфисский некрополь. Это был, разумеется, не некрополь в греческом, западном смысле слова, а скорее Елисейские Поля — земной аналог небесного пристанища бога-фараона. Египта — Египта Века Пирамид.

Теперь начали накапливаться доказательства, что древние египтяне считали область Мемфисского некрополя земным воплощением небесного Дуата. В древности Млечный Путь считали небесной рекой, аналогичной Нилу, и в Гизе мы получили в буквальном смысле слова Пояс Ориона на земле. Мне надо было теперь проверить, что говорится в Текстах пирамид о пирамидах, не метафорах, выражающих религиозную идею, не о символическом их значении, но о вполне материальных конструкциях. Именно в этот момент я раскрыл нечто очень любопытное: в Текстах пирамид очень мало прямых упоминаний самих пирамид, и эти упоминания были собраны все вместе в длинный пассаж, известный под названием Высказывание 600.

В этом высказывании бог солнца Ра предлагает свое милостивое покровительство этим сооружениям от главы пантеона Гелиополя, сотворившего всех богов, включая Осириса.

Конечно, бог Солнца Ра взял под свое покровительство пирамиды и некрополь в целом, но возрождение можно осуществить только через Осириса. Наконец, я нашел в Высказывании 600 то, что искал: прямое, без иносказаний заявление, связывающее фараона и его пирамиду с Осирисом. Это заявление сделано в форме наставления сыну, новому Гору-фараону, продолжить поля пирамид: «О Гор, этот (отошедший) фараон есть Осирис, эта пирамида его есть Осирис, это строительство ее есть Осирис, обрати себя к ней…» (ТП 1657).

Чтобы лучше понять эти слова, вы должны помнить, что варианты Текстов пирамид были найдены не в одной, но в нескольких пирамидах[65]. Следовательно, можно предположить, что Высказывание предназначалось не для одного, отдельного фараона, но служило общей поминальной литургией по всем усопшим фараонам. Во множественном числе Высказывание 600 будет звучать следующим образом: «О Гор, эти (отошедшие) фараоны есть Осирис, эти пирамиды для них есть Осирис, эти строительства пирамид есть Осирис, обрати себя к ним…» (ТП 1667).

Я, наконец, понял, что нам говорят, причем напрямую: строительство пирамид следует считать Осирисом. Как мне уже было известно, небесной формой. Осириса был Саху, а эта фигура соответствовала нашему современному созвездию Ориона. Пирамиды, следовательно, тоже были Орионом. Авторы текста не могли выразить свою мысль более ясно и напрямую, чем сделали, и это подтверждало мою теорию, что три пирамиды Гизе были символами Пояса Ориона.

Следующий этап работы связан с поиском визуальных доказательств. У меня была хорошая фотография трех звезд Пояса Ориона, и я мог наложить ее на аэрофотоснимок пирамид Гизе. Соответствие было удивительным. Совпало с удивительной точностью не только расположение пирамид Гизе со звездами, но и яркость звезд с размерами: три звезды, три пирамиды, три фараона Осирис-Орион.

Читая слово Осирис, я стал представлять себе небесное тело Орион, «душу Осириса». Высказывание 600 относится к ритуалу, посвященному загробной жизни, и касается не столько набальзамированного тела мертвого фараона, сколько его души, в первую очередь, астральной души, которая присоединилась к Осирису-Ориону в небесном Дуате. Осирис в этом случае был, разумеется, также Осирис-Орион. Таким образом, пассаж следует читать так: «О Гор, эти (звездные души отошедших) фараоны есть Орион-Осирис, эти пирамиды для них есть Орион-Осирис, эти строительства для них есть Орион-Осирис, обрати себя к ним…»

Внезапно я осознал, что не только три пирамиды Гизе, но и другие в Мемфисском некрополе могут соответствовать расположению звезд. Теперь, когда группа пирамид Гизе была привязана к Поясу Ориона, ее можно было использовать в качестве отправной точки, опираясь на которую можно определить относительные позиции других звезд Дуата. Две Великие пирамиды Дашура, например, и пирамиды, находящиеся в Абу-Руваш и Завиат-эль-Ариане, которые соседствуют с Гизе, — разве не могли они тоже соответствовать звездам Дуата? Несомненно, все пирамиды Четвертой Династии были построены по единому плану, чтобы душа Осириса утвердилась на священной земле Мемфиса: Я пришел в сильнейшее возбуждение, вспомнив, что две из этих пирамид, одна Джедефра в Абу-Руваш и Небка в Завиат-эль-Ариане, имеют звездные названия: ««Дкедефра — Звезда Сехету» и «Небка — есть звезда»^{200}. «Звезда Сехету» означает звезда Дуата. Что это за звезда? Искушение было очень велико: надо было продолжать исследование.

Я разложил карту района Мемфиса и сравнил ее с тем районом неба, где располагается Орион. Тщательно совместив группу пирамид Гизе со звездами Пояса Ориона, я увидел, что пирамида Небка в Абу-Руваш соответствует звезде Саиф, или «левой ноге» Ориона, а Завиат-эль-Ариан представлен звездой Беллатрикс, обозначающей его «правое плечо». Больше известных пирамид, которые соответствовали бы другим звездам, таким, как Бетельгейзе и Ригель, не было, поэтому мне осталось только сделать вывод, что они не были построены или полностью разрушены и исчезли под песками Западной пустыни. Зная о плачевном состоянии пирамид в Завиат-эль-Ариан, я предполагал это не безосновательно. Пять из семи ярких звезд Ориона, таким образом, имели аналог в виде пирамид Четвертой Династии.

Но пирамиды Дашура представляли собой проблему. Они не были частью «нашей» современной фигуры Ориона, и только гораздо позже я определил, где их аналог. На этом этапе было ясно, что гипотеза, которую мы называем теперь «теорией взаимосвязи с Орионом», начала жить своей жизнью.

Настало время рассказать обо всем специалистам и выслушать их мнение по этому поводу.

В конце 1983 года я подготовил краткую статью с несколькими рисунками от руки и отправил теорию взаимосвязи с Орионом, как я назвал ее, в Британский музей. Я все еще жил в Эр-Рияде и знал, как чудовищно медленно идет почта в Европу. Ответ пришел гораздо быстрее, чем я. ожидал. Это было письмо от профессора Т. Г. Х. Джеймса, в то время Хранителя египетских древностей. Ранее (с 1954-го по 1974 год) этот пост занимали доктор И. Е. С. Эдвардс и другие выдающиеся ученые, такие, как сэр Уоллис Бадж и Сэмуэл Бирч. Ответ доктора Джеймса привел меня в замешательство: он заявил, что, хотя моя теория, по его мнению, и соответствует некоторым фактам, ее трудно принять в качестве обьяснения конструкций и размещения пирамид в Гизе. Он указал, что теория неприменима по отношению к двум пирамидам в Дашуре и нет доказательств из древних времен, поддерживающих ее. Я был разочарован явно прохладным отношением к моей догадке. Я был согласен, что на многие вопросы еще не найдено ответа, в частности, в отношении двух пирамид Снофру в Дашуре, но был поражен тем, что мою теорию, видимо, полностью отвергли. Мне было непонятно, что означают слова «независимая проверка» и почему он думает, что «нет добротных доказательств из древних времен, поддерживающих мою теорию»? Разве Тексты пирамид, статья Бадави о том, что шахты пирамиды Хеопса нацелены на Пояс Ориона, и, наконец, генеральный план Гизе не были «добротными доказательствами»? Разве не обязывали они, по крайней мере, с большим вниманием отнестись к моей теории? Я явно не попал в общую тональность ученого хора, и мне оставалось только предполагать, что письмо доктора Джеймса было тактичным заявлением, что соответствие между пирамидами Гизе и тремя звездами Пояса Ориона является не более чем совпадением.

Мой опыт подсказывал, что сочетание нескольких совпадений вещь маловероятная. Термин «совпадение» мы используем, когда не можем обьяснить соотношение определенных событий и фактов. То, что некоторым представляется совпадением, для других, понимающих связь между событиями и. фактами, совпадением не является. Тексты пирамид, составленные при Пятой Династии, явно были связаны с событиями, происходившими при Четвертой Династии, с эпохой, непосредственно предшествующей времени составления текстов. А там, как мы видели, прямо говорилось, что отошедший Осирис-фараон становится звездой в созвездии Осириса-Ориона. Затем имелась шахта в пирамиде Хеопса, относительно которой Бадави и Тримбл пришли к единому мнению: она была направлена на Пояс Ориона при строительстве пирамиды. А также единственное обьяснение, без которого непонятен малый размер пирамиды Менкаура. Все это — а можно было бы перечислять и далее — было для меня вполне «добротными доказательствами», особенно в том случае, когда вы пытаетесь решить загадку, заданную 4000 лет назад. Учитывая отдаленность события, нам повезло, что мы имеем хоть какую-то информацию.

В сентябре 1984 года я взял короткий отпуск, чтобы съездить в Англию. По прибытии в Лондон я решил навестить Британский музей, встретиться с доктором Джеймсом и посмотреть, можно ли уговорить его серьезно отнестись к моей работе. Его молодая ассистентка, кажется, это была доктор Кэрол Эндрюс, старалась мне помочь и, узнав, что дело касается пирамид, сказала, что лучше всех с этим вопросом справится доктор Эдвардс, который ранее был Хранителем египетских древностей. Хотя он вышел в отставку в 1974 году, активной работы в этой области он не бросил и был в настоящее время вице-президентом Общества исследования Египта. Эдвардс, неоспоримо, считался большинством ученых высшим авторитетом по вопросу египетских пирамид: его точка зрения была не только более ценной, но и значительно более весомой. Мы договорились, что я как можно скорее отошлю соответствующие бумаги, которые будут направлены доктору Эдвардсу: Бумаги я отправил из Франции спустя неделю. Его ответ дошел до Эр-Рияда в октябре 1984 года, и точка зрения, в нем высказанная, существенно отличалась от взглядов его наследника в Британском музее. Приведу здесь с его любезного разрешения это письмо:

Доктор Эдвардс кратко прокомментировал мои соображения, связанные с измерениями Великой пирамиды, заметив, что при такой геометрической форме математик может согласовать ее размеры с множеством разных измерений. Затем он привел собственное заключение о звездной гипотезе, которую я изложил в своем письме:

Хотя в отношении некоторых толкований наши взгляды отличались, мнение Эдвардса о том, что я представил убедительную теорию, было для меня очень ценным и приободрило на этом этапе. Я уж начинал чувствовать себя изолированным; и так приятно было узнать, что столь авторитетный ученый, как Эдвардс, во многом согласен с моим утверждением: Пояс Ориона играет главную роль в ориентации Великой пирамиды и двух пирамид, ей сопутствующих.

Через несколько месяцев, в январе 1985 года, я получил письмо от доктора Яромира Малека, директора института Гриффита Оксфордского университета. Доктор Малек удивил меня, заявив, что у него «нет особых астрономических или математических познаний и высказывания в этом письме носят чисто египтологический характер».

Он также затронул вопрос о «гражданском календаре» Древнего Египта, заметив, что мои «предполагаемые Даты» его введения неверны. Эти замечания, однако, не были существенными по отношению к теории и были предметом академической дискуссии уже много десятилетий. Затем доктор Малек сказал о моем предложении исследовать другие пирамиды с точки зрения соответствия их размещения звездам: «Я также полностью согласен, что другие группы пирамид следует проанализировать с этой точки зрения, и это, по моему мнению), единственный путь, по которому возможно продвижение в этой области» Окончательный комментарий доктора Малека относительно звездной теории выглядел так: «Утверждение, что «древние египтяне видели землю Египта как «отражение» небес, слишком решительное. Строить на нем теорию, по меньшей мере, небезопасно» Теперь я оставил все: пусть идет как идет. Следующий год я был занят другими насущными проблемами, связанными с моей «настоящей» работой и моей личной жизнью. Компания, в которой я работал, начала новый проект в Саудовской Аравии, и мне было чем заняться. Кроме того, мы с женой собирались осесть в Австралии после долгого пребывания в Саудовской Аравии. В декабре 1984 года наше семейство пополнилось сыном Джонатаном, и надо было присмотреть более подходящее место для жизни детей. Остальная часть моей семьи обосновалась в Сиднее после исхода из Египта в 1967 году, и этот город представлялся нам наиболее подходящим местом для поселения.

В ноябре 1985 года я съездил в Англию и встретился с доктором Эдвардсом в его доме в Оксфорде. Очаровательный и любезный доктор Эдвардс, которому довольно давно перевалило за семьдесят, уезжал в Лондон, но у нас состоялся короткий разговор о новых звездных идеях в Текстах пирамид и о пирамидах. Эдвардс считал, что ученые обращают недостаточно внимания, занимаясь, по их мнению, более интересными темами, и согласился, что звездный элемент в текстах был проигнорирован. Однако он подтвердил свою точку зрения, что пирамиды есть символ солнечный, и, хотя в их конструкции и возможен звездный элемент, основное влияние, полагал он, было солнечное. Я вежливо сказал, что позволю себе с ним не согласиться. Он улыбнулся и вспомнил, что не знает, откуда я родом. «Из Александрии», — ответил я. «А, так мне и показалось. Там часто возникают новые идеи..» Затем он сказал, что, если я однажды решу опубликовать свои идеи, у него есть некоторые соображения по теме, и я уверил его, что обязательно этим воспользуюсь. И воспользовался — два года спустя. За эти годы мы стали хорошими друзьями, и, хотя мы разошлись во взглядах на символическое толкование смысла Текстов пирамид, это не стало препятствием к обмену мнениями о пирамидах и позволило нам разделить многие счастливые мгновения с Рудольфом Гантенбринком после того, как он сделал свое историческое открытие в 1993 году. Но все это было еще далеко впереди.

С детьми и женой я прибыл в Австралию в сентябре 1986 года. Мы купили дом в северном пригороде Сиднея и втянулись в спокойную, размеренную жизнь его обитателей. Я решил работать только с частичной занятостью и вернулся к изучению пирамид. С большой радостью я узнал, что в библиотеке Митчелла в Сиднейском университете есть хорошее собрание книг по египтологии. Регулярно поступали профессиональные журналы, и люди со стороны, подобные мне, могли свободно пользоваться библиотекой в качестве гостей университета. Я провел много часов, жадно поглощая все, что смог найти о египетских пирамидах, об астрономии и религии. Я просмотрел множество книг и статей, и счета за копирование были огромны. Начав, я уже не мог остановиться. Я купил подержанный компьютер, и мое большое приключение — оформление моих находок и теорий в виде статьи — началось. Я не знал, где и когда она будет опубликована и будет ли опубликована вообще. Но в одном я был уверен: мой долг — написать ее и сбросить этот груз со своих плеч.

В Австралии я познакомился с доктором Джоном О’Бирном, профессором астрономии Сиднейского университета. Он согласился выполнить необходимые расчеты звездной прецессии для меня и проверить мой текст с точки зрения астрономии. Его расчеты подтвердили точность открытия Бадави — Тримбл. Южная шахта камеры Фараона, имеющая наклон в 44,6 градуса, около 2688 года до н. э. была нацелена на Пояс Ориона. Однако имелось странное расхождение, которое озадачило меня. Расчеты показывали, что шахта была нацелена на центральную звезду Аль Нилам (Ипсилон Орион), а не на Аль Нитак (Зета Орион), которая согласно аналогии Гизе — Пояс Ориона была звездой, соответствующей Великой пирамиде. Поскольку движение прецессии[67] было теперь восходящим, я попросил доктора О’Бирна ввести в расчет более позднюю дату — около 2600 года до н. э. Это сдвинуло нацеленность шахты ближе к Зета Орион, но не точно на эту звезду. Уточнения требовали либо дата, либо угол наклона, определенный Петри. Именно тогда я вспомнил о южной шахте камеры Царицы. Доктор О’Бирн показал мне, где найти «строгую формулу» в стандартном Каталоге для расчета прецессии, и сказал, что мне будет достаточно хорошего карманного научного калькулятора для расчета величин с точностью до дуговой минуты. Я купил себе самый мощный из имевшихся в магазине калькуляторов Casio fx-8888G[68], в память которого можно было ввести формулы прецессии.

Я взял в качестве исходной определенную Петри величину наклона южной шахты камеры Царицы в 38 градусов 28 минут и стал рассматривать звездную карту с Орионом на южном меридиане. Это должна была быть звезда под Поясом Ориона. Но которая из них? Я снова вгляделся. Сириус, звезда Исиды! Почему же я не подумал об этом раньше? Потом вспомнил: считалось, что шахта была заброшена. Зачем отвлекаться на заброшенную шахту? Мне кажется, что так же думали Бадави и Тримбл. Что же, это отнимет у меня всего несколько минут на работу с калькулятором — так почему бы не попробовать? Я выбрал дату около 2660 года до н. э., что раньше, чем дата 2688 год до н. э., которую брал для более высокой южной шахты пирамиды. Обосновал я это тем, что нижняя шахта была начата на десятилетия раньше, поэтому 2650 год до н. э. был ближе к истине. После определения движения Сириуса, которое было довольно объемистым (см. приложение 1), я получил склонение — 21 градус 20 минут. Введя поправку на высоту для наблюдателя из Гизе, я получил величину уклона 38 градусов 41 минуту, почти точно совпадающую с определением Петри в 38 градусов 28 минут. Теперь у нас были две южные шахты, направленные, соответственно, на Оси-риса-Ориона и на Исиду-Сириус в эпоху 2650–2600 гг. до н. э. Совпадение, несомненно, можно было исключить. Мне остро захотелось узнать: а что на это скажут египтологи?

Убежденный в том, что существует соответствие или двойственность Дуата на небе и Дуата-Мемфиса на земле и что центральный район выражен через соответствие Гизе — Орион, я составил своего рода карту Дуата в Мемфисе. Хотя доказательства до этого момента были добротными, я знал, что теория должна выдержать испытание не только тремя пирамидами Гизе, но и другими четырьмя пирамидами Четвертой Династии, расположение которых надо было проанализировать с точки зрения звездного соответствия. К ним относились две большие пирамиды Снофру в Дашуре в южной части Мемфисского некрополя, а также пирамиды Небка и Джедефра в Завиат-эль-Ариане и Абу-Руваш. В своей первой статье в журнале «Дискуссии по египтологии» я оставил этот вопрос открыт, включив следующую фразу: «Имеет ли генеральный план более широкое поле соответствия между небесным ландшафтом вокруг Ориона и ландшафтом вокруг некрополя в Гизе?»^{206}. Теперь, в 1992 году, на этот вопрос предстояло ответить.

Мне давно было известно, что две другие пирамиды Четвертой Династии — в Завиат-эль-Ариане и Абу-Руваш — расположены по отношению к трем пирамидам Гизе приблизительно так же, как звезды Сайф и Беллатрикс в созвездии Орион по отношению к трем звездам Пояса Ориона. Эти пирамиды, как уже упоминалось, имели также звездные. имена: одна ««Дксдсфра есть Сехету (Дуата) Звезда», а другая «Небка есть Звезда»^{207}. Эти звезды должны относиться к Осирису-Ориону в Дуате — этим фараонам была уготована звездная судьба. Все сходилось с очертаниями созвездия Орион — с расположением пяти из его семи главных звезд, которые соответствовали пирамидам Четвертой Династии в Мемфисе-Дуате. Поскольку Беллатрикс находится к юго-востоку от Гизе, легко распознать, что три или четыре малые звезды, образующие «голову» Ориона, соответствуют трем или четырем[69] малым пирамидам в Абусире, находящемся приблизительно в километре к юго-востоку от Завиат-эль-Ариане. Конечно, в Папирусе Весткара, в котором говорится о Хуфу (Хеопсе) и его «горизонте» (его космической пирамиде), особо упоминается о «трех детях» жрицы из Гелиополя, которые, как утверждается, основали Пятую Династию и воздвигли свои малые пирамиды в Абусире^{208}. Считается, что пятая пирамида, к настоящему времени утраченная, тоже была построена в Саккара^{209}. Те, кто начертал Тексты пирамид в пирамиде Унаса, те, кто завершил и ее Строительство, жили в конце периода правления Пятой Династии, и у них было перед глазами все уже построенное в некрополе Мемфиса Что касается пирамид правильной геометрической формы, то к ним относятся все пирамиды, воздвигнутые при Четвертой Династии, плюс четыре малые пирамиды в Абусире. В звездных терминах Дуата Осириса они образуют «ногу» (Абу-Руваш = Сейф), «фаллос» (Гизе = Пояс Ориона) и «плечо» (Завиат-эль-Ариан = Беллатрикс) гиганта Осириса-Ориона. Однако существовала его вытянутая на полную длину «рука», которую можно видеть на многих рисунках, например, на пирамидке Аменемхета III, где в полураскрытой ладони лежит яркая звезда. По греческой мифологии эта звезда — Альдебаран в Гладах, которой отмечено положение булавы или жезла Ориона-Охотника, или Титана. Угловое расстояние позволяет наложить Гиады в грубом приближении на Дашур в карте взаимосвязи Мемфиса-Дуата. Дашур находится в южной части этой карты. Теперь у меня возникло множество идей, где и что искать.

Расположение звездного Дуата определяет группа звезд от Гиад до созвездия Большого Пса с Орионом между ними, и все они находятся на «западном берегу» Млечного. Пути. На земле в Мемфисе-Дуате им соответствуют поля пирамид от Дашура до Абу-Руваша с Гизе, приблизительно посередине — все на западном берегу Нила. Три пирамиды Гизе находятся в древнем Ростау и соответствуют положению Пояса Ориона в центре Неба-Дуата. Вследствие этого позицию Дашура надо соотносить с Гилдами по общей компоновке генерального плана. На примере пирамид Гизе видно, что компоновка основана на положении звезд Дуата в момент восхода и на проекции этого положения на землю: каждая звезда представлена пирамидой, установленной на меридиане. Следовательно, требовалось определить положение восходящих звезд скопления Гиды приблизительно в 2660 году до н. э., который считается временем правления Снофру, и меридианы каждой из предназначенных ему пирамид в Дашура. Если сказанное правильно, то будет найдена связь между этими объектами.

_{Рис. 13. Пирамиды Дашура, демонстрирующие меридианальный сдвиг. Рис. 14. Восхождение звезд скопления Гиады.}

В феврале 1992 года перед закатом я находился в заходящем на посадку в Каире самолете компании «Бритиш Мидланд». На посадку самолет заходил с запада, пролетая на малой высоте над некрополем Мемфиса, и от вида, расстилавшегося внизу, перехватывало дыхание. Я мог обозревать сразу все главные пирамиды от Гизе до Дашура, западные стороны которых были озарены оранжевым светом заходящего солнца. При пролете самолета над Гизе было отчетливо видно меридианальное расположение двух пирамид Дашура, причем северная из них была сдвинута в западу по сравнению с южной. Как и в Гизе, этот сдвиг выглядел «аномалией», которая, как и в Гизе, получила свое обьяснение через расположение звезд.

Древние архитекторы вновь озадачили нас любопытной неправильностью. Проведя ось одной пирамиды по меридиану, они расположили меридианальную ось другой на 300 метров к западу, и само сооружение отнесли на 1850 метров к северу[70]. Столь странный выбор площадки заставил их решать множество проблем. Поставив пирамиды на одном меридиане и расположив их ближе друг в другу, они бы значительно упростили подготовительный цикл, связанный с устройством жилья для рабочих, вскрытием карьеров, постройкой причалов на Ниле и другими организационными мероприятиями, обеспечивающими требуемые темпы строительства[71]. И снова выбор площадок на разных меридианах с разбросом пирамид на 1850 метров противоречил инженерным требованиям материально-технического обеспечения. Следовательно, обоснование было религиозным, что, как и в Гизе, означало астрономическим. Принимая во внимание то обстоятельство, что аномальное отклонение площадки пирамиды Менкаура было вызвано особенностями конфигурации звезд Пояса Ориона и юго-западным расположением трех звезд относительно оси Млечного Пути, можно было предположить, что аналогичная ситуация имела место для скопления Гиады на небе и Дашура на земле.

Вернувшись в Англию, я снова воспользовался компьютерной программой «Атлас звезд-3,5» для определения восхода звезд скопления Гиады в начале правления Снофру. Я посчитал, что в начале правления Хуфу, приблизительно в 2468 году до н. э.^{210}, царствование его отца должно было начаться около 2476 года до н. э., в силу того что Снофру, как полагают, правил тридцать четыре года[72]^{211}. Загрузив в компьютер 2476 год до н. э., я определил, что Гиады появлялись при восходе солнца в апреле. В этом странном треугольнике или V-образной конфигурации этого древнего скопления две звезды в основании — Альдебаран и № 311 по каталогу (ипсилон Тельца). Звезда № 311 восходила первой точно на востоке, и, когда она поднималась на три градуса высоты, появлялся Альдебаран. Эти две звезды, наблюдаемые вместе после восхода, занимали относительно друг друга и оси Млечного Пути позицию точно такую же, как две пирамиды Дашура по отношению друг к другу и к оси Нила. При наложении этих двух звезд на карту Мемфиса-Дуата они совпадали с пирамидами Дашура. В результате мы получили на земле полную звездную конфигурацию Неба-Дуата от простертой руки Осириса (Гиады) до его ноги (Сейф) и отчитались за все пирамиды Четвертой Династии и группу малых пирамид Пятой Династии в Абусире. Выглядело это так, будто туман рассеялся и стал виден новый ландшафт, четкий и ясный в своем облике Осирис-Саху.

В то время когда я искал значение скопления Гиады в египетской астрономии, мне попалась недавно изданная книга, которая подтвердила, что я не одинок в исследовании звездной прецессии древних египтян. Джейн Б. Селлерс, египтолог, о которой мы уже упоминали, провела тщательное исследование, представленное в книге «Смерть богов в Древнем Египте»^{212}. Больше всего в этом труде меня заинтересовало то, что и ее остро интересовали скопление Гиады и созвездие Орион. Используя мощную астрономическую программу Лодестар V.202, она сделала поразительные находки. Они вместе с ее знаниями древнеегипетской религии и текстов превратили ее исследование именно в то, что мне хотелось увидеть.

II. Хозяйка звездной прецессии

Издатели так рекомендуют Джейн Б. Селлерс: «Потратившая большую часть из своих шестидесяти лет жизни на решение загадок в области астрономии древних ближневосточных цивилизаций». Она представляет собой тот же тип ученого, как и Мария Райх, математик по специальности, посвятившая свою жизнь изучению линий Наска в Перу около горной системы Анд.

Имеющая степень Чикагского института востоковедения, обожательница покойного Джорджио де Сантильяна, историка и автора «Трудного выбора Гамлета»^{213}, она открыла новые земли в египтологии, обратив всеобщее внимание на необходимость использовать астрономию, в частности звездную прецессию, для правильного изучения Древнего Египта и его религии. Главной темой для нее, как и для меня, были Тексты пирамид и так называемая мемфисская теология. С помощью научной астрономии она пыталась обьяснить развитие религиозной мысли в додинастический и ранний династический период Египта. По ее словам:

«Археологи в общем случае не понимают, что такое прецессия, и это оказывает влияние на их выводы относительно древних мифов, древних богов и устройства древних храмов. Филологи тоже игнорируют тот факт, что некоторые проблемы не могут быть решены, пока они воображают, что отличное знание грамматики заменит им знание астрономии. Для астрономов прецессия хорошо известный факт: те, кто занимается древними культурами, обязаны понимать ее»^{214}.

Должный детальный анализ постулатов Селлерс мы вынуждены оставить за рамками этой книги. Вкратце скажем, что одно из ее важнейших утверждений^{215} заключается в том, что древние египтяне заметили изменение прецессии звезд, хотя и не имели научного обьяснения этого явления. Она также считает, что древние определили скорость изменений, и приводит ряд аргументов в поддержку своей точки зрения. В этом отношении я полностью с ней согласен. Прецессию следует принимать в расчет, если основа древних религиозных ритуалов связана с прилежным наблюдением за звездами. В приложении 2 дано подробное обьяснение прецессии, но позвольте кратко изложить суть ее влияния перед тем, как мы вернемся к нашей теме.

Причиной прецессии является очень медленное движение земли, своего рода качание, полный цикл которого занимает около 26 000 лет. Воздействие этого качания никак на земле не сказывается за исключением положения звезд. Звезды на самом деле не двигаются, но кажутся двигающимися из-за прецессионного качания земли. Чтобы показать, к чему это приводит, возьмем Пояс Ориона, каким он предстает при наблюдении из Гизе. Вообразите его находящимся точно на меридиане, точно на юге. Сегодня он находится на высоте в 59 градусов над южным горизонтом. В Век Пирамид, то есть около 2500 года до н. э., он находился много ниже, приблизительно на высоте 45 градусов. Около 10 400 года до н. э. — еще ниже, на высоте 11 градусов. Эффект прецессии ясно виден при восхождении Пояса Ориона на востоке: вообразите Пояс Ориона сразу над восточным горизонтом при восходе. Сегодня он поднимается почти точно на востоке при азимуте 91 градус. Около 2500 года до н. э. он поднимался дальше к югу от востока при азимуте 106 градусов. В 10 400 году — еще дальше к югу от востока при азимуте 169 градусов. Полный цикл прецессии, если мы ведем измерения на меридиане, состоит из полуцикла в 13 000 лет от максимальной до минимальной высоты и другого полуцикла в 13 000 лет от минимальной до максимальной высоты. Для Пояса Ориона в 10 400 году полуцикл начался при минимальной высоте в 11 градусов над горизонтом (при наблюдении из Гизе). Затем происходило медленное движение вверх, пока к Веку Пирамид он не оказался на высоте 46 градусов над горизонтом, а к сегодняшнему дню — уже на высоте 69 градусов.

Этот процесс можно уподобить звездным часам нашей планеты. Зная точную скорость прецессионного изменения и координаты звезды^{216}, мы можем определить ее высоту, скажем, на меридиане для любой эпохи или если вы предпочитаете точку ее восхода на восточном горизонте. Мы рассчитали, что южная шахта камеры Фараона указывает на звезду Зета Пояса Ориона, поэтому прецессионные вычисления позволяют определить с достаточной степенью точности дату, то есть приблизительно 2460 год до н. э.

В работах Селлерс по астрономии Древнего Египта принципиальные постулаты по определению доисторических и ранних исторических событий основаны на убеждении, что древние жители долины Нила не только обнаружили явление прецессии, но и обратили особое внимание на весеннее равноденствие. В этом отношении я с ней не согласен. Неясно, почему весеннее равноденствие должно было иметь особую важность для древних египтян, помимо того, что в этот день солнце достигает средней точки в своем ежегодном цикле изменений, факт, который можно заметить при восходе и закате или при пересечении солнцем меридиана. Но то же самое справедливо для осеннего равноденствия. Изучавший египетскую религию или астрономию согласится, что мысли древних жителей долины Нила занимало совершенно иное время года: нет сомнений, что это был период летнего солнцестояния. В эпоху, непосредственно предшествующую Веку Пирамид, день летнего солнцестояния совпадал с появлением Сириуса на восходе и одновременно с началом разлива Нила. Именно на совпадении этих двух событий были основаны многие религиозные идеи. Восхождение Сириуса при восходе знаменовало также наступление Нового года и служило основой для календарных расчетов — египтологи и астрономы, изучающие состояние древней астрономии, в этом отношении едины во мнении. Эдвард Крапп, широко известный специалист по древней астрономии, директор Обсерватории Гриффита в Лос-Анджелесе, писал:

«Нил с его ежегодными разливами сделал возможным возникновение цивилизации в Египте… Именно (Нил) был реальным правителем Египта… Явная связь методу небесным и земным оказала существенное влияние на египетский взгляд на мир…. (Египтяне) считали восхождение Сириуса на рассвете столь важным, что приняли это событие за точку отсчета нового года. Усугубил значимость даты и тот факт, что восхождение Сириуса на рассвете и разлив Нила приблизительно совпадали с днем летнего солнцестояния…»^{217}.

Того же мнения придерживается и астроном Джеймс Корнелл:

«С того момента как первые люди поселились на берегах Нила, ежегодный разлив Нила — регулярно повторяющееся событие — приобрел первостепенную важность для их жизни, для их выживания, стал необходимым элементом возникновения египетской цивилизации, а также естественной точкой отсчета времени, на основе которой был составлен календарь… По счастливому совпадению… Сириус впервые появляется на утреннем небосклоне в период летнего солнцестояния, и в то же время начинается разлив Нила… вследствие этого протяженность египетского солнечного года была установлена как интервал между двумя последовательными появлениями (на рассвете) этой звезды»^{218}.

Четкое понимание важности летнего солнцестояния имеет первостепенное значение при изучении древнеегипетской религии в аспекте астрономии. Этот — день является не только временем апогея ежегодных изменений склонения солнца, но и приблизительной датой начала «года», а также — что еще более важно — знаменует наступление ежегодного разлива. Последнее обстоятельство и является реальной «тайной» Египта: глубочайшее воздействие на душу древних египтян оказал тот факт, что вода начинает подниматься одновременно с летним солнцестоянием и восходом Сириуса на рассвете. А за несколько недель до одновременных знаменательных событий — летнее солнцестояние, восход Сириуса на рассвете, ежегодный разлив Нила — в небе появлялась своего рода точная примета или звездное знамение: восходило на рассвете в полном составе созвездие Осирис-Орион.

По моему мнению, наибольшим вкладом Селлерс в египтологию можно считать то обстоятельство, что она донесла до ученых непреложный факт: без инструмента «научная астрономия», без знаний астрономии, связанной с наблюдением звезд, нет возможности правильно истолковать массу погребальных текстов, ритуалов и (добавлю от себя) культовых сооружений. Она сделала также очень важный вывод, который привел меня к соответствию Дашур-Гиады, а именно: Сета, брата Осириса, с самых ранних времен ассоциировали со скоплением Риады^{219}.

Она также привлекла мое внимание к астрономическим аспектам мемфисской теологии, теологическому тексту, основанному на легендарном объединении Египта^{220}, который часто называют «тексты Шабака». В 1987 году я подозревал о наличии серьезного астрономического аспекта в этих текстах, но отложил их изучение До более свободных дней^{221}.

Комментарий Селлерс не только напомнил мне о важности этих текстов, но и привел к ответу на вопросы о взаимосвязи Дашур — Гиады и правомерности взаимосвязи Мемфис — Дуат.

III. Черный камень

В Британском музее имеется каменная плита, цельный блок черного гранита размером 1,3 на 1,5 метра, экспонат № 498. На нем высечены десятки строчек иероглифов, многие из которых повреждены, поскольку в наши времена его использовали в качестве жернова для помола пшеницы^{222}. Некоторые называют эти надписи тексты Шабака, другим они известны как мемфисская теология. Хотя камень датируется эпохой Двадцать Пятой Династии (около 710 года до н. э.), считается, что надписи являются копией оригиналов из Века Пирамид. Американский филолог Мириам Лихтейм определила, что язык надписей «во многом напоминает язык Текстов пирамид», и сочла это доказательством древности первоисточника^{223}. Этой точки зрения придерживаются многие ученые, включая Селлерс^{224}.

Тексты Шабака начинаются с любопытного предисловия от имени писца, которому было поручено скопировать тексты. По всей видимости, фараон Шабака хотел сохранить для вечности некоторые древние тексты, которые испортили черви (наверно, они были на папирусе или дереве), и приказал скопировать их на черную гранитную плиту, получившую сейчас название камень Шабака. По словам древнего писца: «Эти письмена скопированы заново его величеством в доме своего отца… поскольку его величество увидел, что работа его предков изъедена червями…» (1–2).

Первая часть текста, видимо, представляет собой некоторого рода суд Соломона по разделу «Двух Земель» (Египта) между Сетом и Гором после смерти Осириса. Позвольте кратко пересказать историю: Сет был братом, а Гор — сыном Осириса. История начинается с того, что Сета и Гора призывают к Гебу, богу земли. Геб — законный супруг богини неба Нут, матери Осириса и Сета. И, следовательно, законный отец Осириса, а также, в силу своего статуса на земле, верховная власть в отношении вопросов, связанных с территориям[73]. После некоторых колебаний

«…он назначил Сета фараоном Верхнего Египта… (и) назначил Гора фараоном Нижнего Египта вплоть до того места, где его отец (Осирис) утонул, места на «границе Двух Земель». Таким образом, Гор получил один регион, и Сет получил один регион. Он заключили мир между Двумя Землями в Айяне. Так были разделены Две Земли» (7–9).

Ссылка на то, что Осирис утонул, представляет собой еще одну версию его смерти, не от руки Сета, но в водах Нила где-то поблизости от Мемфиса. Считается, что Айян находится за северной стеной города Мемфис и, видимо, был знаком разделительной линии, отделявшей царство Сета (Верхний Египет) от царства Гора (Нижний Египет). В те времена когда составлялся текст, это означало демаркационную линию, разделившую Мемфисский некрополь сразу к югу от Завиат-эль-Ариана, в результате чего получалась нижняя или северная часть Мемфиса-Дуата с Орионом (Гизе) и верхняя или южная часть с Гиадами (Дашур).

Приняв это на первый взгляд справедливое решение, Геб передумал и отменил его. По новому решению он отдал оба царства Гору. В результате, разумеется, возник конфликт между Гором и Сетом, и последовала битва богов, в которой победил Гор. Гор, таким образом, стал «объединителем» Двух Земель и таковым был провозглашен в мемфисской теологии: «Тот, кто Гор, кто поднялся как фараон Верхнего и Нижнего Егиитов, кто объединил Две Земли в Ном Стены (Мемфис), место, в котором Две Земли соединились» (13с — 14с).

Затем в текстах рассказывается об истинном значении и особой святости этого священного места, прилегающего к Мемфису:

«Вот Земля…. где похоронен Осирис в доме Сокара (некрополь Мемфиса)… (ты можешь воззвать) к Исиде и Нефтиде без промедления, поскольку Осирис утонул в ее водах… Гор говорит Исиде и Нефтиде: «Торопитесь, схватите его…» Исида и Нефтида говорят Осирису: «Мы идем, мы возьмем тебя…» Они принесли его (на землю). Он вошел в тайные врата во славе Господина Вечности… так Осирис пришел в землю в крепость фараона, север (земли), в который он пришел… там была построена крепость фараона…» (17с — 22).

Исида уговаривает Гора и Сета «побрататься и прекратить ссорится, в каком бы месте они ни были» (15с).

Как и в случае Текстов пирамид, я предоставил текстам Шабака говорить самим за себя. В них дан образ Осириса, лежащего на западном берегу Нила, распростертого над демаркационной линией между южной и северной частью Дома Сокара (некрополь Мемфиса). История имеет космическое звучание и предполагает то же наличие этого образа в Небе-Дуате. Нам говорят, что в этом «месте», «на севере крепости фараона» (явно Мемфис), «Гор поставлен над одним регионом, а Сет поставлен над другим регионом… что было «разделением Двух Земель».

В течение долгого времени шла дискуссия, почему разделительная линия или граница между Нижним и Верхним Египтом была устроена в Мемфисе. Обычное предположение, что это место имеет идеальное стратегическое значение, не выдерживает критики: через некоторое время Мемфис перестал быть местопребыванием фараонов, и столица переместилась в Тебес (Фивы), почто на 100 километров вверх по течению. Следует помнить, что Египет имеет удлиненную территорию — полоска длиной в 1200 километров, образованная узкой долиной Нила. Граница Двух Земель в Айяне около Мемфиса делит Египет на неравные части: Нижний Египет протирается всего на 220 километров до Средиземноморского побережья, включая только земли Дельты, хотя и богатые, в то время как Верхний Египет тянется на 100 километров от Мемфиса до Асуана, что вряд ли можно назвать справедливым разделом Египта между двумя враждующими претендентами.

У меня начало складываться впечатление, что «земля», о которой шла речь, — это не весь известный нам Египет, но святой регион с космическим двойником, особо включающий дом Сокара (некрополь Мемфиса). В Мемфисской теологии мы имеем дело не с классическим спором о разделе земель, но с космическим событием, где соперники, Гор и Сет, боги. После мифической смерти Осириса реальным наследством, которое следовало разделить, был земной удел богов, то есть земной Дуат Мемфиса, включающий в себя теперь Поля пирамид, символ теократии фараонов и материальное воплощение государственной религии.

В космических терминах этой «землей Осириса-Сокара» был звездный Дуат, располагавшийся вдоль западного берега Млечного Пути, он же Небесный Нил. И там Осирис лежал вдоль района, включающего созвездие Большого Пса в нижней части неба и Гиады — в верхней с созвездием Ориона между ними. Но что, заинтересовался я, было «границей», которая, предположительно, разделила верхнее и нижнее небо? Была ли какая-нибудь особенность, отделявшая Гиады от остальной части звездного Дуата Осириса?

Я считал, что Айян находится сразу к северу от Мемфиса, и провел демаркационную линию как широту, проходящую через некрополь Мемфиса. Линия прошла сразу к югу от поля пирамид в Абусире, Саккара и Дашур остались на юге (Верхний Египет), а Абусир, Завиат-эль-Ариан, Тизе и Абу-Руваш на севере (Нижний Египет). Первоначальным решением Геб отдавал Гору нижнюю часть Мемфиса-Дуата, где расположены пирамиды Абусира, Завиет-эль-Ариана, Гизе и Абу-Руваша, а верхнюю часть с пирамидами Саккара и Дашура — Сету.

Тело Осириса в небе представлено гигантским небесным образом Саху, которого мы видим как распростертого человека с одной протянутой рукой, в его раскрытой ладони находится звезда. Инструмент плодородия, то есть фаллос, четко прослеживается в виде звезд Пояса Ориона, которые должны были обеспечивать потенцию и семя звездного Осириса. В мифе об Исиде-Осирисе кульминация сюжета связана с изготовлением Исидой искусственного фаллоса, чтобы она могла оплодотворить свое чрево семенем Осириса и понести от него. Странно, но имеется древний текст, называемый Стела с Перечнем, который хранится в Музее египетских древностей в Каире^{225}. Дата изготовления стелы точно не известна, хотя некоторые египтологи относят ее к 1500 году до н. э. Нашел ее Мариет в 1800 году при раскопках небольшого храма Дом Исиды, расположенного рядом с пирамидой Хеопса. Эта стела связана с фараоном Хеопсом и Великой пирамидой, и на ней Исида именуется «Госпожой Пирамиды»^{226}. Если это правильно, то возникает искушение представить себе южную шахту камеры Фараона в пирамиде Хеопса как искусственный фаллос, нацеленный на Пояс Ориона, фаллический участок образа Ориона-Саху в небе. Это напоминает нам о пассаже в Текстах пирамид, связанном со звездным совокуплением и ритуалом осеменения с участием Осириса и Исиды.

«Твоя сестра (жена) Исида идет к тебе на праздник любви к тебе. Ты возложил ее на свой фаллос (шахту?), и твое семя проникло в нее» (ТП 632).

Теперь предстояло выяснить по текстам Шабака, почему Геб отдтл южную часть Мемфиса-Дуата Сету, только для того, чтобы почти сразу изменить свое решение. Какое событие в небе могло заставить Геба прийти к решению, что соответствующую часть Мемфиса-Дуата следует разделить на верхнюю и нижнюю части? Не произошло ли в этот момент, например, изменение положения скопления Гиады, переместившегося, из нижней части неба в верхнюю около 2599 года до н.т.? И какая специфическая особенность делит небо на две части, верхнюю и нижнюю?

IV. Небесный экватор

Если взглянуть на небо с земли, то оно кажется огромным полусферическим сводом, покрывающим плоскую и явно имеющую форму круга землю, причем нижний край сферы покоится на горизонте. Научная астрономия делит восточную и западную части небосвода меридианом, воображаемой линией, проходящей по сфере. в зените с точного севера на точный юг. Кроме того, небосвод разделен нами на южную и северную стороны воображаемой линией, небесным экватором, проходящим с точного востока на точный запад. Эта линия находится в зените только в том случае, если мы стоим на экваторе, во всех иных точках северного полушария она отклонена к югу[74], пересекая меридиан на высоте, равной девяносто градусов минус широта, на которой вы находитесь. Таким образом, около Лондона небесный экватор пересекает меридиан на высоте 90–51 = 39 градусов над южным горизонтом. Если же вы находитесь около Каира, то небесный экватор пересекает меридиан при 90–30 = 60 градусах высоты над южным горизонтом. Следовательно, небесный экватор и есть та астрономическая «граница», что делит небо на верхнее и нижнее.

Джейн Селлерс пришла к выводу, что:

«Сет…. изначально связан с Гиадами, V-образной, подобной голове, части нашего созвездия ТЕЛЬЦА. Он располагается на небе как брат Осириса по соседству с ОРИОНОМ… важным решением суда богов царство Осириса отдано Гору, а Сет изгнан в «южное» созвездие ОРИОНА^{227}.

Гигантская небесная фигура Саху простирается от скопления Гиады («южное» созвездие Саху) точно через Орион до созвездия Большого Пса и Сириуса. Как небесный экватор делит эту «землю»?

Запустив программу «Скайглоб 3,5» (Небесный глобус), я отправился в эпоху около 3100 года до н. э., когда, по мнению египтологов, произошло объединение двух Египтов, и спроецировал звездный район Небесного Дуата (Гиады, Орион и созвездие Большого Пса) на меридиан. Небесный экватор прошел несколько выше скопления Гиады, что означает:, это скопление звезд находилось тогда в нижнем небе (соответствующем Нижнему Египту). Зная, что эффект прецессии вызывает движение звезд вверх, я решил посмотреть, когда созвездие Гиады, особенно две звезды Альдебаран и № 311 (ипсилон Тельца), которые — я считал эквивалентными двум пирамидам Дашура, пересекут небесный экватор и окажутся в верхнем небе (Верхний Египет). Я последовательно прошел через века 3100, 3000, 2900 и далее до 200 года до н. э. С изумлением я увидел на экране монитора объединение двух Египтов, как оно обьяснено мемфисской теологией. Зрелище было поразительное! Помня, что небесный экватор имеет нулевое склонение, отрицательное склонение означает нахождение в нижней части неба, а положительное — в верхней части неба, я ввел более точные даты и получил данные, приведенные в таблице.

Эти события, связанные с прецессией, были настоящим откровением; они показывали, что точно в то время, когда фараон Хуфу (Хеопс), предполагаемый строитель Великой пирамиды, пришел к власти, звезда № 311 пересекала небесный экватор и переходила из нижней части неба в верхнюю. Затем, в год около 2080 до н. э., в то время когда Тексты пирамид высекались на стенах пирамид Пятой и Шестой Династий, то же самое произошло и с Альдебараном. По теории взаимосвязи это означало, что пирамиды Дашура (Риады) теперь «принадлежали» Верхнему Египту — территориальный спор был решен не земными деяниями, но тайнами прецессии звезд. Ни один жрец не мог противостоять решению небесных богов, Великой Эннеады Гелиополя.

Те археологические и хронологические свидетельства, по которым египтологи определили дату объединения Двух Земель, следовательно, подтверждения через прецессию звезд не получили: астрономия указывала на несколько более позднюю дату, возможно, около 2480 года до н. э., то есть после Четвертой Династии, а не до.

Прецессия не зависит от каких-либо археологических или хронологических толкований, она основана на естественном циклическом периоде прецессионного качания и в этом качестве выступает как истинная веха во времени, великие звездные часы, действующие по законам физики. Я начал видеть, что объединение было подкреплено сдвигом к северу священной границы или разделительной широты, событием, которое не рассматривается в качестве начала династического Египта, но является предметом религиозного диспута, возникшего после Четвертой Династии. Об этом диспуте, хотя свидетельств о нем мало, подозревали многие египтологи, включая доктора Эдвардса, который указал на политические волнения в конце периода Четвертой Династии, отметив, что, «…хотя документальных данных недостает, о характере политических событий, сопровождавших закат Четвертой Династии, можно судить по ряду косвенных признаков»^{228}.

К этим признакам, по Эдвардсу, относится прибавление суффикса «ра» к имени фараона: Хаф-ра, Менкау-ра, Джедеф-ра, Саху-ра и так далее. Он считает, что это связано с возрастанием влияния культа бога солнца и постепенным превращением его в государственную религию, что нашло свое выражение в присоединении имени бога солнца к имени фараона. Кроме этого, титул «Сын Ра» стал частью общего титула фараона «начиная с Пятой Династии», хотя имя Гор, обозначающее, что фараон есть Сын Осириса, осталось главной частью титула фараонов^{229}. Разумеется, имеются и материальные свидетельства резкого упадка в деле строительства пирамид: пирамиды Пятой и Шестой Династий стали значительно меньше, их кладка имеет гораздо худшее качество, что говорит о политической нестабильности или смене культа.

Следовательно, в мемфисской теологии рассказывается в виде мифологического и космического иносказания о реальном споре вокруг египетского трона, который возник на закате Четвертой Династии. Если это так, то Золотой век правления Осириса завершился вместе с окончанием строительства некрополя в Гизе, и возникли разногласия по поводу того, в чьи руки перейдет наследие фараона. Возможно, титул «Сын Ра» был использован претендентом, который провозгласил о своем происхождении прямо из головы «отца» гелиопольского пантеона богов, Великой Эннеады, чтобы обосновать свое верховенство над любым претендентом, считающим себя сыном Осириса.

Достаточно странно, но, видимо, это подтверждают тексты папируса Вестера[75]. В 1947 году Эдвардс обратил внимание на этот таинственный документ, в котором рассказывается история прихода к власти первых трех фараонов Пятой Династии, истории такой, какой ее видели сами древние египтяне^{230}. Двое из них, Сахура и Нефериркара, построили свои пирамиды в Абусире.

V. «Тройня» жрицы

Папирус Весткара сохранил для нас древнюю легенду о возникновении Пятой Династии, которая, как нам рассказано, ведет свое происхождение от верховной жрицы Гелиополя, принявшей в себя семя бога солнца Ра^{231}. Это типичный тактический прием, которым пользовались, когда возникали условия для смены династии или появлялась возможность осуществить заговор. Например, Олимпиада, мать Александра Великого, заявила: ее осчастливил Зевс-Аммон, что сделало ее сына главным претендентом на трон Македонии и Греции[76]^{232}. Цезарь говорил о своем происхождении от Венеры[77]^{233}. Божественное вмешательство в делах о династических схватках было достаточно легким приемом для того, чтобы заставить колеблющуюся часть доверчивого народа поверить в сомнительные или даже абсолютно незаконные претензии на трон. «Чудесное» рождение всегда было эффективным средством и использовалось вплоть до семнадцатого века. Людовик XIV, например, как говорили, был зачат чудесным образом[78], когда после двадцати шести лет бесплодного брака между Людовиком XIII и Анной Австрийской появился «солнечный» наследник, прозванный Dicudonne (Богоданный)[79].

Миф о солнечной беременности жрицы из Гелиополя был, по всей вероятности, обоснованием тщательно продуманного заговора, который, скорее всего, удался. Согласно тексту Папируса Весткара Ра спустился на землю и осеменил, к ее счастью, жену верховного жреца Гелиополя. В результате она родила тройню, и каждому из тройни суждено было стать фараоном Египта: фараон Узеркаф, Сахура и Нефериркара. Папирус Весткара, как и мемфисская теология, по моему мнению, объясняет в космических терминах историческое событие, в результате которого возникла Пятая Династия. Площадка, выбранная для пирамид этой новой солнечной династии, отражающая ее связь с Четвертой Династией и доминирующим при этой династии звездным культом Осириса, представляла собой плоскую равнину Абусира. Здесь была построена тройня малых пирамид, соответствующая в Мемфисе-Дуате «голове» небесного образа Осириса-Саху. Я полагаю, что имеется астрономическое событие, которое связывает историю, изложенную в Папирусе Весткара с мифами мемфисской теологии и, в свою очередь, объясняет любопытное изменение в мифе об Осирисе: его смерть в водах Нила в том самом месте, где пролегает разделительная линия через Айян и около Абусира.

Программа «Скайглоб 3,5» показывает, что в эпоху около 2300 года, которая была временем Пятой Династии по новейшей хронологии, солнце подходило к Млечному Пути с запада и достигало западного берега в начале мая (по юлианскому календарю). Солнце «тонет» в Млечном Пути, чтобы через двадцать четыре дня появиться на восточном берегу в конце мая. В этот момент оно находится на одной линии с расчетным временем восхода «головы» Осириса, то есть трех маленьких звезд, которые я соотношу с тремя малыми пирамидами Абусира на карте Мемфиса-Дуата. Таким образом, горизонт объединяет «голову» Осириса-Саху и то место, где солнце «выходит» из вод Нила. Эти астрономические данные позволяют предположить, что была сделана попытка превратить культ Осириса в солнечный, а может быть, превратить в солнце самого Осириса^{234}. Очевидно, что астрономические данные, полученные гелиопольскими жрецами, указывали на совпадение «погружения» солнца в небесный Нил и появление «головы» Осириса-Саху. Имя одного из фараонов Пятой Династии, который поместил свою пирамиду в Абусире, Сахура, что указывает на попытку слияния и, возможно, поглощения звездного культа Осириса гелиопольской солнечной фракцией. Видимо, это случилось и действовало до конца Шестой или даже Седьмой Династии, но культ Осириса возродился, причем еще более сильным, в эпоху, известную под названием Среднее Царство, которая наступила после Века Пирамид[80].

В другом варианте мифа о смерти Осириса он был убит Сетом, который разрубил его тело на куски и разбросал их по всему Египту. Шесть пирамид Пятой Династии^{235} вместе с семью пирамидами великой Четвертой Династии дают четырнадцать, которые представляют собой весь некрополь Мемфиса в те времена, когда были написаны Тексты пирамид. Любопытно, что это число тесно связано с другой особенностью смерти Осириса от ножа Сета — Сет разрезал тело на четырнадцать кусков^{236}. Как указал Уоллис Бадж

«По более поздним преданиям, тело Осириса было разрезано на четырнадцать или пятнадцать частей, и Исида распорядилась построить храм в каждом месте, где была захоронена часть тела Осириса… эти гробницы-храмы, или погребальные храмы Осириса, могут быть тем самым Аатсом (Елисейскими Полями) Осириса, который упомянут в Текстах пирамид… гробницы Осириса на земле имеют свой эквивалент на небесах…»^{237}.

Вернемся к эпической ссоре между Гором и Сетом, Которая последовала за смертью Осириса: в Текстах пирамид говорится, что в великом единоборстве Гор «потерял свой левый глаз»^{238}. Эту любопытную травму также можно обьяснить с помощью прецессии. Во всех мифологиях, связанных с небом, и особенно в египетской, всегда на небе присутствует бык, представленный обширным созвездием Тельца^{239}. Этот небесный бык тесно связан с Орионом-охотником таким образом, что в классических диаграммах Орион обычно изображается с рукой, протянутой к «голове» Тельца. Недавно было выяснено, что бык Митры, убитый персидско-римским божеством Митрой, представлен астрономической сценой, где Митра есть Орион, а «голова» небесного быка есть не что иное, как Гиады[81]. Это сцена соответствует классическим греческим и римским представлениям Ориона и Тельца с Гиадами в качестве «головы» Тельца[82]. Здесь следует отметить, что «глазами» — быка были звезды Альдебаран и, № 311 (ипсилон Тельца), причем последняя есть «левый глаз»[83]. Мы уже рассказали о том, Как звезда № 311 пересекла небесный экватор, восходя из нижнего неба в верхнее, приблизительно в 2450 году до н. э. Не в это ли время Гор, которому был отдан Нижний Египет, «потерял свой левый глаз»?

Тексты пирамид недвусмысленно говорят о том, что эпическая битва, в который Гор потерял «глаз», состоялась в нижней части восточного неба на берегах Извивающегося водного Пути:

«Гор вскричал из-за глаза, Сет вскричал из-за своих яичек и взлетел глаз Гора, который упал на той (правой) стороне Извивающегося Водного Пути… Тот (планета Меркурий) увидел его на той стороне Извивающегося Пути… глаз Гора упал на крылья Тота на той стороне Извивающегося Водного Пути, на восточной стороне неба…» (ТП 594–596).

Снова небесное месторасположение находится где-то около Ориона. Мы читаем, что после того, как Осирис был сбит с ног на берегах Нила, напавший на Осириса Сет обвиняет Осириса перед лицом богов в том, что Осирис начал битву: «Он (Осирис) есть тот, кто атаковал меня… когда стало имя его Орион, длинные ноги и широкий шаг…» (ТП 959).

Тот и Гор помогли Осирису попасть на небо:

«Гор пришел, Тот появился, они подняли Осириса с боков его и поставили его-… Поднимись, о Осирис, Исида держит твою руку, о Осирис, Нефтида держит твою руку, поэтому иди между ними. Небо (район небесного Дуата) отдано тебе, земля (Египет Мемфис-Дуат) отдана тебе, и Поле Камыша, Холмы Гора и Холмы Сета…» (ТП 956–961).

Не являются ли холмы Гора и холмы Сета пирамидами?

В Британском музее хранится замечательный документ, датируемый эпохой Нового Царства, который назван Папирус Честер Беатти № 1, где детально рассказывается о том, что происходило в космическом зале суда богов^{240}. Видимо, рассмотрение дела в Гелиопольском Совете длилось несколько лет, и боги, разгневанные затянувшейся ссорой, собирались вынести окончательный приговор^{241}. Решение, должно быть, предстояло трудное, поскольку в Папирусе Честер Беатти № 1 много места отведено рассказу об усилиях, связанных с рассмотрением дела, и тому, как египтяне показали «торжество законности над грубой силой»^{242}. Все указывают на неуместность решения о разделе и не знают, как поделить Две Земли, которыми ранее правил Осирис, между двумя фараонами после битвы, в которой никто победы не одержал. Сета уговаривают подчиниться решению Гелиопольского Совета. Как ранее сделала вывод Джейн Селлерс: «Важное решение суда отдавало должность Осириса Гору, а Сет изгонялся в «южное» созвездие ОРИОН» — то есть звезды Гиады^{243}.

Я чувствовал, что завершил звездное исследование. Из-за огромного объема текстовых и археологических данных многое оставалось еще не завершенным, но самые темные места, связанные с некрополем Мемфиса, были высвечены, и я уже видел в уме полную звездную карту, великолепно и с поэтической элегантностью исполненную.

Мое мышление приобрело двойственность, столь хорошо развитую у египтян Век Пирамид: способность мыслить в терминах и неба и земли, с помощью аллегорий и символов выражать свое двойное видение. Когда в воображении возникал Дуат, то это был сплав двух образов: небесного и земного. Нил сливался с Млечным Путем, а звезды в своем взаиморасположении проецировались на некрополь Мемфиса посредством меридианов и широт, которые покрывали сеткой поля пирамид.

Однако в статьях, которые я опубликовал в 1989–1990 годах, ссылок на более широкое видение генерального плана, сложившееся к этому моменту, не было. Настал август 1992 года, прошло почти десять лет с тех пор, как эти занятия перевернули мою жизнь. Я хотел, чтобы и другие узнали о том же, что и я, а академические издания не доносят открытия до широкой аудитории. У египтолога в портфеле лежит десятилетний, а иногда и двадцатилетий запас материалов для чтения в виде статей, докладов, диссертаций и отчетов, ожидая своей очереди на рецензирование. И даже после этого ничего стоящего из этого материала не получается. Поэтому я принял решение кардинальное: напишу книгу, которая даст возможность популяризировать новые идеи и потрясающие открытия.

Когда я сказал об этом Мишель, она вздохнула. Годами семья жила в тени моего личного расследования: дети выросли в атмосфере Древнего Египта — когда их спрашивали в школе, чем занимается их отец, они рассказывали сверстникам, что папа работает с царем Тотом. К счастью, за эти годы мне удалось провести несколько инженерных консультаций и удачно продать нашу собственность в Сиднее, цена которой утроилась за три года, — это означало, что я остаюсь финансово независимым еще на восемь месяцев, может быть, на год. Теперь или никогда? Мишель вздохнула и с улыбкой кивнула.

Хороший 386-й компьютер с 40 МБ памяти, новый текстовый редактор, переоборудование свободной комнаты в рабочий кабинет — и книга пошла. Я чувствовал себя счастливым и был уверен, что поступаю правильно. Отмахнувшись от возможных травм и тревог, с которыми сталкивается молодой писатель, от сомнений в том, что книга будет когда-нибудь напечатана вообще, несмотря на ужасающие периоды, когда слова «совсем не вдут», я медленно продвигался вперед К ноябрю я почти закончил первую редакцию. Затем, когда возникла нужда в специальной книге, которую можно было найти только в Оксфорде, я предоставил себе свободный день и отправился на своем «Мини-Ровере» в этот город, приносящий вдохновение.

Холодным утром, направляясь в Оксфорд, я включил отопитель своей маленькой машины на полную мощность. Наконец я избавился от хронического воспаления легких, которое подхватил, работая в Кашмире в Северной Индии. Я оказался там, взявшись за короткую консультацию, которая была моей последней инженерной работой перед тем, как я засел за книгу. Лечение антибиотиками продлилось несколько месяцев, и болезнь прошла. Сейчас, на шоссе М40, ведущем в Оксфорд, я чувствовал себя отлично.

Я хотел купить себе экземпляр «Герметики» (Hermetica), древнего сборника текстов, написанных в Александрии во втором веке египетскими греками, которые приписывали свои труды Гермесу Трисмегисту, которого предположительно отождествляли с древнеегипетским богом мудрости Тотом, изобретателем иероглифов и науки^{244}. Последний перевод этой книги на английский язык был сделан в 1924 году историком Вальтером Скоттом, специализирующимся в эллинистике, и я надеялся найти экземпляр в букинистической лавке в Оксфорде. Как оказалось, мне не повезло, последний экземпляр они продали несколько лет назад, и нигде этой книги не было. Когда я уже покидал лавку, молодой продавец окликнул меня. Его компьютер показал, что небольшое издательство в Дорсете, «Солос-Пресс», несколько дней назад выпустило в свет дешевое издание книги в бумажной обложке. Я записал адрес издательства и сказал, что закажу книгу прямо у них.

Издательство «Солос-Пресс» принадлежит Эдриану Джилбертсу Он основал его два года назад и успел опубликовать четыре книги, одну из которых написал сам^{245}. Он специализировался в переиздании необычных книг, которые давно не выпускались, но все еще пользовались спросом у читателей-специалистов. Его последним изданием была «Герметика». Я позвонил дилеру издательства и спросил у него номер домашнего телефона, но по счастливому совпадению он в этот момент как раз был у дилера. При разговоре мы обнаружили, что у нас есть много общего. Как и я, он давно интересовался египетской религией, в частности пирамидами. К новому изданию «Герметики» Эдриан написал свое собственное обширное предисловие о Древнем Египте, и меня заинтересовал его комментарий и связь, которую он нашел между «Герметикой» и древнеегипетскими текстами. Мы с удовольствием обменивались взглядами по этой интересной теме, пока я не понял, что мы говорим уже почти час. Я рассказал Эдриану о том, что заканчиваю книгу, и поинтересовался, не захочет ли он издать ее. Он выразил желание просмотреть ее, и мы договорились о встрече.

Встретились мы в середине декабря и уже через час решили стать соавторами серии книг: первой из них должна была стать та, которую вы читаете. Опыт Эдриана был бесценен: он быстро разработал рабочий план, и через неделю книга уже была запущена в работу. Я слишком долго трудился в одиночестве, и с Эдрианом ко мне пришла свежая энергия, он дал мне толчок, который позволил быстро сдвинуть дело с места. Теперь мы представляли собой команду и быстро определили направление дальнейших исследований, которые будем проводить вместе, чтобы восполнить упущенные аспекты звездной религии. Исследования следовало вести по двум главным направлениям, связанным с главной тематикой: таинственная реликвия камень бенбен в храме Феникса и дальнейшая проработка вопроса о шахтах пирамиды Хеопса на основе прецессионного эффекта звездных часов^{246}.

Вскоре после этого мне позвонил доктор Эдвардс и спросил, закончил ли я изучение вопроса о шахтах камеры Царицы в пирамиде Хеопса. Я сказал ему, что два года назад опубликовал статью в «ДЕ» № 16. Ему захотелось узнать мое мнение о них, и я обьяснил, что мои расчеты прецессии свидетельствуют о направленности южной шахты на Сириус. Следовательно, окончательный вывод заключается в том, что ни камера Царицы, ни шахты не были заброшены. Он сказал, что у него уверенности в этом нет и он намерен послать мне статью по этому вопросу, которую собирается опубликовать в следующем году^{247}. Затем он внезапно информировал меня о том, что немецкая научная группа, работающая под руководством доктора Райнера Штадельманна из Германского Археологического института в Каире, в настоящее время исследует эти шахты. Это была важная новость, и я решил отправиться в Каир как можно скорее. Эдриан и его жена Ди, фотограф-любитель, которые уже работали над иллюстрациями к нашей книге, решили, что поедут со мной. Мы планировали выехать в конце февраля 1993 года, что давало мне время для организации встреч, которые я хотел провести в Каире. Особенно мне хотелось побеседовать с доктором Штадельманном и обсудить с ним вопрос о шахтах: я, разумеется, надеялся получить новые данные об их наклоне и устранить расхождение моих вычислений с данными Петри.

К концу февраля мы с Эдрианом закончили первую редакцию этой книги. Мы не знали, что вскоре неожиданные события вынудят нас переписать ее. Нам требовался перерыв, и это время казалось наилучшим для поездки в Египет и проведения работ на месте, в том числе для сбора фотографических иллюстраций книги. Формальная встреча с доктором Штадельманном в Каире была назначена на первую неделю марта. Международная пресса была полна статьями о терроризме фундаменталистов в Египте, но эти проблемы касались в основном Верхнего Египта, а в Каире было спокойно. Я позвонил своей кузине в Египет и спросил, есть ли ограничения для туристов на посещение этого района. Оказалось, что ситуация обратная: египетские власти были озабочены поднявшейся шумихой и делали все, что было в их силах, для того, чтобы туристы в полной мере насладились своим путешествием. Вместе с тем, в связи с уменьшением количества туристов, археологические площадки освободились от обычных толп. Для поездки в Каир время было идеальное, особо благоприятное для маршрута, который мы выбрали. Двадцать шестого февраля мы вылетели в Лондон.

Эдриан и Ди остановились в отеле «Виктория», гостинице в деловом квартале Каира около площади Рамзеса, я поселился у кузины и ее мужа Джона в более спокойном жилом квартале Маади. Погода была превосходная и не слишком жаркая. Мы были воодушевлены, и Ди стремилась к пирамидам, чтобы сделать свои первые снимки.

Но первой на кнопку нажала не Ди, а террористы, взорвавшие мощную бомбу в небольшом переполненном кафе на площади Тахир неподалеку от Египетского музея, где обычно толпятся туристы и, в частности, перекусывают во время перерыва студенты из Американского университета в Каире. Двое туристов были убиты, и четырнадцать человек, в основном местных жителей, получили серьезные ранения. Нам посоветовали не гулять в центре Каира и придерживаться основных туристских достопримечательностей, где сейчас, вне сомнения, будут приняты все возможные меры безопасности, а еще лучше — держаться в стороне от толп и заниматься своими делами, что, кстати, мы и собирались делать.

Первым делом мы, разумеется, посетили Гизу. Произошло это в один из славных каирских дней при исключительно благоприятной погоде: теплое, нежное солнце на чистом синем небе в сочетании с мягким бризом. Мы гуляли у пирамид несколько часов, вдыхая усыпляющий воздух пустыни, обогащенный кислородом. Обход мы начали с юго-запада, где высокий холм предоставляет туристу великолепный обзор всего некрополя. К северо-востоку стояли три гиганта, пирамида Менкаура ближайшая, а Великая пирамида — самая дальняя. Даже с этого расстояния, в километр или около, зрелище было грандиозное. Мы мало говорили, предпочитая «слушать» памятники.

Мы прошли к третьей, самой маленькой пирамиде. Встав перед южной стороной, мы оказались перед стеной и вынуждены были задирать голову, чтобы увидеть небо. Две большие пирамиды из поля зрения исчезли, и, поскольку не. было возможности сравнивать, третья пирамида сама по себе представала гигантским сооружением. Мы взобрались на маленькую пирамиду-спутник, расположенную позади нас, и сели наверху, наслаждаясь полнотой обзора всей громадины. Затем мы перешли на восточную сторону, и третья пирамида превратилась в карлика, когда над нами нависли две другие. Мы прошли мимо восточных храмов, сооруженных из огромных каменных блоков — некоторые из них, несомненно, весили более 280 тонн, — восхищенно рассматривая искусные швы кладки. Затем, после десятиминутной прогулки, мы оказались у основания второй пирамиды, шедевра Хафры. Обьяснить воздействие этого сооружения на человеческий ум невозможно, столько раз я уже стоял здесь, и каждый раз замирал в благоговении, усмиренный и возбужденный одновременно видом стены, тянущейся к небу. Мы решили не входить в пирамиду, но пройти к главной цели: Великой пирамиде с ее таинственными шахтами. Мы забрались на высоту нескольких террас северной стороны пирамиды Хуфу (Хеопса), добрались до входа Маамун и вошли. Мы попали в начало восходящего прохода и взглянули вверх: перед нами был длинный, слабоосвещенный прямоугольный тоннель, уходящий в глубь пирамиды. Скрючившись в благоговейном молчании, мы начали взбираться вверх, в глубины сооружения. После показавшегося бесконечным путешествия мы добрались до соединения Большой Галереи с горизонтальным проходом, ведущим к камере Царицы. Едва отдышавшись, я взглянул на Эдриана и сказал: «Исида». Он кивнул. Скорчившись еще больше, на этот раз почти до пола, мы продолжили наш путь к камере Царицы. Это происходило 27 февраля 1993 года. Через восемь. дней тот же путь проделает Рудольф Гантенбринк с металлическим ящиком в руках, в котором находится крошечный. робот, и проведет собственное исследование этой шахты.

Туристов в камере не было — редкий случай, — в связи с взрывом бомбы они оставались в своих отелях. Мы стояли там втроем и смотрели на стены, на сводчатый потолок и «великую» нишу на восточной стороне, затем я указал на отверстие южной шахты. Всего лишь через три недели Гантенбринк сделает свое историческое открытие.

В течение нескольких следующих дней перед нами промелькнули древние памятники — Саккара, Дашур, Абусир, а также бурлящие базары старого Каира. В Саккара старый раис, мой друг Ибрагим, жаловался на малое количество туристов — мерило его еженедельного заработка. «Маалех», — сказал я ему — магическое успокаивающее слово, которое в вольном переводе означает «не бери в голову, ничего серьезного» Мы наняли его на весь день, отправившись в специальный тур по нескольким закрытым мастаба Пятой и Шестой Династий на юго-восточной стороне пирамиды Джосера. Стены этих мастаба покрыты изысканной резьбой с изображением бытовых сцен, и очень немногие туристы видели эту резьбу и древнюю роспись, которая дошла до нас почти неповрежденной. Вот корова рожает теленка, ей помогают двое обнаженных египтян; в другом месте мать одевает своих детей, вокруг нее корзины с финиками, апельсинами, арбузами и фигами; молодые люди охотятся на рыбу с острогами, их добыча — нильский окунь в камышовых корзинах. Трогательно было видеть живые сцены с участием людей, живших более 4000 тысяч лет назад, но эта трогательная атмосфера рассеялась, когда группа храбрых туристов, не боящихся бомбы, прибыла туда с камерами, непрерывно щелкая и громко выкрикивая пояснения и указания. Пора было уходить.

Я встретился с доктором Штадельманном 2 марта. Очаровательный дружелюбный человек сорока с чем-то лет откровенно рассказывал о работе внутри Великой пирамиды. Он обьяснил, что работа была начата в 1991 году под руководством инженера по робототехнике Рудольфа Гантенбринка и была связана в основном с улучшением вентиляции Великой пирамиды.

Как мы еже говорили, пирамида Хеопса — сооружение уникальное, она не только самая большая и имеет самую совершенную геометрическую форму, но и содержит, в отличие от других, продуманную систему камер, расположенных выше уровня земли. Кроме того, это наиболее посещаемая из пирамид, и это имеет последствия, которые во времена строительства пирамид предусмотреть было нельзя. Из-за дыхания и потоотделения каждый человек оставляет в пирамиде изрядно влаги, и воздух в пирамиде становится нездоровым и слишком сырым. Это не только причиняет неудобства туристам, которые платят за вход, но и вызывает выщелачивание солей в проходах и камерах, поскольку пористый известняк действует как губка. Местами вода начинает капать с потолка. Соли и минералы камня растворяются избыточным конденсатом и мигрируют к поверхности, образуя некрасивые пятна с последующим шелушением поверхности. Этот процесс следовало остановить, пока известняковые блоки не начали разрушаться, пока не возникла угроза безопасности всего сооружения. Найти решение этой проблемы было поручено Германскому Археологическому институту. Для выполнения этой работы институт пригласил в качестве консультанта Рудольфа Гантенбринка.

Наиболее очевидным решением проблемы влажности было бы увеличение потока воздуха через пирамиду. Это не столь уж трудная задача, поскольку уже имеются две маленькие шахты, идущие из камеры Фараона (верхние из трех) через пирамиду с выходом на поверхность. Казалось вероятным, что прочистка вентиляционных шахт. приведет к возобновлению эффективной вентиляции, и воздух внутри пирамиды улучшится. Соответственно, Рудольф и его команда спроектировали и изготовили устройство, названное УПУАТ (что означает «открыватель путей» на языке древних египтян — имя бога в ипостаси шакала, которого ассоциировали с мертвыми) На устройстве была смонтирована камера, и его можно было поднимать и спускать по шахте с помощью блоков и кабелей, установленных в камере Фараона, что позволяло обследовать шахты изнутри. После того как из шахт уберут копившийся там веками мусор, предполагалось установить в них мощные вентиляторы, чтобы постоянно нагнетать в пирамиду свежий воздух. Таким образом, влажность внутри пирамиды снизится до влажности окружающего воздуха пустыни, что оградит пирамиду от дальнейших повреждений внутренних поверхностей и создаст в ней здоровую атмосферу для туристов.

Первый этап работ был завершен, и Гантенбринк вернулся домой в Мюнхен за новым устройством, роботом УПУАТ-2, предназначенном для исследования шахт камеры Царицы. В отличие от первого устройства робот имел собственную систему слежения и мог перемещаться вверх и вниз по шахте без связи с центром. Кроме этого, он был оснащен фонарем, лазерной системой наведения и небольшой видеокамерой, сигнал с которой передавался на консоль с монитором. УПУАТ-2 представлял собой сложное устройство и выглядел почти как луноход с дистанционным управлением. Гантенбринк должен был вернуться 6 марта, и Штадельманн обещал, что организует нашу встречу 2 марта. Я сказал, что нас это устраивает, поскольку мы уезжали из Египта именно в этот день. Штадельманн надеялся, что, может быть, встреча состоится вечером шестого, но обещать этого не мог.

Пятого марта после продолжительной прогулки по Гизе, в то время когда созвездие Орион великолепно смотрится на меридиане, я оставил в отеле записку для Рудольфа Гантенбринка. Я надеялся, что он сможет встретиться со мной следующим вечером, чтобы побеседовать.

На следующий вечер мой кузен Джон возвратился с работы в своем сверкающем белом «Мерседесе», который, к сожалению, привлек к себе толпу нищих. Как правило, для. района Маади это не было свойственно. И я, и Джон знали: это знак времен, положение было гораздо худшим, чем хотели это признать египетские власти. Затем Джон отвез меня в отель, где остановился Гантенбринк Портье сказал, что он только что прибыл с двумя коллегами и просил меня позвонить в его номер.

Рудольф Гантенбринк оказался приятным молодым человеком лет тридцати. Он дружески приветствовал меня и пригласил поужинать вместе с ним и его командой. С ним был кинопродюсер из Лос-Анджелеса Д. Брейтенштейн[84]. Гантенбринк обьяснил, что на следующий день они возобновят обследование южной шахты камеры Царицы, а сегодня вечером можно расслабиться и отдохнуть за хорошей едой и кружкой пива. Между нами мгновенно возникла симпатия, и разговор естественно зашел о Египте и пирамидах, Мы беседовали о тревожной политической ситуации, сложившейся в Египте, и жалком состоянии археологических объектов. Джохен Брейтенштейн особенно сильно расстраивался из-за. того, что памятники разрушаются из-за недостатка внимания и вандализма туристов, за которыми никто не следит. Гантенбринка беспокоило, в частности, состояние кенотафа Сети I в Абидосе и гробницы в Луксоре. Он сказал, что замечательная роспись и барельефы, многие из которых связаны с астрономией, сильно пострадали от вандализма и, возможно, еще больше от угрожающего повышения уровня влажности. Гробница Сети I, подобно многим другим, например, гробнице Тутанхамона, была сейчас закрыта, но ремонта не производилось, поскольку немногие знают, как это следует делать. Крыша кенотафа явно начала медленно разрушаться. Интерес Рудольфа к египтологии возник, когда он узнал о шахтах и понял, что его устройства могут помочь в такого рода исследованиях. Его новый робот УПУАТ-2 уже прошел около двадцати метров вверх по южной шахте камеры Царицы и показал, что шахта не была заброшена древними строителями. Они прекратили дальнейшее обследование, чтобы усовершенствовать робота, чтобы он мог проникнуть глубже в шахту: Гантснбринк не знал, насколько глубоко, но сказал, что не будет удивлен, если они дойдут до самого конца, и поинтересовался, каков будет мой прогноз, учитывая то, что ему рассказали о моих астрономических находках. Что бы они ни обнаружили, ответил я, это должно быть связано с Исидой и Осирисом, скорее всего, с их звездной ипостасью. Он улыбнулся и уверил, что я буду в числе первых, кому он сообщит о результатах. Он также обещал выслать мне свои новые измерения наклона шахт и намекнул, что измерения Петри были не очень точными. Новость была замечательная. Данные будут готовы через неделю, и он уверил меня, что пошлет факс с результатами, как только окончательно их обработает. Мы расстались, обменявшись адресами, с выражением надежды, что мы увидимся снова.

В этот вечер мы вернулись в Каир очень поздно, но улицы были полны народу. Был Рамадан, месяц поста. И жители Каира любили выходить на прогулку поздно вечером, чтобы вдохнуть «запах ветра, дующего с Нила». Я заехал за Эдрианом и Ди и направился через Гелиополь в аэропорт. Они только что вернулись из Луксора и возбужденно делились своими впечатлениями о замечательных местах, которые они видели. Я рассказал им о встрече с Гантенбринком, и мы дружно согласились, что сделали больше, чем надеялись.

Я решил заняться проблемами прецессии в связи с шахтами, как только получу новые данные Рудольфа. До конца марта я послал несколько факсов Ги^тенбри^ку, напоминая ему о данных, в которых столь нуждался, но ответа не получил. Я решил, что он занят и пришлет эти данные, когда сможет. Погрузившись в собственные исследования, я забыл о его работе, пока не узнал из новостей 3 марта, что в пирамиде Хафра взорвалась бомба. Новость была изложена невнятно, и нельзя было понять, что же произошло на самом деле. Я послал факс Штадельманну с запросом, все ли в порядке с Рудольфом, но не получил ответа. Первого апреля я решил воспользоваться телефоном: Штадельманна в Каире не было, а Гантенбринк находился в Мюнхене. Секретарь Штадельманна уверила меня, что причиной взрыва во второй пирамиде была не бомба, а неполадки в электрике. И тут же я получил факс от Рудольфа с извинениями за задержку и с данными измерений наклона шахта камеры Фараона. Как я и подозревал, результаты слегка отличались от данных Петри и, соответственно, от величин, положенных в основу расчетов Бадави и Тримбл. Вот сравнительная таблица:

Я сразу сообразил: в силу того что наклон шахт более пологий, Век Пирамид должен быть несколько моложе, чем считается, и быстро проделал все расчеты Южная и северная шахты камеры Фараона были нацелены соответственно на звезду Аль Нитак (Зета Ориона) и звезду Альфа Дракона, южная шахта камеры Царицы — на Сириус. Вот какие результаты дали мои расчеты:

Вывод был однозначный. Великая пирамида была построена в период между 2475 г. до н. э. и 2400 г. до н. э., что в среднем давало эпоху около 2450 года до н. э. Это была Новость. Я сразу же позвонил доктору Нибби, и она согласилась напечатать две статьи, одну в «Дискуссиях по египтологии» № 26, а другую в следующем выпуске^{248}.

Настоящую радость доставило известие о том, что последние измерения Гантенбринка подтвердили: верхняя шахта нацелена на Аль Нитак, самую нижнюю звезду Пояса Ориона (а не на Аль Нилам, среднюю звезду), что отвечало Великой пирамиде в теории взаимосвязи. Теперь три шахты были полностью увязаны с эпохой около 2450 года. У Рудольфа еще не было данных о северной шахте камеры Царицы, но он думал, что величина наклона будет ближе к 39 градусам. Быстрая проверка показала ту же дату — около 2450 года до н. э. — для центральной из четырех звезд, образующих голову Малой Медведицы^{249}.

Рудольф сказал мне о своем открытии по телефону, а 4 апреля из Мюнхена пришла видеокассета. Я вставил ее в видеомагнитофон и стал смотреть, как появляется робот около Великой пирамиды. Рудольф поставил робота в отверстие южной шахты камеры Царицы и затем с помощью дистанционного управления направил его вверх. Робот начал съемку внутри шахты. Медленно, с трудом взбирался он вверх, приблизительно шестьдесят пять метров, а затем остановился. Перед ним находилось — и это просматривалось очень четко — то, что выглядело подобно маленькой дверной плите того вида, что египтяне используют для перекрытия входа в погребальную камеру: К плите или к скользящей двери были прикреплены два медных элемента, один из которых был сломан, и его фрагмент лежал на полу шахты. Последняя часть шахты была облицована полированным известняком Тура, который, как нам было известно, использовался внутри пирамид только для облицовки камер и считался у строителей пирамид священным. По движению лазерного луча робота было видно, что плита в конце шахты неплотно прилегала к полу, но оставался зазор в полсантиметра. В одном углу был треугольный скол, дающий возможность увидеть дразнящий вид на желобчатый канал и темное углубление за ним. Хотя окончательного вывода сделать было нельзя, но казалось, что мы видим люк, ведущий, возможно, в какую-то тайную камеру.

Я схватился за телефон и позвонил Рудольфу. После поздравлений с замечательным открытием мы обсудили детали того, что было записано на пленке. Он, разумеется, с неохотой говорил о том, что могло оказаться за «дверью», но с трудом скрывал свое торжество. Я сказал ему, что это сенсационная новость и ему следует дать интервью в прессе. К моему удивлению, египетские газеты ничего об этом не сообщили. Он слышал, что египтяне готовят специальное заявление, но не был в этом особо уверен. Я попросил его разрешения рассказать об этом британским журналистам и, по крайней мере, проследить, чтобы он был назван первооткрывателем. Я решил, что попытаюсь обратиться в «Таймс» или «Дейли Телеграф». В разговоре с редактором «Дейли Телеграф» Кристиной Маккурти было решено опубликовать интервью, которое должно было появиться в газете 7 апреля.

_{Рис. 15. Ориентация четырех шахт Великой пирамиды.}

Помимо этого, Рудольф дал мне разрешение показать запись доктору Эдвардсу и любому другому лицу из тех, кто этим интересуется, но без права показа по телевидению или опубликования фотографий в печати. Я позвонил Эдриану и предложил ему немедленно приехать ко мне.

Шестого апреля, за день до выхода в свет статьи в «Дейли Телеграф», мы с Эдрианом организовали просмотр видеозаписи для доктора Малека и его коллег в Институте Гриффита. Они были ошеломлены, и немедленно последовал жаркий спор о том, что же на самом деле мы видели. Одно было очевидно: сомнений в важности открытия Рудольфа не возникло. Даже в том случае, если за дверью не было никакой камеры, впервые внутри пирамиды был найден металл. Если окажется, что медные элементы двери содержат более двух процентов олова, то потребуется пересмотреть датировку всего бронзового века (см. эпилог). Даже скептиков в нашей аудитории не могла не волновать возможность находки, сравнимой с открытием гробницы Тутанхамона.

Затем мы поехали к доктору Эдвардсу и показали ему запись. Он был взволнован открытием и тут же поинтересовался, нет еще каких-нибудь данных. Мы позвонили Рудольфу в Мюнхен, и у них состоялся долгий разговор. Доктор Эдвардс захотел просмотреть запись несколько раз, каждый раз выхватывая новые детали и задавая новые вопросы. Разумеется, в первую очередь он хотел знать, как далеко простирается эта шахта над полом камеры Фараона. Прикидочный расчет показал, что на двадцать. метров выше уровня камеры Фараона, и уже одно это свидетельствовало о том, что шахта не была заброшена. На наших глазах творилась история пирамид. Доктор Эдвардс предложил, чтобы Рудольф немедленно приехал в Англию для доклада в Британском музее.

На следующий день появилась статья в «Телеграф». Ее поместили на четвертой странице, и открытию было посвящено всего десяток строчек. Доктор Эдвардс сказал, что он с трудом отыскал ее — разве открытие не заслуживало большего? Рудольфа полностью удовлетворило содержание заметки, но и он удивился скудности информации. Я обратился к Кристине Маккуэти и спросил, не хочет ли газета дать несколько больший материал в связи с этим открытием. Она заявила, что скоро пасхальные каникулы и все газеты придерживают подобного рода материалы для них. Кроме того, требовались фотографии. Было решено, что я поеду к Рудольфу в Мюнхен, чтобы обсудить, какие фотографии он может мне предоставить.

Рудольф показал мне несколько видеозаписей, сделанных в шахтах, и, в частности, одна понравилась мне больше всех. Эта была запись из шахты «Ориона», южной в камере Фараона. Видеосъемку производил УПУАТ-1, и видеоряд захватывал дух: слабый проблеск света с южного склона пирамиды становился все ярче и больше, пока не появилось прямоугольное отверстие. Ассистент Рудольфа, который находился снаружи пирамиды, вытянул устройство наружу, стоя на откосе сооружения, и видеокамера продолжала съемку; запечатлевая ошеломляющий вид на вторую и третью пирамиды и долину Нила внизу к востоку. На меня эта запись произвела большее впечатление, чем вид на «дверь». Древние архитекторы не могли и вообразить себе, что такое случится: УПУАТ-1 проделал путь души Хуфу сквозь узкий ход, ведущий к звездам.

Я вернулся в Англию 10 апреля с шестью фотографиями для газеты. В «Телеграф» заявили, что они попытаются опубликовать что-нибудь после Пасхи, но я волен отдать материал в другую газету. В конечном итоге статью опубликовала газета «Индепендент» 16 апреля. В тот же день со мной связались из программы новостей 4-го канала, предложив показать фотографии в семичасовом выпуске. По телефону было взято интервью с Рудольфом, а перед камерой выступил доктор Эдвардс. К нашему удивлению, на вопрос, что может быть за дверью, Эдвардс ответил, что статуэтка фараона, взирающего на созвездие Ориона^{250}. Тайна Ориона стала общенациональной новостью.

Следующие несколько недель мы были полностью загружены подготовкой конференции в Британском музее, которая состоялась 22 апреля, через месяц после исторического открытия^{251}. Мы с Эдрианом организовали приезд Рудольфа с УПУАТ-2 и решили технические вопросы демонстрации видиозаписей и слайдов. Многие видные английские египтологи выразили желание посмотреть видеозаписи: Джордж Харт, специалист по древнеегипетской религии; Ричард Паркинсон, специалист по египетским текстам; Кэрол Эндрюс, старейшая коллега в этой области, старый друг доктора Эдвардса; Т. Дж. Х. Джеймс, бывший Хранитель; доктор Вивьен Дэвис, действующий Хранитель; и доктор Роберт Андерсон, директор Британского музея. Столь именитое собрание было большой честью для Рудольфа, который сделал ответный жест, подарив УПУАТ-2 Британскому музею при условии, что он сможет воспользоваться роботом, когда исследования возобновятся. Получив заверения от доктора Дэвис и ее коллег, что знаменитый робот попал в хорошие руки, ему пожелали успеха в продолжении работ. Предположений о том, что может находиться за дверью, не высказывалось, но не было сомнений, что у каждого было свое представление об этом.

Тем временем у Рудольфа возник другой план: он был намерен создать фонд сохранения и реставрации памятников Египта. Он надеялся, что высокотехнологичный подход к проблемам археологии возбудит интерес и поможет собрать необходимые средства. Сейчас его больше всего волновала тревожная деградация гробницы и кенотафа Сети I, реставрация которой была первоочередной задачей нового фонда. Он развернул юридическую и административную работу по созданию фонда «Упуат» и обьявил, что его цель — «сделать для археологии то, что Жак-Ив Кусто сделал для океанографии», то есть сделать популярным волшебный мир, о котором забыли.

Мы с Эдрианом готовили большую конференцию, запланированную на 21 июня в Federation Nationale des Travaux Publics в Париже. В связи с этой работой я встретился с профессором Жаном Керизелем, который председательствовал на конференции. Керизель, активный человек в свои семьдесят лет, считался грандом египетской археологии — кавалер ордена Почетного легиона. Военного Креста и далее длинный список титулов и важных постов, — в данный момент он был генеральным секретарем Франко-египетского общества в Париже^{252}. Его советы по организации конференции были бесценными.

Парижская конференция стала огромным успехом для Рудольфа. На ней присутствовали многие именитые французские египтологи: Жан-Филипп Лауер, специалист и автор книг о ступенчатых пирамидах Саккара; Жан Веркутте, автор книг и президент Французского общества египтологов, правопреемника знаменитой Египетской миссии (Mission Francaise d'Egyptologie), основанной Наполеоном; Жан Леклант, первооткрыватель Текстов пирамид в Саккара и постоянный секретарь de Academie des Inscription et Belles Lettres, где 168 лет назад Шампольон сделал свое знаменитое заявление о расшифровке иероглифов; и много других выдающихся ученых Франции. Керизеля заинтересовала моя теория взаимосвязи и недавние расчеты прецессии, связанные с шахтами, и он попросил меня показать несколько слайдов со схемами Жану Лекланту и другим ученым, проявившим к этому вопросу интерес. Леклант, казалось, согласился, что Тексты пирамид словами выразили то, что Четвертая Династия выразила в астрономическо-архитектурном исполнении своих сооружений. Многие из французских ученых, присутствовавших на конференции, чувствовали, что звездная религия Текстов пирамид нуждается в свежем подходе. Наконец, цель моей миссии была почти достигнута. Последние измерения шахт подтвердили бесхитростную точность строителей Великой пирамиды, которые нацелили их на Сириус и Пояс Ориона. Поскольку нельзя исключить того, что им были известны прецессионные изменения, они, вероятно, знали, что шахты отмечают эпоху (около 2450 года до н. э.) В египетских религиозных текстах часто встречается упоминание о Первом Времени, когда Осирис правил Египтом в первый Золотой век^{253}. Когда было это Первое Время? Могут шахты быть использованы вместе с прецессией для определения этого времени? И какое все это имеет отношение к прецессионному циклу Пояса Ориона?

Волнения, связанные с открытием Рудольфа, улеглись, и мы вернулись к нашим делам. Мы решили более пристально рассмотреть вопрос о прецессионных циклах и обратились в программе «Скайглоб 3,5», чтобы выяснить, когда Пояс Ориона начал свой последний цикл.

Чтобы узнать правду о прошлом Египта, наверно, надо вспомнить слова мудрого визиря Птаххотепа, который жил при Пятой Династии в Век Пирамид:

Каждая цивилизация стремится заглянуть как можно глубже в свое мифическое прошлое и создает для себя божественную родословную Для греков это эпоха Олимпийцев, когда боги по-отечески покровительствовали смертным, как воспел Гомер в «Илиаде» и «Одиссее». Для иудеев — время Бытия и пророков, представленных в Ветхом Завете. Для египтян, чья цивилизация предшествовала греческой и иудейской, — первый Золотой век, когда боги по-отечески покровительствовали людям, названный Теп Зепи, что в свободном переводе значит «Первое Время».

Египтяне считали, что система космического порядка и ее связь с землей Египта была установлена богами в очень давние времена. Египтом правила раса богов в течение многих тысячелетий, прежде чем власть была доверена смертным, но божественным по своему происхождению фараонам. Фараоны олицетворяли собой священную связь с богами и в этом качестве связь с Первым Временем; они были хранителями устоявшихся законов и мудрости. Что бы они ни предприняли, каждое действие, каждое движение, каждый указ должны были быть обоснованны, исходя из традиций Первого Времени, которые служили своего рода общественным договором, определяющим власть фараона, в соответствии с которым он объяснял свои действия. Относилось это не только к фараону и его двору, но и ко всем природным явлениям: движению небесных тел, непонятным явлениям природы, водному режиму Нила. Не будет преувеличением сказать, что все поступки фараона были связаны с Первым Временем. Отсюда бережное возвращение к жизни мифических событий, которые могут быть космическими, или священными, или и теми и другими в дуализме власти символов и ритуалов. Неудивительно, что благословенное Первое Время всегда считалось Временем Осириса^{255}.

Правление Осириса на земле египтянами воспринималось как самая счастливая и благородная эпоха. Они верили, что она имело место в очень давние времена, задолго до того времени, которое египтологи признают реальностью. Когда египтяне строили пирамиды, они думали о важном событии, относящемся к Первому Времени. Каким бы это событие ни было, мы теперь знаем, что оно имело отношение к звездам и, в частности, к звездам Ориона и к Сириусу — космической земле, где обитают души.

Первое Время делает столь интересным не то обстоятельство, что египтяне были убеждены в его реальности, но та гордость, которую они испытывали, сумев рассчитать, когда было Первое. Время, — они могли рассчитать время любой прошлой эпохи. Чтобы сделать это, они должны были знать о прецессии.

Многие склонны думать о Веке Пирамид и соответственно о. Великих пирамидах как об одной эпохе, одной династии и определенной группе фараонов. А на самом деле вырисовывается нечто гораздо более грандиозное и высокоразвитое, чем временный всплеск. творческой энергии во время Четвертой Династии. Множество фактов свидетельствует о наличии великого плана, связанного с попыткой заморозить время в камне или, еще лучше, заставить камни говорить о Первом Времени.

Эту мысль поясним с помощью — аналогии. Религиозное сооружение часто является не выражением эпохи, но эпоха технически и творчески способна выразить начало первого Золотого века. Когда сэр Кристофер Рен построил собор Святого Павла в Лондоне в конце семнадцатого века, он использовал современные ему технологические приемы и искусство для архитектурных решений и символики, источником которых было христианство. Было бы нелепым считать, что религия была создана эпохой, когда был построен кафедральный собор. То же самое справедливо по отношению к собору Святого Петра в Риме и к другим памятникам. Золотым веком христианства было время, когда по земле ходил Христос, а кафедральный собор есть символ этого века в более позднюю эпоху в новых материальных условиях, позволивших соорудить такой храм. Религиозное выражение гения Рена или Микеланджело покоится на идеях, сформулированных в период с первого по пятый век. Какого же времени в таком случае были религиозные идеи, которые нашли свое выражение в архитектуре Великой пирамиды? Тысячелетие или более? Когда было Первое Время?

Мы уже видели, что Масперо, который нашел Тексты пирамид, полагал, что религиозные идеи, в них высказанные, на несколько тысяч лет старше, чем версия, обнаруженная в пирамиде Унаса^{256}. Мы знаем также, что многие филологи согласны с тем, что большая часть содержания Текстов имеет источники в додинастических временах. Масперо предложил дату по меньшей мере в 7000 лет^{257}, но для большинства египтологов такая дата показалась уж слишком древней, по их мнению, с археологическими данными это не согласуется. Однако археологические данные доказали свою ненадежность, как в случае с заброшенными шахтами камеры Царицы^{258}.

Что сами египтяне думали о возрасте своей религии? И что думали греки, например, о том, насколько древним был Египет?

Сложилась традиция принижать древних египтян, сравнивая их достижения с «гением» греков. Египетских мудрецов характеризовали как бедных родственников Солона, Пифагора, Сократа, Платона и Аристотеля. Что Же касается математики, то такие специалисты, как Паркер и Нойгебауэр, считали, что математика у египтян находилась в зачаточном состоянии на уровне, с которым справился бы и десятилетний ребенок. Астрономию представляли как простое наблюдение за звездами для толкования суеверий и деяний богов. Сколь искусны бы ни были египтяне, говорили эти специалисты, астрономия у них была развита много меньше, чем у вавилонян и греков^{259}. Но такие взгляды противоречат тому, что говорили греки о египетских мудрецах, с которыми они контактировали в первом тысячелетии до н. э.

Большинство древнегреческих и римских авторов подчеркивали, что Пифагор, Платон и даже Гомер заимствовали свою философию у древних египтян^{260}.

Диодор Сицилийский (I век до н. э.) говорит нам: «Наиболее образованные греки мечтали о посещении Египта для изучения законов и принципов наиболее совершенных. Хотя страна была закрыта. для посторонних, среди древних известно много выдающихся личностей, посетивших Египет: Орфей, Гомер, Пифагор и Солон..»^{261}. Великий историк Страбон (64 год до н. э. — 25 год) сказал следующее:

В своей знаменитой «Истории» Геродот (около 485–425 гг. до н. э.) говорит нам:

Дион Хризостом Златоуст (30 г.) тоже заметил: «Египетские жрецы посмеивались над греками, поскольку те не знали правды о многих вещах..»

Из сказанного ясно, что греки считали египетских жрецов хранителями великой астрономической мудрости, и их было нелегко уговорить поделиться ею с иностранцами, которых они считали недостойными своей великой культуры. Конечно, иностранцам в античные времена попасть в Египет было очень трудно, а во времена Четвертой Династии, вероятно, еще труднее. В Век Пирамид примитивные греки выглядели варварами, а другие европейцы не более чем пещерными людьми на фоне утонченных, владеющих передовой технологией египтян. Вплоть до периода Сайте (около 663 года до н. э.) иностранцам не позволяли свободно посещать Египет^{264}, чтобы учиться.

Шваллер де Любиц, современный философ, провел большую часть жизни, доказывая, что Древний Египет был истинным хранилищем философских и астрономических знаний (которые он называет «священными науками»). Он был убежден, что современные ученые просто не умеют правильно прочитать написанное древними и «еще многое будет пересмотрено в отношении древних народов, от которых остались только слабые воспоминания»^{265}.

Однако в письме, которое я получил от выдающегося египтолога, работающего в Каире, было сказано:

Для нас является очевидным то, что здесь имеется великая тайна, и пришло время бросить вызов строю специалистов и попытаться выяснить значение тайны и смысл послания.

III. Кто говорит от имени Древнего Египта?

Шваллер де Любиц указал, что «никогда не было пропасти большей, чем та, что разделяет западный менталитет нашего времени и мышление древнеегипетских мудрецов»^{267}. Курт Мендельсон, изучавший пирамиды много лет, выразил это таким образом:

«Главная трудность, с которой сегодня сталкиваются египтологи… состояние умов в обществе, существовавшем 5000 лет назад… хотя духовная картина мира изменилась до неузнаваемости, законы физики остались теми же… знание того, что одним и тем же законам природа подчинялась 6800 лет назад и подчиняется сейчас… дает нам в руки надежное соединительное звено между нами и строителями пирамид»^{268}.

Одним из законов физики, который может быть наиболее полезным для понимания прошлого, является, конечно, прецессионное движение нашей планеты и его воздействие на видимое положение звезд.

Среди египтологов и, разумеется, среди изучающих историю к настоящему моменту сложилось мнение, что династический Египет возник около 3180 года до н. э. До этой эпохи все, что происходило, обозначается как додинастический период, и если заглянуть в обычный учебник, то складывается впечатление, будто до этого времени Египта не существовало. Нам говорят, что первым фараоном Египта был Менес, который объединил Египет около 3100 года до н. э., и его столицей стал Мемфис. Но концепция династий египтянам была неизвестна, они считали, что всегда была, с Первого Времени, единая линия священных фараонов, фараонов, каждый из которых есть Гор, законный наследник царства, установленного Осирисом. Эпоха Первого Времени воспринималась как весьма отдаленная по отношению ко времени правления Менеса.

С начала научной египтологии, которая возникла после того, как Жан-Франсуа Шампольон расшифровал иероглифы в 1822 году, относительно даты правления Менеса царила неразбериха, не говоря уже о времени зарождения религиозных идей. Шампольон отнес Первую Династию к 5867 году до н. э., впоследствии ученые превратили эту дату в 4400 год до н. э. Согласно системе хронологии Бругша, основанной на постулате о трех поколениях в столетии, произошло дальнейшее решительное «уточнение» до 3400 года до н. э., наконец, эту дату довели до 3100 года до н. э., и именно эта цифра приводится в большинстве современных учебников. Причин такого порхания со времен Шампольона слишком много, и они не столь интересны, чтобы анализировать их здесь. Они представляют собой смесь текстового анализа, астрономических расчетов, радиоуглеродного анализа с большим количеством личных догадок. Современные специалисты не позволяют древним египтянам высказаться по этому вопросу.

Наиболее часто используемым египетским источником в этом отношении является жрец-египтянин по имени Мането, по всей вероятности, человек высокообразованный, который был верховным жрецом, скорее всего, знавшим греческий язык и жившим в Нижнем Египте во времена правления Птолемея II (347–285 гг. До н. э.). Труды Мането не дошли до нас, мы имеем только комментарий Секста Африканского (около 221 года) и Евсевия Кесарийского (около 264–340 гг.). Следовательно, мы предполагаем, что хронология фараонов, составленная Мането, была построена на надежных мерных источниках. Мането отнес каждого фараона к одному из тридцати домов или династий, ему принадлежат также греческие имена имен фараонов: Хуфу стал Хеопсом, Хафра — Хефреном, Менкаура — Микерином и так далее. До девятнадцатого века так называемый Список фараонов^{269}. Мането был единственным эталоном, по которому сверяли даты Древнего Египта. Позднее для определения дат стали использовать Список Абидоса, составленный при Девятнадцатой. Династии, Список Саккара — тоже Девятнадцатая Династия, Туринский Папирус времен Семнадцатой Династии и таинственный Палермский Камень, на котором высечены анналы фараонов первых пяти династий^{270}. Однако именно Мането оказал наибольшее влияние на современных ученых, занимающихся хронологией.

Мането считал. Египет фараонов более древним и говорит о существовании этого государства задолго до Менеса в эпоху, которая остается абсолютно таинственной. Секст Африканский, который комментировал труды Мането, был первым христианским историком, посвятившим свою жизнь созданию «универсальной хронологии», большая часть которой изложена в его труде «Хронография», охватывающем время от «сотворения» до 221 года. Естественно, Секст полагался, в первую очередь, на Библию как основу определения дат, и. попытался синхронизировать хронологии Древнего Египта, Халдеи, греческой мифологии и иудейской истории с новым христианским видением. Полученный им хронологический коктейль, обильно сдобренный тенденциозностью, вряд можно вообразить. Евсевий Кесарийский был личным хроникером Константина Великого, основателя византийского христианства, поэтому и здесь без некоторой тенденциозности не обошлось. Евсевий был озабочен, в первую очередь, разработкой теории, позволяющей подогнать историю под христианские воззрения Константина и доказать обоснованность обожествления Константина как первого христианского святого-императора. Короче говоря, и Секст, и Евсевий были явно тенденциозны, занимая библейские и римско-христианские позиции по историческим вопросам.

По Евсевию в хронологии Мането выделены три различные эпохи до Менеса: правление полубогов, которым наследовал Гор-фараон, продолжавшееся 16 150 лет, затем додинастическая линия фараонов, правивших дальнейшие 13 777 лет, что означает 28 927 лет до Менеса. Такая глубокая древность и, как следствие, мудрость беспокоили Евсебия. Он избавился от своего беспокойства очень просто: «Пусть год, который я засчитаю, будет лунным, состоящим из тридцати дней, то есть то, что мы называем сейчас месяцем, древние египтяне считали годом»^{271}. Таким способом Евсевий сократил 28 927 лет до 2206. С другой стороны, Диодор Сицилийский отвел на эпоху до Менеса 33 000 лет^{272}. Но, возможно, наиболее существенными являются комментарии в Туринском Папирусе, египетском оригинале Семнадцатой Династии (около 1400 года до н. э.). Этот папирус нашли в Египте в начале девятнадцатого века и продали Туринскому музею в Италии. Запись о третьей эпохе перед Менесом расшифровать не удалось из-за повреждения, две другие эпохи насчитывают 13 420 лет и 23 200 лет, то есть всего 36 620 лет^{273}. Египтологи отбрасывают большую часть этих данных, как относящиеся к мифическим, а не историческим эпохам. Итак, были древние египтяне и, позднее, греки правы в отношении древности египетской цивилизации или нет?

Мы знаем, что кроманьонец, самый ранний образец homo sapiens, или человека современного, появился в процессе эволюции от 50000 до 100000 лет назад. Наукой доказано, что размер и форма мозга кроманьонца подобны мозгу современного человека. И всего лишь 134 года назад Чарлза Дарвина злобно высмеивали за его «еретическую» теорию эволюции. Он вызвал яростный гнев специалистов и клерикалов, которые утверждали, что мир начался согласно Книге Бытия, то есть около 4004 года.

«Я смеялся взахлеб, пока у меня не заболели бока», — писал британский геолог Адам Седжвик в письме Дарвину, высмеивая его теории. Епископ Оксфорда Самуэль Уилбертфорс провозгласил в Британской ассоциации наук, что теория Дарвина — «прогнившая смесь догадок и спекуляции», а знаменитый профессор геологии и зоологии Гарвардского университета Луи Агассиз вскричал: «Надеюсь, что проживу дольше, чем просуществует эта мания»^{274}. Какова же была дата Сотворения по представлениям современников Дарвина?

Ректор Кембриджского университета профессор Джон Лайтфут писал в 1859 году, что «человек был создан 23 октября 4004 года до Рождества Христова в девять часов утра»^{275}. Прошло столетие, ученые пришли к единому мнению, что возраст земли равен по меньшей мере 4,5 миллиарда лет и гуманоиды, предки людей, жили около миллиона лет назад. Затем в 1979 году палеоантрополог Мари Лики нашла сохранившийся в вулканической золе отпечаток ноги гуманоида, вероятно, предшественника людей, который был сделан, как полагают, 3,6 миллиона лет назад. А согласно имеющимся археологическим данным мы прошли путь от пещер до космических путешествий за срок, чуть больший 5000 лет. Может ли быть археология не права, может ли египетская цивилизация быть много старше, чем допускают современные ученые?

Мы уже упоминали о бенну, или птице Феникс, и о том, как она дала древним египтянам знание о сотворении и космических циклах, связанных со звездами^{276}. По всей видимости, именно птица Феникс, вернувшаяся после долгого отсутствия, положила начало новому Золотому веку. Р. Т. Кларк упоминает о периоде в 1460 лет^{277}, и в его обширном труде, посвященном птице Феникс, упоминается эта цифра, а также период в 12 954 года^{278}. Тысяче четыремстам шестидесяти годам равен цикл Соти, который основан на наблюдении появления Сириуса на восходе и сдвига в один день за каждые четыре года по отношению к 365-дневному календарю, что дает завершение полного цикла 4 × 365 = 1460 лет^{279}. Но что делать с огромным периодом в 12 954 года? Что это за цикл? Применим ли он к Сириусу? Для того, кто знаком с прецессией и ее следствиями, цифра 12 954 покажется знакомой. Это половина цикла прецессии, составляющего приблизительно 26 000 лет. По визуальным наблюдениям, это есть время прохождения звездой между максимумом и минимумом изменения угла возвышения / склонения.

Давайте возьмем гипотетическую звезду и предположим, что она только что начала свой цикл прецессионного восхождения в 13 000 лет, вообразите, что она пересекла южный меридиан, скажем, при склонении 12 градусов над горизонтом. Каждый год она поднимается чуть выше при скорости изменения, по грубой оценке, 12 дуговых секунд в год. Приблизительно через два века она пересечет меридиан при угле возвышения 13 градусов и так далее. Приблизительно через 13 000 лет она достигнет максимального угла возвышения в, скажем, 55 градусов над горизонтом. Звезда начнет спускаться с той же скоростью), пока не достигнет минимального угла возвышения в 12 градусов за следующие 13 000 лет, вернувшись в ту точку, откуда стартовала, чтобы начать новый цикл.

Селлерс неоспоримо показала, что древние не только разделили Зодиак на двенадцать частей, но хорошо знали о том, что солнцу требуется 2160 лет, или век, чтобы пройти каждую часть Зодиака^{280}. Результат: 2160 × 12 = 24 920 лет, прецессионный цикл. Это очень большой период времени, хотя и разделенный на века или эпохи, в 2160 лет, которые, в свою очередь, разбиты на 360 градусов, или частей в 72 года (72 × 360 = 2160 лет), был основой веры в Постоянное Возвращение первого Золотого века. Тщательное исследование позволило Селлерс сделать следующее решительное заявление: «Я убеждена, что для древних числа 72… 2160, 26 920 знаменовали собой концепцию Постоянного Возвращения»^{281}.

Символом Постоянного Возвращения была, конечно, птица Феникс, сказочная бенну. Мы видели, что в Век Пирамид ее символ, или «семя», таинственный камень бенбен хранился в Храме Феникса в Гелиополе. И еще более важно то, что стилизованную копию бенбена помещали на вершины Великих пирамид. Могли бы эти пирамиды, особенно Великие пирамиды Гизе, быть всемогущим выражением Постоянного Возвращения, прецессионного возвращения? Шахты Великой пирамиды служат мощным показателем того, что выбранный подход правилен.

IV. Постоянное возвращение Первого Времени

Мы обычно судим о времени визуально, получая информацию о нем через наручные или настенные часы и календарь. Если нас лишить их, то как мы узнаем, какое сейчас время? Как узнаем, какой сейчас год или эпоха? Кроме астрономов или штурманов, большинство из нас не знает даже, как к этому делу подойти.

Древние жрецы-астрономы Гелиополя знали секреты времени, потому что наблюдали и изучали видимое движение звезд, луны и солнца. Если это делать достаточно долго, то можно установить несколько календарных данных: количество часов в сутках, количестве дней в году, количество лунных месяцев в году. Однако никто из нас не знает, как закрепить или отметить во времени год, чтобы, скажем, через четыре или пять столетий некто мог использовать эту отметку для того, чтобы определить эпоху. Жрецы-астрономы Гелиополя этими знаниями владели, и, вероятно, это знание было одной из великих тайн, которые они ревностно охраняли от окружающих, а позднее — от греков. Секретом было знание звездной прецессии и умение рассчитать скорость изменения положения для звезд Ориона, для Гиад и Сириуса^{282}.

_{Рис. 16. Расчет прецессии для звезд Ориона.}

Обычно заслугу открытия прецессии приписывают Гиппарху из Александрии (около 180–125 гг. до н. э.), но многие ученые, например Заба, Селлерс^{283} и Шваллер де Любиц^{284}, утверждают, что древние египтяне работали с прецессией задолго до греков и, по всей вероятности, и до Века Пирамид. Мы уже видели, как греки утверждали, что знаниям по астрономии они научились у египетских жрецов из Гелиополя и Мемфиса, а мудрецы Гелиополя знали много тайн, связанных со звездами. Мы также видели уже, как ученые, занимающиеся Текстами пирамид, пришли к убеждению, что звездный культ был элементом литургии, которая может быть старше Века Пирамид на несколько веков, а возможно, на несколько тысячелетий. Особенный интерес у египтян вызвало восхождение звезд и пересечение звездами меридиана, в частности, пристальное внимание было приковано к Сириусу и звездам Ориона — вследствие этого обнаружение прецессии этих звезд было неизбежно. Обнаружить прецессию довольно просто: прецессия вызывает изменение склонения этих звезд в почти полградуса за столетие. Однако, в течение двух столетий наблюдений и древние египтяне должны были заметить следствия прецессии. Возьмем для примера звезду Зета Орион (Аль Нитак): расчеты показывают изменение положения звезды в момент восхода между, скажем, 3000 и 2800 гг. до н. э. на 1,3 градуса при наблюдении из Гелиополя:

3000 год до н. э. — азимут 110,4 градуса

2800 год до н. э. — азимут 109,1 градуса

Изменение — 1,3 градуса

Это почти три видимых размера полной луны, и такое изменение наблюдателю, постоянно регистрирующему восход звезды, не заметить невозможно. Если проводить наблюдения за пересечением меридиана, видимое изменение угла возвышения над горизонтом будет следующим:

3000 год до н. э. — угол возвышения 42,5 градуса

2800 год до н. э. — угол возвышения 43,5 градуса

Изменение — 1,0 градуса

Получаем изменение на один градус: снова вполне различимое невооруженным глазом. Следовательно, если древние египтяне установили факт медленного смещения звезд, а само смещение легко измерить при пересечении звездой меридиана, то вывод неизбежен: архитектор, заложивший южную шахту камеры Фараона в Великой пирамиде и намеренно нацеливший ее на Зета Орион, знал — звезда фиксирует определенную точку (около 2450 года до н. э.) в великом цикле времени.

_{(Источник: программа «Скайглоб 3,5» Допуск: ± 300 лет и ± 5 для дат до 10 000 до н. э.)}

Можно сделать вполне обоснованный вывод, что архитектор знал и о скорости прецессионных изменений. В таблице указано изменение склонения и угла возвышения при пересечении меридиана звездой Аль Нитак за 13 000 лет.

При наблюдении из Гелиополя нижняя точка, отмечающая начальную дату цикла, приходится на 10 400 год до н. э., когда Аль Нитак имеет склонение -48°53′ цикла и угол возвышения над южным горизонтом при пересечении меридиана в -11°08′ Самая высокая точка, когда звезда несколько десятилетий имеет склонение около 1 градуса 50 минут при угле возвышения в 58 градусов 11 минут над южным горизонтом при пересечении меридиана, соответствует окончанию цикла в 2550 году до н. э.[85]. Что же следует из картины южной части звездного неба в эпоху 10 400 года до н. э.?

Расположение Пояса Ориона, наблюдаемое на западе Млечного Пути, соответствует с абсолютной точностью расположению пирамид Гизе!

В 2450 году до н. э., когда строили Великую пирамиду, соответствие имело место, когда Пояс Ориона наблюдали на востоке в момент появления Сириуса при восходе солнца, при идеальном наложении «меридиан на меридиан», то есть когда два изображения точно накладываются друг на друга, что значит: мы видим Первое Время Ориона приблизительно в 10 400 году до н. э.

_{Рис. 17. Расположение Ориона при подъеме и в наивысшей точке в течение веков (слева направо: восток; 2000 год; 2450 год до н. э.; 10 400 год до н. э.; запад).}

Не может быть совпадением то, что столь точное соответствие земной и небесной центральной части Дуата Осириса Ростау имело место в начале великого прецессионного цикла в 10 450 году. Почему столь отдаленное время? Почему нам предоставили точку отсчета, зафиксированную южной шахтой, то есть шахтой Пояса Ориона в камере Фараона? Почему архитектор, заложивший эту шахту и, вероятно; спроектировавший всю пирамиду, хотел привлечь внимание к такой древней дате Первого Времени Осириса, к 10 450 году до н. э.?

V. Тимей: 10450 год до новой эры

Если человек наблюдал за Поясом Ориона из района Гелиополя около 10 450 года до н. э. и отметил угол возвышения на меридиане или точку подъема на горизонте, то он невольно зафиксировал Первое Время Осириса. Существуют ли доказательства того, что это могло произойти?

Вспомним, что Страбон писал в 20 году до н. э., приблизительно через сто лет после Гиппарха: «египетские жрецы непревзойденные знатоки науки неба», именно они «открыли грекам секрет полного года (подчеркнуто), что греки проигнорировали, как и многое другое…»^{285}. Геродот, творивший около 450 года до н. э., приблизительно за триста лет до Гиппарха, отметил, что именно «в Гелиополе можно найти наиболее образованных египтян… все согласны с тем, что египтяне, изучая астрономию, открыли солнечный год и первые разделили его на двенадцать частей…»^{286}.

Возникает вопрос: был ли некрополь в Гизе и, в частности, Великая пирамида с ее шахтами великим маяком времени, своего рода звездными часами, маяком, которым отмечены эпохи Осириса и, в первую очередь, Первое Время?

Мы понимаем, конечно, что 10 400 год до н. э. — это эпоха слишком отдаленная для археологов и египтологов, чтобы спокойно воспринять эту дату, но сказанное требует обьяснения или дискуссии на тему: что означают накапливающиеся астрономические данные.

_{Рис. 18. Приблизительно в 10 400 году до н. э. расположение звезд на небе представляло собой зеркальное отражение расположения пирамид на земле.}

Знающие греческую классику непременно вспомнят «Диалоги», «Тимей» Платона, где он повествует о трагических событиях исчезнувшей цивилизации Атлантиды. Историю эту передал Платону Критий, а ему о ней рассказал Солон после посещения города Саис в Нижнем Египте^{287}. Египетские жрецы рассказали Солону, что таинственные люди из страны, называвшейся Атлантида, жили в средиземноморском бассейне, так же как и египтяне, около «девяти тысячи лет назад» и записи о них все еще имеются в Египте. Другой аспект «Тимея» Платона, который связан с нашей концепцией, заключается в заявлении, что души людей представляют собой звезды и на звезды они возвращаются после их смерти. Платон говорит, что демиург сотворил «души в числе равном количеству звезд и расселил их, каждую душу на ее звезду… и тот, кто правильно проживет отмеренное ему время, вернется назад для обитания на своей звезде..»^{288}.

Имеются также так называемые тексты Гермеса, составленные в Египте около 200 года^{289}, которые, по утверждениям ученых, основаны, главным образом, на «Тимей» Платона[86]. Однако неизвестные авторы текстов Гермеса сообщают, что источником их мудрости являются древние книги египтян[87]. В Асклепии III текстов Гермеса, Гермес (египетский бог мудрости Тот)[88] спрашивает своего ученика: «Ты знаешь, о Асклепий, что Египет сотворен по образу и подобию небес?»^{290} Этот вопрос очень интересный, поскольку Асклепия греки ассоциировали с Имхотепом, легендарным мудрецом и астрономом-архитектором, который создал первую ступенчатую пирамиду в Саккара. Древние египтяне считали, что Тот написал священные книги, хранящиеся в Гелиополе, — некоторые из них были посвящены тайнам движения звезд^{291}.

Два исследователя Текстов пирамид У. Р. Фикс и Марк Ленер нашли в себе смелость сказать, что события Атлантиды в Египте, вероятно, случились в 10 400 году^{292}. Этот дедуктивный вывод вызывает восхищение поскольку ни тот ни другой автор не использовали астрономию для расчета даты: оба ссылаются на так называемые «показания» Эдгара Кейси, американского ясновидца, который умер в 1946 году^{293}. Кейси^{294} настаивал, что Великая пирамида, по меньшей мере, на стадии проектирования, была начата в 10 400 году, и предрек, что потерянные архивы Атлантиды будут найдены в «тайной камере» в последнее двадцатилетие этого тысячелетия^{295}. Кажется, Рудольф Гантенбринк успел вовремя!

До этого момента мы пытались придерживаться фактов. Но как мы ни пытались сопротивляться ненаучным заявлениям, «свидетельства» Эдгара Кейси, прочитанные много позже, когда известно, что он умер в 1946 году и, насколько мы знаем, никогда не был в Египте, вызывают суеверный страх.

Теперь мы должны взглянуть на миф о птице Феникс и ее яйце, священном камне бенбен Гелиополя.

Один из самых странных и наименее понятных мифов Древнего Египта связан с птицей бенну, или птицей Феникс. Описание символики, которая связана с этим мифом, дано Рэндлом Кларком:

Это подтверждает то, о чем мы догадывались, а именно: понятие птицы Феникс тесно связано с Великой пирамидой, выразительницей эпохи и хранительницей времени царства, как исторически, так и мифологически. Шахты из камер Фараона и Царицы есть шахты календарные в том отношении, что они указывают на особые звезды и фиксируют их прецессионный и другие циклы. Птица Феникс, с другой стороны, есть глашатай этих циклов, приносящий их. Следовательно, имеется связь между птицей Феникс и пирамидой в качестве хранительницы времени звезд Ориона и, — если брать шире, «души» Осириса-фараона. В Книге Мертвых (глава 17) задается вопрос: «Кто он?… Я великая птица Феникс, что в Гелиополе… Кто он? Тот, кто Осирис…», что не оставляет нам сомнений в том, кто был египетским Фениксом.

Птица Феникс имела и другую важную функцию: она приносила дающую жизнь сущность, хайк — концепция, родственная идее волшебства, — которую великая космическая птица принесла в Египет из отдаленной волшебной страны, расположенной за пределами земного мира. По Рэндлу Кларку, это «был «остров Огня»… место вечного света за пределами нашего мира, где родились или возродились боги и откуда они были посланы в мир». Поскольку птица Феникс тесно связана с душой Осириса и пришла из «места, где родились или возродились боги», пришла она из иного мира, которым явно является Дуат. История птицы Феникс была записана Геродотом, когда он посетил Египет:

Хотя история рассказана в обычном стиле греческих историков, Геродот явно обсуждал ее со жрецами Гелиополя, и мы можем предположить, что у него не было причин для искажения фактов' Однако есть вероятность, что он, сам того не желая, исказил символику, которую жрецы Гелиополя связывали с Фениксом. «Аравия», например, могла означать «восток», землю за горизонтом, откуда поднимаются солнце и звезды, то есть «место, где родились боги». Феникс прилетает в Египет, чтобы отложить яйцо, причем слово «шар» позволяет предположить, что довольно большое. Геродот говорит также, что оно сделано из «мирры», смолы, частой используемой в обряде мумификации^{298}.

Что же египтяне считали яйцом или семенем Феникса, которое было связано с душой Осириса и, соответственно, со звездным ритуалом возрождения?

Как мы уже говорили, египтяне называли птицу Феникс бенну. Джон Бейнс, профессор египтологии Оксфордского университета, указывал, что корень слова «бен» обычно использовался египтянами для обозначения сексуальных понятий, для размножения или осеменения, в таком значении, как «семя», «соитие», «оплодотворять» и так далее^{299}. Интересно, что в семитских языках слово «бен» также означает семя в смысле сын[89]. Прямая связь между птицей бенну/Феникс и камнем бенбен, хранящемся в храме бенну/Феникса, была установлена в главе 1. Египтологами был установлен также тот факт, что камень бенбен был коническим^{300}. На очень древней стеле, относящейся к Первой Династии, птица Феникс изображена сидящей на насесте, который Рэндл Кларк назвал «каменным насестом»^{301}. Позднее ее обычно изображали сидящей на пирамидке или на насесте, закрепленном на пирамидке. Египтологи высказывали разные мнения относительно того, кто и что такое птица Феникс, но все согласны с тем, что иногда она выступает в виде ипостаси души Ра, другое время — в ипостаси души Осириса, а временами в качестве «утренней звезды»^{302}. Рэндл Кларк совершенно справедливо заявил, что «птица и камень — если это камень — связаны между собой»^{303}. Курт Сет, первый общепризнанный переводчик Текстов пирамид, отождествлял камень бенбен со священными коническими камнями греков и сирийцев «Омфалом или Биатилом» — так историки называют священные камни с космической атрибутикой^{304}. На самом раннем из известных изображений камня бенбен с птицей Феникс на насесте у камня форма не пирамидальная, как считали раньше: его стороны слегка выпуклые, что указывает на коническую форму^{305}. Несомненно также то, что строители пирамид считали камень бенбен реликвией исключительной ценности, столь драгоценной, что хранили его в святая святых Гелиополя, в самом сердце «крепости птицы Феникс», а копии его помещали на верхушках Великих пирамид^{306}.

Из всего этого следует вывод, что птица Феникс была символом божественного творения и возрождения и ее волшебная сила заключалась в семени, хранящемся в Гелиополе. Отсюда следующий вопрос: что же было семенем птицы Феникс?

Мы склонны воспринимать метеориты как камни, падающие с неба, хотя словосочетание «падающая звезда» до сих пор используется в качестве метафоры, отражающей этот образ. Падение метеорита — очень красивое зрелище. Согласно всем отчетам в небе появляется огненный ком, стремительно летит вниз, иногда оставляя за собой светящийся след, и его падение сопровождается «раскатами грома»[90]. Метеориты входят в земную атмосферу с огромной скоростью, но затем их падение замедляется сопротивлением воздуха и тепловым излучением. Выделение тепла, воспламеняющее поверхность метеорита, и дает эффект светящегося шара, горячие газы, его окружающие, значительно увеличивают его диаметр. Проходя через атмосферу, метеорит вызывает ударную волну, которая дает звук, похожий на грохот артиллерии или раскаты грома, — вот почему в древности метеориты ассоциировали с богами-громовержцами, такими, как Ваал Хаддад в Финикии и Зевс в Греции^{307}. Существует два вида метеоритов: каменные и железные. Железные по очевидным причинам обычно черные и больше каменных, поскольку почти не повреждаются, упав на мягкую землю. Помимо этого, при входе в земную атмосферу некоторые железные метеориты не «катятся» по небу, а сохраняют направление полета, подобно стреле или вытянутому артиллерийскому снаряду. Когда эти ориентированные метеориты нагреваются во время огненного полета, фронтальная часть у них плавится и стекает к задней части, в результате они обычно имеют характерную форму конуса. Двумя примерами больших конических метеоритов могут служить метеориты, известные под названиями «Морито» и «Вильяметт»[91].

Имеются доказательства существования в древнем мире религиозных культов, основанных на поклонении священным метеоритам. Хорошо известно, что греки считали Дельфы «пупом» мира. Однако фетиш — камень омфал, которым отмечено точное место «пупа», не является оригиналом. Сначала там находился грубый камень, который, как верили греки, был брошен на землю титаном Кроносом. Жители Дельф верили, что именно их камень брошен Кроносом, и называли его термином, которым, по мнению историков, обозначали метеорит^{308}. На сохранившихся рисунках этот «метеорит» имеет яйцевидную форму и размер артиллерийского снаряда^{309}. Такой же камень был показан историку Павсанию в городе Гитиум, который местные жители называли Зевс-Каппотас (Зевс Упавший). Вероятно, это тоже был метеорит^{310}. Плиний (23–79 гг.) также сообщает, что «камню, упавшему с солнца», поклонялись в Потидеях и другие камни падали в Айгос-Потамус и в Абидосе около Геллеспонта^{311}.

Культ метеоритов был широко распространен, в частности, в Финикии и Сирии. В Эмессе (Хомс), например, было святилище бога Эла-Габала, в котором святыню описывали как «черный, конический камень»; летописец Геродиан рассказывает, что жители Эмессы «торжественно клянутся, что он упал с неба…» Неподалеку от Эмессы в храме Зевса-Хадада в Гелиополисе-Баальбеке были черные конические камни. Зевс-Касио, аналог Зевса-Хаддада, храм которого располагался на горе Касио, также имел беиталос, посвященный ему. В Древней Фригии (центральная Турция) Великая Мать богов Кибела была представлена в храме черным камнем, который, как утверждали, упал с неба^{312}. Культ Кибелы был особенно широко распространен, был воспринят римлянами, с помощью которых он достиг Франции и Англии[92]. Можно привести еще много примеров поклонения метеоритам во многих местах по всему свету^{313}. Такое поклонение легко обьяснить, поскольку древние видели в метеоритах материальное воплощение небесных богов и, не исключено, в частности, богов звездных. Нам явно нет смысла приводить дальнейшие примеры для доказательства того, что камень бенбен, который хранили в храме птицы Феникс, был коническим метеоритом!.

То, что метеориты играли определяющую роль в возникновении религиозных идей и культа возрождения, было известно египтологам с 1933 года. Глубокое исследование по этой теме провел британский египтолог, бывший помощник Фландерса Петри Г. А. Уэйнрайт. Его статьи публиковались в «Журнале египетских древностей» с 1933-го по 1950 год. Уэйнрайт проследил эволюцию египетского «культа метеоритов» и его связь с несколькими важными богами. В частности, он показал, что коническая форма бога Амуна в Тебане представляла собой метеорит, известный как Ка-мут-ф^{314}, что типично, по его словам, для маленьких грушевидных железных метеоритов^{315}.

Хотя пирамиды были построены до бронзового и железного веков, египтянам Века Пирамид метеоритное железо было известно[93]. Древнеегипетское слово для обозначения железа было бья, и, согласно Уэйнрайту, «метеориты состоят из бья»^{316}. Слово бья неоднократно встречается в Текстах пирамид в связи с «костями» звездных фараонов:

Как показывают эти цитаты, люди верили, что кости фараонов, превратившихся в звезды, становятся железными, то есть состоят из небесного материала (метеоритов), из которого сделаны звезды. Космические железные предметы были единственным материальным свидетельством вещественности небесной земли, населенной звездными душами, вследствие чего легко понять, почему считалось, что звезды были сделаны из бья. Поскольку души покойных фараонов были звездами, они тоже имели кости из железа^{317}. Сказанное возвращает нас, в конечном итоге, к камню бенбен из Гелиополя, который я^{318} и многие египтологи считают метеоритом. Уоллис Бадж первым предположил, что камень бенбен является реликвией, аналогичной черному камню Кааб. Та же идея возникла у египтолога Дж. П. Лауера, который написал, что бенбен, вероятно, был метеоритом^{319}. Вполне вероятно, что большой ориентированный железный метеорит упал около Мемфиса в третьем тысячелетии до н. э., может быть, во времена Второй или Третьей Династии. Судя по изображениям бенбена[94], это был метеорит массой от шести до пятнадцати тонн, и зрелище пламенного падения должно было быть весьма впечатляющим, учитывая гром, которым оно сопровождалось, и огненный хвост, который можно было видеть со значительного расстояния даже в дневное время. Эта огненная птица могла родить понятие о возвращающейся птице Феникс, появившейся с востока (как указано в «Энциклопедии Британника», все метеориты при падении повторяют. путь солнца). Прибежав на место, люди увидели, что огненная птица исчезла^{320}, оставив после себя только черный пирамидальный предмет бья, или космическое яйцо (ориентированный железный метеорит). Его отнесли в древний храм Амуна, чтобы поместить на священную колонну, которой поклонялись там.

Тексты пирамид полны ссылок на семя Ра-Атума. Из это-го семени во чреве богини неба Нут, Матери Звезд, вырос Осирис: «О, Ра-Атум, да будет беременным чрево Нут «семенем» духа (Саху), что есть в ней…» (ТП 990); «Давит чрево твое, о, Нут, из-за семени бога, что есть в нем…».

На это фараон Осирис отвечает: «Это я, кто есть «семя» бога, что находится в тебе» (ТП 1416–1417); «…фараон Осирис, нетленная звезда, сын богини неба» (ТП 1469); «О, Ра-Атум, фараон Осирис идет к тебе, нетленный дух… твой сын идет к тебе…» (ТП 152).

Выше мы уже кратко затронули двухэтапный процесс звездного превращения Осириса^{321}, в котором труп становился Осирисом-мумией, затем ее помещали в камеру возрождения гробницы, где он становился звезд-ной душой. Мы узнали уже, что слово, в древнеегиптском языке обозначающее процесс мумифицирования, есть Саху, что неудивительно — синоним имени Осириса в его ипостаси Владыки Дуата[95]^{322}. Драматический акт возвращения мумии к жизни происходил не сам по себе, но был результатом преданности и действий старшего сына покойного фараона по имени Гор-Старший[96]. Кульминацией драматической церемонии было действие Гора, называемое «открытие уст», в процессе ритуала забальзамированное тело его отца со всеми регалиями Осириса устанавливали стоймя на небольшом щите у растения лотос в полном цвету. Лотос символизировал «четырех сыновей Гора» (внуков фараона[97]^{323}), которые, в свою очередь, были символами «четырех главных точек»^{324}. В маске сокола Гор медленно приближался к мумии и с помощью своих «четырех сыновей» брал небольшой металлический режущий инструмент типа плотницкого скобеля и ударял им или взрезал уста Осириса-фараона. Четыре сына своим пальцами (сделанными из бья) производили те же самые ритуальные действия. Этот ритуал был очень древним и описан в Текстах пирамид:

Есть три важных аспекта этой довольно странной церемонии, которые требуют нашего особо пристального внимания. Первое: инструмент — скобель, а также пальцы четырех сыновей Гора, как особо указано, сделаны из бья (метеоритного железа)^{325}. На это обстоятельство обратил внимание Г. А. Уэйнрайт в 1931 году и подробно проанализировал его в принципиально важной статье, озаглавленной «Железо в Египте»^{326}. Уэйнрайт правильно указал, что именно благодаря «небесному» происхождению бья церемония считалась магическим обрядом, дающим возможность душе отлететь к звездам^{327}. Теперь эта точка зрения в египтологии общепринята и недавно была подтверждена специалистом по металлам и обработке металлов Древнего Египта доктором Берндтом Шеелем, который писал:

Уэйнрайт, а также канадский египтолог Мерсерер, который перевел Тексты пирамид в 1952 году, отмечали, что скобель, используемый для открытия уст, имел форму созвездия Большой Медведицы, которое египтяне называли мештв, Нога^{329}. Немецкий египтолог Борхардт оспорил это, высказав мнение, что, вероятнее всего, скобель сделан в форме созвездия Малая Медведица. Передняя нога быка имеет колено, согнутое вперед, что больше подходит для формы Малой Медведицы. Как бы там ни было, эти созвездия образуют пару в околополярном районе неба, который является тем самым районом, куда нацелены две северные шахты — Великой пирамиды. Важным основным направлением для этой метеоритнозвездной церемонии с участием мумии фараона было, следовательно, направление на околополярный север, центральной точкой которого является небесный полюс^{330}. Во времена Века Пирамид он был отмечен звездой Альфа Дракона, на которую — точно нацелена северная шахта камеры Фараона. Северная шахта камеры Царицы направлена на «голову» Малой Медведицы, состоящую из четырех звезд, которые, по всей вероятности, и определили форму скобеля, используемого Гором в церемонии «открытия уст»[98].

В Текстах пирамид этот инструмент назван «Скобель Упуата» (ТП 13). Упуат, как мы уже упоминали, бог в образе шакала, который «открывает пути», и он отчетливо представлен в знаменитом Зодиаке Дендера, находящемся сейчас в Лувре в виде околополярной фигуры Гора, держащего Упуат. Северные шахты не только ориентированы меридианально, но в отличие от южных шахт, направленных на Осирис-Орион и Исиду-Сириус, имеют любопытную архитектурную аномалию, озадачившую египтологов и недавно разгаданную Рудольфом Гантенбринком, который исследовал шахты в 1992–1993 годах.

_{Рис. 19. Зодиак Дендера (период Птолемеев). Обратите внимание на созвездие Саху-Орион (фигура Осириса), которому предшествует Телец, звезда Сириус (Исида) находится над отдыхающей коровой и следует за Орионом.}

Во время конференции 21 июня 1993 года в Париже, где выступали Гаитенбринк, я и Эдвардс, Рудольф обратил внимание аудитории на эту аномалию[99]. Он рассказал, что, направив своего робота вверх по северной шахте, он дошел до того места, где она встречается с Большой галереей. Поскольку Большая Галерея находится точно на прямом направлении шахт, обе шахты имеют отчетливое колено к западу, чтобы обойти галерею. Рудольф, прагматик и рациональный по натуре человек, сказал, что мог бы понять, если бы архитекторы и строители сделали ошибку, начав северную шахту камеры Царицы прямо в линию с Большой Галереей, а затем вынуждены были обойти это огромное препятствие. Но он не может понять, почему такая же аномалия повторилась в северной шахте в камере Фараона. Он задал вопрос: что присутствующие египтологи — Эдвардс, Леклант, Лауер, Веркуттер и Керизель — думают об этом? Хотя все они специалисты по египетским пирамидам, ответа на вопрос не последовало. Рудольф далее сделал логичный вывод: колено шахты не было ошибкой, но запланировано заранее. Более того, далее в этих шахтах имелись более пологие колена в местах пролегания рядом с Большой Галереей, а затем шахты идут в начальном направлении.

На этой конференции никто не осознал, что шахты со всеми коленами имеют форму священного скобеля, что направлены они к околополярным созвездиям, одно из которых символизирует звездный скобель, и такое вряд ли можно назвать совпадением. Теперь представляется очевидным, что церемония открытия уст происходила, возможно несколько раз, в камере Царицы^{331}. Мы можем наглядно представить себе, как Гора-сына вводят в камеру Царицы Великой пирамиды для встречи с мумией своего покойного отца: «О, Гор, этот фараон есть Осирис, пирамида этого фараона есть Осирис, это сооружение его есть Осирис. Обратись к этому..» (ТП 1657) И Гор восклицает: «О, фараон, я пришел в поисках тебя, ведь я Гор, я вскрыл твои уста для тебя, потому что я твой любимый сын, я открыл твои уста для тебя. Я возвестил о нем его матери, когда она оплакивала его. Я возвестил. о нем ей, что была соединена с ним» (ТП 11–12).

Гор выполняет затем ритуал представления своих четырех сыновей, внуков покойного фараона: «Я вскрыл твои уста для тебя… Я открыл твои уста скобелем Упуата, я вскрыл твои уста для тебя скобелем из железа, который открывает уста богов…» (ТП 13); «…дети твоих детей вместе подняли и поставили тебя, (именем) Хапи, Имсети, Дуамутеф и Кебхсенуф, (которыми) ты (всех) назвал… (Твое лицо умыто), твои слезы стерты, твои уста раскрыты их железными пальцами…» (ТП 1983—1!984).

Затем жрец выступает в качестве покойного фараона, который поражен астральной силой бья, и говорит: «Я чист, я вбираю в себя мои железные (бья) кости, я простираю мои нетленные члены, которые находятся в утробе Нут..» (ТП 638); «Кости мои железные (бья), члены мои нетленные звезды» (ТП 1464); «Кости фараона из железа (бья) и члены его — нетленные звезды…» (ТП 2861).

Теперь нас поразило другое: откуда Гор отправился к пирамиде, что есть Осирис. Он начал свое путешествие к пирамиде из места, расположенного точно к северу. Согласно данным французского египтолога Гойона^{332} это место лежит точно на меридиональной линии Великой пирамиды на расстоянии 15,75 км и представляет собой древний город Хем, позднее названный греками Летополь. В нем находился жрец-сын, распорядитель церемонии вскрытия уст, имевший титул Гор Летополя^{333}.

Летополь существовал и до Века Пирамид^{334} и многие египтологи считают, что он служил центральным геодезическим маркером для всех сооружений в округе^{335}. Особенно важным, по мнению Гойона, было определение меридионального направления разметки площадки для Великой пирамиды и, впоследствии, всего некрополя Гизе^{336}. Еще более любопытным было то обстоятельство, что, по Уэйнрайту, город Летополь был «Городом молний», названный так потому, что он был связан с культом метеоритов: «…поскольку египетская религия включала очень важную церемонию открытия уст покойного фараона с помощью инструментов, сделанных из метеоритов, не случайно главный открывающий уста жил в городе молний Летополе»^{337}.

_{Рис. 20. Схема размещения верхних камер внутри Великой пирамиды и относящихся к ним шахт. Отметьте колена в двух северных шахтах.}

В «Атласе Древнего Египта» мы увидели, что Летополь, как и сказал Гойон, расположен приблизительно в пятнадцати километрах к северу от Великой пирамиды. Но Гойон не сказал, что Летополь находится также строго на запад от Храма птицы Феникс в Гелиополе. Таким образом, это место представляет собой геодезическую точку, объединяющую меридиан Великой Пирамиды с широтой Гелиополя, где хранился камень бенбен. Летополь был указателем к Ростау, «дороге Осириса в небе»^{338}. Он связывал через широту и меридиан камень бенбен с его стилизованной копией, установленной на верхушке Великой пирамиды. Наконец, он сводил вместе соединяющиеся в пирамиде звездный скобель околополярных звезд с дорогами Осириса в небо, которыми могли служить только южные шахты. Они вели в царство Осириса в небе и, разумеется, в Дуат.

Казалось бы тайн и загадок хватает, но мало того, в конце одной из южных шахт была обнаружена закрытая дверь, которую Гантенбринк надеялся открыть. Предполагая, что за дверью скрывается камера, не может ли она оказаться тайной камерой Тота, о которой говорится в Папирусе Весткара? И в частности, может быть, в ней находится нечто, имеющее большее значение, чем просто мумия, — статуя или похоронные принадлежности?

Теперь обратим наше внимание на Гелиополь, где когда-то находился Храм птицы Феникс, Храм камня бенбен.

Взглянув на карту района Мемфис-Гелиополь времен строительства пирамид в Гизе, мы увидим, что расположение Гелиополя и место, где сейчас стоит великий обелиск Сесостриса I (около 1978 года до н. э.)[100], находятся на линии, простирающейся из юго-восточных углов трех пирамид Гизе. На это обратил мое внимание доктор Герхард Хаени из Швейцарского института археологии в Каире в письме, которое он написал мне в 1986 году. Он заявил, что, как ему подсказали, юго-восточные углы трех пирамид находятся на одной линии, которая, будучи продолжена, проходит через место обелиска в Гелиополе. Он интересовался, не может ли быть так, что обелиск поставлен на месте более древнего сооружения^{339}.

Действительно, обелиск Сесостриса I заменил ранее стоявшее на этом месте сооружение, причем очень важное и таинственное. Там, где сейчас стоит в Гелиополе обелиск, ранее был Дом, или Храм, птицы Феникс, и в этом храме хранился священный камень бенбен. Сесострис I, восстановивший святой город Гелиополь, подтверждает, что его обелиск заменил камень бенбен, предположительно к этому времени уже «утраченный» поскольку он приказал высечь надпись на стеле в Гелиополе: «Красу мою будут помнить о его доме, имя мое — Бенбен, и имя мое есть озеро..»^{340}.

_{Рис. 21. Бенбен на протяжении веков: а) так мог выглядеть первый камень бенбен Гелиополя; в) пирамида, увенчанная пирамидкой, или бенбеном; с) обелиск, увенчанный бенбеном-Т.}

Видимо, Сесострис косвенно намекнул, что пирамидка, или бенбен, образующая сейчас вершину великого обелиска, была установлена в доме, или храме, где незадолго до этого стоял подлинный камень бенбен. Джеймс Брестед говорит нам, что «этот предмет был священным уже в середине третьего тысячелетия до н. э. и, несомненно, был гораздо более древним»^{341}. «Обелиск, — добавляет он, — это просто пирамида на высоком основании, которое, разумеется, стало для него пьедесталом»^{342}. Однако остались без ответа многие вопросы. Кто был Сесострис I? Почему было необходимо отметить обелиском то место, где находился камень бенбен? Куда делся камень бенбен? Чтобы ответить на эти вопросы, мы должны обратиться к истории Древнего Египта после Старого Царства.

По всей видимости, правление Аменемхета I (около 1998 года до н. э.), отца Сесостриса I, ознаменовалось серьезной политической нестабильностью и волнениями. Об этом свидетельствуют несколько хорошо сохранившихся текстов на папирусе, в одном из которых Аменемхет I дает сыну советы, кажущиеся на первый взгляд подобными советам Макиавелли:

«Выслушай то, что я скажу тебе, чтобы ты мог стать самым могущественным фараоном всех земель… ожесточи себя против всех подчиненных, люди проявляют внимание к тем, кто держит их в страхе, будь одинок, не наполни сердце свое братом, не имей друга, не приближай к себе никого… поскольку в дни зла нет вокруг человека людей. Я подавал нищим, я лелеял сирот… но тот, кто ел с рук моих, восстал…»^{343}.

Вместе с тем этот глубочайший пессимизм, видимо, несколько сглажен мессианской надеждой на возвращение «Великого», выраженной одиноким писцом Ипувером в правление Аменемхета I^{344}. Его текст известен египтологам как «наставление египетского мудреца Ипувера», который, несомненно, был жрецом из Гелиополя. Текст представляет собой причитания мудреца-жреца, который видит смятение при дворе и во всей земле. Кругом все кажется хаосом, народ входит и грабит храмы, ранее тщательно охраняемые жрецами, святые надписи стирают, на государственные учреждения совершаются набеги и так далее^{345}. В тексте явно рассказывается о послереволюционном времени, для которого характерны хаос и убийства, обычно следующие за такими событиями: «Смотри, власть из земель изгнана… человек бьет своего брата и мать. Что делать?»^{346}.

Мудрец-жрец явно обращается ко двору, который, видимо, представлял собой чрезвычайный совет и не знал, что делать дальше^{347}. Ипувер, видимо, единственный, у кого хватило здравого смысла и мужества высказаться, говорит: «Округа Египта опустошены… каждый сетует: «не знаем мы, что случилось с нашей землей»… при гражданской войне нет налогов… какой смысл в сокровище, которое не приносит дохода?… горе мне из-за несчастий этого времени»^{348}.

Затем он говорит о великой надежде на мессию, явно подразумевая сына старого и дискредитировавшего себя Аменемхета I, который потерял контроль над людьми и землей. Ипувер призывает к полному восстановлению священных ритуалов и деятельности храмов и напоминает о времени, когда «идеальный фараон» правил Египтом мирно и справедливо: «Помните… говорят, он был пастухом для всех. Не было зла в его сердце… Где он сегодня? Может быть, спит? Не видим мы его могущества…»

Ипувер делает странную ссылку на нечто «спрятанное» в пирамиде, нечто, которого, как он боится, может быть, там нет более: «Того, что было скрыто в пирамиде, там нет..» Что бы ни было спрятано в пирамиде, «нечто» должно было иметь великую ценность, быть столь важным, что Ипувер считает необходимым провозгласить серьезное предупреждение при дворе. Хотя мы не знаем; что столь сильно заботило Ипувера, Сесострис I, который, видимо, оправдал надежды Ипувера на мессию, воздвиг обелиск, чтобы отметить место, где раньше стояла самая священная из «пирамид» — камень бенбен. Вероятно, знание о том, что было скрыто в Великой пирамиде, было утрачено. Во всяком случае, когда пирамиду вскрыли через много веков при калифе Аль-Мамуне, в ней не было найдено ничего.

Однако небольшая надежда осталась. Мог же гениальный архитектор, спроектировавший Великую пирамиду, обеспечить полную невозможность найти и, более того, добраться до того, «что было спрятано в ней»? Невозможность найти и добраться естественна при отсутствии маленького механизма — робота с электронным управлением, которым мы и воспользовались.

II. Указатель к камню бенбен?

Взглянем на географическую карту тех мест, где происходили эти события. Расстояние от Гизе до предполагаемого месторасположения Храма птицы Феникс в направлении северо-восток составляет около двадцати четырех километров. Расстояние. от Гизе до Летополя в направлении точно на север чуть меньше шестнадцати километров, а от Летополя до Храма птицы Феникс точно на восток — около восемнадцати.

И Летополь и Гелиополь, многократно упоминаемые в Текстах пирамид, были важными религиозными центрами Века Пирамид. Если взглянуть на них вместе, то обнаруживается, что они расположены. на одной широте и стоят по разные стороны реки Нил[101]. В так называемой Книге Двух Путей, начертанной на внутренней стороне гробов Среднего Царства, Эль-Бершех^{349} говорится: «Я прошел по дорогам Ростау по воде и земле… это дороги Осириса, они в небе».

_{Рис. 22. Геодезическая система, связывающая маяки («указатели») камня бенбен в Гелиополе, Летополе и Гизе и последний путь похоронной процессии.}

Очевидно, что дороги Ростау (Гизе) пролегали через воду, а затем по земле — две главные геодезические артерии или линии. Видимо, именно это определяло тот факт, что религиозная процессия начинала свой путь в Гелиополе, продвигалась точно на запад, через Нил к Летополю, затем точно на юг по земле до Гизе, древнего Ростау. Таким образом, мы вправе предположить, что перед Гизе были врата в некрополь, символизирующие Врата Дуата. Можно догадаться, что округа, охватывающая города Гелиополь, Летополь, Мемфис и пирамиды, представляла собой обширный священный район, символизирующий звездное небо около Сириуса, Ориона и Гиад вдоль берегов Млечного Пути. Догадка эта в отношении пирамид основана на солидных доказательствах, но есть еще два больших города — Гелиополь и Летополь, которые надо уложить в предложенную схему. Эти города также были ключевыми пунктами в ритуалах возрождения фараона времен Века Пирамид, поскольку в Гелиополе находился камень бенбен, символ возрождения Осириса, а в Летополе — жрец, выступающий в роли Гора из Летополя, ответственный за действие «открытие уст», а также хранился священный инструмент — скобель из бья^{350}. Как эти города ложатся на звездную карту?

В своей книге «Le Secret des Batisseurs des Grandes Pyramides: Kheops» египтолог Жорж Гойон следующим образом комментирует месторасположение Великой пирамиды и ее геодезическую связь с округой:

«Сооружение (было) отдано под звездное покровительство бога Гора, властелина Хема (Летополь)… Для того чтобы задать направление к священному городу Хем, астрономы определили север по северной звезде, полярной (Альфа Дракона)… Недавнее открытие принципа ориентации основано на том факте, что все египетские пирамиды Старого Царства ориентированы так, чтобы их северная сторона совпадала со священным местом или с другой пирамидой, которая связана с почитаемым предком… Пирамида Хеопса (смотрит) на Хем (Летополь-Ауссим)…»^{351}.

Гойон считал, что все египетские пирамиды Старого Царства связаны между собой в геодезическую систему, привязанную к меридианальной сетке, наложенной на мемфисский район. Хотя он говорил о меридиане, направленном на север, также эта линия является южным меридианом, если развернуть направление на 188 градусов. Вполне возможно, что древние строители пользовались и южной и северной звездными системами для привязки пирамиды к меридиану^{352}. Об этом можно судить по северным и южным системам шахт в пирамиде Хеопса, где южные шахты направлены на Зета Орион и Сириус, а северные — на Альфу Дракона и звезду Бета Малой Медведицы (Кохаб), расположенную в голове этого созвездия.

Гойон наглядно показал меридианальную связь между Великой пирамидой и городом Летополем. Он жил в Египте много лет и был египтологом при короле Фаруке I[102]. Занят он был в основном исследованием округа Мемфис — Гелиополь — Летополь и нашел нужным спросить:

«Может быть, египтяне Века Пирамид уже владели знанием астрономии и геодезии в значительно большем объеме, чем мы привыкли считать? Может быть, они знали географию своей страны гораздо лучше, чем мы думаем? Разве они не измерили и не разметили меридианальной сеткой свою страну уже в третьем тысячелетии до н. э., причем таким способом, на первенство в котором позднее претендовали греческие философы-математики, такие, как Талес, Пифагор, Евдокс, Платон, Демокрит?»^{353}.

По утверждению Гойона, греческий географ Страбон^{354} писал, что около Летополя существовала большая обсерватория под названием Керкасор, о которой сообщал и Геродот^{355}, отметив, что там производили свои наблюдения Евдокс и Платон^{356}. Гойон спрашивает, не было ли во времена Века Пирамид «другой причины для изучения геодезии и математики»?^{357} Многое позволяет предположить, что такая причина была, и первыми геодезическими центрами были Гелиополь и Летополь, где были определены основные широта и меридиан. Именно на этом меридиане неизвестный астроном, может быть, Имхотеп в качестве Главного Наблюдателя, зафиксировал место будущей Великой пирамиды, строительство которой было начато в правление Хеопса (Хуфу).

Карта взаимосвязи Дуата Века Пирамид земного и небесного была составлена для времени, когда полностью становятся видимыми Осирис-Орион и Исида-Сириус над восточным горизонтом: в момент, когда солнце взошло в день восхода Сириуса около дня летнего солнцестояния. Внимательно вглядевшись в звездную карту, составленную компьютерной программой «Скайглоб», мы увидим, что точка восхода Сириуса находится приблизительно в 26,5° к югу от востока, а точка восхода солнца приблизительно в 26,5° к северу от востока Сириус находится почти точно под Поясом Ориона, а точнее, под звездой Бета Орион, что соответствует на карте взаимосвязи с Великой пирамидой. Таким образом, горизонт связывает точку восхода солнца и звезду Сириус, представляя собой длинную линию, которая делит мир на видимый и невидимый, располагающийся под горизонтом. В этой точке солнце находится на левой стороне Млечного Пути, а Сириус — прямо напротив его, на правой стороне, поэтому линия, соединяющая их, пересекает небесную реку.

Как уже упоминалось в главе 1, Гелиополь считался городом солнца на восточной стороне Нила, а Летополь — на западном берегу — находится напротив^{358}. Гойон подтвердил: там, видимо, было два возвышения или кургана — один в Гелиополе, другой в Летополе, с которых географы проводили свои геодезические изыскания, наблюдая. за позолоченными дисками, установленными на верхушке колонн или сооружений типа обелисков^{359}. Однако есть вероятность, что позолоченным объектом в Гелиополе был не диск, но пирамидка, может быть, сам бенбен был позолочен и установлен (как полагают Франкфорт и Мepcep^{360}) в Гелиополе на колонне, которая ранее была посвящена Атуму^{361}.

В недвусмысленном тексте времен Среднего Царства, который сейчас находится в Лувре^{362}, приводится обращение к Осирису:

«Приветствую Осириса, сына Нут (богиня неба)… благоговейный страх перед которым Атум поселил в сердцах людей, богов, духов и мертвых; кому в правление был отдан Гелиополь; величие которого присутствует в Джеди (колонна Осириса[103]^{363}); властелин страха Двух Курганов: величие ужаса Ростау (Гизе)… таков Осирис, фараон богов, великая сила небес, правитель живых, фараон тех, кто за (горизонтом).. кому дано право первого выбора в Высшем Доме, кому жертвы приносят в Мемфисе…»^{364}.

Связь между курганами Гелиополя и Летополя с помощью позолоченных отражателей, как описал Гойон, определяла горизонт земного Египта (земного Дуата) в виде особой широты (линии восток — запад), которая связывала Гелиополь, город Солнца, с Летополем, городом Гора, сына Исиды и Осириса, или в астральных терминах, как сказано в Текстах пирамид, городом Гора, кто есть Сириус (ТП 632). Гелиополь, следовательно, своим положением определяет восход солнца, если сопоставить его со звездной картой, что происходит к востоку от Млечного Пути и к востоку от земного аналога Млечного Пути, Нила. Можно видеть также, что Гор, то есть Сотис, то есть звездный бог Летополя, отмечает собой положение восходящего Сириуса. В карте взаимосвязи мы, следовательно, имеем полное отражение Дуата Осириса, не только в его видимой на небе части, но и во «времени», обозначенном восходом Сириуса и восходом солнца при летнем солнцестоянии, когда обе звезды соответствуют друг другу на восточном горизонте.

Имея геодезическую связь, или «дорогу», между Гелиополем и Летополем, великая похоронная процессия могла проследовать из «Солнечного города» в Летополь и собрать «Гора» и его «четырех сыновей». «Гор» имел при себе волшебный скобель, а его четыре сына, вероятно, поддерживали покровы гроба Осириса-фараона. Грандиозная печальная процессия направлялась в Ростау (Гизе), врата Дуата, царство Осириса на земле и на небе. Мы начинаем понимать, что подразумевает Гор, говоря: «Я прошел по дорогам Ростау по воде и земле… это дороги Осириса, они в небе». В Ростау верхний саркофаг помещали в храме, возможно, у северного входа в пирамиду. Впоследствии верхний саркофаг, который, вероятно, имел форму золотой маски Осириса[104], вносили в пирамиду и, вероятно, ставили в камеру Возрождения, или в камеру Царицы.

Судя по позднейшим рисункам Книги Мертвых, мумия устанавливалась в вертикальном положении лицом к северной шахте камеры, которая, по всей вероятности, символизировала собой скобель Малой Медведицы (хотя шахта была, разумеется, запечатана). Не исключено, что мумию ставили временно в таинственную нишу на восточной стене камеры. Перед мумией стоял Гор со скобелем с соответствующей астральной символикой, ведущий своих четырех сыновей и других присутствующих. Затем производился ритуал открытия уст, дающий новую звездную жизнь мумифицированному фараону. Если церемония открытия уст производилась в камере Царицы, то, вероятно, время церемонии было синхронизировано с появлением звезды Кохаб точно над северной шахтой камеры.

Когда наступало время вскрыть уста волшебной силой, которая привела бы к звездному возрождению, рождалась звезда фараона. Поскольку древнее название Великой пирамиды было «Горизонт Хуфу», в астральном смысле это означало, что «звезде Хуфу» назначено было возродиться, то есть подняться над восточным горизонтом, и приблизительно в 7468 году до н. э. это действительно происходило. Как только кончик звездного скобеля касался меридиана и совпадал с северной шахтой камеры Царицы, звезда Хуфу Аль Нитак (Зета. Орион) появлялась на горизонте! Осирис-Орион Хуфу вновь рождался как звезда, когда кончик небесного скобеля касался полуночи в околополярных меридианальных часах^{365}.

Как и в случае подлинного Осириса, в соответствии с мифом возродившийся фараон должен был выполнить свой последний земной долг: поместить свое семя в чрево Исиды-Сотис и обеспечить трон Египта наследником. Возможно, существовало некое ритуальной действие звездного соития между Осирисом-Орионом и Исидой-Сириусом, как описано в Текстах пирамид (ТП 637), которое, возможно, было связано с шахтой Сириуса камеры Царицы.

_{Рис. 23 Восход Аль Нитак приблизительно в 2450 году. Рис. 24. «Горизонт Хуфу».}

Завершившего свои земные дела Осириса-фараона (мумию), по всей вероятности, выносили из камеры Царицы и помещали в камеру Фараона. Здесь, возможно, имела место другая церемония — «взвешивания сердца», перед тем как мумию окончательно устанавливали лицом к южной шахте. Наступало великое мгновение, когда душа звездного фараона освобождалась от материальной оболочки мумии и поднималась по южной шахте к звездам Пояса Ориона, фаллический район Оси-риса-Ориона в небе. Там звездный фараон встречался со звездной формой своей супруги Исидой-Сириус, чтобы создать и сделать могучим нового фараона Гора, Гора, кто был в Сириусе: «Твоя сестра (жена) идет к тебе, изнывая от любви к тебе. Ты возложишь ее на свой фаллос, и твое семя проникнет в нее, она готова как Сириус, Гор-Сопд выйдет из тебя, как Гор, кто есть в Сириусе» (ТП 632).

По прочтении этих слов возникает искушение сделать вывод, что южная шахта камеры Царицы, нацеленная на Сириус, служила космической связью между фаллосом Осириса-фараона и чревом Исиды (которую символизирует камера Царицы). Следовательно, возможно, существовал еще один ритуал, исполняемый через девять месяцев, ритуал рождения нового Гора — нечто, по сути своей являющееся церемонией коронации, утверждающей нового фараона двух земель.

Если согласиться со сказанным, то Великая пирамида становится храмом для проведения наиболее важных государственных церемоний, и трудно поверить в то, что ее использовали только один раз, а потом навечно закрыли. Хотя невозможно отрицать тот факт, что идущая вверх галерея была запечатана гранитными блоками, уверенности в том, что пирамида была после церемонии закрыта, нет^{366}.

Гантенбринк, заново измеривший угол южной (Сириуса) шахты камеры Царицы, дал нам возможность подтвердить символическую археологическо-астрономическую связь между этой шахтой и южной (Пояса Ориона) шахтой камеры Фараона^{367}. Однако следует также отметить, что существует прямая физическая связь между двумя южными шахтами. Измерения Гантенбринка позволили нам обнаружить в том месте, где расположена дверь (в конце южной шахты камеры Царицы), небольшую нишу, высеченную в южной (Пояса Ориона) шахте камеры Фараона, там, где она проходит прямо над южной шахтой камеры Царицы. Этим обеспечивается геометрическая и, возможно, структурная связь между двумя шахтами, которую мы предполагали обнаружить, анализируя ритуалы, описанные в Текстах пирамид[105]^.

А также надо отметить, что камера Царицы расположена прямо на восточно-западной оси пирамиды, то есть на одной оси с венчающей пирамиду верхушкой, где когда-то стоял бенбен, или пирамидка[106]. Размер бенбена неизвестен, поскольку он исчез много лет назад[107]. Конечно, есть исследователи, которые считают, что его не было на вершине Великой пирамиды вообще^{368}.

Великая пирамида связана с Гелиополем геодезической системой, поэтому с точки зрения символики существовал указатель в Летополе, который связывал место камня бенбен в Гелиополе с точкой, отмечающей центральную линию Великой пирамиды и, следовательно, с линией, проходящей через две южные шахты к звездам, связанным с культом возрождения. Не является ли это основанием для предположения, что конец южной шахты камеры Царицы может быть каким-либо образом связан с камнем бенбен?

С 22 марта 1993 года мир знает о том факте, что в конце этой шахты есть дверь. Неизбежно возникает вопрос: может ли за дверью находиться подлинный камень бенбен?

Детальное изучение Папируса Весткара и иллюстраций к Книге Мертвых обещает нам замечательные возможности. В Папирусе Весткара сказано, что Хуфу страстно желал найти тайную камеру Тота, предположительно, имевшуюся в храме в Гелиополе, чтобы создать такую же камеру в своей пирамиде^{369}. На многих иллюстрациях, изображающих церемонию открытия уст, показана мумия, стоящая спиной к маленькому храму, увенчанному камнем бенбен. Если мы предположим, что мумия была обращена лицом на север (в направлении около-полярных созвездий, представленных на этих картинках скобелем Гора и его четырьмя сыновьями, стоящими перед мумией), то храм должен находиться на южной стороне камеры Возрождения. На многих из этих иллюстраций показано, что храм имеет маленькую дверь. Мы подозреваем, что южная шахта камеры Царицы может вести к этому храму. Теперь, если мы предположим, что бенбен был на вершине этого храма, то, конечно, это должен быть подлинный бенбен Гелиополя, то есть перед нами открывается еще одна интрига. По данным таких авторов, как Уильям Летаби, камень бенбен сам по себе был храмом^{370}, имевшим, как полагали, утраченные книги Тота, которые — если они существовали — должны были быть составлены в Первое Время, когда Осирис был правителем Египта. Это снова возвращает нас к предсказанию Эдгара Кейси^{371}, что в последние годы нашего века в пирамиде будет найдена тайная камера с архивами^{372}. Если это предсказание сбудется, перед нами открывается перспектива найти прототип Текстов пирамид. В конечном итоге Великая пирамида может оказаться и не немой, как считал Мариет.

И, наконец, зададим себе вопрос: а если там ничего не окажется и тайна по-прежнему останется тайной? В таком случае мы удовлетворимся тем, что даже при отсутствии камня бенбен и храма Тота в конце узкой шахты мы впервые разгадали подлинную тайну пирамид: земную карту звездных полей Ориона — вечного дома звезд-фараонов Египта.

Самой большой давней мечтой Рудольфа является интригующее освещение археологии, которое должно вызвать всемирный интерес к сохранению древних городищ во всем мире. С этой целью он создал Фонд Упуат в Монако и теперь подбирает специализированную команду исследователей. Он просил меня принять участие в этой работе. В ближайшей же перспективе остается исследование Гантенбринком северной шахты — возможно, еще до Рождества 1993 года — и, разумеется, заветная цель — открытие маленькой двери в южной шахте в феврале или марте 1994 года.

В начале сентября 1993 года, почти через шесть месяцев после открытий Рудольфа в Великой пирамиде, связанных с проектом УПУАТ-2 (22 марта 1993 года), я натолкнулся на поразительные строки в книге Чарльза Пьяцци Смита 1878 года «Великая Пирамида». Это было описание «только что обнаруженных вентиляционных каналов в камере Царицы». Смит писал о том, как Уэйнман Диксон и доктор Грант впервые нашли шахты в камере.

Смит затем рассказывает о том, как была найдена северная шахта и как Диксон и Грант огнем пытались проверить наличие выходных отверстий шахт на внешней стороне пирамиды..

Затем следовал таинственный комментарий, который заставил меня подпрыгнуть, хотя со времен, когда это было сказано, прошло более столетия:

Об этом я узнал впервые. Я продолжал читать. Смит рассказал, какой эти реликвии или «диковинки» «произвели фурор, возбудив всеобщий интерес не только дилетантов, но и опытных антикваров в Лондоне, но дальнейшего развития эта история не получила».

Мне показалось странным, что я никогда не слышал об этих находках ранее. Поначалу я автоматически решил, что египтологам хорошо известно о существовании этих реликвий. Я вспомнил о медных деталях, которые Рудольф Гантснбринк обнаружил в южной шахте. В конечном итоге оказалось, что не он первый обнаружил металл в Великой пирамиде. Мне стало интересно, как он к этой новости отнесется Я немедленно позвонил Рудольфу в Мюнхен, и, как я и предвидел, тот было немало изумлен этим известием. Было непонятно, почему египтологи не сочли нужным информировать нас о поразительной находке Диксона в шахте камеры Царицы. Может быть, они думали, что нам об этом уже известно. Затем я позвонил доктору И. Е. С. Эдвардсу, и, к моему удивлению, он тоже никогда не слышал о предметах, найденных Диксоном, и не читал отчета Пьяцци Смита. Он предложил мне поискать их в Британском музее. Оказалось, что никто ничего об этом деле не помнит. Позднее доктор Спенсер, отвечающий за архивы, подтвердил, что эти предметы в архивах музея не зарегистрированы, не говоря уже о том, что самих реликвий там нет. Все это было весьма загадочно. Что могло случиться с древними реликвиями из пирамиды Хеопса? Были они доставлены в свое время в Лондон или нет? Судя по отчету Пьяцци Смита, в Лондон они были привезены.

Именно в этот момент я подумал, что следует позвонить знакомому астроному-любителю в Шотландию. Он посоветовал мне обратиться к профессору Герману Брюку и Мэри Брюк. Профессор Брюк занимал пост Королевского астронома Шотландии в 1967–1976 гг., а его жена читала лекции по астрономии в Эдинбургском университете. Они были авторами нескольких книг, одна из которых представляла собой полную биографию Пьяцци Смита. Я позвонил Мэри Брюк, и она сказала мне, что видела несколько рисунков этих реликвий в личных дневниках Пьяцци Смита, и любезно предложила выяснить этот вопрос. Через несколько дней она сообщила, что нашла много интересных писем и заметок, и предложила мне приехать в Эдинбург. Две недели спустя я отправился на машине в' очаровательный дом семьи Брюк в Пеникьюке около Эдинбурга. К моей радости, Мэри Брюк дала мне копию эскизов Пьяцци Смита с изображением реликвий, а также — что было еще интереснее — несколько письменных отчетов о них, составленных двумя братьями Диксон — Уэйнманом и Джоном! По отчетам Пьяцци и Диксонов я понял, что реликвии, вероятно, можно найти в Лондоне.

Братья Диксон работали вместе с Пьяцци Смитом по меньшей мере с 1871 года. Они тоже «предчувствовали» возможность наличия «тайной камеры» в пирамиде Хеопса. Например, 25 ноября 1871 года Джон Диксон сообщил Пьяцци Смиту, что его младший брат Уэйнман занят на строительстве моста в Египте и сделал такое загадочное примечание:

Джон Диксон отправился в Египет и по возвращении 8 апреля 1872 года снова написал Смиту о том, что Уэйнман все еще очень занят и «я удовлетворен, поскольку нашел след другого прохода!».

Второго сентября 1872 года Джон Диксон пишет еще одно письмо в Лондон Пьяцци Смиту:

Затем 15 ноября 1872 года Джон Диксон снова написал письмо Пьяцци Смиту с упоминанием «Проходов Диксона»:

Через несколько дней, 23 ноября 1872 года, от Джона Диксона Пьяцци Смиту приходят еще два письма. В одном из них Диксон информирует Смита, что он отправил ему реликвии:

Во втором письме Диксон пишет о «теории» Смита, по которой шахты камеры Царицы являются вентиляционными:

Ставшая теперь знаменитой коробка из-под сигар с реликвиями была благополучно доставлена в ноябре 1872 года в Эдинбург в руки Пьяцци Смита. Он сделал запись об этом в своем дневнике, где поместил также полномасштабный рисунок металлического «инструмента». Пьяцци Смит совершенно справедливо отметил, что «инструмент» был «…странно маленьким и изящным для применения в Великой пирамиде..».

Четвертого октября 1993 года я пошел в отдел газет Британской библиотеки в Колиндейл. Просмотрев декабрьские 1872 года выпуски газеты «График», я нашел статью Джона Диксона в номере от 7 декабря на странице 530 (текст) и на странице 545 (рисунки).

_{Рис. 25. Запись от 26 ноября 1872 года в дневнике Пьяцци Смита (с любезного разрешения доктора У. Дункана, секретаря Королевского общества в Эдинбурге).}

Прочитав статью и комментарий Пьяцци и рассмотрев рисунки, я пришел к выводу, что «бронзовый инструмент», или «крюк типа кошки» был инструментом, который использовали при проведении ритуала, вероятно, имеющего отношение к церемонии «открытия уст». Он напомнил мне раздвоенный змеиный язычок. Такие «змееподобные» инструменты действительно использовались при церемонии, и неплохие изображения этих ритуальных предметов можно найти в знаменитом папирусе Хунифера, который хранится в Британском музее. Дальнейшим доказательством этого предположения был тот факт; что этот предмет нашли в северной шахте, которая, как нам теперь известно, указывает на околополярные созвездия — район неба, ассоциируемый с этой церемонией. Астроном и египтолог профессор З. Заба утверждал, что инструмент, называемый «Пеш-эн-кеф», имеющий форму очень похожую на предмет, найденный в канале Диксоном, в очень древние времена использовали при проведении церемонии «открытия уст». Более того, Заба доказал, что «Пеш-эн-кеф», закрепленный на деревянной ручке вместе с отвесом, применяли для выставления пирамид по полярным звездам Теперь казалось весьма вероятным, что жрец поместил ритуальные предметы в северной шахте за стенкой камеры Царицы.

Где же сейчас находятся древние реликвии? Если их нет в Британском музее, то где они? Я принес рисунки реликвий в Отдел египетских древностей Британского музея доктору Кэрол Эндрюс, но она с уверенностью заявила, что среди ее экспонатов таких предметов нет. Сначала она решила, что предметы, судя по рисункам, не столь уж и древние и, вероятно, были помещены в шахту в позднейшие времена. Но я напомнил ей, что шахты до момента их вскрытия в 1872 году Уэйнманом и Грантом были плотно закрыты с двух концов. Причину хорошего состояния шахт Джон Диксон указал в письме, датированном 7 сентября 1877 года:

«Проходы были герметически запечатаны, не было никаких признаков пыли или копоти, стены были столь же чисты, как в день, когда шахту сделали…».

Диксон был прав. Реликвии не подвергались воздушной коррозии, находясь в столь тщательно закупоренном канале. Я высказал доктору Эндрюс свое мнение о том, что «инструмент», о котором идет речь, — это «Пеш-эн-кеф», а также геодезическое приспособление для ориентирования по звездам. С последним утверждением доктор Эндрюс согласилась, но сказала, что «Пеш-эн-кеф» такой формы был известен до Восемнадцатой Династии. Затем я показал рисунки доктору Эдвардсу, и он был вынужден поддержать это утверждение, но в отличие от доктора Эндрюс он признал, что видит инструмент типа «Пеш-эн-кеф». И я, и Рудольф Гантенбринк согласились с ним в этом отношении.

V. Игла Клеопатры и памятные предметы времен королевы Виктории

Затем следовало проверить Музей сэра Джона Соанса в Линкольн-Инн. Уэйнман и Джон Диксоны, видимо, в свое время были хорошо знакомы с его куратором доктором Буноми, как и Пьяцци Смит. Но заведующая архивом миссис Пармер была уверена, что таких предметов в музей никогда не поступало. Я рассказал ей об интересе, проявленном доктором Буноми к теории Пьяцци Смита, и о том, какой острый интерес он проявил к идее установки в Лондоне Иглы Клеопатры. Доктор Бу-номи умер в 1876 году, когда работы по доставке обелиска из Александрии только начались. В разговоре миссис Пармер вспомнила о любопытном факте, связанном с доктором Буноми: после его смерти согласно его пожеланию на крышу музея был помещен глиняный кувшин типа доултон, наполненный памятными предметами, представляющими интерес.

Именно в этот момент я вспомнил о том, что Джон Диксон был связан с операцией Игла Клеопатры. И он, и его брат заключили контракт с сэром Эразмом Уилсоном и сэром Джеймсом Александром, по которому взялись осуществлять руководство доставкой обелиска в Лондон. Последними этапами работ и монтажом памятника на набережной Виктории занимался в основном Джон. Рассказ об этом появился в «Иллюстрейтед Ландн Ньюс» 21 сентября 1878 года. Я поехал к памятнику и прочитал надписи на нем. На северной стороне памятника было высечено:

«Благодаря патриотическому порыву Эразма Уилсона этот обелиск был доставлен из Александрии в металлическом цилиндрическом кожухе. Он был утрачен во время шторма в Бискайском заливе, найден, поднят и воздвигнут на этом месте трудами Джона Диксона в 42-й год правления королевы Виктории (1878 г.)».

Как сообщила 21 сентября 1878 года газета «Иллюстрейтед Ландн Ньюс», множество памятных предметов и реликвий было замуровано в передней части пьедестала. Их заложил сам Джон Диксон в августе 1878 года при строительстве пьедестала, разместив предварительно в двух кувшинах типа доултон. Среди памятных предметов были весьма странные: «фотографии двенадцати английских красавиц, коробка с дамскими шпильками и другими предметами дамского туалета… коробка сигар…»

Не мог ли Джон Диксон поместить древние реликвии, которые он держал в коробке из-под сигар под обелиск? Я позвонил историку из Английского национального наследия мистеру Роджеру Боудлеру, но, по его мнению, вряд ли был известен подробный список предметов, заложенных под обелиск. Он предложил мне проверить архивы компании «Метрополитен Боард оф Воркс», которая вела работы по установке обелиска в 1878 году. Утомительный поиск архивных данных результатов не дал. Ничего не оказалось и в Национальном регистре архивов.

Мы не могли не задавать себе вопроса: может быть, эти древние реликвии — те самые инструменты, с помощью которых выставляли по звездам Великую пирамиду, — все еще лежат в коробке из-под сигар под Иглой Клеопатры в Лондоне. Может быть, там, а может быть, в ином месте, на каком-нибудь темном чердаке или в запыленном шкафу одной из многочисленных лондонских антикварных лавок. Казалось, мы никогда не узнаем об этом.

VI. Послесловие

Считалось, что Джон Диксон и Пьяцци Смит ошибочно охарактеризовали «инструмент», найденный в северной шахте камеры Царицы, как изготовленный из бронзы. Египтологи всегда утверждали, что бронзовый век начался в Египте во времена Среднего Царства. Следовательно, ученые Викторианской эпохи ошибочно приняли медь за бронзу. К моему удивлению, 7 ноября 1993 года доктор А. Дж. Спенсер и доктор Эндрюс, ассистенты Хранителя Отдела египетских древностей Британского музея, сообщили мне, что последними исследованиями установлено: два сосуда Второй Династии, считавшиеся медными, были изготовлены из бронзы. Это означало, что описание Диксона и Пьяцци Смита было в конечном итоге правильным! А также означало: бронзовый век в Египте начался за несколько веков раньше до общепринятой ранее даты.

_{Рис. 26. Предметы, найденные в Великой пирамиде.　 1 — облицовочный камень северной стороны пирамиды; 2 — гранитный шар, 1 фунт 3 унции; 3 — кусок кедрового дерева, явно средство измерения — мера; 4 — бронзовый инструмент с остатками деревянной ручки, прикрепленной к нему. Три последних предмета были найдены в северной шахте камеры Царицы в 1872 году}

Как раз в это время доктор Спенсер любезно разрешила мне сфотографировать железную плиту, найденную в 1837 году британским инженером Дж. Р. Хиллом. Плита была заложена в стык плит в южной шахте камеры Фараона в пирамиде Хеопса. «Чтобы изъять ее… (пришлось) взорвать два внешних ряда блоков у современной поверхности пирамиды». Мистер Хилл и сопровождавшие его представили сертификаты, подтверждающие, что железная плита по возрасту соответствует пирамиде. Плиту поместили в Британский музей^{373}.

Плита имеет размер 26 × 8,6 см. В 1926 году доктор Лукас, директор химического департамента Отдела египетских древностей, проверил ее и «установил, что она по возрасту соответствует пирамиде». Довольно странно, но, узнав, что плита сделана не из метеоритного железа, он почувствовал себя обязанным изменить свое мнение^{374}. Вопрос о возрасте плиты оставался в забвении более пятидесяти лет, пока в 1989 году два именитых металлурга — доктор Эль-Гайяр из Организации нефти и минералов в Суэце и доктор М. П. Джонс из Имперского колледжа в Лондоне — совместно не провели микроскопическое и химическое исследование таинственной железной плиты. К огорчению Британского музея, было получено заключение, что «плита была встроена в пирамиду в то время, когда она возводилась»^{375}. Химический анализ показал также наличие следов золота, что позволяло предположить наличие утраченной сейчас позолоты. Кроме того, был сделан вывод, что плита в свое время имела размеры 26 × 26 см (кстати, 26 см представляют собой точно половину древнеегипетского локтя фараона, меры, которой пользовались строители пирамид). Она, вероятно, была использована для запечатывания конца южной шахты в нескольких метрах от внешней поверхности пирамиды. Если согласиться с выводами Эль-Гайяра и Джонса — а серьезных возражений против них не было, — то это означает: железный век также начался за много веков до даты, которой придерживались египтологи!

В октябре 1993 года я отправился в Мюнхен к Гантенбринку Я собирался передать ему всю документацию, связанную с утраченными реликвиями Диксона. На этот раз я настоял, чтобы Гантенбринк показал мне видеозапись, сделанную в северной шахте камеры Царицы. Мне хотелось самому увидеть длинный железный прут, которым, предположительно, пользовался Диксон для исследования шахты.

Наблюдая, как робот карабкается в шахте, я внезапно увидел загадочный железный прут. Он был сделан из четырехметровых секций, соединенных металлическим рукавом. В поперечном сечении он представлял собой восьмигранник диаметром около 20 мм. По мере проникновения робота в глубь шахты мы заметили небольшой предмет, лежащий на полу. Предмет бросил отблеск золотистого цвета. Рудольф нажал на стоп-кадр, и, к нашему изумлению и радости, мы увидели в шахте еще один «инструмент», очень похожий на тот, что был найден Диксоном, но этот, видимо, был золотым С нарастающим возбуждением мы следили, как робот. дошел до интригующего поворота шахты. Здесь, слегка высунувшись из-за угла, лежал длинный деревянный предмет с явно отломанным концом. В поперечном сечении он походил на палку из кедрового дерева, найденную Диксоном в 1877 году. Сомнений не оставалось: шахта обещает нам много интересных находок, когда Рудольф продолжит свое исследование.

Когда я позднее в Оксфорде сообщил доктору Эдвардсу о поразительных кадрах, которые мы разглядели при просмотре, он предложил организовать поездку Рудольфа в Лондон, чтобы показать видеозапись в Британском музее. Демонстрация состоялась 22 ноября 1993 года в три часа дня после замечательно обеда в Атенауме, на котором присутствовали Рудольф, доктор Эдвардс и профессор Жан Керизель, который специально приехал из Парижа для просмотра записи. Все мы надеялись, что реликвии Диксона со временем найдутся. Я сказал Рудольфу и всем присутствующим о своем намерении обратиться к прессе и опубликовать предположение, что реликвии замурованы под Иглой Клеопатры. Может быть, кто-нибудь на это сообщение откликнется. Мы и предположить не могли, как все это потом обернется. Несколько лондонских газет, включая «Индепендент», опубликовали мой рассказ 6 декабря 1993 года.

Восьмого декабря, по-прежнему не имея новостей о местонахождении реликвий Диксона, я вылетел в Каир, чтобы присоединиться к группе Би-би-си, которая снимала документальный фильм по материалам моей книги. Продюсер Крис Манн и его ассистентка Ромейн Ланкастер не оставляли Эдриану и мне ни одной свободной минуты. Хотя работы было много, хотя иногда она приносила только разочарование, между нами завязались дружеские отношения, и мы отлично провели время. Оператор Грехам Вивере и звукорежиссер Роджер Лукас были в Египте в первый раз, как и ведущая Эмма Фрейд. Восхищенные видами и увлеченные темой фильма, мы провели две недели, сочетая работу, каникулярный отдых и учебу. В Египет и пришел срочный факс от моей жены: реликвии нашлись.

Я немедленно позвонил из Каира доктору Эдвардсу, который, к моему изумлению, сказал мне, что реликвии Диксона были все-таки в хранилищах Британского музея. Доктор Петер Шор, работавший в музее в семидесятых годах, увидел статью в «Индепендент» и тут же вспомнил, что кто-то принес эти предметы приблизительно в 1972 году. Оказалось, что это была правнучка Джона Диксона Бет Портос.

Вернувшись в Лондон 23 декабря, мы с Эдрианом тут же ринулись в Британский музей смотреть реликвии. Там они и были все в той же коробке из-под сигар Диксона. С благоговением смотрели мы на единственные предметы, найденные в Великой пирамиде. Бережно взяв их в руки, я не мог не думать, что каких-то 4500 лет назад неизвестный жрец держал их в руках и потом — загадка — положил их в северной шахте камеры Царицы. Было странно видеть их здесь, в академической стерильности Египетского отдела Британского музея в Лондоне, и мы надеялись, что для них найдется и лучшее место, может быть, на родине, в Египте.

Теперь мы ждем результатов научного исследования, которое — что объяснимо — проводит Британский музей. Из какого материала сделан «инструмент» — из бронзы или меди? Это «Пеш-эн-кеф» для церемонии «открывания уст» или нет? Однако тайна, как бы там ни было, уже раскрыта.

Р. Дж. Бьювэл

Расчеты прецессии представляют собой для историка важный инструмент, помогающий понять древнего человека, религия которого часто была связана с «небесными богами» и, следовательно, была основана на наблюдениях за звездами, на том, что мы сейчас называем астрономией наблюдений невооруженным глазом. Таким образом, следует понимать, что древние люди строили культовые сооружения, в частности храмы, монументы и особенно гробницы, на основе геометрической астрономии, чтобы выразить связь с астрономией и с небесными явлениями через архитектурный символизм. Из этого вытекает, что в тех случаях, когда памятник имеет архитектурные особенности, которые позволяют предположить их связь с определенной звездой, имеется возможность определить на основании прецессии с достаточно высокой достоверностью дату строительства этого сооружения. Воспроизводя звездное небо для заданной эпохи, мы можем увидеть то, что видели древние, и, следовательно, глубже понять религиозное значение их наблюдений через конструкцию и символические особенности памятника..

До появления калькуляторов и компьютеров прецессионные вычисления занимали много времени. Они были не только сложными, но и утомительными, поскольку основаны на формулах сферической тригонометрии и проводятся в несколько этапов. Если надо было провести один или два расчета, то с ними еще можно управиться, но для проверки нескольких звезд и дат надо было потратить на расчеты целый день. К счастью, сейчас это делает за нас хороший персональный компьютер: каждый, его имеющий, может не только выполнить все прецессионные расчеты, всего лишь несколько раз прикоснувшись к клавиатуре, но и увидеть на экране эффект прецессии на небесном глобусе[110]. Но что же такое прецессия?

Солнце и Луна оказывают гравитационное воздействие на экваториальное вращение Земли, заставляя планету «качаться» с очень продолжительным циклом, известным под названием прецессия. Для понимания явления «прецессия» проще всего вообразить Землю в виде тела, вращающегося с одновременным медленным «качанием», полный цикл которого занимает 26 000 лет. Таким образом, ось, проведенная через полюса, находится в состоянии медленного кругового движения на фоне звездного неба, возвращаясь в исходную точку этого движения каждые 26 000 лет. Каждую половину цикла прецессии, то есть каждые 13 000 лет, звезда находится в крайней противолежащей точке прецессионного цикла. Например, если мы зарегистрировали звезду в самой высокой точке (максимальное склонение) прецессионного цикла, то через 13 000 лет (или раньше) звезда будет находиться в самой низкой точке (наименьшее склонение) цикла.

Эффект прецессии в наибольшей степени заметен на меридиане. Возьмем, например, Пояс Ориона. В 2550 году нашей эры звезды Пояса Ориона будут иметь наивысшее склонение (-0,8 градуса) в непосредственной близости от небесного экватора. Следовательно, наименьшее склонение (-48 градусов) приходится на 10 450 год до н. э. Во времена Века Пирамид, приблизительно, в 2500 году до н. э., эти звезды имели склонение около -15 градусов.

_{Рис. 27. Прецессия.}

Однако продолжительность прецессионного цикла величина не абсолютно постоянная и слегка изменяется от эпохи к эпохе. Обычно ее оценивают в интервале от 25 800 до 26 000 лет. В своей книге мы приняли величину в 26 000 лет. Следует отметить, что существует более короткое сложное движение, называемое «нутация» («кивок»), продолжительностью 18,6 лет^{386}. В результате возникают краткие отклонения каждые 18,6 лет от плавного кругового прецессионного движения. Нутацией в прецессионных расчетах для отдаленных эпох обычно пренебрегают, поскольку нет возможности точно определить, было ли нутационное отклонение в то время, для которого ведется расчет.

Как прецессия, так и нутация не являются собственным движением звезд, но связаны с движением нашей планеты, которое создает впечатление, будто звезды перемещаются. Однако все звезды имеют и свое собственное движение, то есть они перемещаются в пространстве Вселенной. Чем ближе звезда, тем сильнее визуальный эффект собственного движения. Чем дальше звезда, тем меньше оно сказывается. Собственное движение измеряют через угловое изменение, представляющее собой сочетание склонения и восхождения звезды над горизонтом, которые являются координатами звезды на звездной карте. Сириус — это одна из ближайших к Земле звезд, которая находится на расстоянии всего 8,4 световых лет. Угловое изменение из-за собственного движения для этой звезды равно -1,21 угловой секунды в год. За тысячу лет накапливается весьма существенная величина, которую следует учитывать при расчете прецессии. С другой стороны, звезды Пояса Ориона, находящиеся на расстоянии около 1400 световых лет, очень далеки от Земли, и обычно их собственное движение не улавливают^{387}. Некоторые ученые предпочитают учитывать очень малое собственное движение, но в результате получается величина порядка одной дуговой минуты для эпохи Века Пирамид. Зарегистрировать такое перемещение невооруженным взглядом невозможно, и, вследствие этого, собственное движение считается для таких случаев пренебрежимо малым[111].

Рассчитывая прецессию за короткий период, скажем, от пятидесяти до ста лет, можно воспользоваться простым правилом большого пальца: солнце на фоне звезд отклоняется от эклиптики (орбита солнца) приблизительно на 50,3 дуговой секунды за год. За сто лет это отклонение составляет около 1 градуса 73 минут, что является достаточно заметным для внимательного наблюдателя. Не все звезды, однако, близки к эклиптике, и поэтому правило большого пальца не всегда к ним применимо. Кроме того, не всегда эффект прецессии сказывается на склонении звезд. Математически прецессию можно рассчитать по формуле:

изменение прямого восхождения

(ПВ) = 3,07″ + 1,34″ sinПB,

изменение склонения (d) = 20,0″ cosПB.

В случае очень больших периодов времени, таких, как несколько тысячелетий, требуется более строгий подход. В каталоге Неба 70000 том 1 дана строгая формула для расчета прецессии. Надо определить три вспомогательные константы А, В и С, выбрав дату отсчета (которая берется как 7000 год нашей эры). Константы определяются по формулам:

А = 2305,647″ Т + 0,302″ Т2 + 0,018″ Т3

В = А + 0,791″ Т2

С = 2003,829″ Т — 0,426″ Т — 0,042″ Т3

Прежде всего следует ввести поправку на собственное движение звезды, которая вводится как (u)ПВ и (u)d для прямого восхождения и склонения, соответственно, для одного года, где величины (u)ПВ и (u)d даны в дуговых секундах. Эти величины отрицательные для времени до 7888 года нашей эры и положительные после этой даты. Величину (u) собственного движения следует взять из таблиц. Результат добавляется (вперед во времени) или вычитается (при обратном отсчете времени) из прямого восхождения и склонения координат выбранной звезды в начале эпохи 2000 года нашей эры. Полученное склонение обозначается как d(0), а новое ПВ как ПВ(0) — поправка на собственное движение внесена. Таким образом, строгая формула для расчета прецессии приобретает вид:

cos d (ПВ — В) = cosd(o) sin[ПВ(0) + А],

cosd соs(ПВ — В) = cosC cos do cos[ПB(0) + A] — sinC sind(0)

sind = cosC sind(0) + sinC cosd(0) cos[ПB(0) + A]

На простом калькуляторе вы легко проведете все расчеты. Мы указали, что возможны и другие поправки, такие, как поправка на нутацию, и визуальные — на аберрацию и рефракцию света, проходящего через атмосферу; но ими обычно пренебрегают. Введение их способно скорее исказить, а не улучшить результат, поскольку нам неизвестны точные величины, которые следует вводить в расчет: нам неизвестна прозрачность атмосферы в данный день данной эпохи. Поэтому считается приемлемым не принимать эти эффекты в расчет и считать, что плюс и минус эффектов нутации, параллакса и аберрации в большей или меньшей степени гасят друг друга.

Расчеты, которые провел для меня в 1987 году астроном доктор Сиднейского университета Джон О'Бирн, показали, что для трех звезд Пояса Ориона — Зета (Аль Нитак), Ипсилон (Аль Нилам) и Дельта (Аль Минтака) поправки на собственное движение для эпохи около 2500 года до н. э. не потребовалось. Даже приняв очень небольшую величину эффекта собственного движения, поправка должна была составить около 65 дуговых секунд — доктор О'Бирн счел эту величину «нереалистично большой». Кратковременные эффекты (нутация и аберрация) в расчет не принимались по причинам, указанным выше.

Для звезды Сириус при определении склонения требовалась поправка на собственное движение величиной в -1,21 дуговой секунды. Для отрицательного времени эпохи Пирамид поправка на собственное движение при расчете прецессии составила +1 градус 33 минуты для 2500 года до н. э.

Для «Мистерии Ориона» мы использовали программу «Скайглоб», версия 3,5. Преимуществом этой программы является наглядность: на экране сразу виден эффект прецессии, а также демонстрируются данные о склонении, прямом восхождении, азимуте, широте и долготе заданной звезды в пределах эпох плюс или минус 13 000 лет. Мы считаем «Скайглоб» очень добротной программой, достаточно точной для работы, связанной с «Мистерией Ориона». Точность этой программы приемлема и для ссылок на нее при дискуссиях. Однако координаты звезд следует вручную изменять, вводя поправку на собственное движение. В основном это требовалась для Сириуса, имеющего значительное собственное перемещение. Перед датой мы всегда ставили латинскую «с» — circa, что означает — приблизительно. В принципе, для прецессионных расчетов, чем дальше эпоха, тем шире диапазон ошибки при введении поправки на собственное движение Нет сомнений, астрономы-профессионалы найдут незначительные ошибки в «Мистерии Ориона». Мы, разумеется, только приветствуем любое уточнение. Но следует всегда помнить, что древние египтяне наблюдали за небом невооруженным глазом и с помощью примитивных инструментов для наблюдения. Величины меньше 20 дуговых секунд нелегко распознать невооруженным глазом. Широко распространено мнение, что древние египтяне использовали для наблюдений инструмент, называемый маскхет: он представляет собой деревянное приспособление со щелью на одном конце, которая используется как коллиматор при наведении на звезды. Они пользовались также простым отвесом для определения вертикали^{388}. При помощи таких приспособлений высоту звезды на меридиане или ее азимут при восходе можно измерить с достаточной точностью, без сомнения, в пределах 20 дуговых минут. Могли египтяне измерить прецессию или нет? Мы установили, что прецессионное отклонение для, скажем, звезды Зета Орион, которая находилась тогда в 16 градусах к югу от небесного экватора, составляет до 78 дуговых минут за одно столетие, что равно полному видимому размеру Луны. Египтологи считают, что религиозные идеи сформировались по меньшей мере за пятьсот лет до Века Пирамид, а может, и раньше^{389}. Следовательно, при наблюдении в течение 688 лет изменение склонения звезды Зета Орион между 7968 и 7468 годами до н. э. составит около 7 градусов 16 минут. Получаем скорость изменения склонения в 77 минут за столетие. Если египтяне заметили, что прецессия обеспечивает за столетие отклонение Солнца в 1 градус 73 минуты в восточном направлении при равномерном движении по орбите относительно отдельной звезды или созвездия, то им было нетрудно прийти к заключению, что полный цикл до возвращения в то же самое место относительно звезды или созвездия занимает 26 000 лет. Определили они эту величину или нет — вопрос дискуссионный: скорее всего, они установили, что прецессия есть цикл (то есть имеет начало и конец) и цикл повторяется вечно.

Мы не знаем точно, когда древние египтяне составили календарь, но считается, что это произошло до Века Пирамид^{390}. В календарной системе исчисления, используемой египтянами, год был разделен на 17 месяцев, каждый из которых имел три «декана» из десяти дней, то есть 38 дней в месяце и 36 деканов в год. Получается год из 368 дней, к которому они добавляли пять дней «сверх года». Именно в эти пять дней родились «нетеру», или боги, включая Осириса и Исиду. Таким образом, возникает ситуация, в которой год из 368 дней соотносился с годом из 365 дней через богов. Для древних египтян разница была вызвана рождением богов, которые были четырьмя отпрысками Нут (богини неба) — Осирисом, Исидой, Сетом и Нефтидой, а пятым богом был Гор, сын Осириса и Исиды.

По религиозному толкованию именно боги превратили 360-дневный год в 365-дневный^{391}. Этими богами, как мы уже видели, разумеется, были звезды. В этом отношении мы должны рассмотреть следующий вопрос: древние египтяне разделили солнечную эклиптику вокруг земли на градусы, и, если так, произвели они разделение на 360 градусов или нет? Факт установленный, что египтяне разделили год на 12 месяцев по 30 дней в каждом, что дает в сумме 360 дней в году. Они также разделили небо на 36 «деканов» каждый из которых состоял из десяти дней, что также дает 360 дней. Из этого следует, что они разделили эклиптику солнца на 360 единиц, или «градусов», чтобы получить один день. Но точное числовое разделение должно иметь 365 единиц, и это они рассчитали, добавив 5 дней к году.

Алан X. Гардинер

Роберт Бьювэл

Эдриан Джилберт

Основой концепции «Мистерии Ориона» является не только теория взаимосвязи Дуата с полями пирамид Четвертой Династии, но и с тем фактом, что доминирующей религией строителей пирамид была звездная религия, по понятиям которой покойный фараон становился звездной душой Ориона. Зададимся вопросом, существовала ли звездная религия Века Пирамид, столь ярко выраженная в Текстах пирамид Пятой и Шестой Династий и архитектурно-астрономическом языке великой Четвертой Династии, в течение всей эпохи фараонов, то есть почти три тысячелетия от первой египетской династии в 3188 году до н. э. до конца последней династии в 676 году до н. э. и даже далее.

Хронология Древнего Египта — настоящий кошмар: нет двух ученых, которые пришли бы к согласию относительно точных дат. В особенности это касается ранних династий, где по заключению специалистов ошибка лежит в диапазоне по меньшей мере в плюс-минус 168 лет. Но сложился консенсус, рамок которого мы и будем придерживаться. Древние египтяне, конечно, не вели счет по династиям, но представляли себе историю как непрерывную череду фараонов, правление которых началось в Первое Время, когда Египтом правили боги. Они считали Гора, сына Осириса и Исиды, исторической личностью, первым человеком-полубогом, воцарившимся в Египте фараоном. Название фараон является производным от Пер-Аа и означает Великий Дом, пантеон или священное семейство, члены которого становятся правителями Египта. Все фараоны считали себя перевоплощением Гора Живущего в противовес покойным и Возродившимся, которые отправились в астральный загробный мир, чтобы стать звездной душой Осириса.

В соответствии со сложившейся в египтологии традицией мы будем придерживаться хронологии, основанной на периодизации по династиям. Египет эпохи фараонов, просуществовавший с 3100 года до н. э. до 332 года до н. э., что значительно дольше правления и греков и римлян, вместе взятых, и даже существования всей западной цивилизации в целом, подразделяется на 31 отчетливо отделенную династию при общем количестве монархов — 390 человек^{396}. Хотя с 332 года до н. э. до 251 года тоже царствовали «фараоны», но это были не египтяне, а македонские греки (период Птолемеев 332—30 год до н. э.) и позднее римские императоры, которые правили Египтом как фараоны^{397}. Египтологи разделили столь долгую эпоху на периоды, которые перечислены в нижеприведенной таблице^{398}.

По Текстам пирамид и по памятникам нам ясно, что культ возрождения был сфокусирован только на фараоне или, возможно, распространялся еще на членов его семьи. Только они имели право на небесное возрождение, которое было связано с мумифицированием и исполнением сложных ритуалов, происходивших в зоне пирамид Мемфиса и даже, как мы подозреваем, в самих пирамидах. Не остается сомнений в том, что во времена великой Четвертой Династии центром ритуалов возрождения были Гизе, а Великая пирамида была апофеозом древней торжественной церемонии, в которой принимал участие труп покойного фараона и вся конгрегация жрецов и приближенных фараона. Об упадке в конце правления этой династии свидетельствует то, что пирамиды стали маленькими и качество строительства пирамид Пятой Династии в Абусире и Саккара стало значительно хуже. С этого момента или, по меньшей мере, с конца Старого Царства монарший культ возрождения стал более демократичным: он распространился на знать и, вероятно, даже на богатых купцов и офицеров. По мере того как процесс ширился, все больше и больше простых людей получали право на небесное возрождение, поэтому ко времени Нового Царства каждому человеку в Египте, который мог позволить себе оплатить мумифицирование и сопутствующие похоронные церемонии и принадлежности, было позволено жить после смерти с Осирисом. Однако демократизация привела к постепенному разложению культа и изменению ритуалов в угоду особым пожеланиям покойных и е пользу почитаемых местных богов. Короче говоря, культ возрождения потерял свою чистоту и простоту,

Тексты, по которым можно проследить эволюцию культа возрождения, содержатся в основном в различных вариантах Книги Мертвых, причем Тексты пирамид представляют собой ее наиболее древний вариант Кроме того, имеется много надписей, сохранившихся в гробницах и храмах, и, разумеется, большая коллекция папирусов в музеях всего мира. Полный анализ этого материала — это работа вне рамок этой книги, мы можем привлечь только ограниченное количество текстов, которые не оставят у вас и тени сомнения, что загробная жизнь с Осирисом определяла жизнь человека всю эпоху фараонов, что судьба и окончательная форма души оставалась звездной — душа-звезда в Дуате или загробном царстве Осириса.

В этой книге мы проследим эволюцию звездной религии в Старом Царстве и в течение Века Пирамид на основе анализа Текстов пирамид. Следующий комплект текстов, который следует исследовать, естественно следует за Текстами пирамид и называется Тексты гробниц Среднего Царства, периода, следующего за Веком Пирамид. Старший египтолог Британского музея Кэрол Эндрюс говорит:

«В период Среднего Царства (приблизительно 2020–1786 гг. до н. э.) похоронные верования и практика были демократизированы, и гарантированная загробная жизнь, на которую раньше могли претендовать только представители правящей семьи и высшая знать, стала доступна всем, кто мог приобрести соответствующие принадлежности. В это время к пассажам Текстов пирамид добавляют много новых заклинаний, и эти новые процедуры были записаны не иероглифами, но скорописью, которая получила название иератической записи, в виде плотно заполненных вертикальных колонок, на деревянных гробах простолюдинов. Это новое место заклинаний известно теперь под названием Тексты гробниц — именно они стали предшественниками текстов Книги Мертвых, записанных в папирусах времен Нового Царства и более поздних»^{399}.

Очевидно, что Тексты пирамид были предшественниками как Текстов гробниц, так и Книги Мертвых, которая уходит в период Птолемеев, в те несколько веков, которые предваряют раннюю христианскую эпоху. Кэрол Эндрюс продолжает: «Новым в Текстах гробниц является то, что бог солнца уже не выступает в роли верховного — Осирис предстает монархом, под властью которого благословленные покойники надеются обрести вечную жизнь, становится богом, с которым сливаются мертвые..»^{400}.

По мнению Эндрюс, в Текстах гробниц появляется новая концепция: загробная жизнь проходит в «Полях Тростника», где сельскохозяйственный труд зеркально отражает труд в Египте, то есть «Мир Иной люди представляют идентичным миру живых»^{401}. Однако Поля Тростника не являются новой концепцией Текстов гробниц, но заимствованы из Текстов пирамид, то есть пришли из Века Пирамид. В издании Текстов пирамид Фолкнера Поля Тростника упоминаются многократно в прямой связи с судьбой души в Мире Ином и описываются в виде образа небесного ландшафта, который напоминает район Нила в Нижнем Египте и является неотъемлемой частью Дуата. И. Е. С. Эдвардс пишет о Полях Тростника: «Даже в ранние времена мир Осириса, вероятно, рассматривался как некий идеализированный вариант этого мира, расположенный под (обратите внимание!) западным горизонтом. Царствует в этом мире Осирис. Этот мир, известный египтянам под названием Поля Тростника, был впоследствии известен грекам под именем Елисейские Поля…»^{402}.

Эдвардс подчеркивает, что древние египтяне «считали загробную жизнь зеркальным отражением этого мира», верили, что он представляет собой место, где «души могут благоденствовать в соответствии со своими желаниями около Осириса»^{403}.

В Текстах гробниц бог Нила говорит: «Я есть тот, кто исполняет приношение даров (жатву) для Осириса при Великом Разливе, я отдаю мои божественные повеления при восходе Великого Бога (Осириса)»^{404}.

В Текстах гробниц мы также читаем: «Осирис появляется при подъеме вод», то есть при ежегодном разливе^{405}. «Восход Великого Бога», знаменующий начало разлива Нила, дает нам образ восхода небесного Осириса (Ориона). Таким образом, в этой духовной форме, по словам Рэндла Кларка, «Осирис считается, в частности, духом нильских вод… Подъем Ориона на южном небе после того, как он пребывал невидимым, есть знак начала нового сезона роста, знак возрождения природы. Осирис возродился в качестве «живой души..», то есть ба, или звездной души — в данном случае это Орион. То, что ба представляет собой именно звездную душу, можно встретить в текстах эпохи фараонов, а также, например, в так называемом Папирусе Карлсберга № 1, который датируется вторым веком нашей эры, то есть уже после появления христианства. Папирус Карлсберга № 1, находящийся сейчас в Копенгагенском университете, был найден в Фаюме, плодородном оазисе к югу от Каира, который во втором веке часто посещали христиане-гностики. Аналогичные тексты, известные под названием «Драматические тексты», найдены в гробнице или кенотафе Сети I в Абидосе (приблизительно 1350 год до н. э.), где их можно увидеть и сейчас. Специалисты по египетской астрономии Отто Нойгебауэр и Ричард Паркер утверждают, что «в главе VI, 43 о душах говорится как о «звездах»^{406}. Фраза в «Драматических текстах», часть II, VI, 43, о которой упоминают Нойгебауэр и Паркер, гласит: «Души идут вперед и путешествуют по небу в ночи. Поднимаются к звездам. Они путешествуют в ночи…» И далее: «Когда ее (душу) видят живущие, она, конечно, звезда, люди не видят ее днем… Видят, как она (душа) живет там. Вы видите ее сияющей в небе…»

Текст Папируса Карлсберга № 1, большое количество материала в котором взято из космологии, отраженной на потолке и стенах гробницы Сети I и в гробницах периода Рамзесов (приблизительно 1308–1168 гг. до н. э.), представляет собой подробный рассказ о возрождении человеческой души в виде звезд в Дуате. Наиболее существенное можно понять из нескольких цитат и комментария Отто Нойгебауэра и Ричарда Паркера, много лет отдавших изучению этих текстов:

«Самая важная информация, которая содержится в этой главе (Карлсберг № 1), заключена в том факте, что деканы (группы звезд) показывают часы не по их последовательному восходу, но по своей верхней точке (на меридиане) или при переходе. Звезда «первого» часа есть декан, который завершил свои десять дней в качестве звезды первого часа и является видимым на меридиане в начале ночи, то есть сразу после захода солнца…»^{407}.

Авторы далее объясняют, что после пересечения меридиана звезде требуется девяносто дней (три месяца), чтобы достичь западного горизонта в то же самое время дня (то есть в сумерках сразу после захода. солнца). Затем она «входит» в Дуат — становится невидимой на семьдесят дней. Семьдесят дней, по словам Паркера и Нойгебауэра, — это период, в течение которого Сириус невидим. Затем звезда вновь рождается на востоке: она «выходит из Дуата» и перемещается по небу с востока на запад. Меридиана она достигает за восемьдесят дней, на этот раз на заре до восхода солнца — двенадцать часов по этой звезде. В течение следующих 120 дней (двенадцать часов декана) звезду видно на меридиане в сумерках, сразу после захода солнца. Это ее «первый» час, и цикл начинается снова. Получается так, что звезда работает (является активной душой) только тогда, когда ее можно видеть при пересечении меридиана, через восемьдесят дней после возрождения, восхождения при восходе солнца, когда она находится на меридиане на заре. Простой расчет показывает, что декан или звезда работает 120 дней, то есть двенадцать часов декана, или 10 дней на каждый^{408}.

В этих текстах упоминается также о том, что возрождение звездной души происходит при ее подъеме на восходе солнца, когда она поднимается на заре на востоке после семидесятидневного периода невидимости. Звезду живописали в виде образа: она появляется из женской фигуры богини неба, которая изогнулась аркой по небу с бедрами на востоке. Богиня неба в таком положении изображена словами в следующем тексте:

«Женская фигура этой… скажем о ней, голова ее на западе, а задняя часть на востоке… Он решил, что задняя часть будет началом, скажем о ней, то есть местом рождения…»^{409}.

«Небесные болота богов (звезд) есть то место, откуда птицы (души Ба) прилетают… они с северо-западной стороны… столь же далекие, как юго-западная сторона… (неба).. которые открывают Дуат, что находится на северной стороне (неба)…»^{410}.

Ясно, что душа человека, которой еще только предстоит возродиться, входит в Дуат на севере или в около-полярном районе, но затем начинает рождаться, предположительно созревая как плод во чреве богини неба, когда звезда находится на заре на меридиане. Для завершения небесной беременности требуется 90 + 120 + 70 = 280 дней, и душа возрождается в виде звезды на востоке в момент восхода солнца. Естественно, ведь среднее время обычной беременности человека составляет, разумеется, 280 дней.

В текстах рассказывается далее, что особые звезды, о которых мы говорим, поднимаются в юго-восточной части горизонта, где поднимаются Орион и Сириус (как и сейчас):

«…то есть восход богов. Они… Орион и Сотис (Сириус), есть те, кто первые из богов — скажем, они обычно проводят семьдесят дней в Дуате (и они поднимаются) снова… На (юго-)востоке празднуют они свой первый праздник..»^{411}.

Наконец, в текстах показан полный цикл жизнь — смерть — возрождение звезды, который был точно таким же, как у человека:

«…их похороны (звезд) происходят точно так же, как похороны людей… скажем, они подобны погребальным дням, которые есть у человека сегодня… семьдесят дней, которые он проводит в доме, где мумифицируют… Такой срок отведен им в Дуате. Такова продолжительность их пребывания в Дуате… каждой из звезд — скажем, семьдесят дней… вот что означает смерть. Та, которая заходит, есть та, которой это предстоит… звезда среди них, что идет в Дуат…»^{412}.

В комментарии Нойгебауэра — Паркера к этим текстам говорится, что аналогия между ритуалом мумифицирования тела и «пребыванием звезды в Дуате в течение семидесяти дней высказана в тексте совершенно недвусмысленно». Далее, к нашему удивлению, они пишут: «До настоящего времени еще не было высказано предположений, почему в качестве идеального периода было выбрано именно семьдесят дней», затем совершенно справедливо делают вывод: «Поведение Сириуса — прототипа звезд декана — будет правильным предположением»^{413}.

Совершенно очевидно, что смерть человека и его возрождение в загробном мире, или «космическом Египте», были связаны с ежегодным циклом звезд и, в частности, со звездами Сириус и Орион, божественной парой — главными действующими лицами драмы небесного возрождения. Эти представления сложились в Египте в начале Века Пирамид и впервые были изложены священным астро-архитектурным языкам Четвертой Династии, построившей в Гизе и Дашуре гигантские пирамиды. Эти пирамиды, сохранившиеся до наших дней вместе с Текстами пирамид Пятой и Шестой Династий, донесли до нас основы мощной звездной религии возрождения.

Религия есть чистейшее проявление надежды человека на то, что молитвы и религиозные ритуалы помогут обращенному или верующему сподобиться возрождению в виде звездной души в загробном мире Осириса. Анализируя тексты в целом, мы приходим к выводу, что цикл беременности от 773 до 780 дней (около 9 месяцев) завершается, когда начинаются роды: на меридиане на заре появляется звезда, чтобы достигнуть на востоке на заре апофеоза возрождения.

Критические точки ритуала имели огромное значение: юг (меридиан) отмечал начало цикла, запад — начало символической смерти, когда звезда становится невидимой, восток означал возрождение, когда звезда восходила на заре. Север, видимо, выступал в роли фиксированной точки, где вырабатывалась энергия процесса, которая подобна космической пуповине, связывающей весь процесс в единое целое. Там было таинственное убежище Туарт — воплощенной самки бегемота, — богини плодородия и вынашивания плода, которая была представлена созвездием, названным нами созвездием Дракона. Интересно, что полярный район неба, где обитала Туарт, имел также «исходную точку», из которой и простиралась пуповина. Эта «исходная точка» часто упоминается в Текстах пирамид в связи с астральными ритуалами и обозначена во многих астрономических рисунках более позднего периода.

Итак, говорит ли об этом нам материал Текстов пирамид и его более поздней версии Текстов гробниц и Книги Мертвых, выражено ли то же самое астро-архитектурным языком пирамид Четвертой Династии, в частности, пирамидой Хеопса? Мы надеемся, что ответ однозначен — да. Вернемся к мифу об Осирисе и Исиде и внимательно рассмотрим его с астральной точки зрения. Осирис был убит своим братом Сетом, Исида собрала рассеянные члены его тела, чтобы возродить его к жизни, но одной жизненно важной части тела не хватило — фаллоса. Исида была вынуждена сделать искусственный фаллос, чтобы забеременеть и родить Гора. Если мы взглянем на конфигурацию звезд Орион-Гиады, то она предстает в виде мужской фигуры, и мы можем видеть, что место, которое мы называем Поясом Ориона, занимает место фаллоса. Часто высказывалось предположение (недавно это сделал и автор), что шахты пирамиды Хеопса служат плодородию или играют фаллическую роль в ритуалах звездного возрождения^{414}. Следовательно, мы можем вполне обоснованно считать, что три звезды, образующие Пояс Ориона, считались фаллосом Саху-Ориона (Осириса-Ориона). Они имеют свой символический аналог на земле в трех пирамидах Гизе, а именно одна из южных шахт пирамиды Хеопса (от камеры Фараона) направлена на Пояс Ориона. Южная шахта камеры Царицы направлена на Исиду-Сириус, и это подтверждается прямым упоминанием в Текстах пирамид, где к Осирису-Ориону обращаются: «Твоя сестра Исида идет к тебе в радости от любви к тебе. Ты поместил ее на свой фаллос, и твое семя проникло в нее, она готова как Сотис (Сириус), Хар-Сопт (звездный Гор) вышел из тебя, как Гор, кто есть в Сотис..» (ТП 632–633).

Мы вправе обоснованно предположить то, о чем нам уже говорили: фаллос Осириса-Ориона — это южная шахта камеры Фараона, направленная на Пояс Ориона, и фаллос Осириса-Ориона связан с Исидой-Сотис (Сириусом) через южную шахту камеры Царицы. Фраза «Твоя сестра Исида идет к тебе» показывает, что должна существовать физическая связь между двумя шахтами, и, возможно, Гантенбринк нашел эту связь, послав УПУАТ исследовать эти шахты. В конце южной шахты камеры Царицы, приблизительно за девятнадцать метров от внешнего склона пирамиды была обнаружена маленькая опускная дверь. Прямо над этой точкой проходит южная шахта камеры Фараона, шахта Ориона, в которой есть отметка или ниша, свидетельствующая о том, что древние строители видели связь между двумя южными шахтами.

Если предположение правильное, то можно сделать вывод: большое пространство между двумя южными шахтами может содержать что-то, имеющее отношение к звездным ритуалам осеменения Исиды для зачатия нового символического Гора-фараона, который заменит отошедшего в мир иной. Эго вполне соответствовало бы религиозным верованиям эпохи, как показывают Тексты пирамид. Британский египтолог Генри Франкфорт, бывший директор Варбургского института в Лондоне, обратил внимание ученого мира на то, что он считает двойным событием, имевшим место после смерти фараона: первое — погребальные ритуалы, связанные с тщательной подготовкой покойного фараона как Саху (мумии или духовного тела)^{415}, которыми тело приближали к грани небесного возрождения; второе — действие, параллельное первому: передача власти новому живому Гору-фараону^{416}. (В мае 1993 года Роберт Бьювэл был приглашен директором Варбургского института доктором Николасом Манном для обсуждения недавних находок в пирамиде Хеопса и звездного культа, отраженного в Текстах пирамид. Есть надежда, что этот институт, в котором есть специалисты по многим дисциплинам, поможет глубже разобраться в двойственности древних религий и астрологий.)^{417}.

Роберт Бьювэл

Религиозные функции, выраженные посредством геометрической астрономии в архитектурных решениях

Общепризнан факт, что конструкция пирамиды Хеопса — в меньшей степени и других пирамид — свидетельствует о знании основ геометрии и наблюдательной астрономии^{418}. Строго геометрическая форма сооружения, точность соотношений в конструкции, аккуратность, с которой пирамида была выставлена по меридиану, делают этот факт непреложным. Многие математики, изучавшие пирамиду, единодушны во мнении, что конструкция отличается исключительной гармонией углов и размеров^{419}. Те, кто занимался астрономическим аспектом размещения пирамиды, как правило, признают, что основание пирамиды было выставлено по меридиану с помощью звездных наблюдений и, как было показано^{420}, с положением звезд было соотнесено положение некоторых внутренних элементов сооружения^{421}.

Но главное заключается в том, что это сооружение глубоко религиозное: его основное культовое назначение — помочь покойному фараону взойти на небо^{422}. Короче говоря, сооружение представляет собой особого рода гробницу, имеющую определенное функциональное назначение, которое в силу отсутствия подходящих терминов можно определить как астрологическое^{423}. Сказанное является общепризнанным и подтверждается описанием литургий в Текстах пирамид^{424}. Религия и ритуалы Века Пирамид представляли собой религию небесную, по понятиям которой фараон становился звездой и его звездная душа поселялась или переносилась к южным звездам Ориону и Сириусу и к северным звездам, в том числе к трем околополярным созвездиям Большая Медведица, Малая Медведица и созвездию Дракона^{425}. Сверхзадача древнего архитектора заключалась в необходимости выразить эти жизненно важные элементы звездной религии через конструкцию сооружения. По завершении строительства пирамида как сооружение становилась, в первую очередь, инструментом возрождения покойного фараона.

Чтобы конструкция соответствовала религиозным функциям, архитектор заложил в ее основу простые геометрические принципы, воспользовавшись углами прямыми и разделенными пополам, определенными на основе простых математических соотношений и пропорций. Такой прием является обычным для архитектурных и строительных решений при создании идеально функционального сооружения в рамках структурных и строительных ограничений. Каждый, кто изучает конструкцию пирамиды Хеопса, сразу обнаруживает ее связь с элементарной математикой^{426}. Но исследователю не стоит заблуждаться, думая, что элементарная математика была существенным элементом культа, выраженного через пирамиды. Математика — это всего лишь инструмент, хотя, по всей вероятности, инструмент священный, с помощью которого архитектор решал другие задачи.

Узкие шахты

В Великой пирамиде есть четыре узкие шахты, две отходят от камеры Фараона в северном и южном направлениях, две другие тоже в северном и южном направлениях — от камеры Царицы. Дискуссии вокруг шахт идут с 1837 года, что нашло свое отражение в бесчисленном количестве книг и статей^{427}. Хотя сначала считалось, что они предназначены для вентиляции внутренних камер пирамиды, сегодня все пришли к общему мнению, что они устроены в качестве дороги, по которой восходит душа покойного фараона^{428}. Автор убежден в правильности этой гипотезы^{429}. Однако существует один главный элемент математического характера, который должен быть отражен в этой гипотезе, если мы хотим, чтобы она выдержала научную проверку: звездная теория должна объяснить тот факт, что архитектор считал необходимым вывести каждую пару шахт на поверхность пирамиды на одном и том же горизонтальном уровне. Следовательно, чрезвычайно важно проследить стратегическую логику, чтобы с помощью серии вопросов и ответов убедиться, каковы были вероятные намерения архитектора, когда он выбрал такое решение.

Математическая астрономия или астрономическая математика?

Прежде всего, надо ответить на один вопрос: архитектору было предписано выразить через конструкцию пирамиды священные принципы математики или же было приказано использовать священную математику, чтобы пирамида отвечала функциям, которые требовались по культовым соображениям, то есть чтобы пирамида служила средством вознесения покойного фараона на небе?

Возможно, лучше всего было бы дать ответ на этот вопрос на основе аналогии современной. Во времена Средневековья (а иногда и в настоящее время) соборы строили в виде креста, обычно ориентированного на восток Главный вход устраивали с западной стороны в основании креста, вследствие чего паства заходила в собор, двигаясь на восток, что символизирует воскресение Христа: восток — это то место, где на небесной сфере поднимается звезда, отметившая рождение Христа, — «звезда Востока»^{430}. Собор представляет собой религиозное сооружение, предназначение которого — удовлетворение литургических нужд христианской веры, и именно это предназначение определяет задачу, которую ставят перед архитектором. Архитектор, пользуясь геометрией и математикой в целом, разрабатывает конструкцию, чтобы выразить символически литургическую функцию культа. Крест исполняется в геометрических пропорциях, наполненных глубоким символическим значением: купол является символом неба, алтарь — вершина христианского креста и так далее. И здесь архитектор пользуется данными простой астрономии наблюдений, чтобы сориентировать сооружение на восток, определенные элементы — на восход солнца, другие — на закат и так далее.

Следовательно, вполне логично было бы предположить, что если средневековый собор (такой, как Шартрский во Франции) тщательно обследовать на научной основе, то по его конструктивным особенностям и ориентации мы найдем в нем как священную математику, так и астрономию наблюдений. Но предполагать, будто архитектор руководствовался и тем и другим, было бы заблуждением. Правильный вывод заключается в том, что архитектор использует язык символической математики и наблюдательной астрономии для выражения литургической функции сооружения.

Сказанное справедливо и для пирамиды Хеопса. Научное исследование выявит принципы священной геометрии и определенные элементы астрономии наблюдений, но они всего лишь инструмент, которым пользуется архитектор. Без религиозного содержания цель и функции сооружения лишены смысла. Научный подход в данном случае необходим только для того, чтобы понять этот «инструмент» и, следовательно, понять язык архитектора, которым выражены религиозные цель и функция.

Таким образом, единственно правильным подходом, который ведет к пониманию конструкции пирамиды, будет использование элементарной математики и наблюдательной астрономии для извлечения символического смысла конструкции, ведущего нас, в конечном итоге, к литургии культа. Таким же должен быть и подход к изучению шахт пирамиды Хеопса.

Строительное задание, основанное на религиозной функции

Из Текстов пирамид нам известно, что как северные звезды, так и южные были существенным элементом ритуалов возрождения и прямо связаны с небесной судьбой отошедшего в иной мир фараона^{431}. Трудами многих исследователей, египтологов и астрономов, было установлено, что этими созвездиями являются:

а) северный меридианальный район: созвездия Большая Медведица, Малая Медведица и Дракона. В последнем главная звезда Альфа Дракона выступала в роли Полярной звезды Века Пирамид (около 2500 года до н. э.)

б) южный меридианальный район: в основном это созвездия Ориона и Большого Пса (в состав которого входит Сириус). Следует добавить и созвездие Тельца, включая Гиады, которые тоже имели большое культовое значение.

Положение всех звезд, разумеется, следует рассчитать с учетом прецессионного смещения для эпохи около 2500 года до н. э., чтобы звездная карта соответствовала предполагаемой дате строительства пирамиды Хеопса.

Как мы уже говорили, сакральные ритуалы, которые проводились после смерти фараона, были, по своей сути, обрядом воскрешения. Некоторые называют их Обрядами Осириса, поскольку в итоге покойный фараон становился Осирисом и уходил в небесное царство этого бога, в небесный район Ориона^{432}. Однако сначала надо было провести несколько церемоний, чтобы подготовить покойного фараона к путешествию к Ориону-Осирису. Наиболее существенной из этих церемоний был ритуал открытия уст, во время которого для обеспечения возрождения покойника Гор и его четыре сына открывали рот Осириса-фараона с помощью специального инструмента. Этот ритуал тоже имеет астральное значение, но связанное с околополярным районом неба. Общепризнано, что два ритуальных инструмента имели форму, подобную форме созвездий Большой и Малой Медведицы^{433}. Другим главным событием церемонии было символическое рождение нового Гора (нового фараона), которое тоже имеет звездный символизм, поскольку «Гор, кто есть Сириус-Исида»^{434}.

Следовательно, мы можем сделать вывод, что архитектору было предписано включить в конструкцию камер возрождения архитектурные элементы, которые будут связаны с главными ритуалами открытия уст и рождения «Гора, кто есть Сириус-Исида», и с кульминацией церемонии, когда душа отправлялась в небесное царство Осириса-Ориона. В предыдущих статьях^{435} было показано, что две южные шахты направлены на Пояс Ориона и на Сириус, то есть, по мифологии, на Осириса и Исиду соответственно. Две северные шахты были направлены на полярную звезду, Альфу Дракона и к вершине созвездия малой Медведицы, небесному скобелю Гора, который называли также «скобелем Упуата»^{436} Такая направленность шахт с учетом прецессии была в эпоху около 2450 года до н. э. плюс-минус двадцать пять лет^{437}.

Инструменты и техника осуществления строительных решений

Анализируя технику воплощения инженерных решений, мы должны определить, в каких условиях работал архитектор. Мы рассматриваем эпоху около 2500 года до н. э., когда фараоном Снофру, отцом Хеопса, уже были завершены две пирамиды в Дашуре и одна в Медуме. Опыт создания конструкции правильной пирамиды и ее строительства, несомненно, был связан с этими пирамидами. Признав, что архитектор Хеопса воспользовался основами геометрии для определения масштабов и пропорций и основами астрономии наблюдений для привязки основания пирамиды и таких ее элементов, как шахты, мы должны также признать, что у него уже был аналог в виде геометрических и астрономических конструктивных особенностей пирамид Дашура, а также общее представление о будущем некрополе — поле пирамид Гизе как едином целом^{438} Все эти элементы должны были быть сведены в единый архитектурный комплекс, который, если высказанное правильно, должен прослеживаться в едином генплане комплекса пирамид Дашура и Гизе и, в конечном итоге, в расположении и конструкции пирамиды Хеопса. Конечная цель — конструкция пирамиды Хеопса должна была быть связана с религиозной функцией сооружения.

_{Рис. 28. Астрономическая геометрия шахт и камер Великой пирамиды при положении звезд, характерном для 2450 года до н. э.}

Роберт Бьювэл

Р. Бьювэл и Р. Кук

I. Осирисы — сыновья Ра

Дж. Г. Брестед в 1912 году усмотрел в Текстах пирамид (около 2300 года до н. э.) описание солнечной религии, которая «поглотила» более старую и якобы уже бессильную звездную религию во времена Века Пирамид^{450}. К сожалению, эта точка зрения стала египтологической догмой, и этой догмы многие ученые придерживаются до настоящего времени^{451}. В 1966 году P. O. Фолкнер выявил в Текстах пирамид явно звездные элементы, но, подобно Брестеду до него, счел их устаревшим вспомогательным аспектом культа времен Века Пирамид, который был, по Брестеду, преимущественно солнечным^{452}.

Однако в 1964 году эта догма была оспорена, когда А. Бадави и В. Тримбл доказали, что так называемые вентиляционные шахты камеры Фараона в Великой пирамиде ориентированы на звезды созвездия Пояс Ориона (Осирис) на юге и на околополярные звезды (Альфа Дракона) на севере^{453}. Дальнейшие доказательства взаимосвязи Пояса Ориона и пирамид Гизе были приведены Р. Бьювэлом, соавтором этой статьи, в 1989–1990 гг.^{454}

_{Рис. 29. Восход Пояса Ориона на заре и привязка под углом 26,5 градуса. 1 — небесный экватор; 2 — Орион; 3 — восход Пояса Ориона на заре; 4 — восход солнца; 5 — точный восток; 6 — восточные мастаба; 7 — сфинкс; 8 — широта 10; 9 — мощеная дорога; 10 — подвалы для лодок; 11 — Хуфу; 12 — мощеная дорога; 13 — западные мастаба; 14 — Хафра; 15 — Менкаура; 16 — мастаба.}

Однако если рассмотреть этот вопрос, применив подход Дж. Г. Брестеда, то создается впечатление, будто во времена Века Пирамид существовал «религиозный конфликт» между государственными религиозными кланами Века Пирамид, когда один клан придерживался в основном концепции «солнечной судьбы», а другой клан — концепции «звездной судьбы» души покойного фараона. Очевидно, что с таких позиций сильную религию возрождения Века Пирамид рассматривать не следует: мы не думаем, что такой конфликт, который вообразил Брестед, когда-либо имел место. Более вероятной представляется следующая трактовка: фараоны Века Пирамид считали себя не ипостасью Ра, но скорее живущими «сыновьями Ра» и как таковые оказывались причисленными к божественному потомству Ра в лице «Гора», пока были живы, и в лице «Осириса» после смерти. Поскольку Осирис бьгл небесным богом, воплощенным в созвездии Ориона, фараоны должны были пройти через процедуру возрождения в ипостаси Осириса, которая обеспечивала им звездную судьбу с Осирисом-Орионом. Эта трактовка, вполне отвечающая верованиям, изложенным в Текстах пирамид и иных религиозных текстах других эпох, исключает возможность гипотетического конфликта между солнечным и звездным культами строителей пирамид и заставляет нас рассмотреть «солнечный элемент» древней астральной религии во времена Века Пирамид.

II. Восход «Горизонта Хуфу» на заре

Легко доказать, что восход Пояса Ориона на заре, в частности звезды Зета Орион (Аль Нитак), происходил в 7468 году до н. э., когда была построена Великая пирамида, за несколько недель до летнего солнцестояния. Это означает, что точка восхода солнца в этот день имела азимут 63,5 градуса, то есть на 76,3 градуса к северу от востока.

III. Привязка пирамид-спутников в Гизе, произведенная Куком

Соавтор этой статьи Робин Кук, независимый исследователь геометрии и генплана пирамид Гизе, показал, что угол в 26,5 градуса к северу от востока является ключевым углом привязки всего комплекса Гизе, в особенности для трех так называемых пирамид-спутников пирамиды Хеопса, которые находятся с восточной стороны. Короче говоря, привязка направляет все внимание наблюдателя, обозревающего восточную часть неба на азимут 63,5 градуса, а также на восход Зета Ориона на заре в эпоху строительства Великой пирамиды, то есть приблизительно в 2450 году до н. э. Выбор угла именно такой величины, принимая во внимание его культовую связь с «возрождением» Осириса-Ориона, вряд ли случаен. Более того, угол в 26,5 градуса постоянно встречается внутри Великой пирамиды, в частности, это угол наклона как идущих вниз, так и поднимающихся проходов, ведущих к камерам пирамиды. Хорошо известно, что угол в 26,5 градуса образует диагональ двойного квадрата. Его часто использовали древние египтяне в конструкциях сооружений. В работе Кука впервые показано, что этот угол применен также при составлении генплана некрополя Гизе^{455}. Нет необходимости говорить о том, что этот факт представляет огромный интерес, поскольку является сильным аргументом в пользу гипотезы создания некрополя по генеральному плану как единого целого.

IV. Околополярные звезды как часы

В предыдущей статье Бьювэла было показано, что восход звезды Зета Орион на востоке совпадает с проходом через меридиан звезды Кохаб Малой Медведицы, на которую нацелена северная шахта камеры Царицы^{456}. Было выдвинуто предположение, что этот факт объясняет название пирамиды Хеопса «Горизонт Хуфу», более того, это свидетельствует о том, что название пирамиды звездное и совпадает с общей тенденцией всех названий, которые дали пирамидам современники Хеопса фараоны Джедефра и Небка^{457}.

Отсюда вытекает, что древние строители могли предсказать важное событие — восход на заре, то есть возрождение звезды Зета Орион, как по приближению солнца к точке с азимутом 63,3 градуса (76,6 градуса к северу от востока), так и по высшей точке звезды Кохаб. Это позволяет высказать предположение, что восход звезд определяли не просто нетерпеливым ожиданием на заре, что могло бы осложняться дымкой над горизонтом, облаками и чрезмерной рефракцией, но с помощью околополярных звезд, которые служили своеобразными звездными часами, отмечающими время по пересечению меридиана или по высшей точке определенной околополярной звезды.

Роберт Бьювэл

Всякий большой строительный проект осуществляется в несколько этапов, занимающих несколько лет, иногда несколько десятилетий и включающих тщательное составление бюджета, проектирование, подготовительные работы, планирование, организацию и, наконец, собственно строительство. При крупномасштабном планировании, например целого города, многие замыслы никогда не доводятся до финальной стадии строительства, а если доводятся, то в драматически измененном виде по сравнению с замыслом.

Мегапроекты обычно запускаются одновременным началом различных этапов, причем обычно в контракт подряда включается параграф, оговаривающий увеличение или снижение объемов работ, как правило, на 10 или 20 процентов. Короче говоря, заказчик уведомляется о различных изменениях сопутствующих обстоятельств, которые могут возникнуть при осуществлении строительства, таких, как изменение финансовых ресурсов, перемены в правительственной политике, возникновение новых приоритетов и прямое банкротство. Кроме того, оговариваются обстоятельства, причисляемые к форсмажорным: война, гражданские беспорядки, землетрясение, засуха и так далее, которые могут сделать проект неосуществимым. Итак, вне зависимости от того, какие контрактные отношения сложились между сторонами, вне зависимости от того, насколько страстно стороны желают осуществить проект, в какую бы эпоху это ни происходило, все проекты подчиняются обстоятельствам, подвергаются риску пересмотра или полного прекращения работ.

В конце семидесятых, например, я принимал участие в большом проекте в Иране. Сначала предполагалось построить в течение пяти лет пятнадцать больших бетонных жилых комплексов в восточной части столицы. В конечном итоге непредвиденные задержки и иранская революция привели к полному прекращению реализации проекта на этапе, когда было завершено только восемь из пятнадцати сооружений, три — почти завершены, остальные еще не начаты.

Планирование строительства пирамид Четвертой Династии, в процессе которого требовалось уложить 22 миллиона тонн материалов только в сами пирамиды плюс по меньшей мере 30 процентов на вспомогательные работы, такие, как каналы, стены ограждения, дороги, храмы, временные сооружения, рампы и так далее, должно было занять много лет тщательного планирования и организационных работ. Масштаб сооружения, уже не упоминая поразительную точность привязки и исполнения работ, предполагает, что строители умели великолепно планировать, организовывать и исполнять работы в масштабах действительно грандиозных. Еще более поразительным является тот факт, что строительство велось на протяжении трех или даже четырех поколений. Ни одна организация не свяжется с проектом, требующим для осуществления трех десятилетий, не говоря уже о трех поколениях. Немногие, кроме совсем законченных оптимистов, решатся составить план, требующий для полной реализации около ста лет. А 4500 лет назад около современного Каира группа целеустремленных жрецов-архитекторов запланировала строительство семи гигантских пирамидальных сооружений, организовала ведение работ и, самое поразительное, следила за осуществлением проекта на протяжении трех поколений.

После ста лет строительства две пирамиды в Дашуре и три пирамиды в Гизе, а также одинокая пирамида в Абу-Руваш были завершены, но это замечательное достижение сильно истощило трудовые ресурсы. Работа в течение 18 десятилетий велась в исключительно трудных условиях: более чем 8 миллионов блоков, в общей сложности 77 миллиона тонн камня были вырублены в карьерах, перевезены и уложены в конструкцию. Поэтому неудивительно, что движущая сила строительства великих пирамид ослабла: завершенный на 88 процентов проект потерял энергию.

Доказательства медленного упадка отчетливо прослеживаются в «незаконченной» пирамиде Завиат-аль-Ариан, начатой внуком Хеопса. Очевидно, что жрецы-архитекторы Пятой и Шестой Династий делали упор не на архитектурную выразительность, но на «магическую» силу, которой, по их мнению, обладали иероглифы. Это объясняет внезапное появление Текстов пирамид после гигантских пирамид Четвертой Династии и, разумеется, меньший масштаб и худшее исполнение более поздних пирамид. Написанное слово по меньшей мере частично заменило многие архитектурные символы, такие, например, как звездные шахты в пирамиде Хеопса. Более не было нужды устраивать выраженную архитектурно «космическую связь» со звездами Ориона, когда для этого было достаточно «магических» знаков — иероглифов.

По мнению древних египтян, «сказать» или «написать» означало то же, что «сделать». Книге Мертвых, записанной на папирусе или на стенах более простых гробниц, было суждено стать достаточно волшебной, чтобы осуществилось возрождение. Таким образом, чистый архитектурный символизм уступил дорогу «магической» силе письменного слова, которая вполне удовлетворила фараонов-полубогов, желавших достичь мира звезд.

_{Рис. 30. Карта поля пирамид Гизе. Уменьшенная копия карты, составленной в масштабе 150 000:1 (атлас Древнего Египта). Рис. 31. Фотография звездного района Ориона с Млечным Путем. 1 — Гиады; 2 — Орион.}

Роберт Бьювэл

Возможно ли, что ограничения, связанные с геологией, повлияли на выбор площадки для трех пирамид Гизе?

Ортодоксы утверждают, что Хеопс выбрал наилучшую площадку для своей Великой пирамиды, а именно: высокое место с видом на долину Нила. Вместе с тем, если эта площадка столь хороша, почему Снофру, отец Хеопса, построил две свои пирамиды в Дашуре? Почему он не остановил свой взгляд, в первую очередь, на плато Гизе? Далее, наилучшей площадкой в Гизе является не та, где построил пирамиду Хеопс, но место гигантской пирамиды Хефрена. Более того, площадка, выбранная Хеопсом, заставила строителей решать серьезную проблему, поскольку на ней есть большая скала, которую строители были вынуждены ввести в тело сооружения. Эта скала или холм имеет, согласно оценкам, 7 метров высоты, и строителям стоило больших трудов обеспечение квадратуры основания, поскольку они не имели возможности просматривать площадку по диагонали — серьезное препятствие, когда надо устроить основание в виде идеального квадрата. В. Ф. Петри считает, что 100 лет назад наилучшее место для пирамиды Хеопса находилось в ста метрах к западу, поскольку это позволило бы строить пирамиду не столь близко от откоса. Эта площадка была бы более высоким и лучшим основанием, и, конечно, на ней не было выступающей скалы^{458}.

_{Рис. 29. Топографическая карта плато Гизе (благодаря любезности профессора Жана Керизеля, 1994 г.).}

Хотя точная форма плато Гизе 4500 лет назад нам неизвестна (до сих пор идут споры о точном расположении и размерах карьеров и, что более важно, какими были вокруг пирамид рампы, земляные или нет, а если земляные, то были они прямыми или спиральными), мы вполне можем считать, что плато было довольно плоским, с небольшим уклоном с запада к востоку на протяжении двух километров и с очень небольшим изменением градиента с севера к югу на протяжении 1,3 километра. Таким образом, центральный район плато позволял строителям возвести сооружение в любом месте по своему желанию.

Следовательно, представляется очевидным, что строители некрополя Гизе не были стеснены какими-либо геологическими ограничениями. Они разместили три пирамиды на диагонали северо-восток — юго-запад не из-за того, что их понуждали к этому геологические условия, но поскольку они хотели поставить их именно так, и они слегка отодвинули от диагонали третью, наименьшую пирамиду не по геологическим соображениям, но опять же потому, что хотели этого.

В таком случае зададим вопрос: почему они хотели так, а не иначе? Пирамиды есть религиозные сооружения и служили средством возрождения фараона. Литургика церемонии этого культа возрождения фараонов описана в Текстах пирамид. В них рассказано о загробной судьбе фараона с Осирисом-Орионом в небе.

Пирамиды привязаны к звездам: их основания выставлены вдоль меридиана (север — юг) по звездам Великая пирамида имеет четыре шахты, расположенные меридианально и направленные на звезды, связанные с культом возрождения. Одна из них направлена прямо на Пояс Ориона, на звезду Аль Нитак, нижнюю звезду Пояса Ориона. Сопоставляя эту звезду с Великой пирамидой, мы видим очевидное: то же самое взаиморасположение трех пирамид Гизе, как и у трех звезд Пояса Ориона, а также соответствие положения пирамид относительно священного Нила расположению звезд относительно «небесного» Нила. Следовательно, случайное совпадение в размещении пирамид Гизе можно с уверенностью исключить.