— Вы уверены? — Потребовал безучастно Рис Лесситер. Он выслушал подтверждение и без единого слова закончил звонок, опустив мобильный телефон на стол. Поднял хрустальный бокал, наполненный лучшим виски, который можно было купить за деньги, и медленно потягивал, наслаждаясь мягким, выдержанным вкусом, как истинный ценитель.

Его печально известный контроль начал трескаться, когда он стоял там, слепо глядя из окна от пола до потолка, перебирая фразы из разговора, снова и снова проигрывая их в уме, их значение непостижимо, их последствия необратимы… результаты теста неоспоримы… подсчет сперматозоидов — в норме… процент реканализации[1] один на тысячу…

Это правда. Он мог быть отцом. Тогда это означало… НЕТ! Он бы не сделал этого. Не мог даже рассмотреть вероятность. Потому что, если он это сделал… и это было правдой… тогда он опустошил собственную душу и закрылся от единственного счастья, которое когда-либо знал… напрасно. Знание этого поставило его на колени.

— Джоли, — резко прошептал он запретное имя, и просто так, эмоциональная дверь, которую он закрыл четыре года назад, открылась. На Риса обрушились чувства, которые стали ему совершенно чужды. Бесчувственность, которую он носил как бронежилет, распалась, когда воспоминания о любви, надежде и радости сокрушили его гранитное сердце.

Давно забытые непрошеные образы заполонили его разум. Джоли лежала голой в их постели, золотые волосы рассыпаны вокруг нее, голубые сонные глаза, довольная улыбка любимой женщины. Джоли танцует на снегу, глаза сверкают от счастья, ослепительная улыбка, которая может скрасить любой день. Единственная женщина, которой он доверял. Единственная женщина, которую он любил.

Его пара.

Она наполняла его жизнь радостью, научила любить. Она была его всем. До того дня как предала его доверие и разрушила его мир. Рис выкинул ее из своей жизни с беспощадностью, которая шокировала даже его. Он заключил свое разбитое сердце в лед, настолько толстый и леденящий, что ничто не могло проникнуть в него снова.

И он ошибся.

Обжигающая волна агонии и печали поглощала его сознание. Его пара не предавала его. Он предал ее и уничтожил себя в процессе. Воспоминания, с которыми он изо всех сил сражался, чтобы подавить, вырвались на поверхность, вторгаясь в его сознание, снова полностью искромсав его сердце, когда он вновь пережил свои последние минуты с ней.

Абсолютная радость на лице Джоли, когда она показала ему УЗИ и объявила, что у них будет ребенок. Недоумение и боль в глазах, когда он вышел из себя и обвинил ее в измене. Мучительные слезы, льющиеся по лицу, когда он выбрасывал ее из их дома. Ее голос, зовущий его по имени прерывающийся голосом, когда он заставил полицию увезти ее.

Его легендарный контроль разрушился, и волк взвыл от ярости и тоски. Одна дрожащая рука потянулась в отчаянии, ища что-нибудь, что угодно, чтобы заземлить его, и встретила холодное, твердое окно из небьющегося стекла. Подняв глаза, Рис увидел свое изображение в тонированном окне. Отражение сломленного человека.

Боже, помоги ему, что он наделал?

Получив «Тащи свою задницу сюда, как можно, блять, быстрее», сообщение, Дейн Лесситер не тратил время. Он вошел в пентхаус и один взгляд на своего старшего брата заверил, что случилось что-то ужасное. Сказать, что Рис выглядел так, что краше в гроб кладут, было бы грубым преуменьшением.

— Что случилось? — Потребовал он с беспокойством, потому что старший брат никогда не проявлял никаких признаков слабости. Рис был Верховным Альфа-волком, оборотнем Соединенных Штатов, и как таковой, он представлял Америку в Паранормальной Организации Объединенных Наций. Каждая стая в стране была под его командованием, поэтому уязвимость была подверженностью, которую он не мог себе позволить.

— Мальчик или девочка? — Спросил хрипло Рис.

Пришло осознание и последовало ошеломленное молчание. После того, как он вышвырнул Джоли, Рис запретил кому-либо даже упоминать имя его пары в своем присутствии. Единственный раз, когда Дейн пытался обсудить с ним этот вопрос, он вырубил его. Понимание, что он хотел знать о ребенке, были шокирующими, мягко говоря.

— Скажи мне, черт тебя побери, — выдавил он рвано.

— Мальчик, — просто сказал Дейн и наблюдал, как другой мужчина заметно распадается на части.

— У меня есть сын, — прохрипел Рис и скользнул вниз по стене, чтобы осесть подавленной кучей на полу. — Расскажи мне. Все.

Дейн не знал, что, наконец, убедило его брата в том, что ребенок был его, но он мог видеть, что это сжирало его заживо.

— Его зовут Брайс. Ему будет три, в следующем месяце, — сказал он, опустившись на колени на травертиновый[2] пол и поднес фотографию на своем телефоне. — У него улыбка Джоли… и твои глаза.

Дейн протянул телефон, и мужчина взял его дрожащей рукой. На фото красивый маленький мальчик с золотыми волосами матери и блестящей улыбкой смотрел на него… с бирюзовыми глазами. Иисус. Эти глаза. У него не было сомнений, что ребенок был его. Джоли подарила ему сына.

И он бросил их обоих.

Что-то, что могло быть всхлипом, вырвалось из его груди, и Рис закрыл лицо рукой. Боль. Боже, его душила боль. Казалось, он не мог дышать. Его волк был практически одичавшим. Зверь царапался внутри, сражаясь за свободу, отчаянно пытаясь найти свою пару и детеныша.

Рука сжала его плечо, и он поднял измученные глаза, чтобы встретить мрачное выражение брата.

— Я облажался, брат, — он задохнулся и не испытывал никаких опасений, позволяя Дейну засвидетельствовать его эмоциональный крах. Они защищали друг друга всю свою жизнь, и не было никого, кому он доверял больше.

— Да, облажался, — согласился Дейн без давления. Не было смысла пинать человека, когда он плохо себя чувствовал, а его старший брат был явно опустошен. Рис был непроницаемой стеной из гранита. Всегда был. Его трудно сбить с толку. Ничто не заставляло его сбавить темп. И ничто не мотивировало его больше, чем вызов. — Так что, черт возьми, ты собираешься с этим делать?

Налитые кровью бирюзовые глаза светились изнутри, когда в них появился знакомый свет битвы. Дейн мог видеть мрачную решимость, которая наполняла его, и был рад видеть, что и человек, и зверь были единодушны в отношении их пары.

— Я хочу, чтобы моя пара вернулась. И мой сын, — его голос срывался на словах.

— Тогда тебе лучше быть готовым к адской борьбе, — предупредил Дейн, поскольку вероятность примирения была немыслима. Рис может быть непреодолимой силой, но он мог удостовериться, что Джоли стала неподвижным объектом. — Развод чуть не уничтожил Джоли. Ты сломал ее, брат. Она не та женщина, которую ты помнишь.

— Я исправлю это, — поклялся Рис, поднявшись на ноги. — Независимо от того, что для этого требуется, я сделаю это правильно.

— Что заставило тебя передумать? — Он с любопытством спросил, когда поднялся.

— Клариса утверждала, что беременна, — признался он мрачно и шокировал к чертям Дейна.

Его брат сделал вазэктомию, чтобы гарантировать, что эта конкретная ситуация никогда не произойдет. Рис поклялся, что никогда не будет отцом незаконнорожденного ребенка. Не после того, через что, черт возьми, они прошли, детьми. Ад, который их собственная мать специально заставила их пройти. Они были не что иное, как расходуемыми пешками в ее больном, искаженном стремлении к финансовой выгоде.

Тридцать пять лет назад людям стало известно о существовании сверхъестественных существ. Излишне говорить, что их боялись, подвергали остракизму[3] и преследованию. Их мать воспользовалась этим страхом и извлекла выгоду самым ужасающим, возможным образом. Эксплуатируя своих детей.

Это был самый гнусный поступок, который может совершить мать. Непростительное предательство, которое оставило братьям эмоциональные шрамы, и их способность доверять кому-либо, кроме друг друга, серьезно скомпрометирована.

Из-за их жуткого детства Дейн полностью понял мотив своего брата отвергнуть пару, когда тот подумал, что она предала его, даже если он не согласен с этим. Это было главной причиной, почему он сделал все, что в его силах, чтобы помочь своей бывшей невестке, насколько она ему позволила.

Независимо от того факта, что его брат смог уйти от нее, он знал, что Джоли была истинной парой Риса. Вот почему в осознание того, что у нее был секс с кем-то другим, было так трудно поверить.

— Ты трахнул ее? — Спросил он недоверчиво.

— Черт, нет. Она напилась однажды вечером на торжестве, на котором мы были и отключилась. Я отвел ее домой, раздел и уложил спать после того, как ее вырвало на нас обоих. Я остался, чтобы удостовериться, что она не аспирировала[4] и снял рубашку, чтобы отмыть зловоние рвоты. Она проснулась, увидела меня без нее и предположила, что мы занимались сексом, — объяснил Рис. — Когда она обвинила меня во лжи о вазэктомии, я сделал тест, чтобы опровергнуть ее заявление. Оказалось, процедура сама реверсировала. Это означало, что у Джоли мой ребенок, — признался он вымученно.

— А ребенок Кларис? — Скептически спросил Дейн, так как женщина клеилась к нему как неприятная сыпь, пару раз.

— Если она беременна, то не от меня, — категорически отрицал Рис. Клариса не была важна. Никогда. Она была такой же холодной и амбициозной, как и красивой. Она выглядела хорошо и помогала поощрять притворство, что потеря пары никак не повлияла на него вообще. Бессердечная и бесчувственный, они были парой, созданной в аду.

Без Джоли его жизнь вновь стала темной, бездонной пустошью, лишенной всех чувств. Рис хотел, чтобы свет снова сиял в его душе. Чтобы сделать это, ему нужна была его солнечная девочка. И брат мог ускорить это, так как он следил за ней. В конце концов, Дейн был единственным порядочным в их семье.

Его волк был очень близко к поверхности, когда он зарычал:

— Где, черт возьми, моя пара?

Сложив руки на груди, его младший брат вернул взгляд и нисколько не испугался. Возможно, у них не было одного и того же отца, но они оба унаследовали упорство своей матери. Дейн не скажет ему ни одной проклятой вещи, пока не будет готов. Маленький засранец собирается заставить его страдать, и он знал это.

— Последний раз я слышал, что она была твоей бывшей парой, — отметил он.

— Проклятье, Дейн, не…

— Ты ждал четыре гребаных года, Рис. Еще несколько минут не убьют тебя.

Может и нет, но его волк был убежден, что так и будет. Зверь хотел, свою пару, и, сдерживая его, сильно испытывал терпение. Почти так же, как и Дейн. Зная, что спор просто затянет это еще на дольше, он тяжело упал на диван и зарычал:

— Продолжай меня добивать.

Дейн ухмыльнулся ему, когда сел на противоположный диван, откинулся назад и устроился поудобней. Он любил своего брата и искренне надеялся, что Рис сможет вернуть свою пару, но он также заботился о Джоли. Ни за что на свете он не собирался позволить Рису снова причинить ей боль. Она не переживет это во второй раз.

— Я хочу гарантии того, что ты не причинишь ей боль снова, — сказал он ровно и твердо, решив защитить свою бывшую невестку, во что бы то ни стало. Она может казаться жесткой, в нынешнее время, но Джоли была хрупкой внутри, и он знал это.

— Назови свои условия, — сказал Рис без колебаний, непреклонная решимость, это то, что сделало его таким успешным.

— Она должна быть финансово независимой, — твердо заявил он. — Открой счет на ее имя, к которому ты не сможешь притронуться.

Брат достал телефон, позвонил своему адвокату и начал выкрикивать инструкции.

— Джордж, открой расчетный счет для Джоли и немедленно переведи на него миллион. Устрой так, чтобы она была единственной, у кого есть доступ. Никто, кроме нее, не должен прикоснуться к нему, понял?

Дейна никогда не переставало удивлять то, как люди вскакивали, чтоб выполнить приказы его брата, независимо от времени. Мужчина был сам себе закон. Именно поэтому он принимал эти меры предосторожности. Деньги удовлетворят финансовые потребности Джоли, но он также был полон решимости защитить ее эмоционально.

Другой мужчина закончил звонок и подтвердил:

— Готово.

— Поклянись мне, что ты никогда не попытаешься взять под опеку Брайса, — потребовал он и увидел, что решимость его брата дрогнула. О, черт нет. — Это не обсуждается, Рис. Ты лишил женщину всего, кроме ее ребенка. Ребенка, которого ты не хотел. Клянись, что не заберешь его у нее.

— Ладно, будь ты проклят, — огрызнулся Рис. — Клянусь.

— И ты не можешь ничего сделать, чтобы заставить ее вернуться к тебе, — настаивал он, поскольку он точно знал, насколько безжалостен был его брат и как работал его блестящий ум. — Это должно быть ее решение.

Когда старший мужчина злобно выругался и встал, расхаживая взад и вперед, Дейн просто сидел и терпеливо ждал. Он заставлял Риса играть по своим правилам, если и есть что-то, что ненавидел его брат, то это не иметь превосходства в ситуации.

Не желая ничего большего, чем вырвать глотку своего брата, Рис слонялся, как дикое животное, которым и был. Если бы он не любил этого маленького засранца, он бы его убил. Было достаточно плохо, что он заставил его поклясться не забирать сына, теперь он также связывал его руки и с Джоли. Он должен был знать, что Дейн выкинет что-то подобное. Гребаный благородный хер.

— Хорошо, — зарычал он. — Я не заставлю ее делать то, что она не захочет.

— Поклянись.

О, хорошо, он поклялся. Он чертыхался все время, пока его брат ухмылялся, забавляясь. Так же, как когда они были детьми, Дейн знал, что он никогда не нарушит клятву и бессовестно использовал это, чтобы получить то, что хотел. Рис звучал более животным, чем человеком, когда наконец проскрежетал:

— Клянусь.

— Если ты снова причинишь ей боль, Альфа или нет, я разорву тебя, — сказал младший и был полностью серьезен для разнообразия. — Эта женщина прошла через ад.

И он был ответственным за это. Его плечи поникли, и Рис медленно опустился на диван. На этот раз ему не нужно было побуждение, когда он поклялся:

— Клянусь, я больше никогда не причиню боль Джоли, снова.

Дейн торжественно кивнул.

— Хорошо.

— Теперь, где она, черт возьми? — Потребовал он, потому что его волк терял терпение.

— Приготовься, брат, — предупредил он. — Это плохо.

Плохо даже не приблизилось к описанию убожества. Район был гребанной выгребной ямой, даже хуже, чем когда он и Дейн росли всего в нескольких кварталах отсюда. Хоть они никогда не останавливались в здании весьма скверном, как это. Судя по всему, эта чертова вещь должна была быть снесена полвека назад.

Просто пребывание в этой части города бросило его в холодный пот и вернуло воспоминания, которые лучше было бы забыть. Тем не менее, его пара и сын жили в чем-то из его худших кошмаров. Его отвращение к себе и угрызения совести выросли во второй раз, как и его решимость вытащить их оттуда к чертовой матери.

Рис установил сигнализацию на машину, когда направился к подъезду и сомневался, что эта чертова вещь будет там, когда он вернется. Входная дверь не была заперта, что означало, что любой мог просто войти. Ноги, торчащие в коридоре, заверили его, что это уже произошло. Иисус. Под лестничной клеткой спал бездомный.

Поднимаясь по ступенькам две за раз, он добрался до третьего этажа и пошел по коридору. На некоторых квартирах были номера, на некоторых нет. Некоторые едва имели двери. Зловоние кислой капусты и затхлой мочи атаковало его ноздри, в то время как звук ревущей музыки и плач ребенка заполняли его уши. Он вздрогнул от отвращения к воспоминаниям, которые они вызвали.

Останавливаясь перед дверью, на которой были правильные цифры, даже если одна из них висела вверх ногами, его решимость ожесточилась. Ни в коем случае его пара и сын не проведут ночь в этом месте. Он заберет их в пентхаус или забронирует им номер в гостинице, пока Джоли не будет готова вернуться домой.

Чего бы это ни стоило, он не оставит их в этом аду ни на минуту дольше.

Джоли Лесситер разблокировала три засова, которые защищали ее дверь, но не убрала предохранительную цепочку. На помойке, в которой она жила, не было глазков, и в этом районе она не могла быть слишком осторожной. Со скрипом она открыла дверь, и все ее тело охватило шок, когда она узнала стоящего там мужчину.

Ее колени угрожали подкоситься. Дыхание замерло в легких. Все мышцы напряглись. Ее сердце, возможно, на самом деле перестало биться. Время остановилось, когда она смотрела в его красивые бирюзовые глаза. Глаза, которые все еще преследовали ее мечты. Глаза, которые смотрели на нее каждый раз, когда она смотрела на сына.

— Привет, солнышко.

Его голос скользнул по ее чувствам так же гладко, как шелковые простыни по обнаженной плоти. Это обернуло ее в тепло, искупало в любви и зажгло каждое нервное окончание в ее теле страстным желанием настолько интенсивным, настолько, что это физически причиняло боль. Она покачала головой в отрицании. Рис не стоял у ее двери. Это не было реально. Ее разум просто не мог принять это.

Края ее зрения начали размываться, мир наклонялся по оси, и она беспомощно качалась с ним. Джоли знала, что падала до того, как ее колени подкосились, и темнота полностью охватила ее. Последнее что она осознала, руки обхватили ее как стальные оковы. Ее подняли и нежно укачивали у твердой, как камень, груди.

Чувство удовлетворения поглотило ее.

Наконец она была дома.

Рис толкнул плечом подобие двери и едва успел поймать Джоли, прежде чем она упала на пол. Черт, он знал, что увидеть его будет шоком, но никогда не думал, что она действительно упадет в обморок. Проклиная себя за глупость, он понял, что должен был согласиться позволить Дейну предупредить ее, что придет.

Пинком закрыв дверь, он повернулся, чтобы отнести ее к… что, за херня? Его глаза в шоке осматривали крошечную квартиру. Она даже не была достаточно большой, чтобы назваться студией. Его проклятая ванная комната была больше, чем эта. Черт, его душ занимал больше места, чем кухня, расположенная слева.

Прямо в дверном проеме стоял покосившийся буфетный столик с двумя не соответствующими стульями. Односпальная кровать была расположена сбоку в противоположном конце комнаты и была длинной от стены к стене. Потертое большое кресло примыкало к изголовью кровати, в то время как маленький комод с аналоговым ТВ находился сверху, напротив него у подножья.

Техника была даже более устаревшей, чем телевизор, и, если пронзительный свист, исходящий от холодильника, был каким-то признаком, едва ли функционирующим. Слой на слое краска отслаивалась от стен, а выцветший линолеум на полу был потрескавшимся и порванным. Квартирка была безукоризненно чистой, но, ни в коем случае, черт побери, не была пригодной для проживания.

Твою ж мать.

Он пронес Джоли пять шагов, чтобы аккуратно уложить на кровать. У его волка был припадок при потере физического контакта, но он убедил зверя, что им нужно позаботиться об их паре. Он открыл дверь рядом с комодом и обнаружил небольшой стенной шкаф с менее чем дюжиной изношенных и выцветших одежд, висящих внутри.

Волна мучений омыла Риса, когда он вспомнил, как приказал, чтобы ее массивный дизайнерский гардероб был удален из его дома и сожжен. Но картонная коробка, стоящая внизу шкафа, ударила его на висцеральном уровне и оставила его пошатываться. Он был переполнен дешевыми долларовыми игрушками, которые ему повезло получить в детстве.

И теперь его сын подвергался такому же жалкому детству.

Сглотнув желчь, поднимающуюся в горле, Рис открыл соседнюю дверь и вошел в ванную, такую маленькую, что едва мог поместиться внутри. Схватив потертое полотенце с полки над туалетом, он включил холодную воду, чтобы намочить ее. Трубы издали ужасный шум, прежде чем мутная вода выстрелила с шипением и рывками.

Злобно ругаясь себе под нос, он вернулся в главную комнату и заметил, что входная дверь не закрыта. Фан-гребаная-тастика. Мужчина деформировал эту чертову штуку. Подперев плечом, он закрыл ее, повернув все три засова. Чертовы замки были абсолютно бесполезны, потому что они были не крепче, чем дверь.

Он вернулся к кровати и лег рядом с Джоли, мягко провел влажной тканью по ее лицу. Его волк наслаждался контактом и хотел втирать свой запах повсюду на их паре. Боже, она все еще была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. Его убивало, знание, что это он причинил ей боль. Из-за него она жила в крайней нищете.

Рис вышвырнул ее из дома без всего, только в одежде на ней. Он попросил Джорджа перекрыть ей доступ к их совместному счету, аннулировать все ее кредитные карты, открытые счета, и членство в клубе. Преисполнен решимости заставить ее страдать за то, что предала его, он абсолютно ничего не оставил ей.

Ничего, кроме ребенка, который, она осмелилась утверждать, был его.

Его хладнокровные действия не были полностью из мести. Нет, он был убежден, что как только она узнает, что он полностью отрезал ее, Джоли побежит к своему любовнику за помощью. Точно так же, как всегда делала его мать. Он хотел узнать имя этого мужчины, чтобы уничтожить его. И Рис бы это сделал.

Но частный детектив, которого он нанял следить за ней, заверил его, что другого мужчины не было. Рис отказался позволить детективу рассказать ему все о Джоли. Единственное, что он хотел знать, это единственное, что невозможно было обнаружить. И теперь он знал почему.

Другого мужчины никогда не было.

Раскаяние обернулось яростью из-за того, что он заставил ее пережить. Чем скорее он вытащит их из этой убогой лачуги, тем лучше. Не было необходимости собирать их жалкие вещи. Они могут оставить их и купить все новое. Что бы она ни захотела. Что бы им ни понадобилось, Рис с радостью обеспечит. Он сделает все, что потребуется, чтобы искупить ад, через который он заставил ее пройти.

Джоли никогда вновь не будет в чем-то нуждаться. Он собирался показать ей, как сильно любит ее, как сильно нуждается в ней, каждый день всю оставшуюся жизнь. Мужчина не мог удержаться, наклонившись, нежно поцеловал ее мягко раскрытые губы. Джоли вздохнула и улыбнулась, и он обнаружил, что улыбается ей, прежде чем снова поцеловал ее.

У Джоли снова был этот сон. Этот проклятый восхитительный сон, в котором Рис занимался с ней любовью. Тот, где он шептал, как сильно ее любит, как сильно нуждается в ней. Тот, где он поклялся, что никогда не оставит ее, что будет с ней навеки. Потому что волки спариваются на всю жизнь.

Тот, который всегда заставлял ее улыбаться, пока она не просыпалась и понимала, что это был лишь сон. Тот, который всегда оставлял боль внутри, потому что полагать, что Рис любил ее, было всего лишь мечтой. Мечтой, которая стала наихудшим воображаемым кошмаром. Кошмаром, от которого она не могла проснуться.

Потому что холодная жесткая правда заключалась в том, что Рис никогда не любил ее. Если бы любил, то не ушел бы и не оставил ее полностью разбитой. Он не отвернулся бы от нее и их ребенка. Но он это сделал, и он сделал это самым жестоким образом. Он разбил ей сердце, разрушил ее мечты и раздавил ее дух.

Если бы не их сын, она бы никогда не выжила. Брайс был причиной, чтобы жить, и единственное, что осталось у нее от замужества, которое было закончено, прежде чем началось. Джоли ненавидела то, что все еще мечтала о Рисе. Ненавидела, что ее глупое сердце желало его, что ее тело все еще жаждало его прикосновения, даже после всего, что он сделал.

И этот проклятый сон не помогает ей забыть.

Не тогда, когда она чувствовала тепло его мускулистого тела, лежащего рядом с ней, мягкость его прикосновения. Боже, помоги ей, она даже почувствовала запах его одеколона. Слабый запах скотча. И его поцелуй. О, эти прекрасные поцелуи, которые могли сделать ее неспособной мыслить. Так же, как они делают сейчас, подумала она и вздохнула в полном блаженстве, улыбка изогнула ее губы.

Его губы снова накрыли ее, и она мурлыкала в полном удовлетворении. Ммм, сон был даже лучше, чем она помнила. Это было настолько реально, что она почти могла поверить в то, что Рис на самом деле был там, обнимал ее, целовал ее, любил ее… Ее глаза распахнулись, и она в полном и абсолютном шоке смотрела на мужчину, возвышающегося над ней.

Черт возьми! Рис действительно был там! Водоворот эмоций взревел сквозь нее в осознании и ярости, каких она никогда не знала, поглотили ее. Джоли положила руки ему на грудь и толкнула изо всех сил, когда прорычала:

— Убирайся на хрен от меня!

Рис отступил назад и оказался на полу, сидя на заднице, с изумлением глядя на нее. Джоли понятия не имела, почему он там, и в данный момент ей наплевать. Она соскочила с кровати и смотрела на него глазами, полными огня.

— Убирайся к черту!

Поднявшись на ноги, Рис спокойно ответил:

— Я не уйду, пока мы не поговорим.

— Теперь ты хочешь поговорить? — Потребовала она и горько засмеялась. — Ты опоздал на четыре года. — Ему удалось выглядеть огорченным от напоминания, но Рис Лесситер понятия не имел, что такое раскаяние, и она это знала.

— Джоли, я знаю, что не заслуживаю этого, но пожалуйста, сделай мне любезность выслушать…

— Ту же любезность, что ты оказал мне, когда вышвырнул? — Потребовала Джоли, пока топала к двери и начала открывать все три замка. Она повернула ручку и потянула, но дверь не открылась. Затем она увидела, что дерево было расколото, и цепь все еще была прикреплена к крюку на раме. — Ты сломал мою дверь!

— Это неважно, так как ты здесь не останешься, — нетерпеливо сообщил он. — Моя пара и мой сын…

— Твой сын? — Возмущенно огрызнулась она и была благодарна, что Брайс был в доме друга с ночевкой. Джоли не хотела, чтобы ее бывший был рядом с ее сыном.

— Да, черт возьми, мой сын, — настаивал он. — Это место не подходит ни одному из вас, чтобы жить.

Это еще больше разозлило ее.

— Может быть, ты должен был подумать об этом, прежде чем выкинул нас, и нам некуда было пойти, — прорычала Джоли, схватила дверную ручку обеими руками, дергая так сильно, как только могла, но она не сдвинулось с места. — Открой дверь, Рис. Открой проклятую дверь и уходи.

— Солнышко, пожалуйста, позволь мне…

Солнышко. Услышав, как он назвал ее, стало последней каплей. Джоли обернулась вокруг, и каждая унция отвращения, которую она чувствовала, была явно видна на ее лице.

— Открой дверь и выйди, или я буду кричать, пока соседи не позовут полицейских, — предупредила она смертоносным тоном. — Твоя очередь быть увезенным в наручниках.

Не сказав ни слова, Рис подошел и открыл дверь. Он вышел наружу и повернулся к ней лицом, его выражение лица наполнилось сожалением.

— Джоли, я сожа…

Она захлопнула дверь перед его лицом, оборвав извинения, которые он имел в виду, и она не хотела слышать. Дверь не закрылась должным образом, так что она схватила стул и втиснула его под ручку, чтобы убедиться, что она осталась закрытой. Джоли просто стояла там, обхватив себя руками в защитном жесте, до тех пор, пока не услышала звук его удаляющихся шагов.

Только тогда она поддалась шквалу эмоций, все еще бурлящих в ней, и отпустила свое незначительное самообладание. Все ее тело начало дрожать, и из груди вырвался всхлип отчаяния. Неожиданный визит послужил мощным напоминанием о том, что она потеряла. Как сильно любила его. Как сильно все еще скучала по нему.

Скорбь и тоска, которые она чувствовала, были слишком сырыми, слишком близкими к поверхности, готовыми взорваться и уничтожить ее в процессе. Девушка вошла в ванную, чтобы брызнуть холодной воды на лицо, и была потрясена своим отражением в зеркале. Глаза ясного синего цвета выглядели затравленными, а цвет лица был белым, как лист.

Решив вместо этого сосредоточиться на том, как сильно он ранил ее, Джоли откапывала каждую каплю боли и унижения, которые перенесла, и отдалась тревожному натиску. Она добровольно погрязла в выгребной яме печали и стыда и поприветствовала острый удар боли, которая сопровождала ее.

Когда эмоциональная суматоха угрожала разорвать ее на части, она наблюдала, как ее глаза ожесточились, пока не походили на голубое бриллиантовое обручальное кольцо, которое она когда-то с гордостью носила. Пока женщина, глядящая на нее в ответ, не стала никем, кроме как красивой куклой, пустой, безжизненной, сломанной оболочкой, которую ничто и никто не мог коснуться.

Даже человек, который уничтожил ее.

Кокон отвращения, ненависти и ярости, укрывавший ее все эти годы, скатился с нее, как волны в штормовом море, когда одинокая слеза стекала по щеке. Она сердито смахнула ее дрожащей рукой. Джоли плакала из-за этого человека достаточно, что хватит на две жизни, и поклялась, что этого никогда не повторится.

Она не могла понять, почему он решил признать, что Брайс его сын спустя столько времени, но это безусловно объясняло его появление. Джоли научилась на горьком опыте, что Рис Лесситер был абсолютно безжалостным. Если он хотел что-то, то он брал. А когда он уставал от этого, то выбрасывал. Прямо так, как поступил с ней.

И теперь он хотел своего сына. Она знала это. По какой-то причине, Рис решил, что Брайс его, и он ни перед чем не остановится, чтобы получить его. На этот раз они были полностью единодушны. Если большой плохой волк попытается забрать ее сына, он получит чертову битву. Потому что она будет сражаться до смерти, чтобы удержать ребенка рядом с собой.

Риз выслеживал снаружи и бродил взад и вперед перед ветхим зданием, так же как злой волк внутри него, и такой же опасный. Он ожидал, что Джоли будет обижена и рассержена, потому что чертовски уверена, что имеет право. Он даже был готов, что она выскажется и задаст ему жару, которого он заслужил.

Но он не ожидал абсолютного отвращения, которое увидел в ее глазах. Полнейшая ненависть и горечь были очевидны в ее тоне. Иисус Христос, что он с ней сделал? Его Джоли была созданием сладости и света, а не этой шипящей, наполненной ядом кошкой, которая хотела выцарапать ему глаза. Дейн был прав. Она не была женщиной, которую он помнил.

Джоли выгнала его, как будто он был каким-то бомжом, который забрел с улицы, а не мужчиной, которого поклялась любить вечно. Прямо как он поступил с ней. Мука наполнила его отягощенную душу, и он откинулся на разрушающееся кирпичное строение, потирая лицо в разочаровании.

Ни за что на свете, это не закончилось. Его волк зарычал в согласии. Рис никогда не признавал поражения в своей жизни, и не собирался начинать сейчас. Он был в безвыходных ситуациях раньше и находил способ преодолеть трудности. Ему просто нужно оценить ситуацию в совершенно беспристрастной манере и держать свои эмоции подальше, так же как в любой другой проблеме.

Будь то борьба стаи или политические переговоры, первым шагом всегда было найти слабость своих оппонентов. Это было достаточно просто. В случае Джоли это был их сын. Следующим шагом было использование этой слабости. Это означало использовать мальчика, чтобы добраться до матери. При нормальных обстоятельствах это не было бы проблемой, но мысль об эксплуатации своего ребенка оттолкнула его.

Сколько раз его мать использовала Дейна и его самого, чтобы достичь своих эгоистичных желаний и потребностей? Сколько раз они подвергались болезненно унизительным обстоятельствам, находящимся вне их контроля, из-за ее жадности? Их было слишком много, чтобы сосчитать и, к сожалению, он помнил их все.

Поскольку он был таким же безжалостным, как женщина, которая родила его, он никогда не хотел ставить ребенка в такое же положение, в котором был сам. Это была одна из причин, почему он сделал эту чертову вазэктомию. У Риса было множество качеств, но лицемерие не было одним из них. Он никогда бы не использовал своего ребенка, чтобы получить желаемое. Никогда.

Ему придется найти другой способ добраться до Джоли.

Когда дверь открылась, он поднял глаза, чтобы увидеть, как его пара вышла из здания и пошла в противоположном направлении. Он нахмурился и задумался, что, черт возьми, она делала на улице в это время ночи. Этот район был небезопасным днем, а после наступления темноты, это была гребанная площадка для хищников.

Не только человеческого вида.

Оттолкнувшись от стены, Рис шел в ногу позади нее, возмущенный тем, что она подвергает себя опасности. Он следовал за ней, бесшумно двигаясь и держась в тени. Возможно, он не жил на этих улицах в течение двух десятилетий, но он не потерял навыки выживания, которые выучил, находясь там. Некоторые инстинкты просто слишком глубоко укоренились в его волчьей ДНК.

Они прошли два квартала, когда Джоли вошла в переулок, и его внутренности сжались в ужасе. Невыразимые вещи случались с женщинами в переулках, некоторые из них хуже смерти. Сменив скрытность на скорость, Рис помчался за ней. Когда он зашел за угол здания, Джоли направлялась к двери, отмеченной «Только для сотрудников».

Он подбежал к ней сзади и схватил за руку. Она испуганно ахнула, круто развернулась и размахнулась ему в лицо. Он поймал ее кулак, прежде чем она соприкоснулась, и увидел ее потрясенное выражение, когда девушка узнала его. Не сказав ни слова, он повернулся и начал тянуть ее обратно по направлению к улице, Джоли ругала его с каждым шагом и изо всех сил пыталась освободиться.

— Отпусти меня, Рис, — яростно потребовала она и попыталась вырваться из его хватки. — Я опаздываю на работу, черт тебя побери.

Вернувшись на тротуар, он увидел знак на фасаде здания, и у него чуть не сорвало крышу. Это был стрип-клуб. Его пара работала в проклятом стриптиз-клубе! Из его груди вырвался злобный рык, прежде чем он перебросил ее через плечо и вернулся к машине. Рис проскользнул со стороны водителя и посадил ее на пассажирское сиденье.

Один взгляд на ее красивое лицо показал, что она была чертовски зла. Да. Как и он.

— Сукин ты сын, — она бурлила, голубые глаза гневно вспыхнули. — Ты хочешь, чтоб меня уволили!

— Моя пара не будет работать в гребаном стрип-клубе, — сказал он.

— Как будто у меня есть выбор, — горько огрызнулась она. — Благодаря тебе, я безработная. Все слишком боятся разозлить большого плохого альфу, чтобы нанять его бывшую пару.

— Ты серьезно? — Недоверчиво спросил он.

— По-твоему, это похоже на Бродвей? — Требовала яростно Джоли. — Я чертовски уверена, что не училась танцевать все эти годы с намерением стриптиза.

И вот оно.

Подтверждение прямо из источника. Иисус гребаный Христос. Его пара была стриптизершей. Проклятое знание почти опустошило его. Он и его волк были в ярости от мысли о том, что другие мужчины видели их пару, в то время когда только он должен ее видеть. От их вожделения к великолепному телу, с которым Рис провел бесчисленные часы, доставляя наслаждение руками и ртом, занимаясь любовью.

Блять!

Это дерьмо убивало его. Потому что он один виноват. Он не оставил ей другого выбора, и она была вынуждена выживать так, как могла. Обеспечивать их сына самым унизительно возможным образом. Он заслужил перенести тысячу смертей за то, что сделал Джоли, и это будет мучить его невыносимо.

— Джоли, пожалуйста, успокойся. Нам нужно поговорить, как разумные взрослые люди, — хрипло предложил он и боролся, чтобы сдержать свою ярость и волка.

— Нечего обсуждать, Рис, — сказала она в раздражении. — Мы закончили. Ты покончил с этим четыре гребаных года назад!

— И это была самая большая проклятая ошибка, которую я когда-либо делал, — бросил он в ответ и увидел, как ее рот распахнулся. Да, хорошо, он никогда не умел признавать, когда был неправ. — Пожалуйста. Просто поговори со мной. Это все, о чем я прошу.

Ее глаза сузились, когда Джоли изучала его, прежде чем спросила:

— Если я это сделаю, ты уйдешь и оставишь меня в покое навсегда?

Ни за что на свете он не согласится на это. Затем он вспомнил эту проклятую клятву Дейну и устало подтвердил:

— Если это то, чего ты хочешь.

Вопреки здравому смыслу, Джоли сложила руки на груди и одобрительно кивнула. Когда он завел машину она с тревогой спросила:

— Что ты делаешь?

— Мы не можем говорить здесь, — ответил он и выехал на улицу.

— Черт возьми, Рис, останови машину. — Она дернула ручку, но дверь не открылась. Он включил предохранитель, и она оказалась в ловушке.

— Солнышко, просто…

— Не называй меня так, — огрызнулась она, и в ее голосе была пронзительная острота.

Рис затормозил и сказал успокаивающим тоном:

— Я отвезу тебя куда угодно, куда захочешь после того, как мы поговорим. Я просто хотел бы сделать это в цивилизованной обстановке.

— Моя квартира…

— Она не пригодна для жилья, — вмешался он.

— Ну, я едва ли одета для загородного клуба, — усмехнулась она, поскольку была одета в выцветшие джинсы, футболку и шлепанцы.

— Это не имеет значения для того места, куда мы направляемся.

Зная, что спорить с ним было пустой тратой времени, Джоли пристегнула ремень безопасности, прислонила локоть к выступу окна и уперлась головой в руку. Несмотря на то, что ее жизнь превратилась в один огромный кошмар, сегодняшняя ночь была самым странным, что с ней случалось до настоящего времени. И теперь Рис практически похитил ее.

Что, черт возьми, может случиться дальше?

Джоли, похоже, была не склонна говорить во время поездки, что было на руку Рису. Он не хотел начинать в машине то, что был уверен, все равно превратится в болезненный разговор для них обоих. И он все еще пытался выяснить, как объяснить свое безумное поведение четыре года назад. «Извини, я допустил ошибку, просто не справился».

У него также не было никакого желания копаться в прошлом, где возник корень его неуверенности. Должен существовать способ найти золотую середину между ними, не раскрывая его самые глубокие, самые темные секреты. Обнажать душу мужчина будет только в крайнем случае, но он сделает это. Для нее. Рис сделал бы что угодно для своей пары.

Джоли застыла рядом с ним, когда он повернул на стоянку высотного здания, но она ничего не сказала, когда он въехал в свое зарезервированное парковочное место. Рис вышел, обошел вокруг, чтобы открыть дверь и привел ее к частному лифту, который вел прямо в пентхаус.

— Ты переехал, — наконец прокомментировала она, когда двери закрылись.

— Не смог жить там, — признался он, когда его глаза встретили ее в зеркальной двери. — Твой запах мучил меня.

Не только ее запах пронизывал дом, но там было чертовски много воспоминаний, от которых он не мог убежать. Джоли пытается научить его готовить на кухне. Джоли обнимается с его волком в гостиной, на диване. Горячий насыщенный паром душ, с еще более горячим сексом в ванной комнате. Спальня была самой наихудшей, и он больше ни разу не смог спать на их кровати.

— Хорошо, — сказала она с горечью и сложила руки на груди. — Надеюсь, это сделало тебя несчастным.

— Сделало, — подтвердил Рис, когда двери плавно открылись, и она вышла впереди него в фойе. Свет появился автоматически, и Джоли удивленно остановилась.

— Детекторы движения, — сказал он рассеянно, когда последовал за ней внутрь. — Каждая комната загорается, когда входишь. После трех минут отсутствия движения гаснет.

Взгляд, который она послала, ему был, мягко говоря, уничтожающим.

— Я почти забыла, как неприлично богатые любят свои игрушки.

Он поморщился от ее осуждающего тона и обвинения в словах. Он жил в роскоши, пока она едва сводила концы с концами. Желчь снова поднялась в горле, и ему пришлось сильно сглотнуть, чтобы удержать ее.

— Присаживайся, — предложил Рис. — Могу я предложить тебе выпить?

— Просто скажи все, что, черт возьми, тебе нужно, чтобы мы могли покончить с этим, — настаивала она, когда вошла в гостиную.

— Я ублюдок, — признался он с трудом, когда последовал за ней. Мог бы также начать с неприукрашенной правды.

Джоли просто выгнула бровь и сказала:

— На этот раз, мы сходимся во мнении. — Она свернулась на одном конце дивана, подтянув ноги под себя, прижимая к груди подушку. Поза была настолько знакома и напоминала счастливые времена, что слова, которые он собирался сказать, застряли у него в горле.

Если бы мужчина мог просто вернуть прошлое и исправить все, что сделал не так, он бы это сделал. Но в реальной жизни нельзя сделать заново, поэтому у него не было выбора, кроме как иметь дело с тем, что он сделал своими руками. Он сел на противоположенном краю дивана и уперся руками в колени.

— Есть вещи, которых ты не знаешь. Обо мне, — начал Рис и старался тщательно подбирать слова. — Секреты, которые… никому не нужно знать.

Джоли настороженно выпрямилась и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Боже мой, — сказала она шокированным тоном. — Ты… совершил каминг-аут?[5]

Он смотрел на нее безучастно, пока до него не дошел смысл, и Рис быстро возразил:

— Черт, нет.

Джоли выглядела так, как будто испытала облегчение, а затем смущение, когда спросила:

— Так… ты не гей?

Если бы он не был так чертовски оскорблен, вопрос был бы смехотворным. Его глаза практически тлели, когда Рис произнес требовательным голосом, который она всегда любила в спальне:

— Мне нужно напомнить, какой я гетеро?

Желание вспыхнуло в ее глазах, прежде чем Джоли моргнула и поспешно покачала головой.

— Нет. Я помню, — отказала она, но ее голос был более оттенен хрипотцой, чем до этого.

Рис был в восторге от того, что она все еще хотела его. Это определенно положительный знак. В конце концов, этот нелепый поворот в разговоре был полезен. Возобновив разговор снова, он повторил:

— Я — ублюдок.[6] Если моя мать и знала, кто мой настоящий отец, она никогда не признавалась в этом.

Ее лоб сморщился таким очаровательным образом, как это было, когда она была в замешательстве.

— Подожди, я думала, что твоим отцом был Дуглас Лесситер.

— Меня усыновили. Как и Дейна, — признался он.

Рис серьезно морочил ей голову. Он был усыновлен и не знал, кто его отец. Лааадно. Джоли не понимала, почему это важно или почему он говорит ей это сейчас.

— И это важно, потому что?

— Потому что это причина, по которой я решил сделать вазэктомию, — уточнил он. — Я никогда не хотел рисковать, подвергая ребенка… — остановился Рис, как будто искал правильные слова, прежде чем добавить «такому опыту».

Девушка чувствовала, что он многое недоговаривает, но решила опустить это, поскольку оно не имело значения. Вместо этого она обвинила его:

— Это не оправдывает и не объясняет, то, как ты повел себя, когда я сказала, что беременна.

— Это… сложно, — медленно сказал он и начал выводить ее из себя.

— Либо скажи мне, либо отвези домой, Рис, — настаивала Джоли и не собиралась отпускать его с крючка с дерьмовым ответом.

— Достаточно сказать, что это был не первый мой опыт с женщиной, утверждающей, что ребенок принадлежит не тому мужчине, — признался он.

— О. Я понимаю, — сказала Джоли, когда осознание осенило ее, и теперь она ужасно разозлилась. — Ты думал, что я лгу, потому что другая женщина говорила, что у нее от тебя ребенок.

— Это не то, что я имел в виду, — поспешно возразил Рис.

— Так, я единственная женщина, которая утверждала, что забеременела от тебя? — потребовала Джоли и увидела, как он колеблется. Сужая глаза, она потребовала: — Ответь мне, Рис.

— Технически, нет.

— Что, черт возьми, это значит? — Потребовала девушка, раздраженная от его половинчатых ответов.

— Да, кое-кто еще утверждал, что она беременна моим ребенком, — ответил он, как будто это так или иначе, не имело никакого значения. — Но это не имеет отношения к этому разговору.

— Почему, черт возьми, это не имеет значения? — Потребовала она с негодованием.

— Потому что Кларис не важна, — огрызнулся Риз в раздражении от разговора, который зашел так далеко не в ту сторону. Когда Джоли задохнулась от шока, он понял, что сильно попал. И не в хорошем смысле.

— Кларис… Дюваль… беременна? — Спросила она, когда стояла и смотрела на него с болью, запечатленной на ее прекрасном лице. — Вот почему ты веришь мне сейчас, — обвинила она, и он мог сказать, что шок быстро проходит, занимая место гневу. — Потому что у нее будет от тебя ребенок!

Рис намеренно создал ошибочное мнение, что у него было множество любовниц после их развода. Теперь он чертовски хотел, чтобы мир узнал, что мужчина остался верным обету безбрачия. Если взгляд на лице Джоли был каким-то признаком, он собирался оставаться таким некоторое время.

— Я никогда не прикасался к ней, — поспешно возразил он, поднимаясь на ноги. — Но она — причина, по которой я сделал тест. Когда пришли окончательные результаты, я понял, что Брайс мой.

Джоли горько засмеялась над этим.

— Я говорила тебе это четыре года назад!

— Проклятье, Джоли, я думал, что не могу иметь детей, и когда ты показала мне этот чертов снимок УЗИ, я совершенно обезумел. Единственное, о чем я мог думать, что ты предала меня. Что ты пыталась выдать чужого ребенка….ребенка от другого мужчины за моего. Что ты была прямо как… — он прервал себя и заткнулся, прежде чем снова признал больше, чем должен был.

— Как кто, Рис? — Потребовала она. — Я имею право знать, за чьи грехи я должна была заплатить.

Его голова и сердце вели внутреннюю битву, прежде чем он наконец выдавил:

— Моя мать.

Очевидно, у Риса были затаенные проблемы с матерью, омрачающие его суждения. И она не знала, верить ли объяснениям или нет, но вероятность того, что у другой женщины есть от него ребенок, была как горячее копье сквозь сердце.

— Ты собираешься объяснить или нет? — Раздраженно потребовала она.

Его выражение было самым мрачным, которое она когда-либо видела, когда он признался тоном, лишенным всякой интонации:

— Моя мать была дорогостоящей девушкой по вызову. Она шантажировала своих состоятельных клиентов, утверждая, что мы с Дейном были от них. Тогда паранормалы все еще считались гадостью, и никто не хотел, чтобы было известно, что они породили ублюдочного оборотня. Они заплатили алчной суке целое состояние, чтобы она молчала, — сказал он с ужасным отвращением. — У нас было слишком много отцов, чтобы считать, и столько же фамилий. Они не подозревали и не заботились, что она оставляла нас в кишащей крысами квартире, чтоб самим заботиться о себе на протяжении недель, пока сама уходила и тусовалась, растрачивая деньги. Когда мы стали старше, и паранормалы потеряли свое клеймо, платежи перестали поступать, — признался Рис тоном, лишенным всякой интонации, его лицо было бесстрастной маской. — Поэтому ей нужен был новый источник дохода. Именно тогда она начала сводить нас с педофилами, которые хотели новинку — трахать оборотня.

— Боже мой, — вздохнула она, ужаснувшись, что женщина может так обращаться со своими детьми. Она чувствовала отвращение и встревоженность от того, что он и Дейн должно быть пострадали от рук таких извращенных существ. Слезы наполнили ее глаза, и то, что осталось от ее сердца, истекло кровью.

— Первый раз, когда я изменился, я вырвал ее гребанное горло, — сказал он без эмоционально, хотя глаза светились силой его волка. — Я был отправлен в местный Паранормальный совет для трибунала. Дуглас Лесситер был одним из старейшин. Он выслушал всю историю от Дейна и постановил, что это оправданное убийство. Затем усыновил нас и взял в свою стаю. Я сделал вазэктомию, потому что решил, что ни за что на свете женщина не будет морочить мне голову, как моя мать делала со всеми теми мужчинами. — Рис невозмутимо удерживал ее взгляд и добавил. — Так что, может быть, теперь ты можешь понять, почему я вел себя как гребаный дурак, вместо того, чтобы поверить тебе на слово.

Было почти невозможно поверить в то, что он был выращен таким образом, но, безусловно, это объяснило многое относительно его поведения. После всего, через что Рис прошел, Джоли действительно поняла, но это не значит, что она была готова простить его. Не после того, как он нарушил каждое обещание, которое когда-либо давал ей.

Ведь она поверила ему, когда Рис заявил, что она его пара. Джоли была единственной женщиной в мире, которая никогда бы не сделала, никогда бы не смогла предать его. Потому что он был второй половинкой ее души. Причинение ему боли вырвало бы ее собственное сердце. Но, в конце концов, все это было ложью. Ужасная, болезненная ложь.

Если бы она действительно была его парой, Рис никогда бы не выкинул ее из своей жизни. Никогда бы не бросил ее и своего ребенка. Никогда бы не уничтожил безупречную любовь, которую они разделяли. Но он сделал это, и она никогда этого не забудет. Прижав руку к разболевшейся голове, девушка медленно оперлась на подлокотник дивана. Эмоциональное потрясение брало свое.

— Я понимаю, — устало сказала она. — Теперь, отвези меня домой.

— Джоли, уже поздно, — подчеркнул он рассудительным тоном. — Почему бы тебе не остаться здесь на ночь? Мы можем закончить разговор утром.

— Не о чем больше говорить, Рис, — отрицала она. — Ты объяснил, почему не доверяешь мне и не хочешь нашего ребенка. Конец разговора.

— Но я хочу, — настаивал он. — Я хочу своего сына, Джоли.

Огонь наполнил ее глаза, и она предостерегающе зарычала:

— Даже не думай о том, чтобы забрать его у меня, Рис. Я сделаю все, чтобы удержать Брайса.

И вот оно.

Джоли только что подарила ему прекрасную возможность использовать ее слабость и полностью получить ее в свою милость. У безжалостного сукина сына, которым он был, вертелась на кончике языка, клятва, что он не сделает этого, если она вернется к нему. Но он не мог заставить себя произнести слова, которые дали бы ему все, что он хотел.

Это было именно то, что сделала бы его мать в этой ситуации, и он чувствовал отвращение от осознания. Ни за что на свете, он не смог бы воспользоваться Джоли подобным образом. Ни за что на свете он не воспользовался бы своим сыном ради собственной выгоды. Он уже достаточно навредил им обоим. Дейн был прав. Это должно быть ее решение.

— Клянусь, я никогда не попытаюсь отнять его у тебя, — заверил он ее и будь он проклят, если не выглядел таким искренним, как звучал. — Пожалуйста, Джоли. Позволь мне быть его отцом.

Джоли знала, что не может с чистой совестью отказать Брайсу в праве знать своего отца. Она также знала, каким безжалостным ублюдком был Рис, и не доверяла ни единой чертовой вещи, которую он говорил. Прямо тогда она просто слишком устала, чтобы думать, к тому же он заставлял ее голову кружиться.

— Мы обсудим это утром, — наконец уступила она.

— Ты останешься? — Спросил он и выглядел приятно удивленным.

— Где гостевая комната?

— Ты можешь занять хозяйскую, — предложил он и привел ее в хозяйские апартаменты, где нажал кнопку на светодиодной панели прямо внутри двери. — Я деактивировал датчик движения, чтобы свет не включался, если ты перевернешься, — объяснил он. — Чувствуй себя как дома, Джоли.

— Конечно, — сказала она вместо язвительного комментария. Она просто слишком устала, чтобы дерзить Рису, и закрыла дверь между ними. Джоли выключила свет, пробралась к кровати и устроилась в восхитительном ощущении полного упадка. Боже, она скучала по шелковым простыням. И матрасу без комков и пружин.

И запаху одеколона Риса. Девушка схватила подушку, которую он, очевидно, использовал, и глубоко вдохнула. Ммм. Прижав подушку к груди, было слишком легко представить, что она свернулась рядом с ним. Она просто слишком устала, чтобы бороться с теплыми, размытыми мыслями, которые посетили ее. Джоли заснула в течение нескольких минут.

Рис был так же истощен, но и близко не был способен заснуть. Он был эмоционально выжат событиями дня. Делиться своим позорным прошлым было самым трудным, что он когда-либо делал. Были некоторые вещи, которые мужчина никогда не хотел, чтобы женщина, которую он любил, знала, но его пара не заслуживала ничего, кроме болезненной правды.

Он просто чертовски надеялся, что это что-то изменит.

Он потерял ту маленькую человечность, которой обладал, когда повернулся спиной к Джоли и стал больше зверем, чем человеком. Его волк сейчас был доволен тем, что их пара была у них дома, но он также немного ворчал, чтобы пойти обниматься с ней, как привык делать. К сожалению, на данный момент это даже не вариант.

Как и сон. Его разум был поглощен мыслями о Джоли. Той, кого он потерял и той, что нашел. Попытка примирить их давала ему головную боль. Его солнечная девочка и женщина, спящая в его постели, были полными противоположностями. Одна была полна жизни, всех улыбок и счастья. Другая — побита жизнью, наполнена горечью и гневом.

И он был причиной, почему она изменилась. Почему она стала жесткой и недружелюбной. Даже через миллион лет он не поверил бы, что счастливая женщина с лучезарными глазами, на которой он женился, станет разъяренной женщиной, с которой он столкнулся сегодня вечером. Господи, казалось, прошла целая жизнь с того дня, как он встретил ее пять лет назад.

Рис был на утренней пробежке, и из-за дорожных работ он был вынужден отклониться от своего обычного маршрута. Так как кофейня, которую он обычно посещал, была в противоположном направлении, он остановился в другой через несколько дверей по соседству от своего здания, чтобы получить свою ежедневную дозу кофеина. Занятый проверкой сообщений на своем телефоне, он даже не посмотрел на кассира, когда сделал заказ.

Погрузившись в ответ на сообщение электронной почты, он оплатил счет и отошел в сторону, чтобы подождать. В тот час в магазине никого больше не было, поэтому, когда бариста сказал забавляющимся тоном: «Большой, черный, действительно горячему парню», он поднял глаза. Ухмыляющийся юноша показал ему, что написано на стакане, и кивнул на кассира. «Полагаю, она думает, что ты горячий».

Рис посмотрел на женщину и почувствовал, как дыхание перехватило в горле. Ее волосы были убраны назад в хвост, но свисающие золотые пряди обрамляли лицо. Нежный румянец окрасил ее щеки, и то, как девушка опустила ресницы над кристально голубыми глазами, убедило его, что она смутилась. Его телефон издал сигнал, что ему ответили, и Рис сверкнул кассиру улыбкой и подмигнул, прежде чем уйти и подготовиться к работе.

Благодаря дорожным работам, он бегал по одному и тому же маршруту больше недели. Каждое утро, когда он заходил в кофейню, кассир весело говорила:

— Доброе утро, Очень Горячий Парень.

Рису были не чужды флиртующие женщины. Они шли рука об руку с богатством и властью. Но что-то в этой женщине было чертовски более невинно, чем алчные создания, к которым он привык.

Она была просто жизнерадостной и ее улыбки были заразительными. Даже после того, как дорожные работы были закончены, он не переключился обратно на свой старый маршрут. Его утро просто не было полным без одной из тех ярких, как солнце, улыбок, и он действительно скучал по ним в те дни, когда она не работала. Ее улыбка была сильнее кофеина.

Он был там регулярно в течение нескольких недель, когда она спросила:

— Ты собираешься когда-нибудь сказать мне свое имя? — Когда он уставился на нее, она жестикулировала ручкой и стаканом, которые держала. Эти голубые глаза озорно искрились, и она сказала: — Или я могу просто продолжать называть тебя Действительно Горячий парень.

Тогда Рис понял, что она не знает, кто он такой. Его лицо было под кричащими заголовками в средствах массовой информации достаточно часто, чтобы люди узнавали его с первого взгляда. Особенно женщины. Тем не менее, эта не имела понятия, что случайно флиртовала с мультимиллиардером, Верховным Альфой и волком-оборотнем. Она просто думала, что он действительно горячий парень.

Осознание было полностью освобождающим.

Никогда в своей взрослой жизни у него не было возможности быть обычным парнем. Каждая женщина, с которой он встречался, знала, кто он и сколько стоит. Его врожденное недоверие к женщинам разрослось еще больше, потому что он никогда не знал, что имеет большую привлекательность на свиданиях — он или его деньги и власть. Теперь у него была возможность узнать.

И свидание с потрясающей кассиршей не будет лишним.

— Позволь мне пригласить тебя на чашечку кофе, и я скажу тебе, — предложил он и блеснул своей ослепительной улыбкой.

Ее улыбка стала еще ярче, когда она наклонилась к нему и прошептала:

— Не говори боссу, но… я не люблю кофе.

Он рассмеялся с искренним весельем и быстро предложил:

— Тогда, как насчет обеда?

— Это должен быть поздний обед, — ответила она. — Моя смена не заканчивается раньше часа.

— Завтра в час? — Предположил он, потому что не мог очистить свой календарь на сегодня за такой короткий срок.

— Это свидание.

На следующий день он прибыл с огромной плетеной корзиной для пикника, наполненной деликатесами из его любимого гастронома и бутылкой вина, которая никогда бы не попала в его коллекцию. Хотя его ассистент заверила его, что оно довольно хорошее, и что-то, что может себе позволить обычный рабочий класс.

Поскольку кофейня была прямо через улицу от Центрального парка, ассистент убедила его, что приятный расслабляющий пикник, где они могли бы просто поговорить и узнать друг друга, будет идеальным. Она также заверила его, что у этой идеи была романтичная нотка, которая понравится любой женщине, которая не использовала слово лето как призыв к действиям.[7] Это убедило его.

Она ждала его, непринужденно одетая в джинсы, которые демонстрировали длинные соблазнительные ноги, и свитер, облегающий ее великолепную грудь. Мысли о том, чтобы снять их с нее, заставляли его стать тверже, чем бетон под ногами.

— Я много лет не была на пикнике, — сказала она и выглядела обрадованной от перспективы.

— Я никогда этого не делал, — признался он и зацепил ее руку через свой локоть, чтобы провести через улицу в парк. Его пентхаус выходит на Центральный парк, но он никогда не заходил туда днем. Ночью его волк считал, что это его личная игровая площадка, когда он бегал и резвился на каждом квадратном дюйме.

Как только она выбрала место на солнце, он расстелил традиционную красную клетчатую скатерть, и они сели, скрестив ноги, лицом друг к другу с корзиной между ними.

— Не уверен в надлежащем этикете пикника, — признался он с застенчивой улыбкой.

— Тогда позволь мне исполнить обязанности, — сказала девушка, сдвинув корзину в сторону, и начала извлекать продукты, которые аккуратно расположила между ними. Она охала и ахала над его выбором, и напряжение начало покидать его плечи. Рис не мог поверить, что он больше беспокоился о том, как отреагирует Джоли на их пикник, чем о надвигающейся вражде между конкурирующими стаями.

— Ты все еще не сказал мне свое имя, — напомнила она ему с очаровательно озорной улыбкой.

— Рис, — признался он и надеялся, что она не будет настаивать на фамилии, хотя он был известен под несколькими, которые мог бы сказать ей, если бы она попросила, только не имя, которое он использовал с тринадцати лет. — А ты Джоуи.

— Не совсем, — возразила она и ухмыльнулась его озадаченному взгляду. — У моего босса проблемы со слухом, так что мой бейдж неправильный. Он такой милый, что у меня не хватило духу сказать ему.

Она реальна? Рис знал женщин, которые могли закатить огромный скандал, если бы кто-то неправильно произнес их имя, но эта женщина не жаловалась, что ее бейдж был неправильным, потому что не хотела ранить чувств своего босса. Черт возьми. Она действительно была такой милой и искренней, какой казалась, и он был вконец заинтригован.

— Ты собираешься сказать мне свое имя? — Спросил он.

— Джоли, поэтому и имя бейджа, гласит Джоуи, — объяснила она.

Джоли. Он знал, что по-французски это значит «симпатичная». Если бы это было его типичное свидание, Рис сообщил бы ей об этом и продолжил льстить, что она была слишком потрясающей, чтобы просто называться симпатичной. Magnifique[8] пришло ему на ум, потому что она была великолепна. Солнечный свет сиял на золотой копне волос, обрамляющей ее, и девушка безусловно сияла.

Они смеялись и говорили, и время пролетело незаметно для них обоих. Рис был очарован ее красотой, захвачен ее природным добродушием и увлечен этими блистательными улыбками. Когда Джоли вздрогнула, он заметил, что солнце скрылось за деревьями, и понял, что уже почти шесть часов.

— Поужинай со мной, — пригласил он и не хотел, чтобы их свидание закончилось.

Джоли посмотрела на часы, и ее глаза удивленно округлились.

— Я не могу. Я опоздаю, как обычно.

— У тебя свидание? — Спросил он, и пришел в ярость от этой мысли. Она пробудила в нем что-то собственническое, и он не собирался делить ее ни с кем другим. Когда-либо. Его волк был убежден, что Джоли была их парой. Казалось, зверь был так же очарован ею, как и мужчина.

— Урок, — пояснила она, поспешно положив пустую бутылку вина и бокалы обратно в корзину.

— Что ты изучаешь? — Спросил Рис, когда встал, вслед за ней, желая знать о девушке все.

— Современный танец, — ответила Джоли, подняв скатерть и встряхнув ее, чтобы очистить от остатков.

— С такими ногами я должен был догадаться, — дразнил он, и мужчине понравился румянец на ее щеках.

Она быстро сложила ткань и игриво ответила:

— Когда я стану звездой Бродвея, ты сможешь сказать людям, что знал меня, когда я была никем.

Рис взял ее за руку и держал в своей, чтобы заставить остановиться. Когда она вопросительно взглянула на него, он признался:

— Ты никогда не будешь никем, Джоли. Ты слишком особенная, чтобы когда-либо считаться незначительной.

Глаза девушки смягчились, и она благоволила к нему солнечным светом своей улыбки, когда нежно сжала его руку.

— Благодарю тебя, Рис. За прекрасный комплимент и удивительный день.

— Я хочу увидеть тебя снова, — признался он, сокращая расстояние между ними. Она наклонила голову назад, чтобы посмотреть на него, и он понял, что она идеальной высоты для поцелуев. Боже, как он хотел попробовать на вкус солнечный свет ее улыбки.

— Я бы хотела этого, — согласилась Джоли.

— Завтра вечером?

— Только, если ты позволишь мне приготовить ужин.

— Ты готовишь? — Спросил он в изумлении, никогда прежде не было женщины, которая предлагала приготовить для него. Возможно, ее шеф-повар, но не она сама.

— Моя мать была француженкой. Конечно, я готовлю, — со смехом заверила она его.

— Это свидание, — согласился он. Не в силах остановить себя, Рис накрыл ее губы в поцелуе, таком целомудренном, что это было благоговейно. В ней было что-то особенное, и он не собирался отпугнуть ее, выпуская голод, на который она его вдохновила. С того дня он безнадежно потерялся в Джоли и нежился в солнечном свете, который она принесла в его холодную, пустую жизнь.

И теперь она снова вернулась в его жизнь, но ее солнечный свет превратился во тьму. Ее радость была сокрушена отчаянием. Горечь заменила место любви, которую она когда-то так легко расточала на него. Рис был эгоистичным ублюдком, который не заслуживал ее, никогда не заслуживал. Даже зная это, он все еще не мог заставить себя отпустить ее, снова.

Потому что без своей пары он был никем.

Джоли вздрогнула и проснулась, приподнялась и недоверчиво оглядела комнату. О, черт. Это был не сон. Она действительно была в пентхаусе Риса. В его постели. Она выскочила, как будто ее задница загорелась и поспешила в ванную. Конечно, это была ванна ее мечты, укомплектованная насадками и подсветкой. Джоли отдала бы многое, чтобы смыть все заботы.

Со вздохом смирения она облегчила мочевой пузырь, вымыла руки и лицо и отправилась на поиски своего бывшего. Джоли, возможно, была слишком выжата, чтобы задать ему жару прошлой ночью, но это должно было измениться. Если он хочет отношений с ее сыном, то должен играть по ее правилам.

Войдя в гостиную, аромат кофе ударил ей в нос и повел прямо на кухню. Рис стоял у кухонной стойки, одной рукой наливая себе чашку, а другой держал телефон, когда рявкал приказы, как сержант-инструктор по строевой подготовке. Сцена настолько напоминала прошлое, что ей пришлось закрыть глаза.

Когда они были женаты, она подходила к нему сзади, обхватывала его подтянутый торс, клала голову ему на плечо и просто наслаждалась, обнимая его. Когда он заканчивал звонок, поворачивался и целовал ее, пока они оба не задыхались. Проклятие. Она должна перестать вспоминать эти нелепые вещи.

Как страстно он целовал ее. То, как смотрел на нее, будто она была единственной женщиной в мире. До того дня, когда он отвернулся от нее. Затем его бирюзовые глаза были такими же холодными и твердыми, как камни, которые они напоминали. В точности как его сердце. Да. Это то, что ей нужно помнить, на чем нужно сосредоточиться, пока их разговор не будет закончен.

— У меня мало времени, Рис, — огрызнулась девушка, когда подошла к холодильнику и достала кувшин апельсинового сока. Он протянул ей стакан, когда закончил разговор, и отключился.

— Доброе утро, солнышко.

— Я говорила тебе, не называть меня так, — раздраженно напомнила ему Джоли.

— Ой. Больше не жаворонок? — Спросил он и поднял чашку, чтобы отхлебнуть кофе.

— Не с тех пор, как я начала работать по ночам, — сладко сказала она, и мужчина подавился кофе. Решив, что мучить его было слишком весело, чтобы сопротивляться, она добавила: — Знаешь, обычно, когда мужчина выбирает стриптизершу и берет ее домой с собой, последнее, что его интересует, это разговор.

Рис не нуждался в напоминании о том, что она делала ночью, а намек, что она также занималась проституцией, привел его в ярость. После того, как он откашлялся из легких, Рис зарычал:

— Это было не смешно, Джоли.

Она бросила на него смертоносный взгляд и огрызнулась:

— Нет, это факт из жизни.

Господи! Он не собирался затрагивать эту тему. Он бы сошел с ума, если бы хоть на минуту подумал, что его пара продавала свое тело. Тело, за которое он заплатил бы любую цену, чтобы иметь в своей постели постоянно. Ему нужно быть спокойным и разумным во время этого сложного разговора, поэтому Рис заставил себя спокойно спросить:

— Не могла бы ты, пожалуйста, прекратить пытаться спровоцировать меня, чтобы мы могли продолжить наш разговор?

— Все, что угодно, чтобы покончить с этим, — сказала Джоли в раздражении, когда открыла холодильник и начала вытаскивать продукты.

— Что ты делаешь?

— Я проголодалась.

— Я могу заказать…

— Я бы предпочла сделать собственный омлет, если ты не возражаешь, — Джоли отклонила предложение, которое он сделал, когда закрыла дверь бедром и начала раскладывать продукты на столешнице. Мысль об одном из ее омлетов, заставило пускать слюнки мужчину и его волка. Джоли действительно была потрясающим поваром.

— Нужна помощь? — Предложил Рис, в его голове вспыхнули воспоминания о том, как она пыталась научить его готовить, и вместо этого они всегда заканчивали, занимаясь любовью. Изображения Джоли, склонившейся над столешницей, когда он брал ее сзади; сидящей на плите или прижатой к холодильнику, с ним, погруженными так глубоко, что они, казалось, были одним.

Их глаза встретились, и он увидел желание в ней, прежде чем девушка быстро отвела взгляд. Да, она тоже об этом вспомнила.

— Ты только мешаешь, — ответила она и начала готовить продукты.

Рис перешел на другую сторону кухонной стойки и поправил стальной стержень в джинсах, прежде чем сел на табурет. Он забыл, как пребывание рядом с Джоли держало его в состоянии постоянного возбуждения. Держать руки подальше от нее было ужасно. Это была еще одна причина, почему им нужно было разобраться с этим дерьмом как можно скорее.

Четыре года воздержания — отстой.

— Ты не говоришь, — отметила она.

— Я подумал, что подожду, пока ты полностью не обратишь на меня внимание.

— Я могу выполнять несколько задач одновременно, — сухо сказала Джоли. — Начинай говорить.

Его разум пронесся через все то, что они обсудили прошлой ночью, и все, что до сих пор не было сказано. На всякий случай, он решил резюмировать их последний разговор.

— Ты понимаешь, почему я так отреагировал? — Спросил Рис.

— Да и нет, — ответила она, повернувшись, чтобы бросить что-то в сковородку.

— Можно поподробнее об этом? — Спросил он и хотел, чтобы между ними не осталось недоразумений.

— Твоя мать исказила твое восприятие женщин, поэтому ты не доверял мне, когда я сказала то, что ты считал невозможным, — лаконично сказала Джоли. — Человек без проблем с мамой предположил бы, что что-то пошло не так с процедурой, и сделал тест, чтобы подтвердить это вместо того, чтобы обвинять свою пару в неверности.

Рис поморщился, потому что она была права. В каждой детали. Он слишком остро отреагировал и повел себя как сумасшедший. Все потому, что его мать была первоклассной сукой.

— Ты права, — признал он тоном, полным горя. — Я был чертовым идиотом.

Джоли посмотрела на него через плечо и, должно быть, решила проявить милосердие, поэтому не усугубляла ситуацию.

— Так что, да, я понимаю. Нет, я с этим не согласна, — пояснила она.

— Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? — Спросил Рис, его горло сжалось от боли.

— Нет. — Грубый, прямой, полнейший отказ. В ее тоне не было места компромиссам. Нет возможности примирения. Его надежда на будущее с Джоли рухнула и сгорела. Его волк выл от боли, когда он умирал внутри пламенной смертью. Он опустил лицо на руки и боролся со слезами, которые душили его.

Мужчина, сидящий позади нее, не был тем Рисом Лесситером, которого она знала. Мужчина, за которого она вышла замуж, был милым и обаятельным, любящим и игривым, и казалось, она была для него превыше всего. Мужчина, который выгнал ее, был равнодушным, суровым и безжалостным, жестоким верховным альфой, который мог создать или нарушить законы стаи одним телефонным звонком.

Мужчина за кухонной стойкой выглядел просто… сломанным.

Джоли знала этот взгляд слишком хорошо. Она видела его на своем лице каждый день последние четыре года. Какой-то темный уголок ее души радовался его страданию, но все же Джоли, которая когда-то любила его, сочувствовала его боли. Теперь, когда она поняла, почему он превратился в монстра, ненавидеть его было не так просто, как накануне.

Она отрезала себе порцию огромного омлета, оставив ему самый большой кусок, и положила на тарелки. Повернувшись, ее сердце почувствовало укол сочувствия к Рису. Его голова была наклонена и сжата в руках, и даже его широкие плечи выглядели понуро. Да, он страдал, и ей не нравилось смотреть на это так, как она думала.

Сунув перед ним тарелку, она снова наполнила его кофейную чашку и села рядом с ним за стойку. Нужно использовать эту возможность. Хотя обсуждение прошлого может быть болезненным, но похоже, они оба нуждались в этом. Может быть, они наконец-то смогут оставить боль в прошлом и жить каждый своей жизнью. Черт, все равно стоило попробовать.

— Ты разбил мне сердце, Рис, — тихо сказала Джоли, накалывая еду. — Я думала, что ты любишь меня, и не могла понять, как ты мог так просто отвернуться от меня. Ты даже не дал мне шанса. — Ее сердце замерло, когда он поднял голову, и эти бирюзовые глаза были наполнены непролитыми слезами.

— Ты была первой женщиной, которой я когда-либо доверял, — мрачно признал он. — Единственной женщиной, которую я когда-либо любил. Когда я подумал, что ты предала меня, я… сошел с ума. Другого слова для этого нет. Я просто потерял свою гребаную голову.

Да, он был совершенно не в себе. Его глаза светились неземным светом, выросли когти и клыки. До этого момента она любила, когда его волк появлялся, чтобы поиграть. Но в тот день он до смерти напугал ее.

— Ты выглядел так, будто хотел убить меня, — сообщила она ему.

Он поднял руку и нежно провел тыльной стороной пальца по ее щеке.

— Я самый большой, самый плохой волк-оборотень в стране, Джоли. У меня ужасный характер, но даже безумный я бы никогда не причинил тебе вреда физически, — признался Рис. — Хотел бы я вообще никогда не делать тебе больно.

— Как и я, — честно призналась Джоли и отстранилась от его прикосновений. Черт возьми, он добрался до нее. Позволить себе чувствовать что-то кроме ненависти к нему было ошибкой, и она знала это. Мужчина разбил ей сердце, разрушил ее жизнь и отвернулся от их ребенка. Он не заслуживал ее сочувствия.

Огонь ее гнева вновь разгорелся вместе с напоминанием о его непростительных поступках. Джоли схватила их нетронутые тарелки со стойки и сгребла омлеты в мусорное ведро.

— Не могу поверить, что ты так обошелся со мной, — обвинила она, когда начала складывать посуду в посудомоечную машинку с большей силой, чем нужно. — Хочешь знать, как несчастна я была без тебя, Рис? Тебе нужно услышать, как сильно я страдала? Как тяжело мне было бороться, чтобы просто выжить? — Потребовала она и захлопнула дверцу так сильно, что она отскочила и обратно открылась. Девушка снова закрыла ее и повернулась к нему, чтобы спросить: — Тебя вообще волнует, что я чуть не умерла?

Рис побледнел как пепел, когда его рот раскрылся от шока.

— Ты чуть не умерла? — Отрывисто сказал он и выглядел по-настоящему потрясенным. — Что, черт возьми, случилось?

— Круглосуточный магазин, в котором я работала, был ограблен, — прямо сказала она ему. — Парень был под кайфом, и когда он приставил пистолет к моему лицу, я подумала, что он убьет меня. У меня начались преждевременные роды, и я чуть не умерла от потери крови до приезда скорой. Это чудо, что Брайс выжил.

Рис на самом деле дрожал, и его лицо выглядело более серым, чем белым, когда он обогнул стойку и притянул ее в свои объятия.

— Боже мой, — он тяжело дышал, и в его глазах было так много боли, что Джоли знала, что это правда. — Я мог потерять тебя.

— Ты потерял меня давным-давно, Рис, — спокойно сказала она и выскользнула из его объятий. Это было слишком хорошо и вызывало слишком много чувств, которые она предпочла бы забыть. — Теперь ты должен отпустить меня навсегда.

И мужчина, и волк взбунтовались при мысли отпустить ее. Черт, выпустить ее из рук было достаточно сложно. Рис знал, что сделает, если она этого захочет. У него не было выбора в этом вопросе благодаря этой проклятой клятве Дейну. Но, несмотря на это, он ни за что не собирался сдаваться.

— В последний раз, когда я отпустил тебя, это уничтожило нас обоих, — резко признался он. — Пожалуйста, не проси меня совершить эту ошибку снова. Я не думаю, что переживу это.

Взгляд, который она бросила на него, был подавляющим.

— Ты действительно рассчитываешь, что я в это поверю?

— Да, — искренне ответил он. Рис положил руки ей на плечи и медленно, чувственно опустил их вниз, пока не взял ее руки в свои. — Ты моя пара, Джоли. Другая половинка моей души. Без тебя я ничто, — признался он, и суровая правда, отразившаяся в его глазах, резонировала в его голосе. — Я существую, но меня нет в живых. Я функционирую, но нет никакой цели. Я — оболочка; пустая, безжизненная, без существа, — уточнил он и упал перед ней на колени. — Без тебя нет радости, нет мира для моей жалкой, несчастной души. Я пустой внутри без твоей любви. Мрачная, бездонная пустота тьмы, простирающаяся до бесконечности.

Матерь божья!

Верховный альфа стоял на коленях и изливал ей свое сердце. Джоли почувствовала, что она проскользнула в сумеречную зону. Сколько раз она мечтала, чтобы это произошло? Сколько раз она фантазировала об этом только для того, чтобы раздавить его и смотреть, как он корчится в агонии, которую собственноручно создал?

Она не ожидала, что на ее глаза навернутся слезы или что надежда наполнит ее грудь. Она и представить не могла, что снова почувствует что-то кроме ненависти к этому человеку. Она была не права. Да, он обращался с ней отвратительно, и да, она ненавидела его за то, что он сделал. Но теперь она поняла, что не смотря на все это, она никогда не переставала его любить.

Вот почему у него все еще была сила уничтожить ее.

— Я не могу тебе доверять, Рис, — печально призналась она. — Не думаю, что когда-нибудь смогу.

— Доверие можно заслужить, — настаивал он и нежно сжал ее руки. — Клянусь, я докажу, что ты можешь доверять мне, Джоли. Просто скажи, чего ты хочешь, и я сделаю все, что ты попросишь. Что угодно.

— Откажись от своих родительских прав, как отец Брайса, — твердо сказала она и вытащила руки из его рук. — Я хочу соглашение о том, что единоличная опека принадлежит мне.

Рис понимающе кивнул, его рот выстроились в мрачную линию.

— Я попрошу Джорджа составить соглашение, дающее тебе все, что захочешь. Что-то нерушимое, что гарантирует всю необходимую тебе безопасность, — предложил он, когда поднялся.

Облегчение захлестнуло ее.

— Я не думала, что ты это сделаешь, — призналась девушка.

— Завоевание твоего доверия стоит любой цены, которую я должен заплатить, — заверил ее Рис. Он поднял руку, чтобы нежно приласкать ее щеку, и сказал: — На этот раз я тебя не подведу, Джоли. Однажды ты полюбишь меня снова.

Слава Богу, он не знал, что она никогда не прекращала. Больше всего на свете Джоли хотела положить голову ему на плечо и позволить Рису завернуть ее в кокон любви, как делала это много раз в прошлом. Но у нее больше не было этой роскоши, и близость момента была слишком велика для ее разбитого сердца, чтоб вынести.

— Доверие нельзя купить, — подчеркнула она, так как у него была привычка сорить деньгами, чтоб заставить проблемы уйти.

— Нет. Нельзя, — согласился он, и теперь она знала, что у него были собственные проблемы с доверием благодаря дражайшей мамочке.

— Как и любовь, — напомнила она ему.

— У меня больше денег, чем я когда-либо потрачу, но они не могут купить то, что действительно имеет значение: любовь, счастье, доверие, — заверил ее Рис. — Но они могут обеспечить земные блага. Ты позволишь мне позаботиться о тебе и Брайсе, Джоли? Позволь мне обеспечить вам безопасное место для проживания и предоставить что-нибудь еще, что вам может понадобиться?

Сердце быстрее забилось у нее в груди. Рис предлагал ей все, что было нужно, чтобы Брайс жил достойной жизнью. Может, она и не доверяет ему, но она будет дурой, если откажет.

— Я думаю, что это было бы приемлемо, — согласилась она и старалась не показывать своего восторга.

— Хорошо. Вчера я попросил Джорджа открыть для вас счет, — признался мужчина. — Он на твое имя, и я не могу прикоснуться к нему, поэтому тебе не нужно беспокоиться о деньгах. Мы можем добавить столько, сколько захочешь, на первое время я оставил там миллион.

Сердце Джоли остановилось, а затем снова забилось с двойной силой.

— Проклятье Рис, ты не можешь просто дать мне миллион долларов!

— Черт, солнышко, приличный адвокат по разводам обчистил бы меня, — сказал он с той очаровательной улыбкой, которая делала ее коленки слабыми. Ладно, это все еще действует, Проклятье. — Миллион наименьшее, что я мог сделать.

— Мы обсудим твои расточительские привычки в другой раз, — заверила она. — Прямо сейчас я умираю с голоду.

— Мне что-нибудь заказать? — Осторожно спросил Рис.

— Тебе лучше это сделать. На кухне больше ничего не осталось, чтобы приготовить, — сухо сказала Джоли.

Так как был почти полдень, Рис заказал китайскую еду, которую они ели на террасе, расположенной на крыше, и разделили перекус из контейнеров друг друга, как и привыкли делать в счастливом прошлом. И человек, и зверь были довольны, так как они, казалось, делали успехи. После того, как оба были сыты и чувствовали себя более расслабленными, мужчина спросил:

— Брайс с няней?

— Прошлой ночью он был у одноклассника с ночевкой. Сейчас в школе, — призналась она.

Он нахмурился в замешательстве, потому что их сыну еще не было и трех лет.

— Разве он не слишком мал?

— Брайс чрезвычайно одаренный. Он сказал свое первое слово в шесть месяцев, считал до десяти и мог рассказать алфавит в полтора года, — призналась Джоли. — Я тестировала его в два. Его IQ был более 145, что означает…

— Он гений, — сказал Рис с изумлением.

Если бы ему понадобилось дополнительное подтверждение, что Брайс был его, это бы сработало. Рис был сертифицированным гением с запредельным IQ. Казалось, его сын унаследовал больше, чем глаза. Он задавался вопросом, получил ли он также его вспыльчивый темперамент. Если это так, у Джоли было полно хлопот чтоб развлекать его и держать подальше от греха.

— Да. Так и есть. Что означает, что ему как можно скорей нужно ходить в школу для одаренных детей. Даже со стипендией, которую ему помог получить школьный консультант, плата за обучение составляет более двух тысяч долларов в месяц, — устало сказала Джоли. — Стриптиз был единственным способом, которым я могла себе это позволить.

Господи. Знание, того на какие жертвы она пошла ради их сына, разорвало его изнутри. Адские воспоминания о детстве вырвались из стены, которую он построил вокруг них, и он почувствовал себя физически нехорошо. Злобная сука, которая дала ему жизнь, никогда бы не сделала подобного, но в его ласковой, нежной солнечной девочке не было ни капли эгоистичной или манипулирующей черты.

Если это возможно, он полюбил ее больше, чем раньше.

Рис взял ее за руку и с надеждой спросил:

— Ты позволишь мне заплатить за его образование, Джоли?

— В некотором смысле, ты уже заплатил, — призналась она. — Фонд Одинокого Волка — его спонсор.

Благотворительная организация, которую он основал, чтобы помочь паранормальным детям и подросткам с помощью различных программ. Его стая усыновила детей, которые должны были попасть в приемную семью, и консультировала тех, кто подвергся насилию. Клиники, предоставляющие бесплатную медицинскую и стоматологическую помощь, внешкольные программы для детей, чьи родители работают и стипендиальные фонды.

Знание о том, что его сын был реципиентом, было уничижительным. Это также послужило болезненным напоминанием о том, что он был куском дерьма, который должен был обеспечивать мальчика все это время. Он опустил голову в раскаянии и сказал:

— Я так сожалею.

Как будто она поняла эмоции, которые он не мог выразить словами, Джоли нежно сжала его руку. Такое маленькое действие, но оно значило для него все. В этот момент, Рис завоевал бы весь гребаный мир, если бы она попросила его.

— Я собираюсь принять душ, — сказала она, когда встала и вошла в пентхаус.

Джоли была сильной женщиной, но она пережила гораздо больше, чем он себе представлял. Испытала больше боли и несчастья, чем кто-либо должен когда-либо пережить. Благодаря ему. Он был чертовым дураком, в этом нет никаких сомнений. Слава Богу, он, наконец, пришел в себя и пошел искать ее.

Пришло время ему узнать, как тяжело она боролась, чтобы выжить. Твердо помня об этом намерении, Рис вошел в свой кабинет, открыл дверь шкафа и достал маленькую картонную коробку, наполненную манильскими конвертами[9]. Он сел за свой стол и полистал отчеты, которые получал от частного детектива.

Мужчина присылал ему еженедельные отчеты, но Рис так и не смог заставить себя взглянуть на них. Начав с самого старого, он открыл его и начал читать. Выражение его лица становилось мрачнее с каждой страницей. Грудь сжималась, глаза становились влажными. Дыхание стало затрудненным. И с каждым словом он все больше ненавидел себя.

Он выбросил Джоли, оставил с пустыми руками, без всего, кроме одежды, в которой она была одета. Она была расстроена и рыдала, когда полиция увезла ее. Они отвезли ее в приют для бездомных, где она была вынуждена жить с отбросами общества. В то время как он был пьян в стельку в своем многомиллионном пентхаусе.

Пресвятая Матерь Божья!

Неудивительно, что его милая Джоли озлобилась. Рис не оставил ей выбора, кроме как бороться за выживание, но она не обладала безжалостной чертой, с которой он родился. Она была простодушным человеком, которому не к кому было обратиться. Если бы он прочитал эти гребаные отчеты, когда получил их, он бы это знал.

Не было другого мужчины. Не было любовника, к которому можно было бежать за помощью. Никого, кого бы волновало, что с ней случилось. Или с их ребенком. Никому не было дела до того, живы они или мертвы. Никому, кроме его брата. Слава Богу, Рис был признателен за эту вовремя проявившуюся благородную черту Дейна. Он забрал ее из приюта и поселил в гостинице. Он также обеспечил ее одеждой и обувью.

Господи. У нее не было никакой сраной обуви.

Рис провел руками по лицу и обнаружил, что оно было влажным. От слез, которые мужчина даже не осознавал, что льются. Не было слов, чтобы в нужной мере описать уровень самооценки, который он чувствовал. Он заставил Джоли испытать все муки ада и, по сути, заставил ее стать такой же, как он сам. С той лишь разницей, что она сохранила часть своей души.

А он нет.

Рис был безжалостен до глубины души. Первые тринадцать лет жизни сформировали его таким образом. Дабы пережить свое жестокое существование, он стал суровым, равнодушным, эмоционально отстраненным снаружи. Но внутри его волк был бушующим адом ярости. Нестабильный. Опасный. В одном шаге от самоуничтожения.

Затем Дуглас Лесситер усыновил его, и он понял, что богатство и сила сделают его непобедимым. Поэтому он научился контролировать зверя внутри него. Чтобы вести себя как цивилизованный человек. Он направил все свое внимание в кормлении неутолимой жажды знаний, которая способствовала его поиску.

Благодаря полнейшей решимости он занял свое место в этом мире. Место, где он был хозяином своей судьбы. Властелином судьбы. Самым могущественным альфа волком-оборотнем в стране. Его брат в шутку называл Риса великим и могущественным Озом, а его адвокат Джордж был маленьким человеком за занавесом, дергавшим за ниточки.

В некотором смысле, Дейн был прав.

Не было ничего, что Риз не мог сделать. У него было больше богатства, чем он когда-либо тратил. Больше власти, что любой другой человек имел право командовать. Весь мир был к его услугам. Но он обнаружил, что без женщины, которую он любил, все это ничего не значило. Таким образом, он был полностью привержен тому, чтобы сосредоточить ту же решимость на том, чтобы вернуть ее.

Восстановление ее веры в него было приоритетом. Потому что он знал, что однажды сломленное доверие трудно восстановить. Ему нужно было найти способ доказать, что он никогда снова не сделает ей больно. И ему нужно сделать это быстро.

Джоли потребовалась минута, чтобы понять запутанную систему сенсорного экрана, которая управляла различными насадками для душа, но это стоило усилий. Нежный дождь обрушился сверху, когда настенные крепления пульсировали массирующими брызгами по ее телу. Когда она вымыла и привела в порядок волосы, то просто стояла там, позволяя себе наслаждаться лучшим чертовым душем, который у нее был в течение многих лет.

Схватив полотенце с полотенцесушителя, она заметила, что египетский хлопок был далек от изношенных полотенец, которые были у нее. Материал был декадентским, мягким по отношению к ее голой плоти, и она дрожала от чувственного ощущения. Жизнь в роскоши была новинкой во время их брака, но после последних нескольких лет крайней нищеты она полностью оценила разницу.

Как ни странно, она чувствовала себя легче, чем в течение многих лет. Как будто огромный вес был снят. Было странно, как что-то столь несущественное, как надежда, могло облегчить тяжелое бремя, которое она несла так долго. Но это так, и у нее кружилась голова от облегчения. Она, наконец, сможет обеспечить сыну достойную жизнь.

Брайс был еще ребенком, поэтому понятия не имел о бедности, но она хотела для своего ребенка гораздо лучшего, чем то, что могла дать ему до сих пор. Дом в районе, где дети могли бы играть на улице, одежда, которая не была куплена в секонд-хенде, и развивающие игрушки, чтобы бросить вызов его любознательному уму.

С миллионом долларов она могла бы подарить ему весь мир.

Он, возможно, не знал прекрасных вещей в жизни, черт возьми, он не знал ничего, кроме простых предметов первой необходимости, но была одна вещь, в которой ее сын никогда не испытывал недостатка. Любовь. Он был счастлив и здоров, и она любила его всеми фибрами души. Если материнская любовь хоть что-то значила, Брайс Лесситер был самым богатым маленьким мальчиком на свете.

Говоря о богатом Лесситере, она отправилась на поиски своего бывшего и нашла его сидящим за столом, полностью сосредоточенным на том, что он читал. Там были пустые конверты, беспорядочно разбросанные на полу и сложенные нераспечатанные возле него.

— Что ты делаешь? — Спросила она с любопытством.

— Читаю отчеты частного детектива, которого я нанял, чтобы следить за тобой, — рассеянно ответил он, не поднимая головы. Ее желудок сжался от того, что отчеты могут содержать. Бог знал, что ее прошлое не было прекрасным. — Хотел узнать, кто твой любовник.

Мир наклонился по своей оси, когда она попыталась сосредоточиться на том, что он произнес сквозь шум в ее голове.

— Надо было прочитать чертовы вещи, когда я их получил, — пробормотал он и, наконец, подняв на нее взгляд. — С тобой все в порядке?

Джоли была настолько слаба, что ей пришлось сесть. Ей удалось кивнуть головой, но это была ложь и он, очевидно, знал это. Внезапно Рис стал на колени рядом с ней, потирая ее холодные руки в своих. Неподдельное беспокойство в этих бирюзовых глазах было ее гибелью и судорожный вздох, вырвался у нее прежде, чем она смогла остановить его.

Мужчина скользнул обеими руками вокруг нее и держал ее близко, когда дрожь сотрясала ее.

— Солнышко, что случилось? — Ласково спросил Рис. — Поговори со мной.

Впервые за четыре года она ослабила бдительность и позволила себе поверить, что все наладится. Рис предложил ей безопасность, выход из ситуации, в которой она тонула, и облегчение было огромным. Она попробовала начать доверять ему снова, только чтобы напомнить, насколько ничтожны были его заверения.

— Я думала, ты мне веришь, — она задыхалась и едва могла выразить боль, которая охватила ее. Она почти видела мысли в его голове. Удивительно, как быстро человек может обрабатывать информацию. Также беспокоило то, как он все еще мог читать ее так легко.

— Я знаю, что у тебя никогда не было любовника, — вымученно сказал он и, выругался себе под нос. — Ты была права тогда. Мне нужно знать, через что я заставил тебя пройти, поэтому решил прочитать отчеты.

— Мне жаль, — Джоли обнаружила что извиняется, потому что он снова выглядел таким побежденным. — Я только начала доверять тебе, а потом…

— Я облажался. Опять, — мрачно сказал он.

Джоли потянулась через стол и подняла стопку запечатанных конвертов. Она пролистала их, нахмурив брови, и посмотрела на него в замешательстве.

— Ты никогда их не открывал.

— Джоли, я не мог вынести упоминание твоего имени, — признался Рис. — Чтение этого убило бы меня.

— Тогда зачем ты нанял детектива? — Спросила девушка в замешательстве, когда бросила их обратно на стол.

— Чтобы я мог уничтожить ублюдка, который забрал тебя у меня, — признался он, и безжалостное намерение сияло в его глазах. — И я бы уничтожил его, солнышко. Если бы был другой мужчина, я бы разорвал его голыми руками.

Ее дыхание остановилось, и она уставилась на него широко раскрытыми глазами, потрясенная проблеском его звериной стороны, которую Рис никогда не позволял ей видеть, пока не зашел слишком далеко, чтобы контролировать ее. Его глаза светились силой. Как и в ту ночь, когда он ее выбросил. Она не сомневалась ни в одном его слове.

Рис убил бы ее любовника, если бы он был.

Потрясенная откровением, она встала и сказала:

— Мне нужно домой.

Он поднялся, и хмурый взгляд на его лице заверил ее, что он не доволен идеей.

— Почему бы тебе не остаться здесь, пока не найдешь безопасное место? — Предложил он. — Я могу поручить риэлтору организовать для тебя просмотры.

Мысль о возвращении в ее вшивую квартиру пробирала до костей. Джоли никогда не чувствовала себя там в безопасности и не могла нормально спать, потому что просыпалась от каждого звука.

— Я согласна, — одобрила она и увидела, какое облегчение он испытал. — Но мне нужно забрать наши вещи.

— Зачем беспокоиться?

Она полностью понимала вопрос. Все их имущество было ничтожным, а не чем-то, что она хотела сохранить.

— Мне нужно забрать свидетельство о рождении Брайса и детские фотографии, — объяснила она. — Отвезешь меня?

— Куда пожелаешь, — подтвердил Рис.

Как только они оказались в машине, Джоли проверила свой телефон и увидела несколько пропущенных звонков. Поскольку ее батарея была на исходе, она проигнорировала их и позвонила няне одного из одноклассников Брайса. Мэделин была милой женщиной, очень любящей и заботливой, и проводила больше времени с маленьким Джереми, чем его мать.

Поскольку ее работодатели путешествовали в течение длительного времени, Мэделин часто приглашала Брайса на ночевки и после школьных утренников, чтобы помочь в воспитании в одиночку. Две женщины стали хорошими друзьями, поэтому Джоли устроила, чтобы няня привела Брайса к отцу, так как семья Джереми жила в паре домов отсюда.

За время их брака она узнала, что в политическом мире нет установленных часов. Рис имел дело с альфа-лидерами по всему миру и был на связи ночью, а также в выходные и праздники. Он проводил селекторное совещание в течение всей поездки, и это дало ей возможность изучить его.

Он все еще был самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо видела, с телом, за которое можно умереть. Когда она наслаждалась изучением его мускулистого тела, подталкивая к самому краю его контроля, а затем насыщая его и ее желания. Их секс был прекрасен. Иногда быстрый и дикий, а иногда как медленное, приятное путешествие к экстазу.

Она жаждала его прикосновения с голодом, который никто другой никогда не будет в состоянии удовлетворить. Печально то, что она все еще жаждала. Только Рис мог сделать ее безумной от удовольствия и оставить ее настолько насыщенной, что тело не слушалось. Ее чрево сжалось в напоминание, и ей пришлось вытеснить образы из головы.

Джоли позволила ему вернуться в свою жизнь ради их сына, но она не могла позволить ему вернуться в свою постель. Потому что, если сделает это, он завладеет ее сердцем и душой, как и раньше. И так же, как тогда, девушка будет полностью уязвима перед ним. Это была ситуация, которую она просто не могла допустить.

Рис припарковался перед ее домом и поднял палец, это был его способ попросить дать ему минуту, чтобы закончить звонок. Зная по опыту, что это никогда не было так просто, она покачала головой и открыла дверь. К тому времени, как он отключит телефон, она успеет все сделать и снова вернется в машину.

Оглянувшись, она ухмыльнулась от его хмурого вида, дверь в ее дом открылась и она вошла в сплошную стену из плоти. Вокруг нее обвились руки и девушку крепко обняли, а знакомый голос воскликнул:

— Джоли, милая, где ты была? Я так за тебя волновался.

— Гэвин, — сказала она с удивлением, посмотрев на его красивое лицо прямо перед тем, как его губы накрыли ее.

Когда блондин схватил Джоли, рычание вырвалось из груди Риса. Телефон полетел, в спешке, чтобы добраться до нее, он практически оторвал дверь, прежде чем выбрался из машины. При виде другого мужчины, целующего его пару, зрение помутнело, и все притязания на цивилизованность исчезли.

— Отвали, нахер, от нее, — прорычал он гортанным тоном и отшвырнул другого мужчину в сторону, прежде чем наступать на него с обещанием убийства в глазах. Внезапно маленькие руки прижались к его груди, толкая его, пытаясь блокировать от намеченной цели. Золотая аура появилась в его видении, и медленно сосредоточилось на лице Джоли. В ту секунду весь его мир свелся к ее лицу. Ее прекрасное лицо… искаженное страхом.

Его внимание начало проясняться, и разум вернулся. Он слышал свое рычание, словно разъяренный зверь, которым он был, почувствовал зловоние гниющего мусора и мочи на улице вокруг. Периферийным зрением он увидел блондина, лежащего на тротуаре, глядящего на него, как будто он абсолютно сумасшедший.

Но все его существо было сосредоточено на женщине перед ним, умоляющей его остановиться. И она была очень напугана. Джоли, его прекрасная солнечная девочка, боялась. Его. Осознание опустошило Риса, и он покачнулся. Дрожащие руки потянулись и нежно схватили ее за плечи, когда мужчина прохрипел:

— Он сделал тебе больно?

— Господи, Рис! Ты с ума сошел? — Крикнула Джоли, когда отошла от него и опустилась на колени рядом с другим мужчиной. — Гэвин, мне очень жаль. Я не знаю, что на него нашло, — извинилась она, и это снова усилило отступающий гнев Риса.

— Джоли, кто он, черт возьми, такой? — Зарычал Рис, сжав руки в кулаки по бокам, и выпустив когти, готовый разорвать в клочья другого мужчину.

— Педиатр Брайса, — огрызнулась она, когда они с другим мужчиной встали.

— Ты целуешь всех матерей своих пациентов? — Зарычал Рис и сделал шаг навстречу им.

— Нет, — возразил мужчина, забавляясь, и игриво подмигнул ей. — Только Джоли.

Риз собирался убить его.

Его намерения, должно быть, были очевидны, потому что его пара бросилась обратно между ними.

— Рис, не смей больше прикасаться к нему, — потребовала она.

— Вы любовники? — Требовательно спросил он утробным рычанием и увидел, что она бледная.

И вот оно.

Подтверждение того, что у его пары был любовник. В такой ситуации уже не было упущенной надежды на улучшение. Рис перешел тонкую грань между яростью и безумием, его легендарный самоконтроль непрочно балансировал на лезвии бритвы. Подняв глаза, наполненные всеми огнями ада, на другого мужчину, он поклялся:

— Ты гребаный мертвец.

Так как он уже предупреждал ее, что сделает с любым ее любовником, кровь отлила от ее лица в страхе за Гэвина. Отрицание вертелось на кончике ее языка, пока она не вспомнила, что Кларис Дюваль утверждала, что беременна от Риса. Затем ее самообладание вспыхнуло, и она встала лицом к лицу с ним, чтобы задать ему жару.

Довольно много соседей вышли, чтобы посмотреть представление, а также высказать свое мнение, но прямо тогда ей было плевать.

— Ты, чертов лицемер, — яростно крикнула она. — Ты трахнул половину женщин на двух континентах, и твоя последняя любовница забеременела. Это не твое собачье дело с кем я сплю!

— Ах, ах! — Воскликнула женщина, высунувшись из окна на этаже над ними.

— Выскажи ему, девочка, — ободряюще крикнула проститутка, находившаяся на углу.

— Черт, это не так, — кричал на нее Рис. — Ты моя пара!

— Мужик, короче, тобой играли, — глумился мужчина, высунувшись из окна второго этажа рядом с женщиной.

— Тебе лучше надрать этой суке задницу, — серьезно предложил сутенер справа от них.

— Ты меня выгнал, — злобно обвинила Джоли. — И развелся со мной в тот же день, когда родился твой сын!

— Нет, он не мог! — Первая женщина сказала в шоке.

— Парень, ты не прав, — сказала проститутка с презрением.

Борьба, казалось, истощала его, и Рис признал:

— Я был гребаным дураком.

— О, черт, нет. Не отступай, — настаивал сутенер.

— Сука надрала ему задницу, — рассмеялся мужчина над ними.

— Я покажу тебе, надрала задницу, — предупреждающе рявкнула женщина мужчине в окне рядом с ней.

— Сейчас ты ведешь себя соответственно, — заверила его Джоли, когда последовала перепалка между двумя соседями выше, которые кричали.

— Потому что видеть тебя с другим мужчиной разрывает меня изнутри! — Потребовал он.

— Коротышка — лакомый кусочек, — вставил сутенер.

Боль в его глазах скребла ее сердце и Джоли пришлось сражаться с собой, прежде чем она призналась бы, что никогда не занималась сексом с Гэвином.

— Ты отказался от права на заботу, Рис, — напомнила она ему более рассудительным тоном. — Включая то, с кем я сплю.

— Даже не сомневаюсь, — согласилась проститутка.

Рис не мог справиться с этим дерьмом.

Знание того, что у Джоли есть любовник, убивало его. Его сердце было полностью растерзано, и его голова действительно собиралась взорваться. Потому что она была права. Он был тем, кто положил конец их браку, и самым невообразимо жесточайшим способом, который он только что обнаружил. Он понятия не имел, когда Джордж доставил документы о расторжении брака, но его адвокат заплатит за эту ошибку. Дорого.

И ему нужно было прояснить ошибочное представление о том, что множество женщин, с которыми он встречался после развода, были его любовницами. Они были прикрытием и ничего более. Но он знал, что Джоли не занималась сексом без эмоционального участия. Это означало, что она должна была заботиться о другом мужчине. И это была та часть, с которой он не мог справиться.

Потому что, если она любила доктора, у него ни за что на свете не было шанса вернуть ее.

— Можем ли мы продолжить эту дискуссию без зрителей? — Он заставил себя спросить как можно спокойнее, так как половина проклятого района собралась, чтобы услышать, как они вываливают свое грязное белье.

— Можешь ли ты вести себя как цивилизованный взрослый человек? — Бросила вызов его пара.

— Не дави, — предупредил он и не давал никаких гарантий. Не тогда, когда его волк был так близко к поверхности, и его контроль висел на очень изношенном волоске.

Джоли раздраженно вздохнула.

— Оставайся там и не смей вмешиваться, — предупредила она и подошла к тому месту, где другой мужчина прислонился к зданию, как будто его ни что на свете не волновало.

Рис свирепо посмотрел с абсолютной злобой на своего врага, но ублюдок проигнорировал его, улыбнувшись Джоли, и они продолжили разговор, который было невозможно услышать из-за шума вокруг них. Сукин сын понятия не имел, как ему повезло. Если бы Джоли не остановила его, он бы убил его. Его волк все еще был готов вырвать ему горло.

— Я так понимаю, это твой бывший, — Сказал Гэвин веселясь.

— Да, — устало призналась она и закатила глаза. — Рис… безумный.

— Безумно ревнивый, ты имела в виду, — усмехнулся он, а потом его выражение отрезвилось. — С тобой все в порядке, милая? Я звонил тебе весь день.

— Я забыла зарядить телефон, — призналась Джоли. — Прости, если заставила тебя беспокоиться.

— Беспокоиться о тебе стало привычкой, — ответил он с обеспокоенным выражением. — Есть что-нибудь, что мне нужно знать?

— Мы не примирились, если это то, о чем ты спрашиваешь, — возразила Джоли.

— Знает ли он об этом? — Спросил он с сомнением.

— О, он знает, но знать и принимать — две совершенно разные вещи, — отметила она.

— Надо быть бы дураком, чтобы отказаться от тебя, — серьезно сказал Гэвин и провел кончиками пальцев по ее руке. Как бы она хотела, чтобы его прикосновение могло доставлять половину ощущений, которые вызывал ее бывший муж. — Я являюсь ярким примером этого.

Они с Гэвином познакомились, когда родился Брайс, и он был полон решимости завоевать ее с самого начала. Мужчина был чертовски настойчив, и она, наконец, согласилась поужинать с ним год назад. Их отношения никогда не перерастали в близость, главным образом потому, что только один мужчина мог расплавить ее взглядом. Единственный мужчина, которому она никогда не сможет доверять.

Тот мужчина, который выглядел так, будто вот-вот снова выйдет из себя.

— Рис помогает мне найти жилье, поэтому я здесь, чтобы забрать некоторые вещи, — объяснила она. — Я позвоню тебе, как только мы обустроимся.

— Слава Богу, что ты выбираешься из этого места, — сказал он с искренним облегчением, потому что и сам не раз предлагал ей помочь, найти что-то более подходящее. И каждый раз она отказывалась от множества предложений переехать к нему. — Если тебе нужна помощь, просто дай мне знать.

— Спасибо, — она улыбнулась и поцеловала его в щеку. Звук рычания Риса снова заставил ее поспешить в здание, прежде чем появится волк ее бывшего. Она знала, что он последует за ней, и ярость, исходящая от него, была ощутима, когда они поднимались по лестнице. Джоли отперла дверь, но она не открылась.

Рис осторожно отодвинул Джоли в сторону, прежде чем выбить дверь с петель. Единственный кусок дерева, удерживаемый на месте замками, был всем, что осталось. Он посмотрел на удивленное выражение лица своей пары и зарычал:

— Мне нужно было что-то сломать.

— Тебе нужен тренинг по управлению гневом, — огрызнулась она, прежде чем войти в квартиру и пройти через то, что осталось от уничтоженной двери.

— Посещал их. Они просто взбесили меня, — признался он и последовал за ней внутрь. Место выглядело еще хуже при свете дня. Или, по крайней мере, того незначительного света, который он мог видеть, просачивающимся сквозь грязь, покрывающую внешнюю часть окна.

Она схватила мешок для вещей из-под кровати, и начала запихивать в него свое скудное имущество. Мельком он увидел простое и удобное белое нижнее белье, которое она упаковала, оно было далеким от эротического белья, которое он покупал ей, и которое ему нравилось снимать с ее тела.

Не говоря ни слова, Джоли сунула сумку ему в руки и прошла через дверь на выход. Да, она была в бешенстве. Прекрасно, так же, как и он. У них будет серьезный разговор об ее отношениях с доктором, но сначала ему нужно взять себя в руки. Как будто это произойдет в ближайшее время.

Он хотел сорвать с нее одежду и заниматься с ней любовью снова и снова, пока не сотрет из ее памяти всех других мужчин, которые когда-либо прикасались к ней. Его волк хотел пометить ее и покрыть своим запахом, чтобы предостеречь других самцов от их пары. С настроением, в котором она находилась, шансы, что одно из этого произойдет, с каждой минутой становились все меньше.

Когда они вернулись в машину, он спросил:

— Есть ли еще место, куда тебе нужно поехать, или мы можем теперь отправиться домой?

— К тебе домой. У меня его нет, — напомнила ему Джоли, когда устроилась на сиденье и сложила руки на груди.

— Mi casa es tu casa[10], — ответил он, не задумываясь, и получил испепеляющий взгляд. Ага. Вероятно, это была хорошая идея держать чертов рот на замке, пока они не доберутся до пентхауса. Оставшуюся часть поездки они провели в напряженной тишине, зная, что эпическая битва начнется, как только они приедут.

Вытащив телефон из чехла, Рис выругался себе под нос, когда он начал звонить, как только они вышли из лифта. Намереваясь переключить настройку «не беспокоить», беглый взгляд на дисплей сообщил ему, что звонит швейцар. Отвечая на звонок, он нетерпеливо потребовал:

— Да?

— Прошу прощения за беспокойство, Альфа Лесситер, — нервно сказал мужчина. — Но вам, хм, доставка.

Рис не помнил, чтобы что-то заказывал, и прямо тогда ему было все равно, что это.

— Просто оставь это на столе для меня, — приказал он.

— Н… но… — нервно запинался швейцар. — Это… ребенок.

Он остановился на полпути, и нервно потребовал:

— Повтори?

— Женщина утверждает, что привезла ребенка. Вам, — объяснил он, как будто ситуация была слишком странной, чтобы быть настоящей.

— Приведи его немедленно, — настойчиво потребовал он и повернулся, чтобы увидеть, как Джоли хмурится на него, руки на бедрах и готова задать ему жара. Ну, черт возьми. Казалось, что их выяснения отношений могут быть отложены, но, по крайней мере, он наконец-то встретиться со своим сыном. — Брайс уже поднимается, — осведомил он ее.

Джоли бросила на него ядовитый взгляд и пошла обратно, чтобы встать перед лифтом. Когда двери распахнулись, она упала на колени и распахнула объятья. Самая блестящая улыбка осветила ее лицо и вот так, его солнечная девочка вернулась.

— Мамочка! — Детский голос радостно воскликнул, когда миниатюрное белокурое торнадо помчалось вперед и бросилось на нее.

— Брайс, — радостно сказала она, прижимая его маленькое тельце к себе. — Я так по тебе скучала.

— И я тозе скучал по тебе, — воскликнул ребенок, глядя на нее, и его улыбка была так же полна света и счастья, как улыбка матери.

— У вас с Джереми было большое приключение? — Спросила она и поцеловала его в щеку.

— Затея предполагала быть веселой, — пожаловался Брайс. — Без тебя не было весело.

— Тогда у нас с тобой будет большое приключение, — заверила она его, когда встала с ребенком на руках.

Рис почувствовал, как его сердце запнулось, прежде чем начало разгоняться, когда он смотрел на свою пару и ребенка. Его пара и ребенок. Эмоции переполняли его так сильно, что он едва мог дышать. Слезы наполнили его глаза, и ему пришлось моргнуть несколько раз, чтобы прояснить зрение. Осознание того, что они были здесь, в его доме, было едва ли не больше, чем он мог вынести.

— Кто это? — Спросил Брайс, заметив Риса.

Поскольку ей никогда не приходило в голову, что они когда-либо встретятся, она ничего не рассказывала Брайсу об его отце. Теперь Джоли не знала, что сказать. Обернувшись, она увидела жалкую тоску на лице Риса и была ошеломлена этим. Если бы она когда-нибудь сомневалась, что он хочет своего сына, выражение его лица стерло бы это заблуждение.

— Это брат дяди Дейна, — призналась она и неохотно поставила его, когда Брайс извивался, чтобы освободится. — Хочешь с ним познакомиться?

— Да, позялуйста, — подтвердил ребенок, взяв ее за руку и отведя к отцу.

Рис посмотрел на нее, и она могла поклясться, что видела страх в его глазах, когда они приближались. Он нервничал из-за встречи с сыном? Джоли предположила, что это нормальная реакция, но Рис Лесситер никогда в жизни не нервничал. У мужчины было слишком много врожденной уверенности и откровенного высокомерия. Но будь он проклят, если не выглядел напуганным до полусмерти.

— Рис, это Брайс, — невозмутимо представила она.

Ее бывший присел на корточки до уровня их сына и сказал:

— Привет, Брайс. — Дрожь в его голосе подтвердила это. Верховный Альфа очень нервничал. Из-за встречи с трехлеткой. Идея была почти комичной, и ей пришлось бороться с ухмылкой.

— У тебя глаза как мои, — заявил Брайс, пристально глядя на отца. — Дядя Дейн сказал, что у меня папины глаза. Ты мой папочка?

Джоли подавила вздох и тревожно прикусила губу. Брайс был таким умным, она должна была знать, что он выяснит, кто такой Рис, без необходимости ему рассказывать. Тем не менее, она понятия не имела, как отреагирует ее бывший, и это заставило ее чертовски нервничать.

Рис встряхнулся в шоке от вопроса, прежде чем его плечи напряглись в решимости.

— Да, — твердо ответил он.

— Ты хорошо пошпал? — С надеждой спросил ребенок.

Отец моргнул пару раз и в замешательстве взглянул на Джоли. Она пожала плечами, потому что также не знала, что имеет в виду их сын.

— Спал? — Догадался Рис.

Брайс серьезно кивнул.

— Дядя Дейн шказал, что одназды ты откроешь глаза и придешь ко мне, — объяснил он. — Ты дооолго шпал.

Оба взрослых уловили логику ребенка, но в то время, как Джоли пришлось бороться с улыбкой, глаза Риза наполнились слезами.

— Слишком долго, — торжественно ответил он. — Похоже, у нас есть много времени, чтобы наверстать.

Это было все приглашение, которое нужно Брайсу. У ее сына был пытливый ум, и он вопрос за вопросом забрасывал отца. С большим терпением, чем она могла бы поверить, Рис ответил на каждый из них и даже успел задать немало своих. Наблюдение за тем, как они узнают друг друга, само по себе было откровением.

До этого момента Джоли никогда не понимала, насколько они похожи. У Брайса мог быть ее цвет волос, но он был так похож на Риса, что было очевидно, что они были отцом и сыном. У них даже были некоторые одинаковые манеры. И та же неутолимая жажда знаний, так же, как и любознательность.

Когда Брайс пожаловался:

— Мамочка, я голодный, — они с отцом выбрали пиццу, а Рис заказал доставку.

Джоли была довольна просто сидеть и держать своего сына, пока они знакомились. Каждый ребенок нуждался в отце, а ее сын купался в безраздельном внимании, которое он оказывал. Она не могла не задаться вопросом, как изменилась бы жизнь Брайса, если бы Рис присутствовал в ней с самого начала.

Поскольку она все еще не доверяла ему, ее самым большим опасением было то, что ее бывший потеряет интерес к мальчику, когда новизна исчезнет. Хотя на данный момент такая возможность не представляется вероятной. Двое мужчин были очарованы друг другом и в основном даже забыли, что она была в комнате.

После обеда Брайс и его отец растянулись посреди пола и оживленно обсуждали идола ее сына, Железного Человека. Развлекать мальчика было полноценной работой, которую она очень любила, но на данный момент она решила воспользоваться ситуацией и грамотно использовать свободное время.

Джоли вошла в кабинет Риса, взяла блокнот и ручку и снова свернулась на диване. Она начала составлять перечень вещей, которые хотела включить в соглашение и полностью намеревалась удержать его от своего обещания дать ей все, что она хотела. Если он серьезно настроен быть частью жизни Брайса, ему придется чертовски хорошо выполнять свою часть сделки.

Рис был поражен количеством энергии, которую имел ребенок, и трепетом от легкого принятия его сыном. Мальчик был таким же жизнерадостным и любящим, как и его мать, и, похоже, не испытывал к отцу никакой обиды за то, что тот отсутствовал всю его жизнь. Брайс был драгоценным подарком, и он не заслуживал его, как и не заслуживал Джоли.

Теперь, когда он встретил его, он будет бороться изо всех сил, чтобы стать отцом, которого Брайс заслуживал. И он, без сомнения, отец мальчика. Запах Брайса был сочетанием Риса и Джоли, которые тот мгновенно распознал. Его волк в восторге и в исступлении встречал своего детеныша. Он хотел резвиться и играть с мальчиком так же сильно, как это делал мужчина.

Брайс боготворил Железного Человека и был вне себя от радости, обнаружив, что у него теперь есть DVD коллекция. Они вдвоем присоединились к Джоли на диване, и устроились, чтобы посмотреть фильм. Рис был шокирован, когда ребенок залез к нему на колени и удобно устроился там. Задохнувшись от эмоций, Рису пришлось сдержаться, чтобы не раздавить сына в объятиях и никогда не отпускать.

Оказалось, что безграничная энергия мальчика, наконец, закончилась, и через несколько минут Брайс заснул. Не торопясь отпускать его, Рис просто сидел там, обнимал его и смотрел на его лицо, пока не понял, что фильм закончился. Оглянувшись на Джоли, он увидел, что она тоже заснула.

Он перенес сына в хозяйскую спальню и уложил его на кровать, не в силах удержаться от того, чтобы провести тыльной стороной пальцев по нежной щеке мальчика, по шелковистым волосам. Он перенес Джоли и положил рядом с сыном, и она инстинктивно свернулась вокруг спящего мальчика. Брайс подкрался еще ближе, и удовлетворенная улыбка появилась на его губах.

Рис просто стоял и смотрел на них в полумраке. Его пара и детеныш. Эти проклятые эмоции, от которых он так долго отгораживался, снова переполняли его, и он был неспособен выдержать натиск. Любовь, счастье и чувство покоя овладели им, и он склонил голову в благоговении, практически поклоняясь им со слезами на глазах.

Ад, который он пережил в первые тринадцать лет своей жизни, превратили его в абсолютно безжалостного зверя, наполненного яростью. Он научился контролировать это, отключая свои чувства, и в течение следующих шестнадцати лет он стал холодным, бесчувственным ублюдком. Затем Джоли вошла в его жизнь и заставила его почувствовать то, на что он не осознавал, что был способен.

И теперь он вернул ее. Не так, как хотел, но, по крайней мере, она снова вернулась в его жизнь. Джоли давала ему шанс заслужить ее доверие, доказать, что он был больше, чем ублюдок, который причинил ей боль. Шанс узнать сына. Боже. У него есть сын. Его грудь раздувалась от такого количества эмоций, которые он не мог сдержать.

Рис тихо выскользнул из комнаты, подошел к бару и налил себе виски. Подойдя к стеклянной стене, он посмотрел на городской пейзаж. Миллионы огней мерцали повсюду и размытые слезами, они приняли неясный вид снежинок. Он закрыл глаза и приветствовал воспоминание, которое играло в его голове.

Он и Джоли были практически неразлучны в течение нескольких недель, и она застенчиво пригласила его на танцевальный концерт. Он был полностью очарован потрясающим выступлением, которое она представила. Хорошо разбирающийся в искусстве, он распознал истинный талант, когда увидел его, и Рис знал, что с его связями он мог легко получить для нее роль на Бродвее.

Однажды у него, наконец, хватило смелости сказать ей, кто он такой.

Он слишком долго наслаждался анонимностью, чтобы даже думать о признании. Впервые в жизни он нашел женщину, которая видела в нем мужчину, и было очевидно, что ей нравилось то немногое, что она знала о нем. Мысль о разоблачении правды и разрушении, послала холодный озноб вниз по позвоночнику.

Как только спектакль закончился, Рис пробрался за кулисы и увидел мужчину, который провожал ее, обнимая. То, как она удобно опиралась на другого мужчину, уверяло его, что они близки, их тела знакомы друг с другом. Были ли они любовниками, задавался вопросом Рис, и все мужское в нем отвергало эту идею.

Также как его волк. Видеть руки другого мужчины на ней, пока они танцевали, было достаточно трудно, и зверь, которого он держал на коротком поводке, угрожал поднять свою уродливую голову. Когда дело доходило до Джоли, он был слишком собственником и территориальным, чтобы делить ее с кем-то еще. Она была его.

«Моя», — настойчиво утверждал волк. — «Моя пара».

Когда Джоли увидела его, сверкающая улыбка осветила ее лицо, и она вырвалась от своего партнера по танцам, чтобы поспешить к Рису через переполненную комнату. Это значительно успокоило зверя, и Рис притянул ее в свои объятия для жгучего поцелуя, публично демонстрируя свое требование для всех. Ее партнер выглядел чрезвычайно раздраженным, что радовало и мужчину, и зверя.

Джоли таяла рядом с ним, как теплый мед, а ее глаза были слегка ошеломлены страстью, когда он, наконец, завершил поцелуй.

— Ты была невероятна, — сказал он хрипло.

— Вау, — вздохнула она. — Мне придется танцевать для тебя чаще.

— Как насчет того, чтобы вместо этого ты потанцевала со мной, — предложил Рис и знал, что пришло время раскрыть его личность. Богатство и известность могли дать ему преимущество над другим мужчиной и он был не выше того, чтобы использовать свою репутацию, дабы получить то, что он хотел. Безжалостность, которая привела его на вершину стаи, слишком глубоко укоренилась, чтобы игнорировать.

— Потанцевать? — Спросила она, и эти большие голубые глаза заиграли жизнью и энергией.

— После ужина, — добавил он и поднес руку к губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев. — Позволь мне похвастаться.

Ошеломленная, Джоли согласилась, и пока она переодевалась, он вызвал свою машину. Как только его водитель прибыл, он вывел ее на улицу, и девушка восторженно остановилась на тротуаре и смотрела на снежинки, падающие вокруг них. Он подумал, что не расслышал ее, когда она пригласила:

— Потанцуй со мной.

— Что?

— Потанцуй со мной под снегом, Рис, — со смехом пригласила Джоли. — Это так красиво.

Подумав, что она опьянена эйфорией своего выступления, он потворствовал прихоти и обнял ее, чтобы начать вальсировать с ней по тротуару, где ждали его автомобиль и водитель. Джоли радостно рассмеялась, и абсолютная радость засияла на ее лице и в глазах. Это был момент, когда он потерял свое сердце навсегда.

Рис кружился в танце, снежинки падали вокруг них, осыпая ее волосы, и таяли на ее раскрасневшихся щеках. Она была самым красивым созданием, которое он когда-либо видел. Такой совершенной и чистой, наполненный такой joie de vie[11] и знал, что безнадежно потерялся в восхищении от нее. Он также знал, что сделает все, чтобы сделать ее своей. Навсегда.

Потому что волки спариваются на всю жизнь.

Когда они добрались до машины, его изумленный водитель открыл дверь, и он усадил Джоли внутрь, прежде чем скользнуть рядом с ней и притянуть ее обратно в свои объятия, где ей надлежало быть. До сих пор она не обращала внимания на лимузин и с обожанием смотрела на него. Он хотел видеть это выражение на ее лице каждый день до конца своей жизни.

— Я думаю, ты можешь быть самым идеальным мужчиной, которого я когда-либо встречала, — тихо сказала она и подняла руку в перчатке, чтобы приласкать его щеку.

Воодушевленный комментарием, но зная, что он далек от совершенства, Рис спросил:

— Что заставило тебя так думать?

— Потому что ты танцевал со мной под снегом, — сказала она, как будто он совершил какой-то чудесный подвиг. — Ты либо мужчина, которого я ждала всю свою жизнь, либо полный псих.

Оттого, как он вел себя в последнее время, последнее было гораздо более вероятным, хотя ему больше нравилось, как прозвучало первое.

— Джоли, ты единственная женщина, с которой я буду танцевать под снегом, — заверил он ее.

— Потому что я единственная, кого ты знаешь, и кто достаточно сумасшедшая, чтобы сделать такое? — Поддразнила она.

— Потому что ты женщина, которую я люблю, — торжественно признался Рис и увидел выражение удивления, которое охватило ее лицо.

— Рис, — выдохнула она, когда слезы наполнили эти выразительные глаза. — О, Рис, я так тебя люблю.

Его замерзшее сердце растаяло, и Рис поцеловал ее с благоговением, которого никогда не выказывал другим.

— Джоли, моя Джоли, — прошептал он у ее губ, прежде чем неизменно присутствующий голод взял верх, и их рты слились вместе в акте, которого жаждали их тела. Когда машина остановилась, Рис с сожалением завершил поцелуй. Ее ошеломленное выражение и голод в этих слишком голубых глазах чуть не сломили его решимость.

Когда водитель открыл дверь, Джоли, казалось, вышла из оцепенения и впервые посмотрела на их окружение.

— Это лимузин, — ахнула она и подняла на него огромные, светлые глаза.

— Ничего, кроме самого лучшего для моей солнечной девочки, — заверил ее Рис, когда вышел из автомобиля и протянул ей руку. Он помог ей выйти из машины, и она в шоке уставилась на шофера, прежде чем поняла, где они.

— Рис, — тихо прошипела она, когда он повел ее к двери. — Это место безумно дорогое, а я не одета…

Он заглушил ее протест нежным поцелуем и ответил:

— Ты выглядишь сногсшибательно. — При этом он кивнул швейцару, вошел внутрь и провел ее мимо очереди ожидающих людей, прямо к хозяину. Обычно он использовал свой частный вход, но сегодня он хотел, чтобы все увидели красивую женщину рядом с ним и знали, что она его.

— Добрый вечер, сэр, — радушно поприветствовал хозяин. — Ваш столик уже готов.

Джоли уставилась на посетителей, которые жадно смотрели на них, пока он вел ее к отдельной нише, которая всегда была зарезервирована для него. Как только они сели, он обратил все свое внимание на женщину рядом с собой. Она выглядела совершенно озадаченной, и на ее лбу была очаровательная морщинка.

— Как тебе это удалось? — Спросила она в замешательстве, так как это был известный факт, что ресторан был забронирован за несколько месяцев вперед, и получить столик в короткие сроки было невозможно.

— Я открою тебе маленький секрет, — сказал он с дьявольской улыбкой, наклонившись ближе, чтобы прошептать, — это мой любимый ресторан, но бронирование было занозой в заднице. Поэтому я купил это место. — Он немного откинулся на спину, пока их глаза не встретились, и чувствовал, словно выпрыгивает из кожи, ожидая ее реакции.

Как обычно, Джоли удивила его. Она накрыла рот рукой, чтобы скрыть свой смех.

— Хорошо, я заслужила это за то, что была любопытной, — призналась она, веселясь, и было очевидно, что она думала, что он шутит. Возможность того, что он был Рисом Лесситером, у нее никогда даже не возникала.

— Добрый вечер, Альфа Лесситер, — сказал метрдотель, когда материализовался у стола и вручил меню.

Джоли тихо ахнула и огромные округлые глаза заверили его, что она больше не думала, что он шутит. Ни разу не отрываясь от женщины рядом с ним, он сказал:

— Дайте нам несколько минут. — Мужчина исчез также незаметно, как тень.

— Ты Рис… Лесситер? — спросила Джоли потрясенным тоном и уставилась на него, как будто никогда прежде его не видела. Это была не та реакция, на которую он надеялся, и это испугало его до чертиков.

— Да, — признался он.

Женщина, которую он любил, заметно побледнела.

— О, Боже мой, — прошептала она потрясенным тоном. — Ты — Рис Лесситер.

Его беспокойство росло с каждой секундой, Рис взял холодную руку девушки в свою и успокаивающе сказал:

— Я тот же мужчина, с которым ты танцевала под снегом, солнышко.

Во всяком случае, она выглядела совершенно подавленной напоминанием и фактически застонала, как будто ей было смертельно больно.

— Я заставила тебя танцевать под снегом.

Рис не мог сдержать усмешку от этого.

— Никто не заставит меня делать то, что я не хочу, Джоли, — заверил он ее.

Это совсем не успокоило ее, и эти большие голубые глаза стали еще больше, когда она ахнула:

— Ты владеешь этим местом, а я готовила тебе ужин!

— Лучшая еда, которую я когда-либо ел, — подтвердил он, и это действительно было так. Женщина была потрясающим поваром.

— Боже мой, — снова застонала она и уткнулась лицом в свободную руку.

Рис скользнул рукой по ее плечам и был шокирован тем, что она на самом деле дрожала. Наклонив подбородок другой рукой, он встретил ее напуганное выражение и сказал:

— Джоли, пожалуйста, скажи мне, что это не будет проблемой.

Она смотрела на него, как будто у него отросла другая голова.

— Не будет проблемой? — Повторила она. — Рис, ты чертов Верховный Альфа! Ты богат и знаменит, и, ну… ты. Я никто.

Бешенная ярость оглушила его от услышанного, как она принижает себя, и он боролся, чтобы сдержать свой характер.

— Никогда больше так не говори, — прорычал он как можно мягче. — Ты самый искренний, честный, заботливый человек, которого я когда-либо встречал. Мой мир полон ухищрений и лжи, но ты настоящая, Джоли, и это абсолютно бесценно.

Она смотрела на него в изумлении, прежде чем, наконец, сказать:

— Ты действительно веришь в это, не так ли?

Он кивнул в подтверждение, его лицо было маской серьезности.

— Я уже говорил тебе, что ты слишком особенная, чтобы когда-либо считаться незначительной, и я это имел в виду, — заверил ее Рис. — Ты совершенство.

— Я думала, что ты просто обычный парень, — призналась она и выглядела смущенной, не узнав его.

— Действительно горячий обычный парень, — поддразнил он, и цвет хлынул к ее щекам, когда она смущенно улыбнулась.

— Даже тогда я задавалась вопросом, что ты во мне увидел, а теперь… — Джоли покачала головой, как будто, чтобы очистить свои сумбурные мысли. — Я запуталась больше, чем когда-либо.

— Ты женщина, которую я люблю, — тихо ответил он. — Предельно просто.

Слезы наполнили эти огромные глаза.

— Может ли это на самом деле быть так просто? — С надеждой спросила она и выглядела словно боялась поверить.

Рис был влиятельным человеком, и мог сделать так, чтобы все произошло по его прихоти. Для Джоли он осушил бы гребаный океан, если бы это снова вернуло блеск в ее глаза.

— Будет все, как ты захочешь, — пообещал он и поднял руку к губам, чтобы благоговейно поцеловать ее ладонь.

— Я просто хочу… быть с тобой, — призналась она, и его сердце переполнялось.

— Это хорошо, солнышко, — заверил он ее и нежно поцеловал в губы. — Потому что я никогда тебя не отпущу.

Рис открыл глаза и снова уставился на ночное небо. Но он позволил ей уйти. И он почти уничтожил их обоих в процессе. Это был известный факт, что как только волк оборотень терял свою пару, его продолжительность жизни значительно сокращалась. Некоторые скорбели до смерти, в то время как другие навсегда возвращались к своему животному состоянию.

Поскольку казалось, что он успешно ушел от Джоли, не испытывая никаких негативных последствий, были те, кто не верил, что она была его истинной парой. Они ошибались. Он перенес сущий ад, как и его волк. Но он был экспертом в маскировке своих эмоций, так что никто не догадывался, что он был более мертв, чем жив.

Если волк проявлял слабость, он становился добычей для других хищников. Как Верховный Альфа, показывать какие-либо признаки слабости было невозможно. Именно поэтому его видели с вереницей красивых женщин. Чтобы создать иллюзию, что даже брачная связь не была достаточно сильна, чтобы сломать его.

Женщины, которых Рис сопровождал, думали, что он отказался делить с ними постель, потому что ему чего-то не хватало, а это означало, что ни одна из них никогда не признает, что Рис этого не делал. Никто не знал, что он оставался верен своей паре четыре долгих года. Никого, кроме Джоли, никогда не будет. И каким-то образом он должен был убедить ее в этом.

Рис открыл глаза и уставился в бирюзовые глаза. Брайс стоял у дивана и с тревогой смотрел на него в ответ. Лицо ребенка расплылось в ослепительной улыбке, и он радостно объявил:

— Сейщас ты не долго спал!

Понимая, что думал его сын, он решил, что ему придется объяснить эвфемизм и развеять представление о том, что у него синдром Рип Ван Винкля[12], чтобы мальчик не паниковал каждый раз, когда он спал.

— Конечно, нет, — дразнил Рис, когда Брайс забрался, чтобы сесть верхом на его груди. — На сегодня у нас запланировано большое приключение.

Эти большие глаза стали еще больше, когда он спросил:

— Плавда?

— Безусловно, — охотно согласился он и положил руки на талию ребенка, чтобы убедиться, что он не упадет. И потому что его волк нуждался в физическом контакте так же, как и человек. — Помнишь, мы говорили о посещении планетария и поиске Железного Человека в небе?

Рот Брайса широко раскрылся.

— Мы, плавда, мозем?

— Если твоя мама согласится, — ответил он и понял, что сначала должен был обсудить это с Джоли. Мальчик пулей слез с него и дивана, и смылся в хозяйскую спальню, зовя мать. Рис не мог придумать ничего, что он предпочел бы сделать, чем провести день со своими парой и сыном, и он сильно надеялся, что она согласится.

Джоли была обессилена. К сожалению, ее сын не был. Брайс был открыт и все еще имел больше энергии, чем трое детей вместе взятые. Она знала, что это все волнение, и как только она успокоит его на несколько минут, он очень быстро заснет. Как и она. С другой стороны, Рис казался таким же энергичным, как и мальчик.

Это был неплохой день, и сыну понравилось его большое приключение.

Она должна была знать, что ее бывший сделает день, который их сын никогда не забудет. Они начали с планетария, а после все стало очень размытым от активности, пока Брайс открывал одну интересную вещь за другой. Его маленький разум был как губка, пропитанный всем, и его любопытные вопросы были бесконечны.

Теперь, когда они, наконец, вернулись в пентхаус, все, что она хотела — воспользоваться этой замечательной ванной, бокалом вина, а затем рухнуть в постель. Если она вытащит отца и сына из лифта. Брайс был очарован устройством, и его отец был рад объяснить ему работу. Подробно. Их третья поездка, она настояла, чтобы они выпустили ее, прежде чем спустятся еще раз.

Джоли вышла из лифта и замерла на месте, когда увидела горы пакетов и коробок, аккуратно сложенных в фойе и гостиной. Вздох смирения вырвался из нее. Было похоже, что Рис заказал гардероб для нее и Брайса и заставил доставить его, пока их не было.

Господи. Понадобится грузовик, чтобы перенести все это. Это напомнило ей, что нужно начать искать жилье. Слишком утомленная, чтобы позаботиться об этом, она зашла в спальню и замерла на полпути. Растянувшись на кровати в провокационной позе с соблазнительной улыбкой и кое-чем еще, была Кларис Дюваль.

Шок удерживал ее на месте, когда другая женщина оглядела ее, а затем надменно сказала:

— Ты, должно быть, новая горничная.

Горничная? Беременная любовница ее бывшего мужа думала, что она гребанная горничная?!

— Внеси сумки, чтобы я могла видеть, что мой дорогой Рис купил мне, — сообщила она тем же нахальным тоном, когда томно поднялась и прихорашивалась перед зеркалом.

Чрезмерно разъяренная, Джоли развернулась на месте и вышла из комнаты, не сказав ни слова. Она собиралась убить Риса за это. Как он посмел впустить эту… эту женщину в свой дом, пока она с сыном были там? Двери лифта открылись, когда она достигла фойе, и она сгребла Брайса в объятия, в то время как бросила на его отца убийственный взгляд.

— У тебя гость, — почти зарычала она и пошла на кухню, чтобы приготовить сыну стакан сока и налить себе бокал вина. Джоли выпила его одним большим глотком и налила еще.

Рис мог сказать, что Джоли была в ярости, но он понятия не имел, почему. Он также не знал, кто может быть его нежеланным гостем. Очень немногие люди получили доступ к его пентхаусу, и он серьезно сомневался, что визит его брата вызовет такую реакцию. Решив выяснить, кто ее расстроил, он прошел в гостиную, чтобы выгнать идиота.

— Рис, дорогой, — слащаво пропели из главной спальни, и он в шоке обернулся, чтобы увидеть едва одетую Кларис, стоящую в дверном проеме. Будь. Я. Проклят. Джоли видела другую женщину, и теперь он так облажался. Прежде чем он успел сказать хоть слово, она обвилась вокруг него, словно плющ. — Я знала, что ты скучаешь по мне.

Его волк угрожающе зарычал. Зверь никогда не любил Кларис, и он с радостью разорвал бы ее на части, прежде чем позволить ей встать между ними и их парой. Рис отцепил ее от себя и рявкнул:

— Какого хрена ты здесь делаешь, Кларис?

— Это была ложная тревога, так что я преодолела свое волнение, — сказала она, небрежно пожав плечами. — Теперь мы можем вернуться к тем отношениям, в которых мы были.

Черта с два, они могли. Злобная сучка ничего для него не значила и никогда не будет. Особенно теперь, когда у него был шанс вернуть свою солнечную девочку. Рис указал ей на лифт и сказал:

— Убирайся к чертям собачьим и не возвращайся.

— Ты не имеешь это в виду, дорогой, — упрекнула Кларис, махнув одной когтистой рукой на пакеты, лежащие по комнате. — Если бы это было так, ты бы не купил все это, чтобы заманить меня обратно.

— Я купил это для своей пары, — прорычал он, схватив ее за руку, чтобы потащить к лифту, если необходимо.

— Твоей пары? — Вскрикнула Кларис, вырвав руку, и выглядела совершенно разъяренной от откровения. — С кем, черт возьми, ты спарился?

— Со мной, — услышал он, как сказала Джоли, и повернулся, чтобы увидеть, как она лениво опирается на кухонный дверной проем, держа бокал вина в руке. В ее глазах читалось убийство. Господи, он просто не мог спокойно вздохнуть. Он должен был вытащить Кларис оттуда, прежде чем разразится кошачья драка эпических размеров и он потеряет свою пару навсегда.

— Ты спарился с горничной? — Его бывшая любовница вскрикнула от негодования.

— Едва ли, — хлестко ответила Джоли. — Я стриптизерша.

В этом возмутительном объявлении модель была поражена безмолвием, а Рис воспользовался этим преимуществом, чтобы втащить ее в лифт и нажать кнопку «вниз». Затем он выхватил свой телефон, чтобы позвонить швейцару и устроить ему настоящий ад. Его список гостей был фактически сокращен до его брата, адвоката и личного помощника.

Он вошел в кухню, где исчезла Джоли, и был полностью готов пресмыкаться, если понадобится. К чему он не был готов, так это к разочарованию, которое он увидел в глазах своего сына. Оно прожигало его вены, как горячая кислота. Почти двадцать четыре часа, и он уже подвел мальчика. Фан-гребаная-тастика. Он был паршивым отцом.

— Плохая леди усла? — Спросил Брайс.

— Да, и она не вернется, — заверил его Рис и женщина, гневно посмотрела на него.

— Она ласселдила маму, — торжественно произнес ребенок.

— Мне жаль, — сказал он из-за отсутствия лучшего ответа. — Это больше не повторится.

— Обещаешь?

— Клянусь, — согласился Рис.

Мальчик поморщил лоб подобно своей матери, когда она концентрировалась, прежде чем спросил:

— Что знацит клянусь?

— Это лучше, чем обещание, — объяснил его отец. — Когда ты клянешься сделать что-то, ты делаешь это, несмотря ни на что.

Его сын осмыслил это и кивнул головой.

— Мне нлавится клятва.

— Брайс, ты не мог бы посмотреть телевизор, пока я разговариваю с твоей мамой?

— Спросил он с надеждой и увидел, как Джоли застыла.

— Холосо, — согласился мальчик и выскочил из комнаты.

— Как ты смеешь, — прошипела она через секунду, когда они остались одни, ее руки сжались в кулаки по бокам, чтоб удержаться и не выцарапать ему глаза. Она услышала, как модель призналась, что не беременна, и облегчение, которое затопило Джоли, еще больше разозлило ее. Потому что ей все равно, черт возьми. Но ей не все равно. Слишком сильно.

— Джоли, мне очень жаль, — начал Рис, и раскаяние было очевидно в его тоне и выражении. — Я понятия не имел, что Кларис…

— Не надо. Только не надо, — прервала она и потянулась к бокалу вина, только чтобы обнаружить, что он пуст. Схватив бутылку, она налила еще один бокал и боролась с желчью, поднимающейся в горле. — Сколько еще из них появится, Рис? Со сколькими из твоих любовниц мне придется иметь дело с появлением без предупреждения?

Глаза сузились, он зарычал:

— Теперь ты знаешь, как я себя чувствовал, когда доктор поцеловал тебя.

О, она знала. Она действительно знала, и это злило Джоли, потому что она ревновала всех женщин, которые разделяли его постель с тех пор… Ее рот раскрылся в шоке, когда у нее возникла ужасная мысль.

— Ты позволил мне спать в кровати, где ты занимался сексом с другими женщинами? — Потребовала она яростно. — Позволил нашему сыну?

В первый раз, когда он взял Джоли с собой домой, то признался, что полностью переделал для нее всю спальню. Потому что не хотел, запаха любой другой женщины, которая когда-либо занимала кровать, которую они делили.

— Клянусь, у меня не было секса ни с кем другим, — поспешно возразил он. — Ни одна другая женщина не привлекает меня, солнышко.

Джоли осушила бокал, поставила его на стойку и сказала:

— Чушь. Брайс и я собираемся в отель.

Теперь он запаниковал.

— Ты согласилась остаться здесь, пока не найдете дом, — поспешно напомнил он и преградил ей путь, когда она собиралась выйти из кухни.

— Это было до того, как появилась твоя любовница.

— Она не моя любовница, и этого больше не повторится, — поклялся Рис, когда она прошла мимо него.

Джоли вошла в гостиную и взяла сонного Брайса на руки.

— Пора уходить, милый, — ласково сказала она и поцеловала его в макушку.

— Уходить? — Сонно спросил мальчик. — Пощему?

— Так мы с тобой можем начать новое приключение, — сказала она и попыталась вытеснить некоторое волнение в ее голосе.

— Без папочки? — Спросил он, нахмурившись.

— Папа должен остаться здесь.

— Хочу остаться с папочкой, — настаивал ребенок.

— Брайс, мы с тобой найдем свой собственный дом, — объяснила она как можно терпеливее. — Это дом папы.

— Хочу остаться с папочкой, — настойчиво повторял ребенок и стал извиваться, чтобы слезть. Как только она поставила его на ноги, он подбежал к отцу, чтобы потребовать: — Ты не хочешь нас?

Рис был в восторге, услышав, что его сын не хочет оставлять его, но теперь мальчик поставил его в адски затруднительное положение. Если он скажет правду, то разозлит Джоли, а если соврет, то обидит Брайса. Один взгляд в эти печальные глаза и решение было принято. Ни за что на свете он не мог снова подвести своего сына.

Он опустился на колени, пока не приблизился к уровню глаз, и признал:

— Я хочу тебя, Брайс. Вас обоих. Больше, чем могу выразить.

— Пощему мы должны уйти? — Потребовал мальчик в замешательстве. — Пощему мы не можем остаться, с тобой?

— Твоя мама хочет дом, — медленно объяснял он, надеясь, что сможет найти правильные слова. — С большим двором, где ты сможешь бегать и играть.

Брайс указал на Центральный парк, видимый из окна, и сказал:

— Этот большой.

С площадью более восьмисот акров он был чертовски больше любого двора. Ребенок был очень умен и не упускал многого.

— Но нет детей, с кем играть. — Рис заставил себя согласиться с пунктами Джоли, которые были перечислены по договору.

— Мне нравится иглать с тобой, — сказал мальчик торжественно и подошел поближе, чтобы обернуть свои маленькие ручки вокруг Риса и обнять его.

Он обнял ребенка и держал его так крепко, как только осмелился.

— Мне тоже нравится играть с тобой, — судорожно признал его отец и почувствовал, словно его сердце вырвали из груди. Подняв измученные глаза на Джоли, он увидел, что она стоит там, накрыв рукой рот, и слезы наворачиваются на глаза. Да, это также разрывало ее на части.

— Брайс, — тихо сказала Джоли, слегка прерывающимся голосом. — Мы не можем остаться с папой навсегда, но мы можем остаться немного дольше.

— Как долго? — Спросил малыш, когда повернулся к ней лицом. Рис и его волк затаив дыхание ждали ее ответа.

— На несколько дней, — ограничила она и очевидно, не хотела брать на себя обязательства дольше, чем нужно.

— Щто, если папа снова ляжет спать? — С тревогой спросил Брайс. — Я долзен быть здесь, чтобы открыть ему глаза.

У его матери, похоже, не было ответа на эту логику. Прямо тогда и там Рис решил отложить обсуждение Рип Ван Винкля на неопределенный срок. Да, это было неправильно, но он действительно был безжалостным ублюдком. Решив переключить внимание ребенка, он предложил:

— Что ты скажешь, если мы откроем эти пакеты и посмотрим, что внутри?

В то время как мать и сын начали копаться во множестве покупок, которые он заставил своего помощника сделать для них, Рис заказал ужин. После того, как они поели, втроем они устроились на диване, чтобы посмотреть еще один фильм Железного Человека. Он едва начался, прежде чем Джоли и Брайс быстро уснули.

Рис отнес сына в спальню и положил спящего ребенка на кровать. Возвращаясь в гостиную, он не мог удержаться от того, чтобы растянуться рядом с Джоли на диване и просто держать ее. Она прижалась глубже в его объятиях, и его сердце чуть не взорвалось от счастья. Ее разум мог не доверять ему, но ее тело реагировало на него, как и раньше.

Боже, чего бы он ни отдал, чтобы прикоснуться к ней и снова заняться любовью.

Джоли осознавала, что твердое мужское тело прижалось к ней, и вздохнула в полнейшем удовлетворении. Ммм, ей нравилось ощущать его рядом, чуять опьяняющий аромат его одеколона. Все в Рисе было невероятно восхитительно. Она подняла одну ногу и перекинула через него, когда ее рука обвилась вокруг его стройной талии, пытаясь приблизить его.

Стон вырвался из его груди, и улыбка коснулась ее губ, когда девушка уткнулась лицом к месту между его шеей и плечом. Ее язык высунулся, чтобы медленно облизать путь до уха, и она почувствовала, как его большое тело содрогнулось. Она нежно прикусила его мочку и уперлась против стального стержня его члена.

— Джоли, — рваный шепот ее имени был и доброжелательной молитвой, и мольбой о пощаде. Очень жаль, что она не чувствовала себя милосердной. Она снова опустилась против него и на ее спину легла рука и опустилась вниз, чтобы обхватить ее ягодицу и оказать помощь в начинаниях. Рис сдвинул ее, пока его член не был прижат непосредственно к низу ее живота. Ее стон соперничал с его.

Откинувшись немного назад, Джоли сосредоточилась на сверкающих бирюзовых глазах, наполненных голодом, и почувствовала прилив нужды, настолько неудержимой, что граничила с болью. Она лежала в объятиях единственного мужчины, которого любила, единственного мужчины, который мог заставить ее тело расколоться с большим удовольствием, чем она могла вынести. И он все еще мог заставить ее дрожать только одним взглядом.

Нет, она не забыла, что он бросил ее и оставил заботиться о себе и своем ребенке. И она никогда этого не забудет. Она также знала, что, несмотря на его уверения в обратном, он был вполне способен сделать это снова. В конце концов, Рис был безжалостным ублюдком. Но он был ее безжалостным ублюдком. И она хотела его.

— Займись со мной любовью, — тихо пригласила она.

Либо он умер и попал в рай, либо у Риса был лучший сон в его жизни. Джоли, его прекрасная солнечная девочка, смотрела на него глазами, полными желания, и попросила его заняться с ней любовью. Его чувства заставили его пошатнуться, его волк завыл припев Аллилуйа, и каждая гребаная эмоция, которую он когда-либо знал, переполняла его сердце.

— Ты уверена? — Он услышал, как его голос спрашивал издалека, и подумал, не потерял ли он свой проклятый ум, чтобы спрашивать ее в такое время.

— Я хочу тебя, Рис.

Рыдание абсолютной радости бурлило в его груди и вырвалось в хриплом дыхании, прежде чем его губы востребовали ее в поцелуе, наполненном чистым благоговением. Он медленно раздевал ее и поклонялся каждому дюйму ее великолепного тела своими руками, наслаждался ее ртом, пока они оба не задыхались и отчаянно нуждались в большем.

Момент был сюрреалистичным, когда он расположился между ее подрагивающими бедрами. Его сердце стучало, как литавры, и прекрасный блеск пота, покрывающий тело, заверил его, что это действительно происходит. Затем он взял обе ее руки в свои, соединив ладони, и занялся с ней любовью так же медленно и прекрасно, как в их первый раз вместе.

Его член вонзался в ее тугие ножны медленными, размеренными темпами. Джоли была такой мокрой и готовой к нему, ее внутренние мышцы сжали его чувствительную плоть и удерживали. Ощущение единения с ней снова было почти больше, чем он мог выдержать. Удовольствие было слишком сильным. Его глаза чуть не закатились от полнейшего экстаза.

— Рис. — Его имя, нечто среднее между стоном и мольбой, было музыкой для его ушей. — Я скучала по этому. Скучала по нам. Так сильно.

Восторг наполнил его душу.

— Я люблю тебя, солнышко, — хрипло выдавил он. Хоть она не вернула слова, ее хватка на его руках напряглась в мягком сжатии. Этого было достаточно. Иметь это многое от нее было более чем достаточно. Однажды Джоли полюбит его снова. Но сейчас он будет любить ее так всецело, что она никогда не будет сомневаться в его чувствах к ней.

Он осыпал ее шею и плечи поцелуями, шепча: «Я люблю тебя», с каждым медленным, глубоким толчком. Рис насыщал ее своей потребностью, напитывал своим желанием, наполнял своим обожанием. Когда Джоли была на грани кульминации, он нежно укусил брачную метку на ее шее. Она отрывисто закричала его имя, когда он последовал за ней в единственный мир, который он когда-либо знал.

После этого он лежал там с ней обернутой вокруг него, как будто она не могла вынести никакой степени разлуки. Так же, как и всегда. Рис нежно поцеловал ее в губы, когда она подняла на него свои голубые глаза, насыщенные и сонные.

— Пожалуйста, не жалей об этом, солнышко, — умолял он. — Обещай мне, что никогда не пожалеешь об этом.

— Никогда, — Джоли удовлетворенно мурлыкала и доверчиво прижималась к нему, прежде чем сон убаюкал ее.

Рис одел ее в свою рубашку и отнес в кровать, чтобы положить рядом с сыном. Потом он скользнул позади нее, и они свернулись втроем, в позе «ложки». Никогда еще в своей жизни он не испытывал такого удовлетворения, как засыпать с парой и сыном на руках.

Его волк был в полном согласии.

Джоли медленно просыпалась, ее тело парило на томном облаке насыщения. Восхитительная улыбка изогнула губы, когда она наслаждалась ощущением того, как Рис прижимается к ее спине, а их сын прижимается к ней спереди. Ее глаза распахнулись в осознании, ее выражение стало испуганным. Пресвятая Матерь Божья! Она занималась любовью с Рисом!

Едва сдерживая стон чистой муки, она осторожно повернула голову, чтобы посмотреть на него. Зрелище заставило ее сердце пропустить удар. Ее бывший тряхнул взъерошенными волосами, а неряшливая борода имела вид совершенно другого уровня сексуальности. Дрожь пробежала по ее спине, когда взгляд переместился по его широким плечам и вниз по мощной груди и мускулистым рукам.

Мужчина по-прежнему был образцом мужского совершенства.

Подняв свой взгляд обратно на его красивое лицо, она обнаружила, что его прекрасные бирюзовые глаза пристально сосредоточены на ее лице.

— Ты обещала, что не пожалеешь, — тихо напомнил он ей, прежде чем она смогла заговорить. — Скажи мне, что я не облажался снова.

Повернувшись к нему лицом, она ответила:

— Я сожалею о многом, Рис. Прошлая ночь не одна из них, — призналась Джоли. Потому что заниматься с ним любовью было замечательно. Невозможно было пожалеть о чем-то таком прекрасном. — Но это была ошибка.

Он схватил ее руку в свою, их пальцы переплелись.

— Ни что относительно нас не было ошибкой, — возразил Рис. — Кроме того, что мы не вместе, и это моя вина. Я буду сожалеть об этом до самой смерти.

— Ты прошнулся без меня, — удивленно сказал Брайс, когда вскочил и посмотрел из-за Джоли, чтобы увидеть своего отца.

— Твоя мама разбудила меня, — ухмыльнулся Рис мальчику.

— Как шпящая крашавица? — Спросил он и потер кулачками сонные глаза.

— Нет, не так, — рассмеялась Джоли, хотя Рис, с его утренней прической, имел чертовски привлекательный вид для поцелуя.

— Хотя версия Диснея звучит как хорошая идея, — сказал его отец с озорным подмигиванием.

— Я хочу поехать в Дисней, — заявил Брайс с волнением, когда подпрыгивал вверх и вниз позади нее. — Мама шказала, что она возьмет меня однажды.

Джоли пообещала Брайсу, что, когда у нее будет достаточно денег, они посетят знаменитый парк развлечений. Теперь, когда у нее были деньги, она могла осуществить его мечту.

— Как ты смотришь на то, чтобы отметить там свой день рождения? — Снисходительно спросила она.

Брайс потерял дар речи на целых три секунды, прежде чем спросил:

— Мы правда мозем?

— Можем, — смеясь, согласилась она, и было так приятно иметь возможность сделать то, что хотел ее сын.

— Можно мне тоже поехать? — С надеждой спросил Рис. — Я никогда не был в Диснейленде.

— Мозет ли он поехать с нами, мамочка?

— Если он не будет слишком занят работой, — увиливала она.

— Я никогда не буду слишком занят для тебя и Брайса, солнышко, — серьезно сказал Рис и поднял ее руку к своим губам.

— Урраа! Мы отправляемся в Диснейленд! — Закричал их сын, прежде чем вскочил и начал подпрыгивать по всей кровати, радуясь.

— Наш первый семейный отпуск, — усмехнулся Рис, и его собственное выражение лица было таким же взволнованным, когда он поймал Брайса за талию. Обе руки были вытянуты вверх, он держал их сына горизонтально над ними и сказал: — Лети, Железный Человек, лети, — в то время как мальчик неудержимо хихикал.

Джоли наблюдала за игрой в сочетании удовольствия и тревоги. Они были так идеальны вместе. Рис не только обладал знаниями, чтобы ответить на бесконечные вопросы сына, он был в состоянии сделать это так, чтобы мальчик понял. Брайс расцвел под вниманием отца, и у нее просто не хватило духу разлучить их.

Она знала, что прошлая ночь была ошибкой. Они не были вместе, и ей не мешало бы помнить, что никогда не будут. Чтобы больше не было занятий любовью. Ее сердце просто не выдержало. Но, о, Боже. Это было замечательно, пока длилось.

Дни летели, наполненные весельем и смехом. Брайс никогда не был счастливее. Он подружился с другими детьми в здании, и они регулярно играли в парке. Рис начал учить своего сына тому, что вызывало интерес у ребенка, и был в восторге от уровня интеллекта ребенка.

По настоянию мальчика Дейн присоединился к ним для поездки в Дисней, и сын объявил, что это лучший день рождения, который у него когда-либо был. Его дядя и отец действовали так же, как дети, когда Брайс, и они уморили Джоли со смеху своими выходками. Она не могла вспомнить, когда чувствовала себя такой же беззаботной.

Ее жизнь полностью изменилась к лучшему. Весь стресс и беспокойство, которые она несла в себе, исчезли. Она больше не боялась, что кто-то ворвется, пока она спит, или ей не приходилось унижаться, чтобы попытаться заработать на жизнь. Ей не нужно было вырезать купоны или обходиться без других вещей, чтобы купить здоровую пищу.

Впервые за многие годы она могла жить как нормальный человек. Джоли никогда не была материалисткой, но, живя за чертой бедности, она, безусловно, ценила обеспеченность относительно наличия денег. Не то, чтобы у нее были какие-то намерения быть расточительной, но было здорово иметь возможность купить сыну мороженое, если он хотел.

У Брайса было все, что он мог хотеть или нуждался, включая отца, который в нем души не чаял. Рис был таким любящим и внимательным, и сын обожал его. Наблюдение за ними двумя наполнило ее смешанными эмоциями. Печаль за все время, что они упустили вместе, и радость, потому что это было так, как должно быть.

Во всех смыслах это была счастливая, нормальная семья. Если не принимать во внимание тот факт, что они с Рисом были в разводе, спали в разных комнатах и делили его пентхаус только потому, что это делало их сына счастливым. Обычными, они не были, но это работало для них, и это было все, что имело значение.

Они согласились оставить прошлое позади и сосредоточиться на том, чтобы дать своему сыну лучшее детство. Теперь, когда она поняла причину, почему он бросил их, Джоли на самом деле начала прощать его. Им удалось восстановить степень их бывшей близости, и он постепенно восстановил ее доверие.

Он также полностью вернул ее сердце. Не то, чтобы она призналась в этом, но она любила его так же сильно, как прежде. Он сделал невозможным не вернуть его. Мужчина был таким же замечательным, каким она его помнила. Рис несколько раз в день говорил ей, что любит ее, и доказывал это своими малейшими поступками, которые совершал.

Такие, как набрать ей горячую ванну и развлекать сына, чтоб она могла спокойно понежится в ванной. Натирать ей спину солнцезащитным кремом, чтобы ее чувствительная кожа не сгорела, пока они играли в бассейне. Массировать ее ноющие ноги после долгого дня в парке развлечений. Держать ее волосы, когда ее рвало после одного из вращающихся аттракционов, из-за которого ее затошнило.

Их совместная жизнь была идеальной и идеалистической. До тех пор, пока они не желали спокойной ночи и не спали в одиночестве на разных кроватях. Эта часть действительно отстойная. Потому что их желание друг к другу было как никогда сильным. Это было очевидно в жарких взглядах и продолжительных прикосновениях, которые они разделяли. Решимость Джоли колебалась с каждым днем.

Она хотела Риса в своей постели. Жаждала его прикосновения с голодом, который не думала, что возможен. Она хотела снова стать его парой, во всех смыслах этого слова. Потому что любила его и знала, что всегда будет любить. Иронично, что она пришла к такому выводу в тот же день, когда ее вновь обретенное счастье оказалось под угрозой.

Все зависело от реакции Риса, и она никогда не была более нервной в своей жизни. Сегодня все решится. Будет ли он мужчиной, на которого она надеялась, или им суждено остаться порознь навсегда? Джоли была очень напугана и с нетерпением ждала его возвращения домой с собрания стаи.

— Где Брайс? — Спросил Рис, как только вошел в пентхаус. Их сын всегда встречал его у лифта в тех немногих случаях, когда он выходил без них.

— Я попросила Дейна оставить его на ночь, — ответила Джоли, повернувшись к нему лицом. Дурное предчувствие пронеслось по его спине от ее тона и выражения лица. — Нам нужно поговорить, Рис.

— Что происходит, Джоли? — Потому что он знал, что-то не так. Она выглядела чертовски нервной, а ему это не нравилось. Как и его волку.

— Я беременна.

Как и в прошлый раз, эти два маленьких слова потрясли его до глубины души. Но на этот раз абсолютное счастье, которого он никогда не знал, затопило его душу. Подняв руки, которые заметно дрожали, он нежно обхватил ее лицо, прежде чем его губы накрыли ее поцелуем чистого благоговения.

— У тебя будет ребенок от меня? — Он спросил с благоговением.

— На этот раз он может быть не твой, — холодно сказала она.

Если бы Джоли хотела задеть за живое, ей это удалось. Рис отшатнулся, словно от физического удара. По правде говоря, ее слова ранили хуже, чем любой удар, который он когда-либо получал и пронзал глубже ножа. Это было похоже на то, чтобы переживать прошлое снова и снова.

— Нет, — прорычал он и покачал головой, отказываясь верить ей. — Он мой. Мой ребенок.

Но если это не так…

Каждый нейрон и синапс в его мозгу бездействовали. Его рациональный ум отрекся от престола. Цивилизованный внешний лоск был сорван. Волк взял верх, и Рис стал существом управляемый необузданной эмоцией боли и ярости. Он был на сто процентов первобытным альфа-самцом, запертым в режиме самосохранения. Его рефлексы «бей или беги» вступили на полную мощь.

Ее пепельное лицо уверяло его, что побег был единственным вариантом.

Не говоря ни слова, он вошел в лифт и ударил кулаком по кнопке вниз. Он мог слышать, как Джоли зовет его по имени, но не осмелился смотреть на нее. Не сейчас. Его волк был слишком нестабилен. Слишком опасно находиться рядом с ней. Он должен был убраться отсюда. Должен найти какое-то еще место, чтобы выплеснуть свою ярость, место, чтобы наедине зализать раны.

Двери закрылись, и в неистовом движении он сорвал с себя одежду. Ярость разразилась внутри него, как вулкан. Его темная, дикая сторона, которую ему удавалось скрывать более десяти лет, вырвалась на поверхность… и он отпустил ее.

Когда двери открылись, его волк пронесся через парковку и направился прямо к выходу. Оказавшись на улице, инстинкт привел его в Центральный парк, где он сорвался на бег. Игнорируя дорогу, он пересек лесистую местность, где была размытая тропа, перепрыгивая через препятствия и мчась вокруг деревьев на бешеной скорости.

Звук лап, ударяющихся о землю, приобрел ритм слов, застрявших на повторе в его голове. Не мой, не мой, не мой. Волк подтолкнул себя к абсолютному пределу, сердце колотилось в груди, легкие перекачивали воздух как сильфон, кровь ревела в ушах в таком же припеве. Не мой, не мой, не мой.

Нуждаясь в освобождении ярости внутри, он запрокинул голову и взвыл к навесу деревьев над головой, прежде чем рухнул на землю, задыхаясь, бурля массой ярости. Рису нужно было мыслить рационально, а это было невозможно в животном состоянии. Выдохшийся и истощенный, он перешел в человеческую форму и лег там голый, хватая ртом воздух.

— Не мой, — он действительно задыхался, когда его мозг начал медленно перезагружаться. — Не мой, черт возьми. — Это был тот же кошмар снова и снова, только на этот раз было хуже. Потому что тут был шанс, что ребенок может быть его. И этот шанс не оставил ему абсолютно никакого выбора. Будь проклят Рис, если снова отвернется от своего ребенка.

Но если он не от него…

Возможность была слишком болезненной, чтобы даже думать о ней, но он все равно заставил себя сделать это. Потому что альтернативой было потерять Джоли на этот раз навсегда. Возвращение к мрачному аду существования без нее не было вариантом. Неважно чего бы это ему стоило, неважно, как чертовски это ранило, он не подведет свою пару во второй раз.

Он любил Джоли достаточно, чтоб смочь принять ее ребенка как своего собственного, независимо от того, кто был отцом. Рис усыновит ребенка и будет растить его как своего, как это сделал его собственный отец с ним и Дейном. Безграничная любовь, которую Дуглас подарил им, спасла Риса от ранней смерти на улицах. Пришло время отплатить.

Он принял решение, чувство покоя захлестнуло его, последние остатки гнева иссякли при правильности его решения. Изменившись обратно в волчью форму, он вернулся через парк, более чем немного потрясенный тем, как далеко убежал. Стремясь вернуться к Джоли, он мчался, как угорелый.

Очевидно, она ожидала, что он поведет себя так же, как в последний раз, так как отправила Брайса на ночь. В свете того, как он отреагировал, это было мудрое решение. Хотя его уход, не сказав ни слова, был чертовски глуп. Он бы ни капли не удивился, если бы Джоли собрала вещи и ушла.

Эта мысль подстегнула его, а он не мог вернуться в пентхаус достаточно быстро.

Джоли была паникующим клубком нервов внутри и дрожащим беспорядком снаружи. Она непрерывно мерила шагами пол с тех пор, как Рис ушел. Она знала, что колкость причинит ему боль, но Боже, она понятия не имела, насколько. Боль, которую она увидела в его глазах и на красивом лице, будет преследовать ее до последнего вздоха.

Он был полностью опустошен.

Как и она. Джоли не знала, как Рис отреагирует на ее беременность, поэтому подготовилась к худшему. Но абсолютная радость, которую он проявил, стала полной неожиданностью. Это также разозлило ее, потому что так, он должен был отреагировать в первый раз. Поэтому она набросилась на него с ложью.

Большая ошибка. Потому что, ранив его только навредила себе. Она почувствовала его боль, как будто она была ее собственная. Та же боль, что он чувствовал, когда не верил, что Брайс был его. А потом он просто отключился. Его глаза полностью опустели, как будто кто-то щелкнул выключателем и выключил его, как игрушку.

Доля секунды и они засветились жутким светом, а выражение его лица было, мягко говоря, ужасающим. Рис просто оставил ее там одну, и она боялась, что он не вернется. На этот раз он ушел от нее. Хотя его действия были оправданы. Джоли не могла винить его за то, что он ушел.

Потому что на этот раз это было именно то, что она заслужила.

Лифт зазвенел, и она резко обернулась, почувствовав головокружение от облегчения, когда двери открылись. Массивный черный волк вышел и понюхал воздух, его глаза сосредоточились на ней и заставили замереть Джоли на месте. Она никогда не боялась его волка, и не боялась сейчас. В конце концов, это великолепное создание было мужчиной, которого она любила.

Он подошел к ней, и она опустилась на колени на пол, непроизвольно приняв покорную позу. Осмысленный взгляд бирюзовых глаз удерживал ее, и слеза скатилась по ее щеке, когда он потерся о нее мордой. Она протянула руку, чтобы погладить его шелковистый мех, стройные мышцы дрожали под ее прикосновением, когда он слизал слезу.

Джоли обхватила обеими руками его мускулистое туловище и уткнулась лицом в мех.

— Господи, Рис, тебя не было несколько часов, — сказала она испуганно. — Я думала, ты меня бросил. — Она почувствовала, как он изменился, и мгновение спустя две сильные руки обвились вокруг нее, чтобы сильно сжать. Ничто никогда не ощущалось так хорошо.

— Клянусь, я всегда буду возвращаться к тебе, Джоли. Всегда, — хрипло поклялся он.

Немного ослабив хватку, она отклонилась назад и посмотрела на него. Рис выглядел так, будто прошел через ад, но яростная решимость в его выражении заставила ее дрожать, как лист. Она хорошо знала этот взгляд. Он принял решение, и ничего из того, что бы она сказала или сделала, не заставило его теперь поменять мнение. Это будет либо очень хорошо, либо очень, очень плохо.

Будучи очень напуганной, она спросила:

— С тобой все в порядке?

Рис казался совершенно спокойным. Он не казался расстроенным ни в малейшей степени, что чертовски смутило ее и оставило задаваться вопросом, почему. Он очень удивил ее, когда погладил ее щеку и ответил:

— Сейчас да.

Взгляд этих бирюзовых глаз удерживал ее с интенсивностью, которую она чувствовала глубоко в сердцевине. У нее перехватило дыхание от любви, сияющей в них. Когда он, казалось, был счастлив просто сидеть и смотреть на нее, она спросила:

— Ты хочешь поговорить об этом?

Он поднялся и помог ей встать на ноги, когда признался:

— Что я хочу сделать, так это заняться с тобой любовью, но полагаю, что нам нужно поговорить.

Увидеть его обнаженное тело напоказ было достаточно, чтобы заставить ее забыть собственное имя. В этом не было никаких сомнений. Он все еще был действительно горячим парнем, а Джоли даже близко не обладала иммунитетом. Жар расцвел в ее нижних областях, и ее соски стали твердыми пиками. Боже, то, что этот мужчина мог сделать с ней взглядом, должно быть незаконно.

Заставив себя вернуться к делу, Джоли опустилась на диван и сказала:

— Прости, Рис. Я сол… — горько-сладкая улыбка коснулась его губ, когда он приложил палец к ее губам, чтобы заставить ее замолчать.

Рис сел рядом с ней и сказал:

— Человек, который усыновил меня, был единственным отцом, которого я когда-либо знал. Я был его сыном во всем, что имело значение. Донор спермы не был важен ни для кого из нас. — Он положил руку на ее плоский живот и сказал: — Это наш ребенок, неважно, кто его биологический отец. В любом случае, я буду безоговорочно любить его.

Джоли была в шоке. Она просто не могла поверить, что Рис говорил эти замечательные вещи.

— Как ты можешь быть так уверен?

— Потому что он часть тебя. — Простая честность его слов лишила ее дара речи. — Скажи, что позволишь мне быть его отцом, — спросил он с нежной улыбкой, и искренность в его голосе смирила ее. Рис действительно имел это в виду. Несмотря на его страх быть обремененным внебрачным ребенком другого мужчины, он собирался принять этого ребенка как своего собственного.

Именно тогда она поняла глубину его любви к ней и без сомнения знала, что может доверять ему всем сердцем.

— Ты — отец, Рис, — сказала робко Джоли. — Ты был так счастлив, и меня это разозлило, потому что именно так ты должен был отреагировать в первый раз. Поэтому я солгала. Это наш ребенок.

Его сердце наполнилось такой любовью и радостью, что он просто не мог выдержать этого. У Джоли будет ребенок от него! Эта улыбка, от которой замирало сердце, снова осветила его лицо, прежде чем Рис благоговейно целовал ее губы.

— Я люблю тебя, солнышко. Я клянусь, я буду любить тебя и наших детей всю оставшуюся жизнь, — судорожно пообещал он.

— Я всегда буду любить тебя, Рис, — призналась она с трепетом, когда ее глаза наполнились слезами.

Счастье излучалось из его пор и вытекало из глаз в виде слез.

— Ты будешь моей парой и сделаешь меня снова целым, Джоли? — Рис спросил прерывающимся голосом. — Без тебя я только на половину жив.

— Конечно, буду, — согласилась Джоли и осветила его мир сиянием своей улыбки. — Разве ты не слышал? Волки спариваются на всю жизнь.

Прим. пер.: В данном случае имеется в виду: редко встречающееся явление, повторное срастание концов семенных протоков, после вазэктомии.

Прим. пер.: Травертин — природный материал, камень — переходная форма известняка в мрамор.

Прим. пер.: изгнание.

Прим. пер.: Аспирация — эффект «засасывания», возникающий из-за создания пониженного давления. При отсутствии сознания возможна аспирация желудочного содержимого в дыхательные пути.

Прим. пер.: термин «каминг-аут» применяется преимущественно по отношению к лесбиянкам, геям, бисексуалам и трансгендерным людям, которые перестали скрывать от окружающих свою сексуальную ориентацию.

Прим. пер.: здесь употребляется слово «bastard», которое переводится как ублюдок, так и внебрачный ребенок(бастард).

Прим. пер. — имеется в виду то, что девушка не использует лето в качестве времени, когда можно подцепить мужика.

Прим. пер.: великолепно с французского.

Прим. пер. — Манильский конверт — конверт из канатной («манильской») бумаги желтоватого цвета. Используется для пересылки крупной корреспонденции.

Прим. пер. — в переводе с испанского «Мой дом — твой дом».

Прим. пер.: радость жизни с французского.

Прим. пер: синдром Рип Ван Винкля, также известный, как синдром Клейне-Левина или синдром спящей красавицы. Рип Ван Винкль — герой одноименного произведения Вашингтона Ирвинга, проспавший двадцать лет.