— Выпьем по бокалу и разбежимся! Ничего страшного от этого не произойдет!

Сара Кингсли в нерешительности застыла в дверях офиса. Разумеется, было бы славно расслабиться с шефом в баре перед тем, как вернуться с работы домой. Она пересидела бы в спокойной обстановке час пик, а главное, отсрочила бы малоприятную встречу со своим мужем, на которого все еще злилась после их утренней размолвки.

Но стоило лишь ей только взглянуть на улыбающуюся физиономию Джона Марша, как она поняла, что это скверная затея. Сара знала, что шеф к ней неравнодушен. Точнее, что и ей он симпатичен, а вот это уже чревато сомнительными последствиями. Сара дала себе слово, что она не растает от агрессивного либидо и низкого, сексуального голоса своего нового начальника, еще когда только начинала с ним работать. Однажды она уже пыталась совместить работу и удовольствие, и закончился этот опасный эксперимент тем, что она выскочила замуж за своего коллегу. Но как известно, дважды в такие рискованные игры не играют.

Выходя из здания, Сара прикинула, какие у Джона имеются достоинства. Он был высок, строен и обладал серо-зелеными глазами и русыми волосами. Короче говоря, напоминал ей ее первого любимого мальчика. Затем она сравнила своего начальника с мужем. Гай тоже был высок и хорош собой, имел темные курчавые волосы и масленые карие глаза. Пожалуй, четыре года назад она бы затруднилась сделать между ними выбор. Досадно, что в Англии не прижилась полигамия, подумала с улыбкой Сара и села за руль своего автомобиля.

Он двигался в общем транспортном потоке мучительно медленно, на южном направлении всегда образовывались пробки в это время дня. Сару разморило, и в голове у нее стали рождаться непозволительные для замужней дамы фантазии. Ей подумалось, что ее босс — разведенный симпатичный мужчина лет тридцати — мог бы вполне подойти на роль любовника. Конечно, любовник ей пока не требовался, однако мечтать ведь не запрещается!

Допустим, что она согласилась бы сходить с ним в бар. Ну и что из того? Уединились бы в кабинке, и никто их там не заметил бы. Сара заерзала на сиденье, явственно представив, как они многозначительно бы смотрели друг на друга, усевшись за столик, пока не соприкоснулись бы носами и, разумеется, коленями. Пожалуй, она бы заказала себе не один, а два бокала хорошего сухого белого вина. Сара облизнула пересохшие губы и сглотнула ком в горле, чувствуя, как учащается у нее пульс, а ноги прилипают к кожаной обивке. Ей показалось, что в салоне стало душно. А вот в винном баре ей было бы комфортно, там работает кондиционер, играет тихая мелодичная музыка, и время летит незаметно…

А что бы сказал ей, поднимая бокал, своим чарующим баритоном Джон? По спине Сары побежали мурашки, губы ее задрожали, ноздри чувственно затрепетали, на лбу выступила испарина. Естественно, он бы не поскупился на комплименты, ведь на них он всегда щедр. При случае он непременно восклицал, разумеется, будничным тоном, что ему нравится аромат ее новых духов, или оттенок губной помады, или новая блузка. Сара реагировала на его похвалу благосклонно, находя нелепым новомодное поветрие во всем усматривать сексуальное домогательство. Более того, она искренне полагала, что лестная оценка начальником ее внешности полезна, поскольку ей приходится работать с людьми и потому важно знать, как она выглядит со стороны. Увы, муж на ее внешность уже давно не обращал внимания…

Но отношения между подчиненным и начальником на работе — это одно, подумала Сара, а свидание с ним в баре — совсем другое. Вряд ли Джон стал бы смотреть на нее сквозь стекло бокала как на секретаршу, он видел бы в ней в первую очередь очаровательную женщину. Выдержала бы она пристальный взгляд его необыкновенных светло-карих глаз? Сара тяжело вздохнула. Конечно же, алкоголь притупил бы ее бдительность, и она стала бы хихикать и нести чушь, возможно, даже призналась бы, что ей наскучил секс с мужем и что она уже давно не получает от него удовлетворения.

Сара почувствовала, что краснеет. Неужели такое возможно? Боже, об этом даже подумать страшно! И что же, интересно, сказал бы ей Джон? Какую-нибудь банальную фразу, типа «такая женщина, как вы, Сара, достойна лучшего». И словно бы случайно погладил бы ее по руке, а то и поцеловал бы ей кончики пальцев. Она бы, естественно, рассмеялась и чуточку испугалась, словно газель, почувствовавшая запах тигра, а он бы поспешил ее заверить, что не намерен ее ни к чему склонять, если это ей неприятно.

Может быть, их разговор и не был бы таким многословным, подумала Сара. Ведь на нее магическим образом воздействуют не только его необыкновенный голос и комплименты, но и взгляд, и умопомрачительный запах лосьона с мускусом — от него она моментально теряла самообладание и готова была перешагнуть запретную черту. Разумеется, двумя бокалами вина дело бы не ограничилось, а после третьего она бы промямлила, что ей пора домой. Джон взял бы ее под руку и спросил, уверена ли она, что способна вести машину. Конечно, сесть за руль она наверняка бы уже не смогла, и не столько из-за выпитого ею вина, сколько из-за нестерпимого вожделения. Джон вызвался бы рулить вместо нее и повез бы по незнакомым ей улочкам к себе домой. Опомнилась бы она лишь на пороге его квартиры…

— Мы только выпьем по чашечке черного кофе, чтобы ты протрезвела, а потом я отвезу тебя домой.

— Но право же, мне как-то неудобно…

— Ах, все это предрассудки! Мы ведь уже пришли.

Квартирка у него, вероятно, небольшая, но уютная и чисто прибранная, поскольку он все заранее спланировал. В кофе он подлил бы ей коньяку, исключительно для аромата, уселся бы рядом с ней на диване и обнял бы за плечи, отлично понимая, что от малейшего его прикосновения ее затрясет и она поведет себя совсем как школьница. Понесет милую чушь и будет хихикать, а он притворится, что ничего не замечает, и постарается окончательно вскружит ей голову своими обходительными манерами.

Однако кто из них первым перейдет Рубикон? Скорее всего она, опьянев от вина и коньяка, ударится в истерику, а он станет ее успокаивать; либо построит доверительную беседу так, что она разомлеет и сама упадет в его объятия.

Тут возможны варианты. Либо Джон скажет, что он уже давно ее хочет, потому что она очень сексуальна, либо почувствовав, что она тоже его хочет, без лишних слов обнимет ее и станет целовать, сначала нежно, потом — горячо и страстно, позволяя ей ощутить всю силу его вожделения и дать волю своей неудовлетворенной похоти. Вероятно, он начнет ласкать ее, не пытаясь снять с нее платье, исподволь доводя ее до точки кипения своими манипуляциями. Она сама расстегнет пуговицы дрожащими от сладострастия пальцами, возможно, он ей немного поможет.

Сара почувствовала, как заныли у нее отвердевшие соски. Фантазии о ласках Джона ее основательно завели, она явственно ощущала прикосновение его пальцев к своим набухшим грудям. Бюстгальтер стал ей вдруг тесноват. Впрочем, это ведь наверняка случилось бы и у него в квартире! Что бы он сказал, когда наконец увидел бы ее груди?

— Какое чудо! — наверняка воскликнул бы он и принялся жадно целовать и сосать соски, воспламеняя в ней звериную страсть и доводя ее до бесстыдства.

Она бы запустила руку ему под рубашку, в волосы на груди, и принялась бы щипать его соски. Однажды ей удалось случайно увидеть снимок, на котором Джон был запечатлен обнаженным по пояс, и его мускулистый загорелый торс произвел на нее неизгладимое впечатление.

Руки Сары, державшие рулевое колесо, задрожали от всех этих вольных фантазий, и она закусила губу, сообразив, что может угодить в автокатастрофу. Неохотно прогнав прочь свои похотливые мысли, она сосредоточилась на дороге, и незаметно ее мысли переключились на ее мужа. Что она скажет ему, войдя в квартиру? На обдумывание у нее совсем не оставалось времени. В последние полтора года их отношения складывались не слишком удачно, вернее, отвратительно, особенно в сексуальной сфере. В их спальне больше не случались бурные постельные сцены, как это бывало раньше. Да и вернувшись из очередной командировки, которые почему-то все чаще приходились на конец недели, Гай не прыгал на нее, как дикий конь на кобылу, и не доводил своими грубыми ласками до исступления.

Сексом они теперь занимались всегда второпях, а не медленно и обстоятельно, как в начале супружества. Сара не получала от близости с мужем прежнего наслаждения и часто притворялась усталой или сонной. Ни о каких предварительных возбуждающих играх не могло быть и речи. Так что же произошло? Неужели секс превратился для них в рутину? В чем причина охлаждения их интимных отношений?

Деньги, безусловно, сыграли в этом главную роль. Их постоянно не хватало, несмотря на то что они оба работали полный день. И вот в такой непростой материальной ситуации Гай возьми да и купи себе из хозяйственных денег новый костюм! Сара просто взбеленилась, ведь у них накопилась кипа неоплаченных счетов! Ей пришлось взять недостающие деньги из собственных накоплений и отказаться от недельного путешествия во время отпуска.

А разве она не заслужила поездку в Девоншир? Ей так хочется отдохнуть на природе! Всю зиму она ждала наступления июня, и вот теперь из-за предательской выходки Гая вынуждена расстаться со своей заветной мечтой. Нет, ему не следовало так поступать! Ну и что из того, что ему это необходимо для карьеры? Плевать она хотела на его успешное продвижение по службе, если оно оплачивается ее здоровьем! И уж если на то пошло, то почему она должна довольствоваться старым гардеробом? Чем она его хуже? Сара обиженно поджала губы и крепче сжала руками руль. Что ни говори, Гай закоренелый эгоист! Талька до поры она закрывала на это глаза, надеясь, что со временем он изменится и начнет с ней считаться, хотя бы в постели. Но этого не случилось, он становился все более самовлюбленным и беспокоился только о себе.

Не пора ли ему отомстить? Сара улыбнулась, подумав, что было бы славно провести в отместку мужу выходные с Джоном. Разумеется, это была бы не банальная вылазка на машине с автоприцепом на природу, а уик-энд в шикарном номере дорогого отеля — с джакузи, баром и особым обслуживанием. Шеф обожал роскошь! Сара вздохнула, представив себя в пузырящейся ароматной воде, с бокалом холодного шампанского в руке. Джон помассировал бы ей груди, а потом переключился бы и на нечто более интимное…

Путь Саре неожиданно подрезал, перестраиваясь в другую полосу дороги, идущий впереди нее автомобиль, и она едва успела нажать на педаль тормоза. От ее блаженного настроения не осталось и следа. Сара смачно чертыхнулась и подумала, что до встречи с опостылевшим ей мужем осталось всего пять минут. От этого ей стало совсем горько, и она, поморщившись, решила, что пора разрубить этот гордиев узел.

Однако Гай встретил ее весьма радушно. Он приготовил свое любимое острое блюдо, приправленное карри, и любезно приветствовал Сару словами:

— Добрый вечер, любовь моя! Ты не сердишься на меня за мою утреннюю грубость?

Он попытался ее поцеловать, но Сара уклонилась и в сердцах воскликнула:

— Представь себе, что сержусь! Как прикажешь мне расплачиваться по счетам?

— Разве моей премии на это не хватило?

— Нет, я была вынуждена добавить денег из своих личных накоплений!

Гай скорчил виноватую рожицу и припал к ней, как провинившийся мальчишка к маме. Но Саре это было неприятно, ей надоело считать каждый пенс. Она грубо оттолкнула мужа и прошла на кухню, чтобы выпить чаю.

Жалкий вид кухни, давно требующей ремонта, усугубил ее скверное настроение. Да и вся их убогая квартирка в доме в стиле тридцатых годов вызывала у нее отвращение. Нет, не о таком жилище она мечтала, выходя замуж! А ведь молодость не вернуть…

— Если хочешь, можем сходить в паб, — раскладывая по тарелкам рагу из курицы, предложил ей Гай.

— Нам это не по карману, — огрызнулась Сара.

— Но мы ведь должны как-то развлекаться! — вспылил муж.

— Давай лучше посмотри телевизор. Мы выложили уйму денег за установку этой идиотской спутниковой антенны, надо же их как-то оправдывать. Я до сих пор не могу понять, зачем тебе нужна эта антенна! Лично я вообще не смотрю телевизор.

— Но мне иногда хочется посмотреть спортивные передачи.

Сара почувствовала, как в ней закипает ярость.

— Короче говоря, — заявила она, — я в паб не пойду. Если хочешь транжирить деньги на выпивку, это твое дело, а у меня есть более важные статьи расходов. Например, продукты.

Сара понимала, что, говоря это, она усугубляет ситуацию, но ничего не могла с собой поделать. Что-то бесило ее в выражении лица Гая, походившего на упрямого мальчика, вознамерившегося любым путем добиться своего. Спорить с ним ей не хотелось, она бы предпочла, чтобы он хоть на время убрался из дома и оставил ее в покое.

Муж ушел примерно в девять часов, не потрудившись вымыть за собой посуду. Сара включила телевизор и стала смотреть старый фильм, действие которого разворачивалось в курортном местечке Малибу на побережье Калифорнии. Вот куда бы ей хотелось слетать с любовником! Поваляться вволю на песчаном пляже, поглазеть на сексуальных парней и девиц, вертящихся вокруг, побывать в Беверли-Хиллз, повращаться среди богатых людей, поужинать в ресторане под усыпанным звездами небом. От этих мыслей в ее жилах взыграла кровь, ее словно бы обдало тропическим жаром, а в заветном женском местечке все затряслось и задрожало.

Она совершенно забыла, смотря фильм, что сегодня среда — день розыгрыша лотереи. На нее они ежедневно тратили по два фунта стерлингов, причем Сара покупала билет по субботам, а Гай — в середине недели. И цифры они постоянно вписывали в билеты одинаковые, составляя их из дат своих дней рождений.

Когда Сара вспомнила о тираже, его уже провели, поэтому она решила проверить свой билет по «Телетексту». Выигрыша она, конечно, не ожидала, но на всякий случай все же переключила канал, автоматически строя далеко идущие планы. Если окажется, что сегодня джекпот, а Гай забыл купить билет или, того хуже, не приобрел его в пику ей после их утренней ссоры, она точно подаст на развод!

Горько усмехнувшись, Сара впилась взглядом в экран. Вот возникла ядовито-желтая страничка лотереи, потом — зеленый премиальный шар и наконец — длинная комбинация цифр выигравшего номера. Пробежав ее до конца, Сара вытаращила глаза и затаила дыхание. Во рту у нее стало сухо, пальцы сжались в кулак, цифры замелькали и расплылись, но это не меняло сути — они все совпадали с их с Гаем цифрами! Здесь были и даты их рождений, и номер их дома, и числа, обозначающие рождения родственников Гая — его матери, сестры Пенни и брата Марка. Правда, числа сорок шесть, написанного на зеленом премиальном шаре, в их комбинации не было, зато все остальное совпадало.

Саре хотелось визжать, рыдать, бежать через дорогу в паб, хохотать и танцевать. Однако ничего подобного она не сделала. Вместо этого она осталась сидеть на месте, впившись взглядом в мигающий экран, и дочитала информацию о тираже до конца. В ней сообщалось, что владельцы выигравшего билета получат четыре с половиной миллиона фунтов стерлингов. Сара перевела дух и стала лихорадочно соображать.

Теперь все зависело от того, купил ли Гай билет. А вдруг он этого не сделал? Ком застрял у Сары в горле, она с трудом сглотнула его и поморщилась от другого мрачного предположения; а что, если муж взял да изменил цифровую комбинацию, просто так, для разнообразия? Этому идиоту всякое могло прийти в голову. Ведь купил же он себе спутниковую антенну и новый костюм на их последние деньги!

Сара вскочила с дивана и снова плюхнулась на него. Как же ей лучше поступить? Пойти в паб самой или же позвонить туда и велеть Гаю немедленно мчаться домой? Пожалуй, последнее — самое разумное. Правда, он перепугается, решив, что здесь что-то произошло, но это не страшно, пусть немного понервничает. Не одной же ей трепать себе нервы!

Трясущимися пальцами она перелистала страницы телефонного справочника и, найдя номер телефона пивного бара «Белый лебедь», набрала его. Трубку сняла хозяйка по имени Карен. Поборов желание сообщить ей, что они с мужем выиграли в лотерею джекпот, Сара дрожащим голосом спросила:

— Гай у тебя, Карен?

Разумеется, она понимала, что подумает хозяйка паба, но ей на это было наплевать.

— Да, моя дорогая! — приторно-сладким голоском ответила Карен. — Позвать его?

— Нет, не надо. Просто передай ему, чтобы скорей возвращался домой.

— Что-нибудь стряслось? — обеспокоенно спросила Карен. — Надеюсь, ничего страшного?

— Нет, все в порядке. Просто Гай мне срочно нужен. Так и передай ему, пожалуйста.

Положив трубку, Сара оцепенела. Пожалуй, такого стресса, как сейчас, она еще никогда прежде не испытывала. Ей живо представилось, и что она почувствует, если он скажет, что не купил билет, и что с ней будет, если выяснится, что билет он все-таки купил. В груди у нее возникла сильная боль, наводящая на мысль об инфаркте. Вместо предполагаемой радости она чувствовала ужас. Ее прошиб холодный пот.

Ей это показалось странным. Быть может, ощущения ее были бы иными, знай она наверняка, что они с Гаем выиграли. Эти проклятые четыре с половиной миллиона фунтов. Сколько же достанется каждому из них после вычета налога? Она попыталась также прикинуть, какой доход они получат, положив деньги в банк. Выходила кругленькая сумма. У Сары закружилась голова.

А вдруг им придется делиться выигрышем с родственниками Гая? Тогда доля каждого существенно уменьшилась. Выходит, с горькой иронией подумала Сара, что даже несколько миллионов — это не так уж и много. Прав был покойный свекор, говоря, что денег много не бывает. Царство ему небесное!

Послышался звук открываемой двери, Сара вскочила и выбежала в прихожую. Здесь у нее окончательно сдали нервы: она рухнула на мужа и, рыдая, стала что-то сбивчиво ему говорить. Ничего не поняв из ее бормотания, Гай провел ее в комнату и, усадив в кресло, спросил:

— Что случилось? Кто-то из моих родных заболел?

— Нет, ничего такого не произошло, — ответила Сара. — Послушай, Гай! Ты ведь купил утром лотерейный билет? Нет, ответь, купил ты его или нет?

Он полез в бумажник.

— Да, конечно… А почему ты спрашиваешь?

Лицо у него побледнело.

— Ты вписал в него обычную комбинацию цифр или какую-то другую? Ради Бога, Гай, не молчи, ответь мне Ты не изменил цифры?

Гай достал из бумажника лотерейный билет и уронил его от волнения на пол.

— Осторожнее! — вскрикнула Сара и, подняв бумажку, расправила ее на ручке кресла и пробежала впечатанные цифры. Все они совпадали с датами рождения членов их семьи. Охваченная неописуемым восторгом, Сара закричала: — Мы выиграли, дорогой! Мы выиграли главный приз!

— Что? — Глаза Гая вылезли из орбит. — Ты уверена? Я хочу сам в этом убедиться!

Она включила телевизор, Гай сверился с «Телетекстом» и пробормотал:

— Боже мой, Сара, неужели нам наконец-то повезло?

— Да! — вскричала она, вскочив с кресла. — Что же ты стоишь, как истукан! Мы же выиграли, черт тебя подрал!

Гай повертел билет в руках и предложил:

— Давай позвоним в комиссию по розыгрышам и уточним. Здесь есть их телефон. Мне все-таки не верится, что это действительно случилось.

Сара замерла, пронзенная мыслью, что произошло действительно грандиозное событие и что отныне их с Гаем жизнь уже не будет такой, как до этого события. А вдруг они не вынесут этого испытания? Вдруг их брак, и без того пошатнувшийся, стремительно распадется?

— Подожди! — воскликнула она, схватив Гая за руку. — Не звони им пока, мне нужно время, чтобы свыкнуться со всем этим и успокоиться. Ты понимаешь, что у нас больше не будет финансовых затруднений, дорогой? Но чем это обернется для нас? Останемся ли мы такими, какими были?

Гай побелел как мел.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он.

— Возьми меня немедленно, Гай! Докажи мне, что ты по-прежнему меня любишь! И тогда я буду точно знать, что все в порядке! Ну пожалуйста!

Карие глаза Гая потемнели от страсти и похотливо заблестели. Он обнял Сару и, сжав рукой ее ягодицу, привлек к себе. Перспектива стать миллионером явно благотворно воздействовала на его половое влечение. Сара сладострастно застонала и стала снимать с него сорочку, царапая ногтями его волосатую грудь.

— Мы с тобой разбогатели, крошка! — прошептал он ей на ухо, отчего она еще больше возбудилась. Ей просто необходимо было самоутвердиться через половой акт и оргазм.

Пока Гай снимал брюки, она стянула с себя блузку, даже не удосужившись расстегнуть пуговицы, и они оторвались и рассыпались по полу. Сара захихикала: плевать ей на пуговицы, ведь скоро она сможет купить себе хоть целую пуговичную фабрику. Могла же она позволить себе хотя бы раз в жизни быть беспечной?

Пребывая в том же беззаботном настроении, она позволила Гаю стянуть с нее бюстгальтер и впиться ртом в ее сосок. Он сделал это с таким пылом, что по спине Сары пробежал электрический ток. У нее задрожали колени и закружилась голова.

— Пожалуй, лучше я лягу, — пролепетала она.

Они накидали на пол диванных подушек. У Гая началась бурная эрекция, а в лоне Сары возникло томление. Она опустилась на колени и принялась облизывать и сосать его член, вкладывая в это занятие всю душу. Ей вдруг стало стыдно за то, что она уже давно не баловала мужа такими ласками. Но теперь все будет иначе, думала она поглубже заглатывая горячий и твердый пенис. Теперь все изменится, и, возможно, их отношения снова станут такими же, какими они были в начале их знакомства, — радостными и волнующими. Гай тихо скулил от удовольствия, блаженно закрыв глаза. Сара все больше входила во вкус ее промежность увлажнилась, ноздри чувственно раздувались, а по спине пробежала дрожь.

Внезапно Гай зарычал от избытка чувств и, повалив ее на спину, разорвал на ней новые кружевные трусы. Раскинув согнутые в коленях ноги, Сара замерла в трепетном ожидании. Гай сжал пальцами ее бедра и впился ртом в промежность. Соки, переполнявшие лоно, выплеснулись ему на подбородок. Гай начал тереть пальцем клитор. Сара зажмурилась и напряглась, чувствуя, что вот-вот вознесется на пик экстаза. Медлить ей уже было нельзя, нужно было срочно выбирать, от чего именно испытать оргазм — от его оральных ласк или же от полноценного совокупления. Недолго поколебавшись, Сара вскричала:

— Возьми меня, скорее! — Ей хотелось ощутить в себе его твердый горячий пенис, достающий до сердцевины лона.

Гай немедленно исполнил ее просьбу и, устроившись на коленях поудобнее у нее между ногами, нацелил на ее половую щель свою лиловую головку, раздувшуюся от вожделения и самодовольства. Сара сама направила член во влагалище и, стиснув зубы, несколько секунд свыкалась с новыми ощущениями. Когда головка пениса уперлась в шейку матки, она затрепетала и воскликнула:

— О Боже! Мы с тобой миллионеры, Гай! Мы сказочно разбогатели!

Ей живо представился песчаный пляж возле отеля, голубая вода в плавательном бассейне и черный лимузин, где они станут отныне регулярно заниматься сексом. На сердце у нее полегчало, и на лице расцвела блаженная улыбка.

Гедонистское умонастроение вызвало в ней бурный всплеск сексуального энтузиазма. Сара тихонько охнула, чувствуя приближение оргазма, и, плотнее прижавшись клитором к основанию ритмично входящего в лоно песта Гая, лихорадочно завертела задом. На мгновение она перенеслась в забытую пору начала их знакомства и почувствовала такое блаженство, что даже застонала.

Гай усилил натиск, его петушок задрожал, и Сара смекнула, что муж вошел в раж. Он больно сжал одной рукой ее грудь, в ответ она впилась ногтями ему в ягодицы, понуждая, как наездница шпорами рысака, проявить еще большую прыть. Их лобковые кости затрещали, сталкиваясь, как щит и меч на поле брани. Потные тела сплелись, словно в отчаянной рукопашной схватке. Им давно не удавалось достичь финиша одновременно, но сегодня это случилось: едва лишь Сара забилась в исступленном экстазе, как тотчас же затрясся и Гай. Вскрикнув, словно опаленный очистительным небесным огнем, он исторг в конвульсивно сжимающееся влагалище Сары тугую горячую струю семени. Сара вскрикнула и, вонзив еще глубже ногти в его зад, забилась в приступе нового оргазма. Еще никогда прежде она не испытывала с мужем ничего подобного, как, впрочем, и он сам, судя по его ахам и охам.

Она нежно обняла его и прильнула к его потному пахучему телу, с удовольствием вдыхая эти животные запахи. Вскоре Гай успокоился и затих, надолго впав в нирвану. Полуприкрыв веками глаза, Сара с удивлением рассматривала своего супруга. Его мышцы непроизвольно сокращались и подрагивали, дыхание становилось глубоким и ровным.

Обессиленная бурным половым актом и ослепленная оргазмом, Сара некоторое время лежала неподвижно, терпеливо ожидая мига просветления своего затемненного сознания. Ей было немного грустно от того, что их привычный жизненный уклад безвозвратно канул в Лету, и тревожно от открывшейся перед ними новой перспективы. Наконец она вернулась в реальность и, потрепав Гая по взлохмаченной голове, с улыбкой сказала:

— Так и быть, теперь можешь позвонить в комиссию по розыгрышу лотереи.

Гай оживился и хитро подмигнул ей. Выражение лица у него в этот момент было такое, словно бы они не выиграли эту колоссальную сумму, а украли ее из банка.

Преисполнившись непривычным чувством собственной важности, Сара потянулась, словно большая кошка, и встала.

— Представляю, какое нервное потрясение вы испытали, — с сочувственной улыбкой сказала Джеки, консультант из местного организационного комитета по лотерее, едва лишь переступив порог их дома. Их выигрыш был зарегистрирован приблизительно в полночь, и она приехала на следующий день, чтобы подготовить ошарашенных счастливчиков к получению причитающихся им миллионов. Сара, одетая в поношенные джинсы и мятую майку, чувствовала себя в присутствии ухоженной и добротно одетой тридцатилетней дамы немного не в своей тарелке.

Пригласив гостью в гостиную, она предложила ей присесть и спросила:

— Когда мы с вами разговаривали по телефону, вы посоветовали мне никому не рассказывать о выигрыше. Почему?

— Чтобы лотом не пожалеть, — с мудрой улыбкой ответила Джеки. — Вам не следует делать необдуманных поступков, не торопитесь сразу что-либо предпринимать, подождите, пока у вас пройдет шок. Ведь теперь то, что раньше вам, возможно, казалось нормальным, таковым для вас уже не является.

— Но как это все будет дальше? — слабым голосом, несвойственным ему, спросил Гай. — Я имею в виду, когда же мы… Ну, вы сами понимаете…

— Получите деньги? — Джеки понимающе улыбнулась. — Завтра.

— Как? Так скоро?

— Да. Обычно всех это удивляет. Но какой смысл тянуть с выплатой, если ваши требования признаны законными? Вам предстоит о многом подумать, и, на наш взгляд, чем скорее ваши планы обретут под собой реальное основание, тем будет лучше.

Сара попыталась представить, как она пойдет с чеком на миллион с хвостиком в местное отделение банка, но не смогла этого сделать.

Словно бы прочитав ее мысли, Джеки промолвила:

— Разумеется, мы поможем вам выбрать банк, в который вам лучше поместить свои деньги, и подскажем, как ими выгодно распорядиться. Для этого у нас имеются свои финансовые консультанты. Впрочем, вы свободны сами принимать решение относительно своих капиталов. Может быть, у вас есть семейный экономист?

Сара насторожилась, почувствовав в ее вопросе подвох. Этой совершенно чужой для них особе было не обязательно знать их планы и возможности. Но легкомысленный Гай неосмотрительно ляпнул:

— Нет! Нам непременно понадобится совет специалистов. Ведь верно, Сара?

Сара промычала нечто невразумительное и обожгла его предостерегающим взглядом. Гай окончательно растерялся. Впрочем, после бессонной ночи он и не мог не выглядеть обалдевшим. Им обоим было не до сна. Позвонив в лотерейную комиссию, они легли спать.

Саре хотелось продолжить любовные игры, но Гаю было не до них: вид у него был, как у контуженного, и он без умолку нес околесицу об открывающихся перед ними возможностях.

— Мы могли бы провести остаток жизни в путешествиях, — мечтательно произнесла Сара, ворочаясь на кровати от подозрительного томления в груди. — Или купить виллу в Испании.

— Две виллы! — воскликнул с идиотской улыбкой Гай и радостно заржал.

— Уж если тебя заклинило на Испании, то можно купить там и целый поселок, — съязвила Сара.

— Но ведь часть денег нам придется отдать! — сказал Гай.

— Кому? Благотворительному фонду? — с подозрением покосилась на него Сара. — Уж не спятил ли ты, мой дорогой?

— Нет, милая, я подразумеваю своих родственников, — вздохнув, пояснил Гай.

— Ах вот ты о чем!

Сара поморщилась, представив, как моментально перессорятся между собой из-за денег его родственнички, и впервые порадовалась, что никогда не знала своих родителей. Она выросла в приюте и до замужества не понимала, что означает иметь большую семью. Выйдя за Гая, она узнала, что жизнь — это вовсе не прогулка по розовому саду, как ей казалось в детстве. Вот почему вся ее натура восставала против того, чтобы поделиться с родственниками мужа этой радостной новостью.

Она была уверена, что они начнут ругаться, как только узнают об их выигрыше. Лучше было бы им вообще ничего не говорить и не давать. Но как же можно свободно тратить деньги, не вызывая подозрений у окружающих? В общем, пока хлопот у новоиспеченных миллионеров не убавилось, а прибавилось.

Оба они позвонили на работу и сказались больными, что было не так уж и далеко от правды. Джон, начальник Сары, не на шутку встревожился, чем вызвал у нее ощущение вины перед ним за обман. Она заверила его, что ничего серьезного с ней не случилось, просто она испытывает озноб и недомогание, возможно, простудилась или, в худшем случае, подхватила грипп. Ей было противно ему лгать, однако приходилось привыкать к постоянной лжи, которая, как ей казалось, является неотъемлемой частью существования богатых людей. Во всяком случае, в ближайшие месяцы без обмана ей явно было не обойтись.

Джеки пообещала, что она будет им всячески помогать, и попросила их не стесняться и задавать ей вопросы. Ведь в их положении все люди обычно теряются и нуждаются в добрых советах и помощи экспертов, добавила она с подкупающей улыбкой.

Попасть в зависимость от постороннего человека Саре не хотелось, а тем более делиться с ним планами на будущее. У нее даже возникло тревожное предчувствие, что теперь кто-то чужой будет постоянно совать свой нос в ее личную жизнь.

Моментально почувствовав перемену в настроении своей подопечной, Джеки воскликнула:

— Вам, наверное, хочется побыть вдвоем! Я ославлю вам номер своего телефона, звоните в любое время суток.

— Вы наш ангел-хранитель, — пошутил Гай.

Джеки смерила его многозначительным взглядом и, ослепительно улыбнувшись на прощание, наконец-то ушла.

Едва лишь за ней захлопнулась дверь, как Сара обняла Гая и сказала:

— Мне не терпится отметить начало нашей новой жизни! Скорее пошли в спальню!

Зуд в ее сокровенном местечке становился нестерпимым. Но главное — ей хотелось убедиться, что Гай ее по-прежнему обожает. Это помогло бы ей избавиться от нервозности, не покидающей ее уже второй день. Сара никак не могла понять, почему она не чувствует безумной радости, хотя имеет на это полное право. Откуда взялась эта изнурительная хандра? Что происходит, черт подери! Гай был просто обязан поддержать ее в такой критический момент и вернуть ей умиротворение. Она схватила его за руку и потащила к лестнице.

— Честно говоря, я вряд ли оправдаю твои надежды, — проскулил он, поднимаясь по ступенькам. — Я так издергался, что стал какой-то сам не свой. Меня покинуло вдохновение.

— Не волнуйся, дорогой, — успокоила его Сара. — Тебе и не потребуется прикладывать особых усилий, я все сделаю сама.

Пульсация в промежности и участившееся сердцебиение свидетельствовали, что ее возбуждение принимает опасные формы. Как только дверь спальни закрылась за ними, Сара стянула с мужа майку и, расстегнув ремень и молнию на его джинсах, стала раздеваться сама. Под трусами у Гая обозначилась выпуклость. Это стало для Сары своеобразным призывом к еще более энергичным действиям. Выпятив свои набухшие от вожделения груди, она уселась на Гая верхом и, сжав рукой его мошонку, приказала:

— Целуй мои соски, дорогой! Теперь каждый из них стоит по миллиону. Докажи, что ты гордишься своей женой! Дай мне наконец почувствовать, что мы с тобой богачи.

Гай припал ртом к соску и стал его сосать, словно ребенок, нуждающийся в ласке матери. Саре стало его жаль, он по-прежнему выглядел неуверенным в себе неврастеником. Скорее бы он избавился от своего инфантилизма, раздраженно подумала она. Тогда и с эрекцией у него, возможно, все наладится, и они наконец-то начнут получать от жизни удовольствие. Гай зачавкал, входя во вкус своего занятия, и лоно Сары увлажнилось и сжалось. Она сдавила рукой его пенис и принялась мастурбировать. Головка пениса побагровела и распухла. Сара наклонилась и слизнула выступившую на ней прозрачную капельку. Гай легонько укусил ее за грудь. Сара во второй раз от души лизнула пенис и, полюбовавшись им, уселась на него.

Войдя до упора в ее горячее лоно, член окреп и задрожал. Сара завиляла задом, сжимая член стенками влагалища. Гай учащенно задышал и тоже начал быстро двигать торсом. В клиторе Сары возникла бешеная пульсация, соки потекли по ногам на бедра Гая. Приближался настоящий шквал оргазма.

Глаза Сары подернулись поволокой, голову заполнил розовый туман. Однако она ни на миг не забывала, что стала сказочно богатой. Еще бы, ведь теперь, когда ей привалили бешеные деньжищи, она могла себе позволить действительно райскую сексуальную жизнь! Словно бы подтверждая эту мысль, головка члена Гая уперлась в шейку матки. По телу Сары пробежал электрический ток, а в клиторе словно бы заискрилось, как при коротком замыкании. Они с Гаем разом сладострастно ахнули и стали двигаться в одном быстром ритме, млея от божественных ощущений.

Перед мысленным взором Сары возник экзотический пляж, в ушах явственно зашелестели морские волны, набегающие на желтый песок. Раздался резкий крик чайки, и, словно соткавшись из воздуха, на пляже появился загорелый мускулистый мужчина с лицом кинозвезды и фаллосом Геракла, нацеленным на раскрытый от изумления рот Сары.

Она ахнула и, закатив глаза под потолок, искренне пожалела о том, что даже в мечтах не может представить своего мужа в роли героя-любовника. Эта напасть уже давно преследовала ее, поэтому она кончала, лишь вообразив, что совокупляется с каким-то выдуманным партнером, только не с Гаем.

Вот и сейчас ее воображаемый красавчик прошептал ей на ухо какой-то банальный комплимент и тотчас же бесцеремонно вогнал в ее росистое лоно своего огнедышащего дракона. Она зажмурилась и, закусив губу, словно норовистая кобылица удила, понеслась верхом на муже галопом. Ее эротические фантазии обрели новые причудливые формы: пенис воображаемого любовника чудесным образом стал золотым, а его уста — меловыми.

— Да, да, да! — вскричала, словно в бреду, Сара, представляя, что прекрасный незнакомец ласкает ртом ее нежную промежность, чего от Гая добиться было практически невозможно.

Сару бросило в жар, и пенис ее умозрительного героя претерпел очередную метаморфозу — он превратился в чувственный рот, с красными губами и длинным влажным языком, способным довести женщину до умопомрачения одним легким прикосновением к ее клитору.

Сара взмыла на пик экстаза и уже изнемогала от желания упорхнуть за облака. Но что-то мешало ей обрести райское удовольствие, она напрягла сознание и сообразила, что развязку тормозит ее подспудное чувство вины перед мужем. Она зарычала от злости и, стиснув стенками лона стручок Гая, воскресила в своем воображении анонимного любовника. На сей раз он яростно овладевал ею, поставив ее на четвереньки и устроившись сзади, причем руками он сжимал ее груди. Его стальной член долбил ее с невероятной скоростью и силой.

Ускользнувший было оргазм снова стал приближаться. В глазах Сары вспыхнул ослепительный свет, она завизжала и рухнула на муженька, словно на горячий пляжный песок. Его пенис, выскользнувший из лона, обиженно задрожал. Но Саре было уже не до него, она попала в рай и не могла облегчить страдания Гая.

Наконец, полностью удовлетворенная и всем довольная, Сара перекатилась с потного тела мужа на кровать. Гай полез к ней с поцелуями, но она его грубо отпихнула.

— Так не честно, — проскулил Гай. — Дай и мне тоже кончить!

Она неохотно сжала рукой его изнемогающий от неудовлетворенности причиндал. Гай оттолкнул ее руку, в сердцах пробормотав:

— Черт бы тебя подрал, Сара! Уж лучше я сам помастурбирую.

— Как знаешь, милый. Но я устала. Вспомни, минувшей ночью мы ведь почти не спали, — пробормотала она.

— Однако же тебе хватило сил, чтобы самой получить удовлетворение! — огрызнулся муж.

Сара повернулась к нему спиной и задремала.

На другой день за ними заехала на автомобиле Джеки и отвезла их в офис местного комитета по лотерее, где им вручили чек и в качестве премии золотую кредитную карту, что стало для них приятным сюрпризом.

— Что вы намерены делать дальше? — спросила Джеки, когда с формальностями было покончено. — Обычно в таких случаях призеры отправляются в шикарный ресторан.

Но у Сары имелись на этот счет собственные планы.

— Во-первых, я поеду в лучший в городе салон красоты и приведу себя в порядок. Потом — пройдусь по дорогим магазинам и обновлю свой гардероб.

— А я бы с удовольствием съел сейчас бифштекс с кровью, — мечтательно произнес Гай.

— Так мне заказывать для вас столик на вечер в ресторане или нет? — спросила Джеки.

— Да, и в самом дорогом! — с жаром воскликнула Сара.

— Я знаю достойное вас местечко, — понимающе кивнула Джеки. — О нем вряд ли знают даже члены редколлегии журнала «Хелло!». Восемь часов подойдет?

— А вы не желаете составить нам компанию? — любезно поинтересовался Гай, отчего у Сары екнуло сердце. — Вы ведь потратили на нас столько сил и времени!

К удивлению Сары, Джеки ответила ему отказом.

— Мне кажется, что сегодня вам лучше побыть вдвоем, — с милой улыбкой проворковала она. — Завтра вам предстоит ответственный разговор с нашими финансовыми консультантами. Вам ведь понадобятся их рекомендации, не так ли? Кстати, в салон красоты попасть без предварительной записи практически невозможно. Если хотите, я попытаюсь вам помочь, у меня есть знакомая массажистка. Так мне позвонить ей? — Она вопросительно посмотрела на Сару.

Та молча проглотила шпильку, невольно задавшись вопросом, удастся ли ей вообще когда-нибудь войти в узкий круг избранных, и кивнула.

— А пока ты будешь в салоне, дорогая, — сказал Гай, — я зайду в обувной магазин на Уимарк-стрит и закажу себе пару-другую башмаков. А потом загляну в ателье и закажу себе там фрак и смокинг.

Эти слова резанули по сердцу Сары, словно острый нож. Ей вспомнилась их недавняя ссора из-за костюма, и стало почему-то обидно, что им уже никогда больше не придется ругаться из-за незапланированных расходов.

Между тем Джеки вызвала для них такси. Ее назойливая предупредительность начинала раздражать Сару. Она не привыкла к роли акулы, возле которой постоянно снуют рыбки-прилипалы. Тяжело вздохнув, она попыталась успокоиться мыслью об удовольствиях, ожидающих ее в салоне красоты.

Предчувствия ее не обманули: там ей действительно оказали сказочный прием. Погружаясь в нирвану в парилке, Сара поймала себя на том, что ощущает себя равной среди других женщин, сидящих на полках в сауне. А ведь все они, безусловно, очень богаты, раз позволяют себе такие дорогие процедуры. Об этом свидетельствовали и их стройные фигуры, и ухоженные лица, руки и ноги, и манера держаться с достоинством даже голыми, обмотанными одинаковыми розовыми полотенцами.

Сидевшая рядом с Сарой блондинка спросила, покровительственно улыбнувшись:

— Вы здесь, по-моему, впервые? Это — замечательное место. Потом, очевидно, отправитесь по магазинам?

Нервно улыбнувшись, Сара сказала, что плохо знает этот район, и попросила незнакомку подсказать ей, в какой бутик лучше заглянуть. Представившаяся Катериной блондинка не поскупилась на советы, и салон красоты Сара покинула не только посвежевшей и похорошевшей, но и вооруженной множеством названий фешенебельных магазинов. Гордо вскинув голову, волосы на которой заметно посветлели и были уложены весьма оригинальным образом, она поймала такси и назвала водителю первый адрес.

В семь вечера Сара уже вошла в бар, где они с Гаем договорились встретиться. Она сразу же его заметила: он щеголял в новом светло-сером костюме, бледно-лиловой сорочке и цветастом галстуке с пестрым узором. У Сары защемило на сердце. Супруг ее, однако, не узнал. И лишь когда она приблизилась к нему, он вытаращил от изумления глаза и закричал:

— Это ты, Сара? Боже, во что они тебя превратили! Ты настоящая кинозвезда. Какая у тебя сногсшибательная прическа! А какой костюмчик! Просто загляденье!

Новый наряд — светло-голубое платье и жакет из тонкой шерсти — действительно был Саре к лицу. А сделанный рукой опытного мастера макияж придал ей сходство с топ-моделью.

— Ты тоже шикарно смотришься, — снисходительно промолвила она. — Вот что могут сотворить с человеком деньги. Я, наверное, переделаю груди.

— Только попробуй! — Гай чмокнул ее в щеку. — Они мне и такие нравятся. Я бы с удовольствием сейчас тебя трахнул.

Сара рассыпчато расхохоталась и игриво ущипнула его за задницу. Они давно не пребывали в таком веселом настроении, видимо, только сейчас до них наконец-то дошло, что они миллионеры. В ресторане такого класса, как «Кармино», они оказались впервые и поэтому немного нервничали. Однако это не помешало им насладиться атмосферой зала и прекрасной кухней. Отменный сервис и чудесное вино, разлитое по бокалам учтивым и внимательным официантом, в конце концов оказали на них обоих благотворное воздействие, и они расслабились. За десертом, смакуя воздушное суфле, Гай сказал:

— Знаешь, я подумал, что не смогу утаить от родственников, что мы с тобой выиграли в лотерее. Я всегда им все рассказываю.

— Но если ты им все расскажешь, тебе придется поделиться с ними деньгами, — нахмурившись, сказала Сара, подумав, что муж просто не мог не испортить этот чудесный ужин, потому что уж так он устроен, и с этим ей нужно смириться.

Гай пристально взглянул ей в глаза и серьезно сказал:

— Мне бы хотелось помочь Марку и Пенни. Насчет мамы я не уверен.

— Да в чем ты вообще уверен? — вспылила Сара. — Разве тебе не известно, как она относится к азартным играм? Мало она читала тебе нотаций о пагубности увлечения ими?

Отец Гая был заядлым игроком и оставил после своей смерти семье массу неоплаченных долгов. Тем не менее Анна Кингсли вряд ли бы обрадовалась, узнав о выигрыше сына даже в лотерею, и наверняка бы отвергла предложенные им деньги.

— Я должен им помочь, Сара. Во всяком случае, хотя бы предложить им какую-то сумму. Иначе я не смогу спокойно жить, меня замучает совесть, — сказал Гай.

Сара едва не подавилась шоколадным суфле. Она знала, что родственники Гая перессорятся между собой, если он раскроет им их тайну. Да и сумма выигрыша существенно уменьшится. Она подумала и сказала:

— А что, если мы не скажем им всю правду? Можно ведь кое-что от них и утаить!

— Я тебя не понимаю! — с удивлением воскликнул Гай.

— Разве нам обязательно нужно говорить им, что мы выиграли миллионы? Можно ведь сказать, что нам выпал выигрыш поскромнее, и тогда они не будут ожидать от нас слишком многого.

Саре такое решение проблемы казалось очень удачным. Но Гай в этом усомнился.

— Но они могут это проверить и огорчатся, узнав, что мы их обманули, — возразил он.

— И как же они нас проверят? Вряд ли в комиссии по лотерее им раскроют наш секрет, — парировала Сара. — Ведь там нас попросили держать язык за зубами. Или ты об этом забыл?

— Да, верно. А ты, случайно, не помнишь, какими были другие выигрыши?

— По-моему, небольшими, в среднем по несколько сотен тысяч фунтов, а то и менее того. Это можно уточнить по «Телетексту».

— Мне кажется, что наименьший выигрыш равнялся шестидесяти тысячам, — пожевав губами, сказал Гай. — Но у меня не повернется язык на такую ложь своим родственникам.

— Тогда скажи им, что мы выиграли четыреста тысяч фунтов, — предложила Сара. — Это достаточно крупная сумма, и они не удивятся, узнав, что мы приобрели новую квартиру или автомашину, либо отправились в круиз.

— Я буду чувствовать себя подлецом, — пробурчал Гай.

— Ради Бога, дорогой! Избавь меня от высокопарных слов. Думаешь, что они отвалили бы тебе кругленькую сумму, если бы вдруг выиграли миллион? — в сердцах вскричала Сара.

Гай пожал плечами и болезненно поморщился.

— Пусть будет четыреста тысяч, и довольно говорить об этом, — сказала Сара, накрыв своей ладонью его руку. — Как ты считаешь, они останутся довольны, если мы ладим каждому из них по пятьдесят тысяч?

— Это из четырехсот-то тысяч фунтов? По-моему, это многовато, — ответил Гай, чем вызвал у Сары истерический смех.

— Боже мой, ты меня просто поражаешь! — едва не поперхнувшись кусочком суфле, воскликнула она. — Минуту тому назад ты готов был отвалить им хоть целый миллион, а теперь жалеешь пятидесяти тысяч!

— Ты неправильно истолковала мои слова, дорогая! — уныло возразил ей Гай. — Я имел в виду, что уж если мы собираемся им врать, то нужно хотя бы постараться сделать это так, чтобы наше вранье не казалось шитым белыми нитками. Ладно, пусть будет по двадцать тысяч на каждого. Марк купит себе новую машину и вернет часть ипотечного кредита. А Пенни покроет заем на свое образование. Я знаю, что она очень переживает из-за него.

— А что ты решил насчет мамы? — спросила Сара.

— Не надо торопить события! — вспылил Гай. — Всему свое время. И хватит говорить о деньгах, я уже сыт подобными разговорами по горло.

— Я тоже, — сказала Сара. — А в каком отеле мы заказали номер? Вызови официанта и попроси его рассчитаться и вызвать нам такси. Мне хочется поскорее забраться в постельку. — Она выдержала паузу и, заговорщицки подмигнув Гаю, добавила: — Но это вовсе не означает, что мне хочется спать.

Гостиница оказалась маленькой, но дорогой и уютной. Купив в баре бутылку коньяку, Сара и Гай поднялись в свой номер — в нем, как выяснилось, имелись роскошная ванная и огромная кровать. Как только дверь за ними захлопнулась, Сара разлила коньяк по бокалам, скинула туфли и плюхнулась на матрац.

— Он такой упругий! — восторженно воскликнула она. — Чур я первая принимаю ванну! Ненавижу душ! А потом ты отнесешь меня на руках в постель и будешь долго-долго меня любить. Надеюсь, что все это, в сочетании с доброй порцией коньяка, поможет мне крепко уснуть.

— Я потру тебе спинку, — с хитрой улыбкой добавил Гай.

Нежась в ароматной пенистой ванне, Сара блаженно закрыла глаза, чувствуя себя так, словно бы она перенеслась в добрые старые времена. Гай нежно поглаживал своими намыленными пальцами ее груди, горячая вода успокаивала, и ей наконец удалось расслабиться. Ее половые губы тоже разжались и раскрылись в воде, клитор набух и начал подрагивать, и всю ее охватило восхитительное предчувствие соития.

Но стоило ей лишь открыть глаза и увидеть лицо мужа, как от ее хорошего настроения не осталось и следа. В чем именно заключалась причина ее раздражения, она точно не знала. Возможно, все дело было в его желании рассказать своим родственникам о выигрыше. Может быть, истоки ее скверного настроения следовало искать в чем-то ином. Сара нервно зевнула и, вновь закрыв глаза, вскоре опять почувствовала блаженство.

Ей подумалось, что она пока еще не свыклась с тем, что сказочно богата. Порой она ловила себя на том, что думает о работе или о неоплаченных счетах, как думала обо всем этом раньше, в былые времена, когда еще не чувствовала себя хозяйкой жизни.

— Вылезай, Сара! — услышала она голос мужа. — Я оботру тебя полотенцем.

И вновь она ощутила приступ раздражения и подумала, что Гай вечно все делает не вовремя. Она неохотно выбралась из ванны и, встав на большую махровую простыню, позволила Гаю вытереть ее полотенцем, отнести на руках в постель и растереть ей тело ароматным бальзамом. Постепенно она снова ощутила вожделение, груди ее набухли, соски встали торчком.

Гай смекнул, что она нуждается в стимуляции, и, зачерпнув пальцем из баночки побольше бальзама, принялся энергично массировать чувствительный бугорок между половыми губами. Другой рукой он теребил соски, до тех пор пока ее возбуждение не достигло своего пика.

— Тебе хорошо, дорогая? — вкрадчиво спросил он. — Как видишь, я стараюсь сделать все, чтобы ты получила полное удовлетворение.

Сара уловила в его голосе фальшивые нотки и поморщилась: и зачем он строит из себя плейбоя? Разговаривал бы нормально, как настоящий мужчина. От злости она стала сильнее тереться лобком о его руку. Гай поглубже просунул в нее палец. Сара сдавила его стенками лона, Гай стал совершать рукой ритмичные движения и тереть при этом пальцем клитор. Соки полились из лона ручьями. Изнемогая от вожделения, Сара представила, что ею овладевает незнакомый красавец, и моментально испытала оргазм. Гай подумал, что это он ее осчастливил, и ускорил манипуляции. Перед мысленным взором Сары вновь возник уже знакомый ей пляжный красавчик с огромным пенисом. В голове у Сары все закружилось, она кончила и на время впала в забытье.

Очнулась она в объятиях мужа и с довольной улыбкой промолвила:

— Я бы хотела провести в роскоши всю оставшуюся мне жизнь! А ведь еще неделю назад мы с тобой даже не мечтали о райской жизни!

Гай остолбенело уставился на нее и промямлил:

— А ведь верно! Неделю назад мы с тобой и не предполагали, что когда-нибудь разбогатеем. Знаешь, я очень устал. Ты не рассердишься, если я потушу свет?

— Нет, милый, — пробурчала Сара, хотя и была разочарована. Она надеялась, что он будет ласкать ее до утра, но он, как обычно, ее подвел. Впрочем, подумала она, сексом можно заняться и завтра, а по ночам лучше спать, это полезно для здоровья. Теперь, когда у них появилась возможность заниматься сексом хоть с утра до вечера, переезжая из одного роскошного отеля в другой, волноваться по пустякам уже не стоило.

Гай громко захрапел, и Сара уставилась в потолок, по которому метались тени и отблески огней ночного города, и с тоской подумала, что настоящая жизнь превращается для них в мираж, некий ускользающий фантом. Эта мысль ее встревожила. Может быть, им следует отдать большую часть внезапно свалившегося на них богатства на благие дела? Впрочем, родственнички Гая и так отхватят изрядный кусок от их пирога! Слава Богу, что у нее самой нет родственников! Хорошо, что родная мамаша бросила ее, когда она была еще младенцем.

Сара повернулась на бок и усмехнулась, подумав, что пока шальные деньги принесли им только пустые хлопоты. До сих пор ей казалось, что с помощью денег можно решить любую проблему. И вот теперь, разбогатев, она обнаружила, что никак не может получить удовольствие. Что же делать? Пожалуй, нужно отправиться в путешествие. Да, им с Гаем срочно требуется полноценный отдых, они его заслужили. Она стала думать, в какую часть света им лучше отправиться, и незаметно уснула.

Как она и предполагала, ничего хорошею из затеи Гая поделиться со своими родственниками выигранными в лотерею деньгами не вышло. Сам он так и не осмелился назвать им истинную сумму выигрыша, и врать за него пришлось Саре. Она сказала, что им привалило четыреста тысяч фунтов, то есть по двести тысяч фунтов каждому. Гай тотчас же выпалил, что из этих денег он намерен отдать брату и сестре по двадцать тысяч. Изумление, читавшееся на их лицах, сменилось радостью. Пенни улыбнулась и, повиснув у Гая на шее, воскликнула:

— Наконец-то я смогу оплатить свой заем! Спасибо тебе, дорогой братец!

Гай покраснел.

— А как насчет нашей мамы? — Спросил Марк, пробормотав слова благодарности. — Мы можем поделиться с ней нашей радостью?

Мать Гая недавно перенесла операцию на грыже, поэтому он сказал:

— С этим лучше повременить. Сейчас ее нельзя волновать, подождем, пока она поправится.

— Она и тогда вряд ли обрадуется, — заметила Пенни. — Вы же знаете, как она относится к азартным играм, в том числе и к лотерее. Наверняка скажет, что лотерея развращает население и способствует превращению страны в один большой игорный дом.

— Тогда давайте не будем ей ничего говорить, — предложил Гай.

— И как в этом случае я объясню ей, откуда у меня новая машина? — спросил Марк. — Я уже присмотрел один подержанный «ягуар».

— Придумай что-нибудь, — раздраженно сказала Сара. — Нас с Гаем это не должно касаться.

— Разве? — Марк удивленно вскинул брови. — А разве вы не собираетесь делать какие-то крупные покупки? Или вы намерены положить все деньги в банк? С каких это пор, Сара, ты стала такой экономной?

Сара поморщилась, прекрасно понимая, на что он намекает. Марк всегда упрекал ее за излишнюю расточительность и неумение экономно расходовать семейные деньги. Это бесило Сару, так как их с трудом заработанные деньги транжирил в основном Гай. Впрочем, Марка тоже можно было понять, он всю жизнь испытывал страх перед своей деспотичной мамашей. Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, сколько денег они с Гаем выиграли на самом деле?

— По-моему, нам следует договориться, будем мы рассказывать вашей маме о нашем выигрыше или нет, — сказала Сара.

— Лично я предпочла бы ничего ей не говорить, — сразу же ответила Пенни.

— Но в таком случае мне придется ей лгать! — воскликнул Марк. — Придется придумать, что мне повысили зарплату или что-нибудь в этом роде.

— Разве раньше ты никогда ее не обманывал? — с издевкой спросил Гай.

— На что ты намекаешь? — возмутился брат.

Сара поспешила разрядить обстановку.

— Давайте обсудим все спокойно! — воскликнула она. — Мы ведь культурные люди, не так ли? Нам с Гаем повезло в кои-то веки, и мы хотим честно с вами поделиться деньгами. Так почему же мы ругаемся, вместо того чтобы пить шампанское на радостях.

— Если бы мамочка мне позволила, я бы купил ей новый дом, — с сожалением сказал Гай. — Но она мне этого не позволит.

— Послушай, Сара! — сказала Пенни. — А не могла бы ты ей сказать, что получила наследство от своих дальних родственников? Почему бы тебе не придумать какую-нибудь душещипательную историю о своем богатом дяде, умершем где-нибудь в Америке?

— Неплохая идея! — поддержал ее Гай.

— Она знает, что никаких родственников у меня нет, — вздохнув, сказала Сара, чувствуя, что начинает терять терпение.

— Но ты вполне могла бы их выдумать, дорогая! — возразил муж, обнимая ее за плечи и целуя в щеку. — Разве это так трудно? Почему бы какому-нибудь твоему давно пропавшему дяде, о котором ты даже не слышала, вдруг не умереть, завещав все свои деньги тебе? Ведь в газетах часто пишут о подобных случаях!

— Можете говорить своей мамочке все, что вам вздумается! — в сердцах воскликнула она. — Я на все согласна.

Ее мутило от вечно бранившихся из-за чего-то родственников мужа, она никак не могла взять в толк, почему эти люди постоянно ссорятся между собой и не могут ни о чем договориться мирно. Почему они не радуются тому, что не одиноки, как, например, она? Затея с ее вымышленным богатым дядей ей претила, но ничего другого выдумать она не могла.

Спустя неделю они с Гаем навестили его маму, Анну Кингсли, и сообщили ей эту новость. Анна восприняла ее равнодушно, что их вполне устраивало, и, как и предвидел Гай, решительно отказалась взять у него деньги.

— Я всегда как-то выкручивалась сама, — поджав губы, заявила она. — А теперь, когда я смогу быть наконец за вас спокойна, мне вполне хватит собственных накоплений.

Казалось бы, все разрешилось, к общему удовлетворению, достаточно мирно и удачно. Однако спустя некоторое время им позвонил Марк и заявил, что ему требуются деньги на ремонт купленного им «ягуара», совсем немного, тысяч пять. Сара рвала и метала.

— Ну и наглость! — кричала она. — Да этому идиоту сколько ни дай, ему все равно мало! Зачем нужно было покупать подержанную машину? Тем более разбитую? Разве не разумнее купить новый автомобиль другой марки? Так нет же, подавай ему именно «ягуар», пусть даже и поломанный! Ничего ему больше не давай, он все равно не поумнеет.

Гай вынужден был отказать брату в его просьбе, и отношения между ними испортились.

Потом позвонила Пенни и выразила опасение, что Марк может в отместку брату рассказать матери правду о происхождении этих денег. После этого Сара сказала Гаю, что им нужно поскорее куда-нибудь уехать, пока не разразился семейный скандал.

— Я сыта выходками твоих родственничков по горло, — добавила она. — Нам просто необходимо расслабиться и получить наконец удовольствие от нашего выигрыша.

— Я согласен, — сразу же поддержал ее Гай. — И куда бы тебе хотелось отправиться?

Саре вспомнился фильм, который она смотрела по телевизору перед тем, как решила проверить их лотерейный билет, и не задумываясь ответила:

— В Калифорнию! В курортное местечко под названием Малибу. Говорят, это райский уголок!

— Ты спятила? Знаешь, во сколько нам обойдется это удовольствие? — машинально возразил Гай, но, спохватившись, что дал маху, расхохотался и поправился: — Разумеется, моя крошка! Как тебе будет угодно! Теперь мы можем себе позволить это удовольствие, с нашими-то миллионами.

Уже не в первый раз за время своего замужества Сара подумала, что ей срочно нужно развестись. Этот вопрос встал особенно остро теперь, когда рядом с ней сидел, положив свои сильные руки на руль маленького спортивного автомобиля, сногсшибательный блондин. Сара не знала, чем ей любоваться: то ли своим очаровательным спутником, то ли роскошными виллами вдоль шоссе. Она с трудом сдерживала желание обнять Карла и потискать его. В нем ей нравилось все — и мужественная внешность, и уверенная манера держаться, и умение ловко управлять мощным автомобилем, и приятный запах его одеколона, и бронзовый загар.

— Вот мы и приехали! — воскликнул он, остановив машину у входа в строение, смахивающее на конюшню. — Здесь самое модное во всей округе кафе. В нем тусуется весь местный бомонд.

Маленький мощенный булыжником дворик оказался заполнен холеными людьми, очень похожими на кинозвезд. Правда, ни одного конкретного популярного актера или режиссера Сара среди них не заметила. Они с Карлом сели за столик в углу, и Сара стала просматривать меню, в котором значилось не менее тысячи наименований разных блюд и напитков.

— Кофе со вкусом лесного ореха вы еще не пробовали? — спросил Карл. — Здесь можно также заказать кофе с привкусом миндаля или фисташек: очень вкусно и оригинально!

Сара похлопала ресницами и спросила:

— А нельзя ли заказать кофе с ароматом кофе?

Карл широко улыбнулся, обнажив жемчужно-белые зубы, и сказал:

— Разумеется, можно. Но ведь это банально. Неужели вам не хочется хоть раз в жизни рискнуть и отведать чего-то необычного?

В его васильковых глазах читался намек на интимный подтекст этого вопроса. Он, конечно же, предлагал ей пуститься в авантюру не только в выборе напитка. Сара облизнула внезапно пересохшие губы и, густо покраснев, сказала, что для начала она готова попробовать кофе с запахом лесного ореха.

Карл пошел в здание, чтобы сделать заказ, и в этот момент Сара вдруг явственно представила себе идущего по пляжу вместе со своими блондинками Гая. Его самоуверенный вид вызвал у нее новый приступ праведного гнева и звериной ревности. Следовало, однако, отдать ему должное: он не терял времени даром. Казалось, что выигрыш в лотерею ударил ему в голову, как шампанское, и причудливым образом изменил его психику.

Странное поведение мужа после купания в одежде в бассейне, его нездоровое стремление причинить ей боль и навязать свою волю не только шокировало и оскорбило Сару, но и породило в ней незнакомое ей до сих пор болезненное удовлетворение. Тревожило ее то, что и теперь, когда она села в машину незнакомца, она вновь испытала схожее ощущение. А вдруг и Карл собирается обойтись с ней столь же бесцеремонно? А что, если он извращенец и вынудит ее играть в совершенно незнакомые ей сексуальные игры? Что она тогда почувствует? От этой мысли у нее в лоне возникла пульсация.

Испугавшись собственных предположений, она поспешила направить течение своих мыслей в более приятное русло и, когда Карл вернулся за столик, сказала:

— Я собиралась пройтись по магазинам. Вы не могли бы рекомендовать мне наиболее фешенебельные?

— Мог бы, но лучше я вас туда отвезу, — сказал Карл. — Ваш супруг позволит мне похитить вас на несколько часов? Или он жуткий деспот и собственник?

Говоря это, он скользнул масленым взглядом по ее грудям, выпирающим под хлопковой майкой. Сара не надела бюстгальтер, поэтому соски были отчетливо видны — от взгляда Карла они отвердели и зудели, как, впрочем, и влагалище.

Сара сделала успокаивающий вдох и спокойно ответила:

— Я думаю, что мне нужно ему позвонить.

— В кафе есть телефон, — сказал Карл.

Сара прошла в здание и, опустив в прорезь телефона-автомата монетку, набрала номер, значившийся на карточке с адресом их виллы. Последовало несколько гудков, потом монетка провалилась — заработал автоответчик. Сара поспешно выпалила:

— Послушай, раз ты не дождался меня утром, я отправилась по магазинам. Вернусь часикам к пяти. Пока!

Она повесила на рычаг трубку и со спокойной душой вернулась к своему столику. Официант уже принес им закуску и напитки. За обедом Карл пытался развеселить ее плоскими шутками. Сара, очень довольная тем, что он не задает ей вопросов о ее личной жизни, повеселела и громко хохотала. Они разговорились об Англии и Лондоне, о ее любимых фильмах и киноактерах и о том, что именно ей хотелось бы посмотреть в Лос-Анджелесе. Потом Карл, как истинный джентльмен, сопроводил ее в несколько магазинчиков, и Сара с удовольствием примерила там дорогие экстравагантные наряды, о которых еще недавно не могла даже мечтать. В отличие от Гая Карл выказал искренний интерес к одежде, и Сара с энтузиазмом меняла один костюм за другим, от души хохоча от его напыщенно-серьезных оценок.

В частности, золотистый комбинезон вызвал у него такую реплику:

— По-моему, эту вещь нельзя носить, не надев солнцезащитных очков: ведь, случайно взглянут на себя в зеркало, можно ослепнуть!

Когда же Сара предстала перед ним в платье, состоящем из нескольких полосок черного шифона, он наморщил лоб и глубокомысленно изрек:

— В таком наряде никогда не станет жарко!

Относительно же лилового атласного купальника Карл заметил:

— Это уж чересчур нескромно, крошка! Такой наряд наводит мужчин на греховные мысли. Твои прелести не нуждаются в рекламе, ты уж мне поверь. Лучше оставить кое-что прикрытым, чтобы зрители могли пофантазировать.

Его незамысловатые шутки быстро подняли Саре настроение. Она почувствовала, что ей не хватает общения именно с такими, как он, простыми, не отягощенными суетными заботами людьми, относящимися к жизни легко и просто и не создающими себе надуманных проблем. Ей тоже хотелось научиться наслаждаться незамысловатыми радостями бытия и перестать страдать от своих старых комплексов. Ей даже расхотелось возвращаться на виллу к Гаю и что-то врать ему или, что было бы еще хуже, выслушивать его бахвальство о его амурных подвигах. Ей хотелось развлечься по полной программе самой, и Карл, молодой, симпатичный, уверенный в себе парень, подходил для этого наилучшим образом.

Сара полностью обновила свой гардероб, накупив множество смелых по фасону, но не вызывающе-вульгарных, симпатичных вещичек, как то: пляжный костюм, переливающееся вечернее платье, милые шорты и отлично скроенные брючки, майку, босоножки на высоких красных каблуках, туфли, перчатки, темные очки, кожаный пояс и итальянскую сумочку, а также пару экстравагантных шляп.

К выбору ювелирных изделий Сара подошла с большей осторожностью. Ей не хотелось покупать вульгарные и чересчур дорогие вещи, поэтому она ограничилась скромной золотой цепочкой, браслетиком, отделанным бриллиантиками, и колечком с сапфиром и жемчугом, настолько миленьким, что его нельзя было не приобрести.

Всякий раз, когда она пользовалась своей золотой кредитной карточкой, у Карла вспыхивали глаза. Он не производил впечатления бедного человека, скорее, был удивлен тем, что англичанка так свободно тратит деньги, нарушая тем самым общепринятое представление о британцах как об экономной и расчетливой нации. Сара даже подумала, что ей не помешает выдумать какое-то оправдание своему легкомысленному поведению, прикинуться важной титулованной особой или богатой предпринимательницей. В любом случае по легенде она должна была получить свои деньги каким-то приличным образом, но ни в коем случае не как манну небесную.

Пока же она помалкивала о своем общественном происхождении, а Карл оказался достаточно воспитанным и учтивым молодым человеком, чтобы не задавать ей нескромных вопросов. Саре нравилось сорить деньгами с видом привыкшего к этому человека. Свои покупки она, к счастью, сделала в нескольких магазинах, так что продавцы не заподозрили ее в использовании сомнительной кредитной карточки.

Ее новая социальная роль странным образом возбуждала Сару и кружила ей голову. Она упивалась ощущением своего могущества и благополучия, оно опьяняло, как вино, хотя она пила только кофе.

Разумеется, ее приподнятому настроению способствовало и присутствие рядом с ней породистого самца, а также надежда уединиться с ним в его домике и назло Гаю заняться сексом.

— Это все? — наконец спросил у нее Карл, вскинув бровь.

— Да! Я всем очень довольна. Не представляю, как я довезу все это до Англии. Наверное, мне придется выбросить весь свой старый гардероб, — сказала Сара. Она представила себе образ новой Сары Кингсли и, самодовольно ухмыльнувшись, добавила: — Пожалуй, нужно отвезти все эти обновки на виллу.

— Может быть, сначала искупаемся? — предложил Карл. — Я знаю здесь неподалеку одно чудесное местечко. Это частный пляж, но его хозяйка позволяет мне пользоваться им в любое время.

Заинтригованная таким предложением и возбужденная экскурсией по магазинам, Сара согласилась. Карл помог ей отнести в автомобиль коробки с покупками и, сев за руль, помчал ее по шоссе вдоль залитого солнцем пляжа, мимо скал, поросших цветущим кустарником, и стальных волн холодного океана. Саре казалось, что она превратилась в героиню голливудского фильма, несущуюся в спортивном автомобиле по горному серпантину со своим неотразимым любовником. Ветер растрепал ей волосы, яркое полуденное солнце слепило глаза, и она благодушно щурилась и улыбалась, погрузившись в красочные фантазии.

Карл свернул в частные владения, и Сара ахнула, пораженная сказочной красотой ухоженных газонов и цветочных клумб. Когда Карл затормозил машину и предложил ей следовать за ним по извилистой, мощенной плиткой дорожке, она не утерпела и поинтересовалась, кому принадлежит вся эта роскошь.

— Я не могу назвать вам имя хозяйки, — с улыбкой ответил Карл. — Она когда-то снималась в кино, но теперь ушла на покой. Не волнуйтесь, проблем с пользованием ее пляжем у нас не возникнет, уверяю вас.

Оглядевшись, Сара мысленно отметила, что этот пляж даже более уединенный, чем на их вилле «Марипоза». С обеих сторон его окружали густо поросшие растительностью холмы, так что видеть происходящее на нем можно было только из океана. Однако из-за обилия опасных рифов мало кто осмеливался пуститься в этом месте в плавание на лодке.

— Мы с моими приятелями частенько устраиваем здесь пирушки, — сообщил ей Карл, когда они подошли к шезлонгам, — и всегда купаемся голыми.

Кровь немедленно взбурлила в жилах Сары. Карл начал раздеваться, она подумала, что и ей не помешает загар на всем теле, и стала снимать босоножки, продолжая любоваться мускулистой фигурой своего спутника, повернувшегося к ней спиной. Саре нравилось в нем все — и крепкие бедра, и мощная спина, и широкие плечи, но особенно тугие полушария ягодиц, которые оказались такими же загорелыми, как и все тело блондина, и настолько гладкими, что ей хотелось их погладить. Карл внезапно повернулся к Саре лицом, и она с трудом удержалась, чтобы не ахнуть от вида его слегка приподнявшегося пениса.

Половой орган Карла был впечатляющих размеров и очень привлекательным благодаря медовому оттенку кожи ствола и нежно-розовой обрезанной головке. Невзрачный бледный член Гая не шел с этим красавцем ни в какое сравнение. Саре вдруг стало стыдно, что она критикует своего мужа за его природный недостаток. Однако ее лоно, очевидно, было напрочь лишено стыдливости, поскольку оно немедленно подало сигнал о том, что не прочь познакомиться с этим пенисом поближе и отведать его сладкой начинки.

Карл перехватил ее жадный взгляд и, ухмыльнувшись, спросил:

— Ты не могла бы намазать меня кремом для загара?

Он взял с шезлонга флакон и протянул его Саре. Член у него заметно увеличился и окреп, и от него трудно было оторвать взгляд. Сара оцепенела, не зная, чего именно Карл от нее хочет. Он лег на бок и сказал:

— Обожаю, когда меня гладят ласковые женские руки.

Сара почувствовала, что всю ее пронзили тысячи крохотных иголочек, ей стало очень жарко от вожделения и смущения. Карл выглядел вполне безобидным человеком, но ведь под личиной ангела порой скрывается садист! В этом укромном уголке он мог свободно сделать с ней все, что ему вздумается, а потом убить ее и бросить труп в океан. Ведь это Америка, а в этой стране такие дикие случаи далеко не редки! Нужно было предупредить Гая, с кем именно она проводит время.

— Ты напрасно волнуешься, — сказал Карл, видимо, заметив по выражению ее лица, что она испугалась. — Я не сделаю тебе ничего плохого.

Услышав такие слова, Сара успокоилась и, стянув через голову майку, стала натирать кремом ладони, чувствуя, как ветерок ласкает ее голые груди.

— С чего начнем, со спины или с груди? — деловито осведомилась она.

Карл медленно перевернулся на живот, Сара сняла шорты и, оставшись в кружевных трусиках, наклонилась и начала растирать крем по его спине, уже горячей от солнца. При этом она убеждала себя, что ей лучше снять трусики перед тем, как он, в свою очередь, начнет оказывать ей такую же услугу. Живо представив, как его загорелые руки будут массировать ее груди, Сара так возбудилась, что соски у нее набухли, а стенки влагалища сжались.

Сара с удовольствием наносила крем на кожу Карла, легонько постукивая при этом пальчиками по его позвоночнику и ощущая ладонями легкое подрагивание мышц. Карл кряхтел и постанывал, выражая этим свое удовлетворение, и с каждым мгновением пульсация в клиторе Сары усиливалась, а промежность становилась все более горячей и влажной. Соки обильно лились из ее лона, трусики насквозь промокли.

Наконец она положила ладони на его ягодицы. Он застонал еще громче, выражая этим свой восторг, и Сара провела пальцем по расселине между его рельефными мясистыми полушариями, похожими на часть скульптурного изваяния. Сара вздохнула, подумав, что дряблой заднице ее мужа далеко до этого произведения искусства. Почувствовав ее палец в непосредственной близости от своего ануса, Карл раздвинул пошире свои стройные ноги, покрытые светлыми волосами, и взору Сары предстала его увесистая темная мошонка.

Дотронуться до нее Сара не решилась — это было бы чересчур смело с ее стороны. Она все еще не была уверена, что дело дойдет до интимной близости. А вдруг Карлу хочется только понежиться на солнышке? Так или иначе, решила она, лучше не делать рискованных шагов и позволить ему самому проявить инициативу.

Карл лениво перевернулся на спину, от чего его член неожиданно подпрыгнул, словно на пружине, и Сара прыснула со смеху. Но Карл и бровью не повел, казалось, он не испытывал никакой озабоченности в связи со своей бурной эрекцией. В ушах Сары зашумела кровь, она наклонилась и начала смазывать солнцезащитным кремом его икры и колени, невольно ломая себе голову над тем, как ей нанести крем ему на живот. Может быть, лучше придержать при этом член рукой? Мысль о прикосновении к этому органу, возбужденному до неприличия, повергла Сару в дрожь. А вдруг Карл извергнет сперму, пока она будет сжимать в своем кулаке его причиндал?

Словно бы прочитав ее мысли, Карл спокойно сказал:

— Если тебе хочется этого, то почему бы и не попробовать?

Сара передернула плечами и потупилась, чувствуя, как у нее краснеют шея и грудь. Щеки ее давно стали пунцовыми, а в промежности пылал настоящий пожар. Сделав успокаивающий вдох, она стала натирать кремом бедра Карла, подбираясь все ближе и ближе к чреслам. Постепенно она впала в транс. По ее горячей спине тек пот, груди набухли до невероятных размеров, а одна пятка уперлась в половые губы. Она поудобнее устроилась на корточках и, собравшись с духом, снова посмотрела на подрагивающий эректированный член Карла.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Он закинул руки за голову и невозмутимым тоном произнес:

— Можешь делать со мной все, что тебе вздумается! Я целиком в твоем распоряжении, крошка! — И уставился своими васильковыми глазами в синее небо.

Его пенис, судя по его виду, был, однако, далек от спокойствия. Казалось, что он вот-вот треснет от натуги. Его розовая головка вытянулась, увлажнилась и стала глянцевитой, а весь член в целом напоминал огромный пластмассовый фаллоимитатор. Саре вдруг захотелось слизнуть с его кончика прозрачную капельку. Она наклонилась и, крепко сжав пенис в кулаке, осуществила свое желание. Головка покрылась пленкой слюны, а на языке у Сары остался привкус мускуса.

— Продолжай, — сонным голосом произнес Карл, закрывая глаза.

Его подрагивающий раздразненный фаллос готов был взмыть в небо. Сара принялась быстро двигать вверх и вниз сжатой рукой, млея от пульсации в венах, оплетающих пенис, и от вида разбухшей от семени мошонки. Рот ее наполнился слюной, ей вспомнилось, что она уже давно не занималась оральным сексом, потому что неприглядный на вид стручок Гая отбил у нее к этому занятию всякую охоту. Сейчас же все было совсем иначе, причиндал Карла так и напрашивался на то, чтобы она взяла его в рот. Словно волшебная палочка, он завораживал ее и манил, лишая благоразумия. Загипнотизированная столь великолепным экземпляром мужского детородного органа, Сара стянула трусики и, усевшись на Карла верхом, наклонилась и принялась жадно сосать лиловую от напряжения головку, сжимая рукой мошонку. Карл застонал, Сара вошла в раж и заглотила пенис целиком.

Карл схватил ее за груди и стал теребить соски. Сара нащупала пальцем в своей горячей влажной промежности клитор и стала его тереть. Карл дернулся и вогнал пенис ей в глотку, Сара захрипела и вытаращила глаза.

Солнце пекло ей макушку и спину, но ее это не беспокоило. Весь ее рот был заполнен членом Карла, она едва дышала, но сосала, как помпа, подгоняемая собственной угрожающей вибрацией. Она знала, что терпеть ей осталось недолго, пройдет еще минута-другая, и наступит миг райского блаженства.

Долгожданный оргазм оказался настолько мощным, что на мгновение Сара отключилась от реальности и в ней всколыхнулись доселе неведомые ей темные страсти. Перед глазами у нее все завертелось, бедра заколыхались, и, вдохновленный ее сильнейшими сексуальными эмоциями, Карл исторг в нее тугую горячую струю семени, издав нечеловеческий вопль. Ошеломленная и обессиленная, Сара рухнула на горячий песок, пролежала с минуту без движения и поползла в спасительную тень деревьев, окаймлявших пляж.

Карл остался вальяжно лежать в шезлонге, всем очень довольный и умиротворенный. От его горячего и лоснящегося от крема тела распространялся сильный запах мускуса и пота. Отдышавшись, Сара почувствовала угрызения совести за свое бесстыдное поведение, но, вспомнив, с каким самодовольством Гай обнимал за талию двух своих юных легкомысленных подружек, она пришла в ярость. А чем, собственно говоря, он занимается в этот самый момент? Ведь наверняка самозабвенно предается свальному греху! Ей захотелось отомстить своему похотливому муженьку самым непристойным образом.

Но не успела она подумать об этом, как увидела направляющуюся к Карлу незнакомую даму в гофрированном белом открытом платье в стиле Мэрилин Монро. Сара собиралась уже было встать и напомнить Карлу о своем присутствии, но странная дама внезапно скинула платье и, оставшись совершенно голой, сняла свои золотистые босоножки и погладила Карла по взлохмаченной голове. Неужели это сама хозяйка пляжа? Сара затаилась под деревьями и впилась изучающим взглядом в незнакомку.

Даме, несомненно, уже перевалило за сорок, однако она чудесно сохранилась. Ее холеное плотное тело было покрыто ровным бронзовым загаром, вьющиеся волосы ниспадали волнами на плечи, чувственные розовые губы и большие похотливые глаза улыбались. Карл тоже улыбнулся и что-то сказал ей. Дама развратно хохотнула и принялась тормошить его член. Не прошло и нескольких секунд, как пенис встал. Незнакомка не теряла времени даром: как только у Карла началась эрекция, она стала тереться о его причиндалы своими большими грудями. Сара оцепенела и, раскрыв рот, стала наблюдать за ее ритмичными телодвижениями, чувствуя, как кровь вновь взбурлила в ее жилах, а в промежности вспыхнуло пламя. Сара принялась теребить свои соски. Они моментально встали торчком и отвердели, а в клиторе возникло жжение. Сара просунула палец в горячее влажное лоно, а другим стала тереть свой заветный трепетный бугорок между половыми губами. Парочка, за которой она внимательно наблюдала, перешла тем временем от увертюры к основной теме.

Незнакомка слезла с Карла и, расстелив на песке полотенце, встала на нем на четвереньки.

Карл вскочил и немедленно овладел ею, вцепившись руками в ее аппетитные ягодицы и блаженно постанывая. Такой красочный пассаж окончательно вышиб Сару из душевного равновесия, и она принялась вдохновенно усмирять свою похоть.

Второй оргазм оказался сильнее первого: по всему ее телу пробежали мощные горячие волны, а в глазах все померкло. Когда же она пришла в себя, то увидела, что незнакомка лежит на полотенце ничком, а Карл распростерся на ней. Сара привалилась спиной к стволу пальмы и, закрыв глаза, стала думать, что ей делать дальше.

Когда она открыла глаза, то увидела, что незнакомка медленно бредет куда-то по пляжу, перекинув платье через плечо, а Карл лежит навзничь на шезлонге, надев солнцезащитные очки и накинув полотенце на свое срамное место. Обнаженная дама стала подниматься по лестнице, ведущей к шикарной вилле, покачиваясь на каблуках своих золотистых босоножек и виляя бедрами. Их с Карлом соитие длилось не более десяти минут и произошло настолько непосредственно, что у Сары не осталось сомнений в том, что они старые друзья.

Притворившись, что она только что проснулась, Сара встала и направилась к шезлонгу, на котором лежал Карл. Услышав ее шаги, он спустил очки на кончик носа и, вопросительно посмотрев на нее, произнес с откровенным сарказмом:

— Ты еще здесь, моя прекрасная английская роза? Хочешь вернуться домой?

— Да, если, конечно, ты не против, — невозмутимо ответила Сара. — Муж, наверное, уже меня заждался.

Карл встал и начал одеваться. Его поведение так потрясло Сару, что она не стала задавать ему никаких вопросов. Всю обратную дорогу оба молчали, и лишь когда они выбрались из машины, он сказал:

— Если хочешь, можно снова как-нибудь съездить на тот частный пляж.

Сара пробормотала нечто невразумительное и, подхватив свои пакеты, побежала к калитке виллы «Марипоза». Необыкновенное происшествие на уединенном пляже произвело на нее двойственное впечатление. Вся атмосфера этого укромного места была пропитана развратом, что одновременно и возбуждало ее, и пугало. Непринужденность, с которой хозяйка виллы вступила в половую связь с Карлом, наводила Сару на мысль, что она привыкла получать сексуальное удовольствие, используя своих гостей. От таких извращенцев, как она и Карл, можно было ожидать чего угодно. Сара тряхнула головой и ускорила шаг.

В эту ночь Гай не вернулся домой, и Сара была вынуждена снова задуматься о собственном будущем. Сцена со слезами и упреками не привела бы ни к чему хорошему, ей оставалось только смириться со своим нынешним положением и пойти своим путем. Однако пускаться во все тяжкие и предаваться разнузданному разврату Сара не решались, потому что такой путь таил в себе множество опасностей, а тем более в чужой стране. Тем не менее ей требовалось срочно избавиться от своих смутных темных желаний.

Проворочавшись до утра с боку на бок, Сара встала на рассвете и, не обнаружив в доме Гая, вышла на пляж. Бледно-голубое небо в этот ранний час казалось бескрайним и навеивало Саре мысли о ее собственных неограниченных возможностях. Однако поначалу ею овладели горькие мысли, сводившиеся к одному вопросу: какой ей прок от миллионов, если их с Гаем брак обречен? Сердце тотчас же ей ответило, что их крупный выигрыш в лотерею лишь ускорил этот неминуемый процесс и что ей лучше не впадать в уныние, а ликовать и благодарить Бога за то, что ей не грозит столкнуться после развода с неразрешимыми финансовыми проблемами, да и сам развод можно оформить быстро и полюбовно.

Сара нахмурилась: а ведь Гай ни разу не произнес слова «развод»! Может быть, он и не собирался разводиться с ней, а подразумевал под сексуальной свободой лишь свое право резвиться с кем ему вздумается во время отпуска? Это ей следовало выяснить, и как можно скорее. Но в данный момент Сара сама была совершенно свободна и чувствовала себя вольной птицей.

А когда она в последний раз испытывала схожее ощущение? Пожалуй, в подростковом возрасте, когда она влюблялась еженедельно: сначала в брюнета-преподавателя, потом — в блондина-спортсмена, затем — в сумасшедшего ученого. Все эти сексуальные эксперименты доставляли ей тогда огромное удовольствие…

— Доброе утро! — раздался вдруг голос Карла, и тотчас же на Сару прыгнула большая игривая собака, испачкав ей подол платья своими мокрыми лапами.

Сара погладила ее по темной влажной шерсти и рассмеялась.

— Как настроение? День обещает быть чудесным! — сказал Карл.

Он был одет в бело-голубые спортивные штаны, тенниску и кроссовки. На лбу у него блестели капельки пота.

— Я чувствую себя прекрасно, — сказала Сара, улыбнувшись.

Ей снова стало стыдно за свое вчерашнее безобразное поведение. И что это вдруг тогда на нее нашло? Однако Карл держался вполне уважительно и корректно.

— Хорошо, что я вас здесь встретил, — сказал он. — Я хотел бы пригласить вас с мужем к себе на ужин. Придут еще двое моих приятелей, это очень интересные люди.

— Даже не знаю, что сказать. Нужно спросить у Гая, какие у него на сегодня планы, — ответила Сара.

— Особых нарядов надевать не нужно, так что если надумаете, то приходите к пяти вечера. Хорошо?

Сара кивнула, не осмелившись сказать, что она не уверена, что до этого времени увидит своего загулявшего муженька.

Вернувшись на свой участок, она с удовольствием поплавала в бассейне, позагорала и почитала. Ей было приятно расслабиться, но все же несколько не по себе из-за дурацкой неопределенности, в которой она оказалась по вине Гая. Что она скажет Карлу, когда он ей позвонит в пять часов? Ведь Гай вполне мог исчезнуть и на несколько дней! Хотя бы для того, чтобы подчеркнуть своим отсутствием серьезность своих намерений.

Когда Карл ей наконец позвонил, Сара сказала, что муж куда-то вышел, а одна она ничего решить не может.

— Очень жаль, — сказал Карл. — Я бы хотел с ним познакомиться. Но ты можешь прийти ко мне и одна, Сара! Мой друг Ромеро неплохо стряпает, тебе понравятся его кулинарные творения.

Это звучало заманчиво. К тому же Саре осточертело торчать одной на вилле, изображая из себя добропорядочную супругу.

— Ладно, — промолвила она, — я приду.

— Кстати, один из моих приятелей не придет, так что нас будет только трое. Но скучать мы не будем; ведь там, где собираются три человека, неизбежно завязывается интересный разговор. Приходи в восемь! Я буду тебя ждать.

Сара подумала, что грех не воспользоваться случаем и не пощеголять в обновках. Она приняла ароматную ванну, вымыла волосы и, обмотавшись махровым полотенцем, вышла в спальню, где натерлась пахучим целебным бальзамом, надела кружевное белье и, усевшись перед зеркалом, стала делать макияж.

Давненько не испытывала она столь приятного волнения в предвкушении рандеву с импозантным мужчиной. Сделанная в лондонском косметическом салоне модная прическа убавила ей несколько лет. Умащенная бальзамом кожа выглядела свежей и юной, разгладились даже мимические морщинки в уголках глаз. Сара наложила зеленые тени на веки, обвела губы персиковой помадой и слегка подрумянила щечки. Легкий загар придавал ее лицу бронзовый оттенок. Короче говоря, она выглядела на миллион долларов, как и положено богатой, ухоженной женщине. Безусловно, такой метаморфозе она во многом была обязана своему выигрышу в лотерею: ведь благодаря ему с ее плеч упал груз финансовых забот. Но и предстоящая встреча с молодым любовником тоже воздействовала на нее весьма благотворно. Сара живо представила себе обнаженного Карла и заерзала на стуле.

Воображение стало рисовать ей яркие сцены их свидания. Она скользнула взглядом по своим вздымающимся грудям, разделенным глубокой впадиной, и содрогнулась, явственно ощутив прикосновение губ загорелого блондина к своим розовым торчащим соскам. Ей стало жарко даже в тонких кружевных трусах. Как приятно, когда знаешь, что тобой мечтает овладеть такой шикарный молодой самец!

Возбуждение Сары достигло своего пика, когда она, облаченная в облегающее бело-зеленое платье и плетеные белые сандалии, подчеркивающие стройность ее фигуры и особенно ног, приблизилась к двери дома Карла. Усилием воли поборов приступ робости и раскаяния, она нажала на кнопку дверного звонка.

Едва лишь Карл увидел ее на пороге, как его глаза вспыхнули, а чувственные губы растянулись в радостной улыбке. Сара вздохнула с облегчением: значит, прихорашивалась она не напрасно!

— Ты выглядишь сногсшибательно! — воскликнул Карл.

— Естественно, ведь я же выиграла главный приз в розыгрыше национальной лотереи! — выпалила она неожиданно для самой себя. — Честно говоря, я до сих пор еще не оправилась от нервного потрясения. А мой муж, похоже, вообще сошел с ума.

— Ха-ха-ха! — звонко рассмеялся Карл. — По этому поводу нужно откупорить бутылку шампанского. Проходи в гостиную, Сара, Ромеро давно сгорает от желания познакомиться с тобой. А вот и он! Прошу любить и жаловать!

Симпатичный молодой человек вскочил с кожаного дивана и протянул Саре руку. По спине ее поползли мурашки. В бархатистых карих глазах Ромеро она прочла нескрываемый интерес. У нее задрожали колени, и, пожав ему руку, она поспешила сесть в кресло. Ноги ее тотчас же прилипли к обивке — настолько она была потрясена этим обаятельным и сексуальным мужчиной с гипнотизирующим взглядом. Глубоким и мелодичным голосом он воскликнул:

— Значит, ты внезапно разбогатела, Сара? Ну и как ты чувствуешь себя в своем новом качестве?

Сара оцепенела. Зачем ее заманил сюда любвеобильный Карл? Уж не задумал ли он угостить ею своего друга под конец ужина? Ведь однажды он уже проделал подобный фокус, заманив ее на уединенный частный пляж! У Сары участился пульс, в ладонях возникло легкое покалывание, странным образом отдающееся жжением в промежности. Судорожно вздохнув, она сказала:

— Все это так странно и непривычно! Вряд ли я вообще когда-нибудь привыкну к своему богатству.

— Предлагаю тост — за твою новую, счастливую, жизнь! — сказал Карл, поднимая бокал с шампанским.

— Присоединяюсь, — поддержал его Ромеро и залпом осушил бокал.

Словно завороженная Сара смотрела, как он облизывает свои чувственные губы кончиком розового языка. Пригубив шипучего вина, она поперхнулась и, с трудом откашлявшись, попыталась пошутить:

— К роскоши нужно привыкать постепенно, иначе можно и подавиться с непривычки.

— Предлагаю подкрепиться, — сказал Ромеро. — По-моему, первое блюло уже готово. — Он ушел на кухню, откуда доносились дразнящие ароматы.

Когда они с Сарой остались одни, Карл сказал:

— Он когда-то работал поваром в одном знаменитом голливудском ресторане. Тебе нужно побывать у него дома, вся его квартира обклеена фотографиями кинозвезд с автографами.

— А сам он, случайно, никогда не снимался в кино? — спросила Сара. — Он такой милый!

Карл понимающе хохотнул и, подмигнув ей, крикнул:

— Эй, Ромеро! Сара спрашивает, не довелось ли тебе сняться в каком-нибудь кинофильме!

Ромеро вышел из кухни, держа сковородку в руке, и, в свою очередь, спросил:

— Ты хочешь показать ей видеофильмы с моим участием?

— Даже не знаю, — ответил с улыбкой Карл. — Мы ведь только вчера познакомились…

Сара покраснела, сообразив, что речь идет о порнографии. Неужели Ромеро снимается в таких фильмах? Впрочем, в Лос-Анджелесе, где все мечтают стать актерами, всякое возможно. Она невольно заерзала в кресле, явственно представив Ромеро с его выдающимися мужскими причиндалами в роли героя-любовника.

Но пока он удивил ее своими кулинарными творениями: креветками в восхитительном муссе из авокадо, хрустящими булочками с пылу с жару и свежеотжатым апельсиновым соком. Сара пришла в восторг, отведав изысканного кушанья, от которого слегка пощипывало на языке. Но Карл сказал, что главное блюдо еще впереди — жаркое из ягненка с пареной репой и сложным гарниром.

— Пальчики оближешь! — добавил он.

Сара подумала, что она с удовольствием облизала бы с ног до головы самого повара, от которого пребывала в полнейшем восхищении. Ромеро оказался не только красавцем и чудесным кулинаром, но и обходительным кавалером. Он постоянно наполнял вином ее бокал и проявлял живой интерес ко всему, что она говорила. Несомненно, столь же внимательным он был бы и в постели, подумала Сара.

— А как проводит здесь время твой муж? — вдруг спросил Карл. — Надеюсь, он не скучает? Почему ты постоянно одна, моя дорогая? Будь я твоим супругом, я бы ни на секунду не отпускал тебя от себя. Особенно здесь, в окрестностях Голливуда.

Сара едва не подавилась креветкой. Ромеро похлопал ее по спине и сказал:

— Не волнуйся, все утрясется! Мы не дадим тебе скучать.

— Все думают, что богатство делает людей счастливыми, — с грустью промолвила Сара. — Но это далеко не так: ведь за деньги не купишь любовь!

— Бедняжка, — вздохнув, сказал Ромеро и пересел к ней поближе. — Тебе нужно расслабиться! Ляг на диванчик и вытяни ноги, а я приготовлю для тебя отменный кофе.

Сара благодарно улыбнулась ему, а Карл нежно приподнял ее и, пересадив на диван, снял с нее сандалии и стал массировать ей ступни. Ритмичные движения его умелых пальцев одновременно и успокаивали, и возбуждали Сару. Она с замирающим сердцем ждала, когда же его ласковые руки наконец коснутся ее кружевных трусиков и бюстгальтера. Карл стал поглаживать ее колени, и она, переполняемая вожделением, спросила:

— А ты виделся со своей подругой? Хозяйкой виллы, на пляже возле которой мы вчера загорали?

Карл рассмеялся:

— Да, но лишь мельком. У нее все в порядке.

Сара представила, как эта холеная самоуверенная женщина сидит на его чреслах, тряся своими грудями и головой в упоении совокуплением, и сама затряслась с головы до ног. Карл прищурился и понимающе улыбнулся. Ромеро вернулся с кухни, держа в руках поднос с кофейником и чашечками.

Сара с наслаждением отведала приготовленный им горячий ароматный напиток, сдобренный миндальным ликером, и блаженно зажмурилась. Кофеин и алкоголь ударили ей в голову, сердце начало учащенно биться, а промежность стала горячее. Руки Карла скользнули по ее бедрам, и она, охнув, обмякла. Ромеро начал массировать ее груди. Сара заурчала, как похотливая кошка.

Карл задрал подол ее дорогого платья и начал поглаживать ладонью ее влажную промежность. Клитор Сары затрепетал, срамные губы набухли и разошлись в стороны, освобождая путь в ее таинственную нишу. Ромеро умело массировал ей шею и плечи, от чего соски Сары стали похожи на маленькие сторожевые башенки на вершинах холмов ее грудей.

— Какая у тебя чудесная кожа, — промурлыкал Ромеро и лизнул ей ключицу.

Груди Сары готовы были разорвать бюстгальтер, она изнемогала от похоти. Но мужчины не торопились перейти к решительным действиям и продолжали исподволь ее раздразнивать своими легкими прикосновениями. Она застонала, требуя страстных поцелуев и массажа самых сокровенных участков ее тела. Трусики впились в ее взмокшую промежность, и Саре захотелось от них освободиться. Но она не решалась попросить своих кавалеров снять с нее кружевные оковы и, стиснув от сладострастия зубы, лишь тихонько постанывала и поводила бедрами.

— Бедняжка, — прошептал Ромеро, — как ты страдаешь! Не волнуйся, мы с Карлом тебе поможем! Скоро тебе станет значительно легче, верно я говорю, Карл?

— Несомненно, — хохотнув, подтвердил блондин и стал поглаживать пальцами мокрую кружевную ткань ее трусиков.

Руки Ромеро сжали груди Сары, она судорожно вздохнула, и Ромеро поцеловал ее в губы. Она запустила пальцы в его густые курчавые волосы и почувствовала, что пальцы Карла проникают во влагалище. Он наклонился и поцеловал ее в пупок, она выпятила лобок, и Карл принялся покрывать его поцелуями, нежными и легкими, словно прикосновения крыльев бабочки.

Между тем Ромеро продолжал поглаживать ее груди и дразнить языком соски, отчего в коже Сары возникло ощущение легкого покалывания. Она не выдержала и застонала грудным голосом, чувствуя, что нервы ее напряжены, словно струны рояля. Она начала срывать с себя одежду, более не в силах выносить ее давление на свое горячее тело. В этот момент она бы даже не стала возражать, если бы мужчины разрезали эти оковы кинжалами.

Но они, как истинные джентльмены, не стали этого делать. Нащупав у нее на спине язычок молнии платья, Ромеро помог ей его снять. Она заметила, как в его глазах вспыхнули искры, едва лишь он увидел ее полуобнаженные груди. Карл окинул ее не менее пылким взглядом и, поменявшись с другом местами, стал жадно сосать ее соски. Ромеро стащил с нее трусы. Сара раздвинула ноги. Ромеро запустил в ее промежность всю свою пятерню. Сара задрожала, и Карл снял с нее бюстгальтер. Почувствовав на своих сосках его губы, она выпятила низ живота и закрыла глаза.

Подробностей всего случившегося с ней после этого Сара потом так и не смогла вспомнить, но это ее не огорчало, потому что в тот момент ей было очень хорошо. Ей было безразлично, как друзья ласкали ее, поочередно или одновременно, главное, что это доставляло ей неописуемое удовольствие. Такого сексуального опыта она прежде не испытывала. Даже в своих сокровенных фантазиях Сара не могла представить себе ничего подобного. Она то взлетала на пик экстаза, то срывалась с него в омут оргазма. Задыхаясь от запахов потных мужских тел, она слышала, как шепчет ее имя Карл, теребя ее отвердевшие соски или облизывая клитор. Язык Ромеро тоже творил чудеса, проникая все глубже и глубже во влагалище. Извиваясь на диване, она что-то кричала и громко стонала.

Совершенно случайно открыв на миг глаза, Сара увидела, что Ромеро, абсолютно голый, стоит возле нее на коленях. Его толстенный и длинный пенис, похожий на стебель шиповника, дрожал от перевозбуждения, нацелившись на ее расселину своей багровой глянцевой головкой. Все поплыло у Сары перед глазами, стенки влагалища сжались, а рука непроизвольно потянулась к этому волшебному любовному инструменту.

Ромеро улыбнулся, довольный впечатлением, которое произвел на Сару его причиндал, и, наклонившись, легонько укусил ее за клитор.

— Боже! — хрипло вскричала она. — Сильнее, умоляю!

Ромеро, как истинный кабальеро, тотчас же исполнил ее желание. Искры брызнули у Сары из глаз, и, словно пронзенная тысячами крохотных дротиков, она затряслась в экстазе. В следующий миг пальцы и губы обоих ее поклонников стали снова ласкать ее повсюду. Ее распухшие от их щипков и покусываний соски и клитор пылали, в ушах возник звон, а тело покрылось пленкой слюны и испарины. Сара неистово захрипела, мотая головой из стороны в сторону. Ромеро засопел, вгрызаясь в сладкую розовую сердцевину ее лона, а Карл принялся лизать ей соски, поочередно дергая за них.

— Боже, это сказка? — воскликнула Сара, изогнувшись на диване дугой. — Еще, ребята, еще! Не жалейте меня!

Ее охватил неземной восторг. Языки Ромеро и Карла работали синхронно и, что самое поразительное, возбуждали такие чувствительные точки ее тела, о которых Сара до этого не знала. Волна за волной райское блаженство пробегало по ее бедрам, ногам и рукам, а в груди все замирало. Шумно и часто дыша, Сара кричала и стонала и даже не заметила, как очутилась в новой для себя позе — лежащей на боку на диване между двумя овладевающими ею мужчинами. Они ритмично работали торсами, умело вгоняя свои любовные инструменты в оба ее сокровенных отверстия. Не в силах что-либо сказать, Сара закрыла глаза и впала в нирвану.

Очнувшись, она увидела улыбающееся лицо Ромеро. Он помог ей встать, обнял и поцеловал в губы. Почувствовав животом его преисполненный мужской силы фаллос, Сара снова затрепетала от прилива вожделения.

— Не пора ли нам выпить шампанского? — спросил Ромеро.

— У меня давно пересохло в горле, — промолвил Карл.

Все трое вновь уселись за стол и с наслаждением выпили охлажденного шипучего вина. Ромеро надел штаны и тенниску, Карл тоже быстро оделся, так что голой осталась одна Сара. Но ей почему-то не хотелось одеваться, она бы с радостью продолжила забавы с этими гостеприимными молодыми людьми. Но они, словно забыв о ее присутствии, начали обсуждать предстоящую им в конце этой недели вечеринку, то и дело упоминая имена знаменитостей, приглашенных на это мероприятие. Саре стало неловко, она встала из-за стола и начала надевать белье и платье, все еще надеясь в душе, что молодые люди наконец обратят на нее внимание. Но этого, к ее величайшему разочарованию, не произошло, и Сара пролепетала:

— Пожалуй, я пойду к себе.

— Что ж, как тебе угодно. Надеюсь, что сейчас ты уже чувствуешь себя гораздо лучше, дорогая! — с улыбкой сказал Карл.

Сара кивнула, ощущая странное чувство, что ей вот-вот предъявят счет за доставленное ей удовольствие. Это предчувствие еще более обострилось, когда Карл добавил:

— Надеюсь, что ты испытываешь признательность Ромеро за его старания. Он прекрасный актер, но временно оказался без работы. Ну ты ведь сама знаешь, как это бывает…

Не веря своим ушам Сара переспросила:

— На что ты намекаешь?

— Разве ты забыла, каково сидеть без работы, Сара? Мы подарили тебе немного чистой радости, малышка. Так почему бы тебе, такой удачливой даме, и не отблагодарить нас за усердие?

Теперь ей все стало совершенно ясно. Во рту у нее вдруг пересохло, она уставилась на обоих альфонсов остекленелыми глазами, чувствуя себя законченной идиоткой. Эти милые, улыбчивые парни вполне могли перевоплотиться в грубиянов и хулиганов, узнав, что она не намерена платить им за полученное удовольствие. Сара раскрыла кошелек и, достав из него лачку банкнот, швырнула ее на столик. Она понятия не имела, с какой суммой рассталась, но это ее не волновало, ей хотелось поскорее унести отсюда ноги.

Гая она застала сидящим с бокалом бурбона в руке напротив телевизора.

— Боже, дорогой! Если бы ты только знал, в какую скверную историю я влипла! — вскричала она, вбежав в комнату.

— Успокойся, милая, выпей виски! — сказал супруг и, взяв из бара бутылку, наполнил ее содержимым большой бокал.

Сара сделала несколько глотков и плюхнулась рядом с мужем на диван.

— Ну а теперь рассказывай все по порядку, — сказал Гай.

Она рассказала ему все без утайки, он внимательно выслушал ее и громко расхохотался.

— О чем же ты сожалеешь, Сара? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке! Как говорится, всякое удовольствие стоит денег. А ты надеялась прокатиться на такси бесплатно?

— Но он производил впечатление вполне респектабельного мужчины! — возразила Сара.

— Тебе следует зарубить у себя на носу, моя дорогая, что в Голливуде никому нельзя доверять! Откуда, по-твоему, у этого молодого человека шикарный спортивный автомобиль и роскошная вилла? Те две миленькие девчонки, с которыми я познакомился на пляже, тоже оказались вовсе не начинающими киноактрисами, а профессиональными проститутками.

— Боже! — воскликнула Сара, всплеснув руками. — Как же я теперь буду смотреть Карлу в глаза?

— Не волнуйся, дорогая, он не будет хуже к тебе относиться после всего случившегося. Но только я бы не советовал тебе впредь иметь с ним дело, если, конечно, ты не хочешь очутиться в еще более затруднительной ситуации, — сказал Гай.

Он вытянул ноги и положил голову ей на колени, совсем как в добрые старые времена. Слезы выступили на глазах у Сары, она отчаянно заморгала и осушила свой бокал.

— Может быть, мы проведем завтрашний день вместе? — спросила она. — Съездим куда-нибудь, в парк «Диснейленд» или «Юниверсал»?

— А почему бы и нет? — воскликнул Гай. — Мы ведь все еще друзья! Утром вызовем такси и поедем на экскурсию. Мы ведь собирались всласть отдохнуть и повеселиться, не так ли?

Сара вздохнула с облегчением, испытывая, однако, разочарование от употребленного Гаем слова «друзья». Ей было неприятно, что отныне их отношения будут исключительно дружескими. Впрочем, подумала она, утро вечера мудренее. Слава Богу, денег у них осталось еще много, а отпуск, по сути, только начинается. Просто ей нужно сделать правильные выводы из допущенных промахов, и тогда все наладится. С этой мыслью Сара и уснула.

Сара не ожидала, что экскурсия в компании Гая по местным достопримечательностям доставит ей такое удовольствие. Ей было приятно лишний раз убедиться в том что они остались добрыми друзьями, хотя их супружество и подверглось серьезному испытанию Ей все еще трудно было поверить в неизбежность развода, однако она пони мала, что не стоит ожидать, что все вернется в прежнее русло: слишком уж много радикальных перемен произошло в их жизнях за несколько последних недель. И, отчаянно пытаясь оттянуть фатальную развязку хотя бы до конца их последних совместных каникул, она с головой окунулась в типично американское времяпрепровождение, притворившись, что такой шаблонный вид отдыха приносит ей подлинную радость.

Выбор предлагаемых им рекламными буклетами развлечений оказался столь велик, что они растерялись и, не в силах решить, с чего именно им лучше начать, бросили жребий. Им выпал «Диснейленд». Они объездили его на маленьком поезде по диснеевской железной дороге, побывав и на «Площади Нового Орлеана», и в «Доме с привидениями», и в «Стране приключений». В особый восторг Гая привели встреча с пиратами Карибского моря и поездка на колесном пароходе вокруг острова Тома Сойера. Посмотрев вечером великолепное представление на озере, сопровождаемое световыми и звуковыми эффектами, они отправились ночевать в элегантный отель, где их ожидал шикарный ужин в ресторане.

Однако едва лишь они сели за столик, как настроение у Сары снова испортилось: она заметила, что Гай с живым интересом посматривает на других женщин. Ей стало ясно, что он предпочел бы провести эту ночь не с ней, а с одной из этих расфуфыренных красоток.

Гай заметил, что Сара приуныла, и велел ей взбодриться.

— Мы же находимся в «Диснейленде», дорогая! Мы с тобой миллионеры на каникулах! Чего же тебе не хватает?

— Тебя! — не задумываясь ответила она.

— Но я с тобой!

— Ты знаешь, что я имею в виду, Гай! Мне хочется, чтобы между нами все вновь наладилось.

Гай вздохнул и, нахмурившись, промолвил:

— Извини, Сара, но это невозможно. В последнее время я обнаружил в себе нечто такое, о чем раньше даже не подозревал.

— Любопытно, что же именно?

Гай несколько смутился.

— Мне бы не хотелось говорить об этом сейчас, дорогая.

— Ладно, но обещай, что непременно расскажешь мне все позже, после ужина!

— Возможно. А теперь улыбнись, пожалуйста, и отведай что-нибудь из этих яств!

Сара, разумеется, улыбнулась, однако на сердце у нее скребли кошки. Ей вспомнилось, что муж одной ее подружки заявил, когда у них родился второй ребенок, что он голубой. Уж не гомосексуалист ли и ее Гай?

Поужинав, они немного посидели в баре и поднялись на лифте на смотровую площадку на крыше отеля, чтобы полюбоваться открывающейся оттуда сказочной панорамой. Они заказали себе одни из самых дорогих апартаментов, и, очутившись в спальне, Сара с удовлетворенной улыбкой сказала, поглядывая на огромную старинную кровать с балдахином, отороченным кружевами, и с взбитыми белоснежными подушками:

— По-моему, я сумею привыкнуть ко всей этой роскоши.

Гай как-то странно посмотрел на нее и, достав из кармана пару блестящих наручников, с улыбкой спросил:

— А вот к этим штуковинам ты сможешь привыкнуть?

Сара захлопала глазами, не в силах поверить, что в ее милом скромном Гае пробудился садист.

— Успокойся, дорогая, — сказал он. — Взгляни-ка, они изнутри отделаны белым мехом.

«Он точно спятил!» — с ужасом подумала Сара.

И, словно бы подтверждая ее догадку, Гай влепил ей пощечину.

Сара вытаращила глаза и раскрыла рот.

— Те девочки, которых я подцепил на пляже, обучили меня весьма любопытным вещам, — внезапно помрачнев, глухо произнес Гай. — И как это ни странно, мне очень понравились эти новые ощущения. Оказывается, я совершенный профан в сексе!

— О чем ты говоришь, Гай? — испуганно пролепетала Сара.

— Об игре в раба и господина, дорогая. Я понял, что мне нравится, когда мной командуют, привязывают меня за руки к кровати и наказывают. Это так здорово!

— Ах вот ты о чем! — Сара нервно хихикнула. — Значит, наручники предназначаются для тебя самого? Уж не хочешь ли ты, чтобы я приковала ими тебя к кровати и побила?

Лицо у Гая вытянулось, как у обиженного мальчика.

— Я так и думал, что ты ничего не поймешь! — огорченно произнес он. — Зря я все это тебе рассказал.

Он едва ли не плакал от досады.

У Сары перехватило горло, ей стало его жалко.

— Прости, Гай, — сказала она, проглотив ком. — Я не хотела тебя обидеть. Просто все это так странно… Раньше ты не просил меня ни о чем подобном.

— Я боялся, но часто фантазировал о таких экспериментах. И вот наконец здесь эти девчонки, Шарна и Ивонна, доставили мне долгожданное удовольствие. Я был на седьмом небе!

— И что же именно они с тобой делали? — как можно спокойнее спросила Сара.

— Обещай, что не станешь надо мной смеяться! — пряча глаза, сказал Гай.

— Клянусь, что смеяться не стану. Рассказывай! — сказала Сара, сгорая от любопытства.

— Ну, так и быть, расскажу! Но сначала давай лучше ляжем! — Гай улегся на кровати и, скрестив руки на груди, продолжал, устремив мечтательный взгляд в потолок: — Мы с ними поехали в одну из гостиниц в Лос-Анджелесе, сняли там номер, и они предложили мне заняться любовью втроем. Я впервые оказался в компании двух девчонок и поначалу растерялся…

Сара покраснела, вспомнив, как сама развлекалась с двумя парнями, и, глубоко вздохнув, поинтересовалась:

— Они спросили у тебя, чего тебе хотелось бы больше всего?

— Нет, — ответил Гай, нахмурившись. — Они как-то сами догадались. У проституток развивается особое чутье на желание клиентов. Короче говоря, для начала они предложили мне посмотреть, как они будут заниматься лесбийским сексом. Я, разумеется, согласился, поскольку видел такое только в кино.

Сара замерла, не зная, как ей реагировать на это. Знакомый ей человек вдруг словно бы растворился в воздухе, а вместо него возник незнакомец, рассказывающий ей какие-то фантастические небылицы.

— Так вот, как только я выразил свое согласие, одна из них — Шарна, длинноволосая блондинка со сказочным бюстом и волшебным загаром, — заявила, что им придется меня приковать к столбику кровати наручниками, чтобы я им не мешал.

— И что же ты при этом почувствовал? — спросила Сара.

— Я дьявольски возбудился, едва не кончил в штаны, — просияв, ответил Гай. — Шарна достала наручники, а Ивонна приковала меня ими к кровати. Ах, какая же у нее отменная задница! Так вот, сначала они защелкнули браслеты на моих запястьях, а потом с помощью цепи привязали меня к столбику. И стали меня раздевать.

— Медленно или быстро?

— Очень медленно. При этом они вели себя так, словно бы меня там вовсе и не было. Ивонна спросила у подруги: «Как ты думаешь, он готов к этому?» Шарна сказала: «Разумеется, он готов, взгляни, какая у него бурная эрекция!» И это все произносилось будничным тоном, словно бы они медицинские сестры, готовящие больного к водной процедуре. Меня это немного смутило.

— Но ведь и возбудило тоже, верно?

— Еще как! Когда они раздели меня догола, они развели мне в стороны ноги и привязали ремнями за щиколотки к столбикам по углам кровати. Мне стало страшно, потому что я понял, что теперь нахожусь в их власти. Мне вспомнились эпизоды из фильмов ужасов, и я с содроганием подумал, что эти милые девчонки могут оказаться мужененавистницами. Я едва не описался со страху и вспотел, живо представив, как они станут меня истязать.

— Бедняжка! — покачала головой Сара.

— Но страх мучил меня недолго, — продолжал Гай. — Они оставили меня в покое и занялись собой. Шарна легла на диван, стоявший в углу комнаты, так, что мне было хорошо ее видно, а Ивонна начала вынимать заколки у нее из волос. Мне очень хотелось погладить ее по шелковистым волосам, но, к сожалению, я этого сделать не мог.

— И после этого они принялись ласкать друг друга?

— Нет, они все делали не торопясь. Главной была Ивонна. Она стала массировать Шарне виски и шею, а я смотрел все время на ее большие груди и глотал слюнки. Потом Ивонна стянула с плеч подружки бретельки сарафана, и ее голые груди предстали моему взору во всей своей красе. Мой член дернулся, едва не исторгнув семя.

— И что они сказали, когда увидели это?

— Они занимались друг другом: Ивонна ласкала груди Шарны, большие, как тыквы, и с розовыми сосками. Мне даже подумалось, что они у нее не натуральные, а силиконовые.

Сара заерзала на кровати, задетая восторженной интонацией голоса Гая. Он всегда возбуждался, говоря о других женщинах, и ей это было неприятно.

— У тебя тоже симпатичные груди, — утешил ее Гай. — Но сейчас ведь речь не о тебе, а об этих лесбиянках, верно? Так вот, Шарна постепенно начала возбуждаться и тереть пальчиком свою промежность. Тогда Ивонна ей и говорит: мол, не надо этого делать, я сама этим займусь. Представляешь? И с этими словами она стягивает с подружки трусики. И я вижу ее светло-коричневые волосики в промежности. А на них — блестящие капельки соков. Мне стало плохо, и я заявил, что они меня нарочно мучают, лишая возможности поучаствовать в их игре. На это они ответили, что я ни черта не понимаю в пытках, но скоро они начнут меня мучить по-настоящему. И меня снова охватил страх.

— Так потребовал бы, чтобы они тебя развязали! — сказала Сара. — Я представляю, что ты чувствовал, лежа связанным на кровати в гостиничном номере. Я бы закричала.

— Ты не поверишь, но мне вовсе не хотелось, чтобы они отвязали меня! — признался глухим голосом Гай, и глаза его потемнели. — С каждой минутой я все сильнее возбуждался, но, как это ни странно, мне нравилась роль пассивного наблюдателя.

— Я бы на твоем месте зажмурилась, — сказала Сара.

Гай расхохотался:

— Они могли бы завязать мне глаза темной повязкой! Когда Ивонна стала лизать Шарне ее сладкое местечко, я почувствовал такую боль в чреслах, что решил, что я больше не вытерплю. Моя штуковина разбухла до невероятных размеров и стала багровой. Но мне не оставалось ничего другого, как наблюдать, как Шарна испытывает оргазм, сжимая свои груди, и как Ивонна с аппетитом лижет ее промежность. У меня потекли слюнки, я был на грани нервного срыва.

— Не понимаю, почему ты так странно вел себя с проститутками, — пожала плечами Сара. — Ведь ты мог бы легко овладеть ими обеими. Почему же вместо того, чтобы получить удовольствие, ты страдал, созерцая, как эти нахальные девицы ублажают друг друга?

— Все это было частью представления! Внезапно Ивонна посмотрела в мою сторону и, рассмеявшись, с презрением воскликнула, что в жизни не видела более мерзкого и скверного мальчишки. Они подошли ко мне и стали с отвращением разглядывать мой пенис. Я даже затрясся от страха и перевозбуждения. А они стали разговаривать обо мне, словно бы я — пустое место.

— И что же, интересно, они говорили?

— Шарна предложила наказать меня за мое бесстыдное подглядывание за ними. Они сняли с меня наручники и, поставив на четвереньки, стали обсуждать, какое количество ударов по ягодицам я заслуживаю. Я представил, как они меня отшлепают, и еще сильнее возбудился.

— И что же было дальше?

— Они условились, что Ивонна будет шлепать меня по левой ягодице, а Шарна — по правой. Нужно сказать, что девчонки изрядно поднаторели в этом деле и действовали очень слаженно. Поначалу я чувствовал себя неловко и даже хотел попросить их прекратить избиение, но постепенно вошел во вкус и начал получать от их звонких и сильных шлепков удовольствие.

— Тебе было очень больно? — спросила Сара.

— Честно говоря, боль я вскоре перестал ощущать, — сказал Гай. — Я вошел в роль скверного мальчишки, и моему члену все происходившее тоже нравилось. Он стоял словно каменный на протяжении всей экзекуции и постепенно стал багровым.

Сара облизнула пересохшие губы, с горечью отметив, что ей ничего подобного за все время их супружества наблюдать не доводилось. Однако, подумала она, эти девчонки изрядно помучили Гая, так ему и надо! Будет знать, как связываться на курорте с незнакомками.

— И что же они сказали по поводу твоей необыкновенной эрекции? — с усмешкой спросила она.

— Они сделали вид, что им до нее совершенно нет дела. Более того, они начали обсуждать, как заставить моего петушка поменьше хорохориться. Шарна заявила, что она знает один верный способ, и так многозначительно взглянула на меня, что я покраснел до корней волос и задрожал. Шарна сжала в кулаке мое мужское достоинство и принялась двигать рукой вниз и вверх. А Ивонна только посмеивалась. Как ни странно, я на них не обиделся, а, напротив, еще сильнее завелся. Хотя любой другой мужчина на моем месте наверняка бы возмутился, если бы с его пенисом обращались как с обыкновенным куском мяса.

Сара хихикнула и поинтересовалась:

— Ну и что же это за способ? Как Шарна намеревалась сбить спесь с твоего петушка?

— Она сказала, что он успокоится, если его направить туда, куда он так рвется. Я подумал, что она подразумевает свое сладкое местечко, и затрясся еще сильнее. Но она заявила, что раз гребешок моего петушка смотрит в ложбинку между ее грудями, то там ему и место. Дескать, она его приласкает своими сиськами, и он моментально уснет. Нет, ты только представь: она рассуждала о мужском члене так, словно это ребенок!

Сара прыснула со смеху, подумав, что Шарна права. Ей тоже порой приходило на ум такое сравнение. Она слышала о подобном способе сексуального удовлетворения, но ни разу не пробовала прибегнуть к нему сама. Поэтому сейчас, живо представив себе разъяренный член Гая, стиснутый огромными грудями развратной блондинки, она ощутила приступ ревности. Рука ее непроизвольно потянулась к пенису мужа, но Гай, поморщившись, покачал головой:

— Только не сейчас! Позволь мне закончить свой рассказ! Так вот, Шарна встала на четвереньки, так что мой член вошел в ложбинку между ее грудей, а Ивонна начала облизывать ее промежность. Я видел, как Шарна млела от удовольствия, когда подружка лизала и ласкала ее передок и задний проход пальчиками. Мой причиндал затрясся, словно перегретый мотор, а глаза у меня едва не вылезли из орбит от этого зрелища. Терпение мое лопнуло, и я выплеснул семя Шарне на грудь и живот.

Сара изрядно завелась от услышанного, но не знала, что сказать Гаю. Из его повествования следовало, что две юные проститутки поглумились над ним, а он получил от этого удовлетворение. Раньше она не замечала за ним такого, он всегда стремился доминировать как в постели, так и вообще в жизни. Что же с ним произошло за последнее время?

— Ты потрясена? — спросил он, заметив смущение на ее лице.

— Нет, просто я не ожидала, что тебе могут понравиться подобные фокусы, — ответила Сара.

— Меня и самого это озадачило, — признался Гай. — Но факт остается фактом: я получил удовольствие и до сих пор размышляю, чем все это закончится. Я рассказывал тебе о своей юной няне по имени Джани?

— О той девчонке подросткового возраста, которая присматривала за тобой, когда тебе было восемь или девять лет?

— Да, о ней самой, — кивнул Гай. — Так вот, она имела привычку смотреть, как я принимаю душ. Иногда я брызгал на нее водой, и за это она укладывала меня к себе на колени и шлепала по попе. Мне до сих пор помнится залах ее тела и прикосновение ее грудей. У меня и тогда уже возникала эрекция. По-моему, корни свалившейся на меня напасти следует искать в моем детстве. А ты как думаешь, Сара?

— Возможно, — ответила Сара, пожав плечами.

Гай растроганно улыбнулся и обнял ее. Сара воспрянула духом и прижалась к нему низом живота, борясь с желанием сжать в руке его эректированный член. Гай поцеловал ее и шепотом попросил:

— Ты не могла бы надеть на меня наручники?

— Зачем? — ошалело посмотрела на него Сара.

— Мне это нравится, — с хитрой улыбкой идиота ответил супруг.

— Может быть, ты вдобавок хочешь, чтобы я тебя отшлепала?

— Нет. Просто надень на меня наручники!

Сара тяжело вздохнула, но решила пойти ему навстречу. В конце концов, подумала она, ничего дурного в его желании нет. Она взяла наручники и, осмотрев их, защелкнула на его запястьях.

— А где ключ?

— В кармане брюк. Не волнуйся, ты потом сможешь их с меня снять.

— Надеюсь, — сказала Сара, ощущая странное возбуждение от сознания своей власти над ним.

Между тем от нее не укрылось, что бугор в брюках значительно увеличился. Едва слышно Гай спросил:

— Ты не могла бы сделать мне еще одно одолжение?

— Какое? — с подозрением взглянув на него, спросила Сара.

— Разденься!

Она звонко рассмеялась:

— Ты еще на меня не нагляделся за все эти годы?

— Да, это так… Но я не смотрел на тебя голую, имея на руках браслеты!

Сара вытаращила на него глаза, ошеломленная таким доводом. Гай просил ее устроить стриптиз, и взгляд у него был при этом бессмысленный и неестественный, как у психически больного человека. Ей стало жутковато.

— Так ты исполнишь мою просьбу, Сара? — спросил Гай с мольбой в голосе.

Сара медлила с ответом, лихорадочно соображая, какая роль ей отводится в этой странной игре — кошки или мышки? Наконец она встала с кровати и вышла на середину спальни, устланной ворсистым бежевым персидским ковром. Гай впился в нее взглядом, она вымучила улыбку и, тряхнув волосами, как испанская танцовщица, спустила с плеча бретельку. Гай заерзал на кровати и тихонько застонал. Его глаза подернулись мечтательной дымкой, казалось, он погрузился в мир своих сокровенных сексуальных фантазий. И Сара вдруг задалась вопросом: случалось ли такое с ним раньше, во время их совокуплений? Быть может, он тоже кончал, лишь вообразив другую женщину на ее месте? Ей стало муторно.

Она расстегнула молнию на платье и, сняв его, покрутила им в воздухе и отшвырнула в угол. Оставшись в бюстгальтере и трусиках, а также в чулочках, державшихся на подтяжках и поясе, Сара сделала несколько сексуальных телодвижений, как это делают стриптизерши в кино, и заметила, что головка пениса Гая высунулась из ширинки и нацелилась на нее своим единственным глазом, пустившим крокодилову слезу.

Сара погладила себя по грудям и бедрам, пенис Гая задрожал и побагровел, а в глазах у него появился похотливый блеск. Саре было приятно убедиться, что вид ее обнаженного тела возбуждает мужа, и она завиляла бедрами, думая о том, что не помешало бы огреть его кнутом…

Она расстегнула застежку бюстгальтера, чувствуя, что у нее дрожат пальцы, и принялась массировать свои набухшие груди и теребить багровые соски.

— Пожалуйста, продолжай! — хрипло вскричал Гай.

— Что именно? — с издевкой в голосе спросила Сара.

— Продолжай ласкать себя! Мне нравится на это смотреть.

Такого Гая она раньше не знала. Еще год назад он бы предпочел сам ее поласкать, а не сидеть как истукан в наручниках и пускать слюни от стриптиза. Вот так метаморфоза случилась с ним после крупного выигрыша в национальную лотерею! Вот что может принести неуравновешенным людям внезапно свалившееся на них богатство! Впрочем, подумала Сара, она и сама слегка помешалась…

Она села на стул и, раздвинув ноги, стала поглаживать рукой промежность, продолжая теребить другой рукой соски. Ткань трусиков промокла, половые губы набухли, а клитор отвердел и затрепетал. Сару бросило в жар.

Вскоре она почувствовала желание испытать оргазм и стала ласкать себя с еще большим энтузиазмом, млея от ощущения приятного тепла во всем теле и сладострастных стонов супруга, на которого она уже не обращала внимания. Рука ее стала влажной от соков лона, над верхней губой выступила испарина, по коже поползли мурашки, клитор покалывало, груди ныли. Она заскулила, словно раненая зверушка, и, бросив украдкой взгляд на торчащий красный стручок Гая, содрогнулась в исступленном экстазе. Никогда раньше Сара не кончала с таким удовольствием и не чувствовала себя такой всемогущей. Затравленный вид мужа и осознание своей власти над ним наполнили ее небывалым самодовольством. Но вскоре на смену этим чувствам пришли умиротворенность и усталость, и ей захотелось прилечь. Она встала со стула и, подойдя к кровати, легла рядом с Гаем.

— Побей меня, Сара! — прошептал он. — Умоляю!

Не поверив своим ушам, она подняла голову и пристально посмотрела на мужа. Он вновь прошептал:

— Пожалуйста, поколоти меня!

Гай встал на колени, выпятив свой торчащий причиндал, после чего согнулся и оттопырил зад. Сара неохотно встала и вяло шлепнула его ладонью по ягодицам. Гай удовлетворенно закряхтел, и она принялась шлепать его больнее и чаще. Ягодицы напряглись, и Сара стала колотить по ним обеими руками.

Внезапно Гай взревел и выплеснул сперму на покрывало. Сара поняла, что на этом ее миссия завершилась. В ней вдруг проснулось отвращение к мужу, и она пошла в ванную принимать душ, надеясь, что это ее несколько успокоит.

И действительно, намылившись душистым мылом и ощутив разгоряченной кожей тугие водяные струи, Сара повеселела и взбодрилась. Спать ей расхотелось, и она, надев халат, уселась в кресле и стала смотреть телевизор, заглушавший мерный храп Гая. Ей было противно вспоминать о случившемся, и она нашла успокоение в каком-то глупом «мыльном» сериале. Незаметно ее сморил сон. Ей приснилось, как она изо всей силы лупит Гая кнутом, а он извивается и визжит от удовольствия. Сара проснулась и, встав с кресла, выключила телевизор и легла на кровать спиной к Гаю. В голове у нее роились страшные мысли. Что ей делать, если так будет продолжаться и дальше? Какие еще желания могут возникнуть со временем у Гая? И стоит ли ей пытаться любой ценой сохранить их брак? Уснуть Саре удалось лишь под утро.

Очень довольный устроенной ему Сарой экзекуцией, Гай на протяжении нескольких дней всячески старался ей угодить. Он отвез ее в дорогой магазин и купил ей несколько шикарных платьев, отвел в ресторан, а также на киностудии «Юниверсал» и «Уорнер». По ночам он не одолевал ее никакими странными просьбами, довольствуясь обыкновенным сексом. Более того, он перестал посматривать с вожделением на других женщин. И постепенно Сара стала успокаиваться, решив, что для них еще не все потеряно. Эта идиллия продолжалась до тех пор, пока в одно прекрасное утро к ним не пожаловал улыбающийся Карл.

— Привет, Сара! — как ни в чем не бывало воскликнул он. — Когда ты познакомишь меня со своим мужем?

Сара несколько опешила и не сразу сообразила, что ей лучше на это ответить. Карл продолжал улыбаться, стоя на пороге комнаты, и ей не оставалось ничего другого, как позвать из кухни мужа. Мужчины пожали друг другу руки и, выйдя во дворик, стали мирно беседовать. Карл сказал:

— Сегодня одна моя приятельница устраивает вечеринку с шашлыками. Почему бы вам тоже не примкнуть к нашей компании? Там будет много знаменитых людей, надеюсь, что вы останетесь довольны своим времяпрепровождением.

Сара насторожилась, однако отговаривать Гая не решилась, опасаясь испортить с ним отношения. Гай сказал, что по такому случаю она должна купить себе новый наряд.

— Но у меня и так слишком много одежды, — растерянно ответила Сара. — Зачем мне еще одно платье?

— Все твои платья, конечно же, великолепны, однако для вечеринки такого рода они не подходят, — сказал Гай.

— По-твоему, я должна явиться к незнакомым людям в шортах и майке? — спросила Сара.

— Даже не знаю… Карл посоветовал нам наведаться в один чудесный магазинчик…

— Ах вот как! Вы с ним так подружились, что он уже советует тебе, какой наряд лучше надеть на вечеринку твоей жене? Очень мило!

— А почему бы нам и не прислушаться к его советам? Ведь это же его подружка устраивает вечеринку! — возразил Гай.

— У него весьма странные друзья, — сказала Сара. — С довольно необычными наклонностями и неординарными вкусами.

Гай ухмыльнулся и воскликнул:

— В таком случае, дорогая, мы должны одеться на эту вечеринку так, чтобы не выглядеть белыми воронами! Я закажу такси. Думаю, что мы управимся за пару часов и еще успеем отдохнуть перед тем, как выйти из дома.

Магазин, рекомендованный им Карлом, назывался «Дикий уголок» и вполне оправдывал такое название своим ассортиментом. Едва лишь Сара переступила его порог, как голова у нее пошла кругом. Зал был битком набит образцами вычурных изделий из кожи, шелка, бархата и меха, предназначенных для сексуальных развлечений. Доминировал черный цвет, однако имелись и товары бирюзового, розового и ярко-красного цвета. Особенно поразил Сару огромный корсет, соседствующий с кожаной сбруей, со множеством молний, цепей и ремней.

Продавец — толстый трансвестит, назвавшийся Мариеллой, — оживился, узнав, что этот магазин им порекомендовал Карл.

— Так вы удостоились приглашения на вечеринку Анджелины? — спросил он. — Счастливчики! Как же я вам завидую! Дорогуша, — продолжал он, окинув масленым взглядом Сару, — у тебя чудесная фигурка! Тебе пойдет лиловый цвет в сочетании с черным и розовым. Пройди, моя милая, в примерочную кабинку, и я покажу тебе несколько замечательных нарядов.

То, что принес ей со склада толстяк в женской одежде, наверняка пришлось бы по вкусу пациентам психиатрической лечебницы или проституткам, работающим в частном клубе. Однако Сара при всем своем желании не смогла представить себя в бюстгальтере и чулках леопардовой расцветки и в ошейнике из черной кожи с серебряными заклепками, или же в чем-то похожем на рыбацкую сеть, или в розовом кожаном фартуке и с цепями на груди.

— Ну а что ты об этом скажешь? — спросил Мариелла, доставая из-под прилавка красный купальник из латекса, отделанный перьями марабу и с прорезями в чашечках для сосков.

— Бери! — сказал Гай, устав ждать.

— Я могу предложить в качестве дополнения еще несколько забавных безделиц, — сказал Мариелла. — Вот эти босоножки, к примеру. У них насыщенный красный цвет и эффектные высокие каблуки.

— Я не смогу в них и шагу ступить! — воскликнула Сара.

— Тогда возьми черные туфли на низком каблуке и с острым мысиком! — предложил продавец.

Сара покачала головой.

— Лучше я возьму вон те белые сандалии.

— Чудесный выбор! — воскликнул трансвестит. — А к ним рекомендую купить пару наручников, отделанных белой овчиной, и такой же ошейник: тогда ты станешь похожа на Снегурочку.

Сара рассмеялась и стала примерять все эти немыслимые вещицы, задернув занавесочку кабинки. Бюстгальтер сдавливал ей груди, но уж больно симпатично выглядывали из прорезей соски! Трусы моментально прилипли к телу и впились в промежность, надавив на клитор. Сара надела сандалии и вышла из кабинки, поводя бедрами.

Гай открыл рот и вытаращил глаза. Мариелла закричал:

— Высший класс, милочка! Ты всех сразишь наповал!

— Боюсь, что мне станет жарко в этой сбруе, и я вспотею, — с сомнением сказала Сара, испытывая легкое головокружение от давления латекса на клитор и половые губы.

Гай продолжал молчать, впившись в нее взглядом.

Продавец по-свойски потрепал Сару по щеке, обдав ее забористой смесью запахов, явно нетипичных для женщины, и с улыбкой добавил:

— Потеют лошади! Мужчины покрываются испариной, а дамы сияют. Ты ослепишь всех гостей своим блеском, милочка!

— Он прав, — наконец вымолвил Гай. — Ты смотришься потрясающе!

— Тебе тоже не помешает надеть что-то оригинальное, приятель! — сказал Мариелла. — Могу предложить очаровательные обтягивающие панталоны. Они будут тебе в самый раз!

У Гая вытянулась физиономия. Сара подавила смешок и кивнула:

— Да, ты непременно должен их купить, чтобы не выглядеть рядом со мной белой вороной.

Гай зарделся, и Мариелла продемонстрировал ему забавные аксессуары, совершенно необходимые, на его взгляд, на такого рода вечеринке, а именно: кожаные наручники, различные ремни и цепи, а также черные лосины на подтяжках из цепочек, черные сапоги, ножные и ручные браслеты и собачий ошейник с заклепками. Пока Гай примерял все это в кабинке, Сара сняла с себя обновку, и продавец завернул покупку в красивую упаковочную бумагу и перевязал ее розовой ленточкой.

Вскоре из кабинки вышел Гай, и на этот раз оцепенела Сара. Она не узнала своего мужа, вместо знакомого ей симпатичного парня перед ней стоял самодовольный извращенец в наряде раба. Кожаные обтягивающие штаны делали его похожим на скверного школьника, а цепи на груди и черные сапоги на высоких каблуках — на типичного гомосексуалиста, приготовившегося к посещению клуба для голубых.

— Ну и как я выгляжу в этом? — спросил он у Сары.

— Замечательно! — серьезно ответила она, сдержав хохот. — Я думаю, что мы с тобой всех там просто убьем своим видом.

— Вы окажетесь в центре внимания, очаровашки! — добавил Мариелла. — Как будете оплачивать покупки?

Гай протянул ему свою золотую кредитную карточку, и продавец с жадностью выхватил ее у него из руки.

— Хоть и говорят, что не все то золото, что блестит, на этот раз мы имеем дело с прекрасной имитацией, — пошутил он. — Я сейчас вернусь!

Когда они с Гаем наконец выбрались из магазина на свежий воздух, Сара с облегчением вздохнула, а Гай пробормотал:

— Ну и магазинчик порекомендовал нам Карл! Хотелось бы мне знать, во что выльется эта вечеринка с шашлыками. Не насадят ли нас самих на шампуры? Что скажешь, дорогая?

Сара подозвала такси и, садясь в него, ответила:

— Это твоя затея, так что наберись терпения и дождись вечера. Время покажет.

Приехав на виллу, Сара распаковала обновки и, повесив их на вешалки, легла на кровать отдохнуть. Внезапно в голову ей пришла мысль, что ей наплевать, что скажут о ней люди, увидев ее в столь необычном наряде. Теперь, став миллионершей, она могла позволить себе поступать так, как ей вздумается, не считаясь с общественным мнением. Ведь ей уже нечего было терять и нечего опасаться! У Сары даже дрожь пробежала по коже от этого откровения. Ведь и в самом деле теперь она не боялась потерять работу и могла позволить себе говорить все, что придет ей в голову, не заботясь о том, какое она производит впечатление на окружающих. Да и в других сферах жизни она обрела полную свободу! Настроение у нее моментально наладилось. Еще лучше оно стало, когда Гай, приняв душ, вышел из ванной, дыша свежестью и здоровьем. В Саре тотчас же пробудилось сексуальное влечение к нему. Однако уже в следующий миг у нее екнуло сердце: на вечеринку они отправятся вместе, как супруги, но ведь вполне может Случиться так, что домой они вернутся поодиночке, как чужие люди. Наверняка на пикнике соберется немало доступных дам, и Гай не упустит такой случай. Он же сказал, что намерен всласть повеселиться.

Саре стало грустно, но лишь на одно мгновение, а затем ее снова осенило: там будут не только женщины, но и мужчины! Она попыталась развить эту мысль и представить, что ей удастся найти себе на этом сборище нового любовника. Однако его конкретный образ у нее упорно не складывался, вероятно, сказывался печальный опыт ее недавнего знакомства с двумя альфонсами. Слегка успокоил ее только теплый душ: его тугие струи сняли скопившиеся в ней отрицательные эмоции, и Сара сумела-таки настроиться на оптимистический лад, убедив себя в том, что после двух коктейлей все у нее пойдет как по маслу.

Такси приехало за ними в девять часов. Им даже не пришлось говорить водителю, куда нужно их отвезти: стоило лишь ему взглянуть на их вычурный наряд, как он все понял.

— Готов побиться об заклад, — воскликнул темпераментный шофер, — что вам нужно к Анджелине! Я прав или нет? Друзья зовут ее ангелом-хранителем, а враги и завистники — покровительницей гомосексуалистов. Но лишь до тех пор, пока они сами не удостоятся чести быть приглашенными на одну из ее вечеринок: после этого они начинают ее почитать, как королеву. Только не задавайте мне вопросов, ради Бога! Я в этих кругах не вращаюсь. Если бы я был в них вхож, я бы не сидел за баранкой, верно? Меня бы самого возили на такси, а может быть, и на лимузине. Но порой мне кажется, что спокойнее быть обыкновенным шофером такси. И знаете почему? Потому что я вижу, сидя за рулем, что ждет меня впереди. А некоторые красотки, которых я отвожу к Анджелине, абсолютно не представляют, в чьей постели они проснутся на другое утро и чем все эти чертовы развлечения для них обернутся — то ли сифилисом, то ли гонореей, то ли ВИЧ-инфекцией, то ли гепатитом, то ли пристрастием к наркотикам. Послушайте, вы еще не передумали ехать в этот вертеп? Если желаете, я развернусь и отвезу вас обратно домой либо в какой-нибудь нормальный бар, где можно спокойно выпить, закусить и послушать хорошую музыку. Вы производите впечатление славной супружеской пары, разве я не прав?

Сара слушала этот монолог с возрастающей тревогой, но Гая болтовня шофера только забавляла. Водитель не умолкал на протяжении всей поездки, пока они не добрались до нужной им виллы. Подъездная дорожка к ней была ярко освещена, вход в дом был украшен гирляндами электрических лампочек, на расставленных повсюду столиках горели светильники. Где-то играл оркестр, прохладный вечерний ветерок разносил музыку по всей территории виллы, со стороны пляжа то и дело доносились взрывы смеха. Рассчитавшись с шофером, который напоследок тяжело вздохнул и окинул их горестным взглядом, словно бы он даже не надеялся снова увидеть их живыми и здоровыми, Гай обнял Сару за талию и увлек ее к толпе гостей.

После захода солнца стало довольно прохладно, и Сара плотнее запахнула полы своего синего бархатного плаща, который она накинула на плечи на всякий случай, выходя из дома. Чем ближе они подходили к шумной толпе совершенно незнакомых им людей, тем сильнее скребли на сердце у Сары кошки. Кроме Карла, они здесь никого не знали, так что их вполне могли вышвырнуть вон, и тогда, не имея при себе достаточного количества наличных денег, они с Гаем могли бы оказаться в затруднительном положении. Вряд ли местный шофер такси принял бы к оплате ее золотую кредитную карточку, спрятанную во внутреннем кармане ее плаща!

Наконец впереди показались люди, толпящиеся возле жаровниц для барбекю. Все они были одеты очень необычно, некоторые из них танцевали под музыку рок-группы. Костюм из латекса с каждым шагом все глубже впивался в тело Сары, тем самым усугубляя ее волнение. Ей еще никогда не доводилось чувствовать себя сексуально возбужденной в окружении множества незнакомцев. Особенно тревожно ей становилось, когда она ловила изучающие взгляды вышибал, одетых в черные кожаные костюмы.

Внезапно она ощутила на себе пристальный взгляд голого, коротко подстриженного блондина и замерла: его насмешливые зеленые глаза показались ей знакомыми. Чутье подсказывало Саре, что здесь что-то не так. Она заставила себя подойти к блондину поближе и ахнула от изумления. Блондин при ближайшем рассмотрении оказался хорошо закамуфлированной женщиной! Ее груди скрывались под густым покровом наклеенных искусственных волос, а торчащий фаллос на самом деле был притороченным к животу фаллоимитатором. Теперь Сара поняла, что это и есть хозяйка бала Анджелина.

— Добро пожаловать на наш пикник, — с улыбкой произнесла блондинка. — Буду рада с вами познакомиться. Кто вас пригласил?

— Нас пригласил наш сосед Карл! — выпалила Сара. — Это он посоветовал нам наведаться в «Дикий уголок».

— Узнаю вульгарный вкус Мариеллы! — с усмешкой сказала Анджелина и, обернувшись, крикнула: — Карл! Приехали твои друзья! Позаботься о них, милый, они ведь никого здесь не знают.

Анджелина вернулась к другим своим гостям, и Сара заставила себя улыбнуться приближающемуся к ним Карлу, одетому в резиновый костюм для подводного плавания. Все происходящее казалось ей сном, и она даже ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что все это происходит с ней наяву.

— Привет, ребята! — воскликнул Карл. — Вы чудесно смотритесь! Позвольте мне представить вас своим приятелям. Они обожают англичан.

«Лишь бы среди них не было Ромеро!» — подумала Сара.

Люди, которым их представил Карл, были абсолютно нагими, если не принимать в расчет навешанные на них драгоценные украшения, мазохистские вериги и наручники. Приятелями Карла оказались: темнокожая толстуха с огромными грудями, в сосках которых сверкали золотые колечки с бриллиантами; китаец с впечатляющей мускулатурой мастера кунг-фу; смазливый латиноамериканец и мужеподобная тощая блондинка с едва заметным бюстом и мужскими бедрами. Все они походили на рабов, выставленных на продажу на невольничьем рынке. Они шумно выразили Саре и Гаю свой восторг, но были чрезвычайно удивлены, услышав, что у английских миллионеров нет дворянских титулов. Карл поспешил исправить оплошность Сары и сказал, что она пошутила, а на самом деле в ее жилах течет благородная кровь и ее следует называть леди, а Гая — милордом. Гай довольно расхохотался.

Выпив несколько бокалов шампанского, Сара окончательно утратила самоконтроль. Ее охватила неуемная похоть, в промежности, сдавленной латексом, возникла дрожь, а в сосках — жжение. Гости начали разбиваться на пары и тройки и уединяться в палатках, натянутых по всему пляжу. Некоторые из них принялись заниматься сексом у всех на виду. Зрители спокойно наблюдали их любовные потуги, жуя куриные ножки, сосиски и сандвичи и запивая еду пивом.

Сара оставила супруга и отправилась одна на экскурсию. Время от времени кто-то щипал ее за задницу или сжимал ей груди. Какая-то женщина, одетая во все кожаное, смачно поцеловала ее в губы и предложила поучаствовать в групповом совокуплении. Сара вежливо отклонила это предложение, незнакомка отвесила ей театральный поклон и нырнула в палатку.

Сара ускорила шаг, опасаясь, как бы и ее не затащили туда, и спустя некоторое время подошла к одной из жаровен, намереваясь подкрепиться жареным мясом и овощным салатом. Наложив на тарелку целую гору аппетитной снеди, она расстелила на скамеечке скатерть и присела на нее, лицом к океану. Но ее романтическое уединение продолжалось не долго: к ней подошли двое молодых незнакомцев и спросили, не станет ли она возражать, если они немного посидят рядом с ней.

Сара окинула молодых людей изучающим взглядом и поразилась их внешнему сходству.

Мужчина — длинноволосый и голубоглазый блондин с ангельским лицом и гладким, абсолютно лишенным растительности телом — был одет в набедренную повязку и сандалии. Он не мог похвастаться развитой мускулатурой, как большинство других присутствовавших на пикнике мужчин, зато обладал чрезвычайно сексуальной внешностью и очаровательной белозубой улыбкой.

Его юная спутница — голубоглазая загорелая блондинка — была ниже его ростом, но с изумительно округлыми грудями с крупными розовыми сосками, проглядывающими сквозь бахрому чашечек ее кожаного бюстгальтера. Промежность девушки прикрывал тонкий кожаный ремешок.

— Присаживайтесь, пожалуйста! — воскликнула Сара. — Я не могу налюбоваться прибоем! Не правда ли, это волшебное зрелище?

Парочка молча уселась у нее по бокам и, отобрав тарелку, начала ее целовать — сначала в щеки, потом — ниже. Их нежные губы ласкали ее кожу, как лепестки розы. Пораженная таким поворотом событий, Сара оцепенела, не зная, как ей реагировать. Тонкий запах возбуждающих духов, исходящий от незнакомцев, дурманил ей голову и будоражил чувства. Вскоре блондины уже ласкали ее своими руками и языками, наполняя нечеловеческой энергией. Ее трепещущая плоть, стесненная латексом, требовала немедленного облегчения. От переизбытка чувств и впечатлений Сара вспотела.

Странная парочка работала на удивление слаженно, синхронно лаская симметрично расположенные чувствительные участки ее кожи. Если юноша целовал Саре правую щеку, то девушка лобзала левую. То же самое они проделали и с ее ушами, и с шеей, и с плечами. Не вынеся такого мощного сексуального напора, Сара похотливо заохала и застонала, откинувшись на спинку скамейки в предвкушении еще большего удовольствия.

Юноша и девушка добрались наконец до ее грудей и, освободив их от латексных оков, начали дразнить языками ее торчащие красные соски. Сара блаженно зажмурилась, полностью отдавшись новым ощущениям. Ей казалось, что ее ласкает какое-то мифическое существо с двумя языками и четырьмя руками. Стесненный эластичной тканью клитор настойчиво просил оргазма.

Теплые влажные языки незнакомцев тем временем облизали ее ребра и живот, а их руки начали поглаживать ее ноги и бедра. Стоны Сары становились все громче, она замотала головой, готовая умолять их стащить с нее трусы и ублажить ее разъяренную чувствительную кнопочку. Охваченная огнем страсти, Сара уже не думала ни о чем, кроме как об удовлетворении своих низменных желаний. Липкий латекс словно бы сплавился с ее потной кожей и грозил проникнуть внутрь организма.

Наконец Сара почувствовала, что с нее стягивают трусы, обнажая спрессованные волосики на лобке, и прохладный ночной воздух устремляется в расселину между ее половыми губами. Вопль чистого восторга вырвался из ее груди. Она заерзала на скамейке, помогая своими телодвижениями незнакомцам раздеть ее догола. И разумеется, ей не приходило в голову, что они делают это с дурными намерениями. Горячая волна сладострастия ослепила ее и лишила рассудка. Блондины деловито стянули с нее трусы до колен и принялись покрывать поцелуями нижнюю часть ее тела, оставляя на коже прохладные влажные дорожки.

Когда же их нежные языки добрались до ее промежности, Сара поняла, что очутилась на грани экстаза и вот-вот взорвется. Ловкие чужие пальцы проникли в ее кипящее лоно, а влажные языки стали облизывать ее срамные губы. Сара завертела бедрами и запищала, словно кошка во время свидания с котом. Прикосновение двух языков к ее клитору бросило ее в дрожь.

Незнакомцы сжали руками ее ягодицы и впились своими жадными ртами в нежное преддверие ее влагалища. Их языки поочередно проникали в расплавленную сердцевину ее лона и слизывали со стенок ароматный нектар, губы стимулировали ее раскаленный клитор, от чего в нем возникало приятное покалывание.

Не прошло и нескольких секунд, как Сара содрогнулась от ослепительного оргазма и, рухнув на свой бархатный плащ в полнейшем изнеможении, забылась глубоким и безмятежным сном…

Очнувшись от озноба, она потянулась за своим плащом, но, не нащупав его, тряхнула головой и удивленно огляделась по сторонам. Оказалось, что она лежит на песке, а ее скомканный синий плащ валяется в нескольких шагах от нее, почти у кромки воды. Вокруг не было ни души, пикник переместился поближе к вилле. Некоторые палатки распластались по земле, вероятно, снесенные сильным ветром.

Сара встала и, с трудом надев как следует свой сексуальный наряд, покачиваясь подошла к своему бархатному плащу и, подняв его, проверила, на месте ли деньги и кредитная карточка. Но ни того, ни другого в карманах не оказалось. Сара похолодела и стала лихорадочно осматривать опустевший пляж, надеясь, что выронила свои ценности во время временного затмения рассудка. Но поиски ни к чему не привели, и тогда, охваченная скверными подозрениями, Сара надела плащ и, спотыкаясь, пошла разыскивать Гая, размышляя на ходу, куда исчезли ее странные белокурые любовники с ангельской внешностью.

На газоне возле дома бродили пьяные голые люди, но никого из них Сара не знала. Обойдя вокруг виллы, она устало опустилась на скамейку и, обхватив руками плечи, уставилась в темноту. На нее навалились усталость и отчаяние, голова у Нее раскалывалась, ей хотелось поскорее вернуться домой. А еще лучше — в милую Англию, где все вокруг знакомое и родное. Эти каникулы обернулись для нее настоящим адом, вдобавок куда-то запропастился Гай. И где только его черти носят? Сара заплакала.

Своего мужа она увидела только на рассвете, очнувшись от тяжелого сна. Абсолютно пьяный, Гай брел со стороны океана, позвякивая цепями, висящими у него на руках и ногах. Сара окликнула его, он с трудом подошел к ней и, плюхнувшись на скамейку, воскликнул:

— Привет, малышка! Хорошо повеселилась?

— Лучше не бывает! — огрызнулась Сара. — Меня обокрали: стащили всю мою наличность и золотую кредитную карту.

— Проклятие! — мигом протрезвев, воскликнул Гай. — Ты кого-нибудь подозреваешь?

Сара сжала губы и кивнула.

— Они наверняка давно отсюда смылись. Куда мне позвонить, чтобы карту заблокировали?

— Не знаю! — развел руками Гай. — По-моему, нужно взять такси и вернуться на нашу виллу. Там все и решим. Кажется, у меня где-то есть все необходимые данные.

Такси они ждали молча, погрузившись в собственные мысли. Вид у Гая был изрядно истерзанный, но довольный. Сара же кипела от злости, проклиная и свалившихся на нее с неба аферистов с ангельскими лицами, и самое себя за наивность и глупость. Эти белокурые бестии сейчас наверняка покатывались со смеху, вспоминая, как ловко они ее провели, а она ничего не могла с этим поделать, поскольку даже не знала их имен.

— Послушай, Гай! — наконец глухо промолвила Сара, глядя в песок. — Мне здесь все осточертело, я хочу домой, в Англию. Ты можешь купить мне авиабилет по своей кредитной карте?

— Да, конечно, но…

— Я говорю серьезно! Мне бы хотелось улететь отсюда первым же завтрашним рейсом. Если хочешь, ты можешь здесь остаться. Все равно эта вилла забронирована за нами еще на две недели. Мне кажется, что ты вполне всем доволен, не так ли?

В ее голосе ощущалась горечь.

— Ладно, — пожав плечами, сказал Гай, — я останусь, раз тебе этого хочется.

Сара поморщилась и добавила:

— И разберись, пожалуйста, с банком сам, я дьявольски устала.

Она не проронила больше ни слова до самого дома. И спать улеглась на диване в маленькой гостиной.

Их лондонская квартира, еще недавно считавшаяся их семейным гнездышком, теперь казалась Саре чужой и незнакомой. Уронив чемоданы на пол прихожей, она прошла в жилую комнату, села в кресло и задумалась о своей дальнейшей жизни. Нужно было сосредоточиться и принять какое-то решение, но после долгого воздушного путешествия в голове Сары образовалась каша из обрывочных воспоминаний и странных ассоциаций. Стоявшая на столике дешевая ваза напоминала ей о кончине тетушки Джоанны, подарившей ей эту милую безделицу к свадьбе. А купленные по случаю за гроши потертый ковер и облезлый диван навели ее на мысль об их с Гаем предстоящем разводе: увы, эти вещи, принадлежавшие раньше супругам, собиравшимся развестись, не принесли счастья и своим новым хозяевам.

— Просто мистика какая-то! — в сердцах воскликнула Сара и стала прослушивать записи на телефонном автоответчике. Несколько раз им звонила мать Гая, выражавшая свое недоумение в связи с внезапным исчезновением сына. Голос свекрови вызвал у Сары нервную дрожь. Она выключила аппарат и разрыдалась.

Выплакав всю скопившуюся в ней досаду, Сара задремала, а проснувшись, отправилась на машине в ближайший супермаркет за продуктами. Возле кассы она случайно встретила свою старинную подругу с корзинкой, набитой свертками и пакетами.

— Привет, Сара! — обрадованно воскликнула Дженни. — Сколько лет, сколько зим! Как дела? Судя по твоему бронзовому загару, ты преуспеваешь. Где отдыхала? Рассказывай!

— Я загорела в солярии, — солгала Сара, не испытывая ни малейшего желания посвящать подружку, с которой они не виделись сто лет, в свою частную жизнь.

— В солярии? — с сомнением спросила Дженни. — Это не в твоем стиле! Кстати, ты была на новой выставке в картинной галерее Хейварда? Нет? Разве ты больше не интересуешься современной живописью? А ведь когда-то, помнится, ты брала уроки рисунка в художественной студии. Ой, мне нужно бежать, скоро Саймон вернется из школы домой. Пока!

Сара проводила грустным взглядом ее располневшую фигуру и вновь впала в ипохондрию. Знай Дженни, что ей выпал главный выигрыш в лотерее, она вряд ли бы разговаривала с ней по-свойски. Люди завистливы! Сара чувствовала себя так, словно бы она очутилась в преддверии ада, жизнь без общения со старыми знакомыми становилась невыносимой. Пора было разорвать этот заколдованный круг и выйти из тупика, в котором она оказалась по воле злого рока.

По пути домой она вспомнила об упомянутой Дженни новой экспозиции и решила взглянуть на нее. Гай считал все современное искусство бредом сумасшедших, и после свадьбы Сара как-то незаметно для самой себя потеряла к живописи интерес. Но теперь, испытывая острую потребность в глотке свежего воздуха, Сара интуитивно потянулась к искусству. Выставленные работы были выполнены главным образом молодыми художниками, выпускниками колледжа, но несколько картин принадлежали кисти известных мастеров — Кристофоро Ламбини, который недавно перебрался из Италии в Челси, и Свена Харалдсена, за творчеством которого Сара уже давно наблюдала.

Она любовалась его акварельным рисунком фьорда, когда в зал вошла молодая очаровательная брюнетка с длинной косой и в лиловом свободном платье с широким поясом, какие любят надевать художники. Она улыбнулась Саре, словно старой знакомой, и, подойдя к ней, спросила:

— Интересуетесь творчеством Свена?

— Да. Он мой любимый художник из славной когорты новаторов восьмидесятых годов, — ответила Сара.

— Вы, как я вижу, заглянули сюда случайно, — сказала брюнетка, кивнув на пакеты в руках Сары.

— Я узнала об этой выставке лишь десять минут назад от своей школьной подруги. Экспозиция мне понравилась, она организована с большим вкусом, — сказала Сара. — Я бы с удовольствием купила несколько картин.

— В самом деле? Тогда позвольте представиться: меня зовут Эмилия, я организатор этой выставки, — с улыбкой сообщила ее новая знакомая. — Давайте встретимся здесь как-нибудь еще раз часиков в семь вечера и спокойно поболтаем за бокалом вина. Я покажу вам картины из запасников и новые каталоги.

— Прекрасно! Я буду рада снова увидеться с вами, Эмилия! — обрадованно воскликнула Сара. — Я бы купила две картины прямо сейчас — вот эту акварель Свена и вон тот холст Мойры Стефанс.

— Они обойдутся вам в семь тысяч фунтов, — сказала Эмилия. — Вы уверены, что можете позволить себе такое удовольствие?

Сара подавила чуть было не вырвавшийся у нее смешок и молча кивнула. Эмилия просияла и, выписав чек, добавила:

— В пятницу мы устраиваем аукцион. Надеюсь, что вы придете. Начинающие художники нуждаются в поддержке меценатов. Ваша покупка — щедрый вклад в развитие современного искусства в Англии.

Сара покраснела, преисполнившись гордостью за свой мудрый и благородный поступок. Ей было приятно потратить деньги не только на собственное удовольствие, но и на какое-то благородное дело. Эмилия произвела на нее благоприятное впечатление, с такой милой женщиной можно было наладить деловое сотрудничество и даже организовать совместное предприятие. Под влиянием нахлынувших на нее радостных эмоций и родившихся в ее голове планов Сара купила еще пять картин и, очень довольная, покинула галерею.

Вернувшись домой, она первым делом позвонила Джону Маршу, своему бывшему начальнику, и договорилась с ним встретиться на следующее утро. Начиная новую жизнь, Сара хотела как можно скорее покончить с прошлым, чтобы не отвлекаться на бюрократические формальности в ходе своей будущей творческой деятельности.

На встречу с Джоном Маршем Сара надела новое светло-голубое платье. Увидев ее в нем, босс просиял и воскликнул:

— Вы, как всегда, выглядите очаровательно, Сара! Когда выходите на работу? Без вас здесь все встало.

Сара сделала глубокий вдох и деловым тоном промолвила:

— Боюсь, что вам придется впредь обходиться без меня, Джон. Я намерена уволиться с работы.

— Что? Нет, вы пошутили! Без вас мне не обойтись! Что случилось? — воскликнул начальник, изменившись в лице.

Ответ Сара продумала заранее и без запинки выпалила, что переутомилась и ей нужно пересмотреть свою жизнь, возможно, заняться чем-то другим, например искусством.

— Я понимаю, что у нас вы не могли бы осуществить свои амбициозные планы, — удрученно пробормотал Джон. — Вы очень талантливы, Сара! Что ж, раз так, то позвольте мне пригласить вас на прощальный ужин.

Они условились встретиться в семь вечера в офисе. Сара решила надеть что-то легкое, воздушное, но одновременно и не слишком провокационное и остановила свой выбор на светлом платье с цветочным орнаментом. С Джонам они снова увиделись, когда он выходил из кабинета, одетый в синий блейзер, серые брюки и голубую сорочку.

— Моя машина припаркована за углом здания, — будничным тоном промолвил он, запирая дверь. — Вы приехали на такси?

— Нет, на метро, а потом прогулялась: сегодня такая чудесная погода, — сказала Сара.

— Вот видите, как удобно мы расположены, — заметил босс. — Всего в пяти минутах ходьбы от станции метро. Вдобавок я собираюсь ввести гибкий график работы. Мне кажется, вам следует пересмотреть свое решение.

— Джон, если вы собираетесь весь вечер разговаривать со мной в таком духе, то я немедленно вернусь домой, — сказала с улыбкой Сара.

— Хорошо, я исправлюсь! — пообещал он. — Пошли!

Саре всегда нравилось общество Джона, а сегодня, когда она уже не чувствовала себя его подчиненной, можно было позволить себе относиться к нему как к привлекательному мужчине и даже, возможно, нарушить собственную клятву не вступать с ним в интимные отношения. Он повез ее к себе домой на своем спортивном автомобиле через деловую часть города и потом вдоль Темзы. В последний раз Сара каталась на спортивной машине с Карлом в Малибу, и поэтому в ее сердце закралось тревожное предчувствие. Однако пока они добирались до шикарной двухэтажной квартиры Джона, Сара слегка успокоилась.

— Я угощу вас блюдами индонезийской кухни собственного приготовления, — пообещал ей Джон, останавливая машину напротив парадной лестницы. — Вам понравится. Если, разумеется, вы не передумали входить в логово льва, — с лукавой усмешкой добавил он. — Но учтите, Сара: если откажетесь подарить мне этот вечер, я заставлю вас отработать предусмотренный законом срок.

— Это шантаж! — вскричала Сара.

— Хорошо, тогда отнеситесь к моему приглашению иначе: считайте, что я прошу вас оценить мои кулинарные способности.

— Ну, если только кулинарные, — смилостивилась Сара, лукаво прищурившись, и вышла из машины, убеждая себя, что удержит ситуацию под контролем, если не опьянеет.

Жилище Джона было обставлено и декорировано с большим вкусом. Сара села в кресло, обитое темно-зеленой тканью в мелкий цветочек, и скользнула взглядом по развешанным на стенах картинам и рисункам. Джон включил легкую джазовую музыку и спросил, что ей хотелось бы выпить. Сара попросила бокал апельсинового сока со льдом. Джон принес ей на подносе наполненный до краев высокий бокал и снова ушел на кухню разогревать приготовленные им заранее блюда: куриные грудки в ореховом соусе, приправленные кориандром, и тушеные овощи с восточными приправами. На десерт он подал домашнее мороженое с кокосовой стружкой и шербет из манго. Сара чувствовала себя на седьмом небе. Легкое ароматное белое вино, которое они пили во время ужина, вскружился ей голову. Сара потеряла бдительность и согласилась выпить с крепким кофе по-турецки рюмочку французского коньяку.

Джон поставил пластинку с записью чувственных блюзов. Сара совсем расслабилась, глаза ее осоловели. Тем не менее она насторожилась, когда Джон завел какой-то странный разговор.

— Мне здесь нравится, — промолвил он, сделав глоток из своего бокала. — Но хочется пожить более шикарно где-нибудь поближе к Ричмонд-парку. Согласитесь, что старинные особняки ласкают взор! А какой в них интерьер! Увы, перебраться туда я смог бы, разве что выиграв главный приз национальной лотереи. Я регулярно покупаю билеты, но мне упорно не везет. А что бы сделали вы, Сара, если бы вам привалило богатство?

Ее подмывало признаться, что она уже стала миллионершей, но она не отважилась и промямлила:

— Даже не знаю…

— Но ведь вы тоже покупаете лотерейные билеты, не так ли?

— Да, иногда.

— Знаете, по-моему, заполняя таблицу своими цифрами, люди не задумываются о возможных последствиях своего поступка. Вот что бы я сделал с парой миллионов? Ну, купил бы себе новую квартиру, дорогую машину, совершил бы кругосветный круиз. А потом? Это, конечно, звучит банально, но вряд ли кому приходит в голову вложить деньги в собственный бизнес, купить акции или ферму. Что вы на это скажете?

— Я бы организовала собственную художественную галерею, — ответила Сара. — И начала бы помогать одаренным молодым художникам.

Разговор перешел на искусство, Сара опять расслабилась и позволила Джону положить руку ей на плечо, пока он показывал ей альбом эротических рисунков Пикассо. Вскоре Джон стал поглаживать ее по голове, очевидно, возбудившись после просмотра наиболее впечатляющих произведений гениального художника, таких как «Бордель», «Подсматривающий» и «Оргия».

— Любопытная трактовка, — заметил он. — Я, кажется, начинаю понимать, почему эти шедевры стоят многие миллионы долларов: пол их воздействием можно потерять голову и совершить самый абсурдный поступок.

— Именно это и называется волшебной силой искусства, — сказала Сара и, закрыв альбом, обернулась.

Джон побледнел и, наклонившись, страстно поцеловал ее в губы. Она попыталась вырваться из его объятий, но вскоре разомлела и перестала сопротивляться. Его неукротимое вожделение таинственным образом передалось ей, и вопреки предостережениям своего внутреннего голоса она решила ему отдаться. А почему бы и нет? Ведь они проработали вместе почти два года и прекрасно ладили все это время. К тому же ей больше не нужно было ни соблюдать этику деловых отношений, ни хранить верность мужу. Гаю было безразлично, с кем она спит. Сара томно вздохнула.

Джон расстегнул пуговицы на ее платье, обнажив белый кружевной бюстгальтер, и дрожащими пальцами начал гладить ее голые плечи и шею, целуя груди. Теперь, когда он убедился, что она не вырвется и не убежит, он лобзал ее нежнее. От него пахло лавандой и коньяком, и тело Сары быстро обмякло и стало податливым. Джон проскользнул в кресло и усадил ее на свои колени, бормоча, словно в бреду:

— Я чувствую себя как в раю! Если бы ты только знала, как давно я мечтаю об этом чудесном мгновении.

Она гортанно рассмеялась и погладила ладонями его по спине. Джон напрягся от прикосновения ее рук, и Сара провела пальцами по его лицу и шее, чувствуя, что она все сильнее его хочет. Наверное, она всегда его хотела, только боялась ему в этом признаться из страха потерять и мужа, и работу. Но теперь перед ней уже не было никаких преград.

Джон наконец расстегнул все пуговицы на ее платье и сунул руку ей за пазуху. Дыхание Сары участилось. Пальцы Джона начали теребить ее соски. Сара нетерпеливо расстегнула бюстгальтер и выпятила груди. Джон вытаращил глаза и, сжав ее груди обеими руками, воскликнул:

— Они даже прекраснее, чем я предполагал!

Сару обдало жаром.

Ее соски покраснели и отвердели, груди набухли. Джон принялся поочередно целовать их и лизать соски, сжимая руками ее бедра там, где кончались чулки. По телу Сары распространилось блаженство, трусики ее увлажнились от нектара ее горячего лона. Но Джон не торопился проникнуть в него, хотя давно изнемогал от похоти.

Решив слегка подстегнуть его, Сара нащупала рукой бугор в ширинке и провела по нему ладонью. Джон застонал, и Сара сильнее сжала рукой его причиндал. Ей было приятно, что этот импозантный мужчина испытывает к ней сильное сексуальное влечение, и немного жаль потерянного за два года совместной работы времени. А как, наверное, страдал бедняга Джон, когда летом она приходила в офис в мини-юбке и облегающей блузе. Какие танталовы муки он терпел, провожая ее похотливым взглядом. Ей вспомнилось, как однажды, столкнувшись с ним возле туалета, она обратила внимание на его смущенное багровое лицо. Скорее всего он был вынужден утешиться мастурбацией в кабинке, не вынеся этой изощренной пытки.

Сара стала расстегивать молнию на его брюках. Джон хрюкнул и покраснел от натуги. Наконец Сара выпустила его разъяренного дракончика на свободу и принялась совершать рукой ритмичные движения вниз и вверх, вниз и вверх. Член раздулся еще больше и задрожал так, что она прекратила свои манипуляции, опасаясь внезапной эякуляции.

— Может быть, приляжем на ковре? — хрипло спросил Джон. — Там нам будет гораздо удобнее.

Его замысел вскоре стал ей понятен: ему хотелось, чтобы они приняли позу, при которой их тела своей конфигурацией напоминали бы число 69. Сара против этого не возражала и проворно сняла трусы, желая облегчить губам и языку Джона доступ к ее сокровенному сладкому местечку. Особого энтузиазма в связи с проникновением его мужского инструмента в ее рот она не испытывала, поскольку не любила вкуса и запаха спермы. Лизнуть же несколько раз пенис она была не против, однако сосать его, рискуя задохнуться, ей не хотелось. Из-за этого они частенько ссорились с Гаем, который обожал оральный секс. Сейчас ей лишь оставалось надеяться, что Джон не станет загонять член ей в оральную полость до упора и бить головкой по гортани, норовя просунуть ее в горло.

Тем не менее ощущение солидного пениса своего босса у себя во рту доставило Саре странное удовлетворение. Член быстро разбухал и трепетал под воздействием ее губ и языка. А стоило Джону начать ритмично лизать ее срамные губы, дразня языком клитор, как Сара окончательной расслабилась и, пошире раздвинув ноги, начала усердие" сосать доверенную ей мужскую гордость. Джон оказался умелым исполнителем и обрабатывал ее половой аппарат со знанием дела.

Вскоре он дополнил свои потуги новым элементом — ввел ей в лоно палец. Соки брызнули ему в лицо, он удовлетворенно закряхтел и удвоил свои усилия. Сара почувствовала, что терпению ее приходит конец, и сладострастно застонала. Палец Джона начал двигаться внутри ее с неимоверной скоростью, она сжала его стенками влагалища и зажмурилась.

Но коварный Джон неожиданно извлек из ее бархатистого лона указательный палец, и миг ее райского блаженства отдалился, вытесненный тягостной пустотой. Сара разочарованно заскулила, и Джон стал сосать ее соски и тормошить пальцем клитор. Это слегка утешило Сару, однако помешало ей сконцентрировать свое восприятие на чем-нибудь одном. Джон снова ввел в ее расплавленное влагалище палец, и Сара охнула: теперь ее внимание вообще разделилось на три объекта — груди, клитор и стенки лона, переполненного соками и похотью.

Она подумала, что бывший босс нарочно дразнит ее, мстя таким неординарным образом за все причиненные ему страдания. А может быть, он действует так в отместку за то, что она не слишком старается сейчас? Если так, подумала Сара, тогда она продемонстрирует ему высший пилотаж. Лизнув нефритовый жезл от его основания до побагровевшего конца, Сара принялась сосать головку, зажав ствол в кулаке. Джон сладострастно заурчал и впился I ртом в ее клитор. Мускулы влагалища Сары сократились и стиснули его палец, как тиски. Она вильнула бедрами и, Выпустив изо рта член, судорожно вздохнула. Фаллос дернулся и попытался вновь проникнуть в ее оральную полость. Сара зажала его в кулаке, не допустив прорыва, и возобновила свою хитрую игру.

Джон не остался в долгу и прикусил ей зубами сосок. Саре подумалось, что то, чем они занимаются, напоминает бег с препятствиями на длинной дистанции. Ни одному из участников этого изнурительного соревнования пока не удалось перехитрить соперника и, сделав отчаянный рывок, прийти первым к финишу. Поскольку Джон уже не являлся ее начальником, она не желала уступать. Он же всячески сбивал ее с толку и не позволял ей вырваться вперед. На лбу у Сары высыпали бисерины пота, она пыжилась изо всех сил, но желанный миг облегчения никак не приходил, и ей оставалось лишь утешаться, отплачивая своему мучителю той же монетой. В этой дикой забаве они оба стремились доминировать, а в результате их первоначальная взаимная симпатия исподволь замещалась ревностью и ненавистью. Сара уже жалела, что ввязалась в эту гонку, но сойти с дистанции ей не позволяла гордость. Поэтому она вознамерилась любой ценой победить.

Интуиция подсказывала ей, однако, что сделать это будет непросто. Многоопытный Джон прекрасно знал правила игры и обладал дьявольским чутьем на все уловки соперницы. Он чувствовал, когда следует извлечь палец из лона, а когда прекратить ласкать соски. Все это неимоверно раззадоривало Сару и вселяло в нее уверенность, что оргазм ее будет невероятно мощным. Понимала она, однако, и то, что удовлетворение ее будет неполным, если она не сумеет обмануть Джона и не испытает блаженство первой. Она попыталась представить себе некий абстрактный образ сногсшибательного красавца, но это у нее не получилось.

О Боже, подумала Сара, ведь точно так же было и во время ее совокуплений с Гаем! От досады она даже прикусила головку члена Джона, и бедняга взвизгнул, пронзенный болью. Сара уставилась остекленелым взглядом на его волосатую мошонку и с горечью подумала, что фактически она мстит не Джону, злиться на которого у нее не было причин, а своему постылому муженьку, оставшемуся развлекаться в Малибу. Это он, подонок, лишил ее веры в себя, опустошил ее душу и едва не довел до фригидности. А Джон стал козлом отпущения. Как только на Сару снизошло это озарение, ей сразу же полегчало. Теперь во рту у нее, как и прежде, находился ненавистный стручок Гая, слюнявя который она всегда прибегала к стандартному набору уловок. Ей оставалось лишь проделать несколько своих коронных приемов.

Сара начала поводить бедрами, плотнее прижимаясь промежностью ко рту Джона, и вскоре почувствовала, что стремительно впадает в экстаз.

Оргазм превзошел по своей силе и продолжительности все ее ожидания: снова и снова ее тело содрогалось от неописуемого удовольствия, а перед глазами возникали оранжевые круги. По телу ее бежал слабый электрический ток, живот дрожал, а разбухшие груди стали словно огненные. Блаженно зажмурившись, Сара пронзительно завизжала, а потом утробно завыла, чем повергла Джона в шок.

Его мокрый подрагивающий пенис выпал у Сары изо рта и уныло поник. Но он ее уже совершенно не интересовал. Придя в себя, она стала поспешно натягивать трусы. Огорошенный таким ее поведением, Джон удивленно спросил:

— В чем дело, милая?

Сара молча надела бюстгальтер и, вскочив на ноги, стремительно напялила платье и туфли.

— Все было очень мило, спасибо за гостеприимство! — скороговоркой выпалила она.

— Что? — Джон сел и, вытаращив на нее красные глаза, спросил: — Куда ты торопишься?

— Извини, мне нужно идти, — ответила Сара и направилась к выходу, продолжая напоминать себе, что на полу сидит голый Гай, осточертевший ей муженек, а не милашка Джон. Конечно, было нечестно вымещать на нем злость, но кто сказал, что в жизни все делается исключительно из благородных побуждений? И, повинуясь взбунтовавшемуся в ней духу феминизма, Сара решительно покинула квартиру Джона, хлопнув на прощание входной дверью, чтобы заглушить несшиеся ей вслед вопли негодования и протеста.

Ночь, опустившаяся на город, не сулила Саре ничего хорошего, и она ускорила шаг, надеясь, что метро еще работает. К счастью, ей повезло — она успела на последний поезд и, очутившись в вагоне, наконец перевела дух. Ей вдруг стало жаль ни в чем не повинного Джона, она улыбнулась и подумала, что нужно будет послать ему букет цветов и записку с извинениями за свой поступок. Она живо представила, как бедняга сейчас мастурбирует в припадке отчаяния, и решила, что так ему и надо, впредь будет знать, как домогаться сотрудниц, используя свое служебное положение! Уж не превращается ли она в мужененавистницу? Впрочем, в ее нынешнем положении это было оправданно: ведь через несколько дней должен вернуться домой Гай. Подумав о предстоящем разводе, Сара нахмурилась и закусила губу.

Гай не хотел идти на перемирие, он упорно обвинял Сару во всех их бедах и выгораживал своих родственников.

— Скажи им хотя бы, что нам не помешало бы дать им еще денег! — в сердцах воскликнула она. — К тому же они говорят гадости друг о друге. Твои родственники истрепали мне все нервы!

— Почаще принимай холодный душ, — посоветовал ей муж. — И не дерзи Марку и Пенни! Они этого не заслужили.

После таких слов о встрече с его мамочкой не могло быть и речи. Сара сказала, что идет проведать свою школьную подругу, и на весь день ушла из дома. С Анной Кингсли они никогда не ладили, эта сварливая дама считала, что ни одна женщина в мире не достойна ее старшего сыночка. Сара удивлялась, как она вообще позволила Гаю жениться. Поэтому сейчас, когда их с Гаем отношения переживали далеко не лучший период, Сара предпочла держаться от этой вредной старухи подальше.

Утешение она искала в мире искусства и частенько навешала Эмилию. Однажды та спросила:

— А почему бы вам самой не заняться живописью всерьез?

— Не думаю, что я обладаю большим художественным талантом, — призналась Сара.

— Но ведь раньше вы увлекались рисованием, не правда ли? Теперь у вас появилось много свободного времени. Купите холст и краски и дерзайте!

Сара не придала этим словам значения, но как-то раз, проходя мимо специализированного магазина, она увидела в его витрине разнообразные художественные принадлежности и, зайдя в салон, вышла из него с двумя пакетами, наполненными красками, кистями и блокнотами. Для начала Сара решила рисовать только акварелью, уединившись в каком-нибудь живописном уголке природы.

В пятницу вечером она предупредила Гая, что завтра уедет на машине на весь день на пленэр. Он отнесся к ее словам равнодушно. И в субботу утром она отправилась в путь в подавленном настроении. Ей было обидно, что муж не проявляет интереса к ее увлечению искусством. А ведь мог бы хоть для приличия притвориться, негодяй, что он рад тому, что она наконец-то нашла себе занятие по душе!

Сара выехала спозаранок, и рассвет застал ее уже за пределами мрачного Лондона, среди живописных просторов Суррея. Глядя на окружающие ее бескрайние поля, она повеселела, предвкушая долгожданную встречу с дикой природой и успешный старт своей творческой деятельности.

Однако не успела она выйти из автомобиля в местечке Бокс-Хилл, как небеса разверзлись и хлынул ливень. Сара сделала пару набросков, укрывшись от дождя в машине, однако это не принесло ей полного удовлетворения. Очень раздосадованная, она поехала обратно в Лондон.

Дом встретил ее таинственной тишиной. Сара даже сначала подумала, что Гай куда-то ушел. Но его плащ и зонт оказались на своем обычном месте. Обескураженная этим обстоятельством, она обошла комнаты на первом этаже и, не обнаружив там своего супруга, решила, что Гай спит в спальне наверху. Раздевшись, Сара поднялась по лестнице и замерла на площадке, услышав доносящиеся из их опочивальни необычные звуки. Может быть, Гай смотрит телевизор? Повинуясь инстинкту, Сара подкралась на цыпочках к двери и тихонько отворила ее.

Все ее худшие опасения подтвердились, едва лишь она посмотрела в шелку. В комнате царил полумрак, зажженной осталась только настольная лампа с красным абажуром. В ее тусклом кроваво-красном свете Сара увидела Гад и незнакомку, исполняющую какой-то загадочный ритуал. Гай явно не предполагал, что жена так скоро вернется с пленэра. В данный момент он стоял на коленях голым, с черной шелковой повязкой на глазах и в Кожаных наручниках. Его физиономия была искажена чувственной гримасой, а пенис эректирован.

Незнакомка была одета в черный кожаный корсет с глубоким вырезом на груди и высоким на бедрах. Ее мясистые ноги были обтянуты сетчатыми чулками и обуты в модные туфли на шпильках. Шелковистые черные волосы рассыпались по ее дебелым плечам. Ее лицо с пухлыми чувственными губами, намазанными красной помадой, и сильно насурьмленными темными бровями вразлет поражало своей демонической красотой. В черных проницательных глазах плясали лукавые искорки. В одной руке эта дьяволица во плоти сжимала плетку, другую она уперла в свой крутой бок.

Внезапно незнакомка быстро пошла к двери и, распахнув ее, улыбнулась и широким взмахом руки пригласила оцепеневшую Сару пройти в спальню. Загипнотизированная ее обликом и взглядом, Сара подчинилась. Женщина взмахнула плеткой и огрела ею Гая по спине. Тот взвизгнул и блаженно улыбнулся.

Госпожа толкнула его в спину — он встал на четвереньки, оттопырив зад, и повелительница шлепнула его ладонью в сетчатой черной перчатке по левой ягодице. Она вела себя совершенно бесцеремонно, по-хозяйски, не смущаясь Сары, очевидно, полагая, что имеет на это полное право.

Сара затаила дыхание.

Странная дама вновь огрела Гая плеткой. Он зарычал, и член его возмущенно вздрогнул. Незнакомка вскинула одну бровь и, хитро улыбнувшись Саре, протянула ей плетку. Сара в испуге отшатнулась. Незнакомка пожала плечами и, обойдя вокруг Гая, еще сильнее хлестнула его плеткой по заднице. Он удовлетворенно крякнул.

Сара почувствовала, как увлажняются и набухают ее половые губы и стремительно учащается пульс. Щеки ее стали пунцовыми, а соски и клитор встали торчком. Уверенные действия незнакомки завораживали Сару и вызывали бурление в ее крови. В экзекуции, устроенной черноволосой госпожой, было нечто мистическое. Саре казалось, что незнакомка — это ее воплощенное альтер эго, наказывающее Гая за то, что он загубил их брак. Не решаясь взять плетку в руку, Сара, однако, не без злорадства наблюдала за решительными действиями полуголой брюнетки. Ей было приятно смотреть, как Гай вздрагивает от ударов и извивается, словно червяк, насаженный на рыболовный крючок.

Ей было абсолютно безразлично, была ли незнакомка профессиональной исполнительницей такого рода фокусов или же его новой любовницей. Сейчас она словно бы исполняла волю Сары и потому была для нее почти как родная. То, что сам Гай оставался в неведении о присутствии Сары при его экзекуции, придавало всему происходящему особую прелесть. Сара села на ковер и, привалившись спиной к стене, стала ждать, что произойдет дальше.

Госпожа окинула своего раба презрительным взглядом и хриплым грудным голосом промолвила:

— Ты жалок и омерзителен. А твой вонючий стручок следовало бы хорошенько проучить за его дерзкое поведение. Посмотри на него, он вот-вот лопнет от самодовольства! Но вразумлять его бесполезно, остается придумать, как его наказать.

Она наклонилась и, взяв что-то из раскрытой сумки, стоявшей на полу, подошла к Гаю. Приглядевшись к странному предмету в ее руке, Сара поняла, что это своеобразная кожаная затычка. Женщина раздвинула в стороны ягодицы Гая большим и указательным пальцами и с силой вогнала в анус кляп. От столь бесцеремонного обращения с его задним проходом Гай взревел, а его причиндал с перепугу упал, вмиг утратив кураж. Госпожа самодовольно улыбнулась, покосилась на Сару и снова занялась своим рабом.

Саре не хотелось верить, что этот гнусный мазохист — ее законный супруг, с которым она прожила несколько лет и недавно разделила многомиллионный приз. Он стал ей абсолютно чужим и вызывал у нее отвращение. И эта мразь еще смела глумиться над ней, своей женой, всячески ее унижать и оскорблять, ни в грош не ставя все ее отчаянные попытки сохранить их зыбкий брачный союз!

Он еще имел наглость заявить, что жаждет полной сексуальной свободы! Ему, видите ли, потребовались новые острые впечатления! Он узурпировал право вступать в половую связь с любой приглянувшейся ему вертихвосткой. И не успела она, его наивная жена, выйти из дома, как он приволок туда какую-то распутницу. Но теперь справедливость восторжествовала, он получит сполна за все свои прегрешения. Сара облизнула пересохшие губы.

— Подонок! — рычала незнакомка, озвучивая всю скопившуюся в душе Сары ненависть к Гаю. — Ты недостоин даже пыли на моих туфлях! Но я сжалюсь над тобой, убожеством, и позволю тебе лизнуть их разок-другой. Высуни свой поганый язык!

Гай исполнил ее приказ, и Сара едва не прыснула со смеху, глядя на него: настолько нелепо выглядел сейчас этот червяк, стоящий на четвереньках с завязанными глазами и с кожаной затычкой в заднице, и вдобавок с высунутым языком. Его повелительница с самым серьезным видом сунула ему под нос свою туфлю и приказала:

— Лижи!

С собачьей покорностью Гай облизал до блеска черный кожаный мысок и стал сосать каблук, смахивающий на фаллоимитатор.

— Ты плохо стараешься, негодяй! — вскричала госпожа и, размахнувшись, огрела его по заднице плеткой.

Гай застонал, чем привел Сару в еще больший восторг. Она уже сожалела, что отказалась от участия в экзекуции. Ей все труднее было оставаться пассивной наблюдательницей, ибо каждая клеточка ее тела взывала к отмщению. Этот ничтожный изменник, докатившийся до невиданного унижения, заслуживал самой суровой кары.

Между тем началось второе действие этого забавного и поучительного представления. Незнакомка сказала:

— Как я вижу, ты уже разогрелся и готов к тому, чтобы полизать и пососать что-нибудь еще. Только имей в виду, недоносок; если ты не удовлетворишь меня, то снова отведаешь плетки. Ты понял?

Гай кивнул. Женщина подошла к Саре и шепотом спросила:

— Хочешь поучаствовать?

Сара машинально кивнула, не в силах совладать с возбуждением.

— Тогда сними трусики! — приказала незнакомка.

Сара поспешно стянула влажные трусы, чувствуя, как обрадованно затрепетал ее клитор, и, следуя выразительным жестам и мимике госпожи, от которой с каждой минутой все сильнее воняло потом и дешевыми духами, не говоря уже о тошнотворном аромате ее женского секрета, приблизилась к Гаю и, раздвинув ноги, выпятила низ живота. Незнакомка встала за спиной Сары и громко произнесла:

— Хорошо. А теперь начинай ублажать меня, негодник! И продолжай лизать и обсасывать мое медовое местечко, пока я не получу удовлетворение. И не забывай о том, что тебя ждет, если ты не проявишь должного рвения. Начинай!

Сара еще шире расставила ноги, и Гай лизнул темную расселину между ее половыми губами. По спине Сары пробежала дрожь. Если раньше Гай делал то же самое без всякого удовольствия, лишь для того, чтобы облегчить введение в лоно своего пениса, то сейчас он даже трясся от нетерпения, как голодный кот, дорвавшийся до блюдца со сливками. Сам его жалкий вид способствовал возбуждению Сары, а мысль о том, что мужа накажут, если он начнет манкировать своими обязанностями, приводила ее в экстаз.

Клитор высунулся из своего убежища и уткнулся Гаю в нос. Гай понюхал его и лизнул. По телу Сары пробежал электрический ток, вожделение ее стало стремительно нарастать, в ушах зашумело от взбурлившей в жилах крови, а перед глазами все завертелось. Шумно втягивая полуоткрытым ртом и ноздрями воздух, Сара нетерпеливо повела бедрами.

Гай принялся прилежно облизывать ее промежность, просовывая язык в складки срамных губ, нащупал там самую чувствительную точку и сконцентрировал на ней все свои усилия. Сара с трудом держалась на ногах, ее покачивало от удовольствия. Незнакомка поддержала ее, подхватив под мышками своими сильными руками, и сжала ее груди. Сара завизжала. Ее соски встали торчком и отвердели, соки хлынули по бедрам, и ей вдруг стало душно.

Незнакомка стала покрывать ее спину и плечи поцелуями, видимо, тоже очень довольная всем происходящим. Сара закинула голову, теряя сознание от охватившего ее блаженства, и замерла в предвкушении оргазма. Ждать его ей пришлось недолго. Едва лишь Гай начал сосать ее клитор, как Сару пронзила ослепительная молния. Она ахнула и с громким воплем мартовской кошки привалилась спиной к незнакомке.

— Продолжай, ничтожество! — приказала Гаю эта суровая дама, и он удвоил свои усилия. Одновременно женщина стала теребить Саре соски. И новый шквал оргазма обрушился на нее, вызвав спазм в промежности. Незнакомка отвела ее от Гая и, пристально посмотрев в глаза, приказала: — А теперь быстро уходи! Сейчас я сниму с него повязку.

Сара почувствовала, что больше не желает не только видеть Гая, но и оставаться с ним в одной квартире, дышать одним воздухом. Он стал ей противен, несмотря на удовольствие, которое она получила обманным путем. Пора было положить конец этой затянувшейся мелодраме и навсегда порвать с опостылевшим презренным мужем.

Она взяла кошелек, в котором лежала ее новая золотая кредитная карта, подхватила плащ и зонтик и, выскользнув в дверь, тихонько закрыла ее за собой. Впервые в жизни Сара почувствовала себя по-настоящему свободной. Она вольна была идти куда ей вздумается и делать что угодно. Она села за руль автомобиля и поехала по знакомым лондонским улочкам, заполненным ее соотечественниками, возвращающимися с покупками домой после субботнего похода по магазинам.

Внезапно перед ее мысленным взором возникли зеленые поля и лесистые холмы Ирландии. Ей довелось проводить каникулы в графстве Керри, когда она была еще подростком, и в тот раз она дала себе слово, что когда-нибудь обязательно вернется в эти сказочные места. Так почему бы ей не осуществить свое сокровенное желание сейчас?

В этот час туристические агентства еще работали, и Сара успела заказать билет на паром на следующий день — все билеты на самолет были распроданы на неделю вперед.

Сотрудница агентства заверила ее, что в это время года никаких затруднений с арендой домика в Ирландии у нее не возникнет. Ее слова звучали в ушах Сары словно божественная музыка. Она решила купить необходимую одежду и туалетные принадлежности, добраться на машине до Уэльса, переночевать в Холихеде, а на рассвете отбыть на пароме в Ирландию.

Этот чудесный край показался Саре на этот раз еще более красивым: изумрудная листва деревьев радовала ее взор, а изумительно чистый воздух освежал и будоражил ее чувства. Даже капли дождя казались Саре ласковыми и нежными, как детский поцелуй. Она решила переночевать в деревушке под названием Килморан. Хозяйка, миссис Мерфи, оказалась очень гостеприимной и любезной женщиной. Она угостила Сару чаем и отвела ей лучшую комнату.

За время своего дневного путешествия по Ирландии Сара укрепилась в своем решении остаться в этой волшебной стране на продолжительный срок. Ей требовался основательный отдых, чтобы зализать раны и оживить свой дух. К счастью, ее кисти и краски находились в машине, так что ей было чем заняться здесь. Однако сначала ей следовало арендовать в каком-нибудь укромном уголке отдельный домик, так как проживание в гостиницах не способствовало обретению душевного покоя и творческого вдохновения.

На следующее утро Сара поехала дальше на запад, чувствуя себя школьницей, вступающей в самостоятельную жизнь. Наконец ей стали попадаться знакомые ориентиры — озеро, в котором она когда-то ловила рыбу на удочку, холм, на который она поднималась, извилистая дорога, ведущая в деревню. И старая кузница, и магазин, где Сара покупала мороженое, были на своих прежних местах. Она направилась прямиком в местное квартирное бюро и поинтересовалась, сдаются ли здесь в аренду дома.

— Советую вам обратиться к Педди Макгуайру, — порекомендовал ей агент. — Он живет неподалеку, если хотите, мой сын покажет вам туда дорогу. Выпейте пока чашечку чаю, а я схожу его поищу. Это не займет более десяти минут.

Сара согласилась подождать, и вскоре появился долговязый подросток с обаятельной улыбкой по имени Шон. Сопроводив Сару до жилища Педди, которое представляло собой обветшавший деревянный дом, юноша постучал палкой в дверь и, как только жена Педди вышла на крыльцо, поспешил уйти, даже не взяв у Сары денег за свои труды.

— Шон — славный малый, — сказала миссис Макгуайр, проводив юношу одобрительным взглядом. — Чем я могу быть вам полезна, мадам? Желаете арендовать отдельный домик? Что ж, пожалуйста, я беру не дорого. На какой срок вы хотите его снять?

— На месяц для начала, — ответила Сара.

— Проходите в дом, обсудим все за чашкой чаю! Сейчас ведь не сезон, все коттеджи пустуют, сможете сами сделать свой выбор. А что это вам вздумалось взять отпуск в октябре, если не секрет?

— Я художница, хочу поработать здесь в тиши, — ответила Сара. — К тому же я давно не отдыхала.

— Художница? — Миссис Макгуайр всплеснула руками. — Правда? Как это мило!

— Скажите, а паб в вашей деревне есть? — спросила Сара, сев за стол. — Боюсь, что мне скоро надоест одиночество.

— Есть, и совсем неподалеку от коттеджей, — ответила хозяйка, наливая ей в чашку чаю. — Мой муж частенько наведывается туда. По субботам там собирается много народу. Не волнуйтесь, скучать вы здесь не будете. Угощайтесь печеньем!

Домики, которые она сдавала в аренду туристам, когда-то служили жилищем наемным рабочим и членам их семей. Стены, побеленные известью, были украшены снимками здешних видов и достопримечательностей, на окнах висели льняные занавески, гармонирующие с расшитыми ирландскими покрывалами и кружевными салфеточками, пол был устлан грубошерстными дорожками и ковриками. В маленькой кухне имелось все необходимое для приготовления пищи, спальня выглядела весьма уютной, а ванная комната — вполне комфортной. И сам домик, и обстановка Сару устраивали, и она даже не стала осматривать два других коттеджа.

— Мне нравится вид на горы, открывающийся из окон спальни, — объяснила она хозяйке свое решение. — И этот чудесный старинный камин.

— Что ж, тогда будем считать, что мы договорились, — сказала миссис Макгуайр. — По утрам мой старший сын будет доставлять вам свежие яйца, молоко, хлеб и масло. Другие съестные припасы вы найдете в буфете на кухне. С вашего позволения, я сейчас же включу электрическое отопление. Если вам понадобится что-то еще, дайте мне знать.

— Благодарю вас, миссис Макгуайр, вы очень любезны, — сказала Сара. — Вот вам двадцать фунтов в качестве задатка.

Получив деньги, хозяйка тотчас же перестала суетиться и ушла.

Утомленная путешествием и болтовней домовладелицы, Сара облегченно вздохнула и пошла в ванную подогревать воду с помощью колонки фирмы «Аскот» времен Второй мировой войны. Спустя полчаса в дверь коттеджа постучался застенчивый мальчик, держащий в руке плетеную корзиночку, накрытую клетчатой салфеткой. Сара почувствовала себя так, словно бы она перенеслась в прошлый век.

Знай эти милые простые ирландцы, что в этой халупе поселилась миллионерша, они сочли бы ее сумасшедшей. Но Сара была всем очень довольна, поскольку твердо знала, что для обретения душевного покоя ей требуются тишина и безыскусственная простота.

Пять дней кряду она прожила отшельницей: выходила рисовать местные пейзажи или же, если случался дождь, заканчивала начатые этюды дома. Старший сын миссис Макгуайр каждое утро приносил ей свежее молоко, овечий сыр, яблоки и повидло. С каждым днем чувство, что она перенеслась в другую эпоху, крепло, как, впрочем, и здоровье Сары: одиночество принесло ей подлинное умиротворение, впервые за многие годы. Она реже вспоминала Гая, и даже то, что она выиграла главный приз национальной лотереи, казалось ей фантазией, невероятным случаем, происшедшим с кем-то другим. В реальности существовали только окружающие ее лесистые горы да рокочущий вдали Атлантический океан.

В субботу утром Сара вместе с Педди Макгуайром наведалась в соседний городок и зашла там в старомодный магазинчик, чтобы купить себе ботинки и кое-какие носильные вещи. Когда она попыталась расплатиться за покупки своей золотой кредитной картой, продавщица изменилась в лице и побежала консультироваться с заведующей секцией. Очевидно, в этой части света к такой форме оплаты покупатели прибегали очень редко. Но в конце концов все утряслось, и Сара получила свои обновки завернутыми в плотную розовую бумагу и перевязанными веревочкой — в последний раз она несла в руке подобный сверток, когда была еще маленькой.

Макгуайры пригласили ее отобедать вместе с ними, однако Сара, устав от поездки, отказалась, предпочтя побыть немного одна. Но ближе к вечеру ей стало скучно. Вспомнив, что по субботам в местном трактире устраивают посиделки, она решила сходить туда, надеясь там с кем-нибудь познакомиться. В конце концов, рассудила Сара, ирландцы славятся своим гостеприимством, так что скучать ей на этой вечеринке вряд ли придется. Надев новую зеленую юбку из ирландского льна и белую, отделанную кружевами блузу, Сара обула туфли с серебряными пряжками и отправилась в таком виде в трактир.

Еще издали, шагая по грунтовой дороге к старинному строению, напоминающему амбар, она услышала звуки скрипки и бубна и, заметив напротив дома, где происходило веселье, несколько автомобилей, ускорила шаг, предчувствуя нечто необычное.

И в самом деле в помещении, служившем когда-то амбаром, собралось много народу. Люди расселись на длинных деревянных скамьях, расставленных вдоль стен, а музыканты расположились на сеновале. Как только зазвучала заунывная мелодия, исполняемая на волынке, в зале воцарилась тишина. Сара так расчувствовалась, что даже всплакнула.

Затем на середину зала вышел певец — высокий брюнет с густой гривой волос, ниспадающей на его широкие плечи, и с изумрудно-зелеными глазами. Стройный и сильный, он держался прямо, выпятив могучую грудь, обтянутую белой полотняной рубахой с открытым воротом, и широко расставив ноги в черных штанах, подпоясанных черным кожаным ремнем с пряжкой в форме змеи. Обут он был в зеленые кожаные сапожки, как у лешего из волшебных ирландских сказок.

Зачарованная внешним обликом и густым низким голосом этого удивительного человека, исполнявшего печальные песни на гэльском языке, Сара впала в транс. А когда певец пронзил ее своим демоническим взглядом, сердце ее сладостно заныло.

Допев грустную песню, экстравагантный незнакомец вдруг пустился в пляс под веселую музыку, которую заиграли музыканты. Выделывая в танце замысловатые коленца, он все время с вызовом смотрел на Сару, словно бы приглашая ее, англичанку, открыть для себя незнакомый ей мир древних кельтов. Некоторые зрители повскакали с мест и тоже начали танцевать, усердно отстукивая ритм каблуками.

Сара пришла в себя, лишь когда сидевшая рядом с ней пожилая женщина вскочила со скамейки.

— Присоединяйтесь! — улыбнувшись, воскликнула она. — Ведь все вокруг танцуют. Не бойтесь, я вам покажу основные па. Это очень просто!

Сара нерешительно встала и начала лихо стучать башмаками по деревянному полу. Вскоре она обнаружила, что этот ритмичный народный танец обладает особым гипнотическим свойством: начав танцевать, человек быстро входит в раж и не может остановиться. Симпатичный солист — певец и танцор — подмигнул Саре и многозначительно улыбнулся. Она покраснела и отвела взгляд, почувствовав необыкновенное волнение. Этот мужчина резко выделялся из толпы как своим внешним видом, так и манерами. Несомненно, это был местный ловелас, и ей следовало держаться от него подальше, чтобы не потерять свой драгоценный душевный покой и остатки разума.

Всю свою энергию Сара вложила в танец и, когда он закончился, поспешила в бар, чтобы выпить лимонаду. Пока она пила прохладный освежающий напиток, к ней подошел мистер Макгуайр.

— Рад видеть, что вам здесь понравилось, — с улыбкой промолвил он. — Я уж начал было волноваться, как бы вы не зачахли от одиночества. Ведь такой молодой и красивой женщине, как вы, Сара, не годится записываться в монашки, это вредно для здоровья. У вас в Англии устраивают в пабах такие вечеринки?

— По-моему, нет, — сказала Сара, улыбнувшись ему в ответ. — У нас в моде шумные дискотеки, а здесь я послушала настоящий концерт! Мне особенно понравился ваш певец.

— Да, наш Лайем О’Коннор — прекрасный артист! Он изучает ирландский фольклор и преподает в Дублинском университете. Короче говоря, он парень хоть куда — и даровитый, и собой видный. Я вижу, он вам приглянулся? — Макгуайр прищурился и сверкнул глазами. — Все местные женщины от него без ума.

В его тоне Сара уловила легкую иронию и восприняла его слова как предостережение. Но, возвращаясь от стойки в общий зал, она невольно высматривала в толпе высокого видного брюнета. Однако Лайем куда-то пропал, и Саре пришлось утешиться беседой с пожилой женщиной, уговорившей ее потанцевать вместе со всеми. Узнав, что Сара приехала в эту глухомань, чтобы порисовать, женщина заметила:

— Таких живописных уголков, как у нас, вы не найдете больше нигде в мире! — Ее лицо просияло от удовольствия.

Мистер Макгуайр любезно вызвался проводить Сару до ее коттеджа. Ночь выдалась темной, и она с радостью согласилась. Пока они шли, разговаривая о пустяках, по дороге, их обогнал велосипедист. Проезжая мимо Сары, он подал звуковой сигнал и помахал ей рукой. Сара догадалась, что это Лайем О’Коннор, и несколько смутилась. К счастью, ночной мрак скрыл румянец на ее щеках. Велосипедист вскоре растворился в темноте, энергично нажимая на педали.

Он вновь возник перед ее мысленным взором, когда она легла на старинную кровать с медными шариками на столбиках по углам и укуталась одеялом. Сара понимала, что думать об этом красавце опасно, но похоть победила разум, и черноволосый улыбающийся ловелас явился ей во сне…

Их встреча якобы произошла в горах, когда она что-то рисовала. Внезапно послышалось громкое ржание, напоминающее звук волынки, и на вершину холма галопом выбежала грациозная белая лошадь с развевающейся гривой. Верхом на ней сидел черноволосый кельтский воин с косматыми бровями и пронзительными зелеными глазами. Сара замерла. Заметив ее, воин помахал рукой и, подскакав к ней, ловко подхватил ее за талию и усадил на коня перед собой. Сара почувствовала, что сандалии упали с ее ног, но ничего ему не сказала, оцепенев от страха.

Воин пришпорил голыми пятками своего коня, Сара вцепилась пальцами в его гриву, и они понеслись в туманную даль так стремительно, что ветер засвистел у них в ушах. Могучий незнакомец крепко держал Сару сильной рукой за талию, прижимаясь к ней бедрами и чреслами, по горячим бокам его скакуна лился пот. Сара была не в силах ни сопротивляться своему похитителю, ни хотя бы закричать. Он что-то шептал ей на ухо на гэльском языке, и от его проникновенного голоса по спине Сары пробегала дрожь. Она ничего не понимала, но чувствовала, что он говорит ей ласковые слова. Конь долго носил их по лесистым холмам, и от этой бесконечной скачки Сара совершенно обмякла. Наконец они очутились в волшебном саду, где пели райские птицы и благоухали диковинные цветы, над которыми гудели шмели и порхали бабочки. Всадник осторожно опустил свою пленницу на зеленую мягкую траву, снял широкий пояс с гигантским мечом и лег с ней рядом. Его губы слились с ее губами в долгом сладострастном поцелуе, а тела словно бы расплавились и образовали единое целое.

Саре показалось, что она взмывает в воздух и парит над землей, преисполненная светом и радостью. Одежда таинственным образом спала с нее, воин тоже скинул с себя доспехи и заключил ее в объятия. Соски голых грудей Сары встали торчком, он начал покрывать их поцелуями. Из лона Сары ручьями хлынули соки, их дурманный аромат кружил красавцу дикарю голову и словно бы приглашал его пуститься вместе с ней в любовную пляску на лужайке…

В этот миг Сара проснулась, изнемогая от жуткого вожделения, и обнаружила, что простыня мокрая, а скомканное одеяло сползло с кровати на пол. В полумраке ей все еще чудился образ кельтского воина, очень похожего на Лайема О’Коннора, но с первыми лучами солнца, проникшими в окно, видение исчезло. Саре стало грустно, она встала, чтобы приготовить себе чаю.

Новый день быстро входил в свои права, вершина холма, на которую смотрела Сара, сидя за кухонным столом, осветилась солнечным светом. И в душе Сары вспыхнула надежда, что и в ее беспросветной жизни наконец наступит рассвет. Ей страстно захотелось испытать настоящую любовь и зажить полноценной жизнью. И она дала себе слово, что будет неустанно искать себе достойного возлюбленного и никому не отдаст его, если встретит.

За окном громко каркнула ворона. Сара встала и оделась.

Утром в понедельник она решила прогуляться до деревни и купить себе продукты. Настроение у нее было прекрасное, ноги легко несли ее по знакомой тропинке, и вскоре она уже что-то весело напевала, вторя щебетанию птичек, обклевывающих ягодки с боярышника и рябины. Сара чувствовала себя самым счастливым человеком на свете и надеялась, что наконец-то обрела душевное равновесие.

Внезапно из-за поворота на большой скорости вылетел мужчина на велосипеде. Он успел затормозить лишь в дюйме от Сары, чем поверг ее в ужас и лишил обретенного с таким трудом покоя. Она испуганно взвизгнула и, замахав руками, упала на землю. Велосипедист спешился и помог ей подняться. Сара почувствовала, что ушибла колени и обожглась крапивой, и обиженно посмотрела на виновника этого маленького дорожного происшествия. К своему удивлению, она узнала в нем Лайема О’Коннора. Виновато улыбнувшись, он воскликнул:

— Простите меня, ради Бога! Я не ожидал, что кто-то будет идти мне навстречу в столь ранний час! Мне, разумеется, не следовало нестись с такой скоростью. Еще раз прошу вас простить меня.

Сара почесала обожженный крапивой локоть и спросила, кивнув на его ржавый старенький велосипед:

— У вас есть разрешение на езду на этом драндулете?

Лайем улыбнулся и, сверкнув глазами, ответил:

— Честно говоря, нет. Этот железный конь принадлежал еще моему отцу, и я редко на нем езжу. Но сегодня я был вынужден им воспользоваться, поскольку торопился на встречу со своим приятелем Симусом О’Клером. Но ведь недаром говорят, что поспешишь — людей насмешишь. Позвольте мне оказать вам медицинскую помощь!

Сара недоуменно уставилась на него, Лайем наклонился и, сорвав несколько листиков подорожника, растер их ладонями и прилепил к ее локтям и коленям.

— А куда вы направлялись, мисс Сара Кингсли, в такое чудесное утро? — спросил он.

— Откуда вам известно, как меня зовут? — с подозрением спросила Сара.

— Мне известно о вас не только это! Например, то, что вы приехали сюда рисовать, хотя кое-кто в поселке и считает, что на самом деле вы зализываете в этой глуши свои сердечные раны. Еще я знаю, что вы живете в домике Макгуайров и встаете всегда очень рано, когда роса на траве не просохла. Вам очень нравится ирландская народная музыка, и вы даже осмелились однажды потанцевать под нее. Более того, мне достоверно известно, что вы безнадежно влюблены…

Тут у Сары замерло сердце, потому что она подумала, что ему известны даже ее сны. Но он нахально ухмыльнулся и закончил свою фразу так:

— Влюблены в эту прекрасную страну, нашу милую Ирландию.

— А вы наглец, Лайем О’Коннор! — сказала Сара, расхохотавшись.

— Так вам известно мое имя? — в свою очередь, изумился он. — Почему бы вам не составить мне на сегодняшний день компанию? К Симусу приехал в отпуск из Америки его двоюродный брат Майк. Он знает множество ирландских танцев и песен. Думаю, мы хорошо проведем время.

— Что ж, пожалуй, в магазин я схожу в другой раз, — сказала Сара. — Грех отказываться от такого предложения!

Блаженно улыбаясь, она взялась за одну рукоять велосипедного руля, он положил свою руку на другую, и они медленно пошли по дорожке в направлении дома его приятеля.

— Майк знает такие фольклорные произведения, которых я не знаю, — говорил ей Лайем своим необыкновенным голосом, от которого по коже Сары ползли мурашки. — В Америке живет много ирландцев, они бережно хранят наследие предков.

— Вы изучаете главным образом национальную музыку? — спросила Сара.

Он рассмеялся и покачал головой:

— Нет, не только. Я изучаю ирландскую культуру и в том числе фольклор. Это понятие включает в себя многое: музыку, легенды, сказки, народные костюмы. Все это неразрывно связано между собой, и пытаться разделить фольклор на части бессмысленно. Случается, что находишь текст какой-то старинной песни, а потом, спустя некоторое время, узнаешь и мелодию. Бывает, что под эту же музыку и танцуют, отбивая ритм ногами. Так что, дорогая Сара, фольклор представляет собой бесконечный волшебный лабиринт, где на каждом шагу тебя поджидает сюрприз. — Он окинул ее горделивым взглядом.

Сара почувствовала, что ее щеки пылают, а трепещущееся, словно птичка в клетке, сердце посылает ей предупредительные сигналы. Но она уже попала под обаяние этого сногсшибательного брюнета и все больше запутывалась в сетях его мужского магнетизма. Этот обаятельный и умный ирландец незаметно завел ее в такой запутанный лабиринт, что ей не оставалось ничего другого, кроме как надеяться на его добрую волю.

Это утро, проведенное в доме Шеймуса О’Клера, навсегда врезалось ей в память. Усевшись вокруг своей гостьи, все трое ирландцев говорили одновременно, то и дело угощаясь прекрасным виски. Время от времени кто-то из них начинал петь или танцевать, а чаще они пели хором. Майк немного поиграл на волынке, потом Симус подхватил эту мелодию на скрипке. Сара ровным счетом ничего не понимала из их сумбурного разговора, но была всем очень довольна.

В полдень вся компания отправилась обедать в местный паб, где друзья Лайема вскоре разговорились с другими посетителями, и Сара осталась с ним наедине за столиком в углу зала. Новые впечатления и алкоголь вскружили ей голову и развязали язык, и когда их разговор перешел на личные темы, она рассказала своему собеседнику, что несчастна в браке и собирается развестись с мужем. Разумеется, о своем выигрыше в лотерею она даже не обмолвилась. Ей почему-то было стыдно признаваться, что она богата, и захотелось немножко побыть обыкновенным человеком среднего достатка.

— Вы говорите, что забросили свои занятия живописью, когда вышли замуж? — спросил Лайем.

— Да, к сожалению. Нужно было работать, чтобы ежемесячно вносить взносы за квартиру. На первых порах мне удавалось иногда рисовать, но постепенно свободного времени у меня становилось все меньше и меньше, и мое увлечение незаметно угасло.

— Наверное, ваши родители огорчились, узнав об этом?

— Я сирота, — потупившись, ответила Сара.

— Ваши родители умерли?

Сара передернула плечами:

— Понятия не имею! Я подкидыш, мать бросила меня, когда я была еще ребенком. Я часто думаю, что она за человек…

— Вы пытались ее найти?

Сара покачала головой. Мысли о родителях всегда доставляли ей боль, особенно о маме, и Сара чувствовала, что Лайем это понимает. Ведь будь он бесчувственным сухарем, обделенным интуицией, он не смог бы так чудесно петь. Сару потянуло к нему, но она боялась, что покажется ему чересчур примитивной и будет в конце концов им отвергнута.

После обеда Сара все-таки сходила в магазин, и Лайем вызвался донести до ее домика тяжелые сумки, набитые продуктами. По дороге он сказал, что вечером ему нужно записать ноты новых мелодий, но вот завтра он готов провести вместе с ней на природе хоть целый день.

— Я покажу вам свои любимые уголки, Сара. Возьмите с собой ваши рисовальные принадлежности, а я захвачу удочку. Так мы не будем мешать друг другу.

— Чудесно! Я согласна! — обрадовалась Сара.

Когда они наконец вошли в ее дом, Лайем поставил сумки на дощатый стол, отказался от предложенного ему кофе и торопливо ушел, чем несколько удивил Сару. Может быть, он побоялся остаться с ней вдвоем? Их, несомненно, тянуло друг к другу, однако он был для нее загадкой. Что ему от нее нужно? Ведь он понимал, что мог бы легко овладеть ею сегодня же, однако решил ретироваться. Какую игру он затеял? Откроет ли он когда-нибудь ей свое сердце?

Желая отвлечься от этих мыслей, Сара попыталась нарисовать вид, открывающийся из окна кухни, но вдохновение ее покинуло. Телевизора в домике не было, но имелись книги. Она немного почитала, перекусила, приняла ванну и рано легла спать. Ей снова приснился ее кельтский воин с изумрудными глазами и длинными черными волосами. На этот раз он умчал ее в какой-то горный тоннель, из которого ей пришлось выбираться на четвереньках. В конце концов воин втолкнул ее в склеп, поросший зеленым мхом, и завалил вход камнем.

Сару охватил панический страх, она пыталась пошевелиться, но не смогла и начала задыхаться в своем саркофаге. Неожиданно тяжелая плита отошла в сторону, и в пролом хлынул яркий свет. Он исходил от того же воина, только обнаженного и с лавровым венком на голове. Его огромный эректированный пенис стоял, словно царский жезл, вызывая у Сары неукротимое желание почувствовать его внутри себя.

Воин улыбнулся и, протянув ей руку, помог выбраться из склепа, после чего отнес на руках к ложу из розовых лепестков, уложил ее на него и угостил сладким вином. Они обнялись и стали целоваться, празднуя ее победу над смертью. И вскоре его длинный член проскользнул в ее росистое лоно, словно по маслу. Двигаясь в одном ровном ритме, они достигли оргазма, наполнившего их разгоряченные тела райским наслаждением.

Проснулась Сара от яркого солнечного света и, сев на кровати, вспомнила свой странный сон. Все ее тело дрожало от перевозбуждения, покрывшись потом. Она вновь легла и стала припоминать детали этого видения, желая закрепить их в своей памяти навсегда. Может быть, на нее оказывает магическое воздействие сам этот древний край? Его необыкновенная красота исподволь наполняла ее сердце и сознание новыми впечатлениями, и вот наконец они принесли свои плоды.

Лайем подъехал к ее коттеджу, как и было условленно, ровно в десять на автомобиле модели тридцатых годов фирмы «Моррис» и посигналил рожком. Сара вышла из дома в джинсах, розовой куртке с капюшоном и с корзинкой продуктов в руке. На заднем сиденье машины стояла такая же корзина, прихваченная Лайемом. Они рассмеялись, и он сказал:

— Мы устроим чудесный пикник, а если начнется дождь, то закусим в машине.

— Я бы не сказала, что сегодня жарко, — зябко передернув плечами, заметила Сара.

День действительно выдался хоть и солнечный, но довольно прохладный.

— Мы, ирландцы, не боимся скверной погоды, — сказал Лайем. — А вот вы, англичане, неженки, и чуть что, начинаете чихать.

Сара шутливо шлепнула его ладошкой по щеке за такие слова, но он успел перехватить ее руку и, сжав запястье, пристально взглянул в глаза. Саре вдруг стало зябко под его проницательным взглядом. Ей вспомнился кельтский воин из ее снов, и она затрепетала от вожделения, ощущая всеми своими порами его мужское обаяние и магнетическую силу. Ее щеки стали пунцовыми, а перед мысленным взором возникли яркие чувственные сцены из ее видений. Пальцы Лайема жгли ее нежную кожу как раз в том месте, где пульсировала вена, и она смутилась еще сильнее, сообразив, что он понимает ее состояние. Когда Лайем ее наконец отпустил, Сара положила руки на колени и уставилась на дорогу, глядя прямо перед собой сквозь грязное ветровое стекло. Лайем включил мотор и тронул машину с места.

Некоторое время они ехали молча, напряжение в машине нарастало. По обеим сторонам от проселка мелькали колючие изгороди, заросли кустарника, какие-то деревья. Потом началось открытое пространство, и Сара стала смотреть в небо, стараясь не думать о сидящем рядом с ней мужчине и не дышать запахом его тела. Но из его мощной ауры было невозможно вырваться, она обволакивала Сару, словно кокон, и вселяла в нее новые сексуальные фантазии.

— О чем вы мечтаете, Сара? — не глядя на нее, спросил Лайем.

Застигнутая врасплох, она растерянно промямлила:

— Как вас понимать? Сейчас или вообще?

— Очень просто. В моем вопросе нет никакого подвоха, — улыбнувшись, сказал Лайем. — Ведь у каждого человека есть сокровенные мысли и мечты. Так поделитесь же ими со мной!

Сара хотела сказать, что мечтает найти идеального возлюбленного, мужчину, которому она могла бы полностью доверять, зная, что он ее не предаст. Но вместо этого она сказала, что мечтает разыскать свою маму.

Лайем тяжело вздохнул и, выдержав тактичную паузу, задумчиво произнес:

— По-моему, это вполне возможно в наше время. Вы уже предпринимали какие-то шаги в этом направлении?

— Еще нет, — покачала головой Сара.

— Что ж, я желаю вам успеха в этой миссии!

— А какая ваша заветная мечта? — спросила Сара.

— Я мечтаю учредить школу, — ответил Лайем.

— Школу? Хотите стать учителем? Но ведь вы и так преподаете в университете, не так ли?

Он улыбнулся, обнажив жемчужно-белые ровные зубы, и пояснил:

— Я говорю о школе, где будут изучать ирландский фольклор, с большой библиотекой и музеем произведений народного искусства. Вы меня понимаете?

— Это очень благородно и увлекательно, — сказала Сара.

— Однако вряд ли мне в отличие от вас удастся когда-нибудь осуществить свою заветную мечту. На организацию такого учреждения потребуется уйма денег. Так что пока мне остается лишь собирать и систематизировать легенды, песни и танцы, в надежде что это кому-то когда-нибудь пригодится.

— Разве никто, кроме вас, этим больше не занимается? — спросила Сара. — Ведь существуют же архивы, национальные библиотеки, частные коллекции, наконец.

— Да, разумеется. Громадный материал собран в национальном архиве. Но я прослеживаю связь между пением, танцами, обрядовыми действиями и литературой Ирландии с древнейших времен и до наших дней и пытаюсь выявить общие закономерности развития культуры этой страны. Результаты порой оказываются самыми неожиданными и весьма интересными.

— Вы напишете об этом книгу?

— Сначала я намерен написать реферат и получить докторский диплом.

— Ах вот как! Интересно.

Сара чувствовала, что эта тема все больше захватывает ее, энтузиазм Лайема оказался очень заразительным. Глаза его светились искренним восторгом, как в тот вечер в деревенском трактире, когда он пел ирландскую песню и танцевал народный танец. Фольклор этого сказочного края был делом всей его жизни, а не временным занятием с целью получить научную степень.

Они свернули с дороги в узкий проезд, и вскоре Лайем остановил автомобиль и предложил своей спутнице прогуляться. Сара выбралась из машины и накинула на голову капюшон куртки: тучи над горизонтом сгущались. Лайем повел ее через луг к холму. Поначалу Саре показалось странным, что они идут порознь, а не взявшись за руки. Но потом она почувствовала, что в этой обособленности есть своя тайная прелесть: она заключалась в ощущении полной раскованности и свободы, возможности в полной мере наслаждаться этим мирным ландшафтом, проникаясь умиротворенной атмосферой пасторального пейзажа. Окружающие поля казались Саре бескрайними, редкие дубы — столетними, а пасущийся вдалеке скот — библейским. Эта идиллическая картина, однако, изменилась, когда они достигли подножия пологой горы: тучи закрыли солнце, громыхнул гром.

— Какая досада, что солнышко скрылось, — заметила Сара. — Похоже, вот-вот начнется гроза.

Лайем задрал голову и взглянул на пасмурное небо. Тучи быстро сгущались, раскаты грома становились все громче.

— Да, погода явно не для пикника, — вздохнув, сказал он. — Но от этого мой фруктовый пирог не станет менее вкусным.

Лайем улыбнулся и подмигнул Саре, она сглотнула слюнки. На куртку Лайема упали первые крупные капли, и в следующий миг хлынул ливень. Сара взвизгнула и застегнула молнию своей куртки. Лайем схватил ее за руку и воскликнул:

— Побежали в укрытие!

Сверкнула молния, потом — другая. Саре стало не по себе. Она последовала за Лайемом, совершенно не думая, куда он ее ведет. Трава стала мокрой, ноги скользили по ней. На середине подъема Лайем остановился и крикнул:

— Ныряйте в проход!

Сквозь потоки воды она разглядела в горе расселину. Лайем вошел в нее первым и крикнул ей, чтобы она пригнулась, потому что свод очень низкий. Сара собралась с духом и шагнула в темный проем. На нее пахнуло холодом и сыростью.

— Не бойтесь, сейчас я включу фонарик! — сказал Лайем.

Луч света упал Саре под ноги.

— В конце тоннеля есть грот, — сказал Лайем. — Там мы сможем выпрямиться.

Сердце Сары тревожно екнуло, она упавшим голосом спросила:

— А что это за пещера?

— Это древний могильник.

— О Боже! — тихо воскликнула Сара, холодея от мысли, что ее сон был вещим, и чувствуя, что у нее подкашиваются колени.

— Не бойтесь, я рядом! — подбодрил ее Лайем. — Со мной вам не страшны злые духи.

У Сары возникло ощущение, что она вернулась в свой сон. Ей стало жутко, совпадение событий в реальности и в ее сновидении было поразительным, она очутилась в настоящем каменном капкане. Из темноты послышался голос Лайема:

— Идите сюда! Осталось пройти еще несколько десятков шагов! Ну, смелее!

Сара почувствовала, что впадает в панику. Надежность ее спутника не вызывала у нее сомнений, но она совершенно не была уверена, что сама не совершит какого-то нелепого поступка, не совладав с охватившими ее бурными эмоциями. Если ей не удастся преодолеть соблазн отождествить героя своих эротических снов с Лайемом, она может повести себя весьма странно и поставить их обоих в дурацкое положение.

К счастью, узкий проход вскоре закончился, и они очутились в гроте с довольно высоким сводом и грубо отесанными стенами. Здесь, в этой пещере в чреве кургана, им была не страшна гроза, бушевавшая снаружи. Даже раскаты грома здесь были не слышны. Взгляд Сары упал на середину пола, и из ее груди вырвался испуганный вздох: перед ней стоял точно такой же каменный саркофаг, какой она видела во сне.

Видимо, все ее мысли и страхи отобразились на ее лице, и Лайем поспешил ее успокоить:

— Нет, это не гроб. Во всяком случае, я так не считаю. Здесь не находили никаких бренных останков или предметов, которые обычно клали в гроб вместе с усопшим. Я разделяю точку зрения некоторых ученых, полагающих, что это место совершения обряда инициации.

По спине Сары пробежала дрожь. Соблазн поведать Лайему о своем вещем сне был чересчур велик. Но как же рассказать ему о явившемся ей во сне кельтском воине, не выдав при этом своих чувств? На лбу у Сары выступил пот, ее затрясло. Эмоции выходили из-под ее контроля.

— Что с вами? — спросил Лайем, заметив резкую перемену ее состояния.

Он подошел к ней поближе, и у Сары застучали зубы. Он обнял ее за талию и привлек к себе. Ее обдало жаром.

— Вы, часом, не страдаете боязнью замкнутого пространства? — озабоченно наморщив лоб, спросил он. — Нет? Так вы просто промокли и продрогли! Бедняжка! Нам следовало бежать не сюда, а к автомобилю. Но мне так хотелось показать вам это удивительное место!

— Не волнуйтесь, Лайем, со мной все в порядке, — ответила срывающимся голосом Сара, изнемогая от сладострастия, и, не совладав с собой, прижалась к нему. Все увиденное ею минувшей ночью во сне живо воскресло перед ее мысленным взором. И животное желание немедленно отдаться этому мужчине здесь же, на этом каменном саркофаге, напрочь лишило ее остатков разума. Все помутилось у нее перед глазами, она почувствовала, что вот-вот упадет в обморок, если не утолит голод своей плоти — так порой падает без чувств на пол голодный, увидев заставленный яствами стол, за который он, бедняга, не приглашен.

Лицо Лайема, едва различимое в полумраке, казалось ей темным, как у мавра, его изумрудно-зеленые глаза светились магическим светом. Сопротивляться их магнетизму у нее не было сил, рука ее непроизвольно потянулась к его черным мокрым локонам. Он источал невидимую эфирную эссенцию мужественности, которая заполняла, словно туман, собой все окружающее пространство и проникало в нервные клетки Сары. Она порывисто привлекла к себе его голову, и он страстно впился ртом в ее губы.

Почувствовав его язык у себя во рту, Сара сильнее прижалась к Лайему, стремясь пропитаться исходящей от него сексуальной энергией. Это был миг чистого блаженства. Соски ее грудей словно бы пронзили его грудь, и по ним побежал электрический ток, распространившийся по всему ее телу, от головы до ног. Соски и клитор ее заискрились.

Никогда прежде Сара не испытывала еще столь мощного вожделения! Ей даже не верилось, что когда-то предметом ее желаний был Гай. Каждый ее нерв, каждая клеточка тела взывали о скорейшем совокуплении с Лайемом. Он продолжал покрывать поцелуями ее мокрое лицо и шею. Сара обмякла и стала сползать на пол. Она наверняка бы упала, если бы он не держал ее достаточно крепко. Язык его все глубже проникал в ее рот. Все новые и новые волны эротического возбуждения прокатывались по ее дрожащему телу.

Лайем целовал ее то страстно, то нежно, и она напряглась настолько, что почувствовала приближение истерического припадка. Скорее бы он уложил ее на саркофаг и овладел ею! Представив, как войдет в ее лоно его мужское естество, она едва не потеряла сознание. Стенки ее влажного влагалища судорожно сжались, наружные половые губы набухли от прилива крови. В клиторе возникла пульсация, и ее всю затрясло как в лихорадке.

С ее губ сорвался сладострастный стон, томление в промежности стало уже нестерпимым. Она прижалась низом живота к его чреслам, и клитор ее затрясся так, словно готов был лопнуть. До оргазма оставались считанные мгновения. Сара стала поводить бедрами и наконец ощутила долгожданную теплую дрожь, предвещающую скорое облегчение. И когда экстаз достиг апогея, она вдруг отчетливо осознала, что кончает лишь от поцелуев этого удивительного мужчины. Такого с ней еще не случалось! Она ахнула, задрожала и, закрыв от блаженства глаза, повисла на руках у возлюбленного.

Лайем тактично промолчал и, выждав, пока она придет в чувство после эротического удара, медленно отстранился. Сара открыла глаза и заметила на его лице смущение. В ушах у нее все еще шумело, голова слегка кружилась.

— Извините меня, — тихо произнес Лайем. — Я не думал, что все так обернется.

Она не поверила своим ушам. За что он извиняется? Похоже, он не понимает, какой чудесный он преподнес ей подарок! Сара чуть было не расхохоталась. Лайем промямлил обычные в таких случаях слова оправдания, что-то в том духе, что он и сам не понимает, что на него вдруг нашло, и отступил на шаг. Сара покачнулась, чуть не рухнув на саркофаг, но в последний момент удержалась на ногах, вцепившись руками в плечи Лайема.

— Вы, наверное, думаете, что я заманил вас сюда, чтобы соблазнить, — продолжал говорить он. — Но это не так, поверьте!

Видя, что он искренне подавлен случившимся, Сара вымучила улыбку и сказала:

— Я вам верю. Наверное, это какое-то особое, заколдованное место, и мы оба попали под его таинственное воздействие.

Лайем повеселел и с улыбкой ответил:

— Скорее, причина в другом: у меня давно не было близости с женщиной, а вы очень соблазнительны. Но впредь обещаю вас так не волновать. Как вы думаете, дождь уже кончился?

— Да, пожалуй! Давайте выбираться отсюда, — сказала Сара. — Кстати, как называется это жутковатое местечко?

— Туамбру-Туатал, — ответил Лайем. — Что означает «Курган туатов», первых завоевателей Ирландии.

Покидая склеп, Сара почувствовала грусть. Ей было жаль возвращаться из этой капсулы древности в современный мир, где ее ожидали реальные тревоги и заботы. Но лишь только она вышла из мрака тоннеля на свежий воздух и увидела, что на небосводе вновь сверкает солнце, как моментально повеселела и улыбнулась. Умытые дождем окрестности выглядели изумительно посвежевшими и похорошевшими.

— Для пикника все же несколько мокровато, — заметил Лайем. — Придется забраться в машину.

Он пошел впереди нее вниз по склону, и Сара отметила, что он больше не кажется ей могучим воином, как еще совсем недавно. Такая метаморфоза, случившаяся с ее воображаемым возлюбленным, огорчила Сару. Особенно грустно ей стало от мысли, что теперь уже поздно рассказывать ему свой драматический вещий сон, потому что вне магической атмосферы старинного склепа рассказ ее утратит свою прелесть и покажется ему весьма банальным. Подходящий момент был ею безвозвратно упущен.

Тем не менее ее плоть продолжала терзаться вожделением. И когда они забрались в машину и начали есть пирог и пить чай, сдобренный виски, Саре снова захотелось обнять ирландца. Возможно, на нее повлияло появление на небе радуги. Ничего не замечающий Лайем увлеченно рассказывал ей о Дублине. Сара слушала его и думала, что готова пойти за ним хоть на край света, пусть он только ее позовет.

Когда чай из термоса был выпит, а брынза, фруктовый пирог и яблоки съедены, Лайем сказал, что ему пора возвращаться домой.

— Мне нужно непременно закончить нотную запись и разобрать свои фотографии. Если хотите, можете взглянуть на мою коллекцию. Впрочем, вы, наверное, подумали, что я снова заманиваю вас к себе?

— Я уже взрослая девочка и не боюсь очутиться наедине с мужчиной, Лайем, — набравшись смелости, ответила Сара.

— Пожалуй, вы правы, — задумчиво произнес он, скользнув масленым взглядом по ее полным грудям.

Сара сделала вид, что ничего не заметила. Легкий флирт лишь поднимал ей настроение, и портить его не входило в ее планы. Однако и навязываться Лайему она не желала, а поэтому многозначительно промолчала, подумав, что, возможно, после его клятвенных заверений в своих благородных намерениях разумнее прекратить с ним общаться, чтобы не изводить себя понапрасну.

Прощание с Лайемом было коротким и милым. Оно убедило Сару в том, что он тоже смущен случившимся в склепе. Очутившись наконец в своем коттедже, она захлопнула дверь и, припав к ней спиной, расплакалась, охваченная отчаянием.

Вот так рыцарь ей попался! И зачем только он являлся ей в ее снах! Уж лучше бы он вообще не встретился ей на жизненном пути! Тогда бы она так не убивалась, удрученная его фанатичной преданностью работе, и не ревела бы из-за того, что он не уделяет ей достаточно внимания. Слезы катились по ее пылающим щекам, но Саре не становилось легче. Ее трясло от возмущения и неудовлетворенности. Да как посмел этот самодовольный абориген пренебречь ею ради своей исследовательской работы! Какую наглость нужно иметь, чтобы заявить ей, что никакая женщина, а тем более презренная англичанка, не сможет отвлечь его от главного дела всей его жизни — изучения фольклора Ирландии. Слава Богу, подумала Сара, что умопомрачение, случившееся с ней в пещере, прошло. Теперь, вновь пребывая в здравом уме, она зареклась впредь давать волю своим низменным желаниям и темным фантазиям. Если пойти на поводу у своих необузданных эмоций, подумала она, можно навсегда лишиться рассудка, так что больше она никогда и никому не позволит ранить ее истерзанную душу.

Но замыкаться вновь в своем внутреннем мирке ей было страшно. Не говоря уже о том, что слишком яркими оказались воспоминания о мгновениях блаженства, испытанного ею в страстных объятиях Лайема О’Коннора. Ах, как сладко он ее целовал, какой чудесный оргазм она испытала! По коже Сары побежали мурашки, над верхней губой выступила испарина. Желая успокоиться, она приняла горячую ванну и, сев у камина, стала сушить волосы и просматривать эскизы. Ей подумалось, что любимая работа может отвлечь ее от мыслей о Лайеме. Окинув свои работы придирчивым взглядом, она пришла к заключению, что Ирландия ее вдохновляет — об этом свидетельствовали все без исключения рисунки и картины, написанные ею за время пребывания в этой стране.

Даже будучи студенткой, Сара не добивалась таких достижений в живописи. В ее нынешних опусах ощущалась поразительная смелость, особенно в использовании цвета. Такая раскованность явилась, безусловно, следствием ее внутренней раскрепощенности, в основе которой лежали финансовая независимость и решение порвать с прежней жизнью. Теперь она рисовала просто потому, что ей этого хотелось, и потому, что она влюбилась в Ирландию и стремилась запечатлеть ее на бумаге и холсте.

Словно наяву у Сары перед глазами возник курган под странным названием Туамбру-Туатал. Она видела его так отчетливо, что не нуждалась в фотоснимке, чтобы его нарисовать. Сара взяла карандаш и большой лист плотной бумаги и стала уверенно выводить на нем знакомые очертания заколдованного холма с таинственным отверстием на склоне, ведущем в его пустое чрево. Потом она набросала несколько деталей второго плана — мощные дубы и кусты, растущие в поле, облака на небе и, наконец, радугу. В ее воображении рождались все новые и новые подробности этого пейзажа, вплоть до капель воды на траве и листве — следов недавно бушевавшей здесь грозы. Саре хотелось воплотить в этом произведении все чувства, охватившие ее во время экскурсии, вложить в него все свои мысли и эмоции. Тучи на горизонте должны были намекать на бурю, бушевавшую в ее душе, а радуга — символизировать всю гамму ее ощущений. Зелень полей и листвы она задумала сделать изумрудными, как глаза Лайема, тучи — свинцовыми, как навалившаяся на нее страсть, а радугу нарисовать ядовито-яркими красками, намекающими и на испытанную ею радость, и на легкую грусть. Хорошенько подумав, Сара решила нарисовать еще и ослепительную молнию, сравнимую по своей яркости только с потрясшим ее оргазмом.

Она настолько увлеклась работой, что даже не заметила, как за окнами стемнело. И лишь уронив от изнеможения кисть, ощутила сильную жажду и, вскочив, побежала на кухню, чтобы взять из холодильника бутылку холодного пива. Сара выпила ее залпом, после чего почувствовала голод и сделала себе бутерброд с ветчиной. Ходики на стене кухни показывали час ночи, что означало, что она рисовала девять часов кряду, начав в четыре пополудни.

Этой ночью она спала так крепко, что, проснувшись, почувствовала себя совершенно обновленной. Никаких сновидений ей вспомнить не удалось, Сара позавтракала и, захватив этюдник, отправилась к остановке автобуса, решив уехать на нем на побережье и сделать там несколько этюдов. Домой она вернулась около трех часов и нашла на пороге записку от Лайема, в которой он приглашал ее к себе для ознакомления с его коллекцией фотографий. Она решила идти к нему немедленно.

Сердце Сары радостно забилось, но холодный разум, основательно проветренный океанскими ветрами, тотчас же восстал против этого необдуманного шага. А вдруг это только попытка загладить свою вину перед ней за свой вчерашний порыв? Откуда Лайему знать, какие глубинные чувства он пробудил в ней своим поцелуем? Сара решила не торопиться и подкрепиться пиццей. Пока блюдо готовилось, она сделала салат и уже собралась было поесть, как раздался дробный стук. Подумав, что это пришла хозяйка, Сара вскочила и распахнула входную дверь.

На крыльце стоял Лайем, держа в руке толстый альбом и застенчиво улыбаясь. Сара от удивления открыла рот, словно бы увидела привидение.

— Добрый вечер, — сказал незваный гость. — Вы позволите мне войти? Представляете, Сара, мой папаша впал в очередной запой, так что сегодня я не смог принять вас у себя. К тому же я подумал, что коль скоро гора не идет к Магомету, то Магомет должен пойти к горе. Надеюсь, что я не нарушил ваших планов на этот вечер? Я захватил с собой наиболее любопытные фотографии… Вы пили чай? Извините, что я вас оторвал!

Сара пришла в себя и пригласила его в дом.

— Вам чаю или кофе? — деловито спросила она, словно жена викария, хотя на самом деле нервничала, как влюбленная девчонка.

Пока Сара хлопотала на кухне, Лайем удобно устроился в качающемся кресле возле камина и, положив альбом на колени, стал его перелистывать. Он чувствовал себя здесь настолько свободно и раскованно, что у Сары возникло подозрение, что он бывал в этом коттедже раньше. Может быть, он не впервые соблазняет наивную отдыхающую?

— Молоко? Сахар? — спросила она, снимая с плиты чайник.

— Сахар, один кусочек, — ответил гость.

Его спокойный тон еще сильнее заинтриговал Сару, в ней снова пробудилось звериное вожделение, не подвластное рассудку. Один лишь вид этого брюнета, вальяжно сидящего в кресле с альбомом на коленях, выбивал Сару из душевного равновесия, ей хотелось выть и визжать от отчаяния и рвать на себе волосы.

— Ну, как вы проводите здесь свое время? — невозмутимо спросил Лайем. — Нарисовали еще что-нибудь?

— Да, несколько карандашных рисунков и одну акварель, — промямлила Сара, косясь на свою последнюю работу, сохнущую на буфете. Он перехватил ее взгляд и, вскочив, взял лист в руки.

— Бог мой, Сара! Как замечательно вы нарисовали это место! Неужели только по памяти? — воскликнул он. — Это невероятно!

— Да, — смущенно сказала Сара. — Я запомнила все в деталях.

— У вас прекрасная память и зоркий глаз! Но главное — вам удалось передать особую мистическую атмосферу этого места. И как только вам это удалось! Такое под силу лишь истинно талантливому художнику. Я вас поздравляю, Сара! Это шедевр.

Сара густо покраснела, смущенная такой оценкой, и спросила, желая переменить тему:

— А что за снимки вы собирались мне показать?

— Старинные фотографии этого могильника, — не без гордости ответил Лайем. — Знаете, это место обнаружили только в 1890 году. Холм так густо зарос растительностью, что все думали, что это обыкновенная небольшая гора. Однако о ней давно ходили легенды, люди верили, что она населена духами.

— И кто же открыл этот курган? — спросила Сара.

— А вот этот представительный господин, Бернард Монаган, — ткнул пальцем в другую старую фотографию Лайем.

— Какие симпатичные у него, однако, усы! — воскликнула Сара. — Как у гусара. А что за меч у него в руках?

— Это меч Туамбру, найденный в пещере, в хорошо замаскированной нише. Там потом нашли и кое-что еще…

Лайем сунул руку в карман и достал оттуда пряжку в виде лошадиной головы с выпуклыми глазами и раздувающимися ноздрями, выполненную из серебра. У Сары зашевелились волосы на затылке: эта вещица была копией коня, являвшегося ей во сне! Это на нем она неслась во весь опор вместе с могучим кельтским воином.

— И кто же нашел эту штуковину? — спросила она, поборов охватившее ее волнение.

— На нее случайно наткнулся я три года назад, когда осматривал склеп. Мистер Монаган, очевидно, не заметил ее, когда производил свои раскопки. А вот мне повезло!

— Это правда? Или вы шутите? — спросила Сара.

— Разумеется, правда! Но то, что вы видите, не оригинал, а его точная копия. Свою находку я передал в музей. Сотрудники были так потрясены моим щедрым жестом и порядочностью, что сделали для меня копию. А ведь я мог бы продать оригинал на черном антикварном рынке за многие тысячи долларов. Сейчас же он занимает почетное место в экспозиции памятников кельтской культуры. Мы с куратором этого отдела музея не сошлись во мнениях относительно предназначения этого изделия. Я считаю, что это пряжка ритуальной мантии, а он полагает, что она от ремня воина. Я надеюсь когда-нибудь найти в старинном манускрипте упоминание об этом изделии и тем самым доказать свою правоту.

Сара вернула ему пряжку, расчувствовавшись еще сильнее от его рассказа, а также от звука его голоса и запаха тела. Быть с ним рядом, не смея повиснуть у него на шее, было для нее равносильно пытке.

— Вас, похоже, заинтересовал этот курган, — заглядывая ей в глаза, сказал Лайем. — Почему?

— Право же, я не знаю… — потупившись, ответила она. — Когда мы вошли в грот, у меня возникло ощущение, что я волшебным образом перенеслась в иной мир. Это трудно выразить словами…

Лайем пожал ей руку и сказал:

— Я понимаю. Вы очень впечатлительная женщина, Сара. У вас тонкая, художественная натура, вы наделены особым чутьем, редким даром видеть больше, чем обыкновенные люди. Я понял это, как только увидел вас в трактире.

— В самом деле? — Сара почувствовала, что во рту у нее пересохло от волнения, а пульс участился, как у скачущей галопом кобылы.

Он продолжал удерживать ее руку в своей, и перед глазами у Сары все поплыло, как тогда, в склепе, во время их долгого поцелуя. Несомненно, их притягивала друг к другу какая-то таинственная сила.

— Тогда, на общинной вечеринке, я пел и танцевал только для вас, Сара! — проникновенным голосом произнес Лайем. — Мне хотелось излечить своим искусством вашу израненную душу.

— Израненную? — Сара отшатнулась, отдернув руку. — Что вы хотите этим сказать?

— Ваша душевная боль написана у вас на лице, Сара, — с грустью ответил Лайем. — Вы, вероятно, недавно перенесли сильное потрясение, не правда ли?

Она бы рассказала ему в этот момент и о своем неожиданном выигрыше в лотерею, и о ссоре с мужем, но эротическое напряжение, возникшее между ними, сковало ее язык. Лайем нежно погладил ее по щеке и тихо сказал:

— Наверное, сегодня я зря к вам пришел. Вы слишком ранимы, а я — стеснителен. Это не очень лестная характеристика для мужчины, снискавшего здесь славу сердцееда, не правда ли?

Сара прокашлялась и спросила:

— А вы действительно сердцеед?

— Во всяком случае, среди местных девиц я прослыл завзятым донжуаном, — не моргнув и глазом ответил Лайем. — Уже потому, что со многими из них я целовался.

— Целовались? И только? — прищурившись, спросила Сара.

Лайем расхохотался:

— Во всяком случае, в этих местах я не выходил за рамки строгой викторианской морали. Но когда я живу в Дублине, то позволяю себе маленькие шалости.

— У вас там есть подруга? Студентка, наверное?

— Сейчас уже нет. Она оставила меня, получив выгодную работу в Бристоле. Я пережил настоящий шок. Но со временем рана в моем сердце затянулась. А вы не хотите рассказать мне свою историю несчастной любви, Сара?

— Честно говоря, мне бы не хотелось. Я приехала сюда, чтобы обо всем забыть.

— Извините меня за бестактность! Я не хотел сыпать соль на вашу свежую рану. Пожалуй, сейчас мне лучше оставить вас одну…

— Нет! Пожалуйста, не уходите! — воскликнула, не совладав с собой, Сара. — Останьтесь.

— Вы в этом уверены?

— Да! Встреча с вами — лучшее событие в моей жизни с тех пор, как я приехала в Ирландию.

— В самом деле? Странно! Ведь вы жили здесь настоящей отшельницей… Может быть, вы просто истосковались по мужчине?

Сара смущенно потупилась, не зная, что на это ответить. Она не ожидала от Лайема такой прямолинейности. Но его сочувственный взгляд подсказывал ей, что он говорит это искренне, не желая ее обидеть, как человек, которому можно доверять.

— Я действительно приехала в эту глухомань, чтобы порисовать в одиночестве и успокоиться, — наконец промолвила она. — В мои планы не входило искать чьего-то общества, а тем более затевать здесь любовную интригу. Но когда я случайно увидела тебя на вечеринке, я была потрясена до глубины души.

— И что же послужило тому причиной?

— Мой странный сон. — Признавшись в этом, Сара почувствовала облегчение.

— Что за сон? Он каким-то образом связан с могильником?

— Да! Как ты догадался?

— Дело в том, Сара, что я тоже проникся к тебе глубокой симпатией. Более того, я воспылал к тебе страстью. А когда узнал, что ты художница, то понял, что навсегда очарован тобой.

Он порывисто привлек ее к себе, и время вновь словно остановилось для Сары. Теперь она уже не сомневалась, что Лайем предназначен ей самим провидением. Странный сон, показавшийся ей поначалу игрой ее больного воображения, оказался вещим, и теперь ее душа ликовала. Лайем нежно поцеловал ее в губы, и сердце Сары наполнилось радостью и светом.

Их языки встретились, словно добрые приятели, и заплясали веселый танец. Лайем стал гладить Сару по голове и спине, она замурлыкала, словно кошка, от его возбуждающих прикосновений к ее эрогенным зонам. Колени у нее предательски подкосились, и Лайем подвел ее к дивану и уложил на него. Сара не сопротивлялась. Он лег с ней рядом и снова принялся покрывать ее лицо поцелуями, приговаривая:

— Ты такая красивая, такая нежная! У меня возникло ощущение, что я получил рождественский подарок! Признаться, мне не терпится узнать, что находится в столь красиво упакованной коробочке!

— А ты действительно умелый искуситель, Лайем О’Коннор! — выдохнула Сара.

Он жадно впился своими чувственными губами в ее пухлые губки, и она закрыла глаза, чувствуя, как набухают груди и встают торчком соски и как тает ее сладенькое местечко.

Вожделение стало нестерпимым, и вскоре Саре стало просто необходимо почувствовать кожей его обнаженное тело. Она начала расстегивать пуговицы его рубашки и торопливо просунула под нее руку. У него началась эрекция, Сара плотнее прижалась к его естеству низом живота и охнула.

Все ее лоно затрепетало, охваченное огнем сладострастия, и она впала в экстаз. Лайем сжал обеими руками ее груди, обтянутые майкой, и стал теребить пальцами соски. У Сары сжались стенки влагалища.

Она вцепилась пальцами в волосы на его груди и, шумно дыша, начала дергать его за соски. Он застонал, приговаривая:

— Ах, если бы ты только знала, что ты со мной делаешь!

Сара блаженно улыбнулась и расстегнула все пуговицы его рубашки до конца. Тело Лайема было мускулистым и стройным, с рельефными мышцами живота и узкой талией. Сара порывисто поцеловала его сосок. В ответ он расстегнул ее бюстгальтер и стал жадно целовать ее груди. С губ Сары сорвался стон.

Она стала целовать оба его соска поочередно, все сильнее возбуждаясь. Рука его скользнула по ее спине и сжала ягодицу. Сара ахнула и засунула руку под его поясной ремень. Лайем задрожал и вспотел. Сара начала расстегивать пряжку, и он осевшим от страсти голосом произнес:

— Постой, я сам!

Она поняла, что все мосты сожжены.

Лайем моментально снял брюки, и, оставшись в белых трусах, замер в нерешительности. Но Сара пришла в этот переломный момент ему на помощь и, протянув руку к его чреслам, схватила его за мошонку. Лайем взревел, вытаращив глаза. Его пенис выскочил из-под поясной резинки, Сара одним быстрым движением стянула с него трусы и ошалело уставилась на освободившийся от оков причиндал.

Его раздувшаяся лиловая головка блестела. Рот Сары наполнился слюной. Не долго думая она стиснула в руке его крепкий ствол и, наклонившись, лизнула мокрую головку. Ее лоно сладостно заныло. Сара принялась сосать пенис, дразня при этом головку языком. Лайем напрягся и застонал. Она наклонилась еще ниже — и головка проникла ей в горло.

Лайем сжал ее голову ладонями и стал порывисто вгонять член в ее оральную полость. Она сильнее стиснула одной рукой его член, а другой сжала ягодицу. По всему ее телу распространилось тепло, клитор затрепетал, возвратно-поступательные движения торса Лайема ускорились, пенис начал стучать головкой по гортани Сары. Она провела пальцем по расселине между его ягодицами и нажала на анус. Мошонка Лайема задергалась, это еще только раззадорило Сару, и она начала гладить ее рукой. Срывающимся голосом Лайем произнес:

— Я сейчас кончу!

Сара довольно хмыкнула и, лизнув член от основания до головки, стала его сосать, как помпа. При этом она поглубже просунула пальчик ему в задний проход, потом наполовину вытянула его оттуда и снова с силой вогнала туда, на этот раз — поглубже. Лайем зарычал и ускорил свои телодвижения. Сара раздвинула руками его ягодицы и засадила ему в анус два пальца. От такого массажа Лайем взвизгнул и, вцепившись пальцами ей в волосы, вогнал пенис в рот до упора. Густая горячая жидкость хлынула Саре в горло, часть ее попала ей в рот. Сара с радостью проглотила это восхитительное солоноватое желе и слегка прикусила член. Анус Лайема до боли стиснул ее указательный палец. Она слегка отстранилась и стала слизывать с пениса остатки спермы.

Лайем подхватил ее под мышки и, порывисто поставив на ноги, страстно поцеловал в соленые губы. Ноги у них обоих одновременно подкосились, и они повалились на пол. Лайем крепко обнял Сару и стал целовать и гладить ее лицо. Ей стало так хорошо, что она на короткое время впала в забытье. Из сладкого оцепенения ее вывел настойчивый стук в дверь коттеджа.

— Кажется, кто-то пришел, — неуверенно произнесла она.

— Тогда сходи посмотри, кто это, — сказал Лайем и стал натягивать брюки.

— Нет, не пойду! Ведь мы раздеты! — шепотом возразила Сара.

Стук в дверь повторился.

Лайем застегнул молнию на ширинке и, проворно надев рубашку, воскликнул:

— Ступай, Сара, открой дверь! Это, наверное, кто-то из Макгуайров! Неудобно заставлять хозяев так долго ждать.

Она неохотно пошла к входной двери и открыла ее. На пороге стоял Гай! Сара ахнула и вытаращила от удивления глаза. Гай разразился гневной тирадой:

— Какого черта ты прячешься в этой собачьей конуре, хотелось бы мне знать? Какой бес попутал тебя забраться в такую даль? Здесь повсюду непролазная грязь, я перепачкался в глине и коровьем дерьме, пока разыскал твою халупу! И это они смеют называть коттеджем? Ха-ха-ха!

Сара наконец опомнилась и с яростью воскликнула:

— Все это не твое собачье дело! Как ты сумел меня найти? И зачем я тебе вдруг понадобилась?

— Найти тебя не составило большого труда, ведь ты пользовалась нашей общей золотой кредитной карточкой, — с хитрой ухмылкой ответил Гай.

Сара мысленно чертыхнулась, проклиная себя за глупость. Ей следовало бы помнить, что муж в любой момент может ее разыскать, зная номер их общего банковского счета. Ее охватил ужас: ведь все это означало, что ее неожиданному счастью настал конец! Черта с два, тотчас же подумала она и заслонила собой дверной проход, решив бороться за свою независимость и любовь до победного конца. Лицо ее стало пунцовым от праведного гнева, глаза потемнели.

— Ты зря потратил время, разыскивая меня, Гай! — вскричала она. — Я не стану с тобой разговаривать.

Глаза Гая остекленели.

— Не забывай, что я пока еще твой законный муж! — гаркнул он, позеленев от злости. — Я имею право видеться со своей женой. Нам нужно кое-что обсудить.

— Пусть это делают теперь наши адвокаты! А ты убирайся! — рявкнула Сара.

Но Гай не собирался сдаваться без боя: он припер дверь ногой, помешав ей ретироваться, и, толкнув ее в прихожую, ворвался без спроса в дом. Из спальни выбежал Лайем в распахнутой на груди рубашке и взъерошенный. Его глаза сверкали гневом, по скулам ходили желваки. Сжав кулаки, он двинулся на обидчика Сары.

Гай окинул его ненавидящим взглядом и встал в боевую стойку. Лайем стиснул зубы, приготовившись к драке.

Сара застыла в углу прихожей, переводя встревоженный взгляд с мужа на любовника и кусая от отчаяния губы. Все трое шумно дышали. Казалось, что воздух в доме сгустился.

В обликах обоих противников ощущалось нечто дикое и зверское. Глядя на них, Сара невольно ощутила столь же сильное волнение. Агрессивные позы обоих мужчин чем-то напоминали стойки героев американских фильмов, испепеляющих друг друга взглядами и готовых в любую секунду сорваться с места и устроить потасовку. Правда, Лайем немного смахивал на отчаянного задиру-подростка с взлохмаченными волосами. Зато Гай выглядел типичным циничным негодяем, его помрачневшая физиономия не предвещала ничего хорошего.

— Чем ты здесь занимаешься с моей женой? — спросил он.

Сара поняла, что ей пора вмешаться, и встала между мужем и Лайемом, демонстрируя всем своим решительным видом, что она не допустит кровавой драки.

— Потише на поворотах, Гай! — холодно сказала она, пронзая ненавистного супруга презрительным взглядом. — Лучше уноси отсюда ноги, пока не поздно. Ты не имеешь никакого права нахально вторгаться в чужой дом! Пошел вон!

Решительность Сары слегка отрезвила Гая, у него вмиг поубавилось куража. Изобразив на лице ухмылку, он сказал:

— Послушай, дорогая! Не устраивай из-за пустяков бедлам! Лучше возвращайся по-хорошему домой вместе со мной. Я готов признать свою ошибку и извиниться перед тобой. Мама волнуется, Марк и Пенни оборвали нам телефон. Они все хотят, чтобы мы помирились и снова зажили дружной семьей. Перестань упрямиться, глупышка, будь хорошей девочкой! Я все прощу, только вернись ко мне.

Это прозвучало настолько мелодраматично, что Сара расхохоталась, чем окончательно сбила с Гая спесь.

— Значит, вы собирались на семейный совет и перемывали мои косточки? — с издевкой спросила она.

— Не надо преувеличивать, ничего страшного не случилось, — сказал миролюбивым тоном Гай. — Согласись, что мои родственники правы. Ведь мы созданы друг для друга, Сара! А теперь, когда мы разбогатели, выиграв в лотерею, мы можем позволить себе что угодно. Нам только нужно обо всем договориться!

— Что за бред несет этот безумный тип, Сара? — нахмурившись, спросил Лайем. — О каком выигрыше в лотерею он говорит? Ты что-то от меня скрывала?

Глупость постылого мужа еще больше разъярила Сару.

— Я просто не хотела, чтобы здесь кто-то об этом знал! — воскликнула она. — Я приехала сюда, чтобы переосмыслить свое прошлое и решить, как мне жить дальше. Я не думала, что познакомлюсь в Ирландии с тобой. И уж никак не ожидала, что сюда заявится он! — Она кивнула на мужа и, подперев бока кулаками, продолжала, тараща глаза: — Оставьте вы оба меня в покое! Мне вообще никто не нужен! Я хочу побыть одна! Имею я на это право? А ну, убирайтесь отсюда, живо!

Оба мужчины словно приросли к месту, услышав такие слова.

На глазах у Сары навернулись слезы, лицо ее исказилось. Она сорвалась с места и, схватив в охапку куртку, пулей вылетела из дома. А спустя считанные секунды она уже неслась по проселку в автомобиле. Мужчины выбежали на крыльцо и замерли там, пораскрывав от изумления рты.

Вскоре машина, на которой куда-то умчалась Сара, исчезла из виду. Уронив от отчаяния руки и ссутулившись, ее муж и любовник вернулись в дом. Но Сару абсолютно не волновало, чем закончится их мужской разговор. Она давила на педаль газа до тех пор, пока автомобиль не затрясся на ухабах. Лишь после этого она сообразила, что ей пора сбавить скорость, и, притормозив на развилке, свернула на дорогу, ведущую к древнему могильнику под названием Туамбру-Туатал.

Хотя они с Лайемом побывали в этом таинственном месте всего день назад, ей казалось, что с тех пор минула вечность. В сгустившихся сумерках курган выглядел мрачным и суровым. Но что-то подталкивало Сару к нему, словно бы этот холм таил в себе ключ к разгадке всех свалившихся на нее напастей. Сара остановилась на том же месте, где оставлял свою машину Лайем, и, выбравшись наружу, застегнула куртку и подтянула джинсы. Холодный ветер усиливался.

Сара упрямо стиснула зубы и стала подниматься по склону холма, влекомая неведомой силой. Ноги, обутые в босоножки, замерзли и промокли, но она упорно продолжала карабкаться все выше и выше, высматривая в зарослях вход в пещеру. Она решила проникнуть в нее во что бы то ни стало, даже не имея фонарика, ни запаса еды, ни фляжки с водой.

Ноги сами несли ее в нужном направлении, и вскоре она достигла входа в тоннель и остановилась, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Черное отверстие в земле напоминало раскрытую пасть дракона. Однако Сара смело шагнула в эту страшную дыру и, пригнув голову, пошла по темному проходу к склепу. Ноги ее скользили, в горле першило от запаха гнили, но ее и это не остановило. Постепенно ее глаза привыкли к темноте, и она стала различать очертания каменного саркофага. Внезапно ей в голову закралась ужасная мысль: а вдруг Лайем ошибается, и здесь все-таки захоронен какой-то кельтский воин? Тогда его дух непременно должен обитать в этом мрачном месте! Но готова ли она к встрече с ним? И чем такая встреча может закончиться?

Преодолев страх, Сара села на землю, обхватила руками колени и закрыла глаза. Постепенно на нее снизошло благостное умиротворение, все ее мирские заботы куда-то исчезли. Бог с ними, с мужчинами, подумала она, блаженно улыбаясь, возможно, что ни один из них ее не достоин.

Однако образ смуглого ирландца назойливо маячил перед ее мысленным взором. Сара невольно стала гадать, чем закончился их с Гаем разговор. Наверняка муженек наговорил ему о ней массу небылиц и гадостей. Так что о Лайеме можно забыть. Что ж, она щедро рассчитается за свое проживание в коттедже с его владельцами и покинет эти места. Но куда ей лучше отправиться отсюда? Гай повсюду ее найдет! С этим нужно было как-то разобраться. Не бегать же ей бесконечно от него по всему свету!

Размышляя о своей несуразной жизни, она задремала, уронив голову на колени. В пещере было спокойно и тихо, и вскоре Сара погрузилась в крепкий сон. Разбудил ее звук чьих-то шагов по тоннелю. Она замерла и прислушалась. Шаги приближались. Сара испуганно прижалась к стене пещеры спиной, слыша стук своего сердца. Кто пожаловал сюда посреди ночи? А вдруг это какой-нибудь злодей? Удастся ли ей выскользнуть незаметно из этой каменной ловушки?

Кто бы то ни был, он освещал тоннель фонариком. Луч света прыгал по полу и стенам прохода, становясь с каждым мгновением все ярче, и вот наконец он упал ей на лицо. Сара вскочила, прикрыв лицо от света руками, и приготовилась защищаться.

— Сара! Я знал, что найду тебя именно здесь! — раздался знакомый голос с ирландским акцентом.

Она вздохнула с облегчением и бросилась к Лайему в объятия.

Он неуклюже обнял ее и стал гладить ладонью по спине. Сара вся дрожала, стуча зубами, и тихо плакала. Лайем укутал ее во что-то мохнатое и теплое, и ей сразу же стало тепло и спокойно. Лайем усадил ее на плиту саркофага и, положив фонарик в нишу в стене, снял с нее покрывало. В тусклом свете фонаря Сара все же сумела разглядеть, что его плащ застегнут пряжкой в форме головы лошади. Сару вновь охватило странное ощущение, что именно эту лошадь она видела во сне. И сейчас же ей вспомнился первобытный воин, овладевший ею на ложе из лепестков роз. В промежности Сары возникла дрожь. Словно зачарованная она молча смотрела, как ирландец расстегивает пряжку, снимает плащ и накрывает им саркофаг. И не успела Сара сообразить, для чего он это делает, как Лайем уложил ее на плащ и начал раздевать. Когда он сорвал с нее бюстгальтер, Сара опомнилась и хрипло спросила:

— Что ты делаешь? Неужели ты собираешься изнасиловать меня? Нет, только не здесь и не сейчас! Умоляю!

Лайем замер и уставился на нее своими проницательными изумрудно-зелеными глазами. Сердце Сары бешено заколотилось. Ирландец улыбнулся и сказал:

— Что ты говоришь, Сара? Разве я могу изнасиловать тебя?

Она смутилась, понимая, что он прав: ни о каком насилии, разумеется, не могло быть и речи, раз она сама только и думала о том, как бы сделать так, чтобы он поскорее ею овладел. Ее лоно сжалось от радостного предчувствия скорой встречи с желанным гостем. Сара поспешно сняла джинсы и потупилась, ожидая, когда Лайем снимет с нее трусики.

Он окинул ее жадным взглядом и стал скидывать с себя одежду. Сначала на пол грота упала его рубашка, потом — брюки. Лайем переступил через них и, в одних трусах, шагнул к Саре. Увидев его во всем мужском великолепии, она почувствовала неописуемое вожделение и шагнула ему навстречу. Он не спеша стянул с себя трусы, и ее изумленному взору предстал его восхитительный эректированный пенис.

Сара вскрикнула от восторга и дотронулась рукой до горячей глянцевитой головки. Она дрогнула от ее прикосновения, и рука Сары непроизвольно сжала крепкий ствол этого великолепного сексуального орудия. На мгновение Сара застыла на месте, проникаясь значимостью этого долгожданного момента.

— О Боже, Лайем! — прошептала она, словно бы умоляя его заверить ее, что их совокупление не станет последним. Но взгляд ирландца оставался спокойным и нежным, и она поверила ему так, как еще никогда никому не верила, даже Гаю. Твердый член в ее руке молчаливо подтверждал, что на этого мужчину можно положиться и что он способен удовлетворить ее так, как не удовлетворял никто другой. У Сары возникло ощущение, что в этом мрачном закрытом помещении повторяется некое ритуальное действо, некий древний обряд. И в порыве неподдельного восторга Сара потянула Лайема на себя, стянула трусики и упала спиной на плащ, расстеленный на каменной плите.

Он раздвинул пошире коленом ее ноги и вогнал фаллос по самую мошонку в ее увлажненное соками лоно. Разом охнув, любовники плотно прижались друг к другу и понеслись в бешеной скачке, словно верхом на сказочной кобылице. Их не смущала ограниченность замкнутого пространства, и не пугали каменные своды пещеры. Не мешало им и то, что они лежат на камне, а не на ложе из розовых лепестков. Сара закинула ноги Лайему на спину и обхватила руками его плечи. Он же вдохновенно вгонял в ее тающее от блаженства влагалище свой неповторимый нефритовый жезл, дико ревя в экстазе. Сара мотала из стороны в сторону головой и, пронзительно вскрикивая, помогала ему своими телодвижениями. И вскоре их любовные вопли слились в один протяжный сладострастный стон, а тела затряслись в упоительном оргазме.

Сара ухватила рукой мошонку Лайема и сжала ее так, что все его семя излилось в ее лоно до последней капли. Тем не менее его могучий член не опадал и продолжал ритмично проникать в ее самое сокровенное местечко. Сара сжала его толстое основание в кулаке, трепеща от сладостного ощущения, и принялась массировать этот волшебный инструмент, заряжая его своей энергией. Ирландец заржал, как боевой конь, и вновь перешел в галоп. Восторгу Сары не было предела. Ей хотелось, чтобы так продолжалось вечно. Она начала поводить бедрами, чувствуя приближение второй волны оргазма. Ее клитор напрягся и затрепетал, соки потоками хлынули из лона. Опасаясь соскользнуть с любовного орудия Лайема в самый неподходящий момент, она слегка сбавила темп своих яростных подскоков и стиснула член стенками влагалища. Лайем зарычал и впился своим ртом в ее губы. У Сары перехватило дух от его страстного поцелуя. Лайем нащупал рукой клитор и принялся его массировать. Другой рукой он стал теребить ее сосок. Сара зажмурилась и истошно взвыла, проваливаясь в омут нового оргазма. Тысячи крохотных горячих булавок пронзили ее кожу, влагалище свело судорогой, а вой сорвался на хрип. Лайем принялся целовать ее лицо и шею, выражая тем самым свое полное удовлетворение, и стал нашептывать ей нежные слова о любви.

Но сильнее его признания Сару потрясла его колоссальная мужская потенция. Его могучий причиндал пронзал ее в одном темпе без устали, не увядая, а становясь все тверже и длиннее. Он проникал в самые дальние уголки ее женского естества, время от времени орошая их новыми потоками семени. Саре казалось, что вся пещера наполнилась вытекающим из ее лона горячим желе. Однако запасы спермы в мошонке ирландца были неистощимы. Сара потеряла счет испытанным ею мигам райского блаженства, а Лайем все продолжал и продолжал творить чудеса, то ускоряя, то замедляя темп своего волшебного действа. Саре казалось, что внутри ее ритмично ходит туда-сюда старинный боевой меч. И когда он входил в нее по самую рукоять, она замирала и закрывала глаза, готовая перенестись в рай.

Наконец она совершенно обессилела и, обмякнув, раскинула в изнеможении в стороны руки и ноги. Но это не огорчило неутомимого ирландца, и он удвоил свои усилия. Не прошло и минуты, как под воздействием трения основания члена о клитор Сара ощутила прилив энергии. Лайем почувствовал это и, согнув ее ноги в коленях, подхватил руками под ягодицами. Сара завизжала и запрыгала на каменном ложе. Лайем начал пронзать ее своим стальным мечом с чудовищной силой, шлепая тяжелой мошонкой по срамным губам. Сара опять вошла в экстаз и поднатужилась. Лайем наклонился и впился ртом в ее сосок. Тело Сары выгнулось на плите дугой, из ее расплавленного и хлюпающего влагалища хлынули потоки соков, смешавшихся со спермой ирландца, и ослепительная вспышка невероятного оргазма испепелила ее до основания.

Очнувшись от сладкого забытья, Сара, к своему полнейшему изумлению, обнаружила, что Лайем все еще вершит свой магический сексуальный обряд, нашептывая ей на ухо то ли признания в любви, то ли заклинания. Его поразительный половой орган жил неведомой самостоятельной жизнью где-то в глубине ее тела, упорно высекая искру из клитора и шейки матки. Это поразительное открытие наполнило Сару неукротимым вожделением. Вкус спермы Лайема у нее во рту все еще не исчез, он навел ее на мысль, что все ее тело превратилось в один огромный сосуд, переполненный его семенем. И от этого озарения Сара воспылала желанием подарить ему такое же божественное удовольствие, какое подарил ей он.

Она стала поводить своими пышными бедрами, то сжимая стенками влагалища член, то слегка ослабляя свое давление на него. Лайем судорожно вздохнул и на миг застыл. Вдохновленная своим успехом, Сара сжала пальцами его ягодицы и, покрывая его мокрую от пота шею поцелуями, просунула ему в анус свой указательный палец и резко подалась лобком вперед. Не желая сдаваться, Лайем упрямо зарычат и ускорил свой мужской натиск, словно бы намереваясь разнести ее лоно своим причиндалом на мелкие кусочки. Но не тут-то было! Сара знала, что этот бой он обязательно проиграет. Ее влагалище волшебным образом обрело прежнюю упругость и стиснуло член как тисками. Ее хитрый маневр удался: непобедимый кельтский воин на миг расслабился, и она применила другую уловку — начала легонько поглаживать нежную кожицу ануса.

Сара плохо знала фольклор ирландцев, но зато твердо усвоила еще из школьного курса мифологии, что Марс в конце концов непременно проигрывает Венере.

Ее промежность ритмично сжималась и разжималась, указательный палец ловко проникал в задний проход ирландца, а язык облизывал его соски. В эту минуту Сара впервые почувствовала себя роковой женщиной, обладающей полной властью над мужчинами. И от этого она снова кончила.

Дыхание Лайема стало прерывистым, его бедра заходили ходуном, а пенис начал долбить шейку матки Сары, словно стенобитное орудие древних кельтов крепостную стену. На это Сара ответила оригинальным защитным приемом: она выпятила груди так, что соски едва не пронзили грудь отважного ирландского воина. Клитор, однако, вновь подвел ее, отчаянно задергавшись, и Сара застонала, почувствовав, что снова попала в водоворот головокружительного блаженства.

Но едва лишь ее глаза подернулись поволокой, как Лайем издал звериный рык и затрясся вместе с ней в восторженном исступлении. Их потные и перепачканные естественными половыми секретами тела сплавились в единое целое, и над ними засверкали синие — молнии, образовавшиеся в результате объединения их внутренней энергии. Сара с ужасом осознала, что навсегда прикипела к Лайему и что никакая сила уже не сможет разъединить их сердца. От этого озарения она обмякла и упала спиной на холодный многовековой камень. Лайем придавил ее своим горячим телом и, нежно поцеловав ее в лоб, прохрипел:

— Я обожаю тебя, Сара!

Она тяжело вздохнула, чувствуя, что не выдержит продолжения этого древнего магического обряда. Каменное ложе вдруг стало слишком холодным и жестким для нее.

— Давай выбираться отсюда, пока мы не замерзли, — сказал Лайем, прочитав ее мысли. Сара обрадованно улыбнулась. Он вскочил и помог ей подняться, а чтобы она не продрогла, пока он одевается, накинул ей на плечи плащ. Саре сразу стало тепло, однако на нее нахлынула незваная грусть: она вдруг подумала о возможных печальных последствиях их безумства.

Лайем привлек ее к своей груди и спросил:

— Надеюсь, что ты ни о чем не жалеешь?

Она изобразила на лице безмятежную улыбку и покачала головой. Но на душе у нее скребли кошки. Гоня тревожные мысли прочь, Сара стала одеваться. Когда они оба были готовы покинуть грот, Лайем поднял с пола фонарик и пошел впереди нее к выходу, светя себе под ноги.

Свежий ночной воздух моментально изгнал из ее души грусть. Она глубоко вздохнула и сладко потянулась, чувствуя себя полностью удовлетворенной. Взявшись за руки, любовники спустились по склону к подножию кургана и побрели по тропинке к автомобилям.

— Если ты устала, то можешь поехать со мной. А свою машину заберешь утром, — сказал Лайем, угадав, что ей не хочется с ним расставаться.

Сара с радостью согласилась и села на переднее пассажирское сиденье старенького «морриса». Лайем взял с заднего сиденья сумку и извлек из нее термос с кофе.

Вновь поразившись его проницательности, Сара удовлетворенно рассмеялась: именно о горячем кофе она сейчас и мечтала! Оказалось, что ароматный бодрящий напиток сдобрен изрядной порцией ирландского виски. Сара почувствовала себя совершенно счастливой. Лайем прихватил с собой еще и добрый кусок домашнего фруктового пирога. Отведав его, Сара почувствовала райское блаженство, близкое к оргазму.

— Гай сказал, что он подаст на развод, — сообщил ей самым будничным тоном Лайем, жуя пирог. — Он обозвал тебя шлюхой и авантюристкой. А когда я сказал, что не знал о том, что ты выиграла в лотерею, он мне не поверил и назвал меня альфонсом.

— Вот подонок! — воскликнула Сара. — Впрочем, иного я от него и не ожидала. Он обо всех судит по себе.

— Извини меня, я не хотел портить тебе жизнь, Сара! — сказал Лайем.

Она расхохоталась:

— Портить? Как ты можешь так говорить после всего, что случилось в пещере? — Она взглянула на могильный холм, темнеющий на фоне звездного неба, и добавила: — Я подозреваю, что Гая взбесило то, что ты был со мной по любви, а не из-за денег.

— Я безумно люблю тебя, Сара! — с жаром воскликнул Лайем и поцеловал ее в губы.

— Ах, милый Лайем! — сказала Сара, припадая головой к его груди, и разрыдалась от счастья. — Что же теперь с нами станет? Как мы будем дальше жить?

— Не беспокойся, я знаю, что нужно делать! — уверенно промолвил Лайем. — У меня в Дублине есть квартира, там хватит места для нас двоих. Поживем там вместе какое-то время, получше узнаем друг друга. А там поглядим…

— Я согласна, — сказала Сара. — У меня родилась интересная идея. Мы можем вложить мои деньги в колледж, о котором ты давно мечтаешь. Ты будешь помогать людям изучать ирландский фольклор, а я вплотную займусь живописью.

Лайем приложил указательный палец к ее губам:

— Успокойся, Сара! Давай не будем загадывать, это плохая примета. Прежде всего мы разыщем твою маму. Нет, сначала ты разберешься с Гаем, а потом я познакомлю тебя со своим отцом. Имеет же он право познакомиться с женщиной, которую его сын избрал в спутницы всей своей жизни? Я хочу, чтобы ты относилась к нему как к своему родному отцу.

— Ты думаешь, что мы с тобой уживемся? — спросила Сара. — Мне чуточку страшно снова связывать себя обязательствами после неудачного брака с Гаем. И потом, ты уверен, что тебя не будет угнетать, что я богата?

— Тебе однажды крупно повезло в денежной лотерее, однако на деньги не купишь любовь! Говорят, что любовь — это тоже своеобразная лотерея. У тебя хватит смелости рискнуть со мной? — сказал Лайем.

Сара посмотрела в его зеленые глаза, так похожие на изумрудные глаза героя ее снов, и прочла в них искреннюю нежность. Их союз прошел испытание очистительным огнем страсти и потому уже не мог разрушиться от ударов непредвиденных обстоятельств.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.