Окончание Второй мировой войны в Европе, по крайней мере в том виде, в каком оно обычно излагается, представляется абсолютно бессмысленным, ибо то, что написано в учебниках истории, напоминает не что иное, как плохо написанный финал к одной из мелодраматических опер Вагнера.

В октябре 1944 года немецкий пилот и специалист по ракетной технике по имени Ганс Цинссер летел в сгущающихся сумерках на двухмоторном бомбардировщике «Хейнкель-111» над провинцией Мекленбург, расположенной на севере Германии на побережье Балтийского моря. Он вылетел вечером, чтобы избежать встречи с истребителями союзников, которые к этому времени захватили полное господство в небе Германии. Цинссер никак не мог знать, что увиденное им в ту ночь будет после войны на долгие десятилетия упрятано в совершенно секретные государственные архивы Соединенных Штатов. И уж определенно он не мог предположить, что его свидетельские показания, в конце концов рассекреченные на самом рубеже тысячелетий, станут поводом заново переписать или по крайней мере придирчиво пересмотреть историю Второй мировой войны. Рассказ Цинссера о том, что он увидел в том ночном полете, одним махом разрешает одну из самых больших загадок, связанных с окончанием войны. Одновременно он ставит новые загадки, поднимает новые вопросы, позволяя на мгновение заглянуть в пугающий запутанный мир секретного оружия, которое разрабатывалось нацистами. Показания Цинссера открывают самый настоящий ящик Пандоры с информацией о проводимых в Третьем рейхе работах по созданию жуткого оружия, по размаху и возможным ужасающим последствиям применения значительно превосходящего обычные атомные бомбы. Что гораздо важнее, его показания также порождают очень неприятный вопрос: почему правительства стран-союзниц, и Америки в частности, держали все это засекреченным так долго? Что же мы на самом деле получили от нацистов в конце войны?

Однако каков же этот плохо написанный финал мировой войны?

Для того чтобы оценить в полной мере, насколько плохо написан этот финал, лучше всего начать с наиболее логичного места: Берлин, бункер, запрятанный глубоко под землей, последние недели войны. Именно там, в причудливом сюрреалистическом мирке, оторванном от окружающего мира, страдающий манией величия нацистский диктатор укрывается со своими генералами, не обращая внимания на град американских и советских бомб, превращающих прекрасный город Берлин в груду развалин. Адольф Гитлер, канцлер и фюрер съеживающегося с каждым днем Великого германского рейха проводит совещание. Левая рука его непроизвольно дергается, время от времени ему приходится прерываться, чтобы промокнуть слюну, стекающую изо рта. Лицо у него мертвенно-бледное; его здоровье подорвано лекарствами, которые постоянно вкалывают ему врачи. Водрузив на нос очки, фюрер прищуриваясь разглядывает разложенную на столе карту[4].

Генерал-полковник[5] Готтард Хейнрици, командующий группой армий «Висла», которой приходится противостоять многократно превосходящим численностью армиям маршала Жукова, подошедшим к Берлину уже ближе чем на шестьдесят километров, умоляет фюрера выделить ему подкрепление. Хейнрици недоумевает по поводу диспозиции германских войск, которую видит на карте: самые отборные и боеспособные части находятся далеко на юге, отражая натиск сил маршала Конева в Силезии. Таким образом, эти войска, что совершенно необъяснимо, обороняют Бреслау и Прагу, а не Берлин. Генерал умоляет Гитлера перебросить часть этих войск на север, но тщетно.

«Именно Прага, — с мистическим упрямством отвечает фюрер, — является ключом к победе в войне». Изнемогающим под натиском превосходящих сил противника войскам генерал-полковника Хейнрици придется «обойтись без подкреплений»[6].

Можно также предположить, как Хейнрици и другие присутствующие генералы с тоской бросали взгляды на карту Норвегии, где по-прежнему оставались десятки тысяч немецких солдат, хотя эта страна уже давно потеряла всякое стратегическое и оперативное значение для обороны рейха. И действительно, почему Гитлер держал так много германских войск в Норвегии до самого конца войны?[7]

Такая парадоксальная дислокация германских войск является первой тайной плохо написанного финала войны на европейском театре. И немецкие генералы, и генералы союзников много размышляли над этой загадкой после войны; в конце концов и те, и другие списали все на сумасшествие Гитлера, — это заключение стало частью «легенды союзников», повествующей об окончании войны. В подобной интерпретации действительно есть свой смысл, ибо если предположить, что Гитлер отдавал приказы разместить войска в Норвегии и в Силезии в один из редких периодов прояснения рассудка, какими соображениями он мог руководствоваться? Прага? Норвегия? Никаких военных оснований для такой дислокации не было. Другими словами, уже само по себе направление войск в Норвегию и Чехословакию свидетельствует о том, что Гитлер полностью потерял связь с реальностью. Следовательно, он действительно был сумасшедшим.

Однако, судя по всему, на этом «маниакальное безумие» фюрера не заканчивается. На совещаниях высшего военного командования в последние недели войны Гитлер неоднократно повторял хвастливые утверждения о том, что Германия скоро будет обладать таким оружием, которое вырвет победу из челюстей поражения «без пяти минут полночь». Вермахту лишь необходимо продержаться еще чуть-чуть. И в первую очередь нужно удержать Прагу и Нижнюю Силезию.

Разумеется, стандартная интерпретация истории объясняет (точнее, пытается отделаться поверхностным объяснением) эти и другие подобные высказывания нацистских главарей в последние дни войны одним из двух способов. Одна школа воспринимает их как ссылки на более совершенные модификации «Фау-1» и «Фау-2», либо на межконтинентальные баллистические ракеты «А-9» и «А-10», реактивные истребители, зенитные ракеты с тепловой головкой наведения и другое оружие, которое разрабатывали немцы. Заключение сэра Роя Феддена, одного из английских специалистов, направленных после окончания войны изучать секретное оружие нацистов, не оставляет сомнений относительно смертельно опасного потенциала подобных исследований:

Другая школа историков именует подобные высказывания нацистских лидеров бредом сумасшедших, которые отчаянно стремятся затянуть войну и тем самым продлить свою жизнь, подняв боевой дух истощенных в боях армий. Так, например, для полноты картины всеобщего безумия, охватившего руководство Третьего рейха, приводятся слова верного приспешника Гитлера, министра пропаганды доктора Геббельса, который в одной из речей в конце войны похвалялся, будто видел «оружие такое устрашающее, что от одного его вида останавливается сердце». Ну вот, бредни еще одного сумасшедшего нациста.

Однако и на другой стороне «легенды союзников» происходят не менее загадочные и необъяснимые события. В марте и апреле 1945 года 3-я американская армия под командованием генерала Джорджа С. Паттона несется через южную Баварию, насколько это только возможно в оперативном плане, направляясь по кратчайшему пути к:

1) огромным военным заводам «Шкоды» под Пльзенем, к тому времени буквально стертым с лица земли союзной авиацией;

2) Праге;

3) горам Гарц в Тюрингии, известным в Германии как «Dreiecks» или «Три угла», области между старинными средневековыми городами Арнштадт, Йонашталь, Веймар и Ордруф[9].

Бесчисленные исторические труды упорно твердят, что на этом маневре настоял Верховный штаб союзных экспедиционных сил (ВШСЭС). Штаб посчитал этот маневр необходимым вследствие сообщений о том, что нацисты намереваются дать последний бой в «Альпийской национальной цитадели», сети горных укреплений, протянувшихся от Альп до гор Гарц. Поэтому, как гласит официальная история, действия 3-й армии были направлены на то, чтобы отрезать пути отступления гитлеровских войск, спасающихся бегством из мясорубки под Берлином. Приводятся карты, которые в некоторых случаях сопровождаются рассекреченными германскими планами — порой относящимися к эпохе Веймарской республики! — подтверждающими существование такой цитадели. Вопрос решен.

Однако в этом объяснении есть одна загвоздка. Воздушная разведка союзников обязательно должна была доложить Эйзенхауэру и ВШСЭС, что в пресловутой «национальной цитадели» укрепленных опорных пунктов раз-два и обчелся. Больше того, разведка доложила бы, что эта «цитадель» в действительности никакой цитаделью не является. Несомненно, генерал Паттон и командиры дивизий его армии имели хотя бы частичный доступ к данной информации. В таком случае зачем же было нужно это невероятно стремительное и в общем-то безрассудное наступление, которое, как пытается убедить нас послевоенная «легенда союзников», призвано было отрезать пути отступления нацистов, бегущих из Берлина, которые на самом деле никуда не бежали, в укрепленный район, которого на самом деле не существовало? Загадка становится все более запутанной.

Затем, что примечательно, по странной прихоти судьбы генерал Паттон, самый выдающийся американский полководец Второй мировой войны, внезапно умирает — как полагают некоторые, при весьма подозрительных обстоятельствах, от осложнений травм, полученных в результате незначительной автомобильной аварии вскоре после окончания войны, в самом начале военной оккупации Германии державами-победительницами. Для многих не вызывает никаких сомнений, что смерть Паттона была весьма подозрительной. Но какие же объяснения предлагают те, кто не считает ее случайной? Одни считают, что генерала устранили за его высказывания о том, что нужно «раз вернуть германские армии кругом» и двинуть их первым эшелоном вторжения союзных войск в Советский Союз. Другие утверждают, что Паттона ликвидировали, так как он знал о том, что союзникам известно о расправе Советов над английскими, американскими и французскими военнопленными, и угрожал предать эти сведения гласности. В любом случае, хотя острый язык Паттона и его гневные вспышки хорошо известны, чувство воинского долга имело для генерала слишком большое значение, чтобы он в действительности мог серьезно лелеять подобные мысли. Подобные версии хороши для дискуссий в Интернете и для сюжетов кино, и ни одна из них не дает достаточных мотивов для убийства самого прославленного американского генерала. С другой стороны, если Паттон действительно был убит, что именно явилось достаточным мотивом?

И тут одинокий германский летчик Ганс Цинссер и его наблюдения предлагают ключ к загадке, почему понадобилось заставить умолкнуть генерала Паттона. Давайте обратимся к другому, менее широко распространенному объяснению молниеносного броска Третьей армии в южные районы Германии и в Богемию, совершенного в самом конце войны.

Но что именно обнаружили дивизии Паттона под Пльзенем и в лесах Тюрингии? Лишь после недавнего объединения Германии и рассекречивания восточногерманских, британских и американских документов появилось достаточно информации, чтобы обрисовать в общих чертах эту' фантастическую историю, дать ответы на вопросы — и объяснить причины возникновения послевоенной «легенды союзников».

Наконец, мы подходим к основной теме послевоенной «легенды союзников». По мере того как союзные войска все дальше углублялись на территорию Германии, все более многочисленные отряды ученых и экспертов и их координаторы Ио разведки рыскали по рейху, выискивая германские патенты и секретные разработки в области вооружения, в первую очередь пытаясь определить состояние работ по созданию германской атомной бомбы[11]. Союзники высосали из Германии все сколько-нибудь значимые научно-технические достижения. Данная операция стала самым значительным перемещением новых технологий в истории. Даже на самом последнем этапе войны, когда союзные армии продвигались по Западной Европе, со стороны союзников существовали опасения того, что Германия опасно близка к созданию атомной бомбы и может применить одно или несколько ядерных устройств для удара по Лондону или другим целям. И доктор Геббельс в своих речах про устрашающее оружие, от которого замирает сердце, только укреплял эти страхи.

И вот тут «легенда союзников» становится только еще больше запутанной. Именно здесь плохо написанный финал стал бы поистине комическим, если бы с ним не было связано столько человеческих страданий. Ибо факты достаточно очевидны, если изучить их в отрыве от привычных объяснений. На самом деле возникает вопрос: а не заставили ли нас думать об этих фактах в определенном ключе? По мере того как союзные армии все глубже вторгались на территорию рейха, все больше и больше знаменитых немецких ученых и инженеров оказались захвачены союзниками или сами сдавались в плен. А среди них были первоклассные физики, в том числе несколько лауреатов Нобелевской премии. И большая их часть в том или ином виде имела отношение к различным нацистским проектам создания атомной бомбы.

Среди этих ученых были Вернер Гейзенберг, один из основателей квантовой механики, Курт Дибнер, физик-ядерщик, и Пауль Хартек, химик-ядерщик, а также Отто

Ган, химик, открывший явление ядерного деления, и, как это ни странно, Вальтер Герлах, чьей специальностью была не ядерная, а гравитационная физика. Перед войной Герлах написал несколько понятных лишь избранным трудов на такие маловразумительные темы, как поляризация спина и физика завихрений, которые едва ли можно считать основой ядерной физики. И уж определенно никак нельзя было ожидать встретить такого ученого среди тех, кто трудился над созданием атомной бомбы[12].

К большому удивлению союзников, научно-поисковые группы не обнаружили ничего, кроме грубых попыток Гейзенберга создать действующий атомный реактор, попыток совершенно неудовлетворительных, неудачных и поразительно неумелых. И это «германское неумение» в базовых вопросах физики ядерной бомбы стало основным элементом «легенды союзников» и остается таковым по сей день. Однако это поднимает еще один загадочный вопрос относительно плохо написанного финала.

Ведущих немецких ученых — Вернера Гейзенберга, Пауля Хартека, Курта Дибнера, Эриха Багге, Отто Гана, Карла-Фридриха фон Вайцзеккера, Карла Виртца, Хорста Коршинга и Вальтера Герлаха — перевезли в английский городок Фарм-Холл, где их содержали в полной изоляции, а все их разговоры прослушивались и записывались. Расшифровки этих разговоров, знаменитые «расшифровки Фарм-Холла», были рассекречены правительством Великобритании только в 1992 году! Если немцы были настолько некомпетентны и так отстали от союзников, зачем понадобилось столь долго держать эти документы засекреченными?[13] Всему виной бюрократическая оплошность и инерция? Или же в этих документах содержалось нечто такое, что союзники не хотели раскрывать до самого последнего времени?

Поверхностное ознакомление с расшифровками разговоров лишь еще больше запутывает тайну. В них Гейзенберг и компания, узнав про атомную бомбардировку Хиросимы, веду! бесконечные споры относительно моральных аспектов своего собственного участия в работах по созданию атомной бомбы, проводившихся в нацистской Германии.

Но это еще не все.

Судя по этим расшифровкам, Гейзенберг и компания, в течение шести лет войны страдавшие необъяснимой научной безграмотностью, так и не сумевшие разработать и построить действующий ядерный реактор для производства плутония, необходимого для создания бомбы, после окончания войны вдруг снова становятся первоклассными физиками и нобелевскими лауреатами. И действительно, не кто иной, как сам Гейзенберг, через считаные дни после бомбардировки Хиросимы прочитал собравшимся немецким ученым лекцию об основных принципах конструкции атомной бомбы. В этой лекции он защищает свои первоначальные оценки того, что бомба должна иметь размер ананаса, а не быть огромным чудовищем весом в тонну или даже две, на чем он настаивал на протяжении почти всей войны. И, как мы узнаём из этих расшифровок, химик-ядерщик Пауль Харгек подошел близко — угрожающе близко — к оценке правильной критической массы урана в бомбе, сброшенной на Хиросиму[14].

Подобная научная удаль поднимает еще один вопрос, который напрямую опровергает «легенду союзников», ибо некоторые варианты этой легенды утверждают, что немцы никогда не занимались серьезно вопросом создания атомной бомбы, потому что они — в лице Гейзенберга — ошиблись в оценке критической массы на несколько порядков, тем самым лишив проект практической целесообразности. Однако не вызывает сомнений, что Хартек сделал свои расчеты значительно раньше, так что оценки Гейзенберга не были единственными, от которых отталкивались немцы. А из небольшой критической массы следует практическая осуществимость создания атомной бомбы.

В своей лекции, прочитанной 14 августа 1945 года перед немецкими учеными, собранными в Фарм-Холле, Гейзенберг, согласно Полу Лоуренсу Роузу, употреблял тон и выражения, которые указывали на то, будто «он только что понял правильное решение» относительно небольшой критической массы, необходимой для создания атомной бомбы[15], поскольку другие оценивали критическую массу в районе четырех килограммов. Это также лишь сгущает тайну. Для Роуза, сторонника «легенды союзников» — но только теперь уже версии, существенно переработанной в свете «расшифровок Фарм-Холла», — «другие», скорее всего, это сами журналисты союзников[16].

В первые послевоенные годы голландский физик Самюэль Гудсмит, еврей по национальности, участник «Манхэттенского проекта», объясняет эту загадку, а также многие другие тем, что ученые и инженеры союзников были просто лучше тех самых немцев, которые создали новую дисциплину квантовой механики и ядерной физики. И это объяснение в сочетании с очевидно неуклюжими попытками самого Гейзенберга создать действующий ядерный реактор неплохо выполняло свою задачу до тех пор, пока не были расшифрованы разговоры немецких ученых.

_{Голландский физик Самюэль Гудсмит,  участник «Манхэттенского проекта».}

После снятия грифа секретности с расшифровок с их поразительными откровениями о том, что Гейзенберг в действительности правильно представлял себе конструкцию атомной бомбы, а кое-кто из ученых прекрасно понимал возможность получения обогащенного урана в достаточных для создания бомбы количествах без необходимости иметь работоспособный ядерный реактор, «легенду союзников» пришлось немного подправить. Появилась книга «Война Гейзенберга» Томаса Пауэрса, довольно убедительно доказывающая, что Гейзенберг на самом деле саботировал германскую атомную программу. Однако едва вышла эта книга, как Лоуренс Роуз ответил на нее своим трудом «Гейзенберг и нацистский проект создания атомной бомбы», доказывая еще более убедительно, что Гейзенберг до самого конца оставался преданным своей родине, однако вся его деятельность была основана на в корне неправильном понимании природы ядерного деления, вследствие чего он на несколько порядков завысил оценку критической массы, необходимой для создания атомной бомбы. Немцы так и не смогли получить бомбу, утверждает новая версия легенды, потому что у них не было действующего реактора, чтобы превратить обогащенный уран в плутоний, необходимый для создания бомбы. К тому же, грубо ошибившись в оценке критической массы, они не имели стимулов продолжать работы. Все достаточно просто, и вопрос снова оказывается закрытым.

Однако ни Пауэрс, ни Роуз в своих книгах на самом деле так и не приближаются к сердцу загадки, ибо легенда по-прежнему требует верить в то, что «талантливые физики-ядерщики, блиставшие в предвоенные годы, в том числе нобелевские лауреаты… которых во время войны вдруг словно поразила какая-то таинственная болезнь, превратившая их в бестолковых глупцов»[17], внезапно и совершенно необъяснимо излечились через считаные дни после бомбардировки Хиросимы! Больше того, две так сильно расходящиеся между собой современные интерпретации одного и того же материала, предложенные Роузом и Пауэрсом, лишь подчеркивают его двусмысленность в целом и сомнения по поводу того, знал ли Гейзенберг правду, в частности.

Ситуацию нисколько не улучшают события в противоположном конце земного шара, на Тихоокеанском театре поенных действий, ибо там американским исследователям после окончания войны предстояло обнаружить столь же странные факты.

Так, после атомной бомбардировки Нагасаки император Хирохито, преодолев сопротивление министров, которые требовали продолжать войну, принял решение о безоговорочной капитуляции Японии. Но почему японские министры настаивали на продолжении войны, несмотря на подавляющее превосходство союзников в обычных видах вооружения и, кроме того, потенциальный ливень атомных бомб? В конце концов, две бомбы запросто могли превратиться в двадцать. Конечно же, можно списать возражения министров намерениям императора на «гордые самурайские традиции», на «японское понятие чести» и так далее. И подобное объяснение получится вполне приемлемым.

Однако другое объяснение заключается в том, что членам японского кабинета министров было известно нечто секретное.

А известно им, вероятно, было то, что вскоре предстояло выяснить американской разведке: японцы «незадолго до капитуляции создали и успешно испытали атомную бомбу. Работы велись в корейском городе Конан (японское название города Хыннам) на севере полуострова»[18]. Эта бомба была взорвана, как утверждает автор, через день после того, как американская плутониевая бомба «Толстяк» взорвалась над Нагасаки, то есть 10 августа 1945 года. Другими словами, война в зависимости от решения Хирохито могла стать ядерной. Разумеется, к этому времени ничего хорошего дальнейшее затягивание войны Японии не сулило, поскольку у нее не было эффективных средств доставки ядерного оружия до сколько-нибудь значимой американской цели. Император остудил пыл своих министров[19].

Эти непроверенные утверждения наносят еще один удар по «легенде союзников», ибо где японцам удалось добыть уран, необходимый для создания атомной бомбы (которая у них якобы была)? И, что гораздо важнее, технологии его обогащения? Где они изготовили и собрали такое устройство? Кто отвечал за работы? Ответы на эти вопросы, как будет видно в дальнейшем, возможно, объясняют также и другие события, которые происходили уже через много лет после окончания войны, быть может, вплоть до наших дней.

Однако даже сейчас мы только начинаем проникать в суть этого «плохо написанного финала». Остается еще множество странных малоизвестных деталей, на которые следует обратить внимание.

Почему, например, в 1944 году одинокий бомбардировщик «Юнкере-390», огромный шестимоторный тяжелый сверхдальний транспортный самолет, способный совершить беспосадочный межконтинентальный перелет из Европы в Северную Америку и обратно, пролетел меньше чем в двадцати милях от Нью-Йорка, сфотографировал силуэты небоскребов Манхэттена и возвратился в Европу?[20] В ходе войны германская авиация совершила в обстановке строжайшей секретности несколько подобных сверхдальних перелетов, используя такие другие тяжелые сверхдальние самолеты. Но с какой целью и, что самое главное, какова была цель именно этого небывалого перелета?[21] То, что подобный перелет был крайне опасен, попятно без слов. Зачем немцам понадобилось создавать этот громадный самолет и зачем они пошли на огромный риск, только чтобы сделать фотографии, хотя было построено лишь два таких гигантских шестимоторных чудовища?

Чтобы закончить с «легендой союзников», вспомним некоторые странные подробности капитуляции Германии. Почему рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, массовый убийца, один из самых кровавых преступников в истории человечества, пытался договориться о сепаратном мире с западными державами? Разумеется, все это можно считать бредом сумасшедшего, а Гиммлер определенно страдал расстройством психики. Но что он мог предложить союзникам взамен сепаратного мира и спасения своей жалкой жизни?

Ну а странности самого Нюрнбергского трибунала? Легенда хорошо известна: такие несомненные военные преступники, как рейхсмаршал Геринг, фельдмаршал Вильгельм Кейтель и начальник оперативного штаба генерал-полковник Йодль были вздернуты на виселицу (Геринг, правда, обманул палача, еще до казни проглотив цианистый калий). Другие крупные нацистские шишки вроде гроссадмирала Карла Деница, крестного отца опустошительной подводной войны против союзного судоходства, министр вооружений Альберт Шпеер или министр финансов и президент Рейхсбанка Гельмар Шахт отправились за решетку.

Разумеется, на скамье подсудимых не было специалистов по ракетной технике из Пенемюнде во главе с доктором Вернером фон Брауном и генералом Вальтером Дорн-бергером, которые в рамках сверхсекретного проекта «Скрепка» вместе с другими учеными, инженерами и техниками уже были переправлены в Америку, чтобы возглавить программу создания баллистических и космических ракет[22]. Все эти специалисты, подобно своим коллегам, немецким физикам-ядерщикам, похоже, страдали тем же самым «заболеванием недотеп», ибо, создав еще в начале войны успешные прототипы «Фау-1» и «Фау-2», они затем оказались поражены похожим притуплением изобретательности и вдохновения и (как гласит легенда) выпускали лишь «бумажные ракеты» и теоретические труды[23].

Но, вероятно, наиболее примечательным является то обстоятельство, что на Нюрнбергском процессе по обоюдному согласию обвинителей со стороны как западных держав, так и Советского Союза из материалов было исключено обилие документов, свидетельствующих о пристальном внимании нацистского режима к оккультным верованиям и наукам[24]; это обстоятельство породило целую мифологию, поскольку данные документы не удостоились внимательного исследования на предмет их возможного влияния на разработку секретных видов оружия в нацистской Германии в годы войны

И, наконец, весьма любопытный факт, одна из тех очевидных вещей, которую обычно упускают из вида, если не привлечь к ней внимание: на испытаниях атомной бомбы, состоявшихся на полигоне Тринити в штате Нью-Мексико, было взорвано американское ядерное устройство, основанное на принципе сжатия плутония энергией имплозийного взрыва. Это испытание требовалось для того, чтобы проверить правильность концепции. Результат превзошел все ожидания. Но вот что необычайно важно — это обстоятельство обходится стороной практически во всех послевоенных официальных трудах, посвященных этой теме: урановая бомба, основанная на принципе достижения критической массы за счет «выстреливания», та самая бомба, которая впервые была применена в боевой обстановке, бомба, сброшенная на Хиросиму, не испытывалась пи разу. Как замечает немецкий автор Фридрих Георг, это пробивает зияющую брешь в «легенде союзников»:

Еще один крайне важный вопрос: почему американская урановая бомба в отличие от плутониевой не была испытана перед тем, как ее сбросили на Хиросиму? С военной точки зрения это выглядит необычайно опасно… Неужели американцы просто забыли испытать бомбу, или же кто-то уже сделал это за них?[25]

«Легенда союзников» объясняет это по-разному; одни версии отличаются изобретательностью, другие более прямолинейны, но в основе своей все сводится к утверждению, что урановая бомба не была ни разу испытана потому, что в этом не было необходимости: настолько ее создатели были уверены в том, что все пройдет как надо. Таким образом, нас просят поверить в то, что американские военные сбросили атомную бомбу, которая никогда прежде не применялась, основанную на совершенно новых и еще не проверенных физических принципах, на вражеский город, причем враг этот, как было известно, также работает над созданием аналогичной бомбы!

Вот уж поистине плохо написанный, просто невероятный финал самой страшной войны в истории человечества.

* * *

Так что же все-таки увидел немецкий летчик Ганс Цинссер в ту октябрьскую ночь 1944 года, пролетая на бомбардировщике «Хенкель» в сгущающихся сумерках над северными районами Германии? Нечто такое (сам Цинссер об этом и не догадывался), что требует практически полного пересмотра плохо написанного вагнеровского либретто.

Запись его показаний включена в доклад военной разведки от 19 августа 1945 года, рулон номер А-1007, в 1973 году переснятый на пленку на базе ВВС в Максвелле, штат Алабама. Показания Цинссера приводятся на последней странице доклада:

47. Некий человек, по фамилии Цинссер, специалист по зенитным ракетам, рассказал о том, чему он был свидетелем: «В начале октября 1944 года я вылетел из Людвигслуста. (к югу от Любека), расположенного от 12 до 15 километров от атомного полигона, и вдруг увидел сильное яркое свечение, озарившее всю атмосферу, которое продолжалось около двух секунд.

48. Из облака, образовавшегося при взрыве, вырвалась отчетливо видимая ударная волна. К тому времени, как она стала видимой, она имела диаметр около одного километра, а цвет облака часто менялся. После непродолжительного периода темноты оно покрылось множеством ярких пятен, которые в отличие от обычного взрыва имели бледно-голубой цвет.

49. Приблизительно через десять секунд после взрыва отчетливые очертания взрывного облака исчезли, затем само облако начало светлеть на фоне темно-серого неба, затянутого сплошными облаками. Диаметр по-прежнему видимой невооруженным глазом ударной волны составлял по крайней мере 9000 метров; видимой она оставалась не меньше 15 секунд.

50. Мое личное ощущение от наблюдения за цветом взрывного облака: оно приняло сине-фиолетовый опенок. В течение всего этого явления были видны красновато-окрашенные кольца, очень быстро меняющие цвет на грязные оттенки.

51. Со своего наблюдательного самолета я ощущал слабое воздействие в виде легких толчков и рывков.

52. Приблизительно через час я вылетел на «Хе-111» с аэродрома Людвигслуст и направился в восточном направлении. Вскоре после взлета я пролетел через зону сплошной облачности (на высоте от трех до четырех тысяч метров). Над тем местом, где произошел взрыв, стояло грибовидное облако с турбулентными, вихревыми слоями (на высоте приблизительно 7000 метров), без каких-либо видимых связей. Сильное электромагнитное возмущение проявилось в невозможности продолжать радиосвязь.

53. Поскольку в районе Витгенберга-Берсбурга действовали американские истребители «П-38», мне пришлось повернуть на север, но зато мне стала лучше видна нижняя часть облака над местом взрыва. Замечание: мне не очень понятно, почему эти испытания проводились в таком плотно населенном районе»[26].

Другими словами, некий немецкий летчик наблюдал испытание оружия, обладающего всеми признаками ядерной бомбы: электромагнитным импульсом, который вывел из строя радио, грибовидным облаком, продолжительным горением ядерного вещества в облаке и так далее. И все это происходило на территории, находившейся несомненно под контролем Германии, в октябре 1944 года, за целых восемь месяцев до испытания первой американской атомной бомбы в штате Нью-Мексико! Обратите внимание на то любопытное обстоятельство, что, по утверждению Цинссера, испытание проводилось в густонаселенном районе.

В показаниях Цинссера можно найти еще один любопытный факт, на который американские следователи не обратили внимание, а если и обратили, то данные о более подробном расследовании остаются секретными до сих пор: откуда Цинссеру было известно, что это было испытание? Ответ очевиден: ему было известно, потому что он имел к этому какое-то отношение, ибо несомненно союзники не могли контролировать испытательный полигон, находящийся в глубине территории нацистской Германии.

Выше в этом же самом докладе есть некоторые наводки, которые позволяют раскрыть тайну:

14. Когда Германия находилась на этом этапе игры, в Европе разразилась война. Сначала исследованиям деления ²³⁵U (так в тексте. —Д.Ф.) не уделялось должного внимания, потому что практическая реализация этого казалась слишком отдаленной. Однако позднее эти исследования продолжились, особенно в части нахождения способов разделения изотопов. (Курсив мой. — Д. Ф.) Можно не добавлять, что центр тяжести военных усилий Германии к этому времени уже находился в других областях.

15. Тем не менее ожидалось, что атомная бомба будет готова к концу 1944 года. И это произошло бы, если бы не эффективные удары союзной авиации по лабораториям, занятым изучением урана, в особенности расположенной в Рьюкане, Норвегия, где вырабатывалась тяжелая вода. (Курсив мой. — Д. Ф.) В основном именно по этой причине Германия так и не смогла применить атомную бомбу в этой войне.

Эти два абзаца открывают много интересного.

_{Показания Ганса Цинссера}

Во-первых, на основании каких источников утверждается, что Германия ожидала получить атомную бомбу еще в конце 1944 года, намного опередив «Манхэттенский проект» (это утверждение открыто противоречит послевоенной легенде о том, что немцы в вопросе создания ядерно-го оружия значительно отставали)? И действительно, во время войны, по оценкам специалистов «Манхэттенского проекта», немцы все время опережали союзников, и такого же мнения придерживался руководитель проекта генерал Лесли Гровс. Однако после войны все вдруг переменилось. Америка не только оказалась впереди, но и, согласно легенде, она шла со значительным опережением на протяжении всей войны.

_{Руководитель «Манхэттенского проекта» генерал Лесли Гровс.}

Рассказ Цинссера, помимо того, что полностью опровергает «легенду союзников», поднимает пугающий вопрос — известно ли было союзникам еще до окончания войны о том, что Германия испытала атомную бомбу? Если да, можно искать подтверждения этого, ибо остальные показания, содержащиеся в том послевоенном докладе вместе с рассказом Цинссера, указывают на то, что легенда начинала обретать форму уже тогда. Так, например, в докладе упоминается только про лаборатории, в которых проводились исследования вопроса обогащения урана и разделения изотопов. Однако одних только лабораторий недостаточно для создания настоящего работоспособного ядерного устройства. Поэтому уже в этом раннем докладе просматривается одна составляющая легенды: усилия немцев были вялыми, поскольку ограничивались лишь лабораторными исследованиями.

Во-вторых, обратите внимание на прозрачное утверждение о том, что Германия так и не смогла «применить бомбу в этой войне». Язык доклада предельно понятен. Однако создается впечатление, что слова подбирались сознательно, чтобы напустить туман и помочь зарождавшейся уже тогда легенде, поскольку в докладе не говорится о том, что немцы не испытали атомную бомбу, — утверждается лишь, что они ее не применили. Язык доклада поразительно аккуратный, выверенный, и это не может не наводить на размышления.

В-третьих, обратите внимание, насколько значительный объем информации раскрывается — судя по всему, непреднамеренно, — относительно немецких исследований в области создания атомной бомбы, ибо из документа очевидно следует, что Германия занималась урановой бомбой. Плутониевая бомба не упоминается ни разу. В то же время теоретические принципы получения плутония и возможности создания атомной бомбы на основе плутония, несомненно, были немцам известны, о чем красноречиво свидетельствует совершенно секретный меморандум Управления вооружения и боеприпасов, подготовленный в начале 1942 года[27].

Таким образом, именно отсутствие упоминаний о плутонии в данном докладе дает нам первую существенную улику в вопросе понимания истинного характера ядерных исследований в нацистской Германии. Именно оно объясняет, почему немцы никогда не делали упор на создание работающего реактора для получения из урана плутония, необходимого для производства атомной бомбы: это было им не нужно, поскольку существовали другие методы обогащения урана и выделения чистого изотопа пригодного для использования в ядерном устройстве, в количестве, достаточном для получения критической массы. Другими словами, «легенда союзников» о неспособности Германии создать атомную бомбу вследствие отсутствия работоспособного ядерного реактора с научной точки зрения является полной чушью, потому что реактор необходим только для получения плутония. Если же речь идет о создании урановой бомбы, реактор становится дорогим и ненужным излишеством. Таким образом, научные принципы, лежащие в создании атомной бомбы, а также политическая и военная реальность, сложившаяся после вступления в войну Соединенных Штатов, позволяют с большой долей уверенности предположить, что Германия приняла решение создавать только урановую бомбу, поскольку это открывало кратчайший, наиболее прямой и наименее сложный с технической точки зрения путь к обладанию ядерным оружием.

Давайте ненадолго прервемся, чтобы сравнить германские усилия по созданию атомной бомбы с «Манхэттенским проектом», который осуществлялся в Соединенных Штатах. Америка, обладая значительно большими производственными мощностями и промышленной базой, которая не подвергалась постоянным бомбардировкам неприятельской авиации, решила сосредоточиться на развитии всех имеющихся способов создания работоспособного ядерного устройства, то есть и урановой, и плутониевой бомбы. Однако создание плутониевой бомбы можно было завершить, только имея работоспособный реактор. Нет реактора — нет плутониевой бомбы.

Но следует также отметить, что в рамках «Манхэттенского проекта» также был возведен гигантский комплекс Ок-Ридж в штате Теннесси для обогащения оружейного урана методом газовой диффузии и процесса масс-спектрометра Лоуренса; и этот комплекс ни на какой стадии работ не требовал для получения обогащенного урана наличия действующего ядерного реактора.

Таким образом, если немцы использовали тот же подход, который применялся в Ок-Ридже, обязательно должны быть косвенные доказательства, подтверждающие это. Во-первых, для того чтобы обогащать уран теми же самыми или схожими методами, которые были задействованы в Теннесси, Третий рейх должен был построить такой же огромный комплекс или несколько меньших комплексов, разбросанных по территории Германии, и перевозить между ними изотопы урана, представляющие различную степень радиационной опасности, до тех пор, пока не будет достигнута необходимая степень чистоты и обогащения. Затем материал нужно будет собрать в бомбу и испытать. Следовательно, в первую очередь необходимо искать комплекс или группу комплексов. И, учитывая размеры Ок-Риджа и характер его деятельности, известно, что именно нужно искать: громадные размеры, близость к воде, развитая транспортная инфраструктура, необычайно большое потребление электроэнергии и, наконец, еще два очень значительных фактора: постоянный источник рабочей силы и огромную стоимость.

Во-вторых, для того чтобы подтвердить или проверить поразительные показания Цинссера, необходимо искать доказательства. Необходимо искать свидетельства того, что немцам удалось накопить оружейный уран в количестве, достаточном для получения критической массы атомной бомбы. И далее нужно искать полигон или полигоны и выяснять, имеются ли на нем (на них) признаки ядерного взрыва.

К счастью, в последнее время все больше документов рассекречивают Великобритания, Соединенные Штаты и бывший Советский Союз, правительство Германии открывает архивы бывшей Восточной Германии: все это обеспечивает медленный, но непрерывный приток информации. В результате появилась возможность подробно исследовать все аспекты этой проблемы, о чем можно было только мечтать всего каких-нибудь несколько лет назад. Ответы, как мы увидим в остальных главах первой части, тревожные и пугающие.

«Те, кто допрашивал Гейзенберга и других немецких ученых, читали их отчеты и, разинув рот от удивления, глазели на примитивный ядерный реактор, упрятанный в пещере на юге Германии, никак не могли взять в толк, что же пошло наперекосяк. Германия начинала войну, обладая всеми мыслимыми преимуществами: грамотными учеными, материальными ресурсами и пониманием со стороны высшего военного руководства. Почему же достигнутые успехи оказались столь скромными?»[29]. Таковы основные факты, и главный вопрос, который терзал всех послевоенных исследователей, занимавшихся проблемой германского секретного оружия, звучит так: действительно, как же получилось, что Германия не смогла создать атомную бомбу?

Один из тезисов, которые выдвигаются в данной книге, является радикальным, а именно: Германия в ходе войны создала атомную бомбу. Скорее, нужно искать ответ на вопрос, почему Германия, судя по всему, так и не применила атомную бомбу и другие имевшиеся у нее страшные виды оружия, а если применила, почему мы об этом не слышали. Но, разумеется, чтобы отстаивать подобный радикальный тезис, для начала необходимо доказать, что у Германии была атомная бомба.

Из этого следует, что нужно искать достаточно очевидные доказательства. Если Германия располагала атомной бомбой на основе урана, необходимо определить следующее:

1) Метод или методы разделения и обогащения изотопа урана-235, необходимого для создания атомной бомбы, высокого оружейного качества и в количествах, достаточных для накопления критической массы, причем все это в отсутствие действующего атомного реактора.

2) Комплекс или комплексы, где подобные работы осуществлялись в значительном объеме, что, в свою очередь, требует:

а) огромного потребления электроэнергии;

б) достаточных запасов воды и развитого транспорта;

в) огромного источника рабочей силы;

г) наличия значительных производственных мощностей, относительно хорошо укрытых от бомбардировок союзной и советской авиацией.

3) Необходимый теоретический базис для разработки атомной бомбы.

4) Доступные в достаточном количестве поставки урана, необходимого для обогащения.

5) Полигон или несколько полигонов, где можно собрать и испытать атомную бомбу.

К счастью, во всех этих направлениях перед исследователем открывается обилие материала, который убедительно доказывает как минимум, что в Германии в годы войны осуществлялась крупная и успешная программа по обогащению и очистке урана.

Начнем поиски с самого, казалось бы, малоподходящего места, с Нюрнберга.

На послевоенном трибунале над военными преступниками нескольким руководителям высшего звена огромного, невероятно могущественного и широко известного германского химического картеля «И. Г. Фарбен А. Г.» пришлось сесть на скамью подсудимых. История этой первой глобальной корпорации, ее финансовая поддержка нацистского режима, ключевая роль в военно-промышленном комплексе Германии, а также участие в производстве отравляющего газа «Циклон-Б» для лагерей смерти описаны в самых разных трудах[30].

Концерн «И. Г. Фарбен» принимал активное участие в зверствах нацизма, создав в годы войны огромный завод по производству синтетического каучука буна в Аушвице (немецкое название польского городка Освенцим) в польской части Силезии. Заключенные концентрационного лагеря, которые вначале работали на строительстве комплекса, а затем обслуживали его, подвергались неслыханным жестокостям.

Для «Фарбена» выбор Освенцима в качестве места для строительства завода по производству буны был логичным, обусловленным вескими практическими соображениями. Концентрационный лагерь, расположенный поблизости, обеспечивал огромному комплексу гарантированный неиссякаемый источник рабского труда, и, что весьма удобно, заключенных, истощенных непосильной работой, можно было без хлопот «увольнять». Директор «Фарбена» Карл Краух поручил ведущему специалисту по синтетическому каучуку Отто Амбросу изучить места предполагаемого строительства комплекса и дать свои рекомендации. В конце концов в споре с другим возможным местом в Норвегии предпочтение было отдано Освенциму — «особенно подходящему для создания комплекса» и по одной очень важной причине.

После того как выбор места был одобрен советом правления «Фарбена», Краух написал Амбросу совершенно секретное послание:

_{Отто Амброй, специалист концерна «И. Г. Фарбен» по синтетическому каучуку из Освенцима.}

Поскольку вермахт собирался в самом ближайшем времени обрушиться на Россию, руководство «Фарбена», предвкушая огромные прибыли, решило финансировать строительство огромного комплекса на собственные средства, не привлекая денег нацистского режима, и вложило в проект 900 000 000 рейхсмарок — почти 250 000 000 долларов по курсу 1945 года или свыше двух миллиардов долларов в нынешних ценах. Этот завод по производству синтетического каучука должен был затмить все подобные.

Однако на слушаниях Нюрнбергского трибунала над военными преступниками выяснилось, что комплекс по производству буны в Освенциме является одной из величайших загадок войны, ибо несмотря на личное благословение Гитлера, Гиммлера, Геринга и Кейтеля, несмотря на бесконечный источник как квалифицированных вольнонаемных кадров, так и рабского труда из Освенцима, «работам постоянно мешали сбои, задержки и саботаж… Казалось, над всем проектом висит злой рок», причем в такой степени, что «Фарбен» впервые за всю свою долгую историю деловых успехов оказался на пороге провала[33]. К 1942 году большинство членов, директоров концерна считали проект не просто неудачей, а полной катастрофой[34].

Однако, невзирая ни на что, возведение огромного комплекса по производству синтетического каучука и газолина было завершено. Через строительную площадку прошло свыше трехсот тысяч заключенных концентрационного лагеря; из них двадцать пять тысяч умерли от истощения, не выдержав изнурительного труда. Комплекс получился гигантским. Настолько огромным, что «он потреблял больше электроэнергии, чем весь Берлин»[35].

Однако во время трибунала над военными преступниками следователей держав-победительниц озадачил не этот долгий перечень жутких подробностей. Их поставило в тупик то, что, несмотря на такое огромное вложение денег, материалов и человеческих жизней, «так и не было произведено ни одного килограмма (курсив мой. — Д. Ф.) синтетического каучука»[36]. На этом, словно одержимые, настаивали директора и управляющие «Фарбена», оказавшиеся на скамье подсудимых. Потреблять больше электроэнергии, чем весь Берлин — в то время восьмой по величине город в мире, — чтобы абсолютно ничего не произвести? Если это действительно так, значит, невиданные затраты средств и труда и огромное потребление электроэнергии не внесли никакого существенного вклада в военные усилия Германии. Несомненно, тут что-то не так.

Во всем этом не было никакого смысла тогда и нет никакого смысла сейчас, если только, разумеется, этот комплекс занимался вовсе не производством буны…

* * *

Когда концерн «И. Г. Фарбен» начал возводить комплекс по производству буны под Освенцимом, одним из самых странных обстоятельств стало выселение из своих домов более чем десяти тысяч поляков, чье место заняли переехавшие из Германии вместе со своими семьями ученые, инженеры и рабочие-контрактники. В этом отношении параллель с «Манхэттенским проектом» несомненна. Просто невероятно до крайности, что корпорация, имеющая безукоризненный послужной список в деле освоения новых технологий, приложившая столько сил в научном и техническом плане, построила комплекс, потреблявший чудовищное количество электроэнергии и так ничего и не выпустивший[37].

Одним из современных исследователей, которого также озадачила афера с комплексом по производству синтетического каучука, является Картер П. Хидрик. Он связался с Эдом Лэндри, специалистом в области производства синтетического каучука из Хьюстона, и рассказал ему о комплексе концерна «И. Г. Фарбен», о невиданном потреблении электроэнергии и о том, что, по утверждению руководства концерна, буну комплекс так и не производил. На это Лэндри ответил: «Этот завод занимался не синтетическим каучуком — можете поставить на это последний доллар». Лэндри просто не верит, что основной задачей этого комплекса было производство синтетического каучука[38].

В таком случае как объяснить огромное потребление электроэнергии и утверждения руководства «Фарбена» о том, что комплекс так и не приступил к выпуску синтетического каучука? Какие еще технологии могли требовать электроэнергии в таких огромных количествах, наличия многочисленного квалифицированного инженерного и рабочего персонала, а также близости к значительным источникам воды? В то время существовал еще только один технологический процесс, которому также требовалось все вышеперечисленное. Хидрик формулирует это следующим образом:

Определенно, в этой картине что-то не так. Из простого сочетания трех основных общеизвестных фактов, которые были только что перечислены, — потребление электроэнергии, стоимость строительства и предшествующий послужной список «Фарбена», — еще вовсе не следует, что под Освенцимом был возведен комплекс по производству синтетического каучука. Однако подобное сочетание позволяет сделать наброски другого важного производственного процесса военной поры, который в то время держался в строжайшем секрете. Речь идет об обогащении урана[39].

В таком случае зачем называть комплекс заводом по производству буны? И зачем с таким жаром уверять следователей союзников о том, что завод так и не выпустил ни килограмма буны? Одним из ответов является то, что, поскольку рабочей силой комплекс в значительной степени обеспечивали заключенные расположенного поблизости концентрационного лагеря, находящегося в ведении СС, завод подпадал под требования секретности СС, следовательно, первостепенной задачей «Фарбена» становилось создание «легенды». Например, в том маловероятном случае, если кому-то из заключенных удастся бежать и союзники узнают про комплекс, «завод по производству синтетического каучука» явится правдоподобным объяснением. Поскольку процесс разделения изотопов был таким засекреченным и дорогостоящим, «естественно предположить, что так называемый «завод по производству синтетического каучука» в действительности являлся не чем иным, как прикрытием завода по обогащению урана»[40]. И действительно, как мы увидим, эту версию подкрепляют расшифровки Фарм-Холла. «Завод по производству синтетического каучука» был той «легендой», которой прикрывались от рабов из концентрационного лагеря — если им вообще требовалось что-то объяснять! — а также от вольнонаемных сотрудников «Фарбена», которые пользовались большей свободой.

В этом случае все задержки, вызванные трудностями, с которыми столкнулся «Фарбен», также становятся легко объяснимы тем, что комплекс по разделению изотопов представлял собой необычайно сложное инженерное сооружение. С аналогичными проблемами столкнулись в ходе «Манхэттенского проекта» при создании схожего гигантского комплекса в Ок-Ридже, штат Теннесси. В Америке осуществлению проекта тоже с самого начала мешали всевозможные технические сложности, а также перебои с поставками, и это несмотря на то, что комплекс в Ок-Ридже находился в привилегированном положении, как и его нацистский двойник.

Таким образом, странные заявления руководителей «Фарбена» на Нюрнбергском трибунале начинают приобретать смысл. Столкнувшись с зарождающейся «легендой союзников» относительно некомпетентности Германии в вопросах создания ядерного оружия, директора и управляющие «Фарбена», вероятно, старались косвенным путем вывести вопрос на чистую воду — не бросая в открытую вызов «легенде». Возможно, они пытались оставить указания относительно истинного характера германской программы создания атомной бомбы и достигнутых в ходе ее результатов, обратить внимание на которые можно было только по прошествии времени, после тщательного изучения материалов процесса.

Выбор места — рядом с концентрационным лагерем в Освенциме с его сотнями тысяч несчастных заключенных — также имеет стратегически важный, хотя и страшный смысл. Подобно многим последующим диктаторским режимам, Третий рейх, судя по всему, разместил комплекс в непосредственной близости от концлагеря, сознательно используя заключенных в качестве «живого щита» для защиты от бомбардировок союзников. Если так, решение оказалось правильным, поскольку ни одна бомба союзников так и не упала на Освенцим. Комплекс был демонтирован лишь в 1944 году в связи с наступлением советских войск.

Однако для того чтобы утверждать, что «завод по производству синтетического каучука» на самом деле представлял собой комплекс для разделения изотопов, необходимо в первую очередь доказать, что Германия обладала техническими средствами для разделения изотопов. Кроме того, если подобные технологии действительно применялись на «заводе по производству синтетического каучука», выходит, что в Германии осуществлялись несколько проектов по созданию атомной бомбы, ибо общеизвестны «крыло Гейзенберга» и все связанные с ним дебаты. Так что необходимо не только определить, обладала ли Германия технологиями разделения изотопов, но и попытаться восстановить общую картину взаимоотношений и связей различных германских атомных проектов.

Обозначив вопрос таким образом, снова приходится столкнуться с послевоенной «легендой союзников»:

_{Комплекс разделения изотопов в Ок-Ридже, штат Теннесси.}

В официальной версии истории создания атомной бомбы [руководитель «Манхэттенского проекта» генерал Лесли] Гровс утверждает, что программа разработки плутониевой бомбы была единственной, которая осуществлялась в Германии. Эту неверную информацию, возлежащую на перинах полуправды, он раздул до невероятных размеров, — таких огромных, что они полностью заслонили усилия Германии по обогащению урана. Тем самым Гровс скрыл от всего мира тот факт, что нацисты были всего в двух шагах от успеха[41].

Обладала ли Германия технологией обогащения изотопов? И могла ли она использовать эту технологию в достаточных объемах, чтобы получить значительное количество обогащенного урана, необходимого для создания атомной бомбы?

Не может быть никаких сомнений в том, что Германия обладала достаточным источником урановой руды, ибо Судетская область, аннексированная после печально знаменитой Мюнхенской конференции 1938 года, известна своими богатыми запасами самой чистой урановой руды в мире. По стечению обстоятельств этот район также находится недалеко от области «Три угла» в Тюрингии на юге Германии и, следовательно, рядом с Силезией и различными заводами и комплексами, которые будут подробно рассмотрены во второй и третьей частях данной книги. Поэтому руководство «Фарбена», возможно, имело еще одну причину для выбора Освенцима в качестве места для строительства комплекса по обогащению урана. Освенцим был расположен рядом не только с водой, транспортными путями и источником рабочей силы, он находился в удобной близости к урановым рудникам Чешских Судет, оккупированных Германией.

Все эти обстоятельства позволяют выдвинуть еще одну гипотезу. Хорошо известно, что заявление немецкого химика-ядерщика Отто Гана об открытии явления ядерного деления было сделано уже после Мюнхенской конференции и передачи Судетской области Германии Чемберленом и Даладье. А не могло ли в действительности все обстоять несколько иначе? Что, если на самом деле открытие явления ядерного деления было сделано до конференции, однако правители Третьего рейха умолчали о нем и обнародовали его уже после того, как единственный в Европе источник урана оказался у Германии в руках? Примечательно то, что Адольф Гитлер был готов воевать ради Судет.

В любом случае, перед тем как приступить к исследованию вопроса технологий, которыми обладала Германия, необходимо сначала найти ответ на вопрос, почему немцы, судя по всему, сосредоточились практически исключительно на проблеме создания урановой атомной бомбы. В конце концов, в рамках американского «Манхэттенского проекта» изучались вопросы создания как урановой, так и плутониевой бомбы. Теоретическая возможность создания бомбы на основе плутония — «элемента 94», как он официально именовался в германских документах того периода, — нацистам была известна. И, как это следует из меморандума Управления вооружения и боеприпасов, подготовленного в начале 1942 года, немцы также знали, что этот элемент можно получить только синтезом в ядерном реакторе.

Так почему же Германия сосредоточила свои усилия практически исключительно на проблеме разделения изотопов и обогащения урана? После того как в 1942 году диверсионная группа союзников уничтожила завод по производству тяжелой воды в норвежском городе Рьюкан, немцы, так и не сумевшие получить достаточно чистый графит для использования в качестве стабилизатора в реакторе, оказались и без второго доступного им стабилизатора — тяжелой воды. Таким образом, согласно легенде, создание в обозримые сроки действующего ядерного реактора для получения «элемента 94» в количествах, необходимых для критической массы, оказалось невозможным.

Но давайте на минуту предположим, что рейда диверсионной группы союзников не было. К этому времени немцы уже обломали себе зубы, пытаясь создать реактор со стабилизатором на основе графита, и им было очевидно, что на пути создания действующего реактора их подстерегают значительные технологические и инженерные преграды. С другой стороны, Германия уже обладала технологией, необходимой для обогащения U²³⁵ в оружейное сырье. Следовательно, обогащение урана являлось для немцев лучшим, самым прямым и технически осуществимым путем к созданию бомбы в обозримое время. Более подробно об этой технологии будет сказано чуть ниже.

А пока нужно разобраться с еще одной составляющей «легенды союзников». Создание американской плутониевой бомбы с того самого момента, как Ферми построил и успешно испытал ядерный реактор на спортивной площадке Чикагского университета, протекало довольно гладко, но только до определенного момента, ближе к окончанию войны, когда было установлено, что для получения бомбы из плутония критическую массу необходимо собирать значительно быстрее, чем позволяли все имеющиеся в распоряжении союзников технологии производства взрывателей. Больше того, погрешность не могла выходить за очень узкие рамки, поскольку детонаторы взрывного устройства должны были срабатывать максимально синхронно. В итоге появились опасения, что создать плутониевую бомбу так и не удастся.

Таким образом вырисовывается довольно занятная картина, которая серьезно противоречит официальной истории создания атомной бомбы. Если немцам действительно удалось приблизительно в 1941–1944 годах осуществить успешную широкомасштабную программу обогащения урана и если их атомный проект был нацелен практически исключительно на создание урановой атомной бомбы, и если в то же самое время союзники осознали, какие проблемы стоят на пути создания плутониевой бомбы, это означает по крайней мере то, что немцы не теряли времени и сил на решение более сложной задачи, а именно на плутониевую бомбу. Как будет видно в следующей главе, это обстоятельство позволяет серьезно усомниться в том, насколько успешно обстояли дела с «Манхэттенским проектом» в конце 1944 — начале 1945 года.

Так какими же технологиями разделения и обогащения изотопов располагала наиистская Германия и насколько эффективными и производительными они были в сравнении с подобными технологиями, которые применялись в Ок-Ридже?

Как это ни тяжело признать, суть дела состоит в том, что в нацистской Германии велось «по крайней мере пять, а возможно и семь серьезных программ по разделению изотопов»[42]. Одной из них является метод «промывки изотопов», разработанный докторами Багге и Коршингом (двумя из ученых, заточенных в Фарм-Холле), доведенный к середине 1944 года до такой эффективности, что всего за один проход уран обогащался более чем в четыре раза по сравнению с одним проходом через ворота газовой диффузии в Ок-Ридже![43]

_{Доктор Эрих Багге Доктор Хорст Коршинг}

Сравните это с теми трудностями, с которыми в конце войны столкнулся «Манхэттенский проект». Еще в марте 1945 года, несмотря на громадный завод газовой диффузии в Ок-Ридже, запасы урана, пригодного для реакции цепного деления, были катастрофически далеки от требуемой критической массы. Несколько проходов через завод в Ок-Ридже обогащали уран от концентрации приблизительно в 0,7 % до примерно 10–12 %, вследствие чего было принято решение использовать выход завода в Ок-Ридже как сырье для более эффективного и действенного электромагнитного бета-сепаратора (бета-калютрона) Эрнста О. Лоуренса, представляющего собой по сути циклотрон с сепараторными баками, в котором посредством электромагнитных методов масс-спектрографии обогащаются и разделяются изотопы[44]. Следовательно, можно предположить, что если схожий по эффективности метод «промывки изотопов» Багге и Коршинга использовался достаточно широко, то это привело к быстрому накоплению запасов обогащенного урана. При этом более эффективная немецкая технология позволяла размещать производственные мощности по разделению изотопов на существенно меньших площадях.

Однако, каким бы хорошим ни являлся метод «промывки изотопов», он не был наиболее эффективным и технологически совершенным методом среди тех, которыми располагала Германия. Таковым методом была центрифуга и ее производная, разработанная специалистом по ядерной химии Паулем Хартеком, — сверхцентрифуга[45]. Разумеется, американским инженерам было известно о таком методе, но им пришлось столкнуться с серьезной проблемой: крайне активные газообразные соединения урана быстро разрушали материал, из которого была сделана центрифуга, и, следовательно, данный метод оставался неосуществимым в практическом смысле. Однако немцам удалось решить эту проблему. Был разработан специальный сплав под названием «бондур», исключительно для применения в центрифугах[46]. Но все же даже не центрифуга была лучшим способом из тех, которыми располагала Германия.

_{Доктор Пауль Хартек Барон Манфред фон Арденн}

Барон Манфред фон Арденн, эксцентричный богач, изобретатель и физик-ядерщик без образования, и его сподвижник физик Фриц Хаутерманс еще в 1941 году правильно рассчитали критическую массу атомной бомбы на основе U²³⁵ и на средства доктора-инженера Онезорге, руководителя рейхспочты, построили в родовом поместье барона Лихтерфельде в восточном предместье Берлина огромную подземную лабораторию. В частности, в этой лаборатории были электростатический генератор напряжением 2 000 000 вольт и один из двух циклотронов, имевшихся в Третьем рейхе, — вторым был циклотрон в лаборатории Кюри во Франции. Существование этого циклотрона признает послевоенная «легенда союзников»[47].

В этом месте задержимся, чтобы более внимательно присмотреться к германской атомной программе, ибо теперь у нас уже имеются доказательства существования по меньшей мере трех различных и, судя по всему, не связанных друг с другом технологий:

1) Программа Гейзенберга и армии, сосредоточенная вокруг самого Гейзенберга и его соратников в институтах кайзера Вильгельма и Макса Планка, чисто лабораторные усилия, ограниченные суетой при создании реактора. Именно на этой программе концентрирует внимание «легенда союзников», именно она приходит на ум большинству людей при упоминании о германской атомной программе. Эта программа умышленно включена в «легенду» в качестве доказательства бестолковости и некомпетентности немецких ученых[48].

2) Завод по производству синтетического каучука концерна «И. Г. Фарбен» в Освенциме, чья связь с другими программами и с СС ясна не до конца.

3) Круг Багге, Коршинга и фон Арденна, разработавший целый спектр совершенных методов разделения изотопов и, через фон Арденна, каким-то образом связанный — подумать только! — с германской почтовой службой.

Но при чем тут рейхспочта? Начнем с того, что она обеспечивала действенное прикрытие для атомной программы, которая, подобно своему американскому аналогу, была распределена между несколькими государственными ведомствами, многие из которых не имели никакого отношения к грандиозным работам по созданию секретных видов вооружения. Во-вторых, и это гораздо важнее, рейхспочта просто купалась в деньгах и, следовательно, могла обеспечивать хотя бы частичное финансирование проекта, во всех смыслах «черной дыры» в бюджете. И, наконец, возглавлял германскую почтовую службу, возможно, неслучайно, инженер, доктор-инженер Онезорге. С точки зрения немцев это был совершенно логичный выбор. Даже фамилия руководителя, Онезорге, что в переводе значит «не знающий раскаяния и сожаления», как нельзя более к месту.

Так какой же метод разделения и обогащения изотопов разработали фон Арденн и Хаутерманс? Очень простой: это был сам циклотрон. Фон Арденн добавил к циклотрону усовершенствование собственного изобретения — баки электромагнитного разделения, очень похожие на бета-калютрон Эрнста О. Лоуренса в Соединенных Штатах. Следует отметить, однако, что усовершенствования фон Арденна были готовы в апреле 1942 года, в то время как руководитель «Манхэттенского проекта» генерал Гровс получил бета-калютрон Лоуренса для использования в Ок-Ридже только через полтора года после этого![49] Нужно также добавить, что источник ионной плазмы для возгонки ураносодержащего сырья, разработанный Арденном для своего сепаратора изотопов, значительно превосходил тот, который применялся в калютронах. Более того, он оказался настолько эффективным, что источник излучения заряженных частиц, изобретенный фон Арденном, и по сей день известен как «источник Арденна»[50].

Фигура самого фон Арденна является весьма загадочной, ибо после войны он стал одним из немногих немецких ученых, кто по своей воле предпочел сотрудничать не с западными державами, а с Советским Союзом. За свое участие в создании советской атомной бомбы фон Арденн получил в 1955 году Сталинскую премию, советский эквивалент Нобелевской премии. Он стал единственным иностранным гражданином, которому когда-либо вручалась эта премия[51].

В любом случае работа фон Арденна, а также работы других немецких ученых, занимавшихся проблемами обогащения и разделения изотопов, — Багге, Коршинга, Хартека и Хаутерманса, — указывают на следующее: сделанные во время войны оценки союзников относительно хода работ по созданию атомной бомбы в нацистской Германии были совершенно обоснованными, ибо к середине 1942 года немцы значительно опережали «Манхэттенский проект», а не безнадежно отставали, как нас уверяла родившаяся после войны легенда.

Так как же выглядит наиболее вероятный сценарий с учетом всех изложенных фактов? И какие можно сделать выводы?

1) В Германии существовало несколько программ обогащения урана и создания атомной бомбы, из соображений безопасности разделенных между различными ведомствами, которые, возможно, координировались единым органом, о существовании которого до сих пор неизвестно. В любом случае, судя по всему, одна такая серьезная программа по крайней мере номинально возглавлялась германской почтовой службой и ее главой доктором-инженером Вильгельмом Онезорге.

2) Наиболее значительные проекты обогащения и разделения изотопов возглавляли не Гейзенберг и его круг; в них не принимал участие никто из самых видных немецких ученых, за исключением Хартека и Дибнера. Это позволяет предположить, что, возможно, самых знаменитых ученых использовали в качестве прикрытия, из соображений секретности не привлекая к наиболее серьезным и технически совершенным работам. Если бы они участвовали в таких работах и союзники их похитили бы или ликвидировали, — а подобная мысль несомненно приходила на ум германскому руководству[52], — тогда программа создания атомной бомбы стала бы известна союзникам или же ей был бы нанесен ощутимый удар.

3) По крайней мере три имевшихся в распоряжении Германии технологии были предположительно более эффективными и технически совершенными, чем аналогичные технологии американцев:

а) метод «промывки изотопов» Багге и Коршинга;

б) центрифуги и сверхцентрифуги Хартека;

в) усовершенствованный циклотрон фон Арденна, «источник Арденна».

4) По крайней мере один из известных комплексов — завод по производству синтетического каучука концерна «И. Г. Фарбен» в Освенциме — был достаточно большим по масштабам занимаемой территории, использовавшейся рабочей силы и потребления электроэнергии, чтобы являться промышленным комплексом по разделению изотопов. Подобное утверждение выглядит вполне обоснованным, поскольку:

а) несмотря на то что в комплексе трудились тысячи ученых и инженеров и десятки тысяч вольнонаемных рабочих и заключенных концлагеря, так и не было произведено ни одного килограмма буны;

б) комплекс, находящийся в Польской Силезии, располагался неподалеку от урановых рудников Чешских и Германских Судет;

в) комплекс находился вблизи значительных источников воды, которая также необходима для обогащения изотопов;

г) вблизи проходили железнодорожная и автомобильная магистрали;

д) рядом имелся практически неограниченный источник рабочей силы;

е) и, наконец, хотя этот момент еще не обсуждался, комплекс находился недалеко от нескольких крупных подземных центров разработки и производства секретного оружия, расположенных в Нижней Силезии, и поблизости от одного из двух полигонов, где в ходе войны якобы были произведены испытания германской атомной бомбы.

5) Есть все основания предполагать, что помимо «завода по производству синтетического каучука» немцы построили в том районе несколько менее крупных заводов по разделению и обогащению изотопов, используя в качестве сырья для них продукцию комплекса в Освенциме[53].

Чтобы завершить эту картину, следует упомянуть также еще о двух весьма любопытных фактах.

Специальностью близкого соратника и теоретического наставника фон Арденна доктора Фрица Хаутерманса был термоядерный синтез. И действительно, как астрофизик, он сделал себе имя в науке, описав ядерные процессы, происходящие в звездах. Довольно интересно, что существует патент, выданный в Австрии в 1938 году, на устройство под названием «молекулярная бомба», которое при близком рассмотрении оказывается не чем иным, как прототипом термоядерной бомбы. Разумеется, для того чтобы заставить атомы водорода столкнуться и выделить значительно более огромную и страшную энергию водородной бомбы термоядерного синтеза, необходимы тепло и давление, которые можно получить только при взрыве обычной атомной бомбы.

Во-вторых, и вскоре станет ясно, почему это обстоятельство имеет такое значение, из всех немецких ученых, работавших над созданием атомной бомбы, именно Манфред фон Арденн был тем, кого наиболее часто лично навещал Адольф Гитлер[54].

В любом случае все факты указывают на то, что в нацистской Германии в годы войны осуществлялась значительная, очень хорошо финансировавшаяся совершенно секретная программа обогащения изотопов, программа, которую в ходе войны удавалось успешно скрывать немцам, а после войны ее прикрыла «легенда союзников». Однако тут возникают новые вопросы. Насколько близка была эта программа к накоплению оружейного урана, достаточного для изготовления бомбы (или бомб)? И, во-вторых, почему после войны союзники потратили столько сил, чтобы сохранить ее в тайне?

Заключительным аккордом этой главы и захватывающим дух указанием на другие тайны, которые будут исследованы далее в этой книге, станет доклад, рассекреченный Агентством национальной безопасности[55] только в 1978 году. В этом докладе, судя по всему, приводится дешифровка перехваченного сообщения, переданного из японского посольства в Стокгольме в Токио. Он озаглавлен «Доклад о бомбе на основе расщепления атома». Лучше всего привести этот поразительный документ целиком, с теми пропусками, которые получились при дешифровании оригинального сообщения.

Эта бомба, революционная по своему воздействию, полностью перевернет все устоявшиеся концепции ведения обычной войны. Я направляю вам собранные вместе все отчеты о том, что называется бомбой на основе расщепления атома:

Достоверно известно, что в июне 1943 года германская армия в точке на удалении 150 километров к юго-востоку от Курска испытала против русских совершенно новый тип оружия. Хотя удару подвергся целый 19-й стрелковый полк русских, всего нескольких бомб (каждая с боевым зарядом меньше 5 килограммов) оказалось достаточно, для того чтобы уничтожить его полностью, вплоть до последнего человека.

Часть 2. Следующий материал приводится согласно показаниям подполковника Уэ (?) Кендзи, советника атташе в Венгрии и в прошлом (работавшего?) в этой стране, который случайно увидел последствия произошедшего непосредственно после того, как это случилось:

«Все люди и лошади (? в районе?) взрыва снарядов были обуглены до черноты, и даже сдетонировали все боеприпасы».

Более того, достоверно известно, что этот же тип оружия был испытан также в Крыму. Тогда русские обвинили немцев в использовании отравляющих газов и пригрозили, что если это произойдет, еще раз, они в ответ тоже применят боевые отравляющие вещества.

Часть 3. Также необходимо принять в расчет тот факт, что в последнее время в Лондоне — в период между началом октября и 15 ноября — пожары неизвестного происхождения стали причиной больших человеческих жертв и серьезных разрушений промышленных зданий. Если принять во внимание также статьи о новом оружии подобного типа, которые не так давно стали время от времени появляться в английских и американских журналах, становится очевидно, что даже наш противник уже начал им заниматься.

Обобщу суть всех этих сообщений: я убежден, что самым важным прорывом в настоящей войне станет осуществление проекта бомбы на основе расщепления атома. Следовательно, власти всех стран стремятся ускорить исследования, чтобы как можно быстрее получить практическую реализацию этого оружия. Со своей стороны я убежден в необходимости сделать самые решительные шаги в этом направлении.

Часть 4. Далее приводится то, что мне удалось выяснить относительно технических характеристик

Недавно правительство Великобритании предупредило граждан о возможных ударах немецких бомб на основе расщепления атома. Американское военное руководство также предупредило, что восточное побережье Соединенных Штатов может быть выбрано в качестве цели для неприцельных ударов неких немецких летающих бомб. Они были названы «Фау-3». Если точнее, эго устройство основано на принципе взрыва ядер атомов тяжелого водорода, полученного из тяжелой воды. (Германия располагает большим заводом (по производству его?) в окрестностях норвежского города Рью-кан, который время от времени бомбит английская авиация.) Естественно, уже давно имеется достаточно примеров успешных попыток расщепления отдельных атомов. Однако,

Часть 5.

что касается практических результатов, еще никому, похоже, не удавалось расщепить разом большое количество атомов. То есть для расщепления каждого атома требуется сила, разрушающая орбиту электрона.

С другой стороны, вещество, которое используют немцы, по-видимому, обладает очень большим удельным весом, значительно превосходящим все то, что использовалось до сих пор. В этой связи упоминались СИРИУС и звезды группы «белых карликов». Их удельная плотность составляет (6?) 1 тысячу, и всего один кубический дюйм весит целую тонну.

В обычных условиях атомы невозможно сжать до плотности ядер. Однако огромное давление и невероятно высокие температуры в теле «белых карликов» приводят к взрывному разрушению атомов; и

Часть 6.

более того, из сердца этих звезд исходит излучение, состоящее из того, что остается от атомов, то есть одних только ядер, очень небольших по объему.

Согласно статье в одной английской газете, германское устройство расщепления атомов является разделителем НЕЙМАНА. Огромная энергия направляется в центральную часть атома, образуя давление в несколько тонн тысяч тонн (так в оригинале. — Д. Ф.) на квадратный дюйм. Это устройство способно расщеплять относительно нестабильные атомы таких элементов, как уран. Более того, оно может служить источником взрывной атомной энергии.

А-ГЕНСИ ХАКАЙ ДАН. То есть бомба, черпающая свою силу из высвобождения атомной энергии.

(Весь курсив мой. — Д. Ф.)

Конец этого поразительного документа выглядит так «Перехв 12 дек 44 (1,2) японский; Получ 12 дек 44; Перед 14 дек 44 (3020-Б)». По-видимому, это ссылка на то, когда сообщение было перехвачено американцами, на язык оригинала (японский), на то, когда оно было получено и когда было передано (14 дек 44), а также кем (3020-Б)[56].

Дата этого документа — после того, как испытание атомной бомбы якобы наблюдал Ганс Цинссер, и за два дня до начала немецкого контрнаступления в Арденнах — должна была заставить бить тревогу разведку союзников как во время войны, так и после ее окончания. Хотя очевидно, что японский атташе в Стокгольме весьма туманно представляет себе природу ядерного деления, в данном документе выделяются несколько поразительных моментов:

1) согласно докладу, немцы использовали какое-то оружие массового поражения на Восточном фронте, однако по каким-то причинам воздержались от применения его против западных союзников;

а) точно указаны места — Курская дуга, южная составляющая направленного с двух сторон наступления немецких войск, которое состоялось в июле, а не июне 1943 года, и Крымский полуостров;

б) в качестве времени указан 1943 год, хотя, поскольку широкомасштабные боевые действия велись в Крыму только в 1942 году, когда немцы подвергли массированному артиллерийскому обстрелу Севастополь, следует сделать вывод, что временной интервал в действительности растягивается до 1942 года.

В этом месте неплохо сделать небольшое отступление и рассмотреть вкратце осаду немцами русской крепости Севастополь, место самых массированных артиллерийских обстрелов за всю войну, поскольку это имеет непосредственное отношение к правильному пониманию смысла перехваченного сообщения.

Осаду вела 11-я армия под командованием генерал-полковника (впоследствии фельдмаршала) Эриха фон Манштейпа. Фон Манштейн собрал 1300 артиллерийских орудий — крупнейшее сосредоточение тяжелой и сверхтяжелой артиллерии какой-либо державой в ходе войны — и на протяжении пяти дней по двадцать четыре часа в сугки наносил удары по Севастополю. А ведь это были не обычные крупнокалиберные полевые орудия.

Два артиллерийских полка — 1-й полк тяжелых мортир и 70-й минометный полк, а также 1-й и 4-й минометные батальоны под особым командованием полковника Нимана, — были сосредоточены перед укреплениями русских — всего двадцать одна батарея общим числом 576 стволов, в том числе батареи 1-го полка тяжелых мортир, стрелявших одиннадцати- и двенадцати- с — половиной- дюймовыми фугасными и зажигательными нефтяными снарядами…[57].

Но даже эти чудовища не были самыми большими орудиями среди тех, что оказались размещены под Севастополем. Обстрел русских позиций вели несколько «Больших Берт» Крупна калибром 16,5 дюйма и их старые собратья австрийские «Шкоды», а также еще более колоссальные мортиры «Карл» и «Тор», гигантские самоходные мортиры калибром 24 дюйма, стрелявшие снарядами весом свыше двух тонн.

Но даже «Карл» не был последним словом артиллерии. Самое мощное орудие было размещено в Бахчисарае, во Дворце садов, древней резиденции крымских ханов, и называлось «Дора» или реже — «Тяжелый Густав». Это было самое крупнокалиберное орудие, которое использовалось в этой войне. Его калибр составлял 31,5 дюйма. Для транспортировки этого монстра по железной дороге требовалось 60 грузовых платформ. Ствол длиной 107 футов выбрасывал фугасный снаряд весом 4800 килограммов — то есть почти пять тонн — на расстояние свыше 29 миль. Пушка также могла вести огонь еще более тяжелыми бронебойными снарядами весом семь тонн по целям, расположенным на удалении до 24 миль. Совокупная длина снаряда вместе с гильзой была почти двадцать шесть футов. Поставленные друг на друга, они имели бы высоту двухэтажного дома.

Этих данных достаточно для того, чтобы показать, что перед нами обычное орудие, увеличенное до огромных, просто невообразимых размеров, — так что может возникнуть вопрос о экономической целесообразности подобного оружия. Однако один-единственный снаряд, выпущенный из «Доры», уничтожил целый артиллерийский склад в Северной бухте под Севастополем, хотя тот был устроен на глубине ста футов под землей[58].

Почему эти подробности имеют такое значение? Во-первых, обратим внимание на упоминание о «зажигательных нефтяных снарядах». Это является свидетельством того, что под Севастополем немцы применяли какое-то необычное оружие, средством доставки которого были обычные, хотя и очень большие артиллерийские орудия. Германская армия действительно обладала такими снарядами и часто с высокой эффективностью применяла их на Восточном фронте.

А что, если на самом деле речь идет о еще более страшном оружии? В следующих главах мы представим доказательства того, что немцам действительно удалось разработать прототип современной вакуумной бомбы, изготовленного на основе обычных взрывчатых веществ устройства, по разрушительной силе сравнимого с тактическим ядерным зарядом. Принимая в расчет значительный вес таких снарядов и то обстоятельство, что у немцев не было достаточного количества тяжелых бомбардировщиков, представляется вполне возможным и даже вероятным, что для их доставки использовалась сверхтяжелая артиллерия. Это также объяснит еще один странный факт в докладе японского военного атташе: судя по всему, немцы не использовали оружие массового поражения для нанесения ударов по крупным населенным пунктам, а применяли их только по военным целям, расположенным в радиусе действия подобных систем. Теперь можно продолжить анализ доклада японского дипломата.

2) Возможно, немцы серьезно изучали возможность создания водородной бомбы, поскольку взаимодействие ядер атомов тяжелой воды, содержащих дейтерий и тритий, составляет сущность реакции термоядерного синтеза, что отметил японский атташе (хотя он и путает такую реакцию с реакцией ядерного деления в обычной атомной бомбе). В пользу этого предположения свидетельствуют довоенные труды Фрица Хаутерманса, посвященные термоядерным процессам, происходящим в звездах;

3) огромная температура и давление, получающиеся при взрыве обычной атомной бомбы, используются в качестве детонатора водородной бомбы;

4) в отчаянии русские были готовы использовать против немцев боевые отравляющие вещества, если бы те продолжали применять свое новое оружие;

5) русские считали это оружие каким-то «отравляющим газом»: в данном случае речь идет либо о легенде, сочиненной русскими, либо об ошибке, возникшей вследствие рассказов очевидцев, простых русских солдат, не имевших понятия о том, какое именно оружие было против них применено[59]; и, наконец, самый сенсационный факт,

6) согласно японской шифровке, немцы, по-видимому, получили эти знания через связь со звездной системой Сириуса, причем существенную роль играла какая-то невиданная форма очень плотной материи. Поверить в это заявление нелегко даже в наши дни.

Именно последний пункт направляет наше внимание к наиболее фантастической и загадочной части исследований по созданию секретного оружия, проводившихся в годы войны в нацистской Германии, ибо если данное утверждение верно хотя бы частично, это указывает на то, что в Третьем рейхе в обстановке строжайшей секретности велись работы в совершенно неизведанных областях физики и эзотерики[60]. В этой связи важно отметить, что необычайная плотность вещества, описанная японским посланником, больше всего напоминает концепцию послевоенной теоретической физики, получившей название «черной материи». По всей вероятности, в своем докладе японский дипломат значительно завышает оценку удельной плотности вещества — если таковая вообще имела место, — и все же необходимо обратить внимание на то, что она все равно многократно превосходит удельную плотность обычного вещества.

Как это ни странно, связь Германии и Сириуса снова всплыла через много лет после войны, и в совершенно неожиданном контексте. В своей предыдущей книге «Боевая машина Гизы» я упомянул об исследованиях Роберта Темпла, занимавшегося тайной африканского племени догонов, которое находится на примитивном уровне развития, но тем не менее сохраняет точные знания о звездной системе Сириуса на протяжении многих поколений, с той далекой поры, когда современной астрономии еще не существовало. В этой книге я отметил, что:

Темпл также утверждает, что к его книге проявили серьезный интерес советский КГБ, а также американские ЦРУ и АНБ… И еще одно странное замечание, возможно, приобретающее смысл в свете нашей последующей дискуссии об исследованиях немецких ученых в области скалярной физики в годы Второй мировой войны и после нее. Темпл утверждает, что барон Йеско фон Путткамер прислал ему разоблачительное письмо, написанное на официальном бланке НАСА, но впоследствии отказался от него, заявив, что письмо не отражает официальной позиции НАСА Темпл считает, что Путткамер был одним из немецких ученых, переправленных в Соединенные Штаты в рамках операции «Скрепка» непосредственно после капитуляции нацистской Германии[61].

Как я затем рассказал в своей книге, Карл Йеско фон Путткамер не был простым немцем. В годы войны он являлся членом военного совета Адольфа Гитлера, адъютантом по делам Военно-морского флота. Начав войну в звании капитана, он к ее окончанию стал адмиралом. Впоследствии Путткамер работал в НАСА.

Таким образом, изучение проблем германской атомной бомбы через это рассекреченное недавно японское шифрованное сообщение завело нас далеко в сторону, в царство пугающих гипотез, в мир вакуумных бомб, гигантских артиллерийских орудий, сверхплотной материи, водородной бомбы и загадочной смеси эзотерической мистики, египтологии и физики.

Была ли у Германии атомная бомба? В свете приведенного выше материала ответ на этот вопрос кажется простым и однозначным. Но если это действительно так, то, принимая в расчет невероятные донесения, приходившие время от времени с Восточного фронта, возникает новая загадка: а какие еще более секретные исследования скрывались за атомным проектом, ибо, несомненно, таковые исследования проводились?

_{Сержант английской армии изучает семитонный бронебойный снаряд к «Тяжелому Густаву». «Тяжелый Густав», или «Дора», чудовище калибром 31,5 дюйма, стрелявшее по Севастополю снарядами весом пять и семь тонн. Были ли это обычные боеприпасы, или же речь идет о вакуумных бомбах?}

Однако оставим в стороне экзотическую сверхплотную материю. Согласно некоторым версиям «легенды союзников», немцам так и не удалось накопить достаточное количество расщепляемого оружейного урана, необходимого для создания бомбы. Теперь мы займемся проблемой «исчезнувшего урана».

В декабре 1944 года был подготовлен весьма неприятный доклад, очень расстроивший тех, кто с ним ознакомился: «Анализ поставок (оружейного урана) за последние три месяца показывает следующее…: при сохранении нынешних темпов мы будем располагать к 7 февраля приблизительно 10 килограммами урана, а к 1 мая — 15 килограммами»[63]. Это действительно были очень неприятные известия, ибо для создания бомбы на основе урана, согласно первоначальным оценкам, сделанным в 1942 году, требовалось от 10 до 100 килограммов урана, а ко времени составления этого меморандума более точные расчеты дали значение критической массы, необходимой для производства урановой атомной бомбы, равное приблизительно 50 килограммам.

Легко предположить, какое беспокойство вызвал этот меморандум в верхах. Вероятно, не обошлось без криков, ругани, взаимных обвинений и прочей истерики, перемежающейся отчаянными приказами удвоить усилия, и все это под багровыми небесами «Гибели богов» Вагнера.

Вся беда, однако, заключается в том, что этот меморандум был подготовлен вовсе не в Германии. Его составил 28 декабря Эрик Джетто, главный специалист по металлургии, работавший в Лос-Аламосе в рамках «Манхэттенского проекта». Можно только гадать, какое отчаяние он породил, потому что «Манхэттенский проект» к тому времени уже поглотил два миллиарда долларов, потраченных на создание плутониевой и урановой атомных бомб. Разумеется, к этому времени уже было очевидно, что на пути создания плутониевой бомбы стоят значительные и, по-видимому, непреодолимые препятствия, ибо детонаторы, имевшиеся в распоряжении союзников, действовали слишком медленно для того, чтобы достичь одновременного сжатия плутониевого ядра в течение очень короткого промежутка времени, что было необходимо для запуска цепной реакции ядерного деления.

В качестве альтернативы, осуществимой в ближайшие сроки, оставалась урановая бомба, — немцы пришли к такому выводу на несколько лет раньше. Только так можно было получить готовое к боевому применению ядерное оружие до предполагаемого окончания войны. Однако, несмотря на щедрое вливание долларов в погоне за этой целью, «Манхэттенскому проекту» еще было слишком далеко до получения необходимой для атомной бомбы критической массы урана. И ввиду нависшей угрозы неизбежности высадки десанта в Японию давление на генерала Лесли Гровса, от которого требовали практических результатов, становилось огромным.

Отсутствие достаточных запасов обогащенного урана после нескольких лет сосредоточенных усилий было отчасти объяснимо, ибо за два года до этого Ферми удалось создать первый работоспособный ядерный реактор. Этот успех побудил американских ученых перенацелить свои усилия на создание плугониевой бомбы. Соответственно, часть драгоценного обогащенного и очищенного урана-235, выходившего из Ок-Риджа и бета-калютронов Лоуренса, которого и без того не хватало, стала утекать в качестве сырья для обогащения и превращения в плутоний в ядер-ном реакторе-размножителе, сооруженном в Хэнд форде, штат Вашингтон, специально для этой цели. Таким образом часть способного к расщеплению урана была сознательно изъята для производства плугония[64]. Это решение было логичным, и руководителей «Манхэттенского проекта» едва ли можно в нем винить. Их рассуждения были просты. Из одного килограмма урана получается один килограмм плутония, но из одного килограмма плутония можно сделать больше бомб, чем из одного килограмма урана. Таким образом, было экономически целесообразно превращать обогащенный уран в плутоний.

Но в декабре 1944 года генерал Лесли Гровс, погнавшийся за обоими зайцами, оказался близок к тому, чтобы упустить и того, и другого. И не надо забывать, что недавние события в Европе еще больше испортили настроение экспертов в Соединенных Штатах. Там, через шесть месяцев после высадки союзных войск в Нормандии и последовавшего за этим стремительного броска через всю Францию, союзные армии застряли на границах рейха. Разведка союзников уверенно заявляла генералам, что германские войска больше не способны вести значительные наступательные операции, и этот оптимизм отражался в общем настрое населения Франции, Великобритании и Соединенных Штатов.

Однако этот настрой был безжалостно разбит вдребезги 16 декабря 1944 года, когда германские сухопутные части при поддержке люфтваффе предприняли последнее отчаянное наступление, использовав резервы, которые были скрытно сосредоточены в Арденнских лесах, месте их триумфального наступления на Францию в 1940 году. В считаные часы немцы прорвали порядки американских войск, окружили, взяли в плен и уничтожили 116-ю пехотную дивизию американской армии, а через несколько дней окружили 101-ю воздушно-десантную дивизию в окрестностях города Бастонь и были уже готовы переправиться через реку Маас у Намюра. К 28 декабря 1944 года, когда составлялся меморандум, немецкое наступление удалось только задержать, но не остановить полностью.

Для тех высокопоставленных военачальников союзников, кто имел доступ к разведданным и был в курсе «Манхэттенского проекта», немецкое наступление явилось подтверждением худших опасений: немцы близки к созданию бомбы и стремятся выиграть время. Все до одного ученые и инженеры союзников с ужасом думали, что, несмотря на значительные военные успехи союзников на протяжении последних лет, победу в гонке за обладание атомной бомбой все же одержит Германия. А если нацистам удастся изготовить бомбы в количестве, достаточном для того, чтобы оказать невыносимое давление на кого-либо из западных союзников, под вопросом окажется исход войны в целом. Если, например, немцы подвергнут атомной бомбардировке английские и французские города, с политической точки зрения маловероятно, что коалиционное правительство Черчилля, сформированное в военное время, захочет продолжать войну. Скорее всего, оно просто падет. То же самое, наверное, произойдет и во Франции. А без английских и французских баз, необходимых для обеспечения снабжения и переброски новых войск, американское военное присутствие на континенте станет затруднительным, если не катастрофическим.

В любом случае, слухи о трудностях, с которыми столкнулся «Манхэттенский проект», судя по всему, просочились в вашингтонские политические круги, ибо сенатор Джеймс Ф. Байрнс счел необходимым незамедлительно действовать и направил меморандум президенту Франклину Д. Рузвельту, в котором указал, что все посвященные опасаются за судьбу «Манхэггенского проекта»:

В своем меморандуме сенатор Байрнс подчеркивает реальные проблемы, с которыми столкнулся «Манхэттенский проект», и реальное, хотя и несомненно не известное широкой общественности положение дел, в котором оказались союзники в конце 1944 — начале 1945 года: несмотря на подавляющее превосходство западных союзников и Советского Союза над Третьим рейхом в обычных видах вооружения, вылившееся в широкомасштабные успехи на всех фронтах, существовала высокая вероятность вынужденного «ничейного исхода» в том случае, если Германия применит атомные бомбы в значительном количестве и тем самым повлияет на политическую ситуацию в западных державах. Существенно истощив запасы обогащенного урана решением перенаправлять его на получение оружейного плутония (а плутониевая бомба все равно никак не смогла бы взорваться с имеющимися в распоряжении союзников детонаторами) и не располагая достаточным количеством урана д ля создания урановой бомбы, союзники пришли к выводу, что «все их начинания обречены на провал»[66]. Причем не просто на провал: в конце 1944 — начале 1945 года эксперты всерьез опасались полной катастрофы и кровавой бойни.

Но если запасы оружейного урана в конце 1944 — начале 1945 года после двух лет исследований и производства действительно составляли лишь меньше половины необходимого, что и вызвало беспокойство сенатора Байрнса, каким образом американцам удалось получить недостающее количество урана-235 за считаные месяцы с марта до начала августа, когда «Малыш» был сброшен на Хиросиму? Как они смогли совершить такой подвиг, в то время как за почти три года работ в рамках «Манхэттенского проекта» им удалось произвести оружейного урана меньше половины от необходимой критической массы? Откуда появился недостающий уран-235? И как удалось решить насущную проблему детонаторов для плутониевой бомбы?

Разумеется, ответ на этот вопрос таков: поскольку в рамках «Манхэттенского проекта» выработать необходимое количество обогащенного урана за столь малый срок — месяцы вместо лег — было невозможно, значит, запасы были пополнены из внешних источников. А как видно из предыдущей главы, на тот момент существовал только один источник, обладавший технологиями, необходимыми для обогащения урана в столь значительных объемах. И этим источником была нацистская Германия.

_{Меморандум сенатора Байрнса президенту Рузвельту от 3 марта 1945 года.}

Однако проблемы с недостающим ураном имелись не только у «Манхэттенского проекта». Германия, похоже, также страдала «синдромом пропавшего урана» в дни, непосредственно предшествующие окончанию войны и сразу после нее. Но в данном случае объемы пропавшего урана исчислялись не десятками килограммов, а сотнями тонн. В этом месте имеет смысл привести пространную выдержку из блистательной работы Картера Хидрика, чтобы всесторонне исследовать данную проблему:

Начиная с июня 1940 года и до конца войны Германия вывезла из Бельгии три с половиной тысячи тонн ураносодержащих веществ — почти втрое больше того, что имелось в распоряжении Гровса… и разместила их в соляных шахтах под Штрассфуртом на территории Германии. Гровс заявляет, что 17 апреля 1945 года, когда война уже близилась к завершению, союзникам удалось захватить около 1100 тонн урановой руды в Штрассфурте и еще 31 тонну во французском порту Тулуза… И он утверждает, что больше урановой руды у Германии никогда не было, тем самым показывая, что Германия никогда не располагала достаточным количеством материала или для переработки урана в сырье для плутониевого реактора, или для его обогащения методом электромагнитной сепарации.

Очевидно, что, если в свое время в Штрассфурте хранилось 3500 тонн, а захвачено было только 1130, остаются еще приблизительно 2730 тонн — а это по-прежнему вдвое больше того, чем располагал «Манхэттенский проект» на протяжении всей войны… Судьба этой пропавшей руды неизвестна и по сей день…

Согласно историку Маргарет Гоуинг, еще к лету 1941 года Германия обогатила 600 тонн урана до формы оксида, необходимой для ионизации сырья в газообразный вид, в котором изотопы урана можно разделять магнитным или термическим способом. (Курсив мой. — Д. Ф.) Также оксид можно преобразовать в металл для использования в качестве сырья в ядерном реакторе. На самом деле профессор Рейхль, на протяжении войны отвечавший за весь уран, имевшийся в распоряжении Германии, утверждает, что истинная цифра была значительно выше…

Для того чтобы создать урановую или плутониевую бомбу, ураносодержащее сырье необходимо на определенной стадии превратить в металл. Для плутониевой бомбы получают металлический U²³⁸, для урановой бомбы нужен U²³⁵. Однако вследствие коварных характеристик урана этот металлургический процесс является чрезвычайно сложным. Соединенные Штаты рано занялись этой проблемой, но научились успешно превращать уран в металлическую форму в больших количествах только в конце 1942 года. Немецкие специалисты… к концу 1940 года уже преобразовали в металл 280,6 килограмма, больше четверти тонны»[67].

Эти замечания требуют дополнительного комментария.

Во-первых, следует отметить, что, согласно всем имеющимся оценкам, в нацистской Германии к концу войны пропало приблизительно две тысячи тонн не» обогащенной урановой руды. Куда она исчезла?

Во-вторых, не вызывает сомнений, что нацистская Германия проводила обогащение урана в значительных объемах, еще в 1940 году превратив 600 тонн в форму оксида, потенциально пригодную для получения металла. Для этого требовались сосредоточенные усилия тысяч специалистов, а также наличие крупного комплекса или нескольких комплексов для проведения работ по обогащению. Другими словами, эти цифры подтверждают выдвинутую в предыдущей главе гипотезу о том, что завод по производству синтетического каучука в Освенциме концерна «И. Г. Фарбен» на самом деле представлял собой колоссальный комплекс по обогащению урана. Однако дата заставляет искать какой-то другой комплекс, расположенный в другом месте, поскольку завод в Освенциме приступил к выпуску продукции не раньше 1942 года.

Наконец, похоже, не вызывает сомнений то, что немцы располагали огромным количеством урана в металлической форме. Но только какой это был изотоп? U²³⁸, предназначенный для дальнейшего обогащения и разделения в U²³⁵, а может быть, сырье для ядерного реактора и получения плутония, или же это уже был U²³⁵, необходимый материал для урановой бомбы? Учитывая свидетельство японского военного атташе в Стокгольме, приведенное в конце предыдущей главы, о том, что немцы приблизительно в 1942–1943 годах использовали атомное или какое-то иное оружие массового поражения на Восточном фронте, а также приведенные в первой главе показания Цинссера об испытании атомной бомбы в октябре 1944 года, можно с большой вероятностью предположить, что хотя бы часть этих огромных запасов составлял именно U²³⁵, необходимый компонент атомной бомбы.

В любом случае, эти цифры однозначно указывают на то, что в 1940–1942 годах немцы значительно опережали союзников в одной очень важной составляющей процесса производства атомной бомбы — в обогащении урана, и, следовательно, это позволяет также сделать вывод, что они в тот период вырвались далеко вперед в гонке за обладание действующей атомной бомбой. Однако эти цифры также поднимают один тревожный вопрос: куда же подевался весь этот уран?

Ответ на этот вопрос дает таинственное происшествие с немецкой подводной лодкой U-234, захваченной американцами в 1945 году.

* * *

История U-234 хорошо известна всем исследователям, занимающимся историей нацистской атомной бомбы, и, разумеется, «легенда союзников» гласит, что материалы, находившиеся на борту захваченной подлодки, никоим образом не были использованы в «Манхэттенском проекте».

Все это абсолютно не соответствует истине.

U-234 была очень большим подводным минным заградителем, приспособленным перевозить под водой большой груз. Задумайтесь над тем, какой в высшей степени странный груз находился на борту U-234 в тот последний рейс:

1) Два японских офицера[68].

2) 80 покрытых изнутри золотом цилиндрических контейнеров, содержащих 560 килограммов оксида урана[69].

3) Несколько деревянных бочек, наполненных «тяжелой водой».

4) Инфракрасные неконтактные взрыватели.

5) Доктор Гейнц Шлике, изобретатель этих взрывателей.

Когда U-234 загружалась в германском порту перед выходом в свое последнее плавание, радист подлодки Вольфганг Хиршфельд обратил внимание на то, что японские офицеры пишут «U²³⁵» на бумаге, в которую были завернуты контейнеры, перед тем как загрузить их в трюм лодки[70]. Вряд ли нужно говорить, что это замечание вызвало весь тот шквал разоблачительной критики, которой скептики обычно встречают рассказы очевидцев НЛО: низкое расположение солнца над горизонтом, плохое освещение, большое расстояние, не позволившее рассмотреть все отчетливо, и тому подобное. И в этом нет ничего удивительного, потому что если Хиршфельд действительно увидел то, что увидел, пугающие последствия этого очевидны.

Использование контейнеров, покрытых изнутри золотом, объясняется тем обстоятельством, что уран, в высшей степени корродирующий металл, быстро загрязняется, вступая в контакт с другими нестабильными элементами. Золото, по части защиты от радиоактивного излучения не уступающее свинцу, в отличие от свинца является очень чистым и чрезвычайно стабильным элементом; следовательно, очевиден его выбор для хранения и длительной транспортировки высокообогащенного и чистого урана[71]. Таким образом, оксид урана, находившийся на борту U-234, представлял собой высокообогащенный уран, причем, скорее всего, U²³⁵, последнюю стадию сырья перед превращением ее в оружейный или металлический уран, пригодный для производства бомбы (если это уже не был оружейный уран). И действительно, если надписи, сделанные японскими офицерами на контейнерах, соответствовали действительности, весьма вероятно, что речь шла о последней стадии очистки сырья перед превращением в металл.

Груз, находившийся на борту U-234, был настолько чувствительным, что, когда 16 июня 1945 года представители военно-морского флота США составляли его опись, оксид урана из списка бесследно исчез[72]. Примечательно, что меньше чем через неделю после появления описи груза германской подлодки, составленной американскими военными моряками, количество обогащенного урана, выданного комплексом в Ок-Ридже, удвоилось[73]. Само по себе это очень подозрительно, поскольку еще в марте 1945 года, как мы уже видели, американского сенатора тревожил возможный провал «Манхэттенского проекта» — тревожил настолько, что он составил об этом меморандум президенту Рузвельту; и, разумеется, мы уже ознакомились с заявлением главного металлурга лаборатории в Лос-Аламосе, утверждавшего, что запасы расщепляющегося U²³⁵ далеки от необходимой критической массы и решить эту проблему не удастся по крайней мере в течение ближайших нескольких месяцев.

Следовательно, пугающий вывод напрашивается сам собой: недостающий уран, использовавшийся в «Манхэттенском проекте», имел германское происхождение; а это означает, что программа создания атомной бомбы в нацистской Германии была значительно ближе к цели, чем нас убеждает послевоенная «легенда союзников».

Но что же насчет двух других странных пунктов в описи груза U-234, взрывателей и их изобретателя, доктора Гейнщ Шлике? Как уже было отмечено, в конце 1944 — начале 1945 года проект создания американской плутониевой бомбы натолкнулся на непреодолимую стену строгих математических расчетов: подрыв обычной взрывчатки должен собрать критическую массу плутония, сжав или «скомпрессировав» ее за период не больше одной трехтысячной доли секунды; в противном случае бомба не взорвется, а хлопнет «атомной петардой», которая не произведет значительных разрушений, а лишь вызовет радиоактивное заражение местности. Такая скорость значительно превосходила возможности обычных электрических детонаторов, имевшихся в распоряжении союзных инженеров.

Хорошо известно, что в самом конце вереницы событий, которая привела к испытанию плутониевой бомбы на полигоне в Нью-Мексико, в конструкцию подрывного устройства были внесены изменения: были добавлены так называемые «вентиляционные радиационные каналы», позволившие радиоактивному излучению при взрыве детонатора вырваться из плутониевого ядра и отразиться от окружающих отражателей в течение нескольких миллиардных долей секунды после начала сжатия. Объяснить это усовершенствование можно лишь включением в окончательную конструкцию американской бомбы инфракрасных неконтактных взрывателей доктора Шлике, поскольку именно они позволили взрывателям откликнуться и сработать с молниеносной быстротой[74].

В поддержку этой версии говорит сообщение, направленное 25 мая 1945 года начальником штаба военно-морских сил в Портсмут, куда была приведена после сдачи в плен U-234. В нем предписывается отправить доктора Шлике, ставшего военнопленным, а также его взрыватели в сопровождении трех военно-морских офицеров в Вашингтон[75]. Там, судя по всему, доктор Шлике прочитал лекцию о своих взрывателях под покровительством некоего «мистера Альвареса»[76], на поверку оказавшегося не кем иным, как видным участником «Манхэттенского проекта» доктором Луисом Альваресом, тем самым ученым, который, согласно «легенде союзников», и «разрешил» проблему с взрывателями для плутониевой бомбы![77]

Так что получается, что сдача в плен германской субмарины U-234 американцам позволила решить две главных проблемы, с которыми столкнулся «Манхэттенский проект»: отсутствие достаточного количества оружейного урана и отсутствие синхронных взрывателей, необходимых для создания плутониевой бомбы. А из этого следует, что окончательный вывод «легенды союзников» относительно значительного отставания Германии от союзников в гонке за обладание атомной бомбой является в лучшем случае не соответствующим действительности, а в худшем — сознательной ложью. Однако появление детонаторов поднимает новый пугающий вопрос: для чего немцам понадобилось разрабатывать такие технологически очень совершенные взрыватели? Конечно, один из возможных ответов заключается в том, что эти технологии создавались для ракет с головками теплового наведения — а такие ракеты действительно разрабатывались; но, разумеется, второй ответ — речь идет о взрывном устройстве, необходимом для сжатия критической массы ядерного заряда.

Но что же с остальной частью исчезнувшего германского урана, о котором уже говорилось? Миссия U-234 и характер находившегося на ее борту драгоценного груза поднимает определенные вопросы, заставляя по-новому взглянуть на некоторые факты. На самом деле на протяжении всей войны Германия и Япония регулярно обменивались друг с другом военными специалистами и технологиями посредством авиации и подводных лодок передача технологий шла преимущественно в одном направлении, от Германии к Японии. Разумно предположить, что именно таким способом в Японию переправлялись запасы урана и высокие технологии. Следовательно, практически наверняка часть пропавшего урана следует искать на Дальнем Востоке, в рамках японской программы создания атомной бомбы[78].

Точно так же на протяжении всей войны немецкие и итальянские самолеты регулярно совершали дальние перелеты в Японию — Германия использовала для этих целей такие тяжелые дальние самолеты, как «Ю-290». Можно предположить, что немецкие и итальянские самолеты использовались для переправки в Японию военных специалистов и технологий, а также значительных объемов сырья. Кроме того, вполне вероятно, что часть пропавшего урана попала в руки русских, когда советские армии неудержимой лавиной пронеслись по Восточной Европе и той части Германии, которая впоследствии стала восточной зоной оккупации.

Но почему, незаметно покинув Германию и совершив долгий переход в условиях полного радиомолчания, U-234 затем вдруг отдала американцам драгоценный уран, детонаторы и «тяжелую воду», хотя предназначалось все это, очевидно, для Японии? Это в высшей степени любопытный вопрос, на который здесь, к сожалению, можно ответить лишь вкратце. И снова один из вероятных ответов подсказывают блестящие исследования Картера Хидрика: U-234 сдалась американским властям по приказу не кого иного, как самого Мартина Бормана, который тем самым обеспечил свободу себе и некоторым другим видным деятелям нацизма, ушедшим в глубокое подполье, где они продолжили свою деятельность[79]. Таким образом, в данном случае явно прослеживается характер зарождающейся операции «Скрепка»: переправка ученых и технологий из рушащегося Третьего рейха в Соединенные Штаты. Там немецкие ученые и инженеры продолжили свои исследования по созданию высокотехнологичного смертоносного оружия, которыми они занимались в нацистской Германии.

И, наконец, как мы уже видели, часть пропавшего урана завершила свой путь в германской программе создания атомной бомбы — обогащенным, очищенным, скорее всего, в самих бомбах, которые были изготовлены, испытаны и, возможно, даже применены в боевых действиях.

А. Один весьма любопытный диалог на Нюрнбергском процессе

На Нюрнбергском трибунале над военными преступниками, состоявшемся после войны, произошел поразительный диалог между бывшим архитектором, а впоследствии министром вооружения Альбертом Шпеером и мистером Джексоном, главным обвинителем с американской стороны:

Этот диалог примечателен в нескольких отношениях, и не в последнюю очередь потому, что его взрывоопасное содержание практически не упоминается в официальных трудах по истории войны и ее последствий.

В предыдущих главах были представлены доказательства того, что в нацистской Германии велась широкомасштабная, глубоко засекреченная программа обогащения урана, которая началась в конце 1940 — начале 1941 года и продолжалась непрерывно до самого окончания войны, о чем красноречиво свидетельствует случай с U-234. Показания Цинссера ведут еще дальше, указывая на испытание уже готовой атомной бомбы, с описанием всех характеристик взрыва ядерного устройства: грибовидного облака, мощного электромагнитного импульса и продолжительного горения ядерного материала в облаке. Японский военный атташе в Стокгольме подкрепляет эти показания своим несомненно фантастическим рассказом о том, что немцы применяли какое-то оружие массового поражения на Восточном фронте начиная с 1942 года (осада Севастополя в Крыму) и до 1943 года, всего за несколько дней до начала крупного германского наступления под Курском.

И вот теперь на Нюрнбергском трибунале мы получаем третье подтверждение того, что на востоке немцы применили какое-то оружие, обладающее ужасающей взрывной мощью, причем на этот раз не от кого попало, а от главного обвинителя на процессе с американской стороны. И в данном случае не вызывает сомнений, что Джексон опирался на данные разведки. Имеет смысл прерваться и задуматься над скрытым смыслом диалога Джексона и бывшего рейхсминистра вооружений Шпеера.

Начнем со Шпеера. Альберт Шпеер сменил доктора Фрица Тодта на посту министра вооружений и промышленности Третьего рейха. Достижения Шпеера невозможно отрицать. В основном благодаря именно его усилиям по организации огромного производственного потенциала нацистской Германии и достижения максимальной его эффективности объемы производства значительно возросли, даже несмотря на тяготы военного времени. Больше того, во всех областях военного промышленного производства Шпееру удалось добиться максимальных показателей по всем категориям как раз в тот период, когда бомбардировки стратегической авиацией союзников были наиболее массированными.

Его методы достижения этой цели были простыми, но эффективными. Германская промышленность была децентрализована и рассредоточена по небольшим заводам, причем производственные мощности по возможности были укрыты в подземные бункеры. Подобная модульная технология применялась везде, где можно. Так, например, германские подводные лодки изготавливались именно на таких заводах, далеко от моря, по частям, которые затем свозились к морю и собирались на месте. Таким методом в самом конце войны строились лодки XXI серии с их революционно-новаторскими движителями, позволявшими в подводном положении развивать крейсерскую скорость свыше двадцати узлов, по тем временам неслыханную.

Однако весьма примечательно, что в словах Шпеера отсутствуют какие-либо указания на то, что он хотя бы подозревал о грандиозном проекте создания германской атомной бомбы и широкой программе обогащения урана. Каким бы высоким ни было положение Шпеера в нацистской иерархии, судя по всему, его держали в абсолютном неведении относительно этих программ и достигнутых результатов. К причине неведения Шпеера мы еще вернемся (причем сделает это не кто иной, как он сам!), но сейчас достаточно будет сказать, что германское правительство, подобно своим американским коллегам, жестко разделило программу создания атомной бомбы на изолированные секции, причем все работы велись в обстановке строжайшей секретности. Однако очевидно, что к моменту этого диалога весь мир уже услышал про атомную бомбу Поэтому Шпеер, по-видимому, попытался затуманить свой ответ, переведя разговор на химическое оружие.

Но вопрос революционно нового химического взрывчатого вещества в данном случае не такой уж надуманный, как это может показаться на первый взгляд, ибо Джексон сам намекает на него, упоминая температуры от 400 до 500 градусов по Цельсию, значительно ниже тех огромных температур, которыми сопровождается ядерный взрыв. Так что надо еще выяснить, затуманил ли Шпеер свой ответ или же Джексон затуманил свой вопрос?

Заявление главного обвинителя и его вопрос также косвенно подтверждают еще одну линию нашего повествования, ибо Джексон определенно говорит об использовании какого-то оружия массового поражения, обладающего огромной взрывной силой, на востоке, более того, что примечательно, неподалеку от Освенцима, того самого места, где построил свой завод по производству синтетического каучука концерн «И. Г. Фарбен». Следует также отметить, что нацисты не поленились возвести целый бутафорский город и поместить в него заключенных концлагеря — очевидный, хотя и варварский способ проверить воздействие оружия на строения и людей. Заявление Джексона вкупе с сообщением японского военного атташе в Стокгольме, приведенные в предыдущей главе, позволяет по-новому взглянуть на характер разработки и применения секретного нацистского оружия — что нередко упускают из вида даже исследователи, которые занимаются «альтернативной историей» войны: все приведенные до сих пор данные свидетельствуют о том, что, если Третий рейх и обладал каким-либо оружием массового поражения небывалой мощности, атомным или иным, испытывалось и применялось оно против противника, которого нацистская идеология считала расово низшим, то есть на Восточном фронте.

Таким образом, можно попробовать дать ответ на один из главнейших вопросов: если у Третьего рейха была атомная бомба, почему он ее не использовал? А ответ заключается в том, что если бомба была, то использовали бы ее скорее против русских, чем против западных союзников, потому что Гитлер с самого начала рассматривал войну на Востоке как войну на уничтожение. И она определенно была такой: больше половины из приблизительно пятидесяти миллионов погибших во Второй мировой войне были истреблены эффективной германской военной машиной в Советской России.

И если Германия действительно использовала подобное оружие на Восточном фронте, можно попытаться объяснить, почему об этом не известно почти ничего: крайне маловероятно, что при Сталине в России этот факт был бы широко обнародован. Для правительства Сталина это явилось бы пропагандистской катастрофой. Столкнувшись с противником, значительно превосходящим в тактическом и оперативном мастерстве ведения обычной войны, Красная Армия нередко была вынуждена прибегать к угрозам расстрела собственных солдат, только для того, чтобы сохранить порядок и дисциплину в частях и избежать массового дезертирства. Признание существования подобного оружия у смертельного врага коммунистической России подорвало бы боевой дух советских солдат и привело бы к поражению в войне, а может быть, даже и к падению режима Сталина. Продолжая исследование секретного оружия нацистской Германии, его связи с нацистской идеологией и потенциального использования на Восточном фронте, мы найдем еще немало примеров подобных странных событий.

А сейчас остановимся лишь на поразительно двусмысленном характере замечания мистера Джексона. «Итак, я располагаю, — начинает он, — определенной информацией, которую мне вручили, о некоем эксперименте, проведенном неподалеку от Освенцима…» К тому времени как мистер Джексон делал это заявление, показаниям Ганса Цинссера был уже почти целый год, из чего следует, что показания Цинссера, возможно, и были той самой «определенной информацией», о которой говорил Джексон, умышленно исказившие место события. В данном случае существенно, что Цинссер выразил свое недоумение тем обстоятельством, что испытания проводились в густо населенной местности. Так что если даже Джексон сознательно изменил место испытания нового оружия, относительно жертв он сказал правду. И все же не исключено, что данное событие действительно произошло именно там, где и сказал Джексон: неподалеку от Освенцима.

Б. Переводчик маршала; Муссолини и первое испытание атомной бомбы, якобы состоявшееся на острове Рюген

Ответы на вопрос о месте возможного испытания германской атомной бомбы приходят из пяти самых неожиданных источников: от одного итальянского офицера, от переводчика советского маршала, от Бенито Муссолини собственной персоной, с борта тяжелого крейсера американского ВМФ и с острова, расположенного в Балтийском море у северного побережья Германии.

Незадолго до того, как Бенито Муссолини вместе с его любовницей Кларой Петаччи расстреляли итальянские партизаны-коммунисты, чтобы затем повесить вниз головой на площади в Милане под град камней разъяренной толпы, он, к концу войны низведенный до положения марионетки в руках Гитлера, правителя «фашистской республики Сало» на территории северной Италии, находящейся под полным контролем немцев, частенько говорил о германском чудо-оружии:

Конечно, проще всего было бы списать заявление Муссолини на маниакальный бред обезумевшего фашистского диктатора, оказавшегося перед лицом поражения и отчаянно цепляющегося за несбыточные надежды и разбитые мечты.

Да, так было бы проще всего, если бы не неожиданное подтверждение со стороны некоего Петра Ивановича Титаренко, бывшего военного переводчика из штаба маршала Родиона Малиновского, который в конце войны принимал со стороны Советского Союза капитуляцию Японии. Как писал немецкий журнал «Шпигель» в 1992 году, Титаренко написал письмо в Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза. В нем он доложил, что в действительности на Японию были сброшены три атомных бомбы, одна из которых, сброшенная на Нагасаки до того, как над городом взорвался «Толстяк», не взорвалась. Впоследствии эта бомба была передана Японией Советскому Союзу[83].

Муссолини и переводчик советского маршала не единственные, кто подтверждает версию о странном количестве сброшенных на Японию бомб; возможно, в какой-то момент в игре участвовала еще и четвертая бомба, которая перевозилась на Дальний Восток на борту тяжелого крейсера американского ВМФ «Индианаполис» (бортовой номер СА 35), когда тот затонул в 1945 году[84].

Эти странные свидетельства снова поднимают вопросы к «легенде союзников», ибо, как уже было показано, в конце 1944 — начале 1945 года «Манхэттенский проект» столкнулся с критической нехваткой оружейного урана, и к тому времени так и не была решена проблема взрывателей для плутониевой бомбы. Так что вопрос стоит так: если эти доклады соответствовали действительности, откуда появилась дополнительная бомба (а то и несколько бомб)? Трудно поверить в то, что три, а то и четыре бомбы, готовые к использованию в Японии, были изготовлены в такие кратчайшие сроки, — если только они не явились военной добычей, вывезенной из Европы.

Однако самые странные свидетельства приходят с немецкого острова Рюген — это показания итальянского офицера Луиджи Ромерсы, бывшего свидетелем испытания германской атомной бомбы, состоявшегося в ночь с

11 на 12 октября 1944 года, приблизительно в то самое время, которое указано в показаниях Цинссера, и приблизительно в том же месте.

В данном контексте также крайне любопытно то обстоятельство, что в качестве временных рамок указан конец 1944 года, ибо именно в тот период страхи союзников перед германской атомной бомбой были особенно высоки В субботу, 11 августа 1945 года лондонская «Дейли телеграф» сообщила о том, что Великобритания год назад готовилась к атомным бомбардировкам со стороны Германии.

_{Статья из лондонской «Дейли телеграф» за август 1945 года о страхах перед германской атомной бомбой, охвативших Британию в 1944 году.}

Эта статья, вышедшая всего через два дня после атомной бомбардировки Нагасаки и почти через год после объявления ядерной тревоги в Великобритании, заслуживает пристального внимания.

Во-первых, и это очевидно, ядерная тревога была осуществлена в Великобритании в обстановке строжайшей секретности, поскольку в повышенную готовность были приведены только правоохранительные органы, гражданская оборона и медицинский персонал. Причина подобных мер секретности не вызывает сомнений, поскольку распространение сведений о предполагаемом ядерном ударе со стороны Германии предупредило бы немцев о том, что разведчики союзников подошли достаточно близко к атомной программе и знают о предстоящих испытаниях бомбы.

Во-вторых, необычно место предполагаемого испытания — Норвегия, поскольку прошло уже больше двух лет со времени успешного рейда английской диверсионной группы против норвежского завода по производству тяжелой поды в Рьюкане. Этому могут быть два объяснения:

1) Возможно, стремление Гитлера сохранить войска в Норвегии объясняется в первую очередь германским атомным проектом, поскольку, если только донесения английской разведки соответствовали действительности, именно там велись крупномасштабные работы в соответствии с этим проектом.

2) Донесение сознательно было неточным, то есть испытания действительно проводились, но где-то в другом месте.

В-третьих, предполагаемая тревога продолжалась начиная с августа 1944 года «на протяжении нескольких месяцев», то есть с большой вероятностью вплоть до октября, временных рамок, приведенных в показаниях Цинссера. Таким образом новая информация указывает также на следующее: разведка союзников знала об испытаниях германской атомной бомбы и искренне их боялась.

В-четвертых, в статье упоминается, что в испытаниях бомба запускалась из «катапульты». «Жужжащая бомба» «Фау-1», крылатая ракета первого поколения, запускалась с помощью большой паровой катапульты. Если сложить два и два, получается, что «испытание в Норвегии» могло быть как испытанием системы доставки атомной бомбы на основе «Фау-1», так и испытанием самой бомбы, а может быть, испытанием и того и другого.

Памятуя об этом, подходим к заключительному моменту. Тревога была отменена после того, как испытания завершились неудачей. Вопрос заключается в следующем: что именно завершилось неудачей? Испытания самой бомбы? Испытания системы доставки? Или системы в целом?

Ответ, возможно, находится еще в одной любопытной статье, появившейся в британской прессе почти за год до этого — в среду, 11 октября 1944 года, в лондонской газете «Дейли мейл»:

БЕРЛИН МОЛЧИТ ВОТ УЖЕ 60 ЧАСОВ

ТЕЛЕФОННОЙ СВЯЗИ ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕТ

СТОКГОЛЬМ.

Сегодня вечером Берлин по-прежнему остается отрезанным от остальной Европы. 60-часовое молчание началось утром в воскресенье — и до сих пор пет никаких объяснений внезапному отключению телефонной связи, которое продолжается уже дольше, чем во всех предыдущих случаях.

Министерство иностранных дел Швеции никак не может дозвониться до своего представительства в Берлине.

По непроверенным данным, возник серьезный кризис в отношениях между командованием вермахта и руководством нацистской партии, следствием чего могут стать «самые ужасные события».

Сегодняшний самолет прилетел из Берлина в Стокгольм с четырехчасовым опозданием. На борту находились одни немцы, двое из которых, судя по всему, были высокопоставленными чиновниками. Они выглядели бледными и осунувшимися, и когда их окружили шведские журналисты, они их растолкали и спешно покинули здание аэровокзала со словами: «Мы ничего не можем вам сообщить».

Свежие немецкие газеты, доставленные самолетом, выглядят непривычно скромными, без обычных броских заголовков.

Однако в сведущих кругах утверждают, что если перебой в связи был вызван чисто техническими проблемами, следствием взрыва бомбы, как утверждают немцы, все повреждения давно должны были уже быть исправлены[86].

(Весь курсив мой. — Д.Ф.).

_{Статья из «Дейли мегл» за октябрь 1944 года о перебоях в работе берлинской телефонной сети.}

Разумеется, теперь нам известно то, о чем не знали в октябре 1944 года: при взрыве атомной или термоядерной бомбы необычайно сильный электромагнитный импульс выводит из строя или затрудняет работу электронных устройств в радиусе нескольких миль от эпицентра, в зависимости от мощности взрыва, от удаления таких устройств и от степени их защиты. Выход из строя обычных, не военных телефонных линий в Берлине можно объяснить как раз последствиями подобного электромагнитного импульса. Однако если виновником действительно был такой импульс, возникший вследствие испытания атомной бомбы, полигон должен был находиться недалеко от Берлина, а никак не в Норвегии. Если же на берлинскую телефонную сеть повлияло испытание атомной бомбы в Норвегии, подобные нарушения должны были отмечаться также в крупных городах, расположенных значительно ближе к месту взрыва, таких как Осло, Копенгаген и Стокгольм. Однако никаких данных о подобных нарушениях нет; по-видимому, воздействию подвергся один только Берлин[87].

Таким образом, если испытание атомной бомбы, о котором упоминалось в статье в лондонской «Дейли телеграф» за 1945 год, действительно состоялось, его место следует искать значительно ближе к Берлину. Статью в «Дейли мейл» о нарушениях в телефонной связи можно считать подтверждением того, что испытания германской атомной бомбы, если таковая была создана, состоялись где-то в октябре 1944 года, в том же временном интервале, который приводится в показаниях Цинссера, и в том же интервале, на который указывает статья в «Дейли телеграф» о секретном состоянии ядерной тревоги, которое было объявлено в Великобритании в августе 1944 года и действовало на протяжении нескольких месяцев.

Однако статья в «Дейли мейл» о нарушениях работы телефонной сети позволяет сделать еще один вывод вероятно, немцы посчитали испытания неудачными. В то время последствия ядерного взрыва — электромагнитный импульс, вызывающий неисправности в работе электронной аппаратуры, радиационное излучение и радиоактивное заражение местности — оставались неизученными и непонятыми. Берлинская телефонная сеть была одной из лучших в мире, если не самой лучшей[88]. Возможно, нацистов потрясли непредвиденные последствия предполагаемого испытания атомного «чудо-оружия», и они посчитали их неуспешными. В конце концов, нет ничего хорошего в том, чтобы применить «оружие победы», а затем не иметь возможности принять от противника сообщение о капитуляции! А для тоталитарного нацистского государства, охваченного всеобщей манией преследования, перебои в связи между столицей и окраинами, вооруженными силами и оккупированными территориями могли бы стать настоящим кошмаром, открывающим великолепную возможность совершить государственный переворот.

Наконец, чтобы завершить изучение старых газет, взглянем на любопытную серию статей, напечатанных в лондонской «Таймс» в период с 15 по 25 мая 1945 года, с рассказом о немецких солдатах, оборонявших принадлежащий Дании остров Борнхольм в Балтийском море, которые отказались сдаться наступающим русским войскам[89]. Борнхольм находится всего в ста милях от германского ракетного полигона в Пенемюнде и достаточно близко к предполагаемому месту испытания атомной бомбы на маленьком острове Рюген, расположенном в Балтийском море неподалеку от портового города Киль.

Именно на этом острове итальянский офицер Луиджи Ромерса в качестве приглашенного свидетеля в ночь с 11 на 12 октября 1944 года стал очевидцем испытания германского «чудо-оружия». После двухчасовой езды на машине ночью под дождем Ромерса переправился на остров Рюген на моторной лодке. Согласно его заявлению, сделанному в беседе с Эдгаром Майером и Томасом Менером, немецкими исследователями, занимающимися проблемой создания атомной бомбы в нацистской Германии, остров охраняло специальное отборное подразделение, предположительно войск СС. Доступ на остров был возможен только по специальному пропуску, выданному напрямую верховным командованием вермахта (Oberkommancio der Wehrmacht)[90]. Здесь лучше всего процитировать слова самого Ромерсы:

Нас было четверо: двое моих помощников, какой-то человек в рабочей одежде и я. «Сейчас мы увидим испытание распадающейся бомбы[91]. Это самое мощное взрывное устройство из всех, когда-либо созданных. Ничто не способно устоять перед ним», — сказал один из тех, кто нас встретил. Он учащенно дышал от возбуждения. Постоянно сверяясь с часами, мы стали ждать полуночи, времени эксперимента. Наш наблюдательный пункт находился в одном километре от места взрыва. «Мы должны ждать здесь, — показал человек в рабочей одежде, — до самого вечера. Выходить можно будет, только когда стемнеет. Бомба выделяет смертоносные лучи, крайне опасные. Зона поражения значительно превосходит все то, что способна причинить обычная бомба. Ее радиус составляет около полутора километров…»

Приблизительно в 16:00 в сгущающихся сумерках показались силуэты, бегущие к нашему бункеру. Это были солдаты, облаченные в странные «водолазные костюмы». Они вошли и сразу же закрыли за собой дверь. «Всему капут», — сказал один из них, снимая защитную одежду. Нам также пришлось надеть костюмы из белой грубой ткани с плотными волокнами. Не могу сказать точно, что это была за ткань, но у меня сложилось ощущение, что это был асбест. В капюшоне, закрывавшем голову, перед глазами имелось окошко из слюды[92].

Облачившись в такие костюмы, наблюдатели покинули бункер и направились к эпицентру:

Строения, которые я видел всего час назад, исчезли, превратившись в груды мелко раскрошенного щебня. По мере того как мы приближались к эпицентру[93], картина разрушений становилась все более жуткой. Трава приняла цвет высохшей кожи. Немногие оставшиеся стоять деревья были полностью без листьев[94].

Необходимо обратить внимание на некоторые моменты в рассказе Ромерсы, которые кажутся весьма странными, если речь действительно идет об испытании ядерной бомбы. Во-первых, описание последствий во многом соответствует взрыву атомного оружия: оголенные ветви деревьев, разрушение строений и так далее. Защитные костюмы, в которые были одеты немецкие специалисты, а также очки с поляризованными стеклами также не вызывают вопросов. И испытание, похоже, действительно проводилось в населенной местности, где имелись здания и тому подобное, что соответствует словам обвинителя Джексона, обращенным к Шпееру, и замечанию Цинссера к своим собственным показаниям. Однако Ромерса, судя по всему, человек наблюдательный, ни словом не обмолвился о том, что почва сплавилась в стекловидный кремниевый материал, чем обыкновенно сопровождается ядерный взрыв вблизи поверхности земли.

Впрочем, какое бы устройство ни было испытано на острове Рюген, у него достаточно внешних характеристик атомной бомбы, чтобы считать его таковой. Также следует отметить очень важный момент: по времени это испытание совпадет с рамками, обозначенными показаниями Цинссера, с перебоями в работе берлинской телефонной сети и с периодом ядерной готовности, объявленной в Великобритании. Наконец, наверное, не случайно именно в это время Адольф Гитлер в конце концов подписал приказ о создании атомной бомбы. В свете вышесказанного это может означать только то, что он дал свое одобрение на строительство уже опробованного устройства[95].

В. «Три угла» (Dreiecken) и предполагаемое испытание на плацу в Ордруфе

Более спорным является утверждение об испытании войсками СС мощной атомной бомбы, якобы имевшем место на плацу в Ордруфе, на юге Тюрингии, в марте 1945 года. Как будет видно в дальнейшем, эта дата также является очень важной. Вскоре после объединения Германии в 1989 году вновь всплыли старые слухи об испытании атомной бомбы, проведенном СС на юго-востоке Германии, территории, входившей в состав Восточной Германии. Предполагаемое испытание якобы состоялось 4 марта 1945 года[96]. Однако, как мы вскоре увидим, с непроверенным утверждением относительно испытания атомной бомбы в «Трех углах» связана одна дополнительная проблема.

Та часть повествования, которая имеет отношение к «Трем углам», начинается с одной из составляющих «союзной легенды». Согласно источникам из бывшей Восточной Германии, одна из внешне убедительных причин быстрого наступления дивизий генерала Паттона на эту область Тюрингии заключалась в том, что последняя штаб-квартира фюрера (Fiihrerhauptquartier) располагалась в обширном подземном комплексе под Йонашталем[97]. «Существует один американский документ, под номером четыре, сообщающий о том, что последняя (штаб-квартира фюрера) находилась не в Оберзальцбурге, а в районе Ордруфа»[98], то есть в районе «Трех углов». Таким образом, «легенда союзников» получает дополнительное уточнение: стремительный бросок Паттона имел целью отрезать пути отступающим нацистам и захватить последнюю секретную подземную ставку Гитлера, а также предположительно и сам «главный приз». Сама ставка являлась частью обширного комплекса подземных сооружений, подчинявшихся верховному командованию СС и имевших обозначение «S III» — обладающее особым смыслом, как будет видно в последующих главах настоящей книга, а штаб-квартира фюрера была лишь одним из компонентов этого комплекса[99].

Против того предположения, что весь этот комплекс являлся лишь штаб-квартирой фюрера, говорит то обстоятельство, что всеми строительными работами, которые велись в том районе начиная с 1942 года, руководил обер-группенфюрер СС Ганс Каммлер, человек, с которым мы еще не раз столкнемся в дальнейшем. Таким образом, маловероятно, что комплекс сооружался лишь как последняя ставка Гитлера, поскольку Каммлер имел самое прямое отношение к программе разработки и создания секретного оружия в нацистской Германии. Следовательно, гораздо вероятнее, что комплекс являлся частью обширной засекреченной империи черных проектов СС[100]. В уцелевших немецких архивах, а также вообще где бы то ни было нет никаких упоминаний об этом комплексе, однако на самом деле они находятся у всех на виду[101].

Так какие же исследования проводились в этом комплексе? Об этом было почти ничего не известно до тех пор, пока после объединения Германии не заговорили свидетели и родственники свидетелей. Одним из таких свидетелей был Адольф Бернд Фрайер, который перед своей смертью в Аргентине написал письмо немецким исследователям Эдгару Майеру и Томасу Менеру, в котором изложил все известные ему подробности о подземном комплексе, полученные в тот период, когда он принимал участие в строительных работах По утверждению Фрайера, основной задачей этого комплекса было обслуживание специальных орбитальных летательных аппаратов (!) под названием «Amerika Raket» («Американская ракета»), межконтинентальных баллистических ракет, способных достичь территории Соединенных Штатов, а также проведение испытаний атомного оружия под руководством доктора Курта Дибнера на базе подземного завода по производству тяжелой воды![102]

Но, что самое важное, Фрайер утверждает, что атомное оружие было готово 2 июля 1944 года![103] О каком именно атомном оружии идет речь? О «грязной» радиационной бомбе, способной вызвать заражение большой территории смертоносным радиоактивным веществом, но не идущей ни в какое сравнение с настоящей бомбой, основанной на реакции ядерного деления? Или же действительно об атомной бомбе? Формулировки, которые использовал Фрайер, не позволяют сделать однозначный вывод. Но один момент сразу же бросается в глаза — дата, 2 июля 1944 года, тот самый месяц, когда было совершено покушение на Гитлера в результате так называемого «бомбового заговора» (лучше названия не придумать), состоявшееся примерно через две недели. Таким образом, успешное испытание даже «грязной» радиационной бомбы могло стать одним из основных факторов, побудивших заговорщиков совершить попытку устранения Гитлера именно в тот момент. Возможно, именно оно объясняет скрытую логику их действий: заговорщики рассчитывали, что союзники, несмотря на свои требования безоговорочной капитуляции, согласятся на переговоры с антинацистским (или хотя бы не нацистским) переходным правительством Германии, ибо обладание подобным оружием даст заговорщикам в руки существенный рычаг давления на переговорах. А если заговорщикам было известно о существовании такого оружия и о планах Гитлера им воспользоваться, возможно, это явилось еще одним моральным стимулом, подтолкнувшим их к действиям.

В любом случае, наибольшие проблемы в этом рассказе о якобы имевшем место испытании атомной бомбы, осуществленном нацистами в Ордруфе, в районе Тюрингии, имеющем название «Три угла», заключаются в следующем. Согласно Фрайеру, испытание состоялось 4 марта 1945 года на старом плацу в Ордруфе. Там была возведена небольшая платформа высотой около шести метров, на которую поместили маленькое «атомное оружие»[104]. Это оружие, согласно Фрайеру, имело вес всего каких-то сто граммов!

Этот момент в рассказе об истинном характере нацистской атомной бомбы, сделанном человеком, якобы имевшим к работам самое непосредственное отношение, является самым существенным и очень проблематичным, ибо сразу же бросается в глаза, что от ста граммов очень далеко до пятидесяти или около того килограммов критической массы, необходимых, как это было показано, для создания атомной бомбы на основе урана, и значительно не хватает до критической массы, которая требуется для обычной плутониевой бомбы. Однако Фрайер настаивает на этой цифре и, более того, утверждает, что все «рабы», несчастные заключенные концентрационного лагеря, которых заставит принять участие в испытании, в радиусе 500–600 метров от эпицентра были сражены на месте[105]. Следовательно, зона поражения составляла в поперечнике от 1 до 1,2 километра, что сравнимо с поражающими характеристиками современной тактической ядерной бомбы. Для обеспечения такой зоны поражения потребовалось бы огромное количество имевшихся на тот момент обычных взрывчатых средств, вес которых многократно превысил бы те сто граммов, о которых говорит Фрайер. Все эти замечания указывают на то, что в действительности это «А-Waffe», или «атомное оружие», представляло собой полноценную атомную бомбу. В таком случае как объяснить необычайно малую критическую массу, особенно в свете того, что «Манхэттенский проект» нацелился на критическую массу урана, равную приблизительно 50 килограммам?

Этот вопрос заслуживает серьезного анализа, ибо — если верить показаниям Фрайера — это позволяет по-новому взглянуть на истинную суть нацистского проекта создания атомной бомбы. Мы уже убедились, что над этим проектом трудились разные и не связанные между собой группы, что объясняется отчасти соображениями безопасности, а отчасти сугубо практичным характером нацистской программы. Лично я считаю, что «группа Гейзенберга» в составе ученых с мировыми именами сознательно использовалась нацистами в качестве прикрытия, предназначенного в первую очередь для союзников. Несомненно, разведывательный и контрразведывательный аппарат СС рассудил и совершенно справедливо, что эти видные ученые станут первостепенными целями для похищения и устранения. Следовательно, крайне маловероятно, что нацисты сосредоточили истинные секреты работы над атомной бомбой в руках этой группы. Сам факт такой долгой жизни «легенды союзников» после войны является прямым свидетельством успеха этого замысла. Настоящие работы над атомной бомбой велись вдалеке от пытливых глаз разведки союзников, под покровительством рейхспочты и, что гораздо важнее, при непосредственном участии СС

С вторым аспектом германской программы создания атомной бомбы мы также уже встречались: главный упор делался на то, что было практически осуществимо в реальном будущем, на протяжении войны. Отсюда вытекает то, что хотя немцам и было известно о возможности создания бомбы на основе плутония и, следовательно, было известно, что действующий ядерный реактор, вырабатывающий плутоний, позволит Германии получить больше бомб из того же самого количества расщепляемого ядерного сырья, они сознавали и то, какие преграды поджидают на этом пути, главной из которых было создание работоспособного реактора. Таким образом, как уже было замечено, Германия сделала ставку на разработку только урановой бомбы, поскольку урановую руду можно обогатить до чистоты оружейного урана, не обладая ядерным реактором, а поскольку необходимые для этого технологии уже имелись, они и были широко применены. Подобно американскому «Манхэттенскому проекту», германская атомная программа, находящаяся в ведении СС, полагалась на большое количество ядерных заводов, которые занимались разделением и очисткой изотопов.

Теперь давайте попробуем порассуждать дальше. Германия также искала способ доставлять такие бомбы в виде боеголовок ракет. А это означает, учитывая ограниченную грузоподъемность ракеты, что вес боеголовки требовалось каким-либо образом уменьшить в несколько раз, чтобы ракета смогла доставить ее до цели. И еще не нужно сбрасывать со счетов экономический фактор. Прекрасно сознавая, что промышленный потенциал рейха напряжен до предела даже несмотря на бесплатный труд тысяч заключенных концентрационных лагерей, немцы наверняка ломали голову еще над одной проблемой, которую высветили их же собственные познания о плутониевой бомбе: как получить больший выход в пересчете на одну рейхсмарку, не прибегая к использованию плутония? Существует ли способ использовать меньшее количество урана для достижения критической массы, чем это принято считать?

Поэтому давайте вернемся к показаниям Фрайера об испытаниях атомной бомбы поразительно маленькой массой в сто граммов, состоявшихся в Ордруфе 4 марта 1945 года. Существует способ значительно уменьшить критическую массу расщепляемого материала, необходимого для создания бомбы: так называемое «ускоряемое деление». В основе своей ускоряемое деление — это просто введение какого-либо дополнительного вещества, испускающего нейтроны, m пример, полония или тяжелого водорода, дейтерия или трития, которое добавляло бы в цепную реакцию больше нейтронов, чем испускается одной только критической массой расщепляемого вещества. Тем самым существенно увеличится поток свободных нейтронов, необходимых для запуска цепной реакции деления в критической массе, чем, в свою очередь, достигаются сразу две важные цели:

1) Для создания атомной бомбы допускается меньшая чистота расщепляемого вещества, которое без ускоряемого деления не являлось бы достаточно чистым, чтобы быть оружейным сырьем.

2) Для получения критической массы, необходимой для создания бомбы, требуется меньше расщепляемого вещества.

Таким образом, «ускоряемое деление» открыло бы немцам практический способ увеличить количество бомб, которые можно было бы изготовить из имеющегося сырья, и добиться цепной реакции ядерного деления обогащенного сырья, не обладающего достаточной чистотой[106]. Немаловажно, чтo в показаниях Фрайера относительно подземного оружейного комплекса в «Трех углах» упоминается также подземный завод по производству тяжелой воды, ибо тяжелая вода, разумеется, содержит атомы дейтерия и трития (тяжелых атомов водорода с одним и двумя дополнительными нейтронами соответственно).

В любом случае испытание атомной бомбы с небольшой критической массой, основанной на принципе ускоряемого деления, состоявшееся в Ордруфе 4 марта 1945 года, полностью вписывается в параметры германской атомной программы и ее практических задач. Но существуют весьма любопытные и интригующие факты, свидетельствующие в пользу того, что данное испытание действительно имело место. Согласно Фрайеру, в конце марта 1945 года Гитлер лично ненадолго посетил ставку в «Трех углах»[107]. Достоверно известно, что Гитлер в марте 1945 года действительно лично приезжал в штаб Девятой армии, дислоцированной как раз в этих местах, и в обращении к ее офицерам заявил, что еще остались работы, которые нужно «довести до конца», — очень любопытное высказывание, если смотреть на него в свете утверждения Фрайера о том, что у Германии отсутствовала не сама бомба, а система ее доставки. Также выглядит весьма правдоподобным, что если бы испытания имели место, то Гитлер присутствовал бы на них, чтобы лично быть свидетелем успеха германской науки, которая наконец дала ему «оружие возмездия».

Но, возможно, наиболее убедительным доказательством того, что об окончании Второй мировой войны сказано еще далеко не все, являются два в высшей мере странных факта, происхождение которых связано с районом «Три угла» в области Тюрингия на юго-востоке Германии. В заявлении, сделанном 20 марта 1968 года, бывший германский генерал Эрих Андресс, находившийся в конце войны в «Трех углах», утверждает, что неожиданно район заполнили американские военные (в дополнение к уже имеющимся оккупационным силам), приехавшие на джипах и тяжелых грузовиках. Американцы сразу же приказали плотно зашторить окна во всех зданиях и строениях в округе, из чего можно предположить, что они собирались вывозить что-то очень ценное и не хотели, чтобы кто-нибудь это видел. Второй факт является еще более странным, ибо достоверно известно, что на территории современной Германии, в Тюрингии, а именно в окрестностях Йонашталя и Ордруфа, зафиксировано наиболее сильное фоновое гамма-излучение[108].

Итак, какой же смысл в действительности имел тот странный диалог бывшего рейхсминистра вооружений Альберта Шпеера и главного обвинителя от американской стороны Джексона на Нюрнбергском процессе? Из вопроса Джексона очевидно, что он имел доступ к некой информации, по своему характеру подобной той, которая была рассекречена лишь совсем недавно. И эта информация была связана с истинной сутью германской программы создания атомной бомбы и ее поразительными достижениями, что никак не вяжется с послевоенной «легендой союзников». Также не вызывает сомнений, что Альберт Шпеер или не хотел говорить об этом откровенно, или же находился в полном неведении. Таким образом, вопрос Джексона по сути дела являлся проверкой глубины знаний Шпеера о ядерной программе и его причастности к двум испытаниям на острове Рюген и в Ордруфе. А раз сам министр вооружений всего Третьего рейха ничего об этом не знал, значит, мы действительно имеем дело с черным рейхом внутри черного рейха, с чудовищем в брюхе чудовища, о котором даже таким высокопоставленным нацистским руководителям, как Шпеер, не было известно практически ничего.

Величайшая тайна Второй мировой войны, которую державы-победительницы, западные союзники и русские не желают раскрывать до сих пор, заключается в том, что нацистская Германия бесспорно первой пришла к созданию атомной бомбы и бесспорно на протяжении короткого промежутка времени в самом конце войны являлась единственной в мире ядерной державой. Но почему западные союзники и русские предпочитают молчать об этом и по сей день? Ответ на этот волнующий вопрос будет дан в более полной мере в последующих разделах настоящей книги, ибо речь будет идти далеко не об одном только ядерном оружии.

Но почему же нацисты не использовали свои атомные бомбы, раз они у них были? Ответ на этот вопрос уже был частично дан в этой главе: если Германия обладала каким-то оружием массового поражения, ядерным или иным, с большой долей вероятности оно было бы использовано в духе идеологии расизма и геноцида против врага, представляющего наибольшую военную угрозу, — на Восточном фронте, против Советского Союза. А охваченный манией преследования сталинский режим ни за что не признался бы окружающему миру и собственному народу, разоренному войной, в том, что ему противостоит враг, обладающий подавляющим превосходством в военных технологиях. Подобное признание подорвало бы дух советского народа, и без того вынужденного проливать реки крови в свирепой схватке с вермахтом; режим Сталина, возможно, этого не выдержал бы.

Но почему немцы не использовали «оружие возмездия» против западных держав на заключительном этапе войны, когда военное положение Германии с каждым днем становилось все более отчаянным? Существуют указания на то, что нацистские руководители замышляли именно такую операцию…

Из всех держав, участвовавших во Второй мировой войне, только Соединенные Штаты Америки обладали исключительным положением. В последний раз в мировой истории они имели возможность осуществлять военные операции в глобальном масштабе, практически не опасаясь ответных ударов противника. Американские заводы и фабрики находились вне зоны досягаемости любого из известных типов дальних бомбардировщиков, имевшихся у неприятеля. Более того, значительная часть промышленного потенциала была укрыта в глубине страны, вдалеке от Атлантического и Тихоокеанского побережий. Широко распространенное убеждение, бесконечно растиражированное в бесчисленных учебниках истории Второй мировой войны, гласит, что Соединенные Штаты могли абсолютно не опасаться действий со стороны нацистской Германии, обладавшей «ориентированным на решение исключительно тактических задач» Люфтваффе и карликовым Военно-морским флотом. И по сей день многие американцы, в том числе даже те, кто имеет представление о деталях Второй мировой войны, уверены в том, что Германия не имела самолетов, которые могли хотя бы долететь до Соединенных Штатов и вернуться в Европу, не говоря уж о том, чтобы выполнить это со значительной полезной нагрузкой. Если же подобные самолеты и имелись, то количество их было настолько небольшим, что они все равно не смогли бы сыграть сколько-нибудь значительную военную роль.

Однако все эти представления меняются в корне, если Германия обладала атомной бомбой и располагала самолетом, способным доставить такую бомбу до Америки и возвратиться в Европу. В этом случае всего одного бомбардировщика было бы достаточно для нанесения по Соединенным Штатам ощутимого военного и психологического удара. Могла ли быть осуществлена подобная операция? Обладала ли Германия самолетом, способным хотя бы после определенной модернизации нести атомную бомбу? Есть ли какие-либо указания на то, что нацисты готовились к такой операции и проводили соответствующие исследования?

А. Необычная карта верховного командования Люфтваффе

В 1943 году верховное командование германских ВВС (Oberkommando der Luftwaffe) провело очень необычные исследования. Результатом этих исследований явилась подробная карта Нижнего Манхэттена. На этой карте нанесены концентрические круги, изображающие различные зоны поражения ударной волной и тепловой энергией при взрыве атомной бомбы над городом Нью-Йорком. Но самым необычным в этих исследованиях является то, что на карте показан взрыв атомной бомбы мощностью в диапазоне от 15 до 17 килотонн, приблизительно такой же, какая была у «Малыша», урановой бомбы, сброшенной на Хиросиму. — еще одно странное совпадение в целой цепочке странных совпадений, с которыми мы уже сталкивались.

Намерения Люфтваффе совершенно очевидны и прозрачны. Разрушение финансового и делового центра Нью-Йорка явилось бы ни с чем не сравнимым военным и психологическим ударом по Америке. Более того, если учесть, что Нью-Йорк являлся важным отправным пунктом американских войск, крупной военно-морской базой и главным транспортным узлом всего северо-востока Соединенных Штатов, последствия такого удара не поддаются оценке.

Для нацистского руководства атомный удар по Нью-Йорку имел бы большой военный и политический смысл. Тем самым Германия убедительно продемонстрировала бы Соединенным Штатам свою способность вести значительные военные действия против Америки, причем в масштабах, наносящих небывалый военный, экономический и психологический ущерб. С точки зрения заправил Третьего рейха такой удар существенно подорвал бы решимость Америки продолжать войну, и, возможно, серия подобных ударов по таким значительным целям, как Бостон, Филадельфия, Вашингтон и Норфолк, привела бы к выходу Америки из войны. Вскоре за Соединенными Штатами последовала бы и Великобритания. И тогда войну против Советского Союза можно было бы беспощадно продолжать до неминуемой капитуляции русских или, в крайнем случае, добиться крайне выгодного для рейха мира.

Такая перспектива в октябре 1943 года выглядела очень соблазнительно. Но есть ли какие-либо указания на то, что эта карта, подготовленная командованием Люфтваффе, представляла собой нечто большее, чем абстрактные исследования? Из уже представленных доказательств следует, что Люфтваффе проводило не просто командно-штабные учения, которые проводятся всеми крупными штабами даже в военное время. Для германских ВВС эти исследования имели непосредственное, практическое значение.

_{Составленная верховным командованием Люфтваффе карта оценки возможных последствий взрыва атомной бомбы, равной по мощности сброшенной на Хиросиму, над островам Манхэттен в Нью-Йорке.}

Но как же быть с утверждением Фрайера о том, что сама бомба была готова, а вот средства ее доставки — нет? Германский вермахт мог изготавливать атомные бомбы в любом количестве, однако без средства доставить их к целям наиболее значительного в военном плане и наиболее экономически могущественного противника они оставались бы совершенно бесполезными и дорогими игрушками.

Б. Странные полеты

Обладала ли Германия стратегическими бомбардировщиками или хотя бы другими самолетами, способными долететь до Североамериканского континента со значительной полезной нагрузкой и вернуться в Европу? Помимо хорошо известного «Мессершмитта-262», четырехмоторного бомбардировщика, внешне слишком похожего на американский «Б-29», чтобы это было случайным, Германия располагала небольшим количеством сверхтяжелых сверхдальних транспортных самолетов, в том числе четырехмоторными «Юнкерсами-290» и их огромными шестимоторными кузенами «Юнкерсами-390».

_{«Юнкерс-390» Дальний бомбардировщик «Мессерититт-264» («Amerikabomber»). Обратите внимание на странное внешнее сходство с «Суперкрепостью» «Б-29» компании «Боинг».}

Было построено всего два этих воздушных гиганта. «Юнкере-390» приобретает особое значение для нашей истории (мы еще к нему вернемся), ибо в 1944 году один такой Ю-390 поднялся в воздух с аэродрома неподалеку от французского города Бордо, пролетел в двенадцати милях от Нью-Йорка, сфотографировал силуэты небоскребов Манхэттена и возвратился назад; беспосадочный перелет продолжался тридцать два часа. В контексте атомной программы СС этот полет был не просто оценочным. Задачей фоторазведки могло быть только определение цели. Ну а сам перелет и прохождение в двенадцати милях от Нью-Йорка предположительно явились проверкой американской противовоздушной обороны. В любом случае, тот факт, что «Юнкере» благополучно вернулся домой, может говорить только о том, что американские военно-воздушные силы просто не ждали гостей со стороны Люфтваффе, выполнявших разведывательную, оценочную или какую бы то ни было еще миссию.

В. Таинственный груз и любопытный аэродром

«Ю-390» и его младший четырехмоторный кузен «Ю-290» еще сыграют важную роль в последующих главах настоящей книги. Но, быть может, им была отведена еще одна задача, о чем говорит другой малоизвестный, но тем не менее очень важный факт. В 1945 году германские ВВС завершили строительство громадного аэродрома неподалеку от норвежской столицы Осло, способного принимать очень большие самолеты, такие как «Ме-2б4» и «Хе-177», а также «Ю-290» и «Ю-390». В статье от 29 июня 1945 года в «Вашингтон пост» приводится донесение штаба 21-й армейской группы, в котором описывается пугающее открытие, совершенное оккупационными частями союзников, которые заняли Норвегию после капитуляции Германии:

Офицеры Королевских ВВС заявили сегодня, что немцы в самом конце войны практически завершили приготовления к бомбардировке Нью-Йорка с «колоссального аэродрома» неподалеку от Осло.

«Сорок огромных бомбардировщиков, обладающих дальностью действия свыше 7000 миль, находились на этой базе — самой большой из всех немецких баз, какие мне только доводилось видеть», — сказал один офицер.

Речь идет о новых бомбардировщиках, созданных компанией «Хейнкель». Сейчас их разбирают для дальнейшего изучения. Наземный персонал базы утверждает, что самолеты готовились к налету на Нью-Йорк.

Хорошо известно, что компания «Хейнкель» в конце войны осуществила специальную модернизацию своего четырехмоторного тяжелого бомбардировщика «Хе-177», приспособив его к доставке атомных, а также радиационных, биологических и химических бомб[110]. В контексте программы создания атомной бомбы, осуществляемой СС, и полета «Ю-390» из Франции к побережью Америки и обратно, не вызывает сомнений цель этого аэродрома. Потеря Франции нацистами в 1944 году лишила Люфтваффе больших французских аэродромов. С другой стороны, Норвегия, как уже говорилось, оставалась в руках немцев до самой капитуляции и таким образом являлась единственной доступной базой для нанесения каких-либо ударов по североамериканскому континенту.

Строительство такого аэродрома в самом конце войны позволяет предположить его связь с атомной программой СС, но в совершенно ином ракурсе, поскольку строительными работами, скорее всего, занимался отдел строительства и работ СС, который возглавлял не кто иной, как обер-группенфюрер СС Ганс Каммлер. Примечательно, что к концу войны вся дальняя авиация также перешла под контроль Каммлера, что опять-таки привязывает драгоценные дальние бомбардировщики с аэродрома под Осло к Каммлеру. Более того, Майер и Менер выдвигают предположение, что, по крайней мере, две атомные бомбы были изготовлены и, возможно, отправлены на борту U-234. По их мнению, тем самым сдача подводной лодки американским властям обеспечила «Манхэттенский проект» не только недостающими запасами обогащенного урана, но, возможно, и двумя готовыми к применению атомными бомбами.

Профессор Фридрих Лахнер на протяжении двадцати лет был помощником профессора Маха в отделении теоретической физики технического университета в Вене. Посвященный в подробности германского атомного проекта, Лахнер поделился своими знаниями с исследователями Майером и Менером. Помимо всего прочего, он сообщил им, что по крайней мере одна готовая атомная бомба немецкого производства в конце войны была перевезена из Тюрингии в Зальцбург специальным отрядом СС[111].

Письмо Лахнера является очень примечательным по двум причинам. Во-первых, оно подтверждает тот факт, что в районе «Трех углов» велись крупномасштабные работы в рамках германской атомной программы, а также подтверждает заявление Фрайера об успешном испытании атомной бомбы в марте 1945 года. Упомянув о вывозе атомных устройств из этого района, Лехнер косвенно подтверждает предположение о том, что U-234 действительно использовалась для доставки по крайней мере одного из них в Норвегию[112].

Однако в письме Лахнера Майеру и Менеру есть еще более любопытное заявление, открывающее информацию о еще более ужасающем потенциале секретного оружия, разработкой которого занимались во время войны нацисты. Далее цитируется письмо одного британского разведчика, хорошо знакомого с многогранным характером германской атомной программы и знающего о «третьей группе, искавшей другой путь» создания бомбы (ускоряемое деление?)[113], который затем упоминает и о «четвертой группе»:

Была также и четвертая группа, слухи о которой доходили до нас на последнем этапе войны. Тут все было настолько туманно и фантастично, что мы поначалу не могли в это поверить. Но после окончания войны стало очевидно, что мир находился на волоске от страшной катастрофы… Эта четвертая группа занималась просто чудовищными вещами. Говоря это, я имею в виду, что проводились такие эксперименты, которые знающие люди и по сей день сочтут невероятными и немыслимыми и, следовательно, невозможными. Я имею в виду, что эти специалисты работали над концепциями, полностью отвергающими законы обычной физики[114]. (Курсив мой. — Д. Ф.)

Далее Майер и Менер указывают на то, что вытекает из утверждений этого разведчика в наш век, давно привыкший мыслить категориями разрушительной мощи водородной бомбы:

Ни у кого уже не вызывает сомнений то, что немцы работали над созданием атомной бомбы; однако в Германии также была одна группа, которая занималась проблемой уничтожения мира в неслыханных масштабах. Это может означать только то, что речь идет о системе оружия, обладавшей невиданной дальностью действия и разрушительной мощью, значительно превосходящей мощь ядерного оружия. Неужели Третий рейх действительно занимался созданием «оружия Судного Дня»? И если так, где эти технологии сейчас? Их захватили союзники или же они до сих пор остаются захороненными в каком-то глубоком тайнике, дожидаясь своего второго открытия? Если подобное чудовищное оружие существовало больше пятидесяти лет назад, встает закономерный вопрос: чем же в действительности располагают военные сегодня?[115]

Правдивость этих ошеломительных заявлений подтверждает краткое замечание, сделанное Адольфом Гитлером на собрании руководства держав «оси» в апреле 1944 года. Снова обратимся к свидетельствам итальянского офицера Луиджи Ромерсы, присутствовавшего на этом собрании:

Фюрер прошел через зал и сказал: «У нас есть невидимые самолеты, подводные лодки, огромные танки и орудия, невероятно мощные ракеты и бомбы, которые своим действием поразят весь мир. Врагу об этом известно, поэтому он прилагает все силы, чтобы нас уничтожить. Но мы ответим ему настоящей бурей, не прибегая к развязыванию бактериологической войны, к которой мы также готовы… Каждое мое слово является чистейшей правдой. Вы сами скоро все увидите![116]

_{Статья в «Вашингтон пост» от 29 июня 1945 года об аэродроме Люфтваффе под Осло и сорока дальних бомбардировщиках.}

Бактериологическая война? Невероятно мощные бомбы? Группа специалистов, работающих над концепциями, отвергающими законы обычной физики, которые угрожали глобальной катастрофой?

Все это совсем не вписывается в картину Германии, балующейся с «жужжащими бомбами» «Фау-1», с ракетами «Фау-2», обладающими ограниченной дальностью действия и небольшой стратегической ценностью, с запоздалыми и неуклюжими попытками создать действующий ядерный реактор и предсмертными судорогами на грани полного коллапса, во что нас столько лет заставляли верить. Все представленные доказательства свидетельствуют как раз об обратном: о том, что Третий рейх как минимум обладал действующей атомной бомбой и готовился использовать ее против западных держав, если же не успел использовать против русских.

Так что груз, который предстояло брать на борт взлетающим с норвежского аэродрома бомбардировщикам, мог быть не ядерным, а гораздо более страшным. Уже исследование ядерных программ нацистской Германии завело нас в самые неожиданные места, что стало возможным лишь после недавнего объединения Германии и последовавшего за этим рассекречивания германских, британских и американских архивов. И вот теперь становится очевидно, что за этой ядерной программой скрывается нечто еще более грандиозное и более чудовищное.

В любом случае, теперь становится понятно, почему, несмотря на заявление Оппенгеймера, сделанное в середине мая 1945 года, о том, что атомная бомба будет готова самое раннее к ноябрю 1945 года[117], Америка смогла преодолеть все проблемы с взрывателями и недостатком расщепляемого материала в каких-нибудь пару месяцев после капитуляции Германии.

Вторая мировая война завершилась в Европе стремительным рейдом американской 3-й армии генерала Джорджа С. Паттона в глубь разваливающегося рейха, к Арнштадту в Тюрингии и огромным оружейным заводам «Шкоды» под чехословацким Пльзенем. Это обстоятельство, которому до настоящего времени не дана должная оценка, связывает двух самых знаменитых и могущественных генералов этой войны и позволяет рассуждать об истинных причинах таинственной смерти одного из них и такой же таинственной «смерти» другого.

Этими генералами являются генерал Паттон, хорошо известный в военной истории, самый знаменитый и способный командующий войсками во время боевых действий в Европе, и обергруппенфюрер СС, доктор-инженер (Dr. Ing.) Ганс Каммлер, к настоящему времени личность подзабытая, архитектор печально известного лагеря смерти Освенцим, ответственный за уничтожение варшавского гетто, а к концу войны полновластный руководитель всех программ создания новых видов вооружения Третьего рейха, подчинявшийся непосредственно рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру и самому Адольфу Гитлеру.

Древняя японская легенда гласит, что японский народ ведет свой род от светловолосых голубоглазых людей, прилетевших со звезд, — эта легенда поразительно похожа на постулат, разошедшийся по многочисленным тайным сообществам, которые в промежутке между мировыми войнами дали рождение нацистской партии Германии. И ей пришлось сыграть немалую роль в истории Второй мировой войны, потому что отчасти именно благодаря ей Гитлер смог провозгласить японцев «почетными арийцами» и закрепить присоединение Японии к «Оси» Рим — Берлин — Токио, не вступая в противоречие с расистской идеологией нацистской партии. В этом в значительной степени заслуга дипломатического искусства японского посла в Берлине, который обратил внимание немцев на эту малоизвестную японскую легенду. Разумеется, у Италии и Германии были настоятельные военные и политические причины заключить союз с Японией, но для нацистского правительства, одержимого идеологией расовой чистоты, было гораздо предпочтительнее, что у японцев имелась хоть какая-то связь с нордической арийской расой, пусть и весьма тонкая.

У трех партнеров по «Оси» с самого начала возникла проблема, сохранявшаяся до самого конца войны: как обеспечить переправку технологий и сырья из Европы на Дальний Восток. В основном для этой цели использовались германские и японские подводные лодки, хотя германская и итальянская авиация также осуществляла сверхдальние перелеты в Японию, весьма опасные в военном отношении. Так, например, в 1942 году такой перелет совершил итальянский самолет «Савойя Марчетти С-75 ГА» якобы для того, чтобы снабдить итальянское посольство в Токио экземплярами новых итальянских шифровальных книг, поскольку верховное командование Италии пришло к заключению, что союзникам удалось взломать прежние шифры[158]. Немцы постепенно приходили к выводу, что взамен высоких технологий получают лишь туманную перспективу поддержать сопротивление японцев и тем самым отвлечь силы Соединенных Штатов на Тихоокеанском театре военных действий, ослабив давление на рейх. Ну а японцы, чья промышленность напрягалась из последних сил, стараясь угнаться за новыми технологиями американцев и англичан, были очень требовательными и разборчивыми в своих запросах на высокие технологии у своих братьев.

Объемы передачи даже обычных военных технологий из Германии в Японию весьма впечатляющие. В 1944 году японцы запросили и получили действующие образцы или полную технологическую документацию на следующие виды вооружения:

• германские технологии для производства оружейной стали для орудийных стволов большого калибра;

• готовые образцы артиллерийских орудий;

• зенитные орудия калибра 105 и 128 мм;

• полевые и противотанковые орудия калибра 75 и

88 ММ;

• радиолокационную систему «Вюрцбург»;

• прочные корпуса подводных лодок водоизмещением 750 тонн;

• танки от T-IV до «Тигр-1»;

• истребитель «Фокке-Вульф-190»;

• штурмовик-истребитель танков «Хеншель-129»[159];

• тяжелый бомбардировщик «Хейнкель-177»;

• дальний бомбардировщик «Мессершмитт-264»;

• реактивный истребитель «Мессершмитт-262»;

• истребитель «Мессершмитт-163» с ракетным ускорителем;

• бомбовый прицел «Лоренц-7Х2»;

• авиационные радары Б/3 и ФУГ-10; и, вероятно, самое примечательное,

• двадцать пять фунтов «взрывателей для бомб»[160].

К счастью для вооруженных сил Америки и Британского содружества на Тихоокеанском театре военных действий, японцы так и не наладили полномасштабное производство этих видов вооружения. Особый интерес вызывает последний пункт. Зачем японцам понадобились взрыватели для бомб? Уж, конечно, они, обрушивая бомбовый ливень на Китай, Индокитай, Бирму и острова Тихого океана, знали, как взорвать обычную бомбу. Этот запрос позволяет предположить, что речь шла о чем-то более совершенном, выходящем за рамки возможностей японской промышленности. И зачем просить в самом конце войны тяжелые бомбардировщики, из которых по крайней мере один предположительно был способен совершать сверхдальние перелеты со значительной полезной нагрузкой?

А. Странные слухи

Как и окончание войны в Европе, окончание войны на Тихом океане сопровождалось странными слухами, некоторые из которых успели появиться в виде коротких заметок в западной прессе, прежде чем опустившийся занавес «легенды союзников» не отрезал доступ к ним. Роберт К. Уилкокс в своей работе «Тайная война Японии», которую во многих отношениях можно считать первой попыткой пересмотра взглядов на германскую программу создания атомной бомбы, возвратил к жизни эти слухи и донесения:

Вскоре после окончания Второй мировой войны американская разведка на Тихом океане получила потрясающее донесение: японцы перед самой капитуляцией построили и успешно испытали атомную бомбу. Работы велись в городе Конан или в его окрестностях (японское название города Хыннам) на севере Корейского полуострова. Война завершилась прежде, чем это оружие увидело боевое применение, а производство, где его изготавливали, теперь находится в руках русских.

Летом 1946 года эти сведения были преданы широкой огласке. Дэвид Снелл, сотрудник двадцать четвертого следственного отдела, работавшего в Корее… после своего увольнения написал об этом в газете «Атланта конститьюшн»[161].

Заявление Снелла основывалось на голословных утверждениях японского офицера, возвращавшегося в Японию. Этот офицер сообщил Снеллу, что ему было поручено обеспечение безопасности данного объекта. Снелл, излагая своими словами в газетной статье показания японского офицера, утверждал:

В пещере в горах неподалеку от Конана работали люди, ведя гонку со временем, завершая работы по сборке «гендзай бакудан» — так по-японски называлась атомная бомба. Это было 10 августа 1945 года (по японскому времени), всего через четыре дня после того, как атомный взрыв разорвал небо над Хиросимой и за пять дней до капитуляции Японии.

С севера приближались орды русских, наступавшие через Маньчжурию. Вскоре после полуночи из входа в пещеру мимо бдительных часовых проехала колонна японских военных грузовиков. Колонна долго петляла по долинам мимо спящих деревень… В прохладном предрассветном воздухе японские ученые и инженеры загрузили гендзай бакудан на корабль, стоявший в порту Конана.

Когда корабль вышел в море и приблизился к небольшому островку в Японском море, последовали последние приготовления. На протяжении всего дня до наступления темноты вокруг вставали на якорь старые суда, джонки и рыболовецкие баркасы.

12 августа перед рассветом управляемый дистанционно катер прошел мимо стоявших на якоре судов и причалил к островку. Его единственным пассажиром была гендзай бакудан. Часовой механизм вел отсчет времени.

Наблюдатели находились на удалении двадцати миль. Этим людям, так долго шедшим к цели и понимавшим, что работа завершена слишком поздно, было очень тяжело.

На востоке, со стороны Японии, небо начинало светлеть. В то мгновение, когда край солнца показался над морем, среди стоящих на якоре судов сверкнула яркая вспышка, ослепившая наблюдателей, даже несмотря на то, что те были в защитных очках, какими пользуются сварщики. Огненный шар имел в диаметре предположительно тысячу ярдов. Разноцветное облако клубящегося пара взметнулось к небесам, принимая в атмосфере грибовидную форму.

Дым и бурлящая вода полностью скрыли суда, находившиеся непосредственно под местом взрыва. Те корабли и джонки, что находились с краю, вспыхнули огнем. Когда воздух чуть прояснился, наблюдатели увидели, что несколько кораблей бесследно исчезло.

В этот момент гендзай бакудан по яркости была сравнима с поднимающимся на востоке солнцем.

Япония довела до совершенства и успешно испытала атомную бомбу, такую же разрушительную, как и те, что стерли с лица земли Хиросиму и Нагасаки[162].

В этом рассказе есть несколько моментов, на которые следует обратить внимание.

Как смогла Япония, которой недоставало даже обычных военных технологий, совершить такой прорыв и осуществить испытание атомной бомбы приблизительно такой же мощности, как и те, что были сброшены на Хиросиму и Нагасаки? Откуда взялся обогащенный уран, необходимый для создания бомбы? Более того, японцы испытали свою бомбу всего через три дня после того, как плутониевый «Толстяк» упал на Нагасаки и стер его с лица земли. В таком случае нет ничего удивительного в том, что японский кабинет министров вел ожесточенные дебаты по поводу того, капитулировать или нет. Это важное обстоятельство в сочетании с поразительными разоблачениями Уилкокса станут фундаментом для новых исследований, которыми мы займемся ниже. И, наконец, характер испытания говорит о том, что японцы рассчитывали применять атомное оружие против морских целей. Какие соображения двигали членами кабинета министров Японии, ведущими дебаты относительно капитуляции? Возможно, ответ на это кроется в самом характере японской ядерной программы и в том, насколько значительно она зависела от получения германских технологий.

Главным физиком, принимавшим участие в японском атомном проекте, был Йосио Нисина, «соратник Нильса Бора»[163]. Именно Нисина возглавлял группу военных специалистов, которая обследовала Хиросиму после ядерной бомбардировки города[164]. Сообщение об испытании японской атомной бомбы под Конаном было источником беспокойства и недоумения американской разведки в оккупированной Японии, поскольку разведка союзников, одержимая страхом перед германской атомной программой, при этом не сомневалась в значительном отставании японцев, находившихся еще на этапе теоретических исследований, утверждая, что у них «нет ни ума, ни ресурсов, чтобы создать бомбу»[165]. Возможно, ресурсы у Японии действительно отсутствовали, но талантливых физиков, понимавших процессы, происходящие в атомной бомбе, было достаточно. В любом случае, эти сообщения вызвали такую тревогу, что оккупационные силы направили несколько групп во все концы Японии, чтобы уничтожить циклотроны, которых оказалось не меньше пяти, а то и больше[166]! Этот любопытный факт поднимает один вопрос. Зачем японцам было нужно такое количество циклотронов? А что, если немцы поделились с ними секретами барона Манфреда фон Арденна, открыв метод масс-спектрографического деления изотопов и обогащения урана-235? Или же японские физики сами, подобно своим германским и американским коллегам, пришли к выводу, что циклотрон открывает возможности обогащения изотопов? Возможны оба объяснения, но наиболее вероятным кажется второе.

Б. Странные промышленные комплексы: снова Каммлер, но только уже в духе Ногучи

Пытаясь найти дальнейшие подтверждения факта испытания японской атомной бомбы, Уилкокс обнаружил связь Нисины с неким японским промышленником по имени Ногучи. Изучая рассекреченные американские архивы, Уилкокс быстро установил, что «в одной коробке хранилось несколько директив, датированных 1947 и 1948 годами, с приказом провести новый анализ японской программы атомных исследований, проводившейся во время войны. Это указывало на то, что (у американской разведки) до сих пор не было достоверных сведений о случившемся. Более того, (она) еще несколько раз возвращалась к этой проблеме по крайней мере до 1949 года, находя все новые факты, о чем свидетельствуют дополнительные документы, обнаруженные мной»[167]. Наконец Уилкокс наткнулся на очень богатую жилу:

Коробка номер 3, запись номер 224 принесла главный результат двух дней моего пребывания в «архивляндии»[168]: протокол допроса Отогоро Нацуме, бывшего инженера комплекса концерна Ногучи в Конане, произведенного 31 октября 1946 года. В графе «содержание» указано: «Дальнейшие расспросы относительно газетной статьи об испытании атомной бомбы в Корее».

Присутствовали: глава научно-технологического отделения доктор Гарри Келли, переводчик по имени Мацуда и некий мистер Доннелли, про которого указано только «5259, разведка». Судя по всему, это был высокопоставленный сотрудник разведки, и, судя по его вопросам, о случившемся в Конане-Хыннаме ему было известно больше информации, чем приводилось в газете.

Как свидетельствует из протокола допроса, Нацуме, инженер-химик, попал в плен к русским, затем был освобожден и назначен руководителем завода в Конане. В декабре 1945 года ему удалось бежать «на маленькой лодке». Он рассказал следователям, что до него доходили слухи о взрыве атомной бомбы под Конаном, однако ему об этом ничего не известно. Согласно протоколу, дальше последовал приведенный ниже диалог:

«Келли: Во время войны на каком-либо из заводов происходили чрезвычайные происшествия?

Нацуме (через Мацуду): Никаких.

Доннелли: Спросите у него, извеспго ли ему о некоем заводе НЗ, занимавшемся производством перекиси водорода.

Мацуда: Он говорит, что слышал о таком заводе, однако завод находился в ведении военно морского флота и был строго засекречен. Ему никогда не приходилось на нем бывать.

Келли: Как назывался этот завод?

Мацуда: Он говорит, просто завод НЗ.

Доннелли: Спросите у него, что выпускал завод НЗ и что означает «НЗ».

Мацуда: Он не знает.

Еще несколько вопросов о владельце завода и его местонахождении, затем:

Келли: Сколько химиков работало на заводе?

Мацуда: Он говорит, химики бывают разные. Вы имеете в виду выпускников университета?

Келли: Да.

Мацуда: Он говорит, под управлением этой компании находилось два завода, один в Конане и еще один в Хонбу. Всего на них работало около семисот химиков (приблизительно триста в Конане).

Далее в ходе долгого разговора Нацуме объяснил, что большая часть ученых, инженеров и рабочих завода в Конане была арестована, затем они были выпущены на свободу и вернулись к работе. Однако шесть ведущих специалистов завода НЗ, которых он затем назвал по именам, не были освобождены, и он не имеет понятия о том, как поступили с ними русские. Предположительно, их держат на каком-то секретном заводе.

Келли: У него есть какие-нибудь мысли о том, как нам узнать эти секретные планы?

Мацуда: Эти шесть человек — единственные, кому было что-то известно о секретном заводе»[169].

Как мы сейчас увидим, возможно, самым примечательным в этом допросе является его дата, 31 октября 1946 года. Также очень важно, что большинство ученых, принимавших участие в проекте, похоже, были химиками. И, наконец, как явствует из протокола допроса, завод или заводы в Конане были довольно крупными.

Так что же представлял собой комплекс в Конане? Для того чтобы это установить, потребуется тот же процесс, который использовался для изучения германской программы обогащения урана. В первую очередь прослеживается связь комплекса в Конане с японским промышленником по имени Ногучи.

Дзюн Ногучи выстроил целую сеть заводов в районе рек Ялуцзян (Амноккан), Чосин (Чанчжин) и Фусен. Последние две реки японский магнат перекрыл плотинами, чтобы мощные гидроэлектростанции вырабатывали огромное количество энергии, необходимое для его заводов. В целом эти три реки поставляли больше миллиона киловатт электроэнергии для нужд комплекса[170]. Для того времени это было неслыханное количество электричества, особенно если учесть тот факт, что во всей Японии вырабатывалось чуть больше трех миллионов киловатт[171]. Еще в 1926 году Ногучи заключил сделку с японской армией, и с тех самых пор его империя под Конаном разрасталась вместе с имперскими аппетитами Японии.

Итак, как и в случае с заводом концерна «И. Г. Фарбен» по производству синтетического каучука буны под Освенцимом, в Конане налицо две ключевых составляющих: инфраструктура мощных источников электроэнергии и близость к значительным водным ресурсам. По сути дела, Конан являлся крупнейшим промышленным центром во всей Азии, при этом до самого окончания войны он оставался не известным разведке союзников и не включался в список целей для нанесения бомбовых ударов[172]. Но это еще не все.

Рассекреченные документы показывают, что Конан находился также неподалеку от залежей урановой руды. «Это было самое логичное место, для того чтобы заниматься атомным проектом на заюпочительном этапе войны»[173]. Более того, как выяснил Уилкокс: «Дальнейшие раскопки… принесли более пространные выводы». В документе, рожденном в штабе американской армии в Южной Корее и датированном 21 мая 1946 года, говорится:

Особый интерес имеют последние донесения касательно засекреченной научно-исследовательской лаборатории, устроенной японцами… в Хыннаме… Все данные указывают на то, что в ней проводились исследования в области атомной энергии… Двумя ведущими специалистами были Рикидзо Такахаси и Тадасиро Вакабаяси… Нынешнее местонахождение этих двух ученых неизвестно, поскольку прошлой осенью они были взяты в плен русскими. Однако есть данные, что непосредственно перед этим им удалось сжечь все документы и уничтожить лабораторное оборудование… В некоторых донесениях… утверждается… что русские смогли забрать часть оборудования.

Новые данные позволяют утверждать, что в Японии проводились эксперименты по применению атомной энергии, а завод в Хыннаме был создан для практического применения атомной энергии в военных целях, в частности для создания бомбы. Эта часть… комплекса… постоянно находилась под надежной охраной… Все эти донесения, полученные независимо друг от друга, по содержанию поразительно совпадают. К этой информации следует отнестись очень серьезно[174].

Теперь можно уже рассуждать об истинном значении этих донесений американской разведки в свете последующих событий.

Несомненно, американская армия отнеслась очень серьезно к утверждениям о существовании комплекса, в котором осуществлялись работы по японской атомной программе, на севере Корейского полуострова, в непосредственной близости с государственной границей с Китаем, местом одного из самых кровопролитных сражений войны в Корее. У Чосинского (Чанчжинского) водохранилища генерал армии Дуглас Макартур потерпел крупное поражение и вынужден был отступить И действительно, после блистательной высадки в Инчхоне Макартур стремительно гнал свои войска на север в духе классического блицкрига, стремясь захватить переправы через пограничную реку Ялуцзян, имеющие ключевую роль как для дальнейших действий на территории Китая, так и для защиты от китайского вторжения на Корейский полуостров. Кроме того, целью наступления было Чосинское водохранилище и, следовательно, огромный комплекс Ногучи под Конаном. Макартур отказался выполнить приказ, затем в войну вступил Китай, и, наконец, президент Трумэн отстранил Макар-тура от командования. Так гласит официальная история.

Но могли ли истинные мотивации молниеносного броска Макартура после высадки в Инчхоне через весь полуостров к Чанчжину на самом деле быть совершенно другими? Если учесть меморандум американской военной разведки относительно комплекса в Конане и активизации действий русских, это становится весьма правдоподобным. Все это, в свою очередь, может означать, что настоящие причины последующего отстранения Макартура от должности президентом Трумэном крылись в том, что именно обнаружил там генерал: определенную информацию касательно масштабов работ японских ученых и инженеров и достигнутых ими результатов в деле создания гендзай бакудан.

Но почему же американскому руководству понадобилось засекречивать всю информацию относительно японского атомного проекта? Неужели причина этого только в том, что истинные успехи японцев оказались гораздо более значительными, чем считалось раньше? Для того чтобы ответить на этот вопрос, нам снова приходится строить предположения. Какие методы разделения и обогащения изотопов были известны японцам? На чем в конце концов остановили свой выбор физик Нисина и его команда? Как и их германские коллеги, японские ученые понимали, что кратчайший путь к урановой бомбе, по крайней мере теоретически, лежит через сверхцентрифугу. Однако японцы рассчитали, что скорость вращения подобного устройства должна быть в пределах от ста до ста пятидесяти тысяч оборотов в минуту. Соединенные Штаты вследствие технических сложностей создания таких высокоскоростных турбин приняли решение отказаться от данного метода обогащения изотопов[175].

В этом месте гипотеза Уилкокса начинает пробуксовывать, ибо японцы, по его сообщениям, смогли разработать и, судя по всему, построить большую сверхцентрифугу[176]. Единственная проблема, согласно Уилкоксу, заключалась в том, где раздобыть достаточно большое количество урановой руды. Однако в этом предположении есть одно слабое место, ибо не следует забывать, что японцы вынуждены были просить немцев о помощи в разработке и производстве реактивных двигателей — и ответом на эту просьбу стала не только передача чертежей «Мессершмитта-262», первого в мире реактивного истребителя, имевшего боевое применение, но и приезд в Японию специалистов, способных продемонстрировать необходимые производственные методы и допуски при производстве таких высокоскоростных турбин, работающих при разрушающем воздействии огромных температур. Другими словами, хотя в Японии имелся достаточный теоретический фундамент, отсутствовал практический опыт, которым обладали только немцы. Более того, как уже было показано, сама мысль о центрифуге родилась и получила развитие в Германии. Так что если японцам удалось разработать и построить успешно работающую сверхцентрифугу, скорее всего, на определенном этапе тут не обошлось без содействия немцев.

Другой метод, более дешевый и определенно более соответствующий возможностям японской промышленности военного времени, увеличенный до непомерно огромных масштабов, несомненно, являлся германским изобретением.

Группа Нисины в конце концов остановилась на процессе, который называется тепловой диффузией. Это был один из самых первых предложенных методов разделения изотопов. Однако до того как его в 1938 году не усовершенствовали два германских ученых, Клаус Клузиус и Герхард Диккель, он не имел практического применения. Принцип тепловой диффузии основан на том, что легкий газ движется в сторону источника тепла. Клузиус и Диккель соорудили простое устройство, основу которого составляли две металлических трубки, одна вставленная в другую. Внутренняя трубка нагревалась; наружная охлаждалась. При включении аппарата более легкий U-235 устремлялся к нагретой стенке, U-238 смещался к холодной. Конвекционные потоки, порожденные этим движением, направляли U-235 вверх, a U-238 — вниз… Через определенное время U-235 вверху собирался, а в устройство закачивался новый газ. Это был простой и быстрый способ получить относительно высокую концентрацию U-235[177].

Как отмечает Уилкокс, этот процесс, разработанный и усовершенствованный в Германии, открыл японцам доступ к самым последним достижениям в этом простом и необычном технологическом методе. Как мы уже видели, немцы для нейтрализации крайне агрессивного воздействия уранового газа также изобрели специальный сплав, «бондур».

Этот метод в широких масштабах применялся в Освенциме. Возможно, в сочетании с другими технологиями обогащения урана, например, разновидностью циклотрона с применением масс-спектрографа, созданной фон Арденном, это позволило японцам создать под Конаном строго засекреченный комплекс по обогащению урана.

Поэтому можно попробовать заглянуть чуть дальше. Сложим вместе следующие факты: сдачу в плен подводной лодки U-234 с ее грузом инфракрасных неконтактных взрывателей, вместе с их изобретателем Гейнцем Шлике, и просьбу японцев предоставить им «взрыватели» и черт ежи германского тяжелого стратегического бомбардировщика. Учитывая все это, вполне вероятно, что войска Макартура обнаружили в районе Чосинского водохранилища не только свидетельства успехов японцев в создании атомного оружия, завершившихся испытанием урановой бомбы; не исключено, что они также обнаружили дальнейшие свидетельства успехов тех, кто стоял за ними: нацистской Германии. И действительно, вопрос с взрывателями указывает на то, что, вероятно, в обеих странах проводились работы по созданию плутониевой бомбы.

Итак, мы возвращаемся к решению японского кабинета министров и продолжаем рассуждения. Если правительству Японии было известно о германской атомной программе, возможно, ему было известно также о ее результатах. Две бомбы уже упали, и, если верить переводчику маршала Родиона Малиновского, еще одна упала, но не взорвалась. В любом случае, японцы, вероятно, сознавали, что, хотя в рамках «Манхэттенского проекта» американцы и не смогут изготовить за короткий промежуток времени новые бомбы, невозможно оценить, сколько трофейных бомб захвачено в Германии. А после провала миссии U-234 стало очевидно, что в дополнение к значительным запасам обогащенного урана в руки союзников попали также и взрыватели, пригодные для использования в плутониевой бомбе. К 12 августа 1945 года, после успешного испытания японской атомной бомбы и испытания германской бомбы в октябре 1944 года война стала ядерной.

Таким образом, если Япония была поставлена в известность об успешном испытании германской атомной бомбы в октябре 1944 года, то становится понятна суть дебатов имперского кабинета министров. Япония столкнулась с перспективой дождя из атомных бомб «германского происхождения», если снова процитировать странное замечание Оппенгеймера. И тогда, даже несмотря на собственную гандзай бакудан, несмотря на «гордые самурайские традиции чести», безоговорочная капитуляция становилась единственным логичным выбором.

В этом свете, возможно, самым значительным фактом, открытым Уилкоксом, является то, что «вопреки утверждению официальной военной истории о том, что к весне 1945 года японская атомная программа была похоронена под американскими бомбами… работы продолжались вплоть до 15 августа, когда император подписал капитуляцию, и даже дальше»[178]. Сам Уилкокс не заостряет на этом внимание, однако его утверждение порождает леденящий душу вопрос: как мог японский атомный проект существовать прямо под носом у американских оккупационных сил?

А что, если этот проект не был единственным?

_{Район Копаны (Хыннама) в Северной Корее}

Одним из самых проблематичных документов, который совершенно невозможно объяснить с позиций послевоенной «легенды союзников», является совершенно секретный меморандум относительно разработки атомной бомбы, анонимно подготовленный для Управления вооружений и боеприпасов Германии в начале 1942 года. В этом документе не только приводится правильная оценка критической массы бомбы на основе урана-235, но и указывается возможность преобразования урана в плутоний (названный в меморандуме «элементом 94») и использования его для создания бомбы. Авторство этого документа приписывалось различным ученым, помещенным в Фарм-Холл, в том числе доктору Курту Дибнеру. Однако достоверно автор неизвестен, и остается главная проблема, связанная с этим меморандумом: как могли германские военные, зная о том, что для изготовления бомбы требуется относительно небольшое количество урана, которое, следовательно, можно технически получить, не настоять на ускорении работ по ее созданию? Загадка становится еще более непостижимой, если взглянуть на один из возможных предшественников меморандума для Управления вооружений и боеприпасов, на документ, подготовленный за год до него.

В 1941 году барон Манфред фон Арденн решил распространить один необычный документ, составленный его коллегой доктором Фрицем Хаутермансом. Полное название этой статьи звучит так: «К вопросу высвобождения цепной ядерной реакции; статья Фрица Г. Хаутерманса, распространенная лабораторией Манфреда фон Арденна, Берлин, Восточный Лихтерфельд»[180].

Этот документ примечателен во многих отношениях, не в последнюю очередь своим многообещающим оглавлением:

I. Общее введение

II. Конкурирующие процессы

III. Цепная реакция ядерного деления с участием быстрых нейтронов

IV. Ядерное деление с участием тепловых нейтронов

1. Разделение изотопов

2. Выбор тяжелого замедлителя, такого как водород, особенно тяжелая вода

3. Относительная оценка вероятности процесса деления через приложение низких температур

4. Саморегулируемая реакция и значение допплеровского эффекта при низких температурах

V. Цепная реакция при конечных пробных значениях

VI. Значение цепной реакции при низких температурах как источника нейтронов для устройства преобразования изотопов[181].

Одни только эти общие наметки позволяют предположить, что Хаутерманс уже полностью разобрался в процессе, предложив не только инициирование ядерного взрыва с помощью быстрых нейтронов, но также превращение U²³⁵ в элементы с более высокими порядковыми номерами, отличающиеся от него химически. Это первый шаг к получению плутония и использованию плутония вместо U²³⁵ в качестве взрывчатого вещества в бомбе.

Содержание документа безоговорочно подтверждает, что именно к таким выводам и пришел Хаутерманс:

Другими словами, еще до меморандума 1942 года для Управления вооружения и боеприпасов (в котором не только была приведена достаточно точная оценка критической массы для бомбы с U²³⁵ в качестве взрывчатого вещества, но также предложен способ преобразования урана в плутоний в ядерном реакторе с целью получения значительно большей отдачи в пересчете на одну рейхсмарку) Хаутерманс отчетливо представлял себе другой путь создания атомной бомбы. Следовательно, его можно считать главным кандидатом на авторство анонимного меморандума. А то, что документ был составлен без подписи, объясняется еврейской кровью в жилах Хаутерманса.

Итак, придя на предыдущих страницах к заключению, что атомная программа нацистской Германии уделяла внимание в первую очередь созданию урановой бомбы и для этой цели велись масштабные и совершенно секретные работы по обогащению урана, теперь мы подходим к вопросу о возможности существования проекта разработки плутониевой бомбы, который также осуществлялся в обстановке строжайшей секретности, и снова вдали от «выставленной напоказ» лаборатории, в которой трудились ученые, впоследствии собранные в Фарм-Холле. Одно указание на этот факт мы уже видели: непроверенные данные об испытании второй атомной бомбы с зарядом очень небольшой критической массы, в которой был применен метод ускоренного деления. Это испытание якобы имело место в области «Трех углов» в Тюрингии, в том районе, где наблюдается самое высокое во всей Германии фоновое радиационное излучение.

Можно ли считать это доказательствами того, что немцам удалось построить в тайниках черной империи секретного оружия Каммлера успешно действующий ядерный реактор и, следовательно, получить плутоний? Генри Пи-кер в своей книге «Разговоры за столом в верховной ставке Гитлера» делает одно весьма примечательное заявление. Он не только указывает на то, что рейхспочта имела какое-то отношение к атомному проекту, но добавляет новые подробности. Бомба создавалась на заводе «в подземном комплексе СС в южной части гор Гарц, на котором предположительно трудилось тридцать тысяч рабочих»[183]. И снова след ведет нас к СС, к горам Гарц на юге Тюрингии, к крупному подземному комплексу. Согласно Пикеру, этот комплекс после капитуляции Германии «был переправлен в СССР Красной Армией»[184]. Опять же согласно Пикеру, именно по этой причине Сталин от несся так невозмутимо к сообщению президента Трумэна об успешном испытании плутониевой бомбы на полигоне Тринити в штате Нью-Мексико, ибо у Сталина уже были технологии, необходимые для создания собственной атомной бомбы. Более того, Сталин удостоил Манфреда фон Арденна Сталинской премии, «советского эквивалента Нобелевской премии»[185]. Майер и Менер отмечают истинное значение этой серии признаний:

Это очень интригующая мысль, ибо мы уже нашли сведения о предполагаемом взрыве плутониевой бомбы неподалеку от Ордруфа в самом конце войны[187]. Необходимым условием этого является наличие у немцев успешно действующего ядерного реактора; весь вопрос только вот в чем: где? В любом случае, объяснимо полное отсутствие информации об этом проекте: он находился под контролем СС и, следовательно, в сейфе одержимого секретами обергрупненфюрера Каммлера.

В любом случае, концепция ядерного реактора, разработанная Хаутермансом, существенно отличалась от той, что предложил Гейзенберг, и, раз уж об этом зашла речь, даже от монстра Энрико Ферми, огромного успешно действующего ядерного реактора в Чикагском университете, поскольку его задачей было производство не энергии, а радиоактивных изотопов. По этой причине он мог действовать при низких температурах, используя в качестве замедлителя жидкий метан, а не тяжелую воду или графит. Это означает, что такой реактор мог быть эффективным средством получения «элемента с порядковым номером 93 или выше», который можно было отделять химическими методами и использовать для производства ядерного взрывного устройства[188].

Это очень важно, поскольку именно в этом заключается отличие работы фон Арденна и Хаутерманса как от тщетных попыток Гейзенберга создать действующий атомный реактор, так и от успешных попыток Энрико Ферми сделать то же самое[189].

Итак, в конце войны, приблизительно в 1945 году мы имеем непроверенные данные об испытании ядерного оружия с маленькой критической массой, скорее всего, плутониевой бомбы, основанной на методе ускоряемого деления, а в начале войны, приблизительно в 1941 году мы имеем документ, в котором описывается в общих чертах программа создания ядерного реактора для производства ядерного топлива для такой бомбы. Еще одно неожиданное подтверждение того, что Германия подошла опасно близко к созданию плутониевой ядерной бомбы, если не получила ее, приходит с Тихоокеанского театра. Роберт Уилкокс в своей работе «Тайная война Японии» реконструирует, как правительство испанских националистов создало успешную разведывательную сеть, данными которой пользовались как Германия, так и Япония. Этой сети удалось проникнуть даже в сверхсекретный «Манхэттенский проект», причем настолько успешно, что в 1943 году были получены наброски первого детонатора такой бомбы. Переговорив с Анхелем Алкасаром де Веласко, представившимся главой этой сети, Уилкокс приводит его совершенно неожиданное утверждение:

Сложный детонатор — предположительно для использования в плутониевой бомбе, поскольку подрывное устройство для урановой бомбы имеет значительно более простую конструкцию, — уже использовался немцами в 1943 году?! Зачем немцам понадобился такой сложный детонатор? Также очень большое значение имеет предположительное время этих событий, поскольку утверждение де Веласко косвенно подтверждает другие показания, уже рассмотренные выше: японский военный атташе в Стокгольме сообщал, что немцы использовали в 1943 году какое-то оружие массового поражения на Восточном фронте, в районе Курска[191].

Но Хаутерманс интересовался не только атомными бомбами. Даже Поль Лоуренс Роуэ признает, что роль Хаутерманса в нацистском атомном проекте «остается загадочной»[192]. Причина этого становится понятна, если разобраться в том, какие из этого вытекают последствия, ибо основной специальностью Хаутерманса было первое теоретическое описание процесса термоядерного синтеза атомов тяжелого водорода (дейтерия и трития) в условиях высокой температуры, происходящего в звездах, — ту же самую температуру в земных условиях можно получить при неуправляемой цепной реакции ядерного деления[193].

Все это на шаг приближает нас к разгадке того, над какими именно типами оружия работал «мозговой центр» Каммлера, ибо, если идея Хаутерманса была принята, тогда следующим логическим переходом в «технологическом дереве» от атомной бомбы будет термоядерная бомба, как это сделали американцы и русские, но уже после войны. Есть ли какие-нибудь указания на то, что это и было истинной конечной целью секретной германской атомной программы, проводимой СС? Другими словами, действительно ли это была программа создания атомной бомбы? Или речь все же шла о водородной бомбе?

Каким бы фантастическим это ни казалось, похоже, истинным является второе предположение. Письмо профессора Лахнера, на которое уже ссылались выше, проливает новый свет на цели особого командования СС Каммлера:

Еще одно подтверждение этого поразительного утверждения можно найти в выданном еще до войны, в 1938 году, австрийском патенте на «молекулярную бомбу», первый прототип водородной бомбы. В любом случае, профессор Лахнер однозначно указывает на то, что истинной целью программы было создание оружия, значительно более устрашающего и разрушительного, чем атомная бомба.

В данной связи стоит упомянуть еще об одном факторе. Стремление создать именно водородную бомбу также объясняет, почему нацистов интересовали маленькие атомные бомбы, которые уменьшались еще больше за счет применения метода ускоряемою деления, ибо водородная бомба, по крайней мере при тех технологиях, что имелись в то время, должна была представлять собой непомерно тяжелый и неуклюжий объект. Следовательно, стремление к миниатюризации имело еще одну практическую цель: такая бомба должна была быть достаточно маленькой, чтобы ее смогли нести германские бомбардировщики или ракеты, но даже в этом случае только самые тяжелые бомбардировщики и ракеты смогли бы справиться с задачей, если это вообще было бы возможно[195].

Но для производства термоядерной бомбы необходимо иметь доступ к достаточному количеству тяжелых изотопов водорода, дейтерию и тритию. Здесь, однако, снова вмешивается «легенда союзников», утверждающая, будто после того как союзники успешно разрушили завод по производству тяжелой воды в норвежском Рьюкане, немцы больше так и не смогли наладить производство этого драгоценного вещества и, как следствие, тяжелой воды не хватало даже для использования в качестве замедлителя в ядерных реакторах (не говоря уж о водородной бомбе). Дальнейшим выводом из этого утверждения, естественно, является то, что попытка Гейзенберга и других ученых создать ядерный реактор с замедлителем на тяжелой воде была обречена на неудачу ввиду недостатка последней.

Однако действительность опять же рисуется совсем другой. Доктор Дибнер в письме доктору Виртцу — впоследствии оба были интернированы в Фарм-Холле — указал, что строительство завода по производству тяжелой воды в Германии было полностью завершено к концу 1943 года[196]. Однако для оценки истинных масштабов производства тяжелой воды в Германии гораздо большее значение имеют открытия, сделанные в самом конце войны: союзники обнаружили крупный завод по производству тяжелой воды, о существовании которого до тех пор было неизвестно, в Киле, на севере Германии. Но, что гораздо важнее, после объединения Германии в 1989 году появилась возможность заново обследовать огромный подземный комплекс СС в горах Гарц в Тюрингии, находившийся до того в восточной зоне оккупации, Там, в частности, были обнаружены несколько мощных электрических генераторов, достаточных для обеспечения электроэнергией среднего города![197]

Определенно, такое количество электроэнергии не требовалось для ставки Гитлера, но, несомненно, она была нужна для заводов, занимавшихся разделением изотопов урана (особенно если в них использовался метод циклотронов фон Арденна) и производством тяжелой воды. Неужели истинной целью была водородная бомба?

_{Союзники обнаружили в Киле в конце войны завод по производству тяжелой воды.}

Объясняет ли это тот факт, что если Германии и удалось создать атомную бомбу, то она практически не применялась в боевой обстановке (если применялась вообще), поскольку должна была стать детонатором гораздо более мощного оружия? Объясняет ли это, в частности, истинную причину той завесы секретности, которая опустилась на «мозговой центр» Каммлера?

Указанием на это можно считать замечания, сделанные доктором Йозефом Геббельсом итальянскому офицеру Луиджи Ромерсе, ставшему свидетелем испытания атомной бомбы на острове Рюген. Согласно Ромерсе, Геббельс сказал ему: «Тяжелая вода является важным материалом для производства «распадающейся» бомбы[198]. Еще до войны нам удалось добиться определенных успехов в этом направлении…»[199] И действительно, успехов, если австрийский патент на прототип термоядерной бомбы датируется 1938 годом![200]

Учитывая все сказанное выше, кажется совершенно логичным то, что конечной целью германской атомной программы было создание водородной бомбы. Однако, как мы увидим в последующих разделах книги, даже водородная бомба бледнеет в сравнении не только с «бумажными проектами», которые изучались особым командованием Каммлера, но и с совершенно реальными программами и экспериментами по применению еще более разрушительных видов оружия, чем термоядерная бомба. Предвидев недалекое термоядерное будущее, СС заранее готовили ответные шаги, экспериментируя с еще более страшными видами стратегического наступательного оружия второго и третьего поколений.

Расшифровки разговоров германских ученых, собранных и Фарм-Холле, позволяют воссоздать этот микромир, в котором отразилось все нацистское общество, одновременно чарующее и охваченное всеобщей манией преследования, обладающее строгими моральными нормами и совершенно аморальное, пропитанное блистательной утонченностью и неуклюжей прямолинейностью. В свете утверждения, подробно исследованного выше, становится понятно, почему расшифровки переговоров в Фарм-Холле с тех самых пор, как в начале девяностых их рассекретило британское правительство, сопровождаются самыми бредовыми комментариями. Возьмем, например, следующее замечание Джереми Бернстейна относительно задач пребывания группы Самюэля Гудсмита в Германии в конце войны: «По мере того как группа все больше убеждалась в скудности результатов, достигнутых германской атомной программой, основной заботой становилось не позволить русским выведать у немцев «какие-либо существенные секреты относительно атомной бомбы»[202]. Если результаты германской атомной программы охарактеризованы как «скудные», если в том, как Гейзенберг понимал процесс ядерного деления и физику атомной бомбы в целом, были фундаментальные «проблемы» — а они действительно были, — то почему вообще должны были возникнуть какие-то заботы? Однако в самом начале расшифровок есть разговор Гейзенберга, Дибнера и Коршинга, в котором эти трое немецких ученых обсуждают возможность того, что на Потсдамской конференции русские и союзники рассматривали их в качестве военных трофеев. Далее Бернстейн замечает: «Скорее всего, Гейзенберг здесь беспокоится о том, что в Германии его отчитают за неспособность создать бомбу. Предположение о том, что судьбу этих десятерых немецких ученых могли обсуждать на Потсдамской конференции, является просто смешным»[203]. Если оно такое уж смешное, тогда зачем держать их в полной изоляции на протяжении нескольких месяцев, тайком записывая все разговоры и расшифровывая их, а затем хранить эти расшифровки засекреченными до начала девяностых? Определенно, в Фарм-Холле происходило нечто более значительное, что авторы комментариев упускают из вида, или же им об этом просто не известно.

Из разговоров следует, что десятерых ученых занимает в первую очередь (до сообщения об атомной бомбардировке Хиросимы) то, как им продолжить свою «работу». Похоже, они пребывают в полном неведении относительно того, что на самом деле другие довели их «работу» до блестящего завершения[204]. Шизофрения нарастает, когда разговор переходит на проблему разделения изотопов.

В эпиграфе, с которого начинается эта глава, упоминается метод «тепловой диффузии», доведенный до совершенства Клузиусом и Диккелем: «Багге в Берлине и Клузиус и Диккель в Мюнхене разработали методы разделения изотопов, однако им не удалось добиться значительных практических успехов. Они так и не смогли получить достаточное количество U²³⁵ даже для проведения точных измерений, не говоря уж о создании бомбы»[205]. Однако в самих расшифровках Гейзенберг отмечает, что одной из причин, по которым интернировали его и других ученых, является стремление союзников «не дать нам передать наши знания другим»[206]. Однако самым любопытным является примечание редактора к этим словам: немцы, пишет Бернстейн, практически не обладали знаниями, «которые могли бы быть полезными союзникам», однако у них было много опыта, и нужно было любой ценой не допустить передачу этого опыта таким державам, как Франция и Россия. Далее следует еще одно замечание относительно технологии «сверхцентрифуги» Хартека, «обладание которой было бы необычайно полезно для любой страны»[207]. И действительно, даже в Соединенных Штатах и Великобритании эта технология не была доведена до такого совершенства.

Затем 26 июля 1945 года Отто Ган бросает фразу, которая лишь еще больше сгущает тайну: «Я прочитал статью в «Пикчер пост» про урановую бомбу; в ней говорится, что работы по созданию такой бомбы велись и в Германии. Теперь понятно, что нас задержали, потому что мы те самые люди»[208]. Примечание редактора лишь усугубляет проблему: «Но это же было до того, как бомба была сброшена на Японию, когда ее существование держалось в строжайшей тайне!»[209] Неужели Ган нечаянно выпустил кота из мешка? Для ученого такого уровня высказывание кажется весьма странным, особенно если учесть, что, как мы уже видели, в течение войны и после ее окончания в западной прессе появлялось великое множество указаний на масштабы германской атомной программы.

Затем 21 июля 1945 года Хорст Коршинг, красавец и циник, обсуждая перспективы своей дальнейшей жизни с Дибнером и Багге, делает странное замечание:

Искусственные рубины? Разумеется, такие кристаллы использовались в часовой промышленности до изобретения кварцевых часов. Однако в 1945 году подобная идея была фантастической. Конечно, к моменту рассекречивания этих расшифровок первый в мире лазер, созданный в 1961 году, в котором в качестве основного компонента оптического резонатора для генерации когерентного излучения действительно использовался искусственный рубин, уже стал историей. Но в июле 1945 года сама мысль об этом значительно опережала время. Не является ли это косвенным указанием на то, что в нацистской Германии проводились исследования и в других областях? Позднее в этом разговоре Коршинг высказывает желание вернуться в Хехинген и забрать свои линзы, призмы и телескоп, — это свидетельствует о том, что он занимался не только ядерной физикой, но и оптикой.

Но затем от Коршинга следует еще одно любопытное заявление:

Если все сделанные выше предположения верны и под патронажем СС действительно осуществлялся совершенно секретный атомный проект, а Гейзенберг выполнял лишь роль ширмы, сознательно выведенный из игры и оставленный только для обмана союзников, тогда интернирование германских ученых, возможно, объяснялось совершенно другими мотивами, нежели те, к которым все привыкли. Если, например, части Третьей армии генерала Паттона обнаружили некие компоненты секретного проекта СС и нашли ученых, которые этим занимались, то потребовалось бы любой ценой установить, известно ли об этих проектах СС «крупной рыбе» — перефразируя хвалебную самооценку ученых, собранных в Фарм-Холле.

Далее, в расшифровках разговоров за 1–6 августа 1945 года есть краткое замечание доктора Курта Дибнера, имеющее огромное значение в свете того, что нам удалось узнать о германском атомном проекте и подземном комплексе в горах Гарц в Тюрингии, подчинявшемся особому командованию СС. Дибнер вскользь упоминает о том, что весь имевшийся у него запас радия был получен «из Гарца»[212]. В этом месте Бернстейн ограничивается лишь кратким комментарием: «Горный хребет в центральной части Германии»[213]. Ему больше нечего сказать по этому поводу. Ему действительно не известно о гипотезах современных германских исследователей? Или же его молчание порождено другими причинами?

В любом случае, настроение ученых быстро меняется после известия об атомной бомбардировке Хиросимы. Первой реакцией, которую зафиксировали микрофоны британской разведки, стал диалог Гана и Виртца:

Вскоре в разговор вступают все немецкие ученые, и снова именно Дибнер произносит короткую фразу, наполненную скрытым смыслом: «Мы всегда полагали, что на одну бомбу нам потребуется два года»[215]. Более того, Бернстейн, как правило, прямолинейный в своих комментариях и примечаниях, несомненно, нацеленных на поддержание «легенды союзников», на этот раз проявляет непривычную нерешительность и сомнение. «Я не могу точно сказать, кого Дибнер в данном случае понимает под «мы» и на чем основаны его оценки. Однако остальные не возражают против использования слова «бомба»[216]. И действительно, кто же эти люди, которых имел в виду Дибнер, говоря «мы»? Бернстейн, похоже, этого не знает, однако, если учесть предыдущие слова Дибнера о запасах радия «из Гарца», можно с большой долей вероятности предположить, что Дибнер косвенно ссылался — и, несомненно, делал он это умышленно, — на своих коллег из атомной программы под контролем СС.

Далее следует короткий, но очень любопытный диалог с участием Гана, фон Вайцзеккера, Хартека, Виртца и Дибнера:

А теперь давайте соберем все это вместе, ибо этот небольшой диалог является свидетельством того, что в Фарм-Холле был разыгран фарс, причем не одними только интернированными немецкими учеными, но и теми, кто рассекретил расшифровки их разговоров. Обратите внимание ка то, что англичане рассекретили расшифровки после объединения Германии в 1989 году, чем, возможно, косвенно признали тот факт, что больше нет смысла молчать о тех секретах, которые у них оставались, поскольку теперь появились другие доступные источники, позволяющие раскрыть эту так бережно охранявшуюся тайну: нацисты раньше союзников подошли опасно близко к обладанию атомной бомбой, если не создали ее. Во-первых, обратим внимание на то, что в приведенном выше диалоге Отто Ган, с чьего замечания начинается эта глава, уже меняет свою точку зрения. В предыдущих высказываниях он говорит о методе разделения изотопов как о средстве создания бомбы. И вот он уже полностью себе противоречит, причем в течение одного дня. Но затем следует фраза Вайцзеккера: «А для чего еще тогда нужны центрифуги?»[220] На это возражает сам изобретатель, Пауль Хартек, который заявляет, что чистый «двести тридцать пятый» с помощью этого метода получить нельзя. Его слова подтверждает Виртц, и тогда Ган, специалист по радиационной химии, снова меняет на сто восемьдесят градусов собственную точку зрения, и все это в течение нескольких минут, приходя к очевидному для ученого и инженера выводу: лучшим способом получения «чистого» U²³⁵’ является масс-спектрограф.

Однако после этого взрывается самая настоящая бомба. Дибнер, несомненно, имевший какое-то отношение к империи секретных проектов «мозгового центра» Каммлера в горах Гарц, говорит о каком-то совершенно неизвестном «фотохимическом» методе разделения и обогащения изотопов. Даже Бернстейн признает: ему неясно[221], что имел в виду Дибнер. По всей вероятности, неясно, потому что кто-то где-то оставил на этом гриф секретности И тут нам следует остановиться, потому что это означает, что штаб Каммлера, возможно, открыл способ обогащения и разделения изотопов, который остается неизвестным и по сей день!

Вскоре после этого короткого многозначительного диалога Виртц предлагает еще одно решение: «Готов поспорить, — говорит он, — что речь идет о разделении методом рециркуляционной диффузии»[222]. Очевидно, Виртц намекает на то, что процесс разделения идет в много этапов и выход одного цикла разделения используется как вход для следующего, чтобы добиться большей чистоты. Процесс повторяется до тех пор, пока не достигается нужная чистота — чистота оружейного урана. Из данного контекста неясно, о каком именно процессе диффузии идет речь, потому что немцам, союзникам и японцам были известны по крайней мере два метода, которые назывались «диффузией». Один из них, о котором упоминает Бернстейн, комментируя замечание Виртца, заключается в производстве уранового газа с последующим пропусканием его под давлением через синтезированный металл. Под синтезированием понимается то, что металл имеет миллиарды микроскопических пор, крошечных отверстий определенного размера, через которые атомы различных изотопов проходят с чуть отличающейся скоростью. «Согласно первоначальным оценкам, для практически полного разделения потребуется 500 циклов прохождения через такой барьер по сравнению с 22 000 циклами центрифуги»[223]. Другим является процесс тепловой диффузии, который уже был подробно изложен в главе 7.

Метод тепловой диффузии кратко мелькает в опубликованных расшифровках Фарм Холла. На следующий день после атомной бомбардировки Хиросимы о нем упоминает Вайцзеккер[224]. Относительно этого метода Бернстейн комментирует, что его опробовал Коршинг и что устройство для разделения изотопов состоит из «стеклянной трубы и нагревающейся спирали. Для разделения изотопов урана он не подходит»[225]. Однако на самом деле Бернстейн описывает здесь первую трубу Клузиуса — Диккеля для тепловой диффузии, которая, как он совершенно справедливо указывает, оказалась малоэффективной. Однако Уилкокс, рассказывая о японской атомной программе, описывает другой метод, основанный на трубе Клузиуса:

А последовательным пропусканием через подобное устройство чистоту можно было повысить еще больше. В любом случае в описаниях метода, предложенных Бернстейном и Уилкоксом, есть определенные расхождения. Возможно, последний описал модификацию первоначального метода, которая заключалась в одновременном подведении к устройству тепла и холода.

Затем Хартек, Виртц и Гейзенберг продолжают обсуждать проблему разделения и обогащения изотопов, и чуть дальше следует:

И здесь Бернстейн снова замечает, что «не совсем ясно», что представляет собой этот фотохимический процесс[227]. В любом случае, каким бы ни был этот процесс, после того как Виртц упоминает о нем и об облучении светом определенной «длины волны», остальные ученые начинают говорить разом. Быть может, они сознательно старались заглушить слова Виртца, не дать записать их на магнитофон? Этого мы никогда не узнаем. Так или иначе, разговор продолжается:

И снова красноречивый комментарий Бернстейна: «Именно так и поступили союзники»[228]. Но, как мы уже видели, весьма вероятно, что именно так поступили и немцы на заводе по производству буны в Освенциме, а затем в огромном подземном комплексе, которым заведовало особое командование СС Каммлера. Ученые, собранные в Фарм-Холле, как и ожидалось, пребывали в абсолютном неведении относительно этой программы, однако до основных моментов дошли сами.

Возможно, в сто раз больше, чем было в распоряжении Хартека или любого другого из видных ученых, интернированных в Фарм-Холле; но, разумеется, это число значительно меньше сотен тысяч рабов, заключенных концентрационных лагерей, имевшихся у СС. Позднее Ган подхватывает патетическую жалобу «группы Гейзенберга», добавляя: «Конечно, мы не могли работать в таких масштабах»[230]. Несомненно, все эти факты и методы были известны штабу Каммлера, и Каммлер, несомненно, разрабатывал их с присущей ему целеустремленностью.

Далее Хартек подтверждает данную точку зрения следующим замечанием относительно процесса Клузиуса, и цифры, которые он назвал, раскрывают опасный потенциал возможностей нацистской Германии по разделению и обогащению изотопов, если бы, работы велись в таких же масштабах, как и «Манхэттенский проект»:

Для Хартека и остальных ученых из Фарм-Холла проблема заключалась не в средствах и методах, а только в недостатке рабочей силы, которой у СС было в избытке. Позже Хартек высказывается еще более определенно:

Ему отвечает Коршинг, и далее следует небольшой спор, в котором Хартек вскользь касается одной тонкой темы, а редакторское примечание Бернстейна демонстрирует либо полное неведение, либо сознательную недоговорку:

Единственный комментарий Бернстейна к этому диалогу очевиден: он уточняет, что под «И. Г.» понимается концерн «И. Г. Фарбен», и больше ничего не добавляет. Или Бернстейн не знает о таинственном «заводе по производству синтетического каучука» концерна «И. Г. Фарбен» в Освенциме, который потреблял больше электроэнергии, чем Берлин, но так и не выпустил ни одного килограмма буны, или же он сознательно умолчал обо всех странных фактах, имеющих отношение к замечанию Хартека. По крайней мере со стороны Бернстейна «легенде союзников» бояться нечего.

Однако, со своей стороны, Хартек или прозрачно намекает на то, что он был свидетелем широкомасштабных работ, которые проводил концерн «И. Г. Фарбен», задействовав десятки тысяч рабочих, или же из его замечания следует, что немецким ученым удалось обнаружить значительно менее трудоемкий процесс. В любом случае, мне не известен ни один другой завод «И. Г. Фарбена», который в то время занимался проблемами обогащения урана. Единственный комплекс, обладающий необходимой сигнатурой «завода по обогащению», находился в Освенциме, и это означает, что Хартек видел комплекс не просто такой же громадный, как и тот, что в Ок-Ридже, штат Теннесси, но и более эффективно работающий — нам известно, что это можно было сказать про масс-спектрограф фон Арденна, — по сравнению со своим американским аналогом, а также в меньшей степени зависящий от квалифицированной рабочей силы, ибо источник рабочей силы в Освенциме, хотя и неиссякаемый, вынужден был постоянно восполнять непрерывную «естественную убыль».

В любом случае, если это так, есть все основания считать, что Хартек и, возможно, также некоторые или все остальные ученые, интернированные в Фарм-Холле, тщательно разыгрывали спектакль, демонстрируя самый минимум знаний, указывающий на то, что им был известен по крайней мере в самых общих чертах способ создания атомной бомбы без ядерного реактора (или «уранового двигателя», как они его называли), при этом перемежая его полным незнанием конкретной специфики, тем самым давая понять, что их не привлекали к работе на самом высоком уровне, — или же они сознательно притворялись. По крайней мере, в случае с самим Хартеком есть все основания полагать, что он в определенной степени сознательно притворялся, ибо он был свидетелем — если не непосредственным участником — обширной программы обогащения урана, которую тащили на своих спинах изнуренные заключенные концентрационного лагеря.

Как будто этого недостаточно, Вайцзеккер позднее подтверждает версию о существовании совершенно секретной программы под контролем СС, которую мы уже списали в общих чертах:

Обратите внимание, что он не только указывает те самые временные рамки, с которыми мы уже сталкивались в случае с непроверенным сообщением об испытании германской атомной бомбы на острове Рюген, но, что гораздо важнее, его заявление следует после прозрачного намека Хартека на существование именно такой программы в нацистской Германии.

Чуть позже дальнейший обмен мнениями прерывается следующим загадочным комментарием британской военной разведки к замечаниям, сделанным Вальтером Герлахом: «Далее Герлах объясняет, что руководство нацистской партии, похоже, было уверено в том, что они работают над бомбой, и рассказывает, как в Мюнхене партийные функционеры ходили от дома к дому в ночь с 27 на 28 апреля этого года, предупреждая всех о том, что на следующий день будет применена бомба»[234]. В редакторском примечании Бернстейна сквозит его полное недоумение, что подтверждает то, что ему, по всей видимости, ничего не известно о предполагаемых испытаниях на острове Рюген и в Ордруфе: «Неясно, кто собирался использовать это оружие и против кого»[235].

В любом случае, немецкие ученые, собранные в Фарм-Холле, в основном не опровергают предположение о существовании секретной атомной программы, а подтверждают ее.

Наконец, Хартек снова, должно быть, оглушил своих английских тюремщиков следующим замечанием, сделанным, как явствует из расшифровки, вечером 6 августа 1945 года:

Даже Бернстейн не может оставить это без внимания, и его комментарий указывает на то, что за цифрами Хартека «может что-то крыться»:

Быть может, Хартек уже просчитывал эти значения. Но есть еще одно вероятное объяснение.

Возможно, во время своего посещения «И. Г.», о котором Хартек уже упоминал, кто-то показал ему эти цифры. В этой связи, возможно, примечательно то, что из всех ученых, находившихся в Фарм-Холле, именно Хартек в своих высказываниях наиболее часто признаёт существование практически осуществимого метода, который, примененный в широких масштабах, мог бы обеспечить получение достаточного количества чистого расщепляемого урана, пригодного для производства атомной бомбы. Также примечательно то, что расшифровки раскрывают широкий спектр методов, известных и доступных немцам, которые, примененные в широких масштабах и с привлечением достаточного труда, позволили бы добиться именно этого. Замечания Хартека упорно указывают в сторону Манфреда фон Арденна, Фрица Хаутерманса, «завода по производству синтетического каучука» концерна «И. Г. Фарбен» в Освенциме. Подобно директорам «Фарбена» на скамье подсудимых в Нюрнберге, Хартек по-своему пытается сказать правду. Возможно, эти факты и сделанные на их основе предположения также объясняют, почему по прошествии стольких лет расшифровки Фарм-Холла были наконец рассекречены, так как при тщательном рассмотрении они вовсе не подкрепляют «легенду союзников».

Я считаю, что есть все основания полагать, что в нацистской Германии еще в ходе Второй мировой войны была создана и успешно испытана, а может быть, даже применена в боевой обстановке урановая атомная бомба. Также вполне вероятно, что немецким ученым удалось сделать существенный шаг к созданию, если не практическому испытанию плутониевой бомбы, основанной на методе ускоряемого деления, обладающей небольшой критической массой и большим разрушительным действием. Это утверждение, каким бы радикальным оно ни казалось, позволяет разрешить многие нестыковки и противоречия политической и стратегической истории войны, как пустяковые, так и значительные. Мне кажется, предположение о том, что в Германии осуществлялась самая настоящая программа создания атомной бомбы, а не те жалкие неудачные лабораторные исследования, о которых твердила «легенда союзников», представляет убедительные объяснения целому спектру загадок, над которыми уже столько лет ломают головы историки и аналитики.

Например, как относиться к тому, что в декабре 1941 года после нападения Японии на Перл-Харбор Гитлер объявил войну Соединенным Штатам? Аналитики уже многие десятилетия ломают голову над этим решением и его возможными мотивами; предложено великое множество малоубедительных объяснений — от чувства «буржуазной солидарности» со своими японскими союзниками и желания придать официальный характер тайной морской войне, которая уже на протяжении нескольких месяцев велась между Третьим рейхом и Соединенными Штатами, до маниакального безумия Гитлера и до уверенности нацистской верхушки в том, что Рузвельт все равно собирается не позднее 1943 года принять участие в войне в Европе. Но какими бы ни были рассуждения и побудительные мотивы Гитлера, с точки зрения обычного военного анализа объявление войны Америке со стороны Германии было чистой воды самоубийством, поскольку подавляющее превосходство в промышленных мощностях и изолированность за океаном обеспечивали то, что Соединенные Штаты рано или поздно одолеют военную машину Германии. Решение Гитлера, принятое тогда, когда остановившиеся германские армии замерзали у ворот Москвы, выглядит не просто самоубийственным. Гитлер еще раз показал, кто он есть на самом деле: сумасшедший.

Однако с позиции доказательств, представленных выше поенная картина декабря 1941 года начинает выглядеть совсем иной, и совсем иной ее видели на секретных совещаниях у фашистского диктаора. Немецкие ученые открыли явление ядерного деления, немецкие ученые предложили способ создания атомной бомбы посредством применения в широких масштабах устройств разделения и обогащения изотопов и использования огромного человеческого труда. Чуть больше чем через месяц немецкие ученые заверят Гитлера, через меморандум Управлению вооружения и боеприпасов, что количество материала, необходимого для получения бомбы, измеряется не тоннами, а килограммами. А любимый ученый-атомщик фюрера барон Манфред фон Арденн и его соратник доктор Фриц Хаутерманс уже опубликовали труд с описанием того, как все это сделать. И еще Гитлеру было известно, что Германия располагает необходимым сырьем — ураном — в количествах, о которых Соединенные Штаты могли только мечтать.

Далее, оглядываясь назад, становится понятна завеса секретности, окружавшая германский атомный проект, ибо лучшим источником дешевого труда являются концентрационные лагеря, существование которых Гитлер стремился скрыть от немецкого народа, и по очевидным причинам. Еще в начале 1941 года концерн «И. Г. Фарбен» уже начал возводить в Освенциме «завод по производству синтетического каучука». А может быть, в извращенном рассудке Гитлера маячило нечто большее: перед войной некоторые ученые рейха обрисовали в общих чертах принцип оружия, еще более мощного, чем атомная бомба, которая являлась для него не более чем детонатором. Исходя из этого, Гитлер, азартный игрок, пошел на риск, уверенный в том, что всего через год-два получит в свое распоряжение этот устрашающий арсенал, и объявил войну Соединенным Штатам.

Также все те военные операции и дислокация войск на европейском театре в самом конце войны, которые прежде казались бессмысленными, теперь начинают приобретать непоколебимую логику. Безрассудный и, по утверждению многих, бессмысленный с военной и политической точек зрения бросок союзных войск от Берлина на юго-восток Германии и к Праге полностью соответствует тому, что американское руководство на самом высшем уровне знало о черных проектах особого командования СС и империи секретного оружия Каммлера. Одержимость, с которой Гитлер настаивал на обороне Бреслау в Нижней Силезии и самой Праги, одержимость, которую никак не могли понять его собственные генералы, приобретает военный смысл только в контексте проекта создания атомной бомбы и межконтинентальной ракеты — первая цель была успешно достигнута, а ко второй немецкие специалисты подошли опасно близко.

Точно так же от предложения рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера заключить сепаратный мир с западными союзниками принято отмахиваться, как от судорожных попыток отчаявшегося кровавого палача избежать неотвратимого конца — и только. Но Гиммлер вместе с Гитлером и, возможно, Мартином Борманом входил во «внутренний круг» тех, кому было в полной мере известно об истинной деятельности империи Каммлера. Возможно, Гиммлер использовал эти знания как предмет торга. Его предложение было отвергнуто не столько потому, что оно не было искренним (с точки зрения Гиммлера), сколько потому, что к этому времени он уже потерял контроль над этой империей. Вероятно, сделка была заключена между представителями Каммлера и резидентом УСС в Цюрихе Алленом Даллесом или через самого генерала Паттона. Борман, как мы уже видели, также принимал участие в этом заговоре и, как будет видно в последующих разделах, был напрямую связан с Каммлером.

Версия о существовании германской атомной бомбы также объясняет те странные мелочи, упоминание о которых проскальзывало в различных периодических изданиях союзников перед самым концом войны в Европе и непосредственно после него: «пробные полеты» сверхтяжелых самолетов из Европы до Нью-Йорка и обратно; планы Манхэттена, подготовленные Люфтваффе, с оценками вероятных разрушений, соответствующих тем, что образовались бы при взрыве ядерной бомбы, эквивалентной той, которая была сброшена на Хиросиму; аэродром в Норвегии с сорока тяжелыми дальними бомбардировщиками, способными совершить перелет до Америки и обратно; «заводы по производству синтетического каучука», совершенно непостижимым образом потребляющие электроэнергии больше, чем Берлин, и, как это ни парадоксально, за всю войну так и не выпустившие ни килограмма буны, подводные лодки с грузом инфракрасных взрывателей — техническая сложность подобных устройств свидетельствует об их предназначении для применения в ядерных бомбах, — и порошка обогащенного урана, готового для превращения в металлическую форму. Точно так же эта версия предлагает более правдоподобное объяснение таинственной гибели самого знаменитого и популярного американского генерала, как и невозможную «трехкратную» смерть самого зловещего генерала нацистской Германии. Генерал Паттон, как было показано выше, командовал той самой 3-й американской армией, которой был доверен захват комплекса по созданию секретных видов оружия в Тюрингии и чехословацком Пльзене. Он, в качестве командующего армией, имел доступ ко всем донесениям войсковой разведки, действующей в этом районе, и он вполне мог стать первым человеком, не считая Каммлера, который увидел столько, что смог составить общую картину происходящего. Если Паттона действительно умышленно заставили замолчать, а я абсолютно в этом убежден, тогда, несомненно, приведенные выше рассуждения предлагают наиболее вероятную мотивировку этого. И, наконец, как уже говорилось выше, успехи германской атомной программы, вполне возможно, служили дополнительным моральным стимулом участников «бомбового заговора» против Гитлера в июле 1944 года.

Кроме того, эта версия подводит более прочный фундамент под другую группу «странных мелочей», таких как нелепое утверждение о том, что инженеры союзников были настолько уверены в конструкции урановой бомбы, что «Малыш» был сброшен на Хиросиму без предварительных испытаний, или же (другое объяснение) имеющегося количества оружейного урана было недостаточно для двух таких бомб, чтобы испытать одну перед тем, как сбросить вторую. Предположение о том, что американские военные могли сбросить не прошедшее испытания сверхоружие на вражеский город, причем этот враг, как было известно, сам работал над созданием такого оружия, является просто абсурдным. Еще белее абсурдным его делает «легенда союзников», если задуматься над тем фактом, что одна плутониевая бомба уже была успешно испытана и имелась другая плутониевая бомба, готовая к боевому применению против Японии. В таком случае, почему сначала сбросили неопробованного «Малыша» вместо проверенного плутониевого «Толстяка»? Рациональное объяснение предлагает основной тезис первой части настоящей книги: американцы не испытывали «Малыша» потому, что, как обмолвился Оппенгеймер, бомба имела «немецкое происхождение». Американцам не нужно было ее испытывать, потому что это уже сделали немецкие специалисты.

Далее, проникновение германских ядерных технологий не только в американскую, но и японскую программу объясняет то, почему японцы после атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки так медлили с ответом на требование союзников о безоговорочной капитуляции, ибо всего через день после бомбардировки Нагасаки сами японцы также на непродолжительный срок присоединились к ядерному клубу. А пять лет спустя генерал Макартур командовал американскими войсками во время одной из самых страшных военных катастроф в истории Соединенных Штатов, случившейся в районе Чосинского водохранилища, где находился крупнейший в Азии производственный комплекс, построенный японским промышленником Дзюном Ногучи, нервный центр японской атомной программы. Не был ли риск, на который пошел Макартур, захватывая и удерживая Чосинское водохранилище, хотя бы отчасти обусловлен имеющимися в распоряжении американского командования секретными разведданными, и не было ли истинной целью операции получить более подробную информацию о недавно побежденном враге и не допустить утечку технологий потенциальным врагам, таким как коммунистический Китай?

И последний, но, определенно, далеко не второстепенный момент: к концу Второй мировой войны обогащенного урана и атомных бомб вдруг стало слишком много для того, чтобы источником всего этого богатства был один только «Манхэттенский проект». Переводчик советского маршала Родиона Малиновского рассказал о некой «неразорвавшейся бомбе», сброшенной на Нагасаки 8 августа и затем переданной японцами русским[239], а были еще одна японская бомба, два испытания в Германии и еще бомба, затонувшая на борту американского крейсера «Индианаполис», направлявшегося к берегам Японии, — и все эти бомбы вышли из «Манхэттенского проекта», если еще в конце декабря 1944 года союзникам катастрофически не хватало оружейного урана, а к маю 1945 года была получена лишь половина необходимой критической массы? Откуда взялся весь этот лишний уран, не говоря уж о лишних бомбах? Лично я считаю, что скорее всего все это было получено из нацистской Германии, благодаря рейхсляйтеру нацистской партии Мартину Борману и обергруппенфюреру СС Гансу Каммлеру.

Однако эти выводы поднимают новые проблемы, требующие решения, и, рассматривая их, мы уже более внимательно присмотримся к черной империи секретного оружия Каммлера, «мозговым центрам», подземным заводам и десяткам тысяч заключенных, трудившихся на них на положении рабов.

Как было показано выше, нацисты преуспели в разработке атомной бомбы и, весьма вероятно, смогли испытать ее еще до окончания Второй мировой войны. Кроме того, возможно даже, они использовали ядерное оружие или какое-то другое оружие массового поражения на Восточном фронте. Однако предыдущие главы позволяют предположить, что в разработке находилось также нечто, еще более зловещее. Так, например, согласно утверждению профессора Лахнера, атомная бомба интересовала нацистов лишь как взрыватель для гораздо более разрушительной термоядерной бомбы. Но и за термоядерной бомбой возникают неясные тени и намеки на какое-то чудовищное оружие небывалой разрушительной силы. Британская разведка докладывает о «четвертой» команде, работающей в областях физик® граничащей с чародейством; один из ученых, интернированных в Фарм-Холле, мимоходом упоминает создание искусственных рубинов; газеты публикуют высказывания офицеров союзников, сделанные непосредственно после окончания войны, из которых следует, что победа явилась не неминуемым следствием крушения Третьего рейха, а результатом счастливого стечения обстоятельств, гонки, выигранной у самого финиша, — но только эту точку зрения быстро отметают в сторону торжествующая «легенда союзников» и официальная история войны. Отбрасывает зловещую тень обширная программа обогащения изотопов, осуществлявшаяся СС с участием рабского труда заключенных лагерей смерти, и это несмотря на все усилия послевоенной «легенды союзников» отретушировать фотографию и сделать объект, отбрасывавший тень, невидимым, — выдающееся достижение технологии «стелс».

Весь вопрос заключается в следующем: зачем? Зачем скрывать успехи германской атомной программы до самого конца двадцатого столетия и даже до начала двадцать первого? И действительно, зачем, если только эта программа не ведет еще к чему-то такому, обладание чем даст немыслимые технологические и военные преимущества той державе, которая успешно продолжила работу? И действительно, зачем, если только эта программа не ведет к совершенно новой научной системе, развитой в обстановке строжайшей секретности, в обход учебников официальной «науки», предназначенных для потребления широкой публикой?

Ответ на эти вопросы в значительной части кроется в оккультных аспектах идеологии нацистского рейха, а также во властных и управленческих структурах, учрежденных для претворения этой идеологии в жизнь. Ответ на эти вопросы в значительной степени кроется в связи особого командования Каммлера с той организацией, благодаря которому оно появилось на свет, — с самими СС. Природа этой организации в самом ее сердце, на самой вершине ее властной структуры была оккультной во всех смыслах этого слова.

Есть два обстоятельства, которые напрямую связывают черную, таинственную и крайне засекреченную империю лагерей смерти и новых видов оружия Каммлера с оккультной cтороной Третьего рейха и его «Черного ордена», СС. И эти два странных обстоятельства заслуживают ознакомления, хотя бы самого поверхностного, с самими оккультными доктринами, чтобы можно было отчетливо представить характер их влияния на более сенсационные исследования в области разработки оружия, проводившиеся в Германии в годы войны. Имея дело с империей Каммлера и ее послевоенным продолжением, необходимо сразу уяснить, что наука, о которой будет идти речь, является оккультной.

А. Некоторые определения, без которых не обойтись

Для наших целей под этой оккультной наукой следует понимать изучение с целью применения различных артефактов: древних загадок, эзотерических и иных оккультных традиций, а также имеющих к ним отношение реальных сооружений и других физических артефактов. Это довольно широкое определение требует дальнейшей конкретизации, чтобы можно было адекватно понять его истинные масштабы.

Компонент «наука» термина «оккультная наука» сосредоточен преимущественно в трех областях — физике, химии и биологии. Основное внимание в последующих разделах настоящей книги будет сосредоточено на физике, а при необходимости будут делаться краткие экскурсы в две другие области. Таким образом, наше повествование основывается на том, что существует некая «оккультная физика», скрытая, порой сознательно, в различных древних мифологических текстах, в том числе в многочисленных эзотерических и оккультных традициях как на Востоке, так и на Западе. Это убеждение являлось одним из краеугольных камней нацистской программы по созданию секретного оружия; оно породило небывалые неудачи, но также стало источником менее известных, но столь же небывалых успехов. Этот тезис составлял ключевой компонент двух моих предыдущих работ[241], а также являлся основной составляющей структуры идеологических верований высшего эшелона СС и ее основных секретных отделов, включая Ahnenerbedienst (службу предсказаний). Есть все основания считать, что он также служил фундаментом главной научной системы высших эшелонов «мозгового центра» Каммлера, занимавшегося разработкой секретного оружия, и, возможно даже, был самим смыслом его существования.

Следовательно, компонент «оккультная» в термине «оккультная наука» приобретает более расширенное значение по сравнению с тем, что обычно понимается под словом «оккультный». Для наших целей эта «оккультная наука» является оккультной в том смысле, что:

1) она тайная или таинственная, закрытая — используется в черных и засекреченных проектах;

2) она сознательно закодированная, скрытая в текстах и артефактах, к которым, поскольку они являются продуктом сознательного шифрования, следует подходить с полным спектром стандартных методов типологической и аналогической интерпретации, обычно используемых для понятия подобных текстов, однако в данном смысле понимать их следует не на метафизической основе, а скорее в протонаучном, протофизическом смысле;

3) эту науку, а также тексты и артефакты неумышленно исказили при передаче общественные группы, не в полной мере осведомленные о заключенном в них истинном значении;

4) к ней имеют самое непосредственное отношение эзотерические и оккультные традиции и тайные общества в обычном понятии этого слова (под «эзотерическими и оккультными традициями» понимаются не только обычные оккультные тексты и традиции и связанные с ними различные тайные общества, но также традиции и легенды, которые, как правило, не причисляются к таковым; они остаются эзотерическими и оккультными только потому, что о них не известно широкой общественности;

5) также большое значение имеют захороненные или частично захороненные в доисторическом тумане мифологии, легенды, талисманы и связанные с ними физические памятники (под «древними мифологиями и легендами» понимаются все легенды, тексты, писания (как канонические, так и апокрифические с точки зрения каждого конкретного общественного слоя) самых различных культур. В первую очередь речь идет о классических шумерской, древнеегипетской, древнеиндийской, скандинавско-тевтонской, древнекитайской культурах, культуре майя и ольмеков Центральной Америки и, разумеется, греко-римской европейской культуре).

Как будет ясно после тщательного изучения этих положений, странный сплав логики, разума и науки с метафизическим и умозрительным подходом явился той самой научной системой, которая так хорошо подошла особому германскому складу ума, сложившемуся в период с начала девятнадцатого столетия до последней бомбы, сброшенной в мае 1945 года перед капитуляцией.

На мой взгляд, главная цель «легенды союзников» заключается именно в том, чтобы скрыть этот образ мыслей, ибо особое командование Каммлера, лагеря смерти и «мозговой центр» СС были не чем иным, как первой сознательной, тщательно спланированной и организованной попыткой современной державы вложить значительные финансовые, трудовые, технологические и, что самое важное, интеллектуальнее силы в засекреченные черные проекты, направленные на возрождение и дальнейшее развитие утраченных и забытых технологий посредством применения самых передовых принципов современной науки. И вот в этих широких концептуальных рамках теперь можно рассмотреть два значительных обстоятельства, которые определенно выводят «мозговой центр» Каммлера на орбиту оккультной науки во многих вышеперечисленных смыслах.

Б. Вход в лабиринт Минотавра

В первой части были представлены свидетельства испытания германской атомной бомбы, возможно, состоявшегося на острове Рюген в Балтийском море или неподалеку от него. В основном эти свидетельства опираются на недавно рассекреченные показания Ганса Цинссера, который наблюдал взрыв и образовавшееся в результате него грибовидное облако, и заявление итальянского офицера Луиджи Ромерсы, который якобы присутствовал при испытании в качестве наблюдателя от фашистского правительства Муссолини. Косвенным подтверждением этого предположения также можно считать секретные приказы о возможности атомной бомбардировки со стороны Германии, распространенные в Великобритании во время войны, а также нарушение в работе берлинской телефонной сети, — все эти события относятся к тому же самому временному интервалу, что и предполагаемое испытание бомбы.

Но что можно сказать о самом острове Рюген? Зачем испытывать оружие небывалой разрушительной силы на этом малонаселенном острове, расположенном в непосредственной близости от крупного портового города Киль, оживленного узла морских линий? Чем Рюген так примечателен, что СС решили провести испытания атомной бомбы именно здесь?

Ответ на этот вопрос, возможно, можно найти в причастности к атомному проекту специального отделения «оккультных исследований» СС, службы предсказаний, организованной по личному указанию рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера для изучения всевозможных оккультных и эзотерических учений на предмет их возможной научной ценности и применения для разработки новых видов вооружений. В числе странных и иррациональных теорий, которыми увлекались Гиммлер и другие члены высшего руководства СС, особое место занимает гипотеза «пустотелой Земли».

Согласно самым бредовым ее вариациям, Земля внутри пустая, а ее поверхность, на которой живет безумное руководство СС, является внутренностью этой самой «пустотелой Земли». И, таким образом, согласно статье в журнале «Популярная астрономия» за июнь 1946 года, озаглавленной «Астрономия в Германии во время войны»:

Немецкие ученые предположили, что это поможет им определять местонахождение кораблей британского флота, потому что проведению наблюдений не будет мешать кривизна земной поверхности. Лучи видимого спектра для этой цели не подходят вследствие их рефракции; однако инфракрасные лучи подвержены рефракции в меньшей степени. Группа из десяти человек под научным руководством доктора Гейнца Фишера, специалиста по инфракрасным лучам, была направлена из Берлина на остров Рюген для фотографирования британских кораблей с помощью инфракрасного оборудования, направленного вверх под углом приблизительно сорок пять градусов.

Эксперимент оказался неудачным[242].

После первого знакомства с этим документом создается впечатление, что этот так называемый эксперимент с иррациональным явился не чем иным, как еще одним свидетельством псевдонаучного шарлатанства, царившего в Третьем рейхе, и это действительно так Но, что примечательно, еще одно испытание авангардистских технологий состоялось именно на Рюгене. Судя по всему, остров играл ключевую роль во многих передовых проектах. Следует также отметить тот факт, что из описания этого эксперимента можно сделать очень любопытный вывод: нацисты обладали технологией фиксировать инфракрасные лучи, отразившиеся от объектов на большом удалении и прошедших через атмосферу. И неважно, что в данном случае эту технологию пытались использовать совершенно безумным образом; эта же самая усовершенствованная технология была применена в головках теплового наведения зенитных ракет, а затем с максимальной разрушительной эффективностью была использована в американской плутониевой бомбе.

И в этом ключ к истинному характеру «мозгового центра» Каммлера: разрабатывались технологии, которые можно было адаптировать разными способами к применению в различных засекреченных программах создания новых видов оружия, а также использовать для проверки еще более иррациональных аспектов оккультных верований нацистов.

И снова возвращаемся к вопросу: почему был выбран именно Рюген? Ответ лежит в «эзотерической истории» острова в предвоенный период, а если точнее, в период еще до Первой мировой войны. После окончания Второй мировой войны в шахте неподалеку от горного замка Берхтесгаден была обнаружена личная библиотека Гитлера. В ее состав входили несколько томов оккультной литературы, в том числе «подшивка расистско-оккультного журнала «Остара», издававшегося (Ланцем) фон Либенфельсом в Вене перед Первой мировой войной»[243]. Хотя членство самого Гитлера в какой-либо оккультной ложе так и не было убедительно доказано, вполне вероятно, что в молодости будущий диктатор, находясь в Вене перед Первой мировой войной, посещал фон Либенфельса[244].

Именно фон Либенфельс со своим «Орденом новых тамплиеров» является связывающим звеном между СС, безумными экспериментами с «пустотелой Землей» и гораздо более успешным испытанием атомной бомбы на острове Рюген. С помощью состоятельных покровителей, в большом количестве спешивших вступить в его общество — общество, призванное очистить германскую расу от тлетворного влияния евреев, славян, монголоидов и по большому счету всех тех, кто не являлся немцами и арийцами, — фон Либенфельс смог купить несколько старинных замков в Австрии и Германии, восстановить их и превратить в центры своего ордена. Помимо расистской идеологии, орден занимался также «астрологией, каббалистикой, френологией, гомеопатией и проблемами здорового питания»[245].

Так или иначе, фон Либенфельс в лучших традициях классического «христианского гностицизма», используя опыт, полученный в свою бытность монахом-цистерцианцем, «сочинил свои собственные объемистые вариации литургических текстов: двухтомный «Требник новых тамплиеров». «Псалмы на немецком языке» и «Тайную библию для посвященных» в десяти томах, а также многочисленные молитвенники и другие подобные книги»[246]. Не страдая от недостатка средств, текущих рекой от состоятельных «посвященных», он приобрел и восстановил замок на острове Рюген, в котором устроил центр эзотерических исследований «новых тамплиеров»[247].

Как писал фон Либенфельс в письме одному из «новых тамплиеров», Гитлер являлся «одним из наших учеников. Настанет день, и вы ощутите, что он, а через него и мы станем победителями и создадим движение, которое заставит содрогнуться весь мир»[248]. После аннексии Австрии фон Либенфельсу запретили публиковать свои труды. И действительно, нацисты строго регулировали любые проявления оккультизма и тайных обществ, вплоть до полного их запрещения. Отсюда становятся понятны соображения, двигавшие Гиммлером, когда он создавал службу предсказаний в структуре СС, ибо режим отчасти боялся своей связи на самом высшем уровне с подобными сообществами и деятельностью. Когда вся подобная деятельность оказалась под юрисдикцией СС, появилась возможности направлять ее в нужное русло, изучать, финансировать, организовывать, а также пользоваться ее плодами, и все это в обстановке строжайшей секретности.

Что представляла собой служба предсказаний? Во многих отношениях это было самое засекреченное из множества засекреченных подразделений СС.

Представьте себе, что программа вечерних школ внезапно становится независимым правительственным ведомством с бюджетом, не уступающим бюджету Министерства обороны, причем президентом ее назначается Линдон Ларош[249], а главным специалистом по физике, скажем, Элизабет Клэр Профет[250].

Или, допустим, после летней сессии Калифорнийский университет в Беркли превращается в военизированную организацию, и все его студенты получают иммунитет от преследований за любые преступления, которые они совершили и совершат в будущем, а также возможность проводить любые независимые исследования, какие только душе угодно, и все это лишь при одном условии: носить черную униформу с серебряным черепом в петлицах и соблюдать беспрекословную преданность своему ректору. Вот тогда можно получить хоть какое-то представление о том, что представляла собой служба предсказаний и кто первым влился в ее ряды.

Эта программа была посвящена гуманности. Но только целей своих она добивалась с помощью оружия[251].

Это странное и иррациональное оккультное ведомство в самом сердце «черного ордена СС» Гиммлера, в частности, занималось во время войны координацией и проведением чудовищных «медицинских экспериментов» над заключенными концентрационных лагерей и даже над простыми немцами.

В самый разгар войны безумство, обуявшее службу предсказаний, а также жуткие и странные эксперименты, проводимые этой службой, стали просто сюрреальными. Ведомство тратило такие людские силы и деньги на «эзотерические исследования, что начинало казаться, будто он (Гиммлер) надеется повернуть ход войны в пользу Германии, раскрыв тайны розенкрейцеров и фримасонов, оккультный смысл готических шпилей и цилиндров, которые носят школьники в Итоне, и символизм, заключенный в запрещении английскими властями ольстерской арфы»[252]. Среди наиболее амбициозных проектов, на которые были потрачены громадные деньги, были

полеты в Тибет в поисках следов предков чистой германской расы, которые могли бы сохранить нетронутыми древние нордические тайны. Кроме того, служба предсказаний также привлекла к работе археологов, которые копали по всей Европе в поисках свидетельств германской культуры. Более пятидесяти отделений, работавших в этом направлении, с успехом потратили свыше миллиона рейхсмарок (четыреста тысяч долларов) на подобные «жизненно важные» исследования.

Однако самые невероятные изыскания проводились в 1939 году в Берлине. Некий Вильгельм Вульф, астролог, бывший заключенный СС, вынужденный принимать участие в этих работах, показал, что научно-исследовательский центр Берлинского института «пытался запрячь не только естественные, но и сверхъестественные силы. Все интеллектуальные, естественные и сверхъестественные источники силы, от современных технологий до средневековой черной магии, от учения Пифагора до магической пентаграммы Фауста были задействованы в интересах конечной победы[253].

Один из подобных экспериментов напоминает не что иное, как один из первых экспериментов «видения на расстоянии»: человек, якобы ясновидящий, держал маятник над изображением подводной лодки, а затем проводил им над картой океана, пытаясь обнаружить ее местонахождение.

Если все это кажется вам безумной и бесполезной ерундой, задумайтесь над тем, что в настоящий момент исследования проблемы «видения на расстоянии» осуществляются в рамках серьезной программы, у истоков которой стояло ЦРУ[254], а в определенный момент в совершенствовании строго научных протоколов тестирован™ этого метода принимал участие выдающийся физик-теоретик доктор Хэл Путофф[255]. Более того, еще раз обратим внимание на то, о чем уже говорилось: задачей службы предсказаний было исследование всех потенциальных источников энергии, пригодных для создания оружия. И, что примечательно, все нормальные сдерживающие факторы, а также обычные концептуальные и моральные парадигмы были отставлены в сторону. Естественно, при таких условиях неудач просто обязано было быть гораздо больше, чем успехов. С другой стороны, в условиях жесткого бюрократического режима появилась возможность развивать любые идеи, не вписывающиеся в ортодоксальные каноны. Более того, это ожидалось.

Соответственно, все неудачи службы предсказаний и связанная с ними варварская жестокость обычно выставляются как свидетельства гниения, поразившего самые основы не только традиционной морали, но и научного сообщества нацистской Германии. Однако упускаются из вида указания на возможные успехи — и потрясающие, ибо в среде свободных экспериментов, лишенных каких-либо ограничений (моральных и иных), грандиозные неудачи воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Но и потенциал грандиозных успехов также был большим. «Идя по следу Каммлера, — не без тревоги отмечает журналист «Джейн дифенс уикли» и исследователь Ник Кук, — мы обнаруживаем все больше доказательств того, что нацисты в своем отчаянии одержать победу в войне проводили эксперименты в тех областях науки, которые остальной мир даже не рассматривал. И где-то в этом котле идей родилась новая технология, настолько опередившая свое время, что любые упоминания о ней подавлялись на протяжении более чем полувека[256]. Был ли «мозговой центр» особого командования СС, занимавшегося секретным оружием, связан со службой предсказаний СС?

Хотя пока что нет никаких прямых свидетельств этого, есть один фактор — помимо самого непосредственного отношения Каммлера к концентрационным лагерям, — который связывает Каммлера со службой предсказаний, и это подводит нас ко второму странному факту, детали, по-видимому, указывающей на существование связи между оккультными занятиями службы предсказаний СС и «мозговым центром» Каммлера, занимавшимся черными проектами по созданию секретного оружия. Этой деталью является то, что СС сверху донизу были сознательно устроены Генрихом Гиммлером по подобию оккультного ордена, извращенной версии чаши Грааля, короля Артура и рыцарей Круглого стола. И здесь снова прослеживается связь с идеалами тамплиеров и «новых тамплиеров» фон Либенфельса, для которых «святой Грааль» олицетворял саму «божественную кровь», а «сосудом» или «чашей» была немецкая арийская раса. Как следствие подобной точки зрения «медицинские эксперименты» службы предсказаний были направлены не только на исследование поведения человеческого организма в экстремальных условиях — при высоком и низком давлении и так далее, с которыми сопряжено нахождение в наиболее суровых климатических поясах и, если идти дальше, в открытом космосе; значительные усилия были посвящены изучению генетической и этнической чистоты самой немецкой расы.

Следовательно, СС были авангардом, проповедником новой религии, новой эры и нового человека, который должен был в нее вступить:

Центр этого культа размещался в средневековом замке Вевельсбург, неподалеку от городов Падерборн и Детмолд в провинции Вестфалия, рядом с Тевтобургским лесом, где предводитель германского племени херусков Арминий остановил римские легионы своим знаменитым сооружением, подобным Стоунхенджу, известным под названием Экстернштайн…

Ключевым элементом СС и в первую очередь Вевельсбурга являлась секретность[257].

Там по приказу Гиммлера был сооружен центральный зал с большим столом, за которым должны были сидеть двенадцать человек, отобранных из группенфюреров (генералов) СС[258]. Кроме того, в замке имелась библиотека оккультной литературы, включавшая в себя двенадцать тысяч томов.

В. «Черное солнце», небесная свастика и прочие увлечения СС

Центральным моментом в таинственном посвящении этих высших генералов СС было раскрытие истинного значения анаграммы «SS». Для остальной элиты «второго сорта» СС за этой аббревиатурой стояло лишь немецкое слово Schutzstaffel, «охранные отряды», в широком смысле особая военизированная организация. Однако для посвященных эти две буквы приобретали совершенно иное значение, уходящее корнями глубоко в оккультизм и верования древних шумеров, Вавилона и в какой-то степени Древнего Египта. Для них под аббревиатурой «SS» скрывалось «die Schwarze Sonne», «Черное солнце».

Доктрина черного солнца, восходящая к древним Шумеру и Аккаду, гласит, что на самом деле солнц два, одно «белое», которое мы видим в центре нашей физической Солнечной системы, и второе «черное», скрытое солнце духовного просветления. В некоторых вариантах этого мифа утверждается, что черное солнце размещается в центре нашей галактики. Другие версии провозглашают его одной из основ бессмертия и перерождения души. В вавилонской мифологии черное солнце ассоциировалось с пришествием «царя царей» и основанием Нового Вавилона. И, наконец, в некоторых версиях оно является не только центром галактики, но также и высшей Гипербореей или Туле, мифическим звездным домом, небесной родиной арийской расы. Именно этот вариант получил дальнейшее развитие в Древнем Египте.

Связь СС и Древнего Египта подтверждают труды одного из самых известных специалистов в области эзотерики Р. А. Шваллера де Любича. Хорошо известный современным ему ученым, занимавшимся проблемами альтернативной египтологии, де Любич прославился расшифровкой смысла памятников Древнего Египта, в первую очередь древнеегипетских иероглифических надписей. Эти работы стали делом всей его жизни. Хотя многие современные исследователи клевещут на труды де Любича, называя их ошибочными и поверхностными, а другие просто отказываются признать его научные заслуги потому, что он открыто поддержал нацистский режим, на самом деле отмахнуться от него не так-то просто.

Начнем с того, что именно де Любич первым обратил внимание на то, что разрушения Сфинкса, вызванные длительным воздействием погодных условий, не соответствуют предположению, будто этот памятник был создан во времена IV династии фараонов, а указывают на гораздо более древнее происхождение[259]. Однако именно метод де Любича как нельзя лучше подошел бы службе предсказаний СС и, что гораздо важнее, «мозговому центру» Каммлера. Если вкратце, де Любич рассматривал древнеегипетские иероглифы как осязаемые свидетельства существовании высокоразвитой культуры мышления, науки и техники, основанные на метонимических, а не аналитических принципах[260]. Для него метонимическая мысль была синонимом «действия на расстоянии»[261], и этот постулат вполне соответствует тому, к чему сейчас приходит квантовая механика, поскольку в наши дни явление сцепления фотонов уже является доказанной реальностью.

Вкратце это явление заключается в следующем. Представьте два фотона, одновременно испущенных одним конкретным атомом, но движущихся в разных направлениях. Тем самым оба фотона несут сигнатуру гармоничной системы, информацию об атоме-родителе и тех условиях, при которых он их испустил. Далее, представьте себе, что информационная сигнатура одного из двух фотонов изменилась. Поскольку второй фотон является полным аналогом первого, это мгновенно приведет к изменению в поле его собственной информации, независимо от расстояния[262].

Однако важно отметить, что для де Любича это метонимическое воздействие на расстоянии (или симпатическая магия) выражалось в контексте более широкого дуалистического взгляда на мир, в котором сосуществовали две науки: одна наука происхождения и сотворения, и другая — разрушения[263]. В этом контексте любой конкретный иероглифический символ становился символом полярности противодействующих сил, которые удерживались в равновесии «глифом», самой информацией.

Несомненно, именно благодаря этим расширенным гегельянским взглядам на де Любича обратили внимание нацисты — и наоборот. Но, что гораздо важнее, по всей вероятности, именно познания де Любича в древнеегипетской «науке-религии» послужили основой странных заявлений

о Сириусе, сделанных японским военным атташе в Стокгольме в своей секретной телеграмме в Токио относительно германской программы создания атомной бомбы, которую мы уже рассматривали в первой части, ибо де Любич был тем самым человеком, кто мог указать на значение Сириуса для Древнего Египта. Для египтян эта звезда «играла роль центрального солнца всей нашей Солнечной системы»; именно знакомство с их верованиями позволило де Любичу предположить «о существовании космической атомной структуры, ядром которой является Сет, «Великий кормилец древних»[264]. Де Любич также должен был быть знаком со смыслом древних символов и связью цветов государственного флага Германии, черного, красного и желтого, с Древним Египтом и Атлантидой[265], о чем, скорее всего, было известно и самим нацистам. Таким образом, в своей древнеегипетской интерпретации миф о «черном солнце» привязан к звездной системе Сириуса, а также к легендам о возрождении после смерти и «силе жизни», которые занимали такое важное место в религии фараонов.

Для службы предсказаний СС все это представляло благородный материал. Это становится ясно, если вспомнить основную цель данной службы, какой ее видел Гиммлер. В письме одному ученому службы предсказаний рейхсфюрер раскрыл, что задачей службы является не только изучение древних религий, науки и оккультных верований; она должна стать головным учреждением по «проведению научных исследований для военных нужд»[266]. Соответственно, ученые службы предсказаний, работающие над различными секретными проектами, имели идеологический базис для более приземленного научного взгляда, заключающегося в том, что черное солнце является не чем иным, как необычайно большой гравитационной силой, порожденной значительной массой, вращающейся относительно центра галактики. Древние тексты могли дать ключ к возрождению забытой науки, в корне отличающейся от идеологически заклеймленной «еврейской» теории относительности, но зато совпадающей по духу с «арийской» физикой вихревой поляризации спинов, квантовой механикой и математическим предсказанием потока вакуумной энергии, «энергии нулевой тонки». Кроме того, символика «черного солнца» являлась ключевой в доктрине тайного сообщества, предшествовавшего нацистам, Общества Туле. Символ «черного солнца» также был принят в качестве эмблемы «новых тамплиеров» фон Либенфельса.

В этом контексте сама свастика становится не только хорошо известным символом, пришедшим из древних эзотерических учений, но также талисманом церемониальной магии в небесных масштабах, сознательно выбранным для отражения видимого обращения всем известного созвездия относительно северного полюса оси собственного вращения Земли. Все это сочетание квантовой механики, «черного солнца», действия на расстоянии и звездного вращения оказало сильное идеологическое влияние на «мозговой центр» Каммлера, ибо, как будет показано ниже, вихревая и нелинейная физика стали двумя основными направлениями его теоретической и экспериментальной деятельности.

_{Символ «черного солнца», принятый Обществом Туле. В современной Германии это изображение запрещено федеральным законом. «Небесная свастика»: обращение Малой Медведицы вокруг Полярной звезды приблизительно за 4000 лет.}

Задумаемся, какой во всем этом смысл. В конце войны Ганс Каммлер, сосредоточивший в своих руках все секретные программы разработки новых видов вооружения, был произведен в звание обергруппенфюрера СС, что соответствовало американскому генералу армии и было лишь одной ступенью ниже звания самого Гиммлера. Учитывая такой высокий чин, Каммлер наверняка входил в число избранных «рыцарей круглого стола» Гиммлера, из чего следует, что к концу войны у него были тесные связи со службой предсказаний и ее оккультными работами. Возможно, отчасти по этой причине досье на Каммлера, хранящееся в государственном архиве Соединенных Штатов, остается засекреченным и по сей день. В любом случае, существует еще одно странное обстоятельство, которое опять-таки потенциально связывает Каммлера со службой предсказаний СС. Генрих Гиммлер, заявлявший, что у него есть некая «психическая» связь со знаменитым средневековым императором Священной Римской империи Генрихом I Птицеловом, распорядился эксгумировать останки императора и перезахоронить их в кафедральном соборе маленького городка Кведлинбург. Кведлинбург находится и горах Гарц, в самом сердце области, ставшей центром тайной империи подземных секретных заводов по производству оружия Каммлера.

Так или иначе, служба предсказаний в целом и отобранные Гиммлером группенфюреры СС в частности не только суетились с изначально бредовыми проектами, упомянутыми выше. Служба также снарядила секретную экспедицию в Южную Америку, целью которой были поиски хорошо известных хрустальных черепов с последующим исследованием их оптических свойств. Она рылась в древних текстах, в работах санскритских и других классических ученых в поисках ключей к «ведической математике». Командование СС произвело великого муфтия Иерусалима, главу местной мусульманской общины, в звание майора — этот акт имеет свое особое черное значение[267]. Служба предсказаний СС снарядила экспедицию в Тибет, возвратившуюся с единственным полным экземпляром многотомного буддийского труда «Кан шур», попавшим на Запад, в котором предположительно содержалась утерянная информация доклассической эпохи, древнего «мира Атлантиды».

Г. Властная воля как парадигма «оккультной науки» и секретные программы создания оружия нацистов

Таким образом, стремление СС исследовать научную основу оккультных верований, какими бы нелепыми и странными они ни казались, являлось неотъемлемым компонентом нацистской идеологии и ее философских корней в германском романтизме и увлечении Востоком. «Личной властной воле Адольфа Гитлера, в которой чувствуется сильное влияние оккультизма, никогда не уделялось должного внимания»[268], особенно в связи с программами разработки секретного оружия и «мозговым центром» Каммлера. В то же время сам Гитлер высказался об этом идеологическом локомотиве вполне определенно: «Грядет новая эпоха магического восприятия мира, основанного не на разуме, а на воле»[269]. В этом смысле он опирался на философию основного труда «Мир как воля и представление» Артура Шопенгауэра, оказавшую такое сильное влияние на всю германскую культуру. Название работы говорит само за себя. Примечательно, что генерал Карл Хаусхофер, в значительной степени определявший геополитические устремления нацистов, сам убежденный сторонник оккультизма, был ярым последователем Шопенгауэра.

Именно это предпочтение воли разуму указывает на связь с физикой вообще и с квантовой механикой в частности, ибо именно в том самом перевернутом вверх ногами мире, где искаженная причинно-следственная связь противоречит здравому смыслу, воля играет такую ключевую роль. И именно сам Гейзенберг, разумеется, сформулировал один из наиболее основополагающих постулатов квантовой механики, который, если хорошенько присмотреться, является не чем иным, как постулатом или доктриной суверенной воли: принцип неопределенности.

Если вкратце, этот научный закон утверждает, что в масштабах мельчайших частиц, образующих атом, невозможно определить в одно и то же время положение электрона и его скорость. Если измерять одну величину, вторая окажется вне поле зрения. Именно этот принцип похоронил классическую ньютоновскую механику, заложив основы физики, которая при оценке окружающей действительности полагается в первую очередь на вероятностные функции. «Окружающая действительность» — в этом есть хоть какое-то утешение, поскольку это означает, что даже сами вероятностные функции предопределяются теми атрибутами, на которых хочет сосредоточить свое внимание экспериментатор. И в этом смысле ученый сам априори предопределяет результаты эксперимента актом «суверенной воли». Одним словом, в мире очень маленьких объектов ученый может, образно говоря, предопределить действительность, просто соответствующим образом построив с вой эксперимент.

Если пойти дальше и применить один из логических выводов, следующих из этой доктрины, получите я, что на самом фундаментальном уровне физическая действительность и сознание — «воля» Шопенгауэра — тесно переплетены между собой. Для того чтобы постичь доселе неизвестные законы этой физики, достаточно лишь исследовать паранормальное явление с научной точки зрения. В масштабах очень маленьких объектов гравитация квантовая механика и сознание должны будут казаться этим фишкам, свободным от теоретических уз теории относительности, единым звеном, связывающим геометрию пространства, движение очень маленьких объектов, вращение, взаимное притяжение и, возможно, само сознание.

Тем самым, оттолкнувшись от собственной культурной пашни романтической философии, увлечения Востоком и физики, Германия к моменту образования Третьего рейха лишь ждала человека, готового вложить силы и средства в дело стремления к этой новой парадигме.

Гитлер стал пророком, «теоретиком».

Гиммлер стал кардиналом сил мрака, расставившим фигуры на исходные места.

Ну а Каммлер стал исполнителем, черным магом, координировавшим все работы на повседневной основе, строившим памятники, машины и оружие для этой Новой Атлантиды. В совокупности все эти элементы к концу войны предоставили нацистской военной машине прототипы и чертежи оружия будущего, которое по разрушительной мощности и технологическому совершенству превосходило даже термоядерную бомбу.

Нацистскому секретному оружию посвящено множество книг, в которых приводится подробный перечень прототипов оружия будущего, начиная от ракет с головками теплового наведения, с наведением по проводам, с наведением по радио и даже с наведением через телевизионный сигнал, и огромных танков, которые были по сути дела просто передвижными дотами, не имевшими никакого практического значения, до воистину фантастических конструкций: летательных аппаратов в виде дисков («летающих тарелок»), вакуумных бомб, «лучей смерти», направленных потоков заряженных частиц, оружия на основе электромагнитных импульсов, «ветряных» пушек и тому подобного. Но помимо всего этого были еще более невероятные теоретические исследования, посвященные летательным аппаратам с ядерной силовой установкой и «космическим челнокам», громадным солнечным зеркалам, выведенным на орбиту, которые должны были сжигать целые города и районы на территории противника, и великое множество других теоретических работ на совершенно немыслимые темы. Как правило, от них презрительно отмахиваются, но они продолжают упорно привлекать к себе внимание исследователей даже через много лет после то-го, как о них упомянул лично Адольф Гитлер в своем знаменитом выступлении, которое обычно считают бредовыми домыслами законченного безумца:

Конечно, от утверждений Гитлера можно легко отмахнуться, как и от заявлений всех тех симпатизирующих нацистам, кто после войны впервые заговорил о германских летающих тарелках. Проще всего заявить, что «чистейшая правда» на самом деле абсолютно далека от истины. Имея дело с такими социально опасными типами и кровожадными маньяками, как Гитлер и его приспешники, было очень легко от них отмахиваться, тем более что никаких убедительных доказательств их словам долгое время не было. Затем в шестидесятых годах вышла книга Ренато Веско «Перехват НЛО», которая была затем переиздана, на этот раз с дополнительным материалом, подготовленным Дэвидом Хэтчером Чайлдрессом, под названием «Рукотворные НЛО в период с 1944 по 1994 год: пятьдесят лет замалчивания».

В отличие от неонацистов, которые впервые заговорили об этой теме в западногерманской прессе вскоре после окончания войны, Веско привел множество подробностей, в том числе имена специалистов, работавших над данной проблемой, типы оружия, перечень компаний и лабораторий, занимавшихся созданием новых технологий. И опять, как это предстояло затем установить Нику Куку, след вел к одним и тем же немногим источникам, так что подтвердить эту гипотезу не представлялось возможным[272]. Веско упоминал в качестве основы своих утверждений доклады британской военной разведки, однако в то время они оставались недоступны, к тому же «исследователи прошлись по доступным архивам военной разведки с лупой… и ничего не смогли найти…»[273]. Веско окружил свой рассказ о нацистских «шаровых молниях» (так называемых «странных истребителях» («Foo Fighters»), которые якобы наблюдали в самом конце войны) многочисленными ссылками на другие ракетные программы Третьего рейха. Однако, как заметил исследователь Кевин Макклюр, предложенные Веско так называемые «технические» описания устройств, которые предположительно могли принять за «странные истребители», основаны на «псевдотехнических описаниях», рожденных «только Веско, и им одним»[274] Если добавить к этому утверждения Веско о «вакуумной бомбе», то весь этот подробный труд, несмотря на старательное перечисление ученых, компаний и лабораторий, становится очередными бредовыми вымыслами, от которых легко отмахнуться.

Но затем последовало объединение Германии и последующее рассекречивание американских, британских и германских правительственных архивов. Правда оказалась не просто невероятной, а ошеломительной; и, как будет видно ниже, она порождает целую историческую проблему.

А. Ракеты

В докладе объединенного подкомитета военной разведки за номером XXXII-125, состоящем из более чем ста пятидесяти страниц, подробно описаны не только «экспериментальная модель дополнительного ускорительного устройства, которое могло подсоединяться как к А-4 («Фау-2»), так и к А-9 для увеличения дальности действия»[275], но также различные проекты «Американской ракеты», управляемой ракеты с дальностью свыше 3500 миль[276]. Как довольно неуверенно отмечается в докладе, эти ракеты «предположительно так и остались только в чертежах»[277]. Но также была ракета «Фау-3», «увеличенная модификация «Фау-1» с зажигательной боеголовкой вместо обычной (фугасной). Относительно системы управления «Фау-3» информации очень немного»[278]. Но что в действительности представляла собой эта «зажигательная боеголовка»? Термитную бомбу? Вакуумную бомбу? Самую настоящую атомную бомбу? Из доклада это неясно.

Как будто одного этого недостаточно, пространный раздел доклада посвящен целому спектру управляемых ракет, которые разрабатывались фирмой «Хеншель» под руководством доктора Вагнера. В их числе HS-293-B, планер с реактивным двигателем, управляющийся по проводам[279], и HS-294-A, планер с реактивным двигателем, представляющий собой торпеду, оснащенную «специальным устройством для отстреливания задней части фюзеляжа и крыльев в момент соприкосновения с водой, после чего головная часть фюзеляжа продолжала путь под водой как обычная торпеда», которые в небольшом количестве в виде опытных образцов были изготовлены и испытаны в период с 1941 по 1943 год![280]

Далее, большой раздел доклада, начиная со страницы 139 и почти до самого конца, посвящен разработке миниатюрных телевизионных камер для систем наведения самых разных ракет, в том числе хорошо известной зенитной ракеты «Водопад» (Wasserfall)[281]. Многие из этих испытаний закончились неудачей, однако после окончания войны немецкие ученые продемонстрировали в Берлине союзникам успешное испытание ракеты «Тонна» с телевизионной головкой наведения, в ходе которой в качестве мишени была использована фотография лица маленькой девочки. Испытание прошло успешно, произведя впечатление на потрясенных союзников[282].

К этому впечатляющему списку можно также добавить управляемые по радио ракеты класса «земля — земля» — одной из которых был потоплен итальянский линкор «Рома», направлявшийся сдаваться союзникам, — ракеты классов «воздух — воздух» и «земля — воздух» с тепловыми головками наведения, ракеты и торпеды, управляемые по проводам, биологические и химические боеголовки для «Фау-1» и «Фау-2», а также предположительно вакуумные и ядерные бомбы[283]. Кроме того, компании «Хенкель» и «Мессершмитт» подготовили модификации своих тяжелых бомбардировщиков «Хе-177» и «Ме-2б4», способные нести атомные бомбы. Где же создавались эти самолеты?

В Праге[284].

Б. Прототипы материалов «стелс» (поглощающих сигналы радаров)

Однако в хвалебном заявлении Гитлера, которое слышал Луиджи Ромерса, говорилось не только о прототипах «умного» оружия, создание которого десятилетия спустя стало основным направлением американской военной промышленности. Помимо этого, в нем утверждалось о существовании невидимых самолетов и подводных лодок. Определенно, ну это-то по крайней мере точно было вымыслом?

Не совсем.

Существует доклад подкомитета британской военной разведки, озаглавленный «Производство и дальнейшие исследования антирадиолокационного материала «вельш»[285], чье содержание становится понятно уже из названия. Целью британской разведгруппы было получение примерно пятисот футов этого материала для секретных исследований в Британском адмиралтействе. В докладе приводятся данные о производстве различных МПСР (материалов, поглощающих сигналы радаров) в Германии[286], с использованием технологий, заключающихся в измельчении и нагревании резины, добавлении оксида цинка и мельчайшего порошка железа (крупицы железа собирались в крошечные сферы), после чего все прессовалось в листы, затем укладывалось в пресс-формы, обрабатывалось и нагревалось под небольшим давлением. Подобные материалы использовались для покрытия корпусов некоторых подводных лодок одной из последних серий XXI, а также шнорхелей для подводных лодок. Отраженный такими материалами радиолокационный сигнал искажался или вообще исчезал[287].

_{Шнорхель немецкой подводной лодки, покрытый прототипом материала «стелс».}

Однако немцы изучали еще одну технологию МПСР с точки зрения ее влияния на распространение электромагнитных волн. Поскольку это является очень важным моментом, мы еще к нему вернемся, а сейчас только приведем полностью цитату из доклада:

«Компания «Зейленрода»: занималась лишь следующим видом деятельности, связанным с войной. Проводились замеры степени поглощения электромагнитного излучения различными видами материалов. Один из этих материалов, под названием АЙЗЕНСПАНЕ, состоял из спиральной металлической стружки, заключенной в парафин. Другой исследуемый материал, изготовленный концерном «И. Г. Фарбен», назывался МОЛЬТОПРЕН. Не удалось обнаружить никаких материалов об этих исследованиях, однако их результаты записаны со слов участников и приведены в приложении Б. Целью этих работ было обеспечение скрытности подводных лодок»[288].

И снова концерн «И. Г. Фарбен» и исчезнувшая документация. Но нацисты стремились создать не только подводные лодки-невидимки.

Германское правительство выделило большие средства на создание «Schwarzflugzeug» («черного самолета»), покрытия, не отражающего радиолокационный сигнал, для применения в авиации[289].

Как будет видно ниже, возможно, эти исследования принесли германскому проекту разработки секретного оружия неожиданные дивиденды. В любом случае, в конце войны шнорхели немецких подводных лодок покрыли материалом, выполненным по технологии, явившейся предшественником технологии «стелс», и этот факт неопровержимо свидетельствует по крайней мере о частичном успехе подобных экспериментов.

Этот доклад также подтверждает еще одно непроверенное утверждение, от которого частенько отмахиваются последователи официальной истории: в мае 1945 года небольшая флотилия подводных лодок новой XXI серии, оснащенных революционным подводным движителем, турбиной, работающей на перикиси водорода и позволяющей развивать невероятно высокую крейсерскую скорость в подводном положении, встретила флотилию английских эсминцев и полностью ее уничтожила[290]. Во время этого боя немцы также якобы использовали новые типы торпед с наведением по проводам и с магнитными головками наведения[291]. По крайней мере одно подтверждение этого странного столкновения можно найти в докладе британской разведки:

Фирлинг слышал об электрических устройствах наведения торпед и дистанционных взрывателях. Торпеды использовали магнитные поля, меняющиеся с частотой около пятисот циклов в секунду. Эти торпеды выпускались берлинской компанией АЭГ. Кроме того, часть работ осуществлялась в польском городе Гдыня. По неподтвержденным данным, во время одного боевого столкновения в арктических водах такими торпедами было потоплено двенадцать эсминцев»[292]. (Курсив мой. — Д.Ф.).

В. Компьютеры

Широко известно, что союзники с самого начала войны принялись за работы по совершенствованию цифровых вычислительных машин. Эти первые компьютеры очень помогли при вскрытии «невскрываемых» шифров немецкого шифратора «Энигма», однако самую неоценимую помощь они оказали специалистам, занятым в «Манхэггенском проекте», осуществляя сложные математические расчеты, необходимые для создания атомной бомбы. В некоторых редко встречаемых, но отточенных до совершенства вариантах «легенды союзников» этот факт приводится как еще одна причина неудачи немецких ученых в создании ракет по-настоящему большой дальности действия и, разумеется, атомной бомбы. Однако и в этом случае рассекреченная реальность идет вразрез с послевоенными небылицами.

В Геттингенском университете для исследования стабильности летательных аппаратов и баллистики использовалась аналоговая вычислительная машина. Эта машина решала вышеупомянутые уравнения за две-три минуты с относительной погрешностью не больше 3 %. Всего была изготовлена только одна такая машина. Она использовала обычные радиолампы, реализующие операцию умножения, и две электронно-лучевые трубки, одна из которых имела спиральную развертку. Одна трубка рисовала кривую, являющуюся решением уравнения, а вторая показывала комплексные корни решения[293].

_{Электронно-вычислительная машина рейхспочты}

Однако, как выясняется, электронно-вычислительная машина Геттингенского университета была не единственным компьютером, разработанным и созданным в Третьем рейхе. И действительно, после объединения Германии появились сведения и даже фотографии огромной вычислительной машины размером с первый американский компьютер ЭНИАК, построенной не кем-нибудь, а германской рейхспочтой. Вопрос заключается в следующем: зачем почтовой службе понадобился такой огромный и дорогостоящий компьютер? Одну причину этого мы уже видели в первой части: такой компьютер оказался бы неоценимым для тех исследований в области создания атомной бомбы, которые проводили для рейхспочты барон Манфред фон Арденн и доктор Фриц Хаутерманс, для осуществления сложных расчетов свободного пути нейтронов и их поперечного сечения.

Г. «Сверхбомбы»

Как уже было показано выше, до того как вскоре после окончания войны опустился занавес молчания и лжи, в союзной прессе успело появиться некоторое количество заметок с описанием истинного состояния германского атомного проекта. Одной из них была статья, напечатанная в «Ивнинг стандарт» 7 августа 1945 года, на следующий день после того, как атомная бомба «Малыш» была сброшена на Хиросиму. Имеет смысл привести ее полностью:

ГЕРМАНИЯ ПЛАНИРОВАЛА ПОЛУЧИТЬ

АТОМНУЮ БОМБУ К ОКТЯБРЮ

В Германии велись работы по созданию атомной бомбы, которая должна была быть готова к октябрю.

Германская бомба должна была производить колоссальные разрушения. Как утверждается в сегодняшнем сообщении информационного агентства Би-ю-пи, ударная волна должна была уничтожить все в радиусе шести миль.

Германский атомный завод был обнаружен четыре месяца назад, когда поисковый отряд союзников заглянул на небольшую шелковую фабрику в городке Селле, к северу от Ганновера.

В самом сердце фабрики скрывалась лаборатория, состоящая из двух помещений. В ней продолжал работать один известный ученый. В тот же день его отправили самолетом в Великобританию.

Этот человек вместе с другими специалистами работал над атомной бомбой в течение нескольких месяцев. Нацистское правительство не жалело денег на этот проект. Судя по всему, быстрых результатов никто не ожидал[294]. (Курсив мой. — Д.Ф.).

Эта статья поднимает несколько весьма неприятных вопросов. Во-первых, создается впечатление, что союзники даже не подозревали о самом существовании этой лаборатории до тех пор, пока фабрика не была захвачена. Во-вторых, в этой статье присутствуют первые ноты грядущих небылиц, поскольку из нее вытекает, что Германия занималась созданием атомной бомбы на протяжении лишь нескольких месяцев. Но последним и самым важным моментом является то, что зона поражения при взрыве — круг радиусом около шести миль, то есть двенадцати миль в диаметре — значительно превосходит зону поражения даже большой атомной бомбы, не говоря уж о вакуумной бомбе. Единственным известным на настоящий момент оружием, обладающим такой необычайно огромной зоной поражения, является полномасштабная термоядерная бомба. В первой части настоящей книги уже говорилось про утверждение профессора Лахнера из Вены о том, что атомная бомба изначально создавалась нацистами лишь для использования в качестве детонатора водородной бомбы. Однако обладали ли на тот момент немецкие ученые достаточным теоретическим базисом, чтобы думать о термоядерной бомбе?[295]

1. «Молекулярная» бомба: водородная бомба?

Идея сверхбомбы была впервые запатентована перед Второй мировой войной в Австрии, а усовершенствованная идея была затем в 1943 году запатентована в Германии[296]. Ее автор доктор Карл Новак объяснил, что им двигала мысль создать сверхбомбу, при взрыве не создающую радиоактивного заражения местности, что является неизбежным при использовании атомной и термоядерной бомбы![297] Другими словами, нацисты уже заглядывали дальше термоядерной эпохи, создавая системы оружия второго и третьего поколений, обладающего такой же стратегической наступательной мощью, но не имеющего побочных эффектов! Теоретически такая бомба осуществима, однако на тот момент ее создание выходило за рамки технических возможностей Германии, впрочем, как и любой другой державы. Суть идеи заключается в том, чтобы перевести материю в такое состояние, в котором она, при сверхнизких температурах, близких к абсолютному нулю, станет сверхплотной. После этого предлагалось ее взорвать, подвергнув внезапному нагреванию; при этом материя резко расширится взрывным образом, тем самым производя страшные разрушительные действия, сопоставимые с взрывом термоядерной бомбы[298]. Таким образом, быть может, была доля истины в утверждении японского военного атташе в Стокгольме о том, что немецкие ученые исследовали свойства сверхплотной материи на предмет возможности использования ее для создания оружия.

2. Вакуумная бомба

В левой части шкалы бомб, обладающих огромной разрушительной силой, находятся такие же озадачивающие и проблематичные утверждения о нацистских исследованиях в области создания вакуумной бомбы, единственного известного на настоящий момент обычного взрывного устройства, способного образовать взрывную волну и тепловое воздействие, сопоставимые с тактическим ядерным оружием. Разумеется, можно не объяснять, что современное тактическое ядерное оружие во Второй мировой войне считалось бы стратегическим. И снова первые заявления о существовании подобного оружия появились не во время первой войны в Персидском заливе в начале девяностых, а в работах Ренато Веско. Однако эти его утверждения, как и многие другие, были тихо проигнорированы. Но опять же рассекреченные документы подтвердили предположения Веско, причем в полной мере:

БОМБА НА ОСНОВЕ СЖИЖЕННОГО ВОЗДУХА

Поскольку работы по созданию атомной бомбы, которыми занимались граф фон Арденн и другие, продвигались не так быстро, как этого хотелось бы, в 1944 году было принято решение приступить к разработке бомбы на основе сжиженного воздуха. Эксперименты с использованием обычного угольного порошка оказались неудачными, однако использование смеси, состоящей на 60 % из истолченного в мелкий порошок бурого угля и на 40 % из сжиженного воздуха, дали необычайно хорошие результаты. Технической стороной работ руководил доктор Циппельмайер. Первое испытание было осуществлено на полигоне Дебериц под Берлином. Заряд, состоящий приблизительно из восьми килограммов порошка, был помещен в оловянный контейнер с тонкими стенками. Затем на порошок был вылит сжиженный воздух, после чего смесь тщательно размешали деревянной лопаточкой. Этим занимался лично Крейцфельд, присутствовавший при испытаниях. В радиусе от пятисот до шестисот метров деревья и все остальное были полностью уничтожены. Затем энергия взрыва стала подниматься вверх, и на большем удалении оказались повреждены только верхушки деревьев, хотя в целом зона значительных разрушений имела в радиусе свыше двух километров. Далее Циппельмайеру пришла мысль, что лучших результатов можно достичь, если перед взрывом рассеять порошок в виде облака. Были проведены испытания с контейнером из бумаги, пропитанной каким-то воскообразным веществом. К нижней части контейнера крепился металлический цилиндр, который первым ударялся о землю и вызывал распыление порошка. Через короткое время порядка четверти секунды взрывался небольшой заряд, заключенный в цилиндре, воспламенявший черное пылевое облако, напоминающее по форме выходящий из трубы дым. Бомбы приходилось снаряжать непосредственно перед вылетом самолета. Бомбы с зарядом 25 и 50 килограммов порошка были сброшены на Штарбергерзее; взрывы были сфотографированы. Штандартенфюрер СС Клумм показал фотографию последствий взрыва Брандту (личному советнику Гиммлера). Зона значительных разрушений имела радиус от четырех до четырех с половиной километров, и последствия взрыва ощущались на удалении до двенадцати с половиной километров от эпицентра. Когда бомба была сброшена на аэродром, значительные разрушения наблюдались на удалении до двенадцати километров от места взрыва, а на склоне холма, расположенного в пяти — шести километрах, были повалены все деревья. На удалении свыше двенадцати с половиной километров были повреждены лишь верхушки деревьев[299].

В приведенном отрывке есть несколько мест, достойных внимания. Во-первых, обратите внимание на поистине огромные размеры зоны поражения, вызванного относительно небольшой вакуумной бомбой, ибо во втором случае зона разрушения сопоставима с последствиями взрыва большой атомной бомбы: радиус шесть километров. Во-вторых, следует отметить, что Циппельмайер использовал тот же самый подход, что и доктор Новак, создавая свою «молекулярную бомбу»: сжатие материала, а затем непосредственно перед взрывом его быстрое распыление. От этого всего один шаг до современной вакуумной бомбы с молекулярными цепочками и электрическим, мгновенным подрывом вместо химического, относительно медленного. Таким образом, независимо от того, успели ли нацисты осуществить испытание атомной бомбы в ходе Второй мировой войны, они действительно обладали оружием массового поражения, по мощности сравнимым с ядерным, однако лишенным побочного эффекта радиоактивного заражения местности. Более того, масса такой бомбы, хотя и значительная, находилась в пределах возможностей имеющихся немецких бомбардировщиков. И, наконец, следует отметить, что испытания осуществлялись под непосредственным контролем СС: на них присутствовал личный представитель Гиммлера. А это со всей определенностью помещает оружие в область действия «мозгового центра» Каммлера. Однако то обстоятельство, что нацистская Германия обладала вакуумной бомбой, поднимает некоторые важные исторические проблемы.

Д. Историческая проблематика

Тот факт, что Германия в ходе Второй мировой войны обладала хотя бы прототипом вакуумной бомбы, поднимает определенные исторические проблемы. Имеет смысл обсудить их и вытекающие из них следствия.

1. «Холодная война»

Во-первых, факт испытания подобного устройства во время войны опровергает официальную историю создания вакуумной бомбы, которая гласит, что первые работы в этом направлении начались лишь в начале восьмидесятых годов как побочный продукт американской термоядерной программы. Разумеется, современная вакуумная бомба, с молекулярными цепочками и одновременным подрывом с помощью электрического детонатора, более легкая и значительно более мощная, нисколько не похожа на немецкий прототип.

Во-вторых, если в Германии существовала технология, позволяющая создавать такие огромные обычные бомбы, способные причинять разрушения стратегических масштабов, сопоставимые с небольшой атомной бомбой, зачем несметные миллиарды тратились на значительно более дорогие атомные и термоядерные бомбы, в числе побочных действий которых радиоактивное заражение местности, смертельное для человека, и почему вся эта суета продолжалась так долго? Существование подобного оружия указывает на то, что на каком то очень глубоком и скрытом уровне холодная война по крайней мере частично была притворством.

В-третьих, основная концепция подобного оружия была в действительности разработана в Австрии (перед тем, как ее аннексировала Германия), а затем в предвоенные годы получила дальнейшее развитие параллельно в Италии и в Германии. Сама идея проста, а результаты очевидны. Так почему же на создание этого оружия потребовалось так много времени? Или тут кроется нечто такое, что до сих пор остается в тени? Если вспомнить все то, что уже было сказано в первой части относительно непроверенных утверждений об использовании немцами на Восточном фронте какого-то оружия небывалой мощности, весьма вероятно, что какое-то подобное оружие применялось в боевой обстановке. Быть может, Циппельмайер проверял не саму концепцию оружия, а то, насколько большим можно его сделать. Как было показано, результаты, по всей видимости, превзошли самые смелые надежды нацистов.

2. Алхимия Атлантиды: «краткая постановка задачи» штабу Каммлера

Но что говорят все эти фантастические проекты о характере разработок секретного оружия, проводившихся в Германии? Из представленных выше доказательств можно вывести определенные заключения, и мы сейчас это сделаем, представив воображаемое совещание засекреченного «мозгового центра» особого командования СС, на котором Каммлер ставит своим подчиненным задачи:

1) необходимо развивать универсальные технологии, которые можно применять в самых разных системах вооружения («стелс» и другие);

2) необходимо применять все методы создания прототипов «умного оружия» (управляемого по проводам, по радио и с помощью систем телевизионного наведения), тем самым максимально используя все инженерно-технические достижения Германии;

3) необходимо искать новые, нетрадиционные методы и комбинации для создания не только нового оружия, но и новой доктрины ведения войны;

4) оружие первого поколения необходимо развивать дальше, имея в виду отдаленные перспективы создания систем вооружения второго и третьего поколений;

5) необходимо вести поиски принципов создания новых видов оружия массового поражения помимо атомного и термоядерного;

6) в дальнейшем необходимо развивать все системы такого оружия;

7) все известные принципы теоретической физики необходимо исследовать на предмет применения в вооружении и, по возможности, проверять практически.

Другими словами, основной задачей штаба Каммлера было мыслить «за пределами любых рамок», даже если это означало выход за рамки идеологии нацистской партии, но если это устраивало, то и в рамках нее. А фундаментом всего было стремление к власти, и ради достижения этой цели были хороши любые средства.

3. Чей военно-промышленный комплекс?

Все эти соображения поднимают еще одну, кардинальную проблему, причем настолько очевидную, что я опасаюсь за нее браться, поскольку до меня это уже предпринимали многие, неизменно вызывая только смех. Президент Эйзенхауэр, покидая свою должность, обратился к американскому народу со своим знаменитым предостережением относительно опасностей, которые несет милитаризация общества и повышение роли военно-промышленного комплекса в политической жизни страны. Учитывая мощное вливание нацистских ученых, осуществленное в рамках операции «Скрепка», многие из которых, в том числе Дорнбергер, Оберт и фон Браун, являлись членами «мозгового центра» Каммлера, это предостережение, сделанное человеком знающим, определенно следует воспринимать иначе, чем это принято обычно. Вступив в смертельную схватку с первым в мире военно-промышленным комплексом и, несомненно, ознакомившись хотя бы с частью невиданного арсенала опытных образцов оружия и теоретических разработок, президент Эйзенхауэр разбудил еще одного зловещего призрака, на которого раньше не обращали внимание: о чьем именно военно-промышленном комплексе он беспокоился в действительности? Какие духовные и культурные опасности могли угрожать американскому народу со стороны добрых старых американских компаний вроде «Боинг», «Дюпон», «Локхид» и «Хьюз», если только, экспортируя в большом числе бывших нацистских специалистов и их необычные методы, разработки и экспериментальные результаты (нередко добытые ценой немыслимых человеческих страданий), мы тем самым не принесли и идеологическую основу всего этого, расходящуюся с общепринятыми моральными ценностями?

Изумление рейхсминистра вооружений Альберта Шпеера в ответ на утверждение американского обвинителя Джексона об испытаниях химического оружия небывалой мощности, якобы имевших место в Освенциме, не является отдельным случаем[301]. Крайнее изумление — это самая нормальная реакция на еще более сенсационные утверждения о нацистских разработках прототипа «летающей тарелки», мелькавшие в прессе и уфологических журналах после окончания войны. Ну разве этот вздор может быть правдой? И как только можно публиковать такое?

Отправной точкой этого недоброго аспекта уфологии является то, чем немецкие физики занимались при нацистах перед войной и во время войны. О пагубном влиянии нацистской идеологии, выбросившей «еврейскую физику», и, в частности, теорию относительности из немецкой науки, написано много, поэтому мы не будем здесь повторяться. Таким образом, единственной физикой, которую можно было с чистым сердцем назвать «арийской», осталась лишь квантовая механика, и нацистские ученые набросились на нее с удвоенным рвением. Квантовую механику в том виде, в котором она существовала в то время, можно свести к следующим принципам, имевшим основное значение для немецких ученых:

1) Отрицание теории относительности означало в определенной степени возвращение к дорелятивистскому постулату о светопроводящем эфире, через его версию об энергии нулевой точки и вакуумном потоке, основанную на квантовой механике. Следовательно, немецкие ученые не имели возможность развивать релятивистскую науку, однако они были вольны исследовать загадочные свойства этого нового «квантового эфира». И действительно, имея фундамент в виде различных эзотерических и оккультных доктрин, таких как понятие энергии «штопора» и первых экспериментах Рейхенбаха, а также хорошо известных экспериментах, посвященных энергии «жизненных сил», поставленных в восемнадцатом веке, и поддержку господствующей государственной идеологии, немецкие ученые занялись экспериментальным исследованием его свойств, насколько это позволяли имевшиеся у них в распоряжении технологии.

2) Эксперименты Рейхенбаха, а также следствия принципа неопределенности, сформулированного Гейзенбергом, возможно, оказали влияние на немецких ученых, подтолкнув их выдвинуть постулат о связи сознания, квантовой физики и основополагающего «квантового эфира». Странные эксперименты, поставленные службой предсказаний СС, о которых уже упоминалось выше, возможно, указывают на то, что по крайней мере какие-то эксперименты над сознанием действительно проводились.

3) Труды Герлаха в области обычной физики, выпущенные до войны, указали на связь между спином и эффектом резонанса.

4) Парадоксы квантовой механики также были хорошо известны, что побудило Эйнштейна, Подольского и Розена выдвинуть постулат о «квантовых дырах» в принципе предела скорости света, основополагающем принципе теории относительности, объясняющем перемещение информации со скоростью выше скорости света.

5) Довольно известный немецкий физик О. К. Гильгенберг, ученик специалиста по проблемам гравитации Вальтера Герлаха, пошел дальше своего учителя, как будет показано ниже.

6) Таким образом, у немецких ученых были как мощный внутренний поступательный импульс, так и внешнее идеологическое давление, побуждавшие их исследовать свойства вращающихся полей и среды, тем более что им были известны результаты опытов Жоржа Саньяка, поставившего эксперимент Михельсона — Морли во вращающейся среде[302].

7) Немецким ученым было известно о революционных утверждениях Теслы о передаче электрической энергии посредством луча, а также о его экспериментах с импульсами постоянного тока высокого напряжения, открывшего сверхлюминесцентные электроакустические продольные волны.

8) Скорее всего, немецким ученым было известно о дорелятивистских трудах Э. Т. Уайтекера, в которых приводился математический анализ таких волн.

Учитывая все эти широко известные теоретические труды и практические эксперименты, а также принимая в расчет «алхимию» штаба Каммлера, заключавшуюся в сочетании технологий и концепций с целью поиска объединяющих принципов и методов, возможно ли, что немецким ученым удалось начертить теоретические контуры физики, в корне отличающейся от той физики, которая после окончания войны существовала в представлениях широкой общественности, вплоть до монстра под названием «теория последовательностей», насчитывавшего в физическом мире двадцать шесть измерений? И если удалось, имеются ли свидетельства этого? И хотя документов, подтверждающих это, крайне мало, вкупе с откровениями, последовавшими за объединением Германии, они позволяют однозначно дать утвердительный ответ.

А. Гравитация, вихревые потоки и квантовая нумерология

Доктор-инженер Отю Кристоф Гильгенберг был учеником прославленного нобелевского лауреата Вальтера Герлаха, чья работа по поляризации магнитного спина в 1921 году принесла ему Нобелевскую премию. Гильгенберг, однако, оставаясь в «традиционной» физике, не признавал сдерживающих рамок обычных научных представлений, как это становится видно уже после беглого знакомства с его двумя малоизвестными, но совершенно необычными и революционными работами.

В 1931 году Гильгенберг опубликовал заумную работу, под названием «Gravitation, Tromben, und Wellen in bewegten Medien», или «Гравитация, колебания и волны в движущейся среде». Уже одно название говорит о многом, ибо это является первым свидетельством того, что еще до прихода нацистов к власти и после появления теории относительности по крайней мере один серьезный и уважаемый немецкий ученый по-прежнему мыслил в устаревших понятиях эфира, однако представляя его совершенно иначе, чем это было в концепциях статического эфира, существовавших в XIX веке, которые привели к знаменитому эксперименту Михельсона — Морли и его разновидности, поставленной Саньяком во вращающейся среде. Ибо Гильгенберг мыслил в понятиях динамического эфира, порожденных отчасти, несомненно, вариацией знаменитого эксперимента, осуществленной Саньяком. Работа Гильгенберга, крайне заумная и сложная для восприятия, отстаивала понятие гравитации как вертикального стока эфира. Таким образом, как и в теории относительности, гравитация являлась следствием сложной геометрии, только в случае Гильгенберга это означало, что масса является геометрическим результатом, который проявляется, например, во внешних параметрах вращающегося тела. Это привело Гильгенберга к выдвижению очень необычного постулата о том, что Земля, как и любое другое вращающееся тело, обладающее значительной массой, с течением времени расширяется и сжимается, подчиняясь периодическому закону.

В 1938 году Гильгенберг выпустил второй шедевр в области математики и теоретической физики под названием «Quantenzahlen, Wirberling-Atommmodelle und Heliumsech-serring-Aufbaurinzip des Periodensystems der chemischen Elemente» — в переводе эта головоломка звучит ничуть не менее впечатляюще: «Квантовое число, вихревая модель атома и принцип гексагональных колец периодической системы химических элементов». Гильгенберг разработал математические методы системы моделирования полных атомов в соответствии с вихревыми вращательными принципами давно списанного со счетов эфира! Сочетание этих двух работ и выдвинутых в них математических и физических постулатов позволило Гильгенбергу предсказать большое количество явлений, идущих вразрез с релятивистской физикой, задолго до того как в конце XX века появились первые сигналы о значительных проблемах, связанных с релятивистской космологией «Большого взрыва», в частности, гетеродинного эффекта света, исходящего от тела, движущегося по направлению к наблюдателю, или, проще говоря, почему явление красного смещения иногда сопровождает тела, движущиеся по направлению к наблюдателю, а не от него.

Под влиянием Гильгенберга Карл Фридрих Крафт двинул вихревую квантовую механику еще на один шаг вперед, представив атомы как геометрическую или топологическую конструкцию эфира, действующую как «эфирные насосы», отдающие или забирающие энергию в зависимости от вращения различных колец динамического эфира вокруг них. Затем он развил это понятие еще больше, предположив, что различные сочетания вихревых, вращающихся геометрических параметров являются основой известных на тот момент субатомных частиц. Крафт, чьи взгляды после войны полностью затмила победа союзников, которую можно также рассматривать как победу теории относительности, продолжал издавать за собственный счет свои работы, описывающие странный мир «нелинейной физики», на которые прилежно не обращали внимание традиционно мыслившие сторонники линейной физики и теории относительности[303]. Но существуют ли какие-нибудь указания на то, что все эти рассуждения о вихревом и вращательном аспекте динамического эфира когда-либо вышли за рамки чистой теории?

Существуют, однако нам придется идти к ним кружным путем, ознакомившись предварительно с основами аэродинамики, и снова благодаря Ренато Веско.

Б. Диски, граничные слои и турбины

На протяжении всех переизданий своей книги Веско сохранил в ней линию о том, что эксперименты с летательными аппаратами, имевшими форму диска, начались в Германии с эксперимента по преобразованию всей несущей поверхности во входное сопло реактивной турбины. То есть, с его точки зрения, первые немецкие «летающие тарелки» были не более чем обычными реактивными самолетами, правда, весьма необычной конструкции. Эти экспериментальные аппараты явились следствием эксперимента по отсосу граничного слоя с несущей поверхности самолета. «Граничный слой» — это очень тонкий слой воздуха, толщиной всего в несколько молекул, который «прилипает» к несущей поверхности, например, к крылу, и тем самым снижает ее эффективность, вследствие чего требуется больше энергии для движения летательного аппарата. По мере возрастания скорости и в зависимости от конфигурации самого крыла в результате увеличения толщины граничного слоя за крылом могут возникнуть завихрения, что приведет к увеличению аэродинамического сопротивления. «Следовательно, даже для дилетанта в вопросах аэронавтики очевидно, что главная задача заключается в переносе точки перехода на движущемся теле как можно дальше назад, чтобы максимально уменьшить расход энергии, необходимой для движения тела в воздухе. Особенно это верно для полетов с высокой скоростью, поскольку необходимая энергия возрастает пропорционально кубу скорости»[304]. Поэтому еще до войны английские, американские и в особенности немецкие ученые сосредоточили свои усилия на разработке различных методов решения этой проблемы.

В ходе войны были предложены и экспериментально опробованы различные способы ее решения, в том числе использование синтезированного микропористого металла под названием «Luftschwann» (буквально «воздушная губка») как для несущих поверхностей, так и для входных сопел реактивной турбины. Цель заключалась в том, чтобы просто отсосать граничный слой внутрь несущей поверхности, тем самым кардинально уменьшив силу сопротивления воздуха и увеличив эффективность и характеристики летательного аппарата при высоких скоростях. Согласно Веско, немцам постепенно удалось добиться в этих экспериментах весьма впечатляющих результатов.

Во-первых, выяснилось, что нет смысла преобразовывать обычные летательные аппараты в самолеты с контролируемым граничным слоем, потому что в этом случае принцип всасывания лишался своих лучших качеств и сложность конструкции не компенсировала ограниченные преимущества…

Кроме того, было продемонстрировано, что, поскольку параллельно велись работы по созданию специального летательного аппарата, приводимого в движение турбиной, имело смысл объединить два механизма в единое целое, подавая в турбину воздух из отверстий в крыльях, вместо того чтобы использовать обычные направленные вперед воздухозаборники.

…Судя по всему, оживив старые опыты с «потенциальным потоком без трения», немецкие специалисты в самом конце работы сумели экспериментально снизить аэродинамическое сопротивление объектов особой формы до очень низких значений[305]. (Курсив мой. — Д. Ф.)

Эта мысль пришла также и англичанам, но, по-видимому, немцам удалось успешно объединить микропористые синтетические несущие поверхности, пропускающие воздух, и сопла турбин, ибо в послевоенном докладе британской разведки «А. R. С. No. 9672: замечания о германских теоретических работах по пористому всасыванию» — все эти сведения, полученные при анализе исследований в области пористых материалов, проводимых немецкими специалистами (для этого была образована специальная следственная группа), были сопоставлены с аналогичными работами английских ученых, проводившимися во время войны. Этот доклад, как отмечает Веско, «до сих пор имеет гриф «совершенно секретно»[306]. Судя по всему, немцы просто пытались построить летательный аппарат, имеющий форму диска, вся поверхность которого являлась одновременно как входным соплом турбины, так и несущей поверхностью. Это была, так сказать, «летающая тарелка» первого поколения, обычный реактивный самолет, правда, с очень необычной несущей поверхностью, служившей также и фюзеляжем, и входным соплом турбины.

Однако Веско утверждает в своей книге, что этим дело не ограничилось. А именно, «странные истребители > — необъяснимые светящиеся шары, сопровождавшие самолеты союзников и даже немецкие самолеты, которые в конце войны неоднократно наблюдались летчиками, на самом деле якобы представляли собой еще более революционное зенитное оружие, управляемое по радио, которое выводило из строя радиолокаторы союзников посредством очень маленьких клистронных трубок в керамической оболочке, или просто сбивало самолеты, испуская поток ионизированных газов, нарушавших работу системы зажигания и даже взрывавших двигатели. Здесь заявления Веско становятся более подробными и одновременно более надуманными, от которых, следовательно, легче отмахнуться. Так, например, Веско утверждает, что речь идет о секретном немецком оружии для борьбы с самолетами, а это уже граничит с полным абсурдом, поскольку официальная история наблюдения этих явлений не сообщает ни об одном случае гибели самолетов союзников вследствие встречи с ними. Более того, если верить стандартным отчетам, эти загадочные шары вели себя совершенно безобидно.

И лишь недавно версия о существовании немецких «странных истребителей» получила подтверждение в рассекреченном докладе за февраль 1945 года, озаглавленном «Оценка возможностей германских вооруженных сил в 1945 году». В этом докладе помимо атомной бомбы упоминается и о некой «странной бомбе». Кроме того, в Германии велись работы по миниатюризации клистронных трубок, а также с кристаллами кремния и германия, двумя элементами, составляющими основу полупроводниковой техники и, в частности, транзистора[307]. Большая часть результатов этих исследований была уничтожена немцами перед лицом наступающих союзников, а все, что осталось, попало в руки к американцам.

И все это поднимает одну существенную проблему, ибо если немцам удалось уменьшить в некоторых случаях размер клистронной трубки всего до одной десятой части аналогичной, имевшейся в арсенале союзников, встает вопрос, как далеко они ушли в деле разработки полупроводниковых приборов. В любом случае, как отмечает исследователь Генри Стивенс, эти данные обеспечивают недостающее звено в истории происхождения транзистора и «подкрепляют утверждение, сделанное покойным полковником Филиппом Дж. Корсо о том, что транзисторы, по крайней мере частично, были основаны на вражеских технологиях»[308]. Не впервые в связи с катастрофой под Розуэллом всплывает не внеземная гипотеза, а «немецкий след».

В рассуждениях Веско был еще один необычный момент, который опять же вызвал лавину критики. Веско утверждал, что в нацистских проектах создания летающих тарелок принимал участие итальянский инженер по фамилии Беллонцо, специалист по турбинам. Поскольку никакого Беллонцо найти не удалось, это заявление списывалось на чистый вымысел до тех пор, пока не появился некий доктор Джузеппе Беллуцо, действительно специалист в области паровых турбин, подтвердивший рассказ Веско. Почему это так важно? Потому что в 1980 году в западно-германском журнале «Нойе прессе»

появилась статья о немецком инженере Генрихе Фляйсснере, специалисте по гидродинамике. Во время войны он работал в Пенемюнде над проектом, который сам называл «Flugsheibe» («летающий диск»). Любопытно отмстить, что Фляйсснер в гидродинамике специализировался как раз на свойствах потоков в граничных слоях. По словам Фляйсснера, летающая тарелка, над которой он работал, должна была развивать скорость до 3000 километров в час в земной атмосфере и до 10 000 километров в час за ее пределами. Он утверждает, что мозговой центр проекта работал в Пенемюнде в обстановке строжайшей секретности… Наибольший интерес для нас представляют три факта. Во-первых, то, что Фляйсснер работал в Пенемюнде над созданием летающей тарелки. Во-вторых, намек на то, что этот проект дожил до наших дней. И, в-третьих, этот проект можно связать с фотографиями, свидетельствующими о работах по созданию летающей тарелки, проводившихся в Германии в годы Второй мировой войны[309].

Здесь необходимо сделать паузу и отметить, что, согласно Фляйсснеру, работы по созданию летающей тарелки проводились в Пенемюнде и, судя по всему, включали концепцию «всасываемого граничного слоя», которая уже была обсуждена выше. Как будет показано ниже, в главе, посвященной катастрофе под Розуэллом, есть одна странная деталь, которую часто упускают из виду, возможно, подтверждающая факт существования данной программы.

Стивенс продолжает краткий рассказ о Фляйсснере:

«Почти через десять лет после окончания войны, 28 марта 1955 года, Генрих Фляйсснер подал в патентное бюро Соединенных Штатов заявку на летающую тарелку (патент номер 2 939 648)… Двигатель в конструкции, предложенной Фляйсснером, вращался вокруг кабины с внешней стороны самого диска. Его приводили в движение пусковые ракеты… Разница заключалась в том, что этот двигатель представлял собой разновидность турбореактивного двигателя. Он состоял из щелей, проходящих по всему краю тарелки, в которые поступал воздух. Щели проходили под углом через весь диск, так что реактивная струя направлялась чуть вниз и назад относительно направления вращения. Размещенные внутри щелей топливные форсунки и синхронизированная система зажигания обеспечивали надлежащий вектор тяги в соответствии со скоростью и направлением движения, приблизительно так же, как система зажигания в автомобильном двигателе обеспечивает поочередное срабатывание свечей зажигания. Управление осуществлялось посредством направления воздушного потока с помощью внутренних каналов, содержащих элероны и руль, проходящих вдоль расположенной посередине кабины. Сама кабина удерживалась в неподвижном положении или поворачивалась в нужную сторону системой электромагнитов и серводвигателей, работающих вместе с гироскопом»[310].

Однако получил Фляйсснер свой патент только через пять лет! Естественный вопрос: чем была вызвана эта задержка? Одна из причин этого заключалась в том, что в то же самое время проводились работы по созданию всасывающего диска в рамках совместного канадско-американского проекта «Серебряный жук». Предложение Фляйсснера было более совершенным во всех отношениях. Приблизительно тогда же, когда ему наконец выдали патент, канадско-американский проект был свернут[311]. Но почему конструкция, предложенная Фляйсснером, была более совершенной? Возможно, потому, что его патент повторял разработку специалистов из Пенемюнде, способную действовать как в атмосфере, так и в безвоздушном пространстве. Эта необычная турбореактивная силовая установка могла использовать для полетов в атмосфере обычное топливо, для сгорания которого требовался содержащийся в атмосфере кислород, а когда аппарат оказывался в безвоздушном пространстве, входные сопла закрывались и двигатель переходил на питание смесью сжиженных кислорода и водорода. «Достаточно ли смелая эта инженерная мысль для конца сороковых — начала пятидесятых годов, чтобы произвести впечатление на командование американских ВВС и широкую общественность? Очевидно, что ответ на этот вопрос утвердительный»[312].

Однако какое отношение к этому имеет какой-то итальянский специалист по паровым турбинам? Да самое непосредственное, потому что, когда летательный аппарат находился в «режиме ракеты, когда тарелка сжигает лишь сжиженный кислород и сжиженный водород, продуктами горения являются лишь тепло и вода. А каким еще словом можно описать тепло и воду? Словом «пар»[313]. А пар, разумеется, свистит, — и именно этот звук нередко слышали очевидцы, наблюдавшие НЛО вблизи.

От этого простого, хотя и необычного сочетания известных технологий немецкие специалисты, используя элементарные научные и технические принципы, запросто могли перейти к следующему этапу. Каким образом можно увеличить дальность действия подобного летательного аппарата? Ответ, к которому также пришел американский физик Томас Таунсенд Браун, заключается в том, что гс реактивной турбине можно подключить мощный электрогенератор, который станет источником электроэнергии. При охлаждении до сверхнизких температур (вспомните «молекулярную бомбу» Новака) и достаточно сильном электрическом разряде даже такие инертные газы, как азот, составляющий основную часть земной атмосферы, можно сжигать, используя в качестве топлива. Разумеется, хотя в теории все просто, техническое осуществление этого процесса является чудовищно сложным, но преимущества его очевидны. «Тарелка, способная собирать горючее по дороге, обладает одним очевидным преимуществом. Она может оставаться в воздухе по несколько дней, а то и недель подряд»[314]. Следующий шаг, этап номер три заключался в том, чтобы применить уже имеющиеся результаты в области исследования возможности применения ядерной силовой установки в летательных аппаратах этой необычной конструкции[315].

Была ли такая тарелка построена? В своей статье в ноябрьском номере журнала «Популярная механика» за 2000 год Джим Уилсон рассказывает о программе создания летающей тарелки с ядерно-химической силовой установкой, предназначенной для долговременных орбитальных полетов и вооруженной ядерными ракетами и бомбами. Предположительно, эта программа была основана на немецких разработках военного времени, и в работах принимали участие захваченные в плен немецкие специалисты[316].

Все это, каким бы невероятным ни казалось, в действительности представляет собой не более чем нетрадиционную смесь традиционных идей и технологий — с этой методологией мы уже встречались в немецких проектах создания секретного оружия. Но чего же можно ожидать, если эти традиционные технологии не только будут сочетаться нетрадиционным способом, но к ним еще будет добавлена очень нетрадиционная физика, которой, вероятно, занимались немецкие ученые? Этот вопрос подводит нас к порогу четвертого этапа прототипов летающих тарелок, основанных на сочетании турбин, вихревой физики и перемещении полей. Тем самым мы оказываемся в святая святых кладовой секретов «мозгового центра» Каммлера.

В. Виктор Шаубергер: ротационная физика и градиенты крайних температур

История Виктора Шаубергера, австрийского лесничего и естествоиспытателя, хорошо известна всем, кто занимался «опросом о немецких разработках в области летающих тарелок. Однако есть в ней некоторые аспекты, которые ускользнули даже от Ника Кука и такого дотошного исследователя, как Генри Стивенс. Ключевых моментов здесь три:

1) Увлеченность «имплозией», градиентами крайних температур и вихревыми потоками сочеталась у Шаубергера с подробным изучением древних математических теорий, «оккультной физики» и философских текстов. Одним словом, с точки зрения СС Шаубергер был идеальным кандидатом, для того чтобы возглавить проект, связанный с областями физики и эзотерическими системами, занимающими ключевое место в идеологии СС.

2) Работы Шаубергера были напрямую связаны с СС; к своему стыду и отвращению, он был вынужден использовать рабский труд заключенных концлагерей. Таким образом — а многие исследователи упустили из вида этот факт — его проект создания летающих тарелок находился в ведении штаба Каммлера.

3) Шаубергер понял, что его «имплозионная» физика позволяет создать сверх-сверхбомбу невероятной разрушительной силы. По сути, это означает, что какими бы странными и нелепыми ни выглядели идеи и термины Шаубергера с позиций современной физики, — в конце концов, он был естествоиспытателем, изобретателем-самоучкой, — его концепции вписывались в рамки квантовой механики и непризнанной теории «эфирных завихрений», выдвинутой такими видными физиками, как Гильгенберг, Крафт и Герлах.

Одним словом, теории Шаубергера подводят нас к самому порогу хорошо профинансированной и глубоко засекреченной программы СС, направленной на понимание взаимоотношений энергии нулевой точки, вращающихся полей и гравитации.

1. Его основные концепции

Свою не известную широким кругам и весьма необычную карьеру «нетрадиционного физика» Виктор Шаубергер начинал лесничим на службе австрийского правительства. Его взлет начался с одного наблюдения — потрясающе простого. Однажды Шаубергер наблюдал за поведением форели в чистом и быстром горном ручье. Рыбина оставалась неподвижной в стремительном потоке, затрачивая на это минимальные усилия: то слабое движение плавником, то едва заметный изгиб хвоста. Размышляя над этим хорошо известным, но совершенно непонятым фактом, Шаубергер пришел к выводу, что форель затрачивает гораздо меньше энергии, чтобы оставаться неподвижной, чем это допускает обычная физика. Ведь для того, чтобы держаться на одном месте, рыба, казалось бы, должна была барахтаться, словно одержимая. Затем Шаубергер захотел понять, как форели, опять-таки с минимальными затратами энергии, удается резко выпрыгивать из воды на несколько футов и снова погружаться в воду уже выше по течению. Он решил исследовать этот феномен.

В конце концов ему удалось установить, что рыба каким-то образом использует крайние температуры, чтобы добиваться неподвижности или, напротив, резко выпрыгивать из воды против стремительного течения. Сжимаясь при охлаждении, молекулы отдают энергию в виде тепла. Но Шаубергер добавил еще один фактор, приведший его в царство нетрадиционной вихревой физики, которой занимались Гильгенберг, Герлах, Крафт и другие немецкие ученые: когда подобное сжатие происходит естественно, в живой природе, оно неизменно достигается спиралевидным движением, направленным к центру вихревого потока, — это движение он назвал «имплозией». Шаубергер предположил, что, если сознательно вынудить материю совершить такое движение, сознательно сжать ее спиральным вихревым движением, материя, возможно, достигнет такого состояния, когда элементарные частицы в атомах перестанут быть «склеенными» и, освобождаясь, перейдут в какую-то новую форму энергии. Другими словами, Шаубергер предложил особую форму холодной плазмы, образованной вследствие вихревого движения[317]. Шаубергер дополнил свою теорию исследованием всевозможных естественных спиралей, хорошо известных математикам, которые вывели на их основе принцип «золотого сечения» и последовательности Фибоначчи. В корявых, путаных терминах Шаубергер рассуждал о холодной плазме и холодном ядерном делении, концепциях, значительно опередивших современную ему физику, как традиционную, так и какую бы то ни было еще.

Эти рассуждения привели Шаубергера — как и других современных ему ученых, сторонников традиционной квантовой механики, — к заключению о том, что энергия является относительно свободной и безграничной, если только знать, как к ней подключиться. И Шаубергеру казалось, что он нашел способ — посредством градиентов крайних температур, вращающейся среды и сжатия материи до состояния холодной плазмы. Вскоре он своими идеями привлек внимание другого австрийца, также заинтересованного в энергетической независимости, но по своим собственным причинам: Адольфа Гитлера.

Несомненно, это была одна из самых сюрреалистических встреч в истории с участием политического лидера, представителя ортодоксальной физики и сторонника альтернативной науки. Шаубергера пригласили — правильнее будет сказать, вызвали — в Берлин на личную аудиенцию у рейхсканцлера Гитлера. Понять, какое значение придавал Гитлер этой встрече, можно уже по тому факту, что, как только Шаубергер принял его приглашение, дипломатический паспорт был доставлен ему в течение того же дня[318]. Каллум Коутс так описывает эту странную встречу:

Гитлер… тепло приветствовав Шаубергера как соотечественника, сказал, что внимательно ознакомился со всеми его работами, которые произвели на него большое впечатление.

На беседу было отведено тридцать минут. На ней присутствовал в качестве научного советника профессор Макс Планк — это было незадолго до того, как его грубо сместили с поста личного советника фюрера. Однако обмен мнениями продолжался полтора часа, в течение которых Шаубергер объяснил разрушительное влияние современной технологии и неизбежные последствия этого. Этому он противопоставил процесс естественного движения и температуры, жизненно важные отношения между растениями, водой и плодородием почвы, все то, что, как ему казалось, он полностью постиг и научился использовать в целях создании прочного и живого общества.

Когда Шаубергер закончил свой рассказ, Гитлер попросил Макса Планка, молчавшего все это время, высказать свое мнение о теориях единства с природой Шаубергера. Ответ Планка был очень примечательным и откровенным: «Наука не имеет ничего общего с природой»[319].

Эта встреча не имела никаких сиюминутных последствий, однако она несомненно произвела впечатление если не на Макса Планка, то на Гитлера.

Только в 1943 году началась официально оформленная работа Шаубергера на СС по созданию летающих тарелок

(Шаубергера) признали годным к военной службе и призвали в войска СС помимо его воли. Он оказался в подчинении у Генриха Гиммлера, который заставил его заняться разработкой нового секретного оружия. Шаубергер поселился в Шлосс-Шенбрунне, где ему создали все необходимые условия для работы. Расположенный поблизости концлагерь Маутхаузен обеспечивал проект рабочей силой и заключенными-инженерами. Шаубергера принуждали работать под угрозой смерти.

Однако, несмотря на эти угрозы, он настоял на своем и потребовал от командования СС абсолютного права самому отбирать необходимых инженеров. Далее Шаубeprep потребовал, чтобы всех отобранных им специалистов переселили за пределы лагеря, в нормальные квартиры, хорошо кормили и одевали в обычную одежду, так как в противном случае они не смогут работать эффективно. Как он объяснил, тот, кто живет в постоянном стрессе, в страхе за свою жизнь, не способен работать напряженно и плодотворно. Как это ни странно, руководство СС согласилось, и Шаубергер отобрал себе в Маутхаузене около двадцати инженеров и рабочих, которых переселили в дома неподалеку от завода[320].

Следует отметить, что зачисление Шаубергера в СС, использование труда заключенных концентрационных лагерей и позиция руководства СС, предоставившего Шаубергеру полную свободу действий в достижении поставленной задачи, в том числе согласившегося переселить специалистов из концлагеря в отдельные дома, полностью соответствует стилю «мозгового центра» Каммлера. Все это можно считать вескими доказательствами того, что команда Шаубергера являлась составной частью штаба Каммлера.

Мало кто из ученых и инженеров, отобранных Шаубергером для проекта, представлял себе в полной мере истинный характер работ. И трудно оценить, чего именно удалось добиться Шаубергеру, поскольку все патенты, выданные ему в Германии во время войны, бесследно исчезли, и никто не знает куда.

2. Его диски и турбины

Однако можно с определенной долей уверенности сказать, что диски Шаубергера находились на границе между немецкими «всасывающими» летающими тарелками и собственно летающими аппаратами с силовой установкой, действующей за счет энергии поля, как это становится видно даже после беглого знакомства с реконструкцией внешнего вида этих летательных аппаратов, сделанной после войны самим Шаубергером. Существует сделанный после войны чертеж домашнего электрогенератора, созданного на основе простой, но довольно необычной реактивной турбины. Этот «генератор торнадо» включал в себя турбину, которая, в свою очередь, состояла не из лопастей, а из полых спиральных трубок, похожих на рога антилопы. Как только воздух под напором поступал в эту турбину, он сжимался за счет прохождения по спиральным трубкам, затем вырывался на свободу, расширялся и толкал всю систему трубок. Затем расширившийся воздух снова подавался в турбину, где он опять сжимался, и так далее.

Не надо объяснять, что постройка подобной сложной турбины потребовала бы очень точной механической обработки и высочайшего инженерного мастерства. Все указывает на то, что подобное устройство находилось в основе разработок, которыми Шаубергер занимался во время войны. Коутс в своей книге «Живые энергии» приводит фотографии и чертежи летающей тарелки «Репульсина», созданной Шаубергером в годы войны.

Ник Кук, прошедший вслед за Коутсом по следу Шаубергера до самых истоков странных взглядов австрийского естествоиспытателя, приводит в своей книге следующий пространный комментарий:

Почему-то вся эта последовательность событий привела к тому, что данная технология стала самой засекреченной за всю историю. Даже более засекреченной, чем атомная бомба.

Однако в отличие от атомной бомбы этот секрет продержался уже более пятидесяти лет.

В первые же дни после окончания войны сотрудники американской разведки разыскали Шаубергера в Леонштайне и задержали его. Как гласит легенда (о нацистском происхождении НЛО), американцы, практически наверняка из контрразведывательного отдела, того самого, сотрудники которого задержали и допрашивали директора «Шкоды» Вильгельма Фосса, были поразительно хорошо осведомлены о деятельности Шаубергера. Как впоследствии заметил он сам, казалось, их кто-то вывел прямо на него[321].

_{Фотографии «Репульсины»}

Мало кто мог просветить американскую разведку относительно характера исследований Виктора Шаубергера и его точном местонахождении, но одним из таких людей определенно был обергруппенфюрер СС Ганс Каммлер. Кук продолжает:

Вечером, вернувшись в гостиницу, я погрузился в изучение истории Шаубергера, изложенной исследователем по имени Каллум Коутс. Экземпляр одной из его книг я захватил в институте Шаубергера. В ней было приведено описание того, что произошло, когда «Репульсина» раскрутилась до 20 000 оборотов в минуту. Судя по всему, высокая скорость вращения привела к тому, что молекулы воздуха, проходящие через турбину, сжались настолько плотно, что это оказало влияние на энергию молекулярных и ядерных связей, породив эффект отталкивания. «Была достигнута точка, когда большое количество электронов и протонов с противоположными зарядами и разными спинами были вынуждены сталкиваться друг с другом, аннигилируясь при этом, — пишет Коугс. — Обладая скорее низкими, чем высокими видами энергии и являясь основными «кирпичиками»? из которых построены атомы, они оказались в конечном счете вытолкнуты из физического состояния в виртуальное».

Виртуальное состояние? Черт побери, что это означает?

…«Я столкнулся лицом к лицу с предполагаемой «пустотой», дематериализацией под действием компрессии, которую мы обыкновенно называем «вакуумом», — написал 14 августа 1936 года в своем дневнике Шаубергер. — Теперь я вижу, что из этого «ничто» мы сможем при желании создать все что угодно»[322].

_{Схематический принцип действия «Репулъсины».}

То есть для Шаубергера и его ротационных, вихревых концепций вакуум представлял собой не что иное, как еще одно сверхсжатое и сверхохлажденное состояние материи.

По крайней мере одно испытание летающей тарелки Шаубергера якобы состоялось весной 1945 года в Праге. Аппарат сорвался с удерживающего его якоря, стремительно взлетел вверх и ударился о крышу здания. Учитывая ту свободу действий, которую предоставили Шаубергеру его кураторы из СС, и в их числе, несомненно, сам Каммлер, становится очевидно, что «ведущие немецкие ученые были заинтересованы в имплозии и в том, что им должен был растолковывать Шаубергер, но они не собирались в достижении своей цели ограничиваться необходимостью использовать воздух. Вместо этого они, вероятно, хотели использовать идеи Шаубергера, перенеся их на электронные компоненты (курсив мой — Д.Ф)»[323]. Как будет показано далее, это привело к самым фантастическим проектам, родившимся в недрах эзотерического «мозгового центра» Каммлера. Что ни говори, нетрадиционный подход Шаубергера к конструкции реактивной турбины определенно позволил достичь поразительных результатов — настолько поразительных, что это подтолкнуло кое-кого из американских специалистов попытаться дать дальнейшее развитие его идеям.

3. Имплозия и США

Как было показано выше, в конце войны Виктором Шаубергером и его нетрадиционными идеями заинтересовалась американская разведка. Тем самым было положено начало самому странному эпизоду в и без того странной карьере Шаубергера, «американскому эпизоду»[324]. Проблемы, с которыми Шаубергер столкнулся во время своего пребывания в Америке, подобны тем, с которыми ему приходилось иметь дело сначала в Австрии, а затем и во время знаменитой встречи с Гитлером и Планком. Во-первых, он как самоучка не в чад ел физической терминологией и не мог как следует выразить свои мысли. Таким образом ему пришлось изобрести свою собственную терминологию, и нередко перевод с одного языка на другой оказывался слишком сложным. Во-вторых, Шаубергер уже был свидетелем того, как нацисты по сути дела украли его изобретения. которые затем бесследно исчезли, и, естественно, не стремился быть полностью откровенным со своими американскими «друзьями». И, наконец, у Шаубергера больше не было действующих опытных образцов изобретенных им устройств[325].

Вначале на Шаубергера обратила внимание группа частных американских «инвесторов», которую возглавлял некий Карл Герхшаймер, эмигрировавший в 1922 году из Германии, поселившийся в Техасе и в 1937 году женившийся на американке. Согласно Коутсу, Герхшаймер, судя по всему, во время Второй мировой войны был связан с американской военной контрразведкой и после окончания войны отвечал за транспортировку, снабжение и размещение американских оккупационных сил в Германии. Возвратившись в 1950 году в Соединенные Штаты, он основал компанию по выпуску металлоизделий, выполнившую несколько заказов НАСА[326]. В это время Герхшаймер сблизился с состоятельным стальным магнатом Робертом Доннером из Филадельфии. Герхшаймер, ознакомившийся с работами Шаубергера, вероятно, во время работы на американскую контрразведку в оккупированной Германии и разочаровавшийся в ракетной программе доктора фон Брауна, предложил Доннеру вдвоем навестить Шаубергера в Германии и лично предложить ему возможность продолжать частным образом свои работы в области имплозии.

Решающим аргументом явилось то, что Герхшаймер заверил Доннера, истового патриота своей родины, в том, что новые технологии обеспечат господство Америки на десятилетия вперед. Наконец в Баварии состоялась встреча с участием Герхшаймера, Вальтера Шаубергера (сына Виктора) и самого Виктора. Быстро нейтрализовав всех европейских конкурентов, также охотившихся за идеями Шаубергера, обещанием Виктору щедрого финансирования, Герхшаймер убедил его приехать в Соединенные Штаты. В контракте, предусматривавшем трехмесячное пребывание Шаубергера в Америке, было прописано, что «Вальтер Шаубергер, физик и математик, будет сопровождать своего отца, а затем останется еще на год, для того чтобы помочь к научной интерпретации идей Виктора, для которых нередко отсутствует соответствующая терминология»[327]. Шаубергер также обговорил то, что его преданный инженер Ллоис Реннер, помогавший ему в создании опытных образцов некоторых устройств, также приехал в Америку. Однако Герхшаймер придерживался того мнения, что Вальтер Шаубергер «или не посвящен в теории своего отца, или мало что в них понимает»[328]. Наконец оба Шаубергера прилетели в Даллас, откуда их отвезли в Шерман, штат Техас, где они поселились в качестве «почетных гостей», а по сути дела пленников на ранчо сподвижника Доннера Гаральда У. Тоттена.

Герхшаймер быстро разочаровался в идеях Шаубергера, найдя его шарлатаном. Он поделился своими опасениями с Робертом Доннером, и тот, обеспокоенный успехом предприятия, вылетел в национальный научно-исследовательский центр атомных проблем в Брукхейнене, чтобы заручиться мнением какого-то специалиста. Там он нашел некоего Эрика А. Бернера, инженера, владеющего немецким языком, достаточно знакомого с терминологией ядерной физики, чтобы «переводить информацию, выданную Шаубергером, и передавать ее для дальнейшего научного анализа»[329].

Десять дней, с 20 по 31 августа, Виктор Шаубергер писал бумаги для Бернера. Он получил указание излагать свои мысли собственными словами, не пытаясь прибегнуть к надлежащей научной терминологии. Поскольку Шаубергеры общались с Эриком Бернером только через Герхшаймера, у них сложилось впечатление, что именно Бернер возглавляет какой-то важный проект, связанный с ускорителем заряженных частиц, которым в тот момент занимались в центре в Брукхейвене. А это, в свою очередь, усилило их страхи относительно возможных мотиваций, стоящих за интересом к концепциям имплозии, внезапно проснувшимся у американцев.

Вальтер Шаубергер признался, что, когда они с отцом составляли отчеты, до них вдруг дошло, что принцип имплозии может быть использован для создания бомбы, по мощности многократно превосходящей термоядерную. Приняв Бернера за гораздо более влиятельную фигуру, чем он являлся в действительности, Виктор и Вальтер укрепились в мысли, что вся поступающая от них информация передается напрямую правительству и военным Соединенных Штатов[330].

Хотя сам Коутс сбрасывает со счетов такую возможность, имеет смысл вспомнить, что подобный принцип «компрессии-декомпрессии» лежал в основе молекулярной бомбы доктора Новака и, следовательно, беспокойство отца и сына Шаубергеров было вызвано не столько переоценкой роли Бернера, сколько знакомством с работами, проводившимися в нацистской Германии под крылом СС. В любом случае, лично я считаю, что Шаубергеры имели все основания подозревать, что вся эта затея с «частным финансированием» через Роберта Доннера и Карла Герхшаймера на самом деле имела целью передать в руки американских военных фундаментальные принципы разработок Шаубергера.

Так или иначе, в начале сентября 1958 года на ранчо Готтена состоялась встреча, на которой присутствовали (XVI Шаубергера, Роберт Доннер, Бернер и, возможно, Алоис Реннер, инженер Виктора Шаубергера. Опираясь в основном на полученные материалы, Бернер доложил, что проект по применению имплозии является «заслуживающим внимания». Бернер был уверен, что «решение проблемы энергии заключается в правильном понимании уравнения E=hv, сформулированного Максом Планком в 1900 году, и уравнения Газенорля-Эйнштейна Е=Мс²[331]. Несомненно, Бернер учитывал одну весьма любопытную работу, включенную Вальтером в отчет, в которой эти два фундаментальных уравнения привязывались также к третьему закону движения небесных тел Кеплера[332]. Так или иначе, здоровье Виктора быстро ухудшалось, и он настаивал на скорейшем возвращении в свою родную Австрию. Отношения между Шаубергерами и Доннером быстро испортились. По сути дела. Доннер удерживал обоих австрийцев на положении заложников до тех пор. пока Виктор не подписал контракт, согласно которому передавал консорциуму Доннера-Герхшаймера все свои идеи, разработки и теории. Виктору пришлось оказать на Доннера давление, чтобы тот предоставил перевод текста контракта на немецкий язык! Сам Коутс замечает:

Я лично ознакомился с этим документом, и он действительно утверждает в недвусмысленных выражениях не только, что все модели, наброски, опытные образцы, бумаги и вся остальная информация Виктора становятся исключительной собственностью консорциума Доннера-Герхшаймера, но Виктор также обязуется хранить впредь полное молчание относительно теории имплозии… Самое печальное во всем этом то, что все модели, опытные образцы, рисунки и подробные расчеты Виктора, включая доклад профессора Пепеля с выводом о том, что феномен, который можно назвать «отрицательным трением», является актуальным, остались в руках консорциума Доннера-Герхшаймера. Тот факт, что доклад профессора Пепеля являлся частью сделки, подтверждается упоминанием о нем, сделанным Виктором в одном из отчетов Бернеру, датированным 23/24 августа 1958 года[333].

Что все это означает? Во-первых, это означает, что в тот самый интервал времени, когда, по наблюдениям Ника Кука, из британской и американской прессы начинают исчезать любые упоминания об исследованиях в области антигравитации, некий американский промышленник, несомненно связанный с военными ведомствами Соединенных Штатов, ведущими исследования в ядерной области, успешно получает всю документацию одного из самых глубоко засекреченных проектов нацистской Германии. Во-вторых, судя по всему, это указывает на то, что в теории Шаубергера в действительности кроется гораздо больше, чем это готова признать традиционная наука — и чем готовы раскрыть военные. В любом случае, не вызывает сомнений, что идеи Шаубергера прекрасно согласуются с теорией вихревого динамического эфира и потенциалом энергетического потока в вакууме, или энергии нулевой точки, которой, по-видимому, в нацистской Германии занимались как приверженцы традиционной школы физики, так и более свободомыслящие ученые. Как будет показано ниже, есть все указания на то, что эта теория также была опробована. Однако, прежде чем перейти к этому, необходимо рассмотреть еще одну фантастическую сторону нацистской науки: «лучи смерти».

Г. «Лучи смерти»: необычная установка в Гейдельбергском университете

Общеизвестно, что во время Первой мировой войны Никола Тесла обратился сначала к американским, а затем к европейским военным с предложением создать оружие, испускающее «лучи смерти», пучки высокой энергии, способные плавить «моторы аэропланов» на значительном расстоянии. В промежутке между мировыми войнами практически во всех западных странах эта концепция была обыграна в научно-фантастическом кинематографе. В частности, особую известность получил фильм «Невидимый луч» с участием Бориса Карлоффа, снявшегося в роли безумного ученого, добивающегося с помощью лучей смерти мирового господства. Подобные фильмы перед Второй мировой войной радовали любителей кино Великобритании, Германии, Франции и Италии.

Затем, после появления мифов о нацистских НЛО, в кругах тех же самых разочаровавшихся сторонников нацизма начали рождаться поразительные утверждения о небывалом луче, способном останавливать моторы (Motor-sropmittel), устройстве, напоминающем современное оружие, выводящее электронное оборудование из строя мощным электромагнитным импульсом, об электромагнитных орудиях и таинственном оружии под названием Kraftstrahlkanone, «мощной лучевой пушке», работа над которым велась в Германии. Впервые об этом устройстве заговорил Генри Стивенс[334].

_{Схема «мощной лучевой пушки», воспроизведенная Генри Стивенсом.}

Это странное на вид Г-образное оружие состояло из некоего кристалла, за которым следовали полые трубы; каждая из них фокусировала сгенерированный луч во все более узкий пучок, который наконец выходил из небольшого отверстия, якобы обладая смертельной эффективностью, однако при ограниченной дальности действия. Неизвестно, о каком кристалле шла речь. Также неизвестно, какие лучи: генерировались, хотя последовательность труб уменьшающегося диаметра позволяет предположить, что это были какие-то акустические колебания. Правда, в этом случае неясно, зачем использовался кристалл. По этим причинам от лучевой пушки обычно отмахивались как от обыкновенной выдумки, а Стивенс подвергался критике за то, что отнесся к ней всерьез.

Однако самые последние эксперименты и успехи в области физики дают нам возможность предположить, что это могло быть за оружие и какой принцип, лежащий в его основе, вероятно, открыли немецкие ученые — разумеется, несколькими десятилетиями раньше. В октябре 1997 года вышла революционная теоретическая работа в области математической физики, озаглавленная «О существовании неискаженных бегущих волн (НБВ) с произвольными скоростями 0 < v < оо в природе», авторами которой были Вальдир А. Родригес-младший и Циан-Ю Лю. Исследуя класс неискаженных волн, то есть таких волн, которые с расстоянием не изменяются ни по форме, ни по амплитуде, они показали, что различные решения для таких волн можно найти в стандартных волновых уравнениях[335]. Если бы эта работа представляла собой просто еще один математический удар по теории относительности — предлагала решения для определенных уравнений, которым «релятивистская полиция» выписала бы штраф за превышение скорости, — тогда от нее легко можно было бы отмахнуться.

К несчастью, главной задачей авторов являются не заумные математические рассуждения и доказательства, а, скорее, метод получения подобных волн. Обратив сперва внимание на то, что уравнения Максвелла для волновода имеют как досветовое, так и сверхсветовое решение[336], авторы далее предложили простой метод генерации подобных волновых структур и измерения их скорости. Этот метод называется «аппроксимация конечными отверстиями» и заключается в том, что акустическая или любая другая продольная волна проталкивается через очень маленькое отверстие и наблюдается интерференционная картина волн, выходящих с противоположной стороны, при этом измеряется скорость не самой волны, а ее интерференционной картины. Если известны радиус отверстия, а также интенсивность и частота волны, проталкиваемой через него, можно получить приблизительную глубину интерференционной картины, полученной с помощью аппроксимации конечными отверстиями[337]. Результаты экспериментов с акустическими продольными импульсами позволили авторам прийти к следующему заключению: «эти результаты… укрепили нас в уверенности, что с помощью соответствующих устройств можно физически испускать электромагнитные досветовые и сверхсветовые волны»[338]. Кроме того, авторы этой необычной работы «с большой долей вероятности» считают, что подобная волновая интерференционная картина «способна распространяться на значительные расстояния»[339]. И далее следует настоящая бомба:

Принимая во внимание этот факт вместе с результатами акустических экспериментов, описанных в разделе 2, мы при ходим к заключению, что досветовые электромагнитные импульсы… а также сверхсветовые Х-волны можно испускать, используя соответствующие антенны, опираясь только на имеющиеся на настоящий момент технологии… Тем не менее в случае с электромагнитными Х-волнами интерференционная картина такова, что ее пик распространяется со скоростью c/cost) > 1 и возникает вопрос: противоречит ли существование сверхсветовых электромагнитных волн фундаментальным основам специальной теории относительности Эйнштейна?[340]

Хотя здесь не место анализировать пространную математическую критику специальной теории относительности, приведенную авторами на основе своих экспериментов, следует все же отметить, что существование этого малоизученного и лишь недавно открытого класса волн или, точнее, системы волна — интерференционная картина, «знаменует собой крушение принципа относительности как в активной… так и в пассивной… версиях»[341].

Сопоставляя эту работу и проект «мощной лучевой пушки», мы приходим к выводу, что, возможно, немецким ученым удалось обнаружить и изучить подобное, если не то же самое явление, которое можно назвать ключевым компонентом скалярной физики: интерференционная картина электромагнитных волн используется для получения сверхсветовых лучей, обладающих смертоносной силой. (удя по всему, немцы проводили опыты с некой разновидностью устройства аппроксимации конечных отверстий, которую предполагалось использовать в качестве оружия. Но зачем понадобился кристалл? Вероятно, отчасти потому, что кристаллы, как это хорошо известно, под нагрузкой — а внешнее акустическое воздействие можно считать разновидностью нагрузки — испускают слабые импульсы электромагнитной энергии вследствие пьезоэлектрического эффекта. Но кроме того, они также испускают и слабые звуковые импульсы, так называемые фононы.

Однако, помимо этого голословного утверждения, есть ли еще какие-либо указания на то, что немецкие ученые занимались разработкой экзотического оружия «постъядерного» поколения? На самом деле существуют определенные свидетельства того, что немцы проводили углубленные изучения технологии Теслы и оружия па ее основе, а также других экзотических технологий испускания потоков заряженных частиц в университете Гейдельберга. Как сообщают немецкие исследователи Майер и Менер, имеется достаточное количество документации, позволяющей судить о том, что в Людвигсхафене проводились какие-то исследования в ядерной области, причем занимался ими уже знакомый нам концерн «И. Г. Фарбен». Однако эти исследования «на самом деле относились скорее к созданию так называемых «лучей смерти»[342]. В папке, посвященной этим исследованиям, имеется документ, датированный 1 декабря 1944 года, в котором отмечается, что в июле 1943 года все работы были переведены из Людвигсхафена в Гейдельберг[343].

Этот комплекс в Гейдельберге полностью располагался под землей. Он имел около пятидесяти метров в длину и двадцати пяти в ширину при высоте потолка от восьми до десяти метров и толщине стен от 0,75 до одного метра. Весь подземный комплекс, как это подробно расписано на следующей странице, состоял из большого параболического рефлектора, сделанного из кварца, «полтрона», силовых линий, проложенных по периметру, отсека для хранения различного электрического оборудования, расположенного за кварцевым рефлектором, электрогенератора с трансформатором, подставки, на которую помещались различные цели, предназначенные для уничтожения, и контрольно-наблюдательной будки сбоку от подставки. Кварцевый параболический рефлектор имел в толщину около одного сантиметра[344]. В докладе американской разведки, рассекреченном только в 1998 году, так описываются эксперименты, проводившиеся с этим и подобными аппаратами:

«Эксперименты проводились с большим сложным аппаратом, разрушающим атомы, основными элементами которого были четыре «Spruehpole» («положительно заряженных контакта) и один «Fangpoi» (отрицательно заряженный контакт) высотой приблизительно шесть метров каждый. Освобожденные протоны направлялись с помощью кварцевой трубки на положительно заряженные контакты, откуда они выстреливались на предмет, помещенный на кварцевую пластину, установленную на удалении до восьмисот метров. Это и проводило… к полному разрушению предмета.

Первые два подобных опыта состоялись в декабре 1943 года и в январе 1944 года. В одном из них куб со стороной десять сантиметров из стали марки ST0012 был полностью разрушен за четыре десятые секунды. Во втором эксперименте объектом воздействия была вода, налитая в большую кварцевую трубку, установленную под таким углом, чтобы лучи попадали на максимально большую поверхность. Вода испарилась за две десятые секунды.

Самый зрелищный эксперимент был осуществлен в начале апреля 1944 года, когда таким способом было уничтожено около семидесяти пяти крыс. Эксперимент фотографировался из окруженного кварцем наблюдательного пут иста, и очевидец, присутствовавший при нем, утверждает, что при этом не было никаких следов пламени и дыма, а на стальной пластине не осталось ни углей, ни пепла. Он объясняет это кажущееся нарушение основных законов физики тем, что крысы каким-то образом превратились в газ, который был поглощен стальной пластиной.

Заключение очевидца. Очевидец сомневается в том, что описанные выше эксперименты могли воплотиться в практическое оружие раньше, чем через два года. Аппарат слишком сложен и очень тяжел, чтобы его можно было оперативно перемещать[345].

Судя по описанию, эти эксперименты напоминают значительно усовершенствованные опыты Теслы с импульсными токами высокого напряжения, а также случаи необъяснимого исчезновения инструментов и оборудования в электросварочной мастерской американского ВМФ во время Второй мировой войны, расследованием которых занималась комиссия под руководством самого Т. Таунсенда Брауна[346].

Д. Указания на энергию нулевой точки и эксперименты в области скалярной физики

Существует довольно большое количество достоверных указаний на то, что немецкие ученые также проводили эксперименты и с другими «теслаподобными» устройствами, которые, вполне вероятно, могли быть устройствами энергии нулевой точки. В 1978 году британское правительство наконец рассекретило доклад подкомитета британской военной разведки относительно двух странных электрических цепей, разработанных немецким военно-морским инженером и изобретателем Гансом Колером. Озаглавленный «Изобретение Ганса Колера, предположительно имеющее отношение к новому источнику энергии, доклад номер 1043, документ номер 31, лето 1946 года», этот доклад содержит описание опытов с двумя электрическими схемами, поставленных в Берлинском университете между двумя мировыми войнами под руководством того самого доктора Шумана, открывшего шумановский резонанс Земли[347]. Достаточно одного взгляда, чтобы понять, почему это устройство тотчас же привлекло внимание германского военно-морского флота, увидевшего в нем возможный источник бесшумной и неисчерпаемой энергии для питания движителей подводных лодок.

_{Катушка Колера.}

Сразу же бросается в глаза, что шестиугольная конструкция из катушек индуктивности и магнитов и две вращающиеся вспомогательные электрические схемы не имеют абсолютно никаких источников энергии. Однако, к изумлению совершенно сбитых с толку Колера и доктора Шумана, устройство тем не менее каким-то образом вырабатывало энергию, точнее, передавало ее неизвестно откуда.

Практически ничего не известно относительно того, насколько немецким ученым удалось усовершенствовать данное устройство или, раз уж об этом зашла речь, что удалось выжать из этой конструкции английским специалистам за те два с половиной десятилетия, прошедшие от окончания войны до того момента, как работы были рассекречены. Неожиданное во всем этом то, что доктор Шуман еще в 1943 году продолжал работу над каким-то секретным германским проектом создания «батарей питания», а после войны он в ходе операции «Скрепка» был переправлен в Соединенные Штаты. Речь вдет о том самом докторе Шумане, который в 1926 году отметил, что в устройстве, представленном Гансом Колером, «нет ни умышленного обмана, ни ошибки, ни подлога со стороны изобретателя»[348]. Судя по всему, подобные устройства «бесплатной энергии» давно привлекли к себе внимание руководства Третьего рейха — вспомним встречу с участием Гитлера, Планка и Виктора Шаубергера, — и, что гораздо важнее, внимание СС. Были построены устройства с использованием импульсных катушек Теслы, подозрительно похожие на импульсный усилительный трансформатор самого Теслы[349].

Одно такое устройство, так называемое «устройство Карла Шаппеллера», заслуживает особого внимания, поскольку оно обладает сходством с другим подобным устройством, которое обнаружил и описал в своей книге «Охота за нулевой точкой» Ник Кук. Генри Стивенс описывает это странное устройство так:

Устройство Шаппеллера состоит из двух отдельных узлов, ротора и статора. Статор имеет следующую конструкцию: его внешняя поверхность круглая или шарообразная, состоит из двух стальных полусфер. В этих герметично закрытых полусферах находится внутренняя конструкция. К полюсам обеих полусфер подсоединены два постоянных стержневых магнита, большая часть которых относится к внутренней конструкции. Это означает, что основная часть магнитов находится внутри стального шара, друг напротив друга. В самом центре сферы между двумя стержневыми магнитами остается небольшое свободное пространство.

Изолятор, выполненный из керамического материала, помещен внутри стального шара так, чтобы в центральной части оставалось свободное место. Внутри этого свободного места и вокруг пространства между двумя магнитами намотаны две внутренних катушки. Обмотки начинаются у полюсов стержневых магнитов и заканчиваются в центре сферы контактами, от которых отходят выводы за пределы сферы к ротору. Эти катушки выполнены из полой медной трубки, заполненной специальным веществом под названием «электрет», состав которого держится в секрете. После выхода из сферы медные трубки, заполненные электретом, сменяются обычными медными проводами. Электрическое соединение осуществляется от наружной поверхности одного из полюсов к одному из полюсов специальной батареи, через землю замкнутой на другой полюс…

Этот электрет является постоянным магнитом, заключенным внутри сферы… Точный состав электрета, предложенного Шаппеллером, остается неизвестным, однако другой электрет создал профессор Мототаро Эгучи. Он состоит из воска коперниции восконосной и каучука, возможно, с добавлением небольшого количества пчелиного воска. Под действием сильного электромагнитного поля состав медленно запекается, превращаясь в твердое вещество[350].

_{Устройство, или Катушка Шаппелпера.}

Перед тем как перейти к описанию предполагаемой работы этого устройства, важно отметить, что данное устройство очень похоже на некое устройство под названием «колокол», обнаруженное исследователем Ником Куком, которое будет описано ниже. Более того, мы увидим, какое отношение все эти странные катушки, сферы и «колокола» имеют к двум знаменитым предполагаемым крушениям НЛО после войны.

Теперь вернемся к устройству Шаппеллера и принципу его работы. То, что Шаппеллер называл «нейтральной областью», в науке называется границей Блоха магнита, той точкой, которая не является ни «севером», ни «югом». Эта точка представляла для Шаппеллера особый интерес. В его устройстве пустая область между двумя магнитами соответствует нейтральной границе Блоха[351]. Именно эта нейтральная область электрически заряжается, когда устройство подключается посредством заземления батареи. Результатом является новая разновидность магнетизма, светящийся магнетизм, при котором, согласно исследователям, изучавшим работы Шаппеллера, электричество стационарно, а магнетизм излучается[352]. Граница Блоха, точка нулевого магнетизма, отсутствия вращения и перемагничивания, согласно рассуждениям Шаппеллера, являлась той самой точкой, куда энергия входит и откуда она излучается в форме гравитации. Таким образом, согласно одной гипотезе, гравитация является квадруполем (имеет не два, а четыре полюса), излучающим в радиусе 360 градусов[353].

Но самым поразительным в трудах малоизвестного ученого Шаппеллера были его революционные, пророческие взгляды в области термодинамики, за которые современники без колебаний объявили бы его сумасшедшим, но которые тридцать пять лет спустя открыли новую волнующую область физических и химических исследований. Этой областью является кинетика неравновесных термодинамических систем.

Шаппеллеру было что возразить на Второй закон термодинамики. Он утверждал, что существует еще один неизвестный термодинамический цикл, протекающий вопреки Второму закону. Мы назовем эту гипотезу «обратной термодинамикой». Именно обращение Второго закона термодинамики приводит к уменьшению энтропии. Причем увеличение порядка сопровождается уменьшением тепла! Шаппеллер… построил свое сферическое устройство в первую очередь для того, чтобы продемонстрировать основополагающий принцип своей обратной термодинамики. Он не искал для него никаких практических применений[354].

И Шаппеллер, и Шаубергер полагались на физику, основанную не на абстрактных безжизненных процессах, к которой мы привыкли, а на физику живых, созидательных процессов. Однако взгляды Шаппеллера на термодинамику оказались воистину революционными, опередившими свою эпоху на несколько десятилетий. Лишь в 1977 году Илья Пригожин получил Нобелевскую премию по химии за то, что стал первопроходцем в изучении процессов самоупорядочивания, наблюдающихся в системах, доведенных до состояния высокого неравновесия[355]. Эта новая парадигма, поразительно простая, однако имеющая далеко идущие последствия, основывается на том, что в физике равновесие было заменено «неравновесием», особенно при анализе замкнутых систем[356].

1. Материал, поглощающий сигналы радаров, как источник нелинейных волн

Об опытах немецких ученых с прототипами материалов, поглощающих сигналы радаров (МПСР), уже упоминалось выше. Согласно рассказу подполковника ВВС США в отставке Тома Бирдена, в 1945 году немцы обнаружили, что воздействие радиолокационных волн на подобный нелинейный материал приводит к возникновению сверхсветовых продольных «волн сжатия». Тем самым они вывели науку далеко за границы линейной физики, которая оттачивалась до совершенства в лабораториях союзников, в основном в рамках «Манхэттенского проекта». Задумайтесь над информацией, которая была накоплена к настоящему моменту:

1) Немецкие ученые не отвергали концепцию эфира, заменив представление о статическом эфире, господствовавшее в XX веке, идеей динамического эфира.

2) Затем этот эфир дал толчок изучению сил и частиц, признаваемых обычной физикой, но только через различные морфологические комбинации вихревых и вращающихся структур, тем самым основной подход стал нелинейным или, другими словами, чисто топологическим.

3) Эти взгляды также сочетались как с оккультными доктринами первобытной материи, жизненной силы, «вихря», так и с теорией энергии нулевой точки, вытекающей из уравнений квантовой механики, истинно «немецкой», «арийской» науки.

4) Немецкие ученые объединяли экзотические идеи и технологии в необычные сочетания, наиболее яркими примерами чего являются:

а) эффекты импульсов высокого напряжения и фокусировки.

б) высокоскоростные турбины и подобные вращающиеся устройства;

в) неравновесие;

г) устройства с конечными отверстиями;

д) исследования в области радиоактивности и элементарных частиц;

е) воздействие крайних температур на плотность вещества как способ получения энергии необычайной разрушительной мощности; и, наконец,

ж) использование кварца и других кристаллов для реализации некоторых из этих эффектов[357].

Памятуя обо всем этом, теперь мы подходим, вероятно, к самому сенсационному эксперименту, осуществленному немецкими учеными во время войны. Это устройство называлось просто «колокол», и исследователь Ник Кук, впервые узнавший о нем, был ошеломлен и шокирован.

2. Братство «колокола»

В шестидесятых годах был снят фильм с участием Глена Форда и молодого Дебни Коулмена, исполнившего роль сотрудника разведывательного ведомства. Этот фильм был о некоем тайном обществе, которое якобы закулисно влияло на американскую политическую систему, манипулируя распределением научных грантов и тем самым направляя в нужную сторону развитие общества. Форд играл роль члена этого общества, который по поручению руководства вынужден предать своего друга-венгра, чтобы тот не получил заветную научную должность и грант. Этого друга звали доктор Главатый.

Я всегда полагал, что, возможно, киногерой доктор Главатый — личность вовсе не выдуманная, а срисованная с блистательного венгерского физика Вацлава Главатого, предложившего шестиразмерное решение теории объединенного поля, ускользнувшее от Эйнштейна. Правда это или нет, но любопытно отметить, что это так называемое «Братство «колокола», похоже, существовало только для того, чтобы подавлять определенные направления исследований или по крайней мере скрывать их от общественности.

Следовательно, нет ничего удивительного в том, что некое «Братство «колокола» существовало во время Второй мировой войны, ибо одним из самых странных объектов, с которым экспериментировали немецкие ученые, было некое устройство, известное как «колокол». Это устройство было настолько необычным и засекреченным, что когда его эвакуировали из подземной секретной лаборатории в Нижней Силезии перед приходом русских, войска СС расстреляли приблизительно шестьдесят ученых и инженеров, имевших отношение к этой странной программе, — несомненно, по приказу Каммлера[358].

По-видимому, «колокол» состоял из двух цилиндров, вращающихся в противоположные стороны, и внешним обликом напоминал настоящий колокол. Устройство имело в высоту от двенадцати до пятнадцати футов и от девяти до двенадцати футов в диаметре[359]. В это устройство заливали какое-то неизвестное вещество, обладавшее розоватым оттенком, похожее на жидкий металл и известное только как «сыворотка-525». Судя по всему, устройство раскручивало это вещество с большой скоростью механическим или, возможно, электрическим способом. В результате органические предметы, помещенные в поле «колокола», быстро разлагались без гниения, превращаясь в черную слизь, а затем в пыль, и все это не на протяжении нескольких недель, а за считаные часы. Поле, генерируемое «колоколом», было настолько сильным, что все ученые и техники, присутствовавшие при первом испытании, погибли.

Впоследствии «колокол» работал всего по одной-две минуты, под землей, в помещении, обложенном кирпичом и керамической плиткой, которая, в свою очередь, была покрыта толстыми резиновыми матами. После каждого испытания маты сжигались, а помещение тщательно отмывалось заключенными концлагеря с применением соленой воды[360]. Когда Куку показали комплекс, в котором размещался «колокол», он также выяснил, что комплекс отличался большим потреблением электроэнергии[361].

Что же это была за таинственная «сыворотка-525»? Когда я впервые прочитал об этом веществе, которое приходилось держать в канистрах со свинцовыми стенками, я сначала подумал, что речь идет о радиоактивном изотопе ртути или, возможно, каком-то другом радиоактивном металле, находящемся во взвешенном состоянии в некоем растворе. Позднее всплыли непроверенные утверждения относительно свойства испускания нейтронов, которым обладает так называемая «красная ртуть», антимонат ртути (соль сурьмяной кислоты). Якобы ее можно использовать для детонации термоядерного заряда без использования атомной бомбы, а также в качестве обычного взрывчатого вещества большой мощности. Каким бы ни было это таинственное вещество, не вызывает сомнений, что оно было очень радиоактивным, и немецкие ученые подвергали его очень быстрому механическому и химическому вращению с целью изучить образуемое при этом поле, названное специалистами, к которым обратился за консультацией Кук, «торсионным полем»[362]. Некоторые современные физики считают, что подобные поля имеют самое прямое отношение к изучению связи гравитации и времени[363]. Неподалеку от подземного бункера, в котором проводились испытания «колокола», было возведено большое сооружение из бетона, напоминавшее ангар, в балки перекрытия которого были вмурованы крюки из высококачественной легированной стали — несомненно, испытательный стенд для проверки очень мощного движителя.

Что стало с «колоколом»? Это никому не известно. Подобно Каммлеру, в конце войны устройство бесследно исчезло, а те, кто им занимался, как уже было сказано, были все до одного убиты эсэсовцами, чтобы сохранить эту тайну. Однако, как мы увидим в следующей, заключительной части книги, возможно, «колокол» вынырнул снова, причем на глазах у широкой публики и при весьма странных обстоятельствах.

Смерть Адольфа Гитлера стала столь же таинственной, сколь жестокой и кровавой была его жизнь. Странные обстоятельства его самоубийства, а также тот факт, что союзникам не удалось получить убедительные доказательства его смерти, после окончания войны породили целую мифологию, основанную на том, что фюреру якобы удалось остаться в живых. Эти мифы оказались очень живучими. Преданный самим Гиммлером, который втайне начал переговоры о сепаратном мире с западными союзниками через шведское правительство, лишившийся Рудольфа Гесса, бывшего главы партии, человека, одно время считавшегося заместителем фюрера, который теперь находился в британской тюрьме, обвинивший в измене рейхсмаршала Геринга, преемника, названного им самим, фюрер, перед тем как покончить с собой, передал власть самому маловероятному кандидату, гроссадмиралу Карлу Деницу. Дениц пробыл вторым диктатором нацистской Германии чуть больше недели, прежде чем приказал вооруженным силам сложить оружие. Однако для настоящей книги выбор Гитлера имеет очень большое значение, потому что именно Дениц занимал то самое положение, которое позволяло ему координировать бегство спасающихся нацистов в Южную Америку и другие места на новых подводных лодках XXI серии, только что вступивших в строй.

Однако, прежде чем перейти к этому, имеет смысл взглянуть на миф о том, что Гитлеру и другим высокопоставленным нацистам удалось остаться в живых, в более широкой перспективе, для того чтобы иметь возможность отличать возможную правду от легенд и сознательной дезинформации. Так, например, в случае с самим Гитлером мы имеем дело не столько с фактом, сколько с гротескной пародией на правду, с пугающей гипотезой, довлеющей над всеми остальными версиями. Например, официально считается, что Гитлер покончил с собой 30 апреля 1945 года, что уже само по себе обладает определенным оккультным смыслом, поскольку этот день считается кануном Вальпургиевой ночи, шабаша ведьм. Более того, согласно средневековой доктрине катаров[366], с которой была знакома служба предсказаний СС, самоубийство считалось допустимым деянием, если оно совершалось одновременно с другим человеком, родственным духом. Гитлер и его молодая жена Ева Гитлер (Браун), бывшая на протяжении нескольких лет его любовницей, покончили с собой вдвоем.

Существует самый широкий спектр мифов о спасении Гитлера и других нацистов, от совсем уж невероятных рассказов о подземных базах в канадской Арктике или даже в Антарктиде, оснащенных экзотическим оружием, описанным в предыдущих главах, до более приземленных и правдоподобных версий о нацистских колониях в Южной Америке и о секретных метеостанциях и диверсионных отрядах, действовавших во время войны в Гренландии, и кончая широко известной и подробно задокументированной операцией «Скрепка», в ходе которой Америка после окончания Второй мировой войны оптом импортировала немецких ученых и инженеров в Соединенные Штаты, чтобы они продолжали там свои работы в самых различных «черных» областях. Так, например, согласно одной весьма любопытной легенде, Гитлеру вместе с другими высокопоставленными нацистскими шишками перед самым окончанием войны были сделаны пластические операции, изменившие внешность, после чего их тайно переправили в Антарктику или в Южную Америку. Одна версия этой легенды даже гласит, что постаревший Гитлер сделался католическим священником и читал проповеди беднякам!

Основной тезис следующих двух глав заключается в том, что, если не брать в счет самого Гитлера, в мифах о том, что кому-то из нацистов удалось остаться в живых, есть доля правды. Все эти мифы следует рассматривать на фоне того, что у нацистов действительно были планы сохранить свою организацию и после окончания войны и продолжать деятельность под прикрытием всевозможных организаций и объединений, сотрудничая с правительствами приютивших их стран, в том числе Соединенных Штатов, а также различных государств Латинской Америки, Африки и Ближнего Востока. В этой и следующей главах мы исследуем подробно более дерзкие мифы о колониях в Южной Америке, об операции «Скрепка» и, наконец, о совершенно секретном плане Бормана послевоенного возрождения нацизма. Результатом станет пугающая картина, позволяющая сделать выводы о масштабах дезинформации, сфабрикованной нацистами в первые послевоенные годы, а также о сознательной попытке скрыть продолжение черных проектов от правительств и негосударственных органов приютивших стран. Тонкая и все же отчетливая связь подкрепляет основной тезис первой части настоящей книги, а именно то, что секретный «мозговой центр», занимавшийся разработкой новых видов оружия, пережил войну более или менее целым и невредимым и продолжил работу сразу в нескольких странах, например в Великобритании и в еще большей степени в Соединенных Штатах, иногда сотрудничая с правительственными органами, иногда совершенно независимо от них.

И, наконец, в заключительных главах мы исследуем два широко известных случая «катастрофы НЛО», ища свидетельства того, что речь на самом деле идет о чем-то из ряда вон выходящем, однако имеющем земное происхождение. И тут необходимо будет помнить информацию, приведенную в предыдущей части данной книги, ибо она имеет самое непосредственное отношение к дальнейшему повествованию.

А. Миф о выживании в Антарктике

Из всех высокопоставленных военачальников нацистской Германии гроссадмиралу Деницу незаслуженно уделяется слишком мало внимания, однако он, вероятно, играет ключевую роль в истории выживания нацизма и продолжения разработок секретного оружия. В конце концов, засекреченные приготовления и поход U-234 в Японию с ценнейшим грузом на борту вряд ли могли бы состояться без его ведома, разрешения и непосредственного участия. Таким образом, помимо «мозгового центра» Каммлера Дениц, вероятно, был единственным представителем командования обычных вооруженных сил, которому было в полной мере известно о действительных успехах нацистской Германии в создании атомной бомбы и других ядерных исследованиях.

Гораздо лучше известна роль Деница в организации подводной войны против английского, канадского и американского судоходства; при этом его предполагаемое участие в различных легендах о спасении нацистов практически неизвестно за пределами узкого круга уфологов и историков, занимающихся исследованием Второй мировой войны. И то обстоятельство, что из всех военачальников именно Деница Адольф Гитлер выбрал в качестве следующего фюрера Третьего рейха, является по меньшей мере странным, если только не рассматривать его в свете переправки в конце войны новых технологий и спасающихся бегством нацистов. Почему Гитлер выбрал своим преемником Деница, ветерана Первой мировой войны, служившего во Флоте открытого моря кайзера Вильгельма, хотя военно-морской флот всегда славился своими консервативными империалистическими традициями?

Стандартный ответ основывается на обстоятельствах, приведенных выше: преданный своим ближайшим окружением в лице Гиммлера и Геринга, Гитлер в отчаянии обращается, как ему кажется, к наиболее лояльному виду вооруженных сил — к военно-морскому флоту. Однако миф о спасении позволяет взглянуть на возможную мотивацию Гитлера совсем с другой точки зрения.

Сам Дениц даже не пытался рассеять эти подозрения, ни во время войны, ни сразу после ее окончания. Согласно Генри Стивенсу, который практически в одиночку исследовал все доказательства нацистского происхождения НЛО и мифа о спасении, какими бы невероятными они ни выглядели, Дениц неоднократно высказывался о роли ВМФ в разработке экзотических видов оружия и строительстве засекреченных военных баз далеко за пределами рейха. Так, в 1943 году гроссадмирал якобы заявил, что «германский подводный флот гордится тем, что построил для фюрера на противоположном конце земного шара Шангрила на земле, настоящую неприступную крепость»[367]. Странный язык для адмирала, известного своей хладнокровной расчетливостью в вопросах стратегии и тактики и не склонного к мистическим разглагольствованиям. Затем в 1944 году гроссадмирал выдал чуть больше информации: «Германскому военно-морскому флоту предстоит в будущем выполнить великую задачу. Немецким морякам известны все укромные места во всех океанах, поэтому если возникнет такая необходимость, они смогут без труда доставить фюрера в безопасное место, где он без помех продолжит работу над своими планами»[368]. А с виду безумная реплика Деница, сделанная во время Нюрнбергского процесса, отчетливо указывает на то, что местонахождением этих таинственных баз была одна из приполярных областей. За время процесса гроссадмирал хвастливо заявил о «неуязвимой твердыне, райском оазисе среди вечного льда»[369]. Какими бы достоверными ни были источники Стивенса, эти заявления, а также необычное поведение некоторых германских подводных лодок в конце войны и широко освещенная в прессе антарктическая экспедиция, предпринятая Германией до начала войны, судя по всему, сразу же после окончания войны пробудили у Соединенных Штатов неожиданный и пристальный интерес к Антарктике. И снова, поскольку основные факты известны лишь узкому кругу специалистов, изучающих историю Второй мировой войны, и уфологов, имеет смысл восстановить кое-какие подробности.

U-530 сдалась аргентинским властям в Мар-дель-Плата 10 июля 1945 года. U-977 сдалась аргентинским властям 17 августа 1945 года. U- 465 была затоплена своим экипажем у берегов Патагонии в августе 1945 года. Еще одна немецкая подводная лодка, номер которой неизвестен, сдалась аргентинскому военно-морскому флоту 10 июня 1945 года[370].

Когда U-530 и U-977 сдались аргентинцам через несколько месяцев после окончания войны в Европе, разведка союзников была очень обеспокоена, и в Южную Америку были направлены агенты, которым предстояло допросить немецких моряков. Определенно, никто не поверил в то, что командиры совершили длительный переход в Южную

Атлантику только для того, чтобы сдаться аргентинцам, как это утверждали командир U-977 Шаффер и командир U-530 Вермоутт, по-видимому, совершенно серьезно. Стивенс подытожил беспокойство союзников в совершенно недвусмысленных выражениях:

Сначала союзники предполагали, что эти подводные лодки переправили из Германии в Южную Америку кого-то из особо важных нацистских деятелей, возможно, самого Адольфа Гитлера. В свете такой возможности обоих капитанов задержали для допросов. Капитана Шеффера, сдавшегося последним, продержали около месяца в Соединенных Штатах, после чего отправили в Англию для продолжения допросов. Оба капитана утверждали, что не высаживали в Южной Америке никого из политических деятелей Германии. В конце концов обоих капитанов освободили, но Шеффер нашел жизнь в оккупированной Германии невыносимой и возвратился в Южную Америку. Впоследствии капитан Шеффер даже написал книгу с рассказом о последнем походе своей подводной лодки. К несчастью, никто не поверил Шефферу. Бернхардт, находившийся на борту U-530, утверждает, что английская и американская разведки узнали о том, что U-530 и U-977 перед возвращением в Южную Америку посещали Антарктиду, однако истинный характер этих походов остался им не известен[371].

Получить некоторое представление об этих необычайных операциях и о том, какое внимание уделялось им Верховным командованием германского Военно-морского флота (Oberkommando der Kriegsmarine, ОКМ), можно, ознакомившись с предположительными тактико-техническими характеристиками U-530.

_{Подводная лодка XXI серии: обратите внимание на плавные обводы корпуса.}

Весной 1945 года подводная лодка одной из старых серий с номером 530 встала в сухой док после столкновения с сухогрузом, протаранившим ее рубку. Как это было распространено в германском ВМФ, приблизительно в то же самое время была спущена на воду новая подводная лодка, скорее всего, XXI серии или одной из ее дальнейших модификаций, которой был присвоен тот же самый номер, несомненно, для того чтобы сбить с толку разведку союз-ников. Но почему та субмарина, что совершила переход в Южную Атлантику и в конце концов сдалась аргентинским властям, принадлежала скорее всего к XXI серии или одной из ее производных? Потому что капитан Вильгельм Бернхардт — под этим псевдонимом скрывается один из членов экипажа подлодки U-530 капитана Вермоутта — обмолвился об одном очень примечательном факте: по его утверждению, субмарина в подводном положении развивала скорость около 30 узлов, неслыханную скорость для подводных лодок того времени. Единственными подводными лодками из тех, что стояли на вооружении военно-морских флотов всех стран мира, способными развить такую скорость, были немецкие субмарины XXI серии.

Подводные лодки XXI серии, как и большинство немецких подводных лодок последнего периода войны, были оснащены специальным шнорхелем, позволяющим главным дизельным двигателям работать в подводном положении. Вполне возможно, что у новейших лодок XXI серии шнорхели были обработаны специальным покрытием, отражающим радиолокационные волны, описанным в предыдущей части книги. Но кроме того, лодки XXI серии также были оснащены специальными турбинами Вальтера, подводной реактивной установкой, работающей на перекиси водорода и позволяющей развивать в подводном положении высокую скорость. Фактически эти турбины были бесшумными двигателями, позволяющими в течение непродолжительного времени развивать в подводном положении очень высокую скорость. Таким образом, XXI серия на последнем этапе войны вывела тактику действий подводных лодок на качественно новый уровень. Однако осмелилась бы даже лодка XXI серии пересечь северную и южную части Атлантического океана, ставшие к концу войны, по сути дела, внутренними морями союзников?

Существуют определенные указания на то, что подобное не просто было теоретически осуществимо, а неоднократно осуществлялось практически и с поразительным успехом.

В предыдущей части книги уже упоминались новые системы наведения, которые немцы использовали в своих ракетах и торпедах. В их числе были системы управления по проводам, а также магнитные взрыватели. Стивенс сообщает, что 2 мая 1945 года флотилия подводных лодок, преимущественно XXI серии, заботливо спрятанных Деницем в фьорде Кристиансанд в Норвегии, вышла в море «волчьей стаей» и отправилась в сторону Исландии, чтобы занять стандартную позицию в проливах между Исландией и Гренландией.

То, что произошло дальше, полностью изъято из истории, по крайней мере, из того, что понимается под этим в странах — бывших членах антигитлеровской коалиции. А далее произошло последнее крупное морское сражение в Атлантике. Флотилия немецких подводных лодок наткнулась прямо на отряд боевых кораблей союзников[372]. Последствия были поразительные. Используя новые торпеды… немцы полностью истребили союзные корабли. Судя по всему, союзники так и не поняли, с каким врагом имеют дело. Единственным документом, повествующим об этом событии, является пересказ из третьих уст, напечатанный в одной южноамериканской газете. Приводящиеся в ней слова единственного оставшегося в живых участника этого сражения со стороны союзников часто цитируются подпольными немецкими авторами, хотя автору данной книги так и не удалось лично ознакомиться с этой газетой: «Господи, сделай так, чтобы мне больше никогда не пришлось столкнуться с таким врагом», — командир английского эсминца.

Сообщение об этом сражении предположительно было напечатано в газете «Меркурио», выходящей в чилийской столице Сантьяго, а также в «Вег», газете на немецком языке, издающейся в Буэнос-Айресе, Аргентина[373].

Использование новых торпед — неважно каких, управляемых по проводам, с акустическими головками наведения или с магнитными взрывателями[374], — снова возвращает нас к «мозговому центру» Каммлера и черной империи секретного оружия. Эти торпеды, а также высокая скорость в подводном положении и «прото-стелс» характеристики субмарин XXI серии решили исход сражения с английскими эсминцами, несшими службу между Исландией и Гренландией.

Но, как было отмечено выше, еще в самом начале существования Третьего рейха германский военно-морской флот обратил внимание на катушку Колера, тотчас же засекретил все работы и занялся финансированием дальнейших исследований.

Нетрудно понять интерес германского ВМФ к устройству Колера. Это идеальный генератор для использования в подводных лодках. Он не сжигает топливо и не выделяет выхлопы. Его можно было подсоединить напрямую к установленному на подводной лодке электрическому двигателю и тем самым обеспечить неограниченный запас хода под водой. Удалось ли немцам реализовать этот проект на практике? Подпольные немецкие писатели утверждают, что это произошло. Эта тема проходит красной нитью через работы Бергмана, специализирующегося на связи между немецкими подводными лодками и немецкими летающими тарелками[375].

Это утверждение является невероятным если не выразиться еще сильнее. И все же имеет смысл немного задуматься над ним. Устройство Колера было создано еще в 1933 году[376], и его необычайная способность переправлять электрическую энергию откуда-то была известна немцам за целых шесть лет до начала войны. Таким образом, у них было двенадцать лет на то, чтобы совершенствовать его в обстановке строжайшей секретности (и, предположительно, еще двадцать три года этим потом занимались англичане!). Разумеется, нам не известно, а британское правительство не говорит (если ему известно), до какого уровня довели это устройство немецкие специалисты, но как бы то ни было, у них имелось на это целых двенадцать лет. И неважно, была ли катушка Колера доведена до совершенства; обратите внимание еще на один факт, следующий из утверждения о том, что был создан некий опытный образец, годный к практическому использованию в подводных лодках: немцы целенаправленно искали метод движения подводных лодок, который обеспечил бы практически неограниченный запас хода под водой, чем в какой-то степени обладают современные атомные подводные лодки. Однако это устройство было значительно проще конструктивно и, предположительно, значительно менее опасно в применении. Таким образом, в определенном смысле неважно, удалось ли немцам довести это устройство до стадии практического применения, поскольку уже сам его характер позволяет определить направление их интересов.

В любом случае странные отучай капитуляции немецких подводных лодок через несколько месяцев после окончания войны, не говоря с предполагаемом морском поражении британского флота в самом конце войны, когда с точки зрения военных все уже было определено, заставили союзников, и в первую очередь американцев, не теряя времени обратить внимание на Антарктику[377].

Неизвестно, что удалось узнать союзникам, однако у них внезапно пробудился острый интерес к Антарктике. Этот интерес оказался настолько сильным, что в 1946 году, в то время как союзные войска возвращались с войны домой и все мысли были обращены к проблемам предстоящей мирной жизни, правительство Соединенных Штатов, возглавляемое президентом Гарри Трумэном, сочло не терпящей отлагательств отправку широкомасштабной военной экспедиции к Антарктиде. Эта экспедиция получила название операция «Прыжок в высоту»[378].

Хотя операция выдавалась в американских газетах, журналах и мелькавших время от времени роликах кинохроники как картографическая экспедиция, ее военный характер становится отчетливо виден уже по одному взгляду на задействованные в ней средства Флотилия, которой командовал первый американский полярный исследователь адмирал Ричард Бэрд, включала в себя эскортный авианосец («Филиппинс си»), два корабля, способных нести гидропланы («Пайн-айленд» и «Керритич»), два эсминца («Браунсен» и «Хендерсон»), два эскортных корабля («Янки» и «Меррик»), два танкера («Канистер» и «Капакан») и подводную лодку («Сеннет»), Кроме того, под началом адмирала был отряд численностью четыре тысячи военнослужащих, оснащенный вертолетами, надежными транспортными самолетами Ди-си-3 и специально разработанными гусеничными бронетранспортерами[379].

Экспедиция, имеющая все необходимое для восьмимесячной работы, подошла к той области Антарктиды, на которую Германия заявила свои права, назвав Нойешвабенландом («Новым Швабенландом»), Адмирал Бэрд оставил военные корабли у самого берега, после чего наземные войска при поддержке разведывательной авиации начали продвижение в глубь немецкой территории. Считается, что немецкая база была быстро обнаружена, и над ней пролетел американский самолет, сбросивший или американский флаг, или бомбу, в зависимости от версии рассказа. В любом случае, четыре самолета, сопровождавшие самолет-разведчик, бесследно пропали. И это единичное происшествие странным образом обращает всю операцию «Прыжок в высоту» в бегство, ибо «весь характер экспедиции Бэрда почему-то изменился. В течение сорока восьми часов после случившегося адмирал Бэрд отдал приказ свернуть все работы и начать подготовку к возвращению из Антарктиды. Вместо восьми месяцев экспедиция продолжалась всего восемь недель. Никаких официальных объяснений по поводу такого скоропалительного прекращения работ так и не было»[380]. Бэрд вернулся в Вашингтон и отчитался об операции, после чего все журналы экспедиции и его личные дневники были изъяты и засекречены. Они остаются засекреченными и по сей день, что дает пищу бесконечному потоку слухов и теорий заговора.

Однако в этой экспедиции, вероятно, для того чтобы придать правдоподобность утверждениям о ее картографических целях, принимала также участие небольшая группа журналистов из разных стран, в том числе из Чили. В частности, адмирала Бэрда сопровождал корреспондент чилийской газеты «Меркурио», выходящей в Сантьяго, некий Лее ван Атта. Адмирал сделал несколько сенсационных заявлений, «прилежно записанных ван Аттой и опубликованных в его газете», однако начисто проигнорированных американской прессой[381]. В номере за 5 марта 1947 года журналист написал:

_{Статья в «Меркурио» с цитатами из высказываний адмирала Бэрда.}

Сегодня адмирал Бэрд сказал мне, что Соединенные Штаты должны принимать эффективные меры защиты от вражеских самолетов, прилетающих из полярных областей. Далее он объяснил, что у него нет намерения никого пугать, однако горькая реальность состоит в том, что в случае новой войны Соединенные Штаты подвергнутся нападению летательных аппаратов, перелетающих с фантастической скоростью с одного полюса на другой[382].

Разумеется, в то время была только одна страна, которая проводила подробные исследования южного полярного континента: нацистская Германия.

Б. Экспедиция к Нойешвабенланду

В конце 1938 года Германия снарядила экспедицию в Антарктику. Для этой цели был специально подготовлен корабль «Швабенланд», способный нести гидропланы, командовать которым было поручено одному из самых опытных немецких полярных мореплавателей. Экспедиция, стоившая несколько миллионов рейхсмарок, осуществлялась под личным руководством и контролем главы Люфтваффе рейхсмаршала Германа Геринга[383], и остается только гадать, какие цели он преследовал, спонсируя подобную экспедицию. То, что она имела военный характер, не вызывает никаких сомнений, ибо нацисты не жалели сил и средств на ее оснащение. Так, были разработаны новые технологии консервирования продуктов на все время плавания от Германии к Антарктиде и обратно, была создана новая одежда, в том числе якобы «серые пуленепробиваемые бесшовные костюмы… из китовой шкуры, похожей на металл»[384]. Возможно, экспедиция имела и некую оккультную мотивацию, ибо общество Туле считало, что именно Нордическая Атлантида, спрятанная под полярными льдами, является родиной германской расы[385]. Так или иначе, в состав экспедиции входили небольшие группы из тщательно отобранных биологов и других ученых, которым предстояло проводить лабораторные эксперименты на борту специально подготовленного «Швабенланда»[386].

Немцы выбрали район Антарктиды, известный как Земля Королевы Мод, на которую претендовала Дания. Вопиюще поправ международные законы, нацисты совершили облет всей области, сбросив тысячи флажков со свастикой на маленьких заостренных колышках, которые тыкались в лед. Объявив эту область германской, они переименовали ее в Новый Швабенланд, но одними облетами и сбрасыванием флажков дело не ограничилось.

Немецкие летчики тщательно сфотографировали область с воздуха, обнаружив горные хребты высотой свыше 12 000 футов, с острыми каменистыми пиками, торчащими над поверхностью льда. Но, что самое поразительное, они якобы обнаружили свободные от льда водоемы, нагреваемые за счет геотермальной энергии, в которых обитали различные виды водорослей, не известные науке. Кроме того, немецкие ученые обнаружили также южную оконечность разлома, проходящего от Новой Зеландии через Новый Швабенланд и дальше в Атлантический океан, так называемую Атлантическую котловину. Они заключили, что подобные геологические объекты могут свидетельствовать о существовании на континенте пещер в скалах, нагреваемых геотермально, — лучшего места для создания секретной базы в самой неприступной, изолированной и безжизненной части планеты нельзя придумать[387].

Что весьма любопытно, ученые, находившиеся на борту «Швабенланда», не сидели сложа руки, а изучали потенциальные питательные продукты, имеющиеся на континенте:

Были пойманы несколько императорских пингвинов, которые затем были отправлены в Германию для изучения. Отстреливались моржи, а их туши расчленялись. Мясо моржей исследовалось на предмет содержания жиров, белков, витаминов и других питательных элементов. Биологические находки, совершенные во время экспедиции, на многие месяцы загрузили работой специалистов немецких университетов, однако цель этих исследований держалась в секрете. Известно, что к работе были привлечены немецкие диетологи, которым было поручено приготовить вкусные и питательные блюда, используя только то, что доступно в Антарктиде[388].

Не вызывает сомнений, что если эти утверждения соответствуют истине, немцы готовились к относительно крупному и долговременному присутствию на ледовом континенте.

Затем, следуя необычным зигзагообразным маршрутом между Африкой и Южной Америкой — что само по себе является одной из самых интригующих загадок экспедиции, — «Швабенланд» возвратился в Германию и пришвартовался 10 апреля 1939 года[389]. Геринг наградил всех членов экспедиции памятными медалями и грамотами за своей личной подписью. После чего все упоминания об этой экспедиции в немецкой, а также в какой бы то ни было еще прессе прекратились.

Итак, что мы имеем на данный момент?

• голословные утверждения немецких писателей о стремлении нацистов к продолжительному немецкому присутствию в Антарктиде в течение войны и после нее;

• имевшая место в действительности подозрительная активность немецких подводных лодок в Южной Атлантике на заключительном этапе войны;

_{Маршрут следования германской экспедиции к области Новый Швабенланд в Антарктиде и обратно}

• голословные утверждения об исследованиях, проводившихся Германией, целью которых могло быть только продолжительное немецкое присутствие на континенте;

• голословные утверждения об обнаружении в глубине континента небольших геотермальных водоемов с неизвестными видами водорослей;

• голословные утверждения гроссадмирала Деница о том, что немецкий подводный флот участвует в создании секретной базы или баз вдали от рейха, одна из которых была окружена «вечными льдами»;

• голословные утверждения о последнем морском сражении в Атлантике перед самой капитуляцией Германии, которое окончилось для союзников небывалой катастрофой;

_{Памятная медаль за участие в антарктической экспедиции}

• имевшая место в действительности масштабная американская военная экспедиция, направленная к Антарктиде после окончания войны, которую сопровождала небольшая группа иностранных журналистов, экспедиция, рассчитанная на восемь месяцев, но продолжавшаяся всего восемь недель; и, наконец,

• документальное свидетельство — газетная статья с высказываниями адмирала Бэрда, в которых он предостерегает Америку о военной угрозе со стороны «неприятельских летательных аппаратов», способных перелетать от одного полюса к другому с огромной скоростью.

Все это позволяет сделать вывод о том, что в Антарктиде как минимум что-то происходило и кое-кого в правительстве Соединенных Штатов это весьма беспокоило.

И действительно, когда Соединенные Штаты вернулись в Антарктиду двенадцать лет спустя, сделали это они снова во всеоружии, причем на этот раз оружие было ядерным, и снова под прикрытием легенды о «международном сотрудничестве», поскольку 1958 год был объявлен Международным геофизическим годом. Это означает, что, если у немцев действительно была тайная база на ледяном континенте, у них было около двенадцати лет на то, чтобы продолжать заниматься тем, чем они занимались. Нацистская легенда утверждает, что они якобы доводили до совершенства свое секретное оружие. В любом случае, как указывает Генри Стивенс, период с 1947 по 1958 год стал «золотым веком» летающих тарелок. Именно к нему относятся наблюдения, сделанные Кеннетом Арнольдом[390], предполагаемая катастрофа НЛО под Розуэллом, на месте которой были найдены обломки, знаменитые облеты Капитолия и Белого дома, совершенные НЛО, которые якобы вызвали беспокойство даже у невозмутимого Гарри Трумэна. Знаменитое наблюдение НЛО в небе над Вашингтоном в 1952 году явилось одной из причин созыва пресс-конференции, на которой высокопоставленный представитель Пентагона — в первый и последний раз — нервно и неубедительно распространялся о НЛО[391].

Под прикрытием геофизического года Соединенные Штаты снова отправили в Антарктику крупные военно-морские силы. Использование вооруженных сил — в том числе ядерного оружия! — было прикрыто нелепым рассказом о том, что США и СССР в редкое затишье ядерного сотрудничества в разгар холодной войны решили изучить, какую часть ледового континента можно возвратить, растопив вечные льды ядерными взрывами! Соответственно, потребовалось взорвать несколько очень небольших ядерных устройств высоко над Антарктидой, чтобы нагреть и растопить льды, проверяя данную концепцию![392] Как метко подмечает Стивенс: «Вам уже известно, над каким именно районом Антарктиды должны были быть взорваны эти атомные бомбы»[393]. Всего были взорваны три бомбы на высоте приблизительно триста миль над целью, одна 27 августа 1958 года, вторая 30 августа 1958 года и третья 6 сентября 1958 года[394]. Если эти ядерные удары действительно были в обстановке секретности нанесены по какой-то реальной цели, почему это было сделано так высоко? Стивенс выдвигает предположение, что атомные взрывы были призваны вывести из строя находящееся на земле немецкое оборудование сильным электромагнитным излучением, сопровождающим реакцию ядерного деления.

Хотя подобное объяснение является вполне возможным, если в дальнейшем таинственная база должна была быть захвачена наземными частями, действующими непосредственно после взрыва, нет никаких данных, подтверждающих наличие такого десанта на небольшом соединении, состоявшем из двух эсминцев, двух эскортных эсминцев и одного небольшого авианосца. Однако, как будет видно ниже, это объяснение имеет определенный вес в связи с утверждением о существовании германских баз на другом полюсе.

После взрывов атомных бомб, совершенных американской экспедицией в Международный геофизический год, никаких упоминаний о немецкой базе на антарктическом континенте больше не встречается: предположительно, немцы сами постепенно эвакуировали ее в промежуток между экспедицией Бэрда и заключительным ударом, перебравшись в более благоприятные климатические условия Южной Америки[395]. Там миф о спасшихся нацистах и продолжении исследований набирает новую силу. Однако прежде, чем перейти к этому, необходимо исследовать деятельность нацистов, якобы происходившую на противоположном полюсе.

В. Шпицберген, Гренландия и канадская Арктика:

другой немецкий миф о спасении в приполярных областях

И западные союзники, и русские, и немцы, планируя стратегические действия, сильно зависели от предсказаний погоды, и для этой цели им требовалось знать точные погодные условия в Арктике, причем в настоящую минуту. Немцы снаряжали специальные разведывательно-диверсионные группы, как правило, из войск СС, которым предстояло независимо действовать на архипелаге Шпицберген к северу от Норвегии, в Гренландии и в канадской Арктике. Такие отряды доставлялись к месту действия на подводных лодках. Шпицберген постоянно переходил из рук в руки между англичанами и немцами; обе стороны стремились уничтожить метеорологические станции и посты радиоперехвата противника. В одном из таких столкновений, вероятно, самом известном, немецкий линкор «Тирпиц», однотипный с «Бисмарком», подошел к одному из островов архипелага, на котором действовала английская станция, навел на нее пятнадцатидюймовые орудия главного калибра и в считаные минуты полностью стер ее с лица земли к изумлению и шоку находившихся на ней англичан. Имеются непроверенные данные о том, что секретная немецкая метеорологическая станция и пост радиоперехвата действовали на Земле Франца-Иосифа, островах, расположенных в Северном Ледовитом океане у побережья Советского Союза[396].

Однако рассказы о германских базах в Гренландии снова выводят нас в область фантазии. Эти базы якобы были относительно большими, с многочисленным обслуживающим персоналом. И хотя об их существовании якобы было известно местным жителям и оккупационным американским силам, все попытки их обнаружить заканчивались неудачей[397]. В одном послевоенном германском источнике сообщается, что в Гренландии действовало по крайней мере три независимых боевых группы СС (Kampfgruppen) под общим кодовым названием «Thulekampfgruppen» (боевые группы Туле). Здесь снова прослеживается связь с оккультными увлечениями Третьего рейха.

Как и следовало ожидать, эти «боевые группы Туле» стали предметом целой серии легенд о спасении нацистов: бывшие офицеры СС якобы давали показания о том, что видели, будто в последние дни войны на борт подводных лодок загружали ящики с маркировкой «Thule 1 К», после чего эти лодки выходили в море в неизвестном направлении[398]. Командование требовало с этих офицеров клятву не разглашать увиденное. «Несомненно, за маркировкой «Thule 1 К» скрывалась «Thulekampfgruppe 1». Судя по всему, эта боевая группа не собиралась складывать оружие, поскольку ей еще предстояло выполнить определенную задачу»[399]. Как следует из этих легенд, американцы не могли обнаружить местонахождение немецких баз по двум причинам: во-первых, речь шла об очень большой территории, а, во-вторых, эти базы «были подобны немецким укреплениям, построенным в Новом Швабенланде… тоннели уходили в толщу ледника (предположительно до скального основания) и имели в длину до двух тысяч метров»[400]. Определенно, эти утверждения кажутся сомнительными, поскольку транспортировка подводными лодками сложного горнопроходческого оборудования, необходимого для подобных работ, не говоря уж о взрывчатке, представляла собой невыполнимую задачу; и к этому надо добавить ограниченные возможности относительно немногочисленных боевых групп СС[401]. Но на этом фантастические аспекты данной легенды не заканчиваются. В случае обнаружения эти базы предполагалось оборонять с помощью экзотического электромагнитного оружия, обладающего относительно небольшой дальностью действия, но способного полностью выводить из строя систему зажигания поршневых авиационных двигателей.

После войны в венской газете «Винер монтаг» от 29 декабря 1947 года появилась заметка о том, что эскимосы доложили американским властям о встрече с боевой группой СС численностью сто пятьдесят человек[402]. В дополнение к этим непроверенным данным о существовании крупных баз, боевых групп и экзотического оружия в 1971 году вышел роман писателя Вильгельма Ландига, настроенного откровенно пронацистски, под названием «Gotzen gegen Thule» («Идолы против Туле»), по утверждению автора, «полный реальных фактов» (voller Wirklichkeiten), в котором описана крупная немецкая база в арктической Канаде, недалеко от Северного магнитного полюса. Эта база, по заявлению Ландига, обслуживалась германскими военными, использовавшими специальные сверхдальние самолеты и, разумеется, летающие тарелки! Как будто одного этого недостаточно, Ландиг утверждает, что эти самолеты в качестве оборонительного оружия не были оснащены обычными пулеметами и пушками, а использовали некий Metallstrahl («металлический луч»), по сути своей рельсовую электромагнитную пушку, выпускавшую крошечные металлические частицы с огромной скоростью, что-то вроде гиперско-ростного дробовика, буквально разрывавшего на части самолеты союзников, причем на значительном расстоянии[403].

Все эти непроверенные утверждения остались бы просто фантастическими легендами, если бы не открытие, совершенное американским уфологом Уильямом Лайном, который сам определенно не принадлежал к основному течению уфологии. Это был немецкий прибор, который Лайн купил в лавке старьевщика в городке Уайт-Сэндс, штат Нью-Мексико![404] И необычным в этом приборе была не только свастика в центре циферблата, заключенная в круг, — очевидная ссылка на «общество Туле», поскольку именно такая версия свастики присутствует на его эмблеме, — но также его обозначение Peiltochterkompass[405], вспомогательный компас. Внимательно исследовав этот странный прибор, Лайн пришел к выводу, что это не обычный компас, поскольку он работал не на магнитном принципе, — именно этим и можно объяснить, как прибор в конце концов попал в Уайт-Сэндс, штат Нью-Мексико! Лайну и его таинственному компасу даже была посвящена заметка в одной из местных газет.

Почему находка Лайна имеет такое значение в связи с утверждениями о том, что нацистские базы в арктической Канаде снабжались самолетами дальней авиации?

На самом деле все очень просто.

Если в утверждениях о существовании немецких баз в этих покрытых густыми лесами районах есть какая-то доля правды, следует заметить, что обычный магнитный компас оказывается там практически бесполезным для ориентирования, поскольку в приполярных областях он очень неточен вследствие того, что потоки солнечной энергии приводят к появлению местных возмущений в магнитном поле Земли. Следовательно, для обеспечения безопасности полетов требовался какой-то другой способ определения сторон света. Ландиг утверждает, что для этой цели был создан компас, самоориентирующийся по положению солнца за счет восприятия поляризованного света, а не силовых линий магнитного поля Земли[406]. И вот Лайн, похоже, обнаружил через двадцать с лишним лет после фантастических заявлений Ландига какой-то похожий компас, причем в регионе Соединенных Штатов, богатом секретными научно-исследовательскими лабораториями!

_{Заметка в «Альбукерке джорнел норт» за 6 января 1994 года под названием «Нет никаких НЛО, есть только американские секреты», посвященная Уильяму Лайну и его загадочному нацистскому компасу.}

Однако, это еще не все. Согласно Ландигу, немецкие базы в арктической Канаде занимались активными исследованиями в области создания так называемых «устройств свободной энергии», способных собирать так называемую «энергию нулевой точки» квантовой механики. Эти исследования якобы проводились под патронажем SS Entwicklungstelle IV (IV исследовательского отдела СС), подразделения, которое, если оно вообще существовало, непременно должно было находиться под юрисдикцией особого командования СС Каммлера, ибо его задачей было «проведение исследований с целью сделать Германию независимой от иностранных источников энергии»[407].

Итак, с фантастическими утверждениями Ландига круг исследований в области экзотических источников энергии, секретного оружия и оккультизма, проводимых СС в нацистской Германии, замкнулся. Следовательно, перед тем как перейти к более пристальному изучению легенды о выживании нацизма, чему посвящена следующая глава, имеет смысл подвести итог всем непроверенным утверждениям и реальным фактам, приведенным в этой и предыдущих главах:

1) Факт: Германия направила экспедицию к Антарктиде, несомненно, имевшую секретную военную цель, поскольку невозможно представить, что такой человек, как рейсхмаршал Геринг, спонсировал ка- кую-либо другую экспедицию.

2) Факт: Соединенные Штаты дважды в широкий временной интервал от одиннадцати до двенадцати лет предпринимали крупные военные экспедиции в Антарктику, прикрываясь якобы научными целями — картографическими задачами (экспедиция под началом адмирала Бэрда 1947 года, операция «Прыжок в высоту») и Международным геофизическим годом (экспедиция 1957–1958 годов, изучавшая влияние атомных взрывов на погоду в Антарктике!).

3) Факт: адмирал Бэрд, возглавлявший первую американскую экспедицию, предостерегал о вражеских летательных аппаратах, способных без труда вторгнуться в воздушное пространство Соединенных Штатов, перелетая с огромной скоростью от одного полюса к другому; его слова воспроизведены в одной южноамериканской газете.

4) Факт: германский военно-морской флот проявил большой интерес к катушкам Ганса Колера и «свободной энергии», очевидно, стремясь создать подводный движитель, который позволил бы немецким субмаринам находиться под водой практически неограниченное время.

5) Факт: личные дневники адмирала Бэрда и журналы антарктической экспедиции под его началом до сих пор остаются засекреченными.

6) Факт: изобретение Колера было строжайше засекречено сначала германским военно-морским флотом, а затем англичанами, которые рассекретили его только через тридцать с лишним лет после окончания войны.

7) Факт: судя по всему, немецким ученым удалось создать нетрадиционный компас для использования в приполярных областях на самолетах и, возможно, других летательных аппаратах.

8) Факт: предположительный временной интервал существования немецких баз в Антарктиде совпадает с «золотым веком» НЛО, начиная от наблюдения Арнольда, катастрофы под Розуэллом и до великого налета летающих тарелок на Вашингтон в 1952 году.

9) Факт: обергруппенфюрер СС доктор-инженер Ганс Каммлер к концу войны сосредоточил в своих руках контроль над всеми разработками секретного оружия Третьего рейха, что должно было открыть ему доступ в частности и к исследованиям, проводимым германским военно-морским флотом.

10) Факт: по действиям дивизий генерала Паттона в последние дни военных действий на европейском театре очевидно, что главной целью этого наступления была империя секретного оружия Каммлера.

11) Предположение: гроссадмирал Дениц не раз высказывался о роли немецких подводных лодок в создании секретных баз в приполярных областях.

12) Предположение: эти базы обслуживались войсками СС и предположительно специалистами, продолжавшими секретные исследования «энергии нулевой точки» или «свободной энергии».

13) Предположение: вышеназванными исследованиями занимался IV отдел СС, что наводит на мысли о III отделе Каммлера, о котором вскользь упоминалось в первой части.

14) Предположение: эти базы якобы защищались экзотическими видами оружия, в том числе рельсовыми электромагнитными пушками и устройствами, способными нарушать работу системы зажигания обычного двигателя внутреннего сгорания.

15) Предположение (из первой части): в структуре СС имелись секретные подразделения, работавшие в областях физики, еще менее изученных, чем атомная и термоядерная энергия.

16) Предположение: существует связь между оккультными интересами нацистов в приполярных областях с мифом о «Туле», выдвинутом перед войной оккультным обществом Туле.

17) Факт: высшее руководство СС входило в круг особо посвященных, отобранных Гиммлером, и весьма вероятно, одним из таких посвященных был Каммлер.

18) Факт: испытание германской атомной бомбы, осуществленное в 1944 году на острове Рюген, произошло в географической точке, обладавшей своей оккультной предысторией и имевшей особое значение для оккультного «ордена новых тамплиеров», существовавшего в довоенной Германии.

Из приведенного перечня напрашиваются весьма пугающие выводы. Очевидно, руководство нацистской Германии вложило значительные средства в исследование всех мыслимых и немыслимых новых источников энергии. И так же несомненно то, что немецкие ученые были готовы мыслить вне стандартных рамок и вести работы в самых неожиданных областях. Также из этого перечня вытекает то, что немцы сосредоточили основные усилия в тех областях физики и тех областях земного шара, на которые союзники во время войны практически не обращали внимания — по крайней мере, открыто. Более того, возникает неприятное предчувствие, что в мифе о спасении нацистов в конце концов что-то есть — ну хоть что-то, ибо по послевоенным событиям, особенно связанным с Антарктидой, очевидно одно: подобный миф был неминуемо связан с секретными исследованиями, проводившимися в Германии, и именно он являлся скрытой мотивацией ответных ударов Соединенных Штатов.

По мере того как становилось все более очевидно, что исход войны не сулит Третьему рейху ничего хорошего, нацистская верхушка начинала строить планы на будущее. В первую очередь это относилось к рейхсляйтеру нацистской партии Мартину Борману, секретарю Адольфа Гитлера, его фактической «тени», распоряжавшемуся финансами партии, а также личным состоянием Гитлера, весьма значительным. В то время как в общих чертах эта история широко известна, лишь немногие сознают в полной мере, насколько хорошо был спланирован и организован этот процесс и к каким результатам он привел и, как это ни прискорбно, возможно, продолжает приводить и по сей день. И уж совсем мало кто представляет себе его истинное значение, ибо то, что зародилось в тайных обществах Германии после окончания Первой мировой войны как самое взрывоопасное политическое движение в мировой истории, возможно, просто снова ушло в подполье и продолжает действовать, прикрываясь самыми различными личинами, в числе которых корпорации, занимающиеся секретными проектами, тайные сообщества, а также преступные объединения и военизированные формирования. Именно этим объясняется скрытое моральное и культурное влияние на мировую историю, возникшее после окончания Второй мировой войны.

После неудачи своего последнего крупного наступления против Советской России под Курском летом 1943 года у нацистского руководства осталось два пути: продолжать войну в надежде дождаться практического осуществления программ создания новых секретных видов оружия, способных кардинально изменить ход военных действий, или начать процесс перевода капитала, технологий и людей за пределы Германии, чтобы обеспечить выживание нацистской партии другими способами. Нацистское руководство выбрало оба направления.

Первое время перевод за границу ресурсов, финансовых, технологических и людских, осуществлялся довольно хаотически. Деньги и ценности из разграбленной Европы оседали на секретных счетах в швейцарских банках или, в случае с золотыми слитками, бриллиантами и другими драгоценными камнями, перевозились наземным путем через оккупированную Францию в нейтральную, но определенно симпатизирующую державам «оси» националистическую Испанию Франко.

Но уже вскоре стало очевидно, что подобные беспорядочные усилия не обеспечат ни возрождение нацистской партии, ни сохранение ее идеалов, ни расширение ее влияния в послевоенном мире, ни продолжение исследовательских проектов, необходимых для возвращения былого могущества. Для того чтобы обеспечить тайное выживание нацизма, необходимы были тщательная организация и долгосрочное планирование как вглубь, так и вширь. С этой целью рейхсляйтер Мартин Борман созвал 10 августа 1944 года совершенно секретное совещание, состоявшееся в гостинице «Ротес Хаус» в Страсбурге, в оккупированной Франции. На нем присутствовали представители всех крупнейших немецких компаний, занимавшихся производством вооружения, в том числе гигантских фирм Круп-па, Тиссена и, разумеется, концерна «И. Г. Фарбен». Кроме того, в совещании приняли участие сам Борман, президент Рейхсбанка Гельмар Шахт и его зять, знаменитый диверсант полковник СС Отто Скорцени, в 1943 году осуществивший дерзкую операцию по спасению Бенито Муссолини. На этом совещании «были намечены меры не только по переводу крупных сумм денег за пределы Германии, но также по маскировке на бумаге финансовых активов за рубежом, что должно было обеспечить возрождение финансово-промышленной империи после коллапса рейха»[409]. В рамках этого плана под патронажем СС были организованы «крысиные ходы» для помощи спасающимся бегством эсэсовцам и другим нацистам, которые обеспечивались фальшивыми документами и деньгами и переправлялись за пределы Германии. Обо всем этом в настоящее время хорошо известно; вероятно, самой известной является группа ОДЕССА, «Organization der ehemalige SS Angehorige» («организация бывших членов СС»), Другой известной организацией был «Die Spinne» («Паук»), В любом случае, под могущественным покровительством рейхсляйтера СС в сотрудничестве с военно-морским флотом нацисты начали вывозить из Германии в огромном количестве золото, драгоценные камни и наличные деньги, как подлинные, так и фальшивые. Не в таких широких масштабах из Европы тайно переправлялись станки, сталь, технический персонал и другие специалисты[410].

Затем финансовые сокровища отмывались СС самыми разными способами, например, через счета жены аргентинского диктатора Эвиты Перон в швейцарских банках, через подставные корпорации, через торговлю наркотиками в Южной Америке и так далее[411]. В первые послевоенные годы большая часть этого богатства контролировалась Отто Скорцени.

На такие средства СС приобрели огромные участки земли в Южной Америке и других местах, а также были основаны крупные корпорации, продолжившие «исследования, которые были начаты в Германии»[413]. В этих «закрытых районах», или Sperrgebeite, нередко устраивались целые небольшие города со своими аэродромами, дорогами и всеми атрибутами цивилизованной жизни в Германии[414]. Разумеется, безопасность обеспечивали бывшие эсэсовцы или местные жители, работавшие «по контракту». Самой известной из таких колоний, вероятно, является Colona Dignidad в Чили, прославившаяся исчезновением слишком дотошных журналистов, пытавшихся проникнуть в ее тайны. В конце концов это привело к тому, что Соединенные Штаты приложили руку к свержению марксистского правительства Чили под руководством Сальвадора Альенде и помогли обучать «следователей» тайной полиции ДИНА пришедшего ему на смену диктатора Пиночета[415]. И, разумеется, эти закрытые районы в Андах и других уединенных областях Южной Америки предположительно стали местом размещения секретных нацистских лабораторий, которые продолжили разработки летающих тарелок и исследования в области других черных программ, осуществлявшихся нацистами в годы войны[416].

Как бы ни относиться к вопросу о справедливости последнего утверждения, хорошо известно, что подобные колонии бежавших из Европы нацистов действительно существовали в Южной Америке — и продолжают существовать по сей день, обладая связями с правительствами своих стран и местной преступностью, о которых можно только догадываться. Однако есть все основания не отмахиваться слишком поспешно и от утверждения о продолжении исследований, ибо оно вполне соответствует широко известному характеру тайного сотрудничества в военной области Западной Германии с континентом, расположенным с противоположной стороны Атлантического океана — с Африкой.

В последние месяцы своего президентства Джимми Картер обвинил правительство апартеида Южно-Африканской республики в испытаниях атомной бомбы в акватории Индийского океана. Несмотря на отрицания официальной Претории, немецкие и американские газеты быстро вскрыли пестрый ковер корпораций и подставных компаний, несомненно связанных с западногерманским бундесвером, а также с бывшими научно-техническими специалистами и военными, работавшими на Третий рейх. Цель была очевидна: ФРГ осуществляла широкомасштабное техническое содействие Южной Африке (а также, как выяснилось, и Израилю) в области обогащения урана и получения плутония в ядерных центрифугах в обмен на атомное сырье, поставлявшееся богатой урановой рудой Южной Африкой. Таким образом, Германия выполняла свои обязательства в соответствии с послевоенными договорами не разрабатывать и не размещать атомное, биологическое и химическое оружие на своей территории, в то же время используя Южную Африку для создания и испытания бомбы чисто немецкой конструкции. Не кажется ли вам все это знакомым? Посте Первой мировой войны Германия обошла Версальский договор, запрещавший ей иметь танки, боевые самолеты и тяжелую артиллерию свыше определенного калибра, заключив секретный протокол в дополнение к Рапалльскому договору с другим тогдашним парией, Советским Союзом. Таким образом, уже в 1922 году офицеры германской армии получили возможность отрабатывать стратегию и тактику действий танковых частей вместе со своими русскими коллегами в Советском Союзе. Среди них был и Гейнц Гудериан, который, став генерал-полковником, в ходе операции «Барбаросса» довел вторую германскую танковую армию до самых ворот Москвы[417].

В другом важном исследовании, бросающем вызов общепринятому предположению о происхождении и распространении синдрома приобретенного иммунодефицита (СПИД) и истории открытия вируса иммунодефицита человека (ВИЧ), доктор Леонард Дж. Горовиц убедительно доказывает, что родиной ВИЧ является секретный американский научно-исследовательский центр биологического оружия, расположенный в Форт-Дитрихе, штат Мериленд Однако предположение Горовица этим не ограничивается, ибо на заднем плане маячит зловещая тень нацистских разработок в области создания биологического оружия, и это снова возвращает нас к Борману и судьбоносной встрече в страсбургской гостинице «Ротес хаус» в конце лета 1944 года и тому, что ей предшествовало.

Судя по всему, Борман не послушался своего фюрера и, вместо того чтобы спрятать сокровища, выгодно вложил и приумножил их.

Так или иначе, уже в 1988 году, когда Советский Союз неудержимо двигался к своему краху, российский лидер Михаил Горбачев попытался обвинить Германию в эпидемии СПИДа, обрушившейся на Африку. Через советские дипломатические каналы в бывшем Бельгийском Конго, ставшем Заиром, советское правительство вышло на некоего заирского врача, долгое время работавшего в запад ногерманской корпорации ОТРАГ (Orbital Transport und Raketen AG). Лаборатории, которой руководил этот врач, была поставлена задача выделить вирус зеленой африканской мартышки, способный к такому стремительному воспроизводству, что это могло вызвать дестабилизацию иммунной системы человека. Целью работ было получение мутантной цепочки, «которая могла бы убивать людей», поскольку вирус зеленых мартышек для человека был совершенно безвредным[419].

Однако большой интерес представляет уже одно присутствие ОТРАГ в Заире, поскольку оно полностью укладывается в общий рисунок послевоенных отношений СС с правительством Южной Африки и практики создания подставных компаний. Правительство президента Мобуту Се-се Секо выделило корпорации ОТРАГ в долгосрочное пользование участок земли площадью 29 тысяч квадратных миль, причем, согласно условиям договора, ОТРАГ принадлежала «вся полнота власти на этой территории»[420].

Каков был характер деятельности ОТРАГ? Формально корпорация занималась разрабогкой и испытанием дешевых ракет-носителей, способных выводить на орбиту спутники частных компаний, — определенно, здесь налицо потенциальные приложения в военной области[421]. Другими словами, анклав корпорации ОТРАГ в Заире чем-то напоминал район 51[422], но только принадлежащий частной компании. На самом деле это был настоящий полигон для испытания ракет а также место проведения работ по созданию биологического и предположительно других видов оружия. Согласно Германской информационной службе Южно-Африканской республики, в руководство ОТРАГ входило много бывших нацистов, некоторые из которых во время войны занимались программой создания ракеты «Фау 2»[423]. Уже одного этого достаточно, чтобы остановиться и призадуматься, ибо это означает, что германская ракетная программа продолжалась, причем речь шла не только о бывших нацистах, которые под началом фон Брауна работали в американском НАСА или под руководством Королева строили в Советском Союзе огромные ракетные ускорители. Работы велись и в Западной Германии! Более того, значительный пакет акций ОТРАГ принадлежал западногерманскому правительству, хотя этот факт решительно отрицал канцлер Гельмут Шмидт[424].

И, наконец, в доказательство того, что целями и задачами ОТРАГ было не только создание дешевых ракет-носителей, журнал «Пентхаус» провел подробное изучение деятельности корпорации, вскрыв ее связи с немецкими концернами «Дорнье» и «Мессершмитт-Бельков-Блом», занимавшимися работами в области аэрокосмической техники и вооружений, которые втайне разрабатывали немецкие крылатые ракеты на полигоне ОТРАГ в Заире, при содействии американской корпорации «Боинг», которая также занималась созданием крылатых ракет[425]. Разумеется, «Дорнье» и «Мессершмитт» были тесно связаны с военной машиной Третьего рейха и секретными проектами разработки новых видов оружия.

Какой вывод можно сделать из всего этого? Похоже, откровения и предположения, очерченные — повторяю, очерченные в данной книге, — затрагивают три широких области: физику, историю, а также политику и культуру. Определенно, существуют убедительные, хотя и, нужно признать, скудные доказательства того, что в Третьем рейхе получили развитие области физики и технологии, которые трудно представить себе даже сейчас. Того, что немцы продвинулись гораздо дальше союзников в создании атомной бомбы, даже если и не успели провести успешное испытание ядерного устройства, — хотя лично я уверен, что они это сделали.

Нам также известны определенные общие направления этой физики. Она была основана на концепции динамического эфира как топологического пространства, скорее всего, обладающего определенными инерциальными свойствами. В этом динамическом эфире взаимодействие элементарных частиц представлялось в виде сочетания различных видов вращения. Но, самое главное, эта физика была основана на стремлении к власти и, таким образом, ради этого была готова развивать взгляды, идущие вразрез с представлениями современной физики, предназначенной для широкого потребления.

И тут встают еще более путающие потенциальные аспекты очерченных тем. С какой стороны ни рассматривать странные события заключительного этапа войны и различные побочные проявления гонки обеих сторон со временем, очевидно, что нацисты пытались любыми доступными средствами затянуть войну как можно дольше, а союзники с таким же отчаянием спешили приблизить ее конец. Также не вызывает сомнений, что союзники и в первую очередь американцы сознательно торопились овладеть целями, на которые их выводила разведка самого высокого уровня.

Помимо этого, предположение о том, что немцы успешно испытали мощную вакуумную бомбу, — а они, по всей видимости, это сделали, — не только поднимает многие вопросы относительно происхождения этого современного вида оружия массового поражения, но также заставляет задуматься, зачем Советский Союз и Соединенные Штаты тратили многие миллиарды, если не триллионы долларов на разработку термоядерного оружия. Вакуумная бомба гораздо дешевле и причиняет разрушения, сопоставимые с действием по крайней мере небольшой атомной бомбы, которая считается стратегическим оружием массового поражения. Если нацисты преуспели в создании подобного оружия — а все указывает именно на это, — не здесь ли нужно искать объяснение странным сообщениям с Восточного фронта о случаях применения немецкими войсками какого-то оружия массового поражения против Красной Армии? Оружия такой мощности, что русские вынуждены были в отчаянии связываться с Берлином через нейтральные каналы, призывая отказаться от дальнейшего применения подобного оружия, угрожая в противном случае использовать боевые отравляющие вещества? Факт создания нацистами хотя бы ранних прототипов вакуумной бомбы объясняет еще одну загадку если они успешно испытали атомную бомбу, становится понятно, почему она не была использована в боевой обстановке. Причины этого уже были озвучены: атомная бомба разрабатывалась лишь в качестве детонатора оружия гораздо большей разрушительной силы.

В любом случае, представленные доказательства и рассуждения позволяют сделать один бесспорный вывод. Наша история начала переписываться еще до окончания войны и с тех самых пор продолжает подвергаться всевозможным манипуляциям. И наиболее наглядно это проявляется в том, что нацистам удалось добиться впечатляющих успехов в области совершенно другой физики, физики, которая остается закрытой. Лично для меня это является наиболее тревожным аспектом изысканий, проведенных как мной, так и другими исследователями, ибо наука, которая движется двумя путями — одним, которым в обстановке полной секретности занимаются немногие избранные, преследуя цели собственного возвеличивания и стремления к власти, и другим, которым занимаются на глазах у широкой общественности, но под контролем той же самой олигархии, вольной принимать решения о выдаче или отказе финансирования и, следовательно, обладающей властью контролировать научные журналы и решать, какие именно исследования являются допустимыми, — является по сути дела издевательством над наукой. А когда издеваются над наукой, издеваются также и над моралью, потому что издеваются над правдой, а это уже приводит нас в третью область, самую тревожную: область политики и культуры.

Именно стремление к власти двигало нацистским режимом во всех его начинаниях, от обычных военных операций до лагерей смерти и геноцида, уготовленного для всего мира, до оккультных и эзотерических исследований службы предсказаний СС и штаба Каммлера. Стремление к власти прослеживается во всех аспектах науки, воплощенных в разработках, описанных в данной книге. И это заставляет сделать окончательный вывод.

Многие люди — и я причисляю себя к их числу — рассматривают энергию нулевой точки как лучшую долгосрочную перспективу решения некоторых наиболее насущных проблем нехватки энергии и защиты окружающей среды на нашей планете. Она действительно обещает практически безграничные возможности для широкого спектра новых технологий, и имеющихся на настоящий момент материалов уже достаточно, чтобы убедить меня в том, что многие ученые и изобретатели — те, кто не скован цепями высоких академических званий и борьбой за гранты правительственных и частных структур, — стоят на пороге захватывающих открытий.

Однако эта энергия принесет с собой потенциальную возможность создания таких мощных и разрушительных видов оружия, в сравнении с которыми наша термоядерная бомба покажется безобидной хлопушкой. На ум приходит вселенная, покорившаяся стремлению к власти. Новые области физики влекут за собой моральные последствия. Следовательно, речь должна идти о науке, движущейся двумя путями, один из которых открыт для широкой публики, а второй известен только посвященным, обладающим духовными силами взять в свои руки небывалую энергию и использовать ее исключительно в созидательных целях. Есть определенные основания полагать, что именно это произошло с работой штаба Каммлера после войны. Возможно, вначале содержимое ящика Пандоры оказалось настолько сенсационным, что по моральным соображениям его было решено не раскрывать.

Однако стремление к власти продолжает скрываться в науке и в порожденных ей черных проектах. Способность воздействовать на топологические характеристики пространства и образующуюся при этом энергию дает абсолютную власть.

А абсолютная власть неизбежно влечет за собой абсолютное моральное разложение.

На страницах 279–280 упоминалась так называемая Kraftstrahlkannone («мощная лучевая пушка») и приводилось одно из возможных объяснений принципа ее действия, основанное исключительно на чертеже. Однако, подобно многим видам «чудо-оружия», объяснить принцип действия такой пушки можно по-разному. Перевод с немецкого текста, сопровождавшего чертежи, позволяет взглянуть на принцип действия с другой точки:

Хотя доказательства существования подобного оружия весьма скудны, принцип, на котором основано его действие, — два импульса покидают орудие в разные моменты времени, но достигают цели одновременно, — представляет собой не что иное, как скалярное орудие, которое посредством двух или более импульсов образует на цели интерференционную картину, что подробно изображено на рисунке, выполненном подполковником в отставке Томом Бирденом (с. 443). Следует отметить, что во всех своих многочисленных работах Бирден утверждает, что базовый принцип так называемого скалярного оружия был впервые обнаружен немцами во время Второй мировой войны, а затем в послевоенные годы получил дальнейшее развитие в Советском Союзе. Предположительно, именно этим оружием были оснащены германские летающие тарелки.

_{Набросок установки кварцевого отражателя, испускающего высоковольтный разрушающий луч и размещенного в филиале Гейдельбергского университета в Людвигсхафене. Разведывательный бюллетень PW-2/32. Статья о нацистском орбитальном солнечном зеркале, которое может использоваться в качестве оружия, в «Нью-Йорк таймс», и номере от 29 июня 1945 года. Секретный документ за 1946 год из разведывательного архива Управления стратегических исследований, посвященный экспериментам немецких ученых в области электромагнетизма. Документ ЦРУ от 1952 года, в котором упоминаются немецкие летающие тарелки и канадские самолеты «Авро». Схема конвертора Колера, выполненная в 1933 году. Из архивов британской разведки. Волновод, который использовался в экспериментах с электромагнетизмом в Пенемюнде. Группенфюрер СС Ганс Каммлер в 1944 году. Остров, на котором в 1937 году производились испытания по запуску ракет Карта военного испытательного центра в Пенемюнде. Успешный запуск баллистической ракеты А-4 осенью 1943 года под Блицной, который после долгих усилий удалось сфотографировать польским партизанам. Фотокопия, чертежа летающего диска «Хаунебу-1», якобы разработанного СС в 1939 году (из книги Брэда Гарриса «Die Dunkle Seite Des Mondes» («Обратная сторона Луны», Pandora Books, 1996, Германия). Фотокопия чертежа летающего диска «Хаунебу-2», якобы разработанного СС в 1943 году (из книги Брэда Гарриса «Обратная сторона Луны».) Фотокопия чертежа летающего «Хаунебу-3», якобы разработанного СС в 1945 году (из книги Брэда Гарриса «Обратная сторона Луны»). «Энзиан-4» в полете. Эта необычайно мощная ракета должна была развивать сверхзвуковую скорость, достигать потолка 52 000 футов и поражать удаленные цели с помощью управления по радио. Это всего лишь одна из ракет, созданных в рамках германской программы разработки секретного оружия. (Из книги Й. В. Хогга «Германское секретное оружие Второй мировой войны», 1970.) Вверху: первая крылатая ракета: «Фокке-Вулъф-200» запускает «Фау-1». Внизу: опытный образец «Фау-1» в полете. «Юнкерс-390» в полете}