Это было давно. Но не настолько, чтобы остаться незамеченным и пройти мимо внимания, не оставшись в памяти последующих поколений.

В те годы, на материке шумели кровавые войны. Не между королями, желающими оттяпать у соседа большой кусок земли! На сей раз правители протягивали друг другу руку помощи, чтобы избавить мир от заполонившей его нечисти. А точнее — Зла, кровожадного и не знающего пощады, пришедшего из другого мира.

Однако ни сильные мира, ни сильнейшие воины армий не смогли бы уничтожить врага. Такая ответственность легла на плечи тех, кого считали предателями, ворами, изгоями — на небольшую компанию колдунов, среди которых были и ребёнок, и демон, и даже амазонка.

Вдали от баталий, в глухом лесу, отделяющем государства. На широкой поляне, у бездонной ямы призрачным голубым сиянием светился огромный круг, составленный из амулетов. Рядом с каждым стоял, раскачиваясь в экстазе боли и молитвы, маг.

Они безвозмездно отдавали свои жизни за свободу выбора, за людей, даже не знавших об их существовании, за новые поколения, которые придут им на смену, за еще не рожденных героев нашей повести. А в центре истекал кровью мужчина, согнувшийся над чёрной ямой, из которой всё ещё доносился душераздирающий крик женщины. Тот мужчина молил богов прийти на помощь, молил, чтобы Зло не вышло за пределы круга, чтобы принесённая жертва не была пустой…

Он не подозревал, что боги рядом. Всё видят. Слышат. Пусть помощь их и оставалась незамеченной человеческому взгляду, но Всевышняя Мать, прародительница всего сущего, её супруг Линкаран и все их вечные дети сейчас тоже прилагали не мало усилий, дабы спасти грешных смертных. Они удерживали круг и хранили души истощенных магов.

Но вскоре один за другим испустили дыхание колдуны. Пали на землю, рассыпавшись пеплом.

Магический круг вспыхнул, осветив поляну и лес. Потом погас за долю секунды. И не осталось ни следа. Лишь боги стояли на месте жертвоприношения, запечатывая Зло семью кровавыми печатями — по капле от каждого народа, живущего в этом мире. Даже божественная кровь пролилась.

На рассвете ветер разнес во все стороны света запах новой эпохи, и запах мяты…

В просторной комнате стоял огромный стол, за которым иногда велись совещания. Чаще здесь собирались старосты и под плеск вина в кружках сплетничали. Сегодня трапезничали четверо мужчин: высокий, светловолосый усач, судя по сверкающему мундиру — командующий, тот самый брюнет, которого я видела утром (разодет он был в дорогие, но простые с виду вещи: зелёная шёлковая рубаха приоткрывающая сильную грудь, куртка на шнуровках тёмного почти чёрного цвета, и даже сапоги из дорогой выделанной кожи, были выбраны в тон), и немного испуганный парнишка, коротко стриженый, прятался рядом со своим предводителем — командующим, а так же по правую руку от Мудрейшей восседал гордый персонаж аристократической внешности в светлых дорогих одеждах, украшенных вышивкой. Короче, последний явно был принцем. Соседским. Предводительница лично следила за благополучием высокопоставленного гостя. За остальными ухаживали наставницы, они же самые почтенные воины селения.

Моё появление было встречено особым вниманием Матушки, на лице которой было написано: «Попробуй что-то урони и тебе не поможет даже Богиня!». Захотелось провалиться сквозь землю, но пол подо мной не расступился, а вот ноги непослушно запутались, и я чуть не рухнула. Однако встречи с дощатым полом не последовало. Чему я сильно удивилась. Открыв глаза, сначала поняла, а потом уже увидела, что меня держит тот «смешливый» парень, которого я наскоро окрестила Пересмешником.

Кроме игривых зелёных глаз я ничего больше не видела. Было что-то в незнакомце ощутимо тёплое. Парень ласково улыбнулся. А я, как блаженная, рассматривала его, раззявив рот: тёмные длинные волосы, ниспадающие на плечи, несколько коротких локонов выбились из-под кожаного обруча, чёрные брови, ровный нос, слегка пухлые губы, волевой подбородок.

Крепкие руки вернули меня в вертикальное положение и отобрали блюдо, поставив его на стол. Наставницы зло молчали, стреляя в меня взглядами. Мудрейшая вообще вцепилась в подлокотники кресла, и те чуть слышно затрещали под напором. Расшаркавшись, я спешно отправилась обратно на кухню, выслушивая, как за моей спиной Мудрейшая извиняется перед гостями.

Только, когда за мной захлопнулась дверь, я вздохнула с облегчением. Оказавшись около бабушки, плюхнулась на стул… И тут же с воплем подскочила — теперь понятно, почему Файка всё делает стоя. За эти годы, на моей попе уже должен был образоваться толстенный мозоль, не позволяющий розгам и ремню причинять непоправимый ущерб. Но организм так и не выработал защиты к истязаниям.

— Что случилось-то? — поинтересовалась бабушка, рассматривая моё бледное лицо. — Уронила?

— Почти… — шмыгнула носом я.

— Подите во двор. Мы теперь не скоро им понадобимся. — Сжалилась бабушка.

Фая замешкалась, а я вышла на улицу. Свежий воздух охладил покрасневшее лицо. Мысли постепенно складывались во что-то удобоваримое, хоть и метались, сменяя одна другую.

Сегодня явно не мой день! Сначала поход за сливами (и чего нам не спалось?!) — наказали первый раз. Потом промахнулась косточкой, — наказали второй раз. В собственных ногах запуталась, а значит и до третьего наказания рукой подать. Мало того, ещё какого-то типа испугалась. Что же в нём такого? Приветливый, улыбается красиво, сам вроде ничего. Видела я их вояк, так они ещё грубее деревенщин из Ближних Холщовиц! А этот из привилегированных, — выбритый, ухоженный, внимательный. Споткнулась бы я сейчас в харчевне Клавки, хохот над моими разъехавшимися ногами долго эхом отдавался бы в ушах.

Я вытащила из-за бочонка свои лук и колчан со стрелами, которые ещё перед отработками спрятала здесь. Почувствовала тяжесть оружия в руке, посмотрела на небо. Луна зависла над деревьями большая-большая. Звёздочки мерцали, словно подмигивали — хитрюги! Знали что-то и делиться секретом не хотели. Только намекали. Прохладный ветерок вернул былую уверенность в себе. Что ещё со мной может случиться? — Ничего! Я на родной земле. В ней моя сила.

Вдохнув ночной свежести, я натянула тетиву, закрыла глаза, прислушалась. Где-то, на одной из улочек мужчина приставал к амазонке:

— Дай поцелую!

В ответ раздался смачный шлепок по морде — видать на Стеху наткнулся. Она этих домогательств не любит!

Немного дальше пели. Нестройной мелодии певцов вторили волки, явно восприняв горлопанов за своих дальних родственников.

Оттянув руку до уха и, почувствовав лёгкое напряжение в мышцах, отпустила. Открыла глаза, наблюдая за полётом стрелы. Она помчалась, гонимая моим вечерним замешательством, сквозь сгустившуюся тьму прямо в пугало Настасьиного огорода, поразив цель в самое сердце. Вот, что значит меткость! Жаль, что меня в отряд лучниц так и не записали.

— Интересно, а в яблоко попадёшь? — Файка стояла рядом, с задумчивым видом разглядывая, спелую красную цель.

— Бросай! — подмигнула я, доставая следующую стрелу.

Фая отошла подальше, выждала, когда я приготовлюсь, и подбросила яблоко вверх. Вряд ли кто-то ещё мог похвастаться хорошим зрением в такой темноте. А я могла: стрела рассекла яблоко на две половины и встряла в заборе. Впечатлённая Файка вернулась, догрызая остатки когда-то большого плода, и протянула мне стрелу.

— Я вот интересуюсь, а во что-нить поменьше, смагёшь? — подруга выбросила изуродованный огрызок.

— Например?

— Да хоть в ту же сливу? — и достала из мешочка маленькую фиолетовую цель, ту самую из-за которой начались утренние проблемы. Воспоминания отозвались лёгкой покалывающей болью в попе.

— Сливы я больше не ем! — с полной уверенностью заявила я, и прикинула свои силы. — Она тёмная. Я её отсюда у тебя в руках не разгляжу!

— Значить, не сможешь… — Констатировала моё поражение подруга. Плохо, что она в меня не верит! Посмотрим, что сейчас запоёт.

— На счёт три бросай, — разозлилась я.

Увидеть такую мелкую цель в едва освещённом мраке улицы, я бы всё равно не смогла, так что просто закрыла глаза, доверяясь слуху. Фая ухмыльнулась, вздохнула и подбросила сливу… Пока летит фрукт, сделаю отступление: боевые волчицы считали горлиц-лучниц трусихами, отсиживающимися за чертой боя. Фая несомненно была того же мнения, причисляя меня к вражеской касте, в которую, я не входила. Дело в том, что Мудрейшая просто махнула на меня рукой, собираясь записать в служанки. А что со мной делать, если я законы Матерей ни во что не ставлю. Но бабушка, на правах легендарной амазонки, не позволила ей унижать внучку. В общем, меня в деревне только из-за уважения к Ба и терпели.

Так вот, сосредоточившись на сливе, я услышала, не только как мишень поднимается вверх, но и еле уловимое движение позади. Кто-то наблюдал за нашим представлением, спрятавшись в тени за углом. Если бы это был кто-то из наших, нас бы уже остановили и хорошенько потрепали за уши. Но нет! Просто наблюдатель. Мужик. Я не заостряла на нём внимания. Более важным мне показалось проучить Файку, которая задрав голову ожидала, когда же стрела врежется в сливу.

И когда цель уже опускалась, сестра посчитала, что я промахнусь…

Ухмыльнувшись, я отпустила стрелу. Как и ожидалось, тихий мат, подкреплённый собачьим лаем, нарушил покой округи. Стрела промчалась в нескольких миллиметрах над Файкиной шевелюрой, поразив сливу. От испуга подруга плюхнулась на задницу, причём попала ею в лужу. Когда я открыла глаза, она уже тянулась за лозиной, чтобы показать, как сильно меня любит и обожает, а как хвалит мою меткость!.. Сестра поднималась на ноги, как озлобленный бык, заприметивший красную тряпку.

Подглядывающий беззастенчиво и громко рассмеялся. Я обернулась, увидев Пересмешника. Он, сложив руки на груди, опёрся об угол дома, и хохотал уже не скрываясь. Чуть не сгибался от смеха. Я хотела изобразить ему что-то угрожающее, кулак там, к примеру. Но парень показал, что мне не стоит отвлекаться.

Вовремя обернувшись, я сделала шаг назад и пригнулась — лозина со свистом рассекла воздух, чуть не задев поясницу.

— Ты сама просила! — напомнила я, удирая от разъярённой подруги. Объяснение не умерило желания Фаи пройтись колючей лозиной шиповника по многострадальному мягкому месту. Пришлось с луком в зубах карабкаться на ближайшее дерево. Файка не любила прыгать с ветки на ветку, поэтому осталась поджидать внизу, грубо ругаясь. Пересмешник разошёлся не на шутку. Того гляди, упадёт на землю, и кататься начнёт. Запустить в него чем-нибудь, что ли?

— Погоди, слезешь ты! Ух… — угроза Фаей так и не была озвучена до конца. Вмешалась бабушка.

— Девочки, — прогремел её голос. — Бегом сюда!

Сестра тяжело вздохнула и бросила лозину. Я дождалась, когда подружка отойдёт подальше, слезла с дерева и закинула злосчастное орудие возмездия в кусты — на всякий случай, если Фая вдруг вспомнит список, кому отомстить надо.

День продолжился празднованием Настькиного посвящения. Могла поспорить, что этой ночью не одно пугало перекочует из огорода под окно, как дань чужим традициям, ну и просто для проверки на боеготовность.

А я так и стояла бы как полная дура посреди площади, но вернувшись к чествованию гостей, Мудрейшая вспомнила, кто подсобил сладкоголосому Пересмешнику с его идеей «обряда посвящения в боевые друзья». Предводительница за помощь послам послала меня… в лес. Так что пришлось плестись к медведю на съедение — в смысле, забить кабанчика для дорогих гостей.

Из того, что я успела подслушать, оказалось, что Пересмешник не какой-нибудь рядовой воин, а сам советник его высочества. Ну или камердинер, а советником он служит у его батюшки. Тут без хмеля не разберёшься. Одно мне было ясно, — почему наша Мудрейшая так быстро замяла историю с лопатой. Дело в том, что многих наших девушек (шпионок) готовили для работы тайными агентами королей. Заодно и любовницами. И тёплые отношения с соседями — это светлая перспектива для продвижения самых одарённых учениц.

Я шла, глядя себе под ноги. Размышляла, почему он не выдал меня? Если б сразу всё рассказал, то не пришлось бы проходить через позор. Или ему нравится вот так перед всем плясать? Нет. Это неспроста! Мужчина его уровня, дослужившийся до советника в столь юном возрасте, страдал бы заоблачным самомнением, на уровне их короля или того же придурковатого принца. Но Пересмешник не умещался в известные мне стандарты. Что же подвигло, его на сей подвиг?

Солнце поднималось к своему пику. Становилось всё жарче. В своих раздумьях я не заметила, как дошла до полянки, на которой когда-то меня учили стрелять. Именно здесь, я впервые взяла в руки лук. Мне тогда было лет восемь, но я смогла показать не абы какие задатки стрелка.

Вспоминая, давние уроки, я слушала лес. Амазонская деревенька уже была очень далеко за спиной. Примерно в двадцати шагах, за высокими кустами шумела речушка. Дальше от неё — небольшая гора с вполне уютной пещерой, где мне не раз доводилось ночевать. Лёгкое колыхание листвы, шум воды, и вот оно: хруст сухих веток под копытцами увесистого дикого кабанчика.

Мишень оказалась на прицеле…

Свист стрелы…

Предсмертный хрип несчастного животного…

Темнело. Войско разбило лагерь. Амазонки держались особняком в сторонке: каждая с усердием начищала меч, что привлекало внимание голодных до баб вояк. Вид сильной женщины с подобием мужского начала в руках заставляло больную фантазию шалить. Мужики пускали слюни по ветру. Девушки загадочно подмигивали воинам, соревнуясь в количестве очарованных. Я в этом участвовать, естественно, отказалась, и тут меня подхватила Настасья, которая до этого ни на секунду не оставляла принца без внимания.

— Эй! — окликнула она меня.

Памятуя, о том, что мы не должны при всех начищать друг другу физиономии, я покорно остановилась.

— Поди, помоги их повару! — приказала шпионка.

Ах, ты курица не ощипанная! Вот тебя-то я и приготовлю, после того, как космы повыдергаю! — хотелось мне ответить, но я старательно скалилась, то есть улыбалась.

Настасья ждала от меня именно того, о чём я подумала, но мой подлый заговорщицкий вид, смутил её. Она чувствовала подвох. Ничего не ответив, я поклонилась и, отсалютовав, удалилась исполнять приказание. Настасья недовольная моим покаянием, выругалась в пустоту перед собой.

Беснуйся ведьма! Беснуйся! И по твоей улице пройдёт инквизиция!

Повар, мужчина в годах, с густой бородой, энергично отправлял в чан с кипящей водой продукты. Я пришла, молча посмотрела на него, на воду, плавающие в ней подозрительные комочки чего-то темно-зелёного, и пришла к выводу, что не так уж и голодна!

— Девка, помогать прискакала, так давай. Чего стоишь? — рявкнул повар.

— Ну… А чё делать то? — поинтересовалась я, без особого рвения.

— Дура! Давай сходи вон к той тележке за специями. — Указал повар на воз с продуктами, который катился всю дорогу следом за нами.

На «дуру» я обиделась, сказала, что специи у меня и свои есть, первоклассные. Принесла два мешочка, дала ему понюхать. Бросила пару щепоток и замерла с задумчивым видом над чаном. Амазонка с глупой миной над варевом привлекла неподдельное внимание повара. Дедок подошёл, поглядел через моё плечо в чан, ничего особенного не заметил, и решил поинтересоваться:

— Какого ляха, бездельничаешь?

— Да вот думаю… — с придыханием промямлила я, не выходя из транса.

— А я думал, рожаешь! — хохотнул противный дядька. — Чего вам бабам думать…

— Да вот думаю, — продолжила я, игнорируя издёвки. — Ту ли приправу бросила? У меня в одинаковых мешках что специи, что трава для… Эм. Не важно. Ничего друного, думаю, не случится. Так. Три дня помутит, волосы выпадут, может цвет кожи сереньким станет… Но потом, как рукой снимет… Если руки останутся. Эх, надо было подписывать, что в каком мешке, и меньше специй в отраву добавлять. А то запах не нравился…

Такое излияние душевных переживаний заставило повара покраснеть, затем посинеть и пару раз перекреститься.

— Ах ты!.. — задыхаясь от злости дядька угрожающе ткнул в меня поварёшкой.

— «Уйди, вон с моих глаз!» Я так вас поняла? — озвучила я его мысли, чувствуя, что сейчас меня пошлют на… отдых.

— Иди! — выдохнул мужчина.

Уже отдалившись на безопасное расстояние, куда не долетит ни один тухлый помидор, я всё же осмелилась обернуться:

— И всё-таки это были просто специи!

Ликованию повара не было предела. Правда показывал он это как-то странно, и очень некрасивыми жестами.

С почти чистой совестью я вернулась к Фае. Подруга сидела у дерева, начищая лезвие своего двуручного меча. Жорса, Тара, Мира и Марта, Заря и Рада что-то бурно обсуждали в нескольких шагах от подруги, сгруппировавшись в кружок. Подойдя чуть ближе, я услышала что, а точнее кто стал темой общего интереса.

— Настасья говорит, он такой, что одними только ласковыми да учтивыми словами, может заставить девку пойти к нему в опочивальню… — Пересказывала слова главной Мира.

— Да, бабу одним только словом уложит на лопатки! — подтвердила Тара, и Рада смущённо захихикала за её плечом.

— А я бы с советником и так пошла. Даже если б немым был. Уж больно у него мордаха симпатишная! А руки!.. — Жорса, мечтательно рассматривая собственное отражение в лезвии меча, явно представляя рядом с собой улыбчивую рожицу Тая.

— Ой, девки, мне б от него ребёночка. Такая б амазонка родилась! Эх! — фантазии Марты были прозаичными и в какой-то мере эгоистичными.

— Забудьте. Господин советник, уже занят. Его Войка застолбила. Она вам к нему не даст даже подступиться! С утра от него не отходит! — буквально несколько фраз сорвавшиеся с уст Тары вернули размечтавшихся амазонок к реальности, хорошенько припечатав об землю. Все шестеро прикусили губы.

— И чего это они так? На нём что свет клином сошёлся? — недоумевала я, присаживаясь рядом с подругой.

— Может и сошёлся… — глубокомысленно вздохнула Фая. Для неё был только один светоч красоты — оружие: мечи, кинжалы, топорики.

— А почему не на принца бы глаз положить. Он же вроде как богаче, да и власти больше имеет? — размышляла я, взвешивая «за» и «против» предложенной кандидатуры, только сама же собственную идею отбросила — мне высочество совершенно не нравился. Не представляю, кому может приглянуться его фигура. Конечно, кроме Настасьи. Но и ей он нужен только пока наш поход не завершится торжественной передачей целого и почти невредимого жениха невесте.

— Ну, принц и так на баб падок, с ним и стараться особо не нужно. К тому же, его в обиход Настасья взяла. А вот советник — цель посложнее. Тут потрудиться надо. Вот у них и проснулся инстинкт здоровой конкуренции. — Философски подытожила подруга, проверяя остроту лезвия.

— Что в нём такого? — моя неуёмная жажда знания в этом вопросе подтолкнула Фаю припомнить недавние события.

— А у тебя-то что к этому советнику? — сощурила глазки она, делая вид, что насквозь меня видит. Подслушанное утром, и изъятый из моей косы лист мяты-предательницы, не давали подруге покоя.

— Ничего. Просто не понимаю я их! — отмахнулась я.

— Ничего, говоришь… Угу…

— Без «угу»!.. — возразила я, выпрямившись во весь рост. Но тут же села обратно — к банде полоумных амазонок, скалящихся во все зубы, приближались Войка и Тайрелл.

Пока девки загадочно подмигивали господину советнику, ложно полагая, что их моргание во все глаза будет правильно воспринято, как знак внимания, а не нервный тик, я не спеша пятилась к ближайшим кустам под хохот Файки. Пусть думает, что хочет, но с этим дамским угодником я больше даже парой слов не перекинусь — мало ли какое из них окажется тем самым действенным орудием для заманивания в опочивальню! Так и оглянуться не успею…

Дом оказался маленький. Да ведь воину всё равно, главное, чтоб заночевать было где. Ураган стоял в сенях довольный теплом растопленной печи, на которой в ковшике потрескивала подгоревшая каша. Селена сидела на полу, греясь в тепле и потирая обмороженные ноги. Сейчас она мечтала о будущих боях, путешествиях в дальние страны, о подвигах…

Шкряб… Шкряб… Хрусть… — Позвало нечто из того холодного мира за дверью. Ураган навострил уши. Его тоже заинтересовал незваный гость.

Поразмыслив, Селена нащупала эфес меча и на цыпочках подкралась к двери. Дёрнула за ручку. Вьюга воспользовавшись моментом, намусорила на пороге, но дальше пройти не решилась, боясь страстного тепла огня в очаге. Луна играла лучиками, указывая на пыльцу драгоценных камней, украшающую поверхность сугробов, скрывших некогда живое, а теперь спящее под синевато-белым толстым покрывалом. Ни единой живой души не было в этом заснеженном буране.

Вздохнув, и даже немного разочаровавшись, Селена собралась вернуться в объятия тепла, но тут ближайший к порогу сугроб подал такой писклявый, хриплый голосок:

— П-п-п-помогит-т-те…

После чего из-под толщи белой шубы показались красные распухшие старческие пальцы.

Амазонка вынула тело из холодной усыпальницы. Изъятое, оно оказалось очень замёрзшим и потрёпанным старичком. Сжалилась Селена над несчастным, втащила его в дом, накормила, обогрела, напоила. Сидит дедушка уминает хлебную краюшку, улыбается почти беззубым ртом, гордостью которого являлся единственный гнилой зуб.

— Что ж тебя старый в такую пургу то в лес понесло? Да в тряпчонках таких худых?

На гостя действительно без слёз глядеть нельзя было: тулупчик изъеденный не погнушавшейся молью, пожелтевшая от времени рубаха, штаны протёртые, лёгкие, сапоги такие же дырявые как и тулуп (но их уже скорее дорога съела).

— А сде се мне есё быть? — промямлил старичок, смокча краюшку. Минут пять он вёл неравный бой с чёрствым хлебом. В результате единственный зуб разболелся и дед решил, что сухарь легче мусолить.

— Так это твой дом, дедушка? — Селена осмотрелась, но признаков, что здесь вообще кто-то жил не обнаружила: слой пыли и плесени, паутина.

— И эсот тосе мой, — согласно закивал старичок.

Амазонка окинула оценивающим взором немочного. Разве мог такой прохвост иметь больше домов? Неужто совсем память испортилась у несчастного?

— Всюду сом мне… всюду я сиву, как сома… — выдал старичок, с блаженной улыбкой на лице рассматривая наполовину засмоктанный сухарь. Решив, что наелся, дед сунул хлеб за пазуху.

«Совсем, бедный, из ума выжил!» — решила амазонка и не стала более донимать старика расспросами. Нежданный гость не особо и стремился к задушевному разговору: повернулся задом и вскарабкался на печь. Селена кое-как умастилась на лавочке у окна и долго не могла уснуть. Лик Великой Матушки манил взор к небу. Вьюга уже улеглась, небо было тёмным и чистым.

— Что готовишь Ты для меня, Матушка, всё приму из твоих рук, дай только сил — со всем справлюсь! — пообещала богине амазонка.

Священный и трепетный миг единения с высшим божеством оборвал храп, донёсшийся с печи. Такого неуважения Селена стерпеть не могла и, вскочив на ноги, метнулась к источнику какофонии. Источник мирно спал, пригревшись и отвернувшись лицом к стене. Хотела амазонка приглушить отвратительный звук. Но внезапно нахлынувшая жалость заставила её отойти, отбросив дурные мысли об удушении ничего не подозревавшего блаженного старца.

«Что взять со слабоумного!» — мудро рассудила Селена и села у окна. Ей ли спорить с беззубой старостью!

И вот наступила ночь. Невеста лежала наряженная на пыльном брачном ложе, кишащим клопами. В её волосы вплели красный цветок и чёрное перо. Селена смотрела в потолок махонькой комнатушки, думая о том, что у неё уже совершенно затекли руки, и что совсем скоро она должна стать пятой несчастной женой вожака «чёрных перьев» Лысого, то есть Ночного Ворона. Естественно, амазонка не была в восторге от жениха, приданного в виде лачуги и вороватого сорванца — пасынка. О самой свадьбе нечего было и говорить. Как выяснилось, согласно традициям воровского народца, мужчины клана собирались вместе, напивались, а невеста покорно ждала взаперти, охраняемая самыми ответственными бойцами (единственными трезвыми). Опустошив две бочки вина, жених вламывался в покои суженой и просто овладевал ею. И всё. Утром она просыпалась женой. Вот и весь свадебный обряд. Воровская романтика!

Селена трижды пыталась выбраться из протухлой комнатки, избежать участи невесты, но всякий раз её ловили верзилы-охранники, возвращая в вонючую тюрьму, грозившую стать домом. Чтобы больше не утруждать себя погонями, препирательствами и кулачными состязаниями, молодцы-караульные просто привязали женщину к постели. Поэтому она и лежала, рассматривая трещины серого потолка.

— Привет! — раздался рядом неожиданный, но приятный знакомый голос.

— И где ты шлялся? — вместо приветствия прозвучало в ответ.

— А ты меня ждала? — светловолосый мужчина с интересом принялся рассматривать узлы на верёвках. — О, я смотрю, даже приготовилась. Очень аппетитно выглядишь. Ты себя сама связала? Интересно!

— Вей! — разозлилась амазонка и встретилась взглядом с озорными голубыми огоньками.

Ветреный бог лежал рядом, подпирая голову рукой и дёргал за край верёвки, удерживающей кисти амазонки.

— Я серьёзно. Что ты делаешь? — заинтересовался, наконец, ветродув.

— Замуж выхожу, не видишь что ли? — ответ удивил бога. Скорчив рожу, он уставился на амазонку выпученными глазами.

— И кто у нас жених? — сложив руки на груди, божество уселось поудобнее, сердито вперив взгляд в невесту.

— Вожак клана воров.

— Да? И ты его любишь? — поинтересовался собеседник.

— До боли в печени! — Честно призналась амазонка. — Развяжи меня, а?

— Так сильно? — рассмеялся ветреник, отпуская не готовую к семейным узам невесту. — Так мне уйти?

— Как хочешь… — потирая запястья, отмахнулась невольница.

— Нет уж. Я останусь! — решил он. — Хочу посмотреть на этого горе-женишка! Снимай одежду! — вдруг приказал бог.

— Чего? — взбесилась амазонка.

— У тебя в ушах пробки! Прочисти! — посоветовал он. — Манатки скидывай, говорю! — невозмутимый Вей уже разбирался со шнуровкой на собственных штанах, не обращая внимания на перекошенное лицо сидящей напротив женщины. Когда шок от услышанного отступил, привыкшая доверять ветреному божеству, амазонка всё же разделась.

Звуки падающего и спотыкающегося тела возвестили торжественное прибытие жениха. Охранники бережно вкинули его в комнату к будущей супруге. Пьяный лысый Ворон уверенно полз к брачному ложе. Нащупав ногу невесты, он подтянулся и перетащил непокорное тело на постель. С чувством ощупывая лежащую на кровати, жених неожиданно наткнулся на нечто лишнее под складками юбки и, не ощутил кое-чего ожидаемого чуть по выше талии. Решив, что он всё же допился до чёртиков, стал подбираться к лицу распластавшегося на постели объекта.

— Селена, а я уже тут… — Радостно возвестил жених, пытаясь примериться к поцелую.

— Я уже заметил! — ответил неожиданно грубый и чересчур мужественный голос невесты.

Ворон сел на кровати, протирая уже привыкшие, но явно обманывающие глаза (два раза — для пущей уверенности, что ему не привиделся здоровенный мужик в женском платье).

— Ну что же ты остановился? Я тебя так долго ждал… то есть ждала… — Грубый бас всё ещё звучал в ушах Ворона. Он никак не мог понять, где допустил ошибку, в какой момент весь мир перевернулся, не уведомив его — вожака стаи Чёрных перьев. Придя к выводу, что перебор спиртного таки довёл бедный разум до сумасшествия, жених решил для начала проспаться. И умастился калачиком на краю кровати. Что совершенно не понравилось «невесте», ожидавшей чего-то большего от брачной ночи.

— Э, нет, дорогуша! Вставай, кому говорю! У нас сейчас с тобой состоится мужской разговор! — Вей встряхнул горе-женишка за шиворот.

— Селена, какой у нас может быть мужской разговор? — удивился Ворон, по-прежнему не отдавая себе отчёта в том, кто перед ним.

— Нет, ну где ты такого только нашла? Что, приличнее не было? — Обратился ветродув к умирающей со смеху амазонке. Из темноты угла донеслось жалобное и протяжное «Хрю…», задавленное истеричным хи-хи, переходящим в судорожные колики в животе.

— Это он меня нашёл… — катаясь по полу, ответила амазонка.

— Слышь, ты! Как там тебя? Куропатка недожаренная? — обратился к Ворону Вей.

— Он Ворон… Лысый… — хохоча, поправила Селена, не в силах выпрямиться. — То есть, этот… Ночной…

— Ночной Лысик? Это что-то новое! — заключил бог.

— Да нет же. Ночной Ворон. — Снова поправила его амазонка, у которой уже от смеха болело всё тело.

— Какая разница! — отмахнулся Вей. — В общем, о Селене ты больше не вспомнишь, даже если увидишь её! Понял? Иначе, я явлюсь к тебе ещё пару раз и ты об этом пожалеешь! Ни одного птенца зачать не сможешь! Бойся меня! Бойся Селену! Ясно? — угроза была воспринята правильно и закреплена утвердительным покачиванием головы.

— Понял, Селена. Больше не подойду… — Ворон всё ещё видел перед собой мужеподобную невесту.

Вей пришёл к выводу, что с пьяным больше нет смысла разговаривать и резко разжал кулак. Ворон плюхнулся на кровать, подняв пыль, так что и Селена и Вей закашлялись.

— Пошли отсюда! — поднялся с кровати бог.

— А ты ничего не забыл? — напомнила хихикающая женщина, и Вей обратил внимание на платье, открывающее его оголённые ноги. Один щелчок пальцами и на ветродуве снова оказалась его одежда, а на амазонке, привычные, её же: штаны, куртка, рубаха и сапоги. Селена ошарашено взирала на довольное собой божество.

— А раньше ты так не мог? — злобно сцедила амазонка.

— Нет, — усмехнулся ветренник. — Это же совершенно не интересно. А так я на тебя без одежды посмотрел.

— И? — не унималась Селена, раздумывая, как бы отпустить ему совсем не божественную затрещину.

— Ничего так! Очень даже! — хохотнул Вей, и распахнув дверь быстро шагнул на улицу, пока его не догнал кулак еретички.

Воровской город шумел пьяными воплями, охами и треском ломающихся стульев — все праздновали пятую свадьбу своего главаря. Вей и Селена покинули это захолустье незамеченными…

Погода стояла славная. Солнце пробуждало жизнь, грязь на улицах постепенно высохла, и Перехрестье снова очаровывало своей вседозволенностью. Всё те же люди-тени в серых балахонах строили козни магам в красных халатах, торгующим приворотными зельями и блестящими побрякушками.

— Мне нужно такое зелье, чтоб глаза казались ярче. У вас такое есть? — спрашивала хорошо одетая девушка в фиолетовом бархатном плаще, с плетёным причудливым поясом поверх него, прижимающим одежду к хрупкой фигурке. Несмотря на броскую красоту, она хотела быть краше во сто крат.

— Да, да… — Заискивающе улыбался лысоватый толстопуз, копаясь в свёртках, и наконец, извлёк маленькую красивую бутылочку. — Выпейте только каплю и ваши глаза станут прекрасного голубого цвета, как у нимфы.

Глупая дамочка отпила глоток из бутылочки, улыбаясь, потянулась к услужливо предложенному продавцом зеркалу. Перед тем, как барышня расплющила веки, произошло ещё одно событие. Рука человека в сером, увенчанная серебренным браслетом с руническими узорами, резко дёрнулась вверх, в сторону девушки и снова опустилась вниз. Покупательница взглянула на своё отражение, и разглядев эту красоту красноглазую, завопила. Она бросилась на хозяина с кулаками, чтобы длинными ноготками выдрать его длинный язык. Человек в сером ухмыльнулся в тонкие усы.

— Значит, чародей! — застала врасплох серую тень Селена.

— Кто? — сменив улыбку раздражённой миной, переспросил человек, недовольный вмешательством в его увеселение.

— А никто… Просто вещи такие творятся, видать чародей поблизости! — улыбнулась Селена.

Мужчина в сером был высок ростом, темноволос, крепок и хмур. Его глубоко посаженные глаза напоминали очи тьмы, но Селена привыкла к необычному и, сочла незнакомца привлекательным. К тому же, этот маг почему-то внушал доверие.

— Но с девушкой жестоко получилось! — не обращая внимания, на сверлящий её взгляд, упрекнула амазонка.

От греха по дальше Селена, спешно попрощавшись, зашагала к «Бездонная чарка», в которой несколько дней к ряду не прекращался шторм, устроенный двумя заезжими моряками. Жгучий взгляд на спине она чувствовала до самого входа в харчевню.

На палубе было тихо. Шумиха улеглась, вместе с матросами. Остался только глядящий у штурвала. Команда отдыхала. Селена задрала голову к звёздному полотнищу неба, и тяжело вздохнув, задумалась. Во-первых, её смущала подозрительная тишина на судне. Это явно не к добру! Во-вторых, из головы никак не шла та прозрачная девица.

«Странно, что ни демон, ни прозрачная гостья посещающие корабль, до сих пор не были замечены! Или моряки нарочно открещиваются крестом пяти стихий, убеждая себя, что ничегошеньки не видели? Матросы жутко суеверные товарищи!.. Слишком странно всё это!» — погрузившись в собственные мысли, не заметила образовавшиеся в воздухе рядом крохотные искорки. А они постепенно собирались в фигуру человека. Мужскую. Высокую.

— Ты с такой лёгкостью сбежала… — насмешливый голос прозвучал для Селены, как гром и молния среди ясного неба. И подавив вопль, она резко отпрыгнула в сторону.

— Думала, я тебя не найду? — внимательные озорные глаза изучали серьёзную женщину.

— Боже! — вздохнула она, хватаясь за сердце.

— Слушаю, — улыбнулся собеседник.

— Ну, раз слушаешь… — подошла ближе женщина. — Что ты знаешь о людях с красными глазами? Полностью красными!

Бог знал, и, видимо, многое. Потому что брови его поползли наверх, встречаясь где-то над переносицей. А потом он побледнел. Селена не знала, что Вей тоже может плохо себя чувствовать. Удивилась.

— Во что ты ввязалась? — прохрипел бог.

Но Селена не отвечала. Она холодно смотрела на Вея, ожидая ответа на поставленный вопрос. Он сдался.

— Несколько лет назад. Ладно. Почти сто-двести, может чуть больше. Мне с вашим исчислением трудно, это объяснить. — Бог заметно нервничал, пытаясь объясниться. — Каждый из нас, бессмертных богов, почувствовал Холод. Такое случилось впервые. Мы, знаешь ли, не способны чувствовать что-либо… Были не способны.

Бог снова замолчал, становясь похожим на обычного смертного, больного, которому отсчитали оставшиеся часы до Смерти.

— Вей! — потребовала амазонка. — Говори, как есть! Мне давно заказана дорога по этому пути! Так что, хочется знать, к чему готовиться!

Неожиданно бог пришёл в бешенство от этих слов. Его глаза заблестели злостью, он прикусил губу и бросился на женщину: схватив её за плечи, стал трясти.

— Что ты задумала? Ты не понимаешь, во что ввязываешься! — кричал на неё бог, а вокруг штормило море — подымалась буря, раскачивая всё сильнее корабль.

— Держи себя в руках! — отстранилась она, заметив изменения погоды. — Давай так! — как можно спокойнее заговорила она. — Ты рассказываешь мне всё, что знаешь, а я отвечаю на твои вопросы в деталях: что, почему, зачем…

Вей устало опустил голову. Он уже знал, что амазонка упрямая и добиться от неё чего-либо просто невозможно, пока она сама не посчитает нужным принять советы к сведению. Бог сел на пол, и Селена последовала его примеру.

— В нашем мире ничто не способно навредить божеству. Но тогда мы все испытали самый настоящий страх, чувствуя, как образовалась трещина в нашем мироздании. Через неё, принеся страшную боль, ворвалось что-то, что-то очень опасное. У него был такой странный запах… Запах гниения. Наверное, так должна пахнуть смерть всего живого. Единственная, та, которая сможет отобрать у нас силу. Те, кого отправили на поиски Тьмы, как мы её назвали, уже мертвы. Бог дорог, мой брат, и его супруга, сначала пропали. Потом вернулась только Миллея. Её глаза были красными. Она… не… В общем, мы все стали свидетелями её гибели. Она превратилась в чудовище. И отец достал меч огня. Ты же знаешь, что в таких случаях начинается война. Серьёзная. В которой гибнут миллионы. А ведь он обещал матери не делать этого. Но в тот день, так было нужно. Ему пришлось собственным мечом убить свою дочь. А потом объявить охоту и на сына. Теперь Всевидящая знает ещё одно чувство кроме любви — страх за своих детей, за смертных и бессмертных. Мы нашли проход Тьмы, и запечатали, чтобы больше ни одно существо не смогло разрушить наш мир. Но… Сделать что-нибудь с той тварью, что пробралась, нам не удалось. Сначала этопряталось, выжидало, присматривалось… А мы становились всё больше похожими на вас, людей. У нас раньше не было желаний или каких-то страстей. Нет. Мы были свободны от этого: желание создавать — вот, что двигало нами долгие годы. А тут. Однажды, я ступил на землю, почувствовал её под собой, и появилась странная тоска. Десятилетиями я не мог понять, чего хочу и, как заставить эту пустоту уйти. Да. У каждого бога появилась пустота, вместо света внутри… — он говорил и становился всё мрачнее, но амазонка не спешила прерывать его рассказ, а Вей решил, что больше не собирается отвлекаться на тему божественной эволюции. — Сейчас мы знаем, что она стала сильнее, научилась отбирать жизнь и использовать тело своей жертвы. И не важно, какой расе оно принадлежит.

— То есть, если я правильно тебя понимаю, богам угрожает опасность? — уточнила Селена, сверкая глазами в темноте, словно дикая кошка, голодающая в лесах.

— Если исчезнут боги, люди этого мира тоже погибнут. — Уточнил Вей. — А если и останутся, то в таком виде, как те с красными очами и мёртвыми душами. В них нет ни жизни, ни разума. Тьма уничтожает их суть. — Убедившись, что лицо бесстрашной женщины никоим образом не изменилось, в нём не было ни страха, ни сострадания, бог добавил: — В конечном счёте, всё, что ты так любишь: земля Унны, её леса и всё остальное — превратятся в пустыню, и…

— Ладненько, — беспечно вздохнула амазонка, поднимая лицо к тёмному небу.

— Что значит «ладненько»? — не выдержал ветренник, свирепея и выходя из себя. Над водой снова поднялся сильный ветер, заставляя море волноваться.

— Ладненько — хоть с этим разобралась! — Всё же пояснила женщина, успокаивая нервное божество. Но тут же задала следующий вопрос: — Значит, говоришь, всех нас ждёт большая медная крышка?

— Можно и так сказать, — вздохнул Вей, устав от бесплодных попыток найти выход из смертельно-опасной ситуации.

— Понятно. Надо что-то с этим делать! — задумалась амазонка. — Что ваши планируют?

— Мы пока не можем понять, что именно ей нужно, где она прячется. Следим. Её путь целенаправлен.

Селена улыбнулась. Вей понял, что эта женщина опять хитрит.

— Я знаю то, чего не знаешь ты! — вскинула бровь она, довольная первой возможностью похвастаться перед всезнайкой-богом накопленной информацией.

Вей сжал кулаки и прикусил губу, чтобы не наброситься на неё, потому что уже догадывался о причине присутствия Селены на корабле, двигающегося в ту же сторону, куда стремится Тьма.

— Сейчас, там внизу, в каюте, человек, за которым охотится ваша загадочная Тьма. И ещё одно! Тот меч, что мы с тобой получили от Мхареши, отпугивает незваных гостей, посланных Тьмой. Точнее, отпугивает их отблеск лезвия или отблеск от луны. Но в этом я ещё не разобралась… — довольная собой повествовала Селена, не замечая как бесится Вей.

— Мхареши — дракон, создатель! Может… — бог задумался, не обращая внимания, что волшебный меч в ножнах амазонки требовал освобождения, заливаясь ярким светом.

— Твою ж мать!.. — выругалась Селена, оголяя лезвие, и готовясь обороняться.

— Мою нельзя. Сама знаешь, Всевидящая и отругать может! — съехидничал младший бог, занимая рядом с амазонкой боевую позицию.

Внезапно со всех сторон их окружили люди с красными глазами. В толпе безвольных, скалящихся игрушек Селена распознала почти полный состав команды матросов. Она узнала и кока, с которым несколько минут назад играла в кости. Он жадно потирал огромный толстый нож, нездорово косясь на женщину.

— Это ты, милый, проигрывать не умеешь… — вздохнула Селена, готовясь вмазать лезвием меча прямо меж глаз жадному толстяку.

— Не лезь! — рявкнул рядом Вей, сделал большой вдох и дунул таким сильным порывом ветра на окруживших, что они все разлетались кто-куда, ударялись о стены, падая за борт.

— Забирай своего мужика и проваливайте отсюда! — приказал бог.

— А как же ты? — спросила Селена, отбиваясь от настырных красноглазых, которые быстро приходили в себя.

— Я, в отличие от вас, бог! А это что-то, да значит! — игриво, но как-то грустно, ухмыльнулся Вей. Селену задела эта улыбка. Она хотела, что-то сказать, но…

— Логично! — прокомментировала амазонка, пробивая себе путь вниз.

А там полным ходом шла борьба. Похоже, вся команда была заражена кровавой жаждой. Каюту мага штурмовали пятеро человек во главе с капитаном. Он даже не отдавал приказы. Просто поворачивался к спутникам, смотрел, и те кивая, быстро искали подходящий таран. Селена отметила для себя, что у «кукол» один кукловод и пользуются они его разумом.

«Интересно, а боль они тоже чувствуют все, как один? Ладно. Ещё проверим! — прервала размышления женщина, вытащив из держака факел. — Сначала, ноги отсюда унесём!»

— Разойдись! — громко крикнула Селена, бросаясь на толпу матросов, и размахивая блестящим мечом. Швырнула им под ноги факел. Огонь моментально охватил подаренное пространство, жадно и страстно облизывая деревянный пол. Нелюди отпрыгнули, с ненавистью, ужасом глядя на пламя. Довольная несколькими секундами свободы, амазонка решила не тратить бесценное время. Селена постучала в дверь, требуя открыть ей. Но с той стороны никто и не подумал отворять.

— Алактус собирайся! — крикнула амазонка. — И дверь открой!

— Откуда я знаю, что это ты? — раздался неожиданный вопрос.

— Вот если ты мне не откроешь, я сломаю дверь и задницу тебе надеру. И никакая магия тебе не поможет! — в сердцах пообещала она, зная, что если маг вымотается — станет обычным слабым человеком, которому потом можно припомнить всё, что угодно и отлупить так!..

— Понял, открываю! — снова раздалось из каюты. «Пароль» прошёл и был принят. Дверь распахнулась перед амазонкой.

Она попятилась в комнату, не сводя глаз с замерших врагов. Те всё ещё не смели преодолеть огненную стену. Только оказавшись в изоляции амазонка повернулась к изумленному, потрёпанному и взмокшему от стараний сдержать наплыв нечисти заклинаниями, магу.

— Соскучились? — улыбнулась Селена.

— Ты ещё и шутить можешь в такой ситуации? — вздохнул маг, злясь на эту беспечную легкомысленную женщину. А потом, вспомнил, что пинять не на кого, кроме самого себя — он же был нанимателем.

— Есть идеи, как нам отсюда слинять? — перешла к самому главному амазонка.

Несколько мгновений маг мерил шагами комнату, под монотонный грохот за дверью. Видимо, куклы нашли способ, как выбраться из объятий огня. А тем временем чад и гарь уже заползали в щели, наполняя комнату отравой дыма. Дышать становилось всё труднее. Селена прикрыла нос рукавом, терпеливо дожидаясь возвращения волшебника из паутины раздумий. За дверью раздался дикий крик. Пять глоток, а то и больше — нет, похоже, все куклы орали. Селена попыталась подсмотреть в щелочку, что заставило это стадо так жутко вопить. Сквозь пелену дыма, она смогла рассмотреть только мечущегося матроса, объятого огнём. Он ударился об дверь, заставив амазонку попятиться назад.

— Есть! — придумал Алактус.

— Вовремя! Не хотелось бы стать шашлыком! — фыркнула Селена, подтвердив свои домыслы по поводу единого разума у кукол.

Маг изъял из своей бездонной сумки какой-то крохотный свёрток, размотал, и на его ладони оказалась маленькая дудочка. Маг подул в неё, но Селена не услышала ни единого звука, похожего на музыку. Алактус замер. За дверью шумели красноглазые.

— Сломалась, наверное! — заключила Селена, посоветовав колдуну выкинуть дуделку за борт. Но тут крыша над их головами с треском оторвалась, и отлетела неизвестно куда. Амазонка стояла с раскрытым ртом, и круглыми глазами смотрела на огромную птицу, перья которой полыхали огнём. Глядеть на неё было больно, и женщина зажмурилась.

— Пошли! — потянул её за рукав маг.

— Я на неё не полезу! — возмутилась амазонка, расплющив веки.

— Тогда оставайся здесь, если тебе их общество более приятно! — кивнул в сторону замерших краснооких Алактус.

— Нет! Ты мне, как-то, больше нравишься! Можно даже сказать, что влюблена по самые уши. Только давай отложим признания в любви, пока не окажемся где-нибудь на суше и подальше отсюда! — взбираясь на огромную лапу огненной птицы, говорила амазонка, стараясь не думать, что последует дальше.

Они покинули, охваченное тьмой и пламенем судно.

Осознав, что цель покинула пределы корабля, толпа зомби завопила странным, пугающим одноголосием. Селена обернулась: ветреного бога на палубе уже не было, а корабль шёл ко дну, как факел, брошенный в колодец. Это было страшное зрелище, от которого даже у такой великой амазонки, как она, сердце сковывало холодом…

Эта ночь была бессонной для всех участников не состоявшего свидания короля и графини. Добран ещё долго размышлял, чем может обернуться договор с магом и его слугами, и отдал приказ, чтобы за графиней Прелестной обязательно присматривали, ну, и докладывали, какие именно книги она брала в библиотеке.

В гостевом крыле до рассвета раздавались странные звуки. И слуги пугливо вскакивали с кроватей, осеняли себя крестами, закрывали потуже засовы и снова ложились спать. Им не ведомо было, что бушевавшая во дворце сила не принадлежала к числу тех, от которых так легко крестом или молитвой отмахнуться… Магов этим не возьмёшь! Мойрус гонял своих спутников по коридорам, грозил проклятьями и кулаком за глупые шутки, а те хихикая и хрюкая, неслись от него прочь, опрокидывая на ходу вазы, подносы и прочее. В общем, так появились слухи, что в замке великого властителя Южных Врат прижились буйные призраки.

Как ни странно, но на следующий день графиня не показывалась хозяину замка на глаза, чем жутко его радовала. Привкус отвратительного мужчины король до сих пор чувствовал на своих губах. В очередной раз пожурил себя за не сдержанность по отношению к женщинам.

От таких размышлений о превратностях судьбы его оторвали назойливые советники, которых Добран про себя называл «мухами» — ходят всё время жужжат, а как до дела, так к мечу и притронуться бояться, не то, что кровь пустить! Мухи копошились и требовали мухобойки… то есть внимания «его незабвенного мудрого величества на очередном совете по поводу сбора налогов и внешней политики». Жадные интриганы и зажиточные вассалы, конечно, хотели как можно большего оброка. Вот их-то Добран называл «комарами», сосущими кровь его народа. Если бы он мог, то прихлопнул бы упитанных лжецов одной левой. Но понимал, что в этом мире всё должно быть уравновешенно: добро и зло, нищета и богатство, разум и безумие. Поэтому и терпеливо ждал, глядя в окно, когда же кто-то из этих кровососов предложит хоть что-то более менее дельное. А вообще, он мечтал о войне. Тогда бы послал всех этих чурбанов… на поле брани. Врагов веселить. Они бы, завидев такие трясущиеся толстые цели, даже не задумываясь, обстреляли из луков… И проблемой в государстве стало бы меньше.

Скучный «совет» занял большую половину дня. Двое вельмож подёргали друг друга за усы, чубы и бороды, потешая этим зрелищем короля. Он бы и сам встал, да вмазал каждому по роже. Да вот только воспринято такое поведение будет не правильно, слухи поползут, мол «король-то наш, тираном оказался, на кол всех посадить обещал!». Добран сплюнул себе под ноги — не любил он политику!

Златоусый отвлёкся от непосильных простому человеку дел и забот, да и от собственных тяжёлых мыслей. Уже давно он чувствовал себя запертым в клетке. Ему так часто хотелось перевернуть весь мир, поставить его к верху ногами и посмотреть, что из этого получится. Властитель судеб вышел из зала, прибывая в мрачном настроении. Его поглотили мысли отнюдь не из лёгких (ведь уже придумывал где-бы найти такую штуку, чтобы действительно устроить задуманный хаос). Но всё изменилось, когда король остановился у окна. В саду, куда он уже много лет даже не заглядывал, танцевала красивая женщина. Она не любовалась красотой цветов. Плавно двигаясь, будто вода обтекает камни, она размахивала огромным мечом, нанося удары невидимому врагу. До природы вокруг ей не было дела! Но красавица так гармонично вписывалась в атмосферу, словно порхающая бабочка. Блестящее лезвие завладело всем её вниманием. Она смотрела на него с такой любовью — будто это самое прекрасное творение на земле. Казалось, меч отвечал её чувствам и пускал игривых солнечных зайчиков. Женщина кружилась, играя с отблесками солнца, уклоняясь от них. Король заметил на её лице улыбку, тёплую, мягкую, почти детскую. Да и сколько было этой красавице? Девятнадцать? Он восхитился её грацией и только спустя несколько минут, присмотревшись к движениям, понял, кто она. Спутницу того подлого мага-изварщенца… Король поморщился при одном только воспоминании о жуткой вылазке в покои Алактины Прелестной.

Пир продолжался достаточно долго. Жадные до халявы подданные успели наесться, и охмелеть от лучшего вина. Постепенно они превращались во внушающую отвращение толпу свиней. Добран и его фаворитка — единственные, кто практически не притронулись к еде, — наслаждаясь одним кувшином хмеля, разделённым на двоих.

Придворные, осмелев до крайности, наконец, вспомнили о причине собрания. Лысый, потеряв где-то свой парик, и покачиваясь, развернул наглую красную физиономию в сторону повелителя.

— Не настал ли момент истины? Поведайте нам о просвещении! — прихрюкнув, обратился он к королю.

— Щаз начнётся представление! — сделав глоток из драгоценного бокала, тихо проронила Селена. Впрочем, его величество никак не отреагировал на комментарий, напустив на себя холодной суровости, он набрал воздуха в грудь и заговорил:

— Я уже отчаялся, выиграть сражение с Пожинательницей. Готовился отправиться к великим предкам, но, когда собирался покинуть мир, меня остановил Оракул!

— Ага, оракул, значит! Ну, спасибо за комплимент! — ехидно проронила амазонка, и властелин шикнул на неё.

— Зануда! — тут же отозвалась на его жест она.

— Оракул открыл мне правду… — последнее слово он произнёс, окинув взглядом каждого, сидящего за столом. В липкой и пьяной тишине зала рухнул, выпущенный из рук вороватой служанки поднос. Бряцанье только прибавило торжественному моменту оттенка судьбоносности. Все придворные нервно икнули. Задрожали. Только фаворитка короля насмешливо сверкнула глазами, на замершего с отчуждённым видом молодого человека в синем костюме. Его скованные жесты говорили Селене о многом — мужчина явно нервничал, но не желал этого показывать, оттого и сосредоточился на своей тарелке.

— Отныне мне известно многое: чьи руки сыпали яд, отравляя мою пищу, кто совершал деяния, чтобы развалить хрупкий мир в государстве… — наводил ужас повелитель.

Добран продолжал свою речь. У многих от страха в горле пересохло. Они совершенно не обращали внимания на фаворитку, медленно продвигающуюся к молодому лорду. От неё же не укрылся другой подозрительный человек — круглый, маленький мужичок, глаза которого бегали, как у испуганного зверька, попавшего в капкан.

— Оракул указал мне на врагов моих. Он сказал: «Злу нужно платить той же монетой!» — эту велеречивую фразу амазонка прокомментировала очень саркастичным взглядом, пущенным в сторону короля. В нём читалось: «Да кто тебе такую глупость сказал! Болван!». А Добран тем временем обращался к залу: — Те, кто не виновен, пройдя через муки останутся в живых. И только истинные враги мои падут от этого…

Король продемонстрировал крошечный бутылёчек из синего стекла.

Едоки замерли, обронив обглоданные кости баранов. А пьющие синхронно булькнули, подавившись глотком безумно дорогого и выдержанного вина. Селена снова повернулась к заинтересовавшему её молодому человеку, ожидая от него хоть какой-то реакции. Но он сидел, словно каменное изваяние, сохраняя полноценную, достойную похвал хладнокровность, в то время, как остальные хватались за горло, подозревая присутствие отравы в каждой тарелке. Вассалы переглядывались, понимая зачем именно их всех собрали на торжественный ужин, медленно перетекающий в казнь. Когда же люд резко почувствовал дурноту и бросился наутёк, к своим лекарям за спасением, только один не смог уйти — его путь преграждала фаворитка короля. Сверкая игривыми кошачьими глазами, она улыбалась своей жертве.

— Надеюсь, вам понравилось блюдо? А специальная «приправа»? Вы её оценили? — нежным голосом говорила женщина. — О! Вижу, вы съели и выпили достаточно! Уже появился такой скребущий, противный и леденящий привкус во рту?

Мужчина побледнел, схватился за горло. На его лбу проступил пот. Глаза округлились. По всем этим признаком Селена сделала вывод, что хладнокровность лорда на проверку оказалась самым настоящим страхом, заставляющим ноги и руки неметь. Он вообще жутко мнительный. А таких легко и весело запугивать! Даже простыми словами. Вот вас, напугало слово «яд»? Как и вы испугались? Ну простите. Пошутила. Вылезайте из кустов, я честное слово, сыпала в чан специи!

— А чего ж мне так плохо? — заорал Слава.

— Потому что молоко сырой рыбой закусывать не надо! — крикнула ему в ответ Фая.

Слушатели с недоверием заняли свои места и, судя по взглядам, мне грозили расправой.

Ногу пришлось помазать одной из самых сильнодействующих бабушкиных мазей — хорошо заживляющей и жутко воняющей. Спустя час боли как не бывало, а запашок остался, и Файка всё время морщила нос, когда подходила ко мне ближе, чем на три шага. Всегда мучилась вопросом, то ли действительно сильные травы бабушка намешала, то ли болячки от одного запаха бегут?

Советник вынырнул из своего шалаша, бодрый, гладко выбритый, но серьёзный до жути. Будто он не тайный подсказыватель умных мыслей, а сам принц чистокровный. Вместе с командующим они что-то увлечённо обсуждали сгруппировавшись ещё с несколькими мужиками возле палатки принца. Тот вынырнул, послушал о чём говорят, помотал головой, и спрятался обратно в укрытие. Настасья тоже не показывалась, так как лично приставила себя к величественной персоне, и всячески охраняла того, из-за кого этот дурацкий поход и состоялся. Да и я бы нос на улицу не высовывала, валяясь на подушках в тепле, на мягком. Но я не принц. Что касается Войки, то эта шпионка вышла гордой и сияющей из шалаша советника, будто её только что повысили в чине. Противно смотреть было!

Кухарь готовил очередное вариво. От доносившегося запаха скручивало живот. Переглянувшись, мы с Фаей решили, что не голодны. Но тут планы на завтрак изменились. Советнику (светлая у него голова!) пришла мысль поохотиться, и он собирал желающих. Кроха примчался к нам, танцуя от счастья, потому что его брали с собой, мало того, ещё и отправили за нами.

— Пошли! Покажешь, как амазонки охотятся…

Восторг бил ключом, и пока мы его не разделяли. Фая пожала плечами, выдав: «А почему бы и нет?!» У меня же желания плестись с этим верзилой за Тайреллом и его компанией не было никакого.

Тут на меня уставились глазами брошенной собачонки. А мне всегда так жалко зверушек! Пришлось согласиться. Наши следопытки уже в полном обмундировании для охоты, с намазанными какой-то яркой гадостью губами, озорно строили глазки советнику, распихивающему по пряжкам жилета ножи. Сегодня он выглядел, как самый простой парень: в потёртых кожаных штанах, и тёмной коричневой куртке с множеством застёжек до пояса, а поверх накинул жилет с острыми кинжалами. Волосы туго стянул шнурком и только короткие локоны раздвоенной чёлкой непослушно выбивались, спадая на лицо из-под кожаного обруча. Охотится советник собирался налегке, никаких топоров или мечей не брал. Смелый какой! Бросив на меня беглый взгляд, Тай с недовольной миной отвернулся. Меня это почему-то задело больше, чем Настькины глупые шутки.

Вообще-то, ноющая внизу живота интуиция подсказывала, что брести через кусты с вывихнутой ногой и бегать вслед за мужиками — идея очень плохая. К тому же, здесь начинается владение царя Ихтиара… Но недовольная физиономия Тайрелла, пробудила во мне интерес, посмотреть на что ещё способен Советник, кроме красивых речей.

Вскоре отряд самоубийц сделал привал. Точнее их дорога окончилась у здоровенного чёрного провала в земле. Волшебники столпились вокруг ямы, гадая, какой та глубины. Шутница Селена не нашла ничего умнее, чем швырнуть туда камешек. Все замерли, прислушиваясь. Но звук падения так и не донёсся. Мойрус пожурил женщину за выходку, на что она ответила: «Какая разница? Она ведь всё равно знает, что мы идём!» И была права. Если это и есть портал, через который в мир пришла Тьма, то организованный амазонкой стук в дверь, должен был приманить хозяйку к топтавшимся на пороге гостям. Действительно. Какой смысл таиться, если Зло в курсе готовящегося переворота.

На долгие часы затаилось ожидание. Маги рассредоточились по поляне, вокруг ямы и, судорожно вглядываясь в её чёрное слепое око, замерли изваяниями. Селена сидела на земле, обтирая лезвие меча, и искоса посматривала на подготовку Мойруса. Он раскладывал перед собой амулеты, артефакты, всякие драгоценности и что-то шептал над ними, а потом выкладывал кругом, выставляя предмет перед каждым из друзей. «Скольких гадёныш обокрал!» — покачала головой амазонка, подсчитав количество сокровищ, и краем глаза заметила камешек некогда отобранный ею у главаря клана воров Ночного Ворона. Изумилась, разозлилась, покосилась на мага. Мойрус грустно как-то на неё взглянул и пожал плечами, мол, ничего не мог с собой поделать — дурная привычка!

Бри обречённо глядела в небо. Оно наливалось пунцовыми красками, предвещая кровавую жатву. Солнце медленно скатывалось за деревья, прощаясь со своими детьми и желая им выдержать страшное испытание. На лицах мужчин играли желваки. Кто-то в приступе страха кусал губы, орошая подбородок собственной кровью. Каждый боролся с демонами внутри себя: страхом, трусостью, ненавистью, неверием… На какой-то миг ножки Лорины развернулись по направлению к тропинке. Она нервно покосилась на путь отступления, и не выдержав подбежала к брату, ухватив его за рукав, с силой дёрнула.

— Пойдём отсюда! Пожалуйста! — кричала девчонка, срываясь на слёзы, и упираясь пятками в грязь, не в силах сдвинуть парня с места. Тот только грустно на неё посмотрел и покачав головой, слабо улыбнулся. Сетон поцеловал сестру в лоб и тихо прошептал:

— Прости. Я должен!

— Уходи отсюда! — внезапно врезался в слух, заставив амазонку дёрнуться, голос ветра.

— Могу повторить тоже самое, только что сказанное тем магом своей сестре! — нахмурилась Селена.

— Прошу тебя! — в мелодичном подвывании мягкого ветерка, слышались отчаянные мольбы.

— А кто спасёт тебя, твою семью, мою семью и сотни других семей? Людям нужна защита богов, а богам помощь людей! — с такой же горькой улыбкой, какой одарил девочку маг, проговорила Селена невидимому собеседнику, чувствуя, прикосновение прохладной руки на своём плече. — Вспоминай меня иногда! — попросила она кого-то.

Ветер стих. Амазонке стало тяжело на душе и больно, словно она осталась совершенно одна в пустыне. Но горестные думы, прервал маг. Мойрус поднялся и с решимостью отдал приказ:

— Простите всех, кто вас обидел. Сейчас, иначе не успеете. И убейте демонов в себе, чтобы Тьме не было за что зацепиться. Потому что ещё немного, — он указал на багровеющее небо. — И начнётся!

— Шисей прячься, смерть твоя пришла! — не выдержала Селена.

— Чего? — тут же показался тот.

— Ну, хозяин твой сказал, демонов мол, замочить надо до наступления темноты! Так, что давай миленький!

Алактус в который раз воздел глаза к небу, спрашивая у богов, почему у его спутников такой склочный характер? Демон тем временем, наградил амазонку сложным и заковыристым высказыванием, что та невольно смолкла и глупо моргала, постепенно краснея.

— Вот так подбодрил! — тихо выдала она, и, наконец, по площадке прокатился облегчённый смех магов.

— Ладно! Шутки в сторону, — выдохнул Мойрус. — Готовьтесь!

Гнетущая тишина давила бы на уши, если бы столпившиеся у бездны обращали на неё внимание. Но все ушли в глубины собственных душ, искоренять давнее зло, скопившееся за краткие годы существования на бренной земле немногочисленных товарищей по несчастью. Бри пыталась простить родителей, считавших её проклятой, и того парня, который предал её, став на сторону Тьмы. Лорина злобно косилась в сторону брата, а тот одним взглядом просил прощения за грядущую смерть, и что её прихватит с собой на другую сторону света. Остальные так же тяжело переносили последние минуты затишья. Селене было перед кем извиниться. Она призывала богов, обращалась к Всевышней, к её супругу Линкарану, просила смиловаться над магами, над всеми живыми существами, и только о себе не успела попросить. Не зная, услышали ли её молитву, женщина открыла глаза и ужаснулась.

Началось…

Из бездны, словно щупальца, поднимались клубы разумного чёрного дыма. Извиваясь, каждая призрачная клешня-змея выбирала себе жертву. Маги почему-то не замечали происходящего, замерли в оцепенении, словно впали в дрёму. Тьма пользовалась замешательством, проникая в их тела, заставляя с ненавистью впиваться взглядами друг в дружку. Компаньоны уже собирались проливать кровь. Только Мойрус и Селена оказались не настолько привлекательны для Зла. Точнее, для них у врага был совсем другой план, о чём они узнали уже мгновением спустя, когда перед Алактусом возник его двойник.

— Ну, здравствуй брат! — ухмыльнулся второй Мойрус.

Маг шумно втягивал носом воздух, как загнанный дикий бык, не собирающийся сдаваться без боя. Селена стояла достаточно близко, чтобы видеть, как его глаза затягивает чёрная пелена, буквально превращая их в провалы. Алактус готовился напасть. Посланник Тьмы прекрасно понимал это, и за секунду до вспышки пламени он исчез, чтобы снова появиться уже за спиной того, кого некогда назвал родственником. Остальные маги тоже разбились по парам. Причём Селена обратила внимание на одну очень важную особенность: оружие обращалось в сердце самого близкого и родного человека. Сетон, так пережевавший за сестру, уже указывал на неё ритуальным кинжалом.

За изъеденной временем покосившейся деревянной дверью обитало облако пыли и смрада. Паутина в каждом углу была хорошо продуманной частью обстановки, прикрывающей трещины в стенах. Я чихнула, и тут же услышала «Не хворай, деточка», после чего тот же скрипучий голос отвернувшейся старушки добавил: «Занесут мне тут хвори всякой». Меня это разозлило до боли — в детстве я здоровьем не могла похвастаться, а другие амазонки за это обзывали «Ори — хворь» или просто «Хворь». Сработал защитный рефлекс — повернуться и ответить так, чтобы обидчик язык прикусил. Но упомянутую часть тела пришлось прикусывать самой, — всё таки в гостях, и СТАРШИХ НАДО УВАЖАТЬ.

Нас провели в отделённую, справа от кухни, комнатушку, в которой давно никто не жил, кроме плесени, пауков и прочих. Старушка предпочитала спать на печи. Так что мы приняли дар почти безропотно.

Расчихавшись Фая выскочила на улицу, и вернулась обратно уже с самодельным веником. Промчавшись мимо замершей в ужасе старушки, она нырнула в облако пыли и объявила нечистой силе войну до победного конца или минимум — порядка в избе. Но бабка, ни с того ни с сего, завопила как резаная, когда Фая стала собирать веником паутину в передней. Чтобы больше не нервировать старушку битва за освобождение мира от грязи временно передислоцировалась в нашу комнату. Пока выметались пыль и всяческий мусор из-за двери доносились причитания: «Что делают! Что делают паразитки!».

Не любила бабушка чистоту, очень не любила! Может потому, что за долгие годы пауки и тараканы стали её единственными собеседниками, а честолюбивые амазонки многолапых друзей крова лишали!

Спустя какое-то время причитания за дверью прекратились. Я даже испугалась, не случилось ли чего со старушкой. Может мы своей уборкой так заставили её понервничать, что у несчастной сердце схватило?

Мы выглянули: в кухне полным ходом шла готовка позднего обеда. Файкин желудок мгновенно и очень громко отозвался на запах бульона.

— Деточки, сидайте за стол. Что стоите? — более умасленный, но такой же скрипучий старческий голос застал нас врасплох в дверном проёме, принюхивающихся и вытирающих слюни. Обе мы рухнули на грязный пол, не удержавшись на ногах от такой разительной перемены — на лице карги скалилось подобие улыбки, смахивающей больше на оскал злобного животного.

Меня её внезапная благосклонность насторожила. Пока я раздумывала над поведением хозяйки, Фая уже умастилась за столом перед манящей полной тарелкой каши отваренной на бульоне. Судя по запаху, это было что-то очень съедобное. Даже меня взял в плен изголодавшийся аппетит, насильно притащив к столу и усадив. Но трезвый и пытливый разум всё ещё оценивал заманчивую пищу. Старушка отвернулась к нам спиной. Я схватила подругу за руку. За ту, которая уже тащила ложку ко рту. Меня едва не прибили! Сестра может и оторвать пальцы за попытку лишить её завтрака, обеда, ужина или просто куска хлеба!

Подруга непонимающе уставилась на меня. Хорошо хоть по лицу не съездила.

Я покачала головой. Фая замерла, ожидая пока порошок из маленького серого мешочка украсит золотистую кашу мелкими чёрными крупинками. После походов в компании недоверчивого мага и дружбы с одним известным королём-ловеласом, моя бабушка увлекалась изготовлением лекарственных порошков, спасающих от отравлений различными ядами. Ей даже удалось вывести хитрый рецепт от несметного количества смертельных отваров.

Когда старушка снова повернулась к нам лицом, Фая с жадностью уминала угощение.

— Так вкусно! — похвалила стряпню амазонка, набив рот приправленной кашицей.

Морщинистое лицо старушки исказилось разочарованной гримасой. Не ожидала она, что её блюдо так понравится гостьям.

В этом доме расслабляться особо не стоило, и надеюсь, Фая тоже это поняла.

Осилив кашку, мы поднялись из-за стола. Отблагодарив, готовую кусать локти хозяюшку, сытые и добрые амазонки вышли на улицу осмотреться.

Вот, что показалось мне здесь ненормальным — количество молодых девушек. Лучше сказать отсутствие девок, как таковое.

— Интересно, у них тут, что мор недавно прошёл? — Фая думала о том же, вышагивая вдоль длинной улицы.

— Ага. Их всех наша хозяйка накормила! — пошутила я, оглядываясь по сторонам. Но ни в одном дворе молодой девицы я так и не заметила.

— Кстати, об этом! Что это было в каше-то?

— Самой интересно. А ещё больше — за что и по что нас так невзлюбили. Не за уборку же травить!

Мы переглянулись и, вспомнив причитания старухи, расхохотались. Неужто и правда, за то что в её хате прибрались, она решила отправить нас хозяйничать на тот свет?

Но смех прервала грустная тишина — нам ведь предстояло провести ночь у этой карги. Мало ли что ей вздумается устроить под покровом темноты.

Уже более медленно мы двинулись вдоль заборов, опустив головы и размышляя, как бороться с вредной бабой. Почти дойдя до частокола ограждающего территорию селения, Фая остановилась, указывая куда-то вдаль. Шестеро мужиков угрюмого вида, вели двух печальных девиц. В руках ведущих были верёвки, на лицах ведомых — слёзы и истерика. Процессия напоминала похоронную, без самого виновника «торжества».

Внезапно из-за угла ближайшего дома выбежал, спотыкаясь и падая, раскрасневшийся парень. Догнал мрачную восьмёрку.

— Стася, если тебя ему отдают, я тоже жить не буду! — вопил истеричный молодой человек, напоминающий по размерам Кроху. Он хлопнулся на колени перед длиннокосой девушкой. И оба теперь заревели навзрыд, ещё и подружка влюблённой за компанию дополняла своими всхлипами слезливую какофонию.

— Уди Ростик отсель, не до тебя сейчас! — отпихивал жениха старик, стараясь не смотреть в глаза пареньку.

— Батя, одумайтесь! Это же дочь ваша, единая! Отпустите её со мной, мы уедем, она жива останется! — слёзно умолял хлопец.

— Чего это они? — не выдержала я, обращаясь к подруге, но та уже надвигалась на шумную толпу, примерив личину судьи.

— Эй! Мужики! — Фаина своим зычным голосом испугала несчастных представителей «сильного пола» (как они любят себя называть) настолько, что они скучковались за спинами рыдающих девах.

— Пади прочь, дева! — буркнул на неё старец, который только что усмирял истеричного воздыхателя собственной дочери.

Подруга насупилась, сжала кулаки… Но тут вмешалась я.

— Милейшие, что это у вас тут происходит?

— Идите к своим! Это наши дела! Вам в них — зась! — сунул Фаине под нос кукиш старик, и та сморщившись отвела его руку в сторону, в мою. А старец продолжил уже более печальным голосом, глядя куда-то в лес. — Староста не велел посвящать гостей!

Меня, как известно, приказы никогда ещё не останавливали. Я только шире заулыбалась, ближе подходя к главарю сумасшедшей шайки.

— А может это он зря? — Подначивала я, заметив, что дед итак сомневается. — Авось мы чем поможем! Вижу горе у вас тут, дяденька!

Старичок призадумался, почесал репу, оглядел наши с Файкой пояса, мечи на них, и сдался.

— Ящер злой у нас объявился. Уже год как девок требует! По две в месяц. Вот дочь свою приходится лично вести, — шмыгнул носом мужик.

— Кто такой этот ваш ящер? — не поняла Фая, представляя душегуба, в полном обмундировании, а того хуже — шайку бандюганов, скрывающихся под гордым названием «ящуров пещерных».

Мужики покосились на неё, как на больную — Фая сладко ухмылялась, чувствуя битву. А судя по тому, как качалась её правая рука, она уже мысленно сражалась с четырьмя ящурами одновременно.

— В лесу гад живёт, — ткнул пальцем один из мужиков, в сторону чащи, из которой мы прибыли.

Странно, ведь мы не сталкивались с бандитами, хоть и долго шли! Может они нас побоялись, да решили не связываться с такой многочисленной толпой? А главарь их, Ящер этот, наверное за хитрость прозвище получил. Интересно, чего же Ихтиар не выслал сюда войско, чтоб разобраться? — раздумывала я.

— И что же он грозный такой? — Фаю невозможно было напугать, каким-то негодяем. — Что он вам такого сделал, что вы его боитесь?

— Грозится село сжечь, — опечалился дяденька, пиная ногой камешек.

По лицу подруги проскользнула хищная тень. Я приготовилась к предстоящим глупым подвигам во имя непроходимых деревенских тупиц.

— И что вы с девицами делаете?

— В лес ведём, к назначенному месту, потом привязываем к дереву… И всё! — вздохнул главный.

— Всё! — печально вздохнули, вторя ему, мужики.

При этом слове девицы взревели с утроенной силой, и я заткнула уши.

— Цыц! — прикрикнула на них Фая, а когда вой утих, предложила. — А давайте-ка поменяемся. Девушек вы отпустите, а мы вместо них пойдём.

У меня челюсть отвисла.

— Фая, ты сдурела? — оттащив её в сторону, уточнила я.

— Да чего там! — подбадривала меня подруга. — Что мы, с каким-то дармоедом не справимся? Мы же амазонки! Ты ж знаешь, Ори, я пятерых положить в миг могу!

— Ага, стоит только гороха наесться с бабушкиного огорода и к этим пятерым задом повернуться. — Злилась я. — Фая, но!..

Обрадованные мужики, уже прыгали вокруг нас, примеряясь, как бы связать глупых амазонок, запросто отдающих себя Ящуру. Предыдущие жертвы, не веря своему счастью, неслись прочь из убогого селения.

Пока Фая радостно связывала нас, показывая «неучам мужицким», как правильно узлы вязать надо, я смотрела на неё раззявив рот, и точно понимала — она тронулась рассудком! Если он у неё вообще когда-то был, то его, наверняка, прихватили те трое беглецов, чьи пятки сверкали за оградой села.

Окончательное убеждение, в том что Фая слетела с катушек посетило меня непосредственно в лесу, когда мы обе стояли привязанные к дереву и подруга с блаженной улыбкой на лице поинтересовалась у, не менее довольных таким оборотом событий, мужиков:

— Слышь дед, когда ваш Ящур придёт-то, долго ждать?

— Скоро, детка, ты главное, кричи громко! — с подозрительно хитрой интонацией произнёс старик, скрываясь в кустах.

Час стоим — никого. Два стоим — не торопится наш бандит за своим налогом. Фая запела от тоски. Тут-то Ящур и появился. Был он ростом не просто велик, а достигал рогами третьих веток на соснах. Именно — рогами! Потому как явилось за нами чудище с хвостом, пастью, когтистыми лапами и прочей атрибутикой нечисти. Дышало оно огнём и плевалось, вращало красными глазищами, внушая страх. Громко выругавшись, Фая в миг разорвала путы и с боевым кличем: «Окстись, гад!», бросилась на пришельца из сказок. Мне потребовалось времени чуть побольше, чтобы прийти в себя, убедиться, что зрение не подшучивает надо мной, и я не заразилась от Фаи слабоумием. Но огромный ящер действительно стоял на прогалинке и подруга бесстрашно дубасила его мечом по лапам, пасти и всему, что только напрашивалось на удар меча. Отвязавшись, я бросилась ей на помощь — Фая у меня только одна, хоть и со странностями. Когда я подоспела, она уже отрубила монстру один рог. И, взгромоздившись на его шее, победоносно рассказывала чудищу о его печальной кончине, коя последует в ближайшее время. Быстротой и реакцией ящур не обладал, так что забраться ему на спину не составило особого труда. А вскарабкавшись на хребет, я обнаружила кое-что интересное. Кстати, Фая сделала открытие одновременно со мной. Слишком легко отрезав второй рог ящуру, она присмотрелась и удивлённо заявила:

— Деревянный! — от досады всадила лезвие меча по самую рукоять в башку чудища она.

И тут началось совершенно невообразимое. Из пуза монстра вылез кричащий и недовольный мужичок, на носу которого красовались круглые толстые стёклышки, делавшие его глаза пучеглазыми, как у лягушки. Он бегал вокруг внезапно поникшего и объятого пламенем монстра, грозил нам кулаком и поносил такими словами, что у меня уши в трубочку свернулись.

— Нелюди! Сломали! — единственное не входящее в перечень неприличностей, уловил мой пристыженный слух.

Мы переглянулись, спрыгнули вниз. Фая поймала дяденьку за грудки и встряхнула. Но прежде, чем мы смогли чего-то внятного от него добиться, на полянке стало не протолкнуться: из кустов появились знакомые шумного мужичка. Они наставили на нас свои мечи, угрожая расправой. А потом какой-то гад подкрался сзади, и видимо, саданул мне по шее. Дальше был только красный туман…

С трудом разлепив глаза, я увидела подругу, сидящую рядом.

— Фая, тебя лечить надо! — первое, что сорвалось с моих губ, как только вспомнились события, приведшие нас непонятно куда. Кстати, а куда?

— Меня? Я покрепче буду! А вот тебя немножко надо подлечить! — спокойно ответила она, и прислушавшись к ощущениям, я заподозрила неладное.

Прикоснулась к губе — больно! На пальцах осталась кровь. Болели левая нога и рёбра. А ещё ныла спина, но это, как выяснилось, из-за того, что я лежала на холодном камне. Усадив своё тело, прислонившись к стене, я осмотрелась. Тёмное помещение, едва освещённое лучами солнца — пещера; толпа барышень в возрасте от 15 до 20 — пленницы. Значит, мы в логове ящура!

— Девушки из селения? — уточнила я, указав в сторону толпы.

— Да. Они здесь давно. — Поразила своей осведомлённостью подруга, явно не терявшая времени зря. — Эти подлецы всё хитро продумали. Их хренов изобретатель смастерил ту мерзость, машину с обликом гада. Компашка бандюганов отправляла его и нескольких своих на охоту. Те угрожали, показывали трюки с огнедышащим Ящуром, приказывали отдавать продукты и девок в жертву ненасытному монстру, за что зверь якобы оставит деревню в покое. — Рассказывала подруга, заглушая подвывание какой-то пленницы.

— Зачем им это всё? — я увидела, что свет пробивается сквозь решётчатую заслонку, перекрывающую единственный выход из этого холодного пристанища умалишённых.

— Кого-то продают в рабство, кого-то оставляют так, для собственного услаждения. — Разъяснила Фая.

— Так, с этим, всё понятно. Что будем делать? — я надеялась, что у неё есть хоть какой-то план действий, и главное, отличный от предыдущего.

— Для начала, заткнём этот скулёж! — зарычала подруга. От нытья девицы моя и без того болевшая голова, пошла кругом.

Навзрыд ревела деваха в сером платье. Она покачивалась, обхватив колени руками у соседней стены. Остальные рабыни избегали этой истерички, потому она хныкала в гордом одиночестве. Мы подошли к ней, подавляя желание стукнуть.

— Прекрати пузыри пускать! — рявкнула на плаксу Фая, и та поперхнувшись очередным «ааааа», замолчала, теперь уже икая.

— Девки, вы чё собираетесь здесь остаток молодой жизни провести? Поднимайтесь! — Пыталась пробудить боевой дух Фая. — Давайте вместе одолеем этих подонков, которые наживаются на нашей девичьей красе! Накостыляем им! Покажем, где раки зимуют! — подруга сейчас обращалась ко всем присутствующим, но от неё просто отмахнулись.

— Ну и дуры! — буркнула я, и на моё мимолётное высказывание последовало больше реакции, чем на Фаину проникновенную речь. Добрая половина униженных рабынь стала окружать нас тесным кольцом, потирая кулаки о ладони.

— Э! Бабы! Вы чё совсем голову потеряли? — не выдержала Файка, встав впереди меня. — Не тем силу показывать собираетесь! Против мужиков, бандитов, которые вас сюда затащили биться надо!

— А чего она обзывается?! — вставил всё тот же печальный голос, сопроводив высказывание похнюпыванием сопливого носа.

— Потому что так и есть! — спокойно подтвердила мою мысль подруга, из-за чего круг несогласных стиснулся вдвойне. — Кто был там?

— Ну, я. — Отозвалась кудрявая барышня лет 17, крупная, пышная. Даже не верилось, что попалась она так глупо в чью-то ловушку. Представляю, как её пол села мужиков в лес волоком тащили, как бурёнку! Небось вместо обычной верёвки цепью приковывали к дереву. Она одна бы уложила с десяток глупцов только взмахом толстенной косы. Да видно умишка не хватило — не догадывалась, наверное, о силушке своей.

— Сколько их?

Кудрявая задумалась. Считать она умела плохо и стала загибать пальцы. Так как на одной руке не хватило, она переключилась на другую, а потом обратилась за помощью к рядом стоящей подруге по несчастью. Теперь они вместе загибали пальцы, чтобы подсчитать количество душегубов. К ним и ещё одна присоединилась.

Я нервно хихикнула.

— Четырнадцать, — не замедлила с ответом девица.

Фая внимательно посмотрела на предоставленные «живые счёты», поджала губы, дабы не сказать чего дурного, и заговорила:

— Значит шестнадцать!

Девки переглянулись, но спорить не решились.

— Нас — двадцать восемь! И чё ж вы, дуринды, ещё не собрались, да не отмутузили тех уродов? Вам, что, домой совсем не хочется? — потребовала ответа она. Последовавшее затяжное молчание, помимо счёта, отчётливо добавляло к общему перечню недостатков баб проблемы с мыслительным процессом, как таковым.

— А у меня матушка дома больная! — опомнилась светловолосая красотка в потрёпанной рубахе.

Тут девице неожиданно стали вспоминать былую жизнь, из которой их так жестоко вырвали. Снова воцарился ор, перекрываемый жутким воем и иканием.

— Короче! Слушайте меня внимательно! — Фае, наконец, удалось собрать это стадо мычащих деревенских коров, в более-менее грозное войско…

От ора, сотрясавшего стены темницы, лично я бы на месте охранников просто свихнулась, потеряла дар речи или же честно бежала прочь. Но эти самонадеянные идиоты, с дуру, ломанулись к нам, считая, что двое хлипких мужиков смогут успокоить женскую истерию. Естественно, дверь осталась приоткрытой. Пока бандит-охранник вытаскивал меч, чтобы угрожающе взмахнуть им, Фая уже саданула его по шее и он рухнул на каменный пол смешно закатив глаза. Бабская революционная команда вырвалась на свободу, круша и ломая всё на своём пути. Мы с подругой шли впереди орудуя отобранными мечами, так как наши находились неизвестно где, ведь при поимке их отобрали.

Фая развеселилась не на шутку, лупя выскакивающих против неё бандюганов, отпуская им щелбаны, дёргая за носы. Узрев в амазонке угрозу, остальные тати предпочли нападать на более хрупких девушек. К их великому разочарованию, таких больше не было: уставшие от долгих месяцев заключения и издевательств женщины, настолько озверели, что готовы были разорвать обидчиков голыми руками и у них это очень хорошо получалось.

Моему наблюдению пришёл конец. Какой-то идиот выбрал меня в качестве тренировочной куклы, выбив из колеи, а заодно, и сбив с ног, — короче, вмазал прямо по уху. Обычно, я человек спокойный, но если меня разозлить, моментально вспоминаю чья внучка и кто обучал меня бою!..

Лысоватому, но жутко наглому мужику пришлось отбиваться. Подлец озверел в край, вогнал меня в пот, орудуя двумя мечами сразу. Все было бы хорошо, если бы не подключившийся к нашей игре молодой кучерявый парнишка, худой и проворный. Вдвоём они прижали меня к стене. В таких случаях, важно умение быстро двигаться. Это мне удавалось замечательно, но не долго. Уворачиваться и наносить удары — сложное занятие, когда оба твоих противника ничего не смыслят в честном поединке и норовят устроить подлость. Не знаю, как, но эта наглая кучерявая морда, смогла меня задеть. Брошенный со злости нож, полоснул по плечу, по тому же, куда этим утром угодил меч Войки. Потекла кровь. Враги раззадорились: раненую жертву легче забить двум охотникам. Не учли они одного — когда женщине больно она приходит в ярость сравнимую со всепоглощающей ненавистью дикого животного.

Подбрасывая камни с пола носком сапога, я одновременно отбивалась мечом. Самодельные «ядра» вывели из строя лысого дяденьку, подбив ему глаз и ещё один очень важный орган, за который он схватился обеими руками, бросив оружие. Но он пока не стремился покинуть наше с его энергичным молодым коллегой общество.

С кудрявым всё обстояло сложнее. Он хорошо знал своё дело, и мечом работал быстро! Я выбивалась из сил. Оглянулась, в надежде на поддержку. Но Фая была слишком занята, чтобы просить её помощи.

Меня снова задели, теперь полоснув по шее.

— Это знаете ли, некрасиво! Двое мужчин на одну женщину! — раздался рядом знакомый голос. Я отвлеклась и пропустила удар кулаком в живот.

И вот я на полу, а Тай отдувается за двоих. Оказывается, поблизости развлекался Кроха, составляя компанию Фае. Вместе они раскидывали бандитов направо и налево голыми руками, соревнуясь, у кого кучка поверженных больше будет.

Я поднялась и помогла советнику добить бандитов. Работать с ним в паре оказалось очень интересно. Он угадывал каждый мой шаг и страховал, иногда позволяя пнуть своего рыжего противника, скажем, меж ног. Удивляясь нашему тандему, главарь стоя на коленях перед Таем, только взглядом спросил: «А как же поединок один-на-один? Как же мужское братство и всё такое?». На что советник соизволил ответить:

— Ну не могу я отказать даме в таком удовольствии! — и озорно подмигнул бандиту, вырубив его ударом колена в нос.

— Вяжи их! — крикнула Фая своим бойцам в юбках.

— Ранили? — повернулся ко мне Тай, когда оба наших врага лежали лицом вниз.

Я молчала, совершенно опешив, потому что не понимала, откуда он здесь взялся. В душе воевали странные чувства, отражающиеся ноющей тяжестью внизу живота и бешеным ритмом сердца — ему вдруг стало тесно в груди. Тай коснулся рукой моей окровавленной шеи. Я резко дёрнулась в сторону. А он обижено на меня скосил свои зелёные глаза и прикусил нижнюю губу.

Тем временем, разобравшись с негодяями, толпа оголтелых девах, на волне общего сумасшествия жаждала продолжить избиение мужчин. В их поле зрения попал никто иной, как Тай, стоявший около меня. Я и раньше обращала внимание, как на него реагируют женщины, но чтоб вот так! Казалось, что все они одержимы. С горящими ненавистью и глупостью глазами толпа безумных баб надвигались на парализованного шоком от увиденного советника. Он попятился. Пришлось влезть между ним и стадом сумасшедших. Я выдвинулась вперёд, преграждая путь бывшим пленницам с угрожающе поднятым мечом.

— Он свой! Не трогать! — рявкнула я, и что-то в их общем разуме щёлкнуло, девушки переключились на Кроху, весело обсуждавшего с Фаиной бой. Но осознав приближение беды, его защитила подруга. Так что деревенским наложницам пришлось успокоиться.

— Иди сюда! — потянул меня за локоть советник, не сводя глаз с окровавленного плеча. Вытащив платок, он аккуратно перевязал мне руку, а потом краем рукава стёр кровь вокруг раны на шее. — Объясни, зачем вы влезли в это? — спокойным ровным, глубоким голосом говорил он, продолжая процедуру. Лицо его было суровым, но излучало кроткую едва уловимую нежность. Мне стало страшно, отчего я тут же насупилась.

— Ты считаешь, что это я затеяла? Почему во всём обязательно нужно винить меня?

Он внимательно осмотрел моё лицо, изучая признаки негодования. И только печально покачал головой.

— А кто?

— Фая! Ей приключений захотелось! И вообще, почему, ты сразу на меня подумал? Откуда вы тут появились? — нервничая, я говорила быстро, сбивчиво и слишком много. Оттого советник приложил к моим губам ладонь, чтобы хоть самому слово вставить.

— Твой друг забеспокоился, — кивнул он в сторону Крохи. — Потом кто-то сказал нам, что две добрые амазонки решили пожертвовать собой ради селения. Мы и пошли за вами. Точнее дошли до того дерева, к которому вас привязали, а потом увидели двух странных мужиков, и решили проследить.

Он замолчал. Его взгляд по-прежнему «ощупывал» моё раненое горло.

— Ори, я тебя очень прошу! — Настоятельно требовал сосредоточится на нём Тай. — Больше никаких походов за справедливость и прочее!.. Пока вы идёте с нами, никаких лишних приключений на задницы! Мы вас наняли помочь, и я отвечаю за вас. — Сглотнув слюну, в помощь пересохшему горлу, проникновенно проговорил он.

— Тай?

— М? — промычал он, на мой зов, ожидая от меня чего-то явно другого, нежели слов:

— Сначала поговори с Фаей. Я действительно не причём! — буркнула я.

Отказавшись от идеи спорить с упёртой амазонкой, доказывать, что я не права и тому подобного, Тай просто развернулся и зашагал от меня подальше. Мне стало тоскливо и больно от этого его пренебрежения. Я как минимум рассчитывала полчасика попрепираться. А он, игнорируя меня, подошёл к человеку, придумавшему Ящура.

— Это ты сконструировал машину, что стоит, прикрытая ветками у входа? — поинтересовался он, нагнав на себя серьёзности.

Человек гордо задрал подбородок.

— Я. А что?

Тай сменил гнев на милость, приглядываясь повнимательнее к изобретателю.

— Механик! — при этом слове стёклышки с носа пухлого дяди скатились вниз. Он снова посмотрел на стоявшего пред ним мужчину, наконец, узрев в нём не простого воина, а знатного дворянина, разумного, учёного мужа.

— Если пообещаю хорошую плату, пойдёшь ко мне? — неожиданное предложение советника, понравилось горе-изобретателю больше, чем возможная расправа деревенских жителей.

— А платить ты ему будешь двадцатью наложницами в месяц? — съязвила я, выглядывая из-за плеча Тая. Но кроме механика на моё высказывание никто не отреагировал.

— Сколько платить будешь? — глазки, оправленные толстыми стёклами, заблестели, как у дикого зверя.

— Десять золотых в неделю. А как вернёмся в королевство, у тебя будет личная мастерская! Но работать будешь честно, на благо государства, договорились? — поставил условие Тай, а мужичок посмотрел на меня.

— Эта с тобой будет?

Тай тоже на меня посмотрел, смерив холодным взглядом. Он уже высказал своё недовольство по поводу нашего с Фаей прибывания в логове бандитов, и конечно, злился. Вот только почему-то именно на меня, а Фае даже слова не сказал! За что я на него обиделась.

— Они сопровождают нас в Ладонис, — отмахнулся советник, и мне до чесотки в руках захотелось отпустить ему затрещину.

— Согласен! — обрадовался горе-изобретатель.

— Тай, он, что с нами теперь пойдёт? — возмутилась я.

— Светлый разум везде пригодится! Я правильно говорю? — развязывая мужичка, уточнил советник.

— Правильно, хозяин. — Уже лебезил перед нанимателем тот.

— Как звать тебя?

— Каноний, господин! — раболепно поклонился советнику механик.

— О! Быстро вы нашли общий язык. Пойду я от вас! — буркнула я, оставив эту парочку наедине обсуждать композиционные хитрости деревянного Ящура.

Разговор их затянулся до самой деревни. Каноний посвящал Тая в премудрости, рассказывая о смеси, которой обработал монстра и, как смастерил аппарат, пускающий огонь из пасти.

У главных ворот деревни столпились мужики и старухи, глазея, как двадцать восемь баб гордо конвоируют связанных, избитых и униженных бандитов, выдававших себя за чудо-монстра Ящура. В награду за возвращение женской половины общества деревенский староста приказал накрыть в харчевне стол и потчевать героев. Мне до этого не было дела.

Я закрылась в комнате, уселась на кровать, закрыла глаза, мечтая подремать и совершенно позабыв о злобной бабке-хозяюшке, которая подозрительно тихо себя вела. Но как только я уходила в мыслях от бренного мира, являлся образ Тая, перематывающего мою руку платком. Пришлось подниматься, плестись в темноте к корыту с водой и умываться, чтобы отогнать наваждение. А потом посмотрела в окно и в голове образовался порядок.

За окном светила луна. Звёзды сияли. Я засмотрелась на них, отыскав, наконец, покой в той далёкой красоте чёрных небес. Странный шорох в передней напугал меня до заикания. Подкравшись к двери, я прислонилась к щелочке, стараясь разглядеть причину возникшего шума. Стройная высокая фигура в белых одеяниях почти не касаясь земли, двигалась ко входной двери.

Решив, что любопытство не порок, я отправилась следом за загадочной персоной. Ведь интересно же откуда молодая красивая женщина появилась в ветхом домике чокнутой старухи. Конечно, за то время пока нас с Фаей не было могло многое измениться и, скажем, каргу навестила давно покинувшая её внучка… Но как-то не верилось, что у этой ведьмы есть дети!

На улице никого не было — народ чествовал героев и героинь в харчевне. Женщина в белом плыла именно туда. Наверное, тоже хотела присоединиться к компании. Но я ошибалась. Она остановилась против входа, прячась в тени деревьев. Мне пришлось сделать то же самое.

Спустя несколько минут сквозь толпу пьяных гуляк протиснулся командующий Ольгерд. Он шёл прямо к протягивающей к нему руки даме в белом. Оказавшись в объятиях друг друга, они пошли в сторону леса, будто были давно знакомы.

Я строила догадки. Ведь не припоминаю ни единого словечка из рассказа Тая о его благородном друге и некой таинственной особе женского пола, появившейся после смерти Элины. Ведь считалось, что Ольгерд всё ещё чтит память о погибшей любви. Или она не умерла? Может, вся история была выдумкой для окружающих, даже для Тая, и эти двое спокойненько проводят времечко прячась от людей по ночам?

Не хотелось прерывать романтичный порыв настрадавшегося командующего, но чуяло моё сердце: неприятности близко. Поэтому, я и последовала за влюблёнными, отставая на десять шагов.

Грозное рычание за спиной заставило временно прекратить слежку, остановиться и очень медленно обернуться. Огромная псина со сверкающими глазами хищно скалилась, глядя на меня.

— Я слишком худая, чтобы меня есть! — попыталась отговорить зверя я, наивно полагая, что описание скудного меню, заставит его сходить поискать пищу посолиднее.

Аккуратно ступая, псина двинулась ко мне. Чтобы не дать ей повода лишить меня жизни, я не шевелилась. Когда зверь подошёл ближе — сел, согнув переднюю лапу, будто здороваясь. На его роже было что-то вроде улыбки. Я смотрела на чудного пса. Он, кажется, подзывал меня к себе. Осторожно сделав шаг, я подобралась к нему ближе и рассмотрела в этой псине — волка, ещё вчера сдыхавшего под кустом в лесу. Но это не мог быть он. Ведь тот зверь умирал, и такие раны вряд ли излечились бы за короткое время. Коричневая полоска на морде, не типичная для представителей волчьей братии, убедительно свидетельствовала о том, что именно его я встретила во время похода, там во тьме чащи. Дабы у меня больше не возникало сомнений, габаритное создание повалилось на спину и задрало лапы к верху, требуя, чтобы ему погладили пузо. С опаской, я выполнила его просьбу, и даже повеселела. Мне всегда хотелось иметь собаку, к тому же умную.

Волк преданно смотрел мне в глаза, пытаясь передать послание.

— Считай, что твоё «спасибо» принято. Можешь идти! И не надо было меня искать! — сказала я животному, и развернулась, чтобы уйти. Но это создание лесное покорно, словно на поводке, плелось за мной. Каждый раз, когда я поворачивалась, он садился и делал вид, будто совершенно не понимает слов: «Иди отсюда! Кыш!».

Командующий и его странная пассия почти скрылись из виду, попав под тёмное покрывало ночного леса. Я ускорила шаг, не стараясь больше прятаться. Меня подгоняло что-то невидимое, будто ветер шептал: «Ты можешь не успеть!». Достигнув более-менее подходящего укрытия, я была крайне смущена, когда застала любовную сцену на самом откровенном моменте. Вдалеке от посёлка, на траве лежал оголённый по пояс командующий. Над ним нависла та красивая женщина. Описывать чем они занимались, не буду, потому что, поняв, решила уйти. И оставила бы их наедине, если бы не Великая Мать, пожелавшая показать мне кое-что интересное. Она выпустила вестницу Луну из плена единственной тучи на небе. Её свет спустился сквозь ветви деревьев прямо на любующуюся парочку. В этот момент женщина подняла лицо к небу, и оно стало древним, морщинистым, уродливым до безобразия. Волк рядом со мной пронзительно завыл, разрушив планы отвратительной любовницы. Она резко поднялась на ноги, обратив взор ко мне.

— Ну, спасибо, дружок! Помог! — поблагодарила я прижавшего уши волка. Он пристыжено глядел на меня. Ага. Сам испугался.

Я схватила первое, что попалось под руку — крупный камень и швырнула его в тётку из ночного кошмара. Она двигалась медленно, но силищи в ней было немерено! Стоило мне выйти к ней и подойти, как дамочка схватив меня за ворот, подняла над землёй, да хорошенько встряхнув, придвинула свою страшную рожу к моему лицу. Из раскрытого рта донеслось зловоние старинного могильника. Так пахнут только трупы. У меня всё закружилось перед глазами и я беспомощно обвисла в её худосочных руках. Она же делала своё дело. Сквозь пелену помутившегося зрения, я видела, как бледный свет от меня поглощается ею. Я теряла силы и сознание… А она приобретала мою жизнь.

Рычание, удар. И я падаю. Лежу на траве, возле командующего, а спасённый мною волк, защищает жизнь глупой амазонки, решившей, что справится в одиночку с нечистью.

— Очнись! — хлестала по щекам я воина.

Он открыл глаза. Они были совершенно белыми, и я испугалась, что для него уже слишком поздно принимать хоть какие-то меры. Но постаралась и сделала всё, что могла: била его по щекам и громко ругалась матерными словечками из недавно услышанных от Канония. Как ни странно, это подействовало. Ольгерд моргнул, приобрёл человеческий вид, однако продолжал лежать, отсутствующим взглядом рассматривая небо.

Моего спасителя отбросили прочь. Тот отлетел, шваркнувшись об землю с жутким звуком, и жалобно заскулив, волк исчез в кустах. Я не знала ранен ли он, но надеялась, что жив. Упыриха, или кем она там была, бросилась на меня, схватив за горло. Она вжала меня в землю, отбирая остатки дыхания. Я барахталась, задыхалась, пыталась отбиться, но ничего не выходило — хватка упырихи была слишком сильной.

Командующий всё лежал и не подавал признаков вменяемости. Он напоминал живой труп. Мне даже стало обидно: меня тут, понимаете ли, убивают, а ему — совершенно это не интересно! Отдыхает, небо, звёздочки рассматривает!

Что-то изменилось в его состоянии. Голова повернулась в мою сторону. Серые глаза сосредоточились на моём красном лице, и мужчина, наконец, поднялся. Отбросив от меня упырицу, он потянулся за единственным оружием, которое можно найти в лесу — палкой. Разъярённая ведьма кинулась к Ольгерду, наставившему на неё деревяшку. Ему удалось пригвоздить женщину к дереву. Рогатина держала её за шею, так что сделать нам что-либо она не могла. Но кое-что ей удалось: обе её руки потянулись к голой груди командующего. Они хрустели, будто в них ломались кости, удлинялись и вот когтистые пальцы впились в кожу, расцарапывая, пуская кровь. Запах страха и боли доводил упырицу до экстаза, она извивалась и хохотала. Командующий терпел, но всё же дрогнул, отпустив рогатину. Женщина было бросилась к нему, но в моих руках удачно оказалась внушительная дубина, которой я со всей дури, размахнувшись, вмазала по хлипкому телу уродины. Она пролетела с метр и упала. Поднявшись, женщина что-то услышала, оглянулась и испугано пыталась бежать. Но что-то или кто-то, стоящее в темноте и скрывающее свой облик не позволило ей уйти. Наоборот, манило, требовало, приказывало прийти! Ведьма рыдала, скребла когтями по земле, но шла. Мы сидели с Ольгердом и просто смотрели. Может быть неведомое нечто и нас околдовало, поэтому мы не могли двинуться. Но мы не проверяли. А упырица скрылась во тьме кустарника… До нас донёсся странный, пугающий шепот, всхлипывания и всё стихло… Гнетущая атмосфера ночного леса перестала запугивать двух уставших воинов.

— Кажется, это конец! — заключила я.

Командующий кивнул.

— Уходим отсюда!

Я была с ним согласна, как никогда! Ольгерд поднял свои рубаху, перепачканный мундир и мы двинулись к селу. Командующий шёл с трудом. Я предложила свою помощь, шмыгнув ему под правую руку, и перехватив за торс. Он не сопротивлялся, принимая это молча.

— Не думала, что у вас такой дурной вкус! — пыталась пошутить я, и он улыбнулся.

— Сам не ожидал! — согласился мужчина. — Последнее, что помню — лицо Эли…

Его голос надломился, а я продолжила вместо него.

— Элины?

Ольгерд удивился моей осведомлённости. Пришлось объяснить.

— Тай… — сдала я, и постаралась исправиться. — То есть господин советник рассказал. Не злитесь на него… Просто…

— Ничего! И не смущайся так, я давно заметил, что вы общаетесь не по уставу! — примирительно заговорил он. — Но обидеться на него стоило бы. Хотя… А как ты во всё это вмешалась?

— Скучно было. Услышала шум за дверью и…

Тут меня осенило! А ведь упырица вышла из дома старухи… Значит, она и та ведьма как-то связаны. Может быть о нашей хозяйке не с проста слухи ходили о её сговоре с потусторонним миром. Стоит, наверное, проверить. Если в доме нет, значит…

Мы дошли до пригорка, поднялись по склону. В лесу завыл волк. Я обернулась. Услышав голос зверя, с моей груди будто сняли что-то тяжёлое. Видимо, вот каково оно оно — чувствовать ответственность за того, кого приручил!

— Вот… блин! — выругался над моим ухом командующий, и я повернулась, чтобы рассмотреть, что его так расстроило.

В поле зрения попала крепкая мужская фигура. Ссутулившийся, сжимающий кулаки мужчина при ближайшем рассмотрении оказался Тайреллом, советником Каррским. Он был чем-то серьёзно озабочен. Глядел на нас. Увиденное так его расстроило, что плюнув в сторону Тай очень быстрым шагом вернулся в харчевню.

— Чего это он? — не понимала я.

— Я разберусь с ним, не волнуйся! — заверил командующий и попытался избавиться от моей поддержки. Я остановила его, не позволив уйти.

— Чего мне волноваться?

Он как-то странно на меня посмотрел, поджал нижнюю губу в попытке сказать нечто, но удержал, рвущиеся звуки. Ольгерд раздирался между другом и помощью. Рассудив, что в таком виде являться в харчевню плохая идея: начнётся суматоха, будут расспрашивать о произошедшем, но отвечать на какие-либо вопросы не готов ни один из нас, он выдохнул и решил обождать.

— Вам, между прочим, нужно раны обработать. Идёмте!

В доме было тихо и пустынно. Ничего пока не объясняя командующему, я занялась обработкой его ран. Не глубокие отметины рассекающие кожу на груди особого вреда здоровью мужчины не нанесли. Были, конечно, и более серьёзные — пять дыр от когтей на рёбрах. Слава Богине, они не гноились.

— А где хозяйка? — осмотрелся по сторонам командующий.

— В лесу. Или вы уже всё забыли?

Судя по округлившимся глазам, до него только сейчас дошло, что та страшная тётка и моя ведьма-хозяйка — одно лицо.

— Вы ещё не поняли? Я как раз хотела об этом рассказать, когда на горизонте явился наш драгоценный господин советник.

— Наш? — рассмеялся, поддразнивая меня, он.

— Хорошо, ваш!

От смеха командующий схватился за больные рёбра.

— Почему ты так сразу смущаешься? — высмеял меня он, я туже затянула повязку, намеренно сделав ему больно.

— Надеюсь, до завтра её тело не найдут, а советник никому не расскажет, что видел нас выходящими из леса. А то грозит нам с вами за убийство, знаете что? Пусть она даже и ведьмой оказалась — ничего не сможем доказать.

— Почему ты считаешь, что она мертва?

— А вы считаете, после всего этого она жива? — возмутилась я. — Заметили, как она не хотела идти туда? Она боялась. Кого или чего может бояться такая, как она? Только смерти, собственной!

Слова мои прозвучали очень убедительно и эхом пронеслись по пустой комнате, однако у командующего возникли новые вопросы.

— Почему нас должны казнить? Мы же не смогли даже толком дать ей отпор?

— Сомневаюсь, что кроме наших следов, там обнаружатся ещё чьи-то. Смерть, наверняка, не оставляет отпечатков. Хотя…

Там могли оказаться следы зверя, и вполне возможно, что если и обнаружат изуродованное тело, то: во-первых, не узнают в нём именно нашей хозяйки; во-вторых, могут посчитать, что растерзал её дикий зверь. Теоретически, мы будем чисты. Собственные умозаключения сняли тяжкий груз с моих плеч. Но посвящать в мысли командующего я не стала. О волке лучше никому не знать!

— Фух, — мой вздох заинтриговал мужчину. — Если что, завтра я скажу, будто видела, как она уходила за травами в лес, и не вернулась. Вам придётся хорошенько скрывать раны, чтобы никто их не видел!

— А моё отсутствие объяснить тем, что мы были вместе? Тай меня убьёт! — в сторону шепнул он, схватившись за голову.

— Вряд ли! — грубо оборвала его терзания я. — Вы же лучшие друзья! Пусть спасибо скажет!

Успокаивала я командующего, а сама всё думала, что завтра мне припишут соблазнение ещё и этого хладнокровного мужчины. Причём сама же буду подыгрывать и нагло врать, мол, действительно всю ночь валялись в койке. Вот до чего я докатилась в своём стремлении помочь уважаемому человеку.

— Ори, — позвал он и у меня мурашки пробежали по коже. — Что именно тебе рассказал Тай?

Лицо командира мрачное, бледное, усталое, в дополнение ко всему осунулось. Он почему-то сам решил поднять болезненную тему разговора.

Опасаясь за его душевное состояние, я постаралась как можно мягче пересказать ему услышанную историю любви, и чуть не подавилась глотком воздуха услышав в конце:

— Она носила моего ребёнка… — побледнев произнёс он, и опустил голову.

Дополнение к и без того трагической повести сразило меня наповал. Я потеряла дар речи. Подумать только, он был заложником собственного прошлого. Не знаю почему, но я представила себя сначала на месте несчастной погибшей девушки, а потом перепрыгнула в шкуру командующего. Это было очень неприятно. И возможно, всё случившееся со мной до настоящего дня теперь можно назвать «весёленьким спокойным прошлым», по сравнению с жизнью Ольгерда.

— А сегодня вы увидели её… — промямлила я, догадываясь, что он мог испытать при виде призрака.

— Да. Там в лесу… — Такой сильный и всегда спокойный воитель, сейчас содрогался от слов, вырывающихся наружу. — Я хотел умереть. Давно хотел…

Командующий не знал, как спрятаться от моего взгляда, поэтому отвернулся, но продолжал говорить, уже без остановок. С хрипом и дрожью ему давались тяжкие речи.

— Что бы ни говорил Тайрелл… Я не слушал и не верил ему. Стыдно признаться, но я делал вид, что всё хорошо. Разве можно жить и стремиться к чему-то, если твой смысл существования убит, жестоко, твоим же родичем? Столько раз по ночам, когда меня никто не донимал, в темноте, я молился богам, чтобы они забрали мою душу. Позорно примерялся к ядам. Пару раз даже действительно чуть не отравился. Но выжил. Тайрелл убедил меня, что я ещё здесь нужен, раз боги не позволяют мне распрощаться с миром. Я спрашивал, в чём же тогда моё предназначение? А он сказал: «Ты же не оставишь друга одного в беде!» Я понял, что ему не кому довериться кроме меня. Я не мог предать его. Вот и держался. Теперь появилась ты. Второй человек, которому он доверился. Значит, разглядел в тебе что-то такое, что заставило его сбросить маску. Я принял его выбор, но не понимал почему. А сегодня… Я видел тебя, отчаянно сражающуюся за ещё один глоток воздуха, не понимающую… Ты лежала там в лесу, в твоих глазах было столько злости, желания жить, веры, что всё можно изменить даже в такой безвыходной ситуации. Тай тоже такой. Я не мог так просто сдаться и отдать тебя ей. Я понял, что должен защитить тебя. Хотя бы ради него!

В моих ушах его голос звенел на фоне тишины. Ни петухов, ни лая собак я не слышала. Только осипший шепот, позорно признающийся в слабости.

— Вы бы хоть разок подумали о себе! — отвернулась я, когда серые глаза уставились мне прямо в душу. — Смерть — значит сдаться. Значит трусость!

— Ты разочарована во мне?

Я присела рядом, рассматривая алые цвета горизонта в окне напротив. Соврать, сказав «нет» — как-то язык не повернулся. Не знаю, смогла бы ли продолжать существовать не будь у меня бабушки, Фаи, и ещё некоторых личностей. Наверное, очень тяжело быть пустым изнутри и одиноким.

— Не совсем. — Со вздохом проговорила я, и ободряюще ему улыбнулась. — Вы — человек. А у нас, простых смертных, куча недостатков! У меня их просто море, которое не переплыть!

Он рассмеялся моей попытке успокоить его шуткой.

— Знаете, что бы ни случилось, вы должны всегда быть сильным! В мире много интересного. Не стоит заканчивать свой путь так и не переступив через порог дома.

Ольгерд уставился на меня с неподдельным интересом, и я вдруг поняла почему. Так что поспешила ретироваться.

— Это не мои слова. Кое-кто очень мудрый сказал.

Тот же человек говаривал: «Борись девочка! Борись и не хнычь! Вставай, когда тяжело. Улыбайся, когда больно и хочется разреветься. Держись до последнего. Верь, что ночь не вечна, и солнце обязательно поднимется на небосвод! И пусть боятся тебя враги!»

Я смотрела в окно, и тихо улыбалась — большой солнечный диск поднимался на небо, обещая тепло.

После пережитого приключения командующий перестал быть для меня идолом поклонения. Ольгерд — обычный человек, со своей тайной, которую порой становится слишком тяжело нести одному. Всем нам нужен провожатый, который подаст руку помощи или просто подставит плечо, когда ноги совсем откажутся идти.

— Я была убеждена, что вы настолько сильный, что ничто и никто не сможет сломать вашу волю. — Призналась я. — Сравнивала со сказочным героем… Но, оказалось… А и не важно это! Ведь и герои плачут.

Своим резким скачком с лавки на пол, я не на шутку его испугала. Командующий уставился на мою ехидную физиономию и протянутую руку.

— Все мы идём по дороге, на которой одни ухабы, да кочки. Садним ноги до крови, но идём. Могу предложить себя в качестве провожатой на некоторое время, чтобы помогать залечивать раны и обходить особо увесистые камни!

Он сначала не понял к чему я всё это говорю. Потом всерьёз задумался, а я отвлеклась. В открытое окно подул ветер, освежая пыльную комнату, охлаждая моё покрасневшее лицо. Он напоминал вдох надежды, счастья. Улыбка так и растягивалась, даже щекам стало больно.

— Заслужить дружбу и уважение другого человека нужно уметь. — Внезапно заявил мужчина. — Я хочу заново заслужить твоё уважение. Я согласен! Но тогда и сам стану проводником тебе.

— Согласна! — мы пожали руки, закрепляя наш тайный договор.

К обеду количество моих друзей, как и врагов, увеличилось. Тайрелл злился, играл в молчанку, делал вид, что мы совершенно не знакомы. Ольгерд дважды пытался с ним заговорить, но товарищ детства изображал гордого обиженного советника и отворачивался. Я поддерживала командующего, особенно когда появился староста и поинтересовался у Фаи не видела ли она нашу хозяйку. Присмотревшись к мундиру на груди Ольгерда и убедившись, что повязки не выпирают, я честно соврала, как и было обговорено, мол видела ветхую бабулю уходящей в лес. Она не возвращалась, а мы всю ночь просидели с командующим, попивая чай. По войску прошёл шепоток по поводу «чая». Тай скрипнул зубами и вскочил прямо с земли в седло, после чего не оборачиваясь припустил трусцой в сторону ворот. Лица моих подруг по оружию вытянулись после услышанного о моих отношениях с командующим. Войка немного успокоилась. Реакцию на это сообщение Крохи описывать совсем не хочется, потому что я точно знала, что в чёрный список врагов добавилось ещё одно имя. Но на этот раз, моё собственное. Парень отказался со мной разговаривать до Ладониса.

— С ним тоже ничего не было, так ведь? — блеснула знанием моих повадок Фая, подъехав ко мне ближе, когда мы галопом скакали, пытаясь нагнать взбесившегося советника. Улиан уже второй час подпрыгивал на лошади моля о пощаде, но Тай только шипел на него и принц печально хлюпал носом. Сейчас командующий подъехал к другу, чтобы в очередной раз объясниться. Но по всей видимости был послан далеко, надолго и без тормозка, да ещё и пешком! Ольгерд повторил жест Улиана: опустил голову и ретировался поодаль, искоса поглядывая в спину советника.

— Фая! — обсуждать с подругой командующего не входило в мои планы.

— Так что же вы делали всю ночь? — не отставала она.

— В чумного играли! — буркнула я, и дальнейшие расспросы прекратились на время, так как к нам присоединился сам Ольгерд.

— Всё так плохо? — обратилась я, и мужчина вздохнул. — Ну, хочешь я в него чем-нибудь запущу?

— Мне не до шуток! — проговорил он.

— Кто сказал, что я пошутила? Сомневаешься в моих способностях? — меня такое неверие оскорбило. Я даже не поленилась снять сапог и прицелиться, когда Тай резко обернулся. Пришлось притвориться, что камень вытряхиваю. Ольгерд впервые рассмеялся.

— Ничего! Подождём, пока он успокоится! — предложил мужчина.

Ждать — не трудно! Так как разговаривать с Таем у нас не получалось, мы сгруппировались у костра, общаясь между собой. Оказывается, когда командующий расслаблен, то становится компанейским шутником. Ольгерд рассказал мне не одну военную байку, я ему — прибаутки из общины амазонок. Мы смеялись, делясь разными историями, то и дело ловя на себе неодобрительные взгляды сестёр, воинов и, конечно, же Тая. Кстати, он не особо скучал без нас: чтобы не смотреть на наши счастливые лица советник спрятался в своём шатре, куда через несколько секунд прошмыгнула Войка. Могу предположить, что они там крепко подружились. И не один раз!

— Снова упустила свой шанс! — объявилась рядом подруга, когда я смотрела на спящего возле меня командующего. Он напоминал обиженного ребёнка, жмущегося ко мне, в надежде на жалость. Я даже провела рукой по его волосам, заверяя его в поддержке.

— Ты о чём? — проигнорировав многозначительный хмык подруги, уточнила я.

— С ним Войка. Он столько сил потратил на то, чтобы…

Пришлось её прервать. Я догадалась о чём заведена речь, раньше, чем завершила предложение Фая. Чуть не сорвалась на крик, но чтобы не тревожить сон измотанного Ольгерда, оглянулась и тихо зашипела:

— Фая! У неё есть что-то к нему! Вот и пусть! У меня — нет! Поэтому я здесь, а она — там! Всё понятно? И иначе не будет! Как бы тебе не хотелось изменить положение вещей! — разговоры о советнике действовали уже не просто раздражающе, а выводили из себя. Чтобы больше не общаться на эту тему, я решила пройтись до ближайших кустов.

Только скрылась в кустарнике, отошла подальше от храпящей толпы, туда, где есть ещё слабое свечение костра — как пожалела об идее прогуляться столь поздно и одна. Я замерла, сжимая эфес меча. Из глубокой тьмы на меня надвигались две голубоватые светящиеся точки. Это был волк, большой и голодный. Он скалил слюнявую пасть, предупреждая, что одно малейшее движение и амазонка легко превратится в ужин… Но прямо передо мной, преграждая траекторию прыжка врагу, возник огромный, в два раза больших размеров, волк с коричневой полосой. Тот — первый, просто обалдел от такого скопления голодных тварей на душу населения. И видимо, решил: «А ну его этот ужин! Пора садиться на диету!». Так что, поджав хвост, быстро улепётал восвояси.

— От тебя, оказывается, может быть толк! — в качестве награды я почесала за ухом мохнатого лесного великана. Эта наглая морда ухмылялась от удовольствия, вывалив язык на бок. — Значит, с тобой всё в порядке, а то я уже волновалась, что та страшная тётка убила тебя!

Он недовольно заскулил, объясняя, что никакие упырихи не смогут причинить ему вред.

— И чего ты за мной увязался? Ладно! Пойдём-ка поищем с тобой яблочек!

Мы нашли дикую яблоньку. Сочные плоды я сбила палкой, и усевшись под деревом, поделилась с охранником. Раньше мне думалось, что волки едят только мясо. Но этот был особенным. А может просто за компанию со мной мусолил самое большое яблоко, зажав его между лап. Я устроилась у него под боком. Моментально согрелась и почувствовала, как меня начинает клонить в сон.

— Вот ты можешь мне сказать? Почему все эти дуры, так увлеклись советником? Войка стала какая-то странная из-за него. Нервная. Переступает через собственную гордость, готова перед ним на коленях ползать… — жаловалась я зверю, засыпая. Он мотнул головой и уставился на звёздное небо.

Тёплая шерсть, мерное дыхание, знание, что меня никто не тронет, пока он рядом — и я позволила себе уснуть посреди тёмного леса, пригревшись возле огромного волка. Но проснулась спустя час, вспомнив, что мне всё же необходимо вернуться в лагерь. Мои просьбы не вылезать из засады и держаться в стороне зверь игнорировал. Он следовал за мной до самой стоянки.

— Не показывайся им на глаза! — предупредила я. — Ты же знаешь, какие люди жестокие. Так что будь поблизости, но не приближайся ни к кому! А я тебе позже принесу поесть… Если ты конечно, сильно голодный. Потому что готовка нашего кухаря, это, знаешь ли, жуткая штука!

Он закрутил головой, с интересом вслушиваясь в мои слова. Возможность поесть что-то более менее приличное ему понравилась.

В лагерь мы вернулись втроём. Дорогой, я размышляла о голодном волке, и что не видела его уже давно, а так же придумывала правдоподобную ложь о персоне новоприбывшего. Шелесту уделили внимание все, кто только не был занят. Даже кухарь, — отвлёкся от готовки и повернулся к нашей троице. У амазонок загорелись глаза при виде такого шикарного мужчины-воина, как мой друг. Ещё бы, статный, красивый, сильный, наверняка, отважный — не зря же таскает с собой странное оружие! Кстати, последнее привлекло больше вояк, которые с любопытством рассматривали разнообразные кинжалы и прочее, развешенное на поясе моего наставника. Шелест вёл за собой коня, и пытался рассказывать мне забавные глупости, какие повидал, странствуя по миру. На пристальные взгляды он не обращал никакого внимания, увлеченный рассказом о соблазнении пиратки, от которой два года не мог отделаться, и чуть ли не вплавь был готов пересечь океан, дабы больше не встречаться с прилипчивой любовницей. Мне же от впившихся в нас взглядов было жутко неуютно и хотелось спрятаться за спину друга.

Тай подал сигнал заворожено глядящему на нас командующему, и через секунду они оба скрылись в шатре советника. Кажется, Ольгерда сейчас будут просвещать по поводу нашего гостя со всеми вытекающими подробностями.

Шелест привязал скакуна рядом с Ши, и безошибочно направился к моим друзьям. Фая и Кроха смотрели на него, как на явление божества, спустившегося на землю. Подруга стеснительно краснела, под взглядом чёрных очей вампира.

— Вы друзья Орианы? — поинтересовался он, коварно употребив моё полное имя. Подруга, не замечая, что стоит с раскрытым ртом, закивала, чуть не проглотив муху.

— А откуда ты… — откашлявшись, хотела спросить Фая, и я напряглась, зная продолжение вопроса, и то, что Шелест ответит не задумываясь — правду.

— Он — родственник моего отца. Нашёл меня не так давно. Мы общались один раз. Когда я на испытание в Хренушки ходила. А теперь, вот решил навестить, племянницу, — опередила раскрывшего рот вампира, я. Тот на «племянницу» странно покосился и хитро ухмыльнулся. Фая очень подозрительно восприняла эту новость, но пока вдаваться в подробности, а тем более устраивать допрос с пристрастием при посторонних, не отважилась. Впрочем, её оскорбил тот факт, что я умолчала о Шелесте.

Благо, Кроху никто не учил манерам и, он, поддавшись первому вспыхнувшему инстинкту, потянулся к поясу вампира.

— Шо это за покорёженный меч? — ткнул пальцем в железную цяцьку здоровила.

— Это, друг мой, сабля! — ухмыльнулся Шелест, изымая из-за пояса короткое изогнутое лезвие, чтобы показать парню. Вампир свободно пользовался самыми разными видами оружия, поэтому за спиной обычно таскал два коротких меча, метательные ножи можно было обнаружить практически на каждом участке его одежды хитро припрятанными и замаскированными. А вот сабля — это нечто новое в его арсенале.

— Такими штучками балуются пираты бескрайних морей! — перебрасывая из одной руки в другую причудливое орудие, хвастался Шелест.

Я успокоилась, с облегчением вздохнула и одарила Кроху самой доброй и тёплой улыбкой. Тот моментально покраснел до цвета спелого помидора и отвернулся ко всё подметившему и хохочущему вампиру. Рядом со мной оказалась Фая, краем уха слушающая увлечённых мужчин. Она не забыла гаденько поинтересоваться:

— Кто это такой?

— Ну, понимаешь… — замялась я, и ответ прогремел над лагерем свирепым и злым голосом принца. Его высочеству стало скучно, и он решил пройтись до шатра советника. А тот как раз обсуждал с командующим Шелеста. Конечно, пронырливый принц услышал то, что ему не полагалось.

— Вампир! — во всю глотку вопил бледный и перепуганный Улиан, прячась за спину своей охранницы. Он совершенно точно определил незнакомца в рядах своих подданных и ткнул в него пальцем, повторив вопль, только при этом добавив: — Убить его!

Волна страха накатила первой, второй — тошнота. Я бросила испуганный взгляд на друга, скривившегося, и уже вытащившего меч. Все, кто стоял в округе, если и не поверили в бред, озвученный его высочеством, то из интереса бросились к нам, сжимая в подозрительно тесное кольцо. Слава оказался проворнее и пустоголовее остальных, посчитав, будто справится с легендарным вампиром своей хлипкой «рогатиной». Он метнулся к нам, едва не сбив меня с ног, и приставил к груди Шелеста остриё меча. Тот скосил глаза на лезвие, подумывая стоит ли вообще руки марать об этого дурня.

— Попался! — самодовольно промычал воин.

— Тронешь его, и тогда я трону тебя! — мой голос притормозил разгорячённого вояку. Он, как и другие, не ожидал такого подвоха — одна из своих бросается в защиту упыря. Фая и Кроха стояли совершенно ошарашенные, и не понимали, что происходит, поэтому пока бездействовали. Шелест сделал первый шаг, выбил меч из рук недотёпы Славика и, миновав его, бережно отодвинул меня себе за спину. Он с лёгкостью отбивался от двух осмелившихся бросить ему вызов, а я пока только прикрывала его тылы, так сказать.

Ещё немного и разгорелась бы настоящая драка. Если бы не советник, выскочивший из шатра на крики. Оценив ситуацию, и мгновенно сообразив, кто именно спровоцировал неразбериху, отпустил принцу солидную затрещину, — тот чуть не рухнул на землю. Интересное у них однако общение!

— Прекратить! — в один голос вместе с командующим рявкнул Тай. Воины перестали махать мечами, но опустить их боялись. Ольгерду пришлось заставить непонятливых вернуть оружие в ножны гортанным рёвом начальника. Он встал, заслонив собой вампира, и очень так злобно поглядывая на подчинённых рявкнул.

— Что тут происходит? — вышел из себя командующий.

— Ну, так сказали вампир мы и того… — буркнул один из воинов, стыдливо потупив взгляд.

— Что «того»? — вспылил Ольгерд, и окликнул из толпы ответственного. — Старшина!

Перед командующим возник маленького роста коренастый крепкий мужичок с реденькой чёрной бородкой и блестящими залысинами. Он стоял по струнке, привычно готовый отдуваться за ошибки своих подопечных.

— Кто дал приказ набрасываться на гостей? — рычал на старшину командующий.

— Не было никакого приказа! — чётко отозвался мужчина, даже глазом не моргнув.

— Тогда разберись, что творится с твоими воинами! С каких пор доблестные вояки верят в сказки? — продолжал воспитательную работу Ольгерд. — Или мне на твоё место гнома назначить?

— Приказ понял! Искоренить суеверия! — прозвучало в ответ на упрёк, и старшина быстро разогнал толпу.

Я тяжело вздохнула — на этот раз обошлось. Вот только Ольгерд посмотрел на меня так, что впору было зарыться в землю по самые уши. Командующий, ничего не сказав, вернулся к советнику, доступно объяснявшему принцу: «… ты же не маленький! Нет никаких вампиров! Я образно говорил. Ясно? Чего орать было, как резанному?»

— И вот это вы собираетесь женить? — оценил принца Шелест, пряча оружие. — По-моему, его замуж выдавать надо!

Мой смешок слетел с губ и растворился в тишине, как только я повернулась и увидела за плечом вампира две полные разочарования пары глаз. Фая и Кроха молча смотрели на меня и лже-вампира, а потом развернулись, перенесли свои вещи на другую сторону поляны. Заметив моё печальное лицо, оценив причину такого настроения, Шелест положил мне руку на плечо, сказав только: «Прости!».

В харчевне среди посетителей оказались и наши сёстры, резво поглощавшие квас кувшинами на спор с вояками. Мы заняли свободный столик. Вампир и советник сели по бокам от меня, заказали себе крепкого вина. Я поймала взгляд сидящей напротив Войки. Он был болезненный и устремлённый к Таю. Красавица-амазонка сильно изменилась после дуэли между нами. Она перестала задирать меня, только вот так молчаливо и грустно пялилась.

— Выпей что-нибудь! — шепнул советник, а вампир расторопно подсунул кружку кваса. Предложенное я отодвинула, и когда Шелест отвернулся, стащила у него из-под носа вино.

— Маленьким нельзя! — напустился на меня вампир, но в ответ я только наивно захлопала ресничками, сжимая кружку обеими руками, чтобы не отобрал. — Напьёшься, отлуплю! Или вон, сдам тебя советнику. Он лучше справится.

Я покосилась на поджавшего от злости губы Тая. Тот ничего не ответил и отпил вина, повернув голову к танцующей на столе девице.

— Кстати! А ты научилась? — толкнул меня в плечо вампир, тоже краем глаза оценив танцовщицу.

— Чему? — не сообразила я.

— Ну, есть же у вас танец такой… Как он там называется? Ты пыталась его разучить, тренируясь в лесу. — Напомнил мне Шелест, и я зарделась, надеясь, что ему и в голову не придёт попросить…

— Танец? Я хотел бы посмотреть! — раздалось с боку, и наградой советнику был уничижительный взгляд.

— Ни за что! — отрезала я, но тут вмешались подслушивающие нас сёстры.

— Если хотите посмотреть, как танцуют настоящие амазонки, пусть для вас Войка спляшет! — весело подзадорила Марта и толкнула в плечо опустившую до пола глаза соседку. — Она лучшая среди нас.

Но Тай твёрдо настаивал на том, что танцевать должна почему-то я. Подлый вампир соглашался, издевательски мне подмигивая, выпихивал из-за стола.

— Шелест, ну хотя бы ты не издевайся! — взмолилась я, но друг скинул меня со стула, аргументируя свою жестокость, невинной фразой:

— Я тоже хочу посмотреть, чему ты научилась!

— Пусть станцуют обе! — внезапно решил советник. Войке конечно было приятно, его внезапное внимание, но я отказывалась развлекать толпу.

— Здесь места мало для двоих! Пусть танцует Войка, у неё это действительно лучше получается! — упрямилась я.

— Ори, вы станцуйте, а мы решим. — Взял меня за руку Тай, заглядывая в глаза. Моё тело снова покрылось мурашками, как несколько часов назад за околицей города, когда ему вздумалось лезть обниматься.

— А место мы вам обеспечим! — поддакивал вампир, отдёргивая Тая за плечо.

— Хорошо, — сквозь зубы процедила я. — Но знайте, что этот танец называется «Чёрная бабочка», и видевшие его мужчины, обычно в конце умирают.

Последний комментарий произвёл эффект на многих присутствующих, и они по добру, по здорову стали разбредаться.

В отсутствии петухов утром нас разбудила очень грубая ругань вампира, метавшегося по площадке и собиравшего свои перепачканные грязью вещи. Я спохватилась, обнаружив, что волка рядом со мной нет. Выскочила к другу.

— Шелест, что случилось?

— Эта блохастая скотина решила проверить насколько велико моё терпение! — рычал вампир, рассматривая поднятые из лужи штаны.

— Ты же не думаешь, что это он! — но по ярости в его глазах поняла, что он совершенно не сомневается. — И где он?

Шелест только ткнул пальцем в сторону дерева. Я и все стоящие за моей спиной подняли головы. Там на четвёртой или пятой плотной ветке восседал волк. На морде, оскалом расплылась ухмылка. Теперь и мои сомнения исчезли.

— Тень, спускайся! — топнула ногой я. Волк недоверчиво поглядел на меня, но всё же решил снизойти до нашего общества, в один прыжок оказавшись у моей левой ноги.

— Придержи его, — закатывал рукава Шелест, чтобы наброситься на оборотня и наказать за выходку. — Сейчас я его!..

— Не надо! Пожалуйста! Шелест, это он из-за того, что ты его всё время обзываешь! — вступилась за преданного, но шкодливого зверя я, представив, что может придумать в воспитательных целях мой наставник. А Тень вполне легко избежал наказания, взгромоздившись, как птичка опять на дерево.

— Только спустись, гадёныш! — пригрозил Шелест.

Волк хмыкнул, наблюдая с ветки, как вампир собирает вещи, и остался на своём месте, удивляя окружающих возможностью передвигаться по ветвям аки белка.

На моей кровати всё ещё мирно сопела сестра, и естественно, ни моего исчезновения, ни возвращения не заметила. Зато свеженькой бутылке вина обрадовалась, как младенец молоку. Собственно, именно так она и присосалась к горлышку, поправляя здоровье. До утра мы радовались нашему заключению, наслаждались задушевными разговорами. А на рассвете, Войку от меня забрали, чтобы я не учила старшую сестру плохим вещам. Наставник, исходя из своих представлений о воспитательных мероприятиях, ко мне не заходил. Видимо, боялся прибить ненароком. Так что, находясь в одиночестве, я просто развалилась на кровати и уставилась в потолок. Подозрительные пятна на нём как нельзя лучше способствовали мыслительному процессу. Чтобы думалось веселее, я плевала семечки. Но перед глазами отчего-то возникала недавняя сцена в таверне и кое-чьи красивые глазки. Потом прокружились воспоминания о танце, о мастерстве, силе, меткости отчаянного пирата.

— И чего ему от меня надо? — на вопрос ответил притворщик-волк, валявшийся на полу. Он скептически хмыкнул, мол, знаем мы этих мужчин! Да. Знаем!

Дверь приоткрылась. В неё вошёл Тай, а мой шерстяной охранник хоть бы ухом повёл — продолжил изображать половик с хвостом.

— Я смотрю, ты мучаешься совестью, — насмешливо проговорил он, присаживаясь на край кровати.

— Загрызла просто, сволочь. Не знаю, как дальше жить! — подыграла я, продолжая сплёвывать те самые «муки» в импровизированный мешочек. — Пойду, наверное, в колодец брошусь, и отравлю собой жизнь остальным.

— Ори! — усмехнулся Тай, но потом внезапно стал слишком серьёзным.

Вот не люблю, когда он так на меня смотрит, сразу хочется исполнить вышеописанное. Проникновенные зелёные очи, мягкое прикосновение к моей руке и — всё! Чары пошли в ход, а я, как дура только и могу ресничками хлопать.

— Я хочу взять с тебя серьёзную клятву! — начал мужчина. И если бы не Настасья со своим угрюмым личиком, чесс слово — поклялась бы в чём угодно. Но советник обернулся на нашу старосту и понял, что пора ему и честь знать отседова!

— Извини, — прошелестела более бодренько я, принимая вертикальное положение для встречи с госпожой судьёй. — Зайди попозже, сейчас меня тут казнить будут.

Советник подскочил на ноги и решительно прикрыл меня собой, намереваясь сначала отговорить старосту, а потом и защищать. Настёна покосилась из-за его плеча на меня, намекая: «Отошли ты его ко всем чертям!»

— Тай, так надо! — короткая фраза подействовала. Единственное, что он спросил:

— Уверена?

Я только улыбнулась. Не сомневаюсь, что после осмотра принесённого Настасьей хлыста, он подумал, будто я спятила окончательно. А последующие полтора часа вся гостиница и её постояльцы наслаждались дикими воплями, доносящимися из моей комнаты. Они уверовали в избиение непокорной амазонки. Щелчки хлыста, натыкавшегося на препятствия, доказывали подозрения. В разгар моего наказания в комнату ввалился Шелест, демонстрируя свою ярость клыкастым оскалом. Но увидев нас с Настасьей мирно валяющихся на кровати и потягивающих винчик (при этом староста тоскливо ударяла хлыстом по стене, а я каждый раз сопровождала это душераздирающим «Ой! Больно! Больше не буду! Пощады!»), вампир подавился смехом и, пройдя вперёд, захлопнул за собой дверь.

— Давай ещё пару ударов, — обратился он к Настасье, — и закругляйтесь, а то мне там уже советничка держать надоело. Рвётся спасть. Говорит, сердце кровью обливается.

Нагло отобрав у меня бутылку, сделал глоток и насмешливо подмигнул.

— Вишь, как волнуется за тебя!

— Никак не могу понять, — встряла в разговор староста. — Так вы с ним?..

— Маленькая она ещё для такого! — вместо меня ответил Шел, и сестра ему поверила. А мне стало обидно. Сколько можно: то советником попрекают, то маленькой обзывают! Вот возьму и как…

— Только посмей! — пригрозил вампир, догадавшись о моих помыслах по надутым губам. — Я пошёл. И если он заглянет, ты уж притворись несчастной и оскорблённой!

— Не волнуйся! — хмыкнула я. — Ни он, ни ты меня в ближайшие несколько дней не увидите. Наказание, как ни как!

Наставник был доволен, и со спокойной совестью покинул комнату. Потом ушла и Настасья, а мы с Тенью остались совершенно одни, никому не нужные, всеми забытые… Ну, почти. Когда в окно влетели перевязанные верёвочкой цветы и рухнули на пол, мы с волком переглянулись, интересуясь, кому бы из нас они предназначались. Оборотень понюхал подарочек, чихнул — ему такие знаки внимания не нравились. Я подошла, чтобы поднять букет, нагнулась, разогнулась и встретилась взглядом с блестящими глазами цвета лазури. Пират умастился на подоконнике, весело мне улыбаясь. Почему-то возникло желание толкнуть его и посмотреть, как он будет лететь вниз.

— Чего тебе надо? — прорычала я, сжав цветы, вместо рукояти меча.

— Проходил мимо. Слышал ты тут не скучала! — нахал без разрешения слез с подоконника, прошагал мимо скалившегося волка и уселся на кровати. — Твои сторожевые псы тебя покинули…

Тут не выдержал Тень, принял боевую стойку и грозно зарычал, давая понять, что «псы» может и заняты, зато волк всё ещё здесь!

— Милая собачка, — бросил взгляд на оборотня Лазурит.

— Он — не собачка! И посторонних не любит!

— А Клыкастый и Мрачный значит не посторонние, — обозвал Тая с Шелестом пират. — Тогда я тоже не хочу им быть! Познакомимся поближе?

И как кот требующий ласки, перекатился на живот, потянулся к моему поясу, балуясь, дёрнул за край на себя.

— А с моим сапогом ближе познакомиться не хочешь? — огрызнулась я.

— Строптивая! Ты мне нравишься! Теперь понятно, почему Шел-бурелом, так тебя оберегает! — выдал пират, и вот тут-то я уже сама подсела к нему.

— Бурелом? — часть жизни вампира, в которой я не принимала участия, всегда оставалась для меня загадкой. Но на мои вопросы Шелест никогда не отвечал. Так почему бы не выпытать ответы у этого пирата?

Я постаралась быть соблазнительной, насколько это возможно, подсела к мужчине, предоставляя ему великолепный осмотр «пейзажа», проглядывающего сквозь распахнутый ворот рубахи. Лазурит нервно сглотнул, уставившись на моё декольте.

— Леди, полегче! Я всё-таки моряк! — пробубнил он, перестав улыбаться. — Я расскажу тебе всё, что ты хочешь!

Меня такое положение дел вполне устраивало, и мы проболтали с Лазуритом до самых сумерек, совсем позабыв о еде. Смеялись вместе, когда он рассказывал о своём первом знакомстве с вампиром на палубе судна под названием «Дырявое корыто». Как известно, название корабля влияет на его судьбу, так что парни имели честь присутствовать при его кончине — «Корыто» пошло ко дну, когда Шелест и Кёрт устроили на нём драку, и действительно проделали не одну дырку в палубе.

«Чисто случайно вышло! — прокомментировал с наивной улыбкой пират. — А капитан был тупой и жадный! Так что… Так ему и надо! Затонули бы и без нашей с Шелом помощи!».

С тех пор двое отважных моряков измерили бескрайние водные просторы, испортили пару-тройку кораблей, прибились к пиратам, точнее — пиратке, той самой Шайе. Она не могла выбрать одного из них, поэтому не стала заморачиваться и оставила обоих мужчин в своей постели. Их какое-то время это вполне устраивало, а потом надоело. Шелест дважды пытался сбежать, и каждый раз попадал в бурю, причём успешно противостоял причудам природы, за что и прозвали его Буреломом. Третий побег увенчался для вампира отсиживанием мягкого места на твёрдом песке необитаемого острова. Там его снова нашла и вернула в свои объятия Шайя. Кёрт долго потешался, описывая радостную встречу пиратки и упыря, закончив рассказ тем, что следующим утром от вампира и след простыл.

— А что же Шайя? — интересовалась я, уже несколько часов, как перестав стесняться его близости. Даже не замечала, что он позволяет себе выводить какие-то невидимые рисунки на моей ладони или, к примеру, игриво сплетать мои ноги со своими. Волк, слушая рассказы пирата, вообще уснул, и в особо напряжённых местах, подвывал сквозь сон и дёргал лапами.

— Долго смотрела на черту горизонта, надеясь, что он вернётся, — высокопарно протянул он, накручивая на указательный палец локон моих волос. — Ну и костерила по чём свет стоит!..

— Она была красивая?

Лазурит рассмеялся, и заглянул мне в глаза.

— Нет! Ты красивее!

Мне, конечно, было приятно. Но, стоило его руке коснуться щеки, как я вспыхнула от смущения. У двери послышались шаги и голоса. Мужчины, а точнее Тай с Шелестом, собирались меня навестить и что-то бурно обсуждали. Их появление, отбило у пирата всё желание целоваться (ведь именно это он собирался сделать, когда начал придвигаться ближе).

— Прячься! — скомандовала я, понимая, чем мне грозит его присутствие в данный момент.

— Куда? — шёпотом поинтересовался парень, оглядев пустую комнату. Выбор был невелик, и Кёрт полез под кровать, а волк, опасаясь за моё здоровье, прикрыл его собой (внизу шумно вздохнули — пирата придавили).

Вампир и советник вошли в комнату без стука. В руках они держали тарелку с едой, на которую мой желудок отозвался радостным урчанием — совсем позабыла о том, что хоть иногда нужно питаться. Хорошо, когда есть такие верные друзья!..

— Мы принесли тебе немного вкусненького, — протянул с улыбкой Тай, не обращая внимания на закружившего по комнате вампира. Он обнюхивал углы около окна. Я же следила краем глаза за Шелестом, отгоняя навязчивую мысль: «Вот унюхает и найдёт! И тогда — всё! Пропало!»

— Спасибо! — не отводя глаз от наставника, поблагодарила я Тая. — Так о чём ты хотел меня попросить утром?

Советник сник, а Шелест резко прекратил кружиться, как муха, — замер ехидно созерцая замешательство товарища. Я, довольная отвлекающим манёвром, быстро уплетала кашу и кусок мяса. Тай загнанным зверем уставился на Шелеста, потом на меня.

— Позже поговорим! — резко развернулся парень и скрылся в коридоре.

— Бессовестная! — прокомментировал вампир, покачал головой, и вдруг обнаружил нечто не вписывающееся в скудную обстановку моих покоев. — Откуда цветочки?

Вот тут меня передёрнуло. Положение спас оборотень, высунув из-под кровати морду, добрёл до державшего букет в руках вампира. И, изображая бурёнку на выгоне, принялся жевать растения, преданно заглядывая упырю в глаза. Челюсть Шелеста предательски отвалилась. Я воздержалась от лишних слов, давясь кашей, вперемешку с диким смехом.

— Надо же, как много я не знаю об оборотнях! — сцедил сквозь зубы мужчина, и так ошарашенный, вышел за дверь.

Тень отплёвывал траву. Кёрт выглянул из укрытия. Но видимо слишком рано мы все обрадовались. Потому что в комнату влетел сердитый вампир и шипя, вытащил пирата за ухо, водружая на ноги перед собой.

— Что это значит?! — потребовал ответа Шелест, но не дал никому оправдаться. — Принёс ей цветы, хочешь голову задурить?

— Ничего подобного, я… — успел вставить пару слов Лазурит. Но более не посчастливилось продолжить разговор с моим наставником.

— Молчать! — приказал тот, и пират, зная характер вампира, как никто другой, предпочёл послушаться. — Я тебя предупреждал?

— Шелест, — мой молящий оклик притормозил надвигающийся на пирата здоровенный кулак.

— Ты! — рыкнул на меня он. — Я бы на твоём месте, не стал так…

Мужчина оглянулся на бывшего друга, потом снова вернулся ко мне, выпустив того из цепких пальцев. Со словами «А-ну пойдём!» — меня вытащили в коридор и прижали спиной к стене. Мужчина был в бешенстве, и тихо шипел мне прямо в лицо.

— Играть с чувствами советника! — покачал он головой, закончив фразу, брошенную в комнате.

— Чего? — от злости я чуть было дёрнулась, но меня сгребли в охапку и хорошенько встряхнули.

— Не пожалей об этом! — злился Шел. — Кёрт не просто пират. Он наёмник. И если уж слез с корабля на сушу, значит, у него есть заказ. А как ты думаешь, кто у нас самый популярный мужчина прошлой недели? И между прочим за вчерашний день я успел отбить три нападения и две попытки отравления! Сегодня всего лишь одну. И почти поймал убийцу. Как тебе?

— Ты же не хочешь сказать, что это… Что Лазурит хочет убить…

Тот, чьё имя я хотела произнести, явился сам, и удивился, увидев нас перешёптывающимися у двери под стеночкой.

— А почему не там?.. — кивнул на комнату Тай.

— Чтоб эта псина не подслушала! — нагло соврал Шелест, потом отпустил фразу в мой адрес: — Будь осторожна, если оставляешь его рядом!

После чего, прихватив с собой советника, удалился. Я смотрела ему в след, не веря собственным ушам и тому, что Кёрт может оказаться… Хотя почему «может»? Так ведь и есть — наёмник! Как он орудует кинжалами я прекрасно видела ещё во время танца. Разве не убедительное доказательство? И цель его появления здесь тоже не вызывает особого сомнения. Но вот другой интересный вопрос: зачем ему я? Чтобы через меня добраться до советника? И как же он себе это представляет?

Не отыскав ответа, я вернулась в комнату. Лазурит сидел на кровати, глядя в окошко. А против него застыл скалящимся изваянием оборотень. Я сделала шаг вперёд и не придумав ничего умнее, чем напрямик спросить пирата, выпалила на одном дыхании:

— Ты наёмный убийца?

Он спал с лица. Серьёзный и мрачный поднялся, подошёл ко мне, чтобы смотреть прямо в глаза.

— Да, иногда я бываю и таким. Всё зависит от награды… — совершенно спокойно проговорил мужчина, коснувшись моей щеки тёплой рукой.

— Кто твоя цель, ты мне не скажешь, — утверждение сопроводилось его кивком. — Это не я и, не Шелест. Так ведь?

Лазурит снова мотнул головой.

— К принцу ты тоже равнодушен.

— А у вас есть ещё и принц? — насмешливо поинтересовался он.

— Не делай из меня дуру! В нашей компании есть только один человек, на которого покушаются… И это…

Его палец коснулся моих губ, запрещая произносить имя. Кёрт озорно ухмыльнулся, обхватив меня за талию и прижал к себе.

— Если ты всё время будешь рядом, возможно, я ничего и не смогу сделать… — прошептал он, склоняясь к моей шее. Кожа покрылась мурашками от его горячего поцелуя.

— Кстати, об этом! — оттолкнула его подальше, чтоб руки не распускал. — Я-то тебе зачем?

Загадочная улыбка должна была послужить мне ответом. Но я плохо понимала подобные знаки, так что потребовала подробных объяснений — для тугодумов, к коим сейчас себя относила.

— Утром меня кое-кто чуть не поймал. — Снова изображая из себя шаловливого кота, он плюхнулся на кровать. — Пока я здесь, с тобой, он не станет ничего предпринимать…

— Ну, это вряд ли! Поверь, Шелест в последнее время не скупится на наказания. — Обнадёжила его я, чтоб не расслаблялся и не надеялся уйти невредимым.

— Ошибаешься. — Ухмыльнулся пират, схватил и потянул меня за руку, усаживая рядом с собой. — Увидев, что я тебе понравился…

Он выждал паузу, наслаждаясь моим предательски правдивым румянцем. Получил пинок по колену. Скривился.

— Оставил меня на твоё попечение. Так что, можем заключить с тобой договор! Я не трогаю, этого твоего. Но только, если тебе удастся удержать меня возле себя два дня.

— Почему именно два дня? — самой стало интересно.

— Потому что ровно через это время мой корабль отплывает!

— Так. Предположим, что я приняла твои условия. Но как я могу тебе доверять?

— Я честно отвечал на все твои вопросы, до этого момента? — лазурные глаза внимательно рассматривали меня, приманивая озорными огоньками.

— Ладно! Договорились! Но только попробуй!.. — пригрозила ему кулаком, а он ухватив за руку, разжал пальцы и поцеловал их.

— Почему ты так печёшься о нём? — заинтересовался Кёрт, не выпуская меня из объятий. Впрочем, это был очень хороший способ удержать его — обнимать все два дня.

— О нём? Ну… Он спас жизнь мне, я — ему. А ещё мы друзья. — Чёткий ответ лежал где-то на поверхности, но как только мои мысли к нему тянулись, ускользал. — Да и ответственность я какую-то за него чувствую.

— И всё? — весело подмигнул Лазурит.

— Ты сейчас получишь! — на мою угрозу он только рассмеялся.

Дальнейшие двое суток мы были неразлучны. Болтали о всяких глупостях, смеялись, делали тайные вылазки и набеги на продуктовые палатки, лакомились фруктами. С наступлением темноты выбирались на крышу, любовались звёздами. Я позволяла себе играть роль почемучки и доставала его расспросами о жизни моряка, пиратском кодексе и прочем, что только приходило в голову. Кёрт с удовольствием рассказывал: о команде, смешливом коке, приготовившим однажды пойманную парнями акулу; о драке с гвардейцами одного портового городка. Я представляла себя участницей его приключений, и наверное, слишком весело улыбалась, потом что Лазурит принялся уговаривать меня бросить всё и уйти с ним. Но, как бы не прельщала перспектива, бросить близких я бы не смогла. Кёрт обижался… первые две минуты, а потом принимался за своё и расписывал прелести пиратской жизни в самых ярких красках. Чем больше мы проводили времени вместе, тем крепло ощущение, будто знакома с ним целую вечность. Не буду лукавить, меня тянуло к нему. Очень! Я привязывалась к легкомысленному моряку. А он позволял себе обнимать вольную амазонку, которой отчего-то и в голову не приходило оттолкнуть. Мало того. Я разрешала целовать себя.

В часы, когда накатывала усталость и безумно хотелось спать Лазурит, наоборот, казался бодрячком. Чтобы не потерять его из виду, и удержать рядом, приходилось идти на отчаянные меры — я ложилась спать, крепко сжимая его руку. Он умащивался рядом, наглел до такой степени, что сгребал меня в объятия, и говорил вроде: «Знаю, один классный способ, как подарить девушке яркие сны!». Я обещала ему не менее перспективные сновидения, только с пересчитыванием звёздочек, после того как получит от меня кулаком в глаз. Рядом очень убедительно рычал Тень. Кёрт смолкал, утыкался носом в моё плечо, и мурлыкая какие-то стихи (явно из морских баллад) засыпал сам. Не знаю, о каком способе он там намекал, но пожаловаться на сны не могла: в них мерно колыхалось море. Оно было такого же цвета, как и глаза пирата.

Проблема в том, что второй ночью, я почувствовала его отсутствие. Точнее, Тень разбудил, намекая на пропажу одного красивого, но кровожадного наёмника. Я открыла глаза — Кёрта действительно не было в комнате. Рука сама потянулась к мечу, перехватывая эфес крепче. Где искать мужчину с глазами цвета лазури, я знала совершенно точно.

Он скрыл своё лицо также, как в таверне, платком. Сжимал саблю в руках и готовился войти, широко распахнув дверь к советнику. Мои шаги он, конечно, услышал. Я не стала таиться, прислонилась к стене, помахивая мечом.

— Прости, детка, ты так сладко спала, улыбалась во сне, что я не решился тебя будить! — обернулся пират, освобождая лицо от ткани, чтобы я в полной мере насладилась его красотой.

— И ушёл даже не попрощавшись? — мой меч описал круг.

— Прости милая! — он, как шаловливый мальчишка, пожал плечами и подмигнул.

— Может прогуляемся? — предложила я, намекая на продолжение разговора вне стен постоялого двора.

— С удовольствием! Пойдём посмотрим на звёзды!

С лукавой улыбкой, пират протянул мне руку. Я осознанно пошла на этот шаг, и оказавшись рядом, не упустила шанса ткнуть ему лезвие под рёбра, чтоб не глупил. Он в свою очередь сделал тоже самое.

Мы вышли в темноту улицы, под слабый свет луны, с удивлением обнаружившей странную парочку в поле зрения на земле. Мы удалились от публичных мест, чтобы никто не смог помешать выяснению отношений. Тень двигался следом за мной, не отставая ни на секунду, прикрывая тыл. Отыскав подходящую площадку недалеко от конюшен, Кёрт выпустил мою руку из своей и занял место в самом центре пустоши, задрав голову к небу.

— Не злись! — тихо говорил пират. — Я тебе честно признался в своих намерениях. Ты вполне смогла бы меня удержать, поверь. Просто, я должен был сделать это. Я — наёмник. Я получаю за это деньги.

Когда он обернулся, всё закружилось в дикой пляске. Сталь выбивала сумасшедший ритм, искря при поцелуях. А мы двигались по кругу, не уступая в силе. Я действовала на уровне рефлексов. Мне совершенно не хотелось его ранить. Даже сердцу больно становилось при одной только мысли, что хоть и случайно причиню ему вред. Он же игриво улыбался, парируя мои выпады, и гримасничая, когда я рычала.

— Ори? — голос Шелеста заставил нас замереть, направив лезвия к горлу друг друга.

— Да? — не оборачиваясь и не отводя взгляда от пирата, протянула я, переводя дыхание.

— Что вы делаете? — этот голос принадлежал командующему. Значит мои драгоценные друзья вернулись с очередной прогулки.

— Мы? — Кёрт подмигнул, ожидая моей лжи, и я порадовала его. — Звёздами любуемся!

— Ори, я… — под ногами вампира скрипнул песок, заявляя о желании вмешаться в нашу «идиллию».

— Нет! — остановила вампира. — Всё хорошо Шелест! Идите!

— Ты уверена? — после продолжительной паузы, сквозь зубы процедил наставник. Он ведь не дурак, чтобы купиться на очевидную ложь.

— Да, Шел! Уверена, — тихо и сдержанно пролепетала я, когда сердце больно сжалось.

Мужчины медлили, раздумывая стоит ли вмешиваться. Но вампир мудро рассудил оставив нас с пиратом наедине. Только их шаги затихли, как Кёрт впился поцелуем в мои губы. Я опешила от такой постановки боя, оттолкнула его от себя и приготовилась атаковать.

— Давно об этом мечтал! — провёл пальцами по губам он, сладко улыбнувшись. — Минут десять. Ты — сладкая!

Лёгкое отступление, помутнённый от желания большего взгляд, не помешали ему отражать мои нападения, и стребовать ещё два поцелуя. Во время последнего, я поняла, что произошло нечто странное. Лазурит вдруг, крепко сжал моё плечо, упёрся в шею лбом и прерывисто задышал. Я хотела дёрнуть меч на себя, но с удивлением обнаружила, что это не так-то просто. Он будто застрял. Звук падающих в пыль капель заставил меня содрогнуться от ужаса. Смотреть вниз было страшно. Тем не менее…

Лезвие моего меча жадно пило кровь пирата, впившись ему в бок. Причём направлял его сам мужчина. Он, наконец, поднял голову, и криво улыбнулся, с болью глядя мне в глаза.

— Ты что? Ты зачем? — вопросы срывались один за другим. Кёрт крепче прижал меня к себе.

— Завидую ему! — хрипло говорил пират, опираясь на меня. — Я хотел, чтобы ты за эти два дня забыла о нём. Даже убил бы, ради этого. Хотел, чтобы согласилась уехать со мной. Я ведь не могу без моря. А ты… Мне показалось, что ты для меня…

— Дурак! — я глупо расплакалась, дрожа, как лист на ветру. Хотела поклясться, что отправлюсь с ним хоть на край света, лишь бы он жил.

Кёрт улыбнулся, выронил саблю и нежно провёл ладонью по моей щеке, вытирая мокрые следы от слёз.

— Ты плачешь из-за меня. Приятно! — и снова припал горячими губами к моим. — Ты пока единственная женщина, которой удалось оставить сразу два шрама: на моём теле, и в моём сердце. Ориана, теперь аккуратно посади меня на землю и вытащи меч.

Мне казалось, что происходящее сон. Глупый кошмар. Я сплю в комнате на втором этаже, а когда открою глаза, Кёрт будет лежать рядом живой, здоровый, улыбчивый. Даже ущипнула себя несколько раз, прогоняя наваждение. Но пират действительно истекал кровью у меня на руках. Мало того, пока я пыталась перевязать рану, ошмётками своей рубахи, он потянулся, разломал свою серьгу и протянул мне её часть.

— Ты будешь помнить меня, так, как буду помнить о тебе я! — сказал он.

Я приняла его дар, рыдая над парнем, а он мужественно терпел боль и кровопотерю. Потом свистнул и к нам подбежал серый конь. Собрав все силы в кулак, Кёрт поднялся, влез в седло, попросил меня подать ему саблю. Повиснув на спине лошади в последний раз улыбнулся мне на прощание.

— С твоим советником всё будет хорошо!

— А с тобой? — испуганно прикрывая рот руками, выдавила из себя я.

Он нежно коснулся моей щеки кончиками пальцев.

— Не переживай! Я приду к тебе во сне! — пообещал пират, и ударил коня по крупу. Тот понёс раненого хозяина к пристани.

В моей голове стоял гул. Сердце билось как-то по-особому больно. В нём словно поселилась пустота. Я долго стояла на месте нашей битвы, не понимая, что же делать дальше, не обращала внимания на скулёж волка. Окружавшее меня до этих пор, казалось не важным, не существенным, глупым. Внутри обосновалась медлительность.

Следующие два дня прошли для оставшихся на этом свете в скорби. По крайней мере печалились друзья ушедшей в небытие амазонки, гадая, что за неизвестная тихая болезнь посетила лагерь ночью, отобрав дыхание у девушки. Крупный парень по имени Кроха припомнил, будто покойница за несколько часов до гибели жаловалась на дурное самочувствие. Другие мигом подхватили идею о хвори, отметив странное поведение почившей. И только командующий, посматривая на бледную физиономию советника, прекращал досужие разговоры на корню, грозя внеочередными нарядами по кухне и ночными дежурствами.

На третий день войско далеко отошло от места, где разводили погребальный костёр. После случившегося советник несколько раз упоминал о том, что лучше вернуться на родину и прервать путешествие. Принц был с ним совершенно согласен. Но ещё немного поразмыслив, изменившийся до неузнаваемости Тайрелл из Карры снова настаивал на продолжении пути. Его неуверенность бросалась в глаза. Как и тоска, которую он отчаянно хотел скрыть от посторонних, прячась на привалах в своём шатре.

Настала ночь. Тайрелл лежал на подушках и сосредоточенно рассматривал темноту в складках полотнища, отделявшего его от реального мира. Во мраке горящей свечи он наслаждался одиночеством и красным очень крепким вином, припасённым из королевских запасов, тайно вывезенных из столицы. Погружённый в собственные мысли советник даже не заметил, как в его покои прокралась тень. Она возможно хотела причинить ему вред, убить или ранить. Или просто из любопытства заглянула на огонёк. Немного помедлив, гостья подошла к ничего не подозревающему мужчине и…

— Кто ты? Что здесь делаешь? — перекинув пришельца через себя, и прижал к его горлу один из своих маленьких метательных ножей, Тайрелл потребовал ответа. Но всмотревшись опьянённым взором в лицо, прикрытое капюшоном понял, кого пытается запугать.

— Вот это приветствие! — ирония в женском голосе окончательно сбила его с толку.

— Ори, — произнёс он и неожиданно впился в мои губы, целуя так, что несчастный мой рассудок, до конца не оправившийся после дурмана бессмертницы, грозился снова раствориться в безумии. Но разве возразишь, когда тебя крепко обнимают, и так нежно целуют? Я чуть не забыла, зачем воскресла и пришла. Короче, я просто позорно обмякла под его напором.

— Тай, я… — прохрипел голос, когда его губы, наконец, оказались далеко от моих.

— Ори? — снова повторил он, более трезво соображая. — Ты — жива!

После снизошедшего на него откровения советник вскочил, и стянул с себя ремень. Я так и не поняла, за что именно меня собирались отлупить: за воскрешение из мёртвых без спроса?

Во всяком случае дать своё мягкое место в обиду дважды я не могла, поэтому бегала вокруг подушек по всему шалашу от разгневанного Тая.

— Это такая шутка? Да? — психовал он, размахивая ремнём. — Ты хотя бы представляешь, что я чувствовал?

— Да прекрати ты! Остановись! — цыкнула на парня я, устав от погони, запуталась в подоле собственного балахона и рухнула на пол.

Из-за завесы шатра очень вовремя донёсся голос Шелеста:

— Эй! У вас там всё в порядке?

— Да! Не волнуйся! — шёпотом ответила ему я.

— Ведите себя тише! — напомнил вампир.

Тай окончательно протрезвел. Голос Шелеста подействовал на него очень эффективно. Советник бросил ремень, сел, обхватив внезапно заболевшую голову руками. Потом спрятал лицо в ладонях. Я уже подумала, что ему совсем плохо стало.

— Тай! — окликнула я, подкрадываясь ближе.

— Не приближайся ко мне! — очень обидно прошипел он. Мне это принесло жуткую боль. Я не предпринимала попыток заговорить. Спряталась в уголке, прикрывшись складкой завесы и следила за ним. Он долго сидел в одном положении. Не двигался. Потом потушил свечи, откинулся на подушки и молча лежал в темноте. На меня тишина давила, а совесть под шумок достала напильник и давай терзать душу.

— Тай, — осмелилась окликнуть его я. — Ты правда волновался?

— Чёрт! — ругнулся он, но удержал голос на уровне шёпота. — Ори, а как ты думаешь?

— Ну, прости.

Что ещё я могла ему сказать?

Спустя секунду его злость на меня и мои угрызения совести отошли на второй план, когда припомнился обжигающий поцелуй. Разве так встречают друзей, только что вернувшихся с того света? К тому же, если проанализировать все детали, так он ни с кем меня не спутал. Ещё и отлупить хотел! Что всё это значит?

Тай сошёл с ума! — Совершенно чёткая, ясная мысль мигом сформировала следующую — советника надо спасать не только от нападок всяких там наёмников, но и расстройства рассудка.

Кстати, об убийцах. Только мы замолчали, как густая темнота шатра всколыхнулась — в нашей компании появился третий. Новая тень в балахоне шагала неслышно, вытащила маленький нож (явно отравленный), добралась до «спящего» Тая и замерла, примеряясь к удару. Настал мой черёд выходить на арену: я ткнула лезвие меча под горло ночному гостю.

— Не шевелись!

Вампир не медлил, нырнул под полог шатра и оказался рядом. Зажёг свечу, чтобы мы все могли видеть пришельца. Мужчина с тремя шрамами на лице, стиснув зубы, ожидал своей участи, сверля наше трио полными ненависти глазёнками. Ещё бы! Мы ведь с Шелестом сорвали гениальный план… в очередной раз.

— Кто тебя прислал? — начал допрос советник.

Тихий дружок попытался вырваться и наделать шума. Отбросил меня, вмазав локтем по лицу. Метнул свой нож в Тая, но Шелест аккуратно поймал оружие в полёте в миллиметре от груди советника. А дальше, бросаться в бой с нами — он правильно посчитал глупой затеей, и предпочёл смерть. Сунул в рот какой-то маленький флакончик с отравой и раздавил его зубами, проглатывая яд вместе с осколками. В следующую секунду у ног Тая лежал труп.

— Гильдия Змей! — произнёс, осматривая тело, вампир, отыскав на теле неудачливого убийцы соответствующую татуировку. — И кто мог на вас, господин советник, натравить этих бравых ребят?

Тай тяжело вздохнул, пнул сапогом труп и вышел на свежий воздух. Мы переглянулись с вампиром. Не ожидая от друга такой прыти, помчались вдогонку.

— Может расскажешь о своих догадках? — дёрнула за рукав парня я, и он посмотрев мне в глаза, скривился. — Куда ты идёшь?

— К Улиану, — честно ответил советник, покусывая губу.

— О! Подожди! — раз уж наш драгоценный принц причастен, то я не смогла упустить шанс и запугать его до порчи штанов! Сбегала к костру, черпнула в ладошку золы, намазала лицо и вернулась к друзьям. Мужчины недовольно на меня покосились.

В шатёр принца я вошла первой. Здесь конечно, не так как в приюте Тая. Всё было слишком уж шикарно: не подушки, а целая перина, и ковры, стол на низких ножках, яства, бутылки вина. У входа караулила Настасья. Её своевременно обезвредил Шелест, закрыв девушке рот ладонью. Опережая Тая, я склонилась над принцем и ласковым таким, загробным голосом, позвала:

— Улиан! Улиан! Открой глазки!.. — выждала паузу, когда спящий красавец сладко потянувшись, начал отзываться, и продолжила в том же духе: — Это я, смерть твоя, пришла!

Он резко расплющил глаза, увидел мою притрушенную пеплом физиономию, заорал, как ненормальный при виде демона или призрака, и крестясь, пополз прочь, грозя завалить шатёр. А я всё надвигалась, дико хохотала, чем запугала несчастного принца настолько, что он был готов уписаться… Благо до этого не дошло.

— Оставь нас! — приказал Тай, отодвинув меня в сторону и не сводя ледяного взгляда с его высочества. — Вы с Шелестом, отойдите подальше! Нас никто не должен слышать!

Я не понимала его поведения. Вампир кивнул, вместе с Настасьей поволок и меня на улицу. У амазонки лезли глаза на лоб, пока Шелест волок её прочь. Уже на приличном расстоянии от места действия, он отпустил её и сестра в ужасе отшатнулась.

— Ты живая? — откашлявшись, выдала белокурая.

— Ну, вроде бы! — кивнула я, на всякий случай, осмотрев саму себя.

— Но мы думали…

Все эти «мы» уже проснулись и, протирая глазёнки, рассматривали явление с того света в моём облике. Локай и Ринара — единственные, кто глядел на меня с нежностью. Остальные просто глупо таращились. А Каноний, так вообще, от досады сплюнул себе под ноги.

Тем временем вопли старосты пробудили Файку. Она вскочила и спросонья бросилась обниматься. Я думала, что всё-таки увижу тропу к прародителям, если подруга не перестанет так сильно сжимать мои бренные кости. Клянусь, слышала, как они хрустят под её напористым проявлением счастья. На удивление, к ней подключилась ещё и Войка. Чего я совершенно от неё не ожидала. Вот как чья-то смерть меняет отношение людей!

— Ори? — раздался удивлённый голос командующего. — Ты жива! А Тай уже знает?

Я подумала, что если ещё и он навалится на меня с обниманиями — точно очнусь уже на том свете! Главное, чтоб Кроха не вписался в общую компанию. Но он спал беспробудно, потому что весь день глушил хмель. Всё видела собственными глазами, когда мы с Шелом следили за передвижением наших друзей, заодно и присматривали за наёмниками.

В ответ на вопрос Ольгерда, сердитый советник выбрался из шатра принца. Он ткнул в меня пальцем, показав, что собирается говорить на серьёзную тему и явно о моём вызывающем воскрешении из мёртвых — вопиющий случай!

— Видимо, знает, — тут же выдал командующий.

— Шелест, чем он опять недоволен, а? — попятилась я, боясь даже приближаться к свирепому мужчине.

— Когда ты предложила ловлю на живца, я у тебя спрашивал: «А живец не против?». А ты мне что сказала? «Кто его спрашивать будет?!». Помнишь? — насмехался вампир. — Вот теперь иди и расхлёбывай!

— Я сама не пойду! — вцепилась в его рукав, в надежде, превратиться в клеща. Но друг ловко разжал мои пальцы.

— Думаю, кузнец, ему не нужен! — хохотнул Шелест. Я обиделась и пнула его в коленку, после чего гордо отправилась на казнь. Мой карающий дождался пока я дойду, посмотрел так, словно уже трижды вбил кол в мою грудь. Усилием сдерживаясь, чтобы не отлупить меня при всех, подозвал командующего и Шелеста.

— В моём шатре! — коротко сказал он, даже не глядя на подоспевших товарищей. — Знаете, что делать?

— А то! — кивнул вампир и вместе с Ольгердом исчез за тканью.

— У меня просто нет слов! — процедил Тай. Я зажмурилась — сейчас начнёт ругаться. Но он смолк и тихо кипятился, кусая губы, сжимая кулаки.

Тело убийцы вынесли и прикопали поодаль. Запуганный мною Улиан вынырнул из своего укрытия, мелкими перебежками добрался под сердитым взором советника, до клетки с почтовыми голубями, вытащил одного. Привязал к его лапке записку и выпустил в небо. Потом снова скрылся в своём убежище.

— Больше нападений не будет! — сквозь зубы процедил Тай, и когда вампир с командующим вернулись со своей важной миссии, подав ему знак, он схватил меня за руку и втянул в шатёр. Очень грубо толкнул меня на подушки, принялся ходить туда-сюда.

— Ты! Почему от тебя столько проблем? — затянул старую песню парень. — Я за этот месяц чуть не поседел. То тебя тянет на приключения и мне приходится бегать по всему селу и лесу, чтобы узнать, что вы с Фаей отправились с драконом сражаться! То с повреждённой ногой на охоту идёшь. То за оборотнем бегаешь. Теперь это! Сколько я ещё буду нервничать из-за тебя? Ты хотя бы представляешь, что я испытал, когда Шелест унёс твоё тело жечь?

Вот это чувство ответственности за всех не доведёт его до добра! Ну, точно поседеет раньше времени!

Чтобы не бесить его, я притворилась раскаявшейся грешницей. Пока мой вид удовлетворил парня удовлетворял.

— Я после всего этого смотреть на тебя не могу, — финальная фраза. Я, поднялась и направилась к выходу. Он выпучил глаза, повернулся и остановил меня, уже стоящую одной ногой на пороге. — Ты куда?

— Ну, ты же сам сказал, что видеть меня не хочешь. Не буду мозолить тебе глаза. — Пожала плечами я, оглянувшись назад.

— Стоять! — приказал Тай, устало опустил голову и помотал ею, то ли пытаясь вытрусить какую-то нехорошую мысль, то ли удивляясь моей глупости. — Я сказал, что не могу на тебя смотреть, а не «не хочу»!

Я так и замерла на месте, ожидая дальнейшего приговора. Что-то подсказывало: советник не закончил свою речь. Он тяжело вздохнул, ссутулился, после чего сел на пол. Тай опять сделался уставшим, как несколько минут назад, здесь же в темноте.

— Иди сюда! — позвал измученный парень.

Заняла место рядом. Он взял мою руку в свои и, рассматривая линии на ладонях, постепенно успокаивался.

— Ори, у меня больше нет сил! Понимаешь? — проговорил Тай и потянув меня за плечо, уложил с собой на подушках. — Не покидай мой шатёр сегодня! Понятно?

Жалость и ноющее чувство внизу живота, заставили меня послушаться. Я действительно осталась. Всю ночь он обнимал меня, не выпуская из-под одеяла. Прижимал к себе, грел. Но стоило повернуться на другой бок, как советник просыпался, смотрел на меня злыми глазами, будто я враг народа. Качал головой, ещё сильнее прижимал меня к груди и снова засыпал. В общем, я чувствовала себя любимой игрушкой, без которой ему сложно уснуть. А потом смирилась. С ним всё-таки тепло и уютно. Короче, я уснула, примостив голову у него на плече. По шороху тканей шатра поняла, что к нам пришёл волк. Он без разрешения утрамбовался на подушках, подперев меня со спины. Тай ощупал мохнатый пуф позади меня и хмыкнул, не став выгонять обнаглевшего зверя из своей опочивальни.

Очнулась я в камере на коленях Тая. Он поглаживал меня по голове, и честно признаться, это успокаивало ноющую боль в висках.

— Как ты? — мягко спросил парень.

Я попыталась встать, но это оказалось весьма сложной задачей. Советник подхватил меня, приобняв, и позволив опереться о его плечо. Наконец, я смогла осмотреться. Ничего примечательного в нашей тюрьме не было: каменные стены, ни одного окошка, даже сена на полу нет, зато есть слизкие решётки, покрытые какой-то тягучей и блестящей гадостью. Волка поблизости не наблюдалось.

— Где?..

— Шелеста увели в пыточную, Тень — куда-то в другое место, — пояснил Тай, пытаясь меня крепче обнять. Я отодвинулась, а когда услышала вой, пронёсшийся по коридорам тюрьмы эхом, то забыв о боли и усталости, вцепившись в решётку.

— Ори, прекрати метаться. Иди сюда! — звал спокойный, но грустный голос Тая.

— Не могу! Когда мои друзья где-то там и им причиняют боль… Мы должны что-то сделать! — я искала решение моих бед, но в голову ничего не шло. А волк все выл, раздирая душу на части.

Советник отклеился от стены и подошёл ко мне, обхватив за плечи. Развернул, заставил меня смотреть ему в глаза. И были они такими взволнованными, дрожащими. Я не могла поверить, что он сдался.

— Нет! Только не это! — я не хотела и не собиралась верить в его пораженческое настроение. — Тай мы здесь не останемся, поверь! Просто нужно подумать и…

— Ори, я хотел тебе кое-что сказать. Давно хотел… — заговорил он, нервируя меня ещё больше. Но слава всем богам, в нашей камере появилось третье действующее лицо. Старик-вампир, седой и практически слепой, сгорбленный до самого пола, прокрался непонятно откуда, словно сквозь стены просочился. Я разинула рот и выпучила глаза, когда увидела сие явление.

— Где ж она делась-то? — озадачился старец совершенно не обращая на нас никакого внимания. Он прошёлся взглядом по помещению.

— Простите, дедушка, может, мы чем поможем? — спохватилась я. Ведь попавший сюда неведомо откуда дед, должен был знать как отсюда выбраться.

Полуслепые, но сверкающие, как у хищника во тьме глаза, оглядели меня и моего спутника. Дед дико расхохотался, явив на наше обозрение четыре оставшихся в его рту неровных зуба: два сверху и два снизу (последние торчали точь-в-точь как у мыши).

— Вы? — издевательский смешок в наш адрес, мгновенно прервался. Вампир присмотрелся внимательнее, серьёзнее, принюхался, почесал затылок. — Отчего же? — Вроде бы споря сам с собой, проговорил он. — А может и поможете! Идём!

Он махнул нам костлявой рукой, чиркнул длинным страшным когтем по стене, и открыла лаз. Я чуть не запрыгала от радости, трижды похвалив себя за сообразительность и уважение к старшим. Только хотела нырнуть за стариком, как Тай потянул меня назад.

— Пойдём, не бойся! — уговаривала его я.

По физиономии было видно, что он остался бы в темнице. Но расстаться с жизнью на эшафоте считал более мрачной перспективой, чем гибель в неизвестных подвалах. Так что Тайрелл пошёл следом за мной.

— А что вы ищите то? — мне хватило фантазии, задать этот вопрос. Мы спускались какими-то узкими коридорами, старец нёс впереди крохотного, но очень яркого светлячка. Я таких раньше не видела, а засмотревшись умудрилась споткнуться и взмахнуть руками. Но меня поймал Тай, обхватив за талию. Хорошо, что было темно потому, что от его прикосновений я краснела с тех пор, как он полез целоваться в шатре, считая меня призраком.

— Комнату, чтоб её… — и выдал такие словечки, что земля снова ушла у меня из-под ног, а Тай не выдержал — схватил меня под руку и больше не отпускал.

— Как можно потерять комнату? — злясь на весь мир, прошипел мне в самое ухо парень. — Он явно чокнутый! Зачем мы вообще за ним пошли?

— Понятия не имею, — цепляясь в его руку, я старалась не отставать от вампира. — Не видишь, дедушка уже старенький. Может у него с головой не всё в порядке. Какая разница! Давай подыграем.

— Может я и стар, но слышу великолепно! — рыкнул на нас дед, продолжая углубляться в темноту.

Не знаю, сколько мы шли, но показалось — целую вечность. Спускались ниже и ниже, ступеньки иногда упирались в сплошную стену, но стоило старичку-вампиру сделать круг рукой, и преграда поднималась или двигалась в сторону, открывая новый путь. И снова лестница, скручивалась как змея, а мы спускались от её хвоста к раскрытой пасти. Я крепче сжимала руку Тая, едва различая куда идти. Успокаивало только его ровное дыхание рядом.

Наконец, мы дошли до двери, напоминающей пасть очень страшного льва (или слишком красивого дракона), мы обнаружили пещеру до потолка набитую драгоценностями. Судя по метровой паутине, её толщине, Первенцам Линкарана и в голову не приходило хоть иногда посещать сокровищницу прошлого.

— А как хоть выглядит то, что мы ищем? — заинтересовался Тай.

Дед резко остановился. Задумался. Но объяснить толком не смог. На фоне его ломанных фраз, призванных пояснить помощнику в общих чертах вид той таинственной пропавшей «комнаты», я вдруг услышала своё имя, произнесённое на распев, приятным мужским голосом. И он не принадлежал никому из присутствующих. Я огляделась по сторонам. Однако кроме нас в округе никого не было. Тай заметил моё странное поведение и взглядом потребовал ответа, но я только замотала головой.

— Ориана! — снова позвал меня ветер.

Я затаилась. Осмотрелась. Никто не мог обращаться ко мне в комнате, заставленной барахлом, где всего-то трое человек! И двое из них общаются между собой! Или здесь кого-то придавило большим сундуком с золотом? Тогда возникает и второй вопрос: откуда придавленному известно моё имя?

— Ориана! — донёсся шепот, заставив меня подумать: «Чтоб этого кухаря с его серой гадостью и грибами! Где он их только насобирал? Да чтоб я ещё хоть раз повелась на призыв голода: „Давай же попробуй! Классная штука!“… А призрачный глюк не собирался замолкать. Я поклялась больше не прикасаться ни к каким подозрительным грибам, кашам и вообще сесть на диету из воды и хлеба.

— Ориана! — требовательно обращался ко мне призрак, наводя тихий ужас.

— Ты собираешься ответить? — не выдержали нервы старика, уставившегося на меня бледными радужками глаз.

— Что мне?.. Вы тоже слышите? — какое облегчение, узнать, что ты не единственный полоумный на этом свете. Хотя сомнительная радость. Я заулыбалась как полная дура. А Тай ничего не слышавший, испугался за моё здоровье сильнее, чем я.

— Иди, куда зовут! Такими приглашениями здесь не разбрасываются! — суровый дед подпихнул меня в спину. Тай таращился то на меня, то на вампира, чуя подвох. А голос всё звал, и не заткнулся, пока ноги не донесли мою тушку до стола с коробками и сундучками. Рука сама дотянулась до перламутровой коробочки. От неё будто исходило ласковое тепло, призывая положить ладонь на резную картинку крышки. Впрочем, именно это я и сделала, а потом отпрянула в сторону, испугавшись резкого движения под моими пальцами. Коробочка со скрипом распахнулась.

За спиной послышались шаги. Любопытные мужчины, переместились ближе, чтобы рассмотреть найденный мною клад. Судя по скрипу отпавшей челюсти вампира-старца, моя находка очень стоящая.

Из коробки прямо в потолок ударил яркий столп света.

— Чего это? — чуть ли не заикаясь, промямлила я, пятясь назад и отчаянно пытаясь отыскать спасительную руку Тая.

Старик-вампир совладал с собой, поднял пропыленную челюсть, и как-то подозрительно сузив слепые глаза, голосом искусителя выдал:

— А ты протяни руку…

Мне почему-то расхотелось следовать его совету. Но голос из коробочки доверительно окликнул:

— Ори! Подойди! Я не причиню вреда!

— Ага! — ответила я своей галлюцинации. — Протяну руку, а коробочка и захлопнется… Пальчики там в коробочке и останутся!

Чокнутый дед бесцеремонно толкнул меня. Да с такой силой, что я просто рухнула на стол, едва не приложившись физиономией об шкатулку. Покоящийся на бархате кристалл с почти не заметными рунами, вычерченными на гранях, полыхнул приятным бирюзовым светом, даже лазурным. Спрятанное ото всех чувство, засевшее в груди, после исчезновения пирата, дрогнуло, заставляя потянуться к прохладному камню. Он с благодарностью скользнул в мою ладонь.

В нём хранилось что-то, и это нечто ожило. Я чувствовала трепет тепла внутри камня. Он пульсировал, словно сердце, всё сильнее и сильнее, увереннее. Его свет стал ярче, ослепляя меня…

Не знаю, что именно произошло. Но пришла в себя я, лёжа на полу, в руках Тая. В ушах немилосердно звенело. Мир сходил с ума в пляске и только прохладные ладони советника удерживали меня в реальности. Перед глазами мелькали картинки жуткого и очень продолжительного сна. Все события в нём происходили со мной и не со мной одновременно.

Я видела, как появлялись и рассыпались в прах города, как гибли разные народы, как улыбались красивые женщины, и постепенно превращались в старух; как писались законы, проводились казни, отдавали свои жизни герои за убеждения, любимых, государя… Я была этим правителем. После всего, после стольких лет, столетий, наше общее сердце болело. Так, что хотелось вырвать его из груди… И я… То есть он… В общем, кристалл вовсе не был камнем.

— Святая божиня! — сорвалось у меня с губ, когда я отбросила драгоценность, видя в нём свежее вырванное из человека окровавленное сердце.

— Забавно! — сказал слепой, поднимая кристалл с благоговейным трепетом. — Очень забавно! Наос Херуийэне, сделал выбор. Впервые. За сто с лишним лет!

— Чего? — в один голос протянули мы с Таем, пытаясь вникнуть в сказанное „ругательство“. А камень внезапно выскользнул из сухих рук старика и шмыгнул в мою ладонь, демонстрируя свою привязанность к выбранному хозяину.

— Какой на херу…? — я даже словом этим жутким поперхнулась, боясь произнести.

Старика перекосило. Он нервно передёрнул плечом.

— Не богохульствуй девочка! — прорычал дед. — Бери, что дают, пока дают! — после чего ехидно добавил. — Пока есть, чем брать!

Я спрятала руки за спину, а то старик рассмеялся. Белёсые глаза наводили ужас.

Вампир резко развернулся и затопал в самую темень заваленной комнатушки, на ходу бормотал историю о том загадочном „на херу…“.

— Наос Херуийэне был первым и самым великим правителем только зародившегося государства Первенцев Линкарана — нашего отца и великого бога войны и возмездия. При Херуийэне мы жили в мире с оборотнями, драконами и другими древними. Он подарил нам долгие века счастья…

Мы следовали за дедом практически на ощупь. Я цеплялась за Тая, боясь отпустить его руку, и только через несколько минут поняла, что адаптировалась к темноте. Глаза привыкли и различали стены, дверные проёмы.

— И что с ним случилось? — заинтересовался Тай, прекрасно понимая, что просто так о короле вампиров не стали бы рассказывать.

— Он умер. По собственному желанию, — внезапно сорвалось с моих губ.

Советник и старик, оба, притормозили, уставившись на меня с неподдельным изумлением. Я только развела руками.

— Тогда поведай ему, — ухмыльнулся дед, осматривая моё лицо с удовлетворением учителя, нахваливающего своего подмастерья. Тай вперил в меня вопросительный взгляд.

— Вампиры не умирают от старости, — пояснила я. — Не здесь, по крайней мере. Они живут настолько долго, что в итоге превращаются в камни, растворяясь в природе, как в своё время засыпали драконы. А Руи, — вдруг выдал непослушный язык, зацепившись за осколок чужого воспоминания, — то есть Херуийэне, он устал. Ему надоело терять сородичей, друзей и наблюдать за тем, как неумолимо меняется мир. К тому же, он был очень одинок.

Старик слушал и мрачнел. Наверное, не знал о мучившей легендарного повелителя пустоте. А она была такой явной, что если бы вырвалась наружу — превратила бы весь этот огромный лес в бесплодную пустыню. Руи очень хотел почувствовать любовь, однако достойных женщин ему не попадалось. Впрочем, у него был единственный друг, которым повелитель дорожил, называя его братом. В один прекрасный (по меркам того, кому опостылела жизнь) день…

— Он решился на отчаянный поступок. Отдал своё сердце народу, вложив в него всю мудрость, которой обладал, чтобы другие предводители могли править достойно. — Поморщилась я, и тоже самое за мной повторил старик. Тай потребовал продолжения.

— И?

— Ну сердце он, в прямом смысле, вырвал из груди. Оно превратилось в кристалл. Вот в этот! — и покрутила для наглядной демонстрации камешком перед его глазами. — Теперь понятно?

По лицу советника стало ясно, что он бы на моём месте выкинул жуткую штуковину куда-нибудь подальше.

— Хотела. Но он против! — ответила на его мысли я.

— На шею одень его! — донёсся требовательный приказ старика, и руки сами сделали своё дело, водрузив „кулон“ на положенное ему место. Камешек снова засиял мягким светом луны, стал тёплым и очень уж смышлёным. Потому что ему вдруг захотелось поиграть с моими чувствами, поселив желание наложить мою руку, как минимум, ещё на парочку вещичек из забытой сокровищницы вампиров. Клянусь, мной руководил кристалл, когда я припрятала за пазуху странненькую палицу из металла и очень подозрительный перстень. Честное слово: ну нет у меня привычки красть чужие вещи! А тут… В общем, не хорошо получилось, да и компаньоны мои ничего не заподозрили, и не увидели. Точнее для Тая, внезапно проснувшиеся во мне, наклонности остались не замеченными, но дед — он точно слышал и чуял, и словом даже не обмолвился.

Тем временем, мы продолжали спускаться, подниматься, и снова опускаться, блуждая коридорами жуткой скалы. Мне казалось, что за очередным поворотом нас поджидает центр земли, либо ад, где парятся в котлах грешники. Старец всё бурчал что-то себе под нос, ведя задушевную беседу со своим шальным разумом, а не с нами. Тай крепко сжимал мою руку, проклиная этот чёртов поход за невестой из другого государства. Зачарованной комнаты, которую искал наш проводник никто так и не нашёл. А новая лестница вывела нас к… площади. Той самой. На которой, пока мы шастали по подземельям, собирались казнить моего лучшего друга.

— Предатель! — затянул свою речь один из пятёрки чокнутых упырей-судей. — Очисть своё имя перед богами и своими собратьями!

Шелест стоял в одной набедренной повязке, оставшейся от широких штанов. Он оглядел огромный круглый камень внизу. Сейчас ему предлагали взять нож, перерезать себе вены и птичкой прыгнуть вниз, разбившись о священную глыбу. Если быть точной, то приземлившись он бы напоролся на здоровенные шипы, торчащие из алтаря. Так, как вампиры весьма живучие, то соплеменники попросту согнули бы концы кольев, чтобы предатель не смог подняться. Он остался бы лежать неподвижно, пока вся кровь не вышла из него, превращая когда-то отважного воина в живой труп. Постепенно им овладело бы сумасшествие, а в итоге, он просто высох и скончался, рассыпавшись в пыль. Жуткая и отвратительная смерть. Откуда знаю? Ну, когда у тебя на шее болтается сердце вампира, повидавшего виды, и давно ни с кем не общавшегося (а я скажу, что в изгнание он отправился из принципа — не захотел „дружить“ с новым поколением), в голове появляются самые неожиданные картинки. Причем навеяны они совершенно точно не жарой, даже не дурманящим отвратительным запахом затхлого подземелья. С одной стороны, такое вмешательство в мой разум напрягало и бесило, но с другой — этот Наос Херу… точнее Руи, устроил мне просветительную и полезную лекцию по выживанию в вампирском обществе. Я знала, что у Шелеста есть шанс. Только друг, наверное, был не в курсе. А его сестра стояла в сторонке, рядом со своим капитаном и облизывала губы в предвкушении „забавного“ представления. Я видела всё это через щелочку в алтаре. Старик продолжал копошиться где-то поблизости, а мы с Таем прильнули к камню, подсматривая за происходившим наверху.

— Подождите! — вышел вперёд один из молодых судей, и внёс очень жестокое предложение: привести компаньонов предателя (то есть нас), вручить меч Шелу, чтобы он лично расправился с напарниками. Ну, а если откажется, то друзей убьют у него на глазах. „Минус“ этого плана заключался в отсутствии кое-кого среди тюремных стен. Поэтому жертвой Шелесту избрали оборотня, коего тут же и предоставили на всеобщее обозрение. Его морда была в засохшей крови — к представителям другой расы вампиры относились без церемоний.

Пока судьи обсуждали, как ловить беглецов, мои друзья смотрели друг другу в глаза, пытаясь прочесть мысли. Догадываюсь, что Тень сейчас ждал от Шелеста измены. Он уже приготовился биться на смерть. Скользнул взглядом по крепко сжатому мечу в руке вампира. Считая того способным на любую подлость. Но через мгновенье волк очень удивился, когда упырь отбросил оружие, разыгрывая из себя честного мученика. И мне, и Тени стало несколько легче на душе, но… Ситуацию в лучшую сторону это не изменило.

— Эй! — окликнула старика я. — Вы тоже считаете, что Лэйтаре Эндэ убил и предал короля Клевера?

— Нет, — пожал плечами тот. — Я знаю, что он этого не делал. Моего сына убили молодые, те, кто сейчас сидят в совете!

Он это так спокойно сказал, что я от негодования чуть не запустила в убогого… А собственно, не чем было треснуть дрянного старикашку — сплошные стены вокруг. Хоть сапоги снимай да швыряйся, но босиком потом по холодному полу ходить не приятно.

— Вашего сына? И вы никак не… — на скрежет моих зубов даже Тай обратил внимание.

— Ничего не сделал? — мечтательно и гаденько усмехнулся вампир. — А что я могу? Я дряхлый старик…

— И сейчас, сейчас вы ничего не сделаете? — моему возмущению не было предела, и Тай ухватил меня за локоть (на всякий случай — авось на старика с кулаками брошусь).

— Я — нет! — замотал головой дед, а потом белёсые глазищи хищно сощурились. — А ты?

— Я? — у меня даже зубы скрипнули. — А вот собираюсь! И сделаю!

Резко развернувшись к камню, я попыталась его толкнуть. Но разве уж может смертная девчонка заставить двигаться огромный валун? Старик посмотрел на мои муки и нажал на тайный рычажок — „дверца“ и открылась.