Перевод группы https://vk.com/bambook_clubs

Переводчики: Галина Лавренюк, с 32 гл. Инга Климова

Бета-вычитка: Аня Мурзина

Русификация обложки: Евгения Кононова

Приятного прочтения и помните - книга переведена для ознакомления, не для коммерческих выгод. Просим Вас уважать труд наших пчелок, не присваивать его себе и не выкладывать, без согласования с администрацией группы-переводчика, данный материал на сторонних сайтах.

Спасибо ;-)

Аннотация

Он хотел ребёнка. Мне нужен был мужчина.

Фейт

Впервые увидев Джексона, я его возненавидела. Он олицетворял все, что я никогда не могла иметь. Безупречность, восторженность женщин, мужественность. А я оказалась в ловушке отношений без любви с его злейшим врагом. Я никогда и не мечтала, что он жаждал моего чрева настолько сильно, что ради него он был готов на все.

Джексон

Смерть моего отца научила меня многому. Самое главное, мне нужен был ребёнок. Я должен был иметь сына, прежде чем мои враги добрались бы до меня. Поэтому, когда Фейт пришла просить защиты, я точно знал, чего хотел. Я тосковал по её телу. И во мне, словно лесной пожар, бушевала похоть. Я хотел сделать её беременной, и сделал предложение, от которого она не смогла отказаться. Жизнь за жизнь. Моя защита, в обмен на все, что она может предложить. За неё, я готов умереть, но взамен она должна родить мне сына.

Я оплодотворил её, но никогда не подозревал, что она заберёт моё сердце.

Глава 1

Фейт

Впервые увидев его, я почувствовала ненависть.

Он был самым сексуальным существом на всей земле, и был всем, чего у меня никогда не было.

Он был самоуверенным, заносчивым, и наглым, но это не меняло того, что я была связана с Волком.

Он вошёл в притон Лос-Лобос, будто владел этим местом. Он опоздал на встречу и, на мгновение, я подумала, что он сказал охранникам пропустить его. Я была единственной, кто все еще находился в баре, наслаждаясь редким моментом одиночества.

– Я ищу Волка, – сказал он.

– Ты опоздал, – я пожала плечами.

В те дни я была другой. Я не была счастлива от того, что преподнесла мне жизнь, и срывалась на всех, кто попадался под горячую руку. Я не гордилась тем, кем была, но я была в отчаянии, и слишком сильно боялась признаться в совершенной ошибке. Волк Стейтен – моя ошибка, жестокая, глупая ошибка – ошибка, которую я никогда не смогу исправить.

– Ну, что ты, не утруждай себя, – он надменно улыбнулся.

Этот придурок еще и издевается надо мной?

По правде говоря, меня тошнило от Лос-Лобоса и красноречивости татуированных бодибилдеров. Факт того, что у него были руки, как у Марка Уолберга и улыбка под стать, ничего не меняло. Он был преступником, как и все остальные, которые хотели поговорить с Волком, и спокойно мог прийти вовремя, как и все остальные.

– Ах, простите, я не знала, что должна была прыгать от радости каждый раз, когда входит такой парень, как ты.

– Ты всегда такая дружелюбная для своих потенциальных партнёров?

– Для меня, ты никакой не потенциальный партнёр, – отрезала я.

– Ты не знаешь наверняка.

Я посмотрела в его глаза. Что–то в его уверенности пугало меня до чертиков, и я не могла сказать что. Обычно, когда человек приезжал в Лос-Лобос, он пугался до смерти. Этот парень выглядел так, будто он был на утренней прогулке по парку.

– Нет, знаю, – демонстративно сказала я.

– Тебя ждёт сюрприз, – он осмотрел меня пристальным взглядом, а затем нахально пожал плечами.

– Ждёт, меня? Я сомневаюсь.

– Странные вещи имеют привычку случаться, – он меня взбесил.

– Забудь об этом, – бросила я. – Чтобы ты ни подумал, забудь. А потом забудь все, что ты забыл. Ты кажешься парнем, который может с этим справиться.

Он усмехнулся.

Мои глаза прошлись по его точёной груди и торсу. Ух ты, он был чертовски сексуальным.

– Боже, да ты обидчива, – усмехнулся он.

– На то есть свои причины, – вздохнула я.

– Не сомневаюсь, – согласился он, оглядывая бар.

Не знаю, был ли он согласен со мной или нет. Я не знала, как его прочесть. Он был откровенным и прямым, не играл в игры, а в мире, где жила я, только игры и имели значение.

– Мы могли бы провести так весь день, – сказала я. – Но я не в настроении для шуток.

– Будь по–твоему. Ты знаешь, где я могу его найти?

– Кого? – спросила я, прекрасно понимая, кого он имел в виду. Даже не осознавая этого, я хотела продлить наше общение. Неужели я настолько нуждалась в живом общении?

– Волка.

– Извини, есть что–то такое, что даёт тебе впечатление, что я его секретарь?

– Иисусе. Что с тобой? Просто скажи мне, где он.

– Хорошо. Он ушёл. Все они. Ты упустил их.

– Дерьмо, – выругался он.

Я кивнула:

– Итак, ты узнал, что хотел, больше не смею задерживать.

Я вела себя как стерва, и знала это. Он тоже знал, но воспринял это как вызов. Он был одним из тех ребят, которые хотят то, что иметь не могут.

Он взглянул на меня, и улыбка преобразила его лицо, что просто свело меня с ума. Он был таким сексуальным, что пришлось прикусить губу, боясь признаться себе, что именно я хотела прикусить. Не каждый день я была один на один с таким парнем, как он. Волк был слишком ревнив, чтобы позволять это. То, как этот парень смотрел на меня, заставляло моё сердце ускорить ритм.

– Девочка, тебе повезло, что я не приду и не научу тебя хорошим манерам.

Мысленный образ, как он перекинет меня через стойку и выпорет мою голую задницу, мелькнул перед моими глазами, и заставил мои щеки порозоветь.

Я знала, что была стервой, но на самом деле, я не хотела так себя вести. Он был чертовски очарователен. Плюс ко всему он был моим типом – сексуальный, с мышцами, татуировками, примитивным отношением, и видом плохого мальчика, излучающего уверенность. Я хотела, чтобы он ушёл, и я не вспоминала обо всем, чего не могла иметь. Я уже знала, что он не имел ничего общего с Волком. Этот парень был хорошим для своей девушки. Он правильно к ней относится и никогда не ударит. У меня был такой опыт, поэтому я могла утверждать наверняка. Правда была в том, что у этого парня было все, от чего я отказалась, навсегда связавшись с Волком, и видеть его было настоящей пыткой.

Я хотела, чтобы он повернулся и ушел, чтобы я не смотрела на него, но другая моя часть отчаянно хотела, чтобы он остался.

– Манерам? – спросила я.

– Манерам, которым должен был научить тебя твой папочка, – его улыбка расплылась от уха до уха.

Я не могла сопротивляться.

– Не переживай из–за этого, – произнесла я и, несмотря на свои намерения, украдкой улыбнулась ему.

Это привлекло его внимание. Он снова осмотрел меня, будто видел меня впервые. Его глаза впитывали меня с ног до головы, задержавшись на моей заднице и сиськах дольше, чем следовало.

– Испытай меня, – сказал он.

– Поверь мне, ты не захочешь связываться с такой девушкой, как я.

– Ты опасна?

– Скажем так, если ты спутаешься со мной, ты поставишь на кон свою жизнь.

Я не знаю, что двигало мной так разговаривать с ним. На меня это было не похоже – заигрывать с подонками, которые делили бизнес с Лос-Лобос. Я презирала их всех. Но этот парень был другим. У него были яйца. Все месяцы, которые я была с Волком, это был первый раз, когда я повстречала человека, у которого, казалось, было мужество, чтобы ему противостоять.

– Разве ты не знаешь? – спросил он. – Некоторые вещи стоят того, чтобы ради них рисковать своей жизнью.

– Некоторые вещи?

– Верно, некоторые вещи, – повторил он и ещё раз взглянул на мою задницу, как бы оценивая меня, проверяя, была ли я одной из тех вещей, которые стоили риска. Заносчивый придурок. То, как он смотрел на меня, заставляло меня чувствовать потребность проявить себя. Я поняла, что сидела на стуле, распрямив плечи и выпятив грудь вперёд, так как всегда хотела моя мама, когда я была ребёнком. Впервые за несколько месяцев, меня действительно заботило, что обо мне думали.

Он растопил моё сопротивление, и я изо всех сил пыталась не показывать этого. Я не могла себе это позволить. Соблазн, флирт – вытворяя это, я буквально ставила на кон свою жизнь.

– Давай прогуляемся, – сказал он.

– Прогуляемся? – я засмеялась.

Он подмигнул. Боже, какой он был высокомерный. И мне это нравилось.

– Что заставляет тебя думать, что я хочу пойти с тобой прогуляться?

– Стройные ноги, упругая попка, – его брови приподнялись, – я уверен, ты можешь чертовски сексуально свалить с этого места на своих каблуках.

Я рассмеялась.

– Чертовски сексуально свалить с этого места на моих каблуках? – я повторила вслух, всё еще не веря, что он это сказал.

– Милая, только от одного взгляда я могу узнать мучительницу.

Если Волк, когда либо услышит что–то подобное, он устроит ад. Он меня подвесит, а его отморозки меня изобьют, а он просто уедет в Вегас.

– Мучительницу?

– Мучительницу сердец.

Это стало переломной точкой. Я расхохоталась даже громче, чем раньше. Я смеялась сильнее, чем за все последние месяцы вместе взятые.

Он играл, намеренно посмеиваясь, но это сработало. Если бы не было угрозы ревности Волка, я бы села на его байк, и свалила с ним, куда бы он захотел. Я всегда была неравнодушна к дерзким плохим парням, имеющим яйца, чтобы позволить мне узнать, что он хочет от меня.

– Я ни разу не слышала эту фразу, – смеялась я.

– Это не фраза, – он ухмыльнулся, зная, что покорил меня.

– Правда?

Его глаза блуждали по мне, задерживаясь на всех горячих точках. У него была некая энергетика. А я была для него каким–то источником. Он знал, как войти в комнату, определиться со своим желанием и идти к нему.

– Ну, прежде чем ты увлечёшься, ты должен знать – я девушка Волка.

– Это предупреждение?

– Я просто не хочу видеть, что потом с тобой сделают.

Он присел в баре рядом со мной. Это был смелый жест, учитывая, что все остальные места были свободны.

– Почему должно случиться что–то плохое? – сказал он.

– Ты кажешься оптимистом.

– Что это должно было значить? – я отвернулась. Он пытался спровоцировать меня.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Его напряженный взгляд был направлен прямо на меня. Его челюсть, казалось, была высечена из мрамора. Мне захотелось погладить его по отросшей щетине, просто чтобы почувствовать ее шероховатость.

– А что если я скажу, что мне плевать, чья ты девушка?

– Что это значит?

– Что, если ты прямо сейчас сядешь на мой байк, и поедешь со мной в Рио–Секко (прим.пёр. – Гольф–клуб Rio Secco – одна из самых востребованных спортивных площадок Лас Вегаса)?

– Волк убьет тебя, – сказала я.

– Пусть идет ко всем чертям.

Никто так не говорил в адрес Волка. Это была проверка? Волка послал этого парня, чтобы увидеть, как я отреагирую? Я бы не упустила такого парня.

– Кто ты? – спросила я.

– Послушай, я не шучу. Я вижу, тебе не нравится эта дыра, и я не виню тебя. Твой парень мразь. Ты слишком хороша для него. Лос-Лобос – это сборище бессердечных сволочей. Моё предложение намного лучше, тем более это шанс сбежать.

– Так просто? – спросила я.

– Конечно.

– И мы поедем к тебе?

– Верно.

– И что потом?

– Потом мы будем трахаться как кролики.

– Прекрасно, – притворно воскликнула я.

Мои губы дрожали от волнения, которое, казалось, возникло из ниоткуда. Оно было всепоглощающим, смесь гнева и печали. Я не была зла на него. Я была зла на возникшую ситуацию, и то, что я не могла принять его предложение, не принимая во внимание, насколько он был прав насчёт моей жизни. Мне хотелось заплакать, но я сдержалась.

– Не думай, просто сделай это, – настаивал он. – До того как Волк узнает о твоем исчезновении, мы будем уже в Калифорнии.

– Просто сделать это?

– Я покажу тебе, что такое быть с настоящим мужчиной.

На секунду я потеряла контроль и залепила ему пощёчину. Это удивило его, что явно, казалось, возникло из ниоткуда. Что он себе возомнил? Он, правда, думал, что из–за этих слов я брошусь на него? Даже если бы я это сделала? Он сошёл с ума. Я вложила все силы в эту пощёчину, что он почувствовал боль, а я знала, насколько это больно.

– За что?

– Не смей говорить так со мной. Я не идеальна, но, по крайней мере, я заслужила уважение. Ты не знаешь меня.

– Серьёзно? – спросил он, пытаясь снова поднять настроение, но я не поддалась.

– Да пошёл ты, – сказала я.

Я была несправедлива. Я винила его за все плохое в своей жизни. Сквозь рубашку я могла видеть на его коже татуировки. Они были замысловатые и очень сексуальные на его совершенной груди. Я молилась, чтобы он не понял, насколько привлекает меня.

– Слушай, я знаю, Волка. Я знаю Лос-Лобос. Я знаю, как они обращаются со своими женщинами.

– Ты ничего не знаешь обо мне.

– Волк не управляет этим миром. Не все боятся его и его друзей членососов.

– Они убийцы.

– Но не единственные.

– О, это должно заставить меня лучше себя чувствовать? Оставить одного уголовника и лечь в постель к другому?

– Это уже другой разговор, – сказал он.

Он так меня разозлил. Это была моя жизнь, и он обращался со мной, как к какой-то случайной шлюшке в баре, что полагаю, и было для него на самом деле.

– И что тогда? – спросила я. – После того как ты закончишь со мной? После того как ты позабавишься со мной, и я дам тебе все, что ты хочешь? Какого хрена тогда?

– Тогда мы поженимся. Наделаем ребятишек. Поставим белый зубчатый заборчик.

Я снова ударила его, сильнее, чем в первый раз, из-за чего даже заболела рука. Я получила удовольствие, видя, как его щека покраснела.

Он покачал головой. Я его разозлила.

На мне было дешевое ожерелье, кулончик в виде сердца на серебряной цепочке, и он схватил его и дернул. Цепочка лопнула, и он положил его в карман. Какого хрена, как это понимать?

Он что, украл моё сердце? Он же не ворует подобное дерьмо.

– А ты жестокий, – сказала я.

– Может быть, я имел в виду каждое сказанное мною слово.

– Отдай мне мою цепочку.

– Когда-нибудь в далёком будущем, когда ты даже об этом не вспомнишь, я верну его тебе.

Мне хотелось заплакать, и я не хотела его видеть. Я даже не знала почему. Этот парень был первоклассным мудаком. Он играл с моими эмоциями, манипулируя мной. Он должен был быть уведомлен лучше. Должен был знать, что я находилась в ловушке. Ты не соглашаешься на рабство, а потом просишь отправиться на прогулку. Это не ярмарка.

Я пулей вылетела из бара и как только дверь захлопнулась, я расплакалась. К черту его. Как он смеет играть со мной. Это ужасно. Вы не берете единственную вещь, которую человек хочет больше всего на свете, и не машите ею перед ним ради удовольствия. Слова ничего не значат. Там, откуда я родом, вы либо даете девушке то, что ей нужно или затыкаетесь.

Ты не можешь просто обещать, а потом не сдержать слова.

Он мог и вернуть ту дерьмовую цепочку. Двадцать баксов, и у меня будет новая.

В ближайшие недели, я заставлю себя забыть его. И все же, после этого ничего не будет как прежде.

Дни превращались в недели, месяца, а Волк относился ко мне все хуже и хуже.

Я даже не знала имен завсегдашних придурков в баре, но не могла забыть его. Я не могла забыть о том, что у кого-то были яйца сказать «К черту Волка Стейтена».

И если он мог это сказать, так какого черта не могла я?

Глава 2

Джексон

День похорон моего отца.

Я всегда знал, что это будет насильственной смертью. На что я не рассчитывал, так это на то, что это окажет на меня такое сильное влияние. Это встряхнуло меня, поставило лицом к лицу с моей собственной возможностью умереть. Я был единственным сыном, последним из рода, все должно было закончиться на мне. Это было неправильно.

Я выехал на шоссе, направляясь в притон Лос-Лобос. Я ненавидел встречи с этими парнями. Они были отвратительными, и понятия не имели, как жить, как быть мужчинами. Я видел, как они запирали своих женщин, наводили на них страх, превращали в рабов. В этом не было никакой чести.

Лос-Лобос был синдикатом из двенадцати первоклассных мудаков. Они были убийцами, наркоторговцами и торговцами людьми.

Все двенадцать заслуживали, чтобы их закопали. Тот факт, что я вёл с ними бизнес, сводило мои внутренности.

Я выкупал информацию о них для Братства. Это моя команда. Четыре первоклассных придурка, но не как Лос-Лобос. Мы разные. Мы воруем деньги, но мы не причиняем людям вред. Это тонкая грань для большинства людей, но для нас это реально. Люди думают – все преступники одинаковы. Они нет. Может я и предвзят, но я люблю тех трёх членов Братства, как если бы они были моими настоящими братьями. Они настоящие мужики. Мужчины, которым можно довериться, на которых можно положиться, мужчины, которые делают то, что следует, в случае экстремальной ситуации.

На закате начался дождь. Я был на пустынной дороге между Рино и Карсон-Сити и луч света, словно маяк направлял меня.

Я вошёл в бар мотеля с одной мыслью на уме – напиться в стельку. Не каждый день ты хоронишь своего отца.

В жизни существуют определенные ночи, отличающиеся от других. Сила судьбы тяготит вас. Все, что было раньше, кажется, привело к этому судьбоносному моменту. Все остальное после этого лишь результат.

Это была одна из тех ночей. Я чувствовал это своими внутренностями. Я не могу сказать, что был особенно близок со своим отцом, но его смерть выбила из–под меня почву. Это заставило меня понять, что я не достиг самого главного в жизни. Ежедневно я рискую всем, не посадив семя для следующего поколения.

Я промок от дождя, но мне было все равно. Я занял место в баре, и положил перчатки и шлем на соседнее сиденье.

– Что я могу сделать для тебя, ковбой? – сказал бармен.

Я оглядел помещение. Это было темное место с небольшим количеством клиентов.

– У вас есть сахар? – спросил я.

Он кивнул.

– Тогда мне Бурбон с сахаром. Как любил мой старик.

– Я могу сделать его по старому рецепту, – сказал он.

– Нет. Просто Бурбон и сахар.

Он поставил передо мной рюмку. Я осушил ее одним движением руки и попросил повторить. Прикончив следующую, за мной захлопнулась дверь и я обернулся.

В помещение вошла большая неприятность.

Глава 3

Джексон

Это была девушка, чуть старше ребенка, промокшая до нитки, ее макияж стекал по лицу длинными, черными полосами. Из-за отчаяния, написанного на ее лице, она представляла трагическую фигуру – утопленного котенка.

В ней было нечто знакомое, что заставило меня вспомнить. Несколькими месяцами ранее, в баре Лос-Лобоса, она была девушкой Волка Стейтена. И мгновение спустя, я понял что произошло. Она была в бегах.

Она на самом деле сделала это. Взяла жизнь в свои руки. Убегала от самой дикой группы мужчин, о которой вы когда–либо могли знать.

И какая же была моя реакция? Я отвечу – у меня встал.

Мне не было стыдно в этом признаться. Я хотел эту девушку с тех пор, как впервые увидел. Это была не обычная похоть, это был голод. Я должен был поиметь ее. Она вторглась в мои фантазии, и я никак не мог избавиться от нее. Это длилось месяцами, с тех пор, как впервые встретил ее в баре в Рино, и каждую последующую ночь я жаждал только ее. Нуждался только в ней.

Я уставился на нее.

Двадцать четыре часа.

Вот сколько я даю ей времени, до того, как Волк найдет ее. Без моей помощи, на закате следующего дня, она умрет. Ни за что Лос-Лобос не позволит такой девушке как она, убежать от них. Они делают это своим предметом гордости. И позволь мне кое–что тебе рассказать о преступном мире, в котором я обитаю – чем больший ты мудак, тем больше у тебя гордости.

Она нуждалась в помощи, и тому, кто ввяжется в это, придется заплатить немалую цену. Двенадцать членов Лос-Лобоса, все были убийцами и головорезами.

Я посмотрел на нее более внимательно, и провалиться мне на этом месте, если она не заставила меня перевести дыхание. Светло–каштановые волосы, большие голубые глаза, рот, созданный для удовольствия.

Она направилась прямиком в бар, и когда она говорила, остальной мир погружался в тишину.

– Бармен, – сказала она, – … пива.

– Мисс, с вами все в порядке? – от ее вида глаза бармена расширились.

– А что со мной не так?

– Вы выглядите…

– Как? – спросила она, стойко глядя ему в глаза.

Он пожал плечами, и дал ей пива.

Она взяла бутылку, поднесла к губам, и за один присест выпила все содержимое. Я был впечатлен. Она пила, как алкаш со стажем.

Ее промокшее платье было полностью прозрачным. Мой член пульсировал от желания. В этот раз я не позволю ей ускользнуть из моих рук. Даже когда она стояла в баре, дрожа от холода, я пообещал себе поиметь ее. Укротить ее. Стать ее хозяином.

Она подняла глаза и поймала мой взгляд. Я кивнул ей и подал бармену знак повторить ее заказ.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Похоже тебе не помешает добавка.

С вызовом в ее глазах она повернулась ко мне, сделав такой же глоток из бутылки.

Она действовала жестко, что восхищало меня. Но было ясно, что она была в беде. Ее время было на исходе, и она знала это. Волк и его друзья дебилы будут выслеживать ее, с каждой минутой приближаясь к своей цели. Конечно, им потребуется некоторое время, но рано или поздно, они ее найдут. И когда они это сделают. Тю-тю птичка.

–Да, я хочу, – сказала она.

– Я знаю.

– Ты мудак, который пытался склеить меня в баре Волка.

Я засмеялся. Да она не утратила своих яиц.

– Я не пытался тебя склеить, – сказал я. – Если я правильно помню, ты была настолько взволнована, что не попытался бы только дурак.

– Точно, – ухмыльнулась она.

– Значит, я дурак?

– Ну, ты все–таки попытал свое счастье.

Я кивнул. Я уступлю ей.

– Может быть, – сказал я. – Может быть.

Скромная улыбка пересекла ее губы:

– А теперь ты вернулся для большего.

Я засмеялся.

– Верно. Я пришел сюда в поисках тебя, – саркастически заметил я.

– Ну, теперь ты здесь.

– Я пришел сюда первым.

– Нет, не ты. Я наблюдала за тобой.

– Ты наблюдала за мной?

– Со стоянки.

– Ну, разве ты не полна сюрпризов? – спросил я.

Она посмотрела мне в глаза и облизнула свои дразнящие губы. Провалится мне на этом месте, если они не созданы, чтобы соблазнять. Она пыталась играть со мной. Я восхищался этим. Она знала, что потребуется, чтобы защититься от Волка, и была готова заплатить эту цену. Было не много людей, готовых принять действительность какая она есть, когда ситуация доходит до такой точки, как у нее.

Ну, если она собиралась со мной играть, для нее это будет нелегкой задачкой. Заставить мужчину спутаться с Волком Стейтеном, было не маленьким подвигом.

– В последний раз, когда мы встретились, я обещал тебе, что мы будем трахаться как кролики, – напомнил я. – Теперь, ты здесь.

Она была оскорблена. Ей не нравилось, когда я с ней разговаривал подобным тоном. Она поставила свою выпивку и вперед спиной пошла к двери, через которую она вошла. Ее рука была уже на ручке. Если бы я быстро что–то не сказал, она бы ушла.

– Подожди, – сказал я. – Не уходи. Я не должен был этого говорить.

– Ты уже дважды обращался ко мне, будто я была не более чем пятидесятидолларовой шлюхой, которая хотела потрахаться.

– Ты права. Я перегнул палку. Ты имела полное право ударить меня при нашей последней встрече.

Она, казалось, почувствовала облегчение. Я был более снисходительным, чем ей было нужно. Она вернулась на свое место.

– Когда мы встретились последний раз, ты был тем еще хреном, – сказала она.

– Я знаю, – ответил я. – Я ничего не могу с этим поделать. Я родился таким.

Она покачала головой. Боже, я мог бы умереть, просто глядя в эти глаза. Она была ангелом с небес.

– Ты просто не можешь остановиться, не так ли?

Я покачал головой.

Она вздохнула. Потом сказала, в основном для себя:

– Размер не главное.

– Ты шутишь? – Я засмеялся, не в состоянии поверить в это. – Это была шутка от девушки, которая выбила из меня все дерьмо, когда мы виделись в последний раз?

Она покраснела. Боже, она выглядела такой милой, когда краснела.

– Сам напросился.

– Верно, напросился, – сказал я. – И у тебя не было причин не задать жару.

– Если ты хочешь, я могу дать тебе немного больше, – она пожала плечами.

– Пожалуйста, не надо. Это лицо единственное, что мне нужно.

Она оглядела меня, мою байкерскую куртку, мокрые волосы.

– Я уверена, что это не единственное.

Я снова засмеялся. Она в игре. Не думай, что я не знал об этой игре. Я точно знал, что происходит. Дело в том, что я хотел поиграть с ней.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Ты первый, – сказала она.

Я покачал головой. Бедняжка. Она понятия не имела, во что вляпалась. Она была похожа на ягненка, которого готовят на убой, только в бегах от Волка. Но она не понимала, что уже спуталась с монстром в десять раз хуже. Поверьте мне, то, что собирался сделать с ней Волк, будет похоже на детскую игру, по сравнению с тем, что собирался сделать с ней я. Она будет просить о пощаде, будет кричать мое имя, и чем больше она будет умолять, тем сильнее я буду продолжать.

Если она убежала из–за выходок Волка в спальне, ее ждет большое разочарование. Я поршни, с турбонаддувом, оргазм–машина. Табун жеребцов против меня ничто. Я выносливее любой машины. Если она пришла ко мне в надежде на милость, ей ее не найти.

Она думала, что ей удастся со мной поиграть? Пожалуйста.

Это как забрать конфетку у ребенка. У нее было то, что я хотел, и я собирался заполучить это. Нет, я должен заполучить это.

Я поставил свой стакан.

– Меня зовут Джексон, – сказал я. – Джексон Джонс.

– Джексон Джонс?

– Гребаный Джексон Джонс, – ухмыляясь, повторил я.

Она улыбнулась, и я клянусь, что в этой улыбке был намек на соблазнение.

– У меня есть к тебе вопрос, гребанный Джексон Джонс.

Она могла просить все, что ей только хотелось. Все о чем я мог думать, была только она, перегнутая через стойку, и мой член, скользящий в ее обнаженное лоно, пока оно пульсировала от моей горячей спермы. Я хотел наполнить ее своим освобождением настолько сильно, чтобы оно стекало по ее ногам в течение нескольких недель. Я хотел быть к ней кожа к коже, иметь полный контакт, и много влажных оргазмов. Я хотел зачать ребенка. И в обмен на мою помощь, она мне это позволит.

– Какой? – спросил я.

Она заколебалась. Она была напугана. Я мог сказать, что она плакала, и почувствовал к ней укол жалости, но желание, струящееся по моим венам, было сильнее.

– Последний раз, когда мы встречались, ты сказал, что ты не боишься Волка Стейтена.

– Я помню.

– Ну, мой вопрос состоит в том, ты действительно имел в виду то, что сказал?

Я улыбнулся, вспомнив слова, которые все повторялись в моей голове. Тогда я специально говорил это дерзко, и теперь она бросала мне вызов.

– Это от кое–чего зависит, – сказал я.

– От чего?

– От того, что мне с этого будет.

Она заглянула в мои глаза, словно пыталась прочитать мою душу. Она была на грани слез. Она нуждалась в моей помощи, или окажется мертвой. Мы оба знали это. Это тяжело ей далось, попросить моей помощи, она была гордой женщиной, и я уважал ее за это.

Но я не собирался помогать ей бесплатно. Это так не работает. Мне кое–что нужно от нее, я нуждался в ней.

– Ну, тогда, – заговорила она, – я думаю, у меня есть еще один вопрос.

– Спрашивай, что хочешь. Поверь, мне нечего скрывать.

– Ты хороший человек, Джексон Джонс? – она посмотрела мне в глаза.

Это была не игра. Это был серьезный вопрос. Ее жизнь зависела от этого. Я оглядел бар. Бармен мыл стаканы. Другие завсегдатаи едва заметили ее.

– Никто никогда не обвинял меня в том, что я хороший человек, – сказал я.

– Но ты знаешь ответ, – настояла она. – В глубине души, ты знаешь. Если ты сегодня умрешь, что о тебе скажут люди? Они скажут, что ты был хорошим человеком?

Я смотрел в эти захватывающие, сапфировые глаза, которые просто гипнотизировали. Она имела странную власть надо мной, силу какого–то сверхъестественного притяжения. Может быть, это было потому, что я думал о том, насколько коротка была жизнь. Я не знаю, но что–то в ней казалось каким–то нереальным, как будто она была послана мне из другого мира.

Пока я впитывал ее взгляд, по моим жилам, как расплавленный металл, растекалась горящая ярость. Я хотел владеть ею, полностью подчинить, сделать ее своей. Моей собственностью. Я хотел погрузить свой член в нее настолько глубоко, что она никогда даже не подумает о другом мужчине. Я хотел, чтобы она помнила мое имя до конца своих дней. Я хотел уничтожить ее для всех остальных. Меня потрясло, насколько мое увлечение ею было насильственным. Я никогда не чувствовал такого ни к кому другому.

Простота ее вопроса заставила меня ответить честно.

– Все, что я могу сказать тебе, – пояснил я, – является то, что, за все плохое, что я, когда–либо сделал, честный человек не пострадал.

Это не было на меня похоже – так говорить. Она обезоружила меня. Я никогда не давал никому увидеть свою истинную сущность. Это было еще одним сюрпризом.

Она кивнула, как будто это было ответом, который она искала. Она улыбнулась, и это разбило мое сердце. У нее было лицо ангела, а я собирался его разрушить.

Я хотел знать, что с ней произошло. Все подробности. Что Волк и Лос-Лобос сделали ей, что она, наконец, сбежала? Я бы убил их, всех двенадцать, или умер, пытаясь. Она еще не знает, что у меня на уме.

И тогда она сказала эти три слова, которые я ждал всю свою жизнь. Я даже не подозревал о них, пока не услышал.

– Ты поможешь мне?

Я скажу вам прямо, в жизни есть моменты, которые, я всегда знал, должны произойти. Даже в детстве, я подозревал, что моя судьба привела бы к этому – развилке дорог, где решение, которое я приму сыграет роль в том, каким человеком я стану. Все остальное в моей жизни будет слабеть по сравнению с важностью этого вопроса.

Я знал, что если я скажу «Да», это будет означать конец для меня. Инстинктивно, я проверил пистолет на своем бедре. Лос-Лобос, Волк. Каждый из них будет охотиться за мной, пока я не стану мертвым.

Это путь только в один конец.

Но мне было все равно. Я бы дал ей то, что нужно. Мне придется. Но она, в свою очередь, даст то, в чем нуждаюсь я. Жизнь за жизнь.

– Я прямо сейчас предупреждаю тебя, – сказал я, – безвозмездной помощи ты от меня не дождешься. Если я подключусь, будут происходить плохие вещи. Ты будешь об этом сожалеть. Я клянусь тебе.

– Ты не обидишь меня? – спросила она.

Я хотел сказать ей что–то другое. Хотел сказать ей, что я был тем самым мужчиной, которого она заслуживает, тем, кто спасет ее и ничего не попросит взамен. Я хотел сказать, что я заберу ее в жизнь, где счастье и безопасность. Я хотел сказать ей все, что она заслужила. Но я не мог. У меня есть много пороков, но я не лжец.

– Я уничтожу тебя, – предупредил я. – Я возьму то, что ты должна будешь дать, и буду выпивать это, как пустыня выпивает дождь. Я буду терзать тебя, пока ты не будешь умолять меня остановиться. А потом, когда ты будешь думать, что больше не можешь это терпеть, я овладею тобой снова.

Я честно предупредил ее. Если бы она не нуждалась в моей помощи, то бежала бы со всех ног. Я сказал ей, что возьму все, что у нее было. Но я не сказал ей, чего желал больше всего. Я не сказал ей, что она подарит мне сына.

Она посмотрела на меня, сперва, оглядев бар. Она обернулась и посмотрела на дверь, взвешивая альтернативу, и затем ответила.

– У меня нет выбора, – сказала она. – Ты можешь взять то, что хочешь. Ты можешь использовать меня до последней капли. Просто помоги мне.

– Ладно, – ответил я. – Но когда пыль уляжется, помни, ведь это ты пришла ко мне.

– Я буду помнить.

– Я тебя предупреждал.

– Я не забуду.

– Ты спросила, хороший ли я человек. Правда в том, что я не хороший человек. Я плохой. Плохой, до самых костей.

Глава 4

Фейт

То, что я собираюсь сказать вам – не очень красиво звучит.

Могу ли я объяснить все это адекватно? Нет.

Есть ли у меня способ решить это по–другому, нежели как законченная шлюха? Я сомневаюсь.

Но правда занимает более важное место, чем представление. И она заключается в том, что то, что случилось со мной – это последствия решений моей жизни, приведшие к той роковой ночи, с последствиями которой мне придется жить до конца дней.

Я умру.

Вот такая, правда.

Я более часа стояла на стоянке мотеля, ожидая приезда Джексона. Не имея понятия, где находилась. Все, что я знала, что все еще находилась в Неваде, а это не было достаточно далеко.

Шел дождь, и я промокла до нитки, что заставило все тело дрожать. Мне было некуда идти, не к кому обратиться. Я укрылась под большой секвойей и смотрела на людей, которые приходили и уходили из бара.

Увидев его, я узнаю – вот что я говорила себе. Мне просто нужно было ждать. Да поможет мне Господь.

Он должен был прийти.

И все, что я должна была сделать – выбросить все свои надежды, принести себя в жертву на алтарь судьбы, и молиться, чтобы не влезть во что–то хуже, чем жизнь, от которой я пыталась сбежать.

Это звучит глупо, и может, так и было, но пока вы не окажетесь в подобной ситуации, вы не сможете понять страха, который привел меня на эту парковку.

Волк Стейтен был влиятельным человеком. Безжалостным. Он устанавливал правила, и моя работа заключалась в том, чтобы подчиняться.

Ранее, той ночью, он сказал мне, что собирается запереть меня в секретной комнате своей виллы. Никто, кроме него, никогда не сможет снова взглянуть на меня, аргументировав это своей сильной любовью и моей важностью для него.

И часть меня хотела верить ему. Как обычная девушка, я всегда мечтала быть чьей–то принцессой, быть желанной человеком, что он просто не мог вынести мысли, что другие мужчины смотрят на меня. Но моя жизнь с Волком была не такой. То, как он относился ко мне, не было похоже на отношения принца к принцессе. Чем дольше я оставалась, тем хуже становилось. Ревность и собственнический инстинкт затмевали все остальное. Насилие наконец–то вернуло меня в реальность. Здесь не было места для любви. Даже заперев меня в тюрьме, он все равно найдет причины, чтобы наказать меня, истязать. И если у нас когда–либо появится ребенок, его жизнь станет сущим адом.

Вот что дало мне мужество взять жизнь в свои руки. Едва ли на два часа раньше, я выскользнула с вечеринки, которую он устроил в мою честь. Предполагалось, что она будет моим прощание с миром, последний раз, когда кто–то, кроме него, увидит меня.

К черту. Это.

К черту всех их.

Все на той вечеринке, все двенадцать членов Лос-Лобоса, все наши так называемые друзья, знали, что я буду заперта навсегда. И никто из них даже не моргнул. Никто из них не пошевелил пальцем. На самом деле, они одобрили это. Вот такой была жизнь в Лос-Лобосе. Я слышала, что мужчины прятали свою семью, и обращались к своим женщинам как к заключенным и рабам. Я отказывалась верить в это. Теперь я знала, что это было правдой. Волк хотел, чтобы всю свою жизнь я жила в глухом бункере.

Как я уже говорила. К черту. Это.

Когда я бежала с виллы, которая находилась на горе, я понятия не имела, куда направляюсь. Я бежала по лесу, как олень, затравленный собаками. Я падала на камни. Скатывалась по оврагам. И достигнув шоссе, мне было все равно, кто подхватит меня. Меня не волновало, в какую сторону они направились. Я не спрашивала. Я просто поднялась и молча села. Я бы поехала куда угодно и с кем угодно. Ничто не могло быть хуже, чем жизнь, которую планировал для меня Волк.

Лос-Лобос не хорошая банда, с кем можно спутаться. Они зарабатывали свои деньги на боли и страданиях других. Они хуже преступников. И тот факт, что я встречалась с их лидером, не был ничей виной, кроме моей собственной. Это были мои личные дела, мои собственные ошибки, которые привели меня в это место. И это было мое собственное решение сбежать оттуда. Вот почему я решила сделать все, что необходимо, чтобы получить свободу. Все, что угодно.

Попасться в лапы Лос-Лобоса было так просто. И как только это произошло со мной, не было никакой возможности вернуться обратно. Я видела предупреждающие знаки. Я поняла свою ошибку задолго до случившегося. Волк обманывал меня, избивал, регулярно оскорблял и унижал перед членами своей банды. Он отнял у меня все силы, заглушил мой голос, а когда он узнал, что я хотела уйти, он построил бетонное ограждение, чтобы держать меня в плену.

До той ночи. Ночи, когда я вырвалась на свободу. Я не могу изменить прошлое, но в состоянии изменить будущее.

В течение нескольких часов после принятия решения, я была в пределах мотеля. У меня не было ни копейки за душой, ни одежды, ни вещей, ни плана. Это был только вопрос времени, прежде чем приспешники Волка найдут меня и приведут обратно в их адский мир. Я знала это. Я чувствовала, что мои шансы на свободу ускользали с каждой секундой.

В отчаянии, я решила сделать единственное, что оставалось. Я бросила себя на произвол судьбы. Открыла себя для этого, сделалась уязвимой, надеясь на Божие вмешательство.

Я обратилась за помощью к незнакомцу.

Мне нужен был один хороший человек. Мужчина, который был готов постоять за меня. Ему не нужно было бороться с Волком. Он просто должен был помочь мне бежать, помочь уехать в другой город, или еще лучше, за границу. Я бы дала ему все, что он попросил взамен. Это должен был быть человек, готовый к этому. И если бы я такого не отыскала, так тому и быть. По крайней мере, я бы умерла в борьбе.

За то время, что я стояла под этой секвойей, несколько человек входили и выходили из бара. Некоторые были дальнобойщиками, заезжающие с трассы после долгого пути. Некоторые из них были рабочие в поисках пива после долгой смены. Другие выглядели как бродяги, шулеры, преступники, или вообще, чем–то, не похожим ни на кого другого.

Все они были мужчинами, и я не знала, как выбрать. Кто из них мог мне помочь?

Как мне сделать выбор?

Я думала, что я узнаю его, когда увижу, но я уже начала сомневаться. Что если никто из них таковым не будет?

У меня было только одно предложение. Есть только одна вещь, которую мужчины хотят от женщины в моем положении.

Но что, если они не захотят этого от меня? Что, если они отвергнут меня?

Может быть, так будет лучше. Отдать мое тело против всего, во что я верила,

и что было для меня свято. Единственное, что заставило меня обдумывать это, была мысль о рабской жизни в руках Волка Стейтена. Если цена свободы было мое тело, то я бы заплатила по счетам.

А потом приехал он. Свернул на стоянку на мотоцикле, будто гнался за самим дьяволом. Я получила только краткий проблеск, но увидела достаточно, чтобы узнать, что он был человеком, которого я ищу. Мускулистый, с татуировками на руках и груди, с тенью щетины. Он был чрезмерно красив, но это не было даже близко к одному из моих критериев. Но я не могла позволить себе быть разборчивой. Это роскошь, которой у меня не было. То, что я искала – настоящий мужчина. Человек, который будет делать то, что нужно было сделать, что бы это ни было.

То, как этот парень шел, с уверенностью в своих намерениях, решимостью на лице, говорило мне, что я нашла нужного человека.

И было еще кое-что. Я видела его прежде, вспомнив это в тот момент, как только увидела его лицо. Он дразнил меня, бросил мне вызов, и говорил, что он не боится Волка Стейтена.

Теперь, все, что мне осталось сделать – пройти через это.

Мне пришлось разрушить себя, принести свое тело в жертву, отбросить свои убеждения, и рискнуть своей жизнью.

Так просто, верно?

Глава 5

Джексон

Что мне оставалось делать?

Мой член бушевал от желания оказаться в ее киске. Она была похожа на образ из моих собственных тайных фантазий. Я хотел ущипнуть себя, чтобы проверить, не спал ли я. Я не мог придумать лучшего создания для моего соблазнения. Она была всем, что я когда-либо хотел. Ее голубые глаза, казалось, выпивали меня.

Я чувствовал нужду в ней. Это красивое, изящное существо станет моим. Она сама предлагала себя.

Подарок.

Я собирался завладеть ее телом и душой, и заполнить пустоту своей жизни чем-то

красивым, и одновременно ужасным, трагическим, и райским.

Ей нужна помощь – реальная помощь. Помощь, за которую могут убить. Она нуждалась во мне.

Но было еще кое-что.

Я тоже нуждался в ней. Я нуждался в ней так, будто от этого зависела моя жизнь.

Она не подозревала, что я собирался взять от нее больше, чем она когда–либо мечтала. Она сказала, что даст мне все, что пожелаю. Если бы она только знала, что у меня было на уме. Любая плата, о которой она думала, была неверной. Она не просто станет моей на ночь, она будет моей навсегда, теми способами, о которых она даже не подозревала.

– Итак, ты сбежала от Волка? – спросил я.

Она кивнула.

– Будет нелегко избавиться от него.

– Я знаю.

– Остальные из Лос-Лобоса присоединятся к охоте.

– Какой у меня выбор? – спросила она, начиная терять контроль над эмоциями.

– Расслабься. Ты все сделала правильно. Ты не можешь прожить свою жизнь, будучи зависимой от такого человека.

– Я просто не могла больше его терпеть, – сказала она, и слезы наполнили ее глаза.

– Все в порядке, – успокаивал я. – У тебя есть план?

– Я собиралась бежать за границу. Как только я выеду, я что-нибудь придумаю.

– Ты уже знаешь, куда направишься?

– У меня никого нигде нет.

– У тебя есть какие-либо деньги?

Она покачала головой.

– Это ужасный план, – сказал я. – Тебе не удастся далеко уйти. Он найдет тебя.

– Это не твоя проблема. Ты должен просто довести меня до границы и забыть обо мне. И тогда, ты сможешь получить от меня все что захочешь.

– Все что захочу?

– Ты же хочешь того же, что и все, верно?

Она подтянула юбку на бедра, давая мне маленький проблеск черного атласа ее трусиков.

Она была мучением. Черт, мой член хотел эту киску. Это вызывало трепет и одновременно расплющивало то, что находилось в моих джинсах. Мне пришлось поправить свою позицию.

Я могу сказать, что это не было естественным для нее. Она ненавидела то, что делала, обменивая свою киску на помощь. Но она делала то, что нужно было делать, и я уважал это. Мир был полон людей, которые без борьбы приняли свою судьбу. Но она не была одной из них.

– Может быть, я хочу большего, – сказал я.

– Все, что захочешь, только, когда мы выедем на границу.

– Я так не думаю.

– Поверь мне. Ты очень быстро в этой ситуации устанешь от меня. Мне нечего больше предложить.

– Это не правда.

– О чем ты говоришь?

– Ты не представляешь, во что ввязываешься, – сказал я. – Если бы знала, что я хотел от тебя, то сразу же убежала.

– Это не может быть настолько плохо, как то, что хотел Волк.

– Ты должна быть осторожной в том, что предлагаешь, – сказал я. – Ты говоришь мне, что я могу получить от тебя все, что захочу, но только потому, что ты в отчаянии. Когда придет время расплачиваться, возможно, ты пожалеешь о том, на что ты обменяла.

– И ты заставишь меня заплатить до последнего пенни?

– Когда танец заканчивается, скрипач всегда получает свою плату.

– Послушай, я не собираюсь торговаться, – она начала плакать. – Мне нужна твоя помощь. Если Волк найдет меня, он меня уничтожит. Ты либо помогаешь мне, или оставляешь меня здесь для него. Я дам тебе все, что у меня есть. Мне неважно, что ты хочешь. Возьми это и помоги мне, или перестань тратить мое время. Я не вернусь в Лос-Лобос. Лучше я умру.

Я некоторое время молчал, и смотрел на нее, вбирая детали. Что мне делать? В жизни я забирал у людей много вещей, но никогда мне не приходилось брать что–то вроде этого. Обычно, это были люди, которые могли себе что–то позволить, и я брал деньги, а не что–то личное. Не что-то такое жизненно важное.

Но в душе я был вором, бандитом, и я желал это женское тело больше, чем что-либо в мире.

– Перестань плакать, – сказал я. – Я собираюсь избавиться от Волка.

– Как?

– Оставь это мне.

– А как насчет его банды? Лос-Лобос – это жестокая свора убийц.

– Все люди жестокие убийцы, – ответил я, – или такими кажутся.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Это был первый раз, когда она видела меня настоящего. Налет страха пронесся в ее глазах. Я действительно имел это в виду. Жестокие убийцы. Она могла видеть это в моих глазах.

– Что, если ты умрешь? – спросила она.

– Если я умру, то просто умру, – я развел руками в жесте беспомощности.

– Что это значит?

– Это означает, что ты, в будущем, выполнишь свою часть сделки. В обмен на это, я готов отдать тебе свою жизнь.

Она кивнула:

– И эта договоренность, о чем она? Что я предлагаю в обмен на твою помощь? Ты продолжаешь говорить, что я буду сожалеть об этом, но ты не говоришь, что это.

Мне не нравится ставить ее в такое положение, это ужасный выбор. Она заслуживала лучшего, но я был единственный, кто мог защитить ее. Мы нужны друг другу.

Она не могла изменить то, что ей было нужно от меня.

Но, в свою очередь, я бы не изменил то, что хотел от нее.

– Это все, – сказал я. – Это все, что я могу тебе сказать.

Оценивая, она смотрела на меня, пытаясь решить, какого дьявола она обсуждает со мной договор. Когда она заговорила, она приняла решение.

– Ладно, – сказала она, наконец. – Давай сделаем это.

– Ты уверена, что хочешь пройти через это?

Она кивнула.

Вот так просто, мы бросили все на произвол судьбы. Я ввязался в бой, в котором не мог победить. Это, конечно, будет стоить мне жизни. А взамен, даже не полностью осознавая этого, она предложила мне сына, который должен остаться жить после моей смерти. Я знал, уже после одного взгляда, что если она подарит мне ребенка, то будет для него хорошей матерью. Некоторые вещи можно определить уже после одного взгляда.

– У Волка есть идеи, где ты? – спросил я.

– Я даже не знаю, где нахожусь.

– Ладно, – сказал я. – Я собираюсь забрать тебя в снятый номер.

– Ладно, – повторила она. Один взгляд в ее глаза сказал мне, что она предполагала это.

Я махнул бармену.

– Вы сдаете комнату?

Он кивнул.

– Нам нужна одна.

– Конечно, – сказал он. – Пятьдесят за час. Сто за ночь.

Я оставил сто двадцать на стойке, схватил ее за руку, и повел к выходу. Мы вышли в дождь, но все равно оба были уже промокшие до нитки. Наш номер находился у въезда, и мы побежали.

Глава 6

Джексон

Я открыл дверь, и она забежала внутрь. Она нервничала. Я заметил, что она не привыкла к таким вещам. Но, это только сделало меня еще более возбужденным – для ее тугой маленькой задницы, в этом мокром платье, и ее сладкой, пухлой груди, натягивающей ее глубокий вырез декольте, и, наконец, восхитительной киски, которая, я был уверен, ожидала меня.

Я посмотрел на нее.

Около двери было окно, и она отодвинула занавеску, чтобы выглянуть наружу.

– Ищешь его?

Она покачала головой.

– Он не знает, где меня искать. Я могла пойти куда угодно.

Я посмотрел на нее, но ничего не сказал. Время у нас было на исходе. Может быть, у нас оставалось несколько часов, может, дней, недель, или месяцев, но рано или поздно, Лос-Лобос догонят нас, и когда они это сделают, это будет не очень красиво. Когда придет время, я хотел убедиться, что буду один, что она будет в безопасности. Мы оба знали это. Вот почему мы вместе были в номере мотеля.

И даже тогда, я знал, что это будет больше, чем просто сделка. Там была связь, электрическое сексуальное напряжение между нами с момента нашей встречи. Даже ситуация, в которой она оказалась, спустя месяцы, после нашей первой встречи, не ослабила это.

Ее глаза были настолько большими, что я мог в них утонуть. А рот был инструментом для соблазнения. Перед моими глазами промелькнул образ ее губ, обернутых вокруг моего пульсирующего члена. Я думал о моей сперме, попадающей ей в рот, это заставило меня задрожать. Я был так возбужден, чтобы взять эту девушку жестко. Даже ее потекшая косметика заводила меня. И это сделало ситуацию еще, более безотлагательной, более опасной, взволновало меня настолько, что я не мог подобрать слов. Я хотел подойти к ней и завладеть ее ртом.

– Обещай мне, что со мной все будет в порядке, – сказала она.

Она знала, что я не мог утверждать на сто процентов, но я кивнул.

– Я буду защищать тебя, но ты должна отдаться мне взамен, целиком и полностью, – ответил я. – Это моя цена.

Она села на кровать и стянула трусики.

– Теперь я твоя, – сказала она.

– Если ты пойдешь на это, пути назад не будет, – предупредил я.

Я действительно имел это в виду. Если я предложил ей защиту, она станет моей. Сегодня вечером. Навсегда. Она отдаст мне все.

Она не сказала ни слова, а просто, в мокрой одежде, откинулась на кровать. Мой член был настолько тверд, что он был готов взорваться только от одного взгляда на нее. Я никогда не видел подобного эротичного зрелища. Это была она.

Женщина, которой я собирался обладать всю оставшуюся жизнь. Уверенность в этом переполняла меня.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Она даже не взглянула на меня, а просто перевернулась на живот, повернувшись ко мне спиной.

У меня екнуло сердце.

Из–за облепившего ее тело мокрого платья, я мог видеть ее задницу.

– Раздвинь ноги, – приказал я. – Медленно.

Она широко развела их, обнажая киску, словно кусочек спелого фрукта, ожидающего, чтобы его сорвали. Я снял байкерскую куртку. Кожаный материал лип ко мне, и замедлял мои движения.

Она обращалась ко мне спиной, ее голос был недоверчивым.

– Ты будешь использовать презерватив?

В бумажнике у меня был презерватив, я думал об этом и, все–таки, решил его надеть. Мне нужно время, чтобы сделать с ней то, что я задумал. Я дал ей время, привыкнуть ко мне.

Она подтянула платье, полностью обнажив задницу и киску. Ее тело было наклонено, обнажая самые соблазнительные части, и капля смазки соскользнула с кончика моего члена. Не было ни одного мужчины, который смог бы перед ней устоять.

– Это нормально, – сказала она. – Бери что хочешь.

– Теперь ты моя.

Ее голос был почти шепотом.

– Я знаю, – произнесла она.

Это была плохая идея. Боже помоги мне, я знал, что это была плохая идея. Ничего в этой ситуации не было верным. Как раз в подобных моментах, обычно, люди погибали. Что произойдет после этого? Определенно, ничего хорошего. Я знал это. Я знал это на сто процентов.

Но тогда, в чем смысл жизни? Ради чего стоит жить? Может это была судьба, предоставляя мне последний шанс стать тем, кем я должен быть. Недавно у меня умер отец. Защищая эту женщину, я займу его место.

Я расстегнул пряжку своего ремня, и позволил штанам упасть на землю, сорвав с себя мокрую рубашку. Я остался полностью голым. Мой член указывал на нее, как жестокое оружие, где она выступала в роли моей жертвы.

Я забрался на кровать и наклонился, чтобы мое лицо близко находилось к ее киске. Я хотел почувствовать ее запах, хотел попробовать ее, насладиться ею. Теперь она была моя, и я хотел знать, что я только что приобрел. Я открыл рот, поместив свои губы на ее клитор и пососал.

Страстно отреагировав, ее тело начало извиваться. Звук ее стона превратил мою кровь в огонь. Желание пронзило мой член словно пожар. Наступил голод, который раньше мне был неведом. Какое-то безумие. Все о чем я мог думать – безудержный трах с этой бедной девушкой.

Если бы люди, которые преследовали ее и в этот момент ворвались через дверь, ткнув пистолетом в спину, я бы не остановился. Я собираюсь закончить то, что начал, даже если это означало смерть. Я скользнул языком по ее щели, пока не нашел вход в ее влагалище. Вкус был неописуемым, в отличие от всех, что я когда-либо воображал.

Она простонала мое имя.

– Джексон.

Эти слова были словно секретным кодом, который понимал только мой член. Он запульсировал, как если бы был подключен к электрическому прибору. Если я немедленно не войду в нее, то взорвусь.

– Возьми меня, Джексон, – простонала она.

Я обхватил ее талию и притянул к своему члену. Ее киска открылась мне навстречу.

Я хотел настолько глубоко загнать в нее свой ствол, чтобы она никогда даже не смогла подумать о другом мужчине. И тогда меня озарило – я не знал ее имени.

Я прижался к влажным губам ее киски пурпурной головкой своего разбушевавшегося члена.

Она захныкала.

Войдя на один сантиметр, я вышел обратно.

– Войди в меня, – простонала она. – Войди полностью. Наполни меня.

Иисусе. Ты хоть представляешь, что это значит для человека, который слышит эти слова? Это словно голос Бога для монаха. Это звук, который я ждал всю свою жизнь, даже не подозревая о его существовании. Только когда услышал это, я понял, что значит быть мужчиной.

– Нет, пока ты не скажешь мне свое имя, – сказал я.

– Мое имя не имеет значения.

Подразнивая ее, я толкнул набухшую головку своего ствола в ее жаждущую киску, и вышел обратно.

– Скажи мне свое имя, – снова потребовал я.

Она испустила тихий всхлип. Она плакала? Я не знаю. Я не мог думать ни о чем, кроме силы, накапливающейся во мне спермы.

– Скажи мне свое имя или я кончу на твою попку, – пригрозил я.

– Нет, – воскликнула она. – Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

– Тогда скажи мне свое имя.

Она заколебалась. Я скользнул своим членом по спелой трещине ее задницы.

– Ладно, – выдохнула она. – Фейт. Фейт Шеперд.

Мой член погрузился в киску Фейт Шеперд, и он вошел настолько глубоко, что это напугало нас обоих. Я никогда даже не думал, что смогу скользнуть в женщину настолько глубоко. Она потянулась и, схватив меня за запястья, потянула на себя, чтобы я скользнул в ее самую сердцевину.

Ощущение было непередаваемым. Это было похоже на окунание моего члена в бассейн с жидким удовольствием. Ее тело втягивало меня все глубже и глубже, пока у меня не оставалось сил это вынести.

Я почувствовал трепет. Он начался в паху и доходил до кончика моего члена, словно звуковая волна.

– Иисусе, – зарычал я.

Это произошло снова, только сильнее.

– Я собираюсь кончить, – закусив губу, мои руки сжались, со всей силы стиснув ее бедра.

– Сделай это, Джексон, – она стонала.

Первый импульс оргазма был, словно, угроза смерти. Мое зрение стало размыто, мышцы сжались.

Удовольствие, поднимающиеся внутри меня, было, как снег на вершине горы, прорывающееся через край, словно лавина. Я закричал, произнося ее имя:

– Фейт.

Я кончил настолько бурно, как если бы меня лягнула дикая лошадь. Мое семя выстрелило в нее с такой силой, что я считал это невозможным. После первого рывка последовал еще один, и еще один, нещадно освобождаясь в презерватив, словно пытался прорвать его, и залить ее лоно. Это было наиболее интенсивной, страстной вещью, что я когда–либо испытывал. Это был оргазм, с которым я буду сравнивать все последующие.

Это было потрясающее чувство.

– Теперь ты моя, – сказал я, не зная, был ли это я или какая–то сила природы, говорящая вместо меня. – Я отмечаю тебя. Ты принадлежишь только мне одному.

Глава 7

Фейт

Это не закончилось на оргазме Джексона. Это было только начало. Начало истории моей жизни.

Я не знаю, что меня подтолкнуло, но как только я подошла к нему, будто сверхъестественная сила взяла над нами вверх. Все остальное просто случилось само собой. Он заставил меня чувствовать себя уязвимой. Заставил меня хотеть его. Я хочу, чтобы он доминировал надо мной такими способами, которые Волку Стейтену даже и не снилось.

Я понимала, что между нами была договоренность, основанная на необходимости. Я предлагала ему себя, в обмен на его защиту. Грубо говоря, я была для него шлюхой. Но даже тогда, я чувствовала, что в этом было что–то большее. Я бы позволила ему трахнуть меня, даже если и не нуждалась бы в его защите. И, может быть, я просто дурачу себя, но я чувствовала, что он бы предложил мне свою защиту, даже если бы я не предложила ему свое тело.

С самого начала, в этом было нечто большее, чем просто побег от Волка. Джексон был человеком, который мог защитить меня от кого угодно, но даже если бы я в нем не нуждалась, я бы все равно хотела его. У него была власть надо мной. Это звучит странно, но я хотела принадлежать ему так, как ни один другой мужчина даже не посмел бы мечтать. Это была животная страсть, которая противоречила логике.

И я была безумно счастлива, что, когда он взял меня, я стояла к нему спиной. И хрен с тем, что он взял меня. Он взял меня с силой несущегося стада диких лошадей. Я не хотела, чтобы он видел мое лицо. Я не хотела, чтобы он знал, кем я была. Я хотела это скрыть. Я боялась, что он увидит правду. Правду, что я хотела его так же страстно, как и он меня. Правду, что чем больше он брал, чем больше он требовал, тем сильнее я принадлежала ему. Я захотела Джексона спустя мгновение, когда он впервые вошел в бар Лос-Лобоса. Теперь, я, наконец, принадлежала ему, и это ощущалось, как ответ Бога на все мои молитвы. Вне зависимости от того, что мы убегали от Лос-Лобоса – это не имело значения. Единственное, что было важно – я принадлежала ему.

Он толкнулся в меня с такой силой, что я подумала, он разорвет меня на части, и мне это понравилось. Все, что я хотела, так это, чтобы он трахал меня сильнее.

На мгновение, его оргазм был всеобъемлющим. Вы когда–нибудь смотрели документальные фильмы, где показывали создание Вселенной, большой взрыв, взрыв, который создал все? Вот что представлял для меня оргазм Джексона.

Я клянусь, я чувствовала, как его член взорвался в спазмах экстаза. Я чувствовала, с какой страшной силой, наполнился презерватив. От этих ощущений мне захотелось заплакать. Я хотела, чтобы презерватив лопнул, и его семя оказалось в моем чреве.

А потом, после того, как он кончил, он перевернул меня к себе лицом. Он все еще не насытился мной. Я могла чувствовать его пульсирующий стояк напротив своего бедра.

– Все что угодно, – сказала я. – Делай, со мной что хочешь. Теперь я твоя, Джексон.

Он наклонился и заглянул мне в глаза. Боже, каким он был красивым. У него было точеное лицо классической статуи. Любовь никогда не была частью моего плана, но вдруг, я захотела, чтобы он поцеловал меня. Он стянул с меня платье и бюстгальтер, и я оказалась голой перед его глазами, а мое тело буквально вибрировало от предвкушения.

Я откинула голову и открыла рот. Не знаю почему. Я действовала на врожденном инстинкте.

Он встретил мои губы и скользнул своим восхитительным языком мне в рот, что заставило меня застонать от удовольствия. Я действительно имела в виду то, что сказала, я его. До того дня, я никогда не целовала другого мужчину так, как его в ту ночь. Он доводил меня до мурашек по коже.

Я до сих пор просыпаюсь в поту, мечтая о том поцелуе.

От моего рта, его губы двигались вниз по шее, ласкали ключицы, скользили по моим готовым соскам.

– Твое тело, как неосуществимая мечта, – прошептал он, затем сомкнул губы на соске, и начал сосать.

Я выгнула спину.

Его рот продолжал скользить вниз, через пупок, бедра, и, наконец, достиг мягкой, розовой створки моего клитора.

Когда он начал лакомится, что–то внутри меня откликнулось на него. Он был моим хозяином. Он имел надо мной полный контроль. От одного движения его языка, от одного лишь взгляда его пронзительных глаз, глубоко внутри меня, удовольствие боролось за освобождение.

– Джексон! – закричала я.

Мы едва ли провели час друг с другом, но я уже чувствовала, словно, он знал меня всю мою жизнь.

– Не останавливайся, – я застонала, и только сказав это, в ужасе поняла, что он пробовал себя, на моей киске.

Его рот всосал мой клитор, и ощущение было подавляющим. Вспышки удовольствия охватывали мое тело. Я ничего не могла поделать, чтобы спастись. Я почувствовала экстаз, прямо там, когда его лицо находилось глубоко в моей щели, укрыться от него было негде.

Я обвила ногами его голову и сжала. Он облизывал, его язык непрерывно скользил по моему клитору, а его руки вцепились в мою задницу, удерживая на месте. Я не могла этого вынести.

Я билась в судорогах, потрясение от оргазма ударило меня словно грузовой поезд, и я закричала. Удовольствие пронеслось через меня как внезапное наводнение в Неваде.

– Джексон, – я закричала, и даже когда меня накрыл оргазм, а от волн удовольствия, казалось, не было конца, я знала, что подписала договор с дьяволом.

Я теперь была его. Здесь нельзя было ни отступить, ни убежать. Мое тело знало это. Мое сердце знало это. Моя душа знала это. Я принадлежала Джексону Джонсу. Единственное, что оставалось без ответа – что он собирался сделать со мной.

Глава 8

Джексон

Я спал, как убитый. Вселенная не существовала. Единственные вещи, которые существовали в этой комнате, была кровать и нежное, обнаженное тело Фейт, лежащее рядом со мной.

Я все еще лежал неподвижно, когда она выбралась из постели. Это было как раз перед рассветом. Она начала метаться по комнате, тихо собирая свои вещи. Я не знаю, куда она планировала поехать, без меня. Она обратилась ко мне за помощью. Зачем тогда сбегать?

– Положи на место, – сказал я, когда она взяла мой бумажник.

– Я просто собираюсь взять несколько долларов, – оправдалась она. – Чтобы добраться до города.

– А что тогда?

Она беспомощно посмотрела на меня. Даже сейчас, мой член запульсировал при виде ее. Ее киска пытала меня. Она была моим наркотиком. Мысль о том, что я сделал с ней накануне вечером, пустила кайф по моему позвоночнику.

– Иди сюда, – позвал я. – Сними мокрое платье и вернись в постель.

– Нет, – сказала она.

– Ты обратилась ко мне за помощью.

– Я передумала.

– Я сказал тебе с самого начала, что пути назад не будет.

– Я все еще могу вернуться, – сказала она. – Я не хочу, чтобы тебя убили. Волк и остальные не остановятся ни перед чем. Если они убьют тебя, я никогда не прощу себе этого.

Я посмотрел ей в глаза. Она была в ужасе. Волк действительно запугал ее до смерти. Он использовал особый вид пытки, чтобы напугать такую женщину, как Фейт. Я заставлю его заплатить. Я заставлю заплатить их всех.

Я вылез из постели, и, впервые, Фейт взглянула на мое обнаженное тело при свете дня. Я знал, что это будет для нее ударом. Она ахнула. Мои татуировки были не просто аксессуарами, они были предназначены для маскировки самых ужасных шрамов, которые вы можете себе представить. Все мое тело было покрыто сотнями тонких рубцов, что были результатом сеанса пыток, который я получил от рук монстра.

– Сними это платье и вернись в мою постель, – приказал я. – Ты не передумаешь.

Мы заключили договор. Как бы там ни было, наши судьбы теперь связаны.

Она постояла минуту, уставившись на мою израненную кожу, а ее рука, от шока, прикрывала рот. Затем она посмотрела мне в глаза и сделала, как я сказал – выскользнула из своего платья, и направилась обратно в кровать. Я лег с ней рядом, схватил ее, и подтянул ближе к себе. Я ничего не мог поделать. Я не мог сопротивляться ей.

Теперь она была моей, моей собственностью, и я не мог позволить ей уйти туда, откуда она пришла. То, что мы сделали, нельзя было исправить. Мы слиты вместе.

Я приложил свои губы к ее уху и начал покусывать мочку.

– Прикоснись ко мне, – прошептал я.

Она вопросительно посмотрела на меня, но я знал, что она поняла.

Она взяла мой член в руку и сжала его. Он был намного больше, чем ее крошечный кулачок, но это не помешало ему запульсировать, а ей почувствовать это.

– Ты хочешь меня?– недоверчиво спросила она.

Я кивнул:

– Снова и снова. Ты моя, навечно.

Она опустилась под одеяло. Она была молода, но знала, что делать, без подсказок. Она знала, как использовать свое тело, чтобы прочитать мои потребности, узнать мои мечты, мои желания. У нее был природный инстинкт ублажения члена.

Она взяла меня в рот. Мой член с опаской дернулся, но она не запнулась ни на секунду. Она вобрала меня своими губами до основания моих яиц, и мой длинный ствол уперся в заднюю часть ее горла. Я вышел, мой член скользнул по ее восхитительному языку, ее рот чувствовался словно бархат. Это было восхитительно.

Я хотел излиться и чувствовать каждый ее глоток.

Я опустил руки на ее голову, и мягко скользнул своим членом по заднюю стенку ее горла, удерживая ее. Я не знал, могла ли она дышать. Мой член пульсировал, оставаясь, прямо на грани экстаза.

Этот бедный, невинный ребенок. Что мне делать с ней? Я уже поимел ее, а теперь я хотел заполнить ее рот своей спермой. Я удерживал ее рот на своем эрегированном пенисе, словно она рабыня.

Правда, рабом в этой ситуации был я.

Я желал ее с обжигающей страстью. И это было не только из–за ее тела, которое я хотел, не просто из-за удовольствия, которое она могла мне дать. Я хотел ее сердце.

Я чувствовал себя ее единоличным собственником, всеми способами, которые невозможно было описать.

Если бы мне пришлось умереть, чтобы защитить ее, меня бы это не волновало. Я бы сделал это. Сделал все, что требовалось.

Мой член снова дернулся, и первые капли предэякулята упали с кончика. Она сглотнула.

Я был на грани, поэтому вышел из ее рта и потянул ее к себе.

– Поцелуй меня, – сказал я.

Она заколебалась на секунду, боясь, что я вкушу себя на ее губах. Разве она не знала? Я хотел попробовать себя на ней. Я хотел, чтобы она пахла мной. Я хотел, чтобы даже животные по запаху узнали, кому она принадлежала.

Я скользнул языком в ее рот и лизнул. Ее язык будто танцевал, скрываясь от преследования моим. Ее губы были настолько мягкими, что имели схожесть с небесами.

Кончик моего члена нашел губки ее влагалища, которые уже были мокрыми. Я скользнул в нее и пульсация пробралась глубже в меня.

– Джексон, – она ахнула.

– Фейт, – сказал я.

– Что мы делаем?

Я посмотрел ей в глаза, не зная, что сказать, но я знал ответ. Я хотел кончить в нее. Я хотел, чтобы мое семя зародилось в ее утробе.

Отстранившись от меня, ее киска избежала опасной близости с моим членом.

Я схватил ее за голову и толкнул обратно на простыни.

Ее губы обхватили его, и мгновенно, мой член начал пульсировать, сжимаясь в судорогах. Сила моего оргазма ворвалась внутрь нее, словно взрыв вулкана, что заполнил ее нежный рот. Я собирался удерживать ее так вечно. Это мысль вкренилась в мой мозг, пока мой оргазм изливался в ее рот.

Я почти чувствовал себя виноватым. Она не заслужила этого. Она даже не знает, что я собирался с ней делать.

Я обнял ее и потянул ее лицо к себе. Она была маленькой и мягкой, напротив твердых мышц моего тела. Она была похожа на ребенка. Такая невинная. Я не мог дождаться, когда она будет выкрикивать мое имя и называть меня хозяином. Я уже представлял будущее, когда последняя струя моей спермы хлынула ей в рот.

Моя. Навечно.

Глава 9

Фейт

Тело Джексона поразило меня. Он был прекрасно сложен. Мышцы на его торсе и руках были словно из книги по анатомии. Его татуировки были красивыми и замысловатыми, одновременно рассказывая историю мужчины, который был в аду и вернулся обратно. А член свисал между ног, как гордый трофей.

Но шрамы – шрамы были шокирующими. Я не знаю, кто мог сделать это с его спиной.

Либо он попал в какую–то страшную аварию, или кто–то хлестал его, пока плоть не превратилась в клочья. Шрамы поверх друг друга, возможно, заживали годами, и все, что я хотела, так это целовать их.

– Что случилось? – спросила я. – Я никогда не видела таких шрамов.

Он держал меня в своих объятиях. В моем рту все еще присутствовал его вкус, и мне это нравилось.

– Это долгая история, – ответил он.

– У нас есть время.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Я не знаю, захочешь ли ты это услышать. Это не очень приятно.

– Я хочу знать о тебе все.

Он крепче обнял меня.

На парковке раздался шум. Когда я поняла, что это были мотоциклы, моя кровь застыла.

Тело Джексона напряглось.

– Это твой парень? – спросил он.

– Как он нашел меня?

Джексон встал и подошел к окну:

– Там два всадника. В черной коже. И с логотипом Лос-Лобоса на спине.

Я прижалась рукой ко рту.

– Оставайся внутри, – сказал он, его голос был резким, как бритва.

Я кивнула.

Все еще голый, Джексон взял пистолет со стороны стола и открыл дверь.

Я подбежала к окну и сразу же узнала байкеров, Слак и Джаред, два прихвостня Лос. Они не были полными Лобосами, их наняли в качестве охранников. Они были все еще на байках, и снимали свои шлемы и перчатки, уставшие от долгой поездки из Невады. Джексон шел прямо к ним, совершенно голый, и они не заметили его, пока он не подобрался почти что впритык.

Джексон не сказал ни слова. С пистолетом в кулаке, он ударил Слака по лицу, сбив его с байка. В ту же секунду, он перепрыгнул через байк, и приземлился на Джареда, заставляя его упасть на землю. Один удар головой и Джаред был в отключке, а его лицо превратилось в месиво из крови.

Слак вскочил на ноги и направил пистолет на спину Джексона. Бам.

Мир остановился. Звук выстрела зазвенел в моих ушах, как удар похоронного колокола.

Момент, казалось, длился вечно.

Это был конец. Джексон был мертв. И я должна буду вернуться к Волку и понести наказание за то, что я сделала.

Когда они узнают, что я отдала себя Джексону, они подвесят меня, а потом убьют. Но меня это не волновало.

Мои мысли были заняты Джексоном.

Если Джексон мертв, то неважно, что они сделают со мной. Я принадлежала Джексону, и не могла представить себя без него.

И тогда, Слак упал на колени. Пуля была не от пистолета Слака. Она была от Джексона.

Джексон подошел к телу Слака и отшвырнул пистолет. Он наклонился и расстегнул его кожаный костюм. Там повсюду была кровь. Джексон разорвал окровавленную рубашку Слака и сделал из нее компресс.

– Удерживай ее, – сказал он вяло. – Если тебе повезет, ты останешься жив, когда скорая прибудет сюда.

Слак слабо заговорил:

– Кем бы ты ни был, ты должен убить меня сейчас. У Лос-Лобоса не будет к тебе такого милосердия.

Джексон не ответил. Он проверил Джареда, который все еще был в отключке. Джексон забрал у обоих мужчин пистолеты и направился обратно в комнату, найдя меня стоящей перед окном.

– Собирай свои вещи, – сказал он. – Мы должны выбираться отсюда.

Я быстро натянула свое платье, Джексон надел свою одежду и дал мне свою куртку и шлем. Они были большими, но лучше, чем ничего.

– Ты едешь? – спросил он.

Я закивала.

Он осторожно выглянул за дверь, прежде, чем мы вышли. Слак и Джаред все еще лежали на земле.

Джексон направил пистолет на них и произвел два выстрела. Пули попали в топливный бак каждого их байка.

– Пошли, – позвал он.

Я побежала, чтобы не отставать, и забралась на сиденье его байка, обняв его настолько крепко, что ничто не могло меня оторвать от него.

Глава 10

Фейт

Мы три часа ехали в направлении юга, останавливаясь только чтобы заправиться, где, в туалете заправочной станции, Джексон смыл с рук кровь Слака.

Джексон защищал меня, и это держало меня в спокойствии. Если бы он не был так сдержан, таким хладнокровным по отношению ко мне и ситуации, я уверена, что запаниковала бы. Он подстрелил Слака, вырубил Джареда, но Волк и другие члены Лос–Лобоса продолжат преследовать нас. Сейчас их ничего не остановит. Мы никогда не будем в безопасности.

Но с Джексоном было трудно чувствовать безнадежность. Мои руки сжимали его талию, словно тиски. Будто он сделал себя ответственным за меня, сделал меня своей семьей, с того момента, когда он впервые взглянул в мои глаза. Было ощущение, что все, что за этим последует, будет результатом наших последующих поступков.

Мы достигли небольшого городка в пустыне и заехали в «Уолмарт». Джексон наполнил корзину одеждой для меня, туалетными принадлежностями, свежей рубашкой и нижним бельем для себя, а также несколькими бутылками воды, и едой.

– Ты знаешь, где мы находимся? – спросила я.

– Мы в пустыне Мохаве, – он кивнул.

Было жарко. Очень жарко.

– Впереди есть забегаловка. У них есть кондиционер. Мы можем пойти туда и поговорить.

– Ладно, – согласилась я, потому что все, чего я хотела, была прохлада.

Мы припарковались у придорожного кафе и вошли внутрь. Он повел меня к кабинке и, несмотря на отчаяние нашей ситуации, мне было приятно с ним. Я чувствовала его уверенность в том, что делать, куда идти, что говорить. Мне не нужно было делать это за него. Я нуждалась в такого рода определенности. Если бы он показал свою слабость, мне бы не удалось справиться с этим.

– Как они нас нашли? – спросила я, когда мы сели.

– Они не знали, что ты там была. Сколько прихвостней у Лос–Лобоса?

– Я не знаю. Может, сто.

– Они должны были бы все прочесать, так как были уведомлены, что ты не сможешь обойтись без помощи.

– Теперь они знают, что мне помогают.

– Да, помогают, – сказал он, и я чуть не заплакала, услышав эти слова. Если бы не он, я бы уже вернулась в особняк Волка, страдая, от, Бог знает каких, пыток.

К нам подошла официантка с меню. Джексон заказал два стакана воды со льдом и две чашки кофе.

– Джексон, – сказала я. – Если ты хочешь разорвать нашу договоренность, я не буду тебя удерживать. Ты сделал, что я просила. Ты увез меня из Невады и они не найдут меня так легко.

Он покачал головой:

– Я уже говорил тебе, что мы теперь вместе, Фейт. Уже ничего нельзя отменить.

– Если они найдут тебя, то убьют.

– Верно, убьют, – он кивнул.

– Так почему бы тебе не выйти из игры сейчас, пока еще можно? Нет смысла нам обоим быть в опасности.

– Прекрати это, – сказал он. – Ты знаешь, что для этого слишком поздно. Я говорил тебе, что дам тебе жизнь за жизнь. И сдержу свое слово.

– Что это значит?

– Мой отец умер несколько дней назад, – проговорил он, уставившись в стол.

– Я сожалею.

– Все в порядке. Он жил на острие ножа и умер от него же.

– Это должно быть тяжело для тебя.

– Проблема заключается в том, что я его единственный сын. Его единственный ребенок.

– Я вижу.

– Если я умру, его род прервется. Я не хочу, чтобы это произошло.

– Хорошо, подвергать себя опасности, чтобы защитить меня, не поможет ситуации.

– Но ты дашь мне то, что нужно, чтобы быть уверенным в будущем, Фейт.

– И ты имеешь в виду? – у меня перехватило дыхание.

– Верно. Ты подаришь мне ребенка, Фейт. Вот что я имел в виду, когда я сказал, что возьму все, что ты можешь мне дать.

– Ребенка?

– Да.

– Как это возможно? Да еще в этой ситуации?

– Оставь эту ситуацию мне. Я позабочусь о Лос–Лобос. Вот что я могу предложить.

– И в обмен я должна подарить тебе ребенка?

– Такова сделка.

Я не знала, что сказать. Я была ошарашена. Он был так уверен на счет того, чего он хотел. Я никогда ничего подобного не слышала.

– Жизнь за жизнь, – сказала я. – Вот что ты имел в виду?

– Да, это так.

– Откуда ты знаешь, что я женщина, которая хочет иметь ребенка.

– Назовем это интуицией, – он улыбнулся.

На глаза навернулись слезы, и я боролась, чтобы их сдержать. Должно быть, это был шок. Я не знала, была ли я в восторге или в ужасе от того, что он говорил.

– Ты мог выбрать любую женщину, чтобы она родила тебе ребенка. Я уверена, что где бы ты ни был, они выстраивались для тебя в очередь. Ты не должен выбрать одну, за которой охотится самая опасная банда во всей Неваде.

– Я хочу тебя.

– Это не имеет никакого смысла. Если ты хотел ребенка, то выбрал бы кого–то безопаснее.

– Я выбираю тебя, и никогда не был более уверен ни в чем в своей жизни.

Я посмотрела на него, заглянула в глубину его глаз, пытаясь прочесть их смысл. Что он имел в виду? Может он просто говорил мне то, что я хотела услышать? Или же я сама воспринимала то, что я хотела услышать, таким образом, оградив себя от этой ужасной ситуации? Я не хотела быть дурой и наивной девчонкой.

Официантка вернулась с нашими напитками.

– Вы готовы сделать заказ? – спросила она.

– Ты должно быть голодна, – Джексон посмотрел на меня.

– Да, – я повернулась к официантке. – Могли бы вы принести чили с тостом, бекон, и салат Цезарь.

– Вы хотите салат с анчоусами? – она оглядела мою худую фигуру, удивляясь от такого большого заказа.

Я покачала головой.

Джексон улыбнулся.

– Хорошая девочка, – сказал он, впечатленный тем, что я не стеснялась перед ним объедаться. – Мне стейк и яйца, стейк средней прожарки, а яйца всмятку.

– С тостом?

– Тостом и соусом для стейков.

– Сейчас, – сказала официантка и удалилась.

Когда она ушла, я посмотрела на Джексона, и до сих пор не оправилась от того, что он сказал.

– Ты хочешь, чтобы я родила тебе ребенка? – снова спросила я, недоверчиво.

– Для начала, – он рассмеялся.

– Как это «для начала»? Что может быть еще?

– Увидишь, – сказал он, лукаво подмигнув. – Ты обещала мне все, Фейт. Я намерен взять все.

– Я сдержу слово, – пообещала я, отчего мое сердце бешено заколотилось.

Правда была в том, что все, что он от меня хотел, я была готова ему дать. Я жаждала, чтобы он хотел меня, а я хотела принадлежать ему.

– А взамен, я предоставлю тебе безопасность, которую обещал.

Он многозначительно посмотрел на меня, и в тот страшный момент я поняла, что произойдет. Здесь не будет счастливого конца. Он вернется в Лос–Лобос, сразится с ними и умрет в процессе. Он подарит мне ребенка, но его не будет рядом, чтобы воспитать его вместе со мной.

Он торжественно улыбнулся мне, а мои глаза наполнились слезами.

– Ты не должен туда идти, – сказала я.

Он покачал головой.

– Это единственный путь.

– Нет, это не так. У нас есть варианты. Мы могли бы сбежать вместе.

Он невесело рассмеялся, но мне было не до смеха.

– Мы не можем сбежать, Фейт. Я не создан для этого.

Я покачала головой. Это было похоже на злую шутку судьбы. Вот я сижу с мужчиной, который говорит мне, что хотел бы, чтобы я подарила ему ребенка, и в то же время, он сказал, что его не будет рядом, чтобы увидеть его.

– Мне жаль, – прошептала я. – Мне так жаль на счет всего этого.

Это было все, что я могла сказать. Я втянула его в эту ситуацию, и теперь ему придется иметь с этим дело. Он собирался бросить свою жизнь на кон, и в этом была моя вина. Я так отчаянно нуждалась в помощи, что не учла этого в своей голове. Я не понимала стоимости, не думала, что, мужчине, который поможет мне, придется заплатить, чтобы купить мою безопасность.

Лос-Лобос. Они не остановятся. Джексон знал это. Я поняла, что он, должно быть, понял это в тот момент, когда увидел меня в мотеле. Он решился на это еще тогда. Он понятно выразился. Жизнь за жизнь. Неужели он хотел меня настолько сильно, что готов был пожертвовать своей жизнью? Неужели он хотел трахнуть меня так сильно, что готов был лезть под пули? Знал ли он уже тогда, что хотел, чтобы я стала матерью его ребенка?

Это не переставало кружиться в моей голове.

– Не извиняйся, – говорит он. – Я рад, что все это произошло.

Это смирение в его глазах, как если бы он всегда знал, что мир еще поквитается с ним. В этих глазах также присутствовала стальная сила, и я отчаянно хотела верить, что этих сил будет достаточно, чтобы пройдя через все, он остался жив.

– Я всегда хотел такую девушку, как ты, Фейт. Я даже не знал этого, до того дня, как мы встретились в Рино. С тех пор моя жизнь не была прежней. Теперь у меня есть ты, и я понимаю, что ты все, что я искал все эти годы.

– Ну, теперь я вся твоя, Джексон.

– Верно, но это жестокая победа. Я должен буду скоро покинуть тебя.

Мои глаза расширились. Я не могла этого вынести. Я хотела заставить его изменить свой план. Он не мог оставить меня, и я бы не разрешила ему.

– Ты не должен уходить.

– Должен. И я уйду. Стейтен Волк. Лос–Лобос. Они будут становиться все крепче, и будут охотиться на нас, как животные. Чем раньше я нанесу им первый удар, тем лучше.

– Нет, – я запнулась. – Не делай этого.

Он покачал головой. – Я должен сдержать свою часть сделки. Я обеспечу тебе защиту. Ничего не произойдет, пока я не позволю этому случиться.

– Я умоляю тебя, не уходи.

– Волк – лидер Лос-Лобоса. Я украл его женщину, и это не останется безнаказанным.

Покачав головой, я заплакала. Лос–Лобос уже насчитывал более ста членов. Они все, что было в округе Рино.

– Если ты уйдешь, я больше никогда не увижу тебя.

– Тогда, что бы ни случилось, нам лучше сегодня рассчитаться.

Я была в отчаянии. Я чувствовала, будто наступил конец света.

– Джексон, ты уже сдержал свою часть сделки. Ты спас меня. Ты привез меня сюда.

Слезы полились из моих глаз. Я чувствовала, что умру без него. Я не могла позволить ему уйти. Он должен был остаться.

– Мы дали друг другу обещание, – сказал он. – И я намерен сдержать свое.

– Мы оба уже сдержали свое слово, – настаивала я.

Он покачал головой.

– Нет, не сдержали. Пока нет. Но сдержим.

– Ты увез меня подальше от того мотеля. Я отдала тебе всю себя.

– Это не было нашей договоренностью, Фейт, и ты это знаешь.

Я посмотрела в его глаза и знала, что он был прав. Обещание было иным. Гораздо иным.

– Ты сдержишь свое обещание, даже если на самом деле никогда не хотела.

– Я рада, что согласилась на это, Джексон.

Пришла официантка с нашей едой, и я вытерла слезы. На десерт Джексон заказал яблочный пирог для нас. Он сказал, что нам нужна сила для того, что грядёт.

– Прости, Джексон, – сказала я, когда официантка ушла.

Он потянулся через стол и взял мои руки в свои.

– Я серьезно хочу тебя, Фейт Степхерд, и не осознавал это, до этого момента.

– Джексон, это не выход из ситуации.

– Я должен встретиться лицом к лицу с Волком, – сказал он.

– Почему? Он убьет тебя. Ты не можешь победить такого человека. Мы можем сбежать. Мы можем уехать на север. Спрятаться в Вашингтоне, или Канаде. Или даже на Аляске. Также мы можем уехать на юг, в Мексику. Меня не волнует, куда мы уедем и на сколько, пока мы вместе.

Я до сих пор умоляла его.

– Я не убегаю, – произнес он. – Не проси меня начинать.

– У тебя есть кто–то к кому мы можем обратиться за помощью?

– У меня есть свое братство, – он на мгновение задумался, – но я не могу втягивать их в это. Это наша война.

– Джексон, мне очень жаль. Я не понимала, что до этого может дойти.

Он долго смотрел мне в глаза. Когда он заговорил, было ощущение, будто он говорил со мной с огромного расстояния.

– Я знаю, – сказал он.

Я не могла есть. Я плохо себя чувствовала. Если Джексон приедет в Лос–Лобос в одиночку, они убьют его.

– Скажи мне, – говорил он, начиная есть, – что нравится Волку Стейтену?

Я не знала, что сказать. Мне хотелось плакать. Я посмотрел в глаза Джексона и все, что я могла чувствовать, было чувство вины. Я подписала ему смертный приговор.

– Ты знаешь его.

– Я вел с ним бизнес. Но что он за человек?

– Он очень эксцентричный, – вздохнула я. – Как ты.

– Он был к тебе добр?

– Я думаю, он был таким в начале. Это было два года назад. Затем он начал меня избивать. Обманывать. Он ставил меня в компрометирующие ситуации с его дружками. Последней каплей стало то, что он решил запереть меня в тайную комнату в своем доме.

– Я рад, что ты сбежала, – Джексон кивнул. – Ты слишком хороша для подобной жизни, Фейт. Ты слишком хороша для всего этого.

Я посмотрела в его глаза, и поняла, что, в некоторой степени, Джексон был опасным человеком. Я поняла, что он попробовал кровь на вкус. Он сказал, что был опасным аж до самых костей. Он был жесток, силен, и мог делать то, что нужно.

Но это не делало его плохим в моей книге. Это сделало его мужчиной, настоящим мужчиной.

– Не оставляй меня, – спокойно сказала я.

– Я собираюсь убить Волка, – сказал он. – Это дело нужно довести до конца. Такой человек, как он, будет охотиться за тобой всю твою жизнь.

– Нет, – я всхлипнула.

– Я сдержу свое обещание, Фейт, – Джексон кивнул. – Я собираюсь помочь тебе.

– Я никогда не хотела причинить тебе боль.

– Это не важно, – сказал он. – Правда в том, что мои дни и так сочтены уже с самых давних пор.

– Не говори этого.

– Я уже смирился с этим, Фейт. Но ты должна сделать то, что обещала.

– Я, клянусь, Джексон.

– Ты должна сдержать обещание.

– Клянусь Богом, что сдержу.

– Ты сдержишь его уже сегодня вечером.

Глава 11

Джексон

У братства был секретный дом на холмах, над пустыней. Мы использовали его время от времени, когда нам нужно было спрятаться. Он не был подключён к локальной энергосистеме, а получал энергию от собственных солнечных батарей, и имел собственное водоснабжение.

Я привез Фейт туда, чтобы она смогла сдержать свое обещание. Теперь, когда моя смерть была близка, это обещание было единственное, что имело значение.

– Что это за место, Джексон?

– Место, где мы можем быть в безопасности.

– Почему бы нам не остаться здесь навсегда?

– Я уже говорил тебе, Фейт, – я засмеялся. – Я не убегаю. Ни от кого.

Я показал ей дом, необычной, саманной постройки, с видом на бескрайнюю пустынную долину. Природный ручей весной становился больше, а деревья бросали тень на веранду и сад. Я знал, что она захочет остаться со мной.

Черт, я тоже хотел остаться, но не мог. Если я собирался напоминать ей о пунктах нашего обещания, то мне тоже придётся придерживаться своих. И я обещал уберечь ее, что означало, убить Волка Стейтена, главу Лос–Лобос.

– Освежись, – я показал ей ванную. – Отдохни. Я вернусь через час.

– Куда ты идешь?

– Нам нужны дрова. Здесь ночью становится холодно. Нам также понадобится что–нибудь на ужин.

– Я пойду с тобой.

Она испугалась, что я собирался оставить ее.

Она была потрясена. Я бы рассказал ей все это в закусочной, но она все еще до конца не осознала. Она до сих пор не верила в происходящее, и я не винил ее. Это было слишком тяжело. Она села на кровати. Я хотел сесть рядом с ней, чтобы сказать ей, что у нас все получится, что мы будем жить счастливой совместной жизнью, но я не мог. Правда была важнее. А правда была в том, что уже утром я уезжал навстречу своей смерти.

И прежде, чем я это сделаю, я собирался получить от нее свою плату. Она будет носить моего ребенка.

Я сказал ей, что она еще пожалеет о том, что она обратилась ко мне. Я сказал ей, что не принесу ей ничего, кроме боли и сожаления. Я не шутил и имел в виду каждое сказанное слово.

– Ты сказал, что у тебя есть братья, – она покачала головой.

– Мы – братство. Я называю их своими братьями, но мы не связаны кровно.

– Джексон, – сказала она, – нам нужно поговорить.

Я покачал головой:

– Время разговоров кончено, Фейт. Время для разговоров было вчера вечером, прежде, чем я пустил пулю в головорезов Лос–Лобоса.

– Я не хочу, чтобы ты умер, Джексон. Я не хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью, даже если это ради моей безопасности. Я не вынесу, если ты не вернешься.

– Слушай меня внимательно, Фейт, – я наклонился и взял ее лицо в свои руки. – Правда в том, что я с радостью сделаю это. Если я смогу пожертвовать своей жизнью, чтобы помочь кому–то, такому же красивому как ты, это будет того стоить. И если я отправлюсь в свою могилу, зная, что существует шанс, что ты носишь моего ребенка, я столкнусь со своей участью, с мужеством и честью.

Она посмотрела на меня, и я мог сказать, что она поняла, что я имел в виду. Я знал, что сошел с ума. Я знал, что ни одна женщина в мире, не хотела услышать эти слова. Но, несмотря на всю странность и мужскую логику, она смогла понять всю суть.

Жизнь за жизнь. Вот как это звучит для настоящего мужика. Это просто. Вот в этом суть.

– Откуда ты знаешь? – спросила она.

– Откуда мне знать, что?

– Как ты знаешь, что я та самая? Что я та, за которую ты готов отдать свою жизнь? Откуда ты знаешь, что я та самая, которой ты доверишь жизнь и воспитание своего ребенка?

Я прижался к ее рту, и поцеловал. Наши языки встретились и сплелись.

– Я просто знаю, – сказал я, и вышел из комнаты.

Глава 12

Джексон

В нашем логове была мощная винтовка с прицелом, которую я взял вместе с коробкой патронов и направился в знойную долину. Примерно спустя четыре мили я повернул на грунтовую тропу, ведущую к холмам. Я нашел позицию с лучшим обзором, и начал ждать.

Прошло тридцать минут, прежде чем в поле моего зрения появилась группа оленей. Они были почти на тысячу ярдов от меня, но я хотел проверить винтовку. Это было оружие, которое я использую, чтобы убить Волка Стейтена.

Я зарядил ее и поднял руку, чтобы проверить ветер. Дул легкий восточный ветерок. Я остановил свой взгляд, убедившись, что там не было никаких порывов или горбов, на дне долины. Я медленно, но равномерно, вдохнул, держа большого оленя на мушке, и поместил свой палец на спусковом крючке.

Из–за расстояния невооруженным глазом, олень был едва ли точкой среди колючего кустарника. Через прицел, я был так близок, что чувствовалось, будто я мог прикоснуться к нему. Я видел, как он дышит. Я мог разглядеть слабую белую окраску под его левым глазом. Я тренировал свой прицел на артерию на шее, чуть выше лопатки. Это будет мгновенная смерть.

Я выдохнул и нажал на спусковой крючок.

Он даже не слышал выстрела, когда пуля достигла цели. Другие олени отскочили и сбежали, разбегаясь по всей долине, как рыба в рифе. Моя мишень упала на землю, и вокруг туши поднялось небольшое облачко пыли.

Мой отец умер, даже не увидев своего внука. Фейт была моей судьбой. Я не просил ее. Она пришла в тот бар и сама предложила мне себя. Я собирался отдать свою жизнь ради нее, и это автоматически делало ее моей.

Когда я вернулся в дом, я мог думать только о том, чтобы наполнить ее лоно своей спермой.

– Фейт, – позвал я.

– Я здесь, – сказала она из спальни.

Я вошел, и мои глаза увеличились, когда я увидел, как красиво она выглядела. Клянусь Богом, я никогда не видел что–либо более соблазнительное. Она вымыла волосы, и они были еще мокрыми. Ее кожа была влажной после ванны. Она была чистой и надушенной.

Она завладела моим дыханием.

– Ты помнишь, что я сказал тебе при нашей встрече? – спросил я.

Она смущенно кивнула. Она дрожала. Она боялась того, что я собирался сделать.

Мой член прижимался к моим джинсам, как тигр в клетке, желающий вырваться.

– Я сказал, что уничтожу тебя. Я сказал, что выпью тебя, как пустыня выпивает дождь. Что я хочу овладевать тобой, пока ты не начнешь умолять меня остановиться.

– Я помню.

– Хорошо, потому что я здесь как раз ради этого, Фейт.

Белая простыня покрывала ее тело и она стянула ее, открывая все, что она могла мне предложить.

От животного желания мое сердце ускорило ритм.

Она слабо улыбнулась.

– Я собираюсь оставить свое семя в твоем лоне, и когда я закончу, если на то будет воля Божья, ты станешь носить моего сына.

Она соблазнительно раздвинула ноги, и я не мог в это поверить. Она хотела меня. Я думал, что я уничтожил ее, оскверняя своей нуждой оставить наследника, но она встречала меня с распростертыми объятиями.

– Я твоя, Джексон, – прошептала она.

Я разделся, и, увидев меня, она ахнула. Мой член был настолько твердый, что он был красным от желания. Вся моя кровь сосредоточилась в этом месте. Он знал, на что идет. Речь шла о выполнение закона, для чего он был создан.

Я подошел к кровати и медленно поднялся над нею. Она посмотрела на меня со смесью любви и ужаса. Опустив руку к ее киске, я почувствовал, что она была уже мокрой. Я улыбнулся.

Мой палец скользнул внутрь нее, и ее мускулы сжались вокруг него, словно кулак.

– Вот это моя девочка, – сказал я.

Я поцеловал ее, заставляя язык ворваться в ее рот, и она всосала его.

Пока мы целовались, я скользнул своей толщиной в ее ноющее влагалище, заполняя ее своим массивным органом. Она была тугой, что заставило ее ахнуть. Я был больше, чем ее бывший. Это понятно. И я вошел на полную длину.

Она издала всхлип. Больше похожий на крик, чем стон.

– Ты собираешься стать моей, Фейт. После этого, ты станешь полностью моей.

– Я знаю, – прошептала она.

– И я собираюсь стать твоим, – сказал я.

Она притянула меня к себе ближе, и мой член забился от удовольствия. Понимание того, что я собирался залить своей спермой ее обнаженное лоно, затрепетало во мне.

Уже не было пути назад. Будто, сам Бог велел этому произойти.

Я толкнулся и вышел обратно. Ее пальцы сжали мышцы на моих плечах. Я толкнулся в нее снова, и она снова простонала. Я начал наращивать темп, толкаясь в нее снова и снова, и выходил, двигаясь, как поршень двигателя, будто во мне проснулась безумная страсть.

Я понял, когда собирался кончить, и моя сперма ударила в её шейку матки. В этот раз никакой презерватив не сдерживал мое семя. Я свободно изливался в ее лоно и, вместе, мы создавали новую жизнь. Я хотел этого. Я хотел почувствовать, как это происходило.

Я надавил, мой член содрогался от удовольствия. И толкался настолько глубоко, что от каждого толчка она вскрикивала.

Невинное дитя – это было единственным, что занимало мои мысли, когда мой член беспощадно претворял это в жизнь.

Ее ноги сжали мою талию настолько крепко, словно, она собиралась оставить синяки на нас обоих. И я хотел этого, я хотел сохранить на себе ее след, и взамен, оставить на ней свой.

Она была моя. Она собиралась стать моей навсегда.

Любой человек, который был для нее угрозой, рисковал своей жизнью. Я бы стер все воспоминания о Волке Стейтене. Он осквернил Фейт, угрожал ей, а она принадлежит мне.

Я схватил ее за грудь. Они были такие маленькие и мягкие в моей массивной руке. Я посмотрел ей в глаза.

– Я кончаю, Фейт.

– Я знаю, – воскликнула она.

Я мог чувствовать это. Я чувствовал, как сила моей спермы врезалась в нее с такой силой, что грозилась разрушить ее. Она закричала. Ее мышцы сжали меня так сильно, что это причиняло боль. Ее влагалище обхватило мой член словно удавка. Я кончил в нее, словно от этого зависела моя жизнь. Ее лоно брало мою сперму, а я не мог перестать в нее изливаться. Снова и снова, что у меня даже перехватывало дыхание. После каждого всплеска радости, следовала новая струя спермы.

Ее глаза не отрывались от моих. Я сделал это. Я заложил свое семя в ее тело и зародил в ней своего ребенка.

Я взял ее, клеймил. Она теперь принадлежала мне, и останется такой навсегда. Даже сам Бог не мог отменить то, что я сделал с ней.

– Я твоя, – прошептала она, когда мой оргазм схлынул.

– Да, – сказал я. – Ты моя, – и мой голос дрогнул.

Слезы навернулись на мои глаза и упали на ее лицо. Впервые в моей взрослой жизни, я заплакал.

Глава 13

Фейт

В этом не было смысла, но в ту ночь, с Джексоном, я чувствовала себя безопаснее, чем когда–либо раньше в моей жизни. Все было по–другому. Весь мир был новым. Теперь я была его, его собственностью, его женщиной. Я носила его ребенка, или, по крайней мере, надеялась, что носила. Я смогу узнать только через несколько недель. Но это все, что имело значение.

В течение последних двух лет, которые я провела с Волком Стейтеном, я, ни разу, никогда не чувствовала себя в такой безопасности или одержимости. Несмотря на всю власть Волка, на всех прихвостней, которые были у него на побегушках, он никогда не чувствовал себя таким всесильным или таким собственническим, как Джексон.

Я хотела всецело принадлежать Джексону. Я хотела стать его собственностью. Я хотела его сперму внутри себя.

Вынашивание его ребенка будет величайшей честью в моей жизни.

Единственная проблема была в том, что утром он собирался уехать в лагерь Лос–Лобос, и найти свою смерть.

Я прижалась к нему так сильно, как если бы в моих силах было остановить шторм, который назревал. Я знала, что я бесполезна. С таким же успехом я могла остановить ход жизни.

Через окно мне было видно белый диск луны. Это было мирное место. Мне очень понравился этот дом, где я бы могла с радостью остаться с Джексоном. Я бы смогла забыть Волка, он бы не нашел нас здесь. Будто всего этого никогда и не было. Но Джексон не мог так жить. Я знала, и уважала это.

– Фейт, – прошептал он.

– Да?

– Как ты себя чувствуешь?

Я коснулась своего живота. Он был мягким, гладким и теплым. Я чувствовала себя по–другому, но не в том смысле, в каком имел в виду он. Я чувствовала себя в безопасности, что я принадлежала мужчине, настоящему мужчине, который знал, как со мной обращаться. Я не знала, была ли я беременной или нет, но хотела узнать это больше всего на свете.

– Я чувствую себя в безопасности, – сказала я.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Я хочу, чтобы ты чувствовала безопасность всю свою оставшуюся жизнь.

Вот почему ему приходилось ехать за Волком.

– Ты знаешь, как говорят там, откуда я пришел? – спросил он.

– Нет, я даже не знаю, откуда ты родом.

– Долина Сокорро (прим.пер. штат Нью–Мексико), – сказал он, – Виноградники, океан, вот что я зову домом.

– Звучит красиво, – сказала я.

– Там замечательно. Ты увидишь.

Я улыбнулась. Мне понравилась эта идея. Я хотела отправиться туда, откуда он родом. Я хотела бы прожить с ним жизнь. Если бы я забеременела, то хотела бы, чтобы отец этого малыша остался со мной.

– И, – произнесла я, – что же они там говорят?

– Говорят, – Джексон усмехнулся, – что мужчина, который не знает, как заставить леди кончить, это не мужчина.

Я покраснела. За последние двадцать четыре часа он подарил мне больше оргазмов, чем Волк смог доставить мне за два года.

– Это так, – согласилась с ним я.

Он кивнул, и забрался под простыни.

– Джексон, что ты делаешь?

Ему не нужно было отвечать. Его язык ответил за него, мягко облизывая мой клитор, а его небритый подбородок щекотал мои бедра. Это пустило мурашки по моей коже.

Я ахнула.

Он прошелся языком вверх–вниз, заставляя меня извиваться от удовольствия. Я схватила подушку и крепко сжала ее, пытаясь подавить реакцию моего организма на то, что он делал.

Его язык двигался от вершины клитора вниз, по моей вагине и ниже, пока он не достиг моего ануса. Я пребывала в шоке. Никто никогда не лизал меня там раньше. Я хотела остановить его. Я была в ужасе. Это было не то, что я когда–либо ожидала попробовать.

Я закрыла свое лицо подушкой, когда он поместил свою голову между моих ног, держа их открытыми с помощью своих рук.

Я теперь была его. Я никак не могла помешать ему сделать то, что он задумал. Я была в его власти, будто ему принадлежало управление над моим телом.

И мне это нравилось.

Его язык прижимался к анусу, послав дрожь восторга в мою плоть. Он раздвинул мои ягодицы своими большими руками и вылизывал все части, которые только хотел.

Я была рада, что у меня была та подушка. Это дало мне хоть какую–то преграду, где можно спрятаться, даже если это было только в моем разуме.

Он поигрался пальцем с моим клитором, другой рукой схватив одну из моих грудей, и нежно ущипнул за сосок. Поиграв с моим клитором, он скользнул в мою мокрую киску, и я содрогнулась от удовольствия.

Все это время его язык играл с моим анусом, будто он был хищником, а я была его добычей.

– Джексон, – закричала я.

Он вылез из–под простыни и прижался своим влажный ртом к моему лицу. Я не могла в это поверить. Он сделал это для меня. Когда он сказал, что я буду умолять его, чтобы он овладел мной полностью, он говорил правду. Он имел в виду каждое слово.

Глава 14

Джексон

Я проснулся рано, еще до рассвета, но Фейт еще спала, так как я полностью ее истощил.

Я направился в город и купил немного свежего кофе, джема, яиц, хлеба, молока и масла. Я не уверен, что ей нравилось, но знал, что она была голодна. Когда она проснулась, завтрак был уже готов.

– Откуда все это взялось?

– Из магазина.

– Ты это сделал сам?

– Это всего лишь несколько яиц.

Она была признательна и поблагодарила меня. Мы ели в постели и пили кофе. Быть вместе с ней, было словно мечта. Все, что произошло в последние пару дней, было сном. С момента, когда она вошла в бар, словно сама судьба ворвалась в мою жизнь.

Я намеревался покинуть её сразу после завтрака, чтобы приступить к работе, но из–за того, каким образом Фейт смотрела на меня, я задержался. Я просто не мог оторваться от нее. Она собиралась стать матерью моего ребенка. Я знал это на сто процентов, что полностью противоречило логике.

Но я хотел, чтобы она тоже это знала. Я хотел, чтобы она знала, что она принадлежала мне настолько, что даже если Стейтен или его люди убьют меня, и она больше никогда меня не увидит, это не имело бы значения, она все равно будет моя. Я хотел выжечь себя на ее душе, заклеймить ее своим телом, чтобы она никогда не смогла освободиться от меня.

Не то, чтобы я хотел забрать ее свободу или будущее. Я ничего не хотел у нее отнимать. Наоборот, я хотел ей что–нибудь дать. И это было как раз тем, что я знал, как отдавать.

– Фейт, – позвал я.

– Да, Джексон.

– Встань на колени.

– Сейчас?

Я ничего не сказал и не хотел, чтобы она мне отвечала. Я хотел, чтобы она сделала, как я сказал. Она подозрительно зыркнула, но все равно послушалась и оседлала меня. Она не верила, что я был готов к новому раунду. Она думала, что я устал. Если бы она только знала, что когда дело касалось ее тела, я никогда не уставал.

Я был сильным во всех отношениях. Широкая грудь, большие руки, член, словно дополнительная конечность. Мое голое, покрытое шрамами тело было ужасным. Фейт смотрела на меня так, будто собиралась меня поглотить. Ей было не страшно. Она не возражала на счет моих шрамов, и я любил ее за это.

Она поступила так, как я ей сказал, забралась на меня и обняла меня за плечи. Я прижал ее к своей груди. Мой пульсирующий член находился прямо перед ней, прижавшись к ее нежному животику. Я знал, что мой ребенок уже там зародился. Фейт не понимала этого, но достаточно скоро поймет.

Она была такой маленькой напротив меня. Я положил руки под ее ягодицы и поднял, опробовав вес ее тела. Она ничего не весила, вообще.

Она посмотрела в мои глаза, как ребенок, собираясь позволить мне делать все, что я хотел. И я мог бы ей рассказать.

– Я буду защищать тебя, – произнес я негромко.

Она кивнула.

– Все будет улажено.

– Спасибо, – прошептала она.

– Единственное, что тебе нужно сделать – это сдаться мне полностью.

Она наклонилась и начала целовать мою шею, рот, нежно посасывая чувствительную кожу. Я закрыл глаза, чувствуя, как поднимается член. Он поднимался между ее ног, словно быстрорастущее дерево.

Она посмотрела на него.

– Плюнь на него, – приказал я.

Она взглянула на меня.

– Давай же, – я настаивал.

Она пустила струю слюны, которая стекала с ее губ над головкой моего члена, отчего мой кончик заблестел, покрытый ее слюной.

– Ты мне доверяешь? – спросил я.

Она кивнула.

– То, что я хочу сделать, может сначала причинить немного боли, – сказал я.

Она снова кивнула.

– Просто помни, что все имеет свою цену.

Она прижалась ко мне. Я поднял ее, в нескольких сантиметрах от моих колен, и удерживал ее в подвешенном состоянии над своим членом.

– Поставь ноги по обе стороны от моей груди, – сказал я.

Она сделала, как ей сказали. Очень медленно, я опустил ее на мой стояк. Ее киска была готовой, уже истекающей для меня, но не киску я желал. Я опустил ее так, чтобы кончик моего члена прижался сильнее к мышцам ее девственной попки.

Она ахнула.

Я сосредоточился на ней.

– Это то, что я хочу от тебя, Фейт. Это то, что я требую.

Она захныкала, когда я опустил ее еще на дюйм, и головка члена надавила на ее анус. Она попыталась поцеловать меня, но я увернулся.

– Пока нет, – остановил ее я. – Пока я не скажу.

Она поежилась. Я не знал, было ли ей холодно или страшно. Я поднял ее выше и снова опустил, чтобы мой член сильнее прижался к тугому кольцу ее попки. Я хотел ввести его туда. Я хотел излить туда свое семя. Я хотел убедиться, что она моя, полностью, раз и навсегда.

Я знал, что то, что я должен был сделать в Неваде, было опасно, и были все шансы, что я никогда не увижу ее снова. Если мой план сработает, если она уже носит моего ребенка, мне придется увериться, что она будет меня вспоминать. Я должен был убедиться, что она вспомнит, что принадлежала только мне, даже если я буду уже мертв. Я не хотел, чтобы после моей смерти, пришел еще один мужчина и завоевал ее сердце. Я должен был выжечь себя на ее сердце так же, как клеймят скот. Мне придётся проникнуть в нее настолько глубоко, чтобы даже смерть не смогла искоренить меня оттуда.

Я нуждался в этом. Мне нужно было это для своего ребенка. Я нуждался в том, чтобы она говорила обо мне нашему ребенку. Также мне это нужно было для себя. Если я собирался направиться навстречу своей смерти, я должен был знать, что в моей жизни был смысл. Но больше всего, в этом нуждалась Фейт. Я мог чувствовать это, как некоторые животные чувствуют воду в пустыне. Ей нужно было кому–то принадлежать, знать свое место в мире. И я собирался ей это дать.

Она закричала. Мой член проталкивал себе путь через барьер, проникая в ее проход, и это ужасало ее.

Когда я нашел ее, она была совершенно потеряна. Теперь она носила моего ребенка, но этого было недостаточно. Я должен был иметь больше. Мне пришлось взять от нее все.

И я собирался пожертвовать чем–то тоже.

Мне пришлось глубоко проникнуть в нее. Я должен был выжечь себя на ее душе, и удовольствие здесь было ни при чем.

Это не было простым освобождением. Я хотел сломать ее, как укротитель лошадей ломает мустанга. Мне нужно было, чтобы она знала, кому принадлежит. Я хотел от нее не только любви, но и страха, уважения. Я хотел, чтобы она меня боготворила, как животное, боготворит своего хозяина.

Она закричала, но была бессильна, чтобы остановить меня. Я опустил ее на эрегированный член, и он проник в нее, словно насквозь пронизывающий меч.

– Пожалуйста, – произнесла она, но я не слушал. Я не мог сейчас остановиться. Если бы я сейчас остановился, она никогда не простила бы меня. Она начнет меня презирать. Я не мог остановиться, пока она не стала полностью моей. Я должен победить ее волю и ее сопротивление.

– Джексон, – прошептала она.

Я отказывался чувствовать сострадание. Я продолжал опускать ее, пока она не опустилась на мои колени, мой член был в ее попке, а мои яйца касались ее ягодиц.

– Некоторые вещи должны прийти с болью, – сказал я.

– Зачем ты это делаешь?

– Ты поймешь, когда я умру.

– Нет, – воскликнула она.

– Если Лос–Лобос убьют меня, я буду жить в тебе, Фейт. Я буду жить в твоем чреве.

– Ты даже не знаешь, беременна ли я.

Именно тогда я поцеловал ее. Мой член находился в ее заднице, до самого центра ее тела, и я засунул свой язык в ее рот, чтобы она не могла произнести ни слова. Она пыталась кричать, стонать, просить пощады, но я подавил это. Я не мог это слышать.

Я одновременно создавал и разрушал единственную вещь в мире, что имела для меня значение. Я делал ее своей навсегда. Я знал, что после этого она никогда не взглянет на другого мужчину.

Но я также заставлял ее ненавидеть меня, чтобы она смотрела на меня как на монстра. Она никогда не простит мне моего ухода. Никогда.

Если я оставлю ее теперь, и Волк убьет меня, если я не вернусь к ней, она возненавидит меня.

Мой член пульсировал внутри нее. Она сопротивлялась, но я крепко удерживал ее на месте. Не было никакого спасения. Она прикусила губу, и я освободил ее от моего поцелуя.

Ее когти впились в плоть моей спины.

– Не сопротивляйся мне, – заревел я. – Я делаю это ради нас.

Она плакала. Мой член взорвался потоком спермы, выливаясь в ее анус волной удовольствия.

– Я знаю, – она воскликнула.

Всплеск за всплеском мой оргазм пульсировал внутри ее попки.

– Сильнее, – закричала она.

Я толкнулся своим пахом, вгоняя его в ее мягкую плоть. Мой член был таким твердым внутри нее, что она не смогла бы вырваться, даже если бы я ей позволил.

– Сильнее, Джексон, – она снова кричала. – Если ты собираешься разбить мое сердце, тебе лучше разбить его полностью.

Я закрыл глаза. Ее ногти впились в мою спину так глубоко, что кровь лилась по моим шрамам.

Ее рот был прижат к моей шее, а зубы мучительно кусали меня. Ее ноги были так плотно обернуты вокруг моей талии, что я едва мог дышать.

Последний всплеск моей спермы хлынул в ее попку, я понял, что это свершилось. Она была моей. Она полностью принадлежала мне, и всегда будет принадлежать.

Я уничтожил ее. Я стал ее хозяином.

Глава 15

Фейт

Когда Джексон сказал мне, что он уезжает на север, что–то сломалось внутри меня. Он собирался ехать навстречу своей смерти, и даже не заморачивался, что собирался оставить меня. Меня не волновало, что он утверждал, будто это было для меня. Это не так. Мне не нужна была месть Волку. Все, что мне было нужно, так это, чтобы Джексон остался со мной, чтобы он защищал меня и никогда не оставлял. Все, что мне нужно было, это он.

– Я не могу остаться, – сказал он. – Ты знаешь это.

– Тогда иди, – я заплакала. – Если ты собираешься оставить меня, уходи сейчас. Было бы лучше, если бы я никогда не встретила тебя. Было бы лучше, вообще не убегать от Волка.

– Фейт, – позвал он, но было слишком поздно.

Я покачала головой, не желая больше слышать его слов. Он разбил мое сердце, и знал это. Как он мог так поступить со мной? В течение двух страстных ночей, он заставил меня окончательно влюбиться в него. Я уже знала, что была от него беременна. В этом не было никаких сомнений. Я не знаю, откуда бралась эта уверенность, но я знала на сто процентов.

Теперь он разбивал мне сердце. Он уничтожил мое тело и мое сердце в одно и то же время. Он не понимал, что я бы простила ему что угодно, если бы только он остался. Он не понимал, что меня не волновал Волк Стейтен. Все, что меня заботило, пребывание Джексона со мной.

Я хотела сказать ему, что освобождаю его от его обещания, что он не должен никуда идти, но он не слушал. Он думал, что я возненавижу его за трусость, но это было так далеко от истины.

Единственное, что я ненавидела в нем – что он уходил от меня. Ему не нужно было этого делать. Он не должен был начинать охоту. Мы что, не могли остаться в этом доме, или он не мог взять меня куда–нибудь еще?! Я бы поехала с ним куда угодно. Я хотела его, и мне было плевать на справедливость. Я хотела, чтобы Джексон помог мне вырастить этого ребенка, ведь он был таким непреклонным, чтобы зачать его.

– Скажи мне, где найти Волка, – сказал он.

Я сверкнула в него глазами. Я была так зла, что будь у меня пистолет, то я бы выстрелила ему в сердце.

– Ты бросаешь меня сейчас? – спросила я.

– Фейт, я должен идти.

– Ты ничего не должен. Это твоя гордость заставляет тебя уходить.

– Волк Стейтен заслуживает смерти.

– Мне плевать на него. Все, что я хочу – сбежать с тобой.

– Я никогда не убегаю. Ты знаешь это.

– Ты сбегаешь от меня. Ты трус, Джексон Джонс. Если ты оставишь меня сейчас, ты останешься трусом до конца своей жизни. Клянусь Богом.

– Я предупреждал тебя, – сказал он. – Я говорил, что ты пожалеешь, что связалась со мной. Я предупреждал тебя, что это не приведет ни к чему, кроме боли.

Вынув бумажник из своей сумки, я бросила в него бумажку. Если он хотел убить себя, кто я такая, чтобы перечить?

– Вот адрес. Он ездит в этот дом каждую ночь. Это глухомань, но там будут охранники, и они тебя застрелят прежде, чем ты подберешься ближе, чем на сто ярдов к нему. Если это то, что ты хочешь, если ты хочешь убить себя, а не растить нашего ребенка вместе, уходи.

Он покачала головой.

– Я предупреждал тебя, Фейт. Ты с самого начала знала, что пожалеешь, что вообще встретила меня.

Он был так неправ. Я ни на одну секунду не пожалела о встрече с ним. Единственное, о чем я сожалела, так это о его потере.

Слезы текли по моим щекам.

Он схватил свои вещи и ушел. Я рухнула на пол. Его сперма все еще была внутри меня, вытекая лужей на пол. Я слышала, как стихал рев мотоцикла. Я задержала свое дыхание и прислушалась, надеясь, что он остановился, что он передумал, что он вернется. Ведь он должен был.

Но он этого не сделал. Он так и не вернулся.

Глава 16

Джексон

Я ехал на север, будто за мной гнался лесной пожар. Облака в небе надо мной розовели, сбиваясь в спирали. Назревал шторм.

У меня было только одно на уме – сдержать свое слово. Я собирался сделать для Фейт то, что обещал.

И она тоже собиралась сдержать свое слово.

Жизнь за жизнь.

Если бы мне пришлось умереть, я был готов. Я уже сделал то, что должен был сделать мужчина. Несмотря на все это, я полюбил женщину, и за то короткое время, что мы провели вместе, выжег себя в ее душе. Я зачал с ней своего ребенка, и оставил после себя сына, который будет нести мое имя.

Теперь я собирался убить человека, который угрожает всему, что я любил. Он был угрозой счастью и миру Фейт, о чем она никогда не узнает. Он бы не позволил ей вырваться из своих когтей. Я был уверен в этом. Мужчин вроде Волка Стейтена, не волнует, сколько страданий они причиняют.

Его честь не позволяла отпустить ее. Это будет угрожать его показной мужественности и позиции как главаря Лос-Лобоса.

Я плохой. И это знаю. Плохой до мозга костей.

Но как я уже говорил, я не причиняю вреда.

Я занимался единственным, что умел делать. И стал тем, кем должен был стать. Другого варианта я не видел. Фейт назвала меня трусом, потому что я покинул ее, но жила бы она с мужчиной, который не заступился за нее? Сможет ли она воспитывать ребенка мужчины, к которому она не испытывает уважения?

Она заслуживает лучшего, чем это.

Я пересек границу штата Невада, перед тем как остановится на заправке. Из имеющегося на ней таксофона я позвонил в Братство.

– Джексон, где ты был? Ты уехал без единого слова. Мы думали, что ты попал в передрягу.

Это был Грант Лукас, мой друг, один из членов братства, и человек, за которого я бы с удовольствием отдал жизнь. Человек, который несмотря ни на что принял на себя удар, чтобы защитить меня.

– Я должен проветрить свою голову, Грант.

– Ну, давай пойдем домой. Это ведь не безопасно.

– Вот почему я звоню.

– Что случилось?

– Ты слышал о стрельбе в мотеле возле Салинас?

– Черт, это был ты?

– Это долгая история, брат.

– Блядь, Джексон. Где тебя черти носят?

– Слушай, – сказал я. – Я впутался в кое–что.

– И это кое–что включает в себя Лос-Лобос?

– Да.

– Приди и расскажи. Братство разберется.

– Это тот случай, где мне нужно разобраться в одиночку.

– Мы – братья. Все мы. Мы не сталкиваемся с проблемами в одиночку.

– Речь идет о женщине.

– Дерьмо, – сказал Грант. – Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

– Я знаю.

– Ты чертов придурок, Джексон.

– Я знаю это.

– Ну, я надеюсь, она того стоит.

– Стоит.

– Хорошо.

Женщина была единственной вещью, из–за которой член Братства мог умереть. Мы все это знали. Мы были самыми внимательными и уравновешенными преступниками, с которыми вы когда–либо сталкивались. Мы ничего не делали без расчета первого риска. У нас был кодекс, и мы никогда не отклонялись от него. За исключением, когда это касалось женщин. Вот тогда правила вылетали в трубу. Вот тогда братья умирали чаще всего.

– Она не такая как все, Грант.

– Так все говорят.

– Нет, на этот раз это другое.

– Блядь Джексон. Не говори мне, что ты в беде из–за женщины, или что–то подобное.

– Это так. Она носит моего ребенка.

Возникла пауза.

– Блядь. Я не знал. Это действительно другое.

– Да, это так. Ты должен помочь мне.

– Конечно. Все что потребуется, Джексон.

– Она находится в нашем секретном доме в пустыне.

– Я пошлю кого–нибудь за ней.

– Нет. Езжай ты. Пожалуйста. Я хочу, чтобы это был ты.

– Хорошо. Я поеду.

– И прежде чем уйти, избавься от любой вещи в доме, что может напомнить обо мне. Я покончил со всем этим.

– Хорошо, но где ты?

– Мне нужно разобраться с ее бывшим.

– Почему у меня плохое предчувствие, Джексон?

– Потому что ее бывший Волк Стейтен.

Я повесил трубку прежде, чем он смог сказать что–то еще. Я не хотел, чтобы он спорил со мной. Я не хочу объясняться, почему я так поступал. Я знал, что это не рационально. Это был сумасшествием. Но также это было единственной вещью, которая имела смысл.

Плюс ко всему, я никогда не умел прощаться.

Глава 17

Фейт

Стук в дверь напугал меня до смерти. Я лежала в постели, голая, без идей, что делать дальше. Джексон отказался от меня. У меня не было ни денег, ни автомобиля.

Вечером в доме в темноте становилось немного жутковато, а затем, в дверь

бах, бах, бах.

Я выключила в спальне свет.

– Эй, – это был мужской голос. Не Джексона, и возможно это был голос одного из прислужников Волка.

– Кто это? – спросила я, и как только я заговорила, то сразу пожалела об этом.

– Меня зовут Грант Лукас. Я член Братства. Я вхожу.

– Не заходи в спальню, – произнесла я, поворачиваясь к окну.

– Не волнуйся, – ответил он.

Я вылезла из постели и быстро оделась. Я поняла, что Джексон не полностью отказался от меня. Он послал кого–то, за что я была благодарна, даже если все еще была на него зла.

Когда я вошла в логово, огонь от камина, который разжег Джексон, освещал большого, мускулистого мужчину с широкой грудью и замысловатыми татуировками.

– Так, так, так, – он посмотрел на меня.

– Я Фейт Степхерд, – сказала я.

– Грант Лукас, – он встал. – Я друг Джексона.

– Я тоже, – сказала я.

– Я слышал.

– Он говорил с тобой?

– Он позвонил по пути.

– Ты знаешь, куда он направился?

– Похоже, он был на пути, чтобы встретиться с твоим бывшим.

Я кивнула и подняла глаза на Гранта. Он не осуждал меня, но я чувствовала себя виноватой за опасность, которой подвергла его друга.

– Я не хотела, чтобы он уходил, – сказала я.

– Я могу себе представить.

– Я попросила его о помощи, но имела в виду помочь сбежать. Я не ожидала, что он захочет поквитаться с Лос-Лобос.

Грант покачал головой, говоря, что у нас все равно не было никакой возможности заставить его остаться.

– Джексон должен делать то, что должен. У нас есть строгий кодекс. Мы поддерживаем друг друга в любой ситуации. Но когда дело доходит до женщин, мы должны действовать в одиночку.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Грант наклонился к огню и поджег кусок бумаги зажигалкой. Он дул на огонь, пока пламя не охватило все поленья.

– Я уверен, что он говорил тебе о братстве.

– Да.

– Ну, мы за кругленькую сумму занимаемся делами определенного рода, и это опасная работа. Но все риски мы просчитываем. Мы никогда не приступаем к делу, если не уверены, что мы можем добиться успеха и выйти без потерь.

– Но вы не применяете те же меры предосторожности, когда дело касается женщин?

– Когда дело доходит до женщин, правила вылетают в трубу. – Грант рассмеялся. – Мы забываем про всю нашу логику и все наши лучшие побуждения.

– Звучит нелогично.

– И ты получаешь группу из четырех человек, преступников сошедших из–за женщины с ума, из–за чего эмоции могут довольно–таки горячо бурлить.

– Понятно, – сказала я.

Дерево загорелось, и Грант подбросил еще поленьев.

– Джексон попросил меня прийти сюда и забрать тебя, – сказал он. – Я собираюсь завтра привезти тебя в наш дом.

– Никто не говорил мне об этом.

– Если ты не хочешь, я не буду тебя заставлять, – сказал он.

– Я думала, что могла бы вернуться в Лос–Анджелес.

– Если ты не вернешься в долину со мной, Джексон выпрет меня с поста, но я не хочу силой заставлять тебя туда ехать. Это все между тобой и твоим мужчиной.

– Откуда ты знаешь, что Джексон мой мужчина?

– Ну, – начал Грант, стесняясь, – прости, что забегаю вперед, но он сказал, что ты носишь его ребенка.

– Он не знает этого наверняка, – я села на диван ближе к огню. Тепло пламени утешало меня. – Мы только две ночи провели вместе.

– Это не похоже на Джексона – говорить, и не быть в этом уверенным, – сказал Грант.

– Ну, я верю тебе, что он действительно это имел ввиду, но скажи мне, как мужчина может знать, сделал ли он женщину беременной или нет? Даже врач еще не может этого сказать наверняка.

– Я думаю, он имел в виду, – сказал Грант, – что он надеялся, что ты беременна.

– Я тоже так думаю, – согласилась я.

Грант осмотрел меня с головы до ног. Он не пялился, но и не предпринял никаких усилий, чтобы скрыть тот факт, что он рассматривал меня. – У него всегда был хороший вкус, – подытожил он.

– Прости?

– Ты меня слышала, – Грант рассмеялся.

– Это комплимент?

– Это просто факт, Фейт. Не волнуйся, я никогда не стану подкатывать к женщине брата. Пока ты со мной или с кем–нибудь еще из Братства, ты в полной безопасности.

– Приятно слышать, – произнесла я.

Грант встал. Огонь уже разбушевался.

– Я видел оленя, висящего в кладовке, – сказал он.

– Джексон вчера охотился.

– Я не думаю, что он обидится, если мы возьмем немного.

– Я тоже так считаю.

Грант ушел. Пока я ждала, я смотрела на огонь и думала о следующем шаге. Я пойду в долину с Грантом, где бы она ни была. Если у меня будет возможность когда–нибудь снова увидеть Джексона, он именно там найдет меня.

Он вернулся с двумя большими кусками мяса, приправленными и нанизанными на шампуры, которые он расположил для жарки над пламенем. Запах был восхитительным, и это напомнило мне, насколько голодной я была.

– Так утром, ты вернешься со мной в долину?

– Если бы ты был на моем месте, как бы ты поступил? – я серьезно посмотрела на него.

Он промолчал.

Глава 18

Фейт

На следующее утро, от Джексона все еще не было никаких вестей. Я пребывала в ужасе, как бы чего с ним не случилось, но взяла себя в руки. Я ничего не могла сделать. Я пришла в себя, когда сидела позади Гранта на его мотоцикле, направляющегося в долину Сокорро, где располагалось Братство. Когда мы приближались к родному дому, я была поражена потрясающим пейзажем. Виноградники и апельсиновые рощи покрывали спускающийся к берегу Тихого океана склон. Волны разбивались о зазубренные скалы, рассеивая брызги вверх над шоссе.

Мы свернули с шоссе в Рио–Секко, и медленно поехали через живописный городок, который напомнил мне пейзажи таких мест как Малибу и Санта–Моника. Что, конечно, не походило на базу для преступной группировки под названием «Братство».

Дорога, петляя через красивую долину с виноградниками, уходила вверх в горы, мы остановились возле особняка с колоннами, в тени высоких деревьев, где с горы падал поток кристально чистой воды. Белая колоннада окружала центральный пассаж, где мы и припарковали мотоцикл.

– Это место где вы живете? – спросила я Гранта, как только он подъехал к другим мотоциклам.

– Не надо так удивляться, – сказал он. – Джексон не отправил бы тебя куда–то, где тебе могло не понравиться.

Я восхищалась виноградниками, пока мы по лестнице поднимались на веранду. Вокруг нас стрекотали сверчки, создавая какофонию звуков.

– Здесь прекрасно, – восхитилась я.

– Спасибо, – ответил женский голос. – Это огромная работа, и эти ребята более полезны, чем на самом деле выглядят.

Я посмотрела на женщину. Она была на несколько лет старше меня и очень красива. У нее были длинные, светлые волосы, обрамляющие красивое лицо, а ее светлые глаза заблестели, когда она меня обняла.

– Ты должно быть Фейт, – сказала она.

– Моя репутация меня опережает.

– Позвольте мне сказать тебе, – продолжила она, – это совсем не похоже на Джексона – позвонить и спасать женщину. Если быть честной, они, как правило, стараются избежать этого.

– Я думаю, я другая.

Женщина посмотрела мне в глаза.

– Да, это так, – сказала она, кивая.

– Это ваш дом? – спросила я ее.

– Это дом Братства. Он принадлежал моему отцу, он основал Братство, а потом он перешел к ним. Меня зовут Лейси Эдем.

– Я вижу.

– Ты желанный гость настолько, насколько пожелаешь сама, – сказала она.

– Я не хочу навязываться.

– Бред. Джексон как брат. Он отдаст свою жизнь за всех нас. Если он хочет, чтобы ты была здесь, мы тебе только рады.

– Вы очень добры.

– Пока ты не мешаешь мне, – она подмигнула.

Хитрая улыбка коснулась ее губ, но у меня сложилось четкое впечатление, что она не шутила.

– Продолжайте, – Лейси обратилась Гранту. – Покажи ей дом и познакомь с Форрестером.

– Где Грейди? – спросил Грант.

– Грейди поехал в Неваду, чтобы узнать, сможет ли он перехватить Джексона. Если он выступит против Лос-Лобоса в одиночку, они убьют его.

Я вздрогнула. Увидев мою реакцию, Лейси чтобы успокоить меня, положила руку мне на плечо. Я улыбнулась ей.

Я последовала в дом за Грантом и от увиденного, у меня буквально отвисла челюсть. Холл был прекрасен, из белого мрамора, большой, спиралью поднимающейся на второй этаж лестницей. Мы шли по огромному залу, с камином в одном конце и панорамным окном с видом на долину на другой.

Из окна я могла видеть реку, искрящуюся на солнце, виноградники на склонах долины, и далеко внизу, голубую поверхность Тихого океана.

На диване у окна в рваных джинсах и белой футболке сидел мужчина. Он был таким же мускулистым, как Джексон и Грант, с такими же замысловатыми татуировками и суровым видом. Я начинала удивляться, была ли сексуальная привлекательность критерием для вступления в Братство.

– Форрестер, – позвал Грант. – Познакомься с Фейт Степхерд.

Он встал и подошел, чтобы поприветствовать меня.

– Мы задавались вопросом о тебе, – сказал Форрестер. – С тех пор, как Джексон рассказал о тебе.

– Что он говорил? – спросила я.

– Он сказал, что ты его девушка, – ответил Форрестер. – Или в этом заключалась вся суть. Я не говорил с ним.

– А кто говорил?

– Грант.

– Он сказал, что планирует? – спросила я Гранта.

Я была в ужасе, от осознания что с Джексоном могло случиться что–то плохое, и виной тому была я. Если бы он меня не встретил, он был бы здесь, в этом особняке, наслаждаясь со своими братьями потрясающим видом.

– Только то, что ты уже и так знаешь и это не хорошо, – Грант покачал головой. – Он собирается убить Волка.

– Ты знаешь, какие меры безопасности у Волка, верно? – спросила я.

– Да, мы знаем тоже, что и Джексон.

– И мы ничего не можем сделать?

– Грейди выехал, чтобы попытаться остановить его, – сказал Форрестер.

– А что, если Грейди не найдет его вовремя?

– Мы подчиняемся строгому кодексу, – ответил Форрестер. – Мы заботимся обо всех наших и мы будем защищать тебя до последнего, Фейт, но мы не контролируем друг друга. Если Джексон намерен убить Волка Стейтена, он имеет на это право. Мы не последуем за ним, но мы будем здесь, когда он вернется.

– Если он вернется, – произнесла я.

Форрестер и Грант переглянулись.

– Если он вернется, – согласился Форрестер.

Глава 19

Фейт

Я ждала всю ночь, сидя у камина, где ревущий огонь предлагал мне единственное утешение, которое я могла получить и смотрела в огромное окно с видом на долину. Когда солнце взошло, я встала и приготовила кофе.

Лейси была первой проснувшейся, и я набросилась на нее с вопросами.

– Есть хоть какие–то новости?

– У меня нет возможности связаться с Грейди, – она отрицательно покачала головой. – Нам придется ждать его возвращения.

Моя рука дрожала, когда я мешала молоко в своем кофе.

– Фейт, тебе надо отдохнуть.

– Я не могу отдыхать. Мне нужно знать, что он вернется.

Я чувствовала, как у меня выступили слезы. Я пыталась их удержать, но это было бесполезно.

Лейси положила руку на мое плечо.

– Все произошло так быстро, – сказала я.

– Расскажи мне об этом, – попросила она, чтобы отвлечь меня от нынешней ситуации с Джексоном.

– Ну, – начала я, – это началось всего два дня назад. У меня, наконец, иссякла последняя капля терпения с Волком.

– Я могу представить.

– Он собирался запереть меня в потайной комнате.

– И ты сбежала. – Лейси кивнула. Она слышала подобные истории о Лос-Лобосе.

– Я сбежала.

– Я бы сделала то же самое, – сказал Лейси. – Будь у меня на то смелость.

– Я не знала, куда я направлялась. Я поймала попутку и добралась до мотеля на шоссе.

– И вот там ты познакомилась с Джексоном?

– Да, ну, на самом деле, мы уже встречались в баре Лос-Лобоса в Рено.

– О, конечно. Я слышала об этом.

– Правда?

– Джексон сказал, что он встретил там настоящую стерву.

– Да, это было обо мне. – Я улыбнулась.

– Также он сказал, что ты была самой возбуждающей, что он когда–либо встречал.

– Серьезно?

– Абсолютно.

– Он сказал это обо мне?

– Мы в этом доме Фейт, не храним много секретов друг от друга. Джексон всегда был игроком, поэтому сначала мы об этом не задумывались. Но проходили дни, недели, а он продолжал говорить о тебе. Для него это было нетипично.

– На самом деле? Я понятия об этом не имела.

– Это довольно удивительно, что ты столкнулась с ним, когда ты нуждалась в помощи. Он один из немногих живущих людей, кто угрожал Волку Стейтену и Лос-Лобосу.

– Странное совпадение, – сказала я.

– Ты можешь назвать это совпадением, или можешь считать это судьбой.

– Чем больше я об этом думаю, тем больше это странно выглядит, – кивнула я.

– Очень странно, – сказала Лейси. – То была ночь, когда умер его отец. Единственное, что у него было на уме – сын, носящий имя его отца. А потом он встретил тебя, умолявшую о помощи, и у него не было шансов.

Я посмотрела ей в глаза. Это было слишком, но было правдой.

– Как только он увидел меня, все стало на свои места, – из моих глаз потекли слезы.

– О, Фейт, – Лейси обняла меня. – Это не так. Независимо от вашей с Джексоном встречи, он пошел на это в здравом уме. Я никогда не встречала более умного человека. Если он предложил тебе свою помощь, ты можешь быть уверенной, он знал, что собирался сделать в ответ, и что это того стоило. Если он просил тебя родить ребенка, на тот момент для него это была самая важная вещь в мире, и он был более чем готов ради этого рискнуть своей жизнью.

– Я просто не понимаю, – сказала я. – Было так много других женщин, которые могли бы родить ему ребенка. Ему не нужно было ради меня гробить свою жизнь.

– Сердцу не прикажешь, – Лейси покачала головой.

– Я просто надеюсь, что он вернется ко мне.

– Я знаю, Фейт. Я знаю.

Я тихо пошла, глядя в окно, на светлеющее небо. Это действительно было прекрасное зрелище, где океан, словно зеркало отражал свет.

– Здесь у тебя будет прекрасная жизнь, Фейт.

Я начала плакать. Я хотела этого настолько сильно, что едва могла вынести это. Я хотела начать в этом месте новую жизнь, в этой прекрасной долине, вместе с Джексоном.

– Пошли, – позвала Лейси. – Пошли в мою комнату. Я разбужу тебя, как только будут новости.

Я неохотно последовала за ней в ее спальню и, как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий сон.

Мне приснилось, что я была на пирсе, смотрела на море, а Джексон был на лодке дальше от меня. Я хотела нырнуть в воду и плыть к нему, даже несмотря на то, что я могла утонуть, но меня что–то останавливало. Я знала, что это было. Это был ребенок в моем чреве.

Я вздрогнула и проснулась. Около меня была Лейси.

– Он вернулся?

Один взгляд в ее глаза и я узнала ответ.

– Фейт, прости, –она покачала головой.

– Нет, – я заплакала.

– Грейди сделал все, что мог, но он пришел слишком поздно. Джексон уже напал на виллу Стейтена.

– В одиночку?

– В одиночку.

– Нет, – я отказывалась верить своим ушам.

– Грейди слышал автоматную очередь, и он ждал, когда Джексон вернется из лагеря.

– Но он не вышел, не так ли?

Лейси покачала головой.

Я натянула одеяло на голову. Я не хотела, чтобы она видела мое лицо. Слезы потекли по моим щекам, я чувствовала себя потерянной, совершенно потерянной.

Я знала Джексона в течение нескольких дней, но за это время он выжег себя в моей душе.

Я никогда не смогу избавиться от него. Я никогда не смогу посмотреть на другого мужчину. Моя жизнь, хорошая жизнь, закончилась также стремительно, как и началась. Если Джексон не вернется, я могла умереть вместе с ним.

Была только одна вещь, которая давала мне повод жить. Моя беременность.

Глава 20

Фейт

Без Джексона время тянулось слишком медленно. Будто все находилось под водой. Цвета блеклые. Звуки приглушенные. Свет притушен. Минуты тянулись часами, но я этого почти не замечала. Звук двигателя мотоцикла вывел меня из комнаты Лейси, но я не видела сквозь слезы. Я не могла даже слышать слова, когда кто–нибудь ко мне обращался.

Грэди рассказывал, как пытался добраться до Джексона, прежде чем тот вошел во владения Волка. Он сказал, что приехал слишком поздно, Джексон уже вошел, и он не смог его остановить. Все, что я могла сделать, это кивнуть головой.

В ближайшие дни, Лейси и братья были добры ко мне. Лейси была единственной женщиной в доме, и она поселила меня в гостевую комнату, приносила еду, и не переставала повторять, что все будет в порядке. Я не знаю, как бы я пережила эти дни без нее. Она была моим якорем.

Даже моя собственная мать никогда не относилась ко мне с такой добротой.

На третий день пребывания в доме, я вышла в гостиную и села у окна. С тех пор как Лейси меня туда поселила, это был первый раз, когда я вышла из своей комнаты.

Она вошла вместе с Грантом, они явно волновались за меня.

– У нас есть некоторые новости, – сказал Грант.

У меня екнуло сердце.

– Джексон? – спросила я.

– Это не Джексон. Там нет ни слова о Джексоне. Это про Лос-Лобос.

Я думала, что меня стошнит. Само упоминание о них заставляло мою кровь кипеть.

– Что там? – спросила я.

– Двое из Лобоса мертвы, – сказал Грант. – Они сегодня утром объявили о похоронах. Это во всех газетах Невады.

– Волк мертв?

– Да, – подтвердила Лейси. – Волк и еще один из них.

– И это значит? – я не решалась закончить фразу.

– Это значит, что Джексон убил их, – сказал Грант.

– Так Джексон жив?

Грант покачал головой.

– Если бы Джексон сбежал, к этому времени мы бы уже услышали от него какие–то вести, – Лейси подошла ко мне.

– Может быть, он в Лос-Лобосе?

– Если они его поймали, они бы убили его, Фейт.

Я кивнула. Я знала, об этом. Лейси присела рядом со мной, а Грант сделал нам кофе.

– Как же я буду дальше? – спросила я, обращаясь больше к самой себе, нежели к ним.

– Ты найдешь выход, Фейт, – ответила Лейси. – По крайней мере, у тебя есть мы.

– Как долго я могу пользоваться вашим гостеприимством?

– Не говори так, – сказал Грант, наливая кофе, и сел, присоединяясь к нам. – Джексон велел привести тебя сюда. У тебя есть здесь место так долго, как тебе это нужно.

– Я не могу просто спрятаться в вашей гостевой комнате и позволить депрессии поглотить меня, – сказала я.

– Нет, – сказала Лейси. – Но ты можешь позволить нам помочь тебе начать новую жизнь. Ты столько пережила. Жизнь с Волком, влюбленность в Джексона, а затем скорая потеря. На это потребуется время, но жизнь будет продолжаться.

– Я не буду здесь в безопасности. Никто не будет здесь в безопасности. Это даст толчок началу войны. Если они поймали Джексона, они знают, что в это вовлечено Братство.

– Они не знают о Братстве, – сказал Грант. – Никто не знает.

– Так они не придут сюда?

– У них нет на это причин. Насколько они уведомлены, Джексон был единственным стрелком, который купил информацию о них.

– Даже после смерти Волка, другие Лобосцы все равно будут хотеть моей смерти, – сказала я.

– Они захотят убить тебя только из лояльности к Волку, – пытался успокоить Грант. – Но они не начнут охоту на тебя, как при жизни Волка.

– Это, правда.

– И, кроме того, мы защитим вас, – заверил Грант. – Мы всегда будем защищать тебя, и твоего ребенка. Все мы.

– Я не могу просить вас об этом.

– Ты и не должна, – сказала Лейси. – Мы уже обсуждали это. Лос-Лобос потеряли двоих из двенадцати. Они не знают о нас. Никто из оставшихся Лобосцев не будет слишком сильно озабочен твоим местонахождением. После смерти Волка, Джексон обезопасил тебя достаточно, чтобы ты начала новую жизнь. С Братством на своей стороне, здесь с нами в долине Сокорро, ты можешь начать новую жизнь.

– Как я могу остаться здесь без Джексона? – спросила я. – Это моя вина, что вы его потеряли.

– Ты никуда не пойдешь, Фейт, – ответила Лейси. – Ты часть Братства. Ты

девушка Джексона. Он выбрал тебя не просто так, и даже после смерти, мы заботимся о своих.

Я знала, что все, о чем она говорила, имело смысл. Джексон сделал все, чтобы выжечь себя в моей душе. Это не было простой интрижкой. Это не было романом на одну ночь. Это было намного глубже. Он попал прямо в мою сердцевину. Мое сердце принадлежало Джексону и так будет всегда. Моя душа принадлежала ему. Он доминировал надо мной во всех смыслах, в которых мужчина мог подчинить себе женщину. Он зачал глубоко во мне свое семя. Если я собиралась когда–нибудь вырваться из его хватки, я не видела, как. Я не могла видеть себя с другим мужчиной. Я уже была связана с Братством, и всегда буду.

Тогда я поклялась сделать все возможное. Жизнь будет продолжаться, и я хотела взять от нее только лучшее. Джексон пожертвовал своей жизнью, чтобы защитить меня, и теперь, со мной было Братство. Я могла бы, по крайней мере, попытаться начать новую жизнь. Я не могла позволить жертве Джексона быть напрасной. Я задолжала ему кое–что.

И начну возвращать долг с этой секунды.

– Лейси, – позвала я.

– Да?

– Сделаешь кое–что для меня?

– Конечно, Фейт. Я сделаю что угодно.

– Отвезёшь меня в аптеку?

– Хорошо, – она улыбнулась.

В машине я была спокойна. С тех пор как я сюда приехала, я впервые вышла из дома, и чувствовала себя заключенной, которую недавно выпустили из тюрьмы.

Все вокруг нас в лучах утреннего солнца было прекрасным. Город был таким красивым. Они звали его Хилл, потому что он был расположен высоко над долиной. Это было идеальное место, чтобы начать новую жизнь. Это было место, где я всегда представляла свою жизнь. Это было то место, где я могла воспитать своего ребенка.

Мы приехали в аптеку, и мне нужна была только одна вещь – тест на беременность.

– Ты думаешь мне еще рано его использовать? Спросила я Лэйси, когда мы вернулись в машину.

– Наверное, – сказала она. – Что написано на упаковке?

Я не смогла прочитать мелкий шрифт на упаковке, из–за вновь навернувшихся слез.

Глава 21

Фейт

Я никогда не думала, что скажу это, но что бы с тобой ни случилось, одна вещь остается неизменной.

Жизнь продолжается.

Особенно когда ты в одиночку воспитываешь маленького мальчика.

С помощью Лейси и братьев, я поселилась в хорошем доме на холмах, с видом на долину. Место, о котором я мечтала, когда была маленькой девочкой. Это был прекрасный каменный дом на одной из старых улиц в дорогом центре Рио–Секко. Он был построен испанским капитаном корабля для своей жены, чьё влияние подарило ему особый шарм.

Исходя из того, что произошло с испанским капитаном, я чувствовала, что он был подходящим для меня. После строительства дома, он привез в Калифорнию свою жену из колониальной столицы в Мексике. Из того, что я могла узнать в отделе регистрации, они прожили вместе счастливую жизнь. По крайней мере, какое–то время. Они посадили деревья, которые сейчас отбрасывали тень на выложенный мозаикой бассейн. Привезли с побережья красную, глиняную плитку, которой теперь была выложена дорога. И у них был сын. Через год после рождения их сына, капитан пропал в море, а жена воспитывала ребенка в доме одна.

Несмотря на трагедию, я восприняла это как хороший знак того, что я делаю.

Месяцы проходили быстрее, чем я думала. И прежде чем я это осознала, я была в больнице и рожала. Беременность прошла гладко. Лейси была со мной во время родов. Как только ребенок родился, Грант, Форрестер и Грейди столпились в родильном зале.

Они были его дядями, и все трое стали крестными отцами. Лейси была моим доверенным лицом. Мы солгали и сказали, что она моя сестра, так чтобы она могла остаться со мной на протяжении всей процедуры. На крестинах, Грейди попросил, чтобы я назвала ребенка Сэм, как отца Джексона, что я и сделала.

Сначала, когда я, наконец, смирилась со смертью Джексона, когда я, наконец, поняла, что он никогда не вернется, я была убита горем. Однако, через два месяца после смерти Волка, в своей постели был найден мертвым третий Лобосец. Ночью ему перерезали горло, и никто из охранников ничего не слышал, что дало мне первый проблеск надежды.

Может, Джексон не умер.

Может быть, он заканчивал работу, которую начал, и он собирался вернуться ко мне, когда все будет сделано.

В день рождения Сэма, я получила письмо, в котором было написано только несколько слов: «Я сдержу свое обещание. Когда я закончу, я вернусь к тебе».

Я держала это в себе, но несколько месяцев спустя следующий из Лобоса умер, и я поняла, что так Джексон сдерживал свое обещание. Это задерживало его больше, чем он рассчитывал, но он был жив, и это все, что имело значение.

Но время шло, и было очень трудно.

Я всегда болезненно переживала его отсутствие. Отец моего ребенка пропал без вести. Он пропустил первое день рождение, и второе, и третье. Каждый год я подсчитывала число Лобосцев, которые оставались живы, но ощущение было такое, что их слишком много.

Каждый прошедший день, был только наполовину таким, каким должен быть. Наполовину счастливым.

У меня был Сэм, но второй половины – Джексона, не было.

Спустя много лет, в конце концов, я перестала считать дни до возвращения Джексона. Я наладила свою жизнь, лелея прекрасный подарок, подаренный Джексоном, и приложила все свои силы на воспитание сына, дав ему наилучшее детство, и сделав себя лучшим человеком, которым я могла стать.

Я вернулась в школу и узнала все о вине. Выучила, как выращивается виноград, как делаются вина, и как лучшие рестораны мира выбирали его, чтобы сочетать с едой, с которой они подавались. Я начала свой собственный бизнес в качестве перекупщика вин, выявляя лучшие местные вина от хозяйств в долине, и переправляла их в лучшие рестораны в Сан–Франциско и на побережье, где они могли стать известными, и продаваемыми по всему миру.

В ночь на десятую годовщину моей встречи с Джексоном, я решила, что достаточно долго ждала его. Я понятия не имела, сколько еще Лобосцев были живы. Прошло столько времени, что я уже перестала бояться их прихода. Они должны были знать, что кто–то охотится на них и убивает по одному, но они не знали, кто это был и зачем он делал то, что делал.

Они уже забыли о Волке, о ночи, когда Джексон начал свою кровную месть, и что сделала я.

На десятую годовщину, я попросила Лейси, чтобы она присмотрела за Сэмом, а затем я вернулась в мотель на шоссе рядом с Рино. Взяв для поездки байк Гранта, я поехала в белом платье, в котором я была одета в ту ночь, когда Джексон нашел меня. Я до сих пор хранила его.

По дороге в отель, пошел дождь, что сильно меня удивило. В этих краях не было дождя. Дождь вымочил меня до нитки, и когда я приехала в мотель, мой макияж потек, также как и в ту ночь десять лет назад.

Я зашла в бар, и мой взгляд сразу же метнулся к тому месту, где сидел Джексон, когда я туда впервые вошла. Теперь место было пустым, от чего сердце в груди с болью сжалось. Хотя я и не ожидала, что Джексон будет там, логика говорила мне, что не было никакого шанса, чтобы он оказался там, но в глубине души надеялась, что он сидел там и, как в прошлый раз ждал.

Но, конечно, этого не произошло.

Только одна вещь осталась прежней – бармен.

– Бармен, – сказала я. – Пиво.

Глаза бармена расширились, когда он увидел меня. – Мисс, с вами все в порядке?

– Что со мной может быть не так?

– Вы выглядите…

– Как? – спросила я.

Он пожал плечами, и налил мне пиво. Когда он ко мне повернулся, он сказал:

– Мисс, это прозвучит очень странно, но что–то в вас заставляет меня чувствовать, будто я увидел призрак.

– Я понимаю, я чувствую это все время, – я улыбнулась ему. – Каждый раз, когда смотрюсь в зеркало.

– Вы были здесь раньше, не так ли?

– В другой жизни. – я посмотрела ему в глаза.

Покачивая головой, он оставил меня, чтобы обслужить другого клиента. Я прикончила свое пиво и спросила, можно ли у них снять комнату. Он утвердительно кивнул, и я спросила о наличии свободных номеров.

Затаив дыхание, я вошла в комнату. Было чувство, будто я вернулась в ночь из своего собственного прошлого, десять лет назад. Все, что произошло между мной и Джексоном, было все также свежо в моей памяти, будто это произошло накануне. Вместе мы провели столь мало времени, что я могла описать буквально каждую секунду.

Наша первая встреча в баре в Рино, когда я вела себя как стерва.

Наша вторая встреча в баре в мотеле. Секс в номере мотеля, в котором я сейчас находилась, и, пожалуй, на той самой кровати, на которой мы лежали.

Поездка на байке в пустыне.

Болезненный разговор в закусочной.

А потом секс в конспиративном доме. Боже мой, тот секс. Я могла вспомнить каждое ощущение, эмоцию, вкус, каждый спазм экстаза.

Я легла на кровать и просунула руку под платье, лаская себя.

Ночь в том доме запечатлелась во мне до глубины души. Даже десять лет спустя, мысль об этом делала мою киску мокрой. Я скользнула своими пальцами по клитору, вспоминая ощущения от проникновений Джексона, когда он был внутри меня. Он настоял на прикосновениях кожа к коже. Без презерватива. Он хотел, чтобы его сперма была внутри меня. Он знал, что это приведет к беременности. И он оказался прав.

Мой палец порхал над моим клитором.

Я думала о члене Джексона у себя во рту, когда он толкнулся в заднюю стенку моего горла.

Когда он кончал, его пульсация привела меня в ужас. Я думала, что он взорвется. Он выплеснул в мое горло столько спермы, что я боялась подавиться. Но мне очень понравилось. Я признаю это. Липкая, с металлическим привкусом, горячая жидкость, которую он излил в мой рот, была словно подарок. Я проглотила все до последней капли, и отдала бы все на свете за шанс сделать это снова.

Мой палец скользнул в киску, и я начала двигаться.

Затем, чтобы действительно убедиться, что он владел мною полностью, убедиться, что, даже исчезнув с лица земли, что он и сделал, я никогда не забуду его, и он взял меня самым шокирующим способом из всех мне известных. Его план сработал, и это принесло свои плоды. Я никогда не смогу забыть его и до сих пор не могла себе представить другого мужчину, касающегося меня.

Я позволяю пальцу коснуться моего ануса.

Он оставил там свой след. Не смотря на то, что это потрясло меня и ужаснуло, ему пришлось ошеломить меня настолько, чтобы я никогда не смогла стать чьей либо женщиной, кроме него.

Я представила его лицо, твердые мышцы его груди, сильные руки, его чертовски твердый торс, и невероятный член.

Когда мой палец скользил в моей киске, мои толчки отдавались в тугое кольцо мышц ануса.

И когда меня накрыла оргазм, я прокричала его имя.

– Джексон! Джексон! Джексон!

Глава 22

Джексон

Двенадцать лет – долгий срок, чтобы стать призраком.

И это оставило на мне особый след. Я больше не тот, кем был двенадцать лет назад. Я не тот человек, который оставил Фейт.

Миллион раз я хотел вернуться, но не мог. Пока это не станет безопасно. Один неверный ход, один прокол, и я подвергну опасности ее жизнь и жизнь сына. Это был риск, на который я не мог пойти.

Это означало убрать все двенадцать Лобосцев, по одному за раз.

Двенадцать лет.

Я не хотел, чтобы это затянулось долгие годы, но начав, у меня не было возможности отступить. Если у них есть даже намек на то, что происходит, если бы они заподозрили, что убийства происходили из-за Фейт, они бы разыскали ее и убили.

Я знал, как это должно было быть. Я не мог вернуться, не мог связаться с ней, не мог даже связаться с Братством, пока не выполню свою часть сделки.

Итак, я потратил двенадцать лет, чтобы убить двенадцать человек.

Я не оставил никому ни единого гребаного шанса. Я не приближался к дому ни на одну милю, пока все они стали мертвы. Некоторых из них убить было легко, некоторых – сложно. Но я убил их всех.

Это дорогого мне стоило.

Очень дорогого.

Это стоило мне большую часть детства моего сына.

Но, наконец, пришло время вернуться.

Я был в автобусе Галвестон – Лос-Анджелес и не мог поверить, что спустя все это время возвращался домой. Как она отреагирует? Захочет ли она меня увидеть?

Меня ошеломило, что я стал лишь тенью мужчины, каким был. Убийство берет свое, оно въедается под кожу, и наступает момент, когда ты даже не уверен, осталось ли что-то от человека, которым ты был. В меня стреляли, наносили удары ножом, покрывали шрамами, пытали. Меня можно было едва узнать. Но, наконец, я все сделал. Все двенадцать Лобосцев были мертвы.

Настало время вернуться к своей женщине и сыну.

Из Галвестона в ЛА был долгий путь, равен расстоянию мексиканской границы. Я шел по следу старого Пони Экспресс, что могло быть интересно для историка, но меня заботило только возвращение домой.

Я не человек, которого могли помнить. Я не тот человек, который уехал из дома. Тот человек был убит тысячу раз. Каждый раз, когда я убивал другого Лобосца, какая–то часть меня умирала.

Я переживал, сможет ли Фейт узнать меня. Мне было двадцать шесть, когда мы встретились. Сейчас, в тридцать восемь, я стал бесчувственным подвергающийся побоям ветераном. Фейт было тридцать два. Ей было двадцать, когда мы познакомились. Все, что между нами произошло, было, кажется, целую жизнь назад. Быть может, я обманывал себя, считая, что смогу вернуться после стольких лет.

Джакал, мексиканский наркоторговец со шрамом длиной в четыре дюйма через все лицо, был моей последней целью. Он был последним Лобосцем, которого мне пришлось убить, последний член внутреннего круга Волка, кто знал о Фейт хоть что–то. Теперь он был мертв, и не осталось никого, кто бы угрожал людям, которых я любил.

Я потратил двенадцать лет, пытаясь забыть ощущение, которые получал от Фейт, пытаясь изъять из своего разума боль воспоминаний, но мне это было не под силу.

Жить без Фейт, зная ее местоположение, и что я не могу вернуться к ней, было для меня своеобразной пыткой. Я пытался ослабить эту боль любым известным мне способом. Насилие, алкоголь, адреналин, я испробовал все.

Единственное, что я не пробовал – секс.

Соблазн искушал меня. Я же не железный. Много раз. У меня даже вошло в привычку, ходить в стрип–клубы и смотреть на танцующих девушек. Но я никогда не трахал их. Я не трахнул ни одной женщины. Ни одной, за все это время. Я даже не позволил им прикоснуться ко мне. С момента моего первого прикосновения к Фейт, я не был с другой женщиной.

Единственное, что поддерживало меня, это память о Фейт. Я думал о ней постоянно. Я мечтал о ней. Иногда я флиртовал с другими женщинами, но только потому, что они напомнили мне о Фейт. Я использовал их, чтобы оживить свои собственные воспоминания, и воплотить в жизнь образы, которые я сохранил в памяти о Фейт. Но я никогда не пересекал черту. Ни единый раз. Я оставался ей верен. И только это, давало мне мужество, чтобы вернуться и, наконец, найти ее.

Возможно, увидев, она возненавидит меня, может, она плюнет мне в лицо, но, по крайней мере, я знал, что я сохранил ей верность. Я сделал то, что нужно, и сдержал свое обещание, и теперь я вернулся, чтобы взять то, что по праву принадлежало мне.

Некоторые люди живут для славы. Другие живут для золота.

А я? Я жил воспоминаниями о Фейт Степхерд. Образы, которые укоренились в моем сознании за те несколько дней, которые мы провели вместе, стали моей навязчивой идеей. Они стали моим персональным наркотиком, моей страстью, и знает Бог, они станут причиной моей смерти.

Я нашел место в задней части автобуса. Я занял его, через проход сидела женщина в провокационном черном платье. Если бы мне пришлось угадывать, я бы поставил на то, что она проститутка. Она была одна, сидела тихо, уткнувшись носом в книгу. Это моя привычка найти хоть что–то, что напомнило бы мне о Фейт, даже малейший намек на женщину, которую я потерял, в каждой женщине, на которую я натыкался.

И эта женщина имела губы Фейт.

Она заметила меня. Подняла взгляд и оценила меня в тот момент, когда я закинул свой рюкзак на багажную полку. Даже после всего, что я пережил, после всех этих ран и шрамов, стольких лет забвения, женщин по-прежнему влекло ко мне.

Во всяком случае, сейчас, они слетались ко мне даже больше, чем когда я был моложе. Они утверждали, что я был настоящим мужчиной, мужчиной, который держал свое слово. Они знали, что я блять, не шутил. И также они чувствовали мое одиночество.

– Этот автобус направляется в Калифорнию? – спросила она.

Я кивнул. Я не хотел разговаривать, но она все равно продолжала говорить.

– Это туда вы направляетесь?

– Вы никогда не видели человека, настолько тоскующего по дому, как я, – я поднял глаза и улыбнулся.

В ответ она улыбнулась, а потом отвернулась, будто была занята. Но это было неправдой. У нее была такая же длинная поездка в автобусе как у меня. Ей было скучно, и я уже знал, что она собиралась поглядывать на меня ради развлечения. Автобус вырулил с вокзала и выехал на трассу.

Я посмотрел на нее, на губы, которые были как у Фейт. Это была странная привычка, видеть особенность Фейт в других женщинах, но если бы вы были разлучены со своей любовью настолько времени, так как я, вы бы прибегли и не к такому. Я бы предпочел, если бы она была чуть постарше, ближе к возрасту Фейт. Возраст приносит доверие, а доверие это все.

Я знал, что должен отвернуться, но мои глаза постоянно возвращались к губам.

Мое сердце жаждало компании. Прошло столько времени с тех пор, когда у меня был интим, что я искал его везде, даже в самом простом общении с людьми.

Я не сказал ни слова этой женщине. Это принесет только неприятности.

Она посмотрела на меня и заметила мой взгляд на своих губах. Она не думала, что причиной этому была схожесть с Фейт, и восприняла это как сигнал.

– Это хорошая книга, – сказала она.

Я кивнул.

– Я хотела прочитать больше, но это, только кажется, что во время поездки у вас есть время.

Стыдно, признаться, но я был возбужден. Я не мог это отрицать. Мой член был тверд как кусок дерева.

Но я принадлежал Фейт, я обещал ей, и никогда не хотел нарушить это обещание.

– Слушай, – сказал я, – я возвращаюсь из очень долгой поездки.

– Я понимаю. Вы устали.

– Я смертельно устал.

– Мне просто интересно было, – продолжила она, – найдется ли у вас что-нибудь выпить. Что-то, чтобы помочь убить время.

Я покачал головой и, разочаровавшись, она вернулась к своей книге.

Я думал, она оставит меня в покое, но она снова заговорила.

– Что вы делали во время вашей поездки?

Я посмотрел на нее. Я не имел ничего против нее, но понял, что она не оставит меня в покое. Она была одной из тех девушек, которые думали, что точно знают, чего хочет мужчина. Она думала, что немного со мной пофлиртовав, я бы показал ей, на что способен парень вроде меня. Она может на некоторое время, и была права, но на счет меня она ошибалась.

Я решил избавиться от нее.

– Я делал очень плохие вещи, – сказал я. – Вещи, которые я никогда не смогу изменить.

– Какие плохие вещи?

Я не хотел играть с ней. Она была горячей, но я хотел, чтобы она оставила меня в покое. Вскоре я увижусь с Фейт, а эта девушка могла найти себе своего собственного мужчину.

– Причинять людям вред, – отрезал я.

Я представил Фейт. Это было так давно. Я задумался, как много слез я заставил ее пролить, как много боли, я заставил ее почувствовать. Меня снедала мысль, что если она нашла другого мужчину. Я молился, чтобы она этого не сделала. Очень редко, но я связывался с Братством. Я не хотел, чтобы они были вовлечены в то, что я делал. Грант держал меня в курсе мельчайших подробностей жизни Фейт, но все равно я знал слишком мало.

Двенадцать лет имели свой свес.

– Откуда у тебя все эти шрамы? – женщина снова заговорила.

– Слушай, на самом деле тебе не стоит разговаривать с таким парнем, как я.

– Таким парнем, как ты?

– Я дурное известие.

– Ты не выглядишь дурным известием для меня, – сказала она.

Боже, она меня бесила. Она хотела флиртовать. Я хотел, чтобы она отъебалась.

– Я становлюсь таким, когда они приходят, – я посмотрел ей в глаза.

– В каком смысле?

Я думал об этом. Я думал обо всех тех вещах, которые мог ей сказать, о людях, которых я убил, о тех способах, которыми я их убил, о выражениях их лиц, когда они понимали, что умрут, но ей это не покажется забавным. Она была заинтересована в получении острых ощущений, флирта, крутой истории, чтобы рассказать своим друзьям, когда вернется домой.

Я мог поклясться, что она не собиралась оставлять меня в покое, поэтому я решил покончить с ней.

– Ты действительно хочешь знать? – спросил я.

Она кивнула.

– Потому что ты кажешься милой девушкой, – сказал я. – И мы в общественном автобусе. Я не хочу сказать что–то, что могло бы тебя шокировать.

Я мог сказать, что она была очень взволнована.

– Сэр, я уверена, что я не настолько невинна, как тебе кажется.

– Это так?

– Да, это так.

Я с минуту смотрел на нее, взвешивая все за и против.

– Хорошо, я расскажу тебе, почему я несу дурные вести, – мне нужно было просто встать и уйти, но я считаю, что мой член решил за меня.

– Неизвестность убивает меня.

– Это потому, что я очень хорош в оргазмах, – сказал я.

– Ты шутишь, – она прикрыла рот рукой, чтобы заглушить смех.

– Я откровенен как никогда, милая, – я пожал плечами.

– Ты хорош в оргазмах?

– Нет. Я очень хорош в оргазмах.

Покраснев, она отвернулась к окну. Я почувствовал, как мой член запульсировал. Пришло время мне уйти. Я не мог позволить этому зайти слишком далеко. Я играл с женщинами уже много лет. Я был как магнит. Танцовщицы, стриптизерши, случайные телки в барах, всех их влекло ко мне. Они подкатывали ко мне в барах и практически умоляли взять их домой. Но я ни разу не поддался соблазну.

Двенадцать лет, а я удерживал число своих побед прежним. Я был верен Фейт. Время нашей встречи было настолько близким, что я почти мог ощутить его на вкус.

Я не собирался трахаться с этой шлюхой. Одна последняя вещь, которая встала у меня на пути.

– Вы не возражаете, если я присяду? – спросил я, указывая на место рядом с ней.

Она огляделась. С нами были еще два пассажира и оба сидели впереди.

– Конечно, – она сделала глубокий вдох.

Я сел рядом с ней, но не стал наседать. Я не хотел ее стеснять. Я размял мышцы своей груди и рук, чтобы дать ей намек на то, что было под моей рубашкой, дав ей дополнительное место.

– Ты хорош в доставлении оргазмов или их получении? – спросила она.

Она была смелой.

– А ты как думаешь? – я дал ей то, что она хотела.

– Все может быть, – она посмотрела на меня, одновременно оценивая.

– Я скажу тебе вот что, – сказал я. – Ты скажешь мне, что ты хотела бы увидеть, и я покажу тебе кое-что, что ты никогда не забудешь.

Ее щеки стали розовыми. Ей было стыдно. Ее глаза были влажными. Я в полной мере осознавал силу, которую имел над ней. Она развлекалась, заигрывала. Она не делала ничего плохого, но все равно взбесила меня. Вероятно, мне должно было быть все равно, я уже ступил на эту тропу. Она должна была оставить меня в покое, когда я ей сказал.

Я сделаю все, чтобы она запомнила эту встречу на всю жизнь.

– Я не знаю, – сказала она.

– Давай, не будь такой трусихой.

– Вы хотите сделать что-нибудь прямо здесь, в этом автобусе? – она скромничала. Я знал, что она была шлюхой. Она делала все, что я предлагал.

– Если ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, я могу вернуться на свое место, – сказал я. Я знал, что она скажет, но позволить ей выбрать было частью игры.

– Ты можешь остаться.

– Я скажу тебе, почему я сел рядом с тобой, – мой голос был низким. – Я собираюсь быть честным, потому что ты кажешься невинной девушкой.

В ней было все, кроме невинности.

– Я не невинна, – сказала она.

– Ты когда–нибудь занимались сексом в общественном месте?

Она заколебалась, прежде чем закачать головой.

– Мне стоило бы отпустить тебя, – я вздохнул. – Это не справедливо.

Мой член был жестким. Она смотрела на меня своими невинными карими глазами, будто позволяя мне делать с ней все, что я хотел.

– Останься, – повторила она снова.

– Я не должен. Я просто возбужден, потому что не выплескивал свое напряжение в течение длительного времени.

– Я не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу, чтобы ты показал мне, что собирался, – она была немного напугана, но ее слова были тверды.

– После этого мы никогда больше не увидим друг друга.

Она на минуту задумалась и произнесла:

– Мне плевать.

– Возможно уже завтра.

– Мне все равно, – она покачала головой. – Научи меня чему–то. Там, откуда я родом, мужчины не настолько робкие. Покажите мне что–то другое, что–то более реальное.

– Ты уверена?

– Я уверена, – она кивнула.

Я посмотрел на ее тело. В ней было все, что должно быть у женщины. Я посмотрел на свою промежность и ее глаза последовали за моим взглядом на выпуклость в джинсах. Она ахнула.

– Представьте себе, что находится под, – я кивнул.

– Ладно.

– Хочешь потрогать?

Она не ответила, но ее глаза сказали мне, что хотела. Она хотела снять мой ремень и расстегнуть кнопку на джинсах, засунуть руку и обхватить мой член.

– Я знаю, что ты хочешь, – сказал я.

– Он большой?

– Я уже говорил это, но как бы нам узнать наверняка? – я пожал плечами.

– Я думаю, что он очень большой, – сказала она. – Я могу утверждать это по выпуклости в штанах.

– Ты же не эксперт, – я ухмыльнулся.

Она посмотрела на меня и захотела поцеловать, но я не наклонился. Я не хотел, чтобы она целовала меня. Я не хотел ее губ. Я играл с ней в игру. Не было ни единого шанса, чтобы это телка когда-нибудь увидела мой член.

Ее глаза не отрывались от пульсирующей выпуклости в моих штанах. Я знал, что она хотела заглянуть внутрь. Она умирала от желания увидеть его. Она умирала, чтобы вытащить его и обхватить его своими розовыми губами.

– Я уверяю, что ты никогда не видела ничего подобного, – сказал я.

– Держу пари.

– Ты хочешь, погладить его?

– Я хочу, чтобы он кончил.

– Уверена?

– Почему бы и нет?

– Кончить на твои руки, – я улыбнулся.

Она увлажнила свои руки слюной. Она была готова для меня. Я знал, что она хотела. Ей хотелось втереть свою слюну в фиолетовую, пульсирующую головку моего члена. Она дрожала от предвкушения, практически вибрировала от похоти. Я откинулся в кресле и вздохнул, посмотрев вниз на свои колени, где мой пенис по-прежнему находился в безопасности в штанах.

– Я должен уйти, – сказал я.

– Что? – спросила она. – Нет.

– Я должен выйти из автобуса.

– Почему? Пожалуйста, останься. Я сделаю все, что захочешь.

– В этом и проблема, дорогая, – сказал я. – Я знаю, что сделаешь.

– Я пойду до конца.

– Ты заставишь меня кончить, не так ли?

– Я клянусь, что хотел.

Но мое сердце не позволит. Всем сердцем я мог думать только о Фейт. Она была моей половинкой. Она была единственной женщиной, которая знала вкус моего члена.

Я схватил свой рюкзак с полки, подошел к водителю и сказал ему остановить автобус.

– Мы не можем остановиться здесь. Мы на шоссе.

– Это чрезвычайная ситуация, – я показал ему рукоять пистолета под своей рубашкой.

Он быстро нажал на тормоза.

– Что я сделала? – женщина позвала меня со своего места. – Пожалуйста, не уходи сейчас.

Автобус остановился, и я спрыгнул на землю. Это было слишком близко. Я был в отчаянии. Прошло столько времени с тех пор, как я пробовал киску Фейт. Так давно заявлял на нее свои права. Если у меня не получится вернуться к ней в ближайшее время, я умру.

Как только я вышел из автобуса, он сразу же рванул с места, подняв за собой облако пыли. Я взобрался на ограждение и вошел в скопление деревьев в нескольких сотнях ярдов от шоссе. С дороги никто не мог меня видеть.

Я расстегнул пряжку на штанах и вытащил свой жесткий вал. Пульсируя в агонии, это было настолько тяжело. Я сел на свой рюкзак и начал двигать по нему рукой вверх и вниз, будто это был кусок дерева, который я полировал. Лицо Фейт мелькнуло перед моими глазами, и я почувствовал первую пульсацию оргазма.

Я продолжил, моя рука скользила снова и снова. Я чувствовал накатывающие волны в паху, будто река переливается через плотину. Дожди уже начались. И до потопа осталось совсем немного.

Я вспомнил свой первый раз с Фейт. Воспоминания о великолепной, таинственной ночи всегда достаточно, чтобы подвести меня к краю. Она не была застенчивой. Она точно знала, чего она хотела от меня. В этом особенность женщин. Я знал так много мужчин, которые обращались с ними, будто они были эдакими нежными цветами. Правда в том, что женщины знают, чего они хотят, и если они найдут человека, который уничтожит все это дерьмо и даст им то, чего они хотят, они примут его, возьмут все без остатка, и будут просить о большем.

Вот как это было с Фейт. Так или иначе, она, увидев меня, знала, чего хотела.

Мой член был готов взорваться. Я ускорился и взглянул на него, увеличивающегося в моей руке.

И затем это началось. Блядь.

– Боже, – я ахнул.

Я сжал мышцы.

Словно из шланга, из меня вылетела первая струя и приземлилась на траву в нескольких ярдах от меня, скользнув по зеленым листьям, как что–то природное. Я продолжил дрочить.

Еще одна, вылетевшая из меня струя, приземлилась ближе, чем первая. Но я все равно продолжил дрочить. Следующая, приземлилась на землю с меньшей силой. Скорее, это она потекла по моей руке, словно лава течет по склону вулкана.

– Фейт, – я ахнул.

Любовь всей моей жизни. Ничего, что я когда–либо делал, не могло воссоздать чувство, которое я испытывал вместе с ней. Я сделал ее своей, а затем потерял.

Я сказал ей, что был плохим до мозга костей. Это утверждение было даже не на половину правдой. Как только она меня увидит, скорее всего, убежит. Встреча со мной – это проклятие.

Я молился, чтобы она все еще ждала меня.

Глава 23

Джексон

Я был истощен, когда, наконец, выбрался из автобуса. После двенадцати лет скитаний, было странно вернуться в долину Сокорро. Это чувствовалось хорошо – оказаться дома, и в то же время, странно. Я сделал глубокий вдох. Клянусь Богом, я почувствовал соленый запах Тихого океана. Он отличался от побережья Техаса, был свежее, глубже, больше.

Это был запах дома.

Но я не тот человек, который ушел просто так. Я не ступал в долину со дня смерти своего отца.

Это был день, когда все изменилось.

Это был день, когда судьба завладела моей жизнью.

Это был день, когда я встретил Фейт.

С одним только рюкзаком за спиной, я вышел из автовокзала. Было восемь вечера, и мрак уже опустился на окрестности. Я мог позвонить в Братство, чтобы меня кто-нибудь забрал, но не такого возвращения я хотел. Я никому не говорил, что приеду. Я полагал, что должен самостоятельно добраться до дома.

Они знали, что я жив, они все знали, даже Фейт. Одиннадцать лет назад я послал ей одно короткое письмо. Там было всего несколько слов, которых было достаточно, чтобы дать ей надежду. В течение этого времени, я несколько раз разговаривал с Братством. Может они говорили ей, что я все еще там. А потом происходили периодические убийства членов Лос-Лобоса. Это не занимало много времени, если вы знали, где искать.

Одна вещь, за которую я был благодарен – что никто из Лос-Лобоса ни о чем не догадывался. Они не имели понятия о братстве, не связывали исчезновение Фейт с убийствами. Все, что меня волновало – мои родные оставались в безопасности.

Телефонный звонок не был путем возвращения. Не после стольких лет. Это было не правильно.

Шагая по обочине шоссе, я думал об автостопе. Дорога здесь была крутая, спускающаяся по склону горы и насчитывающая много крутых поворотов, что делало ее небезопасной для подобных прогулок.

Но я хотел просто идти. Я наслаждался этим. После двухдневной поездки в автобусе, было желание немного размять ноги. И после столь длительного отсутствия, оказаться в окружении знакомых с детства гор, было прекрасно.

И тогда это произошло.

Я был на одном из слепых участков дороги, когда черный Мерседес, ослепив меня светом фар, на высокой скорости вылетел из-за поворота. Он ехал прямо на меня. Я не думал, и просто отпрыгнул. Так или иначе, водитель среагировал, и ударил по тормозам. С визгом, машину занесло, а я скатился в канаву рядом с дорогой, поцарапав щебнем ноги, но машина не зацепила меня. Хотя была чертовски близко, но я счастливчик, мать вашу.

Я знал много водителей, которые даже не остановились бы. Дама за рулем этого автомобиля, по крайней мере, для приличия, вышла, чтобы проверить меня.

– Боже мой, – она воскликнула, подбежав, цокая по дороге своими причудливыми каблуками. – С вами все в порядке?

Я говорил это раньше. В моей жизни были моменты, подобно развилке на дороге. Моменты, которые изменяют все. Судьба, кажется, сошла с небес и начала влиять прямо на мою жизнь. Это был один из тех моментов. Я мог чувствовать это на уровне костного мозга, даже если бы не знал, что происходило.

Я оттолкнулся от земли и поднялся на ноги.

– Черт побери, – сказал я. – Я не выношу, когда женщина пытается из моего лица сделать отбивную.

– Сделать из моего лица? Я боялась, что убила тебя.

– Вам не повезло, – сказал я. – Но вы – молодец.

Ее автомобиль был направлен на нас, из-за чего яркий свет бил в глаза, и я мог видеть только ее силуэт. У нее была хорошая фигура, и в своей сексуальной юбке и блузке, она выглядела профессионально. Я бы не возражал, запихнуть ее обратно в Бенз и наказывать за попытку моего убийства. Я пытался увидеть ее лицо, но свет был слишком яркий, и мне пришлось прикрыть глаза.

– Позвольте мне помочь вам выбраться из этого ущелья, – сказала она.

И тогда, меня будто прошибло током. Этот голос. Голос, который я желал услышать в течение двенадцати лет. Это была она.

Это была Фейт.

Я не мог в это поверить.

Мое сердце ускорило темп. Это как увидеть воду после перехода по пустыне. Это как увидеть солнечный свет после пребывания в ловушке в подземелье. Боже, это было похоже на вкус самой жизни.

Даже погруженный в темноту, я знал, что это была она. Я бы узнал этот небесный голос где угодно. Это была Фейт. Стоя прямо передо мной, словно дар небесный. После всего этого времени, она была здесь.

Мои руки начали дрожать. Мозг совершенно опустел. У меня закружилась голова. Это было слишком. В этом была ее вина. Внезапно я потерял равновесие и упал обратно в канаву.

Когда я упал, мысли вылетели из моей головы. К этому я не был готов. Я не хотел, чтобы она узнала меня. После всего, что случилось, через что я заставил ее пройти, я просто не мог при нашей встрече выглядеть вот так. Это было бы слишком большим шоком. Я даже не знал, хотела ли она вообще меня видеть.

Я с грохотом упал на гравий.

– О, боже, – она закричала. – Вам больно. Вы должны позволить мне отвезти вас в больницу.

К счастью, было темно. Я даже не уверен, что она бы меня узнала, если бы было светло. С тех пор, каким она могла меня помнить, я сильно изменился. Я стал старше. Я был весь в шрамах и со следами побоев. У меня была небольшая борода как у лесоруба, длинные, немытые волосы, и бейсболка Лейкерс. Я сделал свой голос грубее и молился, чтобы она не узнала меня.

– Леди, вы сделали достаточно, – я зарычал.

– Я просто пытаюсь помочь.

– Если вы хотите помочь, попробуйте ездить помедленнее.

Я был груб, но у меня не было выбора. Мне пришлось избавиться от нее. Я не мог позволить ей узнать, что это был я. Мне нужно было время, чтобы разработать обратный путь в ее сердце. Мне придётся подойти к этому правильно. Я не мог просто появиться, как это произошло прямо сейчас.

Я поднялся, но оставался в тени, чтобы у нее не было возможности рассмотреть меня.

– Хорошо, – сказала она, задыхаясь. – Тебе больно? Позволь мне хотя бы отвезти тебя в больницу. Это недалеко.

– Только если я буду за рулем, – я все еще пытаясь избавиться от нее.

В тусклом свете я мог видеть ее, но этого было достаточно, чтобы получить общее впечатление. Она оставалась такой же чертовски горячей, столь же красивой, как в той момент, когда мы расстались. У нее по-прежнему было лицо ангела. Она изящно созрела. В ее глазах, словно в стекле, отражался свет автомобильных фар. Ее черты были нежные и добрые.

У меня перехватило дыхание. Это лицо мне снилось в течение двенадцати лет, и теперь оно было прямо передо мной. Я оставался в тени, не в состоянии позволить ей увидеть, что это был я.

На мои глаза навернулись слезы, почти забыв, когда со мной такое было.

– В моем вождении нет ничего плохого, – сказала она. – О чем ты думал, гуляя здесь ночью? Как думаешь, тебя можно было увидеть?

Боже, я держался из последних сил, чтобы не подбежать и не обнять ее. Я хотел ее так сильно, но с другой стороны я был в ужасе. Что, если она узнала меня и отвергла? Я был вывалян в грязи, со всклокоченными волосами и бородой. Какая женщина в здравом уме хотела бы, чтобы я вернулся в ее жизнь?

– Просто оставь меня, – сказал я. – Я буду в порядке.

Она посмотрела на меня, пытаясь разглядеть в темноте.

Молчание между нами затянулось.

Я испугался, что она узнала меня, но потом она сказала:

– Знаешь что? Если бы я не чувствовала себя виноватой, чуть не убив тебя, я бы прямо сейчас села в машину и оставила тебя здесь.

Ее волосы светились в свете фар, словно золото. Я хотел схватить их в кулак. Ее тело просто кричало, чтобы его трахнули. Одного взгляда хватало, чтобы заставить мой член пульсировать, как бьющееся сердце.

Я мог сказать, когда женщина желает быть оттраханой. Я мог учуять сексуальное напряжение, как собака чует страх. Это инстинкт. Если рядом есть женщина, которая не была должным образом оттрахана, я это чую.

Сексуальная неудовлетворенность было написано прямо на Фейт.

Понимание этого тронуло меня до слез. Мой голос сорвался и я молился, чтобы она этого не услышала.

Я был в восторге. После двенадцати лет, могло произойти что угодно. Она могла найти любовь своей жизни. Она могла выйти замуж за него. В конце концов, она могла быть с кем-то. Но я чувствовал это. У меня не было никаких сомнений, что она по-прежнему была одна.

На ней все еще была моя метка. Я чувствовал это всей душой. Она не отдалась другому мужчине. Она ждала меня.

Она ждала меня.

Я не мог в это поверить. После всех этих лет, она ждала меня.

Она повернулась и направилась обратно к своей машине, сердито стуча своими каблуками. Я наблюдал за ее походкой.

Даже в темноте я мог представить, как ее задница сексуально покачивалась из стороны в сторону.

– Подожди, – я окликнул ее.

Она притормозила, но не повернулась ко мне.

– Я поеду, – сказал я.

Она сделала паузу, будто обдумывая это.

– Садись в машину, – сказала она.

Она ждала. Двенадцать лет, и она ждала. Я был уверен в этом.

Глава 24

Фейт

Если бы не тот факт, что я почти его убила, я бы никогда в жизни не позволила такому мужчине сесть в мою машину. Он был ярким примером тому, чего я сторонилась всю жизнь, был прямо противоположным тому, кого я искала. Я имела в виду, что мне едва удалось взглянуть на него, как он сразу показался мне преступником. Я выучила этот урок давным-давно.

Держись подальше от мужчин вроде него.

В темноте я могла разглядеть его фигуру. Он был сложен как боец, с выпирающими через рубашку мышцами. Эти мышцы, вероятно, были его единственным способом знакомиться с женщинами. Я даже могла представить, как он смотрел на себя в зеркало в тренажерном зале. Судя по мускусному запаху, он не мылся несколько дней.

Короче говоря, он был последним мужчиной в мире, с кем бы я хотела сидеть в своей машине рядом. Я ненавидела парней вроде него. Он думал, что ему позволено так себя вести – хамить, поиграть своими большими мышцами, дернуть внушительным членом и женщины, вроде меня, потеряют рассудок и бросятся к нему. Спустись на землю.

Но он был не прав. Ох, как не прав. Я однажды уже сделала эту ошибку, но не сделаю ее снова. Теперь мне нужно больше чем гора мышц и большой член.

Я взглянула на его промежность. Я была уверена, что у него уже встал. Я могла это представить.

Что я делаю?

Правда в том, что этот мужчина – полная противоположность тому, которого я искала, который делал меня горячей. Я не хотела сказать, что мои трусики были мокрыми, но только от его вида мой клитор бился в желании. Наличие его большого, сильного тела, сидящего настолько близко ко мне в машине, заставляло хотеть съехать на обочину. Я хотела оседлать его и позволить ему оттрахать меня. Я хотела, чтобы он вошел в меня без презерватива.

Что со мной?

Я даже не могла увидеть его лицо. Было темно, но я разглядела его бороду, глубокий голос, и бейсболку. Он мог быть кем угодно. Но в нем был тот самый животный магнетизм. По какой-то причине, меня тянуло к нему.

Я не сексуальная маньячка. Честно. Я нормальная, здоровая женщина. По крайней мере, мне хотелось так думать.

Я просто нуждалась в этом. Бог знает, как я в этом нуждалась. Я жила по правилам и поставила свои обязанности на первое место, подарив моему ребенку хорошее детство, а иногда, просто иногда, я так от этого уставала, что мне хотелось кричать.

Я редко позволяла себе это чувствовать. Я чувствовала себя виноватой, просто думая об этом. Всю свою жизнь я ждала появления человека, с которым я провела меньше трех дней. Я воспитывала его сына. Я так много уже отдала в память о человеке, который мог никогда не вернуться. Блядь, иногда от отчаяния мне просто хотелось кричать.

Почему я ждала Джексона, когда было много других мужчин вокруг, желающих соблазнить меня?

Как этот, например.

Я не хотела, чтобы все думали, что я была не благодарна за моего сына. Просто, иногда, мне хотелось расслабиться, отложить в сторону все мои заморочки, и отдать всю себя в безрассудное удовольствие с таким парнем, как он.

Поверьте мне, я знаю, какое удовольствие можно получить с плохим мальчиком. Я уже обожглась.

Этот парень был странным. В один момент он был самоуверенным придурком, а в следующий, он сидел в тишине, практически прячась под кепку.

Также, в нем было что-то странно знакомое. Его голос, я даже не знаю, был странным.

Может быть, я просто позволила ему пробраться под мою кожу. Он думал, что стоит ему сесть в мою машину, как я сразу оберну свои ноги вокруг его торса.

Только, если бы у меня не было одного но.

У меня присутствует какое-то самоуважение. Просто потому, что я чуть его не сбила, что я позволила ему сесть в мой автомобиль, ещё не означало, что ему все было позволено. Я не занималась сексом с момента рождения моего сына. А ему уже было одиннадцать. Это длилось более десяти лет.

– Куда тебя нужно отвезти? – спросила я. – В больницу?

– Ты считаешь, что мне нужно к врачу?

– Как на счет мозгоправа? Я думаю тебе нужно к нему.

Он рассмеялся, а я внимательно прислушивалась к его ворчливому голосу. Что это было? Я уже где-то это слышала.

– Если ты подвезешь меня к моему дому, этого будет достаточно.

– Куда тебе?

– Дальше по долине.

– О, да ты фермер.

– Я? Нет. Им был мой отец. Я, скорее, странник, как ты уже догадалась.

– Странник? – я посмотрела в его сторону, но темнота не позволила мне что-то увидеть. – в эти дни есть ли хорошие перспективы в этой карьере?

Я прикусила язык, не понимая, почему я сказала это. Это было осуждением. Его жизненная позиция была его личным делом. Просто из-за него, я чувствовала себя не в своей тарелке.

–Слушай, если ты не хочешь подвозить меня, я пройдусь и пешком. – он вздохнул. – У меня было все отлично, пока ты чуть не убила меня.

– Я почти не убила тебя.

Он посмотрел на меня, но я отвернулась, прежде чем наши глаза могли встретиться. Я почувствовала, как от его взгляда, к моим щекам приливает тепло, но я не хотела, чтобы он так смотрел на меня, чтобы он пробился через мою оборону и осознал, кто я на самом деле. Я не хотела, чтобы он увидел правду.

– Кто-нибудь говорил тебе, что ты напряжена? – спросил он.

– Если я захочу узнать твое мнение о себе, я спрошу.

– Все, что я хотел сказать, что мои слова действуют тебе на нервы.

– Да, это верно.

– Интересно, почему это? Ты даже не знаешь меня.

– Верно, но ты напоминаешь мне кого-то.

– Кого? – спросил он, внезапно резким голосом.

Я не ответила.

Казалось, его зацепили мои слова. Я знала его тип. Единственное, что его интересовало – мое влагалище.

Я не знала, нашла бы я объяснения тому, почему между нами было столько напряжения. Но я была уверена, что это не нормально. Правда, этот парень нажимал на все мои кнопки. И это было не только от его слов. Это не его вина, дело было во мне. И это приводило меня в ужас.

То, кем я позволяла себе быть и то, кем я уже стала - пугало меня до жути. Я была в ужасе, возбудившись, и став влажной. Мое смирение проходящей мимо жизни, и возможности состариться в одиночестве, даже не принимая во внимание возможности снова влюбиться – приводило меня в ужас.

И больше всего я боялась, что этот парень, странник, увидит меня насквозь. Что он увидит меня такой, какая я есть – девушкой, которая хочет быть женщиной, ребенком, прикидывающимся матерью, брошенной девушкой, всю свою жизнь ожидающей любовника, который никогда не вернется.

Я чувствовала себя потерянной и брошенной, даже спустя двенадцать лет.

Я бы никогда не смогла пережить это снова.

Я хотела иметь то, что потеряла. Я хотела, обещанного Джексоном, риска. Все время с ним я бы только веселилась, отрывалась, и всю ночь напролет занималась любовью и жестко трахалась с его большим членом.

Джексон.

Точно. Как же я сразу это не поняла? Этот парень, по какой-то совершенно неизвестной причине, напоминал мне Джексона. Просто бред какой-то. Этот парень был не таким, как Джексон. У него другой голос. Но именно поэтому, это нажало на все мои кнопки. Он забрался под мою кожу, и имел на меня такое же воздействия, как и Джексон.

Я остановилась, и это было единственным, что помогло сдержать мои слезы. Это было так неловко. Только от одних мыслей о Джексоне, я начинала плакать. Я почти почувствовала предательство. Я принадлежала Джексону. Я пообещала себе, что на десятую годовщину нашей встречи, я нарушу данное мною обещание, но почему-то к моему сердцу это решение не дошло. Я пообещала себя Джексону Джонсу. Он был именно тем, кого я хотела.

Этот парень не имел права садиться в мою машину и возбуждать чувства, которые были у меня только из-за Джексона.

Я даже еще не видела его лица, и честно говоря, никогда и не хотела. Я просто хотела, чтобы он вышел и оставил меня в одиночестве. Боже, неужели я никогда не смогу забыть Джексона? Я была проклята. Все это время он был прав. При первой же нашей встрече, он сказал, что я еще пожалею об этом. Как такое возможно, что Джексон одновременно стал самым лучшим, и самым худшим, когда-либо случавшимся мной?

– Что случилось? – спросил мужчина. – Поверь, я не хотел расстраивать тебя.

– Убирайся, – я указала на дверь.

– Это моя вина, – ответил он.

– Просто выйди из моей машины.

– Посмотри на меня, – попросил он.

Но по некоторым причинам я не могла. Было темно, я следила за дорогой, и до сих пор хорошо не рассмотрела его. Но что-то внутри меня отказалось от этой идеи.

– Проваливай, – повторила я, не отрывая глаз от руля.

Этот мужчина уродовал все то, ради чего я жила. Чувства, которые он вывел на поверхность, были предательством памяти Джексона. Только один человек имел право нажимать на мои кнопки, и это был точно не он.

Но он все еще сидел там, рядом со мной.

– Убирайся, – я повторил еще раз, решительно отказываясь смотреть на него.

– Все хорошо, – сказал он. – Я понимаю.

Он вынул что-то из кармана, и на секунду я испугалась, что это будет оружие. Но нет. Это была безделушка. Глупая побрякушка. Какая-то подвеска.

Он повесил это на зеркало заднего вида, что заставило ее заболтаться.

Что это было? Сувенир?

– Я понимаю, Вера, – сказал он, а затем, как призрак, который появился в глухую ночь, исчез.

Я смотрела, как он уходит в темноту, освещаемый фарами моей машины.

Откуда он знает мое имя? Я ему этого не говорила.

Он уходил все дальше и дальше.

С зеркала заднего вида я схватила кулон, похожий на дешевую, серебряную цепочку.

Он выглядел чем-то дорогим, кулон в форме сердца, но через мгновение меня прошибло током. Как я могла быть такой слепой? Как я могла отказываться видеть, что было прямо передо мной?

Это был мой кулон, моя цепочка.

Тот самый, который Джексон вырвал из моей шеи в самый первый раз, когда мы встретились.

Меня начала бить дрожь и, выйдя из машины, я побежала.

Глава 25

Джексон

Какого черта со мной происходит?

Что, мать вашу, со мной не так?

Чего я испугался?

Почему я ничего не сказал? Почему не сказал, кто я?

Но теперь она знает. Она увидела цепочку с кулоном и все вспомнила. Словно я нажал на кнопку.

Грязный странник, которого она просто выгнала из своего автомобиля, был Джексоном Джонсом, мужчиной, который подарил ей сына.

Но что она подумала? Что почувствовала?

Одно было ясно. Я был до сих пор в нее влюблен. Это не изменилось.

Между нами было некое электричество, которое с годами только возрастало. Мое тело тосковало по ней. Я был не в состоянии забыть то, что мое сердце и душа выбрали давным-давно. Что я был по уши влюблен в Фейт Степхард.

Она не узнала меня, или, по крайней мере, мне это так казалось. Двенадцать лет. За это время я стал другим человеком. Я уже не тот, кем был, когда уходил от нее. Я не тот мужчина, которого она полюбила.

Она не видела моего лица, но я видел ее, которое было столь же красивым, каким я его и запомнил.

Она всколыхнула что-то внутри меня, ту часть, которая, как я боялся, уже умерла. Я прошел через столько ужасных вещей. Я совершал жуткие поступки. Это изменило меня. Я боялся, что увидев ее, я не почувствую то, что я надеялся чувствовать. Я боялся, что мое сердце уже не помнит, как любить. Но этого не произошло.

Мое сердце застучало, словно конь на скачке. Оно загорелось страстью, которая могла меня полностью уничтожить. С моим сердцем все было в порядке. Оно не потеряло ни одного грамма своей силы. Если на то пошло, моя любовь к ней даже возросла. Все эти годы она была мне предана.

Но я не раскрыл себя. Не мог. Что-то меня останавливало. За последние двенадцать лет единственное, что поддерживало меня, это мысль о возвращении к Фейт. Теперь, когда я вернулся, это приводило меня в ужас.

Что, если она изменилась. Конечно, она все еще оставалась сексуальной. Чертовски сексуальной. Но уже не была той отчаявшейся девушкой в придорожном мотеле, готовой сделать за помощь все что угодно. Сейчас она была настоящей женщиной, зрелой, респектабельной. Она водила «Мерседес». Что, если она уже не хотела меня? Я был уверен, что у нее не было мужчины. Ничто не могло бы убедить меня в обратном. Я бы почувствовал это, как птицы чувствуют начало грозы.

Но это не означало, что она была готова жить со мной. Теперь она мать. Даже если это был мой сын, у нее возникнут сомнения – приводить ли в дом убийцу. Что если она захочет другую жизнь, нежели ту, которую я мог предложить? Что, если она захочет тех вещей, которые я не мог ей дать? Почему бы ей не желать добропорядочного, ответственного мужчину? Кого-то, кто бы во время оплачивал счета, ездил на универсале, носил рубашку и галстук.

Разве это не та жизнь, которую в наши дни хотят все женщины? Мужчин, которые знают разницу между налоговой шкалой и списанием? Которые водят гибридные автомобили? Кто отвозил бы мусор на утилизацию?

Вы не подумайте, в этих вещах нет ничего плохого. Но они не для меня. Я не имею никакого отношения к этому дерьму.

Я был преступником, первоклассным мудаком. На моих руках было больше крови, чем у серийного убийцы. Я не мог об этом солгать, особенно Фейт. Даже если бы я попробовал, она бы увидела меня насквозь. Она знала, кем я был. Мужчиной, которым я всегда хотел быть.

Когда она впервые увидела мои шрамы, это повергло ее в шок. Я никогда не объяснял ей, как их получил, но они пугали ее. Хотя я мог рассказать. Но что она подумает теперь? У меня были шрамы от пуль, ножа, осколочные шрамы от аварии на мотоцикле. У меня даже были шрамы от нападения собак Волка Стейтена, которых он держал у своей виллы.

Я был изодран и растерзан. Что если Фейт хотела человека, который был целым и чистым? Разве она не заслуживает этого?

Я был испорченным, а дерево, которое растет криво, не сможет расти прямо. Вот что всегда говорил мне мой отец.

Что хорошего я сделал? Какое счастье я принесу ей и своему сыну?

Я перебил Лос-Лобосцев. Вот что я сделал. Может быть, ее это уже не волновало.

Если бы в этот момент я исчез с лица земли, она бы почувствовала что-то? Скучала бы по мне? Если бы в последней схватке с Лобосцем я потерпел поражение. Если бы он убил меня, стало бы Вере лучше? Ей и моему ребенку было бы лучше без меня?

Я смотрел, как задние фонари ее машины уходили в темноту. Неужели это был последний раз, когда я ее вижу?

Неужели она не захочет меня больше видеть? Она устроила себе тут жизнь, и не нуждается в моем возвращении, что может нарушить ход вещей, который она так долго создавала. Она пыталась добиться чего-то в своей жизни.

Да пошло оно. Правда в том, что я не мог изменить то, кем я являлся. Несмотря на все разговоры, ты уже рождаешься тем, кто ты есть. Ты не можешь изменить это. Ты не можешь изменить прошлое. У нас с Фейт был шанс. Но сейчас все кончено. Что бы я ни натворил, все то, что у нас было с ней в прошлом, что мы имели сейчас, не могло вернуть двенадцати лет моего отсутствия.

Зачем пытаться стать тем, кем я не мог быть? Я знал, что я был хорош. Я был хорош в убийстве преступников. Вот кем я был. Вот что у меня получалось лучше всего.

Было почти десять, когда я дошел до старого особняка, и заставил себя перестать томиться за Фейт. Чтобы не случилось, все это могло подождать до утра. Над крыльцом горел свет, и я на мгновение остановился, чтобы осмотреться. Покрытые виноградниками склоны долины достигали самого дома. Белый сарай все еще стоял на том месте, где я его оставил. Под аркадой в ряд были выстроены автомобили. Гигантское калифорнийское мамонтовое дерево скрывало их под своей тенью.

Они сказали, что ты никогда не сможешь вернуться домой, потому что даже когда ты это сделаешь, ты все равно вернешься другим человеком. Это неправда. Ты тот, кто ты есть. Ты не меняешься.

И ощущение возвращения домой было прекрасным. Я не знал, насколько я останусь, что скажут Грант и остальные братья, когда они увидят меня, ведь они не слышали обо мне ничего так долго.

В тот момент я знал лишь одно – полная луна смотрела на меня сверху, вокруг пели сверчки, а светлячки порхали у газона, как крохотные фейерверки. Я позволил чувству правильности наполнить меня.

Спустя двенадцать лет тоски, я, наконец, увидел Фейт. И ей было лучше без меня.

Глава 26

Джексон

Спустя неделю я вернулся в братство, и было излишне говорить, что они приветствовали меня с распростертыми объятиями. Я никогда не сомневался в них, членство было пожизненным, но я все еще испытывал трепет, когда поднимался на крыльцо и стучал в дверь.

Лейси была той, кто открыл дверь. Она держала бокал вина и, увидев меня, обронила его, и он разбился на крыльце вдребезги. Затем она обхватила меня руками и обняла так крепко, что у меня возникла мысль, что она сделает себе больно.

Там были еще трое – Грант, Форрестер и Грейди. Они немного постарели, но все еще оставались теми сынами своих отцов, которых я знал и любил. Они знали, что я был жив, и с интересом наблюдали, как, один за другим, Лобосцы были убиты. Они поздравили меня с оконченной работой, так как они все были согласны с тем, что Лобосцев нужно было кому-то убить, но они не могли поверить, что я потратил так много времени, чтобы сделать это.

Двенадцать лет, с тех пор как у меня появился ребенок, и женщина ждала меня. Лейси была очень зла на меня. Она не могла понять, как я мог оставить Фейт так надолго.

– Ей пришлось растить ребенка без тебя, – сказала Лейси. – Как ты вообще можешь надеяться, что она вернется к тебе? Двенадцать лет, Джексон. Ты сошел с ума. Вы все вчетвером.

Ребята были более понимающими.

– Это было сделано ради ее безопасности, – сказал Грант.

– И ребенка, – добавил Форрестер. – Я бы сделал то же самое.

Они знали, что я никак не мог вернуться, пока последний из Лобоса не был мертв.

– Правило номер один, – сказал Грейди, – обрубить концы и ты знаешь это, Лейси.

Лэйси только покачала головой. Она была единственной, кто остался ближе к Фейт. Они все видели ее и Сэма по праздникам и особым случаям. Все братья приходили на дни рождения маленького Сэма, и тому подобное. Но Лейси встречалась с Фейт все время. Они стали лучшими подругами.

– Как-бы не трудно это было, – Грейди продолжил, – не важно, сколько времени это займет, ты не сеешь семена своего собственного разрушения. Что бы ты ни делал, ты должен это сделать правильно. Если ты начинаешь работу, ты ее должен и закончить.

Они всегда знали, что я вернусь, когда работа будет выполнена. Они знали, что я вернусь за Фейт. Я не такой парень, который уйдет от кого-то, особенно от женщины, которую я намеренно сделал матерью моего сына. Я бы никогда не отправил ее в Братство, если бы не был намерен вернуться к ней.

Когда я сказал Лейси, что считал, будто Вере будет лучше без меня, она назвала это бредом. Она сказала, что Фейт все еще ждала меня, даже если она никогда не говорила об этом. Она знала это. Фейт не могла даже подумать о знакомстве с другими мужчинами. Она пыталась, но у нее не получалось, раз за разом.

Я и Лейси сидели на крыльце всю ночь, обсуждая мои мысли.

– Ты должна пообещать мне, что не скажешь ей, что я вернулся, – сказал я Лейси в тысячный раз.

– Джексон, ты сошел с ума. Эта женщина ждала тебя в течение двенадцати лет, и теперь ты здесь, а у тебя не хватает смелости позвонить ей?

– Я сказал тебе, что уже видел ее.

– Это не считается. Она даже не знала, что это был ты.

– Я не знаю, Лейси. Я изменился. Я не тот парень, в которого она влюбилась.

– Ты всегда будешь парнем, в которого она влюбилась, Джексон. Я знаю эту девушку. Она осталась тебе верна, как и обещала.

Я чувствовал, как мое сердце забилось сильнее, когда Лейси сказала это.

– Просто позволь мне подойти к ней самому, – попросил я. – Я должен выяснить, что я могу ей предложить теперь, когда все из Лобоса мертвы. Теперь, когда она в безопасности, я должен выяснить, могу ли я дать ей то, в чем она нуждается.

– Ей нужен мужчина, Джексон. Ей нужен отец для Сэма.

– Я знаю, знаю, – говорю я. – Просто, раньше было легче. Я убивал людей, которые представляли для нее угрозу. Я мог понять это. Теперь, я должен сменить механизм. Просто дай мне немного времени.

Лейси не согласилась со мной. Она сказала, что я отлыниваю, и сказала, что я полное дерьмо. Но она поклялась не говорить Фейт, что я вернулся, пока я не буду готов.

– Ты же хочешь увидеть своего сына? – спросила она.

– Конечно.

– Тогда чего ты ждешь?

У меня не было ответа, поэтому я промолчал. Я провел свои дни, работая со старым папиным домом. Это был прекрасный виноградник со старой усадьбой, место, где я вырос. Я думал, что если бы я его починил, то, по крайней мере, имел бы что-то реальное, куда можно было привести Фейт. Мне нужно было вернуться к ней с чем-то. Я не мог просто подойти и сказать, что я вернулся, не после стольких лет. Я не ожидал, что она все бросит ради меня. Она заслуживала большего, и я знал это.

– Я чиню старую ферму, - сказал я.

– И как долго это займет?

– Я не знаю, – сказал я. Я добился многого в течение недели после моего возвращения, но все еще оставалось много чего, что нужно было доработать.

– Слишком много, вот сколько.

Мой отец жил на старом винограднике до дня своей смерти. Это был последний раз, когда я ступал на это место. Он был пуст двенадцать лет, и хотя оставался все еще красивым, он нуждался в ремонте.

Там была полуразвалившаяся старая фазенда с гнилым крыльцом, облупившейся краской и крышей, нуждающейся в более чем нескольких плитках. Если бы пошел дождь, все бы размыло. Конечно, если дождь всетаки пойдет, то лучше будет только винограднику.

На следующее утро Грант поехал со мной, и мы взялись за работу, снимая старое, гнилое дерево.

– Почему ты просто не живешь в особняке вместе с нами? – спросил он.

– Я готовлю это место для Фейт. Я должен что-то предложить ей.

Он кивнул. Мы уже сделали много работы, и пришло время расплатиться.

– Я могу одолжить твой байк? – спросил я.

– Ты направляешься в город?

Я кивнул.

– Напиться?

– Как сказать.

– Компания нужна?

Я покачал головой.

– Как хочешь, брат, – он сделал вид, будто бросает мне ключи. Я поднял руку, чтобы поймать их, и он ухмыльнулся.

– Забудь об этом, – сказал я. – Я возьму грузовик.

– Джексон, я пошутил. Вот, возьми байк.

– Оставь себе, – я был раздражителен. Я бы отдал свою жизнь за этого человека, но держал свои секреты далеко от него. Это, как боязнь показать любой намек на слабость. Я думаю, что так оно и было. Я столько времени провел, оглядываясь назад, что ему понадобится дать мне время, чтобы я смог вернуться к нормальной жизни.

Я не знаю, было ли это так же, как и в других местах, когда людей, которые притворяются, что они сделаны из скалы, потому что они напуганы до усрачки, кто-то испытывает, желая узнать, что, в конце концов, они сделаны из плоти и крови.

Может быть, я был неразумным.

– Грант, – я остановился и обернулся.

Он повернулся ко мне лицом. Я сделал небольшое движение головой, как тогда, когда вы хотите, чтобы ваша собака пошла с вами, но вы не хотите этого говорить вслух.

– Не приглашай меня, чтобы быть хорошим, – сказал он. – У меня дела.

– Давай. Мне бы понадобилась компания. Давай выпьем пива.

– Ты платишь?

Я засмеялся.

– Куда мы пойдем? – спросил я. Я не был уверен, какой бар был открыт в час.

– «Расти», – сказал Грант.

– Ты уверен, что мы не встретим того, кого я знаю?

– Ты думаешь, что Вера будет болтаться в таком месте, как «Ржавый гвоздь»? – Грант покачал головой. – Она останется в горах, где это цивилизованно. Она хорошая девочка, Джексон.

– Я имею в виду, – я кивнул. – Я заметил, что было не много женщин, которые бы ждали своего мужчину двенадцать лет. И не важно, кто он. Но Фейт ждала тебя. Ни на одну секунду она не обратила своего внимания на другого мужчину.

– Ты следил за ней?

– Я не следил за ней в этом смысле, но я бы заметил, если бы она перестала тебя ждать. И я бы не обвинял ее. Тебя так долго не было, она имела право начать все сначала.

– Да, имела.

– Но она этого не сделала, Джексон. Не сделала.

***

Я повез нас по пыльной дороге в «Ржавый гвоздь» - наше старое пристанище. Оно находилось в хорошем месте у дороги, с видом на долину виноградников. Кроме вида, место было настоящей дырой, с бездомными и множеством бродячих собак.

– Я вижу, ничего не изменилось.

– Ну конечно, ты же чуть не весь мир повидал, – Грант кивнул.

Я засмеялся. Двенадцать лет планирования убийства особо охраняемых преступников не было развлекательным круизом. Мы вошли в бар, и всё действительно было таким, каким я запомнил – несвежее пиво, неоновая вывеска «Бад лайт», молодая официантка в юбке, которая едва прикрывала ее задницу.

– Чем я могу вам помочь, мальчики? – спросила она, глядя на меня так, будто я мог ее узнать. Черт, может, я должен был ее узнать. Но я не стал.

– Два пива, – сказал Грант. Мы сели на табуретки и повернулись к бару как в старые времена. Официантка поставила перед нами наше пиво и задержалась, будто чего-то ожидая.

– Разве ты не загляденье? – Грант подмигнул ей.

Она жевала жевательную резинку. У нее были хорошие сиськи, две маленькие дыни, которые умоляли, чтобы их сжали. Она наклонилась вперед и прижала их друг к другу руками, для нашего счастья, тем самым делая декольте еще глубже. Я опустил глаза прямо на них. Черт, почему же мне быть тактичным, если она таковой не была?

– Я вижу, ты привел своего друга, – обратилась она к Гранту.

– Друг? Это мой брат. Только что вернулся из кругосветного путешествия.

Официантка протянула мне руку, будто Королева Англии и я принял ее.

– Джексон, - представился я.

– Я знаю, кто ты.

– Это Сью, – сказал Грант.

Она посмотрела на меня своими оленьими глазами. Вероятно, она уже была влажной, просто смотря на меня. Это не высокомерие, просто я производил чертовское первое впечатление.

– Не говори мне, что она бросит меня ради тебя, – сказал Грант, когда она ушла.

– Я здесь ни при чем, – я пожал плечами. – Леди должна сделать свой собственный выбор.

– Она не леди.

– Я знаю, – я кивнул. – Кроме того, мне это не нужно.

– В каком смысле? – спросил Грант, глядя на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Двенадцать лет Вера ждала тебя с вашим ребенком, а что ты делал для освобождения?

– Ты действительно хочешь об этом знать? – спросил я.

– Если ты не хочешь мне говорить то не нужно. Мне просто любопытно.

– Я держал его в штанах, Грант.

– Что, мать твою? – спросил он, глядя на меня.

Я кивнул, удерживая его взгляд.

– Иисусе, ты серьезно?

– Конечно, я серьезно. Когда я увидел Фейт, я знал, что она была той единственной. Этот ребенок был не случайностью, Грант. Я имел в виду, я нарочно сделал ее беременной.

– И ты остался верен ей?

– Это меньшее, что я мог сделать. Она воспитывала моего сына.

– Охренеть, – Грант чокнулся своей бутылкой с моей. – Я не знаю, смог бы я сделать то же самое будь на твоем месте.

– Да, сделал бы, – я посмотрел на него. – Когда ты встретишь свою половинку, ты узнаешь.

– Будет видно, – сказал он, – Если это когда-нибудь произойдет.

– Давай, - он положил руку в карман и вытащил горстку мелочи. - По старой памяти.

– Что пожелаешь? – я посмотрел на него, потом взял мелочь в руку и встал со своего места.

– На твое усмотрение.

Я пошел к музыкальному автомату и перебирал диски, пока не добрался до Sound Garden. Это вызвало некоторые воспоминания. Накануне вечером умер мой отец, а мы были здесь, слушая Sound Garden на джук боксе.

Я знал, что он помнил об этом.

Глава 27

Фейт

У меня дрожали руки, я взяла телефон и набрала номер Лейси. Клянусь, если бы не Лейси я бы давно потеряла рассудок.

– Фейт?

– Как ты догадалась?

– У меня есть команда детективов, работающих над этим.

– Что?

– Определитель номера, глупая.

– Ох, – я засмеялась, но напряжение в моем голосе было очевидно.

– Что случилось, дорогая?

– Ты слышала?

– Слышала что? – спросила она.

– Новости. Он был убит на нефтяной вышке в Техасе. Насколько я могу рассуждать, это последний из Лос-Лобоса.

– Последний? – спросила Лейси.

– Да. Я так считаю. Я думаю, что они все мертвы, Лейси.

– Это замечательно. Это означает, что ты и Сэм, наконец, в безопасности.

Я ничего не сказала, а Лейси молчала на другом конце. Мы обе знали, о чем я думала, но боялась произнести вслух, так что она держала рот на замке тоже.

– Значит, он вернется к тебе, Фейт.

Послышалась еще одна длинная пауза.

– Глупо надеяться, ведь так?

– Конечно, нет.

– Но, ты же понимаешь, двенадцать лет! Какой парень бы держался ради девушки столько времени? Я даже не знаю, возможно ли это.

– Это возможно. Подумай обо всех тех великих историях любви, о которых ты слышала. Сердца мужчин больше, чем мы думаем. Они будут ждать ради своей любимой женщины, Фейт.

– Разве я имею отношение к этому?

– Ты же женщина Джексона Джонса?

– Да.

– Значит, имеешь, и ты знаешь это. Что он сказал тебе?

– Это было так давно, Лейси.

– Скажи мне, что он сказал.

Она знала каждую деталь тех трех дней, которые я провела с Джексоном. Я рассказывала ей все это тысячу раз.

– Он сказал, что я его и он мой.

– Верно, и он бы говорил эти слова, не имей это в виду?

– Я не знаю.

– Фейт, – сказала Лейси, используя свой строгий голос. – Перестань. Не накручивай.

– Я сомневаюсь в себе.

– Не сомневайся. Не поддавайся страху. Если Джексон сказал, что он вернется к тебе после выполненного задания, он это сделает.

– Я думаю, что это означает, что он еще жив.

Лейси молчала. Я не знаю, о чем она думала, но на моей груди была тяжесть, от которой я смерть как хотела избавиться, и я воспользовалась возможностью.

– Лейси, – позвала я.

– Да?

– Есть кое-что еще, что я не сказала тебе.

– Что именно?

– Это произошло около недели назад.

– Боже мой, Фейт. Скажи мне, что именно.

– Я подобрала мужчину.

– Ты что?

– Не в том смысле, – я нервно рассмеялась. – Я никого не подцепила. Но там, на дороге, был мужчина, которого я чуть не сбила. Он был в порядке, но я подвезла его в долину.

Лейси на это ничего не сказала.

– Я думаю...

– Ты думаешь что?

– Ну, помнишь, когда я рассказывала тебе о том, как впервые встретила Джексона, в баре Лос-Лобоса, он сорвал цепочку с моей шеи?

– Конечно.

– Ну, в этом мужчине на прошлой неделе, в нем было нечто странное.

– Он напомнил тебе о Джексоне?

– Да. Именно. Я не поняла этого, пока он не исчез, но он действительно... напомнил мне о Джексоне. И перед тем как уйти, он кое-что оставил мне на зеркале заднего вида.

– Что это было?

Я собиралась ответить, как у меня перехватило дыхание.

– Он оставил эту цепочку? – Лейси ахнула.

– Да, – наконец ответила я.

– Это был Джексон?

– Я не знаю. Вот в чем дело. Я поняла это когда он ушел.

– Что ты имеешь в виду?

– Мои руки начали трястись. Я чувствовала, как будто увидела привидение.

– И ты подумала, что это был он?

– Я не уверена.

– Черт возьми, Фейт. Почему ты не сказала мне этого раньше?

– Я говорю тебе сейчас.

Лэйси помолчала, а потом сказала:

– Допустим, это был он, что тебе говорит твое сердце.

– Ты что-нибудь слышала?

Послышалась еще одна пауза.

– Лейси? Ты что-нибудь слышала? – повторила я снова.

– Фейт, нам надо поговорить.

– Лейси. Ты скажешь мне, если что-то узнаешь, не так ли?

– Твое счастье для меня превыше всего, дорогая, – сказала она. – Ты мой самый лучший друг.

– Лейси, что мне делать? Почему он не пришел за мной? Это произошло неделю назад. В новостях сказали, что убийство Лос-Лобосца было более недели назад. Если он вернулся и не связался со мной, что это значит?

– Не делай поспешных выводов. Ты даже не знаешь, вернулся ли он.

– Но что, если он не хочет меня? Своего сына? Что если я зря ждала все эти годы, как полная идиотка?

– Ты не идиотка, Фейт.

Я вздохнула. Я ненавидела то, что мне приходилось морально опираться на неё, но иногда мне просто нужна была помощь.

Мне нужен друг. Быть матерью-одиночкой нелегко. Ждать любовь всей своей жизни в течение двенадцати лет нелегко. У меня был Сэм, и я безумно его любила, но это не то же самое.

– Мы должны сегодня встретиться, – сказала Лейси.

– Нет, все хорошо, – соврала я. – У тебя свидание с Мэттом, не так ли?

Лейси встречалась с парнем по имени Мэтт в течение двух лет, и как об этом не знали братья, неизвестно. Она боялась, что они могут его спугнуть, поэтому сохраняла свою связь с ним в полном секрете.

– Он в Сан-Франциско, на этой конференции.

– Он не приедет домой?

– Он только что звонил. Компания предоставила ему отель, так что он останется там на неделю.

– О, так у тебя нет планов?

– Ничего особенного, – сказала Лейси.

– Хорошо, позволь мне отправить Сэма спать. Тогда я открою бутылку вина.

– И что у тебя там?

– Еще один местный Zinfandel.

– Из долины?

– В этой земле скрыто так много сокровищ, и мы отыщем их все.

Лейси была моим деловым партнером. Мы открывали винный бизнес вместе. Ее отец имел во владении виноградник, и мы обе были преданы делу распространения по всему миру информации о винной долине Сокорро.

– Все в порядке, – сказала Лейси. – Я буду через полчаса.

Я убрала после ужина, а затем отправилась в гостиную, проверить Сэма. Он смотрел последнюю часть Трансформеров, и рядом с ним на диване лежала пачка чипсов. Я не смогла не почувствовать укол печали за него. Он был таким красивым мальчиком, лучшим решением, которое я когда–либо принимала в своей жизни, но его жизнь не была полноценной без отца.

– Ты в порядке, приятель?

Он поднял руку в ответ.

– Пять минут, ладно. Тебе с утра в школу.

– Это лучшая часть, мам. Оптимус Прайм.

– Автоботы, вперед, – говорю я, своим жалким голосом робота.

– Это из Звездного пути. Оптимус говорит: «Автоботы, погнали».

Я села рядом с ним.

– Хочешь чипсов? – он милостиво соизволил пошевелить ногами.

– Нет, спасибо, милый.

– Диета?

– Что-то типа того, – я засмеялась.

– Ты самая худая мама из всех мам моих друзей.

– Сейчас ты просто пытаешься ко мне подлизаться, – я боком посмотрела на него.

Он поднял одну бровь. Это был жест, который он унаследовал от Джексона, и это каждый раз растапливало мое сердце. Я хотела, чтобы отец моего сына вернулся домой так сильно, что это причиняло боль. Если он закончил с Лос-Лобосцами, если ему было безопасно возвращаться, тогда где же он?

– Ладно, – сказала я, используя свой лучший голос бизнес-леди. – Эта часть скучная. Давай выключай её и досмотришь завтра вечером.

– Еще один захватывающий вечер в авантюрной жизни Сэма Джонса, – сказал он. Я бы настояла на фамилии Джексона, даже если у меня все еще была моя девичья фамилия Степхерд.

– Может быть, мы куда-нибудь выйдем завтра.

– Перекусить?

– Бургеры, кино. Если ты будешь хорошо себя вести.

– Я люблю тебя, мама, – он встал с дивана и поцеловал меня в щеку.

– Я люблю тебя, Сэм. Я сейчас уложу тебя спать.

– Я знаю, – сказал он и ушел к себе в спальню.

Я выключила телевизор и пошла в комнату Сэма.

– Ты уже приготовился ко сну, дорогой?

– Да, мама.

Я поцеловала его на прощание.

– Ты хороший парень, – прошептала я.

– Ты хорошая мама, – сказал он.

Вернувшись в гостиную, я подобрала пакет с чипсами. Прежде чем я смогла себя остановить, я съела горстку чипсов.

Раздался стук в дверь.

– Лейси, это ты? Заходи.

Вошла Лейси с Кэти, дочерью-подростком моей соседки.

– Что случилось? – спросила я.

– Няня Кэти, – сказала Лейси.

– Что?

– Я уже заплатила ей, а мы отправляемся пить.

– Лейси!

– Давай. Переодевайся. У вас есть планы, женщина.

***

– Ты не должна этого делать, – сказала я в машине Лейси.

– Это не только для тебя, но и для меня тоже.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне нужно хорошенько повеселиться и напиться, Фейт. Ты не единственная у кого бывают проблемы.

– Мэтт?

Лейси кивнула. Я знала, на что она намекает. Мы никогда не говорили об этом напрямую, но я знала, что у Мэтта был роман. Все признаки были на лицо – поздние вечера в офисе, аренда гостиниц в городе, все указывало на это, что давило своим весом на сердце Лейси, словно камень.

Она вела себя спокойно, но я видела, какой она была уничтоженной внутри. Все держалось просто на волоске. Я могла представить какие будут последствия, когда они, наконец, разорвут отношения. Она была по уши влюблена в него с самой первой встречи. Она отдавалась этим отношениям полностью, все время, держа это в полной тайне от братьев. Это было непросто. Я уверена, что они подозревали, что она с кем-то встречалась, но если она не хотела их знакомить, они не собирались вмешиваться. Они полностью уважали ее частную жизнь, даже проживая в том же особняке.

Но сейчас он разбил ей сердце, и я была единственной, с кем она могла поговорить об этом. Мы проехали главную улицу нашего классного, адски-дорогого города и продолжили путь вниз по долине.

– Мадам, куда вы меня везете? – спросила я, пытаясь казаться беззаботной. Я хотела подбодрить ее так же, как делала она для меня много раз.

– Мне нужно выпить, – она посмотрела на меня.

– Это будет одна из тех ночей?

– Черт возьми, да.

– Мы будем звать братьев, чтобы отвезли нас домой?

– Даже если мы сделаем это дома, – сказала она и засмеялась.

– Ты не планируешь сделать что-нибудь, о чем можешь пожалеть?

– Я не знаю, что планирую, – сказала она. – Все, что я знаю, мне нужно привести свою жизнь в порядок, Фейт. Мэтт изменил мне. Я красивая женщина в самом расцвете моей жизни, и я позволяю, что бы мудак пользовался мной. Плюс, я всегда чувствовала себя лгуньей, держав это в секрете от братьев.

– Они не будут вмешиваться в твою личную жизнь, – сказала я.

– Я знаю, – ответила она. – Да пошло оно все. Что мне делать, Фейт? Все, что я могу сказать, я могла бы сделать намного хуже, чем небольшие неприятности.

За последние несколько месяцев я заметила изменение в Лейси, но я старалась не фокусироваться на них. Она не обращалась за советами по поводу Мэтта, поэтому я старалась не вмешиваться. Только бы она была готова порвать с ним, я была бы с ней, но в то же время было не много из того, что я могла бы сделать для нее. Дело было в том, что это, казалось, поражало ее все больше и больше. Она становилась немного дикой, немного иррациональной и я не сдерживала ее. Подозревать своего партнера в измене – это собственного рода ад, и никто не может давать советы, как с этим справиться, но я переживала за нее. Я даже думала на счет того, чтобы рассказать о произошедшем братьям, но я знала, что они сделают – побьют Мэтта и полностью уничтожат любой шанс Лейси разрешить вопрос по-своему. Это убивало меня – видеть мою лучшую подругу, переживающую так много боли, но помимо своей поддержки, я ничего не могла предложить.

Мы находились не далеко от «Ржавого Гвоздя», главного места в долине, где поздно ночью и рано утром принимаются сомнительные решения. Там находились ребята разной породы. Каждая женщина в горах знала об этом, хотя на самом деле им не хватало смелости, чтобы прийти и увидеть все своими глазами. Мне всегда нравилось там бывать, потому что мы, скорее всего, столкнемся с братьями. Они были хорошими парнями, всегда оберегали меня и Сэма, и они были единственной связью с Джексоном. Я надеялась, что нам удастся встретиться с ними.

Лейси подъехала к потрепанному, побитому пикапу, который я сразу узнала – его водил Форрестер, и вместе с тем заметила деревянный ящик винных бутылок на заднем сидении. Я еще не пробовала их последнее производство.

– Кажется, приехали, – сказала она. – Давай покажем этим местным ребятам то, чего они никогда не забудут.

– Я думаю, что Форрестер здесь, – промолвила я.

– Это не Форрестера, – она посмотрела на меня и покачала головой.

– А чье?

– Увидишь, – сказала она. – Просто помни, что бы ни случилось, ты значишь для меня больше, чем кто-либо еще в мире, Фейт. Все, что меня волнует – это твое счастье. Вот почему я не сказала тебе раньше.

– Сказала мне что?

– Увидишь, – сказала она снова.

Я была смущена, не представляя, о чем она говорит, но вдруг почувствовала сильное волнение у входа в бар.

Глава 28

Джексон

Чёрт побери. Иногда, у вас в голове уже есть чёткая картина того, что произойдет в ближайшее время. Вы проигрывали эту сцену уже миллион раз. Это как книга, которую вы уже читали, или фильмы, которые вы уже смотрели, но затем, происходит нечто совершенно неожиданное.

Вот как это было, когда вошла Фейт.

Я сидел рядом с Грантом, официантка строила мне глазки, словно парню, находящемуся под угрозой исчезновения и последнему, кто остался в живых. Грант был со Сью не раз. Но он присматривался к чему-то новому.

Мне было все равно. На вечер у меня были планы, которые включали в себя возвращение домой, несколько сортов пива, поход в постель пораньше. На следующее утро мне нужно было возвращаться к работе на ферме.

Но когда вошла Лейси, а за ней Фейт. Моя Фейт.

В ту же секунду, я спрятался за пивными кранами и потянул за собой Гранта. К счастью, бар был переполнен, и она не заметила нас.

– Иисусе, – сказал я.

– Что с тобой? – Грант понятия не имел, почему мы внезапно спрятались.

Я указал в сторону двери. Лейси и Фейт осмотрелись и нашли столик у стены в противоположном конце бара.

– Ты сказал Лейси, что мы будем здесь? – спросил я.

– У меня было это на уме, - ответил Грант. – Но я не мог представить, что она притащит Фейт.

– К черту все.

– Расслабься. Она не заметила тебя.

– Черт, черт, черт, – я снова выругался.

– Чего ты так боишься, Джексон? Она твоя женщина. Она всегда была только твоей. Она все время ждала только тебя. Сегодня лучший день, чтобы сломать лед.

– Иисусе, – повторил я и прикусил язык. – Извините за матерщину.

– Брат, ты можешь материться столько, сколько влезет, – Грант рассмеялся. – Я не такой уж неженка.

– Да пошел ты, – сказал я снова, и засмеялся. – Это просто нелепо. Я знаю это. Просто, ты когда-нибудь чувствовал, что подвел кого-нибудь и не имеешь понятия, как исправить свою ошибку?

– Ты не подвел ее, Джексон.

– Я обрюхатил ее, сказал, что она моя, а затем исчез.

– Ты защищал ее. Это она связалась с Лос-Лобос. А ты это исправлял. Мы уже миллион раз говорили об этом. Ты должен отпустить все это, Джексон. Это ее выбор простить тебя за исчезновение или нет, но ты должен, по крайней мере, предоставить ей эту возможность - решить.

Я посмотрел на Фейт. После моего возвращения, мне впервые представился хороший вид на нее. Столько изменилось. Она уже была уверенной в себе женщиной, более зрелой. У нее были деньги, красивая одежда. Я гордился ею. Она добилась этого сама.

И тогда я понял, что это был тот редкий момент. Это был второй шанс.

– Лейси сделала это специально, – сказал я. – Она знала, что я буду здесь.

– Вполне возможно, – Грант кивнул.

Фейт, была столь же прекрасной, как в ночь, когда я впервые ее увидел, даже спустя все эти годы. Мой разум вернулся обратно к ее образу, когда она вошла в бар мотеля, мокрая, отчаянно нуждающаяся в помощи, и за долю секунды она украла мое сердце. Она сделала то же самое сейчас. Так же как при первой нашей встречи, я не мог отвести от нее глаз. Она была поразительной во всех отношениях. В этом свете она была еще красивее, чем я помнил. Она заставила мое сердце забиться сильнее.

Вы когда-нибудь гоняли по встречке? Мы привыкли делать это еще, будучи детьми. Проклятая дурость. Сто миль в час, глубокая ночь, выключенные фары, перекрёстки с многотонными машинами, движущимися почти так же быстро, как и мы.

Когда я смотрел на Фейт, я получал такой же кайф. У нее была гордость. Она была похожа на тройной стейк, который только что зашел в магазинчик. Она утерла бы нос любой другой женщине в мире. Я был уверен, что каждый парень в баре ее заметил.

Я никогда не был в таких местах, как Париж или Рим, но наша встреча, навела меня на мысль о таких местах. Она была изящна, и это еще легко сказано. Она была стильной, уверенной в себе, она шла в своих дорогих туфлях на высоких каблуках как супермодель. Я просто поставил свое пиво и уставился на нее. Гранту пришлось ударить меня по руке.

– Она твоя женщина, – сказал он.

– Я знаю, – пробурчал я себе под нос.

– Теперь, когда ты собираешься утереть всем нос и подойти к ней?

– Черт, – сказал я снова.

– Успокойся, брат.

– У нее были отношения с другими мужчинами, пока меня не было? – спросил я. Я был уверен, я знал ответ, но мое сердце колотилось так быстро, что, казалось, оно выпрыгнет из груди.

– Мы уже говорили об этом, Джексон.

– Не шути со мной. Она была с другими мужчинами?

Грант посмотрел на них. Они сидели за столом, ожидая обслуживания.

– Я не знаю ни одного парня, который пошел с ней на второе свидание. И тех было не так много. Она просто не могла тебя забыть, Джексон. Она ждала тебя. И теперь, вернувшись, ты даже с ней не поговоришь? Как несправедливо, не так ли?

– Дерьмо, – сказал я. – Грант, что я должен сделать? Я так не нервничал, даже когда мне пришлось убить человека.

– Джексон. Ты слишком заморачиваешься.

– Конечно, я переживаю. Посмотри на нее. Ты, когда либо, встречал такую женщину как она? Она любовь всей моей жизни, Грант. Она подарила мне сына. Я оставил ее двенадцать лет назад и теперь, она даже не знает, что я в городе. Стал бы ты заморачиваться, будь ты на моем месте?

– Ты хочешь, чтобы я подошел к ней и мягко намекнул, что ты вернулся? – Грант посмотрел на нее и саркастически поднял бровь.

Я замотал своей головой. Я ждал этого момента столько лет. Я проигрывал его в своей голове столько раз. Момент, который для нас с Фейт должен был быть особенным. Идеальным. Спустя столько времени она заслужила это.

Я украдкой взглянул на нее, ее светло-каштановые волосы, словно океаны, большие темные глаза, умопомрачительное тело. Она по-прежнему имела все выпуклости в нужных местах.

Я встал со своего места.

– Настроился? – спросил Грант.

– У меня больше нет времени на игры, – сказал я. И я не шутил. Просто один взгляд на нее сделал мой член твердым. Мне нужно было это исправить. Но сначала мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я посмотрел на свои джинсы, чтобы увериться, была ли там выпуклость. Была. Я был настолько возбужден из-за Фейт, что с трудом сдерживал себя.

Я допил свое пиво.

Я не мог поверить, что ничего ей не сказал в тот вечер в машине. Я странно себя чувствовал. Будто тело было мне не подвластно. Отдать ей кулон. Она, должно быть, сложила дважды два и все поняла. Чему я был излишне рад. Если она, по крайней мере, знала, что я еще жив, если она подозревала, что я, возможно, вернулся в город, то мое появление из ниоткуда должно не так уж сильно повергнуть ее в шок.

По моим венам заструился адреналин. Я сосредоточился на задаче. Я всегда хорошо фокусировался на деле, укрепляя уверенность в победе.

После всего этого времени, я собирался вернуть то, что принадлежало мне. Я собирался вернуть свою женщину и ребенка. Она снова спустит передо мной свои трусики, наклонится, возьмет то, что я ей дам и будет просить о большем. Я знал, что это было в моих силах. Это была моя естественная среда обитания, мои охотничьи угодья. Теперь она была на моей территории, и у нее не было путей отхода. Я бы показал ей, что я не предавал ее, был верен, любил ее.

– Возьми мое пиво, дружище. Я буду какое-то время занят, – я положил десять баксов на столешницу бара.

– Откуда эта внезапная дерзость? – Грант покачал головой.

– Ты должен вести себя как мужчина, которым должен стать, – сказал я.

Что, если Фейт ударит меня, или же разревется и выбежит из бара? Я мог бы это принять. Я бы принял все. Как сказал Грант, она заслужила это. Если она злилась на меня, это было вполне справедливо. Она имела на это полное право. Но самое меньшее, что я мог сделать, это позволить ей злиться. Позволить ей выпустить всех своих демонов.

– Сью, – я обратился к официантке, – какое у тебя есть здесь самое лучшее вино?

Лейси рассказала мне про бизнес, который она начала с Фейт, и я знал, что она оценит хороший урожай винограда.

Сью покачала головой, как бы говоря не заказывать вино.

– Слушай, – сказал я ей. – У меня есть некоторые из наших в багажнике грузовика. Не возражаешь, если я принесу бутылку?

Она пожала плечами. Ее не волновало это. Она была расстроена только из-за того, что другая женщина сумела обратить на себя мое внимание. Мне было все равно, и меня не заботило ничего кроме Фейт.

Через заднюю дверь бара я проскользнул к машине и схватил бутылку Грант Пино Нуар, которое было идеальным выбором. Его сделали из винограда отца. За годы моего отсутствия, там заправлял всем Грант, который проделал хорошую работу. Он сказал, что хотел вырубить лозы в одном районе, потому что виноград был горький, но решил дать им второй шанс и был рад, что сделал это. Вино было прекрасное. Грант обладал даром различать тонкие, сложные ароматы. В бардачке находился карманный нож со штопором, который я захватил с собой.

Когда я вернулся в бар, Фейт все еще сидела там с Лейси. Сью не крутилась рядом с ними, за что я был ей отдельно благодарен. Я решительно подошел к ним. Это был один из моментов в моей жизни, когда я должен был действовать с уверенностью или не действовать вообще.

– Вы пробовали второй урожай Пино Нуар из долины Сокорро? – спросил я.

Вера повернулась ко мне и от ее лица отхлынула кровь. Весь мир замер. Музыка в баре исчезла, все звуки замерли. Мой взгляд сфокусировался, и всё вокруг пропало так, что единственное, что я мог видеть - это ее лицо. Мое сердце ускорило свой ритм.

Она смотрела на меня, будто встретилась с призраком. Слезы наполнили ее глаза.

- Фейт, - позвал я.

Черт побери. Она была еще прекраснее, чем я помнил. Ее глаза были похожи на сапфиры, с глубоким иссиним свечением внутри, словно драгоценные камни, с макияжем смоки-айз. Она была одета в черное платье с глубоким вырезом, которое делало ее уверенной в себе женщиной. Ее вырез показывал достаточно, чтобы повергнуть меня в такой шок, который не наступил, даже если бы на меня наставили дуло пистолета и спустили курок.

– Джексон? – спросила она.

Слезы хлынули из ее глаз и покатились по ее щекам. Она не могла поверить в то, что происходило. Она была в шоке. Она поднесла руку ко рту и смотрела мне в глаза, впиваясь в меня. Впивая все изменение во мне, что произошли за двенадцать лет и шрамы, которые появились на моем лице.

– Фейт, – только ее имя смогло слететь с моих губ.

– Что происходит? – спросила она, неспособная поверить в то, что у нее было перед глазами.

– Я знаю, прошло очень много времени, – сказал я.

Фейт взглянула на Лейси.

– Ты знала об этом? – спросила она.

Лейси кивнула, а Фейт уставилась на меня, будто я вернулся с того света.

– Поздно ли для нас, попробовать снова? – спросил я.

Наступила гнетущая тишина.

Фейт не отводила от меня взгляда, вбирая в себя все детали. Я был в ужасном состоянии. Небритый, с новыми рубцами, с тех пор, когда она видела меня в последний раз. Моя белая рубашка была в пятнах, а джинсы изношенные.

Наконец, Фейт заговорила.

– Я ждала тебя, – произнесла она, и умолкла.

– Я знаю, – сказал беспомощно я.

Она не отреагировала, это было тяжело принять. Спустя столько времени после моего ухода, мне не нужно было просто так подходить к ней, будто ничего не произошло.

– Я ждала, не смотря ни на что, – промолвила она.

– Я знаю, Фейт.

– Я думала, что ты умер, но ждала. Я думала, что ты уже не вернешься, но я все равно ждала. Думала, что ты обо мне забыл, но я ждала.

Она замотала головой. Я не мог понять, была ли она рада видеть меня или наоборот. У меня не было даже намека на это. Все что имело значения – моя любовь к ней. Я любил эту женщину животной любовью самца к своей самке. Животной любовью к своей единственной спутнице жизни. И если один спутник умирал, то другой оплакивал его тело до тех пор, пока сам не следовал за ним. Вот такой любовью я любил Фейт.

– Ты был в моей машине, – сказала она. – На прошлой неделе… Это был ты.

– Верно, я.

– Мне показалась, что после твоего ухода я увидела призрака, – произнесла она. – Ты произнес мое имя и оставил кулон с цепочкой.

– Да.

– Почему ты вернул его?

– Потому, что ты попросила.

– Нет, не просила.

– При первой нашей встрече в баре Рено Лос-Лобоса, ты попросила меня вернуть его.

Она начала вспоминать. Когда она вернулась в тот момент, у нее зажглись глаза.

– Верно, – сказала она.

– Я сказал, что верну его, когда ты об этом забудешь.

– Да.

– Я сдержал свое обещание.

– Он тебе больше не нужен?

– Не нужен? Нет. Конечно, он важен для меня. Я берег его каждый день.

– Тогда почему вернул?

– Фейт, я ждал возвращения к тебе двенадцать лет. Думал о тебе каждый божий день.

Фейт посмотрела на Лейси и опять повернулась ко мне. Мне нужно было, чтобы она знала об этом. Если бы она возненавидела меня, я бы понял, но мне нужна была правда – я сдержал свое слово.

Я думал о ней все время, о ней и ни о ком больше.

– Это ты убил членов Лос-Лобоса за последние пару лет, верно?

Я кивнул.

– Значит ты убийца.

У меня не было ничего добавить.

– Ты хоть знал, что у тебя есть сын? – спросила она.

– Конечно, я знал. Вот почему я здесь, Фейт. Ради тебя и мальчика. Вот главная причина, по которой я вернулся.

– Тебя не было столько времени.

– Мне следовало никогда не покидать тебя, Фейт.

Она плакала. Но слезы катились не только по ее щекам.

– Нет, не нужно было.

– Я понятия не имел, что это займет столько времени.

– Даже не упоминай мне об этом.

– Я хотел вернуться к тебе каждый божий день. Единственное о чем я только думал, была ты.

– Тогда почему ты не вернулся?

Я посмотрел на Лейси.

Фейт встала со своего места.

– Не уходи, – в отчаянии сказал я.

Она направилась прямо к выходу из бара.

Я смотрел, как она уходит.

– Какого ты хрена ждешь? – спросила Лейси.

Я побежал за ней, догнав только на парковке.

– Прошу, не уходи, – просил я. – Нам столько нужно сказать друг другу.

Ее глаза наполнились слезами. Она все еще с недоверием смотрела на меня, как бы спрашивая возможно ли это вообще.

– И как мы сможем сделать это? – спросила она. – Как мы сможем что-то сказать друг другу сквозь двенадцать лет боли? Одиночества. Разбитого сердца. Как мы сможем выразить это словами?

– Вероятно, никогда, – сказал я.

– Не смотря ни на что, ты остаешься тем мужчиной, который бросил меня, – заикаясь, произнесла она.

Я сделал к ней шаг, желая обнять, но она отступила от меня, будто от опасного животного.

– Фейт, я сделал то, что, по-моему, был должен. Я убивал людей, которые угрожали нам обоим, нашему сыну.

– Нашему сыну? – она втянула воздух.

– Да, нашему, и я намереваюсь доказать тебе это, Фейт. Клянусь Богом.

– Ты даже его никогда не видел.

– Фейт, – позвал я в отчаянии.

– Я не уверена под силу ли мне это, – произнесла она. – Вернись и попроси Лейси выйти. Мне нужно домой.

– Я отвезу тебя, – сказал я, делая к ней еще один шаг.

Она снова отступила.

– Нет, держись от меня подальше.

Глава 29

Фейт

Что я наделала?

Джексон вернулся.

Я так долго его ждала и он, наконец, вернулся. Это ошеломительно. Невероятно. Он вернулся спустя столько лет отсутствия. Наконец он вернулся домой, ко мне.

А я настолько холодно повела себя с ним.

Но я не хотела. Я так по нему соскучилась, так сильно его желала, что это причиняло мне боль. Я хотела его прикосновений, ласки, чтобы он погрузил свой палец мне в рот и не только. Я хотела его всего и так сильно, что желание могло свести меня с ума. Черт, я желала каждую его часть. Его член. Я хотела, чтобы он снова кончил во мне, как тогда, когда мы сделали Сэма. Я желала ощутить в себе его оргазм подобный взрыву. Я мечтала обо всем этом так долго, что казалось, это было моим воспоминанием из прошлого.

Но я оттолкнула его. Насколько сильно я любила его, настолько сильно я его оттолкнула.

Что же я наделала.

Он все еще стоял и смотрел на меня. Даже не смотря на то, что я сказала ему оставить меня в покое, мои глаза умоляли его остаться.

Не уходи, кричало мое сердце, не уходи.

Мои губы говорили ему уходить, а сердце молило остаться.

Для меня было сложно сказать все то, что я ощущала на самом деле. Казалось, что миллионы эмоций бурлили во мне.

Но на меня снизошло облегчение. Я боялась, что с тех пор, как он оставил в моей машине цепочку с кулоном, он не захочет меня больше. Я пыталась отмахнуться от этих мыслей, даже допустить, что такое могло произойти, но это все равно приводило меня в ужас. Сейчас я знала, он не бросит это мне в лицо, и он все еще хотел меня. Осознание этого и подарило мне облегчение.

Он все еще хотел меня.

Хотел!

Это был мой самый свирепый страх за эти двенадцать лет, и с каждым годом он становился только сильнее. Сейчас, вернувшись, он все еще имел ко мне чувства, и это наполняло мое сердце такой радостью, что оно могло просто лопнуть.

Но я все равно ощущала страх. А что если я не нравлюсь ему по сравнению с той, которую он запомнил? В последний раз, когда у нас был секс, мне было двадцать. Сейчас мне больше тридцати. Что если я ему не нравлюсь?

Что если он не сможет полюбить Сэма? Как мне жить после этого?

Как мне придется работать? Что на счет остальных мелочей? Где мы будем жить? Примет ли Сэм Джексона как отца?

Боже правый, это приводило меня в ужас. Существовало около миллиона вещей, которые могли пойти не так.

Спустя столько времени, все, что я думала о Джексоне, вернулось. Теперь он вернулся, и это открыло столько опасностей, что просто перехватывало дух.

Было столько страхов, столько вопросов.

Я была ранена тоже, по-своему. Также я была очень зла. Сколько мне пришлось пережить из-за его сомнений. Весь этот страх. Годы одиночества. За то, что растила его сына одна. Сэм рос без ощущения защиты и любви отца. Я получила от Джексона только три дня любви и годы молчания.

Он должен был уйти и сказать Лейси, что я хочу уехать. Мне нужно было остановить его.

– Мне страшно, – сказала я.

–Фейт, – позвал он меня снова.

Каждый раз, когда он называл меня по имени, мое сердце таяло.

– Чего же ты боишься? – спросил он.

– Столько всего. Что если ты больше меня не любишь?

Он замотал своей головой и сделал шаг ко мне. Я хотела рвануть к нему, но сдерживала себя из последних сил.

– Я любил тебя каждую секунду, – сказал он. – Я любил тебя во сне, и когда лежал без сна посреди ночи. Любил, когда убивал тех подонков, которые могли причинить боль тебе и Сэму.

Сэм. Это впервые, когда я услышала, как он произносит имя сына. Я начала плакать, размазывая свой макияж, но мне было все равно.

– Что если ты не полюбишь Сэма? – спросила я.

– Я люблю вас обоих, – у него также начали течь слезы по щекам. – Я обожаю вас, Фейт. И всегда обожал. Я бы отдал ради вас свою жизнь.

– Откуда тебе знать?

– Ты не единственная, кто ждал, Фейт. Я также ждал. Эти двенадцать лет были настолько болезненными, что у меня возникла мысль, что они убьют меня. С того времени, как я покинул тебя, я не позволял женщинам прикасаться ко мне. Я ждал тебя. И это правда. Клянусь.

Взглянув на него, я поняла, что он сказал правду. Правду, такую же чистую, как и звезды над нами. Я поверила ему и сделала к нему шаг. Он подошел ко мне и обнял меня своими сильными руками. Подняв меня в воздух, меня охватило чувство полета. Я чувствовала себя, словно в облаках.

– Джексон, – заплакала я.

– Фейт, – закричал он. – Я так скучал по тебе, Фейт.

Он был настолько сильным, что поднял меня, словно куклу. Он держал меня в своих руках и поднес свои губы к моим, сминая их под силой своих объятий, которые развеяли все мои страхи. Его лицо было в шрамах, тело ожесточилось от многолетнего насилия и тяжелой жизни, но губы остались мягкими.

– Эти губы целовали другую женщину? – спросила я.

– Ни разу, – сказал он.

Он не спрашивал насчет меня. Он знал, что я хранила ему верность.

Он вернулся. Джексон вернулся. И он оставался по-прежнему моим.

А я была все еще его.

Его язык скользнул в мой рот, и я нежно всосала его, встретив моим. Он опустил меня, пока ноги не достигли земли, и притянул к себе в объятия, что охватило наши тела. Когда он прижимался ко мне, я чувствовала выпуклость у него между ног.

Он хотел меня.

Он хотел меня так сильно, что практически вырывался из своих джинсов. Я чувствовала пульсацию желания внутри себя. Я помнила только то, как сильно я желала почувствовать в себе всю его длину. Я хотела ощутить и подарить ему оргазм. Я хотела, чтобы он затрахал меня до потери пульса.

– Я нуждаюсь в тебе, Фейт, – сказал он, и я знала, что он не шутил. – Мне нужно трахнуть тебя. Мне нужно быть внутри тебя снова. Мой член должен пустить свое семя в тебе.

– Притормози, ковбой, – я засмеялась.

– Я никогда не отпущу тебя снова, – он сжал меня так крепко, что я почувствовала боль. – Теперь, я буду держать тебя так близко, что никто не сможет стать тебе угрозой когда-нибудь снова. Ты моя. Теперь ты в безопасности. Все, что тебе нужно сделать, это раздвинуть ножки и позволить мне кончить внутри тебя. Снова и снова.

– Спасибо, – я смеялась. Он был забавным, но ни капли не шутил. В этом я была уверенна. – Спасибо, что защищаешь меня. Нас обоих. Меня и Сэма.

Он снова поцеловал меня, и мое сердце растаяло. Я горела страстью и желанием. Я не могла поверить, что Джексон вернулся ко мне обратно. Это было похоже на сон. Несмотря на все, что случилось, на всё то время, что прошло, он до сих пор оставался тем Джексоном, которого я знала.

Он снова поднял меня на руки и держал, как муж, держит свою невесту.

– Куда ты меня несешь? – спросила я.

– Я хочу показать Лейси и Гранту, что вернул тебя обратно.

– Опусти меня, – сказала я, смеясь и плача одновременно, но он не послушал меня.

Он все еще держал меня в своих объятиях, когда нес через порог «Ржавого Гвоздя».

Когда мы вошли, весь бар, даже те, кто не знали нас, зааплодировали.

Глава 30

Фейт

Лейси посмотрела на меня и понимающе улыбнулась, когда Джексон нес меня к столу.

– Я вижу, вы двое снова вместе, – сказала она, подразнивая.

– Ты знала об этом? – спросила я. – Ты знала, что он вернулся, и ничего мне не сказала?

– Он взял с меня обещание молчать, – ответила Лейси.

– Но ты привезла ее сюда, – сказал Джексон.

– И чему очень рада. – Лейси рассмеялась. – Вы воссоединились, а ты получил свою женщину. Если бы я не сделала этого, ты бы потом еще целую неделю слонялся. Вы оба и так ждали достаточно долго.

– Спасибо, – серьезно сказал он.

Я заняла свое место, а Джексон открыл вино, присев рядом со мной.

И черт.

Что я могла сказать?

У меня было такое ощущение правильности, сидеть в этом баре рядом со своим мужчиной. Мой макияж размазан, сердце все еще учащенно билось от волнения, и меня не покидал страх за будущее, но я была счастлива. Джексон вернулся.

А как он смотрел на меня, будто прямо в душу. Я чувствовала себя перед ним обнаженной. Его взгляд вызывал у меня покалывание по всему телу, заставляя почувствовать то, что я не позволяла себе на протяжении уже очень долгого времени.

Я чувствовала себя сексуальной. Желанной.

Он был уверен в себе. Я никогда не видела такого самодовольного парня. Назвать его дерзким было бы преуменьшением века. Он был похож на молодого Клинта Иствуда скрещенного с Джексоном из “Сыны анархии”.

Я забыла ощущения от его присутствия и снова почувствовала себя молодой девушкой, которая много лет тому назад подошла к Джексону, чтобы попросить о помощи.

Это было словно путешествие во времени. Перерождение. Словно жизнь предоставила второй шанс. И, в этот раз, мы собирались сделать все правильно. Мы восполним все то время, что потеряли. Я знала, что так и будет. Не было ни Волка Стейтена, ни Лос-Лобоса, только я, Джексон и сын, которого создала наша страсть.

Я со всей благодарностью посмотрела на Лейси. Она организовала эту встречу. Она привела меня сюда.

И, в то же время, мне было так ее жаль. Ее парень изменял ей, трахая ей мозг, как полный осел, пока я наслаждалась самым счастливым моментом за всю свою жизнь. Я никогда не смогу должным образом отблагодарить ее за предоставленную мне возможность. Она не потратила это время на себя или на борьбу с Мэттом. Она подарила мне самую счастливую ночь, несмотря на то, что сама переживала личные пытки.

Джексон кивнул Лейси и разлил в четыре фужера Пино Нуар. Затем, он встал и пригласил Гранта присоединиться к нам. Тот наблюдал за происходящим из бара с улыбкой на лице.

Он подошел, поздоровался со мной и Лейси, крепко шлепнул Джексона по спине и взял бокал.

Джексон поднял свой, произнося тост.

– За второй шанс, – сказал он.

– За второй шанс, – вторили ему остальные.

Я попробовала вино и, к моему удивлению, оно оказалось довольно хорошим. Нет, оно было лучше, чем просто хорошим, оно было превосходным.

– Отличное вино, – сказала я и взяла бутылку.

– Оно с виноградника моего отца, – похвастал Джексон.

– Помню, Грант говорил, что работает там.

– Он когда-нибудь возил тебя туда? – возбужденно спросил Джексон.

– Нет, никогда.

– Хорошо, – с облегчением выдохнул Джексон. – Это будет сюрпризом.

– Джексон все знает о нашем винном бизнесе, – сказала мне Лейси.

– Почему мы не попробовали его раньше, Грант? – я улыбнулась.

– Оно не было готовым, – сказал он. – Верьте или нет, первый урожай не был готов до самой той ночи, когда Джексон вернулся из своих странствий.

– Это так? – спросила я.

Джексон и Грант кивнули.

– Какое совпадение, – сказала я.

– Ничто в жизни не происходит случайно, – Джексон посмотрел мне в глаза.

Я покраснела под его взглядом. То, как он посмотрел на меня, заставило меня слегка смутиться. Он откинулся на спинку стула и не предпринял ни одной попытки скрыть направление своего взгляда. Его взор опустился на мои ноги, потом поднялся по ним, прошелся по моему платью и остановился на груди, прежде чем снова встретиться с моими глазами.

– Я скучал по тебе, – произнес он.

Мое сердце затрепетало. Он открыто глазел на мои грудь и задницу. Впервые, за двенадцать лет, меня так внимательно осматривал мужчина с сексуальным подтекстом. Это было волнующе.

Я посмотрела на Лейси. Та же была в восторге от всего происходящего. Она так долго ждала, пока я найду счастье с Джексоном. Даже когда я была готова сдаться, она никогда мне этого не позволяла.

Я снова подумала о боли, которую она, должно быть, испытывала из-за Мэтта, и что-то внутри меня захотело кричать. Как этот мудак осмелился навредить моей лучшей подруге. Я бы защитила Лейси ценой своей жизни. Вскоре, я покончу с Мэттом. Если до меня этого не сделает она сама. Ведь она вмешалась, чтобы помочь мне с Джексоном.

Мой взгляд вернулся к нему. Я старалась избегать смотреть ему в глаза. Все еще не веря, что он был здесь, я старалась не выдавать желаемое за действительное. Несмотря на мои попытки, меня все равно охватил трепет от радости. То, как смотрел на меня Джексон, заставляло чувствовать себя оленем в африканской долине, где в роли льва выступал он. Я была его добычей, и он собирался «убить» меня. И, я чуяла, это случится очень скоро.

Он был в ожидании целых двенадцать лет, и, думаю, больше не захочет ждать ни одной ночи.

– Лейси, – позвал Джексон, – сделаешь мне одолжение?

– Конечно, – ответила она с озорным блеском в глазах.

– Не могла бы ты передать Фейт, что я нахожу ее совершенно очаровательной.

– Будет сделано, – сказала она, подыгрывая ему, и повернулась ко мне. – Этот джентльмен находит тебя очаровательной, Фейт.

– Можешь передать ему, что я точно знаю – он вовсе не джентльмен, – я вспыхнула.

Джексон опустил под стол свою руку и положил ее мне на бедро. Возникло ощущение, будто электричество, струящееся из его кожи, передавалось мне. Меня охватило желание.

Лейси хихикнула и посмотрела на меня.

– Фейт, – окликнула она, – такое ощущение, будто ты сейчас свалишься со стула. Я не могла описать то, что сейчас чувствовала. Сердце колотилось, меня охватили волнение, возбуждение и похоть.

После двенадцати лет практически полного отсутствия внимания со стороны мужчин, Джексон внимал ко мне перед Грантом и Лейси, что было слишком, чтобы вынести это спокойно. Он, без зазрения совести, заигрывал со мной. Прошло столько времени с тех пор, когда я в последний раз позволяла мужчинам оказывать мне знаки внимания. Хотя мне это и нравилось. И, теперь, я поняла, как тосковала по этому.

За последние эти двенадцать лет, я много сделала того, чем гордилась. Я построила жизнь для себя и Сэма. Открыла с Лейси винный бизнес, став финансово самодостаточной, вместе с этим оставаясь хорошей матерью и ведя стабильную, уединенную жизнь, где Сэм оставался в безопасности.

Но у меня ничего не было с мужчинами. Вообще ничего. Я снова стала практически девственницей.

Поэтому, я не знала, как реагировать на слова Джексона.

– Фейт, – позвал он, – пошли со мной.

– Куда?

– Все равно куда, – он пожал плечами. – Мне просто необходимо остаться с тобой наедине.

– Ты, должно быть, шутишь, – я засмеялась, но, при этом, не испытывая никакого веселья. – Ты думаешь, что можешь просто появиться после, Бог знает, скольких лет, сделать мне пару комплиментов, и я вернусь к тебе, будто ничего и не произошло? Джексон смотрел на меня, в мои глаза, и я поняла, что поверю всему, что он собирался мне сказать.

– Я не забыл о том, что произошло, Фейт. Так же, я знаю, что не могу стереть прошлое. Но, если ты в ближайшее время не окажешься на моих коленях, клянусь, я взорвусь.

Глава 31

Джексон

Какого черта я творю? Это не похоже на меня. Я знал, как обращаться с женщинами. По крайней мере, я так считал. С тех пор, как я в последний раз предоставлял возможность своему члену разрядиться, прошло столько времени, что кажется, я потерял хватку.

Я вернулся в долину Сокорро неделю назад.

Неделю!

И все еще ходил вокруг да около Фейт, будто мальчишка, слишком боявшийся пригласить ее на выпускной.

Фейт не нужен был парень с манерами. Она ждала меня двенадцать лет. Она нуждалась в том, чтобы я мощно трахнул ее, и ей пришлось умолять меня остановиться. Ей нужно было почувствовать оргазм в киске, во рту, в попке. Ей нужна была моя сперма, вытекающая из каждого ее отверстия.

Я не хочу быть грубым. Я любил эту женщину и встал бы под пулю, лишь бы увидеть ее счастливой. Но дерьмо. Мне необходимо взять себя в руки.

Женщины – самые сложные и одновременно самые простые существа на земле. Ты очаровываешь их, бросаешь им вызов, льстишь, а потом трахаешь, снова и снова. И они любят тебя за это, даже благодарят. Они умоляют тебя о большем, а потом просят остановиться. Они точно знают, чего хотят, и если ты не можешь им это дать – ты не настоящий мужчина. Во всяком случае, так думаю я.

Так было с начала времен.

Но почему тогда было чувство, что сейчас все иначе?

Почему Фейт заставляла мой член вздрагивать от желания и, в то же время, пугала?

Я скажу вам почему. Любовь. Это она была осложняющим фактором.

Я посмотрел в глаза Фейт. Боже, какой она была красивой. Взял за руку и повел через бар.

– Джексон, – ахнула она. – Куда ты меня ведешь?

– Развлекайтесь, – бросил Грант нам в след.

Лейси засмеялась.

– Я отвезу тебя туда, куда должен был отвезти давным–давно, Фейт.

– О чем ты?

– Если бы я не взялся за Лос-Лобос, я бы отвез тебя в это место двенадцать лет назад.

– Если бы не Лос-Лобос, мы бы никогда не встретились, – сказала она.

Я посмотрел на нее и улыбнулся. Она пыталась быть милой. И дала мне понять, что не держится за произошедшее со мной. Но действительно ли она простила меня?

Снаружи воздух освежал, и, выбравшись из бара, я почувствовал облегчение. В лунном свете Фейт выглядела еще более привлекательной и все, чего я хотел, это поговорить с ней наедине.

Я повел ее к машине и открыл для нее пассажирскую дверь.

– Куда ты меня ведешь? – спросила она.

– Увидишь.

Она забралась на свое место, и я поспешил сесть рядом с ней. Заведя грузовик и выехав на дорогу, я направился в сторону долины, проезжая мимо места, где неделей ранее она чуть не убила меня.

– Я все еще не могу поверить, что ты ничего не сказал, когда был в моей машине, – проговорила она.

Я посмотрел на нее. Проклятие, какой она была красавицей. Ангелом. Моим ангелом.

– Время было неподходящим, – оправдался я.

Она улыбнулась и кивнула.

– Ты прав, – произнесла она. – Сейчас, как нельзя лучше.

Мы выезжали из города, вниз, к подножию долины, где вершины гор возвышались над рекой. Проехали мимо особняка братства, Фейт проводила его взглядом.

– Грант забрал меня сюда после твоего ухода, – сказала она.

– Я знаю. Тебе здесь понравилось?

– Да, очень. И мне было приятно знать, что если бы я в чем-то нуждалась, братство пришло бы мне на помощь. Лейси и братья помогли мне устроиться, и она стала моим лучшим другом.

Я кивнул.

– Я думала, что ты везешь меня как раз туда, – сказала она. – Куда мы направляемся?

– Увидишь.

Проехав еще пару миль, я, наконец, повернул с дороги к винограднику моего отца.

– Что это за место? – спросила она.

– Старый дом моего отца.

– Оу.

Я подъехал к дому и заглушил мотор, взглянув при этом на Фейт. На ее глазах выступили слезы.

– Я никогда здесь не была, – сказала она.

– Но сейчас ты здесь, со мной.

– Чему я очень рада.

– Это место, где я вырос.

– И что ты собираешься здесь со мной делать? – спросила она с блеском в глазах.

– Пошли, – позвал я.

Я вышел из машины и помог ей.

– Мы идем в дом?

– Пока нет. Я все еще над ним работаю и не хочу, чтобы ты видела его не готовым.

– Готовым к чему?

Я не ответил.

– Что ты думаешь о том вине? – спросил я.

– Мне понравилось. Серьезно. А я ведь знаю толк в вине. Думаю, что смогу найти в городе несколько ресторанов, которые заинтересуются им.

Я открыл откидной борт грузовика и запрыгнул туда.

– Хочешь посмотреть, что еще у нас есть? – спросил я. – Здесь есть с чем поработать – Мерло, Каберне-фран, Сира, Гренаш.

– Ты уговорил меня на Мерло, – она засмеялась.

Я протянул руку к ней и, после секундного колебания, она подала мне свою руку и позволила затащить в багажник грузовика.

– Не перейду ли я черту, если в качестве благодарности заплачу тебе комплиментом? – спросил я.

– Смотря как, – она вновь засмеялась.

Я заметил, что она покраснела и, наверное, была рада, что уже стемнело.

–В смысле?

– Ты будешь серьезен или скажешь в шутку.

– Ты – ангел, Фейт. Совершенный, – я не мог ей врать. Никогда не мог. Она была частью моей души.

Она отвернулась.

Мы сидели в грузовике, спиной к кабине. Я поставил перед нами бокалы, прихваченные мной из бара.

– Что ты хочешь попробовать в первую очередь? – спросил я.

– А ты?

Мои глаза на мгновение задержались на ней. Это был фантастический момент. Над нами сияла луна. Мы были около дома, в котором я вырос. У нас был ребенок, но все же, меня не покидало чувство, будто мы были незнакомцами. Мы являлись родственными душами, которые заставили расстаться больше, чем на десять лет. Это напомнило мне историю близнецов, которые были разлучены при рождении. Каким-то образом они сохранили глубокую связь, несмотря на то, что были разделены на всю свою жизнь. В воздухе витала жара, но она не была гнетущей. В двадцати милях вокруг щебетали сверчки, которые создавали успокаивающий шум, напоминающий океан.

– Прекрасная ночь, – сказала она.

– Это ты прекрасна, Фейт.

Ее губы блестели, подобно спелой вишне. Она заглянула в мои глаза, и между нами возникла связь, как между двумя людьми, которые знали друг друга всю свою жизнь. Мы не были незнакомцами. Мы были любовниками. Были и всегда будем. На тот момент, единственной вещью, которая существовала во всей вселенной, стала она.

Ничто больше не имело значения, кроме нас двоих, сидящих под звездами, пьющих вино и смотрящих друг другу в глаза.

Я открыл бутылку Мерло и наполнил им два бокала.

Она подняла один из них и сделала глоток.

– О чем ты думаешь? – спросил я.

– О чем я думаю? – повторила она задумчиво. – Джексон, что мы здесь делаем? И, все-таки, что ты собираешься сделать со мной?

Глава 32

Фейт

Я выпила немного вина. Я нуждалась в этом. Очень долгое время со мной не случалось ничего подобного.

Когда-то я была безбашенной девушкой, девушкой, которая встречалась с плохими парнями. Но последние двенадцать лет я была тихоней. Ни один парень не смотрел на меня так. Все они говорили, что я не была заинтересована. Как будто Джексон, каким то образом пометил меня, и другие чувствовали это. Я прошла путь от самой дикой тусовщицы на вечеринке до домохозяйки. Я была назначенным водителем, который рано возвращался домой. Что-то подсказывало мне, что сегодня все будет по-другому. Я наконец-то стала той Фейт, которой я была давным-давно. Я буду девушкой, у которой есть парень.

Во второй раз в моей жизни меня забрал Джексон Джонс, и это было захватывающе.

Когда я сидела с ним в кузове грузовика, с его мускулистым телом рядом со мной, мысли о том, что он собирается сделать со мной, становились все более яркими.

Мне было страшно, но ни за что на свете не собиралась отказываться от этого. Мы давным-давно были связаны друг с другом. Это была неизбежная часть путешествия. Очень давно Джексон сказал мне, что обратного пути не будет. Я поверила в это. И я буду требовать выполнения этого обещания.

Я решила забыть о своих запретах. Что бы ни случилось, ведь я чувствовала, что что-то определенно произойдет, я приму это.

Я уже потратила время на все это. Я ждала достаточно долго. Я запомнила Джексона, как дикого страстного любовника и была готова покориться его могучему телу. Чего бы он ни хотел от меня, я бы дала это ему.

Он открыл еще одну бутылку вина, я даже не заметила какую по счету.

– Ты хочешь, чтобы я попробовала и нашла покупателей на это вино в городе? – спросила я.

– Я не знаю, до сих пор это был участок Гранта, – Джексон пожал плечами. – Я не хочу строить планы, не поговорив с ним.

– Хорошо поговори с ним. Мы с Лейси могли бы устроить настоящий ажиотаж.

Я сделала еще один глоток.

Мы сидели, пили вино, смотрели на звезды, а затем это произошло. Именно то, что я знала. То, о чем я молилась, произошло. Ты не сядешь в грузовик с таким человеком, как Джексон Джонс, не ожидая чего-то подобного.

Его рука оказалась на моем бедре.

Его сильная мужская рука оказалась на моем гладком, сочном бедре.

Я окунулась на двенадцать лет назад, когда он впервые коснулся меня в мотеле. Я содрогнулась от желания.

На мне было короткое черное платье. Я всегда гордилась своими ногами. Они были моей лучшей отличительной чертой.

Я была рада, что он начал с них. Я боялась сделать ошибку. Многое изменилось в моем теле за двенадцать лет. Я уже родила ребенка. Я не была той двадцатилетней девушкой, которую он помнил.

Я посмотрела на него.

Это было странно. В его глазах было что-то напряженное и настоящее. Если бы я не знала лучше, то подумала бы, что это любовь.

Любовь.

Что мы думаем на счет этого вопроса? Я не знаю.

Я любила его. Я любила его всем сердцем с тех пор, как он подарил мне сына, но любил ли он меня? Он сказал, что был верен мне все эти годы, которые мы провели порознь. Значит ли это, что мы были влюблены? Я надеялась, что это так.

Перестань думать, сказала я себе. Просто наслаждайся этим и перестань пытаться что-то прочитать в нем. Я не могла контролировать будущее, и не пыталась бы. Если бы Джексон любил меня, если бы он любил Сэма, то показал бы нам это. Нам не пришлось бы догадываться.

На данный момент, все, на чем мне нужно было сосредоточиться, это палец Джексона, играющий с кружевом моих трусиков. Его рука была под моим платьем, поддевая резинку моих стрингов. Он прикасался к моей чувствительной коже, посылая через меня дрожь предвкушения.

– Джексон, – взмолилась я.

– Фейт, – ответил он.

– Что мы делаем?

– Все, что захотим, – он наклонился ближе и прижался губами к моим.

Это было невероятно. Намного интенсивней, чем в тот раз за барной стойкой. Вы когда-нибудь ждали поцелуя двенадцать лет? Его язык был повсюду, танцевал с моим, окутывая меня самым невероятным образом.

– Божественно, – произнес он, когда наши губы разорвали контакт.

– Ммм-хм, – простонала я. Я хотела большего. Я хотела больше этого поцелуя, и мне было все равно, что я должна была дать, чтобы получить его.

Он наклонился и снова поцеловал меня. На этот раз в шею, позволяя своему языку скользнуть вниз к моей груди. Моя кровь закипела от этого. Я откинулась назад в грузовике и немного раздвинула ноги. Что я вообще делала? Пыталась подать ему сигнал, чтобы он пришел и взял меня? Боже, не подумает ли он, что я в отчаянии?

Он положил меня и наклонился.

– Боже милостивый, ты невероятно красивая женщина, – прошептал он. – Тебе когда-нибудь говорили об этом?

– За последнее время – нет.

Он улыбнулся.

– На самом деле, – призналась я, – последний, кто говорил мне это, был ты.

– Ну, я был прав, – сказал он.

Он стянул рубашку через голову и выбросил ее. Те же мышцы. Те же татуировки. Этот идеальный торс. Это было не совсем тем же самым, что я помню – сейчас было жарче. Я бы не поверила, что это возможно. У него было больше шрамов, больше ран, больше татуировок, и я знала, что за каждой из этих отметин на его теле стоит целая история. Каждый имел значение.

Воспоминания о его теле нахлынули на меня. Это были сокровища, которые я хранила двенадцать лет. Я держала их в безопасном месте, где только я знала о них. Они были моими. И теперь они снова оживают.

Он был как модель с постера. Его мускулы были идеальны. У него везде были шишки и бороздки, где только возможно. У него были идеальные шесть кубиков, большие, твердые грудные мышцы, и руки, как стволы деревьев. Он был как мраморная статуя.

Я улыбнулась ему, когда он полез под платье и сжал мои бедра. Черт возьми. Его руки скользнули подо мной и схватили меня за голые ягодицы. Он послал дрожь страсти через меня, как электрический импульс. Я хотела, чтобы он взял меня, овладел мной самым грязным образом, который только можно вообразить, завладел мной, уничтожил меня. Я была его.

Я всегда была его.

Когда он задрал мое платье и заглянул под него, я ахнула. Я была взволнована и одновременно напугана. Я хотела его, но боялась, что он не захочет меня. Что, если ему не понравилось то, что он увидит?

– Что у нас тут? – дразня, сказал он.

Я хихикнула как девчонка. Я не преувеличивала. В обычный день, я могла считать себя нормальной, зрелой, взрослой женщиной. Но с Джексоном я снова чувствовала себя подростком. Я чувствовала, что вот-вот снова потеряю девственность. Я хотела сжать ноги как можно крепче, чтобы он не исследовал меня, но не смогла. Что-то глубоко внутри меня позволило ему делать то, что он хотел.

Я затаила дыхание и ждала.

Он засунул голову под мое платье. Через мгновение я почувствовала его горячее дыхание на внутренней поверхности бедер.

– Что ты собираешься сделать со мной, Джексон Джонс? – прошептала я.

Я даже не знала, слышит ли он меня. Он стянул мое нижнее белье сначала до лодыжек, а затем полностью. Мои туфли спали в процессе. Затем он наклонился и позволил своему языку коснуться мягкой кожи моего клитора.

Могу ли я сказать кое-что? В жизни нет ничего более захватывающего, чем парень вроде Джексона, забирающийся под твое платье в полной темноте. Он нежно всасывал мой клитор, пока я лежала и смотрела на звезды.

Это было безумие. Я не могла поверить в происходящее. Джексон облизывал мой клитор, как эскимо. Он открыл рот и сосал до тех пор, пока я не подумала, что упаду в обморок. Я чувствовала его слюни на себе. Его слюна смешалась с моими соками. Я была такой мокрой, что внутрь меня могло скользнуть что угодно.

Особенно его член.

– Я хочу тебя, – простонала я.

Он не прекращал сосать. Его язык прошелся от моего клитора вниз к моему входу и попробовал меня изнутри. Затем он пошел еще дальше, и прежде чем я осознала это, он крепко схватил меня сильными руками за ягодицы. Я ахнула, когда он лизнул мой анус.

Пожалуйста, – умоляла я. – Трахни меня. Я хочу тебя прямо сейчас.

Он полностью отпустил меня. Я почувствовала, как его палец коснулся моей киски. Я толкнулась вперед, прижимая клитор ближе к его рту, и когда его палец скользнул в мою мокрую киску, я закричала от удовольствия. Я отчаянно нуждалась в нем. Я застонала. Я не хотела его палец, хотя он ощущался хорошо, я хотела его член.

Он продолжал сосать мой клитор, пока его палец исследовал глубины моего влагалища. Затем я почувствовала еще один палец, и на этот раз он касался моего ануса.

– Не знаю, смогу ли я это вынести, – воскликнула я.

Вот вам, правда. Если бы кто-то наткнулся на нас, я не думаю, что мы смогли бы остановиться. Я была настолько безумно возбуждена, что не смогла бы остановиться, даже если бы произошло землетрясение. Я бы просто лежала там и позволила ему поедать меня.

Он немного развернул меня, его рот сильно всосал мой клитор, а большой палец сжал плотное кольцо мышц внутри моего ануса.

– О Боже, – воскликнула я. – Я кончаю. Джексон, Я сейчас кончу. Я не могу больше сдерживаться.

Он начал сосать сильнее. Я содрогнулась в экстатической агонии. Его пальцы вонзились глубоко в меня. Мои бедра зажали его голову так сильно, что я была уверена, что задушу его. Но мне было все равно. Меня вообще ничего не волновало. Оргазм, который нахлынул на меня, овладел моим телом, моим умом и моей душой. Я больше не могла сопротивляться ему.

В одно мгновение мои мышцы сжались. Каждый нерв в моем теле начал гореть от перегрузки. Мои синапсы взорвались. Волна оргазмического удовольствия пронеслась сквозь меня и смыла все на своем пути. Я была бессильна против этого. Я была насажена на пальцы Джексона, его рот всасывал меня как пылесос, и мое тело действовало по своему усмотрению. Мне ничего не оставалось, как сдаться. Оргазм пронесся через меня, как цунами, и сразу за ним последовал еще один, и еще один.

– Джексон, – выкрикнула я. – Джексон. Джексон.

Сколько раз я стонала это имя в моей постели годами? Это слово будет на моих устах в день моей смерти.

Джексон. Чертов. Джонс.

Ты взял и разрушил меня для других мужчин. Ты владел мной так долго, что я даже не могла вспомнить каковы были другие мужчины. Я была твоей целиком и полностью. Всей твоей.

И он, наконец, взял свое.

Это то, что я чувствовала. Если бы он предложил сделать татуировку его имени на моей пояснице, я бы согласилась. Я была его. Я всегда была и буду его. С того момента, как он кончил в меня, в течение всех этих лет не было пути назад.

Знаете, каково это принадлежать мужчине? Знаете, каково это полностью отдаться ему? Тогда вы точно знаете, о чем я говорю. Это противоречит логике. Это закон природы, а не общества.

Это что-то животное.

Я принадлежала Джексону, ждала его возвращения, а теперь он вернулся.

Глава 33

Джексон

Черт меня побери.

Моя прекрасная Фейт вернулась ко мне. Она была так восхитительна, как и в моих воспоминаниях, и она вернулась ко мне.

Она вернулась к своему хозяину, и я никогда больше не позволю ей ускользнуть из моих рук.

Она была как первый весенний дождь, или ледяное пиво после работы в жаркий день. Она знала, чего хотела. Она знала, что мне было нужно. Она отвечала на каждое мое движение, как богиня.

Когда я сосал ее клитор, играл с ее киской, то знал, что это тело было создано, чтобы угождать. Мой разум знал это, мое сердце знало это, и даже мой член знал это. Мой член вел меня вперед, подталкивая взять то, что было моим, заставляя меня пожирать эту женщину. Она была совершенно беспомощна, и я безжалостно насиловал ее.

Когда я почувствовал ее оргазм, это было похоже на то, как если бы это происходило с моим собственным телом.

Я почувствовал ее сокращения, услышал приглушенный крик, и что-то внутри меня отреагировало на него. Я вылез из-под ее юбки и разорвал штаны. Мой член выпрыгнул, как зверь из клетки, готовый убить. Я направил его на нее, как опасное оружие.

Она взглянула на него, закрыла глаза и запрокинула голову. Она точно знала, что произойдет.

Я подтянул руками ее колени и сцепил их за своей спиной. Ей некуда было бежать. Она была моей. Полностью моей. Я держал ее там, где хотел, и даже десяток мужчин не смогли бы оторвать меня от нее.

Она посмотрела на меня, и наши взгляды на мгновение пересеклись. Мне нравится представлять, что это было так же, как если бы взгляд льва встретился с взглядом львицы прямо перед тем, как он сделал ее своей. Вот на что это похоже. Мне казалось, что мы два зверя, и я собирался вернуть свою половинку или добычу.

– Ты к этому готова?

Она кивнула.

– Обратного пути не будет, Фейт. Я сделаю это с тобой, и сделаю тебя своей.

– Я уже твоя, Джексон, – она снова кивнула. – Я была твоей с тех пор, как твой сын зародился внутри меня.

– Тогда скажи мне, – прорычал я. – Скажи мне сделать это.

Она застонала. Она почти кончила. Она уже была моей, я видел это на ее лице, но я хотел заставить ее произнести это.

– Скажи это.

– Что сказать? – заскулила она.

– Скажи, что ты моя, – я улыбнулся.

– Я твоя, – сказала она.

– Произнеси мое имя.

– Я твоя, Джексон Джонс. Я всегда была твоей. Все мое тело – твоя собственность.

– Умоляй меня об этом, – потребовал я.

– Что?

– Ты слышала.

Она посмотрела мне в глаза. Потом начала умолять:

– Трахни меня, Джексон. Наполни меня. Трахни, как будто я принадлежу тебе. Трахни меня, как будто я твоя и только твоя.

– И ты всегда будешь моей? – спросил я.

– Всегда!

– В независимости от того, что я могу сделать?

– Сделай уже что–нибудь со мной, – умоляла она. – Используй меня. Прошу. Я твоя.

Достаточно хорошо, подумал я. Я прижал ее колени к груди, и ее мокрая киска была открыта моему чудовищному члену, как ягненок, ожидающий, что его убьют. Я не знаю, что, черт возьми, на меня нашло.

Я никогда раньше так не разговаривал с женщиной. Воссоединение с ней, после всех этих лет тоски, казалось слишком тяжелым. Мое сердце разрывалось из-за нее.

Когда я скользнул в нее, я был так рад, что заставил ее сказать все это. Я имел в виду каждое слово, и мне нужно было знать, что она думала также. Она должна была быть моей. Я бы покончил с собой, если бы это было бы не так. Она была частью меня, которая была мне нужна, чтобы выжить. Она была моим жизнеобеспечением, моим кислородом, без нее была бы только вечная пустота тьмы и насилия. Она была единственной хорошей вещью в моей жизни, и я знал это. Она и сын, которого она мне подарила.

Мой голодный член скользнул глубоко в ее киску и сразу я почувствовал спазм удовольствия. Я был как героиновый наркоман, ощущающий первый укол иглы, алкоголиком, который вкушал последний глоток бурбона, прежде чем впасть в ступор.

Мне казалось, будто ее киска была создана для меня. Она облегала меня, как перчатка, твою мать. Я скользнул так далеко, что ее глаза расширились от страха. Она не представляла, насколько я глубоко. Она не знала, сможет ли принять всего меня. Вот что я скажу. Она сдерживала каждую частичку меня, и улучшала ее настолько, что я даже не мог раньше себе это представить. Ее киска сжала мой член, как будто она держалась за жизнь. Когда я выскользнул из нее, она была такой напряженной, как будто пыталась вырваться из чьей-то хватки. Она прижалась ко мне в изящных объятиях.

– Черт, – вскрикнул я. – Фейт. Ты меня просто убиваешь. Я умираю.

– Я твоя, – тяжело выдохнула она.

Я почувствовал прилив энергии. Мой член пульсировал, снова и снова. Я ощущал пульс моего сердца прямо через него, и затем я взорвался. Это был настоящий взрыв. Я буквально видел, как ее глаза расширились. Это первое взрывное семяизвержение попало в шейку ее матки, как шнур питания. Я представлял себе, как снова наполняю ее утробу, как и в первый раз, покрывая ее своим белым липким веществом. Все моя сперма теперь была в ней, навсегда.

– Джексон, – воскликнула она.

– Да, произноси мое имя. Скажи мое имя.

– Джексон, Джексон.

– Ты принадлежишь мне, Фейт. Ты полностью принадлежишь мне. Я заклеймил тебя.

Мой член снова взорвался, обливая ее внутренности другим слоем спермы. Бедная девушка. Как она оправиться от этого? Я не мог представить, чтобы какой-то другой мужчина трахал женщину так же сильно. Как будто мой член пытался убить ее, и, судя по выражению ее лица, это сработало.

Ее щеки покраснели. Ее глаза сверкали от слез. Ее рот принял форму как у человека, который оставил всякую надежду в море, омываемого океаном экстатического оргазма.

Я чувствовал, как она кончает. Это был еще один небесный опыт, на вершине удовольствия, который я уже чувствовал. Ее оргазм хлынул через влагалище, ее мышцы сжались на моем члене, как будто это каким-то образом спасло бы ее от того, что происходило. Это было очень приятно. Ее киска сжимала мой член, как тиски. Это было настолько хорошо, что это заставило меня разразиться вторым оргазмом. Вы думали, что женщины – это единственные, кто может иметь несколько оргазмов? Я вам скажу, что это неправда. Мой член был как самозарядный двуствольный дробовик. Очередной оргазм стал в очередь и ворвался в нее, как машина.

Дерьмо. Она буквально убивала меня, настолько мне было хорошо.

Я рухнул на нее. Весь мой вес лежал на ее гибком теле. Я упал так внезапно, что мог причинить ей боль, но исходя из того, как она держала мою вздымающуюся, задыхающуюся массу, она ни на что не жаловалась.

– Джексон, – прошептала она.

– Шшш, – пытался успокоить ее я, мой член все еще был внутри нее. – Теперь ты в безопасности. Все кончено. Двенадцать лет ожидания позади.

Глава 34

Фейт

– Ну? – сказала Лейси.

Это было на следующее утро. Утро после, я думаю, что они так называют это. Моя матка все еще трепетала от удовольствия, которое произошло накануне вечером. Я спала, как младенец. Я даже не услышала будильник.

Это было впервые. Бедный Сэм опоздал в школу.

Я разговаривала по телефону с Лейси. Я сидела там и думала о миллионе вещей, прежде чем ответить ей. «Сделай меня своей». Джексон заставил меня сказать. «Скажи мне, что ты принадлежишь мне. Я заклеймил тебя».

У меня даже покалывает позвоночник, когда я вспоминаю об этом.

– Фейт, – снова заныла Лейси, – расскажи мне об этом.

– О чем? – спросила я.

– Не скромничай со мной, девочка. Расскажи мне подробности.

– Лейси!

– Я серьезно. Я хочу знать обо всем.

– Мы сделали это.

– Занимались любовью?

– Занимались любовью? – повторила я, смеясь. – Не совсем.

– Что ты имеешь в виду?

– Я считаю, что правильным термином будет – трахались.

– Ох, прости. Ты трахалась.

– Мы трахались, как кролики, Лейси. Моя киска все еще дрожит. Я боюсь прикасаться к себе. Сегодня утром в душе, его сперма стекала по моей ноге.

– То есть вы не предохранялись?

Я сделала паузу, прежде чем ответить.

– Какой в этом смысл? – сказала я, подумав об этом. – У меня уже есть его ребенок. Я ждала его в течение двенадцати лет. Я думаю, мы довольно преданы друг другу.

– Фейт, дорогая, – сказала Лейси. – Девочка, ты должна заботиться о себе. Я знаю, что он сводит тебя с ума. Я знаю, ты ждала, когда он вернется к тебе. Но тебе все равно не надо бросать все на ветер и беременеть еще раз. Что насчет бизнеса, который мы строим? Что, если Джексон задержится здесь на этот раз.

– Я знаю, – сказала я, смущенная тем, насколько глупой я была.

– Я имею в виду, – продолжила Лейси, – я люблю Джексона, и я абсолютно уверена, что он останется здесь, но разве ты не думаешь, что обязана дождаться, чтобы он доказал тебе свою любовь, прежде чем позволить ему сделать тебе еще одного ребенка?

– Ты права, – пробормотала я. – Конечно, ты права. Я погорячилась.

– Я знаю, – смягчилась Лейси. – И я бы сделала то же самое на твоем месте. Но я бы не была тебе лучшим другом, если бы не посоветовала тебе осторожничать. Но ты уже большая девочка. Уверена, ты знаешь, что делаешь.

Я покачала головой. Обычно я осознавала, что делаю. Джексон Джонс был явным исключением. Я не знала, что на меня нашло. Каждый раз, когда я была с ним, мое тело, казалось, умоляло о его сперме. Это было безумие.

– Когда ты снова его увидишь? – спросила Лейси.

Я почувствовала бабочек в животе, когда она произнесла это. Я так сильно хотела снова его увидеть. Конечно же, хотела. Мое тело хотело этого. Особенно моя вагина хотела снова встретиться с Джексоном Джонсом. Моя вагина хотела переехать к Джексону Джонсу. Она хотела отдаться ему, быть его рабыней. Моя вагина хотела вытатуировать имя Джексона Джонса на себе, чтобы весь мир знал, кто ею владеет. Но я была большим, чем просто вагиной. Я была полноценным человеком, матерью, и у меня были обязанности. Я должна была быть разумной.

– Я не знаю, – сказала я.

– Что он сказал?

– Мы не договаривались о встречи в ближайшее время.

– Он взял твой номер телефона?

– Нет. Я хотела дать его ему, но как то до этого не дошло. Я не знаю, есть ли у него сотовый телефон. Он такой старомодный человек.

– Ну, я осмелюсь сказать, что он выяснит, как связаться с тобой, когда ему это понадобиться.

– Лейси, – сказала я. – Мне было очень неловко. Я позволила ему отлизать мне. Он сосал мой клитор, лизал мою задницу, и трахал без презерватива.

– Он сделал все это?

– Боже, да.

– Где?

– На заднем сидении его грузовика.

– Я поняла, – Лейси засмеялась. – И когда все закончилось, ты почувствовала себя немного застенчивой.

– Мне просто нужно было выбраться оттуда и собраться с мыслями. Он подбросил меня до дома.

– По крайней мере, он знает, где ты живешь.

– Да, – подтвердила я. Затем я сменила тему на Лейси, – Что насчет тебя? Как прошла твоя ночка?

– Я немного выпила с Грантом, а потом он отвез меня домой, – сказала она.

– Это означает, что мы должны вернуться и забрать твою машину, – предположила я, наполовину взволнованная предложением. Что если я снова увижу Джексона? Мне просто нужен был любой предлог, чтобы съездить в долину.

– Я уже забрала ее сегодня утром, – сказала Лейси. – Не забывай. У меня серьезные отношения с Мэттом. Я не могу оставить машину возле «Ржавого Гвоздя». Ты знаешь, какая тогда будет репутация у леди?

Я рассмеялась.

Потом я услышала, как голос Лейси надломился. Она заплакала.

– Лейси, – сказала я, вздрогнув, – ты в порядке? Ты плачешь?

– Я в порядке, – всхлипнула она.

– Что происходит? Почему ты плачешь? Что случилось?

– Ничего, Фейт. Действительно. Я не хочу об этом говорить.

– Лейси, это так не работает, и ты это знаешь. Если что-то случилось, ты должна рассказать мне.

Я уже знала, что это насчет Мэтта. Что этот мудак действительно трахал ей мозг. Я хотела сказать ей, что заставлю Джексона убрать его. Серьезно.

– Сейчас неподходящее время. Ты ждала двенадцать лет, когда Джексон вернется к тебе. Я не хочу заслонять это своими мелочными проблемами.

– Мэтт изменяет тебе – это не мелкая проблема, Лейси. Тебе не обязательно все время защищать его. Тебе стоит поговорить об этом.

– Знаешь, если я расскажу об этом братьям, они выебут его. Я не могу этого допустить.

– Почему нет? Это то, что он заслуживает.

– Просто пообещай мне, что ты не расскажешь Джексону или другим о том, что я собираюсь сказать, – попросила она.

– Даю тебе слово, Лейси.

– О Боже, – сказала Лейси. Она снова начала плакать. – Я не думаю, что могу рассказать все это по телефону.

– Садись в машину, – потребовала я. – Прямо сейчас. Встретимся в закусочной. Я куплю тебе кофе и огромный десерт.

Через полчаса я сидела в кабинке, в закусочной, напротив Лейси. Она перестала плакать, но ее глаза были красными. Я заказала нам кофе и огромное количество десертов – ореховый пирог, яблочный пирог, лимонное безе, мороженое с фруктами и шоколадное пирожное. Официантка очень удивилась, когда я сделала заказ.

Я оставила для Лейси много места, не давила на нее, просто дала ей возможность рассказать все, когда она будет готова.

– Я не могу поверить в то, что собираюсь сказать, – наконец-то произнесла она, после двух ложек каждого десерта.

Я кивнула головой. Измена Мэтта была фактом, который мы оба знали, но это не облегчало Лейси глотать пищу.

– Дело в том, – продолжила она, – я думала, что он мне изменяет. Но это не так.

– Что ты имеешь в виду?

– Он не изменяет мне, а изменяет со мной.

– Лейси, я ничего не понимаю.

– Я – интрижка, Фейт. Он не в отношениях со мной. Я, чертова, интрижка.

– Что?

– У Мэтта есть жена.

– Что? Ты встречаешься с ним уже несколько лет. Как у него могла быть жена?

– У него есть жена, Фейт. У них вместе шикарный дом в Пало-Альто.

– Но, я ничего не понимаю. Разве ты не была в его квартире?

– Это квартира компании, на то время, когда он по делам в долине. Я думала, он ездил в город по делам. Но нет. Он живет в городе. Он приезжал сюда по делам.

Лейси не плакала. Она отказывалась позволять себе плакать. Она держала себя в руках сквозь стальные нервы.

– Ох, Лейси, – ахнула я.

Она отрицательно покачала головой.

– Как ты об этом узнала?

– Голосовое сообщение.

– Голосовое сообщение?

– Гребанное голосовое сообщение, Фейт.

Я осмотрелась в закусочной. Здесь было довольно пусто. Никто не мог услышать нас. Глаза Лейси слезились, но она все еще держала себя в руках. Мне казалось, что стоит отвезти ее домой. Я не хотела, чтобы она вела машину.

– Что он сказал?

– Он сказал, что его жена узнала обо мне, и ему пришлось все отменить. Это примерно то, что он сказал. Вот как он закончил наши двухлетние отношения.

– Ох, Лейси. Мне очень жаль.

Вот теперь она начала плакать.

– Он сказал, что мы больше никогда не увидимся.

– Лейси, – беспомощно сказала я.

– Я любила его, Фейт.

– Я знаю, – успокаивающе сказала я.

– Я любила этого мудака, и все, что я получила, это голосовое сообщение. Я пыталась дозвониться до него, но меня заблокировали. Я не смогла дозвониться, чтобы просто сказать ему, какой он засранец.

– Пошел он на хер, – сказала я.

– Все это время я думала, что он любит меня, Фейт. А его жена все время ждала его дома. Это была сплошная ложь. Ночь, когда мы встретились, О Боже. Я думала, что нашла свою вторую половинку. Но у него была жена.

– Ох, милая.

– Одна большая, жирная, гребаная ложь.

– Позволь мне рассказать это Джексону, – попросила я. – Он позаботится о Мэтте вместо тебя.

– Нет, Фейт. Ты обещала.

– Хорошо. Я не скажу ни слова.

– Я чувствую себя идиоткой, – сказала Лейси. – Он один из тех навязчивых, патологических лжецов, которым нравится вести две разные жизни с двумя разными женщинами одновременно. И я была одной из тех нелепых женщин, которые позволили этому случиться. Если бы я увидела себя на реалити-шоу, то закатила бы глаза. Когда он говорил мне, что у него нет стационарного телефона или социальных профилей, я просто съедала все это. Командировки. Блять. Он проводил больше времени в городе, чем здесь.

– Это не твоя вина, Лейси. Ты ничего не знала.

– Он разрушил мое сердце, Фейт. Он разбил его вдребезги. Как я вообще смогу это пережить?

– Я знаю, в это трудно поверить, но со временем ты справишься, Лейси. Он мудак. Ты забудешь все о нем.

– Тогда почему я чувствую себя такой грязной?

Я видела, что она принимала это очень тяжело. Только женщина, которой изменяли, могла понять, какую боль она испытывала. Это было величайшее предательство. Я положила свою руку на ее ладонь. Я молилась, чтобы ее эго, в конце концов, смогло оправиться от этого. Я чувствовала себя беспомощной.

– Я просто чувствую себя такой никчемной, Фейт. Как будто ни один мужчина никогда не будет ценить меня или любить.

– Мы поможем тебе пройти через это, Лейси, – пообещала я.

Глава 35

Фейт

Я отвезла Лейси обратно в особняк. Я бы не оставила ее одну, но Форрестер и Грант были там. Они хотели узнать, почему она плачет, ведь они защищали Лейси так же, как и меня, но мы сказали им, что это женские проблемы, и они оставили ее в покое.

Мне было не по себе из-за того, что я оставила ее, но я уже чувствовала себя виноватой за то, что опаздывала за Сэмом, и последнее, чего я хотела, было поздно забрать его. Я определенно превысила ограничение скорости, когда влетела на школьную парковку. Я подъехала и уже могла увидеть его стоящим у ступенек школы. Он плакал.

Я вышла из машины и побежала к нему.

– Сэмми. В чем дело, малыш? Что случилось?

– Ничего, – ответил он.

Есть определенные моменты в том, чтобы быть матерью, которая может разбить твое сердце. Вы никогда не сможете приблизительно испытать ту боль, когда мать видит, как страдает ее ребенок.

– Это были те же самые мальчики? – спросила я.

– Давай уйдем отсюда, – попросил он, открывая пассажирскую дверь. Он бросил рюкзак перед собой.

Я перешла на свою сторону. Я чувствовала, что у него накатились слезы, но он сдерживал их.

Я тоже держала себя в руках. Мне пришлось это сделать. Моя работа – быть сильной ради Сэма. Если он хотел плакать, то пусть плачет, но я не могла позволить себе такую роскошь. По крайней мере, не перед ним. Сейчас, я все еще единственная, кто был у него. Здесь не было Джексона, только я. Если бы я не могла сдерживать себя в руках и быть сильной, кто бы это делал?

Но это было невероятно трудно.

– Это должно прекратиться, милый. Мне нужно снова поговорить с руководством школы.

– Нет, – настаивал он.

– Но они помогут, сынок.

– Они сделают только хуже.

– Они будут присматривать за тобой.

Он начал плакать, и мне было больно слышать боль в его голосе. Он был таким сильным, таким храбрым.

Он пытался сдерживать слезы, но у него не получалось. Если бы я только могла вынести эту боль вместо него и перетерпеть ее. Я бы отдала свою жизнь, чтобы забрать у него эту боль.

– Это моя проблема, – твердо ответил он. – Они думают, что я слабый, но это не так. Я справлюсь с этим. И мне не нужно, чтобы ты говорила с моими учителями.

– Они хулиганы, Сэм. Мы должны противостоять им.

– Пожалуйста, мама, – умолял Сэм. – Я знаю, что ты хочешь помочь, но мне нужно решить все самому.

Я покачала головой. О чем он вообще говорил? Действительно ли дети видели мир таким образом? Я не могла этого понять. Может, это было мужское дело? Месяцами я умоляла его позволить мне поговорить с учителями, а он в то же время сопротивлялся. Единственный раз, когда я действовала за его спиной и поговорила с ними, только усугубило ситуацию. Они сказали, что ничего не могут сделать без сотрудничества Сэма, но Сэм не стал бы разговаривать с ними. Я взбесилась. Я набросилась на директора, но это не помогло сыну.

Глядя на него, я поняла, что он невероятно похож на своего отца. Я никогда раньше об этом не задумывалась, ведь я избегала мысли о Сэме и Джексоне вместе, потому что не знала, вернется ли Джексон. Теперь, когда он вернулся, я поняла, что то же упрямство, которое привело Джексона к двенадцатилетней защите через убийства, текло по венам Сэма. Это имело прекрасный смысл.

Я покачала головой. Я бы все перепробовала, но Сэм не хотел ничего из этого. Когда я забрала его из школы и заперла в доме, он так боролся со мной, что я была в слезах, когда вернула его. Он был убежден, что это то, с чем ему надо самому разобраться. Он не хотел, чтобы я защищала его от этого. Он не хотел, чтобы я вмешивалась. Он заставил меня вернуть его в школу, и я пообещала, что отступлю и позволю ему по-своему разобраться с этим.

Разве Джексон не поступил бы так же?

Это было полгода назад. Он изо всех сил пытался скрыть от меня издевательства, но когда я увидела это своими глазами, то это было душераздирающе. Как дети могут быть такими жестокими? Как их родители могли позволить им быть такими?

Я положила руку ему на колени, пока ехала домой. Он схватил меня за руку.

– Сегодня вечером мы идем в кино, – сказала я.

– Серьезно?

– Да. А потом мы пойдем за мороженым.

– Мам. Ты не должна меня баловать.

– Я не балую тебя. Мне хотелось бы сделать приятное и тебе и себе. Время от времени, мы оба заслуживаем удовольствия.

– Хочешь поесть попкорн на ужин? – спросил он.

Я посмотрела на него. Я знала, что он старался для меня быть сильным так же, как и для себя. Ему было одиннадцать лет, и он уже был более мужественным, чем некоторые парни.

– Ох, мы съедим попкорн, но не на ужин. Мы пойдем на ужин к «Гарри».

Закусочная «Гарри» была любимой Сэма.

– Мам, перестань за мной присматривать.

– Перестать за тобой присматривать? Ты знаешь, что это моя работа – присматривать за тобой?

– Мне почти двенадцать, мам.

– И что?

– Это значит, что я почти мужчина.

Я въехала на парковку «Гарри», остановила машину и обняла своего маленького сына так сильно, что казалось, что я могу раздавить его.

– Ты абсолютно прав, знаешь? Ты настоящий мужчина. Ты прекрасный молодой человек. Но ты также мой ребенок, и всегда им будешь, даже когда будешь ростом в шесть футов. И я всегда буду заботиться о тебе.

Он обнял меня так крепко, что я ощутила, как дрожат его маленькие ручки. Зачем Бог давал нам то, что мы так любили? Это было почти невыносимо. Я чувствовала, что мое сердце разобьется, если эти маленькие засранцы в его школе сделают ему больно еще раз.

– Хорошо, – сказал он. – Давай возьмем бургеры. Мы можем оставить этот день позади.

Глава 36

Джексон

– Я не хочу знать, куда ты пропал прошлой ночью, – сказал Грант.

Я взглянул на него, но не ответил.

– Я знаю этот взгляд, Джексон.

– Ты ни хрена не знаешь, Грант.

– Грейди, Форрестер, скажите мне, что этот парень не будет с нами сюсюкаться.

Мы вчетвером, только что вспахали одно из нижних полей в винограднике моего отца. Оно было в конце долины, что означало, что там было полно камней и гравия. Эта работа больше подходила для волов и тяговых лошадей, чем для людей. Это была действительно тяжелая работа. Мои руки были в волдырях, спина обожжена, а рубашка вся в поту. Я был благодарен им за то, что они уделили день, чтобы помочь мне. Я взял на себя виноградник у Гранта, так как он был готов перейти к новому проекту, но между фермой и домом было намного больше работы, что я не мог справиться в одиночку. Они понимали, что я пытаюсь обустроить место для Фейт, так что они были рады поучаствовать.

Я снял рубашку и бросил ее на заднее сидение грузовика. Грейди открыл холодильник и достал четыре пива.

– Все произошло именно в этой части грузовика, – сказал я.

Остальные кивнули. Когда мы были моложе, мы рассказывали друг другу о своих сексуальных подвигах. Теперь, когда мы стали мужчинами, мы делали это реже. Только когда это было что-то необычное. Я весь день притворялся скромным, и они хотели знать, что случилось.

– Я не могу себе представить двенадцать лет ожидания одной девушки, а затем, наконец, воссоединиться с ней, – сказал Грейди.

Грант, Грейди и Форрестер были одиноки, все холостяки, и они все еще скептически относились к идее настоящей любви.

Но я знал лучше.

– Разве это никогда не случалось ни с одним из вас? – спросил я. – Разве вы никогда не находили девушку и не понимали, что она та самая? Знаете, это как пуля в грудь?

– Никогда не позволял этому, – ответил Форрестер.

– Жизнь слишком коротка, – вторил Грейди.

Я покачал головой. Было время, когда бы я с ними согласился. Я бы согласился с ними на сто процентов, вплоть до самой сути моего существа. Когда я был моложе, я бы лучше потерял свой член, чем отдал его какой-то одной женщине. Но все это закончилось на Фейт. У этой девушки был я, и я был ее с того момента, как она впервые увидела меня. Я никогда не мог выбросить ее из своего сердца, и даже если бы мог, то не хотел бы этого. Теперь она была моей целью. Частью моей души. Без Фейт не может быть никакого Джексона. Не после всего, через что мы прошли друг для друга.

Не после того, как она родила мне сына, сына, с которым мне еще нужно было встретиться.

– Грант, – сказал я. – Да ладно тебе. Ты должен был сильно влюбиться в женщину в какой-то момент своей жизни.

Грант покачал головой. Он не пытался усложнить мне жизнь. Он не пытался притворяться, что быть волком-одиночкой лучше, чем найти настоящую любовь. Все, что он говорил, никогда не случалось с ним.

– Я никогда не встречал девушку, которая поразила меня настолько, что мне захотелось отказаться от всех других женщин в мире ради нее, – подытожил он.

– Дерьмо, – сказал я. – Вероятно, я становлюсь мягким.

– Послушай, – вставил Грейди. – Не давай нам, болванам, добраться до тебя. Ты нашел то, что мы все еще ищем. Мы все болтаем. Если бы кто-нибудь из нас нашел любовь, подобную той, которая есть у вас с Фейт, мы бы отдали все ради нее, так же, как и ты.

Я кивнул головой.

– Черт, ты же еще не встречался с Сэмом, – воскликнул Форрестер. – Ты полюбишь этого малыша. Он такой же упрямый, как и ты, Джексон.

Я глубоко вдохнул и выдохнул. Я умирал от желания увидеть Сэма. Я умирал от желания наблюдать за ним всю жизнь, и я нервничал из-за того, что он обо мне подумает. Я имею в виду, я даже не знал, рассказывала ли Фейт ему обо мне.

Кем он думал, был его отец? На что он рассчитывал?

– Я подумал, что это мило, когда Фейт назвала его в честь твоего отца, – сказал Грейди.

– Я тоже, – согласился я. – Я тоже.

Остальные трое посмотрели на меня, потом друг на друга, и затем все расхохотались.

– Ты становишься очень сентиментальным в старости, Джексон, – все еще смеясь, произнес Форрестер.

– Заткнись.

– Это что, слеза в твоем глазу? – сказал Грейди.

– Пошли на хер, ребята, – отмахнулся я, присоединившись к их смеху.

– Все, что тебе нужно, это вернуться в «Ржавый Гвоздь» сегодня вечером, и все будет в полном порядке, – сказал Форрестер. – Черт возьми, давайте все туда пойдем. Сегодня вечером там будут лакомые кусочки. Сегодня пятница. Ставлю доллары, что нас всех четверых сегодня порадуют.

Они дразнили меня. Они знали, что я ни за что не пойду к другой женщине, но я подыграл им.

– Конечно, давайте закончим здесь и пойдем выпить. Нам нужно многое наверстать.

– Похоже на то, будто ты был в тюрьме, – сказал Грейди. – Ну, знаешь, ребята, которые долго сидят, и выходят совершенно другими. Обретают Иисуса. Ты должен выйти и выпить с братьями, Джексон. Мы поставим тебя на место.

Я кивнул. Мне нравились эти ребята. Я бы отдал за них свою жизнь. Они бы сделали то же самое для меня.

Прошедшие годы ничего не сделали, чтобы ослабить связь между нами.

Потом я подумал о Фейт. О том моменте, когда мой член скользнул в ее мокрую киску. Это было нечто. Это было что-то реальное.

– Грант, – сказал я.

– Что случилось, маленький мужчина?

– Что было с Лейси вчера вечером?

– Она была довольно тихой. Опрокинула пару шотов, как будто у нее что-то на уме. Почему ты спрашиваешь?

– Я не знаю, просто беспокоился о ней.

– У нее непростой период с парнем, с которым она встречается.

– Секретный парень?

– Да, – он кивнул головой. – Хотел бы я знать, что происходит, но если она хочет сохранить свою личную жизнь в тайне, это ее дело.

– Ладно, – сказал я. – Просто приглядывай за ней.

Грант кивнул.

– Не волнуйся, с ней все будет хорошо. Она всегда такая. Ее и раньше подводили придурки. Мы никогда не вмешиваемся. Она и Фейт справятся с этим.

Глава 37

Фейт

– Ну как тебе? – спросила я у Сэма. Мы сидели за столиком в кафе возле кинотеатра.

– Мне очень понравилось, мам.

– Что тебе больше всего понравилось?

Он посмотрел на меня и подумал над своим ответом.

– Мне понравилось, как мальчик следил за собой. Он знал, что мог победить плохих парней. Ему нужно было только тренироваться.

– Мне тоже понравилась эта часть, – согласилась я. Я не упомянула, что у парня в фильме был отец, который помогал ему. Что именно наставничество его отца изменило его мировоззрение к лучшему.

– Тебе понравилась часть, где папа показал ему, как защищать себя? – спросил Сэм.

– Да, понравилась, – ответила я.

Официантка подошла и спросила, что мы хотим заказать. Сэм посмотрел на меня.

– Вперед, – сказала я. – Заказывай все, что хочешь. Без ограничений.

– Никаких ограничений?

Я кивнула головой. Он просмотрел меню, что было милым, потому что я точно знала, что он собирается заказать. Мы приходили сюда всю его жизнь, и он всегда заказывал одно и то же.

– Горячее карамельное мороженое со сливками и вишней, – проговорил он.

Официантка приняла его заказ.

– А для вас? – она посмотрела на меня.

– Только кофе, – ответила я.

Она ушла, и Сэм посмотрел на меня своими большими, светлыми глазами, как две звезды на небесах. Я портила его. Он ел гамбургеры, попкорн, теперь мороженое. Это не было для него полезно, но издевательства в школе тоже не были приятны для него.

– Задумывался ли ты о том, каким видом спорта ты хотел бы заниматься? – спросила я.

Мальчикам нравился спорт. Это помогало им заводить друзей. Сэму нравился бейсбол, когда он был младше. И также футбол. Он был активным ребенком. Совсем недавно он стал более замкнутым. Казалось, он потерял уверенность в себе. И я не знала, как помочь ему снова обрести ее.

Он покачал головой.

– Все злые дети занимаются спортом, – сказал он. – Я думаю, что лучше держаться от них подальше, по крайней мере, сейчас.

Я кивнула. Я не хотела давить на него. Сегодняшний вечер был о том, чтобы оставаться добрым, помогая ему встать на ноги после трудного дня. Мы разберемся с его реальными проблемами в другой раз.

Официантка пришла с мороженым и моим кофе.

– Бог ты мой, – восхитился Сэм.

Он всегда так говорил. Независимо от того, сколько раз он получал это мороженое, оно никогда не переставало его удивлять.

Я налила немного сливок в свой кофе и перемешала. Затем я посмотрела на своего сына.

– Я люблю тебя, ты ведь знаешь об этом?

Он улыбнулся, ведь его больше интересовало мороженое, чем сентиментальность матери.

– Я тоже тебя люблю, мам.

Мой телефон запиликал. Это было сообщение от Лейси. Там было написано: «Я чертовски сильно тебя люблю».

Я не была уверена, что с этим делать. Вероятно, Лейси пила вино. Я знала, что должна позвонить ей.

– Милый, – сказала я, – Я отойду позвонить Лейси.

– Хорошо, мам.

Я набрала номер Лейси, но она не ответила. Я подумала, что это было немного странно, так как она только что писала мне, но это не было большой проблемой. Я отправила ей сообщение в ответ: «Я тоже тебя люблю, лучшая подруга. Все в порядке?»

Глава 38

Джексон

У меня не было настроения для «Ржавого Гвоздя». Со стороны парней было мило, что они взяли меня и все такое, но на уме у меня были Фейт и Сэм. Мне нужно было воссоединиться с ними. Они были моей семьей. Я не мог больше позволить времени разделять нас. Они были моими, и я должен был вернуться к ним. У меня было ужасное чувство, что если я этого не сделаю, то упущу возможность быть частью их жизни. На этот раз навсегда.

– Ребята, мне нужно кое-что сделать, – сказал я.

– Да ладно тебе, – упрекнул Грейди, – мы только что приехали.

– Я знаю. Мы сделаем это в другой раз.

– Что ты должен сделать? Ты только что вернулся. У тебя нет никаких планов, о которых мы не знаем.

Я улыбнулся, но не ответил. Они знали, какое у меня дело.

– Я возьму грузовик, – сказал я. – Вам, ребята, придется самим найти дорогу домой.

Мы все приехали на пикапе. Грант и Грейди в кабине. Мы с Форрестером сзади.

– Ты должен нам ночь отдыха, Джексон, – Форрестер пожал плечами. – Это было в твою честь.

– Да, да, – согласился я, выходя из бара. Я знал, что если бы не я, они были бы более чем способны придумать другую причину, чтобы пойти выпить.

Я сел в машину и завел ее. Я выехал со стоянки, понятия не имея, куда направляюсь. Инстинктивно я выехал из долины. Я направлялся к холмам. Вот там была Фейт. Даже если я не собирался с ней увидится, я все равно хотел быть рядом с ней. Я думал о том, чтобы пойти к ней домой, но не хотел удивлять ее.

Поднимаясь по склону горы, я миновал муниципальную границу, отделяющую долину от холмов. Между этими двумя областями существует явная разница. Большинство дорог в долине не были заасфальтированы. Они были забиты землей, утоптаны всеми сельскохозяйственными машинами, собирающими фрукты и виноград.

Долина была скрытой жемчужиной винодельческой страны Калифорнии. У нее была одна из лучших почв в мире. Климат идеально подходит для выявления натуральных ароматов. Жар накапливался в течение дня и придавал винограду сухость, которую вы не получите в других местах. По вечерам прохладный влажный воздух поднимался над Тихим океаном и накрывал долину, как одеяло.

Это было прекрасное место, которое можно назвать домом. Это было прекрасное место, чтобы создать дом с Фейт, если она захочет этого.

Мои отношения с Фейт пошли по нетрадиционному пути. Двенадцать лет разлуки – это не то, что большинство людей может пережить. Но в глубине души я знал, что мы с Фейт переживем все. Моя любовь была как виноградники в долине. Она выдержит любую засуху. Виноград был темпераментным, погода должна быть в самый раз, но сами лозы были выносливыми. Они никогда не сдадутся. Они будут жить веками. Моя любовь была подобна древним виноградным лозам, которые спускались к океану по твердому камню долины Рио Секко.

Когда я поднялся на холмы, все стало более ухоженным и совершенным. Дороги были новые и чистые, с орошаемыми рядами пальм по бокам. Дома были большие и современные, с видом на долину на юге, или на западе на океан. Голливудские актеры, миллиардеры из Бэй-Эриа, кто угодно. У них у всех были в горах дома на выходные.

Это было хорошим местом для Фейт. Хорошим местом, чтобы растить моего сына. Она сделала правильный выбор, и я любил ее за это.

Город был идеальным, как и все американские города. Была настоящая главная улица со старомодными магазинами, которые оставались открытыми до позднего вечера. Вы все еще можете прогуляться по улице и купить содовую в аптеке, взять гамбургер в закусочной «Гарри» или посмотреть фильм на Никелодеоне.

Я подъехал к кинотеатру и вспомнил все ночи, когда ходил туда ребенком, чтобы посмотреть фильм. Я ходил туда с папой. Я скучал по нему. У меня не было возможности прийти сюда после его смерти, но я определенно скучал по нему. Я любил его, как земля любит дождь.

Интересно, каким отцом я буду. Что было у меня в крови? Готов ли я стать хорошим отцом для Сэма? Смогу ли я показать ему то, что ему нужно, чтобы стать мужчиной?

Хотел бы он учиться у меня?

Я прошел мимо молочного магазина, еще одного места, которое навеяло воспоминания, на этот раз о моей матери.

Я сидел там с ней и ел мороженое, пока она наблюдала за мной. Это были старые воспоминания, восходящие к моим самым юным годам. Моя мать умерла очень, очень давно. Я заглянул внутрь сквозь стекло, вглядываясь, как будто все еще мог видеть там свою мать, сидящую со мной, как маленький мальчик.

Но ее там не было. Я увидел другую женщину, другую мать.

Я увидел Фейт. Она сидела за столиком в молочном магазине с мальчиком. С моим мальчиком. Это был первый раз, когда я увидел Сэма, и мгновенно я был переполнен такой огромной любовью к нему, что весь остальной мир исчез. Мои мысли исчезли, мои страхи, надежды, все. Мой сынок. Мой собственный сын. Я не мог в это поверить. Это было похоже на пробуждение зимой, чтобы обнаружить, что весна наступила. Он был жизнью, теплом, всем.

Я не терял ни секунды. Я не мог позволить себе потерять еще одну.

Я вошел прямо в комнату. Как я уже говорил, если ты собираешься сделать что-то в этой жизни, то лучше сделать это прямо сейчас. Не дай себе шанса передумать.

– Фейт, это ты?

Глава 39

Фейт

Есть моменты в моей жизни, которые я никогда не забуду. Этот определенно был одним из них. Все это время я чувствовала, что могу заплакать слезами чистой радости. К счастью, мне удалось их сдержать.

Сэм впервые увидел своего отца. Джексон смотрел на сына. Словами не описать поток эмоций, который в тот момент лился в моем сердце. Это было настолько страшно и волнительно, насколько и естественно. Любой наблюдатель мог бы поклясться, что они знали друг друга всю жизнь. Это было сюрреалистично.

Я и раньше знакомила Сэма с мужчинами из случайных свиданий, и это всегда было очень неловко. Они старались быть дружелюбными друг к другу, но это выглядело неестественно. Но это было совсем не неловко. Это было легко. Мне даже не нужно было ничего делать. Сэм не знал, что Джексон его отец, но это было почти так, как будто ему не нужно было знать.

– Джексон, – пробормотала я, – неожиданно встретить тебя здесь.

Неожиданно встретить тебя здесь? Что я несла? Я говорила, как моя мать.

– Я все время прихожу сюда, – ответил он. – Я помешан на мороженом.

Я посмотрела на него и почувствовала, как вспыхнули мои щеки. Боже. Я не была готова к таким сюрпризам. Я взглянула на Сэма и помолилась, чтобы он не заметил, какие у меня горящие щеки.

– Я вижу, твой друг тоже зависим от него, – сказал Джексон, показывая на Сэма. – Что это такое? Горячее карамельное мороженое со сливками и вишней?

У Сэма отвисла челюсть. Она буквально упала. Я не преувеличиваю. Казалось, он прожил всю свою жизнь на чужой планете, и в первый раз встретил кого-то своего вида.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Сэм.

– Черт, малыш, – Джексон пожал плечами. – Я ел его еще до твоего рождения. Держу пари, если бы я заказал его сейчас, то закончил бы раньше тебя.

Джексон заказал мороженое у официантки.

Глаза Сэма выглядели так, будто они вот-вот выскочат из его глазниц. Джексон выругался перед ним. Это было последнее, что он должен был сделать, но почему-то я чувствовала, что это не причинит Сэму какой-либо вред. Он переживал такие тяжелые времена в школе, но у него есть шанс увидеть, как такой крутой парень, как Джексон, может сделать ему хорошо. Это придаст ему уверенности. Сэм был взволнован. Он смотрел, как официантка готовит пломбир Джексона. Как будто у него никогда в жизни не было никого, с кем можно было бы съесть мороженое.

– Почему бы тебе не присоединиться к нам? – обратилась я к Джексону, и мои щеки вновь вспыхнули от смущения.

– Ох, я не хочу вмешиваться. Вы двое выглядите так, будто хорошо проводите вечер. Это ведь не свидание, правда?

Сэм нахмурился.

– Это мой сын, Сэм, – сказала я, глядя Джексону в глаза. В его глазах были слезы, и мне тоже захотелось плакать. Я взглянула на Сэма до того, как эмоции взяли надо мной верх. Было трудно говорить, не срывая голоса. – Сэм, это мой друг, Джексон.

Джексон протиснулся в кабинку рядом с Сэмом и пожал ему руку. Я никогда в жизни не видела, чтобы Сэм пожимал кому-нибудь руку.

– Джексон Джонс, к вашим услугам.

– Сэм Джонс, – представился Сэм.

Я могла видеть, как мысли проносились через разум Сэма. У них с Джексоном была одинаковая фамилия.

– Сэм – так звали моего отца, – сказал Джексон.

– И моего дедушку, – удивился Сэм.

В какой-то ужасный момент я испугалась, что Джексон заплачет, ведь его переполняли эмоциями, но он держал себя в руках. Он поймал мой взгляд, но я никогда раньше не видела такой взгляд, как у него.

Это была благодарность?

– Так для вас двоих это обычное дело? – переменил тему Джексон. – Вечернее мороженое?

– Вроде того, – ответила я.

– Мы только что посмотрели фильм, – поделился Сэм.

– В кино?

– Да, сэр.

– Малыш, я могу рассказать тебе кое-что об этом Никелодеоне, и это сведет тебя с ума. Кое-что из того, чем я занимался на последнем ряду.

– Сэму одиннадцать, – предупредила я.

Джексон поднял на меня глаза, и в тот момент до меня дошло послание.

– Ох, – сказал он. – Я вижу. Ты, наверное, слишком молод для таких вещей, Сэмми. Но еще пара лет, и тебе будет очень интересно.

Сэм кивнул. Я была удивлена, что Сэм больше не был застенчивым. Он принял Джексона, как будто знал его всю свою жизнь. Они казались старыми приятелями. Во всяком случае, я была аутсайдером.

Официантка принесла Джексону мороженое, и он откусил большой кусок.

– Вкусное, не правда ли? – обратился он Сэму.

– Лучшее.

– Ты учишься в школе?

– Да, сэр.

Я чуть не рассмеялась. Сэм никому не говорил "сэр". Что заставило его начать с Джексона?

– Зови меня Джексоном, – попросил Джексон.

– Да, сэр.

Джексон засмеялся.

– Тебе нравится спорт?

– Не слишком.

Джексон кивнул.

– Но тебе нравятся фильмы?

– Да, – сказал Сэм, останавливаясь в последнюю секунду, чтобы не добавить” сэр".

– Мне тоже, – сказал Джексон. – Мне тоже.

Джексон молчал в течение нескольких минут. Я не знала, о чем он думает, но попыталась представить, каково ему было, после долгих двенадцати лет, сидеть рядом с сыном, разговаривать, есть мороженое. Я посмотрела ему в глаза, и он посмотрел на меня. В его глазах горел огонь. Как будто они были сделаны из расплавленной лавы. Они горели страстью ко мне. Они горели любовью. Я чувствовала это физически.

Я вздрогнула под его взглядом. Я вспомнила, что он делал со мной в кузове грузовика. Я вспомнила, что он сказал мне, когда мы впервые встретились. Он хотел ребенка. Он не пытался этого скрыть. Он сказал мне, что сделает меня беременной, и он это сделал. Он сказал мне, что избавится от любого, кто представляет угрозу для меня и ребенка, и он сделал то же самое. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я вспомнила оргазм, который он подарил мне, менее чем двадцать четыре часа назад.

Джексон разговаривал с Сэмом так, как никто прежде, кроме, возможно, Гранта, Форрестера и Грейди. Джексон искренне интересовался всем, что говорил Сэм. Он не просто хотел произвести на меня впечатление. Он не пытался забрать маму Сэма. Он просто разговаривал с ребенком, как с реальным человеком, с кем-то, с кем стоит поговорить.

Внезапно, из ниоткуда, Сэм произнес то, что я совершенно не ожидала.

– У меня нет отца, – сказал он.

Мои глаза расширились. Я не знала, что заставило его поднять этот вопрос. Я посмотрела на Джексона, но он не пропустил ни одного удара.

– Я слышу, малыш, – сказал он. – У меня тоже нет папочки. Уже нет.

– Твой отец умер? – спросил Сэм.

– Да. Не хочу плохо говорить о мертвых, но он, вероятно, заслужил это. Знаешь мост над ущельем, когда возвращаешься из города? Тот, который кажется идеальным местом для банджи-джампинга.

– Я знаю этот мост, – глаза Сэма загорелись узнаванием.

– Мой папа разбился прямо над краем этой штуки. Взрыв был виден с плотины долины.

– Серьезно?

– Да. Так что, если тебе нужен мой совет, будь очень осторожен за рулем. Это самое опасное, что ты когда-либо сделаешь в своей жизни. Даже если ты куришь. Даже если ты пойдешь в армию. Твоя машина убьет тебя, если ты не будешь осторожен.

– Хороший совет, – пробормотала я.

– Особенно не пей и не садись за руль. В следующий раз, когда будешь пить, позвони маме или мне. Не садись за руль.

Сэм засмеялся. Я посмотрела на Джексона, но он шутил. Он тоже смеялся.

– Я прикалываюсь над тобой, парень. Я прикалываюсь над ним, – он посмотрел на меня. – Я знаю, что он слишком молод, чтобы пить.

– И слишком молод, чтобы водить, – добавила я.

– Правда, ненадолго, приятель? – сказал Джексон. Сэм кивнул. Он был слишком занят, чтобы есть мороженое, слушая Джексона. Все исчезло, кроме Джексона.

– Вуаля! – заявил Джексон. – Я же говорил, что закончу первым.

– О боже, – воскликнул Сэм, хлопая себя по лбу.

– Вот видишь. Я отвлек тебя. Задавая тебе все эти вопросы. Ты должен быть начеку в этом дерьме. Ты не можешь позволить людям пускать пыль себе в глаза.

– Я знаю, – сказал Сэм, качая головой. – Черт.

– Сэм Джонс, – предупредила я. – Мы не используем таких слов.

– Он использовал, – Сэм указал на Джексона.

– Старые привычки с трудом умирают, – Джексон пожал плечами.

Сэм рассмеялся, как будто это его как-то оправдывало.

Для меня все это было удивительно. Сэм слушал каждое слово Джексона. Если бы у него была ручка и бумага, он бы записывал его. Я могла сказать, что мой маленький мальчик жаждал такого рода внимания всю свою жизнь. Джексон был всем мужчинам мужчиной. В этом есть разница. И эта разница, казалось, значила весь мир для моего маленького мальчика.

Я наслаждалась, сидя там, но было уже больше девяти, и Сэм должен был ложиться спать. Я не была уверена, что Джексон имел в виду. Он действительно заходил за мороженым или просто преследовал меня? Честно говоря, я надеялась на второе.

Глава 40

Джексон

Как описать ощущение от первой встречи с сыном? Это невозможно. Это все равно, что попросить кого-то описать, когда он впервые увидел восход солнца, или когда он впервые почувствовал такую глубокую любовь, что это причиняло боль.

Я посмотрел через стол на Фейт. Господи, мое сердце горело для нее. Она была вне этого мира.

Сказать, что я жаждал ее, было бы трагическим преуменьшением. Я жаждал почувствовать ее тело рядом со своим, тепло ее груди, сладкую влажность ее киски.

Я почти чувствовал себя виноватым. Я сидел рядом с сыном впервые в жизни, но мой разум был одержим наполнением его мамы моей спермой.

– Фейт, – позвал я.

– Да.

– Я хорошо провел время прошлой ночью.

Она посмотрела на меня и отвернулась. Она все еще стеснялась после всего, через что мы прошли. Это была самая восхитительная вещь в мире. Я хотел снова ее увидеть. Я умирал из-за нее.

– Я тоже, – согласилась она.

Я положил двадцать баксов на стол за мороженое и кофе Фейт.

– Тебе не нужно платить, – сказала она.

– Конечно, нужно.

– Ну, – она поправила платье. – Было очень приятно увидится с тобой. Уверена, Сэм хорошо провел время, болтая.

Сэм кивнул. Какой замечательный ребенок. Он был даром, даром, который дала мне Фейт. Я никогда не смогу отблагодарить ее за это. Но я могу попытаться.

Тут же я решил, что есть миллион вещей, которые я могу сделать, чтобы отплатить им обоим. Я в долгу перед ними. Меня так долго не было дома. Я так много пропустил. Но еще было не поздно все исправить. Я мог бы посвятить свою жизнь тому, чтобы отплатить Фейт за подарок, который она подарила мне, за самого прекрасного сына в мире. Я проживу свою жизнь ради нее. Я потратил годы, обеспечивая ее безопасность, теперь я обеспечу ее счастье, ее радость, ее экстаз.

– Я тоже хорошо провел время, – сказал я.

– Я лучше отвезу его домой. Ему уже давно пора спать.

– Дерьмо, – я посмотрел на свои часы. – Мне тоже пора спать.

Сэм засмеялся.

Я видел, как она взяла Сэма за руку и подошла к двери. Я не хотел, чтобы она уходила.

Что я мог сделать, чтобы провести с ней больше времени?

– Фейт, – позвал я, когда она подошла к двери.

Она остановилась и обернулась. Черт возьми, она была горяча. На ней был кашемировый свитер, легкое хлопковое платье, а волосы были завязаны на затылке. Если бы я мог встать и схватить ее, я бы это сделал. Я бы поднял ее на прилавок с мороженым и взял бы ее прямо там.

– У меня есть еще много вина, и я хотел бы поделиться им с тобой. Мы должны как-нибудь собраться вместе, чтобы ты могла его попробовать.

– Мне бы этого хотелось, – сказала она.

– Я имею в виду, исключительно в профессиональных целях, – подмигнул я.

Она понимающе улыбнулась.

– Исключительно в профессиональных целях, – согласилась она.

Я осмотрел ее с головы до ног. Каждая частичка ее тела была совершенна. Она будто бы вылеплена Божьей рукой, чтобы мучить меня. Я ничего не мог с собой поделать. Мое тело жаждало ее, как неистовую потребность. Она нужна мне. Я должен был заполучить ее.

Она вернулась ко мне.

– Почему бы тебе не прийти через час, – сказала она. – И принеси немного вина.

Я кивнул. Я принял это предложение. Это было предложение самому восхитительному удовольствию в мире – телу Фейт.

Она вернулась к двери.

– Пока, Сэм, – попрощался я.

– Пока, Джексон, – ответил он.

Я смотрел, как они уходят. Когда они ушли, я посмотрел на свою руку. Она дрожала.

Мой сын. Я познакомился со своим сыном.

Глава 41

Джексон

Когда час спустя я подъехал к дому Фейт, у меня было странное чувство. Это было как дежавю. Что-то в этой ситуации показалось знакомым, будто это было что-то, что я делал раньше, в прошлой жизни. Как будто это была судьба. Это просто казалось правильным, как будто это должно было случиться.

Ее дом был прекрасен. Как бы она это ни сделала, Фейт хорошо справлялась сама. Я так уважал жизнь, которую она создала в мое отсутствие. Это был современный дом с красивой каменной кладкой и большими окнами с видом на горы. Можно было увидеть виноградники долины, а на западе даже океан. Утренний туман, должно быть, был ошеломляющим.

Я схватил ящик с бутылками вина из задней части грузовика и пошел к двери.

– Входи, – крикнула Фейт.

Я открыл дверь и вошел внутрь. Дом был хороший, высокие потолки, панорамные виды, качественная сантехника. Там горел камин, несмотря на то, что на улице было восемьдесят градусов (26 °C). Я воспринял это как хороший знак.

Фейт нигде не было видно.

Я прошел по красивому белому ковру к окну и посмотрел вниз, на долину. Я мог бы увидеть свой виноградник, если бы взошло солнце.

– Я только что уложила Сэма, – позади меня послышался знойный голос Фейт.

– Мы не будем шуметь, – сказал я, поворачиваясь.

Когда я превратился... в мальчика? Это все, что я могу сказать. Она выглядела как сон или фантазия.

Как, черт возьми, я попал в этот дом вместе с ней? Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она распустила волосы, и они струились по ее плечам, как река по водопаду. Она поправила макияж.

Ее глаза определенно стали темнее, чем раньше. Платье, которое было на ней, было похоже на тонкий кусок кружева, идеально облегающий ее тело.

Это был ее стиль, ее мода. Она просто поражала меня. Я чувствовал себя не в своей тарелке, когда смотрел на нее.

– Ты собираешься просто стоять там? – спросила она.

– Прости, – смог произнести я. – Я просто, Фейт, ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – произнесла она, уже не так застенчиво, как раньше.

– Действительно прекрасно, – повторил я.

Она улыбнулась.

– Ты уже говорил это.

– Я не могу подобрать слов.

– Присаживайся, – она указала на диван. – Вижу, ты принес вино.

– Есть немного белого, – сказал я, присаживаясь. – Мы должны поставить это в холодильник.

Она пошла на кухню с ящиком вина и вернулась с бутылкой и двумя бокалами. Мой член вибрировал в штанах. Он так изголодался по ней, что я не знал, смогу ли сдержать себя. Все, чего я хотел, это запрыгнуть на нее.

Она села на другой конец дивана, примерно в четырех футах от меня.

Я мог только смотреть на нее.

– Извини, – сказал я, – но я действительно не думаю, что могу сейчас пить вино.

– Как же так?

– Как же так? Ты издеваешься надо мной? – изумился я, указывая на нее. – Посмотри на себя. Ты как видение из сна.

Она хихикнула. У нее был такой девичий смех. Это было странно. Когда я смотрел на нее, я не видел матери, я видел маленькую девочку, и отчаянно хотел ее трахнуть. Я был больше, чем она. Я был физически сильнее. Для меня она была ребенком, ждущим, чтобы ее забрали. Я пересел на диван поближе к ней.

– Джексон Джонс, – подразнила она. – Ты пытаешься воспользоваться мной в моем собственном доме?

– Я действительно надеюсь на это, – я улыбнулся.

– Заманишь меня своим восхитительным вином, – продолжала она.

– Я могу придумать что-нибудь более вкусное.

– И что же это?

Я посмотрел на ее губы. Они были похожи на фрукты. Я собрал свою долю винограда. Ее губы были такого же цвета, как твои пальцы после погружения в виноградный сок. Она была даром природы, плодом мира. Она была не просто женщиной, она была моим предназначением, моей судьбой, и пришло время поглотить ее.

Я наклонился и схватил ее. Мои губы встретились с ее губами в поразительный момент близости. Клянусь, у меня звенело в ушах. Вы когда-нибудь видели картину на потолке Сикстинской капеллы в Риме, где Бог протягивает руку и касается пальца Ангела? Именно так я чувствовал себя, когда мои губы коснулись ее губ. Это было больше чем просто поцелуй. Это было что-то духовное.

Я просунул свой язык в ее рот и попытался всосать его. Как будто я пытался высосать жизнь из ее тела. Мой язык коснулся ее, мои губы полностью закрыли ее рот, и я пожирал ее. Я выпивал ее до дна. Я смаковал вкус ее рта как изысканное изящество.

Она ахнула, когда я разомкнул объятия.

– Боже милостивый, – вздохнула она.

– Девочка, ты еще ничего не почувствовала. Когда я закончу с тобой, ты не поймешь, что произошло.

– Не заставляй меня ждать, – игриво призывала она, откидываясь на спинку дивана.

– Ты будешь как в тумане, – пообещал я. – Ты будешь знать, что ты моя до конца своей жизни. Ты даже не сможешь смотреть на других мужчин.

– Это правда?

– Да, это так.

– Это серьезные слова.

– Я серьезный мужчина, – сказал я и расстегнул ремень и джинсы, позволив всей длине моего мужественного члена выпасть из штанов.

Она взглянула на него и закрыла глаза.

– Не бойся, – прошептал я.

– Я не боюсь, – она раздвинула ноги.

Я видел, что под платьем на ней не было нижнего белья.

– Шаловливая девчонка, – я наклонился и приложил губы к ее изысканной киске.

Она рванулась вперед, сжала мою голову в бедрах и заключила меня в крепкие объятия. Она отчаянно нуждалась во мне. Я почувствовал ее вкус. Ее киска истекала соком в тот момент, когда мой язык вошел в нее. Она не могла скрыть от меня свое желание, даже если от этого зависела ее жизнь.

Я нежно сосал губами ее влагалище, облизывая складки клитора, засовывая язык в пустоту ее киски.

– Джексон, – простонала она.

Я вырвался из замка ее ног и сделал глубокий вдох. Мой член пульсировал, и на мгновение я испугался, что он достигнет оргазма без меня. Без моего разрешения. Со мной такого раньше никогда не случалось. Уверяю, в моем члене нет ничего преждевременного, и он работает. Но было что-то в выражении лица Фейт, смесь любви, желания и понимания, что почти заставило меня упасть в пропасть моей собственной похоти.

Она держала мою душу так, как ни одна женщина прежде. Меня охватила страсть, ярость, полная потеря контроля. Я хотел ее, но не только ради удовольствия. Я хотел доминировать над ней. Я хотел претендовать на нее так, чтобы вся вселенная знала, что она моя, не только на всю нашу жизнь, но и на всю вечность. Я хотел заклеймить ее. Я хотел как-то пометить ее, как свою собственную.

Не знаю, смогу ли я описать это чувство. Думаю, другие мужчины бы поняли.

Обладание, господство, принадлежность, владение.

- Ты сдашься мне, – сказал я. Я даже не знал, откуда берутся эти слова. Как будто моя душа говорила прямо с ней.

– Да, – она тяжело дышала.

– Я снова помечаю тебя, Фейт Шеферд. Я помечаю то, что принадлежит мне. Сейчас и навсегда.

– Да, – простонала она.

Я раздел ее догола. Мне пришлось раздеть ее. Дело было не только в оргазме. Это было о том, как мужчина и женщина становятся чем-то новым. Я стянул ее платье через голову. На ней не было лифчика. Она взглянула на меня, совершенно голая, и вздрогнула.

Это был страх? Я не знаю. Я никогда этого не узнаю.

Все, что я знаю, так это то, что я сделал с ней, не может быть объяснено только нашими желаниями. Да, я хотел ее трахнуть. Но, как я уже сказал, это было нечто большее. Она была моей. Она была матерью моего ребенка. Я чувствовал, что мы не принадлежим друг другу как два отдельных человека. Мы были одним объятием любви, которое будет длиться вечно. Я стянул с себя футболку и забрался на нее, так что я сидел на ее груди. Мы были оба голые. Мой толстый член был перед ее лицом.

– Оближи меня, – приказал я.

Она моргнула, немного помедлив, а затем открыла рот.

Твою мать. Черт возьми. Этот язык. Этот рот. Я мог умереть. Она взяла в рот всю головку моего члена и стала сосать. Я поднялся, чтобы наклониться. Я указывал на нее, а затем скользнул в ее горло. Я зашел так далеко, что подумал, что она задохнется. Но с ней было все в порядке. Она брала всю мою длину, все глубже и глубже в рот. Я представлял, как кончаю в ее рот, и это чуть не вывело меня из себя.

Но я остановил себя.

Для моего первого оргазма я знал, что не войду в нее. Я приберегу это на потом. Сначала я должен был кончить на нее. Мне придется пометить ее своей жидкостью. Я должен был оставить свой след на ней. Я должен был дать миру понять, что она моя, что она принадлежит мне. Это было что-то животное, и я больше не контролировал это. Я вернулся, чтобы пометить ее.

Я почувствовал, как мой член пульсирует в ее горле, и я вытащил его. Она была голой, невинной, уязвимой. Я мог сделать с ней все, что захочу. Она была под всем моим весом. У нее не было возможности сбежать.

Я приподнялся, держа свой вес на ногах.

– Я собираюсь кончить на тебя, – предупредил я. Слова даже звучали странно, когда они покинули мой рот, но, к моему удивлению, это, казалось, возбудило ее.

Она сама этого хотела.

– Да, – выдохнула она и, взяв свою грудь в руки, сжала ее так, словно просила кончить туда.

Я скользнул членом в расщелину между ее сочными грудями. Боже, эти груди словно из чистого золота. Я скользил туда и обратно на декольте, и энергия, накопленная внутри моего члена, достигла пика, что я знал, что не смогу сдерживать гораздо дольше.

Это была ярость, ярость на весь мир, ярость на все, что случилось со мной. Это был гнев на двенадцать лет, которые мы потеряли, на людей, которых я был вынужден убить из-за того, что они сделали с Фейт, и на то, что они заставили меня сделать с ними.

Я был проклят, но я был мужчиной. И пока у мужчины есть женщина и ребенок, которых он может любить, проклятие не имеет значения.

Это то, что говорило мне тело Фейт. Она была моим прощением.

Мои деяния были преступлением против законов человека и Бога, но тело Фейт простило меня за все это.

Так мне сказали ее глаза. Если она была готова позволить мне взять ее, если она была готова позволить мне претендовать на нее вот так, тогда, в конце концов, должно быть какое-то спасение.

Изысканная схватка. Мышечный скрежет. Удовольствие от оргазма.

Горячая белая струя спермы вылетела из кончика моего члена и приземлилась вдоль долины декольте Фейт. Вот оно, что увидел Бог. Моя сперма на женской груди. Она была моей. И я принадлежал ей.

Что бы я ни сделал в этом мире, я пришел вернуть свою женщину. Мою семью.

Это должно что-то значить.

Мой член изверг много спермы, что она стекала как бурный поток, покрывая ее грудь липкой белой массой моего мужского достоинства. Не было никаких сомнений. Она была моей, и ничто не могло этого изменить.

Это было навсегда. Мой оргазм пронесся сквозь меня, как огонь в нефтяной скважине. Я видел эти огни вблизи. Вся вода океана была недостаточно холодной, чтобы потушить пламя.

Вот чем был мой оргазм. Она была покрыта мной. Она была мокрой и липкой, и она была моей.

Я рухнул на нее, моя сперма была между нашими телами. Мне было все равно. Мне было плевать на все, кроме нее.

– Черт возьми, Джексон, – ахнула она. – Посмотри, что ты со мной сделал.

Глава 42

Фейт

Что я могу сказать?

Я лежала на диване, в камине горел огонь, Сэм спал в соседней комнате, и тягучая сперма Джексона превратилась в липкую грязь на груди.

Все мои мечты сбывались!

Я прижалась к нему, заставляя сперму стать клеем, который склеит нас вместе на всю оставшуюся жизнь.

– Фейт, – сказал он.

– Да? – я посмотрела ему в глаза.

– Вот оно. Теперь все по-настоящему. Навсегда.

Мое сердце трепетало. Я хотела, чтобы он говорил серьезно, так сильно хотела, чтобы он говорил серьезно, но я боялась. Что, если что-то снова разлучит нас? Я не думала, что переживу его потерю во второй раз.

– А что, если тебе снова придется уехать?

– Я не уеду.

– Ты не знаешь будущего.

– Я знаю, чего хочу. Я хочу тебя снова. Прямо сейчас.

– Что? Так скоро? – я была потрясена.

– Ты слышала меня.

Я не могла в это поверить. Он был машиной. На этот раз он откинулся на спинку дивана и потянул меня на себя.

– Я хочу, чтобы ты оседлала меня, – сказал он. – Я хочу лежать здесь и смотреть на тебя, и я хочу, чтобы ты скакала на моем пульсирующем члене, как дикое животное.

Я посмотрела на него, лежащего голым. Он выглядел как кирпичная стена. Он был тверд. Было что-то успокаивающее в его размерах. У него такая широкая грудь, такие сильные, мускулистые руки.

Он был человеком из стали. Мой стальной человек, и я принадлежала ему.

На его теле было много новых шрамов, глубоких ран, которые могли убить человека поменьше.

– Ты через многое прошел, не так ли, малыш?

Он отрицательно покачал головой.

– Единственной трудной частью было быть вдали от тебя.

– Ты действительно так думаешь?

Его член торчал прямо. Это было похоже на ракету «Аполлон» перед запуском. Что-то должно было случиться, это было опасно, но волнение определенно того стоило.

– Садись на него, – приказал он.

Я приподнялась над ним.

– Вот так, – он положил руки мне на талию и притянул к себе.

Его член пронзил меня, как оружие. Я была насажена на него. Если бы это было оружие, чтобы убить меня, я бы умерла счастливой. Это было так хорошо, так правильно, как будто я была создана для того, чтобы поглощать этот массивный инструмент.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он.

Я закрыла глаза. Я не могла смотреть на него. В комнате было слишком светло. Я чувствовала себя неловко. Он мог видеть каждую частичку меня. Не было никакого укрытия.

– Нет, это не так, – отрицала я.

– Да, это так. Ты идеальна. Это самое совершенное тело, которое я когда-либо видел в своей жизни.

– Ты говоришь это просто так.

– Я бы не стал.

– У меня даже остались растяжки.

Он наклонился вперед и поцеловал белесые линии на коже.

– Я люблю тебя, Фейт. Мне нравится твое тело. Эти отметины от прекрасного сына, которого ты мне подарила.

Мне казалось, что я вот-вот заплачу. Я так боялась, что он будет недоволен мной. Я боялась, что ему нужна была двадцатилетняя Фейт, а не тридцатидвухлетняя.

– Ты действительно думаешь, что я все еще красива?

– Ты прекраснее, чем когда-либо, Фейт. Почувствуй мой член внутри себя. Это не ложь.

Я засмеялась. Это было правдой. Это было то, что он не мог подделать.

– Это то, чего я хочу, Фейт. Ты – это то, что мне нужно. Я серьезно. Ты единственная. Ты самая лучшая из всех. Ты лучше, чем любая другая женщина в мире.

Он дотронулся пальцами до моего живота и погладил мои растяжки.

– Не надо, – прохрипела я.

– Почему нет. Они прекрасны, Фейт.

– Нет, это не так.

– Они часть тебя, а ты самое прекрасное создание на Земле. Я серьезно.

– Неужели? – сказала я, закусив губу. Я вела себя как дура. Я купилась на весь этот фарс. Я так отчаянно нуждалась в любви, что готова была поверить во что угодно.

– Клянусь Богом, я имею в виду каждое слово, которое я когда-либо говорил тебе.

С этими словами он поднял меня за талию своими сильными руками, а затем притянул обратно на кончик своего члена.

– Черт, – выдохнула я.

– Тебе было больно?

– Сделай это снова, – задыхаясь, сказала я. – Заткнись к черту и сделай это снова. Сильнее.

Ему не нужно было повторять дважды. Он поднял меня и толкнулся обратно. Потом он делал это снова и снова. Я не знала, что со мной происходит. Почему мне так повезло? Это был экстатический сон. Я была как кукла в его сильных руках. Он практически использовал меня, как игрушку, мастурбируя всем моим телом. Он поднимал меня вверх и вниз, вверх и вниз, и этот чудовищный член был как существо из глубин океана, жадно пожирающее меня. И я этого хотела. Мне хотелось всего этого.

Когда я почувствовала, как внутри меня нарастает удовольствие до оргазма, я увидела, как изменилось выражение его лица. Он стал отчаянным, свирепым, как умирающий, сражающийся за свою жизнь. Мне понравилось. Это был вид его оргазма, его экстаза. Это был эффект удовольствия, которое доставляло ему мое тело. Я не могла поверить, как хорошо это было.

Больше всего на свете я хотела угодить ему. Я хотела быть его любимой, лучшей, лучше, чем любая другая девушка, которую он когда-либо видел. Сейчас это звучит смешно, но я хотела, чтобы он вошел в меня так сильно, что он никогда больше не сможет смотреть на свой член, не думая о моей киске.

– Фейт, – выдохнул он, – я собираюсь наполнить тебя своей спермой.

– Сделай это, Джексон.

– Черт, это так приятно.

– Я тоже кончаю! – воскликнула я.

А потом я почувствовала это. Пульсация в его члене, а затем струя жидкости на шейке матки. Она ударилась с такой силой, что у меня затуманилось зрение. Он продолжал поднимать меня вверх и вниз, используя меня как насос для своего удовольствия. Его семя хлынуло в меня, изливаясь из него, как извергающийся вулкан. Мне хотелось упасть в обморок. Удовольствие от этого было мучительным. Мои оргазмы накатывали волнами, омывая меня. Я была беззащитна перед ними. Они высосали каждую унцию энергии из моего тела и оставили меня ни с чем.

Они опустошили меня, разрушили, уничтожили.

Когда Джексон, наконец, закончил, он позволил мне упасть обратно на него. Наши груди все еще были липкими от первого оргазма, который он испустил на меня.

– Черт возьми, Фейт Шеферд. Я верю, что ты станешь моей смертью.

– Это ты станешь моей смертью, Джексон.

– Я никогда в жизни так не трахался, – сказал он.

– Серьезно?

– Это правда, Фейт. Я не лгу. Это экстаз. Ты поймала меня, женщина. Ты захватила меня в плен. Я твой, полностью твой, на всю оставшуюся жизнь, если ты примешь меня.

– Я захватила тебя в плен?

– Ты соблазнила меня телом и душой. Ты подарила мне ребенка. Ты дала мне будущее. Ты доставила мне больше удовольствия, чем я когда-либо мечтал. Я люблю тебя, Фейт.

– Не могу в это поверить.

– Теперь я твой. Я твой навсегда, и ты будешь навсегда моей.

У меня закружилась голова. Что он там говорил?

– Я люблю тебя, Фейт, – повторил он. – Я чертовски люблю тебя. Я никогда в жизни никому этого не говорил. Я люблю тебя и люблю сына, которого ты мне подарила. Я проведу остаток своей жизни, благодаря тебя.

– Можешь не благодарить меня, Джексон.

– Да, понимаю. Ты не должна верить мне сейчас, но я докажу тебе, Фейт. Я люблю тебя и буду благодарить за твою любовь каждым вздохом моей жизни. Клянусь Богом.

– Я тоже тебя люблю, Джексон Джонс, – я прижалась к нему. Он был моим спасательным плотом, и Северным океаном.

Глава 43

Джексон

Я лежал на диване в оцепенении. Гибкое тело Фейт было в моих руках, и я поклялся себе, что никогда не отпущу ее.

То, что мы сделали вместе, никак нельзя исправить. Я пришел к ней, я вошел в нее, я заклеймил ее.

Странный животный инстинкт овладевал мной каждый раз, когда я был с Фейт. Это трудно объяснить. Это было что-то вроде канала National Geographic (прим. – американский телеканал, транслирующий научно-популярные фильмы). Например, когда видишь Льва, претендующего на всех самок прайда. Я не знаю, как это объяснить, но во мне был собственнический инстинкт. Я чувствовал, что убью за Фейт, умру за нее, сделаю для нее все, что угодно. Я чувствовал это с тех пор, как впервые увидел ее, и теперь оно стало сильнее, чем когда-либо.

Нам не нужны были слова, когда мы могли использовать наши тела для общения. Какие слова могли быть сказаны, если моя сперма находится в ее утробе.

– Теперь ты моя, Фейт Шефард, – прошептал я.

– Да, твоя, – ответила она.

Мой член запульсировал, когда она произнесла это. Господи, мой член был ненасытен. Я кончил так чертовски сильно, что у меня закружилась голова, и все же, одно слово от нее, и он снова пульсировал, как голодная змея на охоте за добычей. Киска Фейт собиралась стать моей смертью. Рано или поздно она искусит меня слишком сильно, вызывая сердечный приступ.

– Ты действительно имеешь это в виду? – спросил я ее.

Она играла с моей грудью, и ее палец кружился вокруг моего соска.

– Зависит от кое-чего, Джексон, – тихо произнесла она.

– От чего?

– Это зависит от того, что ты имеешь в виду. Я твоя настолько, насколько ты хочешь. Я не хочу выглядеть дурой. Если ты хочешь меня, я твоя. Тебе не нужно сейчас решать, что это будет значить для тебя.

Я крепко сжал ее. Она напугала меня. Я хотел, чтобы она стала моей на всю жизнь, но, возможно, она еще не поняла этого.

– Я имею в виду полностью, – сказал я.

– Полностью?

– Как на всю жизнь, Фейт.

– Ты хочешь владеть мной?

– Именно. Я не знаю, как это объяснить. Ты когда-нибудь видела эти старые документальные фильмы о Второй мировой войне?

– Да, – сказала она, немного скептически. Она не была уверена, к чему я веду аналогию.

– Ну, я хочу владеть тобой так же, как эти марширующие армии хотели владеть своей завоеванной территорией. Я хочу доминировать над тобой, Фейт.

Она молчала минуту. Мое сердце билось в груди, пока я ждал, когда она заговорит. Я не видел смысла смягчать слова. Если у меня есть к ней чувства, я хочу, чтобы она это знала. И это было самое честное, что я мог сказать ей в тот момент. Я хотел, чтобы она была моей. Телом, душой и сердцем. Вся моя.

– Ты хочешь доминировать надо мной? – спросила она.

– Я хочу полностью доминировать над тобой.

– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, Джексон.

Она испугалась. Ей было больно, когда я исчез. Она боялась, что я снова исчезну, но я не стал этого делать. Я вернулся. Я вернулся ради нее, ради Сэма, и вернулся навсегда. Я хотел быть отцом, в котором нуждался Сэм. Я хотел быть мужчиной, в котором нуждалась Фейт. Это значило быть ее мужем. Я знал это с яростной уверенностью. Я должен был быть ее мужем.

Я наклонился и посмотрел на нее. Я посмотрел ей в глаза. Ее глаза были такими глубокими, что я мог утонуть в них. Я хотел погрузиться в них. Мы трахались всю ночь. Мы оба были измотаны и готовы ко сну.

Я уже видел странные изменения в темноте снаружи, которые происходят за час до рассвета. Скоро станет светло.

– Я хочу, чтобы ты меня поняла, – сказал я ей. – Я люблю тебя и знаю, что должен сделать, Фейт.

– Что?

– Вот увидишь.

Она улыбнулась. Она изо всех сил пыталась мне поверить. Она боялась, что я обманываю ее или даю ложную надежду. Я не мог винить ее за это, но я не играл. Я был смертельно серьезен.

Я наклонился к ней и нежно поцеловал в губы. Потом я поцеловал ее подбородок, шею, мягкие бугорки груди, все еще липкие от моей спермы. Я продолжал спускаться ниже, проводя языком по ее животу и пупку. Потом я поцеловал ее растяжки. Я знал, что она стесняется их, потому что она вздрогнула, когда я дошел до них.

– Я испорчена, – сказала она.

Я поцеловал ее растяжки, потом лизнул их. Меня совершенно не волновали эти крошечные отметины на ее коже. Они были знаком того, что она жила, что она была женщиной, матерью. Она была матерью моего ребенка. Эти растяжки заставили меня любить ее еще больше. Я не хотел быть с кем-то, кто не знал всей широты и глубины человеческого сердца, я хотел быть с женщиной, которая осознавала возможности жизни. Я хотел быть с матерью моего сына.

– Мне нравятся эти растяжки, – сказал я. А потом я сказал то, что даже не собирался говорить. Это было что-то, что напугало меня. – Я люблю тебя, Фейт. Я люблю тебя. И я собираюсь показать тебе, насколько именно. Я собираюсь доказать тебе свою любовь.

Глава 44

Фейт

Это была самая сумасшедшая ночь в моей жизни. По крайней мере, это была самая сумасшедшая ночь с тех пор, как Джексон оставил меня в пустыне двенадцать лет назад. Я позволила ему кончить на меня, войти внутрь, и мы даже не использовали защиту. Мне не нужна была защита, не от Джексона. Я хотела опасности. Я хотела контакта. Если он собирался причинить мне вред, я хотела испытать это.

Мы только воссоединились, но мне казалось, что я провела с ним всю свою жизнь. Каким-то образом.

Я была его, даже когда он ушел. Давным-давно, он пробудил во мне что-то, и оно спало во мне все годы его отсутствия. Теперь оно снова проснулось. Он пробудил похоть, страсть, желание. Он освободил свирепого зверя внутри меня.

Я так долго отдавала себя роли матери.

Теперь я вспомнила, что в моей жизни было нечто большее, чем материнство.

Жена и мать.

Эти два слова идут вместе. Женщина отдает себя своему ребенку, но она также должна отдаваться и мужчине, который ее заслуживает. И это то, что Джексон пробудил во мне.

Я ждала его так долго, мое тело ждало его, и теперь я знала, что он вернулся. Я просто молилась, чтобы он вернулся навсегда.

Быть с Джексоном это риск, всегда опасность, но мне было все равно. Мы никогда не жили в полной безопасности. Если бы это было возможно, Бог не сделал бы мир таким полным угроз, таким полон возможностей.

– Ты любишь меня? – спросила я.

Я даже больше не боялась его. Я не боялась, что его тело может сделать с моим. Могу сказать, что он имел в виду то, о чем говорил. В жизни есть вещи, которые нельзя подделать. Эти оргазмы, эти крики удовольствия, эту полную отдачу, которую мы отдавали друг другу в пылу страсти, это было реально. Я это знала.

И я не боялась того, что может случиться в будущем. Это был риск, на который я должна была пойти, и это был риск, которому я была готова.

– Покажи мне, что ты имеешь в виду, – попросила я.

– Показать?

– Ты сказал, что хочешь завоевать меня, как марширующую армию, – я посмотрела ему в глаза. – Ты сказал, что хочешь доминировать надо мной так, чтобы мое тело знало, что оно твое навсегда.

– Да, это так. И я не шутил.

– Тогда докажи это, – сказала я. – Докажи мне это, чтобы я знала, что ты человек слова. Докажи это мне, чтобы я никогда не сомневалась в тебе.

Тогда что-то ожило в нем. Я разбудила зверя внутри него. Он наклонился ко мне, но вместо того, чтобы поцеловать, он лизнул меня. Его язык пробежался по моему рту и щеке. Если бы он мог съесть меня, я уверена, он бы попытался.

– Перевернись, – приказал он.

– Перевернуться?

– Ты слышала меня.

Мое сердце екнуло.

– Что ты собираешься делать? – мой голос дрожал.

– Перестань болтать, – сказал он. – Теперь моя очередь говорить.

Мне так много хотелось сказать, но я подчинилась. Я придержала свой язык.

– Я собираюсь сделать с тобой то, что хотел сделать снова в течение двенадцати лет, Фейт Шеферд, – вкрадчиво продолжил он.

– Я напугана, – прошептала я.

– Очень плохо. Ты бросила мне вызов, и теперь будешь лежать, и отвечать за последствия.

– Джексон, – я занервничала.

Я никогда в жизни не была такой покладистой, но в то же время, я никогда не чувствовала себя такой сильной. Я знала, что чтобы он ни собирался сделать, это что-то значит. Это изменит мир для нас обоих.

Это было не просто удовольствие, это был не просто секс, это был не просто трах. Это была связь, в полном смысле этого слова. Это был мужчина, который взял свою женщину и слил их тела и души так, что печать между ними никогда и никем не могла быть сломана.

Я нервничала, но также была в восторге. Я хотела его. Я хотела, чтобы он был суровым.

– Встань на четвереньки, – он подтолкнул меня.

Его голос был твердым, властным. Я сделала, как он сказал.

Потом я почувствовала его дыхание на своей заднице. Я перестала дышать. Несмотря на всю мою браваду, я боялась того, что должно было произойти. Я почувствовала, как его язык коснулся кольца моего ануса, и я ахнула. Я почти забыла, каково это – быть с Джексоном. Он сделал это однажды, и он собирался сделать это снова. Его язык бегал крошечными, быстрыми кругами вокруг моей задницы, создавая волнение и удовольствие внутри моего тела, которое мучительно вибрировало.

– Джексон, – прошептала я, но он уже не мог мне ответить. Мы вышли за рамки слов. Единственные вещи, которые существовали, были наши тела, тайный язык между ними, и ничего больше.

– Возьми меня, – молила я, когда сок начал вытекать из моей необузданной киски и стекать вниз по ногам.

Его язык прощупывал меня, пробираясь внутрь моего ануса и облизывая мою задницу. Я была в ужасе. Я так боялась того, что должно было случиться, но это было так хорошо. Я знала, что он делает то, что должен.

Вот как он работал. Вот как он сделает меня своей.

– Я твоя! – воскликнула я.

Его язык лизал мою задницу, мою киску, и я была настолько мокрой, настолько покрытой собственным соком и его слюной, что каждая дырка была скользкой, будто налили лосьон.

Он перестал лизать меня, и я услышала, как он плюнул на руку. Я дрожала в ожидании.

Я закрыла глаза. Я не могла вынести ожидания.

И тогда я почувствовала его, массивный член Джексона, и он был прижат к тугости моей задницы.

– О, черт, – прошептала я.

Его член был настолько мокрым, и моя задница была настолько покрыта слюной и соком, что ему не нужна была смазка. Он начал скользить внутрь меня, и это было гладко и легко, как будто мое тело хотело его там. Не было никаких следов боли, только удовольствие. Но это не было обычным удовольствием. Это было удовольствие, которое тает в экстазе и оргазме и становится настолько опьяняющим, что вы не можете себе представить, как прожили свою жизнь без этого.

– Да, – воскликнула я, когда его член вошел в это скользкое кольцо мускулов, проходя в скрытую камеру моего тела, которая могла дать мне тайное удовольствие, такое интенсивное, такое личное, такое интимное.

Он скользнул в меня, его сильные руки сжали мою задницу, притягивая меня к себе, не позволяя мне убежать.

– Да! – воскликнула я.

– Фейт, – простонал он.

Он скользнул внутрь. Он был похоронен внутри меня. Это было, как если бы мы были одним человеком, тающим вместе в горячем, влажном, липком беспорядке удовольствия.

– Завоюй меня, – простонала я. – Возьми меня.

Он сделал выпад вперед, затем откинулся назад, и снова сделал выпад вперед и снова откинулся назад. Он заполнил мою задницу, шлепая кожей по коже, когда его торс ударял меня по ягодицам с каждым оргазмическим толчком. Я схватилась за ткань дивана и хотела разорвать ее. Я хотела уничтожить ее. Я хотела, чтобы наступил конец света, чтобы в меня попала комета. Я хотела, чтобы произошел фейерверк, или землетрясение. Я хотела, чтобы мир проснулся и принял к сведению, что происходит, и то, что я переживаю.

Оргазм Джексона был неестественным. Я не знаю, как это описать. Его член выстрелил спермой в мою задницу, и это поразило места глубоко внутри меня, которые никогда не были обнаружены раньше, даже двенадцать лет назад. Он был на девственной территории. Никто, кроме Джексона и меня, никогда не узнает, на какое наслаждение способно мое тело. Он изливался в меня, отдавался мне, и я знала, что его сперма внутри меня, в этом интимном месте, будет значить больше, чем удовольствие, которое оно доставляло ему.

Это будет означать, что я принадлежу ему.

Но также это будет означать, что он принадлежит мне.

Как только он заклеймил меня, делая меня своей, он также стал моим.

Я закричала. Я кончала, и даже не знала, из какой части моего тела пришел оргазм. Он был таким сильным, таким приятным, глубоким и острым, что заставил меня закричать. Я забыла про окружающий мир.

Я забыла, что мой сын спит в соседней комнате, и я даже забыла, что Джексон был там со мной, трахая меня в задницу так глубоко, что я была буквально в слезах. Я совсем забыла об этом. А потом я рухнула в полном изнеможении.

Мы провалились в сон, его жесткий член все еще был настолько глубоко, что он не смог бы его вытащить без усилий. Мы погрузились в такой глубокий сон, что если бы не звонок моего телефона, Сэм нашел бы нас на диване на следующее утро.

Глава 45

Джексон

Вы не хотите знать, каково это. Поверьте мне, было бы нечестно с моей стороны рассказать вам.

Некоторые вещи в жизни просто не должны быть общеизвестными. Вы понимаете, что я имею в виду?

Я был глубже в ней, чем когда-либо за всю свою жизнь. По самые яйца было бы преуменьшением. Когда я скользнул в ее задницу, все, о чем я мог думать, это то, как хорошо это было, и как глубоко я был. Хотите обладать кем-то? Хотите владеть ими? Вот как это делается.

Когда все закончилось, я отрубился. Мы оба. Мы впали в глубокий, крепкий сон, и если бы не телефон Фейт в шесть утра, Сэм бы, наверное, нашел нас на диване, с моим членом в попке его матери, с моей спермой на ее груди и в ее заднице.

Что я могу сказать? Она попросила меня сделать ее своей, и я это сделал.

Но это был бы ужасный способ познакомить сына с мыслью, что я его отец.

Я проснулся, когда зазвонил телефон.

– В чем дело? – пробормотала Фейт в трубку. – Лейси, успокойся, я не могу тебя понять.

Что-то было не так. Я волновался за Лейси. Она казалась неспокойной. Я знал, что должен был прислушаться к своему чутью.

– Лейси, я сейчас приеду. Конечно, я это сделаю. Нет, Джексон останется здесь, чтобы присмотреть за ним. Просто успокойся, скажи копам, что я еду.

Фейт повесила трубку. Она была бледной.

– Копы? – спросил я.

– Это Лейси. Она была арестована в квартире Мэтта.

– Кто такой Мэтт?

– Парень, с которым она встречается. Он изменял ей или вместе с ней. Она разрушила его квартиру. Порвала его одежду и выбросила ее с балкона на стоянку. Думаю, она потеряла контроль над собой.

– Черт, – сказал я.

Фейт кивнула.

– Она, должно быть, действительно вышла из себя, раз вмешалась полиция.

– Аду и не снилась подобная ярость, – сказал я.

Она строго посмотрела на меня.

– Никогда не забывай об этом.

Я притянул ее к себе. Я не хотел, чтобы она беспокоилась обо мне еще секунду своей жизни. Я никогда не причиню ей вреда.

– Мне нужно в полицейский участок, – сказала она. – Ей больше некому позвонить. Братья ничего не знают о Мэтте. И ты не скажешь им. Лейси хочет, чтобы ее личная жизнь оставалась личной.

– Я понимаю, – я согласился.

– Сэм, – сказала Фейт, не зная, что именно она хотела сказать.

– Не беспокойся о нем, – я пытался успокоить ее. – Я отвезу его в школу.

– Серьезно?

– Не беспокойся ни о чем.

– Он удивится, увидев тебя.

– Я знаю, – сказал я. – Поверь мне, я знаю все о сюрпризах. Мы с этим разберемся. Я отвезу его в школу. А ты как раз заберешь.

– Ты уверен? – спросила она. – Мне не очень хочется причинять тебе неудобства.

– Фейт, это не доставляет неудобств. Я хочу это сделать. Он мой сын. Самое время мне провести с ним немного времени.

Фейт обняла меня. Я схватил ее и притянул к себе. Я взял ее за подбородок и наклонил к себе. Не успела она опомниться, как мой язык оказался у нее во рту.

– Мне нужно принять душ, – произнесла она, как только я перестал целовать ее.

– Иди, – сказал я. – Надеюсь, с Лейси все в порядке.

Она была ураганом. Она пошла в свою комнату, приняла душ, оделась и ушла в течение десяти минут. Я сидел на диване и размышлял о том, что подумает Сэм, когда проснется и увидит меня там.

Я не из тех парней, которых обычно просят посидеть с детьми. На самом деле, большинство здравомыслящих людей предпочли бы оставить своего ребенка одного дома, чем с таким парнем, как я.

Все еще не было семи. Фейт сказала мне, что Сэм проснется около семи, так что я воспользовался возможностью быстро принять душ. Я также прибрался в гостиной. Повсюду были признаки того, что ночью я опустошился в Фейт. Я не хотел, чтобы Сэм увидел это. Когда-либо.

Когда часы пробили семь, я уже сидел за кухонным столом, одетый и вымытый, с чашкой свежего кофе в руке. Это было странное чувство. Я никогда в жизни не был в таком положении, ожидая, когда проснется ребенок, и все же, это было приятно. Как будто меня это устраивало. Мне нравилось. Кто бы мог подумать?

Я молился, чтобы Сэм не испугался, когда найдет меня вместо своей матери.

Я знал, что должен был пойти в его спальню, чтобы разбудить его перед школой, но я не хотел вторгаться в его пространство. Ему могло быть одиннадцать, но он все еще мужчина, и мужчина нуждается в собственном пространстве.

Мне не нужно было волноваться. Когда он вошел на кухню в пижаме, протирая глаза, он даже не удивился, увидев меня.

– Что за ... – произнес он почти шутя.

– Кофе? – я прервал все, что он мог сказать о моем присутствии вместо его матери.

Лучший способ справиться с ситуацией – сменить тему.

– Я не пью кофе, – сказал он. – Я слишком молод.

– Правильно, – согласился я. – Извини, я не привык тусоваться с детьми. Мне следовало это знать. Что ты будешь пить?

– Апельсиновый сок, – он уставился на меня, как будто у меня было две головы.

Я налил немного сока и протянул ему стакан.

– Что происходит? – спросил он.

– Я отвезу тебя в школу, – сказал я. – У подруги твоей матери, Лейси, ночью случилась чрезвычайная ситуация. Она попросила меня приехать, потому что ей больше некому было позвонить. Поверь мне, я был так же удивлен, как и ты.

– Когда она вернется?

– Твоя мама?

– Да?

– Она не должна задержаться там слишком надолго. Думаю, она там на пару часов. Надеюсь, она заберет тебя после школы.

– А что, если она не сможет? – спросил Сэм.

– Если она не сможет, то я заеду за тобой.

Он смотрел на меня с минуту, взвешивая ответ. Я нашел несколько пирогов и положил два в тостер. По одному каждому. Они выскочили, и я протянул ему один, и откусил другой.

– Спасибо, – сказал он.

– На здоровье, приятель.

– Что случилось с Лейси? – спросил он.

– Черт побери, если я знаю.

– Бьюсь об заклад, это как-то связано с Мэттом.

– Ты знаешь что-нибудь о Мэтте?

Сэм улыбнулся мне.

– Я все слышу, – он подмигнул. – Они думают, что я не слушаю их, но я всегда слушаю.

– Постараюсь это запомнить, – сказал я.

Боже, он был умным ребенком. Я знал, что мой ребенок будет умным. Я хотел перегнуться через стол, опрокинуть его сок, и обнять его. Я хотел сжать его очень крепко. Я хотел пощекотать его, услышать его смех. Но это было слишком рано. Эти вещи требуют времени.

– Так что же там с Мэттом? – спросил я.

– Он парень Лейси. Мама говорит, что он лживый кусок дерьма.

– Это правда?

– Да, сэр.

– Твоей матери не понравится, если она услышит, что ты так говоришь.

– Это была прямая цитата, – сказал он.

Я не могу винить его за это.

– Справедливо, – согласился я.

Мы прошли через его утренний распорядок без заминки. Ему очень понравился мой грузовик. Я сказал, что научу его водить, если он захочет. Ему пришлась по душе эта идея. Когда мы добрались до его школы, он немного колебался.

– Что случилось, приятель?

– Спасибо, что подвез, – поблагодарил он.

– В любое время.

– Ты хороший парень, Джексон, – сказал он.

Я был ошеломлен. Никогда бы не подумал, что ребенок, сказав что-то такое простое, мог поразить меня таким эмоциональным воздействием. Я чуть не заплакал.

У меня был сын.

Благодаря Фейт, у меня был сын.

Глава 46

Фейт

К тому времени, как я добралась до полицейского участка, я ужасно волновалась за Лейси. Она сидела на скамейке, ожидая пока ее отпустят, и выглядела совершенно удрученной.

– Какого черта, Лейси? – воскликнула я, когда увидела ее.

Она смотрела в пол а, когда посмотрела на меня, то я увидела, что она плачет. Мое сердце наполнилось сочувствием, и я смягчила тон.

– Мне очень жаль, - сказала она.

Я крепко обняла ее. Она всегда была рядом со мной. Теперь настала моя очередь быть рядом с ней. Она прижалась лицом к моей шее и зарыдала. Я сама чуть не расплакалась.

– Все в порядке, Лейси. Все будет в порядке.

– Не знаю, – пролепетала она между рыданиями. – Я не знаю, будет ли когда-нибудь все в порядке.

– Лейси, что случилось?

– Я была пьяна, – сказала она.

– И ты пошла к нему домой?

Она кивнула.

– Сначала я пыталась ему дозвониться. Я звонила ему миллион раз. Ответа не последовало. Каждый раз, когда я звонила, никто не отвечал. Я волновалась все больше и больше. Я не могла позволить ему закончить двухлетние отношения одной голосовой почтой. Мне нужно было самой это закончить. Я отдала ему все.

– Я знаю, Лейси. Все в порядке. В этом есть смысл.

– Я вела себя, как сумасшедшая?

– Я бы сделала то же самое.

– Ну, в конце концов, он ответил на звонок. Только это был не он.

– А кто?

– Его жена.

– Ох, Лейси, – я закрыла рот рукой.

– Фейт, я чувствовала себя как слизняк. Я имею в виду, мне изменяли или все-таки ей? Что я должна была чувствовать? Разве у меня не было права расстраиваться? Я была жертвой его лжи не меньше, чем она.

– Что она сказала?

Лейси покачала головой.

– Как ты думаешь, что она сказала? Что бы ты сказала?

– Мне очень жаль, Лейси.

– Она назвала меня шлюхой, разрушительницей домашнего очага, блядью. Она сказала, что я разрушила ее жизнь. Она сказала, что надеется, что я сгорю в аду за то, что сделала с ней.

– Ты не делала этого с ней, Лейси. Ты не знала, что Мэтт женат.

– Но я должна была знать. Была ли я намеренно наивной?

– Нет. Ты понятия не имела. Ведь так?

– Да, это так.

– Тогда как ты можешь отвечать за его решения? Мэтт сделал это, Лейси. Он причинил боль тебе и своей жене.

– Меня тошнит, Фейт. Не знаю, о чем я только думала. Я просто почувствовала такую ярость.

– Братья были поблизости?

– Нет, их не было дома. Ты была с Джексоном. Я не хотела тебя беспокоить.

Мой разум вернулся к сообщению, которое она мне отправила. Это было не в ее характере, и я должна была понять, что что-то случилось. Я была так увлечена первой встречей Джексона с Сэмом, что совершенно забылась.

– Тебе следовало позвонить мне, Лейси. Ты знаешь, что всегда можешь позвонить мне. Я бы поговорила с тобой.

Лейси улыбнулась. Это была смущенная улыбка, но в то же время озорная.

– Я не хотела, чтобы со мной говорили, Фейт. Я хотела причинить ему боль. Я пошла к нему в квартиру, которую арендует для него его компания, и порвала его костюмы и рубашки, разорвала его мебель и разбила телевизор.

Я покачала головой, но когда я поймала ее взгляд, мы оба увидели смешную сторону всего этого.

– Это проучит его, - сказала я.

– Я надеюсь. Ему, наверное, все равно. Он все это заменит.

– У него будут неприятности с женой.

– Она, вероятно, простит его. Вместо этого, он во всем обвинит меня.

– Думаешь, он выдвинет обвинения?

– Нет. Он хочет, чтобы это замяли как можно быстрее и тише.

– Что за чертова задница, - сказала я.

– Я знаю.

– Давай расскажем братьям. Они преподадут ему урок.

Лейси схватила меня за плечи.

– Даже не думай об этом, – воскликнула она. – Фейт, я подавлена. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше. Это слишком унизительно.

– Хорошо, Лейси. Ладно. Успокойся.

Лейси вздохнула.

– Готова уехать отсюда? - спросила я.

– Мне нужно подождать, чтобы подписать какое-то заявление. Они печатают его.

– Я подожду вместе с тобой.

– Тебе не нужно этого делать.

– Чушь. Ты помогла мне пройти через все трудные времена в моей жизни. Я никуда не собираюсь уходить.

– Спасибо, Фейт, – она улыбнулась.

– Прости, что не перезвонила тебе, когда получила сообщение, - я снова обняла ее. - Я должна была. Мои мысли витали где-то далеко.

– Конечно, так оно и было. Ты была с Джексоном.

– Да.

– И?

Я замолчала.

– Фейт, скажи мне, – настаивала Лейси.

Я была бы рада увидеть, если бы она приободрилась.

– Ну, он впервые встретил своего сына.

– И они поладили друг с другом?

У меня глаза налились слезами. Я не знаю, откуда они взялись, но я заплакала как идиотка. Я кивнула.

– Серьезно?

– Да.

– Ох, Фейт.

– Да, – повторила я, чуть ли не взрываясь плачем. – Они сразу поладили. Они были как старые друзья.

– Ох, Фейт. Я так рада за тебя.

Я не знала, что со мной не так, но не могла перестать плакать. Я не могла взять себя в руки. Я была корзинкой для мусора. Мы обе были корзинками.

– Он тебя трахнул? – спросила она.

Я вспомнила все, что Джексон сделал с моим телом. У меня пробежали мурашки по коже.

– Мы трахались всю ночь, – сказала я. – Он был весь во мне, Лейси.

– Ну, по крайней мере, у одной из нас все хорошо, – Лейси засмеялась.

Я плакала, когда держала ее в своих объятиях. Я чувствовала себя такой виноватой, что не была рядом с ней, когда она нуждалась во мне.

Она всегда была той, кому я звонила, когда становилось трудно.

– Я обещаю тебе, мы пройдем через это вместе, Лейси. Что бы тебе ни понадобилось, что бы тебе не надо было сделать, я буду рядом, чтобы сделать это с тобой.

– Спасибо тебе, Фейт.

Дверь открылась, и мы обе повернулись, чтобы посмотреть, кто это. Это был Джексон.

– Джексон, – сказала я.

– Мне нужно было проведать Лейси, – он крепко обнял Лейси, и она вытерла слезы.

– Сэм в школе, – сказал он мне.

– Большое спасибо. Как все прошло?

– Все прошло отлично, - ответил он.

– Джексон отвез Сэма в школу вместо меня, – я повернулась к Лейси.

– Это правда? – спросила она, и подняла брови. – Вы двое-не разлей вода.

Мне было стыдно, но Джексон, похоже, не возражал.

– Что, черт возьми, с тобой случилось? – спросил он.

– Ты не захочешь этого знать, – Лейси засмеялась.

– Могу догадаться, – сказал Джексон.

– Что ты хочешь этим сказать?

Джексон подмигнул ей.

– Скажем так, – Джексон подмигнул ей, –ты не так хорошо умеешь хранить секреты, как тебе кажется.

– Что?

– Ты меня слышала, – Джексон повернулся, чтобы уйти.

– Джексон, подожди, – позвала Лейси. – О чем ты говоришь?

– Не волнуйся, – сказал Джексон. – Я и ребята прикроем твою спину.

– Джексон, – окликнула я. Я знала, как Лейси относится к этим вещам.

– О, и я заеду за Сэмом, – он повернулся к двери. – Вам двоим нужно побыть вместе.

И затем он исчез.

Глава 47

Джексон

– Сэм, – крикнул я из окна своего пикапа.

– Джексон?

– Это снова я, приятель. Твоя мама в больнице, иначе она была бы здесь.

Когда Сэм подошел ближе к пикапу, я увидел, что у него губа в крови. Она была опухшей в синяках. Его глаза тоже были красными, как будто он плакал.

Я ничего не сказал, когда он забрался в кабину рядом со мной. Было очевидно, что он дрался, но...

Я не знал об этом достаточно, чтобы понять, как затронуть эту тему.

Когда мы выехали со школьной парковки, я увидел группу из четырех мальчиков, больше и старше Сэма, указывающих на него и смеющихся. Сэм смотрел в пол.

– Это они? – спросил я.

– Что? – Сэм поднял на меня взгляд.

– Это те хуесосы, которые разбили тебе губу?

Он был шокирован моим выражением, но мне нужно было, чтобы он знал, что я не тот взрослый человек, к которому он привык. Он мог прямо говорить со мной. Я не собирался осуждать его ни за что. Я был его другом.

Если ему нужно было выговориться, то я был бы рад его выслушать. Черт, я слишком хорошо знал, каково это не иметь кого-то, с кем можно поговорить.

Он пожал плечами.

Я не настаивал на этом.

Я выехал на главную улицу и немного отъехал от школы.

– Ты голоден? – спросил я.

Он пожал плечами. Он был расстроен. Мне было больно видеть его таким. Он был так счастлив, когда я высадил его утром.

– Я умираю с голоду, – продолжил я, хотя это и не так. – Я просто собираюсь заехать кафешку и перехватить что-то, если ты не против.

Он кивнул. Поездка даст мне время поговорить с ним. Я знал, что могу дать ему совет, как решить эту проблему. Я тоже участвовал в драках. Я знал, каково это - быть чужаком. Через что бы он ни проходил, это можно исправить.

Мы подъехали к окну заказа и заглянули в меню.

– Я возьму безалкогольное пиво, большую картошку фри, бургер.

– Что-нибудь еще?

– Много кетчупа. Бросьте несколько лишних пакетов. Я не могу есть картошку без него.

– Твоя очередь, приятель, – я посмотрел на Сэма.

Он вздохнул, но наклонился ко мне, чтобы просмотреть меню.

– Куриные снекеры, – сказал он.

– Он будет куриные снекеры, – повторил я, – большую коробку с картошкой фри. – Я повернулся к Сэму. – Хочешь газировку или что-то еще?

Он пожал плечами.

– И также газировку, - сказал я.

Когда мы получили еду, я не сразу отвез Сэма домой. Мне нужно было разобраться в том, что произошло в школе, и я знал, что если я отвезу его домой, он исчезнет в своей комнате или что-то еще.

На холме была смотровая площадка, куда я водил девочек, когда учился в школе. Я подъехал туда и припарковался на месте с видом на всю долину. Отсюда, с высоты пятидесяти миль, видно до самого океана.

– Видишь то место, внизу, где река разделяется? – спросил я.

– Да, – он открывал свою еду, но поднял взгляд, чтобы посмотреть.

– Это виноградник моего отца.

– Все это?

– Все эти склоны, ведущие к реке. Те скалы. Все это.

– Я думал, твой отец умер, – сказал он.

– Так и есть. Думаю, теперь он мой.

Сэм кивнул.

Солнце начало садиться и залило долину розовым светом. Река была похожа на ленту света. Это было прекрасно.

На меня нашло что-то, непреодолимое чувство любви, и я сказал, вероятно, больше, чем должен был сказать. Я должен был сначала поговорить с Фейт, но Сэм был моим сыном, я был его отцом, и я должен был взять бразды правления в какой-то момент.

– А после меня он станет твоим.

Сэм посмотрел на меня, своими светлыми глазами, как драгоценности, сделанные ангелами, и улыбнулся. Он знал.

Никто никогда не говорил ему, но каким-то образом он все знал. Все это имело для него смысл. Это было настоящее чудо. Откуда он узнал? Я был уверен, что Фейт ничего не говорила ему о том, что я его отец.

– Я знаю, – сказал он.

Я мягко положил руку ему на плечо.

– Ты понимаешь, о чем я говорю? – я мягко положил руку ему на плечо.

– Понимаю, – сказал он и заговорил так уверенно, что я понял, что он все знал. – Я твой сын.

– Я твой папа, – я ничего не мог с собой поделать. Одинокая слеза скатилась по моей щеке.

А потом мы схватились друг за друга, как два человека, пытающихся пережить кораблекрушение в море. Я не знаю, обнимал ли я его или он обнимал меня. Казалось, это длилось вечно.

Сэм нарушил молчание.

– Мы можем туда поехать? – сказал он.

– В виноградник?

– Да.

– Ты думаешь, твоя мать позволит?

– Я знаю, что она согласится, – он кивнул. – Она без ума от тебя.

– Это правда? – я засмеялся.

– Да, – ответил он. – Она думает, что я ничего не замечаю. Но я все вижу.

– Это хороший навык, – сказал я.

Сэм кивнул.

– Мы спустимся в долину, но предупреждаю, если мои братья поблизости, они могут шокировать тебя. Они не такие цивилизованные, как мы с тобой, – подмигнул я.

– Ты имеешь в виду Гранта, Форрестера и Грейди? – Сэм засмеялся. – Я знаю их.

– Так и есть, – сказал я. – Я совсем об этом забыл.

– Они мои крестные отцы.

– Все они?

– Да, и я хотел бы стать таким же крутым, как они.

– Ты очень выносливый, – сказал я.

– Не достаточно, – он отрицательно покачал головой.

– Ни у кого не хватит сил, чтобы противостоять группе парней, – сказал я. – Я видел, как те парни корчили рожи на парковке. Должно быть, их было четверо.

Сэм кивнул.

– Они доставляют тебе неприятности?

– Да.

– Как же так?

Он пожал плечами.

– Ну, позволь мне кое-что тебе сказать, – сказал я. – Во-первых, неважно, почему они к тебе придираются. Такие придурки всегда найдут причину. Черт, им даже не нужен повод. Ты носишь красные кроссовки, они придираются к тебе за это. Ты носишь шляпу Лейкерс, они используют эту причину. Ты поменяешь кроссовки на белые, снимешь шляпу, за это тебя тоже будут дразнить.

– Значит, решения нет?

– О, решение есть, просто это не то, о чем ты думаешь.

– Я должен их избить, – сказал он, – не так ли?

– Погоди, ковбой, – я засмеялся. – Если я правильно помню, их было четверо?

– Да.

– И они выглядели немного старше тебя.

– Да, - ответил он.

– Так как же, черт возьми, ты сможешь их избить? Это не Карате-пацан. Попытка применить силу только навлечет на тебя неприятности.

– Но это решит проблему.

– Может быть, на какое-то время, – сказал я. – Но поверь мне, ты не захочешь идти по этой дороге.

– Потому что ты пошел по ней?

– Да, – признался я. – Я ввязывался в драки, на что у меня ушли годы. Иногда ты ничего не можешь с этим поделать.

– И что же произошло?

– Ну, иногда я выигрывал. Иногда побеждал другой парень. Вот так все и происходит.

– Так что же мне делать?

– Ты закончил с картошкой фри? - спросил я.

Он кивнул. Я схватил ее в кулак и съел. Потом я собрал весь его мусор, вышел из машины и подошел к мусорному баку. Он вышел из машины и последовал за мной.

Мы были одни на парковке. Больше там никого не было. Это был действительно прекрасный вечер.

– Ладно, Сэм, – сказал я, повернувшись к нему лицом. – Я покажу тебе, как сберечь себя.

– Ладно, – он поднял кулаки, как будто мы собирались начать урок бокса.

– Существует тайный язык, – я улыбнулся, – и если ты можешь говорить на нем, то ни один мужчина не доставит тебе хлопот.

– Никто-никто?

– Ну, гораздо меньше людей. Если ты знаешь, как говорить на этом языке, то сможешь избежать девяносто девять процентов проблем, с которыми можешь столкнуться с другими мужчинами.

– Разве я мужчина? – спросил он.

Я кивнул.

– Ты настоящий мужчина, Сэм. И ты должен настроить себя так, чтобы другие мужчины знали, кто ты, знали, чего ты стоишь, и уважали тебя. Если ты сможешь это сделать, то у тебя не будет из-за них никаких проблем.

– У меня ни с кем не будет проблем?

– О, у тебя будут проблемы, но в основном они исходят от женщин, – я засмеялся. – И позволь мне сказать, что те проблемы гораздо опаснее, чем то, что любой человек может сделать для тебя. Но тебе не надо беспокоиться об этом в течение нескольких лет. Прямо сейчас, твоя проблема с этими панками в твоей школе, я прав?

– Да.

– Итак, первое, что тебе нужно сделать, это выпрямиться.

– Посмотри на меня, – я встал, чтобы показать ему. – Плечи назад, голова вверх, грудь вперед.

– Вот так? – он выпрямился.

– Прекрасно, – похвалил я. – А теперь сделай глубокий вдох.

Он глубоко вздохнул.

– Что ты чувствуешь? Как будто ты выше, сильнее, и готов к действиям?

Он кивнул.

– То, как ты себя чувствуешь, имеет решающее значение. Если ты чувствуешь себя сильным, люди заметят это. Если ты чувствуешь слабость, люди тоже это поймут.

– Так надо чувствовать себя сильным?

– Именно. Верь в себя. Поверь, что никто не может причинить тебе боль. Потому что, правда в том, Сэм, что никто не может навредить тебе. Единственный человек, который может навредить тебе - это ты сам. Другие дети могут ударить тебя, но это ты решаешь, проблема это или нет.

– Это проблема, - сказал он.

– Только если ты так думаешь, приятель, – я засмеялся.

Он выглядел смущенным.

– Послушай, – сказал я. – Всю жизнь люди будут делать с тобой то, что тебе не нравится. Твой босс оседлает твою задницу. Правительство будет взимать с тебя налоги. Полиция будет брать за шкирку. Твоя старушка разобьет тебе яйца.

Он кивнул.

– Ты не можете остановить их от того, что они собираются делать. Это вне твоего контроля. Единственное, что ты контролируешь, это свою реакцию на это. Сила, мужество, твердая рука - все это исходит из тебя самого. Они исходят из твоего разума, а не из окружающей среды.

Он кивнул.

– Итак, как только ты сконцентрируешься, как только ты поймешь, кто ты, где находишься, и как относишься ко всему дерьму, которое происходит в мире, то уже окажешься там. В безопасности.

– На самом деле?

– В основном. Осталось только убедиться, что все остальные парни вокруг тебя знают это.

– Знают что?

– Знают, что ты устойчивый. Знают, что ты сосредоточен, силен и уверен в себе.

– Как я могу заставить их понять это?

– Одно слово, малыш Сэмми.

– Какое?

- Отношение. Все дело в отношении. Если у тебя правильное отношение, то тебе больше никогда в жизни не придется ввязываться в драку.

Он кивнул. Он воспринимал все это. Я так и знал. Это были простые вещи, вещи, которые он выучит сам, но это были также те вещи, которые я хотел бы, чтобы кто-то сказал мне, когда я был в его возрасте. Я провел всю свою жизнь, ввязываясь в драки, и они дорого мне обошлись. Они стоили мне двенадцать лет. Только с многолетним опытом я понял, что если бы я правильно разыграл карту отношений, то мне бы не пришлось участвовать во всех драках.

– А что если это не сработает? - спросил он.

– Ты прав, Сэм, – я кивнул. – Иногда это не работает.

– И что тогда?

– Вот тогда нужно надрать кому-то задницу, – я пожал плечами.

Он засмеялся.

– Пойдем, приятель. Давай отвезем тебя в тот виноградник. Я покажу тебе окрестности.

Мы сели в грузовик и выбрались из дорогого района, где он жил, в долину. Когда мы подъезжали к папиной ферме, мне казалось, что моя жизнь прошла полный круг. Я вернулся туда, откуда начал, только на этот раз со мной был мой мальчик.

Я показал ему окрестности. Показал ему виноградные лозы, то, как они растут. Рассказал их историю, как наш праотец забрал их издалека на лодках. Я показал ему дом. Он сказал, что поможет мне все исправить, и я заставил его пообещать не рассказывать об этом матери. Я хотел удивить ее.

Братьев не было рядом, так что мы остались вдвоем.

После этого я привез его домой.

По дороге я заехал на заправку.

– Иди, умойся, – сказал я. – Мы же не хотим, чтобы твоя мама увидела эту кровь. Она никогда не позволит мне забрать тебя снова.

Он дотронулся до своего лица. Там, куда его ударили хулиганы, было немного засохшей крови.

– Ты помнишь, что я тебе говорил?

– Все дело в отношении, – сказал он. – Чем жестче я буду действовать, тем меньше мне придется сражаться.

– Это мой мальчик, – я был доволен.

Глава 48

Фейт

– Я не знаю, как отблагодарить тебя за это, – обратилась я Джексону, когда, наконец, вернулась домой.

Они с Сэмом сидели на диване и смотрели UFC. Это было не то, что я обычно позволяла смотреть Сэму, но ему, очевидно, нужно было мужское влияние в жизни, и мужчинам нравился UFC.

– Не заморачивайся, – Джексон разглядывал меня, как будто я была его добычей.

Это заставило мое сердце трепетать. Одна мысль о том, что я позволю ему сделать со мной, заставила мой желудок сделать сальто.

– Лейси действительно сегодня нуждалась во мне.

– Любой мужчина, который изменит такой девушке, как Лейси, идиот. Ей будет лучше без него.

– Откуда ты об этом знаешь? – спросила я.

– Мы знаем все.

– Ну, – сказала я, – надеюсь, она скоро оправится.

Джексон кивнул.

– Ну как там Сэм? – спросила я.

– Мы отожгли.

– Он ел?

– Курицу и картошку, – сказал Джексон.

– Послушай, – Джексон сделал шаг ко мне. – Мы с Сэмом сегодня говорили о некоторых вещах.

– Каких именно?

– Обо всем.

Я не была уверена, что Джексон имел в виду.

– И я действительно имел в виду то, что сказал вчера вечером. Я люблю тебя, Фейт.

Мое сердце заколотилось в груди. Слышать эти слова было невыносимо. Я вспомнила прошлую ночь. У меня было так много оргазмов, что мое тело умоляло о пощаде, но мысль о Джексоне внутри меня снова заставила меня закружиться в желании.

Сэм был в гостиной, а Джексон вошел попрощаться. Я была тронута, что он не забыл о Сэме, как только я уехала.

– Эй, приятель. Мне нужно повидаться с братом, но очень скоро я увижу тебя снова. Помни, о чем мы говорили.

– Хорошо, – Сэм выпрямился. Он всегда сутулился, но теперь выглядел высоким и уверенным в себе.

– Вот именно, – сказал Джексон.

Потом он поцеловал меня в щеку, прямо перед Сэмом, и ушел. Я стояла у входной двери, хотя она была закрыта, и слушала, как заводится двигатель его грузовика.

Через мгновение мой телефон завибрировал. Я подняла его. Это было сообщение от Джексона: «Теперь ты моя, и я хочу тебя все время».

Я не могла быть счастливее. Это было странно. Джексон был именно тем, что мне было нужно. Я потратила годы на поиски стабильного, респектабельного, надежного парня, который хорошо бы влиял на Сэма. Потом появился Джексон, парень, которого женщины стараются держать подальше от своих детей, но Сэму было очень комфортно с ним. Это было настоящее чудо.

Я зашла в гостиную, чтобы проведать Сэма.

– Как сегодня было в школе? – спросила я.

– Хорошо.

Я присмотрелась к нему повнимательнее, и только тогда увидела синяк под припухшим глазом. Я была слишком рассеянной, чтобы заметить это.

– Сэм! – воскликнула я. – Что случилось с твоим лицом?

– Эти придурки в школе избили меня, – сказал он.

– Придурки? Кто научил тебя так говорить?

Он пожал плечами.

– Мне нужно поговорить с твоим директором, – сказала я.

– Нет, – ответил он. – Я могу с этим справиться.

– Сэм, они причинили тебе боль. Они не могут делать это просто так.

– Мама, я знаю, что я делаю. У меня теперь есть план.

– О чем ты говоришь?

– Я собираюсь показать этим мальчикам, что они больше не смогут со мной связываться.

– Как, во имя Господа, ты собираешься это сделать?

– Отношение, мам.

– Что?

– Все дело в отношении.

– Сэм. Ты всего лишь ребенок.

– Нет, мам. Не ребенок. Я становлюсь старше с каждым днем, и если я не научусь справляться с этим, я буду иметь дело с такими парнями до конца своей жизни.

– Ты уверен, что с тобой все в порядке, малыш? – я крепко обняла его. – Могу я хотя бы приложить лед к твоему лицу?

Он кивнул.

Я достала ледяной пакетик и прижала к его к глазу. Его ударили по лицу. Я не могла в это поверить. И я не могла поверить в то, насколько беспомощной я себя чувствовала. С одной стороны, я была с ним согласна, что он должен научиться справляться с этим сам, но с другой стороны, я знала, что это моя работа как матери, и работа его школы, защищать его от такого рода вещей.

– Сэм, – сказала я.

– Да, мам.

– Каково это было, когда Джексон забрал тебя из школы сегодня?

– Прикольно.

– Ты не против?

– Он сказал мне сегодня утром, что может он заберет меня.

– И это тебя не расстроило?

– Почему это должно меня расстраивать? – он пожал плечами. – Он мой отец.

Я застыла. Мое лицо побледнело. Я подумала, что упаду в обморок. Но Сэм смотрел на меня так, словно сказал самую естественную, нормальную вещь в мире.

– Это Джексон тебе сказал?

– Мы говорили об этом, но я и так уже знал.

– Ты знал?

Сэм кивнул. Я сделала глубокий вдох. Я не знала, что делать. Каков был правильный подход к этой ситуации? Как я должна была реагировать? Я предполагала, что должна сохранять спокойствие. Если Сэму это нравилось, то и мне тоже.

Поэтому я сделала то, что моя мама всегда делала в трудных ситуациях. Я сменила тему.

– Чем вы занимались после школы?

– Перекусили.

– О чем вы разговаривали?

Сэм пожал плечами.

– Ты можешь сказать мне, милый.

– Мы говорили о хулиганах в школе.

– На самом деле? – спросила я. Я была удивлена. Сэм держал это в секрете. Даже мне было трудно вытянуть из него информацию.

– В этом не было ничего особенного.

– Что Джексон сказал по этому поводу?

– Ну, он сказал мне, что прошел через подобное. Он ввязывался в драки, из которых было очень трудно выбраться.

– Я знаю, – сказала я, думая о Лос-Лобос.

– Да. И он знает, как заставить парней держаться от тебя подальше.

– Как?

– Отношение, – сказал Сэм.

– Отношение? – спросила я.

Сэм кивнул.

– Если другие парни знают, что я устойчив, если они знают, что я серьезно отношусь к делу, они будут держаться от меня подальше.

– Это правда? – спросила я.

– Да, и тогда у меня останутся только проблемы с девушками.

– Проблемы с девушками?

Сэм кивнул.

Я засмеялась.

– А как ты относишься к тому, что он твой отец? – спросила я, тщательно проверяя информацию.

– Мне нравится, – сказал он. – Я всегда хотел, чтобы он вернулся. Он именно тот, на кого я надеялся.

Я улыбнулась. Я не позволяла себе плакать. Если Сэм был счастлив, это было хорошим признаком того, что все идет хорошо, и что все будет хорошо.

Глава 49

Джексон

Предстоящие недели были самыми счастливыми в моей жизни. Я никогда не смел мечтать о том, что моя жизнь будет такой полной и радостной. Днем я безостановочно работал над домом. Я хотел подготовить его для Фейт до того, как она узнает об этом. Это должен был быть идеальный сюрприз. Я сказал ей, что работаю на винограднике, но она заподозрила неладное, когда я сказал ей, что ее не пустят на ферму.

Грант, Форрестер и Грейди мне очень помогли. Они вложили в проект все, что у них было. В течение месяца мы превратили ветхий старый фермерский дом в классическое имение, такое же сказочное, как и особняк Братства. У меня не было нужды в деньгах. Целая жизнь воровства против богатых корпораций превратилась в прекрасное гнездышко.

Лейси помогла мне с решениями по интерьеру, а взамен мы с мальчиками кое-что сделали для нее.

Она наконец-то дала нам разрешение.

Однажды вечером после работы мы въехали в город на мотоциклах. Мы вчетвером подняли шум, когда подъехали на своих железных конях к шикарному загородному дому Мэтта. Дверь открыла его жена.

– Извините, мэм, – сказал я ей, – но мы ищем вашего мужа.

Она осмотрела нас и поняла, что назревают неприятности. Когда мы слезли с мотоциклов, мы выглядели очень грозно. Мы выглядели реально опасно.

– В чем дело? – спросила она. – Что случилось?

– Вам не о чем беспокоиться, но ваш муж-обманщик, лживый подонок, который не заслуживает того, чтобы быть в пяти милях от такой хорошей жены, как вы.

– Прошу прощения? – сказала она.

– Вы слышали меня. Вы не должны позволять ему прикасаться к себе. Он этого не заслуживает.

Я посмотрел ей прямо в глаза. Она казалась милой женщиной. На самом деле, она была очень похожа на Лейси. У Мэтта определенно был типаж. Она осмотрела нас четверых, потом посмотрела на обручальное кольцо на пальце. Мы смотрели, как она сняла его и передала нам.

– Отдай ему это, пока ты здесь, – сказала она. – Мне давно следовало оставить этого сукина сына.

Она уехала, когда мы вошли в дом. Кроме Мэтта, там никого не было. Мы его точно не собирались избивать. Нас было четверо. Это был бы нечестный бой. Кроме того, мы хотели унизить его. Поэтому мы раздели его догола, а затем записали видео, где мы вчетвером шлепали его по заднице, пока она не стала ярко-розовой. Мэтт уже плакал, когда мы закончили, умоляя нас остановиться.

Это было ужасно. Он запомнит это на всю оставшуюся жизнь.

И просто чтобы убедиться, мы загрузили видео на сайт унижения, где жены могли отомстить мужчинам, которые им изменяли.

У меня было обручальное кольцо его жены.

– Эй, мешок с дерьмом, – сказал я ему, когда он лежал на кровати, обхватив штаны вокруг лодыжек, как ребенок. – Засунь это себе в задницу.

– Что? – спросил он.

Я протянул ему кольцо и баночку лосьона, которую взял из его ванной. Видео продолжает записывать.

– Ты слышал меня. Смажь и засунь это обручальное кольцо себе в задницу. Это ты испортил ваш брак. А теперь посмотрим, как кольцо трахнет тебя.

Он покачал головой, но понимал, что у него нет выбора. Он вылил лосьон на руку, обмазал обручальное кольцо, а затем засунул в задницу. В комнате стояла тишина. Никто из нас не смеялся. Мы смотрели на него, как на жалкого засранца.

Когда мы вернулись домой, мы показали видео Лейси и Фейт, и они чуть не умерли. Они не могли поверить в то, что мы сделали. Они были слишком потрясены, чтобы смеяться. Но после того как они посмотрели его несколько раз и выпили несколько бутылок вина, Фейт и Лейси придумали самые непристойные шутки, которые вы когда-либо слышали об обмане мужчин, и смеялись над этом.

Мы отправили ссылку на видео по электронной почте работодателю Мэтта и его жене. Лейси нашла свое имя во время онлайн-преследования, которое граничило с одержимостью.

– Я знаю, что ты хотела сохранить свою личную жизнь в тайне, – сказал я Лейси.

– К черту, – сказала она, выпивая шестой бокал вина за вечер. – Не знаю, как вас отблагодарить, мальчики. Вы все исправили. Впервые за несколько недель я чувствую, что у меня есть то, что мне нужно. Я наконец-то чувствую, что могу двигаться дальше.

– Тогда наша работа выполнена, – сказал Грант. – Вы обе, девочки, всегда помните, что мы вчетвером можем прикрыть вас от чего угодно. Не держите от нас секретов. Мы здесь ради вас. Мы прикроем вас. Мы же семья.

На следующий день я завтракал с Сэмом в компании черлидерш. Я спал в доме Фейт каждую ночь, и мне все время приходилось видеть Сэма. Мы вместе позавтракали, я подвозил его до школы, и забирал. Днем он тусовался со мной и братьями и помогал чинить ферму для Фейт.

Ему нравилось тусоваться с нами, а мне нравилось проводить с ним столько времени. Я видел, как его уверенность росла с каждым днем, когда он узнавал от меня и братьев все больше и больше о том, что он мужчина.

Я бы сказал, что самым счастливым днем в моей жизни был день, когда я приехал в его школу, чтобы забрать его, и он спросил меня, может ли он пойти играть в бейсбол со своими новыми друзьями.

– Кто твои новые друзья? – спросил я.

– Ты не поверишь, если я расскажу тебе об этом, папа.

– Попробуй.

– Эти ребята, – сказал он, указывая на группу из четырех мальчиков постарше.

Я посмотрел на них, и, конечно же, это были четверо мальчиков, которые издевались над ним.

– Ты теперь дружишь с этими идиотами? – спросил я, улыбаясь.

– Они не так уж плохи, когда узнаешь их поближе, папа.

– А что насчет дома? Ты собирался помочь Форрестеру с плинтусами в твоей спальне.

– Ну, я подумал об этом, и мои новые друзья предложили приехать в эти выходные и помочь мне наверстать упущенное за сегодня.

– Это правда? – спросил я.

– Да, папа. Так что ты на это скажешь? Могу я пойти поиграть в мяч?

– Иди, оторвись, приятель, – я схватил его и поцеловал в лоб.

Я притормозил, когда проезжал мимо них со стоянки, и опустил окно.

Все мальчики, включая Сэма, посмотрели на меня.

– Вы, ребята, заботьтесь друг о друге, – сказал я, - относитесь друг к другу как братья. Однажды вам понадобится подкрепление, и вы будете друг у друга.

Сэм отлично справлялся. Фейт даже сказала мне, что его оценки улучшились после моего возвращения. Я был рад это услышать.

Я также взял Сэма на встречу с его дедушкой. Старик был похоронен в саду за домом, в каменной могиле под самой большой яблоней на участке. Это было красивое, уединенное место.

– Здесь похоронен мой отец, – сказал я Сэму.

Он взял меня за руку.

– Мама назвала тебя в его честь.

Сэм кивнул.

– Очень мило с ее стороны назвать тебя в честь моего отца. В смысле, меня не было рядом в те дни. Я хотел быть там, но не смог.

– Я знаю, – сказал Сэм.

– Это значит, что твоя мать сделала для мужчины величайшее, что только может сделать женщина. Она воспитала тебя для меня, пока меня не было.

Сэм кивнул.

– Но теперь я вернулся, Сэм. И я никогда больше не уйду отсюда.

Он ничего не сказал, но сжал мою руку так крепко, что я удивился. Я и не думал, что он может быть таким сильным.

– Я люблю тебя, сынок, – сказал я, глядя на могилу отца.

– Я тоже тебя люблю, папа.

Услышав его слова, моя жизнь стала полной.

И быть с Фейт, это как быть с ангелом. Каждую ночь перед тем, как уснуть рядом с ней, я молча благодарил Бога за то, что он дал ее мне. Она была больше, чем я заслуживал, намного больше. Так было всегда. С тех пор, как она пришла в тот мотель, много лет назад, и попросила меня о помощи, она овладела моим сердцем. Кто бы мог подумать, что мы дойдем до такого?

Я благодарен ей за все счастье в моей жизни.

Казалось, она была в отчаянии в баре мотеля двенадцать лет назад, но правда была в том, что это я был в отчаянии. Я был единственным, кто нуждался в ней. Она спасла мне жизнь всеми возможными способами.

Убить ее врагов и вернуться к ней, было самым трудным, что я когда-либо делал. И создания ребенка с ней и любящей семьи, было лучшее, что могло случиться.

Мне нравилось трахать ее всю ночь, даже когда она умоляла меня остановиться. И я могу провести остаток своей жизни, делая это с ней.

Глава 50

Джексон

– Пойдем, – сказал я, ведя за руку Фейт. – Это не слишком далеко.

Она с завязанными глазами следовала за мной от грузовика к крыльцу нового дома, который мы построили для нее. Это была групповая работа, с Грантом, Форрестером, Грейди, Лейси и, конечно же, Сэмом. Дом выглядел великолепно, блестела свежая краска, новое крыльцо затеняло нас от солнца, глиняные черепицы крыши красиво отражали солнечный свет.

Это был прекрасный дом, подходящий для красивой женщины.

– Я ничего не вижу, – пожаловалась Фейт.

– Не снимай, – я положил руку ей на повязку. – Осталось всего лишь несколько шагов.

Я повел ее вверх по ступенькам крыльца. Сэм сидел очень тихо на мягком стуле на веранде. Я приложил палец к губам, и он кивнул.

– Ты готова, Фейт? – спросил я.

– Да, – ответила она. – Джексон, где мы находимся?

Я снял повязку с глаз. Она моргнула несколько раз, прежде чем полностью открыть глаза. Затем она поднесла руку ко рту.

– Боже мой! – воскликнула она.

Ее глаза наполнились слезами. Я никогда не видел ее такой счастливой.

– Джексон, он прекрасен.

– Я сделал это не в одиночку, – сказал я. – Сэм очень много помогал.

– В самом деле? Когда?

– Все эти спортивные тренировки. Мы не занимались спортом.

– Не могу поверить, – она была поражена.

– Это все твое, если хочешь, Фейт.

– Джексон, что ты такое говоришь? – она посмотрела на меня так, будто сейчас лопнет.

– Этот дом – идеальное место для тебя, меня и Сэма, чтобы жить всей семьей, не так ли?

Она так плакала, что не могла ответить.

Я тысячу раз повторял это с Сэмом. Я подал ему сигнал. Он вбежал внутрь и включил музыку, любимую песню Фейт. Я подвел ее к задней части дома, где мы повесили десятки фонарей на деревья. Солнце почти село, и светлячки уже летали вокруг фонарей, как метеоры.

Фейт ахнула при виде всего этого. Все было идеально.

Я опустился на колено.

Фейт покачала головой. Она посмотрела на меня, ее глаза наполнились таким количеством слез, что она даже не могла ясно видеть, и просто качала головой.

– Кольцо у тебя, приятель? – спросил я у Сэма.

Сэм кивнул и шагнул вперед с маленькой бирюзовой коробочкой. Я взял ее у него и открыл. Внутри было обручальное кольцо из белого золота с бриллиантом от Тиффани. Когда Фейт увидела это, у нее отвисла челюсть.

– Фейт, – сказал я, но она уже так плакала, что не могла меня слышать.

Я засмеялся. Сэм тоже смеялся. Это успокоило ее, и она перестала плакать.

– Фейт Шеферд, – сказал я. – Я люблю тебя больше, чем саму жизнь. Я любил тебя так долго, что даже не помню, каково это – не любить тебя. Я поклоняюсь тебе, Фейт. Ты была моей с того момента, как я впервые увидел тебя, и я хочу, чтобы мир знал это. Ты выйдешь за меня?

Покачав головой, она кивнула.

– Да, – выдохнула она, словно задерживая дыхание. – Да, конечно.

– Я люблю тебя! – воскликнул я, и мои глаза наполнились слезами.

– Я тоже тебя люблю, Джексон.

Я встал, обнял ее, поднял с ног и накрыл своим ртом ее губы. Нас даже не волновало то, что Сэм наблюдал за нами. Я приложил язык к ее губам, и он скользнул в ее рот, танцуя с ее языком, точно так же, как в первый раз, когда мы поцеловались.

Тепло ее губ, мягкость ее волос, блеск ее глаз – вот что имело для меня значение, и как моя жена, она будет дарить их мне всегда и во веки веков. Это были истинные вещи, которые я хотел. Мне нужно было ее сердце. Я хотел ее любви.

Я не хотел обладать ею, потому хотел, чтобы мы оба принадлежали нашей общей любви.

Любви нашего брака.

– Боже, я так тебя люблю, – ахнул я, когда наш поцелуй закончился.

– Тогда надень кольцо, глупенький.

Я надел обручальное кольцо ей на палец. Бриллиант бледнел по сравнению с красотой ее глаз, но все равно выглядел идеально.

Глава 51

Фейт

Я всегда думала, что это клише, когда девушки говорят, что их свадьба – самый счастливый день в их жизни. Наверное, это потому, что я никогда раньше не была замужем. Девочки, что бы вы ни слышали о дне вашей свадьбы, это даже близко не подходит к описанию счастья, которое вы почувствуете, когда свяжете себя узами брака с мужчиной вашей мечты. Только те, кто испытал это, может понять.

Выйти замуж за Джексона было кульминацией стольких лет тоски и стремления, что это казалось вершиной моей жизни. Это было похоже на то, что все мои мечты наконец-то осуществились. Когда я ворвалась в тот бар в мотеле много лет назад, отчаянно ища мужчину, который бы подошел и помог мне, я ни за что на свете не мечтала о таком исходе. Джексон настолько превзошел мои ожидания, что изменил всю мою жизнь.

Он не просто доставил меня в безопасное место, он пошел дальше и потратил годы, чтобы убедиться, что люди, с которыми я связалась, никогда больше не смогут причинить мне боль. Они никогда не смогут навредить моему сыну.

Моя жизнь была бы невозможна, если бы не жертва Джексона. На это ушло двенадцать лет, но это нужно было сделать. И Джексон ни разу не подумал отказаться от меня.

Конечно, Джексон сделал это не бесплатно. Он был честен со мной с самого начала. «Жизнь за жизнь», - сказал он. Тогда я не знала, что это значит, но Джексон все понимал. Джексон точно знал, что это значит. Он не просто хотел секса со мной, он хотел, чтобы у меня был его ребенок. Он хотел получить все, что я могла предложить, до глубины души, и он намеревался взять это.

Он овладел мной так, что я даже не знала, что мужчина может овладеть женщиной. Я была как пластилин в его руках. Он увидел меня, понял, чего хочет, и я дала ему это без малейшего сопротивления.

Это настоящая сила.

С самого начала он знал, чего хочет, и шел за этим с целеустремленной преданностью, о которой я даже не подозревала. Столько раз он мог сдаться. Он мог пойти за другой женщиной. Но это было не в его характере. Он выбрал меня, и он бы поменял небо и землю, чтобы получить меня.

Я любила его за это.

И теперь, когда он вернулся, он обращался со мной как с королевой. Никогда бы не подумала, что такой парень, как он, может быть таким добрым, сострадательным и заботливым. Как будто он читал мои мысли. Он знал, чего я хочу или в чем нуждаюсь, прежде чем я сделала это. Думаю, мне не следовало ожидать от него меньшего. Он всегда превосходил мои ожидания во всех отношениях. Теперь он жил со мной, покупал мне подарки, готовил причудливые блюда, помогал мне в бизнесе и воспитывал Сэма.

Он даже построил нам дом. Или отремонтировал его до неузнаваемости. Это было имение, дворец. Это было больше, чем я когда-либо заслуживала.

И сегодня ночью я впервые буду спать в нем. Мы проделали такой долгий путь.

От номера в мотеле на пыльном шоссе за пределами Рено, до нашей собственной красивой виллы, окруженной виноградником отца Джексона.

Я задрожала, когда подумала о сексуальных вещах, которые Джексон сделает со мной в нашей новой спальне. В конце концов, это была наша брачная ночь. Джексон был ненасытен, и он становился все более страстным с каждой, проведенной вместе, ночью.

И если он относился ко мне как к королеве, то к Сэму как к сокровищу.

В том мотеле, двенадцать лет назад, я спросила Джексона, хороший ли он человек.

Он сказал мне, что это не так. Он сказал, что был плохим до мозга костей. Он сказал, что я пожалею о нашей встрече.

В то время, я ему верила. Долгие годы я ему верила. Он выглядел плохим. У него были шрамы, татуировки, он ездил на мотоцикле и носил пистолет. Он трахнул меня, сделал беременной, а потом исчез. Я думала, что он бросил меня. Я думала, что он умер. Я думала, что больше никогда его не увижу.

Но я ошибалась. Дело в том, что Джексон был самым лучшим мужчиной, с которым я могла столкнуться в момент отчаяния, и он был единственным, кто мог сделать то, что мне нужно было. Он показал мне, что значит быть мужчиной и что значит быть женщиной, которую любили и лелеяли.

Он был моим защитником, моим любовником и отцом моего ребенка.

И у него было мое сердце.

У него всегда было мое сердце. Даже в ту первую ночь, когда я предложила ему секс в обмен на защиту. Даже когда он столкнулся со мной в баре «Лос-Лобос» в Рено, и я была стервой по отношению к нему. Да, даже тогда, он схватился за мое сердце, как будто это было спасением, и он потерялся в море. Он держал мое сердце так крепко, что оно никогда не покидало меня. Оно никогда этого и не хотело.

Мое сердце принадлежало ему.

Наша свадьба была в саду за домом, который он сделал для нас с Сэмом, и да, это был самый счастливый день в моей жизни.

Я так гордилась Сэмом, что он помогал с домом. Сэм ужасно хотел иметь отца, и теперь, когда Джексон вернулся в его жизнь, все наконец-то обрело смысл. У него были друзья. Он хорошо учился в школе. Он был счастлив и уверен в себе.

Все наши друзья были на свадьбе. Лейси, Грант, Форрестер и Грейди были на нашей свадьбе. Сэм нес кольца.

Священник был старым испанцем, который знал отца Джексона. Он был священником на свадьбе родителей Джексона.

Когда он спросил Джексона, берет ли он меня в жены, я подумала, что мое сердце разорвется.

– Да, – сказал Джексон, слезы катились по его щекам. Я знала, что он любит меня так сильно, что наш брак будет длиться вечно. Он убивал ради меня. Не многие могут похвастаться этим. Джексон смотрел на меня так же, как я на Сэма. Пули не остановят эту любовь.

Тогда священник повернулся ко мне и спросил, беру ли я Джексона в мужья, чтобы любить и оберегать, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. Я знала ответ лучше, чем свое собственное имя.

– Да, – сказала я.

Священник улыбнулся.

– Можете поцеловать невесту.

Джексон схватил меня, и в его руках была точно такая же страсть, как и в первый раз, когда он схватил меня в мотеле. Он поцеловал меня, как будто от этого зависела его жизнь. Я знала, что он будет целовать меня так до самой смерти. Он будет любить меня и Сэма вечно. И мы вечно будем любить его.

От автора

Я, Ченс Картер, хочу поблагодарить тебя лично за то, что ты прочитал мою книгу «Плохой Папочка». Надеюсь, тебе понравилось. Я намерен рассказать тебе о новых плохих мальчиках, в которых ты влюбишься, так что подпишись на обновления, и ты никогда ничего не пропустишь.

Я очень благодарен, что ты решил прочитать мои книги. Я знаю, что есть много талантливых писателей на выбор. Для меня очень важно, что ты проводишь со мной свое драгоценное, интимное время. Если есть что-нибудь, что я могу сделать, чтобы мои книги были более приятными для тебя, пожалуйста, дай мне знать. Я читаю каждое полученное письмо.

Мой адрес электронной почты chance@chancecarter.com.

Если ты хочешь оставить отзыв на Amazon, я был бы очень признателен. Пришли мне ссылку на любой отзыв, который ты оставишь, и я буду рад отправить тебе бесплатную книгу.

Я с нетерпением жду твоего ответа и благодарю за то, что ты являешься читателем и поклонником.

Ченс Картер