В этой толпе красавцев все как на подбор: высокие, широкоплечие, немного самовлюбленные, но их можно в этом понять – титулованные, богатые. Дальше уже следуют вариации: рыжие, блондины, шатены, брюнеты. Всё для того, чтобы угодить вкусу принцессы Селии. Боже, да у неё просто шансов нет замуж не выйти!

Взглянуть хоть на меня – статный красавец, мышцы стальные, любуюсь собственной улыбкой в начищенных до блеска латах соседа. Влюбилась бы сама в себя на её месте, ей-богу!

Ах, да, я же на самом деле девушка, но судьба распорядилась так, что сейчас я претендую на сердце Селии, ловя хмурые взгляды своих соперников. Ну будет вам, ребята! Думала, что будет хуже, честное слово, но пока всё идёт превосходно. Мне даже приятно находится в этой тестостероновой толпе. Главное не начать никому улыбаться, а то это чревато.. Да и репутация братца будет испорчена, а он убьёт меня за такое..

Джоэл хотел поехать сам, но отец решил, что он может запороть дело своей импульсивностью. Плюс мой дар мог и правда пригодиться королю, раз уж на Селию было совершено уже несколько покушений. Всё это, разумеется, строжайшая тайна, именно поэтому об этом знает всё королевство.

А было это так. Мой род обеднел из-за расточительности отца, который нашёл отдушину в карточных играх после смерти матери. Он веселый и смелый малый, всегда умел заводить себе друзей. Одним из таких знакомых и стал король Эдгар. Ещё в юности они вместе охотились и воевали, расширяя земли королевства. За верную службу Эдгар наделил Мориса всевозможными благами: землями, деньгами и родовитой красавицей женой. Но Морис, мой отец, никогда не умел обращаться с богатством, особенно после того как мать покинула нас. Я совсем не помню её, но говорят, что мы с ней очень похожи.

В общем, Морис последнее время получал от короля только разочарованное покачивание головой, но в том, что на принцессу Селию совершили серию покушений, отец увидел собственную выгоду.

– Далила, ты отправишься на отбор женихов в королевский замок.

Мы с Шали, моей подругой, так и застываем в одинаковых позах.

– Это шутка, отец? – я очнулась первая. – Ты перепутал наши комнаты с Джоэлом?

Такое уже случалось, так что нужно бы уточнить вероятность.

– Нет, конечно же. – хмуро отвечает он. – Джоэл слишком импульсивный, плюс у тебя есть дар, который пригодится, если подтвердится догадка о том, что мерзавец – кто-то из женихов.

– Вы считаете, что Селию хочет убить кто-то знати? – Шали прикрывает рот рукой.

– Разумеется, – разводит руками отец, – она единственная наследница престола, слишком много желающих подвинуть её.

– Не понимаю, но принцесса такая красивая по слухам, не проще ли жениться на ней? – не уступает подруга.

– Некоторые хотят получить неограниченную власть, Шали, а не быть просто супругом королевы. – и обращаясь ко мне. – Начинай собираться, Лил. Поедешь на отбор в обличие своего брата.

– Нет. – я в таком шоке, что не сразу могу подобрать нормальные слова для отказа. – Во-первых, Джоэл меня убьёт, во-вторых, я не смогу жить в общей комнате с мужчинами, жизнь меня к такому не готовила. В-третьих..

У меня найдется ещё сотня причин, но Морис перебивает меня:

– Лила, это не приказ и не ультиматум. Пойми, это возможность для нашей семьи вновь возвыситься в обществе! Если ты спасешь или хотя бы постараешься уберечь любимую дочь короля от опасности, мы все снова заживём как у господа за пазухой! Джоэл сможет поступить в академию, а ты сможешь удачно выйти замуж!

– Я не очень хочу замуж. – кривлюсь я. Не то чтобы я совсем супруга не хотела, конечно, когда-нибудь, лет эдак через.. В общем не сейчас. Так что здесь отец выбрал не самую правильную стратегию, но тут же исправляется.

– Тогда поедешь в своё кругосветное путешествие, как и хотела.

– Правда? – мои сомнения обоснованы, я умоляла отца разрешить мне эту поездку уже несколько лет, но всё было безуспешно.

– Обещаю. Если пройдёшь отбор, сохранишь жизнь принцессе, то король будет тобой доволен, а у нас появится столько денег, что сможешь делать всё, что хочешь до конца своих дней.

А вот это уже заманчивое предложение для сделки. С этого и надо было начинать.

– Мне нужно подумать, – тихо бормочу я себе под нос.

– Подумай, но не долго, я как раз пока я выпью своё лекарство.

Знаем мы его лекарства. Сплошь огненные настойки. Они лечат вообще или только сознание дурманят?

Если сначала я восприняла предложение отца как очередной «восхитительный план» по восстановлению чести семьи, то сейчас это действительно начинает казаться мне первой осмысленной инициативой за всё время.

Мне девятнадцать, моему брату Джоэлу двадцать пять, перспективы на жизнь у нас так себе, отец позаботился о том, чтобы от нашего наследства ничего не осталось. Если король и правда будет столь щедр, что поможет нам финансами, я готова даже рискнуть раскрыть свой дар.

К метаморфам относятся очень плохо в обществе, нас читают лицемерами, обманывающими людей. В общем-то есть с чего, потому что мы крайне редкое явление и большинство таких как я зарабатывают себе на жизнь именно обманом.

Представьте себе человека, заходящего в банк Гайолора и просящим все свои деньги со счета. Их, разумеется, ему выдают. А теперь представьте, что счет в банке – ваш, а этот человек – метаморф, принявший ваше обличие. Вот-вот. Поэтому мой дар (читай проклятие), держался в строжайшем секрете всю мою жизнь.

– Ладно, Лил, всё не так уж плохо, – веселится Шали, – победишь дракона, завоюешь сердце принцессы, ох, заживём!

– Замолчи, – цежу я сквозь зубы.

– Да ладно, каждая девочка мечтает выйти замуж за принца, а ты вот им станешь, чем тебе не исполнение желания?

– Ты дурная?

Шали ржёт, запрокинув голову. Моя кучерявая подруга с ямочками на щеках самая лучшая девушка в мире. Она не из знатного рода, но мы всю жизнь были неразлучны. Ни одна из шалостей, которыми мы доводили отца до огненных настоек, не была бы такой эффектной без неё.

– Да ладно, Лил, будешь теперь крутым мужиком, покажешь мне свои бицепсы?

– Заткнись, Шали, пока я не..

– Что ты мне сделаешь?

Я набрасываюсь на подругу и начинаю в шутку её душить. Мы визжим и катаемся по кровати, пока в комнату вновь не заходит отец.

– Далила, господи! Ты как дитё малое! Собирайся и Шали с собой возьми, а то у неё вид больно довольный.

– Чего? – весь радостный настрой тут же слетает с подруги, а я начинаю тихо посмеиваться.

– Того. – красноречиво отвечает отец. – Ты же не бросишь её там одну в толпе мужчин? Кто-то должен заботиться о Лиле. Будешь её оруженосцем.

– Но ведь туда не пускают женщин! – бросает Шали в последней отчаянной попытке.

– Не глупи, король Эдгар разрешил Лиле взять себе помощницу, но разумеется, тебе придётся маскироваться.

Отец выходит и теперь уже моя очередь смеяться в голос. Конечно мы с Шали подкалываем друг друга, но на самом деле я рада, что она будет рядом со мной. От этого на душе сразу становится легче.

Ожидание затягивается, но если я реагирую спокойно, то кто-то из мужчин начинает ощутимо нервничать.

– Какого черта нас тут согнали, как овец? Эта принцесса вообще не понимает с кем имеет дело? – бурчит здоровяк с короткой стрижкой, и мой первый подозреваемый.

Кожаная жилетка с металлическими клепками, и такими же кольцами на запястьях, выдает в нём представителя степных народов. Лицо грубое и обветренное, такие брутальные мужчины вызывают во мне только желание тяжело глотнуть и спрятать глаза, но, может, принцессе Селии он придется в самый раз. На вкус и цвет, как говорится.

– Да ладно, Коэн, девчонка интригу хочет выдержать.

Это он принцессу сейчас так назвал? Его сосед в такой же форме, но с гадким лицом и сальными волосами. Вот уж кого бы я отмела даже не думая.

– Надеюсь, она будет посговорчивее, когда..

Конец фразы я не слышу, и слава богу. Коэн сгибается к своему соседу, договаривая, а потом они гадко ржут.

Так, мне перестаёт здесь нравиться. Нельзя сказать, что за всю жизнь у меня был большой опыт общения с мужчинами, но я точно представляла себе их менее неотесанными.

– Тебя что-то не устраивает?

Я сначала оборачиваюсь, пытаясь понять к кому обращается этот Коэн, но понимаю, что выбор не велик. Здесь только я. Видимо, надо следить за своей мимикой. Точнее за мимикой брата, к которой я ещё не привыкла.

– Нет, никаких проблем. – пожимаю плечами.

– Вот и не пялься на нас, если не хочешь их заработать.

Наверное, по мужским законам нужно сразу ввязаться в драку, но я ещё не настолько освоилась. Плюс тело хоть и не моё, но болевые рецепторы на месте. Да.. это будет сложнее, чем я думала.

– Он просто провокатор, – шепчет Шали, – не обращай внимания. Эти варвары небось бьют друг другу рожи просто, чтобы скоротать время.

Слава богу, мой стон заглушает голос длинного худого мужчины в белой ливрее. Он усилил звучание заклинанием, так что все мы, собранные во дворе, прекрасно его слышим.

– Господа, добро пожаловать и извините, что мы заставили вас ждать. Меня зовут Арман, и я наставник принцессы Селии дю Вели, за сердце которой вы прибыли бороться. Прежде, чем мы проводим вас в покои замка, где вы будете проживать до окончания отбора, вам предстоит пройти сквозь Арку Истины, чтобы мы выяснили ваши намерения. – в толпе проходят шепотки, и Арман добавляет. – Те, кто слышит о таком впервые, не беспокойтесь. Процедура абсолютно безболезненная, но в связи с последними событиями, мы вынуждены проверить каждого, чтобы быть уверенными в том, что жизни принцессы ничто не угрожает. Она будет наблюдать за испытанием, и сама сделает заключения относительно того, кто останется в замке и будет бороться за право стать её мужем.

Теперь даже два этих варвара занервничали. Конечно, у них вряд ли есть хоть одно благое намерение. Хотя, мне сейчас не до них. Как я вообще могу испытывать что-то к женщине?! Это противоестественно.

По замыслу короля и моего отца, Селия ничего не должна знать о том, кто я такая. Вообще никто ничего не должен знать. То есть испытания я должна проходить наравне с мужчинами. Будем надеяться, что это не академические знания, потому что таковых во мне не имеется.

Нас направляют в огромный зал, где по обе стороны от ковра по которому мы ступаем, выстроены стражники. Король Эдгар и принцесса Селия восседают на тронах в конце этого зала, сразу после каменной арки, увитой цветами.

– Что ж, начнем! – торжественно произносит Арман, и его высокий голос разносится по всем уголкам огромного зала. – Я буду вызвать каждого по имени и вы должны выходить вперед. Арон аль Хадиб!

Вижу сквозь толпу, как вперед выступает высокий смуглый мужчина. Его лицо не выражает ровным счетом ничего. Он проходит сквозь арку, и по залу разносится женский голос с придыханием:

– Интерес.

У Селии чуть подрагивает уголок розовых губ, и она благосклонно кивает, глядя на смуглого красавца. Арон кланяется ей и королю, наблюдая за всеми нами уже с другой стороны арки.

– А вот и первый счастливчик! – улыбается Арман. – Что же, продолжим! Джуд Базен!

Теперь вперёд выступает парень с добродушным лицом и смешными светлыми кудрями на голове. Его щеки алеют от волнения, и он избегает смотреть на принцессу.

– Влюбленность. – всё тот же невидимый голос из арки.

Теперь уже Селия улыбается широко, обнажая идеально ровные зубы. Её внешность сразу преображается, превращая её из снежной королевы в первый цветок весны. Она кажется такой хрупкой и беззащитной, что я искренне любуюсь её золотистыми локонами и персиковой кожей.

Дальше всё начинает идти не столь гладко, как хотелось бы. Сразу трое претендентов отправляются домой за свои: «презрение», «насмешку» и «ненависть».

Да как можно ненавидеть такую красоту? В смысле Селия явно производит впечатление совсем чистой и невинной девушки, по крайней мере, на первых этапах.

– Коэн Кромеваль!

– О, это же твой друг с жуткой мордой, – шепчет Шали, хихикая.

Я шикаю на неё, мне и правда интересно, что арка скажет о нем. Если сейчас будет «влюбленность», я просто в обморок рухну.

Но мои лучшие надежды на то, что он «такой» только снаружи, не оправдываются.

– Вожделение. – говорит голос.

Но Коэн проходит, видимо, на контрасте с «ненавистью». Впрочем, его дружок с сальными патлами, показывающий такой же результат, отправляется домой. Ага, значит, Селия отбирает ещё и по личным предпочтениям. Что же, не виню её, обучать гигиене взрослых мальчиков достаточно тяжело.

Дальше я запутываюсь в череде лиц и приговоров, осознавая то, что мужчин становится всё меньше, кто-то отправляется домой со злыми лицами, а кто-то встаёт в шеренгу счастливчиков.

– Джоэл Артадо!

Боже, это же я.

– Удачи! – тихо шепчет Шали, и я киваю ей головой в знак признательности.

Стараюсь держать спину ровно, и уверенно шагаю к арке. Что же, если провалюсь, то я хотя бы пыталась.

Делаю шаг сквозь, на встречу Селии и явно нервничающему королю, судя по всему, он понял, кто я такой.

– Восхищение. – выдыхает голос.

Вот это облегчение! Принцесса смотрит на меня благосклонно и.. кивает! Боже, не думала, что это так приятно, кажется сейчас я готова прыгать от радости и расцеловать их высочества. Но надо держать себя в руках, поэтому я сдерживаюсь и только глупо хихикаю, вставая в шеренгу одобренных претендентов.

– Я прош.. прошёл!

Коэн, со скрещенными руками на мощном торсе, закатывает глаза.

– Нам тебе теперь приз выдать, придурок?

– Эй, полегче.

К моему удивлению, за меня вступается смуглый мужчина, кажется, его зовут Арон. К моему удивлению, Коэн, сложенный раза в два, если не в три, мощнее чем он, только презрительно фыркает, но ничего ему не отвечает. Ну надо же..

Бросаю благодарный взгляд на Арона, но он уже игнорирует меня, как и все остальные. Что ж, я и не рассчитывала заводить здесь друзей. Моё дело – выяснить нет ли среди них того, кто может угрожать жизни принцессы.

Тут в моей голове словно начинает играть музыка. Я моментально попадаю в транс, не в силах отвести взгляд от мужчины с идеально белыми волосами, грациозно шагающим сквозь арку.

Да он, наверное, какой-то бог! Я забываю обо всём и мне хочется только, чтобы эта музыка никогда не стихала. Зал наполняется светом, а моя душа счастьем и любовью к..

– Ивар Леруа!

Даже его имя звучит как самые лучшие слова в этом мире! Мне хочется подойти и пасть к ногам этого идеального мужчины, расплыться лужицей, отражающей его божественный лик. Я, кажется, даже делаю шаг вперёд..

– Проклятые алияды, – зло бормочет Коэн, – его участие незаконно, они на баб влияют как валерьянка на кошек.

– Не даст ему очков его магия. – смеётся розовощекий Джуд. – Селия вся амулетами обвешана, ну а среди нас баб вроде нет. – хихикает он.

Ну как сказать..

У меня волосы встают дыбом от страха. Я чуть было себя не выдала в первый же час присутствия на отборе! Надо срочно озадачить Шали, чтобы она мне оберег достала от этого дьявольского приворота.

Мне требуется все силы и обращение к мужской сущности, чтобы не начать стягивать с себя одежду прямо сейчас. Просто стало невыносимо жарко. Хотя Ивар такой милашка, что.. Проклятие!

– Можно мне стакан воды? – хрипло прошу я у ближайшего стражника.

Он хмурится, но просьбу выполняет, куда-то пропадая и тут же появляясь вновь.

– Уже раскис, неженка? – хмыкает Коэн, глядя на то, как я жадно глотаю воду. – Как же ты испытания проходить собираешься?

Ох, не знаю, особенно, если соперником будет Ивар, и нам придется сражаться, а я вместо этого упаду к его коленям, умоляя покинуть отбор вместе со мной.

Результат принца алияд «страстное желание». Это вызывает во мне новый ассоциативный ряд и просьбу о ещё одном стакане воды.

Когда Леруа становится рядом со мной, я стараюсь не дышать, думая о том, что может это усугубляется воздушно-капельным.

– Ну что, можем поздравить друг друга? Теперь мы соратники в каком-то роде. – поёт его ангельский голос.

– Ещё один восторженный дебил, – рычит Коэн, – мы тебе не соратники. И Селия достанется мне, поэтому лучше-ка сразу вали отсюда домой.

Среди мужчин возникает недовольный спор, кажется, не все согласны с Коэном по поводу судьбы принцессы. Мне вообще не до этого, я обливаюсь потом от потуг держать свои чувства под контролем.

– С тобой всё нормально? – обеспокоенный голос Ивара.

– Угу, – выдавливаю из себя я.

– Если хочешь, я могу приложить руки, и волнение пройдет.

Не надо никуда прикладывать свои руки, а то я за себя не отвечаю!

Этого я, разумеется, не озвучиваю, а только жалко улыбаюсь, стараясь не смотреть ему в глаза. Меня уже, наверняка, заклеймили «странным типом» или ещё чего похуже.

– На этом всё, – подытоживает Арман, – вас осталось двадцать из сорока пяти, но я уверен, что это лучшая половина.

– Меньше народу, больше кислороду! – Коэн сам смеётся своей шутке, ловя взгляд Армана, красочно говорящий, что именно он думает о его умственных способностях.

– Как я уже сообщал, вас проводят в комнаты, предназначенные для вас на время пребывания в замке. Первое испытание уже завтра, поэтому выспитесь как следует, мой вам совет. Испытания проходят в то время, когда решит принцесса Селия, время так же будет назначено ей. Все карты в её руках, и советую вам постоянно держать ухо востро, чтобы не попасть в ситуацию, когда вы не подготовлены. И не говорите потом, что я вас не предупреждал. Служить вам будут ваши оруженосцы, но если такового не имеется, вы всегда можете попросить себе в помощь персонал замка. Мы все в вашем распоряжении, в том числе и я. Сегодня ужин вам подадут в комнаты, но в последующие дни все трапезы будут проходить в общей столовой. А теперь, господа, спокойной ночи.

Селия не говорит нам ни слова, а только ободряюще улыбается. Каждый из мужчин бросает ей многозначительный взгляд на прощание, стараясь обратить на себя её внимание. Но я пока не поняла, кому именно она симпатизирует.

Интересно, будь я на её месте, кого бы выбрала? Конечно, Ивара! Прямо сейчас, не думая! Даю себе пощечину, при чем не мысленную, а абсолютно реальную. Боль немного отрезвляет, но мои соперники смотрят теперь ещё более странно, если это только возможно..

Плевать.

Пока мы поднимаемся по длинным лестницам, я надеюсь только на то, что комнаты будут у всех отдельные, потому что по ночам мне не удаётся удержать чужой облик. Просыпаюсь я всегда Далилой Артадо, в чьём бы теле я не засыпала. Вот же сюрприз ждёт моего соседа.

Мои худшие опасения оправдываются, и мужчин действительно расселяют по двое.

Немного легче становится лишь тогда, когда из виду пропадает Ивар, и остаёмся только мы с Ароном.

– Господа, для каждого из вас приготовлена отдельная комната, – произносит Арман, – такова воля короля, и я не смею ей противоречить. Говорить ли об этом своим соперникам – решать вам.

Мы с Ароном заинтересованно переглядываемся. Вот оно как, это занимательно. Свою-то причину я знаю, а вот почему Хадибу выделили отдельные покои?

Молча киваем друг другу и расходимся по соседним комнатам. Очень по-мужски.

К моему облегчению, внутри зеленой гостиной меня уже ждёт Шали.

– Слава богу, Лила! Я так за тебя переживала! Но ты сделала это, молодец!

Со стоном я принимаю собственный облик и валюсь на мягкий оливковый диван возле камина, накручивая на палец родные локоны пшеничного оттенка. Как же приятно всё-таки быть девушкой!

– Шали, у нас проблема. – обреченно говорю я.

Подруга всё больше хмурится, пока я рассказываю ей про Ивара. Спасибо, что не ржёт.

– Ложись спать, Лил. Я всех поставлю на уши, но найду тебе амулет. Я слышала про магию алияд, чудо уже, что тебе удалось выстоять, обычно они порабощают волю женщин и делают с ними, что хотят. На самом деле это очень жестокая раса, они разбили немало семей.

Вообще-то Леруа показался мне очень милым, но сил спорить у меня нет. Этот день забрал у меня чуть ли не полжизни, поэтому я с удовольствием подчиняюсь Шали, загоняющей меня в душ, и валюсь на кровать в спальне с мягкими подушками, практически сразу забываясь сном.

– Проснись и пой, цветочек!

– Шали, ты в своём уме? – силюсь понять, рассвело ли вообще, потому что по ощущениям я только глаза прикрыть успела. – И что это за дрянь на тебе?

Имею в виду её усы, и тут же обреченно выдыхаю. Нет, мне не приснилось, мы и правда участвуем в отборе женихов.

– Я, между прочим, уже успела вызнать всё про твоего друга, пока ты дрыхла тут. – обиженно ворчит Шали. – Ладно прощу, потому что сейчас у тебя должно быть сильнейшее похмелье. Магия алияд так рассеивается.

– И где ты всё это выяснила?

– Тебе лучше не знать. – уверенно качает головой подруга.

– Ладно. Ты хоть не выдала нас своим секретным агентам?

– Опять обижаешь? Я же не дурочка какая, я вполне себе симпатичный оруженосец, который нравится маленьким горничным. – она радостно смеётся, вот только я не разделяю этого восторга.

– Ничего не хочу об этом знать. – накрываю голову подушкой, мечтая, что она оставит меня в покое, но не тут-то было.

– Вставай, у тебя новое задание, женишок! И я раздобыла тебе защитный амулет от приворотов Ивара.

А вот это и правда отличная новость! Тут же сажусь на кровати, рассматривая металлический круг с бирюзовым камнем посередине. Лучше, наверное, носить его так, чтобы никто не заметил.

– Давай, Лила, я не шучу! Все остальные претенденты уже давно позавтракали и разминаются, у тебя совсем нет времени!

– Разминаются? – с испугом произношу я.

– Да, вам велено надеть то, «в чём удобно двигаться» и спуститься в тренировочный зал, так что вылезай уже из кровати!

Поднимаюсь, ощущая сильнейшую тяжесть в голове. Своё первое похмелье я переживаю не приняв ни капли алкоголя. Даже как-то обидно.

Принимаю облик брата и надеваю штаны из мягкой серой ткани и такую же кофту. Вообще такой вид не приемлем для появления перед дамами, но это единственный комплект из заботливо упакованного братом гардероба, подходящий под определение «удобный».

– А ты ничего, – хихикает Шали, наблюдая за моим переодеванием, – и чего это я никогда не обращала внимания на Джоэла?

Я только головой качаю. Знаю ведь, что на самом деле ей очень даже нравится мой брат, вот только она скрывает это даже от лучшей подруги, в силу того, что сам Джоэл воспринимал её только как маленькую девочку и подругу своей сестры. Вот только Шали уже давно стала привлекательной девушкой, но мужчины ведь часто бывают слишком близоруки. Не был исключением и мой брат.

Проходя мимо столовой, я на ходу хватаю сдобную булочку, чтобы хоть как-то унять урчание в животе. Вчера я так и не воспользовалась услугой доставки еды, и сейчас горько об этом сожалею. Тренировочный зал мы с Шали находим с несколькими подсказками стражников, и проходя через душевые и раздевалки, я понимаю, что зря переживала по поводу внешнего вида.

Добрая половина мужчин не утрудила себя даже надеванием верхней части одежды. Тут и там я вижу как они, разбившись на пары, тренируются друг с другом на разных видах оружия.

– О, это будет веселее, чем я думала. – удовлетворенно хмыкает Шали. – Буду наблюдать на торсами, то есть за мужчинами, откуда-нибудь сбоку.

На самом деле она занимает место с оруженосцами в первом ряду, бесцеремонно их подвигая.

Если подруге весело, то мне совсем нет. Господи, лучше бы академические знания.. С физической подготовкой у меня ещё хуже. И если книги читать я люблю и была бы способна разобраться с материалом, то вот с оружием дела идут откровенно плохо.

– Прошу поставить подпись, – пищит кто-то внизу, и я вижу маленькое существо в ливрее.

Гоблины. Они специализируются на юриспруденции, и я могу быть уверена, что этот договор, который он мне вручает, составлен в пользу короны. Но я ведь уже дала согласие, и заднюю давать поздно.

– Дайте ручку, – обреченно выдыхаю я.

– Кровью, господин Артадо, кровью. – расплывается гоблин в острозубой улыбке, протягивая мне иголку.

Кровью, так кровью. Это значит, что в договоре есть пунктик про мою скоропостижную кончину, где говорится о том, что моя семья не имеет права мстить, ибо я добровольно пошла на это.

Прокалываю палец и кривлюсь, чем вызываю у гоблина удивленный взгляд.

– Что? Просто я не очень люблю кровь, ясно? – начинаю оправдываться я.

– Надо думать, что сегодня Вы будете неприятно удивлены. – отвечает существо, исчезая сразу, как я ставлю оттиск.

Тяжело глотаю и тут же сталкиваюсь глазами с Коэном, идущим мне на встречу в одних мягких брюках, держащихся на бедрах. Да он просто машина-убийца! Каждая мышца идеально читается на огромном загорелом теле, мокром от интенсивной разминки. На плечо он закинул пику с острым металлическим наконечником.

– Что, неженка, спим до полудня? На столько в себе уверен, что считаешь, разминка тебе ни к чему?

И чего он докопался? Вступать с ним в конфликт явно не в моих интересах. Обращаю внимание на его мини-версию, следующую за Коэном по пятам. Мужчина ниже даже меня на голову и смотрится просто игрушечным на фоне Кромеваля.

– А ты себе уже дружка завёл? – бросаю я. – Кажется, ещё вчера ты кричал о том, что пришёл за Селией.

Коэн угрожающе рычит, и я проклинаю себя за слишком острый язык.

– Смейся, неженка, посмотрим, что ты из себя представляешь, и очень скоро. А это, – он указывает на мужчину рядом, – Хаб Леваль. Он правитель одного из степных народов, но, как тебе должно быть известно, все они подчиняются мне.

Не знала я. Вообще ничего не знаю о своих соперниках, но собираюсь исправить это в самое ближайшее время. Досье что ли составить на всех них.. Хотя непонятно, может Арка Истины уже отсеяла всех негодяев и сделала за меня всю работу.

В этот момент в зал вплывает Арман и принцесса Селия, окруженная стражей. Она занимает своё место на роскошном кресле с красной обивкой, видимо, принесенное сюда специально для неё.

В своём белом платье, длинными рукавами с разрезами по бокам, ниспадающим до самого пола, она напоминает мне прекрасного лебедя. Серебряная тесьма и тонкий обруч-корона на золотистых волосах только усиливают это сравнение.

– Добрый день, господа, – начинает Арман, складывая длинные тонкие пальцы перед собой, – сейчас мы проверим вашу физическую подготовку, и двое участников покинут отбор уже сегодня. – при этих словах Коэн и Хаб бросают на меня победные взгляды. – Вы будете поделены на две команды методом жеребьевки и выступите против своих оппонентов. Выбор за принцессой Селией, разумеется, и она сделает его в конце турнира. Но если кто-то из участников отказывается от боя, то покидает отбор внепланово. А теперь к хорошим новостям, – ведущий расплывается в улыбке, – победитель будет приглашен на ужин к принцессе и сможет провести с ней вечер наедине.

Среди мужчин тут же раздается довольное улюлюканье и свисты. Селия краснеет, опуская глаза и кажется мне ещё более очаровательной. В голову опять приходит мысль о том, каким же глупцом надо быть, чтобы хотеть уничтожить такую красоту.

– Прошу ко мне, – приглашает Арман, доставая небольшой коричневый мешочек из-за пояса, – вытягиваете кубик зеленого или красного цвета с порядковым номером. Это будет означать принадлежность к команде и номер выступления.

Участники толкают друг друга плечами, стараясь пробраться к Арману первыми, но я остаюсь в стороне, не желая в этом участвовать. Какая разница, «с кем»? Меня больше волнует вопрос «как?!»

Когда все уже увидели свои цвета и номера, и теперь перекрикиваются, выясняя соперников, я, наконец, достаю последний зеленый с номером «один».

– У кого первый? – выкрикивает Коэн, смотря поверх голов.

Вы издеваетесь?!

– Первых участников я попрошу подняться на ринг, – произносит Арман, грациозно указывая рукой на пространство, обтянутое канатами по бокам. Можете выбрать любое оружие.

А можно сразу забронировать койку в госпитале? Я пребываю в таком состоянии, что ноги не слушаются меня, и я прохожу мимо стены с оружием, пролезая сквозь канаты.

– Неженка?! – в лице Коэна читается такое же неверие как и в моём, вот только он испытывает восхищение, а не ужас. Он тоже проходит мимо стены с оружием. – Мне не нужны подручные средства, я тебя голыми руками отлуплю. – радостно гогочет он.

Верю. Вполне себе верю. Если против более слабого соперника у меня были бы хоть какие-то шансы за счёт мощного телосложения брата и худо-бедными навыкам владения мечом, то против Кромеваля у меня нет ничего. Да ему просто придавить меня разок и останется только лужица.

Тем временем, Арман дует в свисток, и я лишь на секунду отвлекаюсь, поворачивая голову в его сторону. Но этого времени Коэну хватает, чтобы налететь на меня и ударить в живот так, что из меня разом вылетает весь воздух, а искры так и сыплются фейерверком на белые маты ринга.

– Давай, выпрямляйся, – рычит он, – мы только начали.

А я уже готова закончить. Вот прям сейчас. И останавливает меня только то, что это будет означать немедленное исключение из отбора.

Не успеваю оценить приоритетность отбора против сохранения зубов, как мне прилетает хук справа такой мощи, что я падаю навзничь, раскинув руки в стороны.

– Вставай, ну же!

Ого, а меня кто-то подбадривает, значит, Коэн нравится тут не всем. Ну или они надеются, что я могу хотя бы измотать его перед боем с остальными. В любом случае, это придаёт мне сил, и я снова поднимаюсь на ноги, но лишь затем, чтобы удар кулака в скулу отправил меня в натуральные нокаут.

– Вы слышите меня? Джоэл? – обеспокоенное лицо принцессы Селии двоится в глазах. – Я требую сейчас же остановить это безумие! – она хмурит хорошенькое личико. – Я ведь просила, чтобы не было никаких кровавых конкурсов, но вы с отцом настояли! Надеюсь, Вы довольны, Арман? Джоэл чуть было не погиб!

Я начинаю судорожно ощупывать своё лицо, чтобы убедиться в том, что не приняла собственное обличие. Но слава богу, руки касаются легкой щетины. Видимо, я провела немного времени без сознания.

– Принцесса, мы просто не думали, что участники могут оказаться такими.. хрупкими. – разводит руками Арман, тоже склонившийся надо мной.

– Я требую немедленно остановить это! – упрямо надувает губки красавица.

– Давайте хотя бы проведем голосование! – хитрит ведущий. – Участники, кто за то, чтобы прекратить испытание?

Я ставлю корпус в вертикальное положение, пока ноги всё ещё выпрямлены на матах. Конечно же, Арман хитрит. Никто из участников не желает показать своей слабости, они же мужчины.

Принцесса продолжает сжимать мою ладонь, и я с признательностью смотрю в её огромные голубые глаза, словно чистые озера.

– Вот видите, – Арман разводит руками, – никто не желает прекратить конкурс, значит и господину Артадо придется..

– Я возьму на себя протекторат. – доносится до меня холодный голос.

Все дружно оборачиваются на Арона аль Хадиба в черном камзоле с серебряной вышивкой. Он решил не оголять своё тело, в отличие от большинства собравшихся. Его волосы подстрижены ассиметрично: чуть длиннее на макушке и короткие по бокам. Он поправляет челку небрежным движением руки и строго смотрит на распорядителя конкурса:

– В договоре было сказано, что любой участник может взять на себя протекторат за одного из состава своей команды. Таким образом, Артадо займёт место ниже меня на одну позицию.

– Такое было в правилах? – нервно спрашивает Арман, оборачиваясь на гоблинов, и те согласно кивают. – Что ж, если Вы этого желаете, господин, аль Хадиб, мы должны заручиться согласием господина Артадо. – поворачивает голову ко мне. – Вы пойдете на это? Если он займёт последнее место, то Вы рискуете покинуть состязание вместе с ним.

В ушах шумит кровь, а голоса до сих пор доносятся до меня как сквозь стену, поэтому я согласно киваю головой. Какое бы место не занял Арон, шансы выиграть теперь у меня нулевые. А вот выдать себя от очередного нокаута – почти сто процентные. Да ещё и глаз уже начинает опухать от мощного удара Коэна.

– Что ж, отлично, – равнодушно произносит Арман. – Продолжаем, господа!

Пока я выползаю с ринга, о позор, опираясь на тоненькую ручку принцессы, к бою уже готовятся следующие соперники. Они выбирают мечи и скрещивают их, ожидая сигнала распорядителя.

– Вам лучше показаться лекарю, – произносит она с такой нежностью в голосе, что мне хочется обнять её и посетовать на свою тяжелую судьбу.

– Ничего, справлюсь, – мужественно отвечаю я, – попрошу оруженосца принести лёд.

Селия пожимает мне руку на прощание и возвращается на своё место, чтобы наблюдать за сражениями более подготовленных бойцов.

– Ну это капец какой-то! – возмущенно шипит Шали, тут же подбегая ко мне. – Лила, тебе достался самый здоровенный мордоворот! Никто бы не смог выстоять против него, не расстраивайся!

– Спасибо за поддержку, – хмыкаю я. – Подлечишь меня?

– Да, – шепчет она, – только в комнате, а то сама знаешь, здесь это рискованно.

Знаю. Магов с серьёзным резервом в нашем мире можно было по пальцам пересчитать, и все они учились в специальной академии, хотя с каждым годом их становилось всё меньше. Вымирающий вид.

Небольшим же резервом обладает практически каждый, вот только создают маленькие узелки и магические плетения в основном женщины. Мужчинам это дается сложнее, наверное из-за меньшей ловкости пальцев, поэтому на бытовом уровне заклинания использует только женский пол, и то редко. Шали же научила её бабушка, которая обладала неплохим резервом и лечила всех в нашей округе.

А пока подруга приносит мне пакет со льдом, который я прикладываю к ноющей ссадине. Как же больно всё-таки быть мужчиной.

– Смотри, а твой защитник-то ловкий. – удивленно шепчет она. – На вид такой дохлый, а противников укладывает на маты с первых ударов.

Я удивленно поднимаю глаза и начинаю всерьёз следить за творящимся. Арон и правда обладает какой-то нечеловеческой ловкостью. Он выбрал в оружие пику, с которой сам же и оторвал заостренный наконечник. Как это.. человеколюбиво, что ли. Собственно, этой палкой он и махает так, что требуется всего пару движений, которые я даже не всегда могу уловить, для победы. Соперников он не истязает, а словно подшучивает, как мастер над нерадивым учениками.

Не все такие благородные как и он. Многие из участников выбирают холодное оружие, оставляя на оппонентах глубокие кровоточащие порезы. Принцесса то и дело бледнеет, но продолжат наблюдать за поединками. То, что она не хотела этого состязания, ещё больше поднимает её в моих глазах.

Пока я рассуждаю на тему добродетелей Селии, и тем, могла бы я сама хоть когда-нибудь приблизиться к её идеальной женственности, мимо меня проносится горничная, несущая букет с фиолетовыми цветами в сторону принцессы.

На мгновение у меня внутри всё леденеет, и я поворачиваюсь лицом к Шали, читая в её лице тот же самый испуг.

– Это, что писцсерии? – тихо произносит она.

Я срываюсь с места тут же, пытаясь продраться сквозь толпу уже изрядно потрепанных претендентов.

– Принцесса! Принцесса!

Изо всех сил стараюсь перекричать рыки и звон оружия, доносящийся с ринга, где в этот момент Коэн колошматит кучерявого Джуда Базена, уже лежащего на матах. Исход ясен.

Арман вновь дует в свисток. Похоже, ему нравится роль судьи, он превосходно вжился в роль вершителя судеб.

– Опять ты привлекаешь к себе внимание. – недовольно бурчит Коэн, вытирая пот со лба, но мне сейчас плевать на него.

Встаю между служанкой с букетом и Селией, раскинув руки в сторону.

– В чём дело, Джоэл? – удивленно спрашивает принцесса. – Мне ведь могут присылать цветы.

Арман поддакивает, недовольно глядя на меня.

– Это писцсерии или «смерть путников»! – в отчаянии говорю я, но ловлю только непонимающие взгляды. – В них яд, убивающий через несколько часов того, кто его вдыхает! Растут обычно в полях и привлекают путешественников своими яркими лепестками необычной формы!

Теперь уже все с ужасом смотрят на служанку, которая бледнеет просто на глазах.

– Вы меня убить собирались? – спокойно спрашивает девушку принцесса.

– Нет, госпожа! – она в отчаянии бросает букет на маты, и я реагирую мгновенно, срывая с себя кофту и бросая её на «смерть путников». Ни к чему, чтобы аромат расползался. Для летального исхода нужно глубоко вдохнуть пыльцу, но рисковать не хочется.

– Уберите его отсюда, немедленно! – требует Арман ближайших стражников, и они бросаются исполнять приказ.

Из короткого рассказа горничной, мы узнаём, что букет вручил ей какой-то мужчина возле ворот, сказав, что это «редкие цветы для принцессы Селии». Они и правда редкие. Потому что смертельно опасные.

Девушку отправляют к лекарю, но я-то знаю, что противоядия от этого растения не существует. Впрочем, говорить ей об этом сейчас было бы крайне немилосердно.

– Джоэл, я не знаю как благодарить Вас! – восклицает принцесса.

– Пустяки, любой бы сделал то же самое на моём месте.

Кажется мой имидж растёт!

– Но откуда Вы знали о свойствах этих цветов?

А вот это уже плохой вопрос.

– Ну, я.. Я ботаникой увлекаюсь. – говорю тихо, но в зале слишком высокая слышимость.

Для девушки это похвальное увлечение, но в мужских кругах вас за такое высмеют. Коэн и Хаб начинают откровенно давиться смехом, издавая непристойные звуки. Впрочем, Селия не разделяет их чувств, а мягко говорит:

– Я не забуду этого, спасибо ещё раз!

Арман быстро прекращает наши трогательную сцену раскатистым голосом:

– Последняя дуэль, и мы выясним победителя сегодняшнего турнира!

На ринг поднимаются Арон и Коэн. И если на счет последнего я не удивлена, то Арон точно не значился изначально в списке фаворитов. Ещё больше меня сбивает с толку напряжённое лицо Кромеваля.

– Только попробуй выкинуть какой-нибудь фокус, джин недоделанный.. – начинает он, но Арон его перебивает.

– Я принес клятву, что не буду использовать во зло свои способности, пока участвую в этом отборе, так что можешь не бояться за свою степную шкурку.

Коэн издаёт злой рык и становится в боевую позицию, сжимая в руке короткий меч, идеальный для ближних атак. Вот только кто его туда подпустит? Арон всё так же спокойно сжимает в руке свою палку, ничем не выдавая волнения.

Мы все напряженно ожидаем сигнала, но внезапно слышим голос Селии:

– Стойте! – все взгляды обращаются к ней. – Это всё не правильно, я больше не могу смотреть на это кровопролитие. Меня только что чуть не убили, и я не хочу больше никакой жестокости, ни сейчас, ни после!

Она прижимает ладонь ко лбу, и как минимум девятнадцать мужчин и одна девушка в этом зале мечтают о том, чтобы её утешить.

– Но как мы выявим победителя? – возмущается Арман.

– Никак. Они оба победители и уже доказали всем, что являются сильнейшими участниками своих команд. Я приглашу на ужин обоих. Если никто не возражает, конечно.

И опять я изумляюсь, видя как Коэн первый отбрасывает меч на маты. Что такого в этом Ароне аль Хадибе, что даже самый сильный физически участник не решается вступить с ним в схватку?

– Я тоже не против. – равнодушно произносит он. – Если такова воля принцессы.

– Вот и отлично! – Селия сияет улыбкой, поднимаясь со своего места. – Тогда жду Вас вечером, господа. За вами придут дворецкие.

Уходя, она что-то шепчет на ухо Арману и лишь после того как принцесса удаляется, получив от нас всех почтительные поклоны, её распорядитель объявляет имена двух выбывших участников.

Они оба начинают спорить, устраивая какие-то жуткие разборки и понося своих соперников. В этот момент я думаю о том, какой мудрый ход сделала Селия, не озвучив своё решения сама. Не гоже принцессам выслушивать такие претензии.

– Пойдём, всё кончилось. – шепчет мне подлетевшая Шали. – Ты справилась, детка!

Да уж, на сегодня можно вздохнуть спокойно.

Так я и думаю, пока не захожу в раздевалку, где уже стоит пар от душевых, и я вижу, что большая часть претендентов уже успела раздеться. Совсем!

– Господи, Шали! – я прячу глаза рукой, краснея от того, что уже успела разглядеть.

– Тихо ты! Выдашь нас, Лила! Да тут просто рай на земле! Какие тела! Их бы всех маслом намазать, да заставить под музыку двигаться..

– Шали!

– Что?! И помечтать уже нельзя?

– Ей, неженка!

Только не это.

– А ты так-то подтянутый, – Коэн направляется ко мне, абсолютно голый, закинув полотенце на плечо, – расскажешь мне, почему у парня с такими мышцами силёнок, как у девчонки?

Его дружок, Хаб, угодливо ржёт, а я со злорадством думаю о том, что ему лучше бы в штанах разгуливать, а не без них. Похвастаться там особо нечем. Чего, к сожалению, не скажешь о Коэне. Отнимаю руку от лица и изо всех сил стараюсь не пялится вниз, но фокус взгляда всё равно улавливает каждую деталь.

– Я отжиматься люблю, – отвечаю тихо, избегая смотреть ему в глаза.

– Ты голых мужиков стесняешься, что ли? – Коэн хмурится, внимательно изучая мою реакцию.

– Я.. я нет, просто лицо болит, по твоей милости, между прочим.

– Ничего, заживёт. Душ со всеми принимать не собираешься? Считаешь себя лучше остальных?

– Просто я как-то не успел вспотеть. – отвечаю первое, что приходит в голову, но Коэну по всей видимости всё равно, он просто распаляет очередной конфликт.

– Эй, Кромеваль! – из душевой появляется Арон, слава богу с белым полотенцем на бедрах, которое выгодно контрастирует с его смуглым торсом, на котором просматривается каждый мускул. Он трясёт черными волосами, с которых каплями течет вода. – Отвали от него. Найди себе противника по размеру.

Если глаза Шали выражают последнюю стадию экстаза от происходящего, то мне хочется уже поскорее сбежать отсюда. Я и так увидела уже больше, чем планировала. На много больше, чем планировала за всю свою жизнь.

– Ладно, увидимся, мне ещё мазью ссадины мазать.

– Ну ты зови, если помощь потребуется. – ржёт Коэн мне вслед.

Я не могу сдержаться от облегченного вздоха, когда мы наконец выскакиваем оттуда. Шали, кажется сейчас сознание потеряет, и я чувствую себя виноватой за эту сцену.

– Прости, Шали, больше этого не повторится. Извини, что обрекла тебя на такое.

– Ты шутишь?! – возмущенно бросает она. – Если такое больше не повторится, то я сегодня же покину этот замок!

Смотреть на ссадины на своём родном лице невыносимо больно. К сожалению, физические увечья, нанесенные моему телу, остаются со мной и после принятия собственного облика.

– Лила, мне так жаль, – шепчет Шали у которой отклеился один ус, но я не решаюсь ей об этом сказать, чтобы она ненароком не ошиблась в магическом плетении, которое наносит на мои отеки. Ошибка в таком деле чревата деформацией лица, так что рисковать не хочется.

– Да ладно, дело стоит свеч, – хмыкаю я совсем по-мужски.

Вжилась в роль по полной.

– Этот Коэн просто мерзавец, но, конечно, не без некоторых достоинств..

– Это каких же? – удивленно спрашиваю я.

– Ну, – Шали краснеет, – знаешь, некоторым девушкам нравится, когда мужчина такой брутальный и.. большой. Может поэтому Селия пригласила его и Арона на ужин?

– Шали, ты гений!

Я вскакиваю с места и слава богу, что плетение уже завершено, отек спадает, возвращая мне ясность взгляда.

– Поняла, что он в твоём вкусе? – удивляется подруга.

– Что? Нет, конечно! Коэн ведь приглашен на ужин сегодня вечером!

– И?

– Я смогу обыскать его комнату, мы ведь считали его одним из подозреваемых!

Вопрос поиска злодея вновь стал актуальным, после того как принцессе послали букет писцсерий. Значит тот, кто желает ей смерти, может находится в замке и быть одним из претендентов.

– И как ты собираешься это сделать? – хмурится она.

– Приму его облик, конечно.

Кажется, Шали наконец-то начинает понимать в чём заключается мой план.

– Обыщешь его комнату? – произносит она с благоговейным ужасом.

Я улыбаюсь и киваю головой. По периметру всего жилого этажа выставлена стража, поэтому это могло бы усыпить его бдительность. Если Коэн причастен к нападению, я наверняка смогу найти какие-нибудь зацепки.

– Тогда и Арона тоже проверь, он тёмная лошадка.

– Думаешь? – хмурясь, спрашиваю я.

– Ага, – Шали откидывается на кровати, – весь такой холодный и мрачный, такие обычно и оказываются убийцами.

– Ты детективов перечитала, – смеюсь я, – мне кажется, у Арона просто свои секреты, которые он не желает открывать всем.

И в этом я его понимаю, как никто.

– Или же он произвел на тебя впечатление своим протекторатом. – хмыкает подруга.

А я даже не сказала ему спасибо во всей этой суматохе! Вот же неблагодарная гарпия!

– Ладно, – сдаюсь я, – его комнату тоже обыщу.

Так, для профилактики.

На ужин я иду рано, чтобы не пропустить момент ухода Арона и Коэна. Оруженосцы трапезничают отдельно от нас, и Шали вновь переодевается, принимая облик мужчины, который ей очень сильно нравится.

– Это так забавно – окунуться в мужской мир, – хихикает она, сменяя платье на костюм, – они там о таком говорят, Лила! Никогда бы не подумала, что узнаю столько полезных штук, которые на самом деле привлекают мужской пол!

Затыкаю уши, показывая ей, что не хочу этого слышать, я ещё не отошла от картин в раздевалке.

– Ладно, ладно, – говорит Шали, стоя уже в дверях, – потом сама будешь умолять меня поделиться с тобой секретами успеха, когда мы закончим здесь, и у меня не будет отбоя от женихов.

Качаю головой, улыбаясь. Что ж, хорошо, что хоть кто-то из нас получает удовольствие от происходящего.

В столовую я захожу одновременно с Джудом Базеном. Этот круглолицый парень мне нравится своей естественностью.

– Слава богу, я не один! – выдыхает он. – Просто умираю с голоду и боялся, что надо мной будут насмехаться из-за того, что прибежал первый.

– Кто над тобой насмехается? – хмурюсь я, занимая место напротив Джуда.

– Да Коэн с Хабом. Не бери в голову, я привык. Вечно эти смешки из-за моего избыточного веса.

На самом деле у Базена нормальное телосложение, но на контрасте со стальными мышцами присутствующих на отборе воинов, он может казаться немного мягкотелым.

– Правда, мне наплевать. – опускает он глаза, накладывая себе в тарелку куриные ножки с картофелем. – Я и не рассчитывал пройти даже первую ступень отбора, так что, уже доволен собой.

– Но ведь арка на отборе показала у тебя «влюблённость», если я не ошибаюсь?

– Ты запомнил? – удивляется Джуд, смотря на меня голубыми глазами с такими длинными ресницами, которым может позавидовать любая девушка. – Да, Селия, безусловно прекрасна, но принцессы не обращают внимания на таких, как я: безродных, но богатых. Меня пригласили на отбор лишь потому, что отец владеет всеми алмазными копями в королевстве.

Ого! Я бы хотела сказать ему, что принцесса хорошая девушка и вряд ли ей важно происхождение, но не могу утверждать этого наверняка. Это лишь моё собственное мнение, но я не претендую на роль великого пророка.

– Думаю, у каждого есть шанс, раз уж мы попали сюда, – произношу я, наливая ему и себе немного вина в бокалы. – Не сдавайся так быстро.

Джуд смотрит на меня с трогательной признательностью, которая усиливается его набитым ртом. Милые золотистые кудряшки обрамляют его лицо, делая из него эдакого пухлого купидона.

– Воркуете, голубки? – знакомый голос с нотками превосходства может принадлежать здесь только одному человеку. – Я бы посоветовал вам не вешать носы, но вроде уже и так понятно, кому достанется принцесса, да?

Кромеваль выглядит немного нелепо в темно-зеленом камзоле, который чуть ли не расходится по швам на его мощных руках.

– Лучше ширинку поправь, Коэн, и прибереги свои речи для того, кому приятно с тобой разговаривать. Если таковые тут вообще имеются. – безразлично бросаю я, приступая к еде.

Кромеваль поправляет брюки и бросает на меня злобный взгляд. Ничего нового.

– Ты бы лучше таким смелым на ринге был, неженка. – шипит он, наклоняясь к самому моему уху. – Слышал, что твой род на грани разорения. Думаешь, корона погасит твои долги?

– Думаю, принцессе важнее манеры мужчины, который разделит с ней трон. Тебе бы поработать над этим.

– Ах, ты!

Коэн хватает меня за камзол, одним движением приводя в вертикальное положение.

– Господа, давайте обойдёмся без этого! Селия наверняка расстроится, и я читал в правилах отбора о том, что нас могут исключить за физическую силу, примененную вне соревнований! – взволнованно произносит Джуд.

Кромеваль, уже занесший было руку для удара, начинает колебаться. Вылететь с отбора из-за какого-то «неженки» явно не входит в его планы. В этот момент в столовой уже начинают собираться остальные претенденты, с удивлением глядя на нас.

– Когда этот отбор закончится моей победой, первым делом я выбью из тебя дурь. – рычит Коэн, рывком отпуская меня.

Посмотрим, как у него это получится, если выяснится, что я девушка. Хотя, я слышала, что степные народы не так почтительно относятся к дамам как остальные. Особенно, к дамам с длинными языками..

Арон тоже входит в столовую в сером камзоле из грубой ткани, удивительно хорошо сидящем на нем. Ему хватает секунды, чтобы оценить обстановку.

– Пойдём, Кромеваль, – хмуро произносит он, – нельзя заставлять Селию ждать.

Коэн бросает на меня последний взгляд, полный ярости, прежде чем скрыться за поворотом коридора, ведущем в другую часть замка.

– А ты смельчак! – хмыкает Ивар, приземляющийся на стул рядом со мной. – Этому Кромевалю явно нужен «мальчик для битья», как мило с твоей стороны, что ты решил взять эту роль на себя.

Слабо улыбаюсь, не желая признавать, что и сама не понимаю, зачем постоянно провоцирую этого безумца. Молчать бы в тряпочку, да убийцу искать, а не привлекать к себе всеобщее внимание.

Радует меня только то, что амулет действует, и Ивар больше не вызывает во мне немедленного желания упасть к его ногам и молить о всяких непристойностях.

Разговор за столом вращается вокруг принцессы, её достоинств и следующего задания.

– Наверняка будут драконы, – уверенно произносит рыжеволосый Эйдон, он чуть было не вылетел с предыдущего отбора. Вид у него очень интеллигентный, сын одного из министров короля.

– Не будет, – отвечает Джуд, но в его голосе сквозит сомнение. – Селия ведь говорила, что не хочет больше кровавых состязаний.

– Да, но, это всё-таки мужской отбор, – хмыкает Ивар, – сомневаюсь, что нас посадят в кружок и предложат вышивать крестиком на скорость.

Мужчины смеются, а я напряженно жду, когда все места за столом будут заняты, чтобы я смогла пробраться в комнату Коэна незамеченной.

Когда, наконец, приходит последний кандидат, я практически сразу поднимаюсь с места.

– Ты чего? – хмурится Джуд.

– Неважно себя чувствую, хочу прилечь пораньше. Приятного аппетита, господа.

Слух улавливает обеспокоенный шепот Джуда, когда я нахожусь уже в дверях.

– Это всё из-за Коэна, он достаёт его.

Да, брат точно убьёт меня за то, что я безвозвратно испортила его репутацию. Слава богу хоть отец запретил ему слать мне письма, чтобы не было риска быть раскрытой. Уверена, что до Джоэла уже доходят некоторые слухи о моём поведении в его теле.

Проблемы начинаются сразу, как я встаю в уголок, принимая облик Коэна. Одежда брата теперь облегает меня так, что я не могу двигаться, а в некоторых местах и вовсе порвалась, открывая кусочки тела.

Проклятие! И как я только об этом не подумала!

К моему ужасу, в этот момент мимо меня проходит Хаб Леваль, бросая удивленный взгляд на мою огромную фигуру, толкущуюся в уголке в лохмотьях.

– Ты чего? – тупо спрашивает он. – Я думал ты с девчонкой ужинаешь.

– Да вот.. Закончил с ней уже.

Я ещё не привыкла к звучанию собственного голоса, поэтому он срывается на некоторых гласных звуках.

– А ты тут чего делаешь? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально грозно. Лучшая защита – ну мы знаем.

Это работает, потому что Хаб тут же теряется, начиная оправдываться:

– Ну, ты же сам говорил, что настоящий мужик должен справляться со своей тарелкой не больше чем за пять минут?

Сдерживаюсь от неуместно смешка. А Коэн-то, оказывается, тот ещё знаток этикета!

– Точно. Ты это.. молодец. – хвалю я и тут же спохватываюсь.

Да что я несу?! Молодец?! Да Коэн и слов-то таких не знает. Кажется Хаб думает о том же самом, я практически вижу как скрипят шестеренки в его голове, пытаясь прикинуть, не сказала ли я какое-то изощренное оскорбление.

– Ладно, – пытаюсь исправиться я, – ты иди к себе, у меня нет настроения разговаривать.

– Так мы же вместе живём. – Хаб опять впадает в ступор.

Кажется скрип моих зубов слышно даже в столовой.

Так себе из меня детектив. Даже не удосужилась выяснить, где находится комната Коэна и с кем его поселили. Слава богу, что мне попался туговатый Хаб, не то меня бы уже раскрыли с потрохами.

– Это не отменяет того, что я не хочу разговаривать с тобой, идиот! – рычу я, входя в образ. – Давай уже, шевелись!

Наконец-то дело сдвигается с мертвой коридорной точки, и Леваль вприпрыжку бежит вперед, ведя меня за собой.

Да как Коэн вообще в своем теле живет? У меня ощущение, что пол сотрясается, когда я ступаю, а Хаб выглядит мини-версией человека. Хотя, стража в коридоре тоже еле достаёт мне до груди. Не говорю уже о том, что в некоторых местах мне приходится проходить боком, чтобы не задевать стены.

– Ты кстати видел, что на тебе рубашка разошлась?

– Да после ужина, наверное. Эти тряпки шьют на всякую мелочь, не выдерживают объемы нормально мужика.

На те несколько секунд, что Хаб тупо пялится на меня, у меня останавливается дыхание.

Выдыхаю я только тогда, когда он пожимает плечами и открывает мне дверь в комнату, пропуская вперед. Вот это почести! Нормально так его Коэн выдрессировал!

Гостиная у них точно такая же как и у меня: с камином и мягкими диванами, вот только выполнена в красных, а не зеленых тонах. И дверей в спальни здесь две.

Пытаюсь понять, какая из них «моя», и мне помогает Хаб, направляясь в свою, продолжая болтать:

– Кстати этот неженка совсем охренел, я слышал как он опять непочтительно к тебе обращался.

Что-то мычу в ответ и дергаю кованую ручку двери. В комнатах убираются горничные каждый день, но Хаб уже успел загадить её по полной, видимо, пока подбирал себе наряд на ужин с принцессой.

Везде валяются палицы, мечи и кольчуги, я спотыкаюсь об одну из них и чуть было не лечу вниз, рискуя прорубить собой ход на нижний этаж.

– Можем устроить этому Джоэлу тёмную, – доносится до меня голос Хаба, – ты же знаешь, я всегда за проучить какого-нибудь сопляка.

Опять мычу что-то невнятное, начиная выдвигать по очереди все ящики, которые только вижу и шаря в них своей огромной пятернёй. Да как его только ножки кровати выдерживают?

Думаю об этом и тут же ложусь на пол, проверяя, что под ней, не забывая проверить и под матрасом.

Ничего. Только ещё больше оружия и составляющего. Похоже, у Коэна в жизни вообще только один интерес.

– У него даже оруженосец какой-то мелкий. Не кормили его, что ли. – продолжает Хаб.

– Ты всё ещё про Джоэла? – хмурюсь я, выходя из спальни.

Может Коэн и мерзавец, но не заговорщик, у него явно не хватило бы хитрости на такое. Замысли он убийство, наверняка бы просто сжал Селию покрепче. Куда уж проще.

– Прости, но я думал тебе нравится, когда я говорю про него такие вещи.

– Это с чего вдруг?

– Ну ты же сам вечно говоришь какой неженка тупой выпендрежник!

Вот как, значит? То есть Коэн не забывает обо мне, даже оказываясь в своей спальне, занятно.

– А знаешь, Хаб, что мне по-настоящему нравится? – поддаюсь я внезапному порыву.

– Что? – глаза Леваля блестят от желания выслужиться перед господином.

– Внезапные атаки! В следующий раз, когда я зайду в комнату, постарайся приложить меня посильнее, да так, чтобы я не сразу смог прийти в себя. Справишься?

– Да! – сияет Хаб, перенимая мой энтузиазм. – У меня есть дубина с металлическим наконечником, можно я и её использую?

– Разумеется! – улыбаюсь ему я. – Только действуй так, чтобы я не заметил, понятно?

– Конечно. – серьёзно отвечает Леваль, и я не сомневаюсь, что он исполнит всё на высшем уровне.

Прикрываю за собой дверь, оставляя Хаба в приподнятом расположении духа. Он уже готовится к следующему появлению Коэна. Угрызения совести немного мучают меня, но, в конце концов, с Кромевалем ничего страшного не случится. Голова у него просто чугунная, уж я-то знаю.

С комнатой Арона всё проще – я помню, что она находится аккурат напротив моей собственной, туда его и проводил Арман в наш первый день в замке.

Ныряю в одно из углублений, где стоят вазы с цветами, чтобы перевоплотиться. Удерживаю образ Арона в голове и тут же уменьшаюсь в размерах. Рубашка и жилет, точнее то, что от них осталось после примерки на Коэна, больше не жмут мне, а даже немного висят на худощавом аль Хадибе. А вот брюки немного коротковаты – Арон чуть выше Джоэла.

Пока радуюсь новым формам, более привычным, чем громоздкое тело Кромеваля, выхожу из-за стенки чуть было не сталкиваюсь с.. самим собой.

В кровь словно впрыснули чистый адреналин, и я резко закрываю лицо выбросом руки, становясь Джоэлом. Боюсь повернуться в сторону аль Хадиба, сердце стучит как бешеное. Встреча с самим собой – это, пожалуй, самое неожиданное, что может произойти с человеком.

– Джоэл? – удивленно спрашивает он. – Что ты здесь делаешь?

Похоже, мне повезло, и Арон был слишком погружен в свои мысли, следуя в комнату. Всё, с этого дня я официально становлюсь более осторожной. Чуть было не выдать себя уже дважды!

– Я тут собирался спасибо сказать, – отвечаю я, тяжело дыша и стараясь усмирить дыхание.

– Почему ты так дышишь? Бежал от кого-то? Господи, что с твоей одеждой? – хмурится он. – Это Коэн или Хаб?

– Нет.. они тут совершенно не при чем.

Арон, похоже, считает, что я не хочу казаться слабаком и скрываю от него правду. Это читается в сложенных на груди руках и сощуренных глазах. Ну и пусть, это лучше, чем если он поймет, кто я на самом деле.

– Давай, заходи, – он открывает дверь в комнату и буквально пытается запихнуть меня внутрь.

В этот момент из гостиной Коэна раздаётся нечеловеческий рык вперемешку с отборным матом. Похоже, Хаб вложил во внезапную атаку всю душу.

– А, знаешь, я с удовольствием зайду, – произношу я, уже сама залетая в комнату Арона.

– У них там вечно так, – качает он головой, – кочевники. Не умеют жить без драк и разборок.

– Да я в общем-то только поблагодарить хотел, – мямлю я, но спорить бесполезно, Арон уже указывает мне жестом руки на диваны возле камина.

Как я понимаю, комнаты у всех одинаковые, различия только в цветовых решениях. Это уже третья гостиная, посещенная мной за сегодняшний день, и выглядит она точно так же, как и все остальные. Горчичные тона в комнате аль Хадиба смотрятся лучше чем всё, что я видела до этого, медная ковка на мебели ещё больше гармонирует с тёплыми тонами.

Мы садимся на разные диваны рядом с камином, и Арон расстегивает верхние пуговицы на камзоле, приоткрывая моему взору смуглую грудь с золотым медальоном на шее.

– Амулет, – отвечает он, следя за моим взглядом.

Только вот вряд ли от воздействия Ивара.

– Зачем он тебе?

– Магию сдерживает, – поясняет Арон, закидывая ногу на ногу. – Я опасен только по ночам, пока я участвую в этом отборе, вам ничего не грозит, не беспокойся.

Делаю беззаботный вид, словно и не думала волноваться, но на самом деле мечтаю расспросить его о способностях, вот только аль Хадиб смотрит так, что отпадает любое желание задавать вопросы. По крайней мере, на эту тему.

– Почему ты помог мне? – тихо спрашиваю я.

Он сверкает своими неестественно зелеными глазами, которые, как мне кажется, святятся в темноте. Или не кажется?

– Ты напоминаешь мне моего младшего брата, – произносит он, немного подумав, – он такой же как и ты – несдержанный, немного сумасшедший, но при этом хороший парень.

– Считаешь меня хорошим? – удивляюсь я.

Вот уж не думала, что этот холодный тип ценит в людях благодетели.

– Джины вообще неплохо чувствуют людей. – усмехается Арон.

Джины?! Люди отчаянно боятся того, что не могут контролировать, а вот к этим существам не удавалось даже приблизиться, не то что изучить. Всё, что я знала из скудных заметок – это то, что их способности практически безграничны, они черпают магию из энергии земли. Я читала о джинах, и в каждой книге достоверно значилось лишь то, что они вымерли многие столетия назад. Именно поэтому я не придала значения словам Коэна, который выкрикнул это слово Арону во время поединка. Тогда я подумала, что это просто оскорбление, но сейчас получается, что Кромеваль знал намного больше об Ароне чем я.

– Но я думал, что.. такие, как ты исчезли давным-давно.

– Как видишь, нет. Не смотри на меня так, – горько усмехается аль Хадиб, – как уже и сказал, я не буду использовать свои способности, пока нахожусь здесь. Это часть нашего договора с королем.

– Но как ты тогда чувствуешь меня?

– Невозможно заблокировать всю мою магию, резерв слишком высокий. Это не бахвальство, Джоэл, иногда мне хочется, чтобы я был просто обычным человеком. – и я его в этом очень понимаю. – Но кое-что я всё-таки читаю достаточно просто.

Надеюсь, это его «кое-что» не распространяется на мои способности метаморфа.

– Я читал о Сарасхаре, – мечтательно говорю я, – бескрайние пески и люди, живущие в стеклянных домах. Закрытая страна, а очень жаль, мне бы хотелось увидеть её.

– О, у нас тут любитель путешествий? – хмыкает Арон. – Тогда приезжай, когда мы закончим здесь.

– Правда?

Мой энтузиазм пропадает сразу же, как только я вспоминаю о том, кто я на самом деле. Узнай об этом Арон, вряд ли раздавал бы так щедро свои приглашения. Но он воспринимает мой поникший вид по-другому.

– Мы соперники сейчас, но это не значит, что не сможем попытаться стать друзьями после. По крайней мере, могу говорить за себя.

– Кстати, как с принцессой прошло? – спрашиваю, чтобы перенести разговор на менее болезненную для меня тему.

Аль Хадиб изучающе смотрит на меня, и я не могу понять о чем он думает. Он и без магии вызывает желание ёрзать под его взглядом и признаться во всех своих тайнах извиняющимся тоном.

– Она сильно напугана. – отвечает он, и я немного расслабляюсь. – Обвешана защитными амулетами и боится подпускать к себе мужчин. Особенно тех, кто стоит в очереди на престол за ней. Она же поэтому отсеяла тех ребят на первом испытании. Они неплохо сражались, но их близость и участие в отборе напрягали ее, и не могу сказать, что виню Селию в этом.

Это точно. Бедная девушка, представляю как сильно она напугана. Любой может потенциально оказаться предателем.

– Зачем вообще было организовывать этот отбор в такое время, – недоумеваю я.

– На самом деле это очень разумная стратегия, Джоэл. Сам подумай, кем бы не был тот, кто желает принцессе зла, он наверняка сейчас находится в этом замке, или как минимум, его сторонник. Это опасно, безусловно, но при этом, шансы поймать негодяя тоже повышаются.

Когда Арон говорит о покушении, его глаза загораются зеленым пламенем. Видно, что он хочет защитить принцессу, вот только я пока не понимаю мотивов.

– Ты участвуешь потому, что влюблен в Селию? – спрашиваю, и дыхание почему-то замирает.

Арон громко смеётся, запрокинув голову. Разве я сказала что-то смешное?

– Любовь? – он иронично смотрит на меня. – Серьёзно, Джоэл? Брак с принцессой – прекрасная возможность расширить свои территории.

– Не верю, что ты так думаешь. – упрямо возражаю я, чем вызываю теперь его удивление.

Мы молчим какое-то время, видимо, он решает, можно ли мне доверять.

– Ладно, когда пришло приглашение на отбор, ехать я не хотел, признаюсь честно. Но мой отец настоял, что это может помочь нам показать Сарасхару как королевство, лояльное к другим. Сам знаешь, какие о нас ходят слухи.

О, да! Сарасхара – земли полные тайн, куда не пускают случайных путешественников. Уж не знаю, что они там прячут, но похоже, что-то впечатляющее.

– То есть к Селии ты ничего не испытываешь?

Арон смотрит на меня как на маленького ребенка.

– Она милая девушка, но не более.

– Но ведь Арка показала..

– Арка показывает лишь те чувства, которые человек испытывает в данный момент, проходя сквозь неё. Поэтому перед ней сели принцесса и король. Они могли проверить чувства, испытываемые каждым кандидатом в данный момент к короне. Обладая хотя бы базовыми навыками самоконтроля, её можно обмануть без особого труда.

А вот это очень плохая новость. Мне срочно нужно рассказать об этом Шали. Если всё так как говорит Арон, а в его эрудиции я не сомневаюсь, то у нас серьёзные проблемы. Во мне теплилась надежда, что тот букет ей послал кто-то извне, но теперь придется следить за каждым из участников более тщательно.

– Я, пожалуй, пойду. Спасибо тебе ещё раз за то, что помог мне с Коэном.

– То есть вызнал все мои секреты и собираешься смыться? – усмехается Арон. – Это так не работает, Джоэл. Теперь я хочу знать твою причину участия в отборе.

Нет, это тебе знать точно ни к чему.

– Как и все, я не против стать королем. – пожимаю плечами и поднимаюсь со своего места.

Арон тут же вскакивает с дивана, в одно мгновение вцепляясь мне в плечо мертвой хваткой.

– Ты лжёшь. – констатирует он с убийственным спокойствием. – Я чувствую это и хочу знать истинную причину.

– Зачем тебе? – шиплю я, пытаясь вырваться, но это совсем непросто. Несмотря на то, что визуально Арон кажется стройнее меня, сил в нём раз пять больше чем в теле Джоэла. Он нависает надо мной скалой, и я невольно задумываюсь о том, какой же у него рост, черт возьми.

– По замку, возможно, ходит убийца. Не мешало бы и мне удостовериться в том, что это не ты. Такой же план у тебя был в отношении меня, не так ли?

Прикусываю язык, и тщательно подбираю слова. Нужно быть очень осторожной, раз он чувствует ложь.

– Я хочу жениться по любви, ясно? На самом деле мне не важно, кто это будет: принцесса или горничная. Я хочу, чтобы человек вызывал во мне любовь. И я ещё не разобрался, могу ли испытывать такие чувство к Селии.

Не соврала ни в чем. Хвалю себя за это, потому что сжатые челюсти Арона расслабляются, хоть брови всё ещё сдвинуты на переносице. Он удовлетворенно кивает, отпуская меня.

Пользуюсь этим, чтобы ретироваться к двери.

– Джоэл, – бросает он мне вслед, – искать придется долго. Можешь поверить мне, за свои сто двадцать восемь лет я так и не встретил такую девушку. Надеюсь, тебе повезет больше.

На следующий день Арман пожаловал к нам, когда мы собрались в столовой завтракать. Претенденты так и застыли, все как один, с набитыми ртами.

Я только посмеиваюсь про себя и отправляю в рот кусочки омлета. Ну не волнуюсь я перед испытаниями, Селия мне конечно, нравится, но жениться-то я точно на ней не собираюсь.

– Хватит лопать! – тыкает меня в бок Джуд. – Прояви уважение! Даже я воздерживаюсь, а это о многом говорит.

Тут мне становится стыдно за свои манеры. Правда же, некультурно это,– жевать пока кто-то пытается привлечь твоё внимание, а я-то ещё сама по Коэну проходилась. Тоже мне, поборница нравов.

– Господа, не беспокойтесь, – улыбается Арман, демонстрируя свои неестественно белые зубы, – я только пришел сказать, что следующее испытание назначено на завтрашний день. – при этих словах мужчины ощутимо расслабляют напряжённые плечи. – Второе испытание пройдет уже на главной арене, где будут присутствовать зрители, в том числе и король с принцессой. Вас осталось восемнадцать, поэтому, на вашем месте я бы старался изо всех сих, чтобы вырвать победу. Селия познакомилась поближе лишь с двумя претендентами, – на этой фразе Коэн начинает сиять почище серебряной монеты, – и вам не мешало бы нагнать свою удачу, иначе рискуете покинуть отбор, так и не приблизившись к цели.

Я согласна с Арманом, на месте каждого из этих ребят, я бы точно из кожи вон лезла, чтобы хотя бы пообщаться с Селией. Понятно, то жениться на принцессе уже отличный жизненный бонус, но было бы неплохо представлять себе человека, с которым планируешь прожить всю жизнь.

– Просто некоторые из нас откладывают более близкое знакомство с ней, чтобы у других ещё оставалась надежда. – лицо Ивара расплывается в самодовольной улыбке.

– Тебе бы заткнуться не мешало, – рычит Коэн.

– Как страшно! – Ивар поднимает руки в притворном испуге. – А то что? Натравишь на меня своих немытых подданных?

Справедливости ради, кочевники и правда часто пренебрегают гигиеной, впрочем, за самим Коэном я этого не наблюдала.

– Мне хотя бы не приходится применять магию, чтобы нравиться женщинам. А для тебя, Ивар, единственный способ почувствовать себя мужиком – приворожить кого-нибудь, но вот незадача, на принцессу не действуют твои фокусы.

Не знаю кто из них первый вскакивает со своего места, но уже через секунду атмосфера в столовой накаляется так, что у меня по телу прокатываются мурашки недоброго предчувствия. Остальные, в том числе и Арман, ничего не пытаются сделать, а с интересом наблюдают за развернувшейся баталией.

– Ты пожалеешь, что вообще это сказал. Впрочем, я уже дал тебе достаточно форы, чтобы Селия могла понять, какой ты неотесанный варвар! – бросает Ивар.

– Это ты-то мне форы дал? – зло усмехается Коэн. – Тебе повезло, что ты не встретился со мной на поединке, иначе твоя смазливая мордашка сияла бы сейчас беззубой улыбкой.

– Ты переоцениваешь себя, Кромеваль. Победа не зарабатывается тупой силой, иначе ты бы сейчас сидел на троне короля, а не носился со своими кочевникам по степям, как какие-то жалкие нищие.

– Ну всё, ублюдок, ты сам напросился!

Коэн перепрыгивает через стол, утягивая за собой скатерть и добрую половину блюд. Теперь уже остальные участники пытаются разнять набросившихся друг друга мужчин.

– Господа, давайте не забывать о том, что мы находимся в цивилизованном обществе! – произносит Арман, словно сам только что не поощрял происходящее. – Пусть один из вас докажет своё превосходство завтра, на арене.

Похоже, что ему нравится разжигать в соперниках огонь взаимной ненависти. Его лицо говорит о том, что он находит происходящее как минимум увлекательным.

Когда, наконец, их, тяжело дышащих, удается развести по разным углам, распорядитель конкурса считает свою миссию выполненной.

– На этой ноте я покидаю вас, – Арман кланяется, – возвращайтесь к трапезе и не забывайте о тренировках тела и ума, кто знает, что именно вам может пригодиться на следующем испытании. – загадочно произносит он.

Отлично, значит сейчас они все отправятся в тренировочный зал, а я в это время смогу обыскать ещё пару комнат. Уже приметила себе парочку подозрительных кандидатов.

– Какие планы на день? – холодный голос Арона рядом со мной почему-то сразу вызывает желание начать оправдываться.

Чем я тут же и начинаю заниматься, словно он прочитал мои мысли о набегах на чужие спальни.

– Ну.. я.. В общем-то никаких.

– Я так и думал. Пойдём. – говорит он тоном, не допускающим возражений, и тут же направляется к дверям.

Это всё его зелёные чертовы джинские глаза! Даже не верится, что он не применяет никакой магии, потому что я безоговорочно следую за ним, словно забыв о том, что собиралась делать.

Мы идём по коридорам и спускаемся по многочисленным лестницам прямо на улицу, где солнце заставляет меня щуриться от ярких лучей.

Тут только я решаюсь подать голос.

– Куда мы идём вообще?

– На тренировку. Решил дать тебе пару уроков, чтобы ты был более подготовлен к следующей встрече с Коэном.

Я встаю как вкопанная, силясь понять зачем ему помогать своему сопернику.

– Ты напоминаешь мне младшего брата, я ведь уже говорил тебе это. – отвечает он, когда я озвучиваю свои мысли.

Точно, он говорил. Но это всё равно ни черта не объясняет.

– На столько, что ты готов помочь мне завоевать Селию? – продолжаю недоумевать я.

– На столько, что не хочу наблюдать за твоей смертью на арене. – холодно отрезает Арон.

Его настроения меняются так быстро, что я не успеваю разгадать истинных намерений. Все это, безусловно, здорово, вот только пазл в моей голове никак не желает сходиться.

Мы находимся в небольшом саду, где кем-то уже заботливо подготовлены разные виды оружия. Арон проделывает тот же маневр, что и на испытании – берет два копья, отламывая на них наконечники и оставляя только древко, одно из которых бросает мне, и я с трудом ловлю его, вызывая покачивание головой у аль Хадиба. Похоже, он уже думает, а не зря ли ввязался во все это с таким дилетантом, как я.

Папа будет в «восторге», когда узнает, что его дочурку научили управляться с оружием. Для благородной девушки это неприемлемо. Но ведь Арон не знает, кто я на самом деле и отказывать ему, значит выдать себя. А делать этого нельзя. Ни один мужчина в здравом уме не отказался бы от урока боевого искусства с джином, они считаются непобедимыми воинами.

– С какого уровня начнем?

– Базового? – неуверенно спрашиваю я, беря палку в руку поудобнее.

– Всё на столько плохо, – хмыкает он, снимая камзол и оставаясь в одной рубашке.

Привычным жестом поправляет темные волосы, заводя руку назад. Он двигается, словно пантера – уверенно, но в то же время расслабленно, резко, но плавно. Арон весь состоит из контрастов, но владеет своим телом на уровне бога, даже я, ничего не смыслящая в поединках, сразу это понимаю.

Он учит меня базовым движениям и через несколько часов, насквозь мокрая я уже не способна отражать его внезапные атаки, на столько изматывают его непрекращающиеся жалящие выпады.

Тело наверняка всё в синяках, Арон хоть и не сильно, но задевает меня. Сжимаю челюсти, чтобы сдерживаться от вскриков, – мужчинам такое недозволенно, но я вообще не привыкла к боли.

Если с владением меча у меня практически ничего не получается, то с арбалетом и луком дела куда лучше. Я попадаю в «яблочко» с первой же попытки.

– О, а ты не совсем безнадежен, – удивленно хмыкает аль Хадиб.

– Сомневался, что у меня есть талант?

– Таланты есть у всех. – серьёзно отвечает он. – Но, признаюсь, я опасался, что твои лежат не в сфере боевых искусств.

Я так довольна этой похвалой, что чуть было не начинаю прыгать от радости, но сдерживаюсь под его суровым взглядом. Сразу видно, что Арон серьезно относится к нашей тренировке.

Мы пропускаем обед, потому что я не решаюсь напомнить ему о трапезе, а Хадиба, похоже, не волнуют такие бренные мелочи, как пустой желудок.

Когда я, вконец измотанная, сгибаюсь, кладя руки на колени, он всё же решает сделать перерыв.

– Похоже, у нас есть зрители, – хмыкает он.

Поднимаю голову на окна и вижу возле него столпившихся служанок, они хихикают и переговариваются, обсуждая нас.

– Если не сложится с Селией, можешь выбрать кого-нибудь из них, – улыбается Арон. – Ты ведь говорил, что происхождение неважно.

Мычу что-то себе под нос о том, что не совсем это имел в виду, и вообще.

– Да ладно, я просто шучу, – смеется он.

Занятно, не думала, что у джинов есть ещё и опция юмора.

Арон садится прямо на землю, удивляя меня этим. Не то, чтобы я думала, что он сидит только на троне, но близко к этому.

– Как думаешь, у кого из претендентов больше всего шансов? – спрашиваю я, усаживаясь рядом с ним и засовывая в рот травинку.

– Думаю, у Ивара. – Арон говорит это без ревности. – Такие как он обычно очень нравятся женщинам. Галантный, высокий, образованный.

Ага, а ещё опасный, если только на тебе нет амулета, и есть риски стать его рабыней на пожизненный срок, а ещё высокомерный и самовлюбленный. Похоже мысли отражаются на лице, вызывая у Арона усмешку.

– Ты же не женщина, Джоэл, тебе не понять такого.

Ага, точно. Знал бы ты на сколько на самом деле эта ситуация забавна.

– А как считаешь ты?

– У тебя. – выпаливаю я, сама пугаясь этим словам. – Ну ты ведь с ней уже виделся, плюс ты наследник самого мистического королевства. – быстро исправляюсь я.

– Как-то неуверенно звучит.

– А ещё ты ведь джин! Это явно плюс!

– Ты совсем ничего о нас не знаешь, да? – с горечью произносит Арон. – Женщины боятся джинов, как огня. Да и мужчины на самом деле тоже.

– Почему это?

– С амулетом моя магия не окутывает тело, но без него, тело защищает аура, к которой невозможно прикоснуться, если не желаешь остаться без руки. Мы опасны, когда бодрствуем, но ещё более опасны во сне. Джины владеют убийственной магией, которая изначально была призвана защищать от врагов. Вот только убивает она любого приблизившегося, не разбирая, враг ты или друг, а я ничего не могу с этим поделать.

Вот это ничего себе! Да этого парня (интересно, можно ли так называть того, кому сто двадцать восемь лет?) невозможно заставь врасплох!

– Но ведь у вас наверняка есть жены, – недоумеваю я.

– Обход этого и правда есть. – задумчиво отвечает Арон. – Один раз за всё существование джин может поделиться частью себя с другим человеком, в основном, мы делаем это ради избранниц. После этого, ей не страшно воздействие нашей магии, она защищена от нее.

– Вот и выход! – улыбаюсь я, но он качает головой.

– Обычно на наших возлюбленных охотятся, чтобы отнять часть души джина. Это омерзительный ритуал, но его всё ещё практикуют маги, жаждущие власти.

Кажется, я начинаю понимать.

– Вы поэтому закрыли границы Сарасхары, вашего государства?

Арон утвердительно кивает головой.

– Из-за моей матери. На неё уже неоднократно покушались, и отец очень боится за её жизнь. Поделиться частью души мы можем лишь раз, поэтому второй раз жениться он не сможет, да и не захотел бы, мы намного более.. моногамны, чем люди.

Я зачарованно ловлю каждое слово, боясь спугнуть эти откровения. О таком не пишут в книгах, и теперь мне понятно почему. Такую информацию я бы и сама предпочла скрыть, будь я на их месте.

Мы ещё немного разговариваем и детстве и странствиях, оказывается, Арон побывал уже практически в каждом королевстве, и я жадно слушаю рассказы о его приключениях. Когда-нибудь, я всё это увижу собственными глазами.

В мужское крыло я возвращаюсь уже под вечер и понимаю, что с обысками ничего не выйдет. Претенденты уже успели вернуться с тренировок и наверняка захотят провести вечер в своих гостиных, чтобы восстановить силы. Ведь завтра, нас всех уже будет ждать второе испытание.

Ступни, обутые в мягкую обувь, ощущают под собой настил из песка. Его скрип от моих, и ещё семнадцати пар ботинок, заглушает восторженный рёв поддержки зрителей. Похоже, они впустили сюда крестьян из соседних деревень, чтобы они поглазели на то как будут проигрывать высокородные. Все обожают такие зрелища, что ж, этого будет сегодня предостаточно, потому что победитель, как я уже успела понять, будет только один во всех состязаниях, ну максимум два, если чувства Селии снова дрогнут под натиском пацифизма. А вот сколько будет проигравших, я и понятия не имею. Об этом в правилах ничего не сказано, как и о том, сколько всего предстоит пройти уровней к сердцу принцессы.

Кромеваль проходит мимо, намерено сильно задевая меня плечом под восторженное гоготание Хаба. Помирились, голубки. Так и думала, что дубина с железным наконечником не сможет проломить скорлупу их взаимной симпатии.

– Не дрейфь, неженка, всё закончится быстро. Для тебя.

Обреченно качаю головой, понимая, что от Коэна не стоит ждать ничего иного. Он кусает первый, чтобы не укусили его. Это его форма защиты. Несимпатичная, но персональная.

– Селия говорила, что она против жестокости. – я пожимаю плечами. – Так что тебе особо не приходится рассчитывать на победу теперь, Коэн. Это тебе не ринг, где нужно колошматить соперников. А у тебя только это выходит отменно.

Наконец-то моё любимое выражение лица слепой ненависти. Буду даже скучать по нему, когда отбор закончится.

Нет, вру. Скучать точно не буду.

– Дамы и господа! – голос Армана, усиленный заклинанием, разносится внутри навесного тента из желтой ткани. – Добро пожаловать на наш отбор!

Толпа, сидящая на трибуне, взрывается аплодисментами и я посмеиваюсь про себя, смотря как многие кандидаты махают им руками, уверив в то, что они национальные кумиры.

Из этой массы выделяется только Арон, который выглядит, как обычно, холодно-отстраненным в своём черном костюме из мягкой ткани. Длинные пальцы отбрасывают челку назад, уже привычным мне жестом, и у меня возникает какое-то странное чувство внутри. Он резко переводит взгляд зеленых глаз, ловя меня за этим изучением. Я тут же опускаю свои и краснею, словно девица, пойманная врасплох, чем вызываю недоумение на его смуглом гладковыбритом лице.

Вот же.. Я должна контролировать себя, потому что Коэну будет достаточно лишь намека, чтобы уничтожить мою репутацию. А потом Джоэл убьет меня. Голыми руками.

Нужно срочно поймать новый фокус концентрации, и я сосредотачиваюсь на голосе Армана, который распинается о всевозможных достоинствах Селии, и её регалиях.

К ещё больше чести принцессы, нужно упомянуть, что она спокойно воспринимает эти льстивые речи, словно говорят и вовсе не о ней. Хотелось бы мне быть похожей на нее и иметь такое же достоинство – не высокомерное, а женственное.

– А теперь начнем, – произносит Арман, переводя своё внимание на нас, – в прошлый раз принцесса проверяла вашу физическую подготовку, на этом этапе вам будет предложено продемонстрировать владение логикой. Каждый из вас вновь вытянет кубик с номером, и это будет означать порядок вашего выступления. Прошу, господа!

Мужчины вновь наперебой тянутся к небольшому мешочку в руках ассистентки, я же снова решаю довериться случаю. В прошлый раз я с этим не прогадала.

На моём, последнем кубике, красным значится цифра «шесть».

– Что же, теперь, когда мы знаем имена первых счастливчиков, расскажу вам о задании, – помощники вывозят на арену железный куб из которого до нас доносятся удары. Что-то сидит там внутри. И оно явно не миролюбиво настроено. – Вам необходимо всего лишь забрать золотой билет с приглашением в оперу. Собственно, первый забравший его, и посетит концерт Амары Догоевской вместе с принцессой Селией.

Среди зрителей проходят шепотки, оно и неудивительно, Амара Догоевская – самая известная оперная дива современности, и билеты на её концерты стоят баснословно дорого, не говоря уже о том, что они все раскуплены на годы вперед.

– Все просто, – скалится Арман, доказывая, что это абсолютно не так, – вам нужно лишь обойти существо, которое этот билет охраняет. Воля случая уже определила последовательность в которой вы будете испытывать удачу. Тот, кому первым удастся забрать билет, и закончит испытание.

Теперь участники недобро переглядываются, понимая, что первым в этом задании было бы быть предпочтительнее. Те, кто значатся последними номерами, начинают скрежетать зубами и закатывать глаза.

Тем временем, на арене выставляют два ряда оружия: один рядом с клеткой, другой ближе к очерченному кругу, из которого предстоит начать кандидату.

– Каждому дается ровно пятнадцать минут на выполнение. По истечении этого времени, вы либо забираете билет, либо проигрываете. Есть ещё вариант отправиться в госпиталь, или, что ещё хуже, поехать обратно домой, – кровожадно добавляет распорядитель. – В вашем распоряжении любое оружие, можете победить так, как считаете нужным.

Да уж, так себе всё это. Вроде звучит не то, чтобы сложно, вот только что в железной коробке?

Этот вопрос волнует не только меня, даже Коэн напряженно следит на Родом, сыном министра финансов, которому выпал кубик с номером один, и сейчас он уже стоит в круге, приготовившись к схватке.

– Начали! – выкрикивает Арман, и на больших часах начинается отсчет времени, а створки клетки падают.

Из нее выползает абсолютно бесформенное существо серого цвета, оно перетекает по песку, словно пластилин, разрываясь между тем, куда бы броситься. Первым на пути возникает Род, и существо начинает менять облик, обращаясь минотавром. Странным таким, оставаясь полностью серым, будто однородная глина, из которой неумело слепили фигурку.

Род бросается их круга к стойке с оружием и выбирает огромный топор, минотавр делает то же самое, выбирая идентичный тому, что взял Род. Дальше они начинают кружить напротив друг друга и я не могу понять, кто из них атакует первым, но оружие скрещивается, высекая искры, столько силы вложено в удар.

– Спорим, он и пяти минут не продержится, – Коэн обращается к Хабу, но мы стоим близко друг к другу, и все остальные прекрасно слышат его комментарии.

– Ставлю на три. – хмыкает Леваль.

Они бьют по рукам, и я отворачиваюсь к арене, где бедный Род никак не может пробиться к пьедесталу с золотым билетом. Чудовище не пытается напасть первым, но и не подпускает его ближе. Так и проходят его пятнадцать минут – в коротких безуспешных атаках.

Расстроенный Род уступает место своему конкуренту, и минотавр превращается в огромного ящера с длинным языком, я даже не знаю, как называется эта тварь, но выглядит она просто жутко.

Тут происходит то же самое, с разницей лишь в выборе оружия. На этот раз соперники сражаются на мечах, но по истечении пятнадцати минут, второй кандидат тоже уходит с поля, понурив голову.

Надо же, какая слаженность.

Эта история разворачивается на арене из раза в раз, но что-то сильно смущает меня в движениях серого существа. А именно – оно, кажется, полностью копирует движения своего оппонента.

Похоже, я начинаю понимать в чем дело. Уверенности моей догадке придаёт лицо Арона с легкой полуулыбкой.

Арман же дал нам подсказку, сказав, что это задание не на силу, а на логику, а значит..

Когда подходит моя очередь, выхожу на арену и становлюсь в круг, ожидая сигнального свитка. Как только он раздается, существо бросается ко мне и спустя секунду становится.. мной.

Не Джоэлом, а Далилой. Мои собственные глаза смотрят на меня со страхом, несколько локонов, выбившихся из прически, колышутся на ветру, шелестят складки платья. Только однотонный серый цвет, из которого я вылеплена, дает мне понять, что я смотрю не в своё отражение, а на непонятное существо.

Страх сковывает моё тело, но я стараюсь взять себя в руки, шагая сквозь черту круга. Далила делает то же самое, что и я.

Самое время проверить мою логику. Игнорирую стойку с оружием и делаю ещё один шаг, поднимая руку вверх. Девушка повторяет мои жесты как в зеркальном отражении. Я ощущаю своими пальцами её, но это не кожа, поверхность больше схожа с резиной.

Опускаю руку и делаю шаг в сторону пьедестала, на котором лежит золотой билет. Оглядываюсь на Далилу, она уже за моей спиной и тоже смотрит мне вслед.

Уже не опасаясь, я уверенно ступаю по песку и беру в руки золотую бумагу. Только после этого зрители, про которых я успела позабыть из-за мертвенной тишины во время испытания, взрываются аплодисментами.

– Поздравляем победителя! – выкрикивает Арман. – Джоэлу Артадо удалось разгадать тайну банчи! Эти существа питаются страхом человека и принимают обличие того, что он больше всего боится! Мало того, они с точностью зеркального отражения повторяют все его действия. Потому, единственный способ победить банчи – просто пройти мимо, оставив позади свои фобии! Джоэл Артадо становится победителем второго испытания и отправится сегодня с принцессой Селией на концерт Амары Догоевской!

Зрители улюлюкают, и я немного кланяюсь им, судя по всему, этого от меня и ожидают.

Селия что-то шепчет Арману, удивляя даже его.

– Что же, а теперь о грустном. – его лицо не выражает ничего. – Принцесса решила, что испытание на этот раз покинут все, кому не удалось разгадать магию банчи на арене. То есть все пять претендентов, выходивших на арену, до господина Артадо.

Ну ничего себе! А Селия беспощадна к ошибкам других. Может я слишком рано записала её в трогательные барышни?

Похоже, так думают и выбывшие, некоторые даже не скупятся на ругательства и оскорбления, чем провоцируют появление стражи, уводящих разгоряченных кандидатов с поля.

– Ну же, господа, – разводит руками Арман, – постарайтесь сохранить хотя бы остатки достоинства!

Я уже надеюсь, что тем всё и закончится, но Арман не был бы самим собой, если бы не добавил:

– Ну, а почему сам Джоэл больше всего на свете боится прекрасной девушки, ему ещё придется объяснить принцессе.

Зрители со смешками переглядываются, а я ловлю на себе взгляд Селии. Она грациозно аплодирует и на лице играет мягкая улыбка, вот только в глазах я вижу какое-то затаенное чувство обиды или ревности. Похоже, что принцесса собственница и потребует от меня объяснений сегодня же.

Мало того, остальные участники стоят, сложив руки на груди. Разумеется, ни от одного из них не укрылось то, с кем я «боролась». Срочно нужно придумать что-то, пока меня не обвинили в чём-нибудь похуже сущности метаморфа.

Всё осложняется тем фактом, что даже для меня стало открытием то, что всего больше я боюсь сама себя. Не гоблинов, драконов или на худой конец джинов, после того, что я о них узнала, а самой себя.

Вот это я нехорошо попала..

С конкурса я бегу не как победитель, а как позорно проигравший. Делаю ноги, пока кто-нибудь из моих соперников по отбору не нагнал и начал задавать вопросы, к которым я пока не придумала ответов.

Особенно я боюсь неестественно зеленых глаз Арона, который, словно видит меня насквозь. Для него мне и нужно отрепетировать ложь как следует. На правах друга, он наверняка захочет знать, кто эта девушка, так внезапно появившаяся на арене.

Шали уже ждала меня в комнате, когда я вернулась. К моему облегчению, подруга решила никак не комментировать появление моего истинного обличия на арене.

– Поздравляю, Лила! Такими темпами тебе придется на Селии жениться.

– Не каркай, – бурчу я, хоть и рада, что она сейчас со мной.

– Да я просто шучу. Слушай, замок под завязку наполнен красивыми мужиками! Селия явно не расстроится, если один из них, то есть ты, не будешь полностью принадлежать ей. Просто переключит своё внимание на другого.

– Надеюсь, ты права, – отвечаю я, не к месту вспоминая взгляд принцессы, брошенный на меня с трибуны.

Он говорит, что она не просто расстроится, но и в порошок сотрет, надумай я посмотреть на сторону. При чем и меня и причину моей нелюбви к ней.

К предстоящей встрече мы готовимся тщательно, Шали даже вызывает какого-то чужого оруженосца, беспрекословно ей подчиняющегося, чтобы он помог нам с выбором одежды. Все-таки мы девушки, а тут требуется мужской взгляд. Останавливаемся мы смокинге бутылочного цвета.

Усмехаюсь, наблюдая за тем как подруга строит паренька, носящегося вокруг меня. Она далеко пойдет. В одном я уверена точно – где бы Шали не оказалась, она не пропадет. Деловитая, властная, но очень справедливая, она не переставала удивлять меня.

Когда со сборами было покончено, я направилась в холл дворца, практически не нервничая. Столько всего произошло за эти дни, меня могли раскрыть по меньшей мере раз пять. Резерв паники израсходован.

Легкие шаги и шелест юбок доносятся до меня ещё раньше, чем появляется их обладательница.

– Добрый вечер, Селия, Вы замечательно выглядите. – говорю я, ничуть не лукавя.

Она прекрасна в своём бирюзовом бархатном платье, тяжелая ткань которого только подчеркивает хрупкость её открытых плеч.

– Благодарю, Джоэл. – опускает голубые глаза, обрамлённые кукольными ресницами и вновь распахивает их.

Сейчас я точно поняла, что значит выражение «убивать взглядом». Селия делает это очень искусно, уверена, будь я мужчиной, уже давно бы пала жертвой к её ногам.

Интересно, когда Коэн и Арон ужинали с ней, она тоже использовала этот приём? И как только аль Хадиб смог устоять против этого? Наверное, он чего-то недоговаривает. Может у него осталась любовь в Сарасхаре?

Чертыхаюсь про себя, возвращаясь обратно к реальности. О чём я думаю вообще?!

Как могу галантно, предлагаю принцессе руку и мы следует до кареты, которая должна отвезти нас в оперу.

Я на целую голову выше её в образе Джоэла, мы вполне себе гармоничная пара. Похоже, она думает о том же самом – испытание внешней привлекательности я прошла.

– Вы когда-нибудь бывали на выступлении Амары Догоевской? – спрашивает она, изящно поправляя юбки, когда я занимаю место напротив неё в карете.

– Признаться, я вообще не бывал в опере до этого.

– Да Вы что?! – глаза принцессы наполняются чуть ли не священным ужасом. – Джоэл, тебе обязательно понравится! Я сделаю всё для этого.

– Спасибо, – нервно отвечаю я, удивляясь её внезапной активности, – Ваше Высочество.

– Нет-нет! – Селия начинает размахивать руками. – Я хочу полноценное свидание, и ты потенциально можешь стать моим мужем. Времени слишком мало на то, чтобы тратить его на титулы и обращение на «Вы». Требую более тесного контакта между нами.

– Хорошо, – улыбаюсь я, не понимая куда делась та скромная девушка с испытаний. Кажется, даже оборачиваюсь вокруг, чтобы отыскать её.

– Тебя смущает моё предложение, да? – Селия безошибочно угадывает мои чувства.

– Нет, нет конечно! – спешу восстановиться. – Просто я никогда особо не бывал при дворе, наверное моя семья вела слишком пуританский образ жизни, поэтому..

– Я всему тебя научу, не бойся. Главное, чтобы мы поладили.

Это сейчас что было? Я нервно усмехаюсь, пытаясь понять, как можно отреагировать на такое, без потери собственной репутации. Точнее, репутации брата. Может Селия просто проверяет меня?

Точно. Наверняка так оно и есть, поэтому нужно вести себя прилично и быть начеку. Арман что-то там об этом упоминал.

Здание оперы не такое, как я себе представляла. Почему-то я думала, что оно будет блистать всеми красками, и хрустальные люстры будут гореть огнями, как и баснословно дорогие украшения дам.

Однако, всё достаточно пресно: потертые красные ковры, пыльные люстры, портреты в тяжелых рамах и уже немолодые кокетки, хихикающие из-за вееров.

Честно делюсь первым впечатлением с Селией, когда мы занимаем места в королевской ложе.

– О, дорогой, – смеётся она, – для всего этого Вам не хватает лишь бокала шампанского.

Не думала в этом ключе, но, подозреваю, что принцесса имеет больше опыта в светских развлечениях. Мой заканчивался примерно там, где и начинался.

Лишь однажды я поддалась уговорам Шали и пошла с ней в таверну в соседней деревне, переодевшись крестьянками. Там дурно пахло, пол и столы были погребены под слоем чего-то липкого, а девицы позволяли себе такое, от чего у меня уши горели. Одним словом, мне не понравилось.

На светских приемах я никогда не бывала. Отец не любил, точнее не мог себе позволить их посещать, а я особо и не настаивала.

Может Джоэл выезжал, но наверняка я не знаю, несколько лет назад мы сильно отдалились друг от друга. Возможно, виной тому стали мои проявившиеся способности метаморфа, но брат в одночасье изменился и перестал пускать меня в свой мир. Это было больно, особенно для юной девушки, которая души не чаяла в нем, но сейчас я уже смирилась. Такие события закаляют характер, показывают, что всё в этом мире переменчиво. Не мне ли, метаморфу, это знать наверняка.

– Джоэл, ты снова будто не со мной, – капризно произносит Селия, принимая у официанта два бокала и вручая один из них мне. – Ты отличаешься от большинства мужчин. Я поняла это ещё в самый первый день, когда ты прошел сквозь арку. Восхищение, – она мечтательно произносит мой результат, – я запомнила.

– Это очень мило, я тронут.

Даже не лукавлю, помню тот день и свои переживания.

– Я пока не могу разгадать твою тайну, но уверена, что ты со временем пустишь меня туда, куда остальным нет доступа.

Поверь, ты не захочешь этого знать.

– Что с той девушкой? – вспоминаю я. – Служанкой, принесшей тебе писцсерии?

Селии приходится напрячь память, чтобы понять о чем я говорю.

– О, она умерла.

Тон, словно всё это очевидно, но какой-то совсем равнодушный. Нет, я понимаю, что у неё во дворце миллион слуг, но это всё-таки человеческая жизнь.

– Я испугалась, ясно? – похоже мои мысли слишком легко читаются на лице. – Все эти заговоры, я и понятия не имею, кто именно хочет моей смерти, такое ощущение, что все! А эти потуги убить меня выглядят как какая-то изощренная игра, понимаешь, о чём я?

Хмурюсь и киваю головой. На самом деле, я и сама об этом думала. Попытки убить Селию, те о которых я знаю, больше выглядят как игра, словно кто-то пытается запугать её, чтобы она слетела с катушек. А точнее, отказалась от престола добровольно. Вот только в пользу кого?

– Цветы лишь одна из многих таких посылок. То яд в бутылке из-под вина, явно откупоренной, то ожерелье с сильным проклятием. Всё это очень легко можно обнаружить. Они как будто хотят, чтобы я думала, что повсюду враги!

Сейчас она снова выглядит очень трогательно, возвращаясь к образу девочки, которую хочется оберегать. Зябко поводит плечами, и я приобнимаю её. Совсем немного, чтобы успокоить.

Вот только принцесса сразу бросается мне на грудь, вызывая стыд вперемешку с неловкостью. Что-то явно идёт не так.

– Мне неприятно признавать, что они преуспели в этом. – всхлипывает Селия у меня на груди, кладя маленькую ручку мне на колено. – Я даже отца иногда подозреваю! Он вечно шепчется за моей спиной, замолкая под моим взглядом и нанимает каких-то непонятных людей! У меня уже паранойя разыгралась, Джоэл! Мне кажется, что шпионы даже в замке!

– Ну какие шпионы в замке, – нервно смеюсь я, аккуратно перекладывая её руку обратно на платье. Нечего ей делать на моём бедре, куда она плавно переползла с колена.

Девушка на грани, и видимо хочет наделать глупостей. Как повезло, что рядом с ней я, на страже девичей добродетели.

Но Селия не разделяет моей зажатости, она смотрит так, словно я разочаровала её. Слава богу, свет в зале гаснет, а занавес поднимается.

Я тут же перевожу глаза на сцену, бормоча что-то про «наконец-то».

Похоже, ещё чуть-чуть, и я отправлюсь домой с диагнозом «нуждается в раскрепощении». Об этом красочно говорит горящий взгляд принцессы, которая, слава богу, отстраняется, считая, что этим наказала мою непокорность.

Амара Догоевская невзрачная женщина, мимо которой вы бы наверняка прошли, даже не заметив в толпе. Но всё меняется ровно в тот момент, когда она открывает рот.

Я не сразу могу отличить её кристально чистый голос от звучания скрипки в аккомпанементе. Мурашки гуляют по моему телу, и я напрочь забываю о реальности, отправляясь мыслями в какие-то другие миры. Туда, где журчит ручей, шелестят кроны деревьев и ярко светит солнце. Не понимаю о чем она поёт, да это и не важно.

Амара сопровождает меня, ведет своим голосом, и нахожусь в каком-то трансе весь первый акт.

– Как ты чувствителен к музыке, это возбуждает фантазию.

Её горящие глаза говорят, что не только фантазию.

Надо бы выйти из ложи, где мы находимся вдвоём, скрытые от посторонних взглядов.

– Ты смешной, Джоэл, – усмехается Селия, когда я увлекаю её за собой, чтобы прогуляться по коридорам оперы, – знала бы я, что ты такой стеснительный, вела бы себя по-другому. Обычно мужчинам нравится некоторая порочность.

Похоже принцесса решает сменить тактику нападения на более привычную мне. Это расслабляет, но я выдыхаю слишком рано.

На встречу нам летит женщина в белом, она похожа на какую-то птицу, столько на ней перьев, которые подрагивают даже на голове.

Мода модой, но это слишком, как по мне. Впрочем, это не мешает остальным присутствующим мужчинам провожать её обожающими взглядами.

– Арабелла! – восклицает Селия, тепло с ней здороваясь.

Пока дамы обмениваются любезностями с горящими глазами, я начинаю понимать, кто передо мной. Арабелла Леруа, мать Ивара и королева алияд. Теперь понятно, почему мужчины так на неё реагируют, она вызывает в них такие же желания, как и Ивар во мне, до того как я надела амулет.

– Надеюсь, Ивар не в числе претендентов на вылет?

– Нет, но он пока затаился, – смеётся Селия, – это вполне в его духе. Помню как в детстве он вечно заставлял меня ждать, считая, что ожидание только распаляет чувства. Правда, тогда мы были детьми, и я совсем не разделяла его мнения. Посмотрим, что получится сейчас.

Значит, они с Иваром друзья детства, что не удивительно, оба наследники королевств, граничащих друг с другом.

– А это что за симпатяжка у нас? – Арабелла бросает на меня хищный взгляд, и мне кажется, что меня просканировали рентгеном.

– Это мой кавалер на сегодня, Джоэл Артадо. – Селия вцепляется в мою руку, повисая на ней, и я решаю немного подыграть, окидывая её влюбленным взглядом.

Арабелла молчит и сверлит меня глазами, как-то нервно улыбаясь. Видимо, испытывает на мне свою магию. Но она не работает. Сюрприз!

– А он у нас очаровашка с секретом, – королева задумчиво окидывает меня глазами. – Носите амулет. Разве в Шертоге есть алияды?

Она безошибочно называет город, где стоит наш замок. Конечно все знают участников. Все на этом отборе подготовлены куда лучше, чем я. Вот же, папа.. мог бы и получше снабдить дочь на задание!

– Да, периодически заезжают, – вру я. На самом деле Ивар был первым представителем их расы, с которым я столкнулась. – Знаете, не хочу больше переживать подобную любовную горячку.

– Разумеется. – Арабелла продолжает сверлить моё нервно улыбающееся лицо.

К счастью меня спасает второй звонок, говорящий о том, что нам пора вернуться на свои места.

Отворачиваюсь, независимо идя обратно в ложу и в этот момент я слышу смачный хлопок. Раздаётся он вместе со странным ощущением в районе верхней поверхности бедер. Это она сейчас, что, шлепнула меня?

Стараюсь сохранять остатки достоинства и иду куда направлялась под руку с Селией, которой не стоит об этом знать. Но она и сама уже догадалась, звук был достаточно отчетливым.

– Алияды так много себе позволяют, уверенные в своей неотразимости. Извините, Джоэл, я не думала, что всё пройдет так.

Я тоже. Оказывается, когда ты мужчина, то подвергаешься атакам от дам в более развязной форме. Добро пожаловать в мужском мир, Лила!

Чудесно, я тут набрала брату супер славу. Даже одно предложение на роль Жигало, о чем красочно поведал этот шлепок.

Интересно, в мужском мире это стоит за комплимент воспринимать?

– Джоэл, в иных обстоятельствах я бы не стала вмешиваться, но ты участвуешь в моём отборе, поэтому я должна знать. Кто была та девушка, появившаяся на арене?

– Моя сестра, – отвечаю я.

Селия облегченно выдыхает.

– Это очень хорошая новость, потому что я напридумывала себе уже незаконную жену и внебрачных детей. Хотя теперь, узнав тебя поближе, понимаю, что ты слишком чистый и наивный для подобного.

Я признательна ей уже за то, что она не продолжает развивать тему, потому что ответов у меня всё ещё нет.

Наши пальцы с Селией переплетаются, и я решаю позволить ей это. Что же, надо бы взять пару уроков хладнокровия у какого-нибудь ловеласа. Звучать лекция должна примерно так: «как намекнуть женщине, что не желаешь её, не вызвав при этом смертельную ненависть.»

Это вообще возможно?

Проснулась я слишком поздно, чувствуя как меня обнимает Шали, всю ночь стоявшая на страже моего сна. Аккуратно снимаю руку подруги, и шлепаю в ванную. Оттуда, как можно более бесшумно, к шкафу с одеждой и в гостиную.

Стоя напротив камина в вещах брата, которые мешком сидят на мне, я прикрываю глаза, концентрируясь на облике Джоэла. Вещи тут же начинают натягиваться на моём теле, превращаясь из бесформенных в прекрасно сидящие.

Поправляю шейный платок и направляюсь к королю через столовую, в которой уже собрались участники.

Джуд и Ивар, имеющие достаточно помятый вид, махают, чтобы я присела к ним, но я отрицательно качаю головой.

Я и так проспала слишком долго для утренней аудиенции, будем надеяться, что Эдгар дю Вели не отбыл по делам, пока я нежилась в кровати.

Уже на выходе я сталкиваюсь лицом к лицу с Арманом, который хмурится, глядя на меня.

– И куда это Вы собрались, Джоэл?

– Мне нужно увидеться с королем.

– Его величество сегодня не принимает.

– Меня примет. – уверенно отвечаю я.

– Хмм, как это удобно, наверное, быть избранным, – щурится распорядитель, – сядьте с участниками, господин Артадо! У меня для вас срочная новость.

Понимаю, что спорить сейчас бесполезно, только привлеку к себе лишнее внимание. Да и Коэн с Хабом уже тихонько посмеиваются, глядя на развернувшуюся сцену.

Поэтому подчиняюсь, садясь рядом с Джудом, от которого выразительно пахнет вчерашним вечером.

– Я здесь, господа, чтобы сообщить вам о новом испытании. Оно пройдет сегодня, точнее сейчас, как только вы закончите с завтраком.

– Что?! – красные глаза Базена наполняются ужасом. – Но ведь мы вчера только прошли второе!

Распорядитель смотрит на него не то презрительно, не то снисходительно:

– О, простите, господин Базен, если нарушил ваши планы на курортный отдых. Вы не в сказку попали! – рявкает он, и добрая половина участников вздрагивает на своих местах. – Вы на отборе женихов, и я предупреждал, что вы должны всегда быть начеку! Если кто-то из вас считает, что он перенапрягся, то можете покинуть отбор прямо сейчас!

Арман обводит нас взглядом, но никто не двигается с места, и он продолжает уже более миролюбивым тоном:

– Так я и думал. На третьем испытании мы будем смотреть на вашу отвагу и умение ладить с животными. – его глаза недобро блестят и я не сомневаюсь, что на испытании будут далеко не ручные еноты. – На арене, через два часа. Там вам более подробно расскажут о том, что предстоит и определят порядок ваших сражений. Простите, выступлений.

– Что-то он сегодня какой-то грустный, – шепчет Ивар, когда Арман пропадает в коридоре.

– Все потому, что ты вчера его с нами не пригласил. – хмыкаю я.

– Точно. Но знаешь, я вот об этом не жалею, в его компании лучше не расслабляться по многим причинам.

– Это каким же?

Ивар красочно смотрит на меня, закатывая глаза, но я все равно ничего не понимаю.

– Лучше скажите, что мне делать с похмельем, – стонет Джуд, – если бы я только знал…

Он роняет голову на руки и мне становится невыносимо жаль его. Впрочем, решение озаряет мою голову очень быстро.

– Так, идите в свою гостиную, а я приду через минут двадцать. – Оба смотрят на меня с не понимаем и приходится пояснить. – В замке есть одна ведьма, попрошу приготовить вам лекарство, чтобы шум в ушах не отвлекал вас от прохождения испытания.

– Ведьма? – заинтересованно произносит Ивар.

– Не раскатывай губу, она в меня влюблена, – хмыкаю я.

– И кто же она?

– Одна из горничных. – как можно более равнодушно отвечаю я.

– О, да он везде поспел, – восхищенно произносит Джуд. – Ладно, ведьма, колдун, мне все равно кто там сохнет по тебе, если это поправит меня.

– Отлично, – поднимаюсь с места, – тогда ждите меня в вашей гостиной.

– Эй, Джоэл! – Ивар окрикивает меня, – Ты чего такой милый с нами? Мы ведь соперники, помнишь?

– Не хочу потом всю жизнь винить себя за то, что вы погибли из-за Шертогского вина, – усмехаюсь я. – Это будет ударом по репутации нашего региона.

Мужчины смотрят на меня с улыбкой, но я понимаю, что оба они признательны. Что ж, друзей много не бывает.

Быстрым шагом возвращаюсь по коридорам в комнату, когда осознаю, что Арона не было на завтраке. Вряд ли кто-то будет дополнительно сообщать ему об испытании.

Поэтому разворачиваюсь и стучу в соседнюю дверь.

Аль Хадиб открывает практически сразу, появляясь передо мной все с тем же холодным выражением, от которого я опускаю глаза, изучая керамическую плитку на полу.

– Что? – резко спрашивает он.

– Я только хотел сказать, что Арман приходил на завтрак и сказал, что сегодня будет новое испытание. Тебе лучше поторопиться.

Арон молчит, словно ожидая от меня ещё каких-то слов.

– Это всё?

– Да.

– Спасибо, Джоэл.

Дверь захлопывается прежде, чем я успеваю вставить что-то ещё.

Вот же.. джин.

**

И снова песок арены под моими ногами. Сегодня хлещет дождь и сверкают молнии, сквозь желтый тент я вижу как они разрезают небо, очень точно передавая настроение участников. Даже Коэн с Хабом шли до арены, мрачно-замкнутые.

Публики в этот раз собралось ещё больше. Видимо предстоит что-то грандиозное, потому что из ближайшего ангара, до нас доносится страшный рёв.

– Это точно дракон. – рыжеволосый Эйдон бледнеет. – Я Вам говорил, что нас по-любому заставят сразиться с чудовищем.

– Не говори бред, – на слух Коэну точно жаловаться не приходится, он стоит в другом конце шеренги, но все равно прекрасно нас слышит. – Драконы слишком опасные твари, чтобы выводить их на арену. От их пламени сгоришь как спичка.

– Если бы я тебя не знал, подумал бы, что ты боишься. – хмыкает бодренький Ивар. Зелье Шали явно помогло ему и Джуду, оба сияют как новенькие монетки.

– Заткнись, Леруа. – шипит Кромеваль. – Если и правда будет дракон, то беспокоиться из нас двоих стоит только тебе. На моём счету их уже не мало.

Ивар презрительно фыркает, и признаться, я разделяю его неверие.

У драконов очень толстая шкура, их практически не берет магия, что уж говорить о копьях с мечами, которыми обычно орудуют степные народы, не наделенные никаким особым даром, кроме хамства и наглости.

Сегодня, вместо клетки, перед нами высится каменная башня метров десяти, всего с одним окном. Вот только пока, на сколько я понимаю, она пустует.

– Дамы и господа! – голос Армана, перекрикивающий раскаты грома. – Сегодня мы подготовили для вас нечто особенное! Этот отбор уже уникален тем, что пока не было ни одного кандидата, добровольно отказавшегося от участия в конкурсе. Что же, возможно мы предлагали им слишком легкие испытания, но сегодня, я уверен, все изменится! Прошу, приветствуйте! – ко всеобщему удивлению, он поворачивается не в нашу сторону, и даже не к королю, уже занявшему своё место, а к противоположной от нас стороне арены, где люди, одетые в металлические латы, тянут на себя тяжелые цепи. У меня мурашки по коже пробегают от мысли о том, что я могу там увидеть. – Самарханская огненная гидра!

– Твою мать! – голос Коэна практически тонет в адском реве существа, появляющимся перед нами.

Огромное туловище, извивающееся кольцами метров двадцать в длину, всё покрытое синими чешуйками, заканчивается хвостом с острым наконечником. Короткие лапы с когтями взрывают под собой землю, а от шагов гидры, земля под нами дрожит. Драконья морда с узкими змеиными глазами внимательно изучает нашу небольшую шеренгу.

– Я сваливаю! – тут же звучит голос слева от меня.

Кажется, этого парня зовут Артур и он в первый день на отборе всем нам доказывал, что нет на свете ничего, что бы заставило его отказаться от принцессы. Что же, видимо, тогда он не знал о существовании Самарханской гидры.

– Итак, господа! – Арман явно наслаждает происходящим. – Мы решили воссоздать старые традиции, где принц спасает свою возлюбленную от дракона, гидры в вашем случае, то есть задача упрощается в разы.

– Легко ему говорить, сидя на своей теплой скамеечке с магическим подогревом, да? – шепчет Ивар.

– Чтобы сделать задание фактически детской игрой, – тем временем продолжает Арман, – мы даже лишили её способности извергать огонь. – теперь я понимаю, почему зверюга шипит, широко разевая пасть. Она пытается превратить нас в головешки и не понимает, почему шашлык до сих пор не приготовлен. – Будьте осторожны и следите за временем. Каждому дается на испытание всего тридцать минут, именно столько действует отвар, который предотвращает извержение огня. После этого, животное вновь станет опасным.

– Будут опаивать её перед каждым кандидатом, значит.

– Лучше бы меня опоили, – хмуро шепчет Джуд, – уже жалею, что твоя девушка избавила меня от алкоголя в крови, так реальность воспринималась бы легче.

– Да ладно, Джуд, ты ведь говорил, что влюблен в Селию, вот он – твой шанс, чтобы доказать свои чувства. – гогочет Ивар. Он единственный из всех выглядит жизнерадостным, наверное, у него такая защитная реакция.

– Кстати, а где гарантии, что эта тварь не тронет принцессу, пока она будет сидеть в башне?

Словно отвечая на вопрос Джуда, раздается голос распорядителя:

– Гидра выросла вместе с Селией, практически у неё на руках, поэтому принцесса будет наблюдать за вами из башни. – теперь становится понятно назначение каменной постройки слева.

– Комнатная собачка, значит, как это в духе степных народов! – восхищенно произносит Коэн. – Всегда хотел себе женщину со стержнем, теперь понимаю, что Селия подходит мне просто идеально!

– Ну да, есть надежда, что она и его выдрессировать сможет, – шепчет Ивар, вызывая у меня смешок. – Апорт, Кромеваль!

– Что ты там вякнул? – рычит Коэн.

– Теперь я должен спросить, не желает ли кто-нибудь из участников досрочно прекратить соревнование?

Арман внимательно изучает нас, и вверх взмывают сразу..

– Пять человек! – в притворном ужасе шепчет Ивар, прикрывая рот рукой. – О, сложно им будет доказывать свою храбрость, после такого. Такие пятна с репутации не стираются.

– А лучше погибнуть, по-твоему? – хмурюсь я.

Ивар смотрит на меня снисходительно, явно давая понять, что ответ на это однозначно положительный. Мужские приоритеты, что поделать.

– Это ведь не дракон? – ноет Хаб.

– Нет, детка. Его правнучка. – рычит Коэн, принимая оборонительную позу, словно уже готовясь к схватке.

Хаб бы тоже свалил, вижу это по его трясущимся коленям, вот только речь идет уже не о Селии, а об одобрении его господина и короля – Коэна. Очень внимательно слежу за его эмоциями и вижу как побеждает честь. Это меня даже впечатляет.

Вопрос только в том, какого дьявола я сама не двигаюсь с места? Если мне нужно было хорошее поощрение, то оно сейчас прямо передо мной. И эти двадцать метров чистейшего стимула извиваются кольцами, поглядывая на нас голодными злыми глазами.

Времени на «взяться за ум» остается все меньше, потому что отказавшиеся кандидаты уже уходят под освистывание зрителей, а девушка с мешочком начинает свой обход от участника к участнику, в конце концов оказываясь передо мной.

Словно одержимая, я сую туда руку и выуживаю свой третий номер. Вот и всё, магический контракт заключен, пути назад нет.

– Надо же, неженка, – Коэн удовлетворительно хмыкает, – не сдрейфил, это для меня сюрприз.

Ладно, уже ради этого выражения лица Коэна можно быть отхлёстанной этим могучим хвостом огромной рептилии. В том, что так и произойдет, я даже не сомневаюсь. Вопрос только в том, произойдет ли это на первой минуте, или же я даже не успею сказать «папочки».

Первым на этот раз выпало быть Арону, который упорно продолжает игнорировать моё существование, хотя, справедливости ради, он просто холоден и замкнут как обычно. Бросает лишь лёгкую полуулыбку тем, кто его подбадривает и направляется к стенду с оружием, уверенно шагая по песку с абсолютно ровной спиной.

– Я ему завидую, – желчно произносит Джуд. – Серьезно, меня бы уже вывернуло от волнения, а этот даже бровью не повел.

– Так ты вроде тоже не отказался от участия?

– Это-то да, но я выступаю последним и успею посмотреть, как ведет себя гидра, выработаю какую-нибудь стратегию и шансы на успех увеличатся. Но когда ты первый и шагаешь к такой неизвестности, это знаешь ли, нервирует.

Снова смотрю на фигуру Арона и понимаю о чем говорит Базен. Аль Хадиб словно вышел на прогулку, и существо, рвущееся с цепей прямо к нему, явно не производит на него никакого впечатления. Вот это выдержка!

Мне бы такую, потому что я волнуюсь. С ужасом осознаю, что за него.

Тем временем, Арон внимательно смотрит на оружие и выбирает длинный хлыст.

– На этот раз не палка. – гогочет Коэн. – Решил попробовать себя укротителем, наш джин.

– Заткнись, Коэн, ты бы на его месте уже сейчас обделался. – сама удивляюсь своей реакции, но это все нервы.

Кромеваль отвечает мне потоком отборной брани, но я уже не слушаю его, зачарованно наблюдая за тем, как Арон подходит всё ближе к гидре.

– Итак, тридцать минут! – громыхает Арман. – Господину аль Хадибу нужно всего лишь пройти мимо гидры и подняться наверх к принцессе Селии.

Всего лишь!

Цепи на лапах животного ослабляют, и оно начинает извиваться кольцами, явно готовясь к атаке.

Нет, не могу на это смотреть! Отворачиваюсь, слыша первый мощный удар хвоста об песок.

– О! Арону удалось увернуться! Дьявольски быстр этот малый! – комментирует Ивар, неотрывно следя за схваткой на арене. – У, – кривится он, а толпа на трибунах охает, заставляя замереть моё сердце, – так, теперь раунд за гидрой, она повалила его на песок мощным толчком, но Хадиб успел увернуться. Он снова на ногах и атакует, боже, он схватил её за пасть! Да, Арон!

Толпа взрывается общем воплем, и я поворачиваюсь обратно, видя как Арон тянет на себя хлыст, конец которого обмотался вокруг морды рычащего животного. Гидра бьется, снося хвостом людей с цепями сзади, но он держит её крепко, всю больше сокращая расстояние между ними.

Песочная пыль, поднявшаяся от этого боя попадает мне в рот и глаза, я закашливаюсь, пытаясь протереть глаза подолом рубашки.

Зрители затаились и от этого напряженно молчания, внезапный взрыв аплодисментов и криков становится просто оглушительным.

Когда я наконец прозреваю на столько, что могу разглядеть реальность, передо мной на поле возникает гидра, привязанная к одному из железных колец, торчащих из покрытия на полу.

– А он молодец! – Джуд бросает мне на шею, ловя всеобщее настроение, словно это он только что победил дракона. – У меня появилась надежда! Может быть не так быстро, но теперь и я рассчитываю на победу!

– А принцесса, похоже, там и пряталась, – задумчиво произносит Ивар.

Похлопываю его по плечу и смотрю на самый верх башни, где в окне перед нами появляются улыбающиеся Арон и Селия.

Радость проходит так же быстро, как и возникла. Они смотрятся вместе так хорошо, что в уголках глаз начинает щипать, а в душе появляется какое-то гадкое чувство.

– Ревнуешь?

– Что? – вздрагиваю я.

– Ну Селию! – поясняет Джуд. – Ещё вчера ты ходил с ней в оперу, а теперь она влюбленно глядит на Арона.

– Не ревную я, что за глупости. – хмурюсь ещё больше, переводя взгляд на животное, лишь бы только не видеть эти счастливые лица.

С ней что-то не так. Понимаю это сразу, по тому, как она двигается. Гидра собирается, словно перед прыжком, пока помощники отвязывают её морду от кольца.

За её сузившимися зрачками проследить совсем не трудно. Она с ненавистью смотрит в окно, где стоят Селия и Арон. Похоже, эта тварь не прощает так быстро.

– Стойте! – я бросаюсь прямо на арену, но мой голос тонет в восторженных воплях публики.

– Джоэл, стой! Сейчас не твоя очередь! – бросает мне вслед Джуд, но я уже несусь по незащищенной зоне.

– Стойте! – я размахиваю руками, пытаясь предотвратить катастрофу, но охрана слишком расслаблена и не ожидает такой прыти от уставшего животного.

На меня, наконец, обращает внимание Арон и улыбка тут же пропадает с его губ. Он переводит взгляд на гидру, но уже поздно. Дальше всё случается за доли секунд.

Путы на драконьей морде слабеют и она делает мощный рывок вверх, выдирая цепи из рук охранников, рассыпающихся в разные стороны, словно игрушечные солдатики. Меня сносит ударом резко развернувшегося хвоста, так, что я теряю равновесие и с силой падаю на землю, ударяясь обо что-то головой.

На какое-то время я теряю ориентацию в пространстве от шума в голове и клубящейся темноты перед глазами.

– Селия! Селия! – сквозь вопли и неразбериху разбегающейся во все стороны толпы, я вижу короля, который отчаянно брыкается, пытаясь вырваться к дочери, но охрана уводит его, действуя по протоколу. – Пустите, мерзавцы, там моя дочь!

Он пропадает за занавеской тента, удерживаемый пятью охранниками.

Распорядителей конкурса давно и след простыл, они сбежали, впав в ужас от беснующейся гидры.

Арон! Мысль о нем окончательно приводит меня в чувство и я, тяжело поднимаясь с песка, бегу к башне, в окно которой гидра остервенело тычется мордой. Молниеносные движения клыков и пасти из которой уже вырывается едкий дым.

Проклятие! Действие огня возвращается через тридцать минут.

Слежу за стрелкой на часах и понимаю, что у нас осталось десять, до того, как она спалит тут все вокруг.

Подбегаю как можно ближе к башне, опасно близко, но монстру, похоже, совсем нет до меня дела, он продолжает вгрызаться в камень, разбивая его в крошку и слюнявить стены.

– Арон! – кричу изо всех сил, чувствуя как прерывается от страха моё дыхание. – Арон!

– Джоэл! – слава богу, он жив! – Сколько времени осталось?

– Десять минут! – безошибочно понимаю, что он имеет в виду и стараюсь перекричать шум грома и рев бешеной гидры.

– Сейчас я выпущу Селию через нижний вход, помогу ей выбраться! Этой твари нужен я!

– Нет! – визжу я так, что голос срывается на высокие, совсем немужские ноты.

– Проклятие, сейчас не время спорить! Делай так, как я сказал тебе!

Его голова с глазами, пытающими зеленым огнем, появляется в нижнем проходе. Гидра пока не заметила их и это наш шанс.

Я протягиваю руку к насмерть перепуганной Селии и она осторожно ступает на песок, но чудовище замечает движение внизу и глаза наливаются кровью мгновенно.

– Эй! Эй, ты, монстр, я здесь! – Арон успевает переместиться к верхнему окну и пытается привлечь внимание гидры, размахивая руками, но ей наплевать на него, она бросается на принцессу, которая лишь чудом успевает укрыться обратно в башне, громко визжа. Чудовище врезается мордой в песок, где секундой назад была принцесса и взывает от боли и досады, продолжая атаки на башню с новой силой.

Что-то здесь не так.

Безумная догадка озаряет моё сознание, и я быстро оглядываюсь вокруг, понимая, что мы остались одни на арене.

Времени подумать у меня не остаётся и я удерживаю в голове образ Селии, чувствуя как на мне повисает одежда брата.

Гидра не обращает на меня никакого внимания, поэтому мне приходится снять ботинок, из которого маленькая ножка принцессы выскальзывает без расшнуровки.

Размахиваюсь посильнее и запускаю им в гидру. Меткость у меня что надо, прав был Арон, я с первого раза попадаю аккурат в драконью морду.

Порадоваться навыку я не успеваю, потому что монстр поворачивается в мою сторону.

Встреча глаз и мы с чудовищем смотрим друг на друга с одинаковым неверием. Оно с удивлением, а я в шоке от собственной невменяемой храбрости.

Первой в себя приходит гидра, издавая громкий рев. Это точно боевой клич, приводящий меня в сознание. На ходу скидывая второй ботинок, я с громким визгом бегу к единственному укрытию – трибунам, слыша как за мной по пятам следует извивающийся монстр.

Ныряю между деревянными скамьями как раз вовремя, потому что огромная пасть клацает совсем рядом, едва не откусив мне ногу.

Вот это полная задница! Догадка, что гидра охотится за Селией, а не Ароном, было правильной, вот только что мне теперь делать с этой мордой, выламывающей деревянные балки, служащими моим укрытием.

Мои вопли, кажется, слышит всё королевство, а я сжимаюсь в комок, закрывая голову руками, пока сверху на меня летят щепки и куски металла, обслюнявленные гидрой.

Удары прекращаются так же внезапно, как и начались. Приоткрываю глаза и вижу, что гидра рычит, вновь пойманная в ловушку из хлыста.

– Джоэл? – Арон еле сдерживает тварь, которая на этот раз пытается отбросить его в сторону мордой, но пока ему удается уворачиваться.

Не понимаю, какие эмоции Арона адресованы мне, а какие гидре, в любом случае, мой внешний вид однозначно произвел на него впечатление.

– Чего ты там застрял?! Беги! – орет он изо всех сил, и я прихожу в себя, немедленно исполняя этот приказ.

За спиной раздается злобное рычание от которого у меня мурашки бегут по телу, и я на ходу перевоплощаюсь обратно в Джоэла. Преодолеваемое расстояние тут же увеличивается, но я всё равно бегу недостаточно быстро.

У самого конца арены, перед выходом на улицу, я цепляюсь за грубую ткань желтого тента. И лучше бы я этого не делала.

Видимо, Арону не удалось совершить тот же маневр, что и в прошлый раз, потому что гидра плюётся огнем, производя впечатление, что подавилась им. Вернувшаяся способность отвлекла ее от аль Хадиба, который с бешеной скоростью несется ко мне.

– Не стой, идиот! – его голос и очень уместный комментарий подстегивают меня к резкому броску на улицу.

Дождь только усилился и бежать по мокрой траве босыми ногами мне удается крайне плохо. В конце концов я поскальзываюсь и лечу вниз по склону, набирая скорость истребителя.

– Джоэл! Тормози! – и как мне это сделать, интересно?! Моя многострадальческая голова едва не раскалывается, встречаясь с каменной стеной на своём пути.

– Ну же, вставай! Она найдет нас по запаху! – Арон тянет меня вверх, но я больше не могу, от холодного дождя, падающего сверху, я слепну, а от боли в голове не вижу половины происходящего.

– Уходи отсюда, Арон! – рычу я. – Я больше не могу, силы кончились.

Появление гидры я не просто слышу, но и вижу, огромные столпы огня, направленные в нашу сторону, они разрезают темноту и согревают даже на расстоянии. Скоро они будут не согревать, а опалять.

– Уходи отсюда! – кричу я, с силой толкая его в плечо.

Его глаза и правда светятся в темноте, два ярко-зеленых огня сейчас полыхают такой яростью и бессилием, что мне хочется провести рукой по его щеке с крепко сжатыми челюстями.

– Давай, ну же! – он помогает мне перевалиться через полуразрушенную стену, в которую я впечаталась головой, пока летела по мокрой траве.

– Нас не спасет это! – хриплю я, облокачиваясь спиной на мокрый камень. – Почему ты не используешь свои способности? – внезапно вспоминаю я.

– Если я сниму амулет, то всплеск магии будет такой силы, что убьет тех, кто находится рядом! Сначала Селия была слишком близко в башне, теперь ты.

– Да плевать! Она все равно нас прикончит! Так хотя бы один из нас останется в живых! – хриплю я. – Не глупи, Арон!

Его имя тонет в моем крике от нового потока огня и раскалившегося добела камня на котором я лежала. Да какая температура в горле у чертовой ящерицы?!

Это становится последней каплей, от глаз Арона начинают расползаться зеленые потоки света, впивающиеся прямо мне в грудь, но боли я не чувствую, он срывает с себя амулет, продолжая бормотать что-то на незнакомом языке, держа ладонь на моём солнечном сплетении.

Черный туман, окутывающий всё вокруг, бросается ко мне и пугаюсь, что сейчас он разорвет меня на части, но этого не происходит. Он лишь немного кусает мою кожу, отзываясь легким покалыванием во всем теле.

Арон взмывает над землей, надо мной, раскинув руки, и я вижу, как его окутывает зеленое свечение.

Меня резко начинает тошнить от запаха гари вокруг, да и боль в голове намекает на то, что я заработала себя сотрясение.

В воздухе что-то вспыхивает, и я вижу очертания клетки того же цвета, что и энергия Арона. Он набрасывает сеть на гидру, полностью обездвиживая ее. Взвывшее от такого обращения животное, пытается плеваться огнем, но он не проходит сквозь магическое плетение, растворяясь внутри пространства.

Кажется, я сейчас отключусь. От нервов, бессилия и головной боли.

Даже не верится, что этот кошмар закончился. Монстр жалобно воет, пытаясь выбраться из ярко-зеленой сети, но древняя магия джиннов держит его крепко.

– Отведи меня к Шали, – заплетающимся языком произношу я, подскакивающему ко мне Арону.

– Шали? – хмурится он. – Тебе нужно в госпиталь, Джоэл!

– Она ведьма! – хриплю я, цепляясь за ворот его рубашки. – Пожалуйста, Арон!

Аль Хадиб выглядит ещё суровее чем обычно, но подчиняется моей просьбе. Одним щелчком пальцев он поднимает нас в воздух, не давая каплям дождя падать на моё измученное тело.

Мы парим в воздухе, и я смотрю на звезды, мечтая о том, чтобы не отключиться. Пусть Арон знает, кто я, но остальные-то нет. Не хочу, чтобы все они увидели как аль Хадиб тащит бесчувственную девицу по коридорам замка.

Арон бормочет себе под нос какие-то заклинания нараспев, и я подозреваю, что он пытается подлатать мои раны. Но джины не сильны в этом, им-то не нужно ничего лечить – их тела регенерируют практически мгновенно.

Около ворот замка мы встречаем бравую охрану, которая только что собрала отряд «спасения». Арон жестом руки указывает им в том направлении, где оставил гидру.

– Но ведь они не смогут освободить её без твоей помощи. – кривлюсь, когда он закидывает мою руку себе на плечи, чтобы поддержать, пока мы шагаем по коридорам.

– Пусть хотя бы попытаются. – хмыкает он. – Не всю же работу мне за них делать.

Коридоры, к моему облегчению, оказываются пустыми. То ли остальные участники заливают вином свою трусость, то ли бродят в темноте лесов, куда сбежали от гидры.

Шали открывает дверь, и я буквально вваливаюсь в гостиную, ложась на диван возле камина.

– Господи, что произошло? – подруга бледнеет, тут же садясь на колени возле меня.

– Он тебе с утра расскажет. – холодно отзывается Арон, возвращаясь в своё обычное амплуа. – Я наложил на него плетения, замедляющие потерю крови и приводящие в сознание. Сними последние, когда можно будет уложить его.

Бледная Шали серьёзно кивает, слушая его, а я пребываю словно на грани двух миров – реального и бессознательного.

– Буду у себя, если понадоблюсь. – с этими словами Арон направляется к двери.

– Спасибо! – бросаю я ему вслед.

– За что? – удивляется джин.

– Ну как же? Ты жизнь мне спас!

– Мы спасли друг друга, Джоэл. – немного мягче отвечает он, и губ касается даже легкая улыбка. – Без твоей помощи я бы не смог выйти из той башни и сейчас по нам с принцессой уже устроили бы панихиду.

Провожаю его неуверенным взглядом, и как только за ним закрывается дверь, облегченно возвращаюсь в собственное тело.

Шали быстро возвращается ко мне, щелкая дверным замком, и начинает немного посмеиваться.

– Что смешного? – хриплю я.

– Да хотела сказать, что на твоем теле область поражения будет меньше, чем на огромном Джоэле, но нет, мне тут все ночь трудиться.

– Прости.

– Прекрати, ты моя лучшая подруга. – она делает какие-то манипуляции, и вижу как моё тело покидает ярко-зеленое плетение Арона. – А теперь спи.

Этого можно было и не говорить. Моё израненное тело и измотанное сознание не слышат даже последней её фразы, проваливаясь в глубокий сон.

Приемная короля выглядит так помпезно, как ей и подобает. Бордовые гардины расшитые золотом, мебель и люстры с вензелями. Я невольно начинаю подсчитывать в уме сколько всё это может стоить и понимаю, что моё путешествие окупилось бы сполна.

– Джоэл Артадо, – камердинер его величества смеряет меня холодным взглядом, когда статуэтка в моих руках едва не падает на пол от его внезапного появления, – король готов принять Вас.

Прекрасно, как я и думала, Эдгар не решится отказать мне во встрече. А после вчерашнего инцидента с гидрой она мне просто необходима.

Да, мы с Ароном неплохо справились, наш героизм по спасению принцессы очевиден, вопрос только в том, зачем он вообще потребовался.

– Джоэл! То есть.. Далила, – король понижает голос до шепота, несмотря на то, что его камердинер закрыл дверь, оставив нас наедине в кабинете сплошь забитом книгами. Я даже не могу разглядеть стен за стеллажами, столько здесь собраний с разных уголков пяти королевств.

– Рад встрече, король Эдгар.

Я склоняю голову, но он подходит ко мне, чуть касаясь подбородка.

– Поразительно, – тихо говорит он, рассматривая моё лицо, – совершенное воплощение! Ни одно заклинание или зелье не смогло бы дать такого результата!

Натянуто улыбаюсь, чувствуя себя подопытным кроликом, но позволяю ему вдоволь налюбоваться чертами лица Джоэла, сама попутно изучая короля.

Глаза, Селия определённо унаследовала их от отца. Голубые озера затягивают своей глубиной, с этим человеком хочется быть искренней. Его некогда пшеничного цвета волосы и борода, теперь абсолютно седые. Скорее от переживаний и груза ответственности, нежели чем от старости. На сколько я знаю, ему не больше шестидесяти, а при правильном использовании магии, он сможет прожить ещё как минимум столько же, находясь в хорошей физической и ментальной форме.

– Могу ли я увидеть Ваше истинное лицо?

Вопрос короля не удивляет меня, так и думала, что ему захочется увидеть «тот самый фокус», спорить не вижу ни единой причины, поэтому преображаюсь в саму себя, наблюдая за тем, как глаза Эдгара уплывают вниз, следя за моим уменьшением в росте и объемах.

– Вы уникальны, Далила! – восхищенно шепчет он.

Что ж, это приятно. Он один из немногих, у кого это не вызывает чувства отвращения.

– Ваше величество..

– Эдгар, прошу Вас. – он всё ещё изучает меня, но как-то неприятно, так, что хочется сложить руки в закрывающемся жесте.

– Хорошо, Эдгар, – мои брови всё больше сходятся на переносице, но он словно не замечает этого, – что произошло вчера? Почему гидра взбесилась, увидев Селию? Арман ведь говорил, что она чуть ли не сама вырастила это.. животное.

– Точно, вырастила, – король наконец берет себя в руки, – наверное, всё дело в том, что этот монстр не поддается дрессировке и в конце концов начал воспринимать свою хозяйку как угрозу собственной свободе, вот и решил поквитаться.

Не то чтобы я была очень сведуща в драконах, но любой более-менее образованный человек может однозначно ответить, что эти существа очень мудрые, живут по несколько сотен лет и вряд ли имеют свойство сходить с ума. Они, в принципе, очень миролюбивы, людей атакуют редко, видимо, потому что не воспринимают нас как серьезную угрозу. А зря. Жестокость людей очень часто не имеет границ. Чаще всего драконов убивают даже не из-за ценной чешуи, которая идет на непробиваемые оружием и магией латы, их убивают, чтобы показать силу.

Мне становится жаль гидру, но опротестовать мнение короля я не успеваю.

– Вы очень похожи на свою мать, Луизу. – внезапно добавляет он, вводя меня в ступор. – Те же медные волосы, строгий взгляд серых глаз, тонкие черты лица. В Вас видно аристократку с первого взгляда, Далила.

– Вы были близко с ней знакомы? – тихо спрашиваю я.

Мне известно, что их брак с моим отцом устроил король, но я не думала, что он при этом хорошо знал Луизу.

– О, да, пожалуй, лучше меня её знал лишь её брат, Клим. Она была очень мудрой, бесконечно доброй девушкой. Не обижайтесь, Далила, но Ваш отец, Морис, не слишком духовный человек, я могу так говорить, потому что называю его другом и знаю все его плюсы и недостатки. Он восхищался Луизой, но никогда так и не смог постигнуть глубину её души.

Я знаю. Слова короля не удивляют меня, потому что я очень хорошо знаю папу, – он ветреный, импульсивный, но при этом оптимист и человек-праздник. Щедрая душа, я помню, как после каждого его выигрыша в карты или на скачках, он неизменно сажал меня на колени и вручал всевозможные диковинные подарки. Жаль лишь, что проигрыши случались куда чаще. Он всегда жил одним днем и заботился исключительно о собственных чувственных удовольствиях. Эдакий гедонизм, приведший нас туда, где мы находимся сейчас всей семьёй – на грань разорения.

А вот вторая часть слов, произнесенных Эдгаром, производит на меня куда большее впечатление.

– У моей матери был брат?

– Точно, – улыбается король, – Клим Санфроцо. Очень жаль, что он исчез, Клим был последним представителем этого древнего и славного рода.

– Что значит исчез? – недоумеваю я.

– Он обладал той же способностью, что и Вы, Далила. Такие магические аномалии чаще всего передаются по наследству. Вот только Климу было не так легко скрыть свои способности, как Вам, потому что все знали, что в роду Санфроцо часто рождаются метаморфы. И как Вы тоже знаете, по закону вы обязаны носить клеймо, чего он совершенно не желал. Потому, видимо, и пропал ещё задолго до Вашего рождения.

Именно из-за этого унизительного обычая – магическое светящееся клеймо на шее, отец и приказал мне скрывать свои способности. Метка оставалась с метаморфом во всех воплощениях, чтобы мы не могли вводить людей в заблуждение.

– И где же мой дядя теперь?

– Кто знает, – Эдгар пожимает плечами, – без метки, таким как вы, просто невероятно просто слиться с толпой. Жаль, что он решил оставить нас, большая потеря для Гайолора.

Мне непонятно почему отец ни разу не заговаривал со мной о том, что сейчас говорит король. Да, дядя пропал давно, но мне было бы намного легче, знай я, что не одна такая, что на свете есть человек, который понимает мои способности и может мне помочь.

Исповедоваться Эдгару в своем недовольстве мне совершенно не хочется, поэтому я возвращаю разговор в нужное русло:

– Давайте вернемся к гидре.

– К Лапочке.

– Чего? – вновь не понимаю я.

– Лапочка. Такое прозвище дала ей моя дочь, – хмыкает король.

Еле удерживаюсь от нервного смешка, – а у Селии есть чувство юмора.

– Хорошо. Что это было вообще? И почему стражники стали уводить Вас и участников отбора вместо того, чтобы помочь принцессе?

– Увы, они действовали по протоколу, Далила. – он грустно опускает глаза, а затем переводит их к окну. – Никто не ожидал ничего подобного, в условиях состязания ясно сказано, что мы несем ответственность за жизни участников, пока они находятся в стенах замка. С оговоркой на само время состязания, тут корона не имеет власти. А значит, если бы кто-то из участников погиб, войны было бы не избежать. Мы и так находимся на грани катастрофы со всеми этими нападениями. Нам с Селией очень не просто создавать вид, что все держится под контролем. Уже одно то, что из Эдура не прибыли приглашенные участники, говорит о многом.

Эдур – королевство магов. Всего их пять: Сарасхара, где правит семья Арона, Льянма – царство алияд во главе с родом Ивара, Муладара – свободные земли кочевников во главе с Коэном, Эдур – королевство магов и Гайолор – земли людей во главе с королем Эдгаром. Гайолор считалось главенствующим королевством во времена деда и отца Эдгара, при нем самом все тоже было тихо и мирно, но всё изменилось, когда стало понятно, что у короля не будет сыновей.

– Почему маги отказались участвовать в отборе?

– Кто знает? – Эдгар пожимает плечами. – Разумеется, я получил вежливый отказ, где было написано, что в Эдуре пока не родился маг, достойный стать супругом моей дочери, вот только мы же с Вами понимаем, что причина совершенно в другом.

Однозначно. Даже мне становится понятна вся деликатность этой ситуации, несмотря на то, что я не сильна в политике.

– Они хотят посмотреть кто станет мужем Селии, а после этого решить, смогут ли они атаковать?

Король утвердительно кивает головой:

– Скорее всего, это именно так. Поэтому я заинтересован в том, чтобы выдать дочь замуж как можно скорее и за того, кто сможет отстоять королевство.

– Но гидра-то зачем? – продолжаю возмущаться я.

Кто о чем, а я про свою несправедливо разбитую голову..

– Это была лишь проверка, – улыбается Эдгар, – разумеется, я не ожидал такого исхода, но согласитесь, Далила, если человек пришел затем, чтобы на самом деле причинить вред моей дочери, то он не захочет рисковать своей собственной.

Не хочется выражать свои сомнения, Эдгар и так выглядит слишком озабоченным. Вот только дело в том, что если они имеют дело с каким-нибудь фанатиком, то есть риск, что «лапочка» только разожгла бы в нем пыл.

– От меня-то Вы чего хотите? – обреченно выдыхаю я.

– Я хочу, чтобы ты продолжила наблюдать за участниками.

– У меня не очень хорошо это получается. – честно признаюсь я.

– Это не важно, Далила. Уже то, что я знаю, что моя дочь не одна и за кандидатами присматривает кто-то изнутри, делает меня немного спокойнее. Наш уговор с Вашим отцом в силе. Я закрою все ваши долги и выделю обещанную сумму.

– Ладно, а что если у меня не получится? – произношу это тихо, намекая на самый трагичный исход, я ведь не телохранитель, а все букеты и конфеты, посланные Селии проверять не могу.

– В любом случае. – твердо отвечает король. – Вы здесь лишь для того, чтобы следить за участниками и докладывать мне, если заметите что-нибудь странное.

– Это что, например?

Просто странного я увидела уже достаточно. Другой вопрос, что это мужское поведение в целом, которое остается за кадром, пока женщин нет рядом, как я понимаю.

– Следите за их глазами и интонацией, когда участники говорят о принцессе. Чаще всего истинные эмоции выдает какая-нибудь мелочь.

Как-то слишком уж туманно, я всё-таки метаморф, а не эмпат. Но король, похоже, считает, что сказал мне уже достаточно и кивает, возвращаясь обратно к рабочему столу. Видимо, аудиенция окончена и я шагаю к двери, принимая обратно вид своего брата.

Что же, следить за реакцией. Надо хотя бы попробовать.

**

– Джоэл! – маленькая женская фигурка обвивает мои широкие плечи как только я появляюсь в общей столовой.

Непонимающе смотрю вниз и только после этого неуверенно похлопываю Селию руками по худенькой спине. Это ещё что за проявление нежности на глазах у остальных участников?

К моему ещё большему удивлению, никто из конкурентов не смотрит на меня враждебно кроме Коэна и Хаба, напротив, их взгляды словно говорят о том, что я это заслужила. Надо же.. Самым разумным объяснением происходящего мне сейчас кажется попадание в параллельную вселенную.

– Джоэл, Арон мне все рассказал! – глаза принцессы светятся, а у меня холодом колени сковывает.

– Ч-что именно он тебе рассказал? – уточняю я дрожащим голосом.

– Что ты спас меня, глупенький! – Селия мягко ударяет меня по плечу, надувая хорошенькие губки. – Отогнал Лапочку от меня каким-то хитрым приемом, а потом помог поймать её.

– Лапочку? – это непонимающий шепот Ивара Джуду, который отвечает ему таким же взглядом.

– Послушай, – тихо говорю, хотя понимаю, что остальные присутствующие слышат каждое слово, – всё было немного не так…

– Довольно скромничать, Джоэл! – Селия одаривает меня одной из самых очаровательных своих улыбок. – Лично я уже поняла, что ты просто скромный герой, который постоянно принижает свои достоинства. Но теперь, когда я раскусила тебя, скрываться будет сложнее.

Её фраза звучит двояко и если бы не эти сияющие глаза, я бы подумала, что Селия успела увидеть каким именно способом я спасла её. И да, наверное, сейчас не самое подходящее время, чтобы сообщать ей, что я изначально пыталась спасти Арона. В любом случае, моя правда никому не нужна, поэтому я натянуто улыбаюсь и киваю ей головой.

Селия определяет меня за стол, по левую руку от себя, сама садясь во главе него.

– Господа! – начинает она, грациозно кладя хорошенькую головку на переплетённые пальцы. – Вчера я пережила самый большой стресс в своей жизни, когда хотела испытать вас. Слава богу, что Джоэл оказался рядом, чтобы спасти меня. – очень хочется ввернуть, что я справлялась с этим не одна, но понимаю, что это будет выглядеть странно. Мы не на конкурсе «найди себе друга», мы все-таки в отборе женихов участвуем.

– Вообще-то кое-кто из нас и сам хотел бы спасти Вас, принцесса. – мрачно произносит Кромеваль, сверля меня взглядом исподлобья.

– Да, Коэн, я слышала о том, что тебя пришлось уводить пятерым охранникам, чтобы вернуть во дворец. – она дарит ему легкую улыбку. – Однако, рядом оказался именно Джоэл.

И Арон.

Кажется я слышу как скрипят зубы Кромеваля, но он не решается комментировать слова Селии.

– Так или иначе, вас осталось всего шестеро и я надеюсь, что..

– Семеро. – Джуд густо краснеет, когда к нему обращаются все присутствующие. – Арона нет, но он ведь прошел испытание?

– Ещё неизвестно, продолжит ли господин аль Хадиб участие в конкурсе. – холодно отрезает принцесса, ввергая меня в шок. Что тут произошло, пока я была у короля? – Я больше не хочу испытывать ваш героизм и физическую подготовку, на следующем испытании я хочу, чтобы вы показали мне свои таланты.

– Таланты? – непонимающе спрашивает Хаб.

Похоже, он не обладает чем-то подобным.

– Именно, Хаб, таланты, – с нажимом произносит принцесса. – Что-то интеллектуальное, артистическое. Более того, я дам вам неделю на подготовку.

Кромеваль с Левалем переглядываются с таким красноречивым недоумением, что я лишь чудом удерживаю смех в груди. Этих ребят точно не учили играть на виолончели.

– Мы можем делать, что угодно? – скалясь, спрашивает Ивар.

– Давайте обойдемся без стриптиза, – вворачивает Эйдон.

– Мы и так там уже всё видели. – хмуро отзываюсь я.

Смеются все кроме Ивара, который, похоже, хотел продемонстрировать что-то подобное.

Селия улыбается однако заинтересованно поглядывает на Леруа. Мне приходит в голову, что если она выберет его, то по темпераменту они точно сойдутся.

– Господа, я жду от каждого из вас, что вы серьезно подойдете к данному заданию! Вас осталось очень мало, а я успела познакомиться лишь с немногими! Мне очень важно узнать вас как людей и выбрать правильно того, с кем бы я хотела разделить свою жизнь и корону Гайолора. Помимо этого, в течение этой недели я буду ежедневно приходить к вам или же приглашать кого-то на ужин. – этот её комментарий вызывает дружные веселые возгласы. – Этажом ниже для вас освободили семь комнат, там вы сможете тренироваться. Комнаты звукоизолированные, так что вы не будете мешать друг другу. Требуйте у персонала и распорядителей конкурса любые предметы, всё, что только вам понадобится. Есть вопросы?

Кажется, не все мужчины даже услышали концовку её речи, судорожно перебирая в мозгу все свои умения. Примерно так же, как и я. Я-то знаю все свои таланты: пение, танцы… особенно пение. Вот только ни одна из этих способностей не принадлежит Джоэлу. Все они у Далилы, которой я явно не могу обернуться.

– А что делать тем, кто не обладает какими-то умениями? – грустно спрашивает Джуд.

– Уверена, что это не так. – принцесса поднимается места, подмигивая ему. – Придумайте что-нибудь ради меня. Удивите меня!

– Могу удивить её разве что поеданием десяти отбивных за минуту, но это вряд ли впечатлит принцессу. – грустно бормочет Джуд, и я в чем-то понимаю его.

Из столовой я бегу прямиком в гостиную аль Хадиба. Обрывок фразы принцессы о том, что он не будет продолжать участие в отборе напрягло только меня. Другие кандидаты не особо протестовали, разумеется, меньше мужчин – больше шансов стать королем Гайолора.

Изо всех сил барабаню в дверь джина, но мне спешат открывать, поэтому я слабо улыбаюсь охранникам и горничным, странно смотрящим на меня.

– Открывай, Арон! Я знаю, что ты там!

На самом деле я далеко в этом не уверена, но нужно хотя бы попытаться взять этого джина измором.

Очередной поток ударов в дверь и в какой-то момент мой кулак проваливается в пустое пространство.

От неожиданной встречи со светящимися неестественным огнем глазами я теряю всю свою спесь и вновь опускаю глаза.

Надо бы уже перестать его побаиваться, это как-то не по-взрослому. В конце-то концов нас разделяют всего сотня с лишним лет.

На лице Арона явно отражается та же мысль, только наоборот, о неуважении к старшим.

– Не отвяжешься, да? – обреченно выдыхает он, отходя и впуская меня внутрь.

– Точно.

Ныряю в горчичную гостиную и с удивлением обнаруживаю аккуратно сложенные друг на друга чемоданы и сундуки.

– Собрался куда? – с независимым видом спрашиваю я.

– Да. Подальше отсюда.

Арон в брюках плотно сидящих на нем и одной рубашке с расстёгнутым воротом, на груди я вижу болтающийся талисман. Рукава закатаны и открывают вид на его невозможно красивые мужские руки с сильными мышцами и тонкими пальцами. Вполне себе уместная одежда для дома, но не для общества дамы. Он проходит к камину, усаживаясь на один из диванов и берет в руки бокал вина.

– И почему ты решил покинуть отбор? – тяжело глотая, усаживаюсь напротив него. Блики огня от камина не помогают привести мои мысли в порядок, а только усугубляют ситуацию, играя тенью на его строгом лице.

– Король посчитал уместным попросить меня защитить Селию моей магией.

Тишина виснет в воздухе и я не сразу понимаю, что это и есть повод.

– Это всё? – решаю уточнить на всякий случай.

– Я не карманная собачка Селии и её отца.

– Так ведь тебя никто не просит ею быть, Арон! Просто помоги ей немного, чтобы Селия чувствовала себя чуть более уверенно!

– Сразу видно, что ты очень молод, – жёстко отрезает джин, – это сначала тебя просят о маленькой услуге, а потом садятся на шею, требуя всё больше. Позволь я Эдгару манипулировать собой в мелочах, он и Сарасхару объявит своей собственностью.

– Ну это ты загнул…

– Ничуть. Так работает политика, Джоэл. Добро пожаловать в реальный мир.

Этот его тон с нотками превосходства начинает выводить меня из себя. Хватит с меня этого джинского высокомерия, такого хитрого, что ты вроде бы и остаешься в дураках, но при этом ещё поблагодарить за урок хочется.

– Арон, ты ведь помог нейтрализовать лапо.. гидру.

– Да, поэтому пусть поблагодарят и оставят меня в покое.

– Ты сам решил покинуть отбор или они попросили тебя об этом?

Его губы кривятся в презрительной ухмылке.

– Серьёзно? Ты считаешь, что Эдгар мог бы рискнуть так унизить меня? Они не в том положении, Джоэл. Если Сарасхара нападет сейчас, то от Гайолора камня на камне не останется.

– Я смотрю ты много думал об этом? – сама не понимаю как руки сжимаются в кулаки, но от глаз Арона это не ускользает. Однако, он остается так же убийственно спокоен.

– Мне не нужно размышлять о том, что я знаю наверняка. Если бы я захотел, Гайолор давно бы стал нашей территорией.

– Так почему же ты этого не сделал?

– На этих землях живут люди, Джоэл. Они эгоистичны, дерутся даже между собой, словно дети и не видят дальше своего носа. Когда завоёвываешь территории, тебе достается бонус в виде проживающих там существ. Так вот, Гайолор мне не нужен. Это мы можем обогатить их культуру, не наоборот.

– Может быть ты забыл, Арон, что я – тоже человек? – возмущенно произношу я.

– Нет, – он отмахивается от меня, словно от надоевшей мухи, – ты метаморф, Джоэл, а это значит, что состоишь из крови лишь наполовину, вторая часть – магия.

– Тем не менее, я причисляю себя в людям. – жестко отрезаю я.

– Мне все равно, правда. Если хочешь заниматься самообманом, считая, будто идентичен людям, – вперед. Ты лишь потому и вызвал у меня симпатию, потому что совсем не такой как остальные. В тебе нет жадности, гордыни и высокомерия.

– Что же, с последним туговато у тебя.

Я больше не могу это слушать, – резко встаю и направляюсь к двери. Если Эдгар говорил мне о таком, когда просил более внимательно следить за реакцией участников, то кандидат номер один у меня готов. И как я только не разглядела всё это в Ароне в самом начале? А, точно. Я ведь была очарована его прической.

– Можешь изображать обиженного мальчика сколько угодно. – бросает Арон мне вслед. – В глубине души ты знаешь, что я прав.

– В чем именно? – я разворачиваюсь на каблуках. – В том, что люди недостойны даже жить под твоим величественным правлением или в том, что Селия, как представительница низшей расы, даже не заслуживает помощи?

Арон оказывается возле меня так быстро, что я даже не успеваю моргнуть.

– Я отвечаю за свой народ, – рычит он, стоя ко мне опасно близко, так, что меня обдает жаром, – за свою страну, за своих родителей и себя. На этом мой долг перед миром заканчивается. Если тебе кажется, что этого недостаточно и я должен взвалить на себя обязанность по охране принцессы, то это не моя проблема.

– А на отбор ты приехал затем, чтобы наладить отношения с низшей расой?

– Я уже говорил, что мой отец настоял…

– Да-да, я помню всё это. Только вот тебя очень непросто заставить делать что-то по чужому желанию, Арон, даже ситуация с Эдгаром это показывает. Поэтому только я знаю, что ты не такой бессердечный, каким хочешь казаться!

Едва сдерживая опцию «позорно разреветься» от стресса и вообще творящегося, я выбегаю из его комнаты. Ступор в котором я оставляю высокомерного джина говорит о том, что он успел заметить блеснувшие слезы и дрогнувшую нотку в слове.

Плевать. Я больше не могу так, когда эта игра стала моей реальной жизнью. Сейчас мне хочется вернуться обратно домой и проводить вечера с папой и Шали. В Шертоге, где самое безумное событие в году – перевернувшаяся повозка.

Я точно была не в своем уме, когда хотела открыться Арону и рассказать ему о том, кто я на самом деле. Мы не друзья, как мне казалось, это лишь игра, в которой он видит какую-то выгоду. Аль Хадибу не нужны друзья с человеческими пороками, которых у меня море, сегодня он ясно дал мне это понять.

**

– Давай, Лила, ты не можешь быть совсем безнадежна! – Шали чуть ли не валится с табуретки от смеха.

Она уже битый час аккомпанирует мне на рояли, пока я пытаюсь взять нужные ноты. Получается паршиво. На самом деле, – просто отвратительно. Голосовые связки моего брата созданы для того, чтобы повелевать слугами, но никак не для того, чтобы услаждать чужой слух.

Хорошо, что зеркальная комната изолирована от звука, иначе сюда бы уже прибежали все псы из округи.

– Всё. – я сажусь прямо на пол, роняя голову на колени. – Это была последняя попытка, не могу терпеть твои насмешки.

– Ну прости, – опять усмехается Шали, – слышала бы ты себя со стороны..

– В том и проблема, что слышу. – начинаю стонать я. – И слушала как мой брат поет в душе..

– Оу..

– Вот да.

Мы красноречиво смотрим друг на друга и разражаемся хохотом. Это нервное напряжение последних нескольких часов. Безуспешные попытки отыскать какой-нибудь артистический талант брата. Я знаю, что он отлично справляет с оружием и флиртом. Но все это неприменимо к конкурсу талантов. Свои собственные умения я тоже не могу передать его телу, а потому мы с Шали находимся в абсолютном ступоре.

Именно в таком виде нас находит Джуд Базен, осторожно приоткрывая дверь и заглядывая внутрь.

– Можно? – робко спрашивает он.

Шали тут же отворачивается, пытаюсь привести свой внешний вид в порядок.

– Конечно, входи!

Я приветливо похлопываю на место рядом с собой на полу, и он усаживается без каких-либо предрассудков. Именно этим мне и нравится Джуд – он очень простой парень в хорошем смысле. Да, пусть он и не из знатного рода, но денег у его семьи чуть ли не больше, чем у всего Гайолора.

– Вижу, у вас тут весело, уже успели решить, чем будете впечатлять Селию?

– Да не то, чтобы…

Чешу затылок и смотрю на наше с ним отражение в зеркале. Джоэл и Джуд полные противоположности: кучерявые светлые волосы и невинный, практически детский вид Базена резко контрастируют с мужскими, пусть и сглаженные моей мимикой, чертами лица и каштановой гривой Джоэла.

– Я потерян. – обреченно выдыхает он. – Полдня пытался придумать что-нибудь со своим оруженосцем, но мы так и не продвинулись. Пытался навестить Ивара, но он не впустил меня в свою комнату, похоже, готовит что-то особенное и не хочет портить сюрприз.

Ого! Что же там готовит Ивар? Шали тоже заинтересованно поглядывает на нас блестящими глазами.

– Ну, а ты пытался проверить себя на наличие талантов? – произношу я, вспоминая собственные мытарства.

– Да, – выдыхает Джуд, – я трагически бесполезен с этой точки зрения. Даже мой оруженосец едва сдерживал смех, когда я пытался танцевать.

А вот мой его даже не сдерживал…

– Разве тебя не учили играть на рояле, или ещё что-нибудь в детстве?

– Учили, разумеется. Но я глух к музыке, а тело может разве что меч держать, и то не очень уверенно. Прав был Ивар, когда сказал, что мне бы быть сыном пекаря, а не алмазного магната. В еде и бриллиантах я разбираюсь куда лучше, чем в политике, войне и искусстве. Знаешь, иногда я удивляюсь, почему до сих пор не выбыл. Кандидаты сплошь принцы из разных королевств, воины, а меня вот позвали, потому что отец баснословно богат.

– Джуд, не говори так! – с жаром восклицаю я. – Ты ведь самый искренний среди нас! Моя интуиция подсказывает, что ты отличный парень, с добрым сердцем. И это намного важнее, чем быть принцем крови!

Базен благодарно мне улыбается:

– Знаешь, Джоэл, ты только не обижайся, но иногда ты говоришь как девушка. Мы даже посмеивались над тобой вначале, причисляя тебя к этим… Ну ты понял. Но это в прошлом, – поспешно заверяет он, – ты уже не раз доказал, что обладаешь стальными…

– Бриллианты! – озарение снисходит на меня как раз вовремя.

– Что? – хмурится Базен.

– Ты ведь сказал, что разбираешься в драгоценных камнях, так?

– Ну да. – Джуд выглядит сбитым с толку.

– Так может тебе стоит на конкурсе талантов вынести что-то типа стола и сделать Селии украшение? Это ведь выполнимо?

На хмуром лице Базена будто бы взошло солнце, он едва сдерживается, чтобы броситься мне на шею.

– Джоэл, ты просто гений! Я ведь могу всё заранее приготовить и сделать для нее гравировку и…

Он пускается в объяснения, начиная сыпать терминами и определениями, и я с улыбкой выслушиваю эту инициативную речь. Видно, что я попала в самую точку, это выступление действительно обещает быть беспроигрышным (какая девушка не любит драгоценные камни в глубине души?), если Джуд сможет все правильно организовать.

– Мне нужно готовиться! – по его жестам видно, что он находится в возбужденном состоянии и ему не терпится начать.

– Ну так иди, – улыбаюсь я, – самое время утереть нос Коэну.

– О, что приготовит он, я даже представить боюсь, – смеется Джуд, поднимаясь на ноги. – Спасибо ещё раз, Джоэл, ты просто мой ангел-хранитель!

– Перестань, я просто подсказал тебе направление, талант-то твой.

Он крепко пожимает мне руки на прощание и чуть ли не выбегает из тренировочного зала.

Здорово, что мы помогли Джуду, но так-то было бы неплохо, чтобы теперь кто-нибудь помог лично мне.

– Хорошо Арону, – выдыхаю я, – ему вот сейчас не нужно ломать голову над тем, какой именно талант показать, он сейчас, наверное, где-нибудь в пустыне, движется по дороге в Сарасхару.

Вчерашняя минутная слабость уже отпустила меня. Жесткие слова джина немного стерлись из мыслей, да и сама я была хороша, набросилась на него, зацепившись за слова. Может сейчас полнолуние или близится период, когда женщина становится опаснее всего?

В повисшей тишине я понимаю, что Шали ничего не ответила на мой риторический вопрос. Это странно, потому что обычно ей не требуется приглашение, чтобы вступить в разговор. Перевожу на неё глаза и понимаю, что подруга загадочно улыбается.

– Почему ты так сморишь на меня?

– Ты слишком часто говоришь о нем.

– Вовсе нет!

– Лила, ты повторила эту фразу с самого утра уже раз пять и я уже устала мычать в ответ. Но тебя это не волнует, потому что ты испытываешь потребность упомянуть его имя в каждом диалоге.

Не знаю, что мне нравится меньше – то, что Шали опускает глаза или, что на ее губах играет очень понимающая улыбка.

– И? – напряженно выдаю я.

– Мне кажется, он тебе нравится.

– Кто?! Джин этот?!

Чувство такое, словно меня поймали врасплох. Очень хочется назвать миллион причин, почему это не так, и почему он просто не может мне нравиться. Или не должен. Это ведь одно и то же, ну почти. Но высказать всё это я не успеваю, потому что в дверях появляется сам обсуждаемый, вызывая моё учащенное сердцебиение. Не могу понять как он здесь оказался. По моим подсчетам Арон должен был быть уже далеко. Уехать, вычеркнув меня из своей жизни без сожалений, ведь вчера я позаботилась об этом.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос звучит хрипло.

– Джуд попросил помочь тебе.

– Почему?

– Он считает, что мы друзья.

– А это так?

Арон понимает, что я не настроена рвать и метать, а вполне открыта к диалогу, а потому заходит в зал, прикрывая за собой дверь. В зеркалах отражается его силуэт и я исподтишка наблюдаю за его действиями, стараясь запомнить каждый жест, манеру движения. Меня бросает в жар, когда наши глаза встречаются в отражении. В голове мелькает безумная мысль: «он знает».

Но этого просто не может быть, я вела себя очень осторожно и ни разу ничем себя не выдала, вроде бы…

– Джоэл, я не понимаю, что именно произошло вчера и чем именно я так обидел тебя, но мне бы хотелось принести извинения за свои слова. Я был зол и многое произнес на эмоциях, однако, общую картину это меняет. Я хочу, чтобы ты ясно понимал мою позицию.

Яснее некуда. Я пребываю в таком шоке от того, что он вообще способен признать свою неправоту, что сначала просто молча киваю.

– Я тоже был неправ, Арон. Наверное, я просто…

Я просто расстроилась, что ты собираешься меня бросить. Просто хотела оттолкнуть тебя, прежде чем ты оттолкнешь меня, сказав «чао» и укатив в Сарасхару.

– Я понимаю. – серьезно отвечает он.

Мне хочется рассмеяться от облегчения и отчаяния. Какое именно объяснение Арон придумал в своей голове? Боже правый, как легко ввести человека в заблуждение всего лишь недоговорив предложение.

– Вот и отлично. – выяснять какие именно выводы он сделал в голове не в моих интересах.

Арон проходится по залу, внимательно изучая предметы, которые мы заказали у помощников Армана: рояль, за которым сидит притихшая Шали, с замиранием сердца наблюдающая за развернувшейся сценой, скрипка (когда-то в детстве меня пытались научить играть на инструменте, но, как оказалось, навык давно забыт), проигрыватель с мелодией танго, которое оказалось невозможно танцевать в мужской партии.

– Я так понимаю, что вы особо не продвинулись, – хмыкает Арон.

– Именно. – слабо улыбаюсь я. – Так что не думаю, что ты можешь помочь, мы с Шали перебрали абсолютно все варианты.

Арон оборачивается к девушке с приклеенными усами и улыбается ей, получая дружеское помахивание рукой.

– Так уж и все? – хитро улыбается он.

– Ну… Все из доступных, но.. Я ведь метко стреляю!

Озарение лампочкой загорается в моей голове, но тут же меркнет, когда я вижу отрицательное покачивание головой джина.

– Не достаточно хорошо. Прости, Артадо, этих способностей не хватит, чтобы впечатлить публику.

Я снова поникаю. Значит, выхода нет, придется выйти на сцену, развести руками и признать, что я безнадежна.

– Ладно, а что если ты попробуешь метаморфировать предмет? – подает голос Арон, вдоволь насладившись моими страданиями.

– Мета что? – хмурится Шали, любопытно выглядывающая из-за крышки рояля.

– Метаморфировать, – спокойно повторяет он, заложив руки за спину и начиная нарезать круги по залу в своем черном камзоле, – то же самое, что Джоэл умеет делать со своим телом.

– Нет. – уверенно отвечаю я. – Это не сработает, я бы точно знал, если бы обладал такой способностью. И даже, – я поднимаю палец вверх, – даже, если ты прав и я на это способен, то этот навык придется оттачивать годами.

– Что если ты попытаешься проделать это со стихией? Она уже наполнена энергией, тебе лишь нужно будет повлиять на нее своей магией, которая есть в избытке в твоем теле. Это совсем другое, нежели изменить предмет. Здесь ты просто выступаешь в роли скульптора, придаёшь стихии форму.

Пока я хмурюсь, пытаясь осмыслить сказанное, Арон успевает подойти к Шали и что-то тихо шепнуть ей. Девушка тут же срывается с места, пропадая за дверью.

– Куда ты её оправил?

– Терпение, Джоэл. Сейчас сам всё поймешь.

Она возвращается через пару минут с большой железной чашей в руках, в таких обычно горит пламя. О том, что я не ошибаюсь, говорят угли на дне и обожженные края.

Шали зажигает в ней огонь щелчком пальцев и я немного отстранюсь, чувствуя, как тепло лизнуло мою щеку.

– И чего? – непонимающе перевожу взгляд с Арона на Шали.

– Попробуй изменить форму огня. – джин более терпелив со мной, Шали уже громко цокает языком, закатывая глаза.

Хочется сказать, что я вообще-то не магичка, а метаморф, мы не обладаем такими способностями, но я понимаю, что Арон не стал бы мне советовать какой-то бред, не будучи уверенным в том, что я на это хотя бы потенциально способна. Его познания в магии куда обширнее моих собственных.

– Ладно, что нужно делать?

– Поставь руки по обе стороны от огня и попытайся представить ту форму, которую хочешь придать ему.

Потираю зачем-то руки и подношу их к огню, как и сказал джин. Надо начать с простого, а потому я рисую в голове круг, сосредотачиваюсь на языках пламени, долго смотрю на огонь, словно пытаясь загипнотизировать его и… Ничего не происходит.

– Ты слишком сильно напрягаешься, – Арон качает головой, глядя на моё багровое от задержки воздуха лицо. – Не старайся выжать из себя магию, Джоэл, твори её!

Легко ему говорить! Он-то всю жизнь занимается этими фокусами!

Пытаюсь ещё раз, проделывая все те же манипуляции, но на этот раз я не задерживаю воздух, а стараюсь дышать спокойно.

Теперь я что-то чувствую, но…

– Джоэл! – взвизгивает Шали, привлекая моё внимание.

Я успеваю поймать в зеркале собственный вибрирующий силуэт, принимающий разные лики. Тут же одергиваю руки, поднимаясь с пола.

А вот и первая проблема, о которой я не сразу подумала. Практика, может, и хороша, но дело в том, что я могу передать свою магию огню и при этом потерять контроль над воплощением тела. А это мне точно не нужно.

– На сегодня всё. – произношу я тяжело дыша, на этот раз от страха.

Арон кивает головой, очень внимательно изучая моё лицо. По традиции, я не могу прочитать его мысли, ни один мускул не дает мне определить даже эмоцию. Он закрыт и отстранен, словно и не заметил ничего странного.

– Ничего не хочешь мне сказать? – внезапно выдает он.

Думаю, мои зрачки расшились от прилива адреналина, потому что панику я вижу и в глазах Шали.

– Нет, – получается как-то полувопросительно.

Еще несколько секунд пристального изучения, во время которого мой лоб покрывается испариной.

– Ладно, – этот внезапный миролюбивый тон сбивает нас с Шали с толку.

Арон независимо направляется к выходу, оборачиваясь ко мне возле самой двери.

– Ты идёшь?

– Куда? – я перестала уже что-либо понимать.

– Праздновать, конечно. Если ты не заметил, то огонь немного поддался тебе, а значит, продолжишь тренировки уже без меня. Думаю, на сегодня достаточно. Если у тебя, конечно, не других планов, – добавляет он, изгибая одну бровь.

Еле выхожу из ступора от этой сцены, которая едва не раскрыла меня. Пока бреду за ним, размышляю над тем, что же он успел увидеть. Не в огне, а в моём чуть было не спавшем мороке.

Уже около двери я оборачиваюсь к подруге, которая так и стоит возле горящей чаши, хмуря брови.

– Буду ждать тебя в гостиной, – серьёзно кивает она, бросая мне ободряющую улыбку.

– Таверна «У тролля», ты серьезно?!

– Да ладно тебе, Джоэл, неужели ты ни разу не бывал в подобных заведениях? Никогда не поверю, – веселится Арон, толкая дверь внутрь. Мне в лицо ударяет теплый спертый воздух с отчетливым запахом пива. Внутри шумно, отовсюду слышатся пьяный смех и звон бокалов. Грубые мужские голоса обсуждают женщин, оружие и деньги. Это я понимаю по потряхиванию монет в руках и непристойных жестах.

– Разумеется, бывал. – бормочу я себе под нос. – Просто там было чуть поменьше народу.

– Арон! Давно тебя не было видно! – огромный синеватый тролль с волосатыми ушами и торчащим пузом, на котором еле сходится заляпанный пиджак, подходит к нам, подобострастно заглядывая в глаза джину.

Я читала, что они не блещут умом. Стыдно признаться, но это единственное, что я знаю об этой расе.

– Рад видеть тебя, Йоровуль. – он слегка поднимает вверх уголки губ. Надо же, тролль заслуживают эту улыбку, которой не удостаивался ни один из участников отбора, а они-то не в лесу родились.

– Вы с другом к нам пожаловали? Ну так садитесь, садитесь, лучший столик для господина аль Хадиба!

Пока вокруг нас носятся тролли поменьше, махая тряпками над замызганным столом, параллельно расставляя огромные пинты пива и тарелки каких-то мясных закусок, я старательно прислушиваюсь к разговору Арона и Йоровуля, но у меня ничего не выходит, доносятся лишь обрывки фраз. Какие вообще дела может джин вести с троллем?

– Пиво любишь? – Арон приземляется на деревянную скамейку напротив меня, когда Йоровуль скрывается за барной стойкой.

– Да, конечно! – вру я. Почему-то, в моем понимании, каждый нормальный мужчина обожает его, а потому должна и я, чтобы вызывать поменьше вопросов.

– Отлично, какое предпочитаешь?

– Ну… На твой вкус, я любое выпью.

Арон поднимает одну бровь вверх, но хмыкает и кивает, выбирая из всех выставленных перед нами бокалов два с более темной жидкостью. Один из них он пододвигает ко мне, и я неуверенно беру в руки эту тару.

Не уверена, что такое количество жидкости можно выпить за целый день, не то что за вечер.

– Твоё здоровье. – пожимаю плечами и делаю сразу два больших глотка. На вкус пиво, на удивление, оказывается не таким отвратительным, как я себе представляла.

– Вообще-то я хотел поднять тост за твои успехи, ну да ладно.

– О, прости! – вытираю губы, кляня себя за невежество и тяну бокал к Арону.

Мы чокаемся, выпиваем и я чувствую, как тепло уже начинает растекаться из моего желудка к рукам и ногам, делая тело более расслабленным, а разум менее напряженным.

Оглядываю достаточно большой бар и на этот раз он кажется мне уже не таким отвратительным. Лица посетителей больше не кажутся мне грубыми, а их вид неотесанным.

– Здесь мило. – констатирую я. – Что?

Арон смотрит на меня с какой-то улыбкой, совсем ему несвойственной. Из него словно пропали жесткость и отстраненность. Глаза не светятся зеленым так ярко, и в мимических морщинках я впервые читаю что-то похожее на умиление и какую-то… Нежность.

Да нет, мне просто кажется. Я выдаю желаемое за действительное.

– Ну и как ты связался с троллями? – спрашиваю, чтобы поскорее завязать разговор и перестать наделять его несуществующими качествами, параллельно делая ещё несколько больших глотков из бокала. Надо же! А оно заканчивается быстрее, чем я думала.

– Строю для них школы.

– Ну да, – громко смеюсь я. Вот только в лице джина ничто не намекает на то, что он пошутил. – Ты серьёзно?

– Вполне.

– Арон, но ведь они живут в лесах! Они почти дикие!

– Люди тоже когда-то жили в лесах. – он откидывается на спинку, жестикулируя одной рукой.

– Опять ты за своё.

– Джоэл, это не оскорбление, я правда вижу в них потенциал, возможно не с первого раза, но тролли вполне себе могут преобразоваться.

– И когда-нибудь участвовать в отборе женихов? – хмыкаю я.

– Для этого им нужно лучше следить за своей физической формой. И манерами.

Мы оба смотрим на Йоровуля, который тихонько ковыряет в носу, пока никто не обращает на него внимание, и разражаемся хохотом.

Блеск в глазах Арона заставляет мир вокруг притихнуть и остановиться. Я смотрю на его улыбку, как на одно из чудес света. Хотелось бы мне наблюдать её почаще.

– Я это всё к тому, что никто не знает планов жизни. Эволюция – мощная штука. Дай им шанс, Джоэл.

Я готова дать шанс кому угодно, лишь бы он продолжал вот так сидеть напротив меня и просто разговаривать. Словно между нами нет никаких преград. Словно нам никогда не придется расстаться.

– Почему ты не покинул отбор, Арон? – слишком серьезно спрашиваю я. – Твои вещи вчера были собраны.

Он смотрит на меня долгим взглядом, прежде чем выдать:

– Я остался, потому что кто-то ведь должен спасать твою задницу. Без меня ты тут и пары дней не продержишься.

– Давай выпьем за это. – хмыкаю я.

– До дна. – он смотрит как я пью, пока в моём бокале не остается ни капли.

– Да ты споить меня хочешь! – тыкаю в него пальцем, но догадка приходит слишком поздно. – Не слишком это по-джентельменски!

– Ну так среди нас и дам, вроде нет?

Прикусываю язык и пододвигаю к себе второй стакан, вызывая у него смешок.

– Тащить тебя до замка, похоже, войдет у меня в привычку. – Арон откидывает назад волосы тем самым жестом, который нервирует меня, вызывая желание повторить его собственной рукой. Это бессилие вперемешку с алкоголем заставляет меня чуть ли взвыть.

– Всё нормально?

Нет.

– Конечно. – хрипло отвечаю я. – Спасибо тебе за помощь с конкурсом, и вообще.

– Расскажи мне о своей сестре.

Вопрос звучит так внезапно, что давлюсь, громко закашливаясь.

– Господи, Джоэл, да что с тобой такое сегодня?

У меня горячка. И бред.

Пока один из троллей-официантов вытирает со стола расплескавшееся пиво, у меня появляется время подумать.

Что именно рассказать Арону? Я никогда не была сильна в презентации самой себя, и уж тем более не знаю, что думает обо мне сам Джоэл.

– Что именно ты хочешь знать?

– Не знаю, – он вновь откидывается на спинку, принимая легкомысленный вид, – какая она? О чём мечтает?

– Далила, ну… Она очень любит музыку.

– Далила, – моё имя на его губах звучит так, что мурашки бегут по коже, – какое красивое имя.

– Спасибо, ей было бы приятно.

– Так о чем она мечтает?

– Ей очень хочется посмотреть мир, побывать во всех неизведанных уголках пяти королевств, посмотреть чем отличаются закаты в Гайолоре от закатов в той же Сарасхаре, например, какие там живут люди, попробовать их традиционные блюда.

– В этом вы с ней похожи, да? – Арона спокойно смотрит на меня, и я не чувствую никакого подвоха.

– Верно. Но она более решительная, чем я. Если Лиле что-то взбрело в голову, она доведет это до конца. А ещё она верная, никогда не предаст тех, кто ей дорог и готова пойти на многое, чтобы защитить свою семью.

– Похоже, ты очень любишь её, не так ли?

Грустно улыбаюсь и опускаю глаза. Хотелось бы мне, чтобы и сам Джоэл так говорил обо мне.

– Эй, а что если ты воспользуешься моим приглашением о поездке в Сарасхару вместе с Далилой?

У меня даже дыхание перехватывает от этого приглашения, на столько неожиданным оно оказывается.

– Ты… Ты серьезно?

– Конечно, твои близкие люди – мне тоже близки.

Мне ужасно хочется сказать ему правду, признаться во всем и снять это напряжение между нами. Мне кажется, что этот джин, с которым наши пути так внезапно пересеклись, мог бы понять меня и причины по которым я так поступила и водила его за нос столько времени. Но ведь тайна не только моя, а отец с королем Эдгаром строго-настрого запретили мне рассказывать о нашем договоре. Что если аль Хадиб проболтается или того хуже, окажется тем самым предателем? То, что меня влечет к нему, ещё не значит, что он «хороший парень» в широком смысле.

– Расскажи о себе, – прошу я, не из праздного интереса, мне и правда хочется узнать его ближе.

– Вечер откровений? – усмехается джин.

– Что-то вроде того.

– Что ты хочешь знать? Обещаю ответить честно на любой вопрос.

– Ну… Ты ведь говорил, что вы, джины, достаточно моногамны…

– Я соврал.

На секунду я впадаю в ступор и не знаю, что ещё добавить.

– Мы полностью моногамны, Джоэл. Мы знаем, что есть кто-то предназначенный именно для нас, это как импульс, ведущий тебя на встречу к ней. Кому-то везет и он встречает свою родственную душу в самом начале пути, но кому-то, как мне, например, приходится искать её по всему свету. Ситуация осложняется тем, что я должен найти её раньше, чем время заберет её, иначе поиск начнется вновь, пока она не родится в новом теле.

– Она может принадлежать любой расе?

– Точно. Но если поиск затягивается, то джинов начинают преследовать видения, мы можем видеть образ возлюбленной в своих снах, она зовет, просит найти её. И мы неотвратимо движемся на встречу к ней. Это как гравитация, становящаяся сильнее земной, когда твоей жизнью управляет не создатель, а она.

Значит, шансов нет. Если где-то внутри меня ещё теплилась надежда, то сейчас она умерла безвозвратно. Горечь разливается в груди, когда он говорит такие вещи о совсем незнакомой девушке.

Я же не могу заставить его полюбить меня в самом деле. В носу начинает неприятно щипать, а легкая улыбка на лице Арона просто бесит. Ему-то невдомек, что именно я сейчас испытываю.

– Поздно уже, – бурчу я, – надо в замок возвращаться, пока нас не хватились.

– Как скажешь. – джин пребывает в таком хорошем настроении, что мне хочется огреть его чем-нибудь посильнее. Тянусь к кошельку, но он возражает:

– Не стоит, Джоэл. Это ведь я тебя пригласил.

Да пожалуйста.

Легко махаю рукой Йоровулю и выхожу на улицу, вдыхая приятную прохладу вечера. Цветочный аромат с полей неподалеку наполняет меня надеждой.

Пусть не с Ароном, но я буду счастлива. Ну заигралась фантазиями, ничего страшного, а вообще-то таких как он надо держать в изоляторе, чтобы не вводить в заблуждение честных девушек, которые могут пасть жертвами джинского очарования.

Обратно до замка мы идем бодро, но в полном молчании. Держу губы плотно сжатыми, а вот Арон то и дело посматривает на меня, сверкая своими зелеными огоньками к темноте.

– Ты в порядке?

– В полном. – глухо отзываюсь я.

Он вновь усмехается, а я раздражаюсь все больше, злясь на саму себя. Веду себя как маленькая неразумная девочка, да и глаза на мокром месте, а этому хоть бы что.

Трава шуршит под ногами, сменяясь скрипучим гравием возле замка.

Зря я поехала на этот отбор. Зачем вообще отец попросил меня об этом? Идея-то была бредовой, сейчас я отчетливо это понимаю. Я не сыщик, не сильна в разгадке тайных умыслов зла или чего-то подобного. Надо бы написать отцу, рискнуть и спросить зачем всё это. А ещё лучше поговорить с Эдгаром, если он только выкроит для меня немного времени, все-таки король, дел-то у него по горло должно быть.

– Вот ты где! – в коридоре жилого крыла нам на встречу выступает Ивар.

Появляется так внезапно, что джин сначала резко бросается вперед, оттесняя меня, словно защищая собой.

Этот странный жест смущает только меня, сам Ивар, кажется, не придает этому значение.

– Ты что-то хотел? – хмуро спрашиваю я.

– Да, мы с ребятами тут подумали и решили, что нам нужно выбрать а природу, немного отдохнуть от этих стен, – он обводит глазами помещение.

– Но ведь испытание…

– До него ещё достаточно времени. Давай, Джоэл, не занудствуй. Спустимся на лодках по реке, порыбачим, поохотимся, а к вечеру вернемся обратно в замок и ты продолжить оттачивать свою увеселительную программу.

Ещё вчера я бы точно отказалась, но сегодня мне действительно хочется побродить где-нибудь, где не будет этих давящих стен моей зеленой гостиной.

– Что ж, в принципе, я не против. – пожимаю плечами.

– Отлично, выдвигаемся завтра утром!

Ивар весь светится, если бы он не родился принцем, мог бы стать прекрасным шоуменом.

– Я тоже поеду. – внезапно заявляет Арон.

Ну нет! Когда я говорила «отдохнуть от обстановки», на самом деле я имела в виду «отдохнуть от джина», но заявить вслух я этого не могу.

– Если хочешь, – Ивару вот вообще всё равно, – ты просто раньше не особо стремился проводить с нами время, вот я и не думал, что ты тоже изъявишь желание.

Арон никак это не комментирует и я вижу, что его лицо вновь стало отстраненно-холодным.

– Спокойной ночи, – быстро говорю я, найдя для себя в этой ситуации лазейку, чтобы сбежать и избежать очередных разговором с Ароном.

Прежде чем захлопнуть дверь, я ловлю на себе странный взгляды обоих мужчин: Ивара и Арона, оба нахмурены и изучают слишком пристально.

Да нет, у меня просто фантазия разыгралась, это всё из-за алкоголя, точно.

Шали крепко спит на диване возле камина, и я аккуратно поправляю клетчатый плед, чтобы не разбудить её. Затем, на цыпочках прохожу в свою комнату, где возвращаюсь в свой собственный облик.

Наспех скинув всю одежду, я проваливаюсь в мягких подушках, чувствуя легкое головокружение. Нет, мне определенно нужно меньше пить, я как-то увлеклась на отборе. Не хватало ещё пристраститься, наследственность-то у меня в этом деле так себе…

Во сне мне кажется, что Арон бесшумно заходит в мою комнату, присаживаясь на край моей широкой кровати. Моё сознание затуманено и я уверена, что мне только снится, как он осторожно проводит рукой по моему лицу, легким касанием убирая локон с щеки. Эта мимолетная ласка отзывается ноющей болью во всем теле и я сама беру его за руку, притягивая к себе. На мгновение джин напряженно застывает, но потом поддается мне, нависая надо мной. Я чувствую его пряный аромат, окончательно сводящий с ума. Это всего лишь сон, и я могу позволить себе любую вольность.

Резким движением делаю то, о чем мечтала всё это время – запускаю пальцы в его волосы, оказывающимися именно такими мягкими, как я себе и представляла. Из моей груди вырывается тихий стон и я прижимаюсь к его горячим губам, которые вначале неуверенно, но потом всё с большей страстью начинают отвечать мне.

– Далила, – его шепот в губы и теплые пальцы, скользящие по телу вызывают эйфорию, накатывающую на меня волнами.

Не знаю, сколько длится это безумие, напрочь лишающее меня здравого смысла, но в себя я прихожу тогда, когда начинаю ощущать его ладонь, поглаживающую мои талию и живот, которая плавно перетекает всё выше.

На этом этапе мои фантазии обычно и заканчивались.

Арон чувствует, что я замерла и немного отстраняется. Глаза полыхают бешеным пламенем, а тяжелое дыхание говорит о том, что остановиться он смог так же как и – лишь огромной силой воли.

– Ты – мой сон. – тихо говорю я.

– Ты – моя судьба. – эти слова сводят с ума больше, чем любые поцелуи.

– Придешь ко мне ещё раз? – сонно бормочу я, чувствуя как вновь проваливаюсь в темноту.

– Я просто больше никогда тебя не оставлю.

Улыбка, расползающаяся по моему лицу, может озарить весь мир. Арон легко целует меня в губы, прежде чем пропасть до новой встречи в моих фантазиях.

Я знаю точно, что именно такой сюжет своих грез о нём, буду ещё не раз прокручивать в своей голове, даже когда отбор закончится и мы расстанемся навсегда.

– Лил, он видел. Твоё истинное обличие проступило очень отчетливо.

Моё утро начинается со стресса из-за Шали, которая подняла панику по поводу вчерашней тренировки.

– Не видел, – уверенно говорю я, – расслабься, повторяю тебе! Арон не из тех, кто бы смолчал, заметив такое.

– Откуда тебе знать? – горько усмехается подруга. – Ты ведь не так давно его знаешь!

Ну и пусть. Зато я уверена в нем каким-то шестым чувством.

– Не важно, – устало отвечаю я, – в любом случае, он не подал виду, даже если что-то и понял. – я оглядываю походный рюкзак, который мы собрали для сегодняшнего путешествия на природу. – Ты серьёзно?

– А что тебя смущает?

– Его размер, например, – брови сами взлетают вверх.

– Ну нам он, может, и не по зубам, но Джоэл справится.

Обреченно выдыхаю и принимаю образ брата, взваливая на плечо этот огромный баул. Шали тихонько посмеивается, пряча лицо в руках.

– Ну что ещё? – хмурюсь я.

– Прости, но я никогда не привыкну к виду твоего брата в женской ночнушке.

Оглядываю своё мускулистое тело, обтянутое тонкой шелковой тканью и сама тихонько усмехаюсь:

– Ладно, оруженосец, скажи спасибо, что тебе не придется тащить это.

– Я бы и не стала, – независимо отвечает Шали, – мы с твоим отцом договорились, что я помогаю, а не надрываюсь.

Ну уж в этом-то я ни секунды не сомневаюсь. Она знает себе цену и ни за что не сделает чего-то, что противоречит её убеждениям и комфорту. Мне бы поучиться.

Отправляюсь переодеваться в одежду Джоэла, принимая собственный облик. Это мое кредо – когда я перенимаю чей-то вид, то всегда переодеваюсь в собственном теле, это некое подобие кодекса чести. Вряд ли Джоэл был бы в восторге, знай он, что я расхаживаю голышом, светя самым сокровенным.

Шали целует меня в щеку, когда я оказываюсь полностью готовой к выходу. Для этого мне приходится немного к ней наклониться.

– А девочка-то совсем большая стала, – веселится подруга.

Ей никогда не надоедят мои фокусы с преображением, и это приятно. Хоть кому-то это доставляет удовольствие.

В столовой уже творится суматоха, тут и там снуют оруженосцы, отправляющиеся за вещами, которые забыли их хозяева, обратно в гостиные. Я скидываю с себя ношу, которая в этом теле кажется более приемлемой, но всё равно оттягивает плечо.

– Дофое уфро, а фде тво оуфеносец Фали Зафар? – подает голос сидящий рядом Джуд. Его рот набит омлетом, и я еле разбираю, что именно он спросил.

– Так я думал, что мы вроде как в мужской поход собираемся, – пожимаю плечами я, кладя себе в тарелку булочку и пару ломтиков сыра.

Джуд и остальные сидящие за столом начинают смотреть на меня выпученными глазами.

– Что? – усмехаюсь я. – Не вижу проблемы в том, что понести на плечах один небольшой рюкзак.

– Вот, что, – резко говорит Коэн, слышавший мою реплику, своему слуге, – ступай и принеси мне мои вещи. Сам останешься в замке. Неженка прав, мы же не бабы, чтобы тащиться туда со своими оруженосцами.

– Но господин, в пути придется провести не меньше двух часов пешим шагом!

– Считаешь меня неспособным на это? – рычит Кромеваль.

Оруженосец предпочитает больше не спорить со своим хозяином и спешно ретируется спиной к выходу.

Слышу, как и остальные участники, следуя этому примеру, решают отказаться от помощи слуг.

– Да тут революцию произвел! – Ивар приземляется на пустой стул рядом со мной, беря из общей вазы яблоко и откусывая от него едва ли не половину.

– Я уже сказал, что не вижу проблемы…

– Да, да, я всё слышал. Но это льстит, что тебе подражают, да, Артадо?

Ивар смотрит на меня всё более странно с каждым днем. Например сейчас, не отрывает глаз, словно кобра, пытающаяся загипнотизировать. Мне очень хочется проверить на месте ли мой амулет, потому что тело бросает в жар от его расширенных зрачков и руки, которая словно невзначай касается моего плеча.

– Лучше бы ты в карете предложил поехать, – ворчит Джуд, – это мне бы больше понравилось. А теперь самому придется тащить всё на своих плечах.

– Ты можешь взять оруженосца, – небрежно бросает Ивар, нарушая наш зрительный контакт и давая мне возможность вдохнуть.

– И позволить Коэну насмехаться надо мной всю оставшуюся жизнь? Нет уж, дудки. Лучше мозоли.

Когда с завтраком покончено, мы спешно надеваем рюкзаки на плечи, понимая, что и так уже припозднились. Такими темпами обратно в замок мы вернемся только ночью.

Меня беспокоит отсутствие Арона, и я постоянно оглядываюсь назад, ища его глазами. Джуд с Иваром что-то говорят, но я слушаю их вполуха пытаясь разглядеть в этой навьюченной толпе зеленые глаза и черные волосы. Но его тут нет, потому что аль Хадиб не уступает ростом даже Коэну, который возвышается горой над всеми нами.

Начинаю всерьез задумываться, а не сбегать ли мне за ним, пока мы ещё не покинули территорию замка, когда грудь наполняется облегчением. Он уже ждет нас во дворе, облокотившись на ворота замка.

– Ты налегке собрался в поход идти, джин? – орет Кромеваль, пока мы приближаемся к нему.

– У меня есть всё, что нужно. – хмыкает Арон, бросая на меня взгляд, от которого в горле пересыхает, а щеки начинают полыхать от воспоминаний о вчерашних фантазиях.

– Ты ведь не станешь утверждать, что туда вместится что-то большее, чем женский носовой платок? – веселится Кромеваль, указывая на небольшой черный рюкзак за спиной джина. – Нет, это ведь не может быть… – его лицо хмурится от загадочного вида Арона. – Раздери меня Лапочка! – прозвище ручной гидры принцессы стало широко известно во дворце, и теперь пользовалось огромной популярностью среди слуг и участников отбора.

– Это ведь не вещь из шкуры тифонского вепря? – обреченно выдыхает он. – Оно, да? Всё ясно. И здесь смухлевал.

Кромеваль вырывается вперед, поправляя огромный рюкзак за спиной и ударяя плечом Джуда, неудачно преградившему ему путь.

– Осторожнее! – выкрикивает Базен, едва не оказавшийся на земле от этого внезапного толчка.

– Не обращай внимания, – ободряюще улыбаюсь ему, – он ведь придурок, сам знаешь.

– Это-то да, – хитро говорит Джуд, – только дело совсем не в этом. Селия вчера приглашала меня на ужин, вот он и бесится.

Мы выходим на дорогу и начинаем двигаться в сторону леса. На сколько я знаю, путь предстоит не из легких, троп в лесу практически нет, и мы собираемся найти реку с крутым спуском, основываясь на навыках Кромеваля, который уверенно взял на себя роль лидера нашего небольшого отряда.

– И как прошла встреча? – заинтересованно спрашиваю я.

– По правде говоря, не слишком хорошо, – хмурится Базен, – но Коэну об этом знать необязательно. Принцесса то и дело подскакивала на месте от малейших шорохов и иногда смотрелась, – он понижает голос до шепота, – практически безумно.

Я не успеваю выдать своё «ого», потому что сзади раздается голос Ивара, который, похоже, не упустил не единого слова.

– Это всё от твоей болтовни, Джуд. От нее кто хочешь свихнётся, уж я-то знаю, делю с тобой одну гостиную.

– А может дело в том, что Селия и правда получила одно из душевных расстройств, – подает голос Арон, появившийся справа от меня, – слышал, что ей в очередной раз подбросили какой-то «подарок смерти».

Я с удивлением смотрю на Арона и не могу поверить в то, что это безумие продолжается. Бедная принцесса! Почему её просто не оградят по максимум от воздействий с внешним миром?

– Что ж, если Селия и правда тронулась умом, то в таком случае, кандидатов на её руку должно поубавиться, не так ли? – хмыкает Ивар. – Вы можете расходиться, ребята, я не против.

С этими словами он ускоряется, нагоняя тех, кто идет впереди. Какое-то время мы с Ароном идем в молчании, замыкая колонну и он осторожно отодвигает ветви ели, давая мне пройти вглубь леса. В других обстоятельствах я бы не сказала ни слова, но это выглядит странно с учетом того, что мы – два здоровых мужика.

– Ну так, кто такой тифонский вепрь? – нервно спрашиваю я, пока мы осторожно шагаем по неровной земле из которой тут и там торчат корни.

– Животное, умеющее менять свои размеры, как ему вздумается. Он может увеличить своё тело до размеров дракона и сузиться до размеров муравья.

– Ого! – непритворно удивляюсь я.

– Да, из их шкуры получаются вот такие вещи, – он указывает на свой небольшой рюкзак, – сюда может уместиться всё, что угодно и при этом, вещь по-прежнему сохраняет скромные габариты.

– И где они водятся? – спрашиваю я, уже зная ответ.

– В Сарасхаре. Мы редко продаем их шкуры, хоть они и пользуются большим спросом.

– Почему?

– Животные не созданы для того, чтобы служить человеку и другим расам, Джоэл. Это такие же живые существа, как и мы с тобой. Мы убиваем их редко, сохраняя популяцию.

Арон уходит немного вперед, иногда проверяя ногой землю, прежде чем ступить на неё.

– Топи, – поясняет он, – их здесь достаточно, чтобы…

Закончить он не успевает, потому что мы слышим истошный вопль Хаба впереди. Не разбирая дороги, мы оба бросаемся на этот голос и я вижу издалека, как он увяз в чем-то по пояс.

– Вытащи меня отсюда! Вытащи!

– Да не ори ты! – рычит Коэн, скинувший рюкзак и тянущий к нему огромную дубину. – Не дрыгайся там, а то уйдешь с головой, прежде чем помолиться успеешь! Давай, хватайся, я вытащу тебя!

С замиранием сердце я наблюдаю как Хаб перестает даже дышать и хватается за палку, протянутую Коэном. Несколько раз его руки срываются и он всё глубже увязает в коричневой жиже.

Наконец ему удается зацепиться рукавом рубашки за какой-то сучок, и это определяет его спасение. Мы все облегченно выдыхаем, когда Коэн вытягивает его окончательно, хватая за шкирку и хорошенько встряхивая.

– Говорил я тебе не лезть вперед, болван!

– Я весь в грязи! – ноет Хаб, звездой валяющийся на лесном мхе и старающийся отдышаться. – Надо возвращаться обратно.

– С чего это? – хмыкает Коэн. – Потому что у тебя наряд испортился, принцесса? Ничего с тобой не будет. Скоро доберемся до реки, там и ополоснешься.

– Но… – пытается возразить Леваль.

– Никаких «но»! Мы не будем возвращаться обратно из-за того, что у тебя в ботинках немного хлюпает. Все вперед!

Он махает рукой, указывая в ту сторону, куда нам нужно идти.

Да уж, не так я себе всё это представляла.

Кажется, эту мысль я озвучиваю вслух, потому что Арон усмехается и кивает головой:

– Пойдем, лучше нам впереди двигаться. Коэна будет не так просто вытащить из трясины, как Хаба.

Это точно. Чтобы вызволить Кромеваля, понадобится взять канат и приложить всеобщие усилия, дабы вытащить этого здоровяка.

В поиске дороги я больше доверяю аль Хадибу, впрочем, как и во всем остальном. Мы нагоняем Коэна и встаем по обе стороны от него, осторожно проверяя ногами подозрительные участки. Какое-то время он насмешливо смотрит на нас, но потом, неудачно ступив и увязнув по колено, выбирает стратегию Арона.

**

Когда мы наконец выходим к реке, Джуд, не стесняясь, валится на гальку берега прямо на четвереньки. Я бы последовала его примеру, пот катится по моему лицу и спине в три ручья, вот только подозрительно бодрый джин ободряюще улыбается мне и я не решаюсь так низко пасть. Вместо этого я тяжело дыша, словно собака, свесившая язык на плечо, облокачиваюсь на колени. Солнце нещадно палит, находясь в самом цените, и я скидываю рюкзак и спортивную куртку, мокрую насквозь от проделанного пути.

– Кто со мной окунуться?

Только не это!

Нудист-Ивар, в свойственной ему манере, уже полураздет и сверкает своим безупречным мокрым торсом, принимаясь стягивать брюки.

– Пойдешь тоже плавать? – Арон будто бы невзначай закрывает мне обзор на пятую точку Ивара своей грудью.

– Наверное, – мычу я. Все мужчины следуют примеру Леруа, и мне не хочется выделяться из общей толпы.

Джуд так и ползет на четвереньках к прохладной воде, попутно стягивая с себя одежду.

– Жизнь меня к такому не готовила. – хрипит он.

Если даже Базен решился поплавать, что говорится, в чем мать родила, то я не должна отставать.

– Прекрасный здесь вид, правда? Очень живописно и лодочная станция очень удачно расположена, – Арон решает поддерживаясь светскую беседу, пока мы оголяемся, стоя друг напротив друга.

– Да, очень удобно! И приезжие могут насладиться всеми прелестями края.

По достоинству оцениваю его стратегию, потому что мы можем вести диалог, глядя друг другу в глаза, избегая смещения взгляда ниже. А это мне просто необходимо, потому что смуглое тело аль Хадиба с ярко читающимися мышцами, в такой близи от меня, вызывают прилив крови не только к голове.

– Вообще им не мешало бы сделать здесь берег из песка, потому что на гальке не больно-то удобно ходить босиком. Мы бы с радостью экспортировали сюда его, чего-чего, а песка в Сарасхаре более чем достаточно. – улыбается он.

– Это точно, – тяжело глотаю, видя как он тянется к резинке трусов.

Ну нет уж, я не хочу ничего такого видеть! Быстро срываю с себя оставшееся бельё и сощурив глаза, несусь голышом прямо в воду. Почему-то то, что я увижу голую задницу своего брата, смущает меня куда больше, чем то, что её могут лицезреть остальные участники отбора.

– Вот это по-нашему! – радостно орет Ивар, уже плещущийся в воде.

– Эй, сопляки! А так вам слабо? – поворачиваюсь на голос Коэна и проклинаю себя за беспечность. Вытянувшись во весь свой огромный рост, он стоит на огромном камне, разумеется, голый.

Всплеск воды раздается такой, словно в реку упал грифон приличных размеров.

– Дети, правда? – тихо говорит Арон, уже успевший подплыть ко мне. Я боюсь перевести взгляд на прозрачную воду, потому что на аль Хадибе не надето ровным счетом ничего, так же как и на нас всех.

– Да ладно, Арон! Хоть раз в жизни отпусти себя и перестань быть куском скалы! – не унимается Ивар. – Джоэл, скажи ему!

Я дарю джину виноватую улыбку, и он принимает её как вызов.

– Что же, сама напросилась, – тихо говорит он, резко бросаясь вплавь к огромному камню с которого только что нырял Коэн.

Он сейчас сказал «сама напросилась», или мне послышалось?!

Пока у меня от стресса сводит ногу в ледяной воде, Арон грациозно взбирается на камень, под радостные возгласы остальных мужчин. Вот уж точно мальчишки.

В меня словно бес вселился и всё-таки не могу устоять перед искушением, поворачивая голову в его сторону. Джин бросает мне саму коварную из своих улыбок, когда наши глаза встречаются.

Папа, я попала! Увиденное никогда не сотрется из моей памяти! И пока Арон ныряет в воду, демонстрируя мне своё тело во всей красе, я чувствую как внизу живота расползается тяжесть, вызывая самую устрашающую реакцию в теле брата.

Это уже не провал, это огромная и глубокая задница! Стараюсь привести свои мысли в порядок, думая о чем-нибудь несексуальном, пока кто-нибудь не заметил и не принял меня за извращенца.

– Эй, Джоэл! Ты чего там притих?

Проваливай, Джуд, сейчас ты вообще не вовремя!

Пока он медленно подходит ко мне по воде, заметно взбодрившийся, я рисую в голове образы троллей, которых недавно видела в таверне. Слава богу, это работает.

– Будем по реке спускаться? – деловито осведомляюсь я. – Она не кажется больно опасной.

– Так только кажется, – отвечает подслушивающий Коэн. – Там, – он указывает на гору вокруг которой вьется река, – начинается резкий спуск, заканчивающийся водопадом. Смысл в том, чтобы суметь остановиться прежде чем тебя снесет течением с высоты нескольких десятков метров.

Тяжело глотаю, понимая, что такие перспективы мне совершенно ни к чему.

– Ребята, надо отправляться, иначе мы не успеем вернуться в замок до заката, – наставляет Эйдон, уже успевший выйти на берег и обмотаться полотенцем. – Ночевать в лесу мне как-то не сильно хочется.

Осторожно ступая по скользким камням на дне реки, я тоже выхожу из воды, стараясь не смотреть по сторонам. Быстро натягиваю белье и брюки, прямо на мокрое тело. Это вызывает дискомфорт, но не такой сильный как хождение нагишом.

Хозяин лодочной станции принимает оплату и выдает нам желтые жилеты, наполненные воздухом.

– Я не надену это, – хмыкает Хаб, отошедший от своего эпизода в болоте.

– А на меня и размеров нет, – вторит ему Коэн, уже успевший облачиться в свою привычную кожаную броню с железными вставками. Даже ради похода он не решился сменить образ. Подозреваю, что в его гардеробе просто нет другой одежды.

– Ты хоть латы железные сними. Канем же ко дну пойдешь. – говорит Арон, протягивающий мне жилет.

– А ты сам? – удивляюсь я.

– Мне не нужно, – мягко улыбается джин.

Нет, между нами определённо что-то изменилось, и меня терзают нехорошие предчувствия, вот только вывести его на диалог при всех я не могу.

– Давайте, по лодкам! – командует Коэн. – Кто придет к финишу последним, будет неделю исполнять роль моего оруженосца.

– А если проиграешь ты? – возмущается Джуд.

– Я не проигрываю, – произносит воин со зловещей улыбкой.

– Он нарывается, да? – тихо говорит Арон так, чтобы только я могла его слышать. – Проучим этого степного медведя?

Я размышляю лишь секунду и хитро подмигиваю джину. Вызов принят.

Мы рассаживаемся по железным лодкам с надувными бортами, которые должны сглаживать удары подводных камней. Мы с Ароном, Джуд с Иваром, Хаб с Эйдоном, а вот Коэн садится один, потому что занимает всё пространство одним собой. Под его весом лодка угрожающе просаживается в реку, вода едва ли не заливается внутрь, но его это совершенно не смущает.

– Жаль этого не видит Селия, – мечтательно произносит Кромеваль. – Момент моего триумфа!

– Не говори «гоп»… – веселится Ивар, берущий свою пару весел в руки.

– Встречаемся внизу, там ещё одна станция, где мы оставим лодки и спустимся к озеру! – кричит Эйдон, чтобы все слышали. – Не прозевайте станцию, иначе течение снесет вас прямиком к водопаду!

Сложности начинаются с самого начала. Река, казавшаяся обманчиво спокойной, обладает действительно быстрым течением, и мы не врезаемся в первые же возникший валун лишь благодаря Арону, который направляет лодку.

– Внимательнее, Джоэл, – он старается перекричать шум воды. – А лучше положи свои весла и дай управлять мне.

Ну уж нет! Что я, девица, которую вывезли покататься по морю? Он бы мне ещё зонтик предложил и расположиться на корме. Делаю вид, что не слышу его и оборачиваюсь назад, чтобы посмотреть, что нас ждет впереди.

А там нас не ждет ничего хорошего. Коэн был прав, и течение только усиливается, а повороты становятся все круче. Мы то и дело подскакиваем на речных порогах, и вода попадает мне в глаза, практически напрочь лишая ориентации. Впервые в жизни я понимаю на сколько мал и беспомощен человек перед лицом стихии.

Где-то рядом я слышу восторженные вопли других мужчин, которые едва не выпадают из лодок, врезаясь в камни, но им это, судя по всему, только нравится.

– Надо нагнать Кромеваля! – задорно кричит Арон, у которого капли стекают по волосам и шее, но глаза горят от адреналина, подскочившего в крови.

Это больше не кажется мне такой уж хорошей идеей. По правде говоря мне просто страшно, но признаться в этом я не могу, да и рядом с джином я ощущаю себя немного увереннее. Конечно, было бы лучше, если бы он держал меня за руку, но…

Арон перестаёт тормозить движение, лишь иногда направляя лодку веслом. Мы набираем ужасающую скорость, от которой ветер свистит в ушах, а глаза слезятся. Я и понятия не имею как ему удается хоть что-то разглядеть в этом калейдоскопе из воды, смешавшейся с ветром. Впереди показывается небольшая фигурка, к которой мы стремительно приближаемся.

Коэн подскакивает на речных порогах и уверенно лавирует между камней. Две остальные лодки остались далеко позади и за очевидное первенство теперь боремся только мы.

В какой-то момент мы ровняемся, и я ловлю зловещую ухмылку Коэна, чьи руки и лицо забрызганы водой.

– Станция через сто метров! – Арон кричит, но даже я с трудом его слышу, находясь в этом ревущем потоке беснующейся воды. – Тормози, Коэн!

Но он нас не слышит, или не хочет слышать, а только набирает скорость.

– Коэн! – теперь уже я не на шутку боюсь за него. Стараюсь привлечь внимание, размахивая руками и теряя при этом одно весло. – Коэн!

Я вижу впереди лодочную станцию, но он набрал такую скорость, что вряд ли сможет что-то сделать.

Он не успеет затормозить! Эта мысль отдается глухим ударом в груди.

– Мы должны помочь ему! – кричу я, но сосредоточенное лицо Арона полностью сконцентрировано на Коэне.

До того как я понимаю, что он задумал, джин направляет нас аккурат на лодку Кромеваля и мы тараним его. От мощного удара я слетаю прямо под ноги джина.

– Не ушибся? – с тревогой в голосе спрашивает он.

– Нет, – бубню я, хотя от боли в локте у меня из глаз искры сыплются.

Выпрямляюсь и вижу как справа от нас проносится лодочная станция, а рядом перевернутая посудина Кромеваля.

– Арон! – в ужасе взвизгиваю я, видя приближение обрыва.

– Мы успеем. – рычит джин.

Коэн всплывает недалеко от нас, барахтаясь и давясь водой.

– Протяни ему весло!

Я подчиняюсь, трясущимися холодными пальцами протягивая палку Кромевалю. Он пытается изо всех, но руки соскальзывают с гладкой поверхности. Водопад неотвратимо приближается и решаю перегнуться через бортик, чтобы ему удобнее было перехватить весло.

– Какого черта ты делаешь?! – орет Арон, но уже поздно.

Лодка накреняется под моим весом и зачерпывает воду. Уже в следующую секунду я чувствую как холодная вода принимается меня в свои объятия, накрывая с головой. Я барахтаюсь в реке, делая несколько кувырков под напором течения. Хорошо, что Арон надел на меня жилет, потому что он выносит меня на поверхность, где я делаю жадный глоток воздуха. Вокруг волны ударяются о камни и мне удается ухватиться за один из них.

– Арон! Коэн! – отчаянно воплю я, но их нигде не видно.

Пока я стараюсь перевести дыхание и уворачиваюсь от брызг воды, мимо меня проплывает огромное нечто, вцепляясь в мои плечи.

– Осторожно! – кричу я Коэну, который оказывается этим сгустком паники.

– Джоэл, только держись! – рычит он, давясь водой, попадающей в рот.

Легко сказать! Держаться за скользкий камень итак было непросто, а имея на себе балласт в виде огромного мужчины, становится просто невыполнимой задачей.

– Коэн, за тобой есть ещё один камень? – сквозь зубы рычу я, чувствуя как пальцы соскальзывают. Боюсь поменять позицию, потому что новый поток воды очевидно смоет нас обоих.

– За мной только обрыв, – обреченно выдает он.

Кажется, мы оба понимаем, чем всё это может для нас закончится. Момент, когда мы будем смыты очередным толчком воды неотвратимо приближается и я с остервенением стараюсь подтянуться, чтобы перехватить камень, глотая воду, хлещущую в лицо.

Либо у меня получится, либо мы оба полетим вниз с двадцати метров. Собираю всю свою волю в кулак и делаю резкий рывок вперед. Возможно у меня бы получилось, но внезапная волна ударяет в грудь и я соскальзываю, вновь погружаясь в воду и переворачиваясь несколько раз назад. Я больше не чувствую на себе рук Коэна и выныриваю, глядя прямо в глаза своей судьбе.

Вид открывается захватывающий. Это моя последняя мысль перед тем как река обрывается и чувствую обманчивую свободу, невесомость, в которую погрузилось моё тело. Меня больше не окружает вода, меня выплюнули в воздух и сейчас лечу вниз с ужасающей скоростью, слыша свой собственный отчаянный крик.

Надувной жилет сглаживает резкий удар о воду, и я ухожу глубоко на дно, молясь о том, чтобы озеро оказалось достаточно глубоким. Мне везет и я в врезаюсь в подводные камни, лишь немного оцарапав правую сторону тела.

С облегчением понимаю, что я пережила всё это, но обрадоваться не успеваю, потому что пока выплываю, возникает новая проблема – воздух в легких начинает стремительно заканчиваться.

Что-то с силой хватает меня за больную руку, и я взвываю, забыв о том где нахожусь и делаю несколько больших глотков ледяной воды. Брыкаюсь и рвусь из цепкого захвата, но меня стремительно тянут на себя. Глаза закрываются и на меня обрушиваются чувство безысходности. Неужели я всё-таки погибну вот так глупо в этом походе?

Меня продолжают тащить, а сил брыкаться просто не остается, поэтому я безвольно расслабляю тело, пока меня вытаскивают на свет божий. Что-то сильно давит на грудь ритмичными движениями и понимаю – чьи-то руки.

Вода начинает хлестать из носа и рта, и я закашливаюсь, но глаз не открываю.

– Джоэл! Давай, приди в себя! – панические нотки в голосе Арона меня почему-то даже радуют – он беспокоится обо мне. Хочется ещё немного продлить это мгновение, но всё портит рычание Коэна:

– Он, вроде дышит. Эй, ты притворяешься, что ли? – он отвешивает мне пощечину, и я тут же выпрямляю спину.

– Сдурел?!

– А нечего честных людей пугать своим мертвецким видом!

Я бы поспорила по поводу «честных», но встреча с миром отзывается головокружением, и я валюсь обратно на камни.

– Где мы?

– На озере, – хмыкает Коэн, – оно было конечной точкой, чтобы порыбачить, вот только добрались мы сюда экстравагантным способом.

Не знаю, что меня шокирует больше: то, что нам удалось выжить, или то, что Кромеваль знает слово «экстравагантный».

– Ладно, двигать надо, – он чешет затылок, и я только сейчас замечаю, что вся передняя часть тела у него красная, словно его в кипятке обварили.

– Чего это с тобой? – указываю, хмурясь, на эти отметины.

– Так от удара же. Об воду. Вес у меня немаленький, – почему-то из груди рвется совсем непрошенный смешок, когда я представляю как он звездой приземлился на гладь озера. – А, что? Сильно плохо выгляжу?

– Ты и раньше-то не больно симпатичный был, а сейчас совсем беда. – усмехаюсь я, и Коэн тоже скалится, обнажая крепкие ровные зубы.

– Да, звук был такой, что я думал, поверхность земли треснет, – хмыкает Арон.

Он выглядит словно мы просто поплавали в озере, а не пережили катастрофу на бурной реке. Если мы с Кромевалем выглядим как жертвы крушения, то вот джин как всегда бодр, о том, что он тоже был с нами, говорят только его мокрые волосы и рубашка.

– А ты сюда как попал? – спрашиваю я.

– Я зацепился за камень и увидел вас. Старался подплыть и помочь, но когда я добрался, вас как раз смыл поток воды.

– Он за нами с водопада сиганул, – поясняет Коэн, – я видел как он с камня на камень перепрыгивал в нашу сторону. – и обращаясь к Арону, – у тебя лесных эльфов в роду не было, случайно? А то больно ладно всё это выходило.

– Пройдешь школу выживания в Сарасхаре, ещё не тому научишься. – отвечает джин.

– Приглашаешь? – Кромеваль выглядит явно заинтересованным.

– Если переживем отбор.

Они оба усмехаются и пожимают друг другу руки. Ну надо же! Нужно было всего-то вместе перейти грань смерти, чтобы обрести взаимопонимание!

– А ты чего брыкался, когда я тебя из озера вылавливал? – спрашивает у меня джин.

– Я думал это нечисть какая меня на дно утащить пытается!

– А он и есть нечисть, – ржет Коэн, – только не морская, а пустынная.

У меня такое хорошее настроение, что я тоже разражаюсь веселым хохотом, смотря в зеленые глаза Арона.

– Тебе это… Ну спасибо короче, что спасти меня пытался. – Кромеваль мнется и я понимаю, что ему непривычно благодарить кого-то.

– Ты бы то же самое сделал, – хлопаю его по плечу, поднимаясь на ноги.

– Осторожно! – джин бросается ко мне, поддерживая за руку, когда я пошатываюсь от шума в ушах и головокружения.

Кромеваль упорно отводит глаза, делая вид, что не замечает этой заботы, граничащей с нежностью.

– А вон и ребята! – он облегченно машет рукой при виде нашего отряда с рюкзаками, прибирающемуся сквозь высокую траву.

На нас налетают с расспросами и радостными объятиями, словно мы и не соперники вовсе, а друзья, отправившиеся в путешествие.

– Я думал ты погиб! – Ивар заключает меня в кольцо стальных рук. Он как-то слишком уж радуется при виде меня. Замечаю это не только я, но и Арон, сощуривший глаза, наблюдая за этой сценой. – У меня твой рюкзак. Их доставили на лодке вслед за нами и мы решили, что если у вас и был шанс выжить, то бы должны быть здесь. И не прогадали! Господи, не думал, что буду так раз вас всех видеть!

– Пойдемте, – Коэн машет рукой, забирая свой рюкзак у Хаба, – тут рядом пещера есть, расположимся там, а потом рыбы наловим, уху приготовим на костре!

– Так поздно уже, – сомневается Джуд, – надо бы обратно поворачивать, мы уже и так доберемся в замок ночью.

– Можем тут заночевать, – пожимает плечами Кромеваль.

– На земле? – ужасается Джуд.

– А чего такое? Пухлые бочка отморозить боишься? Не дрейфь, Базен, мы часовых выставим, а тебе я свой плед отдать могу, чтоб помягче было. Мне не впервой ночевать на природе.

В этом я даже не сомневаюсь. Степным народам скорее непривычно в кроватях спать. Шали говорила, что слуги шепчутся, будто Коэн ночует на полу возле кровати, дескать, неудобно ему на перинах лежать.

Хмуро направляюсь вслед за ними, понимая, что спать мне сегодня точно не придется. И дело тут не в холодной земле, а в том, что во сне я не могу удерживать магию чужого облика и принимаю свой истинный вид.

**

Рыбалка всегда казалась мне каким-то странным занятием, когда ты просто сидишь и чего-то ждешь у воды. В смысле я понимала, зачем это нужно с точки зрения выживания, но никогда не понимала мужчин, получавших от этого удовольствие. Сидишь себе в камышах и ждешь, когда поплавок задергается. Ну такое.

Во всем этом мероприятии порадовало только то, что я не одна такая, и Джуд с Иваром тоже безнадежно скучали, засунув травинки в рот. Слушая стрекот кузнечиков, я отбивалась от комаров и тихонько с ними переговаривалась, пока остальные мужчины недовольно шикали на нас. Можно подумать, что рыбы оскорбятся нашим манерам и уйдут, подумав: «э, нет, у этих разговоры слишком поверхностные, уплываем к другим, ребята.»

А вот уха у Коэна и Хаба получилась отменная. Даже Арон, изначально воспринимавший эту идею со скепсисом, похвалил их. А потом были разговоры возле костра о сражениях, воспоминания о женщинах и геройские планы на будущее. Подтянув к себе ноги, я сидела возле выхода из небольшой пещеры, где мы решили обустроиться на ночлег. Тьма уже спустилась на Гайолор и пение птиц смолкло, уступив место кваканью лягушек и вою волков в лесу.

– Надо бы и на боковую, – потягивается Коэн, широко зевая и демонстрируя нам свою огромную пасть. – Завтра засветло отправимся обратно, надо хорошенько выспаться, чтобы сил хватило.

– Двигаться в гору, – подтверждает Ивар, вызывая стон у Джуда, – вниз мы по реке спускались, а завтра вдоль нее подниматься будем.

– Ложитесь, – подаю голос я, – подежурю первый.

– Я с тобой, – отзывается Арон.

– Не глупи, – Коэн хмурится, – от кого нас здесь защищать, от лесных нимф? Это только так, на всякий случай нужно. Нет уж, ложись, джин, пусть Джоэл дежурит, потом тебя разбудит, чтобы сменил. Как устанешь, меня толкай.

Арон смотрит с сомнением и ждет ответа от меня. Честно говоря, мне его компания совсем некстати. Я планировала потренироваться с метаморфированием огня, раз уж глаз мне всё равно сомкнуть не придется.

– Ложись, – соглашаюсь с Коэном, – я тебя потом разбужу как спать надумаю.

То есть никогда.

Арон хмурится, но кивает, тут же раскладывая спальный мешок, ныряя в него и отворачиваясь к каменной стене. Обиделся, похоже.

Остальные следуют его примеру, и уже через несколько минут я слышу мирное посапывание вокруг себя.

Треск костра тоже не придает мне бодрости, и я похлопываю себя по щекам, чтобы не отключиться после всех стрессов этого дня.

Что так с моими ранами, кстати? Удивительно, но они совсем не болят. Задираю рубашку, чтобы проверить ободранный бок и с удивлением замечаю, что ссадины на правой оцарапанной стороне тела уже затянулись. Это ещё что за магия такая?

Несколько раз опускаю и поднимаю рубашку, чтобы убедиться в том, что у меня не начались галлюцинации. На теле действительно нет никаких порезов, словно я и не ободралась об острые камни несколько часов назад.

Ладно, была бы это самая большая проблема в моей жизни.

Закатываю рукава и проверяю еще раз, чтобы никто из участников не следил за мной исподтишка. Но нет, храп уже стоит такой, что отпугнет от нас всех волков в округе. Да уж, кто там мечтал о мужском гареме? Всё это конечно здорово, но вот как засыпать под этот аккомпанемент, абсолютно непонятно.

Стараюсь не обращать внимания на свой персональный оркестр и перевожу концентрацию на огонь, выставляя руки вперед.

Идея для конкурса у меня достаточно простая – создать некое подобие кукольного театра, где фигурами будут мои огненные творения, разыгрывающие спектакль под мои руководством для зрителей.

Дело осталось за малым – научиться делать всё это, не превратившись в саму себя ненароком.

Арон был прав, я действительно могу это сделать. Огонь вибрирует под моими руками, приобретая нужные формы. Вот только мои собственные мужские руки тоже дрожат и таят, выдавая под ними более изящные пальчики.

Черт! Облокачиваюсь на холодную стену и тяжело вздыхаю. Я вымоталась, как собака, а ещё вся ночь впереди. Гоню от себя эти мысли и не позволяю себе сдаваться. Соберись, Далила!

Вновь тяну руки к костру, ощущая приятное тепло на пальцах и лице. Так хорошо здесь, так уютно. Устраиваюсь поудобнее, так чтобы спина не напрягалась сильно, и это становится роковой ошибкой.

В какой-то момент перед глазами начинает плыть, а в огне вырисовываются танцующие фигурки, начинающие кружить вокруг меня. Только вот вместо красивых пар, в танце кружатся участники отбора.

Коэн пляшет с Хабом, Джуд с Иваром, а Арон ведет жаркое танго в паре с Эйдоном. Я прячу улыбку, наблюдая за их серьезными лицами, пока «горячие» Арон и Эйдон не начинают нестись прямо на меня.

– Проснись, неженка! – рычит Коэн прямо мне в ухо, и я вздрагиваю, распахивая глаза.

Ужас накатывает ледяной волной, когда я понимаю, что уже рассвело. Вскакиваю на ноги, пытаясь унять шум в ушах и с облегчением понимаю, что вокруг меня до сих пор раздается мерный храп.

Только я хочу перевоплотиться в брата, как вижу стеклянные глаза Хаба, вперившиеся прямо в меня. Ноги словно одеревенели, а мозг отказывается соображать.

– Ты чего тут? – он сонно трет глаза, будто не веря в то, что видит и тыкает локтем храпящего рядом Коэна.

Тот недовольно ворчит что-то и оборачивается в мою сторону.

– О! Девица! Ты чего тут делаешь?

– Я тут… коз пасу. – брякаю первое, что приходит в голову.

Посматриваю на выход, раздумывая над тем, не бросится ли мне наутек, но Кромеваль уже поднимается со своей лежанки и я понимаю, что он догонит меня в два прыжка. С высоты моего роста он смотрится просто огромным, я едва достаю ему до груди и удивляюсь, как мне вообще хватало смелости подшучивать над этим гигантом.

– Коз, значит, – хмурится он, – ну и где они?

– Разбежались, – нервно повожу плечами, – они туповатые, но ловкие, в рассыпную бросятся – не догонишь.

– Слушай, кого-то она мне напоминает, – шепчет Хаб своему господину.

Они переглядываются и на их лицах отражается сложный мыслительный процесс.

– Ну я пойду, пожалуй…

– Стоять! – командует Кромеваль, заставляя меня застыть на месте. – Что это за тряпки на тебе? – он обходит меня по кругу, внимательно присматриваясь к костюму брата. – Да ведь это вещи Джоэла! Ах, ты, маленькая воровка!

Он делает выпад, пытаясь схватить меня, и я зажмуриваю глаза, ожидая неотвратимого. Но вместо этого, я слышу грохот и чувствую как земля завибрировала под ногами. Приоткрываю один глаз, чтобы проверить, что там произошло и вижу Арона, который с холодным спокойствием возвышается над поваленной грудой в кожных латах, которой оказывается Кромеваль.

– Рехнулся, джин?! – вопит он, вскакивая обратно на ноги. – Она ведь воровка! Посмотри, это одежда Джоэла! Она может вообще его грохнула, и он сейчас истекает кровью где-нибудь по её милости!

– Джоэл пошел к озеру, – спокойно сообщает Арон. – Видимо, девушка его вещи увидела и решила стащить. Так это было?

Их взгляды обращаются ко мне, и я с готовностью китайского болванчика начинаю без остановки кивать, соглашаясь с этой внезапной теорией.

– Вещи больно хорошие были, господин, – начинаю объяснять я, – в нашей деревне такого не найти, вот я и согрешила, позарившись на чужое. Я тот час же всё верну! – стараюсь пробраться к выходу, но меня опять тормозит грозный взгляд воина.

– Ты вообще кто такая будешь?

– Меня Альма зовут, господин, я пастушка. – не моргнув глазом, вру я.

– Хаб! – он завет своего соратника. – Иди-ка проверь, есть ли там козлы на горизонте.

– Козочки, – поправляю я, – они более юркие и их сложнее обнаружить, а ещё они мужчин боятся, потому к ним девушек приставляют.

Кромеваль поднимает глаза к небу и его губы шевелятся, повторяя мои слова. Видимо, пытается выудить воспоминания о сельском хозяйстве и животноводстве из своей памяти.

– Нет там ни козлов, ничего другого. И Джоэла не видно, – докладывает Хаб, вернувшись, и я еле сдерживаюсь, чтобы не запустить в него чем-нибудь.

Вот же заноза в…!

– Видимо, домой обратно вернулись, – равнодушно пожимаю плечами, – да и мне пора, засиделась я тут с вами. Мне ещё обед готовить на семерых детей.

– Это ты когда успела? – дивится Коэн. – Вроде по виду тебе не больше двадцати.

– Да это братья-сестры, – махаю на него рукой, – скажете тоже! Я ж даже нецелованная.

А вот это я зря. Тяжело сглатываю, видя как губы Коэна кривятся в усмешке.

– Ну, с этим мы тебе помочь можем, – нагло заявляет он, – с виду ты ничего даже. Дохленькая, но живенькая. Тебя бы причесать, да приодеть, деревню-то и незаметно станет!

Король бы сейчас подавился. Он-то говорил, что во мне сразу видно аристократку. Что ж, видимо, не сразу.

Кромеваль, очень довольный собой за такой галантный комплимент, смотрит на меня с широченной ухмылкой.

– Девушке домой пора, – вновь подает голос Арон, сверля меня глазами, от чего весь боевой настрой сразу пропадает. – Я прослежу, чтобы она вернула Джоэлу одежду.

Его тон не терпит возражений и Хаб с Коэном расступаются, пропуская нас к выходу.

– Ну, бывай, пастушка! – Кромеваль впервые в жизни смотрит на меня с медвежьей ласковостью. – Я-то скоро на принцессе женюсь, а вот если бы это, то увез бы тебя из этих краёв глухих, да и подарил бы поцелуй первый! Чувствуется в тебе боевой дух, люблю я такое!

Кривлюсь от таких перспектив, но машу им рукой на прощание, увлекаемая Ароном в сторону озера, на ходу придумывая, как бы от него отделаться. Сбежать не получится точно, у него такая ловкость, что я даже рыпнуться не успею. Огреть его чем-нибудь? Жалко как-то…

– Уснула? – внезапно нарушает молчание джин, смотря как-то ласково.

– Простите? – не понимаю я.

– Я знаю, Далила, можешь перестать ломать комедию.

А вот тут я бы точно навернулась на неровной дороге и полетела бы носом вниз, не подхвати он меня за талию.

– Осторожно! Что же ты вечно неуклюжая такая? – ворчит он по-доброму.

– Ничего я не неуклюжая, – бурчу, обижаясь. – Вы меня с кем-то перепутали, я Альма, пасту…

– Хватит, Далила, – устало произносит он. – Я давно уже знаю. Всегда чувствовал в тебе женскую сущность, но скидывал это на способности метаморфа. Но потом, когда ты пыталась преобразовать форму огня, на мгновение мелькнуло твое истинное обличие, тогда у меня уже и не осталось сомнений.

В голове становится совершенно пусто, словно я разом забыла все слова. Хватаю ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег и смотрю в светящиеся глаза джина.

– Не переживай, я сохраню твой секрет, – мягко говорит он, – и когда ты придешь в себя, надеюсь, сможешь рассказать мне, зачем вообще понадобилось всё это представление.

– То есть ты не злишься? – виновато уточняю я, опуская глаза.

– Злюсь, конечно. Но я злюсь на тебя в последнее время постоянно, за то, что ты подвергаешься себя и свою жизнь опасности.

Час от часу нелегче. Какая забота, подумать только! И это я слышу от человека, которому до меня и вовсе нет никакого дела. Он ищет свою суженую, ну так пусть за неё и беспокоится.

– Эй, ты чего? – он делает ко мне шаг, вставая практически в плотную.

– Нормально всё, – бурчу я, отводя глаза в сторону.

– А вот твои надутые губы говорят о другом.

Он издевается надо мной! Отчетливо читаю это в его горящих глазах и хитрой полуулыбке. И почему только он так действует на меня, заставляя забыть все едкие словечки и колкие фразочки.

– Пойдем, – принимаю облик брата, изменяясь в росте, от греха подальше. Кто знает, что ему ещё может в голову взбрести. – Пока за нами не отправили поисковую группу.

Мы шагаем по тропинке, поросшей травой, и я пребываю в подозрительно хорошем настроении. Хотелось бы верить, что это от солнечного утра и моего хоть и краткого, но всё же сна, а не от шагающего позади Арона.

– Это правда то, что ты сказала? – спрашивает джин, когда мы возвращаемся обратно к пещере.

– О чем?

– О том, что тебя не целовали ни разу?

Щеки вспыхивают и начинают раздуваться от возмущения.

– Это тебя совершенно не касается!

– Значит, правда, – смеется джин.

Да шел бы он… В Сарасхару!

– Джоэл! – Коэн выбегает на встречу, словно мы старые друзья, не видевшиеся столетие. – Тут телочка деревенская твою одежу стащить пыталась, но мы её остановили! – гордо сообщает он, как будто победил не меньше, чем гидру.

– Девушку, – поправляет Арон.

– Да, – рассеянно говорит воин, – бабоньку, в общем.

– Спасибо, – отвечаю я, усмехаясь.

– Всё самое интересное произошло пока я спал, – Ивар выходит на свет божий, озаряя новый день своей красотой, – в следующий раз будите меня, если заглянут девушки.

– Непременно, – скривляется Кромеваль, – собираемся, надо выдвигаться, а то ещё одну ночь в лесу проведем!

Нет, такие перспективы меня точно не устраивают. Резвенько скидывая в походный рюкзак плед и всякие мелочи, я крепко застегиваю его, когда на ручку ложится ладонь Арона и моя сумка тут же пропадает из вида, ныряя в его рюкзак из тифонского вепря.

– Ты чего? – удивляюсь я, так и оставаясь сидеть на корточках.

– Ты ж всю ночь не спал, так и не дал никому из нас подежурить. – его глаза смеются, но видно это только мне, остальные мужчины находятся за его спиной. – Давай мы тебе хоть с этим поможем.

– Не нужно! – взвиваюсь я.

– Не выпендривайся, Джоэл, – рычит Коэн, взваливая на плечи свою ношу с гремящей посудой внутри. – Джин прав, ты геройствовал всю ночь, да ещё едва без штанов не остался по милости той воровки. Достаточно с тебя приключений на сегодня.

Они начинают проходить мимо пышущей возмущением меня, а Арон ещё и самодовольно подмигивает, двигаясь к выходу и оставляя меня в пещере одну.

Вот же… Джин невыносимый!

До замка мы добираемся уже в сумерках, и слава богу, без приключений. И всё-таки хорошо, что Арон забрал у меня походный рюкзак. Путь и так дался мне не просто, в отличие от более подготовленных мужчин со мной. Медленно умирали, но не показывали вида, только мы с Джудом.

– Всё, всем спасибо за поход, ребята! – махает рукой Ивар, стоя на мраморных ступенях, словно какая-то супер звезда. – Надеюсь, мы повторим после того, как я женюсь на Селии. Приглашу вас в турне по своим владениям.

– Заткнись и топай, – рычит Коэн, задевая его плечом.

Ну слава богу, а то уж я думала, что в финале отбора они все начнут уступать друг другу первое место из дружеской солидарности.

– Устала? – шепчет Арон, когда остальные мужчины пропадают за поворотом, исподтишка давая друг другу легкие пинки.

– Немного, – признаюсь я, – но в целом, было здорово. Хорошо, что мы выбрались.

– Я тоже так думаю. У тебя что-то… – джин проводит большим пальцем по щеке и мои глаза наполняются удивлением. Я в таком шоке, что не могу даже пошевелиться. – Ладно, мне надо ещё к Йоровулю заглянуть. – с этими словами он вынимает из своего мой походный рюкзак и ставит на пол. – Или, если хочешь, могу тебе до гостиной донести?

– Справлюсь, – хмыкаю оттаявшая я, – забыл, что у меня – стальные мышцы?

Арон смеётся от этой демонстрации, когда я сгибаю руки на манер мраморной статуи.

– Ладно, – он поднимает руку на прощание, спускаясь обратно по ступеням вниз. – увидимся завтра.

– Увидимся, – тихо шепчу я, следя за его удаляющейся фигурой. Он несколько раз оборачивается, даря мне какую-то странную улыбку.

Мотаю головой, старясь стряхнусь с себя это расслабленное состояние, когда ты вообще ничего не соображаешь.

Соберись, Далила! Нельзя позволять ему плавить твоё сердце как масло на сковородке! Ему-то весело, а я потом слезами буду заливать подушку.

– Господин Артадо, – голос распорядителя отбора звучит так резко, что я подпрыгиваю на месте.

Чего ему тут надо вообще? Я надеялась, что неприятные встречи будут происходить только на испытаниях.

– Здравствуйте, Арман, – хмурюсь я, – чем обязан?

Он отделяется от колонны, словно змея, ползущая с дерева. Нет, с ним определенно что-то не так. Он не вызывает у меня ни единого приятного чувства.

Длинные волосы закручены в кудри на концах, а бледная кожа смотрится так неестественно, что я подозреваю его в использовании женской пудры.

Худощавая фигурка обтянута белыми брюками и камзолом на много теснее чем того позволяют приличия.

– Я видел вас с господином аль Хадибом, – он гаденько улыбается, так, что хочется его мягко придавить чем-нибудь. Например, тапком.

– В каком смысле «видели»? – этот разговор нравится мне всё меньше.

– Не надо врать! – длинный палец взлетает вверх, едва не тыкая мне в глаз. – Я такие вещи за версту чую! Меня вам не провести!

О чем он болтает, я до сих пор понять не могу. Это какой-то бессмысленный разговор, от которого у меня начинает раскалываться голова. Ломать её над загадками этого субъекта у меня нет абсолютно никакого желания.

– Ладно, – я беру в руки рюкзак, – Вы тут поговорите ещё с кем-нибудь, а я, пожалуй, пойду. День был непростым.

Арман тут же подлетает, вцепляясь мне в запястье когтями и заставляя выпустить сумку из рук. Я вскрикиваю скорее от неожиданности, чем от боли.

– Ты свихнулся?!

– Да, на тебе! – шепчет он в самое ухо.

Я тут же отскакиваю на приличное расстояние, разрываясь между желанием рассмеяться во весь голос и разреветься.

– Арман, это не нормально, возьмите себя в руки! Ситуация абсурдна, и мы явно друг друга не так поняли!

– Не надо врать, – елейно говорит он, продолжая наступать на меня. Папочки, мне хочется забыть о том кто я, и завизжать во все горло! – Я всегда подмечаю такие вещи: походка, манера поправлять волосы, даже смех! Джоэл, перестань противиться своей сущности.

Мне сейчас страшнее, чем в тот момент, когда Лапочка ломала мордой деревянные балки надо мной. Хотя сходство между ситуациями определённо есть – оба раза на меня смотрели прищуренные змеиные глаза.

– Арман, – пытаюсь вразумить его срывающимся голосом, – пожалуйста прекратите это, пока мы оба не попали в неловкую ситуацию!

– Меньше слов, больше действия! – он в один прыжок преодолевает расстояние между нами, впиваясь пальцами в мой камзол. – Поцелуемся?

Тут я уже не выдерживаю и выдаю самый громкий визг за всю историю этого дворца, параллельно отвешивая ему такую звонкую пощечину, что он отлетает аж к колонне. Всё-таки в теле Джоэла есть и свои преимущества. Помимо очевидных минусов, разумеется.

– Вы… Вы… – задыхаясь и хватая рюкзак, я не сразу нахожу подходящее слово для стонущего на полу Армана, припавшего на колени. – Извращенец! – выдаю я своё заключение.

– А ты – приманка для извращенцев!

А вот теперь, пора нестись прочь, пока он не очухался! Я бросаюсь наутек, подгоняемая самым шокирующим событием в своей жизни. Несусь по коридорам стараясь забыть и развидеть то, что произошло.

– Лила?! – Шали роняет книгу, которую читала, когда я ураганом влетаю в комнату, захлопывая дверь так, что с потолка штукатурка начинает осыпаться. – Что опять?!

– Воды, – хриплю я, ощущая как во рту разверзлась Сарасхара.

Подруга тут же бросается к графину, наливая мне стакан воды.

– Что произошло? – её глаза выдают ужас. – Ты не пострадала?!

– Только моя честь, – выдыхаю я, осушая стакан до дна. – Мне бы чего покрепче.

– На тебя… Тебя… Кто-то?… Джоэла кто-то?…

– Не говори об этом, – я со стоном направляюсь к дивану и падаю на него, прикрывая глаза и складывая ручки на груди, словно собираясь в последний путь.

– Одежда вроде не порвана. – Шали внимательно изучает меня, обходя со всех сторон.

– Перестань говорить об этом!

– Ну хоть скажи кто!

– Арман, – загробным голосом отвечаю я.

У Шали дергаются губы и всё её тело начинает трясти мелкой дрожью. Ещё несколько секунд она сдерживает себя, прежде чем разразиться безумным хохотом.

**

В последующие дни я старалась как можно меньше привлекать к себе внимание. Достаточно уже было и того, что я имела. С лихвой. Слава богу, что Джоэл не так часто бывал при дворе, иначе бы точно поколотил меня за тот успех, который я ему обеспечила.

Арон часто приходил в аудиторию, чтобы проследить за моими достижениями с метаморфированием огня. С каждым днем у меня получалось всё лучше и увереннее. Несмотря на то, что на лбу частенько выступали капельки пота от напряжения, я вкладывала в эти тренировки всю свою волю и по-настоящему получала удовольствие от процесса.

– В тебе появилась какая-то новая магия, – Шали хмурит лоб, размышляя над чем-то.

Её приклеенные усы смешно ходят в такт с губами, и я не могу воспринимать всерьез эти слова, переводя внимание на огненные фигуры, которыми я управляю.

– Ой, да ладно. Может быть во мне был высокий магический резерв и он вдруг открылся.

– Так не бывает.

– Ну тогда, я просто гуру метаморфирования! Что ты на это скажешь, Шали Захар?

Подруга обреченно качает головой, понимая, что это прозвище теперь приклеится к ней на всю жизнь.

– Серьезно, Лила, надо бы тебе поговорить с кем-нибудь по этому поводу.

– О чем? О том, что у меня вдруг обнаружился новый резерв помимо способностей метаморфа? Может мне ещё и придворному лекарю показаться? Не будь занудой, Шали. – притихаю, понимая, что уж слишком разошлась. Подруга обиженно надувает губки. – Меня тут Селия на свидание позвала, прямо перед испытанием. – уже мягче добавляю я.

– Тебе назначили? – усмехается она.

– Ага. Она ведь даже с Хабом уже поужинала, правда ему пришлось делить вечер вместе с Коэном. Видимо, принцесса не горит желанием оставаться с ним наедине.

– Да Хабу уже давно на выход пора, – улыбается Шали, – я вообще не знаю, как он так долго продержался.

– Ну, знаешь ли, на вкус и цвет…

– Ой, да ладно! Хаб – самый жуткий из оставшихся участников, признай это.

Я задумчиво перебираю в уме оставшихся и со вздохом киваю, понимая, что Шали права.

– Правда… – мнусь я.

– Договаривай уже.

– Ну, Джуд тоже со специфической внешностью.

– Не говори так! – вспыхивает она, и я дергаюсь от внезапного выпада. – Я говорила с его оруженосцем! Джуд большой молодец! Он очень по-доброму обращается со всеми слугами, никогда не ведет себя высокомерно, и он такой не на показуху, а всегда!

– Так-так, я кажется что-то пропустила? – улыбаюсь, испытывающе смотря на неё. – Кто-то слишком часто болтается с чужими оруженосцами и ещё бог знает где.

Шали и правда часто отсутствовала последнее время, ссылаясь на какие-то «очень важные дела». А я так выматывалась за день, что не напирала, видя, что она увиливает от ответов. Но сейчас я намерена вывести её на чистую воду:

– Так что там с Джудом?

– Ну, он очень милый, – Шали тупит взгляд, совсем как я сама, когда мы говорим об Ароне. – Несколько раз, когда я чисто случайно проходила мимо, – обезоруживающая наивность в лице, говорит о том, что это было совсем не случайно, – он просил оценить его ювелирные работы.

– Тебя? – с удивлением спрашиваю я. – Он ведь думает, что ты оруженосец.

– Ну, он просил позвать тебя на самом деле, – она ковыряет пальцем дырку в рояле, – но я сказала, что всегда выбирала украшения для твоей сестры и лучше разбираюсь в этом. Лила, это ведь и не вранье вовсе! Я действительно подбирала тебе украшения!

– Да не кипятись ты так! – смеюсь я. – Не собираюсь я тебя линчевать за то, что ты Джуду помогаешь. Я даже рада, что он тебе нравится, только вот как ты собираешься с ним сблизиться?

– Есть у меня одна идейка, – хитро щурится Шали.

Я продолжаю вопросительно смотреть на неё и даже поднимаю одну бровь вверх, чтобы красноречивее показать, что никак не могу въехать в её план. Неужели придется ещё и руками разводить?

– Ой, да ладно, Лила! – цокает подруга. – На каждом отборе бывает бал! Наверняка и в этот раз его устроят. Вот я и проберусь аккуратненько на него, чтобы вскружить голову Базену. Я уже узнала, какой у него любимый цвет, чтобы подобрать платье в этом тоне, узнала, какие он любит танцы и, что он любит есть, чтобы готовить ему завтраки, когда мы поженимся…

– Воу, подожди-ка, – выставляю руки вперед, чтобы остановить этот поток вдохновения. Предпринимательская жилка и сообразительность моей подруги восхищают, вот только… – Почему ты вообще думаешь, что будет какой-то там бал?

– Потому, что она, маленькая пройдоха, уже разузнала всё у поварих и горничных, которым принцесса выдала меню и приказала всё держать в строжайшей тайне. – Арон, бесшумно проникнувший в аудиторию, улыбается Шали, которая приветливо машет ему рукой.

Тут уже я окончательно сбиваюсь с толку. Все вокруг знают, а я, как обычно, не у дел.

– И почему нам об этом не сообщают? – обиженно выдаю я.

– Потому что это сюрприз для участников, – джин направляется к нам своей уверенной походкой, – приглашения родственникам уже разосланы.

– Родственникам? – волосы на затылке начинают шевелиться.

– Можешь не переживать, – хмыкает Шали, – вряд ли твой отец решит приехать, притащив сюда твоего клона.

Хотелось бы и мне иметь её уверенность…

– Не переживай, мы что-нибудь придумаем, если они даже решат сюда заявиться.

Только он один умеет так говорить это «мы», что у меня бабочки в животе порхают. Хочется отвесить самой себе пинка за то, что в каждом его слове вижу какой-то подтекст.

– Спасибо, – хрипло отвечаю я, продолжая плавиться под его улыбкой.

Я очень рада, что Шали заняла роль моей дуэньи, вот только она так непосредственно улыбается, явно не собираясь оставлять нас наедине. Точно не собирается, потому что за все эти дни не сделала этого ни разу, даже когда Арон подходил ко мне слишком близко, чтобы правильно направить руку к огню. Разумеется, только для того, чтобы мне удалось метаморфирование. И все-таки, из дружеской солидарности, могла бы и выйти тихонечко из аудитории.

Мы с Ароном так ни разу и не были вдвоем с того раза как вернулись из похода. Его это, похоже, не сильно беспокоило. Джин не предпринял ни одной попытки, чтобы вывести меня на прогулку или что-то в этом роде.

– Как твои успехи? – спрашивает он, и я решаю, что лучше показать, а не говорить.

Взмахиваю рукой, и огонь отделяется от чаши, окружая Арона и превращаясь в танцующие фигуры. Пусть Шали и говорит, что это не простое метаморфирование, мне всё равно. Выглядит, по крайней мере эффектно, за конкурс талантов я спокойна.

– Ты молодец, – хвалит джин, удовлетворенно кивая, – прогресс на лицо.

– Шали говорит, что во мне какой-то новый резерв магический появился.

Я продолжаю удерживать всё своё внимание на огненных фигурках, но молчание Арона сбивает меня и я переключаюсь на него, замечая, как танцующие теряют контуры.

– Арон? – пытаюсь вновь привлечь его внимание к вопросу.

– Всё может быть, – загадочно отвечает он, – я не могу сказать наверняка, пока на мне вот это. – он потирает большим и указательным пальцами медальон, блокирующий магию на груди.

– Но это ведь не опасно? – напрягается Шали.

– Нет-нет, – быстро заверяет он. – Что-то плохое я бы всё равно почувствовал. Мой дар дремлет, но не спит.

Что-то в его виде говорит мне о том, что он рассказывает куда меньше, чем знает на самом деле. Спустя столько времени, я, о, боги, наконец-то начала хоть немного улавливать эмоции на его непроницаемом лице. А у меня есть потенциал! Я-то думала, что мне никогда не удастся разгадать загадку по имени Арон аль Хадиб.

– Ладно, вижу, вы тут и без меня неплохо справляетесь, – он дарит мне и Шали по улыбке, поворачиваясь к выходу.

– Ты к Йоровулю? – быстро спрашиваю я.

– Посмотрим. – уклончивый ответ и никакой конкретики. Даже как-то обидно, я-то думала, мы станет ближе после того, как он узнал и сохранил мою тайну.

Мне очень хочется поспорить, сказать, что без него у меня получается хуже, привести какой-нибудь аргумент, чтобы он ещё хоть немного побыл с нами, но в голову не приходит ничего подобающего. А умолять не позволяет гордость. Меня ещё не на столько поработили романтические фантазии об этом джине.

Так что я делаю взмах рукой на прощание, чувствуя как настроение самопроизвольно падает стремясь к определению «давайте уже следующий день, с этим и так всё ясно».

– Не реагируй так остро, – улыбается Шали, когда дверь за Ароном закрывается. – Мужчины не любят, когда женщина открывает все свои чувства разом.

– А ты, можно подумать, знаток с большим опытом, – ворчу я.

– Лила, – тоном учительницы заявляет Шали, – когда Джуд Базен падет к моим ногам, я припомню тебе этот разговор.

Что-то в её лице останавливает от саркастической улыбки. Зная её столько лет, я с уверенностью могу сказать – если что-то и взбрело в голову Шали, то она идет к этому на пролом, как бурная река, смывающая на своём пути любую преграду.

– Не любите мясо, господин Артадо? – принцесса смотрит на меня так, что я невольно давлюсь вареной цветной капустой, которую активно перемалывала зубами.

Вообще я сегодня стараюсь меньше говорить и больше жевать, чтобы не дай бог не спровоцировать Селию на какую-нибудь очередную нежность в свою сторону.

Ужин при свечах за столиком на двоих в её личной гостиной не располагает к отчужденности, вот я и импровизирую как могу, делая вид, что являюсь фанаткой пророщенных бобов и другой растительности.

– Мясо? – задумчиво произношу я, вытирая рот салфеткой. – Я как-то больше по рыбе и овощам.

– Как интересно, – принцесса откладывает приборы на тарелку и меня пробивает нервная дрожь, когда она складывает белые ручки и опускает на них хорошенькую голову. – А я слышала, что чем больше мужчина потребляет мяса, особенно с кровью, тем больше продлевает срок своей молодости, – её бровь подергивается дважды, недвусмысленно давая понять, что мы опять коснулись темы, в которой я – истинный дилетант.

Однако, это играет мне на руку в этом случае.

– О! Да, я совсем не ем животных, вот прям не приемлю это варварство! – даже надуваю щеки, чтобы она подумала, что у меня «всё очень плохо» в известном смысле. Да простит меня Джоэл.

– Это удивительно, ты весь состоишь из контрастов. Но мне это нравится. – осознание, мой план провалился. – Тебе нравится, что я пригласила тебя сюда? – она окидывает глазами гостиную, погруженную в полумрак. – Мы ведь совсем рядом с моей спальней.

Ну вот опять. Хорошо, что я успела прожевать капусту, иначе могла бы умереть от удушья не самым благопристойным образом.

– Ты думаешь обо мне вечерами, Джоэл? Когда остаешься совсем один, в своей холодной кровати, зная, что я сплю под этой же крышей?

Папочки! Заберите меня отсюда!

Принцесса, тем временем, поднимается с места и с кошачьей грацией подходит практически вплотную, опираясь на стол и касаясь своими юбками моего бедра.

– Ты очень холодный, Джоэл, я же вижу, как ты смущаешься от моих слов и взглядов, – он прикусывает нижнюю губу так сексуально, что я даже забываю страх на мгновенье, решая, что мне тоже надо отработать такой прием перед зеркалом. На случай, когда я решу обустраивать собственную личную жизнь. – Мне важно, чтобы мой будущий король не только мог защитить меня, но и подходил в известном плане. Ты ведь понимаешь о чем я, милый? Мы как лед и пламя, я могу отогреть твоё тело и душу, вот только не понимаю, есть ли у тебя желание, а, Джоэл?

– За-защищать? – хватаюсь я за спасительную соломинку. – Нападения на тебя всё ещё продолжаются?

Улыбка на её лице постепенно гаснет, а глаза перестают светиться пламенем вожделения. Селия смотрит на меня с таким нескрываем разочарованием, что мне даже становится совестно.

Она не садится обратно на свой стул, но всё же немного отдаляется от меня, как физически так и ментально.

– Продолжаются, – нервно отвечает она, – мелкие пакости, которые доведут меня до ручки. Не понимаю, почему мой отец не запретит всяким проходимцам проникать во дворец.

– Это трудновыполнимо вообще-то, – глубокомысленно отзываюсь я, – у вас здесь постоянно делегации из разных королевств, да ещё и отбор. В Гайолоре ведь центральное управление.

– Ты с моим отцом сговорился? – горько усмехается принцесса. – Он говорит то же самое. Слово в слово.

Значит, мои мысли не лишены смысла.

– Послушай, но ведь всё это удавалось предотвращать! – продолжаю я, вдохновленная прекращением её атаки.

– От этого мне не легче! Ты хоть знаешь каково это, когда кто-то так ненавидит тебя, что пытается убить?!

Вообще-то знаю.

– Нет, но мне бы хотелось уберечь тебя от этого.

Здесь я даже не обманываю, мне и правда хочется помочь этой красивой девушке, вот только мне никак не удается зацепиться даже за хвост этой тайны.

Селия берет меня за руку впервые вот так – по-доброму, без намека на интимность, и я дарю ей ободряющую улыбку. Кажется, между нами начало устанавливаться что-то вроде взаимопонимания.

В таком-то положении и застает нас король Эдгар, внезапно открывая дверь в гостиную дочери. Я надеюсь, что он не сразу заметит в этом полумраке наши переплетённые пальцы, но надежда на то, что его глаза не сразу привыкнут к темноте гаснет, как только я вижу его сведенные брови.

Селия выглядит менее испуганной, чем я.

– Ты что-то хотел, папочка?

– Хотел, но от него, – он хмуро кивает на меня.

– У нас свидание, – дует губы принцесса.

– Ничего страшного, вижу, вы и так успели достаточно сблизиться.

Его тон сквозит таким недовольством, что я даже голову вжимаю в плечи, поднимаясь со стула.

– Останься, – капризно просит Селия, хватая меня за рукав.

Я смотрю на нее так беспомощно, что будь она чуть более милосердной, наверняка погладила меня по волосам, прижимая к груди.

– Давай же, Джоэл, – напирает Эдгар, – сделай правильный выбор.

Он определенно намекает на то, кто платит за вечеринку. Не нужно быть гением, чтобы понять, что мне и моей семье аукнется этот отказ. А потому, рискуя потерять расположение принцессы и место в отборе, я покорно следую за королем, на прощание бросая ей виноватый взгляд.

«Трус!» – кричат её голубые глаза, рассерженно смотря на меня.

– Ты всё сделала правильно, – отчеканивает король, пока я плетусь за ним по коридорам.

Мы заходим в его кабинет, заполненный книгами и атака начинается сразу с порога.

– Ты в своем уме, Далила?! – громыхает король, и я рада, что сейчас достаточно поздно, и шанс того, что нас услышит какой-нибудь случайный прохожий сводится к минимуму. – Ты должна была оберегать мою дочь, а не влюблять её в себя! Неужели это не понятно?!

Король так распалился, что я всерьез опасаюсь за то, что довела его до приступа своим поведением, а потому туплю глаза, стараясь слиться с каким-нибудь предметом интерьера.

Но кризис вскоре минует. Эдгар оказывается легковозбудимым, но отходчивым. Теперь ставится ясно, от кого Селия унаследовала свой темперамент.

– Прими свой облик, Далила, – тяжело дыша говорит король, качая головой и улаживаясь в кресло. – Не могу вот так говорить с тобой, словно через стенку.

А мне-то как раз было так более комфортно. Тем не менее, подчиняюсь и поправляю рукава на пиджаке и рубашке, ставшие мне непомерно длинными.

– Кто тебя вообще надоумил с Селией так сближаться?

О, это нас в театре ещё не выдел! Вот там-то мы сблизились, на много больше, чем я вообще ожидала. Эдгар ожидает ответа, но сказать сейчас «она сама», как-то не по-взрослому.

– Так вышло, – обреченно выдыхаю я. – Наверное, мой брат подходит под типаж принцессы или что-то вроде того.

Король фыркает и качает головой.

– Да дело не в этом. На самом деле я давно изучил свою дочь. Ещё в детстве она выбирала только то, что было ей недоступно: нельзя играть с челядью? Что же, она только и стремилась на кухню к детям поварих. Нельзя скакать в мужском седле? Принесите ей два. Если ты не делала шагов ей навстречу и даже избегала, значит, она всерьез взялась за тебя просто из принципа. Так это было?

Так вот в чем дело, господи! Селию просто заводит, что я постоянно отказываю ей, в отличие от остальных участников.

– Точно так и было, – подтверждаю я.

– Ну тогда все проще, – выдыхает король. – Она ведь тебе не нравится?

Щеки обдает жаром от этого вопроса. В чем меня только уже не пытались уличить в этом дворце! Хочу обратно, в деревню, там такие мысли даже в голову никому не приходят. Теперь мне ясно, что селянки имели в виду, говоря про «развращенную столицу».

– Не нравится, – отвечаю я, потому что король всё ещё смотрит на меня испытывающе.

– И как человек тоже?

– Ч-что? В смысле? Это какой-то странный вопрос.

– Отвечай, Далила.

Мне совершенно не нравится его тон, будто я заключенная, которая должна давать честные ответы на вопросы «с подтекстом».

– Она милая девушка, – честно признаюсь я, – не знаю, что именно Вы хотите от меня услышать.

– Я хочу знать, могли бы вы с ней стать подругами?

– Не знаю, возможно.

Мой уклончивый ответ явно не нравится Эдгару, вот только я совсем уже сбилась с толку и не могу ничего понять.

– Наверное, мне лучше будет покинуть отбор, – рассудительно заключаю я. – Если Вы считаете, что я приношу больше вреда, чем пользы…

– Не в коем случае. – отрезает король, окончательно вводя меня в ступор. – Останешься во дворце, но только перестань с ней сближаться. – тон звучит грубо, и он понимает это, исправляясь. – Нам ни к чему её несбыточные влюбленности. Ты приехала на отбор, чтобы помочь мне вычислить того, кто желает Селии зла, и только.

– А если бы на отбор приехал мой брат?

– Он бы не прошел дальше третьего испытания. – отрезает король. – Да, смысл состязания в том, чтобы принцесса могла выбрать себе короля, но ведь мы понимаем, что ей нужно сильное союзное государство, в текущих обстоятельствах. Я ведь уже говорил тебе об этом, Далила.

Киваю головой, понимая, что в его словах есть логика, вот только тон мне совсем не нравится. Эдгар явно ждет от меня какого-то мудрого умозаключения, урока, который я для себя вынесла, но я совсем ничего не могу сформулировать. Отчего-то хочется повредничать, показать свой характер, поэтому я просто зеркалю его жест, складывая руки на груди и сводя брови.

К моему удивлению, уголки губ Эдгара начинают подрагивать и он улыбается как-то совсем по-отечески, говоря:

– Ты очень напоминаешь мне самого себя, Далила. Когда-то давно, – он мечтательно поднимает глаза к потолку, – я тоже был совсем юным, преисполненным верой в людей, благородными намерениями, и ни в чем не видел зла. Надеюсь, что тебе удастся сохранить это.

– А Вам удалось?

– Что именно? – король, кажется, выпал из реальности на какое-то мгновение.

– Воплотить в жизнь свои благородные намерения?

– О, да, – улыбается мужчина, – практически все.

Сердце укалывает теплота, когда я смотрю него. Что-то неуловимо родное и близкое мелькает в его голубых глазах. Я решаю покинуть его кабинет, пока молчание не стало неловким. Каждый разговор должен заканчиваться на приятной ноте, а в нашем такая уже была, поэтому я осторожно ретируюсь к двери.

– Далила, – король вновь окликивает меня, когда я берусь за железную ручку. – Не знаю, известно ли тебе, но во дворце готовятся к балу.

Виновато улыбаюсь, давая понять ему, что это уже не тайна. Благо, он не пытается выпытать, кто у нас такой пронырливый, сдавать Шали совершенно не хочется.

– Так я и думал. – усмешка сквозит в его голосе. – Скрыть здесь ничего не удается. Что же, раз тебе уже доложили, то ты должна знать, что на бал приглашены также и семьи участников. Твоему отцу и брату тоже были направлены приглашения, но я был уверен, что в текущих обстоятельствах они откажутся под благовидным предлогом. Однако, – он открывает один из ящиков стола, – сегодня от Мориса, твоего отца, пришло два письма. На моё и твоё имя. В письме ко мне он выразил благодарность и готовность приехать.

– А что в моем? – удивленно спрашиваю я.

– Я ценю право на личное пространство, дорогая, – Эдгар улыбается, извлекая из ящика письмо. – И не имею склонности читать письма отцов к дочерям. Но думаю, он просто хочет объяснить тебе причины своего приезда.

Пока Эдгар движется в мою сторону с конвертом в руке, я наблюдаю за его движениями словно в тумане.

Мой отец, хочет сделать что?!

– Это шутка? – моя дрожащая рука не сразу находит протянутое королем письмо. – Он ведь без Джоэла приедет хотя бы?

– Увы, мне нечем тебя порадовать. Твой брат тоже будет на этом приеме, но уверен, что все пройдет хорошо. По большому счету ведь ты играла его роль, а значит, вы сможете разобраться с этой ситуацией.

Эдгар помигивает мне, словно производя контрольный выстрел. Да они все тут издеваются надо мной!

Скомкано прощаясь с королем и стараясь не задохнуться от возмущения, я выбегаю в гостиную короля, лишь чудом вспоминая о том, что нужно бы накинуть на себя чужой облик.

Они едут зачем? Потому что не доверяют мне? Потому что Джоэл хочет проверить не смешала ли я его репутацию с грязью? И как мне теперь объяснять ему как общаться со всеми этими людьми, он ведь никого не знает на отборе!

Эдгар думает, что я играла роль брата, но на самом деле я была самой собой практически всегда, потому что совсем не знаю своего брата. Я понятия не имею как он реагирует, когда радуется, что заставляет его улыбаться. Я не представляю как он выглядит, когда злится, а потому мне всегда приходилось импровизировать. Дай бог, если я «попадала» и вела себя как он, но подозреваю, что всё далеко не так, а потому моим соперникам на отборе предстоит увидеть нового мужчину.

Обреченный стон вырывается из моей груди, и я приваливаюсь к стене в коридоре, начиная разрывать конверт. Пусть там будет хоть один разумный довод, пожалуйста!

Приближаю письмо к тусклому светильнику, стараясь разобрать «каллиграфический шедевр» папеньки:

«Дорогая моя дочь!

Король милостиво предложил нам посетить бал на будущей неделе. Я думал, что это не самая разумная затея, но Джоэл стоял на своем, и мне пришлось сдаться под его уговорами (ты ведь знаешь, каким убедительным он бывает, когда хочет). До нас доходили некоторые слухи о том, что ты проходишь испытания с достоинством, но немного… своеобразно, это подходящее слово, пожалуй. Джоэл полон решимости занять твоё место, раз уж тебе удалось так далеко зайти. Он убеждал меня в том, что сможет дойти до конца и породниться с королевской семьей. Знаю, что ты думаешь – Эдгар этого не одобрит. Пусть так, но если принцесса симпатизирует тебе, в смысле Джоэлу, то ведь чувствам не прикажешь. Надеюсь, Эдгар примет её выбор, ведь в конце концов он такой же любящий отец, как и я.

Встретимся на следующей неделе, надеюсь, ты так же скучала, как и мы по тебе.

Твой любящий отец,

Морис Артадо.»

Первые несколько секунд я пребываю в откровенном шоке.

Породниться с королевской семьей?! Это что за идиотский план от моего братца? Да у меня волосы на затылке шевелятся, когда я представляю себе реакцию Эдгара на такой поворот! Теперь я точно знаю, из его собственных уст, что жених из обедневшего дворянского рода ну совсем не вписывается в его планы.

Спорить с отцом я, разумеется, не могу. Истерики, слезы и доказательства правоты будут просто словами в пустоту, как и любые здравые аргументы. Он все равно поступит так, как считает нужным, это я знаю точно, как и то, что все равно постараюсь его переубедить. В этом же вся я – отвага и надежда, даже Эдгар признал это.

Обреченно склоняю голову и плетусь по направлению к своей гостиной. На душе кошки скребутся, хотя ведь это не конец света. При самом печальном исходе будет безумно жаль расставаться с ребятами, с Ароном… Особенно с Ароном… Но я надеюсь, что мы с ним ещё увидимся, он ведь обещал мне поездку в Сарасхару. Очень хочется верить, что это было не для красного словца.

А еще почему-то обидно за Селию. Просто по-женски. Каждая ведь заслуживает искренних чувств, для того она отбор и устраивала. А Джоэл просто хочет «прийти на готовенькое» и стать королем. Пусть и вторым после королевы, так как это она из правящего рода, но всё равно королем. Это папины азартные гены в нем сыграли? И как сам Морис вообще поддался этому безумию?

Так, соберись, Далила!

Руки сами с собой сжимаются в кулаки, и решимость приходит на смену обреченности. Что-то рано я раскисла, ещё не все потеряно и пока я всё ещё могу повлиять на будущие события.

– Дамы и господа! Мы рады приветствовать вас на очередном этапе нашего отбора женихов для принцессы Селии дю Вели! Мы уже видели их навыки воинов, умением справляться с логическими задачами, и сегодня они продемонстрируют нам свои творческие стороны!

Голос Армана доносится до меня с другой стороны бордового бархатного занавеса. Приоткрывая шторку, я замечаю, что полукруглый зал дворцового театра забит до предела.

Папочки! Я-то думала у нас будет что-то вроде семейного сборища на котором мы по очереди выступим и получим поощрительные аплодисменты за свои недельные мытарства. А сейчас липкая рука страха сцены хватает меня за горло, а тело начинает разбивать нервная дрожь. Хорошо еще, что мне предстоит выступать предпоследней, иначе я бы точно лишилась чувств в лучших традициях благопристойной леди.

– Трясешься, Джоэл? – голос Коэна раздается совсем рядом с ухом, и я подпрыгиваю на месте, едва не заработав инфаркт. А мой мучитель ржет, впрочем беззлобно, после нашего турне по дну озера, он стал ко мне более благосклонен.

– Сдурел, Кромеваль? – хватаюсь за сердце, чтобы ему стало совестно, но куда там, он только шире ухмыляется.

– Ладно, я просто хотел пошутить. Уж больно бледненьким ты выглядишь. Что, Лапочка страшила тебя меньше?

По правде говоря, да. Прилюдный позор перевешивает в моей голове мучительную смерть от лап гидры, но дело не только в этом. Хоть я и тренировалась очень усиленно, всё же риск себя раскрыть остается. Если мне не хватит сил удержать магию и на стихии, и самой себе, то я приму истинный облик на глазах у всей этой высокородной публики. Уже вижу, как неловко улыбаюсь, махая рукой, тоненьким голоском произнося «сюрпри-и-из».

– Это что ещё за х… – голос Коэна выдирает меня из мира собственных страхов, где Селия уже падает в обморок прямо на ступеньки, скатываясь по ним бесчувственной куклой.

Я не сразу понимаю, что именно его смутило. Ну, Арон. Ну, приближается к нам своей уверенной походной, одетый во все черное, в свойственной себе манере. Ну, окружен он темным клубящимся дымом с ярко-зелеными прожилками. Стоп. Что?!

Участники конкурса прекращают разговоры между собой, зачарованно пялясь на вновь прибывшего. Вот только Арон совсем на них не реагирует, направляясь аккурат в нашу с Кромевалем сторону.

– Ты в своем уме, джин? – рычит Коэн. – Ты ведь поклялся Эдгару, что не будешь использовать свои способности, пока находишься в замке!

– Боишься проиграть мне конкурс талантов? – Арон насмешливо поднимает одну бровь вверх.

– Не успею. Ты вылетишь с отбора прежде.

– Что же, я не против, все и так слишком затянулось. – он равнодушно пожимает плечами, вызывая у Коэна недоумение, граничащее со ступором.

Пока мы все подбираем слова, чтобы вправить Арону мозги обратно, потому что похоже, что он окончательно свихнулся, Арман за занавесом уже заканчивает представление участников отбора, объявляя выход Эйдона.

Остальные мужчины желают ему удачи, похлопывая по спине, и я хочу присоединиться к ним, но джин тянет меня за рукав к себе, тихо шепча:

– Иди сюда.

И пропустить выступление Эйдона?!

Ладно, понимаю, что это будет звучать по-детски, а потому киваю головой, следуя за ним к смежной двери. Слава богу, никто из участников не обращает на нас внимания, всё-таки два мужчины, уединяющихся в подсобке…

– Прими истинный облик. – джин деловито захлопывает за нами дверь силой мысли, и теперь мне становится не по себе. Только сейчас я начинаю раздумывать над его мотивами. Что это вообще за новая привычка, – доверять ему беспрекословно?

– За-зачем? – произношу я тонюсеньким голоском, вызывая его улыбку.

– Далила, неужели ты меня боишься? – мягко спрашивает он.

Становится неловко. Не то, чтобы я боялась… Просто только сейчас поняла, что на самом-то деле он практически всесилен. Об этом кричат все мои инстинкты самосохранения, требующие бежать от него подальше. А ещё они подсказывают подчиниться. Так, чисто из безопасности.

Прикрываю глаза и ощущаю привычное покалывание в теле, существенно уменьшаясь в размерах.

– Не будешь смотреть на меня? – хмыкает джин, находясь где-то совсем рядом.

Тело прибивает дрожь, наверное, нервная, когда его рука скользит под мой пиджак, ложась на спину чуть ниже лопаток. Я начинаю задыхаться, чувствуя как его горячие пальцы немного сжимают ткань рубашки, являющейся сейчас единственной преградой между нами.

Он не просит меня открыть глаза, но придвигается ближе, теперь его дыхание обжигает щеку, вызывая мурашки по всему телу.

– Может быть немного больно.

Чего?!

Распахиваю глаза, встречаясь с зелеными огнями, впивающимися мне прямо в душу. Я пытаюсь поставить между нами преграду из рук, но маневр не срабатывает. Он резким движением кладет вторую ладонь на моё солнечное сплетение и сквозь его пальцы я вижу зеленые лучи, пронзающие насквозь моё тело. Меня окутывает черный туман, и я не вижу ничего кроме лица Арона, остальной мир стирается, энергия джина отрезает нас от него. Я бы закричала, но мне не хватает кислорода. Словно рыба, я хватаю ртом воздух, глядя на него с ужасом.

За что?!

Спустя несколько секунд свечение пропадает и туман отступает, возвращая на место серые стены подсобки.

– Ты в порядке? – Арон тяжело дышит, прислоняясь своим лбом к моему. Теперь я уже рада, что его руки до сих пор лежат по обе стороны от моего тела. Не будь их, я бы наверняка осыпалась прахом прямо под ноги джину.

– Что? Что ты сделал со мной? – разум постепенно возвращается и мне кажется, что надо бы отстраниться, увеличить расстояние между нами, но могу. Или не хочу. Что-то мешает мне. В его руках, обжигающих кожу, так хорошо и надежно, что хочется наплевать на отбор, правила и сбежать с ним подальше.

– Всего лишь немного увеличил твой резерв магии. – Арон касается носом моего и прикрывает глаза. Совсем как в моих снах. Боже, я едва удерживаюсь от стона, когда он отстраняется, продолжая испепелять меня своим взглядом. – Как ты себя чувствуешь?

– Пьяной, – осоловело отвечаю я, – в смысле опьяненной. В смысле опьянённой, но не тобой.

А можно отмотать время назад? Что за бред я несу?!

Джин улыбается, утягивая меня на самое дно несбыточных фантазий.

– Я вижу, – тихо отвечает он, – ничего, это нормальная реакция.

Нормальная реакция?! То есть ему не впервой такое проворачивать. Ясненько. Это уже отрезвляет получше холодного душа. Хочется поскорее уйти отсюда и забыть об этом странном событии, о близости этого мужчины, пропитанной пряным ароматом.

– Это чтобы я не потеряла контроль над воплощением? – интересуюсь я прохладным тоном.

– Точно, – джин изучающе смотрит на меня, чувствуя перемену в поведении. – Что-то не так, Далила?

– Нет, всё отлично. – отрезаю я, возводя между нами стену в виде облика брата. – Спасибо за заботу.

– Я просто хотел немного помочь. И все-таки, что с тобой?

Вопрос в том, что не так с тобой!

– Все нормально. Надо идти. Конкурс в самом разгаре.

Здесь я даже не вру. Надо заканчивать с Ароном, пока я не растеряла остатки самообладания. Мне ещё публику развлекать, раз уж подписалась на всё это.

На этот раз джин не пытается остановить меня, пропуская вперед, когда я с силой толкаю дверь от себя и сразу понимаю, на сколько идиотской была затея показывать свой характер дереву.

Дверь отлетает к стене с грохотом ударяется об неё, привлекая к нам внимание Ивара и Коэна. Они оборачиваются в нашу сторону, и по их напряженным лицам я вижу, что они пытаются найти какое-нибудь разумное объяснение тому, почему мы вдвоем решили вдруг уединиться в чулане. Ко всему прочему, я ещё и поправляю на ходу штаны, съехавшие от всех этих перевоплощений. Тут уже мужчины решают не ломать голову над происходящим, явно боясь того, куда их могут привести домыслы. Лица деликатно отворачиваются к сцене, где Эйдон заканчивает свой номер, понимаю это по стихающей музыке и слабым аплодисментам.

– Что там было? – шепотом спрашиваю у Джуда, неотрывно следящим за конкурентом из-за шторы.

– Полный провал, – со смешком отвечает он, – Эйдон решил показывать фокусы, вот только жонглирование ему не удалось, а голуби разлетелись по залу и обгадили всех сверху.

Прячу улыбку, стараясь всё же как-то приободрить мужчину, возвращающегося к нам со сцены:

– Ты молодцом держался!

– Не надо, Джоэл, – хмуро отзывается он, – я облажался и теперь – первый кандидат на вылет. Надеюсь только, что кто-нибудь покажет результат хуже.

Я понимаю его расстройство. Если Эйдону всерьез нравится Селия, то уехать с отбора – очень обидно, с другой стороны, если они с принцессой и правда симпатизируют друг другу, то я уверена она оставит его в отборе, несмотря на неудачу.

– Следующий участник Джуд Базен! Прошу приветствуйте, дамы и господа!

– Ну, я пошел! – он жмет мою руку своей холодной ладонью. – Еще раз спасибо, Артадо, за то, что помог мне!

Я улыбаюсь, кивая головой. На сцену уже выносят стол и принадлежности, которые понадобятся Базену для создания украшения принцессе. Краем глаза успеваю заметить какие-то баночки с драгоценными камнями и приборы, очень напоминающие хирургические зажимы.

– Я видел, как он работает, – раздается голос джина за моей спиной, – не переживай, у него всё получится. Те вещи, которые делал Базен, я бы и сам подарил своей возлюбленной.

Он насмехается надо мной, да? Что это за игра в дразнилки, где меня используют как жертву своего очарования?

– Рада за него, – цежу сквозь зубы, – надеюсь, твоя возлюбленная будет с радостью носить сапфиры.

– Я тоже на это надеюсь, – в произнесенных словах я слышу улыбку и мне очень хочется надавать ему подзатыльников за издевательства. – Только не сапфиры, а изумруды. Наш цвет – зеленый, как ты уже успела понять.

Точно, все его фокусы имели этот оттенок.

– Зачем ты снял амулет?

– Мне надоело, Далила. – он говорит тихо, чтобы не отвлекать внимание публики, прикованное сейчас к сцене, где Джуд творит свой ювелирный шедевр. – Я сдерживал часть себя, ту, которая была со мной от рождения и ещё никогда не ощущал себя таким беспомощным. Особенно там, на водопаде.

– А что было там? – моё настроение возвращается в привычное расслабленное состояние, убаюкиваемое его голосом.

– Там я испугался, что могу потерять тебя.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я, резко поворачиваясь к нему.

– Что делаю? – искорки в зеленых глазах так и манят меня, как мотылька, вот-вот сожгущего свои крылышки.

– Издеваешься надо мной! – голос непроизвольно срывается на гласных, а в уголках глаз начинает щипать.

Джин выглядит озадаченным и уже хочет что-то сказать, когда ему на плечо ложится рука Коэна, которую он, впрочем, сразу одергивает, разражаясь матом.

– Никогда не подходи к джинам со спины, дурак! – бросает рассерженный Арон. – Знаешь ведь, что наша защита тебя убить может!

– Да где ты тут врагов видишь?! – возмущается Кромеваль. – Черт, приложил меня своей магией!

– Скажи спасибо, что без руки не остался. – уже спокойно отвечает Арон.

– Хранишь конечности своих врагов, как трофеи?

– Да, но твоя слишком уродливая, оставил бы её тебе. – усмехается джин.

Пока они заняты перепалкой, я провожу рукой по собственной щеке с легкой щетиной (никогда не смогу приучить себя бриться ежедневно), утирая скупую мужскую слезу.

– Пойдем, Джоэл! – командует Коэн, выпрямляясь. – Посмотрим, что там Ивар исполнять будет.

Не дожидаясь моего согласия, он буквально уволакивает меня к другой стороне сцены, подальше от джина.

– Он донимает тебя?

– В смысле? – не сразу понимаю, что он имеет в виду Арона.

– Я наваляю ему, если он будет издеваться над тобой.

– Не ты ли сам этим недавно занимался? – усмехаюсь я.

– В том и суть, – широко улыбается воин, – только мне это позволено!

Обреченно качаю головой, всё же довольная нашим перемирием. С таким как Коэн лучше быть по одну сторону баррикад.

Тем временем Джуд уже успел изготовить колье для главной героини вечера. Селия царственно выходит на сцену, позволяя Базену надеть на себя изящную россыпь бриллиантов и сапфиров под восторженные вздохи зрителей.

– А Базен-то хитёр, да? – хмыкает Кромеваль. – Сразу смекнул, что бабу цацками заманивать нужно. Не ожидал, что он окажется таким смышленым.

Улыбаюсь, понимая, что часть этой похвалы принадлежит и мне. Приятно быть причастной к этой мальчишеской улыбке раскрасневшегося Джуда, которые еле справляется с застежкой, скользящей в его руках. Ещё бы! Такой вид открывается на нежную шею принцессы. Она делает реверанс зрителям и даже дарит Базену легкий поцелуй в щеку, от которого он едва не теряет сознание.

– Пусть уже валит, – бурчит Коэн, явно недовольный этим зрелищем, – его звёздный час окончен.

Словно слыша его, Арман объявляет выступление Ивара. На этот раз свет в зале приглушают, а помощники распорядителя конкурса начинают быстро носится по сцене, убирая с неё все лишнее.

– Так и знал! – ржет Коэн. – Это шест, что ли?!

– Боже, успокойся, тебя услышат! Это же микрофон!

– А-а, – разочарованно тянет Кромеваль, – ну ведь он мог, согласись?

Мог не то слово. По правде говоря, я думала Ивар устроит демонстрацию своего роскошного тела, а потому, когда он выходит на сцену в строгом костюме и щелкает пальцами, вызывая музыкальный аккомпанемент, я даже немного… Разочаровываюсь.

Впрочем, ненадолго, потому что зал наполняется его бархатистым голосом, усиленным звуковой поддержкой. Песня уносит меня в какие-то чудесные края, где светит солнце, пахнет цветами и… Иваром. Он манит меня своей чарующей улыбкой, открывая объятия, и я делаю шаг вперед, желая упасть в его сильные руки, прижаться лицом к его…

– Эй, ты чего?! – Кромеваль больно хватает за плечо, и я трясу головой, стараясь избавиться от любовного дурмана, хотя перед глазами ещё несколько минут стоит лицо Ивара, словно отпечаток солнца на радужке.

Оказывается, я вела себя ещё более менее прилично – всего-навсего вытянула руки к своему кумиру, а вот женщины, на которых не было амулета, бросились на сцену, срывая с себя одежду.

Разумеется, испытание тут же решили остановить, хотя теперь я привезу с отбора воспоминания не только о голых мужских, но и о женских телах знати.

– Дамы и господа! Особенно дамы, прошу сохранять спокойствие! – нервный голос Армана расползается по зрительскому залу. – У нас непредвиденная ситуация с магией алияд. А вы, господин Леруа, могли бы и предвидеть подобное…

– Это дискриминация! – орет Ивар, которого уводят со сцены два помощника Армана. – Я не виноват, что так воздействую на женщин! Это – в моей крови и я не намерен извиняться!

– Это мне уже нравится! – веселится Коэн. – Надо было его первым отправить, тогда бы эти снобы не так важно себя вели. Поди теперь они будут воспринимать нас приветливее!

Коэн прав, если на предыдущие испытания приглашали простых жителей Гайолора, то на этот раз, зал сплошь заполнен высокородными дворянами в чопорных нарядах. Ну, теперь уже не совсем чопорных.

– Следующим выступит Коэн Кромеваль, – по голосу слышу, что Арман теперь не в духе, – предводитель и король степных народов, объединившим их под своими знаменами.

– Так, мой выход. – Коэн поправляет кожаный жилет, принимая вид благопристойного джентльмена.

– Удачи! – шепчу я.

Он кривит губы в ухмылке и вразвалочку выходит на сцену.

Это что, его оруженосец? И точно! Едва живой парень выходит к зрителям, чуть ли не падая в обморок от стресса. Вот уж у кого явная боязнь публичных выступлений!

Но когда на сцену выносят поднос с кинжалами, а оруженосец встает к стеночке, я меняю своё мнение. Этот бедолага просто знал, что его ждет! Господи, Коэн ведь не собирается всерьёз…

Первый кинжал, запущенный им, входит в стену чуть повыше головы бледного парня, вызывая общий испуганных вздох. Я и сама еле дышу, пока продолжается это безумие. Напряжение в зале стоит такое, что ножи Кромеваля буквально разрезают его, вонзаясь по разные стороны от тела оруженосца.

Малодушничаю, отворачиваясь от сцены. Ещё не хватало увидеть, как он ненароком прикончит беднягу, виновного только в излишней преданности господину.

Интересно, что бы ответила Шали, предложи я ей такое?

– И это было выступление господина Кромеваля! – облегченно выдыхаю, как и вся публика, когда это представление заканчивается.

От души хлопаю, отбивая все ладони, вот только адресованы эти аплодисменты несчастному оруженосцу.

– Ну как я? – Коэн врывается за кулисы, обдавая меня волной самодовольства. – Все прошло гладко!

– Гладко?! – взрываюсь я. – Да ты не в себе, похоже!

– Воу, остынь, Джоэл! Я с детства самый меткий стрелок в своем королевстве, знал на что иду!

Задыхаюсь от возмущения, в запасе у меня ещё с миллион нелюбезных слов, но я понимаю, что Кромевалю бессмысленно что-то доказывать. Тем более, что всё действительно прошло без летальных исходов. Спасибо и на этом.

– На сцену приглашается господин Хаб Леваль! – Арман не теряет времени, вызывая следующего, пока публика не успела заскучать.

– О! Это должно быть интересно! – потирает руки Коэн.

– Ты разве не знаешь, что он приготовил? – удивляюсь я. Мне казалось, Хаб обо всем докладывает своему господину.

– Не-а, всю неделю ходил загадочный, говоря, что сумеет удивить нас.

Надеюсь, что это будет приятный сюрприз.

Хабу тоже требуется микрофон, и я переживаю, как бы он не решился повторить успех Ивара.

– Добрый вечер, – начинает Леваль, сжимая какие-то листочки в руках. – У меня есть талант, который я никому не открывал до сегодняшнего дня, но вот решился. Прекрасная принцесса Селия меня вдохновила. Я прочту вам собственные стихи.

А вот это уже интересно! Я складываю руки на груди, приготавливаясь внимательно слушать. Чем черт не шутит? Может, у это парня и правда дар? Не могла же природа быть совсем немилосердной?

– Это про меня и принцессу, – сообщает он, прежде, чем начать:

Рык его уходит эхом

Вдаль.

Его жилет облез мехом,

В глазах печаль.

Погас костер. Остатки пепла

Разлетелись кто куда.

Принцесса наверное ослепла

Не выходит со мной никуда.

Вы, мой друг, уж постарели

Покой и отдых просят годы

На женихов вы смотрели,

Болели кости от непогоды

– Достаточно! – орет Арман не своим голосом, отключая щелчком пальцев микрофон Хаба.

Я боюсь смотреть на Коэна, который вибрирует рядом со мной, сжимая рот изо всех сил, чтобы не разоржаться в голос. Я и сама поддаюсь этой истерике, стараясь унять колики в животе.

– Прекрати это немедленно! – шиплю я, глядя в его красной от натуги лицо. – Сейчас мой выход!

Он пытается сказать что-то ободряющее, но вместо этого опять сгибается пополам, отворачиваясь от меня, чтобы не заражать очередным приступом хохота.

– Господин Джоэл Артадо!

Боже, я выхожу к зрителям на ватных ногах, хотя из груди всё ещё рвутся непрошенные смешки, а тело сотрясает мелкая рябь истерики, вызванной творчеством Хаба.

Яркий свет слепит глаза, и я впервые вижу недовольного распорядителя, Селию, которая холодно смотрит на меня, но это скорее из-за недавнего выступления Леваля. А вот Эдгар меня удивляет – он сидит, приложив руку к губам и явно пытается скрыть улыбку, похоже, что на него творчество Хаба произвело такое же впечатление, как и на нас с Коэном.

– Удивите меня, господин Артадо, – произносит Селия.

Видно, что она хочет добавить «нормальным выступлением», это ясно читается в её строгом взгляде.

Что же, я попытаюсь.

На сцену выносят две большие чаши с огнем, ставя их по обе стороны от меня, и зрители с любопытством выпрямляются к креслах, когда стихает свет.

Ну, поехали!

Звук рояля, на котором мне должна аккомпанировать Шали, наполняет зал приятной незнакомой мелодией, и я удивляюсь, когда это она научилась так играть. Однако развить эту мысль я не успеваю, нужно сконцентрироваться на собственном выступлении.

Я перевожу всё внимание на огонь, и от него начинают отделяться фигуры, танцуя и паря в воздухе. Я удивляюсь тому, на сколько реалистичными и объемными они получились на этот раз. Видимо, это все помощь Арона, который каким-то образом поднял мой магический резерв. Более того, я не чувствую того, что могу потерять контроль над собственным воплощением. Во мне словно бьёт магический нескончаемый фонтан!

Выглядит это просто потрясающе! Я сама удивляюсь, как творю такие изящные пары, разлетающиеся по залу в разных направлениях, под восторженные вздохи публики. Кто-то старается коснуться их, но тут же одергивает руку, – огонь их кусает.

Присутствую на этом сказочном балу, я чувствую на себе взгляд Эдгара. Он смотрит на меня неотрывно, словно видит впервые.

– Это настоящая магия! – слышится чей-то шепот и я, довольная собой, решаю закончить представление, пока оно не наскучило.

Фигуры кланяются друг другу и медленно таят в воздухе.

Когда свет снова включается, зал наполняется аплодисментами, но я наслаждаюсь ими лишь несколько секунд, пока не слышу голос Армана:

– Господин аль Хадиб, Вам запрещено помогать другим участникам конкурса без одобрения распорядителя!

Только сейчас я понимаю, что волшебную мелодию наигрывала не Шали, а Арон, который не обращает никакого внимания на пышущего гневом Армана, даря свою улыбку мне.

– Каюсь, – спокойно отвечает он, – мы решили совместить наши выступления.

– Вам никто не позволял… – начинает шипеть распорядитель, но король останавливает его жестом руки.

– Господин аль Хадиб, – холодно произносит Эдгар, – я не вижу на Вас сдерживающего амулета.

Селия и остальные ощутимо напрягаются в креслах, видимо, наслышаны о том, на что способны джины.

– Я не причиню вам зла, – спокойно отвечает Арон.

Эдгар поднимается со своего места и пулей вылетает из зала. Он бежит по ступеням так, словно джин ударил его своей магией, и теперь срочно требуется развязать войну.

Моё сердце начинает учащенно биться от недоброго предчувствия. Что-то больно эмоционально он отреагировал на своеволие джина.

В зале проходят шепотки, но нарушаются голосом Армана, пытающимся восстановить дисциплину:

– Тишина! Соревнование продолжается! Я попрошу всех участников выйти на сцену, чтобы принцесса могла озвучить своё решение.

Сердце ухает в груди и сейчас я даже рада, что Эдгар ушел и не может подсказывать Селии, как вести себя.

По традиции, принцесса шепчет свой вердикт на ухо Арману, который расплывается в гаденькой улыбке.

– Победил господин Джуд Базен! Завтра он откроет бал вместе с принцессой! Гордитесь, юноша, это великая честь!

Джуду об этом и напоминать не надо было, он весь покраснел, как помидор и пышет смущением. Я рада за него, но уже представляю, что мне предстоит выслушать от Шали по этому поводу…

Стараюсь найти глазами Арона в нашей шеренге. Это оказывается очень легко, он тоже смотрит на меня. Пытаюсь спросить его «какого черта?!», но ответить он сейчас явно не сможет. И надо было подвергать себя таким рискам?

– Теперь о неизбежном, – Арман слегка поднимает бровь, и я встречаюсь с ним взглядом, от чего мурашки бегут по телу. Последняя наша встреча произошла с хмм.. некоторым недопониманием, о котором хотелось бы забыть. – Сегодня отбор покинут два участника.

По шеренге проносится очень ощутимое напряжение. Я-то вообще думала, что Селия решит поощрить нас за старания и оставит всех.

– Господин Эйдон Рэви и Арон аль Хадиб.

Арман говорит про то, что выбывшие претенденты, разумеется, примут участие в завтрашнем празднике, потому что их родные уже на пути в замок, вот только я его совсем не слышу.

Я словно оглохла, пытаясь осознать то, что сейчас сказал распорядитель. В каком смысле Арон уходит? Это какая-то плохая шутка? Я перевожу взгляд на джина, будто надеясь, что он подмигнет мне и скажет, что уладит это, но он выглядит, как обычно, хладнокровно-замкнутым, смотря прямо перед собой на распорядителя и Селию. Я и понятия не имею, о чем он думает сейчас. О чем он думал до этого, когда снимал амулет и садился за рояль? Хотел взбесить короля, показать ему свою власть?

Я понимаю, что сам гордый джин никогда не попытается объяснить свой поступок, а потому я сама бросаюсь за принцессой, которая направляется к выходу из зала.

Спину прожигают взгляды Армана и участников, которых я оставила на сцене.

– Селия! Селия, подожди!

Принцесса оборачивается, недовольно глядя на меня. Момент я выбрала явно не лучший.

– Что, Джоэл?

– Пожалуйста, не поступайте так с Ароном! Он просто не мог без своей магии!

– Ты сейчас просишь за меня или за себя? – она склоняет голову к плечу, внимательно следя за моей реакцией.

А меня тем временем, прошибает пот. Идея была идиотской во всех смыслах, но сейчас уже поздно отступать.

– Я прошу дать ему шанс, потому что он не заслуживает покидать отбор лишь за то, что снял амулет. Эта магия – часть него, понимаешь?

Селия продолжает смотреть на меня холодно, совсем не так как обычно.

– Я слышала, что вы сдружились, – произносит она, наконец, – до меня доходили и другие слухи… Впрочем, сегодня не об этом. Я решила, что он должен покинуть отбор не потому, что снял медальон.

– А почему тогда? – удивляюсь я.

– Мне не понравилось, что он решил помочь тебе, вместо того, чтобы впечатлить меня. Что тут непонятного? Зачем мне король, который будет ставить на первое место кого-то другого?

Как метко. И звучит хорошо. Нет, мне определенно есть чему поучиться у принцессы. Они с Шали вообще свою школу могут открыть и обучать там самоуважению и логике таких как я.

Я однозначно понимаю, что если сейчас продолжу свои попытки защитить джина, то покину отбор вслед за ним, чтобы «не разлучались», так сказать.

– Это всё? – спрашивает Селия, и я киваю, опуская глаза в пол. – Вот и прекрасно, Джоэл. – она делает пару шагов, шурша юбками, но потом всё же оборачивается обратно ко мне, бросая. – И вот ещё, что. Прекрати забывать о том, ради чего ты сюда пришел. Не то я подумаю, что и для тебя я здесь не являюсь основным приоритетом.

Покорно киваю головой, избегая смотреть ей в глаза. Я и так уже перегнула, не нужно испытывать её терпение.

Хуже всего то, что я откровенно злюсь на джина. Уж он-то должен был понимать, чем рискует. Впрочем, шанс спросить его самого об этом, выпадает через несколько мгновений. Арон направляется ко мне, проходя между опустевшими рядами зала. Я сверлю его недовольным взглядом, но он, словно и не замечает этого, идёт всё такой же – сдержанный, спокойный, уверенный в себе.

– Не стоило просить принцессу за меня. – он безошибочно угадывает причину моего столько быстрого побега из зала.

– А что мне оставалось делать?! – набрасываюсь на него я. – Ты ведешь себя как ребенок! Делаешь какие-то опрометчивые поступки, словно они не приведут ни к каким последствиям!

– Вообще-то, – спокойно замечает он, – я прекрасно понимаю, что я делаю, Далила. Не нужно думать, будто я не догадывался о том, что произойдет сегодня.

– Я не понимаю… – хмурюсь и мотаю головой, – ты ведь говорил, что отец попросил тебя участвовать в отборе, ты должен был исполнить его волю!

– Обстоятельства изменились, – он как-то странно смотрит на меня, а в глазах мелькают задорные искорки. Нашел время для веселья, тоже мне!

– И ты мне о них не скажешь, я полагаю? – складываю руки на груди, давая понять, что это будет нашим последним разговором, если он сейчас не реабилитируется. Как же мне надоели эти джинские штучки.

Если шкала моих эмоций метается от паники к отчаянию, то Арон остается подозрительно спокойным всё время. Это очень сильно раздражает, потому что я чувствую себя какой-то несдержанной девицей рядом с ним.

– Мне нужно встречать отца, он прибывает сегодня.

Господи… в своих мыслях о приезде собственной семьи, я совершенно позабыла о том, что я, возможно, столкнусь и с семьёй джина. Уже от одной этой мысли хочется посмотреть на себя в зеркало и пригладить волосы.

– Я обещаю, – Арон подходит практически вплотную, и его голос опускается до шепота, – я всё расскажу тебе завтра, на балу.

– Прям всё? – с сомнением спрашиваю я.

– Всё, что ты захочешь узнать. – от этих слов мурашки прокатываются по телу. – Знаешь, теперь, когда я снял амулет, я отчетливо вижу твой настоящий облик, он словно спрятан за скорлупой другого тела, но тебя, настоящую, я вижу очень отчетливо.

Арон берет меня за руку, и я окончательно сдаюсь. Он будто бы подчиняет меня себе, присваивает, но у меня больше нет никаких сил бороться. Даже если я буду всего лишь эпизодом в его жизни, случайной девушкой до той, которая предназначена ему по-настоящему, я, кажется, готова на это пойти.

Может быть то, что мне не суждено стать его избранницей даже лучше. То, что их держат в Сарасхаре, чуть ли не взаперти, очень похоже на то, как я жила раньше, в доме отца. А этого мне абсолютно не хочется. Лишь раз попробовав на вкус свободу, от нее уже невозможно отказаться. После отбора я намерена отправиться в путешествие, о котором так долго мечтала. Возможно, Арон составит мне компанию, а там, кто знает, встретит свою суженую. А я постараюсь не умереть от боли, когда он меня оставит. По крайней мере, в случае с ним, я изначально знаю на что иду.

А потому, я впервые не бегу от этой близости, а пожимаю его руку в ответ, получая лучезарную улыбку.

Я не сразу слышу шаги, потому что Арман крадется, как змея, в свойственной себе манере. Он видит наши переплетённые с джином пальцы и… усмехается, начиная двигаться от нас спиной, словно говоря мне: «я знал!»

Ох, и не нравится же мне всё это…

Даже не знаю, что сейчас более странно: то, что мы с Шали впервые за долгое время сидим вот так запросто, обе одетые в женские платья и пьем чай, болтая, или то, что я больше не могу зайти к Арону в соседнюю комнату, которая опустела с самого утра, как мне доложил мой верный «оруженосец».

– Это не конец света, – наставляет подруга, – он ведь оставил тебе адрес, ну или какую-нибудь магическую штуку, чтобы ты могла связаться с ним?

– Нет, – обреченно качаю головой.

– Оу, – я жду продолжения, но Шали останавливается на этом многозначительном звуке.

Видимо, всё совсем плохо, раз даже ей нечего сказать.

Меня обуревают обида и какое-то разочарование. В сущности, Арон, конечно ничего не должен мне. Что между нами было? Дружба, построенная на моем обмане, да пару объятий в подсобке. Маловато, чтобы он захотел продолжить нашу историю, судя по всему.

– Забудь об этом джине. – безапелляционно заявляет Шали. – Сегодня бал, ты сможешь быть в собственном облике, как сестра участника конкурса, а значит, сможешь подыскать себе кого-нибудь!

В том-то и проблема, что кроме Арона меня никто и не интересует. Но ныть по этому поводу не хочется, поэтому решаю подразнить её.

– Ну, раз так, то пожалуй, станцую пару танцев с Джудом Базеном. – хитро говорю я.

– Нет! – сразу же взвивается Шали. – Нет. У тебя был шанс, но я первая разглядела в нем алмаз!

– Да шучу я, не нужен мне твой миллионер.

– Я знаю, – выдыхает она, – чего не скажешь о Селии. Подумать только, бал с ним открывать захотела! – ревниво добавляет она.

Тихонечко посмеиваюсь, понимая, что Шали так просто не отдаст то, на что положила глаз. Будет интересно посмотреть, кто одержит победу в этой борьбе за сердце Джуда.

Отец с братом должны прибыть с минуты на минуту, и я ощутимо нервничаю. Разрываюсь между тем, чтобы рассказать им всю правду и приукрасить её, преподнести только ту часть истории, где я выходила героем. Детское такое желание, граничащее с комплексом отличницы.

За дверью слышится шум и какая-то возня, гул мужских голосов, выясняющих отношения на повышенных тонах.

Мы с Шали переглядываемся и едва не роняем чашки на пол, когда дверь в комнату с грохотом распахивается, впуская в мою гостиную папу, Джоэла, Армана и незнакомого старца.

Маг. От этого осознания всё внутри холодеет. Он одет в длинные одежды шафранового цвета и носит длинную седую бороду. В руках держит золоченый посох с янтарным наконечником, в котором клубится магия. Именно с помощью таких штук и ставят клеймо на метаморфов.

Мне мигом становится дурно, когда он скользит по мне изучающим взглядом. Неужели сейчас произойдет то, чего я опасалась всю жизнь? В панике поглядываю на окно, раздумывая, а не сигануть ли мне прямо в него. Вот только шансы выжить равны практически нулю, мы слишком высоко.

– А Вы кто такая? – требовательно спрашивает хмурый распорядитель.

– Это моя дочь, Далила Артадо, – заискивающе отвечает отец, – прибыла сегодня в замок, чтобы поддержать своего брата.

Арман ещё раз проходится по мне взглядом, но потом полностью теряет интерес, возвращаясь к Джоэлу и, видимо, продолжая разговор, затеянный где-то в недрах замка.

– Я повторяю Вам, господин Артадо, это приказ принцессы Селии. Маг Гродо прибыл сегодня на службу к его Величеству королю. По счастливой случайности, – он делает такое ударение на этом слове, что я понимаю, что никакая это не случайность, – они с принцессой столкнулись прямо на входе. Я настоял на необходимости данной процедуры. Как распорядитель конкурса, я должен следить за такими нюансами, а потому, проверка необходима.

– Простите, – подаю голос я, – о какой проверке идет речь?

– Как бы неловко мне не было об этом говорить, леди Артадо, но Ваш брат вызывает некоторые подозрения с точки зрения, хмм… Исповедования однополой любви.

Господи, кровь приливает к лицу и я чувствую, как пылают уши. Все глаза устремлены на меня, и я читаю такое возмущение в глазах брата и отца, что хочется провалиться сквозь землю.

– Да-да, Далила, я понимаю, что это неловко, – Арман истолковывает мою реакцию по-своему, – но это необходимо. Процедура займет лишь несколько секунд и абсолютно безболезненна.

Уголки губ подрагивают и нерешительно киваю, ощущая мелкую дрожь во всем теле.

– Что же, если это необходимо…

– Вот и славненько. – Арман поворачивается к магу. – Приступайте, Гродо.

Старцу не нужны дополнительные поощрения, он что-то шепчет себе под нос и легко ударяет посохом по полу. От янтарного наконечника отделяются магические потоки и окутывают Джоэла, который выглядит так, словно в него бросили шмат грязи.

– Это заклинание истины, оно заставляет человека говорить только правду, – зловеще сообщает Арман.

– Как Ваше настоящее имя? – голос у мага какой-то загробный, от него веет потусторонним и мне очень хочется, чтобы он держался от меня подальше.

– Джоэл Артадо, – отвечает брат.

– Зачем Вы прибыли на отбор?

– Чтобы жениться на принцессе Селии, – Джоэл выглядит все таким же отстранённым.

– Возникало ли у Вас когда-нибудь влечение к мужчине? – Гродо просто делает свою работу, а вот Арман явно находится в предвкушении, он едва ли не потирает руки, ожидая того, что сейчас произойдет.

– Никогда.

На этом моменте распорядителя словно обухом по голове ударяют, он непонимающе переводит взгляд с мага на Джоэла, и сам вступает в диалог:

– У Вас когда-нибудь возникало влечение к Арону аль Хадибу?

– Никогда, – опять отзывается брат.

Маг снимает золотистые путы, а Арман весь краснеет и начинает трястись:

– Это неправильное заклинание! Вы что-то напутали! Повторите допрос ещё раз!

– Нет нужды, – спокойно возражает маг, – молодой человек не виновен в том, в чем Вы его обвиняете. А я достаточно давно практикую магию, чтобы исполнить простейшие заклинания с первого раза.

– Этого не может быть! – верещит Арман, брызжа слюной. – Это, это какое надувательство! Я не мог ошибиться!

Он в бешенстве запускает руки в волосы, но крыть ему больше нечем.

– Если это все, – произносит ощутимо расслабившийся отец, – я бы хотел, чтобы вы покинули комнату. Мне нужно побыть со своей семьёй.

Распорядитель понимает, что добыча выскользнула из его рук, но не находит этому объяснения. Глубоко внутри меня пронзает злорадство. Вот же змей! Хотел подловить меня, но не смог! Сжимаю губы покрепче, чтобы никто не смог рассмотреть мою довольную улыбку.

– Вы все! – Арман тыкает пальцем в каждого присутствующего. – Вы все тут в сговоре! Я выведу вас на чистую воду!

С этими словами он пулей вылетает из моей гостиной, а маг Гродо кланяется, прежде чем последовать за ним. Все равно он мне не нравится, несмотря на эту показную вежливость. Абсолютно непонятно, почему Эдгар решил выписать себе боевого мага именно сейчас.

Морис закрывает дверь и с показным спокойствием поворачивается к окаменевшим на диване мне и Шали. Он набирает в рот воздуха, чтобы задать свой вопрос, но Джоэл его опережает:

– Какого дьявола ты здесь творила?! – это багровое лицо и налитые кровью глаза говорят о том, что он неистово зол. Вжимаю голову в плечи, понимая, что на этот раз, я действительно попала.

– Не кипятись, Джоэл, – Морис кладет ему руку на плечо, – ты толком-то и с сестрой не поздоровался, а уже претензиями сыпешь! Не дело это.

– Отец, она ведь смешала моё имя с грязью! – возмущается брат. – Мы и порог замка переступить не успели, а на меня уже обрушили всевозможные обвинения!

– Ну пофлиртовала девочка с кем-то из женихов Селии, ну подумали на неё лишнее, ничего страшного. – он примирительно хлопает возмущенного Джоэла по плечу. – Иди ко мне, Лила, обними своего старика, сколько я тебя уже не видел?

Радуясь, что буря миновала, я поднимаюсь с дивана и ныряю в отцовские объятия. От него пахнет точно как я и помню – табаком, мятой и почти неуловимо огненными настойками.

– Я тоже скучала, папа, – честно признаюсь я, ловя на себе неодобрительный взгляд Джоэла из-за плеча Мориса.

Брат тоже обнимает меня, хотя теплоты от него я не чувствую. Не из-за того, что произошло сегодня, у нас в принципе никогда не было взаимопонимания.

– Ты получил моё письмо?

– С рекомендациями по поводу того, как мне с кем общаться? – усмехается Джоэл.

– Именно его. – хмурюсь я.

– Сам как-нибудь разберусь. Привет, Шали. – брат проходит к диванам и плюхается рядом с подругой, которая отодвигается от него подальше. Кажется, не только я не довольна его поведением.

Вообще, это даже как-то обидно. Я потратила уйму времени на то, чтобы подробно описать ему в каких отношениях состою с каждым из участников отбора, умолчала только об Ароне. В смысле сказала, что мы общаемся «ближе всего».

– Нужно выпить настойку, нервы расшалились из-за всех этих стрессов.

Пока папа достает свои пузырьки из багажных сумок, мы с Шали прячем улыбки. Совсем как когда-то в родном Шертоге.

Я рассказываю отцу и брату о своих злоключениях с Арманом, пока они хмурятся, наконец понимая в чем дело.

– Ясно, значит, принцесса тут не одна, кто по мне с ума сходит. – довольно улыбается Джоэл.

Радует то, что он не злится, печалит то, что он считает своей заслугой, что Селия симпатизирует ему.

– Да ладно, Лила, признай, что без этого, – он указывает руками на своё тренированное тело, – ты бы не прошла в отборе так далеко.

Спорить не хочется, но на ум приходит Джуд, который и вовсе не обладает подобными характеристиками. Однако, до сих пор в фаворитах благодаря своей открытой душе и талантам. Ну и миллионам на банковском счету, справедливости ради. Хотя, не думаю, что это основной критерий.

– Пойдем, Джоэл. – Морис снова возвращается мыслями к нам, когда его нервы успокоены. – Нам ещё нужно зайти к королю, чтобы согласовать то, что отбор продолжишь ты. А вы, – он кивает нам с Шали, – готовьтесь к балу, всё должно быть безупречно.

– Да-да, – Джоэл встает с дивана и, самодовольно ухмыляясь, идет к двери за отцом, – всё должно быть безупречно, Лил. Помни, ты сестра будущего короля!

– Знаешь, в твоем исполнении он мне нравился больше. – критически заявляет Шали, смотря на закрывшуюся дверь. – Ума не приложу, как могла быть влюблена в него.

– Это все потому, что больше в нашем замке никого особо и не было, – улыбаюсь я.

– Спасибо, эта мысль нравится мне больше, чем то, что у меня было временное помешательство рассудка. – хмуро заявляет Шали. – Пойдем, нужно готовиться к балу, мы должны сразить их всех! Пусть знают, что девушки из Шертога – самые красивые в пяти королевствах!

Смеюсь, увлекаемая ей в гардеробную, где нас уже ждут чудесные вечерние наряды.

**

Кажется, я никогда ещё не выглядела лучше. Ну или я на столько соскучилась по своему родному облику, что рада видеть себя, словно старую подругу. В платье цвета морской волны, с золотым пояском, подчеркивающем тонкую талию, глубоким вырезом, отделанным кружевом и пшеничными волосами, уложенными в высокую прическу, я выгляжу так, словно готова разбивать сердца. Это метафора Шали, но она мне очень понравилась. Хотя всё дело не в наряде, а в том, как блестят мои глаза и алеют губы.

Невероятное предвкушение наполняет всё моё существо, когда я спускаюсь в бальный зал со своей подругой, которая подмигивает мне, улыбаясь, демонстрируя очаровательную ямочку на щеке. Как и обещала, она надела платье грубокого синего цвета (любимый оттенок Джуда), а кучерявые волосы мы решили оставить распущенными. Немного хитрости в виде косметики и – вуаля, мы превращаемся из господина и его оруженосца, в двух прекрасных леди, на которых восхищенно смотрят мужчины в зале.

Мы специально пропустили начало, потому что Шали совсем не хотела наблюдать за тем, как Джуд будет кружится в танце с Селией.

– Спасибо, что согласилась, – подруга легко пожимает мне руку, – извини, что не попала к самому началу праздника.

– Перестань, – улыбаюсь я, – уверена, что самое интересное начинается ближе к середине вечера, плюс, мне бы хотелось посмотреть как Джуд танцует с тобой, а не с Селией.

Подруга хитро улыбается мне и произносит:

– Это я тебе обещаю! Мне пора, нужно приводить план в исполнение.

Я так и не знаю, каким именно способом она собирается охмурить Джуда, но на всякий случай уточняю:

– Надеюсь, в твоем плане нет каких-нибудь зелий или приворотов?

– Обижаешь, – надувает губки подруга, – только женское обаяние и хитрость, дорогая! Научу тебя как-нибудь, а то ты уже совсем растеряла навык кокетства, сроднившись с мужским телом.

– Ну спасибо, – бурчу я, смотря как она уносится сквозь толпу в другой конец зала. Видимо, там мелькнула купидонская мордашка миллионера.

Продираясь сквозь толпу незнакомых лиц (да королевская чета, похоже, сюда пригласила знать со всех земель!), я отчаянно пытаюсь найти того, кто мне нужен, но натыкаюсь на Ивара. Забывая о том, что с моим настоящим обликом он не знаком, я улыбаюсь слишком уж откровенно, а он, похоже, воспринимает это как призыв к действию, потому что тут же бодренько шагает ко мне сквозь толпу, беря два бокала шампанского с подноса официанта.

Понимая, что бежать поздно, да и некуда, я принимаю почти что позу покорности, становясь возле колонны, сцепив руки и опустив глаза.

– Какое ужасное недоразумение, что мы незнакомы! – восхищённо произносит он, опаляя взглядом мой вырез. – Простите мне мою грубость, но я не могу ждать, чтобы быть Вам представленным, я сделаю это сам. Меня зовут Ивар Леруа, прекрасная леди. Как Ваше имя?

– Я Далила Артадо, – улыбаюсь, всё так же избегая смотреть ему в глаза от греха подальше. Я всё ещё помню нашу первую встречу и как сама я чуть не запорола всё на свете, едва не набросившись на него. – Вы, кажется, один из участников отбора, – мило улыбаюсь я.

– Да, – ничуть не смущается он, – но встретив Вас, уже не знаю правильно ли поступил, приехав к Селии.

– Кх-ка-кх-бель.

– Вы что-то сказали?

– Нет, простите, кашель замучил, – легонько похлопываю себя по груди, показывая, что в горле действительно першит.

– Что же, – он странно смотрит на меня, не напрасно подозревая в сарказме, – Вы – сестра Джоэла, правильно?

– Точно, – перевожу взгляд на толпу.

Ну где же ты, Арон?!

– Вы очень похожи с братом.

– Неужели? – поднимаю бровь, всё-таки встречаясь с его холодными голубыми глазами. Удивительно, но я больше не чувствую к нему решительно ничего. Если весь отбор меня все равно тянуло к нему, и амулет всё ещё на мне, то после вчерашних манипуляций Арона с моим телом, Ивар больше не будоражит мои фантазии, от слова «совсем». Похоже, что джин нехило так увеличил мой резерв, раз даже магия алияд перестала иметь надо мной власть. Если на самом конкурсе магия всё ещё приживалась во мне, и я даже тянула руки к этому блондину, то за ночь всё изменилось, страсти улеглись. Очень хочется проверить, будет ли так же без амулета, но я не решаюсь. Бегать за Иваром, задрав юбки – не самая благопристойная идея.

– Вы похоже не внешне, хотя, конечно, что-то есть: оттенок волос, разрез глаз. Но я про жестикуляцию, манеру держать себя. Я подмечаю такие вещи.

Отлично, ещё один Арман нарисовался. Зачем Эдгар вообще позвал меня, если здесь детективов полный замок?

– Приму это как комплимент, – мягко отвечаю я, мечтая, чтобы этот ловелас отвязался.

Но, как теперь я понимаю, алиядам не нравится, когда кто-то противится их чарам. Что его матушка, что сам Ивар – явно вознамерились довести дело до конца.

– Потанцуйте со мной.

«Не отвяжешься, да?» – говорит мой взгляд.

Ивар обаятельно улыбается и ставит на подоконник бокалы, так и не пригодившиеся нам. Я принимаю его руку и иду в круг танцующих, тут же ощущая горячее дыхание Ивара на своей шее.

– Вы восхитительно пахнете, Далила.

Кажется, я переоценила свои способности. Леруа всё-таки удается вызвать во мне нервную дрожь при физическом контакте. Его длинные белые волосы касаются моей оголенной кожи на руках, а взгляд утягивает на дно. Тут же мотаю головой, разбивая наваждение. Именно, что на дно. Туда мне надо.

Ивар непонимающе смотрит на меня, вновь переводя взгляд на грудь, туда, где покоится амулет с голубым камешком.

– Какой силы Ваш оберег? – это бесстыдник прямо намекает, что пытался охмурить меня! Обалдеть просто.

– Достаточной, чтобы держать Вас подальше. – отрезаю я.

– Осторожно, Далила, – его руки крепче сжимаются на моей талии, – я могу подумать, что не нравлюсь Вам. А нам, возможно, суждено провести вместе всю жизнь.

От такой наглости мне больше всего хочется плеснуть ему в лицо что-нибудь, чтобы остудить этот пыл. Каков наглец! Увивался за Селией, а теперь – это! Подумать только!

– Думаю, – холодно замечаю я, – Вам стоит больше внимания уделять своей потенциальной невесте, а не мне.

– Знаете, а ведь…

Договорить он не успевает, потому что на плечо ему ложится тяжелая рука чертовски злого Арона. У меня все тело и разум сразу расслабляются, когда я понимаю, что больше не одна. Он пришел!

Танцующие с любопытством оглядываются на нас, наблюдая за развернувшейся сценой. Мы и правда находимся в прямом смысле в центре внимания – середина танцевальной площадки просматривается с любого уголка зала.

– Тебе стоит пойти к Селии и объяснить свои слишком тесные объятия с леди Артадо. – с металлом в голосе произносит джин. – Не вступай в схватку, в которой заведомо проиграешь. – добавляет он, когда Ивар отпускает меня, подаваясь в его сторону, а аура вокруг Арона угрожающе темнеет.

– Ты не сможешь напасть на меня здесь, – цедит Ивар сквозь зубы.

– Это ты так с чего решил? – Арон выглядит всё так же убийственно холодно. – У меня больше нет никаких обязательств перед Эдгаром. Отбор я покинул вчера.

Ещё несколько секунд Ивар колеблется, но потом ловит на себя взгляд Селии, которая наблюдает за нами, танцуя с Коэном, млеющим от её близости. Похоже, алияд решает, что сейчас он не в самой выигрышной позиции, потому что разжимает кулаки и берет себя в руки.

– Леди Артадо, – он даже сподобился на что-то вроде миролюбивого оскала, – прошу простить, если позволил себе лишнее.

Не хочу я его прощать, но конфликт раздувать хочется ещё меньше, мне ещё джина успокаивать. А потому киваю головой и забываю о нем, встречаясь глазами с зелёными омутами, порабощающими моё сердце.

– Привет, – говорит Арон уже совсем другим голосом, – хотел украсть твой первый танец, но ты так и не появилась к началу бала.

– Да, были причины, – говорю я, чуть морща нос.

Он ничего не спрашивает, как обычно. Он все понимает без слов, просто кладя мне руку на талию и возвращая в водоворот танца. Приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть в его лицо. Боже, какой он высокий! Арон ведет уверенно, мне кажется, что я парю над полом, зажатая в его сильный руках. Легкие прикосновения к оголенной коже рук обжигают, оставляют его горячие отпечатки, когда он, словно невзначай, нежно проводит пальцами от моего плеча до запястья.

– Я рад, что наконец-то вижу тебя настоящую, – шепчет он, касаясь моей щеки.

Боже, я не слышу даже музыки, когда он находится так близко. Только его дыхание, только его голос, зовущий за собой.

– Лила?

– Мм? – я нахожусь под действием дурмана, и он куда сильнее любого приворота Ивара. Это химия, которая происходим между нами с Ароном сводит с ума, опьяняет похлеще любого вина.

– Ты выглядишь… другой. – мягко говорит он.

– Конечно, я ведь в платье и в облике девушки.

– Нет, – смеётся он, и у меня сердце пропускает удар от его белозубой улыбки, – в последнюю нашу встречу ты злилась на меня, а сейчас…

Я понимаю, что он имеет в виду. Я просто смирилась. Поняла, что не могу противиться этим чувствам, даже если я не его единственная. Эта мысль отзывается болью, но я хочу быть с ним хотя какое-то время.

– В тот раз я злилась, что ты решил покинуть отбор.

– Почему?

Он и правда не понимает, или издевается опять? Ну почему он просто не может оставить это всё в покое и дать нам погрузиться в этот момент, танец, который, быть может и повторится никогда!

– Потому что, Арон, – хмурюсь я, не желая окончательно растаптывать свою гордость признаниями. – Зачем ты вообще сел за этот рояль?

– Шали попросила меня, – равнодушно отвечает он, – что-то там по поводу платья.

Проклятие! Я готова рычать от злости! Всё из-за этого была и её желания соблазнить Джуда. Понимаю, что ругаться на Шали бессмысленно, она ведь не знала, что всё примет такой оборот.

– Так почему, Лила? – он снова рождает магию, чуть поднимая мой подбородок, заставляя вновь смотреть в зеленые глаза.

Ладно, раз уж я ввязалась во всё это в роли мужчины, буду играть до конца.

– Потому что боялась, что больше не увижу тебя, ясно?

Пытаюсь выбраться из его объятий, но он только ближе притягивает меня к себе, утыкаясь носом в волосы. Он, что… Он сейчас посмеивается?!

Так и есть, грудь Арона, на которой лежат мои руки, немного подрагивает, и мне хочется поколотить его за эти издевательства.

– Пусти меня, джин неблагодарный! – рычу я.

– Нет, Лила, – он продолжает улыбаться, резко направляя движение танца к балкону. Сама не замечаю, как мы уже ловко скользим сквозь толпу людей, рука Арона держит меня крепко, лишая любой возможности вырваться.

Он дергает дверь и увлекает меня за собой на приятную прохладу позднего вечера.

Решаю вести себя как мудрая женщина и замыкаюсь в себе, чтобы показать на сколько сильно он сейчас задел мои чувства. Джина, однако, это никак не смущает. Он смотрит мягко, как никогда раньше.

– У меня есть для тебя подарок.

Хочется тепло рассмеяться от того, каким мальчишкой он сейчас кажется. Лезет в карман черного камзола длинными пальцами, и пока я размышляю на тему идеальности его рук, извлекает на свет зеленую бархатную коробочку.

– Что это? – удивлюсь я.

– Повернись спиной.

Я послушно отворачиваюсь, чувствуя как он скользит легкими движениями пальцев по моей шее, и прикрываю глаза, чудом сдерживаясь от тихого стона.

Прохлада металла кусает мою разгоряченную кожу, и я ощущаю мурашки на теле, когда тяжелое колье застегивается щелчком руками джина. Прикладываю ладонь, чтобы ощупать этот ювелирный шедевр, который я вижу в отражении стекла.

– Арон… – хрипло произношу я, когда он придвигается ближе, обвивая руками мою талию и кладя голову на плечо.

– Что, Лила?

– Зачем это всё? – я имею в виду даже не изумрудное колье с крупными камнями, которое стоит целое состояние по самым скромным подсчетам. Я хочу знать, испытывает ли он хотя бы вполовину то же самое, что и я к нему.

– Затем, что я не отпущу и не оставлю тебя, слышишь? Я всегда буду рядом с тобой.

Стараюсь найти какое-нибудь разумное объяснение тому, что он говорит, но не получается. Арон со своими светящимися глазами в отражении, всё чаще смотрит с таким теплом, что внутри меня взрываются фейерверки. А вдруг?… Сердце начинает учащенно биться от невозможной, непостижимой надежды. Что, если?…

Его запах, такой родной и теплый окутывает меня, но я не нахожу сил, чтобы даже развернуться к нему, колени ослабли от этого момента счастья, мне просто хочется, чтобы эта секунда длилась вечно. Когда я накрываю его пальцы своими и откидываю голову, Арон касается губами чувствительной кожи на шее, а с моих губ всё-таки срывается тихий стон. Я сгорю в этом пламени, в этой магии джина, которая окутывает теперь нас обоих, змеясь изумрудными нитями по рукам и телу.

Наша идиллия нарушается скрипом балконной двери, я чуть ли не взвываю от разочарования.

– О, а я и не знала, что здесь можно освежиться!

Шали! Кто бы мог подумать, что именно она прервет лучший момент в моей жизни!

– Простите, мы не хотели помешать вам! – раскрасневшийся Джуд, держащий Шали за руку, правильно истолковывает ситуацию.

– Ничего страшного, – Арона вообще не смущает то, что нас «застукали», он продолжает обнимать меня сзади, а рука покоится на талии. Её-то и замечает Шали, которая тут же хитро подмигивает мне. – Пойдем, – джин ласково обращается ко мне, – хочу познакомить тебя кое с кем.

Подруга делает большие глаза, когда мы проскальзываем мимо них обратно, в духоту огромного бального зала. Ну надо же! А Шали-то не промах! Ей все-таки удалось заманить Джуда в свои сети! Не то, чтобы я в неё не верила, но Селия – все-таки тяжелая конкурентка, как по мне.

И всё-таки раздражает, что нас так бессовестно прервали. Разочарование, судя по всему, отчетливо читается на моем на лице, потому что Арон, замечая его, немного улыбается, произнося:

– Не переживай, у нас впереди ещё уйма времени.

Конечно, легко говорить, когда ты бессмертный. Нервный смешок так и просится наружу.

– Куда мы идем? – наконец догадываюсь спросить я.

– Познакомлю тебя с отцом, – бесстрастно произносит он. Давление тут же скачет вверх, а сердце ухает в груди. Джин напрягается, ощущая моё нервное состояние. – Не переживай, я говорил ему о тебе, он очень хочет узнать тебя поближе.

Мы целенаправленно движемся к столу с закусками, где высокий мужчина, очень похожий на Арона, беседует с министрами короля Эдгара. Даже не клубись вокруг него черная аура, я бы сразу признала в нем правителя Сарасхары, очень уж они с сыном похожи.

Радуюсь, что сегодня я выгляжу так хорошо. Вырез, конечно, был больше для Арона, чем для знакомства с родителями, ну да ладно. Будем надеяться, что джин-старший не пуританских взглядов.

– Вы, должно быть, Далила! – он протягивает руки в мою сторону, как только мы приближаемся, напрочь забывая о своих собеседниках. Если они и обижаются, то виду не подают, всё-таки король Сарасхары может вести себя как заблагорассудится.

Вот это явно – сердечные объятия! Ощущаю себя игрушечной рядом с этим рослым мужчиной. Даже Коэн, пожалуй, позавидовал бы ему!

– Я очень рада познакомиться с Вами, Ваше Высочество! – смущенно выворачиваюсь из его рук, вновь запрокидывая голову, чтобы смотреть в глаза. А они точно такие же, как и у Арона – светящиеся, зеленые. Видимо, это передается с кровью вместе с магией джинов.

– Добро пожаловать, дорогая, я так рад, что скоро…

– Отец, не надо, – Арон отрицательно качает головой, перебивая короля, и я перевожу взгляд с одного на другого, не понимая, что за секрет они сейчас хоронят.

– Меня зовут Зейд аль Хадиб, – произносит старший джин, всё ещё с непониманием глядя на собственного сына. – От лица себя и своей жены, Набии, я хочу выразить свою радость по поводу того…

– Отец. – аура Арона темнеет, а челюсти сжимаются.

Я перестаю что-либо понимать, смотря из стороны в сторону, точно птичка перед захлопнувшейся ловушкой. Зейд усугубляет это сравнение, набрасывая на нас троих что-то в виде полупрозрачного серого купола с зелеными прожилками.

– Да что с тобой, сын?! – взрывается он, когда мы оказываемся отрезаны от внешнего мира. Люди по другую сторону удивленно таращатся, но похоже, не видят и не слышат нас, понимаю это по их растерянным взглядам.

– Я не сказал ей. Ещё. – Арон остается всё таким же каменным изваянием.

– Не сказал чего? – на меня вообще никто не обращает внимания.

– Так сделай это сейчас, – Зейд потрясает руками перед его лицом, и на секунду мне становится немного смешно. Я ещё не видела, чтобы с ним кто-то позволял себя так вести. Видимо, у отца всё же есть особые привилегии.

– Так. – не выдерживаю я, прикладывая палец к виску. – Я всё ещё здесь, и мне не нравится, что вы оба говорите так, словно не замечаете моего присутствия.

Наконец, Арон сдается. Он тяжело выдыхает и делает шаг ко мне, беря мои руки в свои и избегая смотреть в глаза.

– Лила, – начинает он под взглядом отца, который разве что руки не потирает. – Когда я увидел тебя на втором испытании, я понял, что… Нет, я так не могу.

Он снова отворачивается от изнывающей от любопытства меня, и взмахивает рукой, образуя купол внутри купола. По возмущенному лицу короля я понимаю, что теперь мы скрыты и от него.

– Так лучше, – Арон слабо улыбается, и я с удивлением отмечаю признаки нервозности. Да что там такое?! – На чем я остановился?

Да, боже мой!

– Про второе испытание!

– Да, точно, – он прокашливается, вновь возвращая всё своё внимание мне. – Когда на втором испытании перед Джоэлом, в смысле тобой, появилась фигура девушки…

– Я сама, в смысле?

– Точно. Так вот в чертах той девушки я узнал ту, которая являлась мне во снах.

– Что это значит? – хмурюсь я.

– Помнишь я говорил тебе, что если джин не может найти свою избранницу, или же сам оттягивает этот момент, то она начинает звать его.

– Тааак… – осторожно произношу я.

– Это ты звала меня, Лила, – он улыбается как-то виновато, и понижает голос до шепота, – ты понимаешь, что это значит?

Неверие. Сомнение. Безумие. Жар. Холод. Вспышка адреналина. На считанные секунды я испытываю такой спектр эмоций, что мне позавидовала бы любая истеричка.

Арон, тем временем, подходит ближе, стирая сомнения своим таким отчаянным взглядом.

– Ты – именно та, которая являлась мне во снах. Ты – моя судьба, Далила. Вот только я не знаю, нужен ли я тебе?

Он, наверное, шутит, спрашивая у меня такое? Я ведь ночами не спала, думая о том, что нам не суждено быть вместе! Он даже грезился мне…

– Зачем ты дразнил меня? – удивляюсь я.

– Дразнил? – Арон выглядит не менее озадаченным. – Я пытался понять, хочешь ли ты быть со мной, Далила. Хотя, ладно, – сдается он, – всё-таки немного дразнил. Но мне очень нравилось смотреть, как ты трогательно ревнуешь меня к самой себе.

Вот теперь он точно заслужил побои! Этим я и начинаю заниматься, толкая его в грудь своими кулачками. Вот только джин не двигается с места, а боль испытываю только я от столкновения с его жесткими мышцами.

– Эй, – он перехватывает мои руки, заводя их за спину, – ну прости меня!

– Простить? – надуваюсь я. – Да ты хоть знаешь!… Знаешь!… Это всё!

Задыхаюсь, но поток слов прерывают его губы, прижимающиеся к моим с такой страстью, что я моментально забываю все ругательства, и почему вообще хотела произнести их. Пальцы, больше не сдерживаемые им, ныряют в его черные волосы, в то время как он буквально вжимает меня в своё тело. Мой первый поцелуй. Он даже лучше, чем всё то, что я себе представляла. Это безумие, это вихрь, заставляющий время остановиться.

Боже, это лучше, чем любой сон! Хотя, постойте…

С трудом прерываю этот поцелуй, чтобы подозрительно спросить:

– Ты случайно никогда… ну…

– Что?

– Не являлся мне в видениях?

Моё смущение тонет в его хитрой улыбке.

– Терпеть тебя не могу! – восклицаю я, хотя на губах сама собой расплывается улыбка. Вот же джин!

– Я просто не мог удержаться, – произносит он, вновь притягивая меня к себе, – прости, Лила, ты – моя, и я не мог позволить твоему первому поцелую случиться с кем-нибудь другим.

Боже, какой же он несмышленый! Да я бы и не стала никого другого целовать! Правда его чуть было не отобрали силой… Селия… И Арман.

Мой взгляд цепляет Зейда, который, в явном нетерпении, разглядывает то пространство, где по его мнению, должны стоять мы.

– А он точно нас не видит? – хитро улыбаюсь я.

– Точно, – шепчет мне в губы Арон, с полуприкрытыми глазами.

Очень не хочется прерываться, но теперь я точно понимаю, что «времени будет достаточно», Арон был прав.

Я прижимаюсь к нему, вдыхая любимый пряный запах. Теперь он мой. Боже, я и поверить не могла, что такое вообще возможно! Меня просто распирает от желания поделиться своим счастьем со всем миром, когда джин снимает полог, открывая нас своему отцу.

– Ну, что? – нетерпеливо произносит Зейд, но видя наши переплетенные пальцы, сам все понимает. – Слава богу! – он возносит руки к небу. – Во всем тебя надо подгонять, Арон! Вот честное слово, эта твоя холодная рациональность тебе явно досталась от матери, а не от меня!

Улыбаюсь этой горячности, не присущей ни одному человеку, обличенному властью, из всех мне знакомых. Мне определённо нравится король Сарасхары, от него веет таким добродушием, но одновременно уверенностью и силой, что мне даже хочется быть подданной его страны. Когда-нибудь, когда мы с Ароном решим, что готовы вести размеренный образ жизни.

– Очень жаль, что Ваша жена не смогла приехать, – произношу я, всё ещё чувствуя руку Арона на своей талии, – мне бы хотелось с ней познакомиться.

– Конечно познакомишься, милая, – улыбается Зейд, – в Сарасхаре. Набия не может покидать её пределы, как и все избранницы.

Червячок беспокойства шевелится внутри меня, но я всё ещё держу марку.

– Значит, мы с ней увидимся ещё не скоро? – осторожно уточняю я, обращаясь сразу к ним обоим.

– Как только покинешь отбор, отказавшись от участия, так и поедешь. – лучезарно добавляет король.

– Думаю, мой брат займет моё место, но я вообще-то про другое…

– Дорогая, брат не сможет занять твоё место. – уверенно отвечает Зейд.

– Это почему ещё? Я ведь метаморф, – король кивает, подтверждая, что знает об этом, – я всего лишь исполняла свою роль.

– Лила, ты ведь подписала контракт кровью? – в памяти мелькает первый день отбора и маленький гоблин с иголкой. – Это магический контракт. Жеребьёвка перед заданиями подчиняется ему. Если твой брат попытается занять твоё место, он просто не сможет вытянуть кубик. Так что, это вариант не пройдёт. Ты должна отказаться от испытания добровольно.

Вот это да! Значит отец с Джоэлом, которых я ещё не видела после их аудиенции у Эдгара, потерпели крах! Да брат сейчас, небось, зол, как сто чертей!

– Подождите, – внезапно понимаю я, – почему Вы говорите, что я сразу должна ехать в Сарасхару?

– Лила, – осторожно начинает Арон, разворачивая меня к себе, – тебе опасно находится в этом мире. Я ведь рассказывал тебе о том, что на избранниц охотятся, чтобы отобрать часть души джина, её забирают вместе с жизнью.

– Так не отдавай мне её! – взвиваюсь я неожиданно, даже для самой себя.

– Далила… – осторожно начинает Зейд, но Арон вновь останавливает его.

Да что такое творится?!

– Лила, прошу тебя, давай мыслить рационально.

Нет, я не дурочка и не жду, что этот холодный мужчина внезапно станет пушистым зайчиком, но когда речь идет о моем браке, о нашей возможной любви, последнее, что мне хочется слышать, так это «давай мыслить рационально». А потому, всё что произносит джин дальше, для меня отдаёт каким-то браком по расчету.

– После ритуала бракосочетания и принесения обетов, ты начнешь светиться такой же аурой, как и мы все. Я не могу позволить тебе и дальше рисковать собой ради цели, о которой ты мне не рассказывала. Да мне это и не важно, на самом деле. Я хочу, чтобы ты уехала со мной.

Ага, а вот и Арон вернулся. Настоящий, холодный, считающийся только со своим мнением. Он все ещё удерживает натянутую улыбку на лице, но я вижу, что дается ему это не просто. Будь его воля, он бы уже закинул меня на плечо и уволок в Сарасхару. Интересно, он хоть сбирается знакомиться с моей семьёй, или по умолчанию считает, что я, как это там было, -его?

– А потому ты хочешь запереть меня в Сарасхаре на следующей неделе? – горько усмехаюсь я.

– Мы можем отбыть прямо завтра! – вмешивается Зейд, но понимает, что это некстати и прикусывает язык.

Воздушные замки, которые я себе настроила, начинают медленно разваливаться. Улыбка куда-то пропадает с лица, и я буквально ощущаю этот выбор между жизнью и Ароном. Я, кажется, действительно люблю его, и меньше всего на свете мне хочется причинять ему боль. Вот только я совсем не готова к пожизненному, вечному заключению, пусть и в такой загадочно-манящей, Сарасхаре.

Рука Арона опускается с моей талии, и кажется, он знает, что я хочу сказать ещё до того, как я произношу это.

– Прости… – тихо начинаю я.

– Не надо. – джин отворачивается от меня, смотря с такой болью в зеленых глазах, что я чувствую себя последней предательницей.

Зейд переводит взгляд с меня на Арона, но не решается что-либо сказать.

– Опусти защиту, отец, – его голос звучит глухо, – Далила хочет уйти.

– Я уверен, что всё можно решить по-другому, – нервничает Зейд.

– Опусти защиту. – произносит Арон уже жестче.

Король подчиняется, и на меня шквалом обрушивается гул чужих голосов бального зала и звуки музыки. О нашем присутствии уже успели позабыть в круговороте праздника, а потому я практически незаметно вливаюсь в поток людей, бросая напоследок взгляд на моего несостоявшегося мужа. Он всё ещё смотрит вслед, надеясь, что я передумаю, и я ускоряюсь, чтобы не сделать этого.

Нельзя принимать такие решения вот так. Просто нельзя. Никогда не покидать территорию государства, которое я даже на картинках не видела! Шутка ли? Ну серьезно, я вовсе не так представляла себе свою жизнь. Я не могу. И это не каприз и не прихоть, я прекрасно понимаю, что Арон может и не простить мне сегодняшней сцены. Но если я предам свои мечты, кем я стану? Что останется от меня? А если я возненавижу его и себя через несколько лет из-за импульсивного решения следовать за ним?

Настроение на таком нуле, что я залпом выпиваю бокал шампанского, схваченный с подноса официанта. Пузырьки ударяют в нос, а глаза щиплет, алкоголь не помогает, теперь мне ещё больше хочется разреветься. И рассмеяться одновременно. Ну почему я никогда не выбираю легкие варианты? Кто мне мешал влюбиться в какого-нибудь мальчика попроще?

Кстати о них. Моё внимание привлекает какая-то неразбериха в середине зала, где положено быть танцующим. Напрягаю зрение, чтобы выяснить, что там, и вижу Хаба, который ведет себя куда более развязно, чем подобает трезвому.

Издалека я не слышу, что именно он говорит, но по жестикуляции понимаю, что это какие-то претензии, а адресованы они… Селии. Шампанское будит во мне супер героя и я бросаюсь сквозь толпу, толком не представляя, что собираюсь сделать, но точно знаю, что честь девушки должна быть защищена.

– Вы холодная, как рептилия! – Хаб махает рукой с сторону ошалевшей Селии. – Я весь вечер предлагаю Вам танец, а мне достаются только пинки и пренебрежение! Почему Вы танцуете со всеми, кроме меня?! Чем я хуже?!

Хочется положить руку на лицо и не видеть как он позорится. Я уже достаточно близко, чтобы слышать их голоса, но всё ещё не могу вцепиться в Хаба, чтобы уволочь его.

На лице принцессы не дрогнул ни один мускул, только улыбка выглядит приклеенной, но в остальном, она прекрасно владеет собой.

Когда я, наконец, готова ухватиться за Леваля, чтобы прекратить его самоуничижение, меня осторожно отодвигает со своего пути чья-то мощная рука. Тут же тенью нависая над Хабом. Коэн! Ну слава богу!

– Пойдем, Леваль, – цедит он сквозь зубы, едва сдерживая себя, – ты уже достаточно сказал.

– Коэн! – Хаб расплывается в пьяной улыбке и пошатывается из стороны в сторону, словно неваляшка. – Я пришел её учить!

По лицу Кромеваля я вижу, что дело плохо. Он никогда особо не отличался терпением, а сейчас кровь в нем бурлит, как раскаленная лава в вулкане.

– Последний раз тебе говорю…

– Ну ты чего? – Леваль тычет пальцем в Селию, едва не попадая ей в глаз. – Баба должна знать своё место! – гаркает Хаб, и это последнее, что он произносит, потому что следующим действием Коэн отправляет его в нокаут мощным ударом кулака.

Не то чтобы я была сторонницей подобного, но в этот раз Коэн заслужил мои аплодисменты.

Пока Хаб стонет на полу, Коэн сгребает его пьяное тело в опапку, закидывая себе на плечо.

– Прошу простить, Селия, это больше не повторится.

– Конечно не повторится. – голос принцессы почти не дрожит. – Потому что это последнее выступление господина Леваля на отборе. Я хочу, чтобы к утру его здесь не было.

Кромеваль не решается спорить, а кратко кивает.

Надо думать, что Хаб действительно довел её до ручки, это первый раз за весь конкурс, когда принцесса выкинула участника из отбора не руками Армана, а своими собственными.

Я уже хочу подойти к ней, чтобы утешить, как вижу, что за её спиной появляется мой собственный брат. Он выглядит очень хорошо в своём темно-вишневом бархатном камзоле и получает легкую улыбку принцессы. Джоэл что-то шепчет ей на ухо и, получая кивок согласия, тянет за собой, пока присутствующие отвлечены обсуждением «скандала на балу».

Как-то само получается, что я, подстегиваемая любопытством, следую за ними к выходу. Осторожно ступаю в коридор, освещенный коваными светильниками на стенах и размышляю над тем, куда они могли улизнуть. Тяжелые бордовые гардины прикрывают вход в одно из помещений. Это, всего скорее, библиотека со шторами, поглощающими звук. Узнаю их по вышитым золотыми нитями магическим плетениям. У нас есть точно такие же в родовом замке, они позволяют не отвлекаться на посторонний шум.

Немного отодвигаю пальцами занавес, так, чтобы оставаться незамеченной, и понимаю, что оказалась права, когда до меня доносятся их голоса. Ну точнее, сначала я слышу характерные звуки, говорящие о том, что Джоэл решился на то, чего я себе позволить не могла. Поцелуй, похоже, выходит жарким, потому что когда Селия начинает говорить, её голос звучит с хрипотцой:

– Джоэл, как же долго я этого ждала. – опять характерные звуки.

Щеки опаляет жаром стыда, но я не двигаюсь с места. Да, подслушивать не хорошо, но раз отбор всё-таки предстоит продолжить мне, значит, я должна знать все подробности. Вряд ли брат сам, добровольно, расскажет мне о своих похождениях.

– Что же нам теперь делать?

– Что тебя беспокоит, дорогая? – впервые слышу, чтобы голос Джоэла звучал так озабоченно.

– Отец хочет, чтобы я выбрала Ивара Леруа.

– Он сам сказал тебе об этом?

– Не прямым текстом, но да, – Селия шелестит юбками, судя по всему, отодвигаясь от него на какое-то расстояние. – Единственный, кто по-настоящему нравился на этом отборе – был ты, но ты всё время был таким холодным.. да ещё и эти подозрения в твоей связи с Ароном аль Хадибом, брр.. Я не знаю, что мне и думать.

– Верь мне, – ого, да этот ловелас не сдается! – Сейчас я с тобой – настоящий, и мои чувства – искренние. Все, что было до этого… Словом, Селия, я только сейчас понимаю, на сколько сильны мои эмоции к тебе.

Едва не начиная стонать, я прикладываю руку к разгоряченному лбу. Мне явно будет несладко на этом отборе. Может и правда стоит послушаться Арона и прекратить этот нескончаемый обман?

– Я не знаю, Джоэл, всё так запуталось…

– Что тебе сказал Эдгар?

– Что королевство алияд сможет поддержать наше шаткое положение, что Ивар будет мне прекрасным спутником жизни и королем.

– Но ты ведь не любишь его! – восклицает Джоэл, и я удивляюсь его горячности. Когда это любовь стала для него таким важным фактором?

– Вот ты где!

Я подлетаю на месте от внезапно раздавшегося голоса отца в коридоре. Едва успеваю плотно задернуть шторку, чтобы не быть пойманной с поличным.

Слава богу, он не на столько внимателен, как остальные, и мне легко удается усыпить его бдительность, заявив, что я вышла в коридор, чтобы немного отдохнуть от шума.

Папа в краткой форме сообщает мне о том, как прошла встреча с Эдгаром. То, что Джоэлу не удастся занять моё место на отборе, я и так уже поняла, так что слушаю его вполуха, размышляя больше над тем, что сказала Селия по поводу Ивара. Если король действительно вознамерился объединиться с царством алияд, то ему даже на руку, что я осталась в отборе. Вряд ли он будет в восторге от родства с нашим обедневшим родом.

– Отец, – я перебиваю его на полуслове, – зачем ты отправил меня на этот конкурс?

На секунду Морис столбенеет, как и любой человек, огорошенный вопросом невпопад.

– Да, знаешь ли, дорогая, – он чешет затылок, явно чувствуя смущение, – по правде говоря, Эдгар сам попросил меня об этом.

– То есть это была его идея? – удивляюсь я.

– Да, мы с ним встретились после одного приёма, я как раз крупно проигрался, вот он и пригласил меня к себе на разговор. Ну и мы начали обсуждать детей, я рассказывал, какая ты у меня умница..

– Ты сказал, что я метаморф?

– Да, – отцу, кажется, неловко говорить об этом, – упомянул, но ты ведь знаешь, что мы всегда были друзьями, Эдгар ни за что бы не…

– Отец, он ведь мог сразу приказать поставить на меня клеймо! – от обиды у меня даже слезы на глаза наворачиваются.

– Детка, но ведь он этого не сделал! Иди сюда, милая. – он обнимает меня, прижимая к своей груди. – Прости меня, я знаю, что иногда совсем не контролирую свои слова, но ведь Эдгар и правда ничего такого не сделал!

– Что было потом? – аккуратно отстраняюсь от него, складывая руки на груди.

– Он сказал, что хочет, чтобы ты приняла участие в отборе, приняв облик своего брата. За это он покроет все наши долги и даст тебе отличное приданое.

– Да, да, это я помню, – устало добавляю я, – но что именно он хотел, чтобы я сделала?

– Так ведь ты должна была следить за участниками, выяснить нет ли среди них предателей.

– Я ведь не детектив, почему он доверил мне такую ответственную миссию?

– Ну… – тянет отец, и я понимаю, что об этом он как-то не подумал, услышав словосочетание «я закрою все ваши долги». – Может, он поверил в тебя?

– Ох, папа…

Качаю головой, понимая, что мы оба хороши. Злиться на него я не могу, дело уже сделано. Папа преследовал цель обогащения, не увидев ничего странного в том, что король пригласил меня на отбор, а я соблазнилась идеей получить деньги на своё путешествие, чтобы вырваться из Шертога. Мы оба «молодцы». Теперь мне остается только исполнить свою роль по контракту и доиграть этот спектакль до конца.

– А где сам Эдгар? – задумчиво спрашиваю я. – Я не видела его во время бала.

– Ему нездоровится, – просто отвечает Морис, – он и нас-то принимал в своей гостиной, чуть ли не лежа на софе.

Ладно, значит, поговорить с королем мне сегодня не удастся, но вопросы все-таки остались.

От чего-то я совсем не чувствую опасности этой ситуации. Убейте меня, но я не верю, что Эдгар желает мне зла. Слишком уж по-доброму он ко мне относится, а смотрит… Такое нельзя сыграть. Глаза всегда говорят правду, стоит только приглядеться, и ты сразу поймешь, как именно человек относится к тебе. В глазах короля я читала только отеческую заботу, может быть поэтому и не задавала лишних вопросов всё это время.

– А где твой брат? – отец озирается по сторонам, словно надеясь его увидеть.

– Понятия не имею, – вру я, – на самом деле я бы тоже хотела с ним поговорить. Может он в библиотеку пошел?

Указываю рукой на бордовые гардины, но отец только качает головой:

– Ну что ты, милая, куда Джоэла никогда не тянуло, так это к книгам. Может, стоит поискать возле стола с напитками?

Он уже разворачивается, чтобы уйти, но я произношу:

– Я всё-таки взгляну одним…

В момент, когда я немного отодвигаю штору, на нас обрушивается такой грохот, что я с испугу теряюсь. Оказывается, пока мы с отцом тут мило беседовали, в библиотеке развернулась самая настоящая баталия.

Истошный крик Селии с призывами на помощь сотрясает воздух. Она спряталась за одной из книжных полок в углу, в то время как Джоэл катается по полу с каким-то мужчиной, одетым в костюм официанта.

– Отец, зови на помощь!

– Но…

– Быстро!

Если Морис и удивляется тому, как распределились роли, то спорить не решается, он бросается в зал и уже через несколько секунд возле меня возникает… Арон, конечно же.

Он взмахивает рукой, легким движением заставляя обоих мужчин повиснуть в воздухе. Изучает каждого пару мгновений, прежде чем вынести свой вердикт. Джоэла ставят обратно на ноги, а вот второго запирают в клетке из светящихся зеленым магических прутьев. Точно такой же, как в тот вечер, когда он нейтрализовал Лапочку.

Мой брат, оказавшись на ногах, тут же бросается в сторону Селии, но она отталкивает его, оседая на пол.

С ней приключается натуральная истерика, и я сама теряюсь, не зная, что сказать.

– Подданные меня ненавидят, ненавидят, – она сидит на полу, обнимая колени, вперив пустой взгляд в пространство.

– Селия, поднимайся, – мой брат осторожно тянет её за локоть на себя, но принцесса вырывается, хватаясь за голову. – Ты ни в чем не виновата!

– Нет, они ненавидят меня, каждый раз нападающий был из простого народа, папа ведь говорил мне… Они меня ненавидят… Ненавидят.

Боже, вот сейчас мне становится не по себе на столько, что неприятные мурашки скользят по рукам. Я вздрагиваю, когда ладонь Арона касается моего плеча.

– Помоги ей, – шепчу я тихо.

То ли мольба в моём взгляде смягчают его жесткое сердце, то ли принцесса сама выглядит на столько беспомощной, что вызывает в нем сочувствие. В любом случае, хмурый джин коротко кивает и двигается к Селии. Он присаживается на корточки возле неё и кладет руку на взмокший лоб.

Принцесса запрокидывает голову и широко распахивает глаза. На мгновение мне кажется, что она сейчас закричит, но этого не происходит. Все присутствующие напряжённо следят за действиями джина, который бормочет что-то себе под нос, неотрывно глядя на девушку, сжавшуюся в комок возле стены.

Мужчина в клетке продолжает рычать и бросаться на прутья магической клетки, пытаясь добраться до принцессы. Истинная ненависть в его лице, граничащая с безумием, пугает.

Перевожу взгляд на действия джина, и сама не замечаю, как возле меня образовывается плотное кольцо людей, перетекший сюда из бального зала.

Мне ужасно не хочется, чтобы они видели будущую королеву в таком состоянии, поэтому я подзываю стражу, шепча им, чтобы они увели девушку. Сама Селия словно пребывает в каком-то трансе, но хотя бы не бормочет себе под нос бессвязные слова, что радует.

Ей помогают удалиться, а Джоэл следует за ней по пятам под шепотки расступающейся толпы. Арон возвращается ко мне, я тихонько спрашиваю:

– Что ты с ней сделал?

– Забрал боль.

Это звучит так, словно «перевязал палец», но я решаю не уточнять как именно он это сделал, что-то подсказывает, что я всё равно этого не пойму.

– Видишь, ты не так безнадежен, – слабо улыбаюсь я, – и даже способен помогать людям, которых так не любишь.

– Я сделал это потому что ты попросила. – ледяной тон сметает мою улыбку, но он всё же берет мои похолодевшие пальцы в свою ладонь. – Но, да, я стараюсь изменить своё отношение.

Так-то лучше. В его светящихся глазах снова разливается знакомая магия, от которой у меня слабеют колени. Даже если он врет, то хотя бы старается казаться обучаемым, это мне уже больше нравится.

– Лила, на счет того, что я сказал…

– Ты передумал запирать меня в Сарасхаре? – с надеждой спрашиваю я.

– Что? Нет, конечно, – хмурится он, и я еле сдерживаюсь, чтобы не выдернуть свои пальцы из его руки, – я хочу, чтобы ты была осторожной.

– Ты уже не просишь меня отказаться от отбора?

– Я не могу тебя заставить, – рычит он, и я понимаю, что если бы мог, то сделал. По сути, я до сих пор не понимаю, что именно его останавливает.

– Справлюсь, – легкомысленно отвечаю я.

– Лила, – он угрожающе приближает своё лицо к моему, – если что-то пойдет не так, или мне не понравится как ведут себя участники, я выйду на арену, и клянусь богом, остановлю весь этот фарс одним движением.

– А как же моя миссия? – голос становится тонким-тонким, как бы не хотелось мне этого признавать, но джин меня определенно пугает.

– Какая миссия? – он то ли уже вышел из себя, то ли на подходе. – Я перебирал в голове все возможные варианты, почему ты здесь, и знаешь, не нашел ни единого адекватного. Значит, его просто нет и тебя заманили в ловушку.

– Нет! – пытаюсь оправдаться я. За разговором он незаметно утащил меня вглубь библиотеки, где нас уже никто не может слышать. – Я приехала потому, что Эдгар обещал закрыть наши долги!

Вкратце рассказываю свою история (наконец-то!), но он остается всё таким же невозмутимым, абсолютно не впечатляясь тем, что я ему только что сказала.

– Ты сама-то себя слышишь? – он отворачивается в сторону и тихо выругивается. – Лила, давай уедем, умоляю тебя! – Вот это точно резкий переход! Он приближается, опаляя своим дыханием мою кожу. – Давай пошлём к дьяволу это королевство с его проблемами. Я позабочусь о тебе.

Словно демонстрируя то, как именно он будет обо мне заботиться, джин заключает моё лицо в свои ладони и впивается поцелуем в губы.

Я тут же теряю равновесие под его напором и приваливаюсь спиной к книжной полке, с которой начинают падать книги по обе стороны от нас. Но Арона это не заботит, от только улыбается мне в губы, продолжая впечатывать своим телом в жесткие полки сзади. Боже, как я рада, что платье такое пышное! Мне и так отчаянно не хватает воздуха, когда он скользит рукой по моему горлу, опускаясь все ниже. По нежной коже рассыпаются мурашки, а он всё продолжает эту пытку, напрочь лишая меня рассудка.

– Уезжай со мной, – шепчет он между поцелуями своих мягких губ, – у нас будет всё, Лила, только скажи мне «да».

Господи, да я хоть в ад за ним пойти готова! Согласие уже готово слететь с моих губ, когда я слышу голос Армана за спиной джина.

– Что здесь происходит?

Это он про мужчину, всё ещё запертого в клетке. Ну какой же у него дар раздражать меня! Похоже, не только меня, потому что Арон кривится, подавляя рык, вновь впивая свой взгляд в меня:

– Мы ещё не закончили. – многообещающе подытоживает он, и тяжесть внизу живота только усиливается от этих слов.

Я и не рассчитывала, что это конец. Этот хищник точно не отпускает свою добычу так просто.

Пока джин направляется к Арману, а я поправляю своё съехавшее платья, осознаю две вещи: первая – всё-таки на этот раз распорядитель действительно появился вовремя, вторая – теперь я понимаю женщин, совершающих всякие глупости под действием страсти. Раньше мне казалось это безумием, хотя оно им же и осталось, просто теперь оно овладело и мной. Скажи я сейчас Арону «да», он бы точно не стал слушать потом мои оправдания о «влиянии момента».

Выхожу к распорядителю и джину, которые тихо о чем-то переговариваются. Гостей здесь больше нет, только стража толпится. Повсюду валяются тяжёлые фолианты, повалившиеся с полок во время драки моего брата с нападавшим незнакомцем. Очень жаль вырванных страниц, разлетевшихся во все стороны библиотеки. Очень хочется верить, что это богатство ещё можно восстановить.

– Леди здесь не место! – звонко сообщает Арман.

Арон тоже мягко кивает мне:

– Иди к себе, Лила, я разберусь с этим.

Ну и ханжи! Вообще бесит эта мужская напыщенность: они решают вопросы, а женщины ждут их в постелях. Очень хочется сбежать в комнату, чтобы переодеться и вернуться к ним обратно в облике Джоэла, но я и сама понимаю, что идея дурацкая. В замке бродит мой клон, ушедший сейчас с Селией, но я не знаю, вдруг ему приспичит вернуться.

А, черт! Выхода, кроме как подчиниться, у меня не остается.

– Господа, – я покорно делаю реверанс и ловлю на себе взгляд прищуренного джина. Вот его точно не обманет моя показная добродетель.

Но на этот раз я и правда смиряюсь. На этот раз.

– Магический сглаз. – безапелляционное утверждение Арона, последнее, что я слышу, прежде чем стражник плотно запахивает штору, отрезая от меня происходящее в библиотеке.

Итак, остались только я, Коэн, Ивар и Джуд. С Эдгаром мне увидеться не дозволили, чему я крайне удивилась, ещё раз подумав о том, а не провалить ли мне намеренно грядущее испытание. Эти мысли разрушили строчки, написанные мне королем и переданные с посыльным:

«Далила, я приму тебя перед финальным испытанием, сейчас передо мной непроходимой стеной стоят дела государственные, и надеюсь, что ты не будешь усложнять и так непростую ситуацию своими опрометчивыми действиями.

Я помню о наших договоренностях и надеюсь, что и ты их чтишь.

Эдгар»

Что же, значит, ничего мне не остается кроме как улыбаться и исполнять его волю. Теперь я уже отчетливо понимала, что если предатель и был на отборе, то давным-давно покинул его. Никто из оставшихся ребят явно не мог быть причастным к тому, кто нападал на Селию. Она и сама это знала, стоит лишь вспомнить её шоковое состояние в библиотеке, и слова, произнесенные в полубреду.

Если нападения на неё совершают подданные и простые люди, то я уж точно никак не могу помочь. Это целиком и полностью вотчина короля и его охраны. Остается понять, чего же хочет Эдгар. Нездоровое любопытство и отсутствие инстинкта самосохранения. Пусть так, но со мной в жизни не происходило ничего увлекательнее. Время, что я провела в королевском замке казалось мне какой-то настоящей жизнью, пусть с интригами, заговорами, но с настоящими чувствами. За свою недолгую жизнь в Шертоге, где я родилась, произошло лишь одно событие, и то оно было опасно для жизни. Здесь же я нашла друзей, эмоции, любовь… Я не могу остановиться теперь, в шаге от разгадки. Ничего ужасного не произойдет. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

Эдгар что-то говорил про мою «нездоровую веру в хорошее», и я соглашусь. Верю в счастливые концовки и хочу, чтобы это всегда осталось со мной. Не важно, что именно нарисует жизнь, я всегда смогу дорисовать картинку. Я верю, что судьба в наших руках, нужно только правильно настроиться. А сейчас я желаю счастливого исхода как никогда в жизни. Для себя, для принцессы, и для всего королевства, а значит, так обязательно и случится. Никогда нельзя терять веру.

Арон уехал провожать своего отца в Сарасхару, там появились какие-то неотложные дела, но он обещал, что вернется к предпоследнему испытанию. Да, их осталось всего два, как объявил нам Арман на завтраке, состоявшемся сразу после бала. Мы с ребятами впервые не подкалывали друг друга, а только уважительно переглянулись, вроде как в немом согласии пожелав, чтобы «победил сильнейший».

Замок как-то сразу опустел. То ли нас осталось слишком мало, то ли я просто отчаянно скучала по джину. Молча бродила по пустым коридорам и парку, стараясь привести свои мысли в порядок. Этот отбор изменил меня, я ощущала это каждой клеточкой тела. Я всё ещё была собой, но уже более уравновешенной, способной видеть чуть дальше собственного носа.

Отец с братом уехали в тот же вечер, когда закончился бал. Шертог, и наш замок, находились всего в нескольких часах езды, поэтому оставаться дольше им не имело никакого смысла. Джоэл, конечно же, негодовал, что его разлучают с Селией и не разрешают «закончить всё самому», но зато, между нами установилось какое-то хрупкое взаимопонимание. После встречи с Селией и инцидентом с нападением, мой брат стал куда более вменяемым. Грешным делом мне начало казаться, уж не влюбился ли он в принцессу взаправду.

На прощание меня даже назвали «сестренкой» и сообщили, что будут скучать. Все-таки женщина облагораживает мужчину. Ну серьезно, влюбленные, они становятся куда более внимательными к чужим чувствам.

На «передышку» нам дали всего три дня. И вот, сидя в своей гостиной за день до испытания, мы с Шали обсуждали, разумеется, мужчин.

У них с Джудом происходила какая-то странная история. Так как Шали не обладала моей способностью к перевоплощению, Базен наверняка узнал бы её, рано или поздно, за этим муляжом из приклеенных усиков и мужских штанов, потому она решила сознаться во всем, ещё во время бала.

Он почти не удивился (по словам Шали), наоборот, обрадовался, что они, оказывается, смогут чаще видеться, «пока он не покинет отбор».

– Хорошо, но как ты объяснила ему, что мой оруженосец – женщина? – удивляюсь я.

– Сказала, что ты с детства привык быть окруженным прекрасными созданиями и просто не можешь существовать без их помощи, – хихикает подруга.

– И он поверил?

– Конечно, – она пожимает плечами, – Знаешь, Лила, мужчины вообще меньше анализирует и ищут подвох, чем мы. Это очень удобно, что их мозг занят совершенно другими вещами.

Хмм… Честно говоря, я не знаю, что ответить. Я знаю близко только Арона, но его мозг занят анализом всех вещей на свете. При чем ежесекундно. Но то джин, он вообще непохож ни на кого на свете.

Меня больше удивило, что Джуд, казалось, такой влюбленный в принцессу, чуть ли не за один вечер переключился на Шали. Эту мысль я и озвучиваю.

– Но ведь, Лила, – удивляется она, – Селии никогда не нравился Джуд по-настоящему! Такие вещи всегда чувствуются! А я сразу выпалила ему, что считаю его очень привлекательным… – она краснеет и мило тупит глаза.

– Ты же говорила, что мужчины не любят, когда им сразу открывают все чувства?

– Правда? – удивляется подруга. – Что ж, это была теория. На практике оказалось, что когда дело касается чувств, правилам следовать не так уж легко. Ты просто забываешь о них, начиная действовать на инстинктах.

Качаю головой, вспоминая все её уроки. Вот и верь после такого всем этим сердцеедкам. Оказывается, что советы-то на тебя сыплются отовсюду, вот только сами-то «учителя» не стали бы им следовать в собственной жизни. Это не со зла, конечно, просто со стороны всё кажется куда проще, чем есть на самом деле.

– И он тоже испытывает к тебе симпатию?

– Конечно, – самодовольно улыбается девушка, – знаешь, в мире очень сложно встретить человека, который просто хочет о тебе заботиться, делать счастливым. Не потому, что ты красивый, стройный или богатый. А просто потому, что ты – это ты.

– А ты, значит, не замечаешь его миллионов? – хитро улыбаюсь я.

– Замечаю, конечно! Но это правда не основное. Мне нравится его улыбка, то, как краснеет, когда слышит похвалу, то, что он умеет радоваться мелочам, и даже то, что его пальцы дрожат, когда он берет меня за руку. Это и привлекает, – мелочи, которых нет в других людях.

На самом деле я очень её понимаю. То же самое я чувствую к Арону. Это особая магия, которой не может быть с другим человеком, как бы красив/богат/очарователен он не был. Кто-то может быть куда совершеннее, но тебе просто это не нужно. У тебя есть свой персональный магнит, который тянет к себе, заставляя забыть о существовании других. Что-то такое, что рождается между двумя влюбленными людьми в огромном мире, выбравшими именно друг друга из миллиона вариантов. Если это не чудо, тогда что может быть им?

**

Я падаю. Проваливаюсь куда-то очень глубоко, меня крутит какой-то магический водоворот, и кажется, меня вот-вот вывернет наизнанку. Цвета вокруг путаются и я не могу определить, где земля, а где небо.

Пытаюсь сосредоточиться на последнем воспоминании из реального мира, кажется, именно об этом говорил распорядитель, до того как маг Гродо отправил нас в воронку телепортации.

Так, прекрасно. Последним воспоминанием было лицо Арона, наблюдающим за мной с трибуны. Нет, это плохое воспоминание, от него только больше крутит в животе. Все-таки джин умеет вызвать дискомфорт в организме даже без физического контакта.

Что было до этого? Ах, да, арена. Ивар. Ивар неотрывно следил за Селией и восхищался её внешностью. Я заметила, что принцесса излишне бледна сегодня, что неудивительно в ходе последнего нападения.

– Да я готов пожизненно утешать её! Только посмотри на эти хрупкие плечи молочного оттенка! А её лицо! Да это ведь просто доказательство существования бога!

Ну он и разошелся! Нужно было остудить его пыл, а то он, чего доброго, сорвал бы с Селии защитный амулет от алияд и закончил отбор досрочно.

– Вы оправитесь на остров, – голос распорядителя вспоминается уже с трудом, – оттуда есть только один выход – через портал, ведущий к карете, которая отвезет вас в финал отбора. Но этот портал рассчитан только на два перехода. – блестящие глаза Армана не сулят ничего хорошего. – Только двое участников смогут дойти до последнего испытания.

– Что будет с остальными? – подает голос Джуд.

– Ваша задача – найти портал. Это заколдованный предмет, принадлежащий принцессе. – продолжает распорядитель, игнорируя Джуда. – Нашли, дотронулись, перенеслись. Всё просто. – да он каждый раз так говорил! Вот только ещё ни одно задание не оказалось «простым». – Перенос в пространстве – действо не очень приятное. Советую вам вспоминать события из реальности, чтобы не сойти с ума во время перемещения.

Ещё до того как мы успеваем хотя бы сообразить, какие дополнительные вопросы задать, маг Гродо направляет на нас свой посох, а дальше…

Дальше я падаю. И отчаянно пытаюсь ухватиться за обломки своих воспоминаний, но это оказывается совсем непросто. Уж не знаю, куда именно нас пытаются перенести, но по ощущениям – это преисподняя. Я ещё никогда так отчаянно не желала почувствовать почву под ногами. Время тянется бесконечно, и тошнота всё усиливается, особенно когда к ней присоединяется головная боль. Кто там говорил, что хочет уметь телепортироваться? Спасибо, я как-нибудь на лошадях. В сотни раз дольше, но у тебя хотя бы нет риска зависнуть навсегда между реальностями.

Не успеваю как следует испугаться мысли о вечном пребывании в этом аду, как всё вокруг внезапно принимает форму. Я на секунду зависаю над землей, а потом падаю на песок, как мешок с картошкой, тут же начиная отплевываться от песчинок, попавший в рот.

Где-то рядом слышу ещё три таких же звука, говорящих о том, что скорее всего, мы все успешно преодолели этот переход.

– Да ну к дьяволу эти расклады, – рычит Коэн, кряхтя и выпрямляясь, – чувствую себя так, словно меня перемололи в мясорубке.

Словно подтверждая это, его поясница начинает хрустеть от поворотов туловища. Что ж, со мной дело обстоит не лучше. Сил встать нет вообще, поэтому я просто выпрямляю корпус, оглядывая место, где мы оказались.

Остров совсем небольшой, находящийся где-то в сердце океана, судя по всему. Здесь уже сумерки, а значит, мы достаточно далеко от королевства, потому что когда мы покидали Гайолор, там было чуть больше полудня. Воздух удушливо-жаркий, пахнет солью. Я тут же скидываю с себя камзол, бесполезный в текущих погодных условиях. Здесь бы вообще без одежды ходить, – слишком жарко.

Мы приземлились на кромку пляжа, омываемого легкими волнами, а в нескольких метрах от нас начинаются джунгли. Не могу понять их проходимость из-за отсутствия солнечного света. Луна и звезды, обильно рассыпанные на ночном небе, помогают только лица различать. Искать портал в таких условиях не представляется мне возможным.

Видимо, об этом думаю не только я, потому что Коэн тут же деловито распоряжается:

– Предлагаю ждать рассвета и отправиться на поиски с первыми лучами солнца.

– Ага, может ты нас спать уложишь, а сам кинешься портал искать? – хмыкает Ивар. – Как мы знаем, выход предусмотрен только для двоих.

– Да ладно, ребят, – нервно смеется Джуд, – они ведь все равно нас заберут отсюда. Да, ведь?

Молчание остальных участников говорит само за себя. Я вообще уже ни в чем не уверена, но перспектива навсегда зависнуть на необитаемом острове, кажется мне не слишком привлекательной.

– Останемся до рассвета, – хмурится Коэн. – Никто никуда не пойдет. Мы все будем на этом пляже, а потом отправимся на поиски этого чертова портала.

– А делить как будем? – не унимается Ивар. Он выглядит куда менее напряженным, чем все мы. Примерно такой же вид у этого красавчика был, когда нам предстояло сразиться с гидрой. Он был тогда весел, и ничем не выдавал своего беспокойства. Как оказалось впоследствии, сражаться ему в тот день так и не пришлось.

– Можем разделиться и пойти по одному, – жесткий тон хмурого Коэна вырывает меня из странных раздумий, – если в этом задании каждый хочет быть сам по себе, значит, будем действовать поодиночке.

Остаться совсем одной не хочется, и я приунываю, понимая, что вот сейчас я действительно на отборе, а не в кругу друзей. Хочется предложить ещё какой-нибудь выход, но честно говоря, я просто его не вижу.

Джуд испытывает схожие со мной чувства и тупит глаза, тяжело вздыхая.

– Ладно, – наконец соглашается Ивар, – надо найти веток, чтобы костер разжечь.

– Я займусь, – Кромеваль делает шаг в сторону джунглей, но Леруа его нагоняет.

– Не так быстро, – ядовито улыбается он, – кто знает, может ты нас тут бросить решил?

– Так иди со мной, – рычит Коэн, уже еле сдерживаясь. – А с Джудом и Джоэлом, что? Тоже их с собой на веревке потащишь?

– Эти малахольные такого точно не сделают. Совесть нашей команды, – со смесью насмешки и какой-то зависти сообщает Ивар.

Когда они, все ещё о чем-то ругаясь между собой, скрываются за пальмами, Джуд обреченно выдыхает:

– А ведь в этот раз нам даже не дали шанса отказаться.

– А ты бы на это пошел? – удивляюсь я.

– Скорее всего, – кивает он, избегая смотреть мне в глаза. – Знаю, это звучит странно, но здесь, на отборе, я встретил ту, которая мне действительно нравится.

– А как же Селия?

– Ох, Джоэл, есть девушки, о которых мечтаем, влюбляемся в них как в предметы искусства, но на самом деле они не для нас, понимаешь о чем я? Я всегда понимал, пожалуй, что с принцессой у нас ничего не получится, – мы слишком разные. Но это не отменяет моего восхищения ей. Просто здесь я познакомился с одной дамой, – он краснеет, и я вижу, что ему неловко говорить об этом, – ты её даже знаешь…

Я вижу как он ковыряет пальцем теплый песок на котором мы сидим, и решаюсь сжалиться над ним:

– Я знаю про Шали, Джуд. Можешь не объяснять, – добавляю с легкой улыбкой.

– О! – он сразу начинает суетиться. – Это же просто прекрасно! Я так рад, что так получилось! И… И ты не против?

– А почему я должен быть против?

– Ну… Она ведь такая замечательная, я грешным делом решил, что ты хранишь её для себя…

Красные пятна на его щеках заставляют меня улыбнуться ещё шире.

– Нет, Джуд, я рад за вас, если у тебя серьезные намерения в отношении неё.

– Самые серьезные! – заверяет Базен, широко распахивая свои чистые глаза.

– Вот и славно.

Отворачиваюсь к океану, прикрывая глаза и концентрируясь на шуме воды. Как же здесь тихо! Из джунглей доносится стрекотание кузнечиков, и треск веток под ногами наших конкурентов. Они решили не уходить далеко, судя по всему, чтобы не давать себе искушения бросится на поиски спасительного выхода.

Надеюсь, что маг Гродо все-таки вытащит отсюда тех двоих, кому повезет меньше. Я что-то читала про синдром, заставляющий людей действовать против своих моральных принципов, перед лицом опасности для жизни. Может они нас на это проверяют? Хотят, чтобы мы поубивали друг друга, потеряв контроль?

Коэн с Иваром возвращаются, продолжая буравить друг друга взглядами исподлобья. Да уж, хочешь стравить мужчин – заставь их соревноваться друг против друга. Все-таки для сильного пола важна сама победа, и не столь принципиально, что именно на кону. Смысл в том, чтобы выйти победителем, а там уже они по ходу разбираются, нужен ли им приз вообще.

Они разводят костер, и я радуюсь, что с нами Коэн, который справляется с ролью аборигена лучше всех. Выходец из степного народа, он, кажется, может приспособиться к чему угодно, это у него в крови.

– Звезды, – мечтательно произносит Кромеваль, усаживаясь рядом с нами, когда языки пламени, вспыхнувшие на белом песке, начинают освещать хотя бы небольшое пространство вокруг, – я соскучился по ним.

– Как же ты во дворце будешь жить, если выиграешь? – хмыкает Ивар. – Там тебя никто не отпустит на каникулы в степь.

– Придется приспосабливаться, – хмуро отвечает варвар.

Алияд явно рассчитывал, что Коэн начнет оправдываться и вступит в перепалку, поэтому на его лице появляется удивлённое выражение:

– Думаешь, получится перекроить всю свою жизнь ради Селии?

– Не знаю, – честно признается Кромеваль, ввергая нас всех в шок.

Я-то думала, что он самый преданный поклонник принцессы. Ну, как минимум, самый искренний. Только вот не приняла в расчет то, что ему непривычно будет жить в четырех стенах Гайолора.

– Коэн, – осторожно замечаю я, – ты не думаешь, что уже немного поздно задаваться такими вопросами?

– Да ладно, Джоэл, – он махает рукой на меня, – всем уже давно понятно, что принцесса выбирает между тобой и Иваром. Даже если я и выйду победителем в отборе, то не уверен, что её такой расклад устроит. Не хочу я быть ей насильно милым.

– Вот так да, – гогочет Ивар, – и кто она?

– В смысле? – начинает беспокоиться Коэн.

– Да ладно, не строй из себя дурачка. Если мужик отказывается от женщины, значит, какая-то другая появилась на горизонте. И не надо мне рассказывать про то, что хочешь лучшего для Селии. Вам, варварам, несогласие никогда не мешало – выслушали, покивали, да засунули в мешок. Значит, дело в другой.

Я чуть ли не задыхаюсь от возмущения, переводя взгляд на Коэна, я даже жду, что он стукнет Ивару по макушке, или ещё чего, вот только этого не происходит. К моему удивлению, Кромеваль начинает ерзать на месте и даже немного… Краснеет, прости господи. Ну и дела.

– Да… Не берите в голову, – мямлит он.

– Нет уж, дудки! Теперь и я хочу знать! – заявляет Джуд.

Кромеваль смотрит на нас, словно проверяя на «отвалят или нет».

– Черт с вами, – мотает головой, – девчонку ту помните? Ну пастушку, которая вещи твои чуть не стащила? Больно понравилась мне бестия: хитрая, юркая такая, по мне прям.

Пока я потрясенно смотрю в его лицо, понимая, что речь идет обо мне, Коэн, похоже, воспринимает наше молчание, как поощрение:

– За девчонкой той вернусь, разыщу её, женюсь может. Как бишь её звали? Альма? А что, она без претензий, всю жизнь меня любить будет за то, что вытащил её из глуши.

Ну точно, держи карман шире! Нет, это с одной стороны лестно, что он так проникся к моей актерской игре, вот только несбыточные фантазии его поощрять не хочется.

– Я когда твою сестру встретил, – продолжает вдохновленный Коэн, – сразу об ней и подумал. Нет, ты не подумай! – он прикладывает руку к груди. – Далила твоя, конечно, леди и всё такое, но что-то мелькнуло в её лице такое, что я сразу об Альме подумал, вспомнил её, да так и не смог из головы выкинуть.

– Ну дела, – присвистывает Ивар, – теперь я жалею, что проспал тогда всё самое интересное. Любопытно было бы взглянуть на эту девицу, вскружившую голову нашему варвару.

Пока они ржут, продолжая вспоминать мои достоинства, которые обрастают какими-то нереальными подробностями, я только тихонько качаю головой. Хорошо хоть, что Кромеваль даже не подумал о том, что эти две девушки могут быть одним человеком, то есть мной. От абсурдности ситуации, у меня даже нервные смешки начинаются, слава богу, выглядят они вполне уместно в данном контексте.

А дальше Ивар подхватывает тематику женщин, и разговор начинает вращаться вокруг их прошлых побед. Здесь уж мне похвастаться нечем, поэтому я ложусь на песок, закинув руки за голову, и изучаю созвездия, слушая их вполуха.

Интересно, что там с Ароном? Интуиция подсказывает, что он, мягко говоря, не очень доволен тем, что нас забросили к черту на куличики, и он не может проверить, всё ли идет по плану. А контролировать-то он ох, как любит, это я уже успела понять. Теплый комок в груди разливается от мысли, что он беспокоится за меня.

За всеми этими фантазиями о джине и монотонными голосами ребят, я не замечаю, как сознание подергивается дымкой дремы. Удушливый воздух и шум океана тоже не способствуют бодрости, поэтому когда меня осторожно пихает в бок чья-то рука, я тут же выпрямляюсь. На горизонте уже занимается рассвет, разливаясь теплыми лучами по берегу.

– Я не спал! – выкрикиваю я скорее, чтобы проверить жуткую догадку. К моему ужасу, голос звучит совсем не басом Джоэла, а моим собственным, женским голоском.

Пока три пары глаз ошалело пялятся на моё лицо, перепачканное песочными крошками, я жалею, что нахожусь так далеко от дома. Какого дьявола я вообще улеглась на этот песок?!

– Какого хрена?!

Это высказывание Коэна как нельзя кстати характеризует ситуацию. Даже я не сказала бы лучше. Хотя, сейчас я вообще не могу ничего сказать, потому что язык словно прилип к небу.

Волны все так же накатывают на берег, чайки кричат вдалеке, небо не рухнуло, а вот мой мир – да. Больше всего на свете мне сейчас хочется провалиться в преисподнюю, чтобы не испытывать на себе весь гнев этих обманутых мужчин.

Вместо того, чтобы сжаться в комок и позволить им «морально сожрать меня», решаю, что лучшей тактикой будет нападение, которое ещё ни разу меня не подводило. А потому, я как следует сдвигаю брови, и выдаю с самым негодующим видом:

– И чего вы уставились на меня? Женщину никогда не видели?

Ещё несколько мгновений мы пялимся друг на друга, а мои глаза разве что не слезятся от ужаса. Джуд первый приходит в себя, расслабляя плечи и валясь на песок. Он разражается хохотом, а за ним, к моему вящему ужасу, начинают ржать и все остальные.

– Стоило догадаться, – в какой-то момент произносит Джуд, утирая слезы, – ощущаю себя самым слепым дураком на свете.

– Ладно, версия с нетрадиционной ориентацией тоже была не плоха, – гогочет Коэн.

– Но как изящно! – они обсуждают меня так, словно я не сижу на этом пляже вместе с ними. – Даже ведь мысли не проскочило! А ты, Ивар, со своей хваленой чуйкой на женщин! Это твой провал года! Может ты и вовсе растерял всю свою магию?

Ивар, единственный из ребят, кто выглядит откровенно враждебно, глядя на то, как я стараюсь прикрыть грудь, которая уж слишком явно выступает из-под тонкой рубашки брата на мне.

– Так вы… Вы думали, что со мной что-то не так? – возмущаюсь я.

– Да, но с тобой оказалось всё не так. – веселится Джуд. – Мы-то всего лишь думали, что женщины вызывают у тебя не самую большую симпатию, а оказалось, что всё куда интереснее.

– Что ж вы меня не сдали тогда? – бурчу я.

– Своих не сдаём, – высокопарно заявляет Коэн. – Ты мне жизнь спасти пыталась, Джуду с конкурсом помогла, мы ж не скоты неблагодарные какие!

От его праведного гнева на мой вопрос, внутри разливается прямо-таки солнечное тепло. А я-то думала, что всех обвела вокруг пальца. Наивная.

– Далила Артадо, – скорее утверждает, чем спрашивает Джуд, заставляя меня кивнуть головой, – помню твоё лицо.

– Ну теперь понятно, почему джин её в подсобке зажимал, – ревниво заявляет Кромеваль, – этот-то знал, что делает. Знал же? – уточняет он, и я вновь коротко киваю, понимая, что врать уже бессмысленно. – Во, эта хитрая морда раньше нас всё поняла. Джины вообще жутко умные. Только не говорите ему, что я это сказал, – хмуро добавляет воин, – не хочу, чтобы он зазнался.

Усмехаюсь, предпочитая умолчать, что уже поздно.

– Пойдемте, – настроение Ивара все так же пребывает где-то между нулём и минус бесконечностью, – рассвело, у нас нет времени, надо найти порталы. Не хочу одичать на этом острове и превратиться в аборигена.

– А чего? – веселится Коэн. – Подружка у нас есть, я не против.

Очень хочется стереть его ухмылочку кулаком, но я не могу вспомнить, кто был бы здоровее него, чтобы перевоплотиться, а потому решаю благоразумно пропустить это мимо ушей.

– Ну, рассказывай, – улыбается Джуд, когда мы поднимаемся на ноги и идем в сторону джунглей острова, – как метаморф оказался на отборе женихов?

– Государственная тайна, – осторожно отвечаю я, старясь удержать спадающие штаны.

– Справедливо, – хмыкает он, – а Селия знает?

– Нет! – быстро отзываюсь я. – Нет.

– Ладно, но ты хоть не шпионка магов, или что-то типа того?

– Да какая она шпионка? – громыхает Коэн. – В ней же веса не больше, чем в козочке, – едко добавляет он.

Возмущенная этим ударом исподтишка, напоминающим мне о нашей встрече в пещере, решаю всё-таки немного прояснить ситуацию. Все-таки ребята отреагировали много лучше, чем я ожидала.

– Мне надо было тогда прикинуться кем-то другим. Я теряю свой облик, когда засыпаю.

– Это мы уже поняли, – улыбается Джуд.

– Да, поэтому и пришлось разыграть то представление. Я же не могла, ну… Сознаться.

– Ясно, – тяжело выдыхает Коэн, – а жалко. Альма-то мне понравилась.

– Да она ж роль играла! – вступается Базен, – езжай вон в любую деревню, там таких Альм с козочками – завались.

Жаль, что он так попирает мою индивидуальность, но лучше это, чем влюбленность Коэна. За ним не заржавеет перекинуть меня через седло и увезти в степь, а потом ищите меня в палатках диких народов.

– Может ты и прав, – глубокомысленно заявляет Кромеваль, – на принцессу-то я замахнулся, да мне-то поскромнее баба нужна, да попроще, без закидонов.

Ну всё, теперь можно выдохнуть. «Без закидонов» – это точно не ко мне.

Когда мы вступаем в джунгли, где стихает шум океана, и на смену ему приходят крики птиц, животных и стрекотание насекомых, я понимаю, что придерживать на себе одежду, и одновременно продираться сквозь заросли лиан и плюща, у меня не получится.

Представляю в голове образ брата и перевоплощаюсь, чувствуя как одежда становится впору, и необходимость придерживать её отпадает.

– Да это ж просто бомба! – восхищается Коэн. – Ты прикинь, – он толкает Джуда в бок, – женишься на одной бабе, а по факту берешь себе целый гарем! Детка, выходи за меня!

В теле Джоэла я чувствую себя более уверенно, рядом с огромным Коэном.

– Губу обратно, – строго отвечаю я, – подумай лучше о том, что я могу превратиться в любого непобедимого воина.

Умалчиваю о том, что навыки этого воина ко мне перейдут. Вряд ли Кромеваль так уж разбирается в метаморфах.

– Не смущай её, – вступается Джуд, – она и так уже нам доверилась. Пусть пообвыкнется с твоими варварскими манерами.

– А у тебя шкурный интерес, что ли? – удивляется Кромеваль.

Я не думала об этом в этом ключе, но Безен-то и правда может сейчас заработать себе пару очков перед Шали. Что же, я не против, пусть защищает.

– Эй, балаболы, – Ивар, ушедший чуть вперед, разворачивается к нам, утирая пот со лба. Здесь и правда ужасно душно, что будет, когда солнце войдет в зенит, и подумать страшно. – Вы так и планируете кучкой шататься по джунглям? Забыли уже, что выхода отсюда всего два?

Его заявление вполне справедливо, вот только непонятно что именно теперь делать. Как я понимаю, победа в отборе больше всего нужна Ивару на данный момент, но выбраться с острова хотят все одинаково.

– Расходиться по одному тоже без вариантов, – тихо произносит Коэн, – если заплутаем и не найдем порталы, то поодиночке не выживем.

От перспективы бродить одной по этим непроходимым лесам, наводненным различными тварями, у меня сжимается желудок.

– Справедливо, – соглашается алияд, – давайте тянуть жребий.

Он наклоняется к земле, беря ветку и отворачиваясь от нас. Слышу треск, словно он ломает её на несколько частей, а затем, подходит ближе к нам.

– Тяните, – приказывает он.

Коэн и с Джудом тянут палочки, кажущиеся одинаковыми по длине.

– Отлично, – заявляет Ивар, отбрасывая две оставшиеся в джунгли, – значит вы вдвоем, а мы с… Джоэлом. – я бы, конечно, предпочла остаться с Джудом, но как-то неловко сообщать об этом. – Вы пойдете на север, а мы на юг, – Ивар продолжает распоряжаться, указывая направления пальцем.

– Пусть победит более удачливый, – Коэн протягивает ему ладонь.

– Сильнейший, – поправляет Ивар, отвечая на рукопожатие.

– Увидимся, Далила! – Джуд в шутку отдает мне честь, направляясь в противоположную строну, хрустя ветками под ногами. – Надеюсь, когда все закончится, ты поведаешь нам свою историю!

В животе урчит, напоминая о том, что было бы неплохо позавтракать. Ну, теперь остается уповать на то, что мы найдем портал раньше, чем умрем с голоду.

**

– Слушай, я не сомневаюсь, что ты неплохо ориентируешься в пяти королевствах, но ты хотя бы представляешь, что мы делаем?

Я уже еле дышу и вся обливаюсь потом, пока беспрекословно следую за Иваром, который ещё не попытался поднять ни единого камня, чтобы проверить, нет ли там портала.

Я уже давно потеряла счет времени, пока мы бродим по этому непроходимому лесу, и москиты то и дело пытаются выпить из нас всю кровь.

Ивар ведет себя крайне странно, что-то бормоча себе под нос и то и дело сверяясь с солнцем. Подозреваю, что навыков ориентирования на местности у него чуть меньше, чем у Коэна. Этому красавчику лучше было бы девчонок соблазнять в красивых парадных. Хотя, надо отдать ему должное, даже в мокрой насквозь рубашке, липнущей к мускулистому телу от влаги, с взъерошенными белыми волосами, он всё равно выглядит как полубог.

– Дерево, дерево жизни, – бормочет Ивар пересохшими губами.

– Слушай, мне надо попить, – сдаюсь я, – больше не могу.

Раньше мне казалась мучительной смерть от голода, но я позабыла об обезвоживании.

– Нет, мы должны двигаться! – пытается возразить алияд.

– Вот и двигайся, – огрызаюсь я, – Ивар, если мы оба помрем здесь, проку от поиска портала будет не так много.

Он сверлит меня полубезумными глазами, измотанными этим путешествием, но в конце концов принимает разумность сказанного.

– Ладно, – цедит он сквозь зубы, – что ты предлагаешь?

– Пойдем вниз, – неуверенно говорю я, – мне кажется, вода должна быть там.

– Точно знаешь?

– Проверим.

Не хочется сообщать ему о том, что все мои домыслы построены на книгах о путешествиях, которые я обожаю. Что же, то что это больше художественная, а не научная литература, не гарантирует того, что это неправда.

Нельзя сказать, что мне совсем не нравится бродить по острову, скорее, меня смущает компания хмурого спутника. На самом-то деле, это настоящее приключение, чем я себя и подбадриваю.

Ещё с полчаса ходьбы, и склон, по которому мы спускаемся, становится всё резче.

– Главное, – смотри себе под ноги, – напоминаю я, идущая впереди, – здесь корни везде, и ты можешь не заметить, как…

Договорить наставление я не успеваю, потому что за меня резко хватается орущий Ивар, никогда не слушающий советов. Разумеется, он считал, что местная природа покорится его красоте и высочеству, а потому шагал, как гусар, делая широкие шаги. Что же, платим за это мы оба, свернувшиеся в плотный змеиный комок и орущие слова, никогда не произнесенные в этих джунглях до этого. Особенно старается Ивар, его поток мата прерывается разве что хрипами, говорящими о том, что он при приземлениях едва не ломает себе кости. Я же вообще ничего не понимаю в этом круговороте. Это напоминает мне перемещение в пространстве «от мага Гродо», и я просто ору и жду, когда же это закончится, чтобы посмотреть, что осталось от моего тела.

А останавливает нас каменная скала, в которую Ивар впечатывается спиной, принимая основной удар на себя.

– Да что с тобой не так?! – стону я. – Я ж сказала, чтоб ты аккуратно спускался!

Ивар не слышит меня или игнорирует, он просто тихо стонет.

– Давай, поднимайся!

Отряхиваясь от веток и листьев, застрявших в волосах, я с радостью отмечаю, что мягкая земля джунглей не дала нам разбиться насмерть. Ивар, при первом осмотре, тоже кажется более-менее живым. Ладно, синякам быть, но это не переломы.

– Больше никогда не послушаю женщину, – выдыхает он, когда мне удается привести его в вертикальное положение.

– Ты вообще-то сам под ноги не смотрел! – обижаюсь я.

– Мы отклонились от маршрута!

– Маршрута? – удивляюсь я. – Ивар, поиск портала – это скорее удача, так что извини, если я нарушила маршрут, существующий только в твоей голове!

– Проехали, – отрезает он, обводя голубыми глазами место, где мы оказались.

Горная порода светло-коричневого цвета, в которую мы врезались при падении, протягивается достаточно далеко, что наводит меня на ещё одну мысль:

– Надо найти вход, вдруг там есть пещера какая.

– Зачем это? – недовольно спрашивает Ивар.

– Там может быть вода, – терпеливо поясняю я и направляюсь вдоль каменистой стены, более не обращая на него внимания.

Я устала бороться с его упертостью, честное слово. Он красивый конечно, но не до такой степени, чтобы я съела его хамство.

– Так ты носила амулет от воздействия моей магии? – внезапно спрашивает Ивар, пока мы шагаем вдоль каменной стены.

– Точно.

– То есть изначально на тебя она действовала.

Что-то не нравится мне этот разговор, поэтому решаю сделать вид, что пропустила вопрос мимо ушей, плюс, мне везет, и когда каменная стена делает очередной виток влево, я действительно нахожу вход внутрь.

Шагаю в небольшую пещеру, где нам приходится согнуть головы, чтобы продвигаться вперед.

– Не нравится мне всё это, – делится Ивар.

– Клаустрофобия? – хмыкаю я.

По правде говоря, двигаться почти что в темноте не очень приятно, но зато здесь хотя бы какая-то прохлада, спасающая от палящей жары острова.

Интуиция меня не обманывает, и через некоторое время, мы слышим впереди тихое журчание какого-то источника. А ещё тоннель выводит нас на другую сторону пещеры, где есть ещё один выход, пусть и слабо, но освещающий происходящее.

Подземный источник, бьющий слабым ключом, вызывает у нас с Иваром натуральный восторг. Мы оба, припав к углублению в земле, где скопилось небольшое количество жидкости, начинаем жадно зачерпывать воду ладонью.

– Боже, это самая вкусная вода в мире, – смеюсь я, слыша как эхо моего голоса разлетается по пещере.

– Не могу не согласиться, – Ивар улыбается, слышу это по его голосу.

Все-таки, пережитые вместе трудности сближают. Радуясь тому, что наконец-то можно хоть немного отдохнуть в прохладе и рядом с водой, я приваливаюсь спиной к ближайшей скале, как бы намекая, что никуда не собираюсь идти прямо сейчас.

Ивар, тем временем, смотрит на выход, как-то подозрительно щуря глаза.

– Что там? – пытаюсь посмотреть на вход, но он находится как раз за моей спиной, а потому мне надо было бы встать и заглянуть в пекло, что делать сейчас просто лень.

– Я сейчас, – алияд поднимается на ноги, и как зачарованный, выходит на улицу.

В голове мелькает мысль, что там может быть портал, но честно говоря, мне сейчас не до этого. Если Ивар захочет сбежать без меня, то я ничего не смогу сделать. Не драться же мне с ним, в самом-то деле.

Прикрываю глаза, стараясь расслабить мышцы, которые нещадно болят от проделанного пути и недавнего падения.

– Джоэл! Чёрт… Далила!

На зов Ивара совсем не хочется реагировать. Я устала. Мне нужен отдых.

– Иди сюда, быстрее!

– Ну чего там? – недовольно бурчу я.

– Давай, не ломайся, выйди уже!

Проклиная на чем свет стоит его настойчивость и собственную бесхребетность, я поднимаюсь на ноги, стараясь вложить в свой взгляд побольше бранных слов. Выходя из пещеры и щурясь от внезапно яркого солнца, я хочу, чтобы алияд прочитал в моих глазах всё, что я о нем думаю.

Вместо этого, я вижу, как он что-то в меня бросает, и действуя на голых инстинктах, я хватаю вещь, оказывающуюся женской коричневой перчаткой.

Не успевая понять, что происходит, я поднимаю взгляд недоумения на своего спутника, видя как его окутывает голубоватое свечение.

– Какого…

Закончить не успеваю, потому что спустя секунду, я ощущаю уже знакомое чувство падения в пустоту, во время которого краски вокруг смешиваются, напоминая грязную палитру.

Проклятие, похоже на то, что оба портала были спрятаны в одном месте, а ещё, что Ивар отдал один из них мне.

Время суток опять меняется, и я приземляюсь плашмя на землю Гайолора, чуть ли не в ночь. Не могу точно определить, который именно час, но вокруг уже почти совсем темно. Понимаю, что это именно Гайолор по месту, возле которого я валяюсь.

«Таверна у тролля», какая ирония. По ощущениям, это было уже не меньше года назад, когда Арон учил меня пить пиво, а я вышла из этого испытания не совсем достойно.

– Далила, поднимайся! Ты в порядке? – меня за руку тянет Ивар, лицо которого выглядит крайне обеспокоенным. За меня? Вот это откровение.

– Нормально, – хрипло отзываюсь я, – кости ломит, живот урчит, но мы хотя бы живы.

– Давай, пойдем, нас ждет карета.

– Какая карета? – удивляюсь его напору, – он тащит меня за локоть в темноту.

– Последнее испытание, – недовольно отвечает он, когда я встаю как вкопанная. – Нам нужно в храм Вечных обетов.

– Ивар, что ты несешь? – злюсь я. – Ты ведь уже понял, кто я такая. Нельзя мне на последнее испытание. Зачем ты вообще кинул в меня этот портал? Надо было тебе с Коэном хоть переместиться.

Это правда, ещё на острове я решила, что даже если и найду портал сама, то отправлю вместо себя кого-нибудь из ребят. Тогда все будет логично – принцесса выбрала бы из других кандидатов, которые хотя бы являются мужчинами. А так как за Джуда меня убила бы Шали, то выбор был не особенно велик.

– Далила, я всё объясню тебе позже, – с угрозой в голосе говорит Ивар. – У нас нет времени на это.

Что-то мне всё это не нравится. Его глаза чуть ли не светятся в темноте, выдавая крайнюю степень раздражения. Вздумай я с ним спорить, он мог бы просто стукнуть меня по голове чем-нибудь.

– А ребята как выберутся?

– Им помогут, – отрезает Леруа, – неужели ты и правда думала, что их навечно оставят на острове?

Да, наверное, подозревать корону в таком было глупо.

– Слушай, – мысли лихорадочно перемещаются в голове, – я очень голодная. Правда, хотя бы один бутерброд, – умоляюще смотрю на него.

Леруа закатывает глаза, но всё-таки согласно кивает:

– До ближайшей таверны. Возьми с собой, – распоряжается он, – я буду ждать тебя в карете, – он указывает пальцем на экипаж, запряженный двумя лошадьми с темными шторками.

– Спасибо! – выдыхаю я. – Вернусь мигом!

К таверне я и правда несусь со всех ног. Ни к чему мне, чтобы Ивар отправился на мои поиски. Распахивая дверь, я тут же попадаю в уже знакомую обстановку, обильно пропитанную запахом перегара.

– Присаживайтесь, господин, – ко мне тут же подбегает один из помощников Йоровуля, – мы всегда рады гостям!

– Мне нужен Йоровуль, – нервно отвечаю я, озираясь по сторонам. На него вся надежда, и я очень опасаюсь сейчас, что у троллей тоже бывают выходные.

– Он в погребе, – сообщает его помощник, и я облегченно выдыхаю. – Позвать его?

– Да, да! И поскорее, пожалуйста!

Видимо, это слово здесь знают хорошо, потому что тролль тут же кивает и скрывается за баром, возвращаясь через несколько секунд, за которые я едва не обгрызаю себе все ногти (мысленно, разумеется, леди не занимаются такими вещами, даже если очень хочется).

– Меня зовут Джоэл Артадо, – напоминаю я, глядя в нахмуренное лицо Йоровуля, – я был здесь несколько недель назад с господином аль Хадибом!

– Точно! – теперь синее лицо светлеет. – Друг Арона – мой друг! Лучшего пива гостю!

– Нет-нет, – поспешно останавливаю я грядущее распитие алкоголя, – мне очень нужна Ваша помощь, Йоровуль, я в беде.

Тролль тут же мрачнеет, кивая головой:

– Говорите, что нужно делать.

– Я хочу, чтобы Вы как можно скорее связались с Ароном и сказали ему, что меня везут в храм Вечных обетов.

– Куда? – Йоровуль чешет затылок, явно давая понять, что такое количество информации слишком объемно.

– Дайте мне чем написать записку, – суечусь я, с каждым мгновением времени все меньше, – Вам нужно будет только передать её.

– Хорошо, сделаем. – серьёзно кивает он.

**

– Почему так долго? – недовольно ворчит Ивар, когда я приземляюсь на сиденье в карете рядом с ним, сжимая в руках бутерброды, завернутые в салфетки.

– Так ведь тролли, – пожимаю плечами, – не слишком расторопный народ.

– Тогда ясно. У них и женщин-то от мужчин отличить невозможно, – усмехается он, – бороды у всех, и запах одинаковый.

Я бы возразила, но нечего. Тон алияда не слишком уважительный, но всё сказанное – правда.

– Почему карета здесь стояла, не проще было бы перенестись к самому месту назначения? – удивляюсь я, откусывая от бутерброда с курицей.

– Нельзя через портал туда перенестись. Маг может перебросить тебя куда угодно, направив силу, у них магический резерв космический, а вот обычные артефакты лучше использовать там, где заканчивается граница охранных заклинаний города.

– Ох, уж этот Арман, – выдыхаю я, тяжело качая головой, – бутерброд будешь?

– Не откажусь, – Ивар заметно теплеет, откусывая огромный кусок. Вот же я недогадливая! Сразу его покормить надо было! Знаю же по отцу и брату, что пока мужчина голодный, к нему лучше вообще не подходить. – А Арман-то здесь при чем?

– Да он только и делает, что усложняет жизнь, да издевается над участниками, а ко мне… особенно неровно дышит.

– Арман – независимый эксперт со своей командой. Он организовывал отборы, мероприятия и королевские праздники. Он ни к кому из нас не относился предвзято, потому что ему просто пофиг. – равнодушно пожимает плечами Ивар. – Он деньги уже получил за организацию и сейчас манатки пакует, небось.

– В смысле его не будет в этом храме? – напрягаюсь я, даже переставая жевать.

– Не будет, – подтверждает Ивар, вытирая губы салфеткой.

Он садится вразвалочку, внимательно изучая меня глазами.

– Прими настоящий облик.

– Нет, – резко отзываюсь я. – У меня рубашка слишком тонкая, – добавляю уже мягче, – не хочу заявиться в храм полуголая.

– Но передо мной-то стесняться нечего, правда?

Ивар смотрит так, что провоцирует воспоминания о странной ситуации, произошедшей между нами на балу. Его взгляд, да ещё эти слова о том, что «возможно нам суждено вместе прожить всю жизнь». И вообще, он словно вовсе и не удивился моему перевоплощению на берегу острова. У меня тогда был стресс от жары, да и вообще я плохо соображала, но сейчас понимаю, что на его лице было только раздражение и какая-то досада.

– Ивар, мы зачем вообще едем в этот храм?

– Скоро узнаешь.

– Нет, так не пойдет, – качаю головой, отодвигаясь подальше, чтобы меня не швырнуло на его роскошное тело на какой-нибудь выбоине, – я хочу знать сейчас, либо выйду из этой кареты на ходу.

По дрожащим уголкам губ, я вижу, что бешу его своими ультиматумами, но что-то всё же заставляет его пояснить мне:

– Эдгар изначально хотел, чтобы ты участвовала в отборе, прошла его до конца, а в итоге, я бы стал будущим королем.

– В каком смысле?

– В самом прямом, Далила, – едко улыбается Ивар, – как женщине, тебе было бы проще подобраться к сердцу Селии, что ты и сделала с успехом. А я, ну со мной всё и так ясно, – он поправляет белые волосы, демонстрируя мне свой идеальный профиль, – ни одна женщина в здравом уме не откажется от меня.

Или не в здравом. Ну, под влиянием его магии в смысле.

– Не пойму никак, – хмурюсь, силясь понять его доводы, – хочешь сказать, что меня пригласили, чтобы в финале испытания у Селии не осталось никакого выбора кроме тебя? И ты изначально знал, кто я такая?

– С огрехами, но да, суть ты уловила. И да, я знал кто ты с самого начала.

Что-то не сходится. Вот прям трещит по швам. Даже если король сговорился с Иваром, то какого черта сам алияд лез ко мне на балу?

– Но почему ты?

– Моё королевство сможет обеспечить Гайолору должную защиту, – лениво поясняет он, – есть ещё куча политических нюансов, но тебе их уже знать ни к чему. Главное – Эдгар хотел всегда видеть меня на должности своего преемника.

– Зачем мы сейчас едем тогда в этот храм? – в голове просто каша, и я не знаю, что с ней делать. – Не проще ли тебе приехать одному?

– А как же свобода воли? – скалится он. – Принцесса должна выбрать. Селия очень своенравна, пусть думает, что это было её решение. В конечном итоге, она всё равно меня полюбит.

Отворачиваюсь к окну, чувствуя как карета чуть замедляется из-за крутого подъема вверх. Я знаю храм Вечных обетов, он стоит практически на пике высокой горы и напоминает довольно простую, непримечательную часовню. Вот только внешность, в данном случае, очень обманчива. В этом храме заключаются нерушимые магические браки, становящиеся всё менее популярными, из-за жесткости обетов: ты не можешь изменять супругу, иначе тебя настигнет смерть, ты не можешь ослушаться супруга, а точнее, тебе просто этого не хочется, потому что брак, заключенный в этом храме, фактически связывает две души воедино. Да, это романтично, что вы «чувствуете» друг друга, но побочный эффект в том, что в конечном счете, более сильный супруг фактически подчиняет другого, порабощая его волю.

Поэтому, мое удивление, в общем-то обосновано. Хотя, если Селия и Ивар готовы соединить себя такой привязкой, кто я такая, чтобы судить? Сама бы я точно не решилась на подобный шаг, благо, от меня и требуется.

Про себя я думаю, как быстро Йоровуль успеет доставить послание Арону. Новость о том, что в храме будет Эдгар бодрит, он-то не допустит, чтобы мне причинили вред, вот только с джином все равно было бы спокойнее.

Колеса экипажа тормозят, и я ощущаю озноб во всем теле. Хочется верить, что это от резкой смены температур, а не от дурного предчувствия.

Выскакиваю наружу, оглядывая прекрасный вид на ночной город. С такой высоты, где мы находимся, дома можно различить разве что по россыпи огоньков, льнущих друг другу.

– Пойдем, – торопит Ивар, – нас ждут.

Ладно, раньше начнем, раньше закончим.

Он толкает тяжелую дверь часовни с круглым металлическим кольцом, и я делаю шаг внутрь, оглядывая два ровных ряда скамеек, расположенных по обе стороны от прохода, ведущему к пьедесталу. Скамейки, предназначенные для гостей, пустуют, а свет от восковых свечей кажется каким-то зловещим.

– Вы быстрее, чем мы ожидали! – в силуэте приближающегося мужчины, я безошибочно узнаю короля Эдгара, а во втором, раскладывающем на столе какие-то приборы, мне видится маг Гродо.

Я позволяю королю заключить меня в объятия, со всевозрастающей паникой отмечая, что Селии здесь нет.

– Переоденься, дорогая, – Эдгар чуть отодвигается от меня, излучая благожелательность, – и прими свой облик.

– З-зачем? – от нервной дрожи, вызванной инстинктом самосохранения, у меня зуб на зуб не попадает.

– Просто сделай как я хочу. – тон короля остается всё таким же спокойным. В нем нет надменности или угрозы, всё та же отеческая забота.

– Но ведь Селия сейчас будет делать выбор, – в последней отчаянной попытке бросаю я.

Эдгар сдвигает брови и переводит взгляд на Ивара, стоящего за моей спиной.

– Мне надо было что-то ей сказать, – устало сообщает голос сзади, – она и в карету-то садится не хотела.

Король понимающе кивает, взмахивая рукой и направляясь обратно к пьедесталу:

– Помоги ей.

Ужасные мысли проносятся в моей голове, когда я представляю себе как именно Ивар должен помочь мне переодеться, но всё одновременно оказывается и лучше, и хуже, чем я думала.

Чувствую как его рука змеей скользит по моей шее, и громко вскрикиваю, дергаясь. Отстраниться у меня получается, вот только Ивар стоит, сжимая в руке мой амулет.

Ужас. Страх. Отчаяние. Воображение уже рисует в голове картину, как я сейчас брошусь к нему на шею, умоляя помочь мне переодеться, вот только этого не происходит.

Да, мне хочется провести пальцем по гладкой коже груди, кусочек которой открывает рубашка… Так, стоп! В том и смысл, что я каким-то образом могу это контролировать. Усилием воли, но могу.

– Дорогая, – Ивар делает шаг ко мне, очаровательно улыбаясь, – прими свой собственный облик.

Удивительно, как сильно он меняется от ощущения своей неотразимости. Очевидно, что я его больше совсем не раздражаю. Оказывается, Ивар Леруа обожает ощущение власти и терпеть не может неподчинение. Что же, я подыграю ему. А там, кто знает, может подвернется шанс удрать с этого шоу.

Смотря прямо ему в глаза, я ощущаю, как начинаю уменьшаться в объемах под его чутким взглядом.

– Ты – божественное творение! – шепчет он, проводя костяшками пальцев по моей щеке.

Что-то внутри отзывается на его ласку, но я тут прихожу в себя, вспоминая лицо единственного мужчины, которого хочу сейчас видеть. Арон, ну где же ты?! Надеюсь, троллю удалось найти джина, или на то, что Йоровуль хотя бы понял, что именно я от него прошу.

Сцепляю руки на груди, чтобы хоть как-то скрыть то, что открывает на всеобщее обозрение тонкая рубашка.

– Не надо, – Ивар останавливает мою руку, приближая своё лицо к моему уху, – ты прекрасна. – шепот дурманит. Я уже поняла, что его голос – очередной афродизиак для женщин, поэтому только крепче сжимаю зубы, когда он обвивает рукой мою талию, прижимая к себе. – Да, вот так. Мне нравится, когда ты такая сговорчивая. Скажи, ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя?

Мне хочется заорать «нет», влепить ему пощечину и потереть мочалкой в тех местах, где меня касались его руки, но тогда он всё поймет, и шанс сбежать у меня исчезнет.

– Да, – голосом кроткой овечки отвечаю я. Он даже дрожит, что добавляет правдоподобности, вот только не от возбуждения, а от страха.

– Я исполню твою просьбу.

Ужас наполняет всё моё существо, когда Ивар прижимается к моим губам, организовывая себе глубокую экскурсию по моему рту. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, упирающиеся ему в грудь, пока он шарит своими там, где хочет. Нет, я не выдержу этого унижения. Я уже в секунде от того, чтобы оттолкнуть и убить его, когда всё спасает голос Эдгара:

– Ивар! Оставь её в покое! У нас ещё миллион дел, подожди до брачной ночи!

Алияд с трудом отрывается от меня, смотря затуманенными от страсти глазами:

– Ты прав, она просто такая… Сладкая.

Тяжело сглатываю, борясь с тошнотой, когда Ивар увлекает меня за собой к одной из стен часовни, где я вижу какую-то дверь. В груди с новой силой вспыхивает надежда.

– Переоденься, твоя одежда уже там.

– Хорошо, – покорно отвечаю я, наблюдая за тем, как он прикрывает дверь.

Оборачиваясь назад, вглубь помещения, едва не взвываю от разочарования. Я нахожусь в квадратной подсобке, где даже нет окон. На низенькой скамеечке лежит простое белое платье. Оно слишком незамысловатое для свадебного, но я уже понимаю, что дело – дрянь.

Быстро скидываю с себя вещи брата, влезая в платье, которое трещит по швам от небрежного отношения. Плевать, главное успеть, на случай, если Ивар вдруг надумает навестить меня.

К счастью, этого не происходит, и я даже успеваю причесать спутанные волосы, когда в дверь раздается стук, а следом за ним голос Эдгара:

– Далила, у тебя всё в порядке?

– Да, – нервно отвечаю я, – можете войти.

Его не нужно приглашать дважды, король тут же возникает на пороге, окидывая меня, в простом кружевном платье, восхищенным взглядом:

– Какая же ты красавица! – он, кажется, сейчас слезу пустит от умиления.

Даю ему какое-то время на старческую ностальгию, прежде чем решаю уточнить тихим голосом:

– Что здесь все-таки происходит?

– Как что? – он предлагает мне руку, выводя обратно в большой зал. – Твоя свадьба с Иваром, конечно.

А, ну теперь всё ясно! Как это я сама не догадалась?

Да ничерта не ясно! В горле тут же образовывается ком, и встаю как вкопанная, ещё шире распахивая глаза.

– Н-нет, мы так не договаривались, – дрожащим голосом заявляю я.

В этот момент с противоположной стороны выходит тоже переодевшийся Ивар. Он с удивлением смотрит на меня, произнося:

– Далила, иди ко мне, дорогая.

Это звучит как «к ноге», вот только я не реагирую. Это и есть шанс!

Делая резкое движение, я бросаюсь к выходу, задрав юбку. За спиной Эдгар что-то кричит магу Гродо, после чего в двери храма, до которых я уже практически добежала, врезается магическая молния. Не обращая никакого внимания на голубые брызги, разлетающиеся и больно жалящие кожу, я изо всех сил рвусь наружу, колотя дерево кулаками и отчаянно толкая его всем корпусом.

– Ты не снял с неё амулет? – рычит Эдгар позади меня.

– Снял, – озадаченный голос алияда, – не понимаю, почему это не сработало.

– Кажется, я знаю, – голос короля теплеет, – ей каким-то образом удалось нарастить магический резерв, я понял это ещё на том испытании талантов.

– Но как? – удивляется Ивар.

– Пока не знаю, но скоро она сама нам расскажет. Правда, Далила?

Я всё ещё колочу руками в двери, пока их голоса приближаются. Осколки магической молнии, попавшие на меня, больно жгут кожу, но страшно даже не это. Я не могу перевоплотиться в кого-нибудь покрупнее, чтобы выбить эту дверь к чертям.

Эдгар хватает меня чуть повыше локтя, разворачивая к себе.

– Чего вам надо от меня?! – уже в истерике визжу я. – Я выполнила все ваши требования! Там не было пункта о замужестве с Иваром!

Оба моих мучителя переглядываются, даже не пытаясь скрыть улыбки.

– Милая, на самом деле это был основной пункт, – сообщает сияющий король.

Я реально начинаю думать, что у меня какое-то психическое расстройство, сопровождающееся галлюцинациями.

– Селия! – В последней отчаянной попытке возражаю я. Может они перепутали нас? – Она должна была выйти замуж за Ивара!

– Ну фактически так и случится, – отзывается король, немного меня успокаивая. Я всё ещё надеюсь, что мне разрешат поехать домой. – Ты просто примешь её облик после свадьбы, и сможешь править Гайолором.

После этих слов, тишина, возникшая в часовне, кажется мне оглушающей. Нарушает её только маг Гродо, продолжающий с чем-то возиться на заднем плане.

– Нет, – уверенно отвечаю я, едва удерживаясь от нервного неуместного смешка. – Вы сумасшедшие, если думаете, что пойду на это.

– Ты не можешь отказать, – безапелляционно заявляет Эдгар. – Мы слишком многое уже подготовили, пролили столько крови, не ради того, чтобы пойти на попятную.

– Крови? – тяжело сглатываю я.

– Случайные жертвы, – он разводит руками, – неизбежные при нападениях, организованных нами на принцессу, особенно, когда вмешивались всякие дилетанты, – с этими слова он бросает осуждающий взгляд на Ивара.

– Я не знал, что она нужна нам живой! – начинает оправдываться алияд.

– Так это были вы! – потрясённо восклицаю я.

– Ну разумеется, – устало отвечает Ивар, – я заколдовал гидру. Она женского пола, это было очень не сложно. Правда, он, – указывает на короля, – потом очень сильно возмущался. Я ведь не знал тогда, что ты не сможешь занять место Селии, если она погибнет. Я-то думал, что упрощу нам всем задачу.

– Вот почему ты был таким веселым на том испытании!

– Точно. Я знал, что Лапочка разорвет принцессу прежде, чем я успею с ней сразиться. Вот только ты нарушила все планы, за что получаешь спасибо, как оказалось.

– А писцсерии?

– Тоже осечка, – хмурится Эдгар.

Ивар виновато улыбается, словно нашкодивший кот, разбивший чашку, а не чуть не убивший человека:

– Мне казалось, что смерть от цветов – это так изящно!

– Ты ведь говорил, что женщины – это прекрасные цветы! – вспоминаю я.

– Да, на могилах мужчин. Ладно, это шутка, – поспешно добавляет он. – Тебе я буду дарить букеты, благоухающие жизнью, а не смертью, обещаю. Ты заценила как ловко я обвел вас в джунглях? – он самодовольно улыбается. – Да эти палки все были одинаковыми, господи. Я же заметил, что ты всегда вытягивала кубик на соревнованиях последняя, значит, и этот раз был бы не исключением.

Он явно доволен своими аналитическими способностями, вот только я не в том состоянии, чтобы хвалить его.

От неразберихи у меня начинает болеть голова. Вспоминается нападавший на принцессу в библиотеке. Как сказал тогда Арон, это был магический сглаз. Что же, у них есть маг Гродо в союзниках, так что теперь очевидно, откуда брались люди, пытавшиеся убить Селию. Вот только…

– Я не понимаю. Зачем вообще всё это было нужно?

– Далила, – терпеливо замечает король, – ты ведь не хуже моего знаешь, что метаморф может превратиться только в живого человека. Селию нужно было оставить в живых, но предпочтительно с пошатнувшимся разумом, и верой в то, что её ненавидит её народ. Тогда и не будет искушений выбраться из подвала, где её будут содержать в хороших условиях до конца её дней.

– Нет! – восклицаю я, не в силах слушать об этих зверствах. – Зачем вообще всё это было нужно?!

Тут мои мучители переглядываются, словно вступая в немой диалог. Эдгар кротко кивает Ивару, и последний отходит в сторону, усаживаясь на ближайшую скамейку, закинув ногу на ногу.

Эдгар прокашливается, прежде начать свою небольшую речь:

– Дорогая, я ведь говорил тебе, что твоя мама происходила из рода Санфроцо, где рождались метаморфы. По сути, мы с тобой – единственные оставшиеся представителя этой фамилии. Поэтому, когда только твой отец приехал ко мне, проболтавшись, что дочь унаследовала эту способность, я уже знал, что ты должна быть со мной! Я – твоя настоящая семья, а не эти люди, – он презрительно кривит губы, – продавшие тебя за пару монет сюда, даже не поинтересовавшись толком, что именно я хочу от тебя. Звон монет затуманил их разум, но я люблю твою сущность! Я – твой настоящий отец! Пусть не по крови, хотя и она у нас с тобой общая, но по духу – ты моя дочь!

Он берет мои похолодевшие пальцы в свои ладони, но я не чувствую этого. Все происходящее кажется мне нереальным. Эдгар (или кто это вообще?!) воспринимает мою неподвижность за согласие, поэтому продолжает:

– Я долго скитался по королевствам, не желая, чтобы мне ставили унизительно клеймо. Со временем у меня появились друзья, – тут он окидывает глазами Гродо и Ивара, – и у нас родился план о том, как мы сможем создать самое могущественно королевство, объединив людей, алияд и магов! Это же идеальный альянс! Сама подумай, бывало ли у тебя предложение лучше? Дорогая, я понимаю, что ты находишься в шоке, но я очень люблю тебя, поэтому и устроил всё это!

– Хотел, чтобы я была пешкой в твоих руках? – горько усмехаюсь я.

– Моей законной наследницей!

– А Вечный обет тогда зачем? – я обвожу глазами своды храма. – Не затем ли, чтобы Ивар мог контролировать меня?

– Это необходимая мера, – спокойно добавляет он, – это не даст тебе сделать необдуманных поступков и привяжет к семье.

– К семье? – усмехаюсь я. – Навязанной мне насильно?!

– Я – твой родной дядя. Клим Санфроцо. Я не навязанный родственник, я -твоя настоящая семья.

Секунду спустя, Эдгар пропадает, его облик стирается с человека, стоящего передо мной, а его место занимает мужчина с красивыми чертами лица, пытливым взглядом и таким же как у меня золотистыми волосами с проседью на висках.

О, господи, мир сейчас рухнет. А ведь он мне намекал на это, когда я стояла в его кабинете. Зачем ещё было поднимать этот разговор? А я, дура, так ничего и не сообразила!

– Как тебе удалось? – только и могу произнести я.

– Это было просто. – небрежно отвечает он. – Несколько перевоплощений, от слуг к дворецкому, и вот, я уже в королевской спальне. А там уже дело техники. Я научу тебя как оставаться незамеченной.

– Но Арон! – вспоминаю я. – Он ведь видел мои очертания! Значит, мог видеть и тебя!

– Мог бы видеть, – поправляет Клим, – когда джин изъявил желание приехать на чертов отбор, который я не мог отменить, таковы правила королевства, мне пришлось поставить ему ультиматум о ношении подавляющего магию амулета. К моему удивлению, этот гордец согласился и на это. Только когда джин снял свой амулет на конкурсе талантов, я чуть было не раскрылся, они ведь чувствуют метаморфов, видят сквозь облик, но мне повезло, что все его внимание было приковано к тебе.

– А когда приехал король Сарасхары, ты сказался больным, чтобы не встречаться с ними, – вспоминаю я.

– Молодец, начинаешь понимать, что к чему, – улыбается дядя.

– Так, это всё мило, – подает голос Ивар, – но у меня уже ноги затекли! Давайте к церемонии, пока рассвет не наступил!

Более не церемонясь с брыкающейся мной, Ивар хватает меня за талию, увлекая за собой. Воззвания к их совести не помогают, аргумент, что я не хочу, тоже не работает.

Клим шепчет мне что-то успокаивающее по поводу того, что я смирюсь, но я отказываюсь это делать, пытаясь укусить то алияда, то его руку, тянущуюся ко мне.

– У нее просто истерика, – спокойно говорит Клим, – женщины, они такие нелогичные, сами не понимают, что творят. Ты им весь мир к ногам, а они брыкаются, дескать, забери обратно, хочу избу на окраине Мухосранска.

Мужчины ржут, вызывая во мне очередной приступ ярости, но потом Гродо это надоедает. Он чуть поднимает свой посох, и меня окутывают золотистые змейки магии, проникая в рот и нос, хочется кашлянуть, избавить от них, но ничего не получается. Они заполняют меня вместе с воздухом, даря спокойствие, граничащее с аморфностью.

– Так лучше, – удовлетворенно хмыкает Ивар, прислоняя меня поближе, чтобы я не скатилась прямо на пол, дабы вздремнуть.

– Это не испортит обряд? Никак не повредит ей? – беспокоится Клим.

– Нет, – заверяет его Гродо, – её согласие для обряда не нужно. Вообще может быть без сознания.

Нет уж, присутствовать на собственной свадьбе я хочу! Пусть и с Иваром.

Мысль об Ароне тут же разрывает болью грудь, и я до последнего надеюсь, что он появится, пока маг читает заклинания, а я глотаю слезы – единственную эмоцию, которую во мне не подавили.

Стоя вот так бездушной куклой, я ощущаю как Ивар берется своей правой рукой за моё левое запястье. Гродо в этот момент направляет посох на наши руки, из которого появляется очередная золотая змейка, связывающая нас с Иваром намертво.

Ещё несколько слов заклинания, более тесной привязки, и вот, змея тает, оставляя на наших руках одинаковые ожоги. Я уже видела такие раньше. Они бывают только на тех, кто прошел необратимый обряд Вечного обета.

Несколько бесконечных мгновений я наблюдаю за тем, как на моём запястье красуется чертов шрам, напоминающий отпечаток змеиной чешуи. Как всегда в таких случаях, – когда уже слишком поздно, перед глазами начинают мелькать сцены со мной и Ароном: свадьба, которая не состоялась и уже никогда не состоится, счастливые моменты, которые могли бы быть в нашей жизни растворяются, навсегда оставаясь только фантазиями, дети, которые никогда у нас не родятся…

Довожу себя фактически до истерического припадка, ощущая как внутри всё содрогается от спазмов, но вместе с этим в груди нарастает какое-то тепло. В районе солнечного сплетения мою душу словно пытаются согреть невидимые лучи света. Да откуда они только взялись? Это новое чувство любви к Ивару? Вообще не похоже, потому что при взгляде на блондина, единственное, что я испытываю – желание огреть его посильнее посохом мага.

Тем временем, пока мой новоявленный муж получает поздравления от других заговорщиков, а дядя извлекает бутылку шампанского прямо из-под стола, над которым мы совершали обряд (никакого почтения к магическому храму), я ощущаю, как тепло из груди разливается всё выше и выше, пока не доходит до плеч и начинает опускаться к левой руке, прямо туда, где находится моя метка принадлежности Ивару. Странное дело, чары, нанесенные на меня магом, развеиваются, возвращая ясность сознания.

– За тебя! – алияд поднимет свой бокал, поднося его к Климу. – Теперь мы с тобой родня, и клянусь, я рад этому просто невероятно!

Они чокаются, но затем происходит что-то странное. Ивар роняет свой хрустальный бокал, разлетающийся на миллион мелких осколков, и хватается левой рукой на правое запястье, сгибаясь пополам и грязно выругиваясь.

Маг Гродо тут же подскакивает к нему, впиваясь взглядом в место, где должна находится брачная метка.

– Что такое? – обеспокоенно спрашивает Клим. – Это нормально? Так бывало раньше?

– Это ненормально. – хмуро отвечает маг, продолжая буравить глазами руку Ивара.

– Что это? Что это такое? – голос алияда срывается. – Эта гадина жжет меня!

Гродо переводит тяжелый взгляд на меня, и моё сердце пропускает удар, когда он медленно направляется ко мне, хватая за запястье.

По правде говоря, я не испытываю боли, руку просто обволакивает тепло, когда маг рывком дергает её на себя, поднимая на уровень глаз.

– Занятно… – тихо произносит он.

– Что там? Что? – беспокоится Клим. – Девочке ничто не угрожает?

– В порядке она будет. Живее всех живых. Ты ничего не хочешь мне рассказать? – это маг говорит, уже обращаясь ко мне.

Папочки, хочется вжать голову поглубже в плечи и опустить глаза, но я собираю все силы, чтобы не дать слабину, иначе такие как он сожрут тебя с потрохами. Слабость показывать нельзя не в коем случае. Поэтому, я гордо вздергиваю подбородок, чем вызываю оскал на его лице.

– Ты не можешь бороться со мной, девочка.

Я понимаю это. Но и пресмыкаться перед ним не хочу. Этот человек предал корону и чуть было не разрушил мою судьбу. «Чуть было», потому что я уже вижу как змея на моей руке тает. Значит, у них ничего не получилось, значит, у меня всё ещё есть шанс. Не понимаю каким чудом это произошло, но точно знаю, что буду бороться теперь с удвоенной силой.

– Может и не могу, – жестко отвечаю я, – но я хотя бы попытаюсь.

Маг делает резкое движение, и прежде чем я успеваю оттолкнуть его, касается ладонью моего солнечного сплетения. Я тут же отскакиваю, ударяя его по руке, но этого короткого физического контакта достаточно, чтобы глаза Гродо налились алчным блеском.

– Ты! – только и может произнести он.

– Что происходит? Кто-нибудь уже объяснит мне? – Клим выглядит крайне озабоченным.

– Твоя племянница носит в себе часть души джина. – маг смотрит на меня не моргая, с полубезумным выражением.

– Да нет, что ты такое говоришь, – отвечает Клим, но с каким-то нервным смешком, – Лила, это ведь неправда?

Мне очень хочется сказать, что это ложь, но я не могу. Это объяснение, озвученное магом, кажется очень логичным, особенно на фоне того, как увеличился мой магический резерв, и я не чувствую такого влечения в Ивару, как раньше. Плюс метка Вечного обета пропала с меня, словно переводная картинка, а не необратимое заклинание. Вообще, слова Гродо имеют смысл, вот только от этого становится ещё страшнее. На ум, непрошенными гостями, приходят воспоминания о том, что на избранниц охотятся, именно, чтобы отобрать её, вырвать из груди с корнем.

– Давайте успокоимся, – вновь произносит Клим, поднимая руки на уровень груди, – Гродо, какой выход у нас есть?

– Никакого, – маг даже не оборачивается на него, продолжая смотреть на меня так, словно я – самое дорогое сокровище этого мира, так внезапно попавшее в его руки, – Далила отторгает любую магию, ничего не выйдет.

– Но почему она не горит магией Сарасхары? – подает голос Ивар, который всё так же держится за опухшую руку.

– Потому что он не связал их брачным обетом. Только после обряда избранница обретает всю силу, до этого момента, она всего лишь обладает защитой, но магию использовать не может. Тебе вообще повезло, что ты не умер, – добавляет Гродо будничным тоном.

– Какой есть выход? – напирает Клим, всё больше беспокоясь.

– Никакого. – отрезает маг. – Кроме, разве что…

– Да? – светлеет Клим.

– Мы можем забрать часть души джина. С этой силой нам не понадобится Далила.

Кровь в жилах холодеет, когда до меня наконец доходит, что именно имеет в виду Гродо. Нет. Я не позволю им отобрать у меня часть души Арона! Если маг действительно прав, и джин доверил мне осколок своей жизни, я просто не могу потерять его, даже если ради этого придется отдать собственную. Хотя, всё идет к тому, что именно так всё и произойдет, если я правильно запомнила, то мне так или иначе придется попрощаться с белым светом.

– Для этого придется убить Далилу, – холодно произносит Клим, подтверждая мои мысли, – я не могу позволить тебе этого.

– Клим, – Гродо пытается вразумить своего партнера, – пойми, другого выхода нет! А с магией джина нам не нужны будут никакие уловки! Мы станем правителями в любом облике! Ты просто не представляешь, какую мощь несет в себе эта сила!

– Нет. – жестко отвечает дядя, вызывая тепло в моей груди. – Далила будет жить. Она – моя племянница, я не позволю так с ней поступить.

Несколько бесконечных секунд они буравят друг друга взглядами. Я даже забываю дышать, понимая, что сейчас решается моя судьба. Первым тишину нарушает Гродо:

– Очень жаль, Клим. Ты был мои другом. Но я не могу позволить тебе упустить такой шанс из-за сентиментальности.

В следующее мгновение в грудь дяде ударяет золотистый поток магии, и он падает навзничь, теряя сознание. Я слышу свой собственный крик, эхом ударяющийся о высокие своды храма. Сначала я кричу от страха за дядю, а потом уже от боли, потому что следующий луч посоха пронзает меня насквозь, словно вырывая моё сердце с корнем.

Изо всех сил стараясь остановить эту боль, эту пытку, я пытаюсь ухватиться руками за золотой луч, врывающийся в мою грудь, но ничего не получается, пальцы только цепляют воздух. Тогда я пытаюсь поставить мысленный блок, и это помогает, но совсем немного.

– Не сопротивляйся, будет только хуже, – голос Гродо доносится сквозь пелену боли, но я лишь сильнее стараюсь закрыться от него, поняв, что этот метод работает.

Прилагая немыслимые усилия, мне каким-то чудом удается прервать магическую связь, и я падаю навзничь, больно ударяясь копчиком о холодные камни пола.

– Ничего, мы продолжим, – маг, словно и не расстроен неудачей вовсе, – я никуда не тороплюсь, а вот сколько продержишься ты – лишь вопрос времени.

От отчаяния хочется разрыдаться. Силы и так уже практически покинули меня, а этот мучитель направляет на меня посох вновь, и я уже зажмуриваюсь, приготовившись к очередному удару…

Пол и стены сотрясаются, тишину разрывает такой оглушительный звук, словно вокруг всё взорвалось и теперь полыхает зеленым пламенем. Это даже не метафора, потому что стены и правда горят зеленым огнём, а двери храма, точнее то, что от них осталось, опадают щепками на пол, к ним присоединяются камни со стен, потолка и бог знает ещё откуда. На нас напало стихийное бедствие, спасшее меня от очередной атаки. Сквозь зияющие дыры в потолке и стенах, мне видно ночное небо, озаренное звездами. Всё это я наблюдаю из-за мужского плеча, ощущая, как его рука плотно прижимает меня к себе.

– Ты пришел! – только и могу вымолвить я, обессиленная испытаниями, которые обрушило на меня небо.

Арон смотрит на меня с такой болью, что я жалею, что вообще произнесла это.

– Лила! Как ты? Лила! – левой рукой он прижимает меня к себе, крепко держа за талию, а правой поддерживает затылок, чтобы моя голова не болталась, как у поломанной куклы.

Была у меня мысль, что он бросил меня здесь, или Йоровуль не спешил донести новости о том, где я нахожусь, но сейчас, глядя в его глаза, такие зеленые, такие невероятно родные, я забываю обо всех обидах и страхах. Кажется, теперь я могу отключиться с чистой совестью, но Арон не позволяет мне этого сделать, кладя ладонь на солнечное сплетение, точно так, как тогда в подсобке, перед испытанием талантов, и я чувствую, как меня буквально наполняет жизненная сила, озаряя всё вокруг светом.

Широко распахиваю глаза, впервые видя джина таким – бледным и перепуганным насмерть, несмотря на жесткие черты лица и глубокие складки, залегшие возле губ. Если у меня были сомнения в том, что я важна для него по-настоящему, то теперь они исчезли. Мы стоим в этом полыхающем зеленым пламенем аду, и всё вокруг рушится, разбивается на кусочки, но главное, что он здесь, держит меня в своих руках, укрывая ото всего мира.

Со всей нежностью, которую я испытываю к этому невозможному мужчине, я обвиваю руками его шею и чувствую, как крепко он меня сжимает, недвусмысленно давая понять, что больше не отпустит, да и сама я больше никуда не хочу. Без него.

– Они… Умерли? – испуганно произношу я, немного отстраняясь.

Как только ко мне возвращается способность мыслить, приходит и страх за дядю, и даже Ивара. Только мага мне жаль, отчасти, летальный исход был бы даже предпочтителен.

– Нет, – зло отвечает Арон, и вижу как крепко сжимаются его челюсти, – это было бы слишком легким избавлением для них.

Словно подтверждая его слова, до нас доносятся хрипы. Ивар, с обуглившейся кожей, в лохмотьях белой рубашки, поднимается на ноги, оглядывая себя со священным ужасом. Он визжит тоненьким голоском, причитая по поводу того, что же ему делать с «испорченным идеалом» (это он про себя, разумеется).

Всё вокруг пропитано магией джина, я буквально ощущаю её кожей, волоски на руках шевелятся от этой энергетики, а время будто бы замедляет ход. Арон заставляет Ивара замолчать. Без слов и действий. У алияда просто пропадает голос, и храм вновь погружается в тишину, когда я слышу рычание рядом со своих ухом:

– Вон отсюда.

В кое-то веки Ивара не нужно уговаривать, он тут же смекает, что это лучшее предложение из всех полученных им в жизни. Спотыкаясь и падая на осколках и обломках древесины, он удирает к выходу, производя столько шума, что когда он, наконец, выбирается за пределы храма, я вдыхаю чуть ли не с облегчением.

– Почему? – только и могу спросить я.

– Думаешь, я не сумею найти его потом? – усмехается Арон.

– Почему мы не уходим?

Глаза Арона темнеют:

– Маг понял, кто ты такая, Лила. Сила дурманит их сознание, он будет вечно искать тебя, а я не хочу этого. Как и не хочу того, чтобы кто-либо ещё узнал о том, что ты – моя избранница.

– Но Ивар…

– Я запретил ему рассказывать о тебе.

Ладно… Не хочется уточнять, как именно Арон это сделал. Хотя бы минус один, отлично. Где же дядя? Я не могу разглядеть его в темноте помещения – когда мой джин появился здесь ураганным вихрем, свечи потухли и теперь погребены под руинами.

– Найди его, – шепчу я, вцепляясь пальцами в камзол Арона, – пожалуйста.

Он не смотрит на меня, он вновь превратился в каменное изваяние, полыхающее зеленым пламенем, – единственный источник света здесь и сейчас. Единственный источник света для меня отныне и навсегда.

Какие приказы он отдает в голове своей магии, я и представлять не хочу, но через секунду, один из завалов словно взрывается, выпуская из своего плена Клима. Участь Ивара не постигла его – от ожогов кожу спасли навалившиеся сверху доски и камни.

Я дергаюсь, чтобы броситься к нему, проверить хотя бы наличие пульса, но Арон не отпускает меня. Он не прилагает никаких видимых усилий, но я понимаю, что пытаться вырваться – бессмысленно. От этого невероятно спокойно и тревожно одновременно.

Я могу только вертеть головой, словно сова, что я и делаю, пытаясь разглядеть в каком состоянии находится дядя, подвешенный в воздухе. Ещё одна искра зеленого пламени, и Клим распахивает глаза, словно его окатили из ведра ледяной водой.

– Далила! – первое, что он выкрикивает.

Эта реплика дает мне право с надеждой посмотреть на джина, вроде как с мольбой: «Ну что же ты? Видишь, он не совсем потерян для общества! И вообще, он мой дядя, ты хоть догадывался?»

Непроницаемое лицо Арона таким и остается, когда он произносит:

– Это было ловко, Клим.

Похвалу Санфроцо воспринимает спокойно, болтая ногами и руками в воздухе, пытаясь намекнуть на то, что на земле ему было бы лучше.

– Я старался, – кряхтит он, – не хочешь меня отпустить?

– Ты понесешь наказание, соизмеримое твоим преступлениям.

– И кто же мне приговор вынесет? – хмыкает метаморф. – Ты, что ли?

– Суд Гайолора, – безучастно отвечает джин, – народ, чьего короля ты едва не убил.

Арон сейчас так серьезно выглядит, что я, пожалуй, впервые осознаю разницу в возрасте, огромную пропасть, которая раскинулась между нами.

Он ведь – настоящий преемник своего отца. Уже сильный, властный, непоколебимый. Господи, да я вообще достойна его?

Жуткие мысли отдаются болью в солнечном сплетении, и Арон переводит взгляд на меня, впервые отражая какую-то эмоцию на людях, и сейчас это – интерес.

Почему-то хочется отвернуться, не смотреть ему в глаза. Может он как-то может чувствовать мои эмоции? Вообще немудрено, если во мне сидит осколок его души. Выдерживаю полыхание неестественно-зеленого цвета, смотрящее прямо мне в душу.

Ещё одна куча камня и дерева оживает. И я точно знаю, кто именно оттуда появится. Арон тоже это осознает, потому что притягивает меня ещё ближе, сейчас мне буквально нечем дышать.

– Гродо, – цедит он сквозь зубы.

Старец выпрямляется, оттряхивая одежду и бороду от белой пыли, в которую превратилась добрая часть камней. Она летит даже из его рта, когда он прокашливается.

– Арон аль Хадиб, – это звучит так, словно они встретились на светском приёме, а вовсе не на месте потенциального жертвоприношения меня, – жаль, что нам не удалось познакомиться ранее.

– Не могу сказать того же. – выдержка всё-таки изменила джину, его голос дрожит от злости. Из-за концентрации магии возле него, меня начинает обжигать, словно я ещё не сунула руку в пекло костра, но уже поднесла её достаточно близко, чтобы опалить кожу.

– Арон! – жалобно пищу я, пытаясь чуть отстраниться.

Джин тут же берет себя в руки, и зеленая магия ослабевает, уползая куда-то внутрь джинской души.

– Прости, любимая! Всё будет хорошо!

– Ха! – смешок Гродо звучит так наигранно в текущих обстоятельствах, что мы оба поворачиваемся к нему. – Надо было тебе увезти её сразу, – наставительно произносит он. – Как ты планируешь победить меня, если даже не можешь использовать магию в полную силу?

– Для тебя сил хватит. – рычит Арон.

– Ты можешь уничтожить меня, но ты уничтожишь и её, – безумец тычет скрюченным пальцем прямо в мою сторону, вызывая неприятные мурашки, – ты ведь не связал её обрядом, она сгорит в твоём пламени!

С надеждой смотрю на Арона, пытаясь прочитать в его лице, что Гродо сказал неправду, но не могу. Брови джина сдвинуты, и он не смотрит на меня, пытаясь успокоить. А значит, всё так и есть, значит, маг попытается уничтожить нас обоих, а Арон даже не сможет сражаться в полную силу, боясь причинить вред мне.

Клим опадает на пол, когда невидимая рука перестает держать его в воздухе.

– Я остаюсь, – тихо произносит он.

Если Ивару не нужны были дополнительные стимулы, то этот стоит как вкопанный.

– Сейчас не время геройствовать.

Это точно! Я бы послушалась джина, но только не мой дядя, упорно пытающийся доказать, что он – тоже бессмертный, вот только боюсь, что это не так.

– Мне это надоело. – усталый голос мага разрывает молчание, он направляет посох в сторону Клима, и прежде чем я успеваю понять, откуда он вообще его достал, бьёт золотым потоком прямо в дядю.

Вспышка света слишком яркая и внезапная, чтобы её можно было отразить, но мне кажется, что Клим пропадает прежде, чем до него добирается удар бывшего друга. Поразмыслить над этим я не успеваю, потому что в следующее мгновение, руки Арона толкают меня прямо на пол, накрывая сверху зеленым куполом. На этот раз он другой, отличный от того, которым он накрыл нас на балу. Я чувствую исходящий жар, а значит, это что-то намного более сильное. Дотронуться до этой защиты не могу, – меня обжигает. О, господи, да я просто в адской ловушке! Встать внутри не представляется возможным, как и двигаться в целом. Меня фактически поместили в смертельный саркофаг.

Тем временем, надо мной взмывают столпы искр, когда золотистые потоки встречаются с зелеными. Вокруг всё вновь полыхает и взмывает вверх, земля сотрясается, и я ничего не могу разобрать в творящемся безумии.

Не могу даже рассмотреть перемещения Арона и Гродо, они двигаются слишком быстро, чтобы я могла зацепиться взглядом за их действия и понять, на чьей стороне перевес силы.

Сверху на мою «защиту» наваливается огромный камень с потолка, и я взвизгиваю, прикрывая глаза. Но понимаю, что волновалась напрасно. Мой купол выдерживает этот груз, вот только немного прогибается вниз, делая жар просто нестерпимым.

Я вся обливаюсь потом, но понимаю, что выбора у меня не так много, если я не хочу быть закопчённой прямо в магии своего возлюбленного.

– Арон! – с придыханием зову я. – Арон! Пожалуйста…

Надежды на то, что он меня услышит, практически нет, но он приходит! Снося проклятый камень с моей клетки.

– Сколько ты ещё сможешь сдерживаться? – громыхает голос Гродо.

– Лучше не искушай меня, – выкрикивает джин, осыпая своего противника новыми ударами магии.

Они чуть ближе ко мне теперь, я вижу, как Гродо теряет силы, но теряет выдержку и Арон. Маг на что-то пытается вынудить его, как человек, понявший, что ему уже не жить, но при этом, старающийся утянуть за собой как можно больше сопровождающих.

Нужно было уехать с Ароном в Сарасхару, я бы хотя бы осталась жива. Эта мысль несколько раз крутится в моей сознании, обвиняя в слабоумии, прежде и я вижу, как джин вспыхивает зеленым пламенем, точнее, он сам становится им, ослепляя меня и, я уверена, людей на несколько километров в округе.

Я в раю? В аду? Не понимаю ничего из-за звона в ушах и белой стены, стоящей перед глазами.

– Арон! – не слышу собственного голоса. – Арон! – если это последние слова, что я произнесу в этой жизни, то пусть это будет его имя.

Сильные руки подхватывают меня с холодного пола, но я всё ещё полностью дезориентирована. Уши словно залиты воском, а глаза не видят решительно ничего. Что вообще могло вызвать такое сильное повреждение всех органов чувств?!

Руки продолжают нести меня, а обоняние, наконец, улавливает что-то помимо запаха пыли и гари. И это такой знакомый пряный аромат, действующий на меня, словно опиум. Я расслабляю уставшие мышцы, позволяя Арону унести меня. Куда угодно, хоть в Сарасхару. Ей богу, если это и правда он, значит, мы оба живы, а значит, всё будет хорошо. Он ведь обещал мне.

Никогда не думала, что белые потолки госпиталя могут так дезориентировать. Открывая глаза, я не сразу понимаю, почему нахожусь не в Сарасхаре, по правде говоря. Пока я была без сознания, во снах меня преследовали картинки в которых я только и делала, что плевалась песком. А ещё солнце слепило так, что я предпочитала ходить с закрытыми глазами. Да уж… Моему подсознанию явно есть, что сказать мне.

– Очнулась? – от его голоса становится намного легче.

– И давно ты тут?

– Четыре дня, – с улыбкой отвечает Арон.

– Не желал покидать Вас и даже вздремнуть, – с укором произносит появившаяся медсестра, – я даже предлагала кровать ему поставить, но он отказался. Уж выпроводите его теперь, когда очнулись! Надо же отдохнуть человеку!

Джин виновато пожимает плечами, совсем как мальчишка, который вел себя излишне своевольно. Но я понимаю его, Арон ведь рассказывал, что во время сна, магия джинов расползается по всему помещению и способна убить тех, кто находится рядом. А жертв у нас уже предостаточно. Кстати, о них.

– Где мой дядя? – взвиваюсь я.

Арон искоса смотрит на медсестру, показывая мне, что об этом лучше поговорить наедине. Поэтому я дожидаюсь пока девушка берет у меня какие-то анализы, приводит кровать в полувертикальное положение, так, чтобы я могла сидеть, несколько раз проверяет глаза, и затем удаляется из палаты, пообещав, что со мной «всё будет хорошо».

– Так где он? – вновь спрашиваю я, когда дверь за ней затворяется.

– Исчез, – со смешком отвечает джин, – оказалось, что твой дядя тоже развил свои способности, только к другом направлении.

– Каком ещё? – хмурюсь я.

– Научился перевоплощаться в животных и насекомых.

– О-о-о, – многозначительно тяну я, – и теперь ты не сможешь его найти?

Арон смотрит на меня с какой-то странной улыбкой, подходя ближе, и я впервые как следует осознаю, что мы находимся в этой палате совершенно одни. Он берет мою руку в свою и проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони, вызывая мурашки по всему телу.

– Я могу его найти, – отвечает он, – но я не думаю, то ты этого хочешь.

На секунду я теряю дар речи от услышанного и даже перестаю ощущать его прикосновения. Я на столько шокирована, что Арон вдруг решил принимать в расчет мои желания, что даже дышать боюсь. А ещё пытаюсь припомнить все женские премудрости, чтобы понять, как правильно отреагировать: поблагодарить его? Поцеловать? Сделать вид, что ничего особенного не произошло? Похвалить?

Пока я пытаюсь понять, как показать себя мудрой женщиной, Арон присаживается на край кровати, проводя пальцами по моей щеке:

– Я так и думал. Дадим ему возможность исчезнуть.

– Откуда такое великодушие? – брякаю я.

– Просто я хочу, чтобы ты была счастлива больше, нежели чем, чтобы справедливость восторжествовала. Но если я не прав… -

Он как бы делает попытку уйти, но я удерживаю его, хватая за руку и тяну на себя. Только когда он заваливается на кровать рядом со мной, и придвигается совсем близко, я вижу задорные искорки в его глазах.

– Я рад, что ты очнулась, Лила, – произносит он, зарываясь носом в мои волосы, – ты не представляешь, как сильно я беспокоился о тебе.

– Со мной всё было бы хорошо, – хрипло отвечаю я. От близости Арона сразу становится как-то слишком жарко.

– Откуда такая уверенность?

– Ты ведь был рядом со мной. – просто отвечаю я.

Горькая усмешка отражается на его лице, и джин произносит, накручивая мой локон на свой указательный палец:

– Если бы не я, ты бы не оказалась в госпитале, Лила. Я не успел тебе рассказать кое-что о джинах. Наша магия так сильна из-за того, что у нас есть вторая ипостась. Это чистый хаос, энергия земли, которую мы несем в себе. Если нас вывести из себя, что так старательно и делал Гродо в храме Вечных обетов, мы перестаём быть людьми, обращаясь во вторую ипостась, сжигая всё живое вокруг. Именно это и произошло там, – он прикрывает глаза, избегая смотреть на меня, – я потерял контроль над своим телом.

– Но как же я выжила?

– Чудом. Защита, которую я на тебя накинул, разорвалась в клочья от моего же собственного воздействия. У тебя было сильно повреждено зрение и множественные ожоги всего тела.

Да уж, ситуация не самая приятная. Вспоминаю белую пелену перед глазами и содрогаюсь от мысли о том, что так могло остаться навсегда. С другой стороны…

– Если бы не ты, я бы вообще не выжила в том храме, – отрезаю я, – не хочу, чтобы ты винил себя за это, слышишь?

Я заключаю его лицо с свои ладони, и он впервые смотрит на меня вот так – серьезно, как на равную. В животе все органы скручиваются в жгут, когда он нависает надо мной, пригвождая к постели поцелуем. Зарываюсь пальцами в его мягкие волосы и полностью отдаюсь моменту. Плевать, что мы находимся в госпитале, плевать, что кто-нибудь может войти. Рядом с Ароном я становлюсь какой-то безумной, доверяю ему безоговорочно.

Похоже, что он контролирует себя лучше, потому что все-таки отрывается от моих губ, смотря потемневшими глазами, но все же отстраняясь, вызывая во мне жгучее разочарование.

– Когда ты успел отдать мне часть своей души? – внезапно вспоминаю я.

– Тогда, когда мы бежали от гидры, помнишь? Я ведь говорил, что всплеск магии, если я сниму амулет, убьет все в округе. Мне пришлось дать тебе часть своей души, чтобы спасти. Тогда-то я думал, что спасаю брата своей возлюбленной, – хмыкает он.

– Ты тогда не знал, кто я такая?

– Нет, – Арон отрицательно качает головой, – но я всё равно любил тебя. Это звучит странно, но у между нами всегда была эта связь, я просто не мог допустить, чтобы ты погибла.

Вот это уровень! Может он добрее, чем пытался показаться, и даже лучше, чем я думала? Все эти разговоры про ненависть к людям, но при этом поступки, полностью опровергающие сказанное. Шутка ли? Отдать часть души человеку, пусть и брату своей возлюбленной?

– Арон…

– Я решил отпустить тебя, – произносит он со мной в унисон.

До меня не сразу доходит смысл его слов:

– Ты решил, что? – не понимаю я.

– Отпустить, в путешествие, – как ни в чем не бывало повторяет он, – Лила, когда мы были там, в храме, я понял, что могу потерять тебя. Я понял, что если буду навязывать тебе свою близость, то ничего у нас не выйдет. Поэтому я хочу отпустить тебя.

Джин говорит это так жизнерадостно, что на душе становится как-то гадко. И в глазах противно щиплет. Вообще, он испортил один из лучших моментов моей жизни.

Очень не вовремя на ум приходят мысли о том, что джин вообще нашел во мне? Ну серьезно, рядом с ним, особенно сейчас, когда он показал свои способности, мощь, которой он обладает, мне становится просто не по себе. Я ведь – самая обычная! А он… Он просто… Совершенство – плохое слово, но по ощущениям, Арон действительно такой. Идеальный. Без единого изъяна. Разве что его тяга ко мне вызывает некоторые сомнения в его непогрешимом совершенстве. Слабость, как сказал маг Гродо.

– Тебе пора отдохнуть, – голос звучит холоднее, чем мне бы того хотелось, – медсестра очень беспокоилась за твоё самочувствие. Спасибо за заботу.

Брови джина взлетают вверх:

– Если ты так хочешь.

Проклятие! Почему именно сегодня тот день, когда он решил исполнять все мои желания?!

Ещё чуть-чуть и в комнате начнется снежная буря, так резко упал градус страстей между нами. В романах, обычно, это тот момент, когда начинается закат отношений.

Очень хочется плакать. Очень. А ещё бросить в него чем-нибудь или хорошенько встряхнуть, чтобы очухался! Но я не делаю ничего из этого, виня себя за глупость, и только смотрю, как он нерешительно направляется к двери. Сама ведь предложила.

Так и уйдёт?!

Он бормочет какие-то слова про «спокойной ночи», и я просто не верю своим ушам.

Так и уйдет.

С удивлением, граничащим с потрясением, я наблюдаю за тем, как дверь за ним прикрывается. Ещё несколько минут я прислушиваюсь к тишине, надеясь, что он всё-таки вернется, но этого так и не происходит.

Резким движением, накрываю себя одеялом с головой и до крови закусываю губу, чтобы заставить себя не плакать.

Отпустить он меня захотел! Что же, ладно! Завтра тут и духу моего не будет! Пошел ты дьяволу, джин, исполнитель желаний хренов!

**

Путь до Альяза, столицы страны алияд, я проделываю чуть меньше, чем за день. Закат, разливающийся над землей бесконечно глубоким красным цветом, заставляет меня задуматься о событиях, произошедших накануне.

Уехала я, наспех попрощавшись с Эдгаром и Селией, которые разве что не целовали меня в обе щеки, хотя нет. Это они сделали тоже.

Инцидент, произошедший в финале отбора, решено было сохранить в тайне, что вполне разумно, учитывая, что в народе наверняка начались бы волнения, узнай они, что ими правил незнакомец, принявший облик их короля. Я вообще заинтересована в этом больше всех, – ненависти к метаморфам и так предостаточно. Благо, свидетелей не осталось, если не считать моего дяди, опять скрывшегося в неизвестном направлении. Что же, будем надеяться, что у него хватит здравого смысла найти себе какую-нибудь дыру поглубже, где он сможет спрятаться от гонений. Со своей стороны я сделала всё, что могла для его спасения, то есть – остановила Арона от поиска. Люди вряд ли смогут отыскать его, ровно как и остальные народности, включая магов. Единственная угроза устранена.

Шали с Джудом, которые трогательно держались за руки, пока я наспех с ними прощалась, обещали присоединиться к моему путешествию немного позже. Подруга никак не желала отпускать меня без объяснений, но я не готова была рассказать историю о крахе наших отношений с Ароном. Не сейчас. Ещё болит. И будет болеть ещё долго.

Джуд, вызволенный с острова лишь на следующий день после событий в храме, ничуть не грустил об этом, скорее вспоминал своё приключение, как «веселый поход с другом». В смысле с Коэном. Ему повезло, степному воину явно было не в первой добывать еду и воду в диких условиях. Всё сложилось как нельзя более благополучно.

Самого Коэна я так и не увидела, он всё ещё почивал, когда я… Можно сказать, сбегала из этого дворца. Не стыжусь этого слова, надо называть вещи своими именами. Хватит с меня недосказанности, отныне буду говорить только правду. С Кромевалем мы ещё точно встретимся, в этом я даже не сомневаюсь. Наши отношения, начавшиеся с взаимной неприязни, обещали стать крепкой дружбой. По крайнем мере, мне бы этого хотелось.

Узнав о моём желании исследовать земли пяти королевств, Эдгар лично попросил меня отправиться сначала к алиядам, вручив конверт с оттиском «совершенно секретно». И вроде бы, мне должно было уже хватать здравого смысла, чтобы отказываться от такого рода мероприятий, но голова, желающая пекла, так и просится в печь, поэтому я приняла конверт, и трясусь сейчас в карете, на пути к королеве Арабелле.

Наша последняя встреча с ней произошла в опере, когда она недвусмысленно дала понять, что сзади мой брат выглядит ничуть не хуже, чем с лица. Интересно будет посмотреть на её реакцию в этот раз. Конечно, при условии, что Эдгар разъясняет ей что-то в письме.

Думаю, что однозначно он дает какие-то объяснения, потому что внезапная пропажа её сына – наследника престола, явно заслуживает каких-то комментариев.

Где сам Ивар, остается только догадываться. Возможно, тоже спрятался, боясь справедливого суда Эдгара, а может быть, исследует мир под гипнозом Арона.

Арон… Наверное, мы просто неизлечимы от романтики мечтаем о том, что никогда не произойдет. Я не подходила джину с самого начала. Это всё дурацкая привязка и тот факт, что я – его избранница. Без этого между нами ничего и не произошло бы, пора уже это признать. У него своя жизнь, у меня – своя.

Поймав волну «сильной и независимой», я даже стараюсь выйти из кареты сама, не опираясь на руку кучера, но в длинных юбках это получается дурно, поэтому, помощь я всё же принимаю.

Я решила, что первую ночь проведу в гостинице, как настоящая путешественница. Всегда мечтала это сделать – встать с утра пораньше, съесть завтрак, который приготовят местные, и отправиться на прогулку, чтобы осмотреть город в первых лучах солнца, когда ещё тихо и на дорогах не поднялась пыль, взметаемая ногами пешеходов и лошадями.

Лучшая гостиница в Альязе приятно удивляет своим грандиозным видом. Мраморный пол, укрытый красными коврами, хрустальные люстры и широченные лестницы, это тебе не таверна «У тролля».

– Далила Артадо? – приветливо интересуется мужчина за стойкой.

– Точно, – тихо отвечаю я, только сейчас замечая, что он очень похож на…

Господи, да тут везде Ивары! Божечки, да как тут жить вообще?! Невероятно красивые мужчины и женщины, практически поголовно имеющие белый цвет волос! Да что это за раса такая?

Благо, у меня внутри осколок души джина, который не позволяет им воздействовать на меня, как Ивар в первый день отбора.

Эта мысль придает мне уверенности, и дальше уже я веду себя не как дикарка, впервые увидевшая иностранцев.

Мило поддерживаю беседу и даже даю на чай божественно красивому парню, проводившему меня в номер. Багаж уже ждал меня внутри, его доставили, пока моё имя вносили в реестр гостей Альяза. Мечта исполнялась прямо на глазах.

Да… А жизнь за пределами Гайолора не только существует, но и цветет!

Когда дверь в мои апартаменты, состоящие из гостиной и спальни закрывается, я медленно подхожу к окну, не включая свет, чтобы полюбоваться ночными огнями города.

В тишине номера вся моя брава спадает, и горький ком внутри опять дает о себе знать. Чувствую себя воровкой, укравшей часть чужой души. Вообще-то так оно и есть.

Край глаза ловит какое-то движение во мраке комнаты, и я тут же напрягаюсь, готовая рвануться в любой момент. Ну или превратиться в Коэна. Он теперь моя страховка пожизненно. Вряд ли я встречу кого-нибудь столь здоровенного ещё раз.

Я понимаю кто это, ещё до того, как он поднимается с помпезного золоченого кресла. Глаза, горящие зелеными огнями, успокаивают и вгоняют в панику одновременно.

– Здравствуй, Лила.

– Что ты здесь делаешь? – пячусь к окну, жалея, что не могу обратиться птицей, как мой дядя. Это помогло бы. Возможно. Надо попробовать развить в себе это на досуге.

– Так ты здороваешься с человеком, которого бросила, не попрощавшись?

В горле пересыхает, когда джин делает маленький шаг ко мне. Волоски на руках сразу электризуются, я безошибочно понимаю, что он очень зол.

– Почему ты вечно от меня сбегаешь?!

– Я сбегаю?! Это ты отправил меня на все четыре стороны! – сама не замечаю, как срываюсь на крик. Черт, я ведь надеялась быть благоразумной, но с этим мужчиной, это просто невыполнимая миссия!

– Ты. Ушла. Даже не попрощавшись. – Арон очень медленно приближается, как тигр, перед смертельным прыжком.

– А что мне оставалось делать?! – ещё больше распаляюсь я. – Ненавижу прощания! А ты недвусмысленно дал понять, что я тебе не нужна!

Джин даже замирает, продолжая недобро сверкать зеленью глаз в полумраке:

– И когда ты это решила, интересно?

– Вскоре после того, как ты пожелал отпустить меня. – складываю руки на груди, показывая, что готова бороться до последнего. – Хотя нет, дай-ка подумать. Это произошло раньше! Тогда на острове, когда ты так и не пришел за мной, хоть и обещал, что заберешь меня при малейшей опасности!

Здесь я перегибаю. Даже самой становится совестно за свои слова, но по правде говоря, меня тогда это действительно задело. Да, джины не обладают способностью перемещаться в пространстве, но…

– Да я чуть с ума не сошел, когда ты пропала с арены! Я и подумать не мог, что они отправят тебя на остров, куда я не смогу добраться! Король избегал, не принимал меня, ну потом-то я уже догадался о причине!

Сказать особо нечего, поэтому я ещё больше вжимаюсь в подоконник, практически садясь на него. Решение неплохое, с учетом того, что ноги трясутся, да и зубы отбивают нервный такт.

– Всё равно, это ничего не меняет, – упрямо мотаю головой, – Арон, мне кажется мы не подходим друг другу.

Он замирает в паре метров от меня, изучая моё лицо, а потом… Разражается смехом! Нахал! Громким таким, искренним!

Дыши, Лила, дыши.

– Ты не думаешь, любимая, – с нажимом на последнее слово, цедит он сквозь зубы, – что сейчас уже немного поздно об этом говорить?

– Нет, – серьёзно отвечаю я, – самое время. Я не чувствую, что ты меня любишь, Арон. Я понимаю, что и сама не предел мечтаний, возможно, я слишком юна и неопытна. Мне правда жаль, что мы встретились так рано, что эта привязка влияет на тебя, но я ничего не могу с этим поделать.

Арон, кажется, сейчас набросится на меня, его аура разгорается на глазах, от чего мне становится жутковато. Он несколько раз сжимает кулаки, стараясь унять пламя. Довела.

Несмотря на всё, мне очень хочется обнять его, попросить прощения за то, что сбежала, но мне почему-то кажется, что ему будет лучше без меня, – такой неидеальной и слишком незамысловатой для него.

– Послушай, – начинает Арон уже более спокойным тоном, – мне не нужна никакая другая девушка. Ты немного… Взбалмошная, – он молодец, очень аккуратно подбирает слова, – но это не меняет того, что я тебя люблю.

Слова повисают в воздухе, эхом отдаваясь в тишине комнаты. По крайней мере, мне так кажется. За всё то время, что мы узнавали друг друга, проходили испытания и боролись с врагами, он говорил мне много слов, но ни разу о своих чувствах. Именно поэтому, сейчас я даже боюсь дышать, чтобы не спугнуть откровения. Плевать на все книги и советы! Ну не могу я играть роль чаровницы-сердцеедки.

– Любишь? – неуверенно переспрашиваю я.

Арон, похоже, чувствует, что я дала слабину, потому что делает ещё несколько шагов навстречу, практически бесшумно. Теперь уже я отчётливо могу рассмотреть любимые черты, укрытые полумраком комнаты.

– Да, я люблю тебя, Лила. За доброту и смелость. За то, что ты ни единой секунды не притворялась кем-то другим, даже когда была в чужом теле. И это самое парадоксальное! С учетом того, что ты – метаморф, способный принимать любые обличия, при этом ты – самый искренний человек из всех, кого я знаю! Ты спрашиваешь про мою привязку к тебе, и я могу ответить однозначно, что полюбил бы тебя, даже если бы её не было. Ты делаешь меня лучше, ты не боишься власти и магии, господи, да я не знаю никого, кто бы согласился повторить твою судьбу! Ты – уникальна, и я люблю тебя, – он добавляет очень тихо, сокращая расстояние между нами до предела, шепча прямо в губы, – очень сильно.

Из последних сил контролируя пьяную от него голову, я всё же выдыхаю, цепляясь руками за его камзол:

– Что-то я не заметила грусти в твоём лице, когда ты говорил о том, что собираешься отпустить меня.

– Я старался выглядеть таким, чтобы ты сама приняла решение! Дьявол, – рычит он, закатывая глаза, – если бы я знал тогда, что ты на это согласишься, ни за что не стал бы предлагать такое!

От абсурдности происходящего, и его лица, такого злого, мне хочется рассмеяться от облегчения.

Очень стараюсь сохранить серьёзную мину, но ничего не выходит. Уголки губ сами собой расплываются в стороны, а в глазах щиплет.

– Ты ещё смеешься надо мной! – хмурится он, делая резкий рывок, прижимая меня к себе.

Я вскрикиваю, в шутку пытаясь его оттолкнуть, но ничего не выходит. Он держит так крепко, что понятно – больше уже не отпустит никогда. Но мне только того и надо – больше никогда не расставаться. Сидя на подоконнике, я обнимаю его бедра ногами, а руки запускаю в волосы, уже сама инициируя встречу наших губ.

Это совсем другая близость, – отсутствие людей вокруг и полумрак комнаты делают его ласки такими откровенными, что с моих губ то и дело срываются стоны.

– Я люблю тебя, Арон, – шепчу как можно тише, чтобы мир не услышал этих слов, потому что даже они не могут по-настоящему передать моих чувств к нему.

Взгляд джина смягчается, он становится именно таким как я мечтала в своих грезах.

– Ты так мне и не рассказала.

– Что? – удивляюсь я.

– Почему ты больше всего на свете боишься самой себя?

Замираю на секунду, понимая, что настал тот миг, когда мне нужно сделать выбор. Этого я не рассказывала даже Шали. Секрет поистрепался от времени, поблек в памяти, и мне совсем не хочется говорить об этом, особенно сейчас. Но Арон ждет, и я решаю, что раз уж я планирую провести жизнь с этим мужчиной, то он должен знать, кто я на самом деле такая.

– Мой дар проявился не недавно, как думают все, включая моего отца, – осторожно начинаю я, – впервые я обнаружила, что могу менять свой облик в десять лет. У меня была няня, совсем молодая, Анна. Наша управляющая, Марта, подозревала её в том, что она не чиста на руку, а потому неустанно следила за тем, чтобы Анна не бродила по дому, где не следует и клала её спать в комнате, рядом с собой. Одним словом, Анна была первой, кому я показала на что способна. Тогда она предложила мне игру – на весь день притвориться ей. Мне показалось это забавным. – неприятные мурашки ползут по телу, и Арон придвигается ближе, чувствуя это. – Я весь вечер, когда мне, настоящей, было положено уже спать, была с Мартой, помогала ей по дому, шутила и легла спать на соседнюю кровать. Наверное, я вела себя странно, всё-таки маленький ребенок в теле взрослой женщины… Однако Марта, наверное, приняла это за какую-то блажь. Итог один, – с утра меня обнаружили на месте Анны, а вот её и след простыл, как и кучи ценностей из замка, денег слуг, спрятанных в тайнике и ещё миллиона всяких мелочей. Няню, конечно, пытались найти, но времени ей хватило на всё, чтобы скрыться.

Арон очень внимательно слушает меня, гладя по плечам:

– Ты была ребенком, Лила. Ты ни в чем не виновата. Есть и светлые и темные люди, ты не в ответе за их выбор.

– Но я считай, что помогла ей! – мои глаза наполняются слезами.

– Ты была ребенком, – спокойно повторяет он, – а она обманула тебя. Ты и так вполне расплатилась за это, твой дар и вовсе мог не пробудиться из-за испуга.

Когда рассказываешь кому-то свою «страшную тайну», становится намного легче. Сейчас и сама я понимаю, что Арон прав, да, инцидент неприятный, но глаза ребенка сделали его страшнее, чем он есть на самом деле.

Теперь уже я сама тянусь к нему, обвивая шею руками.

– Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? – произносит он тихо.

– Скажи, что любишь меня ещё раз, – непроизвольно расплываюсь в улыбке я.

– Ты очень нетипичная девушка, – смеется джин, – другая потребовала бы бриллиантов. Но я люблю тебя, Лила. Готов это повторять бесконечно.

– Ещё, – требую я, покрывая поцелуями его красивое лицо.

И он повторяет. Ещё много-много раз, пока я вновь не теряю себя в его руках, чтобы позабыть обо всём на свете.

Пусть мир подернется рябью новых дворцовых переворотов, но я не полезу в это. Хочу в Сарасхару. Очень искренне и от всей души. Ему я, естественно, не скажу об этом. Пусть продолжится наше путешествие, в конце концов, я давно об этом мечтала.

Как сказал мой джин, с которым у нас теперь одна душа на двоих – у нас в запасе есть всё время мира.

Автор обложки Родионова Я.