Lee Child

Midnight Line

Джек Ричер и Мишель Чан провели три дня в Милуоки. На четвертое утро Мишель ушла. Ричер вернулся в номер с кофе и обнаружил на подушке записку. Он уже видел такие. В них говорилось одно и то же. Прямо или уклончиво. Записка Чан была уклончивой. И более элегантной, чем большинство других. И дело было не в том, как она выглядела. Мишель написала ее шариковой ручкой на почтовой бумаге мотеля, ставшей волнистой от влаги. Элегантной была форма выражения. Она написала: «Ты подобен Нью-Йорку. Я с удовольствием его посещаю, но не могла бы там жить».

И Ричер поступил так, как поступал всегда. Он отпустил ее, потому что понимал. И ему не требовались извинения. Он не мог долго оставаться на каком-то одном месте, и вся его жизнь представляла собой что-то вроде временного визита в этот мир. Кто такое выдержит? Он выпил сначала свой кофе, потом кофе Чан, взял зубную щетку из стаканчика в ванной комнате и вышел из мотеля. На улице свернул направо, затем налево и зашагал в сторону автобусного вокзала. Он решил, что, вероятно, Мишель взяла такси и сейчас едет в аэропорт. У нее была золотая кредитная карта и сотовый телефон.

На вокзале Ричер сделал то, что делал всегда. Купил билет на первый уходивший автобус — для него не имело значения, куда именно. Оказалось, что это тупиковая станция, далеко на северо-западе, на берегу озера Верхнее. На самом деле, неправильное направление. Холоднее, а не теплее. Но правила есть правила, поэтому Ричер сел в автобус и стал смотреть в окно. Мимо проносился Висконсин — скошенные луга со скирдами сена, покрытые стерней, истощенные пастбища, темные тяжелые деревья… Наступил конец лета.

И конец сразу нескольким вещам. Чан задала обычные вопросы. Но на самом деле это были замаскированные утверждения. Она могла бы понять год поездок. Вне всякого сомнения. Парень, выросший на военных базах за океаном, а потом служивший на таких же базах без всяких перерывов — исключение составили лишь четыре года в Вест-Пойнте, пребывание в котором никак не назовешь отдыхом, — мог позволить себе провести год в путешествиях, перед тем как осесть на одном месте. Такое вполне нормально. Может быть, он мог ездить даже два года. Но не больше. И не постоянно. Посмотри правде в глаза. Стрелка патологии зашкаливает.

Все это она сказала с сочувствием и без вынесения приговора. Ничего особенного. Так, двухминутный разговор. Но послание не вызывало сомнений. Настолько, насколько это вообще возможно. Что-то связанное с отрицанием. С отрицанием чего, спросил Ричер. Он не считал, что в его жизни есть какие-то проблемы.

А это и подтверждает мои слова, сказала Чан.

Он сел в автобус, купив билет до конечной станции, и должен был проехать до самого конца, потому что правила есть правила, однако вышел немного пройтись на второй остановке, где пассажирам предоставили возможность освежиться, — и вдруг увидел в витрине ломбарда кольцо.

Вторую остановку автобус сделал уже ближе к вечеру, в грустной части маленького городка, в котором, возможно, находилась администрация округа. Или какая-то ее небольшая часть. Может быть, там размещался полицейский департамент округа. Ричер сразу понял, что в городе имелась еще и тюрьма, потому что увидел сразу несколько офисов, где оформляли освобождение под залог, и ломбард. Полное обслуживание, прямо на месте, бок о бок, на захудалой улице, за кварталом с туалетами.

От долгого сидения у Ричера затекло тело. Он посмотрел на улицу, которая начиналась за туалетами, и зашагал в ее сторону. Без всякой причины. Просто прогуляться. Немного расслабиться. Приблизившись к ломбарду, он стал считать выставленные в витрине гитары. Семь. Печальные истории, все до единой. Как песни на кантри-радиостанции. Несбывшиеся мечты. В нижней части витрины находились стеклянные полки с более мелкими предметами — точнее, с разнообразными ювелирными изделиями. В том числе там лежали кольца. И среди них — кольца выпускников. Самых разных средних школ. За исключением одного. Вест-Пойнт — 2005 год.

Красивое кольцо, традиционной формы и стиля, с замысловатой золотой филигранью и с черным камнем, возможно, полудрагоценным или стеклянным, окруженным овальным ободком с надписью «Вест-Пойнт» сверху и «2005» вдоль основания. Старомодные буквы. Классический подход. Дань прошлому или отсутствие воображения. Выпускники Вест-Пойнта сами выбирали свой вариант кольца. Такой, какой им нравился. Старая традиция. Или старая привилегия, ведь кольца выпускников Вест-Пойнта стали первыми в истории США.

Кольцо в витрине было очень маленьким.

Ричер не смог бы надеть его ни на один из пальцев. Даже на мизинец, даже на его первую фалангу. И уж точно ему не удалось бы натянуть кольцо ниже первого сустава. Это было крошечное кольцо, женское. Может быть, копия для подружки или невесты. Такое случалось. Как подарок или сувенир.

Но скорее всего нет.

Ричер открыл дверь ломбарда и вошел внутрь. Парень за стойкой поднял на него глаза. Он напоминал медведя — неряшливый и неухоженный, лет тридцати пяти, смуглый, с большим животом. В его взгляде Джек прочитал хитрость, которой хватило, чтобы правильно отреагировать на неожиданный визит мужчины ростом шесть футов и пять дюймов и весом двести пятьдесят фунтов. Парень руководствовался исключительно инстинктами и не боялся. У него под стойкой имелся заряженный пистолет. Если, конечно, он не идиот, а парень такого впечатления не производил. Тем не менее он не хотел выглядеть агрессивным. Но и вести себя подобострастно не собирался. Вопрос гордости.

— Как дела? — спросил парень.

«Не слишком хорошо, — подумал Ричер. — Если быть честным». Чан уже вернулась в Сиэтл. К своей обычной жизни.

— Не могу пожаловаться, — тем не менее сказал он.

— Чем я могу вам помочь?

— Покажите мне кольца выпускников.

Продавец подошел к полке, снял с нее поднос и поставил его на стойку. Кольцо Вест-Пойнта покатилось, точно маленький бейсбольный мяч. Ричер поймал его. И сразу увидел внутри гравировку. Из чего следовало, что это не копия. Не для невесты или подружки. На копии никогда не делали гравировку. Старая традиция. Никто не знал почему.

Не подарок и не сувенир. Настоящее. Собственное кольцо выпускника, заслуженное четырьмя трудными годами учебы. Такие носят с гордостью. Тут все очевидно. Иначе ты не станешь покупать кольцо. Никто не заставляет тебя это делать.

Гравировка гласила: «С.Р.С. 2005».

Автобус трижды погудел. Он был готов к отъезду, но одного пассажира не хватало. Ричер положил кольцо.

— Спасибо, — сказал он и вышел из магазина.

Вернувшись к автобусу, заглянул в дверь и сказал водителю:

— Я остаюсь.

— Деньги мы не возвращаем.

— А я и не рассчитывал.

— У вас есть вещи в грузовом отсеке?

— Нет.

— Хорошего вам дня.

Водитель нажал на рычаг, и дверь перед Ричером закрылась. Взревел двигатель, и автобус поехал дальше без него. Джек отвернулся от дизельного дыма и пошел обратно в сторону ломбарда.

Продавец ломбарда был слегка раздражен, когда ему пришлось снова доставать поднос, который он успел убрать. Однако парень поставил его на стойку, на то же место. И вновь кольцо Вест-Пойнта покатилось. Ричер взял его в руки.

— Вы помните женщину, которая его заложила? — спросил он.

— Как я могу такое помнить? — ответил продавец. — У меня здесь миллион вещей.

— У вас есть записи?

— Вы полицейский?

— Нет, — ответил Ричер.

— У меня все легально.

— Мне без разницы. Я хочу лишь узнать имя женщины, у которой вы купили кольцо.

— Почему?

— Мы посещали одну школу.

— И где же? На севере штата?

— К востоку отсюда, — ответил Ричер.

— Вы не можете быть ее одноклассником. Только не две тысячи пятого года выпуска. Без обид.

— Какие обиды? Я принадлежу к предыдущему поколению. Но наша школа с тех пор мало изменилось. Из чего следует, что я знаю, как много трудилась та женщина, чтобы получить это кольцо. Поэтому меня интересует, что за тяжелые обстоятельства заставили ее его продать.

— А что это за школа? — спросил продавец.

— Там учат разным практическим вещам.

— Как в торговой школе?

— Более или менее.

— Может быть, она погибла в результате несчастного случая.

— Вполне возможно, — сказал Ричер.

«Или это был не несчастный случай», — подумал он. Сначала Ирак, потом Афганистан. 2005 год оказался далеко не лучшим для выпускников.

— Но я хотел бы знать точно, — добавил он.

— Почему? — снова спросил продавец.

— Я и сам не знаю.

— Вопрос чести?

— Вполне возможно.

— У торговых школ есть кодекс чести?

— У некоторых есть.

— Никакой женщины не было. Я купил это кольцо вместе с кучей других вещей.

— Когда?

— Около месяца назад.

— У кого?

— Я не стану объяснять вам, как устроен мой бизнес. С какой стати? Здесь все легально. Штат дает разрешение. У меня есть лицензия, и я прошел кучу проверок.

— Тогда зачем вам что-то скрывать?

— Это секретная информация.

— А если я куплю кольцо? — спросил Ричер.

— Оно стоит пятьдесят долларов.

— Тридцать.

— Сорок.

— Ладно, — сказал Ричер. — Теперь я имею право знать источник.

— Тут не аукцион «Сотбис».

— И все же.

Продавец немного помолчал.

— Один человек занимается благотворительностью, — наконец сказал он. — Люди жертвуют вещи и получают налоговый вычет. По большей части старые машины и лодки. Но и другие вещи тоже. Этот человек дает им квитанцию с завышенными цифрами для налоговой декларации, а потом продает вещи, где сможет и за сколько сможет, после чего выделяет чек на благотворительность. Я покупаю у него всякие мелочи. И рассчитываю получить доход.

— Значит, вы полагаете, что кто-то отдал кольцо на благотворительность, чтобы получить налоговый вычет?

— Звучит разумно, если владелица кольца умерла. После две тысячи пятого года. А это — часть ее состояния.

— Я так не считаю, — возразил Ричер. — Я думаю, что родственник сохранил бы кольцо.

— Ну, тут многое зависит от того, насколько хорошо питается этот родственник.

— У вас здесь наступили тяжелые времена?

— Я в порядке. Но я владею ломбардом.

— Тем не менее люди продолжают заниматься благотворительностью.

— В обмен на фальшивые чеки. В конце концов, правительство съедает налоговые скидки. Благотворительность в иной форме.

— А как зовут того, кто выписывает чеки? — спросил Ричер.

— Я вам не скажу.

— Почему?

— Это не ваше дело. Проклятье, кто вы вообще такой?

— Просто человек, у которого не задался день. Конечно, это не ваша вина, но если б меня попросили дать совет, я сказал бы, что портить мой день и дальше — очень плохая идея. Это может оказаться каплей, переполнившей чашу.

— То есть вы мне угрожаете?

— Скорее это как предсказание погоды. Общественные услуги. Вроде предупреждения о торнадо. «Приготовьтесь занять место в убежище».

— Покиньте мой магазин.

— К счастью, у меня больше не болит голова. Меня ударили по ней, но сейчас мои дела значительно лучше. Так сказал доктор. Подруга заставила меня к нему пойти. Два раза. Она за меня беспокоилась.

Владелец ломбарда еще немного подумал.

— А из какой именно школы кольцо? — спросил он.

— Военная академия, — ответил Ричер.

— Заведение для проблемных детей, вы уж меня простите. Или склонных перевозбуждаться. Без обид.

— Не нужно винить детей, — сказал Ричер. — Посмотрите на семьи. По правде говоря, многие родители из нашей школы убивали людей.

— В самом деле?

— Если честно, большинство.

— И вы стараетесь держаться вместе?

— Мы никого не бросаем.

— Но тот парень не станет говорить с незнакомцем.

— А у него есть лицензия и проходит ли он проверки штата?

— То, что я здесь делаю, легально. Так говорит мой адвокат. До тех пор пока я сам в это по-настоящему верю. А я так и делаю. Благотворительность, и не более того. Я видел документы. Вещи приходят от разных людей. У них даже есть реклама на телевидении. Чаще всего машины. Иногда лодки.

— Однако этот конкретный парень не станет со мной говорить?

— Я бы удивился, если б стал.

— Он плохо воспитан?

— Я не пригласил бы его на пикник.

— Как его зовут?

— Джимми Крыса.

— На самом деле?

— Так его все называют.

— И где мне найти мистера Крысу?

— Ищите не менее шести «Харли-Дэвидсонов». Джимми будет в том баре, возле которого они стоят.

Городок был сравнительно небольшим. За печальной стороной шла часть, которая станет печальной лет через пять. Может быть, позже. Может, через десять. Здесь еще оставалась надежда. Конечно, попадались заколоченные здания, но совсем немного. Большинство магазинов работало в неспешном провинциальном режиме. По улицам медленно проезжали большие грузовики. Ричер увидел бильярдную. Светофоров было немного. Становилось темно. Что-то в архитектуре подсказывало, что это молочная страна. Магазины формой напоминали старомодные коровники. Где-то затаилась та же ДНК.

В одиноком деревянном здании расположился бар. В качестве парковки ему служила площадка, усыпанная гравием, на которой кое-где проросли сорняки. На парковке Ричер увидел семь «Харли-Дэвидсонов», выстроившихся в идеальный ряд. Возможно, они не были настоящими «Ангелами ада»[1], а всего лишь одним из многих параллельных «контор». Среди байкеров царит такой же раскол, как и среди баптистов. Иными словами, похожие, но другие.

Очевидно, они любили черные кожаные кисточки и хромированные детали. Им нравилось улечься на спину и ехать с широко расставленными ногами, выставив вперед ступни. Возможно, для прохлады. Или по необходимости. Они носили тяжелые кожаные жилеты. И такие же брюки и сапоги. Все черное. В жару в конце лета.

Мотоциклы были выкрашены в блестящие темные цвета; четыре с оранжевым пламенем, три с серебряными, похожими на руны символами. Бар потускнел от времени, кровельная дранка кое-где отвалилась. Кондиционер в одном из окон изо всех сил старался делать свою работу, и вода капала с него в образовавшуюся внизу лужу. Мимо медленно проехала патрульная машина, и ее шины зашипели на битуме. Полиция округа. Скорее всего они провели половину дежурства, повышая доходы муниципалитета где-нибудь на автостраде с радарной пушкой, а теперь патрулировали улицы города, находившегося в их юрисдикции. Демонстрировали служебное усердие. Обращали внимание на места, где могли возникнуть проблемы.

Сидевший внутри полицейский повернул голову и посмотрел на Ричера. Этот местный житель совсем не походил на владельца ломбарда. Он уже во всем разобрался. У него было худое лицо и мудрые глаза, и он сидел за рулем с абсолютно прямой спиной. А еще он недавно подстригся. Светлые волосы ежиком. Может быть, вчера. Максимум два дня назад. Ричер остановился и посмотрел ему вслед.

Издалека послышался шум мотоцикла, который становился все громче, и вскоре из-за угла появился восьмой «Харли-Дэвидсон». Он ехал так медленно, как только позволяла гравитация. Большая тяжелая машина, издающая оглушительные звуки. Ее водитель лежал на спине, закинув ноги на колышки впереди. Поверх черной рубашки у него был надет черный кожаный жилет.

Мотоцикл свернул на парковку, сбросил скорость и припарковался последним в ряду. Двигатель стучал, точно кузнец по наковальне. Парень заглушил двигатель и зафиксировал свою могучую машину для стоянки. В мир вернулась тишина.

— Я ищу Джимми Крысу, — сказал Ричер байкеру.

Тот посмотрел на один из мотоциклов — просто не смог удержаться.

— Я его не знаю, — ответил он и неуклюже зашагал к двери бара.

Ему было около сорока лет, фигура в форме груши, кривые ноги. Рост около пяти футов и десяти дюймов, массивный. Землистого цвета загар, словно кожу натерли машинным маслом. Он распахнул дверь и вошел внутрь.

Ричер остался стоять на прежнем месте. Мотоцикл, на который посмотрел приехавший парень, был одним из трех с серебряными рунами, такой же огромный, как и все остальные, но ручки руля и подставки для ног расположены немного ближе к сиденью, чем у большинства других. К примеру, на два дюйма ближе, чем у только что приехавшего парня. Из чего следовало, что рост Джимми Крысы может составлять около пяти футов и восьми дюймов[2]. Может быть, он тощий, в соответствии с прозвищем. Может быть, вооружен ножом или пистолетом. Может быть, злой.

Ричер направился к двери бара, открыл ее и вошел. Внутри было темно и жарко, пахло разлитым пивом. В помещении прямоугольной формы слева находилась длинная медно-красная стойка бара, справа — столы. В задней стене имелась арка с узким коридором. Туалеты, телефон-автомат и пожарный выход. Четыре окна. Четыре варианта возможного отхода. Первое, что просчитывает бывший военный полицейский.

Восемь байкеров устроились у окна за двумя сдвинутыми четырехместными столиками. Все потягивали пиво из тяжелых влажных кружек. Новый парень втиснулся между ними, водрузив свое тело в форме груши на стул — у него была самая полная кружка. Шестеро остальных принадлежали к той же категории, с точки зрения размера, формы и внешнего вида. Но один заметно выделялся — рост около пяти футов и восьми дюймов, жилистый, с узким лицом и беспокойными глазами.

Ричер подошел к стойке бара и заказал кофе.

— У нас нет кофе, — сказал бармен, — извините.

— Скажите, там сидит Джимми Крыса? Тот маленький парень?

— Если у вас к нему претензии, разбирайтесь с ним снаружи, ладно?

Бармен отошел. Ричер стал ждать. Один из байкеров осушил кружку, встал и направился в сторону коридора с туалетом. Джек пересек зал и уселся на освободившееся место. Дерево было горячим. Восьмой парень понял, что происходит. Он посмотрел на Ричера, а потом перевел взгляд на Джимми Крысу.

— Это частная вечеринка, приятель, — сказал Джимми. — Тебя не приглашали.

— Мне нужна информация, — отозвался Ричер.

— Насчет чего?

— Благотворительных пожертвований.

На лице Джимми Крысы появилось недоумение. Потом он сообразил и посмотрел в сторону двери, за которой находился ломбард, куда Джимми сдавал разные вещи.

— Проваливай, приятель, — сказал он.

Ричер положил на стол левый кулак размером с цыпленка из супермаркета. Длинные толстые пальцы с суставами, похожими на грецкие орехи. Старые шрамы и порезы, давно исцелившиеся и ставшие белыми на фоне летнего загара.

— Меня не интересует твоя афера. Или у кого ты крадешь. Или для кого перепродаешь краденое. Мне плевать. Меня интересует лишь одно: где ты взял это кольцо?

Ричер разжал кулак. На ладони лежало кольцо. «Вест-Пойнт 2005». Золотая филигрань, черный камень. Крошечный размер. Джимми ничего не ответил, но что-то в его глазах показало Джеку, что он узнал кольцо.

— Вест-Пойнт имеет еще одно название — Военная академия Соединенных Штатов, — сказал Ричер. — В последних двух словах содержится подсказка. Это дело федерального уровня.

— Ты полицейский?

— Нет, но у меня есть четвертак для телефона.

Вернулся парень, выходивший в туалет. Он встал за стулом Ричера и развел руки в стороны, изображая полнейшее удивление. Словно хотел сказать: «Проклятье, что здесь происходит? Что это за тип?»

Джек наблюдал за Крысой, одновременно поглядывая в окно за его спиной, где он видел призрачное отражение того, что происходило за его правым плечом.

— Этот стул занят, — сказал Джимми.

— Да, мной, — сказал Ричер.

— У тебя пять секунд.

— У меня их ровно столько, сколько тебе потребуется, чтобы ответить на мой вопрос.

— Думаешь, что у тебя сегодня удачный день?

— Удача мне не нужна.

Ричер положил на стол правую руку, которая была немного больше левой. Обычное дело для правшей. На костяшках пальцев чуть больше шрамов и царапин, в том числе V-образное пятно, похожее на змеиный укус, хотя на самом деле след был оставлен ногтем.

Джимми пожал плечами, словно разговор не имел никакого значения.

— Я — звено в цепи поставок. Другие люди передают мне товары, которые они получают от кого-то еще. Это кольцо отдано на благотворительность, или продано, или заложено и не выкуплено. Больше я ничего не знаю.

— От кого ты его получил?

Джимми Крыса не ответил. Ричер наблюдал за окном левым глазом. А правым заметил, как сидящий перед ним байкер кивнул и как в зеркале стало видно, что стоявший у него за спиной парень собрался ударить его наотмашь правой рукой. Очевидно, план состоял в том, чтобы врезать Ричеру по уху. Может быть, сбить со стула на пол. Ну, или хотя бы заставить отступиться.

Ничего не вышло.

Ричер выбрал путь наименьшего сопротивления. Он резко нагнулся, кулак пролетел мимо, а сам он вскочил на ноги и врезал локтем по почкам парня, который как раз в этот момент по инерции повернулся к нему боком. Удар получился точным и плотным. Громила рухнул на пол, и Ричер сел обратно на стул, словно ничего не случилось.

Джимми Крыса молча смотрел на него.

— Разбирайтесь снаружи, я же вас просил! — крикнул бармен.

В его голосе чувствовалась угроза.

— А теперь у тебя неприятности, — сказал Крыса.

И в его голосе также появилась угроза.

Сейчас Чан покупала продукты для обеда. Может быть, в магазинчике, расположенном рядом с домом. Все исключительно полезное. Но ничего особенного. Вероятно, она устала.

Плохой день.

— У меня шесть толстых парней и коротышка. Давай прогуляемся в парк, — предложил Джимми.

Он встал. Ричер повернулся, наступил на лежавшего на полу байкера и прошел по нему в сторону двери. А потом направился на засыпанную гравием площадку, где стояли выстроившиесяв ряд блестящие мотоциклы. Повернулся и увидел, что остальные последовали за ним. Совсем не великолепная семерка. Окостеневшие, с кривыми ногами, пивными животами и плохой осанкой. Но весьма солидный вес, если его суммировать. Плюс четырнадцать кулаков и четырнадцать ботинок.

Вероятно, со стальными подковками.

Может быть очень неудачный день.

Но в самом деле, кого это волнует?

Семеро парней выстроились веером, образовав полукруг — трое слева от Джимми Крысы, и трое справа. Ричер не хотел оказаться спиной к проволочной ограде, чтобы его зажали в углу, и начал двигаться, чтобы развернуть их в нужном ему направлении. Нет, он не планировал сбежать с поля боя, но такую возможность всегда лучше иметь, чем не иметь.

Семеро парней начали сжимать полукруг, но пока подошли недостаточно близко. Они стояли в десяти футах от Ричера, между ними было чуть больше ярда. Первые два противника были очевидны. Они будут медленно приближаться, бросая на него злобные взгляды, и Ричер стремительно пройдет сквозь их ряд, после чего все развернутся, а он окажется по другую сторону полукруга, состоящего лишь из шести человек. Затем все повторить — и их станет пятеро. В третий раз они не попадутся и бросятся на него разом, за исключением Джимми Крысы, который драться не станет — он слишком умен. Таким образом, Ричеру предстоял ближний бой с четырьмя противниками.

Плохой день.

Для кого-то.

— Последний шанс, — сказал Джек. — Скажите маленькому парню, чтобы тот ответил на мой вопрос, и вы все вернетесь к своей пене.

Ему никто не ответил. Байкеры согнули ноги в коленях и, расставив руки в стороны, начали приближаться. Ричер выбрал первую цель и ждал. Он хотел, чтобы они оказались на расстоянии пяти футов. Один шаг, а не два. Лучше сохранить силы на будущее.

И тут он услышал шорох шин на шоссе у себя за спиной. Семеро парней перед ним сразу выпрямились и стали озираться по сторонам с самым невинным видом. Ричер обернулся и увидел патрульную машину. Тот же самый коп. Полиция округа. Машина остановилась, и полицейский долго смотрел на них, а потом опустил стекло со стороны пассажира, наклонился к окну и перехватил взгляд Ричера.

— Сэр, пожалуйста, подойдите к машине.

Джек так и поступил, причем обошел машину, чтобы не стоять спиной к семерке, и остановился напротив дверцы водителя. Полицейский опустил стекло со своей стороны и поднял его с другой. В руке он держал пистолет. Свободно, ствол лежал на бедре.

— Вы не хотите рассказать, что здесь происходит?

— Вы служили в армии или морской пехоте? — спросил Ричер.

— Почему я должен был там служить?

— Большинство из вас служили — из таких мест, как это. В особенности те, кто ходил пешком к гарнизонной лавке, чтобы подстричься.

— Я служил в армии.

— Как и я. Здесь ничего не происходит.

— Мне нужно знать всю историю. Многие парни служили в армии. Я вас не знаю.

— Джек Ричер, Сто десятое подразделение военной полиции. Ушел в отставку в чине майора. Приятно познакомиться.

— Я слышал про Сто десятое подразделение, — сказал полицейский.

— Надеюсь, только хорошее.

— Ваш штаб находился в Пентагоне, верно?

— Нет, в Рок-Крик, штат Вирджиния. Намного северо-западнее Пентагона. В течение двух лет я занимал там лучший офис. Это был проверочный вопрос?

— Вы прошли тест. Штаб действительно находился в Рок-Крик. А теперь расскажите мне, что здесь происходит. Складывается впечатление, что вы собирались устроить драку с семью парнями.

— До сих пор мы только разговаривали, — сказал Ричер. — Я задал им вопрос. Они ответили, что предпочли бы обсудить его на свежем воздухе.

— И что вы у них спросили?

— Где они взяли это кольцо?

Ричер положил запястье на окно и разжал кулак.

— Вест-Пойнт, — сказал полицейский.

— Эти парни продали его в ломбард. Я хотел узнать, где они его взяли.

— Почему?

— Я и сам не знаю. Наверное, меня заинтересовала его история.

— Они вам не расскажут.

— Вы их знаете?

— У нас нет никаких улик.

— Но?..

— Они возят товар из Южной Дакоты через Миннесоту. Через два штата. Но объемы невелики, и федералов они не интересуют. И этого явно недостаточно, чтобы полицейский детектив из Южной Дакоты сел в самолет. Так что они практически ничем не рискуют.

— А где именно в Южной Дакоте?

— Мы не знаем.

Ричер промолчал.

— Вам лучше сесть в машину, — предложил полицейский. — Их семеро.

— Со мной все будет в порядке, — заверил его Ричер.

— Если хотите, я вас арестую. Чтобы это хорошо выглядело. Но вам лучше уйти. Потому что мне нужно уезжать. Я не могу остаться здесь на всю смену.

— Не беспокойтесь обо мне.

— Может быть, мне в любом случае стоит вас арестовать…

— За что? За то, чего еще не случилось?

— Ради вашей безопасности.

— Я могу обидеться, — заявил Ричер. — Вы не слишком озабочены их безопасностью. Вы говорите так, словно все уже случилось.

— Садитесь в машину. Назовем это тактическим отступлением. Вы можете узнать о кольце другим способом.

— Каким?

— Тогда забудьте о нем. Ставлю доллар против десяти, что здесь нет никакой истории. Наверное, парень вернулся домой с горькими обидами и продал проклятое кольцо, как только появилась возможность. Чтобы заплатить за проживание в трейлере.

— Значит, здесь так все устроено?

— Достаточно часто.

— Но у вас всё в порядке.

— У всех по-разному.

— Это не парень. Кольцо слишком маленькое. Оно принадлежало женщине.

— Женщины тоже живут в трейлерах.

Ричер кивнул.

— Согласен, доллар против десяти, что за этим ничего не кроется. Но я хочу знать наверняка. На всякий случай.

Некоторое время оба молчали. Только двигатель что-то шептал на холостом ходу, и шумел ветер в проводах.

— Последний шанс, — сказал полицейский. — Ведите себя разумно. Садитесь в машину.

— Со мной все будет в порядке, — повторил Ричер.

Он сделал шаг назад и выпрямился. Полицейский раздраженно покачал головой, подождал несколько секунд, а потом сдался и уехал. Шины зашуршали по асфальту, из выхлопной трубы появился дымок. Ричер смотрел вслед патрульной машине, пока та не скрылась за углом, и вернулся к одетым в черное семерым парням, которые снова построились полукругом.

Семеро байкеров заняли прежние позиции и слегка сгорбились, приняв боевую стойку — ноги широко расставлены, руки разведены в стороны. Полная готовность. Однако они не шевелились. Они не хотели в этом участвовать. Вообще. С их точки зрения, появился новый фактор. Их противник доказал, что он больной на всю голову. Полицейский округа предложил ему возможность красиво отступить, а он отказался. Остался, чтобы драться.

Почему?

Они не понимали.

Ричер ждал. Он подумал, что сейчас Чан принесла покупки домой и положила их на кухонную стойку. Собрала все нужные ингредиенты. Достала нож из ящика. Возможно, включила плиту. Обед на одного человека. Тихий вечер. Может быть, она почувствовала облегчение.

Байкеры продолжали стоять.

— Ну, парни, не передумали? — спросил Ричер.

Все семеро промолчали.

— Дайте ответ на мой вопрос, и вы сможете уйти.

Никакой реакции.

Ричер ждал.

— Человек менее терпеливый, чем я, — наконец заговорил он, — подумал бы, что пора уже спустить дерьмо или освободить горшок.

Никакого ответа.

Ричер улыбнулся.

— В таком случае, будем считать, что я родился счастливчиком. Это все равно как выиграть в однорукого бандита в Вегасе. Дзинь-дзинь-дзинь. И у меня семь стоящих в ряд больших девочек.

На этот раз он получил ту реакцию, на которую рассчитывал. Движение было его другом: ему требовалось движение масс и момент. Он хотел, чтобы они пришли в бешенство и допустили просчет. Так и вышло. Байкеры переглянулись, охваченные злостью, но никто не хотел начинать первым — как и стать последним. Однако потом, повинуясь какому-то беззвучному импульсу, они бросились вперед, неожиданно дав волю ярости, полные агрессии и ставшие уязвимыми.

И Ричер привел в действие свой исходный план, который все еще оставался хорошим и очевидным выбором. Он подождал, когда они окажутся в пяти футах, бросился им навстречу и пробил в линии брешь — для этого ему пришлось врезать локтем по горизонтали в лицо первого нападавшего, — а затем мгновенно развернулся и снова атаковал, без малейшей задержки, жестко поставив ногу, чтобы погасить инерцию и тут же обзавестись новой. Он нанес следующий удар локтем парню справа, где образовалась брешь — тот лишь успел повернуться, — и встретил его локоть. Таким бывает лобовое столкновение на автостраде.

Двое в ауте.

Ричер снова повернулся и замер на месте. Пятеро уцелевших байкеров создали новый полукруг. Джек сделал большой шаг назад, чтобы оценить их намерения. Они действовали так, как он и предполагал. Джимми Крыса отступил, остальные четверо устремились вперед.

Ричер закончил школы практически всех видов боевых единоборств, какие могла предложить армия, на разных базах, где служили седеющие ветераны, умевшие делать вещи, которые нормальный человек и представить себе не мог. Обучение в таких школах заканчивалось отметками в секретных досье, а также множеством синяков и сломанных костей. Практический метод в подобных заведениях при схватке с четырьмя противниками состоял в том, чтобы как можно быстрее уменьшить их количество до трех. А потом, не теряя времени, свести число к двум, что уже считалось победой, потому что любой выпускник любой такой школы не будет испытывать ни малейших проблем с двумя неприятелями — ведь в противном случае, получалось, что инструкторы плохо сделали свою работу, а в армии такое невозможно.

Ричер называл это первым получить воздаяние. Четверо парней выставили вперед плечи, широко расставили ноги и развели руки в стороны. Может быть, они считали, что такая поза должна запугать противника. С точки зрения Ричера, они выглядели как окружающая среда с большим количеством легкой добычи. Он метнулся вперед, выбрав крайнего парня слева, и лягнул его по яйцам, а затем отскочил вправо, чтобы остальные трое не смогли добраться до него, не обойдя своего товарища — тот согнулся от боли, и его вырвало.

Ричер снова отступил назад. Оставшиеся трое совершили обходной маневр: первый устремился вправо, второй — влево, третий — снова вправо. Теперь у Джека появилась возможность скользнуть за линию мотоциклов, а его противники оказались перед дилеммой: очевидно, один должен обойти мотоциклы с одной стороны, а двое — с другой. Но как разделиться? Не вызывало сомнений, что тот, кто останется один, рискует больше всех. Он окажется слабым звеном, и его атакуют первым; возможно, он получит самые серьезные повреждения. Кто возьмет на себя такую миссию?

Ричер посмотрел на Джимми Крысу, который наблюдал за происходящим с тротуара.

Трое громил разделились на одного и двоих. Двое стали подходить к Ричеру справа, а одинокий парень — слева. Джек быстро двинулся к нему навстречу, решая в уме геометрическую задачу — очевидно, у него будет чуть меньше трех секунд, чтобы закончить схватку один на один, прежде чем двое других окажутся рядом с ним.

Три секунды — это много. Одинокий парень думал, что готов, но он ошибался. Его восприятие ситуации оказалось неверным. Подсознание подсказывало ему, что лучше немного задержаться. Человеческая природа. Миллионы лет эволюции. Но передняя часть мозга говорила: нет, если конфронтация неизбежна, то логично оказаться как можно ближе к спешившим на помощь силам. Вот почему ему следовало двигаться быстрее, а не отступать.

В результате он бросился вперед и слишком рано оказался рядом с Ричером. Все его мысли сосредоточились на движении. Время и пространство. Он не думал, как защитить себя. Пока не стало слишком поздно. Но даже в эти мгновения парень продемонстрировал полное отсутствие воображения. Он видел локти и ноги и придумал универсальную защиту на все случаи жизни, но Ричер стремительно сделал последний шаг и нанес ему удар лбом по носу. Движущаяся масса и импульс. Можно не сомневаться, что игра закончилась, здесь и сейчас. Полторы секунды.

Ричер резко повернулся и увидел, что последние двое громил уже обошли линию мотоциклов и находятся на расстоянии двенадцати футов. Они двигались на средней скорости, им следовало спешить, да и положение обязывало. Ричер переступил через поверженного врага со сломанным носом и снова обошел мотоциклы. Он смотрел, как последние двое следуют за ним. И ждал, пока они поймут. Они находились на овальном треке. И могли ходить так весь вечер.

Парни разделились — один и один. Переглянулись, скоординировали действия и остановились; один — у самого левого мотоцикла, другой — у правого. Специалисты по выживанию. Лучшие из лучших. И самые умные, вне всякого сомнения. Лучше быть пятым и шестым, чем первым или вторым.

Беззвучно досчитав до трех, они одновременно пошли навстречу друг другу. Далеко не худший вариант из всех, что Ричеру доводилось видеть. Они выбрали правильную скорость и двигались под разумными углами. Учебник отметил бы, что Ричер обязательно пострадает. Либо с одного направления, либо с другого. Это было практически неизбежно. Они прибудут одновременно. И он станет индейкой в сандвиче.

Скорее всего, Чан уже приступила к ужину, который она приготовила. За кухонным столом. С бокалом вина. Может быть, решила устроить себе скромный праздник. Она ведь благополучно вернулась домой.

Ричер редко получал повреждения в драках. И не собирался изменять этой традиции. Дело было не только в тщеславии. Пропускать удары неэффективно — и плохо влияет на будущие действия.

Он шагнул вперед, когда парни обходили линию мотоциклов. Теперь угол стал более тупым. Скорее прямая линия, чем треугольник. Ричер сделал вдох. Байкеры приближались. Один слева, другой справа. Они семенили, шаг за шагом, постоянно оценивая дистанцию. Они хотели оказаться рядом с Ричером одновременно.

Человеческая природа. Миллионы лет эволюции.

Ричер метнулся влево, и тут произошли сразу две вещи. Громила, который там находился, дернулся назад, а тот, что был справа, ускорил шаг, чтобы сократить разрыв, потому что он уже перешел в состояние охоты, а его жертва пыталась сбежать.

Ричер мгновенно развернулся, и громила справа со всего разгона налетел на его, подобный косе, локоть, а сам Джек обнаружил, что у него осталось в запасе полсекунды, потому что напарник правого еще не сумел восстановить равновесие и снова изменить направление движения. Это позволило Ричеру выбрать место для удара. Он врезал байкеру ногой по колену, тот рухнул лицом на гравий, бум, и Ричер лягнул его по голове, но левой ногой, которая была у него слабее. Обычное дело для правши. Вполне разумное решение. Не нужно заходить слишком далеко. Глупость не является тяжким преступлением. На самом деле это вообще не преступление. Просто гандикап.

Ричер выдохнул.

Непобежденный.

— Теперь чувствуешь себя лучше? — спросил все еще стоявший на тротуаре Джимми Крыса.

— Немного, — ответил Ричер.

— Если хочешь, можешь работать на меня.

— Не хочу.

— Из-за той женщины?

Вместо ответа Ричер протиснулся между рулями, перебросил ногу, уселся на мотоцикл Крысы, откинулся на спинку, положил ноги на упор и устроился поудобнее.

— Эй, — сказал Джимми. — Ты не можешь так поступать. Нельзя сидеть на чужом мотоцикле. Это серьезное неуважение, парень.

— Насколько серьезное?

— Правило номер один.

— И что ты намерен сделать?

Джимми Крыса промолчал.

— Ответь на мой вопрос, и я уйду, — в очередной раз предложил ему Ричер.

— На какой вопрос?

— Я хочу знать имя и место в Южной Дакоте, где ты получил кольцо.

Ответа не последовало.

— Я с удовольствием просижу здесь всю ночь, — заявил Ричер. — Сейчас свидетелей нет. Но рано или поздно кто-нибудь появится. И они увидят, что я сижу на твоем мотоцикле. А ты ничего не делаешь. Как гомик, а не крыса. И тебе конец.

Джимми огляделся по сторонам.

— Ты не захочешь встречаться с тем человеком.

— С тобой я тоже не хотел встречаться, — сказал Ричер. — Однако я здесь.

Послышался шум приближающейся машины. Возможно, пикап, сбросивший скорость. Джимми Крыса посмотрел в сторону перекрестка. Свернет ли он сюда? Нет. Шум стал удаляться, и снова наступила тишина.

Ричер ждал.

На расстоянии в квартал послышался шум другой машины.

— Его штаб в прачечной самообслуживания в Рапид-Сити. Его зовут Артур Скорпио, — сказал Крыса.

Машина в соседнем квартале притормозила. Сейчас она свернет сюда. Оставалось тридцать секунд. Ричер слез с мотоцикла и протиснулся между рулями на тротуар. Джимми Крыса отошел на противоположную сторону и оказался в тени здания. Может быть, вернулся в бар.

На углу появилась машина — прошло ровно тридцать секунд. Это был полицейский округа. Он вернулся.

Полицейский слегка помедлил, держа ногу на тормозе, а потом повернул руль и остановился у тротуара, на том же месте. Опустив стекло, он оглядел сцену. Шесть мужчин занимали горизонтальное положение, некоторые шевелились. И Ричер, который неподвижно стоял на тротуаре.

— Сэр, пожалуйста, подойдите к машине, — велел полицейский.

Ричер подошел.

— Мои поздравления, — сказал полицейский.

— С чем?

— С тем, что вы сделали.

— Нет, они сами нанесли себе травмы. Я лишь наблюдал. У них появились серьезные разногласия. Кажется, кто-то сел на чужой мотоцикл.

— Такова ваша история?

— Вы в нее не верите?

— Просто теоретически, что я должен сделать?

— Адвокат владельца ломбарда говорит, что для всех нас было бы лучше, если б вы мне поверили.

— Я хочу, чтобы вы покинули округ.

— Меня такой вариант вполне устраивает. Я планирую уехать первым же автобусом.

— Недостаточно быстро.

— Намекаете, что я должен угнать мотоцикл?

— Я вас отвезу.

— Вы так сильно хотите от меня избавиться?

— Это освободит меня от кучи бумажной работы. Точнее, нас обоих.

— И куда вы меня отвезете?

— Я полагаю, они ответили на ваш вопрос. Так что вы направляетесь на запад. Граница округа находится по прямой отсюда по I-90. Там полно дружелюбно настроенных парней. Вас подвезут.

Ричер не стал возражать, и через сорок минут, в течение которых не случилось ничего примечательного, он снова оказался в какой-то глуши, на темной двухполосной дороге возле знака, сообщавшего, что он находится на границе между двумя округами. Джек помахал рукой полицейскому и пошел вперед. Сто ярдов, двести… Потом он остановился и оглянулся.

Полицейский моргнул фарами, развернулся и покатил обратно. Ричер посмотрел, как исчезает свет его задних габаритных огней, и прошел еще немного вперед, к тому месту, где обочина слегка расширялась. Там он стал ждать. Двухполосная дорога тянулась еще примерно шестьдесят миль, а дальше начиналась I-90. Автострада шла через Миннесоту в Южную Дакоту, а затем через Су-Фолс до самого Рапид-Сити.

И дальше. До самого Сиэтла, если б ему захотелось туда попасть.

В этот момент, на расстоянии более полутора тысяч миль Мишель Чан ела за своим кухонным столом заказанную пиццу и запивала ее водой, а не вином. Она ничего не праздновала. Лишь поглощала необходимые калории. Она весь день разбиралась с делами, накопившимися за неделю ее отсутствия. Чан устала и немного радовалась, что осталась одна. А еще она немного грустила. Мишель решила, что Ричер отправился в Чикаго. Там было много возможностей. Она по нему скучала. Но знала, что у них ничего бы не вышло. Понимала это так ясно, как ничто другое в своей жизни.

И в этот же самый момент, примерно в семистах милях, зазвонил телефон в полицейском участке Рапид-Сити, в отделе преступлений против собственности. Трубку взяла детектив по имени Глория Накамура. Она была маленькой, смуглой и успела проработать здесь три года. Не новичок, но еще не ветеран. До конца ее смены оставался час.

— Собственность, Накамура, — сказала она.

Звонил техник из отдела компьютерных преступлений, который делал ей одолжение. Кто-то по имени Джимми позвонил из штата Висконсин и оставил сообщение для Артура Скорпио. На сотовый телефон. Нечто вроде предупреждения.

— Какого рода? — уточнила Накамура.

— Я его перешлю.

— С меня причитается, — сказала Глория и повесила трубку.

Звякнула электронная почта. Она открыла сообщение и, включив звук, услышала шум бара, а потом нервный голос, который заговорил очень быстро: «Артур, это Джимми. Один парень только что интересовался предметом, который я получил от тебя. Как мне показалось, он полон решимости пройти по цепочке до конца. Я ничего ему не рассказал, но он каким-то образом вышел на меня, поэтому я не исключаю, что он сумеет отыскать и тебя. Если это произойдет, отнесись к нему серьезно. Таков мой совет. Парень похож на вышедшего из леса Бигфута. Предупреждаю тебя, ты понял?»

Затем послышался шум, и старомодная трубка из пластика опустилась на рычаг. Может быть, автомат висел на стене. В баре Висконсина. Досье Артура Скорпио уже имело толщину в три дюйма, но копам ни разу не удалось предъявить ему обвинение. Однако уголовная полиция Рапид-Сити никогда не отступает. Любую информацию вносили в досье. Они верили, что рано или поздно соберут необходимые улики. Накамура все записала. Изложив краткое содержание сообщения, она добавила: «Никаких дымящихся пистолетов, но настойчивость в отношении цепи поставок». Потом включила поисковую систему и набрала: «Бигфут». И получила основные сведения. Мифическая человекообразная обезьяна, волосатая, рост семь футов, из северо-западных лесов. Глория снова открыла созданный документ и добавила: «Может быть, Бигфут поможет узнать что-нибудь новое!» И отправила копию документа своему лейтенанту.

Потом ей стало не по себе от поставленного восклицательного знака. Это выглядело по-детски. Но иначе она не могла. Она хотела, чтобы босс прочитал записку и приказал восстановить наблюдение. Вдруг предстоящий визит к Скорпио окажется важным. И ежу понятно. Очевидно, Джимми солгал, когда говорил, что ничего не рассказал незнакомцу. Это выглядело нелогично. Если чужак настолько страшен, что Джимми отправил предупреждение, то он наверняка получил ответы на любые свои вопросы. Значит, незнакомец уже на пути сюда. Теперь время будет решающим фактором. Но ее босс все решения принимал сам. И подталкивать его было бесполезно. Отсюда и шуточное отступление, чтобы сгладить ситуацию. Пусть думает, что это его идея.

Затем пришла ночная смена, и Накамура отправилась домой. Она решила проехать мимо прачечной Скорпио утром. По пути на работу. Тридцать минут или час. Просто чтобы посмотреть. Возможно, к этому времени Бигфут уже появится там.

У Ричера не было оснований сомневаться в словах полицейского округа, заявившего, что Висконсин населен дружелюбными людьми. Проблема была в их количестве, а не качестве. Ричер находился на пустой сельской дороге, в глуши, а дело шло к ночи. И никакого движения — или почти никакого, если уж быть точным. Мимо него промчался пикап «Додж», от которого повеяло теплым ветром, а еще через пять минут притормозил «Форд Ф-150» — но тут же прибавил скорость и вскоре скрылся из виду. Восточный горизонт оставался упрямо темным и пустым, но Ричер сохранял оптимизм. Ему требовался только один автомобиль. Сколько угодно времени и никаких стратегических причин для спешки. Кольцо лежало в ломбарде в течение месяца. Он шел не по горячему следу.

Доллар против десятки, что тут нет никакой истории.

Ричер ждал — и через некоторое время заметил на востоке свет фар, что-то вроде тусклого блеска далеких звезд. Целую минуту казалось, будто они не приближаются — из-за того, что Ричер находился на линии движения, — но потом картина изменилась. «Грузовичок-пикап, — подумал он, — или внедорожник». Из-за высоты и расстояния между фарами. Ричер шагнул на дорогу, выставил большой палец вверх и повернулся боком — голливудская поза, чтобы его профиль оказался под углом, а фигура не выглядела слишком массивной. С ростом он ничего поделать не мог. Но чем менее угрожающая поза, тем лучше. Ричер много путешествовал автостопом и знал, что принятые решения могут быть поспешными.

Оказалось, что это пикап. Довольно большой. Просторная кабина. Японское производство. Много хрома и блестящей краски. Пикап сбросил скорость. Подъехал ближе. Лицо водителя освещал красный свет, падавший от приборной доски.

«Ничего не получится, — подумал Ричер. За рулем сидела женщина. — Наверное, она сумасшедшая».

Пикап остановился.

«Хонда». Темно-вишневого цвета. Опустилось стекло. На заднем сиденье Ричер заметил собаку. Вроде немецкой овчарки, только крупнее. Размером с пони, зубы как винтовочные пули. Возможно, какая-то мутация. Женщина наклонилась над консолью. Около сорока пяти лет, темные волосы собраны в хвост, темно-красная рубашка.

— Вам куда? — спросила она.

— Мне нужно добраться до I-девяносто, — ответил Ричер.

— Залезайте. Это рядом с тем местом, куда я еду.

— Вы уверены?

— Относительно цели своего путешествия?

— Относительно того, стоит ли мне залезать. С точки зрения безопасности. Вы меня не знаете. Если честно, я не опасен, но ведь ничего другого я не сказал бы, верно?

— Со мной дикий пес.

— Но я могу быть вооружен. Проще всего для начала застрелить собаку. Или перерезать ей горло. А потом заняться вами. Вот о чем я беспокоился бы на вашем месте. С профессиональной точки зрения, я имел в виду.

— Вы полицейский?

— Я служил в военной полиции.

— Вы вооружены?

— Нет.

— Тогда садитесь.

Женщина рассказала Ричеру, что она фермер и что у нее много молочного скота и куча акров земли. И дела идут неплохо, решил Джек, судя по машине. Внутри она казалась широкой, как «Хамви»[3], и была обита стеганой кожей. А еще там царила тишина, как в лимузине. Они разговаривали. Ричер спросил, всегда ли она была фермером, и женщина ответила, что да, в течение четырех поколений. Она спросила, чем он зарабатывает на жизнь, и Джек ответил, что сейчас у него перерыв между работами. Гигантская собака следила за ними с заднего сиденья, поворачивая жуткую голову от одного к другому.

Через час «Хонда» остановилась. Ричер вышел на клеверной развязке у I-90, поблагодарил женщину и помахал ей рукой на прощание. Она показалась ему очень славной — одна из случайных встреч, которые делали его жизнь такой, какая она есть.

Потом он поднялся по западному пандусу и снова стал ждать попутной машины, стоя вполоборота, одной ногой на разделительной линии, другой на дорожном полотне, высоко подняв вверх большой палец.

Почти в семистах милях от него, в офисе за прачечной самообслуживания в Рапид-Сити, Артур Скорпио разбирался с последними сообщениями электронной и голосовой почты. Он получил послание Джимми Крысы и прослушал его: «Я ничего ему не рассказал, но он каким-то образом вышел на меня, поэтому я не исключаю, что он сумеет отыскать и тебя». Если сказать по-простому, то это значило: «Я тебя сдал, и парень уже в пути». Значит, в будущем ему не следует иметь дел с Джимми Крысой, а прямо сейчас надо принять необходимые меры.

Скорпио позвонил домой секретарше, которая уже собиралась ложиться спать.

— Кто или что такое Бигфут? — спросил он.

— Гигантская человекообразная обезьяна, живущая в лесах, на горных склонах на северо-западе. Примерно семь футов ростом, очень волосатая. Питается медведями и домашним скотом. Один хозяин ранчо потерял около тысячи голов скота за несколько лет.

— И где это произошло?

— Нигде, — ответила секретарша. — Это выдумано. Как волшебные сказки.

— Ха! — сказал Скорпио.

Он повесил трубку и сделал два звонка надежным парням, которых хорошо знал, после чего закрыл прачечную, сел за руль и поехал домой.

Ближе к полуночи Ричер уже ехал в блестящем грузовике из нержавеющей стали, который вез пять тысяч галлонов органического молока в цистерне, имеющей форму веретенообразной пули. Грузовик направлялся в Су-Фолс, который являлся западной границей доставки молочных продуктов данной фирмы. Однако оттуда оставалось еще 350 миль до Рапид-Сити. Не беспокойтесь, заверил его водитель, дальше будет совсем просто найти попутную машину. Там есть большая стоянка для грузовиков, на которой день и ночь кто-то останавливается. По-настоящему огромное место, что-то вроде перекрестка миров.

Ричер дал этому парню возможность говорить всю дорогу через Миннесоту — он решил, что в этом и состоит его, Джека, работа, чтобы он исполнял роль человеческого источника амфетамина. Все, что угодно, чтобы избежать старой шутки: «Я хочу мирно умереть во сне, как мой дедушка, и не кричать от ужаса, как пассажиры его самолета». В результате, разговор по спирали уходил в самые разные стороны. Например, в сторону ведомственных несправедливостей по отношению к молочному бизнесу. Водитель поделился с пассажиром старыми обидами, а потом захотел услышать какие-нибудь военные истории, и Ричер кое-что ему рассказал.

Так они довольно скоро добрались до большой стоянки. Шофер грузовика не преувеличивал: бензоколонка занимала несколько акров. Рядом находились двухэтажный мотель длиной в сотню ярдов и семейный ресторан размером со склад, освещенный ярким неоном снаружи и внутри. Со всех сторон приезжали и уезжали восемнадцатиколесные грузовики, а также автомобили, грузовые машины и фургоны самых разнообразных марок.

Ричер выбрался из молочного танкера и сразу направился в офис мотеля, где снял номер, хотя до рассвета оставалось совсем немного. Он считал, что нет смысла приезжать в Рапид-Сити уставшим и невыспавшимся. И появляться именно в тот момент, когда тебя ждут. Ричер не сомневался, что Джимми Крыса позвонил Артуру Скорпио. Нечто вроде операции по прикрытию собственной задницы — «это был не я, честно, но я думаю, что тебя кто-то продал». Не факт, что Джимми поверят, но они будут предупреждены. Там что-то есть. Самый древний страх в человеческой истории. Скорпио сразу выставит часовых. Ну, а Ричер, в свою очередь, заставит их в первый день напрасно смотреть по сторонам. Пусть им станет скучно, пусть их энтузиазм поутихнет, пусть они начнут зевать и моргать. Всегда лучше самому выбирать время атаки. Поэтому он позавтракал в ресторане, заполненном посетителями, вернулся в свой номер, принял душ и на восходе солнца улегся спать, положив маленькое кольцо из Вест-Пойнта на тумбочку рядом с кроватью.

В этот момент в Рапид-Сити, расположенном в трехстах пятидесяти милях западнее, детектив Глория Накамура уже встала и привела себя в порядок. Она проснулась до рассвета, приняла душ, оделась и позавтракала. И вышла из дома на целый час раньше обычного. На работу, но не сразу.

Накамура ездила на работу в собственной машине, седане «Шевроле» средних размеров, светло-синем и таком же анонимном, как и автомобиль, взятый напрокат. Она проехала через центр города, свернула на главную улицу и направилась в сторону территории Артура Скорпио. Этот человек владел целым городским кварталом. Его прачечная-автомат находилась в центральном здании, как флагман. Квартал упирался в улицу с потрескавшимся бетонным покрытием и узким тротуаром, который украшало одинокое мертвое дерево, растущее в намертво высохшей впадине. Вдоль задней границы квартала шел переулок, где стоял мусорный бак и куда доставлялись товары.

Сначала Глория проехала по узкому переулку с неровным покрытием. Над головой у нее болтался клубок электрических проводов и телефонных линий, уходивших вправо и влево к покосившимся столбам. Возле задней двери прачечной стоял парень, который, сложив на груди руки, опирался спиной о стену. Чтобы защититься от утренней прохлады, он надел короткую черную куртку. Под ней был черный свитер. Черные брюки, черные туфли. Рост больше шести футов, плотное сильное тело. Примерно в два раза крупнее Накамуры. Он уже давно проснулся и внимательно смотрел по сторонам.

Ей хотелось все сфотографировать на сотовый телефон. Для бесконечного досье. Но она не могла действовать открыто — босс пока ничего ей не ответил. Официально наблюдение еще не восстановили. Поэтому она включила камеру и поднесла телефон к уху, рядом с окном, словно с кем-то разговаривала, и медленно покатила дальше, глядя вперед и незаметно нажимая на кнопку большим пальцем — клик, клик, клик! — пока часовой не остался далеко у нее за спиной. Потом повернула налево, покинула переулок, еще раз свернула налево и проехала мимо главного входа в прачечную.

У входа стоял другой парень. Та же самая история. Он опирался о стену, руки скрещены на груди, внимательный взгляд. Одет в черное. Как вышибала в ночном клубе, только нет бархатной веревки-ограждения. Накамура поднесла телефон к уху. Клик, клик, клик! Затем она свернула направо в конце квартала, припарковалась на улице в таком месте, где часовой не мог ее видеть, и просмотрела снимки. Обе серии были сделаны с наклоном, получились размытыми и смещенными в сторону, однако здание оставалось вполне узнаваемым. Общий контекст не вызывал сомнений. Фотографии подтверждали ее предположение. Скорпио получил сообщение из Висконсина и сразу призвал охрану. Местные боевики. Два парня. Один у входа, другой у выхода.

Потому что Скорпио немного беспокоило сообщение о Бигфуте.

Так где же он сейчас?

«Он скоро прибудет, — подумала Накамура. — Так должно быть. Складывается впечатление, что он намерен проверить всю цепочку снабжения». Глория вылезла из машины, прошла пешком по тому же маршруту и свернула на улицу Скорпио, оставаясь на противоположной стороне. Парень у входа в прачечную-автомат заметил ее, и она почувствовала, как он ее рассматривает. Боевик не шевелился. Просто смотрел. Накамура продолжала идти. Почти напротив прачечной находилось кафе. Оно не принадлежало Скорпио, им владел его сосед. У кафе была совсем небольшая витрина, но если занять передний столик и развернуть стул, оттуда открывался хороший обзор. Детектив провела там много часов.

Она толкнула дверь.

И обнаружила, что ее столик занят. Но мужчина, перед которым стояли остатки яичницы с беконом, уже отодвинул тарелку, а на ее место переместил чашку, где еще было немного кофе. Опрятный, компактный мужчина в рубашке с галстуком и темном традиционном костюме из прочной и практичной ткани, волосы аккуратно причесаны. Возраст — за пятьдесят, но насколько далеко за пятьдесят, Накамура не взялась бы определить. Седины нет. Худощавое лицо без возраста. Ему вполне могло быть и шестьдесят. Или даже семьдесят.

Мужчина наблюдал в окно за прачечной-автоматом.

Иначе и быть не могло. Глория увидела все признаки. Ему не требовалось вытягивать голову, потому что он при вполне обычном росте был выше, чем она. Однако он невольно неестественно выпрямил спину. Ему пришлось это сделать, чтобы глаза находились выше подоконника. И его взгляд был направлен в одну сторону. Мужчина даже головы не поворачивал. Он нашел на ощупь чашку, поднес ее к губам и продолжал наблюдать, потягивая кофе.

Может быть, это и есть Бигфут?

«Отнесись к нему серьезно», — сказал голос из Висконсина. Несомненно, сидевший за столиком мужчина выглядел так, что к нему следовало относиться серьезно. Накамура почувствовала, что он компетентный и жесткий человек. Но это становилось очевидно не сразу. У него было дружелюбное лицо, однако терпение не выглядело безграничным. Не вызывало сомнений, что с ним не следовало связываться. Теоретически он вполне мог оказаться сдержанным и смертельно опасным противником. Детектив вполне могла представить, что это именно тот человек, о котором говорилось в голосовом сообщении. С предупреждением и лаконичным описанием. Но к нему не подходили слова: «как вышедший из леса Бигфут». Ни в коей мере. Глядя на него, вспоминался шпионский фильм про безликого убийцу, агента КГБ, способного затеряться в толпе. Уж очень он аккуратный, пожалуй, даже элегантный и совершенно не привлекающий к себе внимания. Полная противоположность Бигфуту.

Так кто же он?

Существовал только один надежный способ выяснить это.

Сотрудница полиции села напротив мужчины и вытащила из сумки значок и виниловый бумажник, какие выдают в департаменте, с пластиковым окошком и надписью: «Накамура, Глория, детектив» с ее подписью и фотографией.

Мужчина достал из внутреннего кармана очки для чтения в черепаховой оправе, надел их, посмотрел на удостоверение и отвел глаза в сторону. Затем вытащил из другого внутреннего кармана небольшой блокнот, открыл его большим пальцем, посмотрел, перевернул несколько страниц и отвел взгляд в сторону.

— Вы из отдела имущественных преступлений, — сказал он.

— Мы все в вашем списке?

— Да, — сказал он.

— Почему?

— Я люблю знать, кто чем занимается на своем месте.

— А что здесь делаете вы?

— Свою работу.

— Как вас зовут?

— Брамалл, — ответил мужчина. — Полное имя Терренс, но вы можете называть меня Терри.

— И в чем состоит ваша работа, мистер Брамалл?

— Я — частный сыщик.

— Откуда?

— Из Чикаго.

— Что привело вас в Рапид-Сити?

— Частное расследование.

— Вас интересует Артур Скорпио?

— Боюсь, я связан соображениями конфиденциальности. Во всяком случае, до тех пор, пока у меня не появятся подозрения, что может быть совершено преступление. В данный момент у меня таких подозрений нет.

— Я должна знать, работаете вы на него или против него, — сказала Накамура.

— Значит, так, да?

— Он едва ли станет гражданином года.

— Он не мой клиент, если вы об этом.

— И кто же ваш клиент?

— Не могу сказать.

— У вас есть партнер? — спросила Глория.

— В романтическом смысле? — уточнил Брамалл. — Или профессиональном?

— В профессиональном.

— Нет.

— Вы работаете на агентство?

— А почему вы спрашиваете?

— Мы слышали, что кто-то направляется сюда. Не вы. Кто-то еще. Вчера он был в Висконсине. И меня заинтересовало, не является ли он вашим коллегой.

— Не является, — сказал Терренс. — Я человек-оркестр.

Накамура вынула из сумочки визитную карточку и положила ее на столик рядом с кофейной чашкой Брамалла.

— Позвоните, если я вам потребуюсь, — сказала она. — Или если вы решите вытащить конфиденциальность из своей задницы. Или если вам потребуется совет. Скорпио — опасный человек. Никогда не забывайте об этом.

— Благодарю вас, — сказал Брамалл, глаза которого были снова устремлены в окно.

Детектив вернулась к машине под пристальным взглядом парня, стоявшего у входа в прачечную. Она поехала на работу и появилась там слишком рано. Включив компьютер и открыв поисковую систему, напечатала: «Брамалл, частный детектив, Чикаго». И получила сразу несколько результатов. Брамаллу было шестьдесят семь. Он работал в ФБР и вышел в отставку. Долгая безупречная карьера. Целый ряд успешных расследований. Руководящая должность. Множество медалей и наград. А теперь он открыл собственный бизнес. Специалист высшего класса. Настоящий профессионал, не нуждавшийся в рекламе. Его услуги трудно заполучить, и они явно стоили дорого. Он специализировался на поиске пропавших без вести лиц.

Ричер разбудил себя, когда решил, что суета во время ленча закончились. После вчерашних упражнений он чувствовал себя прекрасно. Ничего нигде не болело. Джек проверил себя в зеркале. Небольшой синяк на лбу, оставшийся после удара головой по носу четвертого парня. И еще незначительные неприятные ощущения в правом предплечье — с его помощью он вырубил троих громил Джимми. Ровно пятьдесят процентов. Вдоль кости не было места для синяков, но кожа выглядела вдвое толще, чем обычно. И она покраснела, а также появились крошечные ранки тут и там. Даже сквозь рукав рубашки. Такое случается. Обычно это следы зубов или осколки костей от разбитых носов или глазниц. Сопутствующий ущерб. Однако в целом беспокоиться не о чем. Он был в хорошей форме. Все как обычно, еще один одинокий день.

Ричер принял душ, оделся, зашел в опустевший ресторан и съел все, что имелось в меню на завтрак. Потом попросил на сдачу четвертаки, подошел к висевшему у двери телефону-автомату и по памяти набрал древний номер.

Трубку подняли после второго гудка.

— Вест-Пойнт, — ответил женский голос. — Офис суперинтенданта. Как я могу вам помочь?

— Добрый день, мэм, — сказал Ричер. — Я — выпускник академии, и у меня есть запрос, который в любом случае попадет к вам, поэтому я решил, что разумно начать именно с вас.

— Могу я узнать ваше имя, сэр?

Ричер ответил, сообщил дату своего рождения, личный номер и год выпуска. Он слышал, как женщина все записала.

— Какова природа вашего запроса?

— Мне нужно идентифицировать женщину, закончившую академию в две тысячи пятом году. Ее инициалы С.Р.С. Она была миниатюрной. Это все, что мне известно.

Ричер снова услышал, как женщина записывает.

— Вы журналист? — спросила она.

— Нет, мэм.

— Вы работаете в правоохранительных органах?

— Сейчас — нет.

— Тогда зачем вам нужна идентификация?

— Я хочу вернуть утерянную собственность.

— Вы можете прислать ее сюда, а мы отправим по назначению.

— Я знаю, что можете, — сказал Ричер. — И знаю, почему вы предлагаете сделать это именно таким образом. Сейчас вам приходится думать о безопасности. И о праве на частную жизнь. Совсем не так, как в годы моей службы. Я все прекрасно понимаю. Вы ничего не должны мне говорить. И это нормально. Поверьте, я не хочу вас подставить.

— В таком случае, мы поняли друг друга.

— Просто сделайте мне небольшое одолжение. Отыщите ее, а потом проверьте меня. Подумайте обо всех возможных последствиях. Вы либо будете счастливы, что не сообщили мне ее имя, либо пожалеете об этом. А я позвоню вам через некоторое время, и вы скажете мне, каков результат. Просто для интереса.

— Почему я буду сожалеть о том, что последовала стандартной процедуре?

— Потому что в конце концов вы поймете, что прямо сейчас впервые узнали о том, что у выпускницы Вест-Пойнта с инициалами С.Р.С. возникли неприятности. Может быть, она осталась одна и нуждается в помощи. Вы пожалеете, что не отнеслись с самого начала к моему вопросу серьезно. И вам станет неприятно, что вы ничего не сделали.

— Кто вы такой на самом деле?

— Проверьте меня, — сказал Ричер.

— Перезвоните мне, — ответила женщина.

Джек прошел вдоль всего отеля до бензоколонки, где находилось нечто вроде неофициального рынка любителей автостопа, которым управлял бездомный на вид парень в пальто, подвязанном веревкой. Он узнавал желаемое место назначения у каждого, кто хотел уехать, а потом шел вдоль насосов и выкрикивал предложения для водителей. Рано или поздно кто-то из них соглашался, махал рукой, и счастливчик отдавал бездомному доллар и садился в машину.

Хороший бизнес. Ричер с радостью заплатил доллар. Нет, ему не требовалась помощь или удача. Все водители отправлялись в Рапид-Сити. До него было 350 миль, но он являлся первой остановкой. И практически никаких крупных населенных пунктов перед ним. Выбор появлялся после. Вайоминг, Монтана, Айдахо. Но сначала все проезжали через Рапид-Сити.

Ровно через полторы минуты его согласился подвезти водитель огромного красного грузовика, перевозившего белый трейлер. В кабине имелось спальное отделение на четверых, в котором было больше места, чем в комнатах, где вырос Ричер. Для перевозки трейлеров по всей стране, объяснил водитель. Там могла спать целая команда. Экономия на мотелях.

Водителем был пожилой мужчина, как и многие другие дальнобойщики. Возможно, они являлись представителями исчезающей профессии. Может быть, она становилась слишком тяжелой. Ричер подумал, что вместе с ней умрет и Фронтир[4]. Последнее поколение. Конец ДНК. Более молодые люди хотели проводить ночи дома.

Водитель сообщил, что дорога до Рапид-Сити займет пять часов и пять минут, с уверенностью человека, который совершал подобные поездки тысячи раз. Они ехали вперед, сидя высоко над дорогой, и им открывался чистый вид до самого горизонта. Шофер постепенно переходил с одной передачи на другую, пока они не набрали скорость более семидесяти миль в час, а на уклонах получалось даже выше. Мимо проносились указатели миль, и пять часов с пятью минутами казались вполне правдоподобными.

Как всегда, водитель хотел знать, куда направляется его пассажир и зачем. Словно в качестве платы. Длинная история на длинную поездку. Почему-то Ричер рассказал ему правду. Ломбард, кольцо, иррациональное стремление узнать, какая судьба за ним прячется. Он и сам не может ничего объяснить, признался Джек.

Водитель размышлял над его рассказом целых десять миль.

— Моя жена сказала бы, что вы чувствуете какую-то вину, — наконец проговорил он.

Ричер не ответил.

— Она читает книги, — продолжал дальнобойщик. — И думает о разных вещах.

— Я даже не знаю, кто эта женщина и как ее зовут. Мы с ней никогда не встречались. Как я могу испытывать вину перед ней? Мне лишь известно, что она продала свое кольцо.

— Вовсе не обязательно, что это она. Есть одно слово. Перенесение, кажется. Или проекция, хотя оно может означать что-то другое. Моя жена сказала бы, что вы чувствуете вину из-за чего-то другого.

— А они должны быть связаны?

— Ну, в широком смысле. Это не значит, что вы заставили какую-то другую женщину продать свои драгоценности. Все не настолько очевидно. Моя жена сказала бы, что причиной могла быть какая-то неудача или несправедливость.

Ричер промолчал.

— Моя жена спросила бы, есть ли у вас жена или подруга, с которой вы могли бы обсуждать разные вопросы.

Должно быть, прошла уже половина первого рабочего дня Чан после ее возвращения. Может быть, у нее появились новые дела. Может быть, она вернулась в аэропорт.

— Передайте вашей жене, чтобы она продолжала читать, — сказал Ричер. — Она кажется мне очень умной женщиной.

Как это часто случается, дорога от автострады до города является самой трудной частью путешествия. Красный грузовик был слишком большим для центра. Ричер вышел у клеверной развязки без десяти восемь вечера, ровно через пять часов и пять минут после отъезда со стоянки. Он потянулся, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и стал искать автомобиль местного жителя. Движение было довольно активным: множество пикапов, внедорожников и обычных машин. Но водители находились не в том настроении. Все они только что съехали с автострады. Остался последний участок пути. Они почти дома. Почти у бара. Почти у подружки. Путь практически закончен. Так что все они проносились мимо. Никто не выказывал желания подвезти незнакомца. Только не в такой момент. Никому не нужен попутчик. Пассажиров берут в начале пути, а не в конце.

В подобной ситуации оставалось рассчитывать на парня, который отказался от попутчиков в начале пути, а потом всю дорогу жалел об этом. Главным образом значение имела самооценка. В общем, вся надежда именно на такого водителя. Он остановится в нескольких последних милях перед въездом в город, втайне рассчитывая, что его предложение не устроит поднявшего руку человека, и его совесть будет успокоена практически без усилий, однако он с радостью подберет того, кто согласится проехать с ним пять или десять миль.

Опыт подсказывал Ричеру, что при данной плотности движения нужный человек будет появляться каждые двадцать или двадцать пять минут. Ключевым вопросом здесь была видимость. Чем раньше они тебя увидят, тем больше у них шансов и времени принять решение. И достаточно места, чтобы спокойно остановиться и с улыбкой выглянуть наружу.

В конечном итоге, Ричеру пришлось ждать сорок минут. Ровно в восемь тридцать рядом с ним остановился «Додж» с двойной кабиной. Водитель посмотрел на него с благородным, но извиняющимся выражением лица и сказал, что может довезти его только до центра. Ричер ответил, что его это вполне устроит, и добавил, что ему нужен район с дешевыми мотелями. Шофер сообщил, что они будут проезжать через такой район, что нужно будет пройти всего несколько кварталов и что он с радостью покажет куда.

В дешевой части центра города царил мрак. Солнце давно зашло. На некоторых перекрестках висели светофоры, и кое-где они даже работали, но их было совсем немного. Ричер вылез из «Доджа», прошел один длинный квартал на запад, ориентируясь главным образом на ощупь, при видимости примерно в ярд, потом еще один квартал, примерно в таких же условиях, затем свернул налево и обнаружил два стоявших бок о бок мотеля, а также кафе, бензоколонку, магазин и мастерскую, где монтировали шины. Он решил, что это популярный въезд и выезд из города. Над правым отелем высился рекламный щит, по которому шли надписи: «Бесплатный завтрак, бесплатное кабельное телевидение, бесплатный Интернет, бесплатные обновления».

Над левым мотелем реклама была короче: «Бесплатно все».

В этом Ричер сомневался. Естественно, сам номер бесплатным не был. Но кто не рискует, тот не выигрывает. За столиком портье сидела пожилая женщина лет восьмидесяти, стройная и изящная, с синими волосами, уложенными, как сахарная вата. Может быть, сначала мотель принадлежал ей, но она продала его много лет назад. Ричер задал ей вопрос о том, действительно ли здесь бесплатно вообще все, и она улыбнулась и сказала, что нет, что он должен оплатить номер, но все остальное включено в стоимость. Когда портье произнесла эти слова, в ее глазах зажглись озорные искорки, и Ричер понял, что слова «Бесплатно все» частично были ответом на хвастовство соседа. Доброжелательным, насмешливым или раздраженным — как посмотреть. А еще в ее голосе слышалась жалоба: в наши дни, что бы ты ни сделал, кто-то обязательно заявит, что может предложить такую же услугу дешевле. И что она будет делать, когда все действительно станет бесплатным?

Ричер заплатил за номер.

— Где я могу постирать одежду? — спросил он у женщины.

— Какую одежду? — спросила она. — У вас нет сумки.

— Теоретически. Предположим, что у меня есть сумка.

— Вы можете пойти в прачечную-автомат.

— Сколько их у вас в городе?

— А сколько вам требуется?

— Одни могут оказаться лучше других.

— Вас тревожат клопы? Не стоит. Для этого и существуют такие прачечные. Включите сушилку на максимум, и все клопы умрут. Так я поступала раньше. С простынями.

— Подобные вещи хорошо знать, — сказал Ричер. — И сколько всего прачечных-автоматов в Рапид-Сити? Мне любопытно. Меня занимают такие вещи.

Женщина немного подумала и уже собралась ответить, но потом остановила себя — ибо была слишком дотошной, чтобы опираться только на память. Она не хотела ошибиться. Поэтому взяла с полки «Желтые страницы» и отыскала букву «П», но ей пришлось перейти на «А» — автоматические.

— Три, — ответила женщина.

— А вы знаете владельцев?

И вновь она задумалась — сначала со скептическим выражением лица, словно вопрос показался ей странным и такое знакомство было для нее крайне маловероятно, но потом ее лицо изменилось, как если б она вспоминала старые торговые связи, местные деловые компании, предвыборно-агитационные обеды и коктейльные вечеринки.

— На самом деле, я знаю двоих из трех, — сообщила она.

— И как их зовут?

— А это имеет значение?

— Я ищу человека по имени Артур Скорпио.

— Вот он — третий и есть, — сказала женщина. — Его я совсем не знаю.

— Но вам известно его имя.

— У нас маленький город. Мы сплетничаем.

— И?..

— О нем говорят не слишком хорошие вещи.

— В каком смысле?

— Просто сплетни. Мне не следует их повторять. Но моя подруга, чей внучатый племянник служит в полиции, говорит, что у них досье на мистера Скорпио толщиной в три дюйма.

— Он покупает и продает краденое, — сказал Ричер. — Во всяком случае, так мне говорили.

— Вы полицейский?

— Нет, обычный человек.

— И что вы хотите от Артура Скорпио?

— Задать ему вопрос.

— Вам нужно соблюдать крайнюю осторожность. Мистер Скорпио известен своей агрессивностью.

— Я спрошу вежливо, — пообещал Ричер.

В начале «Желтых страниц» имелась карта Рапид-Сити. Пожилая леди очень аккуратно вырвала ее, отметила местонахождение мотеля и прачечной-автомата Скорпио, сложила страницу четыре раза и протянула Ричеру. Она решила, что ее постоялец пойдет туда утром, но тот отправился на поиски сразу. Было уже почти десять часов вечера. Джек шел по длинным, совершенно темным кварталам, глядя в карту всякий раз, когда ему удавалось обнаружить работающий уличный фонарь, — и тут увидел сиявшую впереди неоновую вывеску. На углу находился дежурный магазин, открытый в вечерние часы. Если верить карте, прачечная-автомат располагалась на противоположной стороне улицы и на полквартала дальше.

Ричер нашел прачечную в том месте, где ей и следовало находиться, — сразу за мертвым деревом, посередине квартала, в центре большого здания, занимавшего весь квартал. Сейчас прачечная не работала. Свет не горел, застекленная дверь была заперта на засов с висячим замком на цепи, пропущенной через ручки. Ричер заглянул в широкое окно рядом с дверью. Внутри царил сумрак; вдоль стены стояли стиральные машины, призрачно-белые и массивные, а напротив, под сменными дозаторами для мыла, кондиционерами для белья и салфетками с антистатиком выстроились в ряд пластиковые садовые кресла. Все удовольствие вроде бы стоило один доллар.

На противоположной стороне улицы, ближе к перекрестку, Ричер заметил освещенный дежурный магазин; дальше шел обувной магазин, потом — две пустые секции, а правее центра находилось кафе, где можно было позавтракать. Настоящая забегаловка с совсем маленькой витриной, но оттуда открывался хороший вид. Вероятно, там неплохо кормили. И еще подавали кофе. Ричер сделал для себя заметку.

Он обошел квартал и обнаружил в переулке задний вход в прачечную и сплошную металлическую дверь — пожарный выход. Стандартное промышленное производство, ничего особенного. Возможно, требование страховщиков. Дверь была заперта.

Он повернул обратно и прошел вдоль всего здания, от переулка до улицы. Слишком солидное расстояние, в два раза больше глубины, которую Ричер сумел оценить, заглянув в окно прачечной. Из чего следовало, что в задней части имелось еще одно помещение примерно такого же размера. Кладовая или офисы. Именно там вершились дела, дававшие повод для сплетен.

Ричер постоял с минуту в темноте, а потом направился обратно тем же путем. На противоположном углу он остановился возле дежурного магазина, подумав, что неплохо бы выпить чашку кофе. Может быть, с сандвичем. Джек почувствовал, что проголодался. Внутри он обнаружил еще одного мужчину с такой же целью. Этот мужчина стоял у отдела кулинарии и пил кофе из пластикового стаканчика. Невысокий, опрятный и компактный, в темном костюме и галстуке. Судя по всему, он заказал сложное блюдо — яичницу-глазунью с большим количеством тертого сыра. Очевидно, не беспокоился о холестерине. Продавец выполнил заказ, завернул его сначала в бумагу, а потом в алюминиевую фольгу и протянул его мужчине в костюме. Тот повернулся, обошел Ричера и направился к двери.

Джек заказал кофе навынос, ростбиф и швейцарский сыр с майонезом и горчицей на белом хлебе. Продавец отвернулся и включил машину для нарезки.

— Что вам известно о прачечной-автомате в вашем квартале? — спросил Ричер.

Продавец обернулся. За спиной у него продолжали петь и шипеть ножи машины для нарезки. Сначала у него на лице появилось недоумение, которое сменилось враждебностью, словно он заподозрил, что над ним смеются. Затем выражение его лица стало озабоченным, как будто он решил трудную арифметическую задачу, получив ответ, который ему понравился, но едва ли являлся достоверным.

— Именно такой вопрос задал мужчина, который только что ушел, — сказал он.

— Мужчина, заказавший сандвич с яичницей? — уточнил Ричер.

— Интересно, какое отношение он может иметь к прачечной-автомату? Костюм он отправляет в химчистку, а рубашки ему накрахмалят за полтора доллара. Разве не так?

— Я вернусь через секунду, — сказал Джек.

И быстро вышел на улицу.

Никаких следов мужчины в костюме и галстуке.

Не было даже эха одиноких шагов в ночи.

Ричер вернулся и подошел к стойке. Продавец продолжал делать сандвич.

— Может быть, ему нужно постирать нижнее белье. И носки, — сказал он. — Но во всех отелях есть мешки для стирки. Такой тип не станет сидеть и смотреть, как крутится барабан с мыльным раствором.

— Вы думаете, он остановился в отеле?

— Он не местный. Вы успели его разглядеть? Я думаю, это какой-то специалист. Я бы сказал, адвокат, приехавший в город ради крупного дела, но он не выглядит достаточно богатым. Возможно, из Внутренней налоговой службы или что-то в этом роде. Работает на правительство. А потом вы задали такой же вопрос… Про прачечную. Я не думаю, что вы из налоговой службы, но можете быть полицейским. Теперь я полагаю, что у Артура Скорпио появились проблемы.

— И как вы к этому относитесь?

— А что вам сказать?

— В каком смысле?

— Получится ли что-нибудь? У мистера Скорпио уже возникали проблемы. Но всякий раз он выходил сухим из воды.

На следующее утро Ричер покинул свой небесплатный номер в тот момент, когда взошло солнце. Он проделал тот же путь, что и накануне вечером, но, оказавшись в нескольких кварталах от прачечной, сделал большую петлю и подошел к ней с противоположной стороны. А затем двинулся обратно, к переулку и заглянул в него.

У задней двери стоял часовой. Он опирался спиной о стену — руки скрещены на груди, короткая черная куртка, черные брюки и свитер. Около сорока лет, рост примерно шесть футов и два дюйма, вес порядка двухсот десяти фунтов.

Ричер сразу развернулся и снова сделал петлю, чтобы незаметно подойти к кафе, — два квартала туда, два обратно. Он решил, что в кафе также должен существовать задний вход со стороны переулка. Как в прачечной Скорпио. Это необходимое условие. В подобных заведениях собирается много мусора. Яичная скорлупа, кофейная гуща, пакеты, остатки пищи… В переулок должна выходить кухонная дверь. Она всегда открыта. Почти наверняка так требует закон. Эта дверь в рабочие часы должна оставаться открытой. Она будет служить пожарным выходом для повара. Кухни в маленьких кафе горят, как напалм.

Ричер нашел переулок. И дверь. Он вошел через нее на кухню, а оттуда — в кафе. Сосредоточившись на окне, шагнул влево, чтобы получить оптимальный обзор.

У входной двери в прачечную стоял второй часовой. Как две капли воды похожий на первого. Такая же поза. Опирается спиной о стену, одет в черное.

Артур Скорпио принял меры предосторожности.

Там что-то есть.

Ричер отвернулся, окинул взглядом кафе и заметил мужчину, которого видел накануне вечером. В дежурном магазине. Темный костюм и галстук. Он сидел за столиком у окна и смотрел на улицу.

Детектив Глория Накамура повторила действия вчерашнего дня. Встала до восхода, приняла душ, оделась, позавтракала и вышла из дома на целый час раньше. На работу, но не сразу. Она припарковала машину на прежнем месте, свернула на улицу Скорпио — и сразу почувствовала, что охранник, стоявший у входа в прачечную, не сводит с нее глаз. Накамура направилась в кафе и вошла в него.

Ее столик был занят. Снова. Тем же мужчиной, что и вчера. Брамалл Терренс, частный сыщик, Чикаго. Тот же темный костюм, свежая рубашка, другой галстук.

А посреди кафе стоял Бигфут.

Тут не могло быть ни малейших сомнений. Он был огромным. Меньше семи футов, но совсем чуть-чуть. Расстояние от плеча до плеча составляло четыре баскетбольных мяча, стоявших в ряд на полке в ее спортивном зале. Кулаки как индейки на День благодарения. Одет в рабочие брюки из парусины и огромную черную футболку, мощные предплечья покрыты шрамами. Волосы растрепаны, словно он вытер их после душа, но не стал причесывать. Как если б у него вообще не водилось расчески. Он не брился несколько дней, и костистое лицо покрывала щетина. А еще у него были светло-синие глаза, как машина Глории. И он смотрел ими прямо на нее.

Ричер увидел миниатюрную азиатку, одетую в строгий черный костюм, как в форму. Пять футов ровно, и весит не больше девяносто пяти фунтов[5]. Около тридцати лет. Длинные черные волосы, большие темные глаза, красивые, но без малейших следов улыбки. Суровое выражение лица, как у человека, стоящего во главе какой-то важной организации, словно суровый вид необходим, чтобы продолжать ее возглавлять. Возможно, так и есть, когда твой рост не превышает пяти футов, а вес — девяносто пяти фунтов. Так или иначе, но застенчивой ее не назовешь. Она не сводила с него глаз, открыто изучая его, от пяток до макушки и слева направо. И в ее глазах Ричер увидел узнавание. Сначала он не понял. Он не сомневался, что никогда не видел эту женщину. Он бы запомнил ее. Но потом сообразил, что Джимми Крыса должен был описать его внешность. Когда звонил Скорпио, чтобы прикрыть свою задницу. Типа: «Появится большой парень в черной футболке». Может быть, азиатка работала на Артура Скорпио. Может быть, ее ввели в курс дела и рассказали о чрезвычайной ситуации.

Или она обычный офисный работник и недовольна тем, что ей пришлось так рано встать…

Ричер отвел взгляд.

Мужчина в галстуке продолжал смотреть в окно. Выражение его лица оставалось терпеливым и сдержанным. И спокойным. Он выглядел как человек, способный дать спокойный ответ на разумный вопрос. Впрочем, это могла быть лишь профессиональная вежливость. Словно он занимал место в иерархии, где старомодная учтивость совершенно необходима. Мужчина напомнил Ричеру армейских полковников, которых он знал. Ухоженный, застегнутый на все пуговицы, немного серый и пыльный, но наполненный внутренней силой и уверенностью.

Ричер сел за столик у стены, немного в стороне, откуда ему было видно окно над головой мужчины в костюме. Там ничего не происходило. Часовой все еще подпирал стену возле входа в прачечную. Он не двигался. Внутри горел свет. Клиенты пока не появились.

Подошла официантка, и Ричер заказал завтрак: кофе, блинчики, яйца, бекон и кленовый сироп. Сначала появился кофе — черный, свежий, горячий и крепкий. Довольно хороший.

Азиатка присела за его столик и вытащила из сумочки виниловый бумажник. Открыла его и положила так, чтобы Ричер мог на него посмотреть. Слева золотое поле. Справа, под прозрачным пластиком фотография и удостоверение личности. «Накамура Глория, детектив, Департамент полиции Рапид-Сити». Фотография — темные глаза, все то же суровое выражение лица.

— Вы были вчера в Висконсине? — спросила она.

Из чего Ричер сделал вывод, что Джимми Крыса все-таки позвонил. И полиция Рапид-Сити записывает разговоры Артура Скорпио. Значит, департамент ведет расследование. Вероятно, распечатка разговора с Джимми Крысой уже добавлена в досье толщиной в три дюйма.

— А разве вы уполномочены задавать подобные вопросы, даже если служите в полиции? — тем не менее спросил он. — Я имею право на личную жизнь и могу направляться, куда пожелаю. Первая Поправка. И Четвертая.

— Вы отказываетесь отвечать на вопрос?

— Боюсь, у меня нет выбора. Я служил в армии. И дал клятву выполнять Конституцию.

— Как вас зовут?

— Ричер. Имя — Джек. Второго имени нет.

— Что вы делали в армии, мистер Ричер?

— Я был военным полицейским. Детективом, как и вы.

— А теперь вы частный детектив?

Глория смотрела на мужчину в галстуке, когда задавала этот вопрос.

— Этот мужчина — частный сыщик? — спросил у нее Ричер.

— Я отказываюсь отвечать на ваш вопрос, — заявила она.

Ричер улыбнулся.

— Я не частный сыщик, — сказал он. — Просто обычный гражданин. А что вы слышали из Висконсина?

— Я не уверена, стоит ли мне вам это говорить.

— Как полицейский — полицейскому. Потому что мы и есть полицейские.

— В самом деле?

— Если вы хотите им быть.

Накамура убрала документы в сумочку и вытащила телефон. Нашла аудиозаписи. Выбрала одну из них и включила. Ричер услышал искаженный пластиком шум бара, а потом голос Джимми Крысы. Он сразу узнал его. Джимми говорил быстро и явно нервничал.

«Артур, это Джимми. Один парень только что интересовался предметом, который я получил от тебя. Как мне показалось, он полон решимости пройти по цепочке до конца. Я ничего ему не рассказал, но он каким-то образом вышел на меня, поэтому я не исключаю, что он сумеет отыскать и тебя…»

Глория нажала на паузу.

— И почему вы решили, что речь обо мне? — спросил Ричер.

Накамура снова включила запись.

«Если это произойдет, отнесись к нему серьезно. Таков мой совет. Этот парень похож на вышедшего из леса Бигфута. Предупреждаю тебя, ясно?»

Детектив нажала на «Стоп».

— Бигфут? — сказал Ричер. — Не слишком любезно с его стороны.

— О каком предмете речь? — спросила Накамура.

— Это имеет значение? Я хочу лишь одного: задать Артуру Скорпио вопрос. А потом я уйду.

— Предположим, он не ответит.

— Джимми в Висконсине ответил.

— У Скорпио есть защита.

— У Джимми в Висконсине тоже была.

— Какой предмет? — снова спросила Глория.

Ричер засунул руку в карман и достал кольцо. «Вест-Пойнт 2005». Золотая филигранная работа, крошечный размер. Он положил кольцо на стол. Накамура взяла его. Попыталась надеть. Третий палец на правой руке. Кольцо сразу наделось. Свободно. Однако она была ростом в пять футов и весом в девяносто пять фунтов. И пальцы у нее были тонкими, как карандаши.

Детектив сняла кольцо, взвесила его на ладони, посмотрела на внутреннюю гравировку.

— Кто такой С.Р.С.? — спросила она.

— Я не знаю, — ответил Ричер.

— И в чем состоит история?

— Я нашел кольцо в ломбарде, в маленьком городке в Висконсине. С такими вещами люди расстаются очень неохотно. Женщина напряженно трудилась в течение четырех лет, чтобы заслужить его. Каждый день ее пытались сломать и заставить уйти. Так устроен Вест-Пойнт. Одиннадцатое сентября случилось совсем недавно. То были непростые годы. А те, что последовали за ними, оказались еще более сложными. Ирак и Афганистан. Она могла продать машину или часы, полученные от тети на Рождество, но не стала бы продавать кольцо.

— А тот парень, Джимми, владеет ломбардом?

Ричер покачал головой.

— Он — местный байкер. Его называют Джимми Крыса. Он продал кольцо оптом вместе с другими безделушками. Сказал, что получил его от Артура Скорпио, живущего в Рапид-Сити. Я хочу выяснить, откуда оно появилось у Артура. Это единственный вопрос, который я намерен ему задать.

— Он вам не скажет.

— Парень из ломбарда утверждал то же самое про Джимми Крысу.

Накамура не ответила. За окном ничего не происходило. Вернулась официантка с заказом Ричера. Блины, яйца, бекон, кленовый сироп. Все выглядело аппетитно. Джек попросил принести еще кофе. Глория заказала горячий чай и кекс с отрубями.

Ричер убрал кольцо в карман.

Мужчина в галстуке встал и вышел из кафе.

За окном все еще ничего не происходило.

— Что это за частный сыщик? — поинтересовался Ричер.

— А я не говорила, что он сыщик, — сказала Глория.

— Я ответил на ваши вопросы. Теперь ваша очередь.

Официантка принесла кекс для Накамуры. Он оказался размером с ее голову. Она оторвала кусочек не больше горошины и съела его.

— Из Чикаго, — сказала детектив. — Его зовут Терри Брамалл. Раньше работал в ФБР. Теперь занимается поиском пропавших без вести людей.

— И кого он здесь ищет?

— Я не знаю.

— Значит, Скорпио еще и похититель?

— Мы так не думаем.

— Однако мистер Брамалл из Чикаго наблюдает за его прачечной. И не только сегодня утром. Он был здесь вчера вечером. Я видел его в дежурном магазине.

— Вы приехали вчера вечером?

Ричер кивнул:

— Довольно поздно.

— Прямо из Висконсина… Это для вас важно.

— Я мог бы приехать раньше. Однако я переночевал в Су-Фоллс.

— И как вам удалось заполучить имя Артура Скорпио у Джимми Крысы?

— Я вежливо спросил.

Детектив не ответила. Ричер продолжал есть. Накамура пила чай. Молчание получилось долгим.

— В полицейском департаменте не очень любят Артура Скорпио, — наконец заговорила Глория.

— Я понимаю, — ответил Ричер.

— Тем не менее я должна официально предупредить вас о том, что вам не следует совершать преступлений на территории, находящейся в нашей юрисдикции.

— Не беспокойтесь, — заверил Ричер. — Я лишь собираюсь задать вопрос. Не существует закона, который это запрещает.

— А если он не ответит?

— Ну, теоретически такая возможность всегда существует, — он пожал плечами.

Глория достала из сумочки визитную карточку и положила ее рядом с его кофейной чашкой.

— Вот номера моих телефонов. Офисного и сотового. Позвоните, если захотите поговорить. Скорпио — опасный человек. Никогда не забывайте об этом.

Затем Накамура положила на стол пять долларов за чай и кекс. После чего встала, вышла и вскоре скрылась из вида.

За окном все еще ничего не происходило.

Детектив оставила свой кекс. Практически целый, если не считать маленького кусочка, который она отщипнула. Ричер съел его с еще одной чашкой кофе. Потом попросил чек и четвертаки на сдачу и остановился в коридоре, ведущем в туалет, где висел телефон-автомат. Как и в баре в Висконсине. Откуда Джимми Крыса позвонил Артуру Скорпио. Это подтверждал фоновый шум. Ричер видел, как Джимми обошел ряд мотоциклов и направился к задней части здания, где он, вероятно, вошел через заднюю дверь, увидел телефон и решил, что ему следует предупредить Скорпио. Сразу, без промедления. Пока Ричер все еще находился снаружи и разговаривал с полицейским округа.

Просто невероятная срочность.

Ричер оперся о стену — отсюда он мог наблюдать за окном — и набрал по памяти древний номер.

Трубку взяла та же самая женщина.

— Вест-Пойнт, — сказала она. — Офис суперинтенданта. Как я могу вам помочь?

— Ричер, — сказал он.

— Подождите немного, майор.

Она знала его звание. Значит, прочитала досье. Послышался щелчок, за ним последовало долгое молчание, потом еще один щелчок, а потом раздался мужской голос:

— Это супер.

Суперинтендант. Большой босс. В любом другом колледже так называют президента.

— Доброе утро, генерал, — сказал Ричер вежливо, но без необходимой четкости, потому что не знал его имени.

Он не следил за делами Вест-Пойнта. Однако супер всегда был генералом. Обычно умным и получившим хорошее образование, иногда прогрессивным, но при любом раскладе это был серьезный противник.

— Ваш вчерашний звонок был очень необычным, — сказал генерал.

— Да, сэр, — ответил Ричер, главным образом по привычке.

В таких случаях существовало только три варианта ответа в Вест-Пойнте: «Да, сэр», «Нет, сэр», «Нет оправданий, сэр».

— Я бы хотел получить объяснения, — потребовал суперинтендант.

И Ричер повторил ему историю, которую только что рассказал Накамуре: о ломбарде и кольце и о неприятном чувстве, которое у него появилось.

— Значит, дело в кольце, — сказал супер.

— Мне показалось, что это важно.

— Вчера вы намекнули на то, что нашему бывшему курсанту угрожает опасность.

— Возможно, так и есть, — сказал Ричер.

— Но вы не уверены?

— Она заложила кольцо в ломбард, или продала его, или кольцо украли. Любой из этих вариантов предполагает неприятности. Я считаю, что нам следует попытаться это выяснить.

— Нам?

— Она — одна из нас, генерал.

— Я читал ваше досье, — сказал супер. — Вы хорошо служили. Не так хорошо, чтобы вам установили статую в кампусе, которой вы не удостоились бы в любом случае, потому что слишком часто срезали углы.

— Нет оправданий, сэр, — сказал Ричер исключительно по привычке.

— У меня есть только один очевидный вопрос. Чем вы сейчас занимаетесь?

— Ничем.

— И что это значит?

— Длинная история, генерал. Нам не стоит тратить на нее время.

— Майор, я уверен, вы понимаете, что сообщать личные данные действующего или бывшего военного персонала строго запрещено примерно девятнадцатью приказами. Такие вещи возможны только в одном случае: шепотом, по секрету, от одного выпускника Вест-Пойнта другому. В чистом виде одолжение. То есть именно та чушь, в которой нас всегда обвиняют. Вот почему возникает проблема взаимного доверия. Вероятно, для вас она менее значима, чем для меня. Вы заметно облегчите мои сомнения, если немного расскажете о себе.

Ричер заговорил после небольшой паузы.

— Я испытываю беспокойство, — сказал он. — Я не могу долго оставаться на одном месте. Не сомневаюсь, что вы немало времени уделяете ветеранам и легко подберете нужное слово. Может быть, я мог бы получить чек от правительства.

— По состоянию здоровья.

— Некоторые так и сказали бы.

— И вас это тревожит?

— Так уж получается, что я в любом случае не хочу оставаться на одном месте.

— Как часто вы перемещаетесь с места на место?

— Постоянно.

— И вы считаете, что это подходящий образ жизни для выпускника Вест-Пойнта?

— Я думаю, он идеально подходит.

— В каком смысле?

— Мы сражаемся за свободу. А свобода выглядит именно так.

— Существуют сотни причин для продажи кольца, — сказал супер. — Или для того, чтобы заложить его в ломбарде. Или потерять, или позволить украсть. И далеко не все они говорят о несчастье. Возможно, причина утраты кольца вполне невинна.

— Возможно? Звучит не слишком убедительно, генерал. Складывается впечатление, что вы не уверены. Даже после того, как прочитали ее досье. Из чего следует, что вы не чувствуете себя спокойно. Теперь вы намекаете на шепот. Потому что вы встревожены. Позвольте мне сделать предположение. Она ушла в отставку и пропала с радаров.

— Три года назад.

— После чего?

— Пять тяжелых миссий в Ираке и Афганистане.

— И что она там делала?

— Разные неприятные вещи, я полагаю.

— Она маленькая?

— Как птичка.

— Это она, — сказал Ричер. — Пришло время принимать решение, генерал. Что вы намерены делать?

Супер не ответил.

В окно Ричер увидел, как у тротуара на противоположной стороне улицы притормаживает черный седан, остановившийся в итоге перед прачечной-автоматом. Со стороны водителя открылась дверца. Из машины выбрался высокий костлявый мужчина лет пятидесяти. Седые, коротко подстриженные волосы, черный костюм и белая рубашка, застегнутая до самого верха, но без галстука. Секунду он стоял на тротуаре и вопросительно смотрел на часового у двери. Тот покачал головой, словно хотел сказать: «Никаких неприятностей, босс».

Артур Скорпио.

Он кивнул часовому и прошел в дверь мимо него.

Часовой шагнул с тротуара, сел в машину Скорпио и уехал. Очевидно, чтобы где-то ее припарковать. На боковой улице или в переулке. Вероятно, он будет отсутствовать минут пять. Вероятно, это первое из двух таких отсутствий. Второй раз часовой отправится за машиной, когда заведение будет закрываться. Два пятиминутных окна каждый день.

Полезная информация.

— А вам не приходило в голову, что, возможно, она не хочет, чтобы ее нашли? — продолжал между тем супер Вест-Пойнта. — Никто не возвращается цельным. Только не после пяти командировок.

— Я не пытаюсь продать ей апартаменты в Мексике. Если издали она будет выглядеть нормально, я просто уйду и оставлю ее в покое.

— Но как вы вообще ее найдете? Она ушла с радаров. Поможет ли вам имя?

— Оно не помешает, — сказал Ричер. — Особенно в конце. Я буду следовать за кольцом до тех пор, пока не найду того, кто о ней слышал.

— Ее зовут Серена Роуз Сандерсон, — сказал супер.

В окно Ричер увидел, как вернулся часовой, припарковавший машину Скорпио. Он занял прежнюю позицию, подпирая стену слева от входа в прачечную. Руки скрещены на груди, бесстрастное лицо.

Часовой отсутствовал чуть больше пяти минут.

Клиенты до сих пор не появились.

— А откуда родом Серена Роуз Сандерсон? — спросил Ричер в трубку.

— Когда она проходила обучение, в документах значилось, что она из штата Вайоминг, — ответил супер. — Больше у нас ничего нет. Вы думаете, она туда вернулась?

— Это зависит от многих обстоятельств, — сказал Ричер. — Для некоторых людей дом — это первое место, куда они возвращаются. А для других — последнее. Какой она была?

— Она училась до того, как я сюда перевелся, — рассказал генерал. — У нее впечатляющее досье, почти выдающиеся успехи, но не более того. Она никогда не попадала в первую пятерку, но всегда держалась в первой десятке. Такой она была. Пошла в пехоту, что в те годы считалось разумным выбором для женщины. Знала, что ей не придется участвовать в сражениях, но догадывалась, что в результате возникшего хаоса может оказаться совсем рядом. Уверен, что так и получилось. Части поддержки всегда востребованы. Постоянные разъезды за снаряжением и боеприпасами, а значит, близкое знакомство со СВУ[6]. Кроме того, вывоз поврежденной техники, из чего следует, что она могла оказаться под вражеским огнем. За пределами военной базы ей приходилось всегда носить оружие. Я уверен, что она не раз участвовала в перестрелках. Эти части несут значительные потери, как и любые другие. У нее есть «Бронзовая звезда» и «Пурпурное сердце». Значит, она получила ранение.

— Звание?

— Она ушла в отставку в чине майора, — сказал генерал. — Как и вы. Во время последней командировки выполняла серьезную работу. И успешно вела за собой солдат. На бумаге она достойно представляла свою школу.

— Я понял, — сказал Ричер. — Спасибо, генерал.

— Так что действуйте, но осторожно.

— Не беспокойтесь.

— Но я буду беспокоиться.

— Почему?

— Я читал ваше досье. Если повернуть его под нужным углом и подставить под солнечные лучи, можно увидеть тайнопись. Вы были эффективным, но безрассудным офицером.

— В самом деле?

— Вы знаете, что так было. И раз за разом вы выходили сухим из воды.

— Неужели?

— Один проклятый богом раз за другим. И в конце от вас всегда пахло розами.

— Тогда сделайте соответствующий вывод, генерал. Я не был безрассудным. Я опирался на методы, которые работали прежде и которые должны работать сейчас. Мне кажется, мое поведение было прямо противоположным. В нем все шло от рассудка — вот ключевое слово. И я использовал свой рассудок гораздо чаще, чем другие. Больше, а не меньше.

— Перезвоните мне, — сказал генерал. — Дайте знать о Сандерсон.

Уже второй день подряд Глория Накамура приходила на работу раньше, чем следовало. Она припарковала машину и поднялась по лестнице. Диспетчер сказала, что ее хочет видеть лейтенант. Сразу, как она придет. Срочно, но не смертельно. Диспетчер добавила, что у него был обычный голос. И не слишком сердитый.

Накамура бросила сумочку на стол и вышла в коридор. Кабинет лейтенанта находился в дальнем конце этажа. Он сумел пережить рак, и теперь от него остались лишь кости и сухожилия, но из-под истончившейся кожи исходила какая-то безумная внутренняя энергия. Он получил лишние годы и намеревался прожить их по максимуму. Он хотел сделать серьезные вещи. Глория считала, что столкновение со смертью изменило лейтенанта. Теперь он боялся, что его забудут.

Лейтенант сидел за письменным столом и читал электронную почту.

— Ты прислала мне сообщение об Артуре Скорпио, — сказал он.

— Голосовая почта из Висконсина. Да, босс. И это не всё.

— Бигфут появился?

— Да, босс, я так думаю. Но сначала возник частный сыщик из Чикаго.

— Чего он хотел?

— Он не сказал. Но я его проверила. Он специалист по розыску пропавших без вести. Очень дорогой.

— И кто пропал?

— Около миллиона людей по всей стране.

— Есть основания считать, что один из них стирал свое белье в заведении Артура Скорпио?

— Прослушка больше ничего не дала.

— Расскажи про Бигфута.

— Военный ветеран по фамилии Ричер. Он нашел кольцо выпускника Вест-Пойнта в ломбарде и пытается выяснить, как оно туда попало.

— В качестве хобби?

— Нет, из солидарности военного человека. Он считает, что таков его моральный долг. Как мне кажется, на грани сентиментальности.

— А какое отношение к этому имеет Скорпио?

— Весьма вероятно, что кольцо было украдено и вместе с другими вещами перепродано Скорпио в Висконсин байкеру по имени Джимми Крыса. Тот, в свою очередь, сдал его в ломбард, где Бигфут его и нашел. Он утверждает, что владелец ломбарда назвал имя Джимми Крысы, который рассказал, что кольцо ему продал Артур Скорпио. Теперь Бигфут хочет, чтобы Скорпио назвал ему следующее имя. Имя человека, передавшего ему кольцо. И так далее, до конца цепочки. Бигфут намерен вернуть кольцо законному владельцу. Такова моя оценка.

— Скорпио не станет с ним разговаривать.

— Возможно, станет. Я не уверена, что Бигфут рассказал всю правду о том, что произошло в Висконсине. Едва ли байкер, занимающийся прибыльной торговлей краденого, станет кому-то что-то рассказывать. И меньше всего следует ожидать, что он назовет имя поставщика своего товара. Во всяком случае, добровольно. Вам следует послушать запись. Джимми Крыса был явно напуган.

— Он боялся Бигфута?

— Я его видела, босс. Его можно показывать в зоопарке.

— Ты считаешь, что Скорпио тоже испугается?

— В любом случае может произойти серьезное преступление. Либо Бигфут надавит слишком сильно, либо Скорпио ответит слишком жестко.

Теперь Глории оставалось только ждать.

— Я считаю, что нам следует снова начать наблюдение за Скорпио, — сказал лейтенант.

— Да, босс, — ответила Накамура и облегченно выдохнула.

— Только ты. Не спускай с него глаз. И не нужно прятаться. Достань его до самой печенки.

— Мне может потребоваться поддержка. Не исключено, что придется вмешаться.

— Нет, — сказал лейтенант. — Не нужно вмешиваться. Пусть свое возьмет природа. Ситуация беспроигрышная. Если Скорпио причинит вред Бигфуту — замечательно, потому что тогда у нас будет против него хоть что-то. И ты в качестве свидетеля преступного нападения. Если Бигфут причинит вред Скорпио, это тоже станет хорошей новостью. И чем серьезнее будет вред, тем лучше. Ну, а ты всегда можешь потом арестовать Бигфута. Если захочешь. За преступное нападение. Если захочешь повысить свои квартальные показатели.

Ричер покинул кафе через кухню и оказался в переулке. Он не хотел, чтобы часовой у главного входа его заметил. Еще рано. Описание Бигфута не оставит у парня ни малейших сомнений. Теперь все в его окружении знают, откуда ждать опасности. Пока лучше не давать им повод для беспокойства.

Поэтому Ричер вновь обошел квартал по большому радиусу и направился в центр в поисках более приличного отеля, чем тот, где он остановился. Ему требовалось место, которое мог выбрать бывший оперативник ФБР. Хороший, но не слишком дорогой отель. Вероятно, национальная сеть для среднего бизнеса. У частного детектива почти наверняка есть клубная карта.

Ричер нашел четыре варианта. В первом он вошел внутрь и спросил у портье, нет ли у них гостя по имени Терренс Брамалл, невысокого опрятного мужчины в костюме и галстуке. Если он приехал на машине, у нее номера штата Иллинойс. Женщина застучала по клавиатуре, посмотрела на монитор и сказала: «К сожалению, у нас нет гостей с таким именем».

Во втором отеле ему сообщили, что Терренс Брамалл выписался тридцать минут назад. Возможно, меньше, добавила портье; может быть, двадцать. Она даже проверила закрытый счет, чтобы освежить память. Двадцать семь минут назад. Мужчина остановился у стойки — он был в костюме и галстуке, с кожаной сумкой в одной руке и кожаным портфелем в другой, — расплатился по счету и направился к своей машине на охраняемую стоянку. Черный внедорожник с номерами штата Иллинойс. Брамалл загрузил свои вещи, сел за руль и уехал в сторону автострады, но никто не видел, свернул он на запад или на восток.

— У вас, случайно, нет номера его сотового телефона? — спросил Ричер.

Женщина посмотрела на монитор. «Левая колонка, — подумал Джек, — примерно две трети экрана сверху».

— На самом деле, я не могу вам его сообщить, — сказала портье.

Ричер показал на основание стены у нее за спиной.

— А это таракан? — осведомился он.

Слово не из тех, которые желают услышать в отеле.

Служащая оглянулась, чтобы проверить. Ричер наклонился над стойкой и повернул шею. Левая колонка, две трети сверху. Десять цифр. Не слишком серьезное усилие для памяти.

Он выпрямился в тот момент, когда женщина повернулась к нему.

— Там ничего нет, — сказала она.

— Ложная тревога, — ответил Ричер. — Извините. Может быть, это была тень.

Джек нашел платный телефон в вестибюле круглосуточного китайского ресторана. Хромированный аппарат, висевший на стене, обитой красным бархатом. Вблизи он оказался не таким роскошным, как издалека: хром потрескался, а бархат вытерся и стал липким от жира.

Ричер набрал номер сотового телефона Брамалла. Один гудок следовал за другим. Частный сыщик не брал трубку. Ничего удивительного. Он, наверное, выехал на автостраду между штатами, и, вне всякого сомнения, принадлежит к числу тех, кто не пренебрегает мерами безопасности. Скорее всего так и есть, если он всю жизнь проработал в ФБР.

Ответа не было.

Наконец послышался механический голос, предлагавший оставить сообщение.

— Мистер Брамалл, — сказал Джек, — меня зовут Ричер. Вчера вечером мы вместе стояли в очереди за сандвичами, а сегодня утром некоторое время вместе находились в кафе. Я сделал вывод, что вы наблюдали за прачечной Артура Скорпио в связи с поисками пропавшего без вести человека. А я наблюдал за этим же местом, пытаясь найти следы украденной собственности. Я считаю, что нам стоит встретиться и обменяться информацией. Возможно, есть какие-то детали, на которые кто-то из нас не обратил внимания. Встреча может оказаться полезной для кого-то из нас или для обоих. Вы не можете мне позвонить, потому что у меня нет телефона, поэтому я постараюсь связаться с вами позже. Благодарю вас за внимание — и до свидания.

Ричер повесил трубку и вышел из бархатного вестибюля на бетонный тротуар.

Рядом остановился черный седан Артура Скорпио.

Совсем рядом, на уровне бедра Ричера.

Стекло в дверце опустилось.

— Садись в машину, — сказал часовой, охранявший центральный вход.

Парень держал пистолет. Револьвер. Потертый «Смит-и-Вессон» калибра.38, пять пуль в барабане. Короткий ствол. В руке громилы он казался маленьким. В правой руке. Водителю пришлось наклониться над рулем и целиться через открытое окно, неудобно вывернув правое плечо.

— В машину, — повторил он.

Ричер стоял неподвижно. У него имелось несколько вариантов действий. Жизнь вообще полна выборов. Проще всего было взять и уйти. Прямо вперед по тротуару, в том же направлении, в каком ехала машина. У стрелка-правши в машине с левым рулем возникнут проблемы с геометрией. Ему будет мешать ветровое стекло. Он не сможет стрелять сквозь него. Пуля отразится и не попадет в цель. А в ветровом стекле останется дыра. Не самая приятная вещь. Конечно, Рапид-Сити — крутой старый город, но это не Южный Лос-Анджелес. Об утренней стрельбе сразу сообщат в полицию. В особенности в центре, рядом с отелями и ресторанами. Сюда быстро приедут патрульные машины, и ответить на вопросы насчет пулевых отверстий в ветровом стекле будет непросто.

Значит, парню придется двигаться. Он переключит передачу, снимет ногу с тормоза, сбросит ремень безопасности, поднимет ручки кресла, перетащит задницу через пассажирское сидение и вытянет руку в окно. Все это займет небольшое, но определенное время. Ричер же будет уходить все дальше и дальше. А у часового имелся лишь старый револьвер калибра.38 со стволом в два с половиной дюйма. Не слишком точное оружие. Почти гарантированный промах, если учесть, что Ричер будет идти достаточно быстро.

Так что стрелку лучше высунуться через водительское окно. Это заметно быстрее. Он ведь там находится. Но как? Ему придется встать на колени на сиденье, выставить верхнюю половину тела наружу, высвободить правую руку, как если б он натягивал тесный свитер, а потом извернуться, прицелиться и выстрелить. Вот только у него не будет равновесия, и он рискует вывалиться в окно. Неточное оружие, неустойчивый стрелок, цепляющийся за зеркало заднего вида… Ричер решил, что ему не стоит беспокоиться.

Из чего следовало, что громиле лучше всего выйти из машины и расположиться у распахнутой двери. Как полицейскому. Вот только стоит Ричеру услышать скрип открываемой двери, он нырнет в ближайшую дверь магазина или переулок. И поступит аналогично, если машина тронется и поедет за ним. Пат. В кино предложение «садись в машину» выглядит убедительно, но на улице все гораздо сложнее. Большой выбор вариантов. Сохраняй спокойствие и иди вперед. Доживи до схватки в другой день. Однако Ричер остался стоять на месте.

— Ты хочешь, чтобы я сел в твою машину? — переспросил он.

— Прямо сейчас, — сказал водитель.

— Тогда убери револьвер.

— Или?..

— Или я не стану садиться в машину.

— Я могу сначала выстрелить и ранить тебя.

— Нет, — сказал Ричер. — Не можешь.

Ему требовалось сделать один быстрый шаг влево. Тогда этому парню в машине придется стрелять через ветровое стекло или через стойку, и к тому же его плечо будет прижато к обивке, и он не сможет его повернуть. Не говоря уже о том, что могут появиться полицейские. Мигающий свет и сирены. Вопросы. Он оказался в дурацком положении.

Любитель.

Что не могло не радовать.

— Убери револьвер, — повторил Ричер.

— А откуда мне знать, что ты не уйдешь?

— Я с радостью встречусь с мистером Скорпио. У него есть информация, которая меня интересует. Я планировал навестить его сегодня чуть позже, но раз уж ты здесь, меня вполне устроит сейчас.

— Откуда ты знаешь, что я работаю на Скорпио?

— Магия, — сказал Ричер.

Водитель несколько секунд сидел неподвижно, а потом убрал револьвер в карман куртки. Ричер распахнул дверцу. Седан был древним лимузином «Линкольн». Старый прямоугольный стиль. Из тех автомобилей, которые так любят разбивать в телевизионных сериалах, потому что они дешевле грязи. Обивка из красного бархата — не лучше и не хуже, чем на стенах в вестибюле китайского ресторана, продавленная и жирная. Ричер с трудом устроился на сиденье и оперся о подлокотник. Левая рука свисала свободно — ладонь размером с обеденную тарелку. Сидящий за рулем парень секунду смотрел на нее. Длинные толстые пальцы с костяшками размером с грецкие орехи. Старые царапины и шрамы, оставившие белые следы. Парень отвернулся. Он больше не был призовым псом. Неизведанная территория для человека, который зарабатывал на жизнь, подпирая стены и пугая людей.

— Жми на газ, — сказал Ричер. — Я не могу тратить на это весь день.

Они поехали вперед, свернули налево, потом направо и оказались в районе дешевых домов. Седан припарковался возле прачечной, и водитель снова вытащил револьвер. Ему требовалось сохранять лицо перед Скорпио. Ричер позволил ему это. Почему нет? Это ничего ему не стоило. Он подождал, когда подручный Скорпио обойдет машину и распахнет дверцу, и вышел, после чего часовой-водитель кивнул в сторону входа в прачечную. Ричер вошел первым и сразу ощутил запахи дренажной системы и холодного мыла, увидел часового заднего входа, подпиравшего стиральную машину, а потом и самого Артура Скорпио, сидевшего в пластиковом садовом кресле, словно он был клиентом, которого завораживало вращение работающих барабанов.

Вблизи Ричер увидел, что неестественно белая кожа у него на лице покрыта лунками, словно ее обрабатывали химикатами. Из-за невероятной бледности глаза Скорпио казались темными. Он был высоким и худым. Может быть, шесть футов и два дюйма. Вес около ста шестидесяти фунтов. Но только в том случае, если у него в кармане есть доллар монетами в один цент. Кожа да кости, неуклюжий, как лестница-стремянка.

Охранник заднего входа оттолкнулся от стиральной машины, подошел и встал рядом. Водитель занял позицию сзади.

— Чего ты хочешь? — спросил Скорпио.

— Ты продал краденое кольцо Джимми Крысе, — сказал Ричер. — Я хочу знать, как оно к тебе попало.

— Ты обратился не по адресу. Я владею прачечной-автоматом и не знаю никакого Джимми Крысу.

— И насколько успешно работает прачечная?

— У меня нормальные доходы.

— Ты скромничаешь. У тебя очень хорошие доходы. Поток наличных так велик, что тебе по карману нанять двух охранников. Вот только я не понимаю зачем. У тебя нет клиентов.

— Ты в чем-то меня обвиняешь?

Через окно Ричер увидел, как на противоположной стороне улицы остановилась светло-синяя машина. Местное производство. Вероятно, «Шевроле». Ничего особенного. Обычная спецификация. В машине находилась маленькая азиатка. Черные волосы. Темные глаза. Суровое выражение лица. Накамура. Она просто сидела в машине с выключенным двигателем и, повернув голову, наблюдала, глядя через капот припаркованного напротив «Линкольна» Скорпио. Прямо Ричеру в глаза — через две стеклянные преграды и тридцать футов воздуха.

Ричер снова повернулся к Скорпио:

— Джимми Крыса оставил тебе голосовое сообщение, вот почему ты нанял этих парней. Он предупредил, что я намерен тебя навестить. И вот я здесь, — сказал он. — Теперь только от тебя зависит, как долго я тут задержусь.

— Во-первых, я не знаю, о чем ты говоришь, во-вторых, известно ли тебе, кто сидит в синей машине, стоящей на противоположной стороне улицы? — спросил Скорпио.

— Она из полиции. Детектив Накамура.

— Она постоянно меня изводит. Да ты и сам видишь. По абсолютно вымышленным причинам. Но на этот раз, для разнообразия, она может оказаться полезной. Ты незаконно проник на мою территорию, и она может лично тебя отсюда убрать. Работают мои доллары налогоплательщика.

— Ты платишь налоги?

— Ты меня в чем-то обвиняешь?

— Ты сам меня пригласил. Более того, даже настаивал.

— Засунь свои угрозы туда, где не сияет солнце. От меня зависит, как долго ты здесь задержишься. Что ты собираешься делать, пока за нами наблюдает полицейский?

— Мне известно ее имя, потому что мы поговорили. Она сказала, что тебя не любят в полицейском департаменте.

— Взаимно.

— Это код. Если проще, я могу оторвать тебе руку и избить до смерти, но они не станут меня останавливать. Более того, станут продавать билеты в зрительный зал.

— Какой код? Ты тоже полицейский? Откуда?

— Ты ждешь кого-то. Но не меня. Я — просто человек, у которого есть вопрос. Дай мне ответ, и я уйду.

— Ты даже не спросил, как я тебя нашел, — сказал Скорпио.

— Мне это ни к чему. Я и сам понял. Откуда появился твой парень? Люди, работающие в ресторане. Ты подкидываешь им немного баксов. Все они общаются между собой, и у каждого есть сотовый телефон. Они умеют писать сообщения. Отличная сеть. Слишком плохо оплачиваемая и недооцененная. Ты сообщил всем, что сказал тебе Джимми Крыса. Ждите, когда Бигфут выйдет из леса. Ведь именно так сказал Джимми Крыса, верно?

— Я не знаю никакого Джимми. К этому я и клоню. Я намерен сидеть здесь и все отрицать, хоть весь день. И ты ничего не можешь сделать на глазах уполицейского.

— Может быть, она уйдет.

— Она не уйдет. Она сидит здесь целый день. Мы уйдем раньше, чем она. И что ты тогда станешь делать? Побежишь за нами? Вот тебе второй мой довод. Удачи тебе в городе поздним вечером. Ты нигде не сможешь поесть. Тебе нигде не дадут выпить. И ты не найдешь ночлег. У меня тут не одна сеть.

— Я уверен, что ты настоящий Аль Капоне, — сказал Ричер. — Вот только у тебя не машина, а образцовое дерьмо.

— Проваливай. Ты понапрасну тратишь свое и чужое время. Ты ничего не сможешь сделать. Только не на глазах у копа. Код, или что там у тебя, — это в любом случае чушь. Мы в Америке.

— Ты можешь проверить, — предложил Ричер. — Я врежу тебе в челюсть, мы засечем время и посмотрим, как быстро она придет.

Двое часовых шагнули вперед. Никаких пистолетов. Никаких тычков и толчков. Накамура наблюдала. Они встали по обе стороны садового кресла Скорпио, на шаг впереди, частично перекрывая подходы и не давая Ричеру приблизиться. А он стоял на расстоянии протянутой руки — получился небольшой приплюснутый треугольник.

— Она все еще смотрит? — спросил Ричер.

— Внимательнее, чем раньше, — заявил Скорпио.

— Ты собираешься ответить на мой вопрос?

— Ты задаешь его не тому человеку.

— Ладно, — сказал Ричер. — Я понял.

Он слега похлопал воздух — умиротворяющий жест, словно он отступился, словно просит передышки, или перезагрузки, или сброса данных, или что там еще могло ему помочь.

— А что, если… — задумчиво начал Ричер, но не закончил предложение.

Вместо этого он поднес руку к собственному лбу и потер его, словно пытался избавиться от головной боли или искал подходящее слово, а потом поднял вторую руку, провел ею по волосам, назад и вперед, быстро, словно стирая прежние мысли. Затем переместил руки вниз, прижал пальцы ко рту, почти переплел их над поджатыми губами, после чего прижал пальцы к вискам, как человек, только что нашедший решение.

В результате его руки оказались на уровне глаз — и никто ничего не заподозрил.

Ричер выбросил правую руку вперед, а потом тут же дернул ее назад — стремительным движением, словно язык змеи. Его пальцы в движении сжались в кулак, и он ударил часового, стоявшего справа, в лицо. Не слишком сильно. Может быть, сломал ему нос. Ничего больше. Но другого и не требовалось. Идея состояла в том, чтобы заставить его замереть на секунду. И всё. Между тем та же правая рука уже проводила мощный правый хук с одновременным поворотом всего корпуса и плеч и смачно ударила левого парня в горло. Лучше, чем в лицо. Там нет костей.

Левый охранник рухнул, как подкошенный.

Ричер провел симметричный хук слева, и тоже ударил парня справа в горло.

Идеальная симметрия.

Меньше трех секунд от начала и до конца.

Плюс очки за стиль.

Правый громила падал медленно и с некоторой задержкой, точно свет уличных фонарей на разбитую машину. Ричер услышал шлепок по линолеуму и стук костей.

Он продолжал стоять, словно ничего не произошло.

— Теперь остались только ты и я, — сказал Джек.

Скорпио молчал.

— Коп вылезает из машины? — спросил Ричер.

Скорпио молчал.

Ричер быстро наклонился налево, а потом направо и вытащил из карманов упавших револьверы. Они оказались одинаковыми. «Смит-и-Вессон чифс спешиал», оба выглядели старше Ричера. Он положил их к себе в карманы и поинтересовался:

— Она все еще не вышла из машины?

— Нет, — сказал Артур.

— Она достала телефон?

— Нет.

— Рацию?

— Нет.

— И что она делает?

— Смотрит.

— Ты помнишь, что я говорил о проверке?

Скорпио не ответил.

Накамура видела, как часовые сомкнулись перед Артуром Скорпио, который откинулся назад на садовом кресле, точно император на троне. Ричер смотрел на всех троих. Он стоял совсем рядом. На расстоянии вытянутой руки. Они перебросились несколькими фразами. Короткие предложения. По существу. Потом Ричер почесал голову. Затем с ним приключился яростный спазм, а часовые, без всякой на то видимой причины, оказались на полу.

Он их ударил.

Глория потянулась к ручке двери.

И остановилась.

В любом случае это хорошая новость.

Не вмешивайся.

Она сделала глубокий вдох и продолжала наблюдать.

Ричер сел на садовое кресло рядом со Скорпио, вытянул ноги, удобно устроился и посмотрел на бытовую технику. Артур молча сидел рядом. Они выглядели как двое пожилых мужчин на бейсболе. Часовые оставались на полу; они дышали, но с трудом.

Ричер достал из кармана кольцо из Вест-Пойнта и положил его на раскрытую ладонь.

— Мне нужно знать, где ты взял это кольцо.

— Я никогда его не видел, — сказал Скорпио. — Я занимаюсь прачечной.

— Что у тебя в карманах?

— Зачем тебе это знать?

— Тебе придется все оттуда вытащить. Я собираюсь засунуть тебя в сушилку. Ключи или монеты могут повредить механизм.

Скорпио посмотрел на сушилку. Ничего не смог с собой поделать.

— Я туда не помещусь, — сказал он.

— Поместишься, — заверил его Ричер.

— Я никогда прежде не видел кольца.

— Ты продал его Джимми Крысе.

— Никогда о нем не слышал.

— От тебя самого зависит, какую температуру я выставлю для начала. Мы начнем с деликатной сушки. Потом будем ее увеличивать. Кто-то говорил мне, что таким образом можно уничтожить клопов.

Скорпио не ответил.

— Я понимаю, — продолжал Ричер. — Ты — Мистер Рапид-Сити. Ты — мужчина. Ты управляешь сразу несколькими предприятиями. Но это твоя проблема. Возможно, они все связаны между собой. В таком случае один вопрос повлечет за собой другой. И тогда распутается весь клубок. Ты не можешь допустить, чтобы так случилось. Отсюда каменная стена. Я понял. Все предельно ясно. Однако ты должен помнить две важные вещи. Во-первых, мне все равно. Я не коп. У меня нет другого вопроса. И во-вторых, я засуну тебя в барабанную сушилку. Так что ты оказался между скалой и очень твердым местом. Тебе нужен творческий подход. Ты когда-нибудь читал книгу?

— Конечно.

— Какую?

— О высадках на Луну.

— Это называется документальная литература. А есть другая, художественная. Ты придумываешь разные вещи, чтобы оттенить главную правду. В твоем случае, тебе следовало бы рассказать историю про бедного бездомного, возможно, из сельской местности, который пришел постирать одежду. Вот только у него не было денег, не было вообще ничего, кроме кольца, которое ты неохотно поменял на пару циклов горячей стирки и пару циклов сушки, ну и еще осталось на одну трапезу и ночлег. И все это исключительно благодаря доброте твоего щедрого сердца. Детектив Накамура ничего не смогла бы возразить. Отличная получилась бы история.

— Но мне пришлось бы признать, что я продал кольцо Джимми Крысе.

— Вполне законная сделка. Ты содержишь прачечную и относишь четвертаки в банк. Ты не знаешь, что тебе делать с кольцом. К счастью, мимо проезжал парень на мотоцикле, который предложил купить у тебя кольцо. И не твоя вина, что он оказался плохишом. Ты не сторож брату своему.

— Ты считаешь, что это достаточно хорошая история?

— Просто отличная, — сказал Ричер. — До тех пор, пока ты помнишь имя бедного парня из сельской местности.

— Он из другого штата, — сказал Скорпио. — На самом деле все произошло именно так. Более или менее. Какой-то разорившийся тип приехал сюда из Вайоминга. Я ему помог.

— Когда?

— Около шести недель назад.

— А из какой именно части Вайоминга?

— Кажется, маленький городок под названием Мьюл-Кроссинг.

— Как его звали?

— Кажется, Сеймур Портерфилд. Он говорил мне, что все называют его Сай.

Накамура продолжала наблюдать с противоположной стороны улицы. Ричер встал, подошел к левому часовому и посмотрел на барабанную сушилку. Она была больше той, что стоят в домах, и отлично годилась для стеганых одеял и прочих крупных предметов. Возможно, ему удастся разместить там Скорпио.

— Ты хочешь, чтобы я вышел через заднюю дверь? — спросил Джек.

Артур покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Выходи через переднюю.

Ричер перешагнул через правого часового и вышел на тротуар. Теплый воздух пах свежестью. Джек повернул направо и пошел по улице. И услышал, как заработал двигатель машины Накамуры. Услышал, как скрипит песок под колесами. Глория подъехала к нему и остановилась. Все, как с машиной Скорпио, только ее автомобиль был синим и более низким.

Накамура опустила стекло.

Черные волосы, темные глаза, суровое выражение лица.

— Садитесь в машину, — сказала она.

— Теперь вы на меня злитесь?

— Я же сказала, чтобы вы не совершали преступлений в пределах моей юрисдикции.

— Мы были в прачечной. Разве это считается?

— Так нечестно. Мы стараемся.

Ричер распахнул дверцу для пассажиров, скользнул внутрь и сразу отодвинул кресло назад, чтобы его ноги поместились в автомобиле.

— Приношу свои извинения, — сказал он. — Я знаю, что вы стараетесь. Скорпио — крепкий орешек.

— Что он вам сказал?

— Он получил кольцо от парня из Вайоминга по имени Сай Портерфилд. Примерно шесть недель назад. Практически Скорпио подтвердил свою связь с Джимми Крысой из Висконсина. Так что Мул Кроссинг — часть цепочки, идущей с запада на восток по коридору I-девяносто.

— Но доказательств нет.

— Кроме того, он платит работникам ресторанов за информацию. И утверждает, что это лишь одна из сетей, которыми он управляет. Может быть, он еще и местный букмекер. Возможно, дает деньги в долг.

— Но доказательств нет.

— Однако у меня нет уверенности в его успешности. Его собственный автомобиль — настоящий кусок дерьма, который стоит сто долларов, а у его наемников револьверы старше, чем вы.

— Но машина на ходу?

— Пожалуй, да.

— А как насчет револьверов?

— Скорее всего. Они — надежное оружие.

— Это Южная Дакота. Здесь живут бережливые люди. Я думаю, что Артур Скорпио весьма успешен.

— Ладно.

— А где сейчас револьверы?

Ричер вытащил их из кармана и бросил на заднее сиденье.

— Благодарю вас, — сказала Накамура.

— Кроме того, у него что-то не так с задним помещением. Ему следовало бы говорить со мной именно там. Да и мне естественнее выйти через заднюю дверь. Он знал, что вы остановите меня и начнете задавать вопросы. Ему было бы лучше, если б я вышел в переулок. Тогда вы меня не увидели бы. Однако он не позволил мне. Вам имеет смысл проверить.

— Нам нужен ордер.

— Вы записываете разговоры по его телефону. Он может сказать какую-нибудь глупость. Ставлю доллар против десяти, что сейчас Скорпио звонит Портерфилду в Вайоминг.

— Значит, теперь вы направляетесь туда?

— Как только найду карту. Город называется Мьюл-Кроссинг. Никогда о таком не слышал.

Накамура вытащила сотовый телефон, встряхнула его, набрала текст и немного подождала.

— Это рядом с Ларами. Широкое пятно на дороге. — Она показала Ричеру экран телефона. — Коридор I-восемьдесят, а не I-девяносто.

— К западу отсюда плотность населения резко падает, — сказал Ричер. — Цепочка поставок должна в буквальном смысле ответвляться в сторону. Может быть, таких Портерфилдов множество по всему Вайомингу, Монтане и Айдахо, и все они питают Скорпио, как речная система. Вы отслеживаете его посетителей?

— Мы пытаемся, время от времени. В переулке мы видели машины и мотоциклы. У некоторых были номера других штатов. Люди входят и выходят через заднюю дверь.

— Вам нужно заглянуть в его заднюю комнату. Я уверен, что там нет барабанов и запаса моющих средств. У Скорпио нет клиентов.

Накамура немного помолчала.

— Спасибо за доклад, — наконец сказала она.

— Всегда пожалуйста, — ответил Ричер.

— Я могу вас куда-нибудь подвезти?

— Пожалуй, к автобусному вокзалу. Я сяду в первый, что идет на запад по I-девяносто. Выйду в Буффало и поеду на юг, в Ларами.

— Тогда вам нужен автобус на Сиэтл.

— Да, — Ричер кивнул. — Я так и подумал.

Он вышел из машины Накамуры у вокзала, попрощался и пожелал ей удачи. Ричер не рассчитывал увидеть ее еще раз. Он купил билет до Буффало и стал ждать автобус вместе с двадцатью другими пассажирами. Обычная смесь. В зале ожидания были белые нейтральные стены и флуоресцентные квадратики на потолке. Через венецианское окно Джек видел пустое заасфальтированное пространство, где рано или поздно появится автобус, идущий в Сиэтл. Сейчас он направлялся сюда из Су-Фолс.

Накамура набрала номер своего приятеля-компьютерщика и попросила его выяснить у друга из телефонной компании, кому за последний час звонил Артур Скорпио. При этом следовало обратить особое внимание на код 307 — штат Вайоминг.

Ничего не нужно спрашивать, ответил приятель. Лейтенант приказал возобновить электронное наблюдение. Все, что приходит на номер Скорпио, сразу записывается на жесткий диск, на который есть доступ с ее компьютера.

Возникла только одна проблема, добавил приятель.

Скорпио никому не звонил.

Ричер видел, как Южная Дакота в окне автобуса превращается в Вайоминг. Он сидел на своем любимом месте, слева, над задней осью. Большинство пассажиров избегают этого сиденья, потому что боятся ухабов на дороге. Сюда садятся в последнюю очередь. Что автоматически делало это место первым выбором для Ричера.

Он любил Вайоминг. За героическую географию и героический климат. И за пустоту. В Вайоминге, размером с Соединенное Королевство, жило меньше людей, чем в Луисвилле, штат Кентукки. Бюро переписи населения объявило его необитаемым. В результате живущие там люди были честными и симпатичными. И с радостью оставляли человека в покое.

Страна Ричера.

Первая часть штата состояла из высоких равнин. Осень уже вступила в свои права, и Джек смотрел на бесконечные рыжевато-коричневые пространства и призрачные горы за ними. Черная лента автострады была практически пустой. Лишь изредка автобус медленно обгоняли грузовики, иногда целую минуту держались рядом, а потом незаметно уходили вперед. Ричер прекрасно видел сидевших в кабине водителей. Все они были пожилыми.

«Моя жена сказала бы, что вы чувствуете какую-то вину».

Он повернул голову и посмотрел через проход на другой горизонт.

Накамура прошла до самого конца коридора к угловому кабинету лейтенанта, и тот взглянул на нее блестящими беспокойными глазами.

— Бигфут уехал, — сказала она. — Скорпио ответил на его вопрос. Следующая остановка — Вайоминг.

— Почему Вайоминг?

— Кольцо продал Скорпио человек по имени Портерфилд из городка под названием Мьюл-Кроссинг. Примерно шесть недель назад.

— И как Бигфут заставил Скорпио ему это сказать?

— Вырубил охранников. Вероятно, Скорпио понял, что следующим будет он.

— Ты видела, как он это сделал?

— На самом деле, нет, — ответила Глория. — Все произошло очень быстро. Я не могла бы дать показания в суде.

— Значит, мы топчемся на месте, — сказал лейтенант. — Более того, даже отступили на шаг назад. Телефоны Скорпио молчат. Из чего следует, что он сходил в аптеку и купил одноразовые трубки с предоплаченными минутами. И теперь мы не сможем узнавать, куда и кому он звонит.

Больше лейтенант ничего не сказал и снова занялся изучением электронной почты. Накамура молча вернулась к своему одинокому письменному столу.

Более чем в восьми сотнях миль к востоку, в дорогой кухне большого дома в тюдоровском стиле, в Голд-Косте, на севере Чикаго, женщина по имени Тиффани Джейн Маккензи набрала номер Терри Брамалла. Телефон звонил, звонил и звонил, но никто не брал трубку. Наконец включился автоответчик, который предложил ей оставить сообщение.

— Мистер Брамалл, это миссис Маккензи, — сказала она. — Меня интересует, удалось ли вам узнать что-то новое. К настоящему моменту. Или нет. Я хотела бы услышать вас в любом случае, так что позвоните, пожалуйста, при первой же возможности. Благодарю вас. До свидания.

Потом миссис Маккензи проверила по телефону электронную почту, прошлась по своим закладкам на веб-страницах, чатах и форумах.

Ничего.

На остановке в Буффало Ричер вышел из автобуса. Выбор дальнейших действий оказался весьма ограниченным. Прямого рейса в Ларами не существовало. Можно было поехать в расположенный неподалеку от него Шайен, но автобус туда отправлялся только завтра. Поэтому Ричер зашагал в сторону ведущей на юг автострады, периодически поднимая большой палец в расчете на то, что его подвезут прежде, чем он доберется до пандуса. Шансы пятьдесят на пятьдесят, решил Джек. Орел или решка. В его пользу было дружелюбное население, не подверженное иррациональным страхам. Ну, а против — почти полное отсутствие движения на дороге. Дружелюбное население было очень сильно рассредоточено по большим площадям. Вайоминг. Малонаселенные территории.

Тем не менее не прошел он и полумили, как выпал орел. Рядом с ним остановился пыльный пикап, водитель которого высунулся в окно и сообщил, что направляется в Каспер, находящийся посередине между Шайеном и Ларами, на юг по I-25. Ричер забрался в кабину и устроился поудобнее. Грузовик был «Тойотой» с высокой подвеской и с множеством мощных электронных приборов. Складывалось впечатление, что машина предназначалась для езды по обратной стороне Луны. Ну, а с I-25 она справлялась без всяких проблем. И ехала с довольно высокой скоростью.

Водитель, поджарый парень в рабочих ботинках и нефирменных джинсах, сказал, что он плотник и занимается починкой крыш перед наступлением зимы. А еще любит по выходным ползать по горам. Если у него случаются выходные. Ричер спросил, что значит «ползать по горам». Оказалось, что это езда на внедорожниках по местности, где полно огромных валунов, или по скалистым руслам высохших горных ручьев. Ричер не любил водить машину и мог оценить подобный вид спорта только теоретически, но не сомневался, что это весело, хотя и бессмысленно.

Накамура направила свой «Шевроле» обратно в квартал Скорпио, но, повинуясь импульсу, остановилась, не доезжая до прачечной, и припарковалась около дежурного магазина. Затем вошла внутрь и огляделась. Шла инвентаризация. Глория увидела все виды консервов и фасованных продуктов, холодильники, полные минеральной воды и содовой, соков и пива в бутылках, рулоны с бумажными полотенцами, картофельные чипсы и леденцы, отдел кулинарии, а за кассой — целую стену с разными мелочами, в том числе безрецептурными лекарствами, витаминами, батарейками и зарядками для телефонов.

И телефонами.

Одноразовые сотовые телефоны в пластиковых упаковках. Их было много, они висели в два ряда, на двух стойках, слева и справа, рядом с выцветшим плакатом, призывавшим беременных женщин меньше пить.

— Артур Скорпио покупал у вас телефоны? — спросила детектив, указав на стойку.

— О, господи! — охнул продавец.

— Ничего страшного, если он это сделал. У вас не будет никаких проблем. Меня интересует только информация.

— Да, он купил один такой телефон. И болеутоляющие таблетки.

— А точнее?

— Какие именно болеутоляющие?

— Нет, какой телефон. С правой стойки или с левой?

Продавец немного подумал и показал на правую:

— Правая стойка. Так мне удобнее.

— Дайте мне следующие два.

Продавец снял два телефона, и Накамура протянула ему кредитную карточку. Вернувшись в машину, она позвонила своему приятелю из отдела компьютерных преступлений.

— Скорпио приобрел одноразовый телефон в дежурном магазине. Я купила следующие два со стойки. Я принесу их тебе. Мне нужно, чтобы ты определил, нет ли какой-то закономерности в номерах. Если да, то мы снова сможем отслеживать его разговоры.

— Я постараюсь, — пообещал приятель Глории.

Терри Брамалл вошел в свой номер в мотеле и повесил пиджак в шкаф. Достав телефон из портфеля, он сел, чтобы ответить на сообщения. Первое прислал человек по имени Ричер, о котором он никогда не слышал. «Вчера вечером мы вместе стояли в очереди за сандвичами, а сегодня утром некоторое время находились в кафе». Потом было что-то про Скорпио и украденные вещи.

Он стер сообщение, потому что закончил со Скорпио.

Второе сообщение пришло от его клиентки, миссис Маккензи. Она предсказуемо беспокоилась о результатах его расследования. «Меня интересует, удалось ли вам узнать что-то новое. К настоящему моменту. Или нет. Я бы хотела услышать вас в любом случае, так что позвоните мне, пожалуйста, при первой же возможности. Благодарю вас. До свидания».

Он не стал звонить. Брамалл не любил говорить по телефону, особенно с обеспокоенными клиентами. Вместо этого он не спеша набрал сообщение, используя только правый указательный палец: «Дорогая миссис Маккензи, мне удалось добиться заметного прогресса, и я надеюсь, что очень скоро смогу сообщить определенные новости. С наилучшими пожеланиями, Т. Брамалл».

И отправил сообщение.

В Каспере у Ричера появился выбор. Он мог остаться на I-25 и поехать на юго-запад в сторону Шайена, а откуда по I-80 быстро добраться до Ларами — небольшой перегон по шоссе на запад. Или сразу направиться к автостраде. Две быстрые стороны треугольника, против одной — медленной. Вечная дилемма человека, путешествующего автостопом.

Ричер выбрал дорогу внутри штата. Ему надоели магистрали. И у него было полно времени. Спешить было некуда. Кольцо покинуло Вайоминг шесть недель назад. Никаких свежих следов там быть не могло. Он прошел от города на запад больше мили. Теперь справа и слева от него появились частные участки; вскоре все вокруг изменилось, и он оказался на пустынной территории, поросшей кустарником. А еще через сотню ярдов увидел дорожный знак с надписью: «Ларами 152 мили» — и устроился рядом с ним. Ричер чувствовал, что у него есть своя история. Теперь ему оставалось лишь ждать. Однако он не видел на шоссе даже намека на машины.

Скорпио дал своим часовым по двадцать долларов и по флакону с «Тайленолом» и отправил их домой. Бойцы вышли из передней двери, а он направился в заднюю комнату и устроился у длинной стойки, заставленной гудящим оборудованием. Там разорвал пластиковый пакет, вытащил новый телефон и набрал код активации, а затем цифры 307.

Вайоминг.

Гудки.

Трубку не брали.

Потом мужской голос предложил ему оставить сообщение.

— Билли, это Артур, — сказал Скорпио. — У нас тут происходит странное дерьмо. Ничего серьезного, просто немного не повезло. Появился какой-то парень, которого заинтересовало кольцо. Он не полицейский. И совсем ничего не знает. Просто случайно проходил мимо и заинтересовался не той вещью не в то время. Оказалось, что от него очень непросто избавиться, и в конце концов я дал ему имя Сая Портерфилда. Из чего следует, что рано или поздно он придет по твою душу. Не связывайся с ним. Воспользуйся охотничьим ружьем, но стреляй из-за дерева. Я не шучу. Он как Невероятный Халк. Тебе лучше не попадаться ему на глаза. Однако займись им, ладно? Он должен исчезнуть, потому что эта история может стать для нас слабым звеном. Тебе легче разобраться с ним там, чем мне здесь. Доведи дело до конца. — Артур сделал короткую паузу и добавил: — Твои привилегии будут заморожены до тех пор, пока ты мне не позвонишь.

Он нажал на отбой и выбросил телефон в мусорную корзину.

Ричер добрался до центра Ларами в шесть часов вечера, преодолев 152 мили в кабине древнего «Форда Бронко», водитель которого зарабатывал на жизнь тем, что при помощи бензопилы превращал бревна в скульптуры. Он довез Ричера до угла Третьей улицы и Гранд-авеню, заявив, что это географический центр города. Возможно, так и было. Однако сейчас здесь царила тишина. Все закрывалось в пять, за исключением баров и ресторанов, но их время еще не наступило.

Ричер совершил обход, чтобы сориентироваться в городе. На запад уходили рельсы железной дороги. На востоке находился университет. На юге располагалось Колорадо, а на севере был Каспер, откуда Ричер приехал. Он направился на запад к железнодорожным путям и зашел в первый же бар, который ему приглянулся. На стене висело зеркало с отверстием от пули, словно старый головорез из-за чего-то потерял терпение. Может быть, отверстие было фальшивым. Может быть, настоящим. Зеркало это не волновало.

В зале царила тишина, посетителей было совсем немного, и бармен никуда не спешил. Ричер спросил у него, как добраться до Мьюл-Кроссинг. Бармен сказал, что никогда о нем не слышал.

— Куда вы хотите попасть? — переспросил какой-то посетитель.

На его губе осталась пена после большого глотка пива из бутылки с длинным горлышком. Может быть, услужливый или просто назойливый человек, сующий нос в чужие дела, или местный эксперт, которому не терпелось показать свои познания.

Или все три варианта сразу.

— Мьюл-Кроссинг, — повторил Ричер.

— Там ничего нет, — сказал парень. — Только магазин, продающий фейерверки.

— Я слышал, что городок небольшой.

— Так и есть. Мьюл-Кроссинг — это широкое пятно на дороге. Была почта, но ее закрыли двадцать лет назад. Кажется, теперь там блошиный рынок. Может быть, можно купить содовую и картофельные чипсы. Но бензина точно нет.

— И сколько людей там живет?

Парень еще раз приложился к бутылке.

— Может, пять или шесть.

— И всё?

— Ну, есть владелец блошиного рынка — это точно. Но едва ли парень с фейерверками живет там. Кто станет спать над таким магазином? Наверняка не сомкнешь глаз. Могу поспорить, он приезжает из какого-то другого места. Еще имеется грунтовая дорога, ведущая в горы. И дома. Четыре или пять. С точки зрения почты, это и есть Мьюл-Кроссинг. Вот почему у них была почта, наверное. Почтовый индекс размером с Чикаго. С пятью людьми. Впрочем, добро пожаловать в Вайоминг.

— А где именно он находится?

— Сорок минут на юг. По шоссе в сторону Колорадо. Ищите рекламный щит с петардами.

Ричер вернулся на угол Третьей и Гранд. Он оптимистично полагал, что кто-нибудь его подвезет. Слева находился университет, а прямо впереди, в часе пути, — легальная «травка». Но становилось темно. Возможно, смотреть будет не на что. Очевидно, Мьюл-Кроссинг не похож на суетливую столицу.

С другой стороны, там жил парень, владевший блошиным рынком.

Вероятно, у него есть дверной звонок.

Нет времени лучше настоящего.

Ричер пошел на юг по Третьей улице, вдоль сточной канавы, с поднятым большим пальцем.

Глория Накамура спустилась на лифте на два этажа вниз, в отдел компьютерных преступлений, где нашла своего приятеля в его выгороженном отсеке. Она достала оба телефона из упаковки, и теперь они лежали бок о бок на письменном столе рядом с клавиатурой. Их экраны оставались пустыми.

— Спящий режим, — сказал ее коллега. — Все нормально.

— Ты получил номер?

— Тебе придется сыграть роль. Сделай вид, что ты работаешь на китайских сборочных линиях. На самом деле, даже не так, потому что теперь все автоматизировано, и тебя там вообще нет. Сделай вид, что ты машина. Номера телефонов находятся на сим-картах, которые покупают оптом у поставщика и встраивают уже в конце процесса, так я полагаю. Затем телефоны помещают в запаянные пластиковые пакеты и картонные коробки, а их, в свою очередь, укладывают в ящики, стоящие на лентах конвейера. Как ты думаешь, сколько телефонов в одном ящике?

Накамура немного подумала:

— Десять, наверное. Небольшие магазины не станут покупать больше. Как и семейные аптеки. Производитель должен знать свой рынок. Так что это небольшой ящик. Больше, чем коробка с обувью, но не намного.

— А номера телефонов идут подряд?

— Это все упростило бы.

— Давай предположим, что так и есть. Зачем им действовать иначе? Новых номеров много. Таким образом, телефоны попадают в ящики по порядку — один, два, три и так далее, до десятого. Пока все хорошо. Но мы не знаем, что происходит, когда ящики вскрывают. Здесь ты должна начать действовать. Ты разрезаешь липкую ленту и вывешиваешь телефоны на две стойки за кассой. Расскажи мне, как это происходит.

Накамура посмотрела на воображаемую кассу и две воображаемые стойки.

— Сначала я разверну ящик так, чтобы телефоны оказались лицом ко мне. Тогда я смогу вынимать их, разворачивать на сто восемьдесят градусов и подвешивать на стойки. Иначе неудобно.

— Вероятно, они едут на ленте конвейера лицевой стороной вверх, для устойчивости, — сказал техник. — В таком случае номер один будет ближайшим к тебе, а номер десять — самым дальним. Сколько телефонов ты сможешь взять сразу?

— Я бы брала по одному. Иначе неудобно вешать их на стойку.

— И откуда ты начнешь? От начала или от конца ящика?

— От начала, — ответила Накамура.

— И с какой стойки?

— С дальней. Лучше начать с нее. С ближней работать удобнее. Нечто вроде приза.

— Таким образом, что у тебя будет на правой стойке?

— Номера от шестого до десятого, в обратном порядке. Номер десять купят первым. Затем девятый, восьмой и так далее. Какими были мои номера?

— Они шли не подряд, — сказал техник. — Между ними разрыв в два номера. Ты дала мне седьмой и четвертый. Или четвертый и седьмой. Я не знаю, какой из них был первым.

— Сожалею, — сказала Глория. — Мне следовало запомнить.

— Не беспокойся. Давай сделаем еще одно предположение. Представим, что продавец из дежурного магазина получает удовольствие от работы не так, как ты. Может быть, он вешал телефоны по очереди — налево, направо, налево, направо. Может быть, так ему больше нравится.

— Но в таком случае, номера четыре и семь висели бы на одной стойке.

— Тогда сделаем другое предположение, основанное на том факте, что у тебя самые маленькие руки на свете, а парень из дежурного магазина обладает немалой ловкостью, к тому же работает с ножами и другими предметами и способен вешать на стойку сразу по два телефона.

— Да, — сказала Глория. — Тогда номера три и четыре окажутся справа, сразу вслед за седьмым и восьмым. Если я купила седьмой и четвертый, то Скорпио купил восьмой. И номер его телефона на один больше моего.

— А теперь послушай, что отыскал мой друг из телефонной компании, — сказал приятель Накамуры.

Он переместил мышь, и монитор загорелся. Потом загрузилась электронная почта, а вслед за ней — аудиофайл. На экране появилась зазубренная зеленая полоса, и раздался голос Скорпио: «Билли, это Артур. У нас тут происходит странное дерьмо…»

Ричера подвезла парочка, выехавшая от бензоколонки в сторону южной границы города. Парень и девушка. Вероятно, студенты старших курсов или немного моложе, но с высоким коэффициентом умственного развития. Они сказали, что едут в Форт-Коллинз, находящийся за границей штата. За покупками, сказали они, но не уточнили, за какими именно. У них был аккуратный маленький седан. Едва ли он привлечет внимание патрульных полицейских. Вполне безопасный транспорт для возвращения.

Они сказали, что знают рекламный щит с петардами. Так и оказалось: через сорок минут езды по мягкой двухполосной дороге на правой обочине стал виден щит, на который упал свет фар. Ярко-желтый цвет, причудливая картинка, привлекающая внимание. Студенты остановили машину, и Ричер вышел. Потом они уехали, а он остался одиноко стоять в тишине. Магазин, продававший фейерверки, был темным и наглухо запертым. За ним, в пятидесяти ярдах к югу, стояло обветшалое здание, в верхнем квадратном окне которого горел свет. Вероятно, это был блошиный рынок. Бывшая почта.

Ричер направился к нему.

Накамура отнесла лэптоп в офис лейтенанта и дала ему прослушать голосовую почту.

«Воспользуйся охотничьим ружьем, но стреляй из-за дерева… Твои привилегии будут заморожены до тех пор, пока ты мне не позвонишь».

— Он заказывает убийство, — сказала Глория.

— Его адвокат скажет, что разговоры ничего не стоят, — ответил лейтенант. — И заявит, что у нас нет разрешения на прослушивание его телефона. Во всяком случае, нового номера.

Накамура промолчала.

— Что-то еще? — спросил ее босс.

— Скорпио упомянул о привилегиях. Я не знаю, что это значит.

— Какие-то деловые отношения, я полагаю. Скидки, приоритет или доступ.

— К чему? К стиральному порошку?

— Наблюдение должно дать ответ.

— Мы никогда не видели ничего похожего на привилегированный доступ к чему-то. Никогда. Туда ничего не привозят и ничего не вывозят.

— Билли может не согласиться. Кем бы он ни был.

— Бигфут направляется в ловушку. Нам следует с кем-то связаться.

— Еще раз включи запись голосовой почты, — попросил лейтенант.

Глория так и сделала.

«Он должен исчезнуть, потому что эта история может стать для нас слабым звеном. Тебе легче разобраться с ним там, чем мне здесь».

— Он заказывает убийство, — повторила Накамура.

— Мы можем установить личность Билли по его телефонному номеру? — спросил лейтенант.

Накамура покачала головой.

— Это тоже одноразовый телефон.

— А где именно находится Мьюл-Кроссинг?

— В округе площадью семь тысяч миль. А департамент шерифа скорее всего состоит из двух человек и собаки.

— Ты считаешь, что нам следует сыграть роль доброго самаритянина?

— Я думаю, у нас есть обязательства.

— Ладно, позвони туда утром. И скрестим пальцы — пусть трубку снимет человек, а не собака. Расскажи им историю. Спроси, знают ли они парня по имени Билли с охотничьим ружьем и деревом.

Обветшалое здание выглядело как почта. Что-то такое было в его форме и размерах. Простое и бюрократическое, но еще и исполненное гордости. Словно оно хотело сказать: письма могут быть доставлены куда угодно, даже в пустые и негостеприимные районы. «Ни снег, ни дождь, ни жара, ни ночной мрак не остановят наших курьеров и не помешают им завершить доставку» и все такое. Но только не теперь. По дороге проехала машина, и в свете фар Ричер разглядел менее потускневшее дерево, где двадцать лет назад строгие металлические буквы провозглашали: «Почта Соединенных Штатов, Мьюл-Кроссинг, Вайоминг». А внизу были написанные от руки кричащие разноцветные буквы высотой в фут: «Блошиный рынок».

Надпись, выставленная в окне рынка, сообщала, что он закрыт. Внутри царил мрак. Дверь была заперта. Ни дверного молотка, ни звонка. Ричер вернулся к тому месту, с которого видел освещенное окно. Под ним, в дальнем конце здания, он разглядел дверь с низким крыльцом и скребком для обуви с одной стороны и урной с другой. Все выглядело очень по-домашнему. Вероятно, это был вход в жилую часть здания. От основания лестницы сразу на второй этаж. Туда, где находилось окно, в котором горел свет. Человек жил над магазином в буквальном смысле.

Звонок Ричер не нашел.

Он постучал, сильно и громко. И стал ждать. Никакого ответа. Он снова постучал — еще сильнее и громче. И услышал голос.

— Чего надо?! — проревел кто-то.

Мужчина, не слишком молодой и совсем не обрадовавшийся тому, что его побеспокоили.

— Я хочу с вами поговорить, — сказал Ричер.

— Что?

— Мне нужно задать вопрос.

— Что?

Ричер промолчал — теперь он просто ждал. Он знал, что мужчина спустится вниз. Джек тринадцать лет прослужил в военной полиции. Ему доводилось стучать в огромное количество дверей.

Мужчина спустился и открыл дверь. Белый, лет семидесяти, высокий, но сутулый, на некогда сильном теле совсем немного плоти.

— Что? — повторил он.

— Мне сказали, что здесь живет всего пять или шесть человек. Я ищу одного из них. Из чего следует, что вы являетесь тем, кто мне нужен, с вероятностью примерно в восемнадцать процентов.

— Кого вы ищете?

— Назовите сначала свое имя.

— Зачем?

— Потому что в том случае, если вы именно тот, кто мне требуется, вы станете все отрицать. Вы сделаете вид, что являетесь кем-то другим, и отправите меня по ложному следу.

— Вы полагаете, что я так поступлю?

— Если вы тот человек, — повторил Ричер. — Такие вещи случаются.

— Вы полицейский?

— В прошлом. В армии.

Некоторое время хозяин блошиного рынка молчал.

— Мой сын служил в армии, — сказал он наконец.

— В каких частях?

— Он был рейнджером. Погиб в Афганистане.

— Я сожалею.

— Но не так, как я. Так что напомните мне еще раз, как я могу помочь армии?

— Я не имею отношения к армии, — сказал Ричер. — Я уже много лет как ушел в отставку. Это в чистом виде частное дело. Я бы даже сказал, личное. Мне нужен человек, который, как мне сказали, живет в Мьюл-Кроссинг.

— Но вы не назовете его имя до тех пор, пока я вам не скажу свое. Потому что если я — это он, то я солгу. Я все правильно понял?

— Надейся на лучшее, готовься к худшему.

— Но если я из тех парней, за которыми приходят другие, я все равно должен солгать?

Ричер кивнул:

— Все сложилось бы гораздо лучше, если б я мог увидеть удостоверение личности.

— Вам известно, что у вас крепкие нервы?

— Кто не рискует, тот не выигрывает.

Собеседник Ричера постоял молча еще секунду, а потом принял решение. Он тряхнул головой, улыбнулся, вытащил бумажник из заднего кармана, открыл его и протянул Ричеру. Под поцарапанным пластиковым окошком виднелись права штата Вайоминг. Фотография соответствовала. И адрес. Имя — Джон Райан Хедли.

— Благодарю вас, мистер Хедли. Меня зовут Ричер. Приятно познакомиться.

Хозяин дома закрыл бумажник и убрал его в задний карман.

— Вы меня ищете, мистер Ричер?

— Нет.

— Я так и думал. Зачем кому-то меня искать?

— Я ищу парня по имени Сеймур Портерфилд. Очевидно, все зовут его Сай.

— Боюсь, вы немного опоздали с Саем.

— И почему же?

— Он мертв.

— Как давно?

— С тех пор прошло около восемнадцати месяцев. В начале весны прошлого года.

— Один человек сказал мне, что видел его в Южной Дакоте шесть недель назад.

— В таком случае он вам солгал. Никаких сомнений. Настоящая была сенсация. Его сильно обглоданное тело нашли в горах. Думали, будто его убил медведь, который, возможно, проснулся после зимней спячки. В это время они особенно голодны. Другие считали, что Сая прикончила пума. Все внутренности были вырваны — так обычно поступают пумы. Ну, а потом налетели вороны, и, конечно же, поживились еноты. Куски были разбросаны на значительной территории. Личность смогли установить при помощи дантиста. Ну, и благодаря найденным в кармане ключам. Кажется, в апреле прошлого года.

— Сколько ему было лет?

— Что-то около сорока.

— Чем он зарабатывал на жизнь?

— Заходите, — предложил Хедли. — Я как раз заваривал кофе.

Ричер последовал за ним по узкой лестнице в длинную А-образную мансарду, обшитую сосновыми досками и разделенную на комнаты. На печи стоял алюминиевый кофейник с ситечком. Вся мебель была маленькой. И нигде ни одного дивана. Слишком узкая лестница и слишком тесные повороты, чтобы пытаться занести сюда что-то большое. Хедли налил две чашки и вручил одну из них Ричеру. Кофе оказался густым, очень темным, и от него слегка пахло горелым.

— А чем Портерфилд зарабатывал на жизнь? — снова спросил Ричер.

— Никто точно не знал, — ответил Джон Райан. — Но у него всегда водились деньги. Не бесконечно много, но заметно больше, чем можно было объяснить.

— Где он жил?

— Ему принадлежал бревенчатый дом в горах, — ответил Хедли. — Примерно в двадцати милях отсюда, на одном из старых ранчо. Он жил там один. Вообще Портерфилд был одиночкой.

— К западу отсюда?

Хозяин дома кивнул.

— Нужно идти по грунтовой дороге. Думаю, сейчас его дом пустует.

— А кто еще живет в той стороне?

— Я не особо в курсе. Какие-то люди проезжают мимо… Я не всегда знаю, кто они такие. Здесь больше нет почты.

— А вы жили здесь, когда в этом доме была почта?

— Как мужчина и как мальчик.

— Много людей проезжает мимо?

— От десяти до двадцати.

— А мне сказали, что четыре или пять.

— Это те, кто платит налоги и подписывается своим именем. Но здесь много брошенных домов. Много незарегистрированных жителей.

— Вы знаете женщину, служившую в армии, очень миниатюрную, по имени Серена Сандерсон?

— Нет, — ответил Хедли.

— Вы уверены?

— Совершенно.

— Может быть, она вышла замуж. Вы знаете каких-нибудь Серен?

— Нет.

— А Роуз? Может быть, она известна под своим средним именем.

— Нет.

— Ладно, — сказал Ричер.

— А о чем речь?

Джек вытащил из кармана кольцо. Золотая филигрань, черный камень, крошечный размер. «Вест-Пойнт, 2005».

— Это ее кольцо, — сказал Ричер. — Я хочу вернуть его. Мне сказали, что Сай Портерфилд продал его в Рапид-Сити шесть недель назад.

— Он его не продавал.

— Очевидно.

— А это важно?

— Ваш сын отдал бы свою нашивку рейнджера? — спросил Ричер.

— Нет, после того, через что он прошел, чтобы ее получить.

— Совершенно верно.

— Я не могу вам помочь, — сказал Хедли. — Скажу только, что Сай Портерфилд не продавал кольцо шесть недель назад в Рапид-Сити, потому что его съел медведь или пума больше года назад в другом штате.

— Значит, его продал кто-то другой.

— В Рапид-Сити?

— Возможно. Пятьдесят на пятьдесят. Мне назвали Мьюл-Кроссинг. Либо сказали правду, либо нет.

— Я вижу, как мимо проезжают какие-то люди. Но не знаю, кто они такие.

— А кто может знать?

Хедли заерзал на стуле. Казалось, он смотрит на запад сквозь стену и представляет грунтовую дорогу, уходящую в темноту. Потом снова повернулся к Ричеру:

— Парень, который управляет снегоочистителем, зимой живет в первом доме слева. Это примерно в двух милях отсюда. Наверное, он знает, кто где живет, — ведь он видит следы шин, и, возможно, иногда ему приходится брать на буксир застрявшие машины.

— Две обычные мили или две мили Вайоминга?

— Тут езды пять минут.

Даже по грунтовой дороге это могло быть больше двух обычных миль. При средней скорости в тридцать миль в час получится две с половиной мили. А при сорока — больше трех. Потом идти обратно.

— У вас есть машина? — спросил Ричер.

— Грузовик.

— Могу я его взять на время?

— Нет, не можете.

— Ладно, — сказал Ричер. — Как зовут парня со снегоочистителем?

— Я не знаю его фамилии. Не уверен, что когда-либо слышал ее. Но мне известно, что зовут его Билли.

Ричер спустился вниз и зашагал туда, где грунтовая дорога пересекалась с двухполосным шоссе. Никаких огней вдалеке. Поверхность дороги под ногами похожа на песок или на мелкий гравий, идти по такой легко. Если б не темнота. Ричеру не удавалось улавливать изменение направления дороги, изгибы и повороты, выступы, подъемы и спуски — ничего. И он понимал, что будет подобен медленно бредущему, спотыкающемуся слепому, который натыкается на ограды и падает в канавы. Две мили ночью — это слишком далеко. Он стал бы полнейшим разочарованием в качестве почтальона.

Ричер развернулся, пересек двухполосное шоссе и остановился на обочине, ведущей на север. Обратно в Ларами. Тем студентам еще слишком рано возвращаться, но должны быть другие. Ранние пташки или обычные люди, спешащие домой после покупок или ужина, состоящего из «фирменного блюда на голубой тарелке»[7]. Ричер стал ждать. Первые два автомобиля проехали мимо, не снижая скорости. Третий, побитый седан без колпаков на колесах, остановился. За рулем сидел мужчина лет сорока в джинсовой куртке. Он сказал, что направляется в Ларами. Ричер спросил, что он знает о мотелях в городе, и шофер ответил, что их три вида. Сеть отелей к югу от автострады и почти то же самое возле университета, где люди останавливаются во время футбольных матчей; а еще унылые дешевые семейные гадюшники севернее центра.

Ричеру требовались лишь постель и телефон-автомат, поэтому он попросил довезти его до мотеля, который будет для водителя самым удобным. Тот выбрал сеть к югу от автострады. Она находилась на подъездной дороге, отделенной заросшим травой участком от идущего параллельно двухполосного шоссе.

Ричер заплатил за номер и обнаружил телефон-автомат в алькове вестибюля. Засунув руку в карман, он вытащил визитную карточку Накамуры. «Вот номера моих телефонов. Офисного и сотового. Позвоните мне, если захотите поговорить. Скорпио — опасный человек».

Он набрал номер ее сотового телефона.

Она ответила.

— Ричер, — сказал он.

— У вас всё в порядке? — спросила Глория.

Ее голос показался Ричеру встревоженным.

— Да, у меня всё хорошо, — сказал он. — А что?

— Где вы находитесь?

— В Ларами, штат Вайоминг.

— Не нужно ехать в Мьюл-Кроссинг.

— Я только что там побывал.

— Скорпио сделал телефонный звонок. Он вас подставил.

— Я уже знаю, что он солгал насчет Сеймура Портерфилда. Тот умер полтора года назад. Поэтому я хочу отправить Скорпио послание. Если у вас появится возможность, передайте ему, что я вернусь в Рапид-Сити, чтобы нанести ему визит.

— Я серьезно, Ричер.

— И я.

— Он сказал какому-то Билли, чтобы тот стрелял в вас без предупреждения. Из-за дерева, из охотничьего ружья.

— Как вы сказали, его зовут?

— Билли.

— Я только что слышал это имя.

— Не нужно ездить в Мьюл-Кроссинг, — повторила Накамура. — Нет смысла там появляться, если Скорпио солгал.

— Он лгал про Портерфилда. Но у меня нет уверенности, что он солгал про Мьюл-Кроссинг. Все зависит от того, насколько быстро он соображает. В тот момент Скорпио находился в состоянии стресса. Я собирался засунуть его в барабан для сушки белья. Откуда он вообще мог знать название Мьюл-Кроссинг? Это не слишком известное место. Там лишь блошиный рынок и магазин, продающий фейерверки, на двухполосном шоссе, в совершенно безлюдном месте. Возможно, Скорпио назвал мне не то имя, но правильное место. Может быть, он когда-то имел дела с Портерфилдом, а Билли занял его место.

— Скорпио во время разговора упоминал привилегии, которыми обладает Билли. Возможно, у них какие-то общие дела.

— Какого сорта?

— Я не знаю. Но угроза в ваш адрес не вызывала сомнений. Я считаю, что Скорпио заказал убийство, и собираюсь утром позвонить местному шерифу.

— Не нужно, — сказал Ричер. — Это лишь все усложнит.

— Я полицейский офицер. Я должна.

— Что именно сказал Скорпио по телефону?

— Снова голосовая почта. Он сказал, что происходит непонятное дерьмо, но ваше появление — это всего лишь странное и неудачное стечение обстоятельств. Он намекнул, что нечто действует на постоянной основе, но вы ничего не знаете, вы просто случайный прохожий. Он сказал, что назвал вам имя Портерфилда, чтобы от вас избавиться. А потом велел Билли вас убить. И чтобы Билли с вами не связывался, потому что вы как Невероятный Халк. Скорпио предложил Билли воспользоваться охотничьим ружьем и стрелять из-за дерева. Он заказал убийство, Ричер. Все ясно как день. Я внесла это в систему.

— Невероятный Халк? А я считал себя Бигфутом… Парням пора определиться, кто я на самом деле.

— Не смешно.

— Он упоминал Мьюл-Кроссинг?

— Только не в голосовой почте. Он не произносил этого названия.

— Он звонил на номер в Мьюл-Кроссинг?

— Нет, еще на один одноразовый телефон, — сказала Глория. — Мы не смогли его отследить.

— Тогда подождите день, ладно? Эта история не будет иметь для шерифа особого смысла без точного указания места. Вайоминг — большой штат. Я бы не хотел, чтобы кто-то зря тратил время.

— Что вы намерены делать?

— Ничего, — ответил Ричер. — Я хочу узнать, откуда взялось кольцо. И всё.

Накамура ничего не ответила, и они закончили разговор.

Обслуживание в номерах состояло из скопированного листа бумаги с номером доставки пиццы. Ричер позвонил и заказал большую, с пепперони и анчоусами. И остался в вестибюле дожидаться доставки. Старая привычка. Джек не любил, чтобы кто-то знал, в каком номере он остановился.

На следующее утро Ричер проснулся с рассветом и сразу отправился на поиски кофе. Ему пришлось пересечь парковку отеля, чтобы вернуться на шоссе, и возле входа он увидел припаркованный черный внедорожник. «Тойота Лендкрузер». Серьезная машина. Он видел такие в пыльных и труднопроходимых местах по всему миру. Их использовала ООН. Данный экземпляр был почти новым и относительно чистым, но не вызывало сомнений, что он проехал немалое расстояние.

У него были номера штата Иллинойс.

Ричер вернулся в вестибюль и по памяти набрал номер сотового телефона Терри Брамалла, частного сыщика из Чикаго. В последний раз он видел черный внедорожник с номерами штата Иллинойс, когда уезжал из Рапид-Сити. Раздались длинные гудки, но трубку никто не взял. Затем автоответчик предложил Ричеру оставить сообщение. Однако он не стал этого делать и, пожав плечами, отправился на поиски кофе.

Ричер нашел кафе, где подавали не только кофе, но и завтрак — на Третьей улице, — и спросил у официантки, где находится офис шерифа округа. Она сказала, что совсем недалеко, примерно в миле от кафе. И его совсем не трудно найти. В голубом небе сияло солнце, но воздух оставался прохладным. Ричер остановился возле магазина одежды: по опыту он знал, что Запад лучше Востока для высоких людей. В магазине Джек нашел джинсы нужной длины, фланелевую рубашку и легкую парусиновую куртку. Как всегда, переоделся в кабинке и попросил продавца выбросить его старую одежду. А потом зашагал в направлении, указанном официанткой, и нашел офис шерифа — небольшое помещение на первом этаже с закрашенной нижней частью окна. Поверх золотых полосок была нарисована золотая звезда в два фута высотой и два шириной и значилось название округа, а снизу, по дуге, шла надпись: «Департамент шерифа». Все вместе немного напоминало кольцо Вест-Пойнта.

Ричер вошел. За письменным столом сидела женщина в гражданской одежде. Он сказал, что ему нужно поговорить с шерифом, и она спросила, какова его цель. Ричер ответил, что хочет задать вопрос по старому делу. Женщина спросила его имя, и он ответил. Затем она спросила, является ли его визит хотя бы в какой-то степени официальным. Работал ли он когда-нибудь в полиции? Ричер ответил, что в прошлом тринадцать лет прослужил в военной полиции. Дежурная предложила ему подняться в офис шерифа, который находился за последней дверью слева. Без малейших колебаний. По его опыту, Запад был лучше для ветеранов, чем Восток.

Ричер поднялся на второй этаж. На последней двери слева золотыми буквами было написано, что шерифа зовут Коннелли. Ричер постучал, вошел и попал в пыльную, отделанную ставшим золотистым от времени деревом комнату. Шериф Коннелли оказался плотным жестким мужчиной лет пятидесяти. Он был в синих джинсах, коричневой рубашке и ковбойской шляпе-стетсоне. Очевидно, женщина из приемной позвонила ему, потому что шериф знал имя своего посетителя.

— Как я могу вам помочь, мистер Ричер? — спросил он.

— Я приехал из Вайоминга, чтобы отыскать Сеймура Портерфилда, но мне сказали, что его полтора года назад задрал медведь. Я рассчитывал, что вы сможете рассказать мне о его смерти.

— Присаживайтесь, мистер Ричер, — предложил Коннелли.

Джек сел на старомодный деревянный стул для посетителей, отполированный тысячей пар брюк. Шериф молча смотрел на него, и в его взгляде в равной степени мешались подозрительность и вера в презумпцию невиновности.

— Какое отношение вы имеете к Сеймуру Портерфилду? — поинтересовался он.

— Никакого, — ответил Ричер. — Я ищу другого человека, и мне сказали, что Сеймур Портерфилд мог бы помочь мне в поисках.

— Кто вам сказал?

— Один человек из Южной Дакоты.

— И кого вы ищете?

Ричер достал кольцо из кармана новых джинсов.

— Я хочу вернуть его законному владельцу.

— Женщине, — сказал Коннелли.

— Ее зовут Серена Роуз Сандерсон. Вы ее знаете?

Шериф покачал головой.

— Она ваш друг?

— Я никогда ее не встречал. Но мы своих не бросаем.

— Вы учились в Вест-Пойнте?

— Много лет назад.

— Где вы нашли кольцо?

— В ломбарде, в Висконсине. Мне удалось отследить его путь до Рапид-Сити, Южная Дакота. Там мне сказали, что оно попало туда из Вайоминга, через Портерфилда.

— Когда?

— После того, как он умер.

— Ну и как я могу вам помочь?

— Вы не можете, — сказал Ричер. — Но мне любопытно. Быть съеденным медведем — это, по-моему, слишком.

— Возможно, его съела пума.

— Насколько такое вероятно?

— Не слишком, — ответил Коннелли. — И то, и другое случается довольно редко.

— И как вы думаете, что там произошло?

— Прагматик сказал бы, что парню выстрелили в живот, а потом бросили в лесу. Был конец зимы. Медведи или пумы в этот период бывают настолько голодны, что не брезгуют мертвечиной. Ну, и птицы, конечно. Я уже не говорю о енотах и им подобных. Однако мы не обнаружили никаких улик. Не вызывало сомнений, что тело принадлежало Портерфилду и его разорвали на части. Мы не нашли ни пули, ни ножевых ран. На костях остались отметки, но они могли быть следами зубов. Я попросил парней из университета тщательно изучить тело. Они ничего не сумели узнать. Мы посчитали его смерть нечастным случаем; возможно, так и было.

— А что вам известно о самом Портерфилде?

— Очень мало. Это Вайоминг. Мы не нарушаем покой других людей. Никто не лезет в чужие дела. Он жил один. У него была почти новая машина с очень приличным пробегом; значит, он много ездил. В кладовке нашли коробку из-под обуви с наличными. Больше ничего интересного обнаружить не удалось.

— Сколько было денег?

— Почти десять тысяч.

— Неплохо, — заметил Ричер.

— Согласен. Я бы не отказался, чтобы у меня в кладовой лежало десять тысяч. Но сумма не настолько большая, чтобы волноваться.

— Если не считать того, что у вас сложилось впечатление, будто парня ударили ножом в живот.

— Я стараюсь сохранять объективность.

— К вам не обращались с вопросами его друзья или родственники?

— Ни звука.

— Ладно, — сказал Ричер. — Спасибо.

— Не стоит благодарности, — ответил шериф. — Надеюсь, вы найдете того, кого ищете.

— Я намерен это сделать, — ответил Ричер.

Ричер прошел на восток почти милю к тому месту, где начинались первые здания, принадлежавшие университету, зашел в главный офис и спросил, как ему найти географический факультет. Сидевший за столом парнишка выглядел как только что проснувшийся студент. Однако он понял вопрос.

— А что вас там интересует? — осведомился он.

— Я хочу взглянуть на карту.

— Воспользуйтесь телефоном.

— У меня нет телефона.

— В самом деле?

— Кроме того, меня интересуют детали.

— Воспользуйтесь спутниковой версией.

— Я увижу только деревья. К тому же, как я уже говорил вам, у меня нет телефона.

— В самом деле?

— Где географический факультет?

Парень показал, посоветовав Ричеру пройти дальше по дороге, и пять минут спустя тот уже был в нужном месте и стоял перед другим письменным столом. На этот раз за ним сидела девушка, и она не выглядела сонной. Ричер рассказал ей, что ему нужно, после чего она ушла и вскоре вернулась с тяжелым топографическим атласом Вайоминга в твердом переплете, размером с тротуарную плитку. Ричер взял атлас, положил его на стоявший у окна стол, открыл и нашел юго-западный угол штата. Затем он отыскал Ларами и двухполосное шоссе, ведущее на юг, в Колорадо, а также грунтовую дорогу, которая сворачивала к Мьюл-Кроссинг.

Ричер учился в Вест-Пойнте, когда чтение карт считалось жизненно важным умением. Местность играла для армии огромную роль. Ее знание могло означать победу или поражение. Ричер обнаружил к западу от старой почты достаточно широкую заброшенную дорогу, которая постоянно петляла, следуя за изгибами местности, сжатая с двух сторон пустыми пространствами, через милю переходившими в первые предгорья Снежного хребта пятьюдесятью милями дальше. Тут и там имелись изгороди, нарисованные с четкостью деталей рисунка на стодолларовой банкноте, тонкие реки, изображенные синим цветом, зеленые леса и поднимавшиеся и опускавшиеся оранжевые контуры гор.

Слева и справа, на протяжении двадцати миль, тянулись дороги, которые вели к далеким ранчо, изображенным в виде крошечных коричневых квадратиков. Первая такая дорога, уходившая влево, находилась ровно в двух с половиной милях от почты. Некоторое время она шла на юг, через не слишком густые хвойные леса, потом сворачивала на запад, на восток и снова на запад, вдоль невысокого подъема к холму, расположившемуся возле U-образного хребта на юге. На холме стояли два крошечных коричневых квадратика. Возможно, дом и амбар.

Жилище Билли.

Следующее ответвление от шоссе начиналось почти тремя милями западнее. Такая же история. Петляющая грунтовая дорога, сворачивающая вправо, а потом влево по холмистой местности и густому лесу, вела к какому-то обитаемому жилищу. Очевидно, Ричер мог воспользоваться второй дорогой, чтобы обойти дом Билли по лесу со стороны слепой зоны. Это даст ему преимущество. Вот только добираться туда довольно долго — от старой почты до старой дороги. Так что его будет видно из дома Билли в течение большей части тех сорока минут, что потребуются для этого маневра. Холм был выше дороги по меньшей мере на сотню футов. Конечно, на таком расстоянии Билли не сможет его рассмотреть, но он предупрежден. Может быть, у него есть бинокль. Или оптический прицел к охотничьему ружью.

Проблема.

— Как дела? — спросила девушка.

— Продвигаюсь вперед, — ответил Ричер.

И перевернул страницу.

Гораздо интереснее оказалось то, что находилось южнее. Следующий поворот направо от двухполосного шоссе после Мьюл-Кроссинг на расстоянии еще в три мили, лесная служебная дорога, ведущая в национальный заповедник «Рузвельт нэшнл…». Он находился в самой нижней части карты, прямо на границе штата. Третье слово, должно быть, перенесли на первую страницу карты штата Колорадо. Слово «форест» скорее всего. Имелся в виду Тедди Рузвельт, предположил Ричер, а не Франклин[8]; великий натуралист, за исключением тех моментов, когда он стрелял в тигров и слонов. Люди — сложные существа. Служебная дорога вела к целой паутине других похожих дорог, одна из которых шла на север и выходила на задний склон U-образного хребта, сразу за домом Билли. По карте Ричер смог определить, что хребет на сто футов выше холма и что он сможет подобраться на пятьдесят ярдов, оставаясь совершенно незаметным, какой бы бинокль или оптический прицел Билли ни использовал.

Чтение карты. Разница между победой и поражением.

Ричер закрыл гигантскую книгу, как захлопывают тяжелую дверь. Девушка за письменным столом сказала, чтобы он оставил ее на месте. Может быть, она посчитала, что на сегодня сделала уже достаточно упражнений на бицепсы. Джек поблагодарил ее, покинул здание географического факультета, перешел на правую обочину и поднял вверх большой палец. Через минуту он уже сидел в машине, которую вел дружелюбный, волосатый, бородатый и, возможно, эксцентричный профессор. Правда, этот профессор ехал только до супермаркета, поэтому Ричер вышел на углу Третьей улицы и снова зашагал на юг, как вчера. Дребезжащий старый пикап остановился рядом с ним еще до того, как он добрался до окраины города. Ричер сел и попросил высадить его через три мили, возле рекламного щита с изображением петарды. Водитель слегка удивился, словно не понимал, какого дьявола там можно делать, но не стал задавать вопросов. Он просто покатил дальше. Это Вайоминг, никто не сует нос в чужие дела. Они проехали под мостом автострады, и Ричер посмотрел налево, на заросшую травой полосу и стоянку перед отелем. Черный внедорожник уехал.

Сорок минут спустя Ричер стоял в одиночестве на обочине двухполосного шоссе и смотрел вслед уезжающему пикапу. Начало лесной дороги заросло полынью, и ее перегораживала тяжелая цепь, подвешенная на двух видавших виды столбиках. Ричер перешагнул через нее и зашагал вперед. Он находился на высоте восемь тысяч футов над уровнем моря, и воздух был разреженным. Вскоре Джек уже тяжело дышал, и у него слегка кружилась голова. Лес в основном состоял из сосен и елей, сквозь ветви пробивалось солнце, изредка попадались ярко-желтые осиновые рощицы. Как правило, передвигаясь по лесу на север, Ричер наблюдал за мхом на стволах. На востоке, юге и западе его меньше из-за постоянного солнечного света. Но здесь горный воздух оказался очень сухим, и мха не было.

Так что Ричер ориентировался по солнцу. Наступила середина утра, поэтому он старался идти так, чтобы солнце оставалось под углом в сорок пять градусов за его правым плечом. Таким образом, его тень находилась впереди и слева. Когда появлялась возможность, он слегка смещался на запад и чувствовал, как постепенно поднимается в гору. Примерно через час или немного раньше он должен был подойти к задней части U-образного хребта. Ричер представлял, как Билли изучает совсем не ту сторону горизонта, и шагал дальше, по-прежнему тяжело дыша.

Накамура прошла по коридору до офиса лейтенанта.

— Ричер звонил мне вчера вечером, — сразу сказала она.

— Кто? — спросил лейтенант.

— Бигфут, — ответила женщина. — Невероятный Халк.

— И?..

— Он попросил меня позвонить в Вайоминг на день позже.

— Почему?

— Он заметил, что в голосовой почте Скорпио нет точного указания места, а потому наше предупреждение не будет иметь особого смысла для полицейских Вайоминга. Он не хочет, чтобы они напрасно тратили время.

— Это очень порядочный поступок с его стороны, — заметил лейтенант.

— У меня сложилось впечатление, что он хочет иметь свободу действий.

— Как ты считаешь, нам следует ему ее предоставить?

— Решать не мне, — ответила Накамура. — И не ему.

— Мы работаем ради благополучия жителей Рапид-Сити, и не более того. И уж совершенно точно, не на ковбоев на Западе.

— Да, сэр.

— Следовательно, что больше всего поможет Рапид-Сити?

Глория промолчала.

— Ну?

— Я его проверяла, — сказала Накамура. — Сделала несколько звонков. Он был элитным военным полицейским. У него есть награды. Вероятно, он подготовлен лучше, чем любой средний человек.

— Он может помочь нам со Скорпио?

Вы можете посадить его в зоопарк.

— Я не вижу, как он может нам помешать, — сказала детектив.

— Хорошо. — Лейтенант кивнул. — Подожди один день. — Он немного подумал, а потом добавил: — Нет, лучше два.

Ричер обнаружил обратный склон U-образного хребта после пятидесятиминутной прогулки. Под ногами у него был тонкий слой земли с избытком песка. Повсюду валялись сосновые шишки, некоторые размером с бейсбольный мяч. Он взбирался вверх медленно, короткими неровными шагами, стараясь вбивать пятки в землю, чтобы ноги не скользили. Почти добравшись до верха, обнаружил, что лисья тропа заканчивается рядом с вершиной, опустился на колени и посмотрел вниз.

Теперь Ричер находился двумя сотнями ярдов восточнее места, где ему следовало быть. Он вернулся к лисьей тропе и двинулся на запад. Три минуты неспешным шагом, руки расставлены в стороны для равновесия.

Потом он еще раз посмотрел вниз.

Теперь жилище Билли находилось непосредственно под ним, всего в пятидесяти ярдах.

Бревенчатая хижина, ставшая темно-коричневой от времени, рядом бревенчатый амбар. Оба строения окружали запущенный кустарник и пыльная красная земля. Разбитая подъездная дорожка терялась в лесу, появляясь и исчезая в просветах между деревьями. Справа земля уходила вниз, постепенно превращаясь в плоскую равнину. Еще дальше виднелась старая почта, а также магазин фейерверков и двухполосное шоссе. Примерно в миле от Ричера паслась стая вилорогих антилоп. Слева земля поднималась к невысоким зазубренным пикам, похожим на миниатюрный горный хребет, словно предупреждая его о том, чего следует ждать через сотню миль на запад. Воздух оставался неподвижным и противоестественно прозрачным. Небо было темно-синим, и вокруг царила полнейшая тишина.

У дома Билли были зеленая металлическая крыша и маленькие окошки, в которых не горел свет. Не загородный домик. Не место, где можно провести выходные. Но и не мусорная свалка. Чистый дворик. Нигде не видно ржавых стиральных машин. Или автомобилей с кирпичами вместо колес. И никаких питбулей на цепи. Обычный дом для жизни.

Людей Ричер не видел.

Он стал спускаться по ближайшему склону, медленно, перемещаясь от дерева к дереву. Сорок ярдов. Тридцать. Сосновая шишка выкатилась у него из-под ног, задела какой-то выступ и взлетела в воздух.

Он замер.

Никакой реакции.

Ричер продолжил спускаться, иногда делая шаг в сторону, чтобы было за что ухватиться, и стараясь держаться там, где деревья росли гуще всего. Осталось двадцать ярдов. Десять. Он уже видел заднюю дверь дома Билли и тропинку, которую тот протоптал к двери амбара.

Ричер остановился в пяти ярдах, за деревом. Здесь он находился в безопасности. Ничто не нарушало тишину. Джек ждал. Он решил, что Билли не стал воспринимать голосовое послание Скорпио буквально. Что этот человек не станет скрываться за деревом с охотничьим ружьем. Скорее всего он сидит на стуле на переднем крыльце. Рядом ружье. Оттуда он видит все вокруг на расстоянии в двадцать миль и рассчитывает, что заранее узнает о приближающейся опасности.

Ричер пошел на восток между деревьями, пока не оказался на одной линии с амбаром. Его первый порт захода. Он сделал вдох и шагнул вперед.

Никакой реакции.

Ричер пересек открытое пространство, не слишком быстро и не слишком медленно, контролируя все вокруг. Песок и гравий тихонько поскрипывали у него под ногами.

Никакой реакции.

Он прижался к задней стене амбара. Окна в нем не было. Входная дверь находилась слева, в десяти ярдах. Ричер осторожно попятился назад, пока не оказался совсем рядом с дверью и не попробовал ручку. Заперто. Какая досада. Обычно амбары используют для разных полезных вещей. Молотки, топоры, гаечные ключи, ножи… Ричер вернулся на прежнее место и начал осторожно приближаться к углу. До дома оставалось двадцать ярдов. Тишину так никто и не нарушил. На обращенной к Ричеру стене дома, сложенной из массивных бревен, имелось два маленьких окна на первом этаже и два на втором. Все четыре частично прикрыты выцветшими на солнце шторами.

Он сделал еще один вдох, пересек открытое пространство и прижался спиной к бревнам. Окно первого этажа находилось примерно на уровне его плеча. Ричер очень медленно подошел к нему и рискнул одним глазом заглянуть внутрь. И увидел туалет с закрытой дверью. Тогда он переместился вдоль стены. Проверил второе окно — альков у основания лестницы. Дальше он разглядел переднюю половину гостиной. Еще два окна, входная дверь, каменный камин, старые кресла с подлокотниками. Бревенчатые стены, потемневшие от времени.

Никаких людей.

Входная дверь, которая должна вести на крыльцо.

Крыльцо, которое наверняка находится за следующим внешним углом.

Ричер двинулся дальше, медленно и осторожно, остановился в футе от угла и напряженно прислушался. И услышал лишь тишину, а также едва уловимый шепот ветра в кронах деревьев. И еще далекий голос грача. Никакого дыхания, движения или поскрипывания дерева. Вообще ничего.

Еще полшага.

Он заглянул за угол и увидел крыльцо с крышей, перилами и двумя массивными деревянными стульями. И кресло-качалку, неподвижно висевшее на четырех толстых цепях.

Никаких людей.

Никакого ружья на крыльце.

И никакого Билли.

Ричер повернул и направился к заднему углу дома. Немного помедлив, он свернул и пошел вдоль задней стены. Заглянул в первое окно. Кухня. Тишина, покой и пустота. Дальше кухонная дверь. Сплошное дерево. Без стекла. Он прошел мимо нее и заглянул во второе окно. Маленькая задняя комната. Письменный стол и стул. Тишина, покой и пустота.

Молчание.

Ричер вернулся к кухонной двери. Логика подсказывала, что Билли должен находиться наверху. Он предупрежден. Из окна второго этажа обзор немного лучше. Оттуда он сможет видеть милю или даже больше двухполосного шоссе за старой почтой. У него появится шесть или семь минут, чтобы действовать, даже если машина будет ехать быстро.

Ричер нажал на ручку двери.

Та поддалась.

Дверь не была заперта.

Он осторожно подтолкнул ее расставленными пальцами. Воздух в кухне оказался неподвижным и застоявшимся. Темные деревянные шкафы и холодная печь. В раковине грязная посуда. На полу кафельная плитка. Внутренняя дверь в гостиную открыта. Никаких людей. Последний зимний пепел все еще в камине. Рядом, на специальной подставке, кочерга, щетка и совок с длинной ручкой.

Ричер медленно и осторожно снял кочергу с подставки. Она была железной, длиной в ярд и заканчивалась жутковатым крюком, отставленным в сторону, как большой палец любителя автостопа.

Лучше, чем ничего. Джек снова напряженно прислушался. Дом был массивным и прочным. Никаких звуков. Вообще ничего.

Он начал подниматься по лестнице. Самый опасный момент. Если Билли появится наверху с ружьем, Ричер ничего не сможет сделать, разве что ударить кочергой по пуле, как хороший отбивающий в бейсболе пытается попасть по сильно и точно брошенному мячу. Едва ли такое сработает. Но кто не рискует, тот не выигрывает. Ступеньки были сделаны из половинок бревен толщиной в десять дюймов. Такие не скрипят. Ричер затаил дыхание.

Он добрался до второго этажа и увидел прямо перед собой приоткрытую дверь в ванную комнату, находившуюся над кухней. Никого. Впереди справа тоже была приоткрытая дверь — ведущая в спальню, находившуюся над задней комнатой. Пусто. Ричер шагнул в коридор и обнаружил еще две спальни. Дверь одной была широко распахнута. Пусто.

Дверь в другую оказалась закрыта.

Ричер держал кочергу поперек туловища — оружие перед собой.

«Ты и я, Билли», — подумал он.

На полу в коридоре второго этажа лежал лоскутный коврик. Ричер шагнул на него и двинулся дальше — медленно, осторожно и бесшумно. Остановился в четырех футах от двери. Он всегда верил в шок, смятение, неожиданность и превосходящую силу. То, что раньше называли здравым смыслом, — до того, как интеллектуалы Пентагона начали придумать причудливые названия для простых истин. Ричер поудобнее поставил ноги и принялся раскачиваться — взад и вперед, взад и вперед, как прыгун в высоту, идущий на мировой рекорд. А потом ударил в дверь подошвой ботинка и ворвался в комнату, рассекая кочергой воздух перед собой.

В комнате никого не оказалось.

Никакого Билли.

Только незастеленная постель, кислый запах сна и трехслойное окно с идеальным видом до самого горизонта. Но там не было никого, кроме вилорогих антилоп, которые спокойно паслись в миле от дома Билли.

Ричер обыскивал множество домов. Он нашел ключи от амбара в первом же месте, которое проверил, — на гвоздике рядом с дверью в кухню. В амбаре, большом одноэтажном строении, пахло пылью, протравой для древесины и холодным машинным маслом. Там лежали лысые шины, куча механической рухляди и ковш снегоочистителя. Никаких средств передвижения. И вообще ничего представляющего интерес. Ричер вернулся в дом и немного постоял на крыльце, изучая вид. Он проследил взглядом весь маршрут: сначала подъездную дорожку, потом грунтовую дорогу. Шаг за шагом, его глаза двигались, словно палец по карте, до старой почты и магазина фейерверков.

Никого.

Никакой пыли на грунтовой дороге.

Он начал снизу и методично обыскал дом, постоянно контролируя время и возвращаясь на крыльцо каждые шестьдесят секунд, чтобы проверить горизонт. В кухне не нашлось ничего важного. В гостиной тоже. Ричер пришел к выводу, что Билли очень аккуратный человек — но без фанатизма. Дом содержался в порядке и был достаточно чистым. Вещи в нем не слишком дешевые, но и не слишком дорогие. Не вызывало сомнений, что Билли жил здесь один.

Вторая гостиная служила кабинетом. Письменный стол, стул и картотечный шкаф. На столе — сотовый телефон. Очень простой. Старомодный, но не старый, подключенный к зарядному устройству. Аккумулятор успел полностью зарядиться. На экране горело: «Новое сообщение».

Тридцать секунд. Ричер выскользнул на крыльцо и огляделся по сторонам. Никого. Он вернулся в кабинет. У него никогда не было сотового телефона, но Джек периодически пользовался ими и знал, как они работают. В нижней части экрана он нашел слова «Меню» и «Воспроизведение», а под ними — две удлиненные кнопки. Он нажал кнопку под «Воспроизведением».

И услышал хриплый голос Скорпио:

«Билли, это Артур. У нас тут происходит странное дерьмо. Ничего серьезного, просто немного не повезло. Появился какой-то парень, которого заинтересовало кольцо…»

Шестьдесят секунд. Ричер вышел на крыльцо и посмотрел по сторонам. Никого. Он вернулся в дом, поднялся на второй этаж и направился в спальню, где Билли ночевал. Первым делом заглянул в шкаф. Просто для развлечения. У задней стены, за висящими брюками, Ричер обнаружил четыре коробки для обуви, аккуратно поставленные две на две. В двух верхних лежали туфли. Белые спортивные кроссовки слева и черные модельные справа. Такую обувь сельские жители обычно надевают на свадьбу, или на похороны, или для визита к кредитному эксперту в банке. Обе пары явно носили, но не слишком часто. И обе были размера восемь с половиной. А размер брюк оказался тридцать два.

Билли был маленьким мужчиной.

Тридцать секунд. Ричер выглянул в окно.

Над грунтовой дорогой поднимался длинный плюмаж пыли.

Облако цвета охры, длинное, спиральное и движущееся. Машина, которая ехала очень быстро. Она все еще оставалось точкой на таком большом расстоянии. Слишком далеко, чтобы понять, что это такое.

Около шести минут.

Ричер вернулся к шкафу. Проверил две нижние коробки.

Одна была набита деньгами.

Десятки, двадцатки и купюры по пятьдесят долларов, потертые, мятые, засаленные и грязные, сложенные кирпичиками толщиной в дюйм и перехваченные резинками. Всего порядка десяти тысяч. Может быть, больше.

В другой коробке лежали безделушки. По большей части золотые. Крестики на тонких спутанных цепочках, сережки, браслеты, брелоки, колье…

И кольца.

Обручальные.

А также кольца выпускников.

Ричер вернулся к окну и выглянул наружу. Пыльная спираль растянулась на милю, повиснув в неподвижном воздухе. А перед ней двигалась крошечная темная точка, дрожащая и подскакивающая на ухабах. Стадо вилорогих антилоп забеспокоилось.

Крошечная точка показалась Ричеру черной.

Она дрожала и покачивалась, то вправо, то влево. Машина ехала со скоростью около сорока миль в час. Может быть, больше. Хорошее знакомство с местностью, или срочность, или и то и другое.

Он ждал.

Машина сбросила скорость.

Туча пыли догнала ее.

Машина свернула на подъездную дорожку.

Билли должен ездить на пикапе, решил Ричер. Именно такими обычно бывают снегоочистители. Зимние шины, цепи, гидравлический механизм для плуга, дополнительные фары в верхней части кабины. Все это можно снять летом, и получается знакомый силуэт — капот, кабина, кузов.

Но ничего похожего Ричер не увидел.

Машина была большой, прямоугольной и приземистой. Внедорожник. Черный. Покрытый пылью и грязью. Он скользил между деревьями, то скрываясь из вида, то появляясь снова. Потом он вынырнул из леса окончательно и последние сто ярдов проехал по красной утоптанной земле.

Машина, повернула и остановилась.

«Тойота Лендкрузер».

С номерами штата Иллинойс.

Ричер наблюдал из окна второго этажа, как черный внедорожник припарковался на приличном расстоянии от дома, как открылась дверца водителя и наружу выбрался мужчина. Маленький, опрятный и компактный, в темном костюме, рубашке и галстуке. Терри Брамалл. Из Чикаго. Вышедший на покой агент ФБР. Специалист по розыску пропавших без вести. В последний раз Ричер видел его позавчера, в Рапид-Сити, в кафе напротив прачечной-автомата Артура Скорпио.

Несколько секунд Брамалл стоял совершенно неподвижно, а потом решительно зашагал к дому.

Ричер спустился по лестнице. Он уже находился внизу, когда раздался стук в дверь. Джек открыл ее. На крыльце стоял Брамалл, который вежливо отступил на шаг назад. Его волосы были тщательно причесаны. Костюм оставался прежним, но Терри сменил рубашку и галстук. На лице у него застыло выражение, которое Ричер сразу узнал. Множество раз у него самого было такое же. Открытое, пытливое, доброжелательное, слегка извиняющееся за беспокойство, однако серьезное. Взгляд опытного следователя. Он на долю секунды изменился: сначала стал удивленным, потом недоуменным, а потом снова прежним.

— Мистер Брамалл, — сказал Ричер.

— Мистер Ричер, — сказал Брамалл. — Я видел вас вчера в кафе, в Рапид-Сити. И вечером предыдущего дня в дежурном магазине. Вы звонили мне и оставили сообщение.

— Верно.

— Я полагаю, вас зовут не Билли.

— Вы правильно полагаете.

— Могу я спросить, что вы здесь делаете?

— Я могу задать вам тот же вопрос.

— Могу я войти?

— Это не мой дом. И не мне давать вам разрешение.

— Однако складывается впечатление, что вы чувствуете себя здесь вполне уверенно.

Ричер посмотрел через плечо Терренса на дорогу. Пылевая туча рассеялась. Вилорогие антилопы снова принялись мирно щипать траву. Больше никакого движения и никаких машин.

— Что вы хотите от Билли? — спросил Ричер.

— Информацию, — ответил Брамалл.

— Его здесь нет. Вероятно, он отсутствует около двадцати четырех часов. Или больше. Вчера Скорпио оставил ему голосовое сообщение примерно в это же время, но Билли его не прослушал.

— Он уехал без телефона?

— Телефон заряжался. Может быть, это запасной. Он похож на одноразовый. Возможно, Билли пользуется им только в особых случаях.

— Вы прослушали сообщение?

— Да.

— И что в нем говорилось?

— Скорпио попросил Билли спрятаться за дерево и застрелить меня из охотничьего ружья.

— Застрелить вас?

— В сообщении дано мое описание, — сказал Ричер.

— Выглядит не слишком приятно.

— Согласен.

— Нам следует поговорить, — предложил Брамалл.

— На крыльце, — ответил Ричер. — На случай если Билли вернется.

Четыре глаза лучше, чем два. Они сели рядом на деревянных стульях Билли; Брамалл смотрел на запад, Ричер — на восток. Они произносили слова в пустоту, не глядя друг на друга, что в некоторых аспектах упрощало беседу, в других — усложняло.

— Расскажите, что вам известно, — попросил Терри.

— Вы в отставке, — сказал Ричер.

— И это все, что вам известно? Едва ли это существенно. Или даже едва ли соответствует действительности. У меня новая карьера.

— Я хотел сказать, что вы больше не работаете в ФБР. Из чего следует, что вам не нужно изображать всякую чушь, которую обожают федералы. Вы должны не только брать, но и давать.

— Откуда вам известно, что я работал в ФБР?

— Мне рассказала детектив из полиции Рапид-Сити. Ее зовут Накамура.

— Должно быть, она провела небольшое расследование, — заметил Брамалл.

— Детективы обычно именно этим и занимаются.

— Что вы хотите знать?

— Кого вы разыскиваете?

— Боюсь, я связан конфиденциальными отношениями с клиентом.

Ричер промолчал.

— Я даже не знаю, кто вы такой, — сказал Брамалл.

— Джек Ричер. Без второго имени. Военный полицейский в отставке. Некоторые ваши парни проходили у нас стажировку.

— А некоторые ваши парни — у нас.

— Значит, мы на равных. Давать и брать, мистер Брамалл.

— Чин?

— А это имеет значение?

— Вы же знаете, что имеет.

— Вышел в отставку в чине майора.

— Часть?

— В основном Сто десятое подразделение военной полиции.

— И что это значит?

— Как ФБР, только с лучшими стрижками.

— Вы здесь из-за вашей связи с армией? — спросил Терри.

— А она должна быть?

— Я серьезно, — настаивал Брамалл. — Клиенты любят, когда я проявляю осторожность. Основную часть времени я зарабатываю на жизнь, сохраняя их тайны. Вы вполне можете работать на какой-нибудь веб-сайт.

— Вовсе нет. Что бы это ни значило, — заверил его Ричер.

— На кого вы работаете?

— Я не работаю.

— Тогда почему вы здесь?

— Расскажите мне о вашем клиенте, мистер Брамалл. Широкими мазками, если пожелаете. Без конкретных деталей.

— Вы можете называть меня Терри.

— А вы можете называть меня Ричер. И больше не тяните время.

— Мой клиент находится в районе Чикаго, и он тревожится из-за члена своей семьи.

— И чем вызвана тревога?

— Они не вступали в контакт в течение полутора лет.

— Что привело вас в Рапид-Сити? — спросил Ричер.

— Звонки на стационарные телефоны, сведения о которых получены из архивов.

— А что привело вас сюда?

— То же самое.

— Происходит ли семья, член которой пропал, из Вайоминга?

Брамалл ничего не ответил.

— В Вайоминге живут сотни семей, — сказал Ричер. — Может быть, тысячи. Вы не выдадите никаких тайн.

— Да, — сказал бывший фэбээровец. — Изначально они жили в Вайоминге. По другую сторону Снежного хребта. Примерно в шестидесяти милях отсюда. Может быть, в семидесяти. В каких-то двух кварталах по стандартам Вайоминга.

— Один из членов семьи провел некоторое время за океаном? — спросил Ричер.

— Вы должны не только брать, но и давать, мистер Ричер. Вы ведь тоже в отставке.

Ричер проверил свою часть горизонта, от грунтовой дороги, ведущей от заброшенных зданий Мьюл-Кроссинг к двухполосному шоссе. Никакого движения. Ни одной машины на дорогах. Он изучил часть грунтовой дороги, исчезающей в горах. Никто к ним не приближался.

Затем Ричер достал из кармана кольцо, взвесил его на ладони и показал Брамаллу. Тот взял кольцо. Посмотрел на него. Вынул из внутреннего кармана очки для чтения в черепаховой оправе. Прочитал надпись на внутренней части.

«С.Р.С. 2005».

— Теперь нам определенно нужно поговорить, — сказал Терри.

Ричер рассказал ему всю историю. Автобус до Милуоки, стоянка грузовиков, ломбард, Джимми Крыса в баре для байкеров, Артур Скорпио в прачечной-автомате Рапид-Сити, история о Портерфилде, продавшем Скорпио кольцо, которая оказалась ложью из-за сенсационной смерти Портерфилда от лап медведя или пумы.

— Это произошло полтора года назад? — уточнил Брамалл.

Ричер кивнул.

— В начале весны прошлого года.

— Именно тогда мой клиент начал испытывать беспокойство.

— Ну, если вы так говорите… — заметил Джек.

— И вы находились в этом доме из-за того, что пришли к выводу, будто Билли заменил Портерфилда в деле транспортировки кольца?

— Я считаю, что такой вариант вероятен.

— Почему? — спросил Терренс.

— Я вам покажу, — ответил Ричер.

Он проверил горизонт, правую и левую части, и увидел, что дороги по-прежнему пусты. Тогда он повел Брамалла в дом, на второй этаж, в спальню Билли. К шкафу. Ричер показал ему коробки из-под обуви — одну, набитую наличными, и другую, где позвякивали дешевые золотые украшения.

— Торговцы наркотиками, — сказал Брамалл. — Вам не кажется? Приготовленный дома метамфетамин или дешевый героин из Мексики. Двадцати долларов вполне хватает, а если ты не можешь заплатить, то продаешь кольца и ожерелья. Или крадешь у кого-нибудь.

— Я думаю, это обезболивающие, — предположил Ричер.

— Бум уже прошел, — заметил Терри. — И все возвращается к прежнему состоянию. Скорпио — оптовик, который сначала нанял Портерфилда, а потом Билли, в качестве местного розничного торговца. Первого он использовал, чтобы вывести вас на ложный след, а сам тайно передал второму, чтобы тот от вас избавился. Ему не нравится, когда за ним начинают наблюдать.

— Возможно, — сказал Ричер.

— У вас есть другое логическое объяснение?

— Кто ваш клиент?

— Женщина из Лейк-Форест по имени Тиффани Джейн Маккензи. Сестра-близнец Серены Роуз Сандерсон. Она замужем, поэтому у нее другая фамилия. В детстве они были близки, но потом их пути разошлись. Маккензи живет в мечте. Большой дом, богатый муж. В целом она не одобряла выбор карьеры сестры. Но кровь — не вода, и периодически они общались. До начала весны прошлого года. Насколько тщательно провели расследование относительно медведя и пумы?

— Очень тщательно, — ответил Ричер. — Во всяком случае, по сельским стандартам. Шериф произвел на меня впечатление серьезного человека. Они обнаружили лишь одно тело, и принадлежало оно Портерфилду. Они установили это при помощи дантиста и по ключам в его кармане.

— Значит, вы считаете, что Сандерсон все еще жива?

— Возможно. Кольцо появилось в Рапид-Сити шесть недель назад, а в Висконсине — две недели спустя. Полагаю, они перемещают вещи довольно быстро. Шериф сказал, что машина Портерфилда прошла много миль. Вероятно, он регулярно катался туда и обратно. Как теперь Билли. То, что мы нашли в коробках из-под обуви, скопилось там всего за несколько недель. Шериф говорил, что в шкафу у Портерфилда тоже нашли наличные. Примерно такую же сумму. Может быть, это мелочь, но все сходится.

— Ну, и где же Билли сейчас?

Ричер подошел к окну и проверил окрестности. Никто не ехал ни с востока, ни с запада.

— Я понятия не имею, где Билли сейчас, — сказал он. — В раковине лежат тарелки. Такое ощущение, что он вышел на несколько минут.

— Покажите мне телефон.

Ричер и Брамалл спустились на первый этаж, и Джек завел его в кабинет. Телефон лежал на столе. Терренс нажал на несколько кнопок и прослушал сообщение.

«Он как Невероятный Халк. Тебе лучше не попадаться ему на глаза. Однако займись им, ладно? Он должен исчезнуть, потому что эта история может стать для нас слабым звеном».

— Вы рисковали, когда приехали сюда, — заметил Брамалл.

— Вставать утром — тоже риск. Может случиться все что угодно.

— Вы знали Сандерсон? — спросил Терри.

— Нет, — ответил Ричер. — Я закончил учебу там за восемь лет до две тысячи пятого года.

— Тогда в чем ваш интерес?

— Вы не поймете, — ответил Ричер.

— Почему?

— Я не уверен, что понимаю сам.

— А вы попробуйте, — предложил Брамалл.

— Все очень просто: мне стало грустно, когда я увидел кольцо. Это было неправильно.

— Вы закончили Вест-Пойнт?

— Много лет назад.

— А где ваше кольцо?

— Я не стал его покупать.

Брамалл снова принялся нажимать на кнопки. Проверил список звонков, поискал старые голосовые сообщения. Однако ничего не нашел. Тогда он вошел в другое меню и выбрал вариант: считать новым сообщением. Теперь экран показывал, что есть одно новое сообщение, как в тот момент, когда Ричер взял в руки телефон. Возможность дезавуировать действия подчиненного. Один ноль в пользу Бюро.

— То, что в раковине лежат тарелки, еще ничего не значит, — сказал Терри. — А если он неряха? И то, что он оставил телефон дома, может иметь тысячу объяснений. Скорее всего в горах мобильник не работает. Там нет сигнала. А отсюда видна башня в Ларами. Вполне возможно, что он никогда не берет с собой телефон.

— Однако складывается впечатление, — возразил Ричер, — что Скорпио рассчитывал сразу получить ответ.

— А вы верите в историю про медведя и пуму? — спросил Брамалл.

— У шерифа были некоторые сомнения, — ответил Ричер. — Он думает, что Портерфилда могли ударить ножом или выстрелить ему в живот, после чего его бросили в лесу, чтобы природа довела дело до конца.

— Может быть, Билли убил Портерфилда, чтобы занять его место. А теперь кто-то другой проделал то же самое с Билли. Взявший меч от меча и погибнет. Что посеешь, то и пожнешь.

— Мне все равно, — сказал Ричер. — Я здесь для того, чтобы найти Сандерсон. И не более того.

— Эта история может не иметь счастливого конца, — заметил Брамалл. — В особенности если она продала кольцо мелкому наркоторговцу. Вам может не понравиться то, что вы узнаете.

— Думаю, кольцо кто-то украл. Вы сами так говорили.

— Да, я надеюсь, — сказал частный детектив. — Потому что рано или поздно я должен что-то рассказать сестре Сандерсон. А потом вручить ей счет. Иногда это проходит не лучшим образом.

— Насколько велик счет?

— У нее собственный дом на озере. Она может позволить это себе.

— А вы того стоите?

— Обычно — да.

— Ну, и каким будет ваш следующий шаг?

— Я думаю, она где-то рядом, — сказал Брамалл. — Мне кажется, я близок к концу расследования. Полагаю, Билли — ее единственная связь с миром. Мы подошли к последнему покрову. Она либо отдала ему кольцо сама, либо его украл сосед и отдал Билли.

— Неплохо для ФБР, — заметил Ричер. — К тому же Билли водит снегоочиститель. Он знает местные дороги. Идеальное прикрытие для перемещения и снабжения клиентов. И погода не сможет его задержать. Однако его территория должна быть очень большой. Как вы сказали, здесь семьдесят миль равны двум кварталам. До самого дома, где родилась Сандерсон, если уж на то пошло. Я предполагаю, вы уже там побывали?

— Ее сестра уверена, что Сандерсон туда не вернется.

— Почему? — осведомился Ричер.

— Она не объяснила. А теперь, зная об этом, с чего бы вы начали?

— Я мог бы вам сказать, что в таком случае мне придется предъявить вам счет.

— Вы припарковали свою машину в амбаре? — спросил Брамалл.

— У меня нет машины, — ответил Ричер.

— Но тогда как вы намерены покинуть это место?

— Автостопом и пешком.

— А если я предложу вас подвезти на своем автомобиле?

— Это было бы замечательно.

— И тогда вы забудете о счете?

— Договорились.

— Ну, так куда?

— А какой еще информацией снабдила вас сестра? Какие-то имена или места?

— Она сказала, что Сандерсон всегда была скрытной, — ответил Брамалл. — Либо ее что-то смущало, либо огорчало. Она никогда не упоминала места, в которых бывала. Никогда не рассказывала, чем занимается. Они могли не разговаривать по три месяца.

— Разве так бывает с близнецами? — спросил Ричер.

— Близнецы — это братья и сестры, и у них все бывает по-разному.

— У нее нет никакой информации?

— Когда они разговаривали в последний раз, у нее сложилось впечатление, что у Сандерсон появился друг по имени Сайрус. Она слышала, как сестра называла это имя.

— Сайрус?

— Ну, по крайней мере, Сай, — продолжил Брамалл. — Словно он находился в одной комнате с ней. Типа заткнись, Сай, я говорю по телефону. И это звучало вполне дружелюбно. Словно ей было с ним комфортно. Сестра сказала, что на секунду она показалась ей счастливой.

— А такое бывало редко? — спросил Ричер.

— Очень.

— И когда это было?

— Пару лет назад, так ей кажется. Может быть, немного меньше, — ответил Брамалл.

— И больше она ничего вам не рассказала? — уточнил Ричер.

— Она сказала, что обычно их разговоры были напряженными. «У тебя всё в порядке? Да, всё нормально». В таком роде.

— Может быть, Сай — сокращение не от Сайруса, — предположил Ричер. — Может быть, Сай — это Сеймур. Именно так звали Портерфилда. Скорпио сказал мне, что все называли его Сай. Давайте выясним, где он живет. Таким был бы мой первый ход. Возможно, мы сможем что-нибудь узнать. Или найдем соседей, с которыми нам удастся поговорить.

Пожилой мужчина на почте сказал, что Портерфилд жил в бревенчатой хижине в горах, примерно в двадцати милях по грунтовой дороге, на одном из старых ранчо, которые Ричер видел на университетской карте, за линиями изгородей столь же тонких, как гравировка на стодолларовых купюрах. У внедорожника Брамалла был встроенный экран навигатора, который показывал грунтовую дорогу, но не более того. Поэтому они следили за спидометром и считали мили. Автомобиль оказался таким же аккуратным и эффективным, как сам Брамалл. Он словно плыл над неровной дорогой, и создавалось впечатление, что в таком же духе это может продолжаться бесконечно долго.

— Когда сестры в последний раз встречались? — спросил Ричер.

— Семь лет назад, — ответил его спутник. — После третьей командировки Сандерсон. Визит прошел не слишком хорошо. Как мне кажется, они решили больше не встречаться и с тех пор общались только по телефону.

— В какой-то момент Сандерсон была ранена, — сказал Ричер.

— Я не знал. Миссис Маккензи не упоминала о ранении.

— Возможно, она не знала, — предположил Ричер. — Сандерсон могла ей не рассказать.

— Но почему?

— Такие вещи часто случаются. Мотивы могут быть очень сложными. Может быть, она не хотела огорчать семью. Боялась показаться бесполезной. Или слабой. Чтобы сестра подумала, будто она ищет сочувствия и ей нужна помощь. Или она не собиралась выслушивать постоянные «я тебе говорила…». Складывается впечатление, что ее сестра не слишком любила армию.

— Насколько серьезным было ранение? — спросил Брамалл.

— Я не знаю, — ответил Ричер. — Мне лишь известно, что она получила «Пурпурное сердце». А это могло означать все что угодно, — от царапины до потери конечности. Или и то, и другое. Некоторые воевавшие вернулись домой в ужасном состоянии.

Одометр показывал, что они проехали восемь миль. Брамалл довольно долго молчал.

— Вы уверены, что хотите идти дальше? — спросил он наконец. — Я не могу представить себе счастливый конец. Она в жутком состоянии, или стала наркоманкой, или и то и другое. Не исключено, что она не хочет, чтобы ее нашли.

Они проехали десять миль. Местность по обе стороны дороги постепенно повышалась. Перед ними расстилались предгорья, появлялись и исчезали заросли хвойных деревьев. Небо оставалось огромным, высоким и невозможно синим; ближе к горизонту оно напоминало сапфир, а над ним было заметно темнее, словно на снимке, сделанном на пленке «Кодак». Как на краю космоса. Поднялся ветер, уносивший облако пыли за внедорожником к югу от дороги.

— Ну, и ПТСР[9], — добавил Брамалл. — Наверное, оно есть у всех.

— Да, пожалуй, — не стал спорить Ричер.

Четырнадцать миль. На склонах появились пламеневшие яркими красками осиновые рощи из сотен отдельных деревьев, сошедшихся вместе под единым куполом. Осины были единым организмом, самым большим живым существом на земле.

— Он имел в виду, что нужно проехать двадцать миль до дома или двадцать миль до конца дороги? — спросил Брамалл.

— До конца дороги, наверное, — ответил Ричер. — Во всяком случае, так было с домом Билли. Вот только он неверно оценил расстояние. На самом деле оно оказалось на двадцать процентов меньше.

— Значит, его двадцать миль могут превратиться в двадцать пять.

— Если только он не совершает ошибки в другую сторону, — заметил Ричер. — Может быть, он вообще не склонен к точности на самых разных уровнях и опирается на случайные сведения. И тогда двадцать миль превращаются в шестнадцать. Таким образом, у нас появляется отрезок в девять миль.

— Тогда логично свернуть на следующем же повороте. Едва ли их будет два на промежутке в девять миль. Это Вайоминг. Следовательно, первый поворот — наш, в какой бы момент он ни появился.

— Совсем неплохо для ФБР, — сказал Ричер.

Поворот появился в середине девятимильного отрезка, на расстоянии ровно в двадцать миль от почты. Очко в турнирную таблицу пожилого мужчины. Они свернули направо, на грунтовую дорогу, проехали через высокие ворота ранчо, на которых было начертано какое-то имя, но буквы так сильно пострадали от непогоды, что Ричер ничего не сумел прочитать. Потом примерно через милю прямо на север последовал резкий поворот на запад, между деревьями. Дальше дорога не просматривалась.

Брамалл остановил машину.

— С моей точки зрения, это совершенно нормально, — сказал он. — Я подъезжал к сотням домов. Иногда раздавались крики или лаяли собаки, но никто ни разу в меня не стрелял. Нам следует обсудить, как это может измениться теперь, когда ты сидишь рядом со мной.

— Ты хочешь, чтобы я дальше пошел пешком? — поинтересовался Ричер. — Так ты будешь чувствовать себя в безопасности?

— Мы обсуждаем тактику. В самом худшем случае Билли завладел не только бизнесом, но и домом Портерфилда, и сейчас он там. Ведь его не было в его собственном доме.

— И зачем ему два дома?

— Некоторым людям нравится, — заметил Терри.

— Но только не на расстоянии в двадцать миль друг от друга. Они покупают дом у озера, — сказал Ричер.

— У Портерфилда не было наследников или родственников. Почему бы Билли не занять его дом?

— Это не имеет значения. — Ричер покачал головой. — Как и то, находится там сейчас Билли или нет. Он не прослушал телефонное сообщение. Билли ничего обо мне не знает. Он подумает, что мы мормоны.

— Мы одеты не как мормоны, — возразил Брамалл.

— Ну, тогда нужно постучать в дверь. Так, на всякий случай. Если он дома, скажи ему, что ты мормон, а также занимаешься уборкой снега и хочешь предложить ему страховку на случай глобального потепления.

Внедорожник поехал дальше. Дорога шла по заросшим лесом склонам еще пять миль, неизменно неровная, с глубокими рытвинами в некоторых местах, старым гравием и плоскими камнями размером со стол. «Тойоту» мотало из стороны в сторону, но машина упорно ползла вперед. До самого конца, когда возник резкий подъем и они оказались на плато размером со стадион, заросшем деревьями, и увидели дом, стоявший на трети расстоянии от начала плато.

Низкий длинный бревенчатый дом с широкими подъездами со всех сторон стоял в центре слегка облагороженного акра, за невысокой оградой из столбиков и проволоки, сильно потрепанных ветрами и непогодой. Брамалл проехал вперед и припарковался на значительном расстоянии от дома. На перилах крыльца остались обрывки желтой полицейской ленты, как если б дом огородили, посчитав местом преступления.

— Но ведь это не место преступления, — заметил Терренс. — Портерфилд умер в лесу.

— Его нашли в лесу, — напомнил Ричер. — Может быть, шериф посчитал, что все произошло иначе. Мы знаем, что он обыскивал дом и обнаружил машину с большим пробегом и десять тысяч долларов в шкафу.

— И где Билли сейчас?

— А зачем нам из-за него беспокоиться?

— Мне беспокоиться нет нужды, — сказал Брамалл. — Но тебе следует. Скорпио приказал ему убить тебя.

— Билли здесь нет. Каковы шансы? К тому же он не получил сообщения. Он не знает, что Скорпио сообщил мне имя Портерфилда. Так зачем ему приезжать в этот дом? Каковы шансы, что мы вообще его найдем? Кто знал, что старик с почты умеет так хорошо определять расстояния? Билли находится в каком-то другом месте, а здесь пусто.

— Ладно, — сдался Брамалл.

Он вышел из машины и направился к дому, чтобы постучать в дверь.

Решительной походкой.

Ричер видел, как он стучит, и услышал четкий громкий звук, долетевший до него через мгновение из-за разделявшего их пространства, как в паршивой звуковой дорожке фильма.

Ричер видел, что Терри вежливо отошел на шаг назад.

Никто не вышел открыть ему дверь.

Нигде никакого движения.

Брамалл снова постучал.

С таким же результатом.

Бывший фэбээровец вернулся в машину и сел за руль.

— Там пусто, — сказал он.

— Как ты относишься к тому, чтобы зайти в дом? — спросил Ричер.

— Дверь заперта.

— Мы можем разбить окно.

— Нам следует задать себе вопрос: кто сейчас владеет домом? Возможно, округ. Весьма вероятный вариант. Из-за неоплаченных налогов. А взлом и проникновение во владение округа — это серьезный шаг. С чиновниками лучше не связываться.

— Может быть, ты уловил подозрительный запах или тебе показалось, что ты что-то слышишь? Например, крик о помощи. Нечто, позволяющее произвести обыск без ордера. Ты слышал?

— Нет, — ответил Брамалл.

— Ты в отставке, — сказал Ричер. — Тебе больше нет необходимости придерживаться глупых правил агентов ФБР.

— А каким был бы армейский подход? Все сжечь?

— Нет, так поступила бы морская пехота. А армия внимательно осмотрела бы все снаружи, а потом ей улыбнулась бы удача, и кто-то обнаружил бы разбитое стекло — возможно, достаточно давно или совсем недавно, — из чего следовало бы, что внутри могут происходить чрезвычайные события, а потому следует все проверить. Не думаю, что Верховному суду удалось бы это оспорить.

— Достаточно давно или только что? — поинтересовался Брамалл.

— Очевидно, любые звуки, которые ты услышал, появились после того, как я наступил на битое стекло, оставшееся на крыльце после неизвестного предыдущего инцидента. Они напоминают звук только что разбитого стекла. Распространенное заблуждение.

— Стандартный трюк ФБР, — проворчал Брамалл. — Мы не такие уж дураки.

— Некоторые из вас проходили у нас стажировку.

— А некоторые из вас проходили стажировку в нашем ведомстве.

— Я намерен внимательно осмотреть все здесь, — заявил Ричер.

И вышел из машины.

Дом был большим, но простым для осмотра, поскольку по всему периметру его окружала аккуратная, ровная и добротная веранда, а на нее выходили все двери и окна первого этажа, причем на удобной для того, чтобы заглянуть внутрь, высоте. Ричер начал с двери, в которую стучал Брамалл. Она была из толстого прочного дерева и оказалась надежно запертой — чтобы ее взломать, пришлось бы приложить слишком много усилий. Поэтому Ричер двинулся дальше, к окну в коридор, рассчитывая, что здесь ему не придется прикладывать серьезных усилий, чтобы попасть внутрь. Вот только окно находилось в передней части дома, и даже в необитаемой местности Вайоминга древние участки его мозга тут же отправили ему предупреждение. Вламываться в чужой дом со стороны главного входа всегда плохо и может грозить неприятностями как во время самого проникновения, так и потом. Зачем оставлять следы вторжения на виду? Их будет немного: аккуратная, размером с локоть крупного мужчины, дыра в стекле и разрезанная москитная сетка, болтающаяся на ветру. Ничего больше. Не очень заметно. Но может оказаться достаточно, чтобы привлечь внимание прохожего. Всегда лучше, чтобы это случилось позже, а не раньше, и на то имеется множество причин.

Лучше зайти с задней стороны.

Ричер прошел вдоль боковой стены, мимо окон, которых оказалось столько же, сколько на фасаде дома, — пять, — из чего следовало, что сзади их будет тоже пять. Нечто вроде общей архитектурной идеи. Или кто-то обещал большие скидки за увеличение общего числа окон. В любом случае это хорошая новость. Такие окна очень удобны для проникновения внутрь запертых домов.

Ричер свернул за угол и обнаружил, что первое же окно, к которому он подошел, разбито.

Дыра размером с локоть крупного мужчины.

Москитная сетка разрезана.

Разбитое стекло было грязным, а экран заплесневел. С тех пор как это окно разбили, прошел год или больше. Не меньше четырех сезонов ветра и плохой погоды. За окном находилась кухня. Столешницы, которым следовало блестеть, потускнели от пыли. За кухней Ричер разглядел столовую, погруженную в темноту.

Он обогнул дом и вернулся к машине. Брамалл снова вышел из внедорожника и стоял на полоске ничейной земли примерно в тридцати футах от дома.

— Я нашел разбитое окно, — сказал Ричер.

— Отличная работа, — заметил его спутник. — Я ничего не слышал.

— Оно действительно было разбито. Раньше, неизвестными лицами. С тех пор прошел год или даже больше. И все выглядит так, как сделали бы мы.

— Покажи, — попросил Брамалл.

Ричер провел его вдоль веранды, а потом они свернули за угол и оказались у задней части дома. Терри внимательно изучил окно. На него произвела впечатление плесень.

— Не меньше года, — сказал он. — Будем считать, что полтора. Почему нет? Предположим, сразу после смерти Портерфилда. Может, шериф? Ты говорил, что он обыскивал дом.

— У шерифа имелись ключи, — возразил Ричер. — Он нашел их в кармане Портерфилда. Именно так удалось установить его личность, а также по зубам. Так что шерифу не требовалось разбивать окно. Это сделал кто-то другой, тот, у кого ключей не было.

— Возможно, сквоттеры[10].

— Они не стали бы разбивать окно на кухню, — возразил Ричер. — Они использовали бы кухню как жилую комнату. И пробрались бы внутрь через другое окно.

— Значит, обычные грабители.

— Может быть. Скоро мы узнаем, что они оставили после себя.

— Мы все еще намерены проникнуть внутрь?

— Мы делали такие вещи прежде, — сказал Ричер. — Я не вижу, что может помешать нам сейчас. Это практически приглашение войти. Вспомни про наш гражданский долг.

— Технически мы должны позвонить шерифу.

— Серая зона. Владелец мертв. Наследников нет. И совсем другая ситуация. Люди в юридических школах изучают целые тома, посвященные подобным вещам. Но я уверен, что шериф не захочет вступать в длительные дискуссии. К тому же именно отсюда Сандерсон могла разговаривать с сестрой. Когда сказала: «Заткнись, Сай, я говорю по телефону». Она звонила от него или из своего дома. В любом случае она здесь бывала. Поэтому ты и сам понимаешь, что мы должны войти.

— Я понимаю, что я́ должен войти, — ответил Брамалл. — Но у тебя нет никаких обязательств.

— Решил обо мне позаботиться?

— Я посчитал, что должен указать на законную сторону вопроса.

— Я понял. — Ричер кивнул. — Ты хочешь, чтобы я вошел первым. И тогда ты сможешь сказать себе, что всего лишь последовал за мной. Из нас двоих я должен быть плохим парнем. Потому что ты — очень щепетильный тип.

— Не настолько. Но у меня лицензия штата Иллинойс, и мне хотелось бы ее сохранить. И не имеет значения, кто войдет первым. Важно, что я не предупредил младшего напарника о возможных неприятностях с законом.

— Так мы напарники?

— По факту.

— Младший и старший?

— По возрасту и опыту, — сказал Брамалл.

— И ты должен перед каждым следующим шагом предупреждать меня о возможных последствиях?

— Технически — да.

— Давай пропустим эту часть, ладно? — предложил Ричер. — Будем принимать все как есть. Так веселее.

— Ладно, — согласился Терри. — Если хочешь веселья, иди первым.

Вклад Брамалла в общее дело состоял в том, что он просунул руку в дыру в стекле, дотянулся до внутренней ручки и открыл окно. Ричер был в новой куртке и рубашке и не хотел пачкать их плесенью, а именно так и случилось бы, если б он потянулся через разрезанный москитный экран, как сделал человек, проникший в дом полтора года назад, когда экран еще был чистым. Поэтому Ричер вырвал его из пазов, сложил в неровный квадрат и бросил на крыльцо.

Чтобы забраться в кухню, удобнее всего было наклонить голову и просунуть вперед ноги. Из-за столешницы. И тогда появлялся хороший шанс приземлиться на ноги, а не на руки. Но проделать это было совсем не просто. Требовалось изогнуть тело. Причем задача заметно усложнялась, если под окном находилась раковина с краном. Что могло привести не в то место и не в то время. Однако раковина у Портерфилда висела на другой стене. Это помогло. Немного.

Почувствовав, как его ноги уходят вниз, Ричер согнулся в поясе, поставил ноги и выпрямился. Теперь, оказавшись внутри, он мог оценить обстановку. Кухня выглядела не лучшим образом из-за дыры в окне, но не вызывало сомнений, что изначально она стоила немалых денег. Толстое дерево, еще более толстый гранит. На полках бытовые приборы из нержавеющей стали. На всех — экраны с часами, сейчас темные. В доме царила полная тишина. Никакого гудения или шороха в трубах. Нет напряжения в сети, нет воды. Никто не платит по счетам. Все перекрыто.

Ричер пересек темную кухню и оказался в столовой. Оттуда он смог разглядеть гостиную с высокими сложными потолками и каменным камином в человеческий рост, сложенным из валунов размером с тракторные шины.

Деревянная хижина. При аутентичном строительстве не делают камины, используя автокары и гидравлические краны. Обычно берут камни поменьше. И зачем делать такой изощренный потолок, когда всех устроит плоский?

Но в этой деревянной хижине жили, и Ричер не испытывал никаких негативных эмоций к ней. Бревна стен приобрели цвет светлого меда. Мебель выглядела удобной, но скромной. На полках стояли диковинные коллекции: черепа животных, необычные камни, красивые сосновые шишки. Словно здесь жила семья. И притом богатая.

Он вернулся на кухню. К разбитому окну. Брамалл смотрел на него.

— Нам не о чем беспокоиться, — сказал Ричер. — Это вроде капсулы времени. Так что кража со взломом исключается. Потому что все стоит на своих местах. Повсюду одинаково толстый слой пыли. Ни малейшего беспорядка. Что позволяет исключить сквоттеров.

— Я вхожу, — отозвался Брамалл.

У него были не такие гибкие суставы, как у Ричера, но ему в силу небольшого роста забраться внутрь оказалось проще. Он выпрямился и сразу осмотрелся, в точности как Джек. Кухня, столовая, гостиная…

Ничего не потревожено.

— Я ждал совсем другого, — признался Терри.

— В каком смысле? — спросил Ричер.

— Если б у меня была хижина, она выглядела бы примерно так же.

— У торговцев наркотиками нет вкуса?

— Как правило.

Ричер проверил коридор.

— В конце коридора спальни, — доложил он.

— Но если не грабители и не сквоттеры, тогда кто разбил окно? — спросил Брамалл.

— Не шериф, — ответил Ричер. — Но кто-то вроде шерифа. Профессионал, хотевший провести обыск.

— Тогда где беспорядок? Профессионалы оставляют после себя полное разорение.

— Может быть, они сразу нашли то, что искали, — предположил Ричер. — И это значит, что обыск проводили профи. Или они с самого начала знали, где лежал нужный им предмет. Или пришли вернуть то, что им принадлежало.

— Что именно?

— Мне все равно, — сказал Ричер. — Я хочу лишь одного — найти Сандерсон.

— Ты считаешь, что она здесь была. Еще в те времена, когда встречалась с наркоторговцем, который получил пулю или удар ножом в живот.

— А теперь ты стал ее старшим братом? — осведомился Ричер.

— Я сомневаюсь, что между ними были какие-то отношения. Она нашла бы кого-то получше.

— Она сказала: «Заткнись, Сай, я говорю по телефону». Даже ее встревоженная сестра назвала эти слова дружелюбными, а сама Сандерсон казалась счастливой. В лучшем случае они были по-настоящему хорошими друзьями.

— Это еще хуже, — заметил Брамалл. — Выбирать следует правильных друзей.

— В любом случае они проводили вместе время. Здесь и у нее дома. Где бы он ни находился.

— Полтора года назад.

— Это лучше, чем ничего, — сказал Ричер.

— Если твой Сай — правильный Сай.

— Пятьдесят на пятьдесят. Совсем неплохие шансы.

Брамалл вытащил мобильник.

— Две черточки, — сказал он. — Она вполне могла звонить отсюда.

— А что еще говорит твой телефон?

— Для триангуляции необходимы три мачты. Здесь имеется только одна. Ненаправленная. Она могла звонить из любого места внутри круга размером со штат Нью-Джерси. Больше нам ничего не известно.

— Значит, она могла звонить отсюда. Нет никаких причин, исключающих такую возможность.

Брамалл перешел в центр гостиной.

— Это было полтора года назад, и с тех пор дом дважды обыскивали, — сказал он. — И если ты прав насчет того, что кто-то хотел вернуть какую-то вещь, находившуюся здесь, то ее уже нет. Значит, нам нужно найти то, что пропустили две другие поисковые партии. А это медленная работа. Сколько времени у нас есть?

— Я думаю, около сотни лет, — ответил Ричер. — Поставь машину за дом, мы сможем перебраться сюда и жить здесь вечно. Никто никогда не узнает.

— Ладно, мы проведем обыск вместе. Обойдемся без часового. Две головы всегда лучше одной.

Они нашли первый предмет меньше чем через минуту.

В шкафу, где хранилась одежда для снежной погоды, с вешалки соскользнула пара теплых штанов. Какой-то прочный нейлон. Они упали на пол, точно копья, наполовину сложившись, наполовину оставшись стоять, будто дрожащие ноги или персонаж мультфильма, только что перенесший тяжелый шок. А потом опрокинулись назад и остались лежать в углу. Ричер, по привычке, передвинул их и обнаружил за ними пару женских теплых сапог. Промышленное изделие с крючками и петлями. Шестой размер. Для маленьких ног.

— Сапоги в шкафу — это та самая вещь, верно? — спросил Ричер. — Она проводила здесь некоторое время.

— Если это она. Вполне мог быть кто угодно.

— Согласен. — Ричер кивнул. — Но теперь у нас есть улика, говорящая о том, что парень, о котором два человека сказали, что он жил один, на самом деле имел подругу. И этот факт заслуживал хотя бы небольшого расследования, когда выяснилось, что парень мертв. Наверное, мы можем простить шерифа за предвзятое мнение — могу поспорить, что у любого жителя Вайоминга есть такой шкаф. Трудно обратить внимание на то, что видишь постоянно. Но тот, кто побывал здесь после, не мог не заметить этой детали. Свежий взгляд. Поэтому у меня появился вопрос: кто они? И чем занимаются. Может быть, они ничего не искали, а просто проникли сюда, чтобы что-то взять и быстро уйти. Вероятно, так все и произошло. Больше ничего не тронуто.

— Нужно проверить другие шкафы, — предложил Брамалл.

Напарники так и сделали, но ничего не нашли, за исключением вещей Портерфилда. Они пришли к выводу, что он любил синие джинсы и не видел ничего страшного в том, чтобы стирать вещи до тех пор, пока они не станут совсем ветхими.

Женской одежды они нигде не обнаружили. Ни платьев, ни блузок, ни брюк.

— Почему она оставила только сапоги? — спросил Брамалл.

— Она ушла в начале весны. И месяц их не надевала. Наверное, просто забыла про них. Или оставила сознательно. Может быть, собиралась купить новые. Но она здесь была. Кто-то был. Портерфилд жил не один. Во всяком случае, не все время.

— Это слишком серьезные выводы, основанные всего лишь на одной паре сапог.

— Могу поспорить, мы найдем еще.

И они нашли. Не слишком много. После двух часов поисков их улов выглядел весьма скромно. Достаточно убедительным, но не позволяющим сделать окончательные выводы. Они сэкономили время, не обращая внимания на то, что находилось на виду, но заглядывая внутрь вещей, за мебель и под разные предметы.

Между диванными подушками они нашли женскую расческу из розового пластика. С широко расставленными зубцами. Не так, как в обычной расческе — половина на половину. В ванной комнате имелось две раковины, каждая с отдельной мыльницей, и в одной лежало сильно пахнущее туалетное мыло, в другой — обычное. Кроме того, там висели два комплекта полотенец. А в комнате для сушки одежды обнаружилась пара женских спортивных носков. Маленький размер, розовый цвет, хлопья пыли…

Они нашли доказательства, которые искали.

Недостаточно для суда. Но на определенные мысли наводило.

— Она была здесь, — заявил Ричер. — Или кто-то другой. Во всяком случае, некоторое время. Может быть, она приезжала и уезжала. Однако бывала здесь достаточно часто, чтобы оставить след. А когда уехала окончательно, то сделала это стильно. Порвала все связи. Хотела что-то доказать. Все осмотрела и собрала свои вещи, которые сумела найти, оставив только то, что куда-то завалилось. Вроде расчески. Ну, и мыло она не могла взять. В тот момент оно было влажным и скользким, и она не собиралась бросать его в пакет с одеждой. А полотенца она не считала. И кто бы стал? Она забыла теплые сапоги. Но больше всего мне понравились носки.

— Почему? — спросил Брамалл.

— Они доказывают, что у нее две ноги. «Пурпурное сердце» могло означать что-то совсем плохое.

— Если это она, — настаивал на своем Брамалл.

— Предположим, она. Время от времени Портерфилд приезжал к ней. Где она могла жить? Насколько далеко отсюда? Представь, что ты — Портерфилд. Насколько далеко ты поехал бы, чтобы с кем-то переспать?

— Это зависит…

— От чего?

— От многих вещей.

— Давай смотреть на светлую сторону, — предложил Ричер. — Может, она была не мисс Америкой, но вполне себе симпатичной женщиной.

— Это Вайоминг. Они проезжают эпические расстояния, чтобы купить хлеб. Ну, а дорога к подружке может занять два часа. Сотня миль.

— Такой вариант нам не помогает, — сказал Ричер. — Это слишком большая площадь, которую не охватить.

Брамалл кивнул:

— Я собирался сказать, что нашим следующим шагом должна стать беседа с соседями Портерфилда. Однако не представляю, что это значит здесь. Все живут на расстоянии в двадцать миль друг от друга. Могу поспорить, они никогда не встречаются.

— Однако зависят друг от друга, — возразил Ричер. — Предположим, у них случается несчастье. Кому они позвонят? В полицейский департамент или пожарным, которые находятся в двух часах езды? Или ближайшему соседу, который сможет приехать через пятнадцать минут? Возможно, именно так люди живут в сельской местности? И у соседей более близкие отношения, чем мы думаем? Может быть, они хорошо друг друга знают и им есть что нам рассказать.

— Ты настроен весьма оптимистично.

Ричер не ответил. Он находился на кухне, возможно бессознательно чувствуя, что должен держать выход перед глазами. Открытое окно с разбитым стеклом и вырванным экраном. Снаружи внутрь задувал прохладный ветер, который приносил с собой разные звуки. Большинство из них были совершенно безобидными — ветер в кронах деревьев, шум крыльев крупных птиц, пролетающая мимо пчела, замершая в воздухе, а потом продолжившая полет.

Но один звук отличался.

Очень короткий и далекий. И едва слышный. Всего лишь фрагмент. Слабый шорох, хруст или шлепок. Маленькая часть местных звуков. Звуков Вайоминга. Как и все другие, эти состояли из различных компонентов. Как ДНК.

С участием гравия.

И камней.

И резины.

— Нужно уходить, — сказал Ричер. — На подъездной дороге появилась машина.

Первым из дома выбрался Брамалл. Вероятность того, что он застрянет, была меньше. Ричер успешно последовал за ним, после чего Терри засунул руку внутрь и закрыл окно. Затем они поспешили к передней части дома.

Пока никто не появился.

— Нам лучше сесть в машину, — предложил Брамалл. — На всякий случай.

— Если появятся сомнения, дави их, — сказал Ричер.

Они сели в «Тойоту», и Брамалл включил двигатель.

Пикап преодолел последний подъем и покатил через плато.

Грузовичок «Форд», с небольшим полицейским трейлером. Чистая и блестящая краска. Все белое, за исключением дверей, которые украшали золотые звезды в два фута в высоту и два в ширину, поверх которых по дуге шла надпись с названием округа, а снизу — снова по дуге, другая надпись: «Департамент шерифа». Это немного напоминало кольцо Вест-Пойнта.

Шериф Коннелли.

Коннелли припарковался рядом с «Тойотой», под углом, на некотором расстоянии — но так, чтобы перекрыть ей возможность быстро уехать, подумал Ричер. Шериф все хорошо рассчитал. Не столь очевидно, но «Тойоте» пришлось бы сдать назад и обогнуть полицейский автомобиль по дуге.

Коннелли опустил стекло. Он даже в машине не снял шляпу — в высокой кабине вполне хватало места.

Ричер опустил свое стекло. Он находился ближе к шерифу.

— Вы сказали, что не имеете отношения к Портерфилду, — заговорил Коннелли.

— Так и есть, — ответил Джек.

— Однако вы возле его дома.

— Женщина, которую я разыскиваю, жила здесь по крайней мере несколько месяцев. Я пытаюсь понять, куда она могла отсюда направиться.

— Портерфилд жил один.

— Не всегда.

— Вы были внутри дома? — спросил Коннелли.

— Да, — ответил Ричер.

— Как?

— Туда кто-то забрался больше года назад. Мы воспользовались тем же путем.

— Вы совершили взлом?

— Вы обыскивали дом после смерти Портерфилда. Вы нашли то, что нашли, заперли дом и уехали. Потом объявился кто-то другой и забрался внутрь через окно.

— Покажите, — велел шериф.

Они вышли из машин и направились к дальнему углу дома. Коннелли долго и внимательно изучал разбитое окно, а затем поднял вырванный москитный экран и приложил его к окну, словно пытался воссоздать картину взлома. Потом потер плесень между указательным и большим пальцами и понюхал ее.

— Вполне могло пройти полтора года, — заметил шериф и после паузы добавил: — Как там внутри?

— Никакого беспорядка, ничего не перевернуто и не сломано. Это не ограбление и не сквоттеры.

— Почему вы думаете, что в доме жила женщина? — спросил полицейский.

Они подошли к перилам крыльца и посмотрели на деревья и горы, раскинувшиеся перед ними. Брамалл рассказал про сапоги, расческу, мыло, полотенца и маленькие розовые носки.

— Ну, сапоги ничего не значат, — сказал шериф. — Они могли остаться с давних времен. Двадцать лет назад у него могли быть племянницы или кузины, приезжавшие сюда зимой и летом. Такие вещи могут валяться в доме очень долго.

— Но?.. — подал голос Ричер.

— Я готов признать, что совершил ошибку. Мне нравятся полотенца и мыло. И две раковины всегда означают пару, а если одно мыло с сильным запахом, то речь о мужчине и женщине. К тому же полотенца и мыло — вполне современные улики. Именно так выглядела комната в тот день, когда умер Портерфилд. Наверное, я это пропустил. Но в то время там никто не появился. Как и потом. Все указывало на то, что Портерфилд жил один и ни с кем не встречался. В таком случае где находилась женщина тогда и где она сейчас?

— Мы пытаемся получить ответ, — сказал Брамалл.

— Если это та же женщина, — заметил шериф.

— У нас нет оснований считать, что это не она, — заявил Ричер.

— Кольцо, которое вы мне показали, было очень маленьким, — вспомнил Коннелли.

— Да, — ответил Ричер.

— И вы делаете вывод на основании размера носков? Они могли сесть после стирки.

— Но сапоги остались прежними, — заверил Ричер полицейского. — И они тоже очень маленького размера.

— Где она служила? — спросил Коннелли.

— В Ираке и Афганистане, пять миссий.

— Сильная личность, — заметил шериф.

— Вы даже не представляете, насколько, — сказал Ричер.

— Если это та же женщина.

— Такое возможно.

— Но станет ли такая женщина пользоваться мылом с сильным запахом и носить розовые носки после возвращения домой? — спросил Коннелли.

— Я уверен, что она стала бы вести себя именно так. Ради подобных вещей люди и возвращаются домой.

Коннелли повернулся и посмотрел на дом. На разбитое окно.

— Я знаю. — Ричер кивнул.

— Что вы знаете?

— Мы тоже не можем сообразить, кто мог сюда забраться, — сказал Ричер. — Это грамотная профессиональная работа. Аккуратный взлом, внутри ничего не потревожено. Возникает ощущение, что здесь побывал хорошо подготовленный человек. Возможно, он представлял правительство. Однако это смешно.

— Главным образом из-за того, что правительство не могло интересоваться Портерфилдом, — сказал шериф. — Какую бы роль он ни играл, Портерфилд был пешкой. К тому же правительственное агентство сначала обратилось бы ко мне. Элементарное проявление вежливости, не говоря уже о том, что я мог бы оказать практическую помощь. Особенно в данном случае. У меня есть ключи.

— Ну, тогда мелкие современные преступники стали работать аккуратнее, — заметил Ричер.

— У меня такого ощущения не возникло, — возразил Коннелли.

— Тогда кто это мог быть?

— Возможно, серьезные преступники. Те, что способны нанять надежных исполнителей, — сказал шериф.

— И что они могли хотеть от такой мелкой сошки, как Портерфилд? — спросил Ричер.

Коннелли не ответил.

— Мы приносим свои извинения за незаконное проникновение, — заговорил Брамалл. — Мы не хотели выказывать неуважение к властям округа.

— Я не в силах помочь вам с поисками женщины, — сказал полицейский. — Нет никаких улик, указывающих на преступление. Я не могу предъявить мыло и полотенца в суде — бюджет округа не в состоянии позволить себе такое. Я сожалею. У меня попросту нет людей.

— А кто может нам помочь? — спросил Терри. — Соседи?

— Вполне возможно. Я — местный шериф, но никого из них не знаю. Более того, я здесь лишь второй раз в жизни. Это тихий уголок. Все мое внимание сосредоточено в тех местах, где шумно.

— Нам пора, — сказал Брамалл. — Шериф, спасибо за то, что уделили нам время.

В этот момент в трехстах милях, в Рапид-Сити, Южная Дакота, Глория Накамура сидела в своей синей машине, стоявшей на перекрестке так, чтобы иметь возможность наблюдать за задней дверью прачечной Скорпио. Она находилась здесь уже почти два часа, но так и не увидела ничего интересного.

До этого момента.

В переулке появился «Харлей» с номерами штата Монтана, и грохот двигателя эхом отразился от стен. Мотоциклист заглушил его и соскочил с седла. Задняя дверь прачечной распахнулась, и он вошел внутрь.

Накамура сделала пометку в блокноте.

Через четыре минуты мотоциклист вышел из прачечной, сел в седло и завел двигатель. Грохот наполнил переулок, и он уехал. Глория сделала запись.

А потом вернулась в участок.

Брамалл и Ричер сели во внедорожник, выбрались на грунтовую дорогу и покатили на запад, где, как они рассчитывали, жила основная часть соседей Портерфилда, сколько бы их ни было. Терренс смотрел на левую сторону, а Джек следил за правой. Они договорились, что свернут на первом же повороте, потому что, по определению, это будет ближайший сосед Сая.

Первый поворот появился через одиннадцать миль. Слева. Они едва не пропустили его — обычная и незаметная дорога извивалась между деревьями и поднималась вверх, довольно узкая в некоторых местах, но более ухоженная, чем у дома Портерфилда. Внедорожник катил по ней больше трех миль, а потом деревья неожиданно расступились, и они оказались на открытой плоской земле с видом на восток. На каменном фундаменте стоял одноэтажный дом, обшитый коричневыми досками, местами покоробившимися и ставшими серебристыми от времени. В дом вело крыльцо с древними деревянными стойками, которые удерживали перила. На крыльце стояла старая церковная скамья — на ней можно было посидеть и подышать свежим воздухом, греясь в лучах утреннего солнца.

Брамалл припарковался на значительном расстоянии от дома и проверил телефон.

— Две черточки, — сказал он. — Здесь очень хорошее покрытие. Она могла звонить откуда угодно.

Они собрались выйти из машины, но дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышла женщина — должно быть, услышала, как они подъехали. Эта женщина выглядела жилистой и сильной, у нее была обветренная и темная от загара кожа; одежда — выцветшее красное платье, прикрывавшее голые ноги, и ковбойские сапоги. На вид ей было лет сорок, но Ричер не стал бы высказывать определенное мнение на этот счет. А если б пришлось, сказал бы, что ей тридцать, чтобы не обидеть, но не слишком удивился бы, если б узнал, что ей пятьдесят. Она стояла, упираясь руками в бока, и смотрела на них. Без враждебности. Пока.

— Она думает, что мы мормоны, — сказал Брамалл.

Ричер вышел из машины и поднял руку. Универсальный жест. Не вооружен. Дружелюбен. Женщина кивнула, частично отвечая, частично спрашивая. Терри тоже вылез наружу, и они с Ричером подошли немного ближе к дому и остановились на приличном расстоянии от крыльца.

— Мэм, мы разыскиваем пропавшую женщину, которая, как мы думаем, одно время жила с вашим соседом Саем Портерфилдом, — сказал Ричер. — Вы не могли бы рассказать нам о ней?

— Вам лучше зайти, — предложила женщина. — У меня в кувшине лимонад.

Ричер и Брамалл последовали за женщиной в дом. Стены в комнатах были обиты теми же досками, что и снаружи, но отполированными и не пострадавшими от погоды. Кухня оказалась темной, с низким потолком. Хозяйка разлила лимонад по стаканам, и они уселись за стол.

— Вы частные детективы? — спросила она.

— Я — да, — ответил Брамалл.

Женщина перевела взгляд на Ричера.

— Я военный следователь, — сказал тот.

Что было правдой — в историческом аспекте.

— Сай умер в прошлом году или в позапрошлом? — спросила она.

— В прошлом, — ответил Ричер. — В начале весны.

— Я не очень хорошо его знала. Мы встречались всего раз или два. Он показался мне человеком, склонным к одиночеству, постоянно куда-то уезжавшим и приезжавшим.

— А как он зарабатывал на жизнь?

— Никто из нас не знает.

— Нас? Вы говорили о нем с другими людьми? — спросил Ричер.

— Да, так часто поступают соседи. Если вам это не нравится, мистер, отправляйтесь жить на Луну.

— И так думали все?

— Мы считали, что он одиночка, который постоянно куда-то уезжает и приезжает.

— И никто не видел женщину, которая с ним жила?

— Ни разу, — сказала хозяйка дома.

В ее голосе прозвучала уверенность.

— А слышали вы когда-нибудь имя Серена? — задал Ричер новый вопрос.

— За всю жизнь?

— Здесь, недавно.

— Нет, — ответила женщина.

— А Роуз?

— Нет.

— Сандерсон?

— Нет.

— Мы нашли кое-какие вещи в доме Портерфилда.

— Какого рода?

— Случайные предметы женской одежды и туалетные принадлежности. Совсем немного. Очень слабые улики.

Женщина промолчала.

— Насколько слабые? — поинтересовалась она после паузы.

— Ванной комнатой пользовались два человека.

— Ха, — сказала хозяйка.

— И что это значит?

— Это значит, что однажды у меня возникли сомнения. Но в конце концов я решила, что ошиблась.

— А почему у вас возникли сомнения? — уточнил Ричер.

— Я направлялась по грунтовой дороге к повороту на Мьюл-Кроссинг. Он ехал навстречу, в сторону дома. Тут редко встречаешь другую машину. Это сразу вызывает любопытство. Заставляет вернуться на свою полосу, ну и так далее. Ты не хочешь ни с кем столкнуться. В результате мы разъехались. Наверное, помахали друг другу. Ничего особенного. Вот только мне показалось, что я заметила на пассажирском сиденье рядом с ним девушку. Так, мимолетное впечатление. Она сгорбилась и отвернулась, вжавшись в сиденье. Я не видела ее лица.

— Сколько ей было лет?

— Не слишком молодая. Не девочка. Но миниатюрная и проворная. Так мне показалось. Она сильно извернулась, чтобы спрятать от меня лицо.

— Странно.

— И еще почему-то серебро… Вот, что я запомнила. Серебристый цвет.

— Еще более странно, — заметил Ричер.

— И я так подумала. Некоторое время меня это занимало. На следующий день я туда поехала. Взяла с собой пирог. Сказала, что у меня лишний. На самом деле я хотела проверить. Тогда рассказывали самые разные истории. Торговля людьми, споры об опеке над детьми… Я подумала: а вдруг он занимается подобными делами? Или она просто его подружка. Кто знает? Может, они поссорились в машине. Я решила, что они уже помирились и он нас познакомит.

— И что было дальше? — спросил Ричер.

— Портерфилд повел себя странно. Ему понравился пирог. Он был сама вежливость. Однако не пригласил меня в дом. Мы стояли на крыльце. Он закрыл за собой дверь, и я не могла заглянуть внутрь. И он не особенно поддерживал разговор. Я попыталась намекнуть на женщину, которую видела в машине. Сказала, что пирог слишком для меня большой. Я давала ему шанс сказать, что он разделит его с подругой. Но он им не воспользовался. Заявил, что завернет второй кусок в алюминиевую фольгу и съест через пару дней.

— А какой был пирог? — поинтересовался Ричер.

— С клубникой, — ответила женщина. — На рынке продают очень вкусные пироги. Именно туда я и направлялась, когда встретилась с ними на дороге.

— И что произошло дальше?

— Ничего. На этом все закончилось. Я не могла бесконечно стоять на крыльце. Сказала, мол, ладно, мне пора, а он поблагодарил за пирог и практически выпроводил меня из своих владений.

— И какой вы сделали вывод? — спросил Ричер.

— Все дело было в том, как он стоял. Он загораживал меня от дома. Он там что-то прятал. Или кого-то. Потом я стала размышлять о том, что видела в его машине, когда мы встретились на дороге. Может быть, она прятала лицо от меня, а не от него, потому что он ей так велел. Словно хотел сохранить ее в тайне.

— И вы так ничего и не узнали?

— Я больше никогда его не видела. Он умер месяц спустя. И никто никогда не говорил о его вдове или подруге. Или о сексуальной рабыне, или о заложнице. Ну в конце концов я решила, что ошиблась. А потом и вовсе забыла. Время проходит…

— Как долго он здесь жил? — продолжил расспросы Ричер.

— Лет пять.

— А какие-нибудь соседи строили дикие предположения о том, как он зарабатывает деньги?

— Тут мы входим в царство сплетен.

— Ну да, в некотором смысле, — сказал Ричер.

— Мы решили, что у него имелись сбережения, что он был богатым парнем из другого штата и приехал сюда, чтобы найти себя. У нас такие люди время от времени появляются. Может быть, они пишут романы.

В этот момент, в трехстах милях от них, в Рапид-Сити, Южная Дакота, продавец за стойкой кафе в дежурном магазине закончил выдавать сдачу за сандвич с беконом, латуком и томатами и диетическую колу, а потом снял трубку и набрал номер полицейского департамента.

— Прошу меня простить, — сказал он, — но я думаю, у вас работает женщина-детектив. Азиатского происхождения. Или американка японского происхождения. Или азиатка, или как там теперь это принято называть. Мне нужно с ней поговорить.

Его звонок перевели, и в трубке продавца раздался голос:

— Отдел имущества, Накамура.

— Я продавец из дежурного магазина, который на углу, рядом с прачечной-автоматом Артура Скорпио. Я узнал то, что мне следует вам рассказать, прежде чем вы на меня рассердитесь.

— И что же вы узнали?

— Сюда только что приходил Артур Скорпио.

— И?..

— Он купил еще один телефон.

— Как давно?

— Пять минут назад.

— Какой телефон?

— Первый, с левой стойки.

В этот момент Артур Скорпио снова набирал номер Билли в Вайоминге. И снова тот не поднял трубку. Включилась голосовая почта.

— Билли, это Артур, — сказал Скорпио. — Я хочу узнать последние новости. Ты заставляешь меня волноваться. Почему ты постоянно не берешь трубку? К тебе должен приехать тот парень. Возможно, с ним будет еще один. Мы получили сообщение из Монтаны. Они даже специально прислали своего человека. У них там федералы задают вопросы. Он только что уехал из Биллингса. Мы даже не знаем, куда он направится дальше. Будь начеку, ладно? И перезвони мне. Не заставляй меня беспокоиться, Билли.

Он отключил телефон и выбросил его в мусорную корзину.

Телефон Брамалла звякнул. Ричер подумал, что это текстовое сообщение — он уже научился различать сигналы. Женщина в потускневшем красном платье встала и начала собирать пустые стаканы от лимонада.

Терри прочитал сообщение.

Дважды.

— Мэм, лимонад был чудесным, — сказал он, — но, боюсь, нам пора.

Затем быстро встал и поспешно направился к выходу. Ричер пожал плечами, словно и сам ничего не понял. Еще один универсальный жест. «Да, я знаю, но мне лучше пойти с моим сумасшедшим другом». Он последовал за Брамаллом наружу, и они вместе зашагали к машине.

— Что случилось? — спросил Ричер.

— Миссис Маккензи не удовлетворена результатами моего расследования и сообщает, что отправляется в Вайоминг, дабы лично осмотреть определенные места рядом с их старой семейной усадьбой, — ответил Терренс. — Очевидно, она больше не считает, что сестра не могла туда вернуться.

— А ей известно, что ты всего в шестидесяти милях от тех мест?

— Нет, — ответил Брамалл. — Я никогда не сообщаю клиентам, где нахожусь.

— Почему? — спросил Ричер.

— Мне нравится создавать покров тайны.

— ФБР навсегда останется в твоей крови.

— Мы должны попасть туда раньше, чем она.

— Когда миссис Маккензи покинет Чикаго?

— Она заказала чартерный рейс. У нее есть карта. Нам следует ехать прямо сейчас, чтобы ее опередить. Мне сказали, что Сандерсон никогда не вернется в родные места. Теперь появилось предположение, что такой вариант возможен. Потрясающе. Может, она там и находилась все это время… Туда ехать всего два часа. У Портерфилда не было поводов жаловаться.

Шериф Коннелли сказал, что правительственное агентство сначала обратилось бы к нему, прежде чем появиться на его территории. Исключительно из вежливости. Именно так и произошло. Он вернулся после своей незапланированной поездки в дом Портерфилда, а две минуты спустя у него зазвонил телефон. Полевой агент из федерального УБН[11] сообщил, что выезжает на юг из Монтаны и проедет через его округ. Без особых планов — возможно, остановится в одном или двух местах, — но в целом шерифу не о чем беспокоиться. Агент сказал, что не нуждается в помощи или в любых других услугах, но спасибо, что спросили. Затем он повесил трубку.

Между полетом ворон и вождением машины существует огромная разница. Чтобы преодолеть Снежную гряду, сначала требовалось вернуться на грунтовую дорогу, затем заехать в Мьюл-Кроссинг, миновать здание старой почты и магазин фейерверков, а потом доехать до Ларами, чтобы попасть на другую западную автостраду, начинавшуюся левым поворотом в четырех кварталах к северу от бара с пулевым отверстием в зеркале. И дальше путешествие начиналось с нуля. Требовалось преодолеть все те же семьдесят миль. Ричер посоветовал Брамаллу увидеть позитивную сторону в этой ситуации. Больше оплачиваемых часов. В ответ Брамалл рассказал анекдот про адвоката, который умер и предстал перед жемчужными воротами. «Так нечестно, — сказал он. — Мне всего сорок пять лет». Святой Петр ответил: «Нет, у нас теперь новая система, мы считаем возраст по оплаченным часам. Так что вам сто пятьдесят три года».

Они миновали знак, сообщавший, что эта дорога скоро закроется на зиму. Потом начался подъем в горы, на высоту больше десяти тысяч футов, в разреженный и мерцающий воздух. «Тойота» немного сбавила скорость, но продолжала двигаться вперед по петляющему шоссе, которое огибало холмы и редкие рощи чахлых деревьев — казалось, они уже добрались до крыши мира. Потом на протяжении полумили дорога шла по горизонтальной дуге, после чего стала опускаться, огибая все такие же холмы и рощицы, пока «Тойота» не разогналась так, что дальше могла уже ехать по инерции.

Еще через тридцать миль экран навигатора показал тонкую сеть дорог, ведущих к ранчо: две шли на северной стороне, и две на южной. Дальше царила пустота.

— Это оно? — спросил Ричер.

— Думаю, да, — ответил Брамалл. — Очевидно, одно из четырех ранчо, больше остальных трех. Старая усадьба. Остальные появились позже.

— Сестры его унаследовали?

— Нет, усадьбу продали, когда они учились в колледже. Их родители переехали. В усадьбе поселились другие люди. И так далее. Уверен, подобная история произошла и с другими тремя ранчо.

— Ты думаешь, она незаконно поселилась в одном из них? — уточнил Ричер.

— Сомневаюсь, что человек, заложивший свое кольцо, способен платить ренту.

— А почему ты считаешь, что там никто не живет?

— Сельские дома часто пустуют, — объяснил Брамалл. — И постепенно такие места умирают. В особенности когда самые успешные соседи уезжают.

— Это твое описание или миссис Маккензи?

— Немного от нее, немного от меня. Их отец был судьей, что в те времена делало его самым важным человеком в округе. Рано или поздно все попадали в суд. Миссис Маккензи это знала.

— Почему родители переехали?

— Миссис Маккензи объяснила это крайне неохотно. Но, полагаю, мы можем сделать разумные предположения. Я уверен, что в детстве у обеих девочек были пони. На жалованье судьи.

— Не сомневаюсь, что в Вайоминге у всех детей есть пони, — сказал Ричер. — Их здесь больше, чем детей.

— Это метафора. Для небольших сообществ подобная схема работает просто замечательно. До определенного момента. А потом приходится покидать городок и начинать все сначала.

— Значит, у миссис Маккензи остались именно такие воспоминания?

— Она в то время училась в колледже, — ответил Терренс. — В конечном счете, она во всем винит Джорджа У. Буша[12]. Утверждает, что дело в предпринимательстве. Ее отец планировал перейти из государственного сектора в частный.

— И чем именно он собирался заняться?

— Никто точно не знает, вот только они заметили, что все закончилось на следующий день после краха банков.

— И где сейчас отец?

— Вскоре после этого он умер, — сказал Брамалл.

— А мать?

— Она также умерла. Но сравнительно недавно. Миссис Маккензи еще не до конца смирилась с ее смертью.

— Отсюда ее внезапная тревога о сестре, с которой она долго не общалась, — понял Ричер.

— Совершенно верно, — согласился Терри. — Теперь сестра-близнец — единственный оставшийся у нее близкий родственник.

Они не знали, какая дорога ведет к самому большому ранчо, так как все пути уходили в бесконечность, и поэтому попытались решить вопрос, оценивая размеры домов или другие детали, указывающие на архитектурную роскошь. В конечном счете сошлись на том, что одна дорога шире остальных. Возможно, у нее лучше покрытие. И груды камней, которые могли служить в качестве церемониальных воротных столбов. Нечто вроде археологических остатков когда-то великолепного сооружения.

«Тойота» повернула и начала подъем вверх.

Усадьба действительно оказалась настоящей старой усадьбой. Классическая сельская западная недвижимость, с огромными темно-желтыми пастбищами, темно-зелеными хвойными деревьями, обнажившимися скалами и бурлящими между ними голубыми ручьями. Вдалеке смутно виднелись Скалистые горы, окутанные туманом. Глазам путешественников предстал большой бревенчатый дом с множеством пристроек, бревенчатый амбар и бревенчатый гараж. «Сколько бревен», — подумал Ричер. Все они были традиционными, огромными и тяжелыми, жесткими, как камень, обтесанными топорами и скрепленными между собой колышками.

Как старомодный рекламный плакат на стене аэропорта.

Вот только рядом стоял новый, взятый напрокат седан, а рядом с ним находилась женщина.

Красивый автомобиль с решеткой радиатора «Шевроле», красного цвета, со штрих-кодами на заднем стекле. И женщина, миниатюрная и стройная, рост пять футов и два дюйма, вес сто фунтов. В сапогах, подрезанных под них голубых джинсах и расстегнутой кожаной куртке, надетой на прозрачную белую блузку. Длинные густые волосы — их огромная, выцветшая на солнце светло-рыжая масса, похоже, некоторое время не знала расчески. Через плечо переброшена сумка. Лицо словно картинка из книги. Бледная безупречная кожа, идеальные пропорции, изысканные черты. Зеленые глаза, искренний, открытый взгляд. Красный, уверенный, почти улыбающийся рот. Казалось, от нее исходит свет. Полное спокойствие. На вид ей было немногим больше тридцати. Однако выглядела она превосходно. Как кинозвезда.

— Дерьмо, — сказал Брамалл. — Это миссис Маккензи.

Сестра-близнец. Точная копия. В армии минимальный рост для женщин составляет четыре фута и десять дюймов, вес — девяносто один фунт. Сандерсон этим требованиям удовлетворяла с легкостью. Но все остальное было в два раза сложнее. И чем дальше, тем труднее. В особенности с лицом. Оно производило очень сильное впечатление.

Терри вышел из машины, сделал пару шагов и остановился. Женщина тоже шагнула в его сторону. Потом из машины выбрался Ричер.

— Миссис Маккензи, — сказал Брамалл. — Я не ожидал увидеть вас здесь так скоро.

— Иногда такое случается. Я отправила вам сообщение в тот момент, когда мы приземлились. Вы думали, что я вылетаю из Чикаго. А на самом деле я выходила из офиса «Херца» в Ларами.

— Я находился рядом.

— Конечно. И за это я приношу свои искренние извинения. Факты и логика привели вас в Вайоминг, но я помешала вам сразу отправиться сюда. Я сказала, что она никак не может сюда вернуться.

— Что изменилось?

— Вам следует представить меня вашему другу.

Ричер подошел к ним, назвал свое имя и пожал женщине руку. Крыло голубя в руке гориллы.

— Что изменилось? — повторил свой вопрос Брамалл.

— Теперь я боюсь, что ничего не изменилось, — ответила Маккензи. — Здесь никого нет. Я ошиблась. Потратила впустую целый день. Приношу свои извинения.

— Но почему вы решили, что она сюда вернулась?

— Мне вдруг пришло в голову, что знание этих мест может оказаться для нее важным. Я попыталась думать, как она. Здесь у нас было много хорошего. Восемнадцать стабильных лет. С тех пор у нее не было ни одного такого дня. И я подумала, что она может захотеть вернуть те времена…

Ричер посмотрел на дом.

— Как долго он пустует? — спросил он.

— Я думаю, теперь это чья-то летняя дача, — предположила миссис Маккензи.

— Но лето еще не закончилось.

— Должно быть, это лето они пропустили.

— Вы помните, кто купил дом?

Женщина покачала головой.

— Я не уверена, что вообще это знала. В то время я находилась далеко, в школе, а Роуз поступила в Вест-Пойнт.

— Вы называли ее Роуз?

— Мы так хотели. Джейн и Роуз.

— А какие чувства вы испытали, когда узнали, что ваши родители продали дом?

— Могу я спросить, почему вы проявляете интерес к делам моей семьи?

И Ричер еще раз рассказал всю историю — от поездки на автобусе в Милуоки до путешествия через Снежную гряду. Однако инстинкт заставил его опустить ряд деталей. Он сделал упор на кольце, не упомянув ни о Скорпио, ни о Билли и не строя предположения о том, чем те занимаются. Закончил Джек перечислением скудных улик, обнаруженных в шкафу Сая Портерфилда, в его диване, в спальне и в кладовой.

Выслушав это, Маккензи немного помолчала.

— Какого размера были сапоги? — спросила она наконец.

— Шестого, — ответил Ричер.

— Хорошо.

Джек посмотрел на ее волосы. Всклокоченные, спутанные, торчащие в разные стороны. Неприрученные — именно такое слово приходило в голову. Вероятно, требовалось очень много времени, чтобы их вымыть.

Точная копия.

— Покажите мне вашу расческу, — попросил Ричер.

Женщина вновь ответила не сразу.

— Да, я понимаю, — сказала она.

Затем засунула руку в сумочку и достала розовую пластиковую расческу. Все ее зубья были расположены на большом расстоянии друг от друга. И никакого деления на более редкие и более густые зубцы.

— Вы всегда пользуетесь этой маркой?

— Другие просто не годятся.

— Там была такая же.

— Да и сапоги мне подойдут.

Ричер вытащил из кармана кольцо и положил его на ладонь. Сестра Роуз осторожно взяла его изящными пальцами.

«Вест-Пойнт, 2005 год».

Золотая филигрань, черный камень, крошечный размер.

Маккензи прочитала гравировку. А потом выбрала палец и сняла с него дизайнерскую безделушку, толстую и золотую, точно вставной зуб. На ее место она надела кольцо сестры. Безымянный палец правой руки. Оно заняло свое место так, словно ему и следовало там находиться. Идеальный размер. Полное совпадение. Привлекающее внимание кольцо, как и следовало, гордое, как и следовало, но не такое большое, как карнавальный приз. Ричер представил такую же руку, только чуть тоньше, с более темным загаром и несколькими зажившими шрамами, ставшими белыми. Представил такое же лицо.

— Вы сказали, что купили это кольцо, — проговорила Маккензи.

— Верно, — ответил Ричер.

— Могу я купить его у вас?

— Оно не продается. Это подарок для вашей сестры.

— Я могу передать его ей.

— Это мне уже предлагала женщина из Вест-Пойнта. Обещала передать кольцо — со временем.

— Вы чувствуете необходимость отдать кольцо лично?

— Я хочу знать, что с ней всё в порядке.

— Вы никогда ее не встречали.

— Разве это имеет значение? Я не знаю. Скажите мне.

Маккензи сняла кольцо и вернула его бывшему военному. На ее идеальном лице появилось необычное выражение.

— Я знаю, — сказал Ричер.

— Что вы знаете?

— Я знаю, что вы думаете. Вы здесь из-за того, что речь идет о вашей семье; мистер Брамалл приехал потому, что ему платят. Почему я здесь? Я произвожу впечатление человека, охваченного маниакальной идеей. Может быть, с психическими отклонениями. У меня не было желания произвести такое впечатление. Но так уж вышло. И вам не по себе.

— Вовсе нет, — возразила Маккензи.

— Вы очень вежливы.

— Я полагаю, дело в чести, — скала она. — Роуз жила в мире, который я плохо понимала.

— Нам необходима надежная информация. Вы уверены, что здесь никого нет? — спросил Ричер.

— Вся мебель в чехлах, вода перекрыта.

— И куда могла направиться Роуз, если не сюда? — задал Ричер новый вопрос.

— Смешно, — сказала Маккензи.

— Что именно?

— На такие вопросы мне следовало бы отвечать в кабинете психоаналитика.

— Почему?

— Понимаете, мы жили в своего рода сказке. Нам пришлось. Как если б мы были владельцами поместья и нам принадлежала вся долина. Как если б, когда у нас появились новые соседи, мы обеспечили их домами, исключительно по доброте душевной. Разумеется, потом мы обнаружили, что отцу пришлось продать несколько акров. Но мы делали вид, что все еще владеем ими. Как рабскими лачугами. Мы просто отдали их беднякам. И могли уходить и возвращаться в любое время.

— В какой из трех оставшихся домов она могла направиться сейчас? — спросил Ричер.

— В любой.

— Вас подвезти? На переднем сиденье, если хотите. Ведь вы платите по счетам.

Ричер устроился поудобнее сзади. Миссис Маккензи заняла его место на пассажирском сиденье. Брамалл сел за руль, но не стал выезжать на прежнюю дорогу. Джейн показала ему другие. По ним они с сестрой гуляли в детстве. Удобные тропинки для девочек. Машине приходилось труднее. Но внедорожник справился, подминая под себя кустарник, цепляясь за почву всеми четырьмя колесами, как тяжелый кот. Наконец они увидели ближайшее ранчо. Не самый роскошный дом. Построен еще до начала времен. Продукт невинной эпохи, когда летний домик мог быть простым и непритязательным. Картинка для поздравительной открытки.

Брамалл и Маккензи подошли к двери.

И постучали.

Дверь открылась.

На пороге стоял мужчина. Такого же возраста, что и обитатель почты в Мьюл-Кроссинг. Такая же усталая сутулая фигура. Терри что-то сказал ему, а потом заговорила Маккензи, и старик, кивнув, впустил их в дом. Брамалл повернулся и помахал рукой Ричеру, предлагая присоединиться к ним. Они вошли внутрь, и старик сказал, что он купил эту землю и построил на ней дом много лет назад. Для семейного отдыха. Сейчас он приехал один. Что подтверждалось фактами. Ричер огляделся по сторонам, увидел, что все здесь присутствовало в одном экземпляре, и ощутил спокойный терпеливый воздух одиночества.

Старик сказал, что помнит, как сюда приходили близняшки. Тогда они были маленькими девочками с копной непокорных волос и в деревенских платьях. Они регулярно навещали его, пока им не исполнилось десять или двенадцать, а потом стали приходить значительно реже. Когда им исполнилось пятнадцать, он их уже практически не видел.

— Вы видели Роуз в последнее время? — спросила Маккензи.

— А где я мог ее видеть? — поинтересовался старик.

— Может, где-то поблизости…

— Полагаю, глупо спрашивать, как она сейчас выглядит.

Джейн улыбнулась.

— Возможно, она загорела немного сильнее, чем я, — сказала она. — Может быть, у нее теперь другой оттенок кожи. Она наверняка заявит, что работала более напряженно. Не исключено, что она коротко подстриглась или покрасила волосы. Или сделала татуировки. — Посмотрела на Брамалла. — Какие еще изменения стоит упомянуть?

Терренс бросил вопросительный взгляд на Ричера. Не пора ли рассказать Маккензи, что Сандерсон была ранена?

— Нет, — сказал Джек. — Я уверен, что джентльмен знает, как она выглядит.

— Я ее не видел, — сказал старик.

Они воспользовались подъездной дорожкой, пересекли трассу и поехали по другой подъездной дороге. Эта вторая дорога привела их в идиллическое место, где стоял новый дом, раза в четыре меньше старого особняка. Ручья поблизости не было.

Дом пустовал и был закрыт. Запертые двери, занавешенные окна, все стекла целы. Никаких грабителей, никаких сквоттеров. И нигде не видно одичавшей Роуз Сандерсон, вернувшейся в родные места.

Они поехали дальше, еще по одной узкой дороге, которую Маккензи наполовину узнала, наполовину придумала. «Тойота» протискивалась между деревьями, поднималась на холмики и спускалась в низины, раскачивалась и вздрагивала. Брамалл сохранял спокойствие и почти все время вел машину одной рукой.

Наконец они увидели третий дом.

Такая же хижина без особых претензий, с большим количеством стекла и впечатляющим видом. Брамалл уверенно описал дугу по подъездной дорожке, словно ездил здесь всю жизнь, и припарковался на заметном расстоянии от дома.

Входная дверь распахнулась.

В тени стояла женщина.

Должно быть, она услышала, как подъезжает машина.

Она сделала обнадеживающий шаг вперед. На солнце.

Эта женщина выглядела как соседка Портерфилда, только более напряженной. Она явно была чем-то огорчена. Посмотрела по сторонам, а потом ее взгляд остановился на «Тойоте».

Из машины вышел Брамалл.

Женщина посмотрела на него.

Из машины вышла Маккензи.

Женщина посмотрела на нее.

Из машины выбрался Ричер.

Женщина посмотрела на него.

Больше из «Тойоты» никто не вышел.

Женщина отшатнулась, как будто ее ударили по голове, и оперлась о дверной косяк.

— Вы не видели Билли? — спросила она.

Брамалл не ответил.

— Я думала, это он, — продолжала женщина. — Может, он купил новую машину… Он должен приехать.

— Зачем? — спросил Ричер.

— Вы его видели?

— Кто такой Билли? — спросила Маккензи.

— О Билли позже, — сказал Ричер и повернулся к женщине, стоявшей в дверном проеме. — Сначала я задам вам вопрос, — продолжил он, — а потом расскажу про Билли.

— Какой вопрос? — спросила незнакомка.

— Расскажите мне о другой женщине, которая выглядит как моя подруга. Про ее сестру-близняшку.

— Про какую другую женщину?

— Я только что сказал, — продолжал Ричер. — Будьте внимательны. Такую же, как моя подруга, стоящая рядом. Вы видели ее поблизости от вашего дома.

— Я никогда ее не видела.

— Она может быть знакома с Билли.

— Я ее не знаю.

— Вы уверены?

— Женщину, похожую на нее? Никогда такой не видела.

— И никогда не слышали имя Роуз?

— Вообще никогда. А теперь расскажите о Билли.

— Я с ним еще не встречался, — ответил Ричер. — Но я слышал, что его привилегии приостановлены. Его шкаф пуст. До тех пор, пока он не решит одну местную проблему, которую до сих пор не решил. Мне это хорошо известно, потому что я и есть местная проблема. И я до сих пор здесь. Так что, если он появится, передайте, что я его ищу. Невероятный Халк. Скажите, что я намерен нанести ему визит. И опишите меня получше. Для него это может стоить двадцати баксов. Вы сможете получить все на халяву.

— У Билли ничего не получишь на халяву, — сказала местная жительница.

— Кто такой Билли? — снова спросила Маккензи.

Они рассказали ей про Билли в машине. Не всю историю. Они по-прежнему старались оставить его в стороне, словно узнали о его существовании случайно. Они рассказали Джейн Маккензи о коробке из-под обуви с наличными, но не стали ничего говорить о коробке с золотыми украшениями.

Однако Маккензи была умной женщиной.

— А почему вы вообще оказались в его доме? — спросила она.

В результате им пришлось рассказать ей всю историю, от начала и до конца, включая Скорпио, Портерфилда и Билли, упомянув также старые телефонные номера, о которых узнал Брамалл, и подслушанную запись голосовой почты Накамуры.

— Иными словами, в последние два года Роуз имела дела с наркоторговцами и наркоманами, — сказала Джейн. — Мет и героин. Со всеми вытекающими последствиями. В том числе жизнь с человеком, которого сожрал медведь.

Ее спутники ничего не ответили.

— Она наркоманка? — тихо спросила Маккензи.

Мужчины рассказали ей о коробке из-под обуви с золотыми безделушками.

Она заплакала.

Они поехали обратно в старый особняк, где осталась взятая Маккензи напрокат машина, выделявшаяся красным пятном на фоне старинного пейзажа.

— Теперь меня беспокоит порядок событий, — сказала женщина. — Мы знаем, что она потеряла расческу по крайней мере полтора года назад. Возможно, на несколько месяцев раньше. Скорее всего с тех пор прошло два года. Или даже больше. Но ее кольцо покинуло Вайоминг шесть недель назад. Вам не кажется, что это последний рубеж? Последняя стадия?

— Вы обращались в армию во время ваших поисков? — спросил Ричер.

— Они ничего мне не сказали. Они озабочены проблемами защиты частной жизни. В любое другое время я их похвалила бы, — ответила Джейн.

— Я позвонил в место, которое хорошо знаю, — сказал Ричер. — Потянул кое за какие веревочки. Им известно очень мало. У них есть список достижений вашей сестры в Вест-Пойнте. Она была весьма успешным курсантом.

— Я помню.

— У них имеется список ее командировок. Ирак и Афганистан. Всего их было пять.

— Хорошо. — Маккензи кивнула.

— И у них есть перечень ее наград, — добавил Ричер.

— Я не знала, что они у нее были.

— Она получила «Бронзовую звезду».

— За что?

— В уставе написано, что «Бронзовой звездой» награждаются за героические действия на поле боя, за выдающиеся результаты или за безупречную службу.

— Я не знала, — повторила Джейн.

— И еще она получила «Пурпурное сердце».

Маккензи долго молчала.

— Я не знала, — снова сказала она и тут же спросила: — За что? — А потом у нее вдруг вырвалось: — О нет!

Ричер не стал повторять устав. Не самая радостная формулировка.

«Награждается любой представитель вооруженных сил, который получил ранение, был убит или умер от ран».

— Насколько серьезным было ранение? — спросила Маккензи.

— Не могу ответить, — сказал Ричер. — Сейчас это лишь название медали. Многие их получают. К примеру, у меня тоже есть такая. Правда состоит в том, что никому они не достаются легко. Большинство ранений оставляют следы. Но раны исцеляются, и ты идешь дальше. Почти всегда. В большинстве случаев. Вовсе не обязательно, что это очень плохая новость.

— Ирак и Афганистан были очень плохими новостями. — Джейн перевела взгляд на свою блестящую красную машину. — Я не поеду домой, — сказала она. — Я останусь здесь. Она рядом. Вы сами сказали. Она в беде. Может быть, потеряла руку. Может быть, она нетрудоспособный ветеран, которому негде жить и нечего есть.

Женщина попросила своих спутников поехать за ней в офис «Херца», а потом отвезти ее к дому Билли — ей хотелось на него посмотреть.

Накамура пронесла свой лэптоп по коридору к кабинету лейтенанта и воспроизвела перехваченную голосовую почту.

«Мы получили сообщение из Монтаны. Они даже специально прислали своего человека. У них там федералы задают вопросы. Он только что уехал из Биллингса».

— Я видела байкера из Монтаны. Он пробыл внутри прачечной четыре минуты, — сказала она.

— И что это нам дает? — спросил лейтенант.

— Мой приятель из лаборатории проделал превосходную работу по определению телефонных номеров.

— И что, он хочет получить «Медаль почета»?

— Похлопать его по спине будет достаточно. Ну, вы знаете, заглянуть к нему и сказать: «Привет».

— Чего ты хочешь?

— Было бы неплохо узнать, какого рода федерал работал в Биллингсе. И выяснить, кто послал предупреждение. Была ли это дочерняя компания, филиал, головной офис или просто дружелюбно настроенные парни из той же лодки.

— И что я должен сделать?

— Позвоните в полицейский департамент Биллингса и спросите у них, кто был в городе вчера вечером, — ответила Накамура. — Они должны знать, потому что им заранее позвонили и предупредили.

— А потом этот парень отправится в Вайоминг? Напомни мне еще раз, какое мне до этого дело? — проворчал лейтенант.

— Потому что они наступили на одно из щупалец Скорпио. Если мы узнаем, кого именно он боится, может быть, нам удастся понять, чем он занимается.

Лейтенант позвал секретаршу и сказал, чтобы она выяснила номер капитана, или комиссара, или еще кого-нибудь с высоким чином в полицейском департаменте Биллингса, штат Монтана. А потом набрала номер и соединила его — он хочет с ним поговорить.

Они добрались до дома Билли заметно после полудня. Солнце уже висело над далекими горами, вилорогие антилопы отбрасывали тени, которые были длиннее их тел, цвета окружающего пейзажа изменились.

Дом по-прежнему оставался пустым.

Они вошли через кухонную дверь и расположились в спальне, которой некогда пользовались. Ричер вытащил и поставил коробки из-под обуви на кровать. Маккензи потыкала пальцем в пачки банкнот, а потом осмотрела золотые безделушки, поднимая в воздух тоненькие цепочки и откладывая в сторону школьные кольца и латунные мужские кольца с печатками, черным ониксом и крошечными осколками бриллиантов, какие некоторые умники носят на мизинцах.

— Витрина в ломбарде выглядела так же? — спросила она.

— В точности, — ответил Ричер.

— Бедная Роуз!

— Вы знаете эти места?

— Я знаю Ларами, — сказала Джейн. — Ну, раньше знала. Вся земля там принадлежала железной дороге. До того, как ее проложили, использовали мулов. Отсюда и название.

— У вас не осталось здесь старых друзей или родственников? — спросил Ричер.

— Семь месяцев в году дорога закрыта. Для нас это был другой мир.

— Поблизости есть места, которые ваша сестра могла помнить?

— Возможно, из более позднего времени — бары и рестораны в центре города. Какие-то магазины. Иногда мы ходили в университет. Послушать музыку или что-то в таком же роде. Но я не думаю, что она сейчас захотела бы там жить. Нам уже по тридцать пять лет.

— Тогда где она может быть?

— Забудьте то, что я сказала. Не обращайте внимания на знакомые места. Я ошиблась. Я была в отчаянии, и любая идея казалась мне замечательной. Может быть, Роуз выбрала нечто незнакомое. Место, которое совсем не знала.

— Она знает Вайоминг, — заметил Ричер.

— Вот именно. Иметь и то, и другое сразу. Знакомое и незнакомое.

Джек выглянул в окно спальни. На грунтовой дороге появилась пыль. Длинное облако, ярко-красное в мягком свете, медленно перемещавшееся по спирали. И крошечная точка впереди, подмигивающая низкому солнцу.

Около шести минут.

— Кто-то едет? — спросил Брамалл.

— Может быть, — ответил Ричер. — А может быть, и нет. Но я надеюсь, что это Билли. Он знает, где живет Роуз. Он чистил ее подъездную дорожку от снега или когда-то встречал ее.

— Возможно, у него есть охотничье ружье, — заметил Брамалл.

— Он уже прослушал голосовую почту? — спросил Ричер.

— Мы не проверяли, — ответил Терри. — Полагаю, в какой-то момент он вернулся домой. Совсем ненадолго. И сразу уехал. Мы отсутствовали четыре часа.

— Ладно, — сказал Ричер.

— И как ты хочешь это проделать?

— Внутри, естественно. Лучше всего внизу. У камина стоит кочерга. Я спущусь туда. А ты иди с другой стороны. Найди, что сможешь. Ищи ножи для мяса. Обычно они лежат в ящике кухонного стола.

— А что делать мне? — спросила Маккензи.

— Проверьте, на месте ли телефон. Если да, там должно быть одно новое сообщение. Его в таком виде оставил мистер Брамалл. Если мобильник на месте, но на экране нет записи, значит, Билли вернулся, выслушал сообщение, но по какой-то причине не стал брать телефон с собой. Так что проверьте и расскажите нам. Просто громко крикните. Тогда мы будем знать, какова ситуация и насколько сильно нужно ударить Билли.

— Если это Билли, — заметил Брамалл.

— Надейся на лучшее, — сказал Ричер.

Они спустились вниз. Джек шел первым и сразу свернул налево, а затем Брамалл двинулся направо, а Джейн направилась в гостиную. Ричер выглянул в переднее окно. Пыль, освещенная изнутри садящимся солнцем, стала ближе. Вероятно, четыре минуты. Ричер подошел к камину и взял кочергу. Ярд железа с крюком на конце, точно большой палец человека, путешествующего автостопом.

— Телефон на столе, но теперь там два новых сообщения, — сказала Маккензи.

Ричер остановился.

— Прослушайте второе, — попросил он после паузы.

Они услышали статический шепот, пока прокручивалось первое сообщение, а потом включилось второе. По напряженному дыханию и низкому голосу Ричер понял, что говоривший заметно волнуется.

— Артур Скорпио оставил для Билли второе сообщение, — снова послышался голос Джейн. — Они получили предупреждение о федеральном агенте, который покидает Монтану и направляется в какое-то неизвестное место. Скорпио требует, чтобы Билли ему перезвонил. Похоже, он в бешенстве. Он сказал: «Не заставляй меня беспокоиться, Билли». И его голос не обещал ничего хорошего.

— Это либо АТО[13], либо УБН в Монтане, — предположил Брамалл. — У обоих имеются западные подразделения.

— Мне все равно, — сказал Ричер.

Они стали ждать.

Из глубокой тени, в которой находилась комната, Ричер увидел между деревьями нос машины, появившейся на подъездной дороге. Это был не пикап, а «Шевроле Субурбан», большой внедорожник черного цвета, покрытый красной пылью. Базовая комплектация. Дешевые колеса, не слишком много хрома. Дополнительная антенна на крыше.

Внедорожник проехал по гравию и остановился рядом с «Тойотой» Брамалла. Из машины вышел мужчина. Широкоплечий, но не слишком высокий, за пятьдесят, успевший многое повидать за свою достаточно долгую жизнь. Серые фланелевые брюки и твидовый спортивный пиджак. Мужчина двигался с изяществом — возможно, в прошлом был спортсменом. Учитывая его телосложение, скорее играл в футбол, чем бегал по дорожке. Возможно, толкал ядро или метал диск.

Теперь он работал на правительство.

Брюки, куртка и машина не оставляли в этом ни малейших сомнений.

— Можете расслабиться, — сказал Ричер. — Объявляется готовность номер два.

— И что это значит? — спросила Маккензи.

— Сначала мы поговорим с ним, — ответил Ричер.

— Это Билли?

— Я практически уверен, что нет.

Вновь прибывший разгладил полы пиджака, расправил плечи и направился к крыльцу. На ходу он вытащил бумажник с удостоверением личности и теперь держал его в руке. Под пиджаком у него проступали ремни подплечной кобуры.

Трое затаившихся в доме услышали шаги по крыльцу, а потом стук в дверь.

Брамалл открыл дверь. Ричер и Маккензи стояли рядом с ним. Мужчина из служебного автомобиля показал бумажник с удостоверением личности, потертый золотой жетон со щитом и орлом и пластиковую карту, похожую на водительские права, с той разницей, что там значилось: «Департамент юстиции Соединенных Штатов, Управление по борьбе с наркотиками». На фотографии был тот же мужчина, только немного моложе, с чуть лучше причесанными волосами и в галстуке, который был туже затянут. Специальный агент Кирк Нобл.

Ричер не смог удержаться.

— Звучит, как в комиксах, — сказал он. — Кирк Нобл, Мальчик-Детектив.

Ответа не последовало.

— Похоже, вы никогда раньше такого не слышали, — добавил Ричер.

— Кто вы такие? — спросил Нобл.

Они представились, назвав только имена.

— Что вы здесь делаете? — продолжил расспросы агент.

— Ждем парня по имени Билли, — ответил Ричер. — Он тут живет. Мы хотим задать ему вопрос.

— Какой вопрос?

— Мы ищем пропавшую женщину и считаем, что он знает, где она находится.

— Какую женщину?

У Ричера не возникло ощущения, что Нобл сможет помочь, зато он не сомневался, что спецагент в состоянии ставить им палки в колеса. Если захочет. Он работал на правительство. У него имелся жетон с орлом. И толстая книга правил.

Поэтому Джек рассказал ему всю историю, честно и прямо. Может быть, с учетом того, что он имеет дело с федералом, слегка подгоняя описания под профессиональные навыки участников и одновременно оправдывая необходимость их присутствия, чтобы показать полное отсутствие вины. Упирая на их статус. Вышедший в отставку майор военной полиции с «Серебряной звездой» и «Пурпурным сердцем», ветеран ФБР, который прослужил сорок лет и стал частным детективом с лицензией штата с большим населением, теперь занимается поиском вышедшего в отставку майора армии США с «Бронзовой звездой» и «Пурпурным сердцем». Федералы не станут оспаривать такие вещи, не сказав сначала, что да, наша жизнь — это ерунда.

Но даже если и возникнут возражения, имелась еще сестра-близнец, прямо здесь, чья связь с исчезнувшей женщиной была столь сильной, что в ослепительной вспышке уничтожала все, как щелочь на месте преступления. В особенности с таким лицом и волосами. Нобл был мужчиной. В глубине души он не думал о выполнении закона. В голове у него вертелась одна мысль: «Неужели на свете существует две такие женщины?»

Ричер постарался провести свою партию максимально тонко.

Наконец он закончил рассказ.

— Вы не получите ответа на свой вопрос, — сказал Кирк.

— Почему? — спросил Джек.

— Потому что Билли не вернется.

— И почему же?

— Длинная история.

Нобл прошел по коридору и посмотрел на лестницу. Потом взглянул на потолок. Изучил стены. Он поворачивался из стороны в сторону, выгибал шею, как подрядчик, оценивающий фронт работ.

— Вы заглядывали в холодильник? — спросил агент.

— Для чего?

— Чтобы проверить еду.

— Нет.

Кирк прошел в кухню, посмотрел на тарелки в раковине, открыл холодильник, а потом оглянулся, словно считая присутствующих.

— Мы можем сделать яичницу с беконом, — сказал он. — И тут есть пиво.

— Вы намерены съесть запасы Билли? — удивилась Маккензи.

— Ну, во-первых, они уже не принадлежат Билли, а во-вторых, я должен. Я не могу тратить деньги, если в доме есть еда.

— Чьи деньги? — спросила она.

— В конечном счете, ваши, — ответил Нобл. — Деньги налогоплательщиков. Мы экономим ваши деньги.

— Мы заставляем вас есть обед из холодильника подозреваемого? — Джейн не могла поверить своим ушам.

— Это ваш холодильник, — сказал Нобл. — И мой. Данное место стало федеральной собственностью сегодня в два часа дня. Теперь им владеет правительство.

— Ну и где же Билли? — спросила Маккензи.

— Это и есть длинная часть истории, — сказал Нобл. — А теперь нам нужно поесть.

В своем возрасте, после всего, что он делал, Ричер сказал бы, что ему особо нечего ждать с точки зрения нового и приятного опыта в жизни. Как ни странно, но обед, состоявший из яичницы с беконом и съеденный в кухне Билли, оказался именно таким опытом. Они чувствовали себя как заговорщики. Или как потерпевшие кораблекрушение. Или как группа людей, вынужденная провести ночь в аэропорту. Они практически не знали друг друга. Может быть, у них были билеты в бизнес-класс, но теперь их отвезли в какой-то небольшой отель. Маккензи нашла свечи и зажгла их. Возникло ощущение, что это начало фильма. Первые сцены. Случайные люди, которым почти ничего не известно про сложившуюся ситуацию, оказались в одном месте.

Нобл говорил и говорил про героин. За него ему платили жалованье — и эта тема была его страстью. Спецагент хорошо знал историю вопроса. Когда-то легальное лекарство, которое использовали в качестве компонента в самых разных препаратах со знаменитыми названиями, известными даже сейчас. Героиновый сироп от кашля. Героиновый детский сироп от кашля. Сильнее, а не слабее взрослого. Доктора прописывали его беспокойным детям, а также тем, кто страдал от бронхита, бессонницы, нервов, истерик и всех видов депрессии. Пациенты любили такие лекарства. Лучшее средство из всех возможных. К ним пристрастились миллионы. Корпорации зарабатывали много легких денег. Но потом люди стали мудрее, и к началу Первой мировой войны героин запретили как лекарственное средство.

Однако корпорации ничего не забывают. Особенно когда речь идет о легких деньгах. Растапливая масло на сковородке, Нобл сделал паузу, держа ложку в воздухе, чтобы усилить свои слова. Он сказал: «Помните, это вам рассказывает действующий агент УБН. Мы знаем, кто стал причиной наших проблем».

Корпорациям потребовалось восемьдесят лет, чтобы вернуться в этот бизнес, но они вошли в него через заднюю дверь. К этому моменту истории героин уже имел исключительно отрицательную рекламу. Его употребляли лишь подонки общества, преступники и горстка умерших рок-музыкантов. Отвратительных во всех отношениях. И тогда они сделали синтетический аналог. Химическую копию. Как полностью идентичного близнеца, сказал Нобл, глядя на Маккензи. Все то же самое, только он назывался по-другому, у него появилось длинное новое имя. Чистое и светлое. Это могла быть зубная паста. Они превратили его в аккуратные белые таблетки. Зачем они нужны? Чтобы словить кайф, малышка. Что захочешь. Вот только их нельзя было продавать просто так. И тогда они сказали, что это средство от боли. Ведь у всех что-то болит, верно?

Точнее, не совсем так. Во всяком случае, сначала боль не имела значения. Прежде следовало основать институты, назначить стипендии, убедить врачей, обеспечить пациентов соответствующими правами. В конечном счете у них все получилось. Боль стала серьезным фактором. Человек мог сказать о ней врачу, проверить было невозможно, симптомы становились правомерными и вполне выразительными, как любые другие. В результате Америку заполонили сотни тонн героина в блистерных упаковках размером с дамскую сумочку и в фольге.

К этому моменту они уже сели есть, а история Нобла была в самом разгаре. Как если б он читал лекцию в академии. Агент снова сделал паузу, подняв в воздух вилку, и сказал:

— Позвольте мне выделить два очень важных факта. Во-первых, основная часть веществ, о которых мы с вами говорим, попадала к правильным людям по правильным причинам. Невозможно отрицать, что в таких ситуациях героин оказался исключительно полезен. Но в равной степени не вызывает сомнений и то, что в пограничных случаях он причинил много вреда. И во-вторых, нельзя недооценивать привлекательность опиатов. Насколько я могу судить, это замечательно. По тому, как о них говорят, лучше в мире ничего нет. Для некоторых людей их влияние так велико, что оно переворачивает всю их жизнь.

Кирк ненадолго замолчал, чтобы выпить пива Билли.

— Я говорю об обычных людях, — продолжил он затем. — Америка похожа на яблочный пирог. Наши сограждане любят слушать репортажи о бейсбольных матчах по радио и музыку кантри, а вовсе не «Грэйтфул дэд»[14]. Их соблазнила белоснежная таблетка, которая давала им возможность чувствовать себя по-настоящему хорошо. Может быть, как никогда в жизни. Они же обычные люди. Но умные. И очень скоро они придумали способы усилить действие наркотика. Они создали версию с пролонгированным действием и разделили ее на части, чтобы иметь полноценную дозу два раза в день. Или даже три. Потом изобрели пластырь. Ты наклеиваешь его на кожу, как в тех случаях, когда пытаешься бросить курить. Длинное чистое имя на коробочке, но вещество то же, что употребляла твоя прапрабабушка. Небольшая поддерживающая доза, хватает на весь день. Если хочешь, можешь использовать сразу две. Или три. Но еще лучше полизать их. Или пососать. Или засунуть в рот и жевать, как жвачку. На самом деле настолько лучше, что ты почти сразу хочешь получить больше, чем прописал доктор. Ты пойдешь туда, где можно отдать несколько десяток и получить дополнительную дозу. А за сотню баксов — целую упаковку, если потребуется. Каждый день, если будет нужно. Есть масса способов отыскать сто баксов каждый день, верно? И вот мы имеем безнадежных наркоманов. Но только не в их собственном сознании. По их представлениям, наркоманы — это типы с грязными иглами в туалетных кабинках. А они принимают фармакологический продукт, созданный в лаборатории хорошенькими девушками в масках, которые внимательно изучают пробирку при ярком освещении, и в их чистых голубых глазах застыла тревога. Они видели рекламные ролики во время бейсбольных трансляций, между иннингами. На самом же деле они очень сильно рискуют. Пластыри не предназначены для жевания. В прошлом году погибли пятьдесят тысяч человек. Обычные люди. В четыре раза больше, чем от ранений.

Агент немного помолчал и занялся едой.

— Но мы побеждаем, — продолжил он через какое-то время. — Я бы даже сказал, победили — во всяком случае, в моем регионе. Мы можем отследить рецепты на болеутоляющие препараты от самого начала и до конца, мы знаем продажных врачей, а остальных обучаем соблюдать осторожность и выписывать ограниченные дозы, и нам по силам покончить с мелкими кражами на фабриках и во время перевозок. Таким образом, черный рынок практически уничтожен, а медицинский находится под жестким контролем. Полный успех. Вот только мы столкнулись с проблемой миллионов наркоманов. И не забывайте, это обычные люди. Они думали, что грязные иглы в туалетной кабинке — не их судьба. Однако у нас свободный рынок. Когда мы ужесточили ограничения, цены на таблетки резко выросли из-за разрыва между спросом и предложением. Прежние десять баксов превратились в пятьдесят. Начался кризис. И порошок мексиканских картелей стал невероятно притягательным. Вы ведь помните, речь идет все о тех же химических веществах. Наркоманы — исключительно практичные покупатели. Ни один из них никогда не платил официальную цену за дурь. Цифры не лгут. А если речь идет о том, чтобы отказаться от собственного достоинства и начать иметь дело с грязными иглами, туалетными кабинками и всем прочим, то порошок представляется совсем неплохой сделкой. Мы поменяли одну проблему на другую.

Нобл замолчал, положил вилку, отодвинул тарелку в сторону и сделал несколько больших глотков из бутылки.

— Однако в целом для нас это было хорошо, — снова заговорил он. — Новая проблема понравилась нам больше. Порошок картелей труднее прятать. С нашей точки зрения, получалось, что система проглотила порцию бария, и целые сети засияли неоном. Стандарты потеряли прежнюю точность. Наша работа стала легче. Но не везде. В некоторых районах Монтаны, к примеру, вообще ничего не высветилось. Мы не смогли обнаружить поступающий товар. Никакого порошка от картелей. Что случилось с их наркоманами? Неужели они все завязали? Или умерли? Или их снабжает кто-то другой? Именно это я и хотел выяснить — и отправился проверить. И не нашел ничего такого, о чем бы стоило говорить. Только одну тривиальную вещь. Совершенно случайно по дороге я спугнул мелкого дилера, который задействовал давнишнюю договоренность с приятелем, другим мелким дилером, работающим на другую сеть. Договоренность состояла в том, что оба немедленно сбегут, как только один из них услышит про то, что в воздухе запахло жареным. Несомненно, очень умный план. И полагаю, это далеко не первое их родео. Серьезные операции в конце концов распадаются, и хуже всего приходится тем, кто находится на нижних уровнях. Вот почему лучше сразу сбежать. Вот почему Билли не вернется домой — потому что он и был тем другом. Из Мьюл-Кроссинг, штат Вайоминг. Он связан со своим приятелем из Биллингса, штат Монтана.

— И куда они сбежали, как вы думаете? — спросила Маккензи.

— Новая афера, — ответил Нобл. — В другом месте.

— Вы их ищете?

— Мы не собираемся вызывать Национальную гвардию. Просто введем их фамилии и лица в систему.

— Наверняка их договоренность подразумевает, что они работают на одну и ту же сеть, — сказал Ричер. — Один шепоток заставил двух парней обратиться в бегство. Может быть, две сети — это всего лишь две части одной и той же системы.

— Может быть, — согласился Кирк. — Я знаю о них совсем мало. Не забывайте про непрозрачность сети. Вот почему я приехал. Скорее всего, парень из Монтаны — мелкий дилер, работающий на улице. Или его сельский эквивалент. Вероятно, Билли — того же поля ягода. В бизнес-школах подобные вещи называют «прямая работа с клиентами». А некоторые из этих парней посещали бизнес-школы. Конечно, не Билли и его приятель, а те, кто стоит над ними.

— Ну, и каков ваш следующий шаг? — спросил Ричер.

— Я намерен найти чистые простыни и остановиться здесь на ночь. Я не стану тратить деньги на мотель, если в доме есть кровать.

— А что потом?

— Вернусь к настоящей работе. Все это оказалось пустой тратой времени.

— Правительство получило дом, — заметил Ричер.

— Два дома, — уточнил Нобл. — Не забывайте о Биллингсе, штат Монтана. Могу поспорить, что нам не удастся продать ни один из них.

— А есть у нас хоть какая-то надежда, что вы дадите нам знать, если найдете Билли? — спросила Маккензи.

Кирк покачал головой.

— Я ничем не могу помочь в поисках вашей сестры. Извините, мэм. Что у вас есть? Предположения и надежда на лучшее. Федеральная охота на человека стоит миллион долларов в день. Им нужна очень серьезная причина. У вас ее нет — есть только множество умозаключений и очень мало фактов.

Джейн ничего не ответила.

— Но я желаю вам удачи, — сказал Нобл.

Они оставили Нобла в доме Билли и поехали обратно в Ларами. Ричер улегся на заднем сиденье, Маккензи устроилась на пассажирском, а Брамалл сел за руль, который удерживал одной рукой. Они договорились остановиться в том же отеле, где спутники Джейн ночевали накануне. Отель оказался вполне приличным, за исключением кофе, но Ричер сказал, что нашел кафе, где кофе гораздо лучше. Терри согласился и добавил, что там превосходные завтраки. Он тоже там побывал.

— И что мы будем делать потом? — спросила миссис Маккензи. — После завтрака? Каков наш следующий шаг? Теперь у нас ничего нет.

— Благодаря УБН, — проворчал Брамалл. — Они вечно становятся причиной панического бегства.

— У нас есть больше, чем у других, — сказал Ричер. — Согласен, потеря Билли создала определенные неудобства. Но для некоторых людей ситуация значительно хуже. Как для той леди на старом ранчо. Слишком далеко от поставщиков. А ей очень нужно получить что-нибудь прямо сегодня. Она чувствует себя отвратительно. Она ждала Билли. Но он не приедет. Что ей делать? Завтра она будет в отчаянии и отправится на поиски. Она отправится в город. И все остальные страждущие — тоже. Если Роуз — наркоманка, она придет к нам.

Они встретились в вестибюле в восемь утра. Брамалл надел свежую рубашку, миссис Маккензи — другую блузку. Одежде Ричера был день от роду, но он чувствовал себя нормально в их компании. В душе он истратил целый кусок мыла.

Они сразу направились в кафе и заняли там столик. Джейн это вполне устроило.

— Может быть, шесть недель назад цена на таблетки стала особенно высокой и Роуз пришлось продать кольцо, — сказала она. — Чтобы купить новую дозу.

— Может быть, — ответил Ричер.

— Я хочу, чтобы это оказались таблетки, — добавила Маккензи. — А не иголки в кабинке туалета.

— Конечно.

— Я уверена, что специальный агент Нобл сделал обобщение, когда заявил, что таблеток больше нет на черном рынке. Они должны где-то быть.

Ричер ничего не ответил.

— Пока все не закончилось, я хочу знать, почему так случилось, — продолжила Маккензи.

— Вероятно, виновата армия, — объяснил Ричер. — Все зависит от ранения, которое получила ваша сестра. Это могла быть царапина — или что-то серьезное на поле боя, когда медикам пришлось действовать под огнем, и потом ей сделали укол морфия, чтобы она перенесла эвакуацию. Затем — еще один укол на сортировке раненых, и еще, пока она дожидалась операции, после которой провела две недели в палате, где рядом с ее постелью лежали опиаты для обезболивания. Вероятно, еще до того, как ее выписали из госпиталя, она стала наркоманкой.

— Очень важно знать, какое ранение получила Роуз, — сказала Джейн. — Может быть, оно до сих пор вызывает боль. Может быть, ей нужны таблетки именно по этой причине. Или теперь уже порошок. С иглами в туалетной кабинке. Если агент Нобл прав.

— Ваша сестра носила серебристую одежду? — спросил Ричер.

— А что?

— Соседка Портерфилда сказала мне, что, возможно, видела ее в его машине.

— Зимой? — уточнила Джейн.

— За месяц до начала зимы.

— Зимние куртки бывают серебристого цвета. Почти как фольга, — сказала она. — Как высокотехнологичные материалы.

— Вы могли бы носить такую одежду?

— Могла бы, — ответила Маккензи.

Ричер немного подумал. Волосы, глаза, лицо и куртка цвета серебристой фольги. Она выглядела бы как картинка с обложки глянцевого журнала.

Точная копия.

Они заехали на географический факультет университета и еще раз изучили гигантскую книгу с картами, обращая внимание на поселения на западе, от поворота на Мьюл-Кроссинг. Сначала они отыскали дом Билли, к югу от грунтовой дороги, потом — жилище Портерфилда, к северу от нее, затем — ранчо соседки, снова к югу. Их они уже видели. За ними находилось еще двенадцать жилых участков, по шесть с каждой стороны дороги — в целом сорок долгих миль, уходящих в горы. Там грунтовая дорога заканчивалась. Вернуться можно было, только развернувшись на сто восемьдесят градусов. Не чаша и не долина. Просто цепь уходящих вверх предгорий и дорога до настоящих гор.

— Вы считаете, она где-то там? — спросила Маккензи.

— Она либо жила с Портерфилдом, либо регулярно его навещала, однако никто ее не видел, за исключением одного-единственного раза, — ответил Ричер. — Если б она жила в другом месте, ей пришлось бы каждый раз проезжать через Мьюл-Кроссинг. И она обязательно попалась бы кому-нибудь на глаза. Возможно, старику с почты. Значит, она приезжала со стороны гор. Ставлю доллар против десяти, что она все еще там. Куда еще она могла деться?

— У нее нет машины, — заметил Брамалл. — Во всяком случае, в штате Вайоминг она не зарегистрирована. Как и в любом другом штате.

— Она живет на заброшенных ранчо, — сказал Ричер. — И либо находит машины, либо крадет. Ей безразлично, кому принадлежит данная собственность. Машина должна завестись — больше ей ничего не нужно.

— Я хочу вернуться в Мьюл-Кроссинг, — проговорила Джейн. — Он напоминает начало воронки. Если Роуз там, где вы думаете, рано или поздно она должна появиться в Мьюл-Кроссинге. И я намерена там находиться, когда это произойдет.

— Если я прав, — заметил Ричер.

— Если вы ошибаетесь, мы найдем ее в городе сегодня вечером. Или завтра.

Они остановились возле старой почты, но не стали вылезать из машины. Отсюда открывался отличный вид на грунтовую дорогу. Сразу перед поворотом, где всем приходилось сбрасывать скорость, чтобы посмотреть сначала в одну сторону, а потом — в другую, прежде чем свернуть направо или налево. Так близко, что они могли разглядеть лица. Сначала все трое испытывали неловкость, и Ричер подумал, что у них возникли одинаковые проблемы, когда они пытались представить, что именно увидят. Они знали теорию. Отсутствие Билли должно было привлечь сюда наркоманов. Но как они будут выглядеть? Ричер просмотрел немало видеороликов о зависимых людях. Ходячие мертвецы. Все виды зомби. Он сообразил, что ждет апокалиптических видений.

Первый кандидат появился в древнем пикапе, за которым тянулось облако пыли в милю длиной. Это была не Роуз Сандерсон. Мужчина с тонкими чертами лица, опущенными уголками рта и неодобрительным выражением лица, как у проповедника из прежних времен. Может, наркоман, а может, нет. Он посмотрел налево, потом направо и свернул в сторону Колорадо.

Облако пыли опустилось на землю.

Они ждали.

— Где были вы, когда Роуз находилась в Вест-Пойнте? — спросил Ричер с заднего сиденья.

— В Чикагском университете, — ответила Джейн, повернувшись к нему. — А потом — в Принстоне, уже в качестве аспирантки.

— Что вы изучали?

— Английскую литературу. Совсем не то, что происходило с Роуз, я знаю.

— Не совсем так. Некоторые в Вест-Пойнте теперь умеют читать. Если не спешить и указывать на нужные буквы.

Маккензи улыбнулась.

— Я имела в виду совсем другое, — сказала она. — Я знаю, что Роуз такая же умная, как я. Это очевидно. Научный факт. Просто я хотела сказать, что она была готова убивать людей, а я — нет.

— Это стало поводом для серьезных споров? — спросил Ричер.

— Нет, никогда. Мы вообще не ссорились. Но все произошло очень быстро. Неожиданно Роуз оказалась в армии. И это было очень серьезно. Мы практически перестали встречаться. В течение девяти лет сестра не приезжала домой. Мне не говорили, где она. Я не могла ее навестить. Основную часть времени не могла даже позвонить. Между тем я начала работать, вышла замуж. Вот так все и шло. Мы жили каждая своей жизнью. Как и все, у кого есть брат или сестра.

— Вот только она была готова убивать людей, а вы — нет, — сказал Ричер.

— Я не говорила, что она хотела или планировала убивать. Когда нам исполнилось восемнадцать, мы устраивали дискуссии на этические темы. Вот и всё. Я не считала, что есть только черное и белое. На самом деле так не бывает. Никто не говорит «всегда» или «никогда». Все говорят «иногда». Но вдруг выяснилось, что ее «иногда» не такое, как мое. Она была готова нажать на спусковой крючок раньше, чем я. Я считала, что все нормально, — и, возможно, я ошибалась, оказалась слишком наивной. Однако меня беспокоила вовсе не разница в наших взглядах; они у нас часто не совпадали. Проблема заключалась в том, что Роуз все продумала, серьезно и тщательно, и пришла к выводу, что да, она может это сделать. По-настоящему. И такое решение немного ее изменило. Она изменила себя. Впервые мои чувства отличались от чувств Роуз.

Ричер ничего не ответил.

Маккензи отвернулась.

Они ждали.

Вторым кандидатом для апокалипсиса стала женщина, которая подарила пирог с клубникой Саю Портерфилду. Его соседка. Второе место слева. Она приехала на побитом внедорожнике, посмотрела налево и направо и свернула в сторону Ларами. Может быть, собралась на рынок. Может быть, планировала провести время во фруктовых рядах.

Третья машина появилась сзади. Водитель свернул с двухполосной дороги, проехал мимо наблюдающей за дорогой троицы и покатил по грунтовой дороге на запад.

Пикап.

Впереди — поршни снегоочистителя, прикрепленные к бамперу.

Брамалл вопросительно повернул голову, Маккензи с Ричером одновременно кивнули, он включил двигатель и двинулся вперед по грунтовой дороге. Единодушное решение. Очевидный шаг. Им ничего не стоило прокатиться за пикапом — по крайней мере, до дома Билли. И все это время они смогут наблюдать за горлышком воронки. Любые случайные мертвецы обязательно проедут мимо, так близко, что к ним можно будет прикоснуться и рассмотреть детали. Ну, а в конце, если пикап не остановится, они повернут назад и назовут поршни снегоочистителя обычным совпадением.

— А если он свернет к дому? — спросила Джейн.

— Может, это конкурент, только что узнавший про Билли, — предположил Ричер. — Может, он хочет получить его «Ролодекс»[15]. Вполне возможно, что уборка снега — бизнес с высокой конкуренцией.

— А вдруг это сам Билли? — продолжала Маккензи.

— Я уверен, что Мальчик-Детектив сменил замки, — сказал Ричер. — Или залил их клеем, или что там еще они делают в таких ситуациях. В любом случае наш парень жутко разозлится, даже придет в ярость. Он вернется к пикапу, чтобы взять охотничье ружье и отстрелить замки. Он будет стоять на крыльце, когда мы подъедем, держа палец на спусковом крючке.

— Но только если мы свернем вслед за ним, — сказала его спутница.

— Он еще не слышал телефонного сообщения, — заметил Ричер. — Он решит, что мы — мормоны. Или кто там еще, кто берет женщину в свою компанию.

Расстояние между «Тойотой» и пикапом сократилось до сотни ярдов. На такой местности подобное преследование следовало считать очень плотным, но они оставались невидимыми из-за облака пыли, и водитель пикапа не мог заметить преследователей в зеркала заднего вида.

Так они и катили дальше, в роли тайного конвоя. Стадо вилорогих антилоп паслось уже на другом участке, заросшем травой.

Они проехали две мили. Учитывая их скорость, до поворота оставалось около минуты.

Пикап поехал медленнее, и они видели его призрачный силуэт в облаке пыли. Брамалл сбросил скорость. Пикап затормозил, вспыхнули задние огни, и машина сделала медленный левый поворот на подъездную дорожку Билли.

— Поезжай за ним, — сказал Ричер. — Не отставай.

Терри посмотрел на Маккензи. Та колебалась.

— Он не получил телефонного сообщения, — напомнил ей Ричер. — Он не знает, кто мы такие. Для него мы — три случайных человека.

— Ему известно, где Роуз, — сказала Джейн.

Брамалл свернул. На подъездной дорожке не было пыли. Лесная дорога, камни и гравий. Они прекрасно видели пикап, кативший между деревьями, и немного отстали. Теперь их разделяло двести ярдов, и на пикап то падали лучи солнца, то он снова оказывался в тени.

— Глупо убегать, а потом возвращаться, — заявил Ричер.

— Может быть, он хочет забрать деньги, — предположила Маккензи.

Они ехали дальше, соблюдая дистанцию. Пикап сделал заключительный поворот и исчез из вида. Еще пятьдесят ярдов — и он покинет лес. И тогда останется последняя сотня ярдов по утоптанной красной земле.

— Выпустите меня здесь, — попросил Ричер. — Оставшуюся часть пути я пройду пешком, за деревьями, срежу угол и окажусь на месте раньше.

— Разве это разумно? — спросил Брамалл.

— Разумнее, чем держаться вместе. Хороший взвод никогда не сбивается в кучу. Получается слишком большая мишень.

Терренс остановил машину, и Ричер вышел. Бывший фэбээровец поехал дальше. Джек посмотрел ему вслед и нырнул в лес, рассчитывая, что движется по прямой к последнему дереву, растущему перед домом. Он подошел к нему как раз в тот момент, когда пикап преодолел последний открытый участок и остановился рядом с домом.

Ричер ждал.

Он увидел, как в сотне ярдов, у поворота на подъездную дорожку, остановился Брамалл. Его «Тойота» оставалась невидимой со стороны. Ни блеска краски, ни сияния хрома. Все полностью скрыто толстым слоем красной пыли. Лучше, чем пустынный камуфляж.

Ричер ждал.

Двигатель пикапа смолк.

Дверь со стороны водителя распахнулась.

Из машины вышел парень, совсем молодой, немногим больше двадцати. Ростом шесть футов, вес — пара сотен фунтов. Может быть, больше. По большей части жир. Крупная бесформенная фигура. Он выглядел медленным и неуклюжим.

Не Билли. У того талия была тридцать два, а обувь размера восемь с половиной.

Толстый парень вытащил из кармана связку ключей и посмотрел на нее так, словно видел в первый раз. Затем поднялся на крыльцо, подошел к двери, выбрал ключ и засунул его в замочную скважину.

На лице у него появилось недоуменное выражение.

Он коснулся замочной скважины кончиком пальца.

А потом выпрямился и повернулся, словно у него появилась уверенность, что за спиной у него кто-то стоит. Возможно, с камерой. Для детей, чтобы потом посмотреть на телефоне. И посмеяться.

Ричер вышел из-за деревьев.

Он пересек пустое пространство и помахал Брамаллу, чтобы тот подъехал к дому. Парень на крыльце наблюдал за Ричером. И никак не реагировал. Он все еще выглядел удивленным. Джек поднялся на крыльцо. Вблизи парень оказался молодым и безобидным. Он явно не представлял физической опасности; одежда плотно обтягивала его толстое тело, и Ричер не заметил никаких выпуклостей в карманах. Он не был вооружен. И возможно, не блистал интеллектом. Судя по выражению его лица, в голове у него крутилось не слишком много мыслей.

— Кто ты такой? — спросил Ричер.

— Я приехал кое-что забрать, — сказал незнакомец.

Формально он не ответил на вопрос, но Джек решил не настаивать. Брамалл и Маккензи поднялись на крыльцо, и парень посмотрел на них. Он все еще недоумевал. Ричер взглянул на замочную скважину, на которой поблескивал клей. Нобл сменил один замок — вероятно, сзади, — а остальные залил клеем. Эффективность. Экономия денег налогоплательщиков.

— А вы кто? — спросил парень.

— Я первый задал тебе вопрос, — напомнил Ричер.

— Я не делаю ничего плохого.

— Просто назови свое имя.

— Мейсон.

— Ладно, Мейсон, рад с тобой познакомиться. Почему ты здесь?

— Я приехал кое-что забрать, — повторил толстяк. — Билли сказал, что я могу оставить это себе.

— А кто такой Билли? — спросил Ричер.

— Мой брат, — ответил Мейсон.

— Правда?

— Ну, сводный.

— Где он сейчас?

— Я не знаю. Он снова сбежал.

— А он и раньше так делал?

— Два раза, насколько я помню. На этот раз он позвонил мне и сказал, где оставил свой грузовичок. И что я могу его взять. И кое-что у него в доме.

— А где был грузовичок? — поинтересовался Ричер.

— Около Каспера.

Ричер кивнул. Ближе к Мьюл-Кроссинг, чем Биллингс, штат Монтана. Приятель Билли проехал больше миль, чем он. Почему? Очевидно, они заранее выбрали направление. Видимо, собирались на юго-восток. Через Небраску и дальше.

— А что именно он оставил тебе в доме? — спросил Ричер.

— Я не уверен, что могу вам сказать.

— Деньги в коробке? — задал Ричер новый вопрос.

Парень явно удивился.

— Да, — сказал он. — В коробке из-под обуви.

— Он хотел, чтобы ты их ему привез? — спросил Ричер.

— Нет, сэр, они для меня. Он сказал, что он уехал с другом, у которого полно денег.

— Куда?

— Он мне не сказал. Билли не мог. Он всегда говорил мне: «Мейсон, если тебе придется бежать, никому не рассказывай, куда ты собрался, даже мне».

— Ты совершенно уверен, что он тебе не сказал?

— Да, сэр. — Мейсон кивнул.

— А как Билли зарабатывал на жизнь?

— Водил снегоуборочную машину.

— А что он делал летом?

— Я думаю, покупал и продавал разные вещи.

— Какие вещи?

— Ну, разные, — сказал Мейсон. — Как на блошином рынке.

— И где он их продает?

— Я думаю, повсюду. Где есть люди, которые захотят их купить.

— А ты знаешь кого-то из его клиентов?

— Нет.

— Ты когда-нибудь видел женщину, похожую на мою подругу?

— Нет.

— Тебе известно, что такое пособник?

— Такая штука, которую кладут в грузовик.

— Это юридический термин, — сказал Ричер. — И вот что он значит: если тебе известен секрет и ты его скрываешь, то ты также отправишься в тюрьму. Боюсь, Билли далеко ушел с узкой тропы добродетели. Он сделал много неправильных выборов в своей жизни. Вчера правительство взяло его дом под контроль. Федеральный агент заклеил замок. Теперь они так поступают. У нас есть последняя возможность помочь тебе, Мейсон. Если ты знаешь, где Билли, сейчас самое время сообщить об этом.

— Я не знаю, где Билли, — радостно ответил его брат. — Но не беспокойтесь, он вернется через год или два. Именно так случилось в прошлые два раза.

Ричер посмотрел на Брамалла, и тот пожал печами. Потом Джек перевел взгляд на Маккензи, и женщина кивнула. Она поверила парню.

— А как мне попасть в дом? — спросил Мейсон.

— Никак, — ответил Ричер. — Бесполезно. Денег там давно нет. Они уже лежали в банке у федералов, когда ты проснулся сегодня утром. Но ты можешь оставить себе грузовичок, найти ковш и начать собственный бизнес.

Они смотрели вслед уехавшему толстяку. Маккензи осталась стоять на крыльце и изучала местность. Бескрайние пустые равнины справа. Старая почта и магазин фейерверков. Вилорогие антилопы примерно в миле. Красная дорога, все еще пустая, все еще скрывающаяся за поворотом. Слева — низкие зазубренные горные пики, миниатюрная горная гряда.

— С точки зрения логики нам следует продолжить поиски, — сказала Джейн. — Здесь ее нет. Ее нет у Портерфилда, в ближайшем доме отсюда. А также в доме женщины с пирогом, который стоит чуть дальше. Здравый смысл подсказывает, что нужно просто ехать дальше, до четвертого дома. Мы окажемся ближе. И ничто не может произойти у нас за спиной. Все будет перед нами.

— Если Ричер прав, — заметил Брамалл. — Но он может ошибаться.

— Тогда почему здесь ее никто не видел?

Терри не ответил.

— Я полагаю, подарок грузовичка — это что-то вроде поступка ковбоя, — предположила Джейн. — Билли позаботился, чтобы кто-то присматривал за его лучшей лошадью, если можно так выразиться, а там будь что будет. Ну, и все такое прочее. Но десять тысяч в коробке — совсем другое дело. Слишком большая сумма денег, чтобы просто так с ней расстаться. Не думаю, что он собирался отдать деньги брату. Вероятно, он куда-то ехал, когда пришло сообщение из Монтаны, но он уже был слишком далеко от дома, чтобы вернуться и забрать деньги. Договоренность с другом предполагала, что у него мало времени и он должен сразу отправиться в Каспер. А если учесть, что его друг ехал из Биллингса, следует предположить, что они бегут на восток через Небраску. И если мы начнем считать от первой голосовой почты Скорпио, получается, что с тех пор прошло меньше сорока восьми часов. Сейчас они в Чикаго. Не думаю, что они будут чувствовать себя там как дома. Скорее всего оттуда они двинутся на юг, в Оклахому, где смогут начать новую жизнь. Или вернуться к прежней.

— Весьма возможно, — сказал Брамалл.

— Но специальный агент Нобл не сможет это просчитать, поскольку он не узнает, где находится грузовичок Билли, потому что мы решили отдать его брату, — заметила Маккензи.

— Мы? — переспросил Терренс.

— Нам нечего стыдиться, — сказала Джейн. — Я уверена, нами двигали самые лучшие намерения. Создание рабочих мест — замечательное дело. Но я хочу, чтобы специальный агент Нобл получил шанс отыскать Билли, и я уверена, что он расскажет нам, если ему будет сопутствовать успех. Почему нет? Я думаю, нужно позвонить ему и рассказать про Оклахому.

— Но это всего лишь догадка, — не согласился Брамалл.

— Основанная на факте, — ответила Джейн. — На факте, который неизвестен Ноблу.

— У него могут быть другие догадки, — возразил Терри.

— Но у него будет шанс, — настаивала на своем Маккензи.

— Вы действительно хотите, чтобы я ему позвонил? — спросил Брамалл.

— Я считаю, что мы должны.

Бывший агент ФБР посмотрел на Ричера.

— Не следует забывать, он приготовил для нас еду, — напомнил тот. — При обычных обстоятельствах мы послали бы ему записку.

Брамалл вытащил очки в черепаховой оправе и маленький блокнот, а потом открыл этот блокнот большим пальцем.

— У тебя там номер телефона Нобла? — спросил Ричер.

— Нет, только телефон коммутатора западного подразделения.

Терренс набрал номер и с минуту играл в кошки-мышки, снова и снова повторяя имя в разных вариациях: специальный агент Кирк Нобл, специальный агент Кирк, Кирк Нобл. Наконец трубку взял сам Нобл, потому что Брамалл назвал себя и заговорил про обед из яичницы с беконом, а потом сообщил, что у него есть серьезные основания считать, что беглецы направились в Оклахому.

Еще через какое-то время Нобл попросил передать трубку Ричеру.

Брамалл так и сделал.

— Возникла проблема с Портерфилдом, — сказал Кирк.

— Я напечатал все, что вы мне рассказали, а потом воспользовался кое-какими программами, которые автоматически проверяют наши базы данных, чтобы выяснить, не проходили ли интересующие нас люди по другим делам, — стал рассказывать Нобл. — Так вот, выяснилось, что информация на Сеймура Портерфилда заблокирована. Я немного поискал и обнаружил, что существует три отдельных досье на этого парня, и все они засекречены — для доступа к ним требуются пароли высокого уровня.

— И кто может иметь такое досье? — спросил Ричер.

— Источник информации, — сказал спецагент. — Это мера безопасности.

— Любопытно.

— Я хочу знать, кем был Портерфилд.

— У него дорогая кухня, — заметил Ричер.

— Мне нужно, чтобы вы рассказали мне все, что знаете, — потребовал Нобл.

— Я ничего не знаю о Портерфилде, — ответил Ричер. — Он носил голубые джинсы и хорошо разбирался в отделке интерьера. Но мне это безразлично. Я здесь по другой причине.

— В одном из досье речь шла о Портерфилде и еще об одном человеке. Судя по кодам, это женщина. Я не могу прочитать то, что есть в досье, но мне известно, что оно заведено два года назад, и в последний раз в него заглядывали незадолго до смерти Портерфилда.

— Интересно, — сказал Ричер. — Насколько сильно засекречены досье?

— Очень сильно. Но я не думаю, что это оригиналы УНБ. Мне представляется, что мы получили копии в качестве жеста доброй воли от кого-то еще.

— От кого?

— Код очень странный. Не ФБР и не АТО. Похоже на то, что мы получали, когда спецназ находился в Колумбии. И речь не об удаленном источнике. Их головной офис расположен сравнительно недалеко от нашего.

— Ясно, — сказал Ричер. — Я понял. Не забудьте позвонить в Оклахому.

Он закончил разговор и рассказал остальным то, что узнал.

— Это полезная информация? — спросила Маккензи.

— Я не знаю, — ответил Ричер. — Даже если мы узнаем, кем являлся Портерфилд два года назад, это необязательно поможет нам выяснить, где сейчас Роуз. Нам не стоит тратить на него слишком много времени. Пожалуй, следует съехать с дороги перед четвертым участком, и оттуда, пока мы ждем следующую машину, я сделаю один звонок.

Они припарковались на обочине, за поворотом, точно полицейский автомобиль с радаром. Впереди оставалось еще двенадцать ранчо, расположенных далеко друг от друга по разные стороны грунтовой дороги длиной в сорок миль. А дальше — ничего. Дорога оставалась пустой. Ричер одолжил телефон Брамалла и набрал по памяти древний номер.

Ему ответила все та же женщина.

— Вест-Пойнт, — сказала она. — Офис суперинтенданта. Как я могу вам помочь?

— Это Ричер.

— Привет, майор.

— Мне нужно поговорить с супером.

— Похоже, вы не знаете его имени, верно?

— Да, его имя остается для меня тайной.

— Генерал Симпсон. Он будет рад, что вы позвонили. У него есть для вас информация. Подождите минутку, майор…

После серии щелчков в трубке послышался голос супера.

— Майор, — сказал он.

— Генерал, — ответил Ричер.

Он не стал называть собеседника Симпсоном. Вдруг это не так? Культура Вест-Пойнта предполагала розыгрыши, и хотя Ричер сомневался, что женщина, отвечающая на телефонные звонки, могла его подставить, полной уверенности у него быть не могло.

— Вам удалось продвинуться в вашем расследовании? — спросил суперинтендант.

— Да, — ответил Ричер. — Я думаю, что уже близок к цели.

— И где это?

— В нижнем правом углу Вайоминга.

— Значит, она отправилась домой.

— Не совсем, но рядом, — сказал Ричер. — Я обнаружил кое-какие улики в доме, который находится в местечке под названием Мьюл-Кроссинг. Она побывала там около полутора лет назад. И у меня ощущение, что она до сих пор где-то неподалеку.

— Вам нужно кое-что знать, — сказал супер. — Это может оказаться важным. Из любопытства я попытался изучить послужной список и медицинскую карту Сандерсон. И не смог войти в файлы. Они запечатаны надежнее, чем задница у утки в ветреный день. Я думаю, это сделали ваши люди.

— Мои люди?

— Военная полиция.

— Когда?

— Трудно определить точное время. Во всяком случае, не в последний год. Но, вне всякого сомнения, после того как она ушла в отставку. Вероятно, около двух лет назад.

— Хорошо, — сказал Ричер. — А теперь угадайте, почему я вам позвонил.

— Как я могу угадать?

— Дом, в котором я нашел свидетельства пребывания Сандерсон, принадлежит парню, чье досье засекречено в правительственных базах данных. Там даже три засекреченных файла. Один из них открывали примерно два года назад, и речь в нем идет о мужчине и женщине. Складывается впечатление, что это копии файлов, которые передало федералам другое агентство в качестве жеста доброй воли.

— А вам известно, о каком агентстве идет речь?

— Они намекают на Пентагон, — сказал Ричер.

— Очень любопытно, — отозвался супер. — И вы знали, что меня ваша информация заинтересует. Но позвонили не для того, чтобы развлечь меня. Вы хотите, чтобы я что-то сделал.

— Кого вы там знаете?

— Ну, пару человек.

— Они вам должны? — спросил Ричер.

— Насколько сильно им придется рисковать?

— Не слишком. Полтора года назад напряжение ушло. Им не потребуется сообщать нам подробности. Лишь подтвердить или опровергнуть, что Сандерсон — та самая женщина из досье парня, владевшего домом. Его звали Сеймур Портерфилд. Социальное обеспечение покажет уведомление о смерти, подписанное шерифом округа в начале весны прошлого года.

— Он мертв?

— Это Вайоминг. Его съел медведь.

Затем Ричер продиктовал по буквам имя и фамилию Портерфилда. Супер повторил их.

— Благодарю вас, генерал, — сказал Ричер. — Вы можете позвонить мне по этому номеру. Мой напарник мистер Брамалл вам ответит.

— Спасибо, майор.

— Сэр, ваша фамилия Симпсон? — спросил Джек.

— Верно, — ответил супер. — Шон Симпсон.

— Да, сэр, — ответил Ричер, исключительно по привычке.

Он отключил связь и вернул телефон Брамаллу, который тут же поставил его на зарядку.

Они с час прождали на обочине за поворотом, но так никого и не увидели, за исключением небольшого стада лосей, которые вышли из-за деревьев с одной стороны ущелья и скрылись в лесу с другой. Высоко в небе, у них над головами, парили черные хищные птицы.

Дорога оставалась пустой.

— Сожалею, — сказала Маккензи. — Я снова это сделала. Любая идея кажется хорошей, пока не выясняется, что она ошибочная.

— Никто из нас не предложил ничего другого, — заметил Ричер.

— Может, будет лучше, если мы ее не увидим, — вздохнула Джейн. — Это будет означать, что ей не нужен товар Билли и с ней всё в порядке. А кольцо просто кто-то украл. Вы сами говорили, что такое возможно.

— Лучший вариант.

— Такое случается.

— Иногда, — сказал Ричер.

— Как часто?

— Чаще, чем никогда. Реже, чем всегда.

— Подождите, — вмешался Брамалл и показал на дорогу впереди, где появилась туча пыли.

На западе, очень далеко, на фоне горизонта появилась крошечная точка, сглаженная дымкой, но быстро приближающаяся.

Они ждали. Точка росла, а облако вращалось и завывало, яростно и бесконечно, возрождаясь снова и снова, в точности повторяя форму парашюта, только бесконечно длинного, висящего на хвосте из-за внутреннего аэродинамического давления, прежде чем опасть, сдавшись под напором ветра и тяготения, и вернуться на землю.

— Ждем, — сказал Брамалл.

Он взял телефон, отключил зарядку и приготовился фотографировать.

Они ждали.

Внедорожник пронесся мимо на огромной скорости — древняя модель, приземистый, побитый, покрытый ржавчиной и красной пылью таким толстым слоем, что казалось, будто она запеклась на солнце. Оконные стекла были такими же грязными, за исключением ветрового, с двумя более светлыми дугами, оставшимися от дворников, где собралось чуть меньше пыли. И они на долю секунды успели заглянуть внутрь.

Тусклый, туманный образ.

Маленькая, испуганно дернувшаяся фигурка.

Серебристый цвет.

Брамалл сделал резкий разворот от обочины и бросился в погоню — совсем как дорожный патруль. Внедорожник впереди продолжал ехать на огромной скорости. Длинные участки дороги были прямыми, но потом она уходила в низины и поднималась на холмы или сворачивала в сторону, и тогда внедорожник исчезал из вида, но облако пыли постоянно указывало на его местонахождение. Мощная «Тойота» с ревом продолжала преследование, подпрыгивая на неровной поверхности, но не снижая скорости, однако их добыча и не думала притормаживать. Временами расстояние между ними увеличивалось до полумили.

А потом облако исчезло.

«Тойота» вышла из длинного и довольно крутого поворота, промчалась сквозь остатки пыли и выскочила на открытое пространство, уходившее вперед на многие мили.

Внедорожник исчез. Ничего, только пустота.

Между тем пыльный хвост за «Тойотой» быстро осел на дорогу и умер в кустарнике.

Брамалл остановился.

— Она свернула, — сказал Ричер. — На дорогах к ранчо нет пыли. Что там сзади?

Терренс развернул машину на сто восемьдесят градусов от одной обочины до другой.

— Подъездная дорожка слева, — сказала Маккензи. — Так мне кажется. Но полной уверенности нет.

— Леди с пирогом, — сказал Ричер. — Соседка Портерфилда. Мы были у нее вчера. Тогда мы едва не проскочили мимо.

— Но леди с пирогом уехала. Мы ее видели.

Брамалл свернул на дорожку и покатил по ней, повторяя проделанный вчера путь, только теперь «Тойота» шла заметно быстрее. Дорога петляла между деревьями больше трех миль, и все это время они не видели никого и ничего, а потом внезапно деревья расступились, и «Тойота» выскочила на плоский участок площадью в акр, откуда открывался вид на восток и на одноэтажный дом с коричневыми досками, старыми резными деревянными украшениями и церковной скамьей.

И ничего вокруг.

В том числе старого побитого внедорожника, покрытого пылью.

Все застыло в неподвижности.

Полная тишина.

— Должно быть, существует другой способ выехать отсюда, — предположила Маккензи. — Как в тех местах, которые я вам показывала вчера.

Брамалл поехал дальше, описывая широкий круг по неровной земле. Он обогнул дом и надворные постройки, неизменно стараясь держаться рядом с лесом. Вскоре они увидели три лесные дороги, вившиеся между деревьями. Одна шла на запад, другая — на юг, третья — между ними. Они напоминали уходившие вдаль тропы для туристов или охотников: повсюду торчали корни и валялись камни, освещенные теплыми солнечными лучами.

И все они были очень узкими.

Но вполне доступными для старого внедорожника.

Однако определить, куда именно он направился, было невозможно. На всех трех тропинках с сухой землей виднелись четкие следы шин.

— Хотите рискнуть? — спросил Брамалл.

— Пустая трата времени, — сказал Ричер. — Слишком много поворотов. У нас мало шансов ее найти. К тому же твоя машина больше, чем ее. Мы застрянем.

— Если это была она, — заметил Терренс.

— Будем считать, что это она, — сказал Ричер.

— Не имеет значения, куда она поехала, — произнесла Маккензи. — Важно, почему. Что случилось?

— Мы ее напугали, — ответил Ричер. — Мы ждали на обочине. Мы могли быть полицией штата. Она не хотела, чтобы ее поймали. Поэтому съехала с дороги и выбрала лесную тропу, известную только ей. Теперь она где-то спрячется, чтобы решить, что делать дальше.

— Где? — спросила Джейн.

— На участке площадью в тысячу квадратных миль. В таком месте, где нам ее не найти.

Маккензи немного помолчала.

— Вы видели серебристый цвет? — наконец спросила она.

— Да, у меня возникло такое ощущение, — ответил Брамалл.

— И все же, что вам удалось разглядеть?

— Куртка, — сказал Терри. — С капюшоном.

— Облегающая, — добавил Ричер. — Как спортивный костюм. Такие снимают перед началом соревнований.

— Она была похожа на фольгу?

— Немного, — сказал Брамалл. — Может быть, отделка…

— Почему она не хотела, чтобы мы ее догнали? — спросила Маккензи.

— Она не знала, что это вы, — ответил Ричер. — Она не могла разглядеть ваше лицо. Ее окна, как и наши, покрыты пылью, а когда ее машина ехала нам навстречу, она смотрела в другую сторону. Это не эмоциональное решение. Скорее она действовала с точки зрения разума. Подумала, что мы полицейские. Может быть, она из тех, кто не хочет, чтобы копы заглядывали внутрь их автомобиля.

— Если это была она, — добавил Брамалл.

— Потому что она наркоманка, — сделала вывод Джейн.

— Самый худший случай, — заметил Ричер.

— Такое случается, — сказала Маккензи.

— Чаще, чем никогда, реже, чем всегда.

— И к какому варианту вы склоняетесь? — спросила она.

— Надейся на лучшее, готовься к худшему.

— Серьезно.

— Я думаю о Сеймуре Портерфилде, — сказал Ричер. — Мы пришли к выводу, что Билли забрал его бизнес, а подобные вещи обычно приводят к энергичному расширению, потому что новый человек видит неиспользованные возможности. К тому же такой бизнес никогда не становится меньше — только серьезнее. Следовательно, если вкратце, с точки зрения теории, по ряду причин мы можем предположить, что Билли обслуживает больше клиентов, чем когда-либо было у Портерфилда. Нобл любезно сообщил нам, что его не интересуют такие типы, как Билли. Он сказал, что намерен отправить его лицо в систему. Это код, означающий, что он собирается его отпустить. Потому что с ним слишком скучно разговаривать. Тогда как, с другой стороны, на еще менее интересного Сеймура Портерфилда заведено секретное досье в Пентагоне.

— Это может ничего не означать, — возразил Брамалл. — Возможно, он имел какие-то незначительные связи в Центральной Америке. Военные все записывают. Его досье может состоять из одного слова. Ты же знаешь, как оно бывает. Вероятно, ты и сам занимался такими вещами.

— Но зачем засекречивать досье из одного слова? — спросил Ричер.

— Понятия не имею, — ответил Терри.

— А что мы знаем о Портерфилде наверняка?

— Очень немного.

— И какое впечатление у тебя возникло? — спросил Ричер.

— Как сказала его соседка, — богатый парень из другого штата, приехавший в Вайоминг, чтобы найти себя; возможно, написать роман.

— Хорошая жизнь, — заметил Ричер.

— Точно.

— Тебе понравился его дом?

— Я мог бы там жить, — ответил Брамалл.

— У него было все, что необходимо человеку для хорошей жизни, — сказал Джек. — В том числе гранитные столешницы и собственное досье в Пентагоне. Более того, три досье. Одно из которых относится к совместной деятельности с какой-то неизвестной женщиной в течение последних шести месяцев его жизни. И ко всему прочему разбитое окно в его доме. Очень похоже на работу правительственных агентов. Что выглядит глупо. Вот только это совсем не так. Не будем забывать, что его съел медведь. Или пума. И то и другое крайне маловероятно. Таким образом, возникают довольно дикие предположения по поводу того, что на самом деле произошло в последние шесть месяцев. В особенности ближе к концу. Может быть, Роуз сбежала сейчас из-за того, что полтора года назад научилась не верить черным дорогим автомобилям, в которых сидит куча людей. Так что, отвечая на исходный вопрос миссис Маккензи, я слегка отошел от худшего варианта развития событий — обычно они бывают исключительно банальными. Здесь все выглядит гораздо сложнее.

— Вы считаете, что Портерфилд был не тем, за кого вы его принимали? — спросила Маккензи.

— Он мог быть в десять раз хуже. Но теперь я ничего не знаю наверняка. И это самое интересное. Он мог быть и в десять раз лучше.

— В таком случае откуда Артуру Скорпио известно его имя? — спросил Брамалл.

— Может быть, через Билли, — ответил Ричер. — Тот жил с Портерфилдом по соседству, как и леди с пирогом. И все они просто обожают поговорить. Может быть, Скорпио нравилось слушать местные сплетни…

— Но у него были десять тысяч долларов в коробке из-под обуви, — напомнил Брамалл.

— Может быть, он рассчитывал жить на них, пока пишет роман.

Терренс не ответил. Зазвонил его телефон. Он ответил, немного послушал и протянул трубку Ричеру:

— Генерал Симпсон. Он хочет с тобой поговорить.

Ричер поднес телефон к уху.

— Портерфилд был морским пехотинцем, — сказал супер.

— Все, что находится под поверхностью, надежно скрыто, — продолжал генерал, — но мы знаем, благодаря социальному обеспечению и другим открытым источникам, что Сеймур Портерфилд, умерший в Вайоминге в прошлом году, являлся аспирантом одного из университетов Лиги Плюща[16] и пошел в морскую пехоту после Одиннадцатого сентября. Он показал себя превосходным новобранцем. Настоящий парень с рекламного плаката. Отправился в Ирак с первой волной в качестве лейтенанта стрелковой роты, но пробыл там лишь месяц, потому что довольно скоро получил ранение. Какое именно, нигде не указывается. Ушел в почетную отставку и вернулся к гражданской жизни. В те времена морские пехотинцы еще могли позволить себе консультации психиатра после отставки. Имеется докладная записка, где говорится, что Портерфилд охотно вернулся к занятиям наукой, и у него были вполне реальные основания рассчитывать на будущее наследство как в виде наличных денег, так и в виде недвижимости, так что у него не имелось никаких оснований беспокоиться о будущем — и меньше всего о морской пехоте. Затем он надолго исчез с правительственных радаров.

— До каких пор? — спросил Ричер.

— Появился снова два года назад. Некий отдел в глубинах Пентагона начал совершенно новое расследование, как-то связанное с Портерфилдом. Мы не знаем, как именно. Мы думаем, что они откопали его старое досье и закрыли к нему доступ. Обычно это что-то значит. Между тем они завели второе досье, в котором фигурировали Портерфилд и женщина. Вот то, что нам удалось установить на данный момент. Три досье, как вы и сказали.

— Той женщиной была Сандерсон?

— Пока мы не знаем. Информация засекречена.

— Вы продолжаете искать?

— Очень аккуратно, — ответил супер. — Я буду на связи.

Он повесил трубку, и Ричер вернул телефон Брамаллу, который снова поставил его на зарядку.

— То, что рассказал генерал, нам поможет? — спросила Маккензи.

— Возможно, это не она, — сказал Ричер.

— Предположим, что она, — не сдавалась Джейн.

— Мы имеем раненого офицера морской пехоты и раненого армейского офицера, которые находились в одном месте в течение шести месяцев. Такие вещи могут развиваться в обоих направлениях. Например, они превратились в худших наркоманов в истории человечества. Или решили двигаться вперед, поддерживая друг друга. Или они вовсе не наркоманы. Не следует забывать, что Роуз и Портерфилд — очень яркие люди. Портерфилд бросил университет, чтобы служить в армии. Роуз была в десятке лучших выпускников Вест-Пойнта и участвовала в пяти боевых кампаниях. Может быть, они стали жить вместе, потому что каждый из них хотел обрести мир и покой с человеком, который все понимает.

— И где она сейчас в таком случае? — спросила Маккензи.

— В этом и состоит проблема, — сказал Ричер. — В самом вопросе содержится ответ.

— Печально, — ответила сестра Роуз. — Но тогда напрашивается вывод, что она скорее наркоманка, чем человек, производящий сильное впечатление. Иначе она продолжала бы мне звонить.

— Худший случай.

— Вы отклоняетесь в сторону.

— Да, — сказал Ричер. — И все еще надеюсь на лучшее. Могу я задать вам личный вопрос?

— Полагаю, да, — ответила Маккензи.

— Какими близнецами были вы с Роуз? Вы внешне похожи?

Она кивнула.

— Мы одинаковые близнецы. В буквальном смысле. В большей степени, чем многие другие.

— Тогда нам следует заехать в больницу.

— Зачем?

— Сейчас люди, зависящие от наркотиков, уже начали испытывать их нехватку, причем весьма болезненно. Вероятно, у кого-то есть друзья, которые согласятся поделиться с ними дозой. Полагаю, другие приедут в город, чтобы попытаться добыть «дурь» там. Остальные отправятся в отделение «Скорой помощи» и станут жаловаться на страшную зубную боль. Или скажут, что у них ужасно болит спина. То, что невозможно проверить. Но боль — это серьезно, поэтому врачу придется поверить им на слово и выписать рецепт на что-то хорошее. Нам следует выяснить, побывала ли там Роуз. Вы похожи на нее, и, возможно, они ее вспомнят. Это как лицо человека на щите с объявлениями о пропавших без вести.

— Я чувствую себя так, словно предаю сестру. Я готова принять, что она стала наркоманкой…

— Это игра с вероятностями. Нам нужно с чего-то начать.

Маккензи долго мочала.

— Ладно, поехали, — согласилась она наконец.

Брамалл завел мощный восьмицилиндровый двигатель и по широкой дуге выехал на начало подъездной дорожки. Они повернулись спиной к плоскому участку площадью в ярд и коричневому дому с древней резной работой и церковной скамьей и приготовились терпеть три жуткие мили, отделявшие их от грунтовой дороги.

Именно в этот момент на дорожке появилась женщина, привозившая пирог с клубникой Портерфилду. Женщина, которая здесь жила. Она вернулась домой с рынка на своем внедорожнике. Терри остановился и отъехал назад, чтобы пропустить ее. Однако она притормозила рядом с ними и опустила стекло.

Брамалл опустил стекло со своей стороны.

Как и Ричер.

Женщина узнала в них вчерашних гостей и осторожно кивнула, а потом посмотрела на Маккензи. И не узнала ее. Никакой реакции. Ничего. Точная копия. Человеческий рекламный щит.

Незнакомка.

— Как я могу вам помочь? — спросила она.

— Мы приехали проверить несколько вещей, связанных с тем, о чем мы вчера с вами беседовали, — сказал Ричер. — Мы не знали, что вас нет дома.

— Нет, знали. Я проехала мимо вас на повороте.

— Возможно, мы не заметили.

— Вы — частные детективы. Вы должны замечать такие вещи.

— Мы ищем пропавшую женщину, — сказал Ричер. — Может быть, мы отвлеклись.

— Что вы хотите проверить?

— Мы собирались спросить о вашей встрече с Портерфилдом, — ответил Ричер. — У него были какие-нибудь увечья?

— Я так не думаю.

— Две руки, две ноги?

— Конечно.

— Он прихрамывал?

— Я так не думаю.

— У него была нормальная речь, он производил впечатление разумного человека?

— Он был очень обходительным и вежливым.

— Хорошо, — сказал Ричер. — А теперь я хочу спросить вас о том эпизоде на грунтовой дороге, когда вы видели машину Портерфилда. Вы можете еще раз рассказать о нем?

— В машине больше никого не было. Я ошиблась.

— Предположим, что не ошиблись. Что вы видели?

Женщина ненадолго задумалась.

— Все произошло очень быстро, — ответила она. — Две машины проехали навстречу друг другу, ничего больше. И дул сильный ветер, как во время песчаных бурь.

— И все же, — настаивал Ричер. — Что вы видели?

Его собеседница снова ответила не сразу.

— Девушка отвернулась, — сказала она. — И серебристый цвет.

— И вы это запомнили.

— Я удивилась.

— Вы когда-нибудь видели что-то похожее прежде?

— Никогда.

— А после того случая?

— Никогда.

— Вы совершенно уверены? — спросил Ричер. — Может быть, в другой машине, в которой сидел один человек… Может быть, она ехала на запад отсюда…

— Никогда, — повторила женщина. — Вы что, смеетесь надо мной?

— Нет, даю вам слово. А теперь — другой вопрос. Вы позволяете другим людям пользоваться вашей подъездной дорожкой в любое время, когда они захотят?

— Кроме вас?

— Намек понят, — сказал Ричер. — Но при обычных обстоятельствах пользуются ли другие люди вашей дорожкой и лесными тропами?

— Нет.

— Вы не станете им разрешать?

— А зачем?

— Вы когда-нибудь видели, чтобы такое случалось? Кто-то вторгался в ваши владения?

— Никогда, — в четвертый раз ответила соседка Портерфилда. — Что происходит?

— Настоящая причина, по которой мы оказались здесь, состоит в том, что мы преследовали внедорожник. А он вроде как убегал. Внедорожник свернул на вашу подъездную дорожку и скрылся по одной из лесных дорог. Мы не знаем, по какой именно.

Женщина огляделась по сторонам.

— Он сбежал отсюда?

— Такие вещи уже случались прежде?

— Никогда, — в очередной раз повторила она. — Как такое могло случиться? Откуда кто-то мог знать, что мои лесные дороги куда-то ведут?

«Вест-Пойнт», — подумал Ричер. В те времена, когда чтение карт было искусством, спасающим жизни.

— Ну и куда же ведут ваши лесные дороги? — спросил он вслух.

— Куда угодно. Если есть желание, можно поехать в Колорадо… Кого вы преследовали? Должно быть, они запаниковали, если свернули сюда.

— Мы думаем, что за рулем была женщина.

— Ладно.

— Она выглядела миниатюрной, и она отвернулась. Мы не видели ее лица.

Соседка Сая промолчала.

— И мы заметили серебристый цвет, — добавил Ричер.

— О господи! — прошептала она.

— Все так, как видели вы.

— Здесь?

— Мы преследовали ее машину до вашего дома.

— Теперь у меня будут кошмары, — сказала женщина.

Они оставили ее у дома, сами же поехали к грунтовой дороге, а потом по двухполосному шоссе, ведущему в Ларами. Больница находилась рядом с университетом. Возможно, они были связаны. В кабинете неотложной помощи ждали своей очереди семь пациентов. Двое из них вполне могли страдать от отсутствия Билли. Они жутко дрожали и потели. Весьма вероятный диагноз. Остальные пятеро, видимо, были студентами. Все семеро подняли головы, как делают люди, сидящие в очереди, проверяя вновь прибывших.

В том числе и Маккензи.

Ни малейших признаков узнавания.

Как и у дежурной медсестры. Джейн спросила у нее про пациентку по имени Роуз Сандерсон, и предупредительная женщина проверила экран, улыбнулась ободряющей улыбкой, все это время глядя Маккензи в глаза, открыто и искренне, с жалостью и состраданием.

И без тени узнавания.

Джейн отошла от столика.

— Ладно, либо у нее есть друзья, готовые поделиться наркотиком, либо она сейчас в городе пытается достать дозу.

Они поехали на угол Третьей и Гранд и стали проверять квартал за кварталом, пытаясь отыскать подходящую комбинацию — два плохих бара и приличное место, где можно поесть, расположенные так, чтобы из одного наблюдать за остальными двумя. Им было необходимо поесть, но Маккензи не хотела прерывать наблюдение даже во время еды, хотя бы за двумя местами, где могла появиться Роуз. Они нашли кафе напротив двух ковбойских баров с неоновыми рекламами пива за немытыми окнами, и решили, что там могут продавать наркотики. Ковбои любят таблетки от боли не меньше, чем все остальные. Может быть, даже больше — из-за несчастных случаев на родео и полученных там травм, не говоря уже об обычных падениях с лошадей.

Кафе оказалось вполне современным, с большим выбором полезных соков и сандвичей, которые, как показалось Ричеру, составлял слепой из совершенно случайных ингредиентов. В хлебе были огромные зерна. Похоже на смесь опилок с шариковыми подшипниками.

Брамалл пошел помыть руки, оставив Маккензи и Ричера вдвоем за столиком. Джейн сняла куртку и повернулась, чтобы повесить ее на спинку стула. Потом посмотрела на Джека. Бледная безупречная кожа, идеальные пропорции, тонкие черты лица. Зеленые глаза, полные печали.

— Я приношу вам свои извинения, — сказала Маккензи.

— За что? — спросил Ричер.

— За мое поведение во время нашего знакомства. Я сказала, что вы производите впечатление человека, охваченного маниакальной идеей. Может быть, с психическими отклонениями.

— Кажется, это сказал я, — заметил Ричер.

— Только из-за того, что вы считали, будто я так подумала.

— У вас были все основания.

— Может быть, — сказала женщина. — Но я рада, что вы здесь.

— А я рад это слышать.

— Мне следует заплатить вам, как мистеру Брамаллу. По такой же ежедневной ставке.

— Я не хочу, чтобы мне платили, — ответил Ричер.

— Вы считаете, что добродетель — уже награда?

— Мне мало что известно о добродетели. Я лишь хочу узнать, что произошло. Я не могу поменять деньги на внутреннее удовлетворение.

Вернулся Брамалл, и они поели, продолжая вести наблюдение через окно.

Они ничего не увидели.

Маккензи расплатилась по чеку.

— Есть еще бар, за которым мы можем понаблюдать? — спросил Ричер.

— Такой, как эти? — уточнил Терри.

— Возможно, немного лучше. Там может оказаться кто-то, с кем нам стоит поговорить.

Джек провел своих спутников один квартал в сторону железнодорожных путей, а потом они прошли еще два квартала к бару, где имелось зеркало с пулевым отверстием. Тот же парень сидел за тем же столиком, с такой же бутылкой с длинным горлышком. Предупредительный или назойливый, сующий нос в чужие дела или местный эксперт, полный специальных знаний, или все вместе. Его столик был рассчитан на двоих, поэтому Маккензи села напротив, а Ричер и Брамалл встали у нее за спиной.

— Вы спрашивали про Мьюл-Кроссинг, — сказал парень.

— Верно, — ответил Ричер.

— Вам удалось его найти? Или вы моргнули и все пропустили?

Он говорил с Ричером, но не сводил глаз с Джейн. Впрочем, его не стоило за это винить. Масса растрепанных волос, лицо, глаза, хрупкое изящное тело, тонкая белая блузка…

Никаких признаков узнавания.

— Я его нашел, — сказал Ричер. — Более того, мне рассказали интересную историю. Полтора года назад медведь съел там одного человека.

Парень сделал большой глоток из бутылки и стер пену с губ.

— Сеймур Портерфилд, — сказал он.

— Вы его знали? — спросил Ричер.

— Мой приятель чинил его крышу, когда она протекала. Это случалось почти каждую зиму, потому что дом построен неправильно. Я слышу много всего разного и знаю, какой была земля прежде. Целые акры принадлежали железной дороге, хотя путей рядом никто не видел. Какая-то афера, которую провернули больше ста лет назад. Периодически какой-нибудь богатый человек с Востока получал наследство, приезжал сюда и строил себе дом. В случае с Портерфилдом это был его отец. Он выбрал современный стиль — видимо, именно по этой причине крыша и текла. Позже он умер, и дом по завещанию отошел Портерфилду. Наверное, тот решил, что ему нравится простая жизнь, потому что переехал сюда и стал жить здесь.

— А чем он зарабатывал? — спросил Ричер.

— Постоянно разговаривал по телефону и много ездил. Но чем именно занимался, никто не знал. Возможно, у него было хобби. Ему досталось все состояние отца. Какие-то старые деньги с Востока. Может быть, металлургический завод, отсюда и связь с железной дорогой.

— Что он был за человек? — спросил Ричер.

— Он учился в колледже, потом служил в морской пехоте. Но у него в любом случае были старые деньги.

— А как насчет здоровья? — поинтересовался Ричер.

Посетитель бара немного помолчал.

— Странно, что вы спросили, — наконец ответил он.

— Почему?

— Внешне он выглядел вполне здоровым, хоть для рекламы фильмов снимай. Но дома у него было множество перевязочных материалов, а аптечка набита лекарствами.

— Ваш приятель проверял его аптечку?

— Ну, вы же понимаете, по ходу дела…

— У Портерфилда возникали проблемы? К нему не приезжали какие-нибудь незнакомые люди? Может, случались странности?

Парень покачал головой.

— Никаких незнакомцев, — сказал он. — И никаких неприятностей. И ничего странного, пока не появилась его тайная подружка.

— Кажется, это случилось в начале позапрошлой зимы, — продолжал парень с бутылкой с длинным горлышком. — Крыша в доме у Портерфилда снова начала сильно протекать, и мой приятель постоянно там находился. Иногда он заглядывал в окно и видел ее вещи. Все больше и больше. Но саму подружку — никогда. Если ему требовалось сделать что-то внутри дома, ее там не оказывалось или она не выходила из спальни. Портерфилд за этим следил.

— Она не всегда там находилась? — уточнил Ричер.

— Мой приятель тоже приезжал туда не каждый день. Должно быть, у нее был свой дом. Думаю, они жили то у нее, то у него.

— Но в тех случаях, когда подружка оставалась у Портерфилда, она не прятала свои вещи?

— Нет, они лежали открыто.

— А тут не могло быть ошибки? Может быть, вещи принадлежали Портерфилду?

Парень покачал головой.

— Я так не думаю, в особенности если учесть, что мой приятель видел там ночные рубашки. Да и вообще, любому понятно, что мужчины и женщины устраивают разный беспорядок. А в доме Портерфилда, уж можете не сомневаться, был беспорядок двух типов. Два вида всего. Два человека. Две тарелки в раковине, две книги на диване, кровать с двумя вмятинами…

— Очевидно, ваш приятель провел тщательное расследование.

— Как известно, крыша накрывает весь дом. Во всяком случае, должна.

— Однако ваш приятель ни разу не видел подружку Портерфилда? — уточнил Ричер.

— Именно по этой причине он и называл ее тайной подружкой.

— Никогда не видел, чтобы она приезжала и уезжала, не встречал на дороге? — продолжал задавать вопросы Ричер.

— Никогда.

— А Портерфилд говорил про нее что-нибудь?

Парень опустошил бутылку и поставил ее на стол.

— Портерфилд ничего не отрицал. К примеру, он не повторял разных глупостей типа: «Послушай, у меня нет подруги». Но никогда не говорил, что его девушка легла спать, поэтому не нужно заходить в спальню, — только чтобы мой приятель нашел себе работу в другом месте. И точка. Он не объяснял почему. И вообще, мой приятель часто повторял, что, когда он там находился, у него появлялось какое-то странное ощущение. Как если б Портерфилд ее прятал, отрицал сам факт ее существования, чтобы никто не пришел ее искать. Вот только особого смысла в этом не было, потому что повсюду валялись ее вещи. Мне кажется, что человек с дурными намерениями принял бы другие меры предосторожности.

— Вы поверили в историю про медведя? — спросил Ричер.

— Шериф поверил, — ответил парень. — Остальное не имеет значения.

— Однако у вас остались сомнения?

— Меня там не было. Но все отреагировали одинаково, автоматически. Один или два раза в своей жизни каждый задавал себе вопрос, как устроить так, чтобы какой-то человек исчез навсегда. Или что делать, если случилось что-то непредвиденное и кто-то умер, когда его время еще не пришло. Так вот, тело можно бросить в глухом лесу. Именно в таком месте и нашли Портерфилда. Это же совершенно очевидно. Может быть, его намазали медом. Или перерезали несколько вен, чтобы пахло свежей кровью, рассчитывая, что повезет с крупными животными. Впрочем, в них нет особой необходимости. Там сотни желающих полакомиться мертвечиной, они выстроились в очередь и облизываются. Вот что я хочу вам сказать — всякий, кто услышал новость о Портерфилде, подумал: «Проклятье, я бы именно так все и проделал!» В том числе и я.

— Вы думаете, что и шериф так решил? — спросил Ричер.

— Уверен.

— Но он квалифицировал смерть Портерфилда как несчастный случай.

— Никаких доказательств, — сказал парень. — И в этом вся прелесть.

— У Портерфилда были враги?

— Он был богатеем с Востока. Я уверен, что у всех таких парней есть враги.

— Что стало с женщиной?

— По слухам, она где-то здесь. Но никто не знает, где именно, кого искать и как она вообще выглядит.

— А что случилось с крышей Портерфилда?

— Шериф сказал моему приятелю, чтобы он починил ее как следует, раз и навсегда, и он покрыл новым железом ту часть, которая протекала. На самом деле он хотел сделать так сразу, но Портерфилд не позволял, потому что это не соответствовало замыслу архитектора.

Они купили парню еще одну бутылку его любимого пива, оставили их вдвоем за столиком и вернулись к «Тойоте», стоявшей на противоположной стороне улицы возле современного кафе, у тротуара, на полпути между двумя плохими барами с рекламой пива и грязными окнами. Небо уже потемнело, и зажглись уличные фонари. Кафе не работало. Из баров доносился шум, но двери оставались закрытыми.

Около «Тойоты» стояли трое каких-то типов. Прямо на мостовой. Отбрасывая тени, словно они готовились отразить вражескую атаку. Жилистые и высокие, у всех большие грубые руки. Все в джинсах и ботинках, у одного ботинки из кожи ящерицы.

Брамалл отступил в тень.

Ричер и Маккензи остановились рядом с ним.

— Кто они такие? — спросила Джейн.

— Ковбои, — ответил Ричер. — Воспитанные на вяленой говядине и жареных гремучих змеях.

— Чего они хотят?

— Полагаю, напугать нас. Подобная хореография обычно имеет такой смысл.

— А почему они пытаются нас напугать? Что мы такого делаем?

— Проявляем любопытство, задаем вопросы о женщине, которая может быть вовлечена в предосудительный местный бизнес… Мы заставляем их нервничать.

— И что мы будем делать?

— Мне нужно проконсультироваться с моим старшим партнером, кто пойдет первым.

— У тебя есть какие-то предпочтения? — поинтересовался Брамалл.

— Я считаю, что нам следует подойти к ним вместе. Возможно, я — на шаг впереди. Но я хочу, чтобы вы увидели их лица.

— Зачем? — спросила Маккензи.

— Если я проиграю, вы сможете дать описание полицейским, сидя возле моей больничной койки.

— Что проиграете? — не поняла Джейн. — Я уверена, что они хотят лишь поговорить. Они, конечно, будут вести себя агрессивно и нелюбезно и тому подобное. Но я не вижу причин для драки. Если только мы сами не решим ее устроить.

— Где вы живете? — поинтересовался Ричер.

— Лейк-Форест, Иллинойс.

— Хорошо.

— Я не понимаю…

— Это уже повод для драки. Все понятно по тому, как они стоят. Одержать победу или вернуться домой.

— Их послал Скорпио?

— Звучит логично, — ответил Ричер. — Технически, предосудительный местный бизнес принадлежит Скорпио. Очевидно, до самой Монтаны. Но, с другой стороны, это предположение противоречит логике. Если Скорпио способен с легкостью высвистать трех красавчиков-ковбоев, зачем ему просить бестолковую мразь вроде Билли стрелять в меня из-за дерева? Он сразу обратился бы к ковбоям. Возможно, это какой-то местный подкомитет, спонтанное проявление демократии, о котором Скорпио понятия не имеет.

— Они тебя тревожат? — спросил Брамалл. — Ты упомянул возможность поражения.

— Ковбои хуже всего, — ответил Ричер. — Едва ли я способен сделать с ними то, чего еще не делала лошадь.

Он вышел из тени и в сгущающихся сумерках, громко выстукивая каблуками дробь по асфальту, направился к «Тойоте». Отставшие Брамалл и Маккензи поспешили за ним, сошли с тротуара и пересекли улицу под углом. Все они направились прямо к машине.

Трое парней зашевелились и двинулись к ним навстречу — один чуть впереди, двое чуть сзади, точно зеркальное отражение. Ричер решал вечную дилемму драчуна: почему бы сразу не убрать ключевую фигуру? Неожиданный удар головой. Даже не сбавляя шага.

Часто самый умный ход.

Но не всегда.

Джек остановился, и ковбои последовали его примеру — теперь их разделяло примерно восемь футов. Вблизи они выглядели вполне полезными членами общества. Двум было немногим больше сорока, а третий, парень в ботинках из кожи ящерицы, выглядел лет на десять моложе. Он и оказался ключевой фигурой.

— Давайте угадаю, — сказал Ричер. — Вы пришли передать мне сообщение. Это хорошо. Каждый имеет право быть услышанным. Мы дадим вам тридцать секунд. Если хотите, начинайте прямо сейчас. Говорите четко. Переводите любые местные слова и фразы.

— Вот сообщение, — ответил тип в ботинках из кожи ящерицы. — Возвращайтесь туда, откуда приехали. Вам здесь делать нечего.

Ричер покачал головой.

— Невозможно, — сказал он. — Вы уверены, что правильно услышали сообщение? Обычно здешние люди дружелюбно приветствуют незнакомцев.

— Я правильно понял сообщение, — сказал младший из ковбоев.

И ничего больше.

— Сообщи мне, когда соберешься перейти к той части, когда ты скажешь, что надерешь нам задницу, если мы не уедем, — продолжил Ричер.

Парень продолжал молчать.

Джек наблюдал за ним. Наблюдал за всеми. Они не собирались отступать. Наступать — тоже. Они стояли на месте и не шевелились, напоминая взвод новобранцев после того, как план развалился. Что-то пошло не так. И дело было не в Маккензи. Они смотрели на нее дольше, чем следовало в процессе жесткого столкновения, но это была чистая животная биология. Они ее не узнали. Их выдавали рты.

— Нет никакой необходимости надирать кому-то задницу, — сказал парень в ботинках из кожи ящерицы.

— Я согласен, — ответил Ричер. — И прежде всего — мою.

— Но вам следует это бросить.

— У меня встречное предложение, — сказал Ричер. — Вы не связываетесь со мной, а я не трогаю вас.

Самый молодой из ковбоев кивнул. Не так, будто согласился, а чтобы показать, что понял предложение.

— Послушай, мальчик, — продолжил Ричер и поманил этого парня к себе, словно хотел провести с ним переговоры — два лидера, без посторонних ушей. Затем положил руку на локоть ковбоя — дружелюбный жест, почти интимный, почти заговорщицкий — и сжал пальцы. — Скажи тому, кто тебя послал, — прошептал он, — что сейчас будет совсем не так, как с ФБР, УБН или АТО. Скажи ему, что на сей раз делом занимается армия США.

Его противник отреагировал. Джек почувствовал это по его локтю. Затем Ричер выпустил его и восстановил прежнее расстояние в восемь футов. Теперь он стоял прямо, расправив плечи и слегка приподняв голову. Привычная для него профессиональная поза. Он знал, что рано или поздно мысли обратятся к насилию, и лучше разбираться с такими вещами авансом. Например, сказать: «Ты так шутишь?» Поэтому он стоял, приподняв подбородок и выпрямившись во весь рост, руки свободно опущены вдоль туловища — не цирковой уродец, но крупный мужчина, заметно больше обычных, и ковбои не могли этого не заметить. Плюс глаза, которые, как Ричер знал, нравятся людям, если не считать того, что он мог моргнуть и изменить свой взгляд, словно переключить канал с веселого шоу на мрачный документальный фильм о проблемах выживания в доисторические времена. Потом он снова переключал канал, иронично улыбался и кивал, как будто показывал, что два парня просто решили пошутить и остальные четверо со временем все поймут. Всегда давая противнику возможность с достоинством отступить.

И парень в дорогих ботинках этим воспользовался. Он улыбнулся в ответ, словно они были двумя добрыми приятелями, любящими хорошую грубую шутку, в особенности в присутствии красивой леди, после чего повернулся и увел своих дружков. Ричер перешел на противоположный тротуар и посмотрел, как они сворачивают за угол и садятся в огромный пикап, припаркованный капотом вперед у забора. Машина дала задний ход и уехала. На первом же перекрестке она повернула и исчезла.

— Вот видите? — сказала Маккензи. — Дело не дошло до драки.

Ричер не ответил. Он посмотрел на Джейн, а потом перевел взгляд на угол, за который свернул пикап.

Что-то было не так.

Как-то неправильно.

— Вам читали курс ведения допроса? — спросил он, повернувшись к Брамаллу.

— Один семестр, с резиновыми дубинками, — ответил тот.

— Нас учили, что искусство допроса состоит главным образом из умения слушать. Он очень странно говорил. Выбор фраз. Вам нечего здесь делать. Что это значило? Что делать?

— Отказаться от нашего расследования, — сказала Маккензи. — От поисков Роуз. Это очевидно. Речь шла о том, что мы должны перестать делать то, что начали. О чем же еще?

— Кого могут интересовать наши поиски Роуз? — спросил Ричер.

— Любого, — ответила женщина. — Мы могли задеть интересы многих.

— И чьи сильнее всего?

Маккензи не ответила.

Скажи тому, кто тебя послал.

И тут в сознании Ричера прозвучал голос генерала Симпсона, говорившего с ним по телефону из Вест-Пойнта: «Возможно, она не хочет, чтобы ее нашли».

«Нет, — подумал Джек, — такого не может быть».

— В самом начале он сообщил, что здесь ничего для нас нет, — проговорил Ричер. — А в конце заявил, что нам нечего тут делать, — вежливое начало угроз и вежливые угрожающие заключительные слова. Но в середине он отказался драться. Я думаю, что на то есть одна вполне определенная причина. Он потерял уверенность. Появился новый фактор, о котором его не предупредили. И он все еще пытается его осознать. Его отправили надрать нам задницу, но он вдруг понял, что мы принадлежим к таким людям, которые способны дать отпор. Об этом ему не сказали, что очень странно, поскольку все вопросы, когда-либо заданные в этом городе, мы задавали открыто. Мы не прятались. Кто мог послать его к нам, не дав нашего описания?

— Я не знаю, — сказала Маккензи.

— Может быть, тот, кто не видел нас в полный рост. Тот, кто вообще нас не видел, за исключением неясных очертаний людей, сидящих в машине, пронесшейся мимо по пыльной дороге. Гипотетически. В таком случае она запомнит машину, а не нас. Черный внедорожник «Тойота» с номерами штата Иллинойс. Может быть, она попросила трех надежных друзей найти внедорожник и напугать тех, кто в нем ездит. Поскольку не хочет, чтобы ее нашли.

— Так вы думаете, их послала она? — спросила Джейн.

— Да, на мгновение я так подумал. Я сказал, что делом занимается армия США, и он отреагировал. Сначала я подумал, что мои слова произвели на него впечатление, но потом понял: нет, он повел себя так из-за того, что его самого прислала армия США. И это странное совпадение его удивило. Он мог не понять, что оно означает. Возможно, захотел уехать и выяснить, что происходит.

— Роуз, — сказала Маккензи. — Это ее друзья.

— Нет, — продолжил Ричер. — Судя по всему, они не имеют отношения к Роуз. Теперь мы наверняка знаем, что они никогда ее не видели. Мы уверены в этом, потому что они не узнали вас. Разве они могут быть друзьями вашей сестры-близняшки и никак на вас не отреагировать? Вот почему я хотел, чтобы вы подошли достаточно близко и запомнили их лица. Было нужно, чтобы они разглядели вас. Они должны были посмотреть на вас с удивлением. Однако ничего подобного не случилось.

— Так кто же они? — спросила женщина.

— Я не знаю, — ответил Джек.

Они поехали обратно в отель, и Брамалл сразу направился к лестнице, а Ричер остался на парковке. Он стоял и смотрел на ночное небо — черное, огромное, усыпанное звездами. Очень яркими звездами, мириадами звезд.

Американский Запад.

Маккензи подошла и встала рядом.

— Возможно, мы ищем совсем не в том месте, — сказала она.

Ричер продолжал смотреть на небо.

— Во вселенной? — уточнил он.

— В этом штате. Никто меня не узнал, из чего следует, что никто не видел здесь Роуз. Нам наверняка известно лишь то, что шесть недель назад она находилась в какой-то части большой территории, которую контролировал Билли. Когда продала свое кольцо. Почему мы делаем вывод, что это произошло где-то здесь?

— Дом Портерфилда. Она не находилась там постоянно. Кровельщик так сказал. Однако никто не видел, как она ехала к повороту. Из чего следует, что она приезжала и уезжала с другой стороны.

— Два года назад, — напомнила Джейн.

— Зачем ей переезжать? — спросил Ричер.

— Ее любовник умер. После таких вещей люди переезжают. Это шок.

— Она участвовала в пяти миссиях в Ираке и Афганистане. Роуз пережила более страшные вещи. Она должна была оценить ситуацию тактически. Никто ее не видел. Значит, ей ничего не угрожало в том месте, где она тогда находилась. Предположительно, это вполне приличное жилище. Настолько приличное, что туда приезжал Портерфилд. Зачем от него отказываться? Заменить его совсем не просто.

— Я бы переехала, — сказала Маккензи.

— Вы бы остались.

— Вы лучше ее знаете?

— Я знаю, как человек переживает пять миссий, — сказал Ричер.

— Надеюсь, вы правы.

— Завтра узнаем. Нам примерно известно, где она может находиться. Роуз не может прятаться вечно.

— Я хотела предложить вам выпить, — сказала Джейн. — Чтобы поблагодарить вас, раз вы не позволяете заплатить вам за работу. Но в отеле нет бара.

— Нет никакой нужды меня благодарить, — возразил Ричер.

— Я бы получила удовольствие.

— Полагаю, и я тоже.

Женщина сделала несколько шагов и села на бетонную скамейку.

Ричер опустился рядом.

— Вы женаты? — спросила Маккензи.

— Нет, — сказал он. — Но вы замужем.

Она рассмеялась, коротко и тихо:

— Безотносительный вопрос. Просто мне стало интересно. Это не фрейдистская оговорка.

— Расскажите о мистере Маккензи.

— Он милый человек. Мы хорошая пара.

— У вас есть дети?

— Пока нет.

— Могу я задать вам безотносительный вопрос? Просто мне стало интересно.

— Наверное, — ответила Джейн.

— Он немного странный, и я не хочу, чтобы вы его неправильно поняли.

— Я постараюсь.

— Что чувствует красивая женщина?

— Да, вопрос странный.

— Извините, — сказал Ричер.

— А как вы себя почувствовали, когда те парни отказались с вами драться?

— Полезным.

— Для нас это минимальное требование. У нашего отца были грандиозные идеи.

— У юриста.

— Он думал, что живет в книге сказок, где все должно быть красиво. В солнечные дни мы бегали по лесу в белых платьях из хлопка. Сначала взгляды притягивали только наши волосы. Мы были похожи на нимф или эльфов. Лица появились позднее. Потом отец стал мечтать о том, за кого мы выйдем замуж. Мы считали его идеи невероятно глупыми. Близился двадцать первый век, и мы жили в Вайоминге. Как правило, мы его игнорировали. Но если быть честной до конца, где-то на глубинном уровне остался след. И я понимала, что быть хорошенькой лучше, чем уродливой. Я знала, что, будь у меня выбор, я бы захотела выглядеть именно так. Я переживала, что подобные мысли делают меня поверхностным человеком. Вот ответ на вопрос, как чувствует себя красивая женщина.

— А Роуз так же воспринимала свою внешность?

Маккензи кивнула:

— Роуз нравились безупречные вещи. Она была умной, много над собой работала и в большинстве случаев добивалась своего. Но то, как она выглядела, Роуз контролировать не могла. К счастью, здесь все сложилось хорошо. Я думаю, в глубине души она получала удовлетворение от своей внешности. Она хотела быть лучшей во всех отношениях, хотела быть полным комплектом, что ли? И она была.

— Почему она пошла в армию?

— Я вам говорила.

— Вы сказали, что она станет стрелять в парня еще до того, как тот поставит ногу на ее крыльцо, в то время как вы немного подождете. Она могла бы остаться дома и делать то же самое.

— У меня такое впечатление, что я в кабинете психиатра, — сказала Маккензи.

— Тогда откиньтесь назад и представьте, что вы актриса из фильма. Предположим, в отеле есть бар. Вы бы угостили меня чашкой кофе. Черный, без сахара. Или пивом, если у них нет кофе. Местного производства, в бутылке. А вы пьете какое-то диковинное местное белое вино. Из-за Лейк-Форест, Иллинойс. Сейчас мы сидим за столиком и разговариваем. Я спрашиваю, почему Роуз пошла в армию, и вы мне отвечаете.

— Она хотела сделать свою жизнь достойной. Оказалось, что книга сказок — ложь. Наш отец был не самым мудрым человеком в округе. Сначала мы говорили себе, что некоторые вещи — это просто дань традиции. В конце концов, он был адвокатом, а адвокатам всегда платят. За мнение, быть может, предшествующее процессу. Но потом поползли слухи. И если в них содержалась хотя бы доля правды, все обстояло просто ужасно. Впрочем, мы так никогда и узнали, что тогда происходило. Мы с Роуз отправились в колледж. Родители продали особняк и перебрались в другой штат. Мы были счастливы. Мы не любили это место, ибо всегда знали, что играем роли в чужом спектакле. Потом оказалось, что автор пьесы тоже придуман. Мы отреагировали немного по-разному. Роуз потребовалось что-то настоящее, а мне — нефальшивая книга сказок. Наверное, мы обе получили то, что хотели.

Ричер ничего не ответил.

— Я отправляюсь спать, — сказала Маккензи. — Спасибо за беседу.

Она оставила его одного в темноте. Джек откинулся на бетонную спинку скамейки и стал снова смотреть на звезды.

В этот момент в трехстах милях от отеля Ричера, на стоянке для грузовиков на автостраде I-90, неподалеку от Рапид-Сити, Южная Дакота, мужчина в побитом старом пикапе с номерами штата Вайоминг и с виниловым жилым отсеком сзади свернул на проселочную дорогу, которая, как ему сказали, вела к крытому гаражу. Звали его Стакли, и было ему тридцать восемь лет. Настоящий трудяга, возможно, так и не нашедший своего места в жизни, но старавшийся изо всех сил. Ему сказали, что крытый гараж наполовину заполнен снегоочистителями и другим зимним оборудованием. А еще сказали, что другая половина пустует и там полно места. И что свободным местом они распоряжаются по своему усмотрению.

Ему сказали, что у входа будет стоять охранник.

Так и оказалось.

Мужчина остановил машину и опустил стекло.

— Я Стакли, — сказал он. — Вам должен был позвонить мистер Скорпио. Я вместо Билли.

— Значит, ты новый Билли? — спросил охранник.

— С сегодняшнего дня.

— Поздравляю, Стакли. Заезжай внутрь и припаркуйся на месте номер пять, впереди, по диагонали. Потом вылезай из пикапа и открывай задний борт.

Стакли сделал все, как ему сказали, въехал в гараж и оказался внутри пространства размером с ангар для самолетов. Слева выстроились ряды гигантских желтых машин, законсервированных на лето. А пространство справа оставалось пустым. Кто-то начертил мелом на бетонном полу диагональные парковочные места и пронумеровал их от одного до десяти. Номер один находился в дальнем конце, номер десять — в ближнем. Седьмое и третье места были заняты. На седьмом стоял старый «Додж Дуранго» с поднятой задней дверцей, а третье занимал ржавый «Сильверадо» с поднимающейся дверью.

Стакли остановил пикап рядом с ним и заехал на место номер пять. Затем он вышел из машины и поднял заднюю дверь.

Теперь ему оставалось дождаться полуночи — и он посмотрел на часы, понимая, что ничего не может с этим поделать. Водители на третьем и седьмом местах ждали, как и он. Они кивнули ему, не особенно дружелюбно, но и без настороженности. Скорее это было что-то вроде признания неизбежных жизненных удач и неудач. Парни, похожие на него.

Потом подъехала черная машина с полным приводом, которая припарковалась на месте номер шесть. Водитель вышел, кивнул остальным, открыл заднюю дверь, встал рядом со Стакли и приготовился к ожиданию. Он выглядел в точности как остальные. Сильно за тридцать. Возможно, занимает совсем не то место в жизни, какое следовало.

Пять минут спустя все парковочные места были заполнены. Десять машин стояли, выстроившись в линию, задние дверцы или борта подняты или опущены; десять водителей ждали. Охранник наблюдал от дверного проема. Стакли снова взглянул на часы. Заканчивался очередной час. Он увидел, как охранник ответил на звонок по сотовому телефону, послушал, что ему говорят, а затем отключил связь и повернулся к водителям:

— Две минуты, парни. Он уже почти здесь.

Две минуты спустя в ангар с дальней стороны въехал белый автофургон. Казалось, он только что свернул с автострады. Стакли эта машина напомнила лошадь, распаренную и тяжело дышащую после долгого галопа. Оказавшись внутри, фургон почти сразу остановился — так, что его задняя дверь оказалась на одном уровне с пикапом на первом парковочном месте. Водитель фургона выбрался наружу, обошел свою машину, распахнул заднюю дверь и принялся вытаскивать новенькие белые коробки из задней части фургона, а водитель из пикапа с первой парковки стал укладывать их в кузов своего грузовичка.

Водитель фургона вернулся за руль, проехал вперед шесть или восемь футов и остановился. Затем перегрузил коробки с помощью водителя номер два, передавая ему поставленные друг на друга и чудом не падавшие ослепительно-белые коробки в кузов его машины. Потом фургон передвинулся к стоянке номер три, что позволило водителю первого пикапа отъехать назад, развернуться и укатить в ту же дверь, откуда появился фургон.

«Хорошо отработанная операция, — подумал Стакли. — И с отличной технической базой». Со своего места он видел, что водитель фургона уже переместился к четвертому пикапу. Большие дозы оксикодона с отсроченной активацией и трансдермальные фентаниловые пластыри, последние в трех разных дозировках. Коробки были из блестящего картона, антисептического белого цвета, фармацевтического класса. С торговыми марками. Все настоящее. Сделано в Америке, прямо с фабрики.

Чистое золото.

Фургон снова переместился, и Стакли шагнул вперед. Он получил то, что Скорпио обещал, в таких же объемах, как и Билли. А они были немалыми, если учесть, что он работал в сельской местности с небольшим населением. Стакли сложил коробки в кузов и набросил сверху одеяло. Впрочем, никто ничего не смог бы разглядеть через виниловые, желтые и потрескавшиеся окна. Лучше, чем тонированное стекло из автомастерской.

Стакли дождался, когда фургон начнет обслуживать пикап на седьмом месте, после чего дал задний ход, развернулся и выехал из гаража.

В этот момент Глория Накамура сидела в своей темной, безмолвной машине и наблюдала за переулком, который находился за прачечной Скорпио. Она видела заднюю дверь. Ее края были освещены, словно ее приоткрыли на дюйм. Ночь выдалась теплой, но не слишком. Накамура тихо подошла к двери и заглянула в щель одним глазом, но ничего не увидела. Угол оказался слишком острым. Она вернулась к машине и попыталась составить список причин, по которым в комнате станет так тепло, что человеку захочется приоткрыть дверь для дополнительной вентиляции. Очевидно, это работающие сушилки, но не в полночь же и не в офисе!

Зазвонил сотовый телефон. Это был ее приятель из отдела компьютерных преступлений.

— Мы снова потеряли Скорпио. Вероятно, он сходил в большой магазин и купил другие телефоны.

— Он в своем офисе, — ответила Глория. — Наверное, кому-то звонит. Я веду за ним наблюдение прямо сейчас.

— Мы кое-что перехватили — возможно, это он. Можем сделать обратную триангуляцию и предположить, каким будет сигнал из его прачечной. Получилось, что он звонил кому-то на севере от нас, но не слишком далеко, и только что получил текстовое сообщение с того же номера. В нем говорилось, что сегодня все прошло хорошо с новым Билли.

— Когда?

— Прямо сейчас. Минуту назад.

— Подожди, — сказала Накамура.

Освещенные края двери стали шире, а потом свет погас. Артур Скорпио вышел в ночной сумрак. Он повернулся к Накамуре спиной, запер дверь на ключ и направился к своей машине.

— Мне поехать за ним? — спросила она.

— Пустая трата бензина, — ответил ее приятель. — Он поехал домой. Он каждый раз так поступает.

— Что это значит — новый Билли?

— Полагаю, со старым Билли что-то случилось.

«Ричер», — подумала женщина.

Видимо, Билли не сумел найти достаточно большое дерево.

Ричер не был суеверным человеком. Он не страдал от фантазий, внезапных предчувствий и любых видов экзистенциального ужаса. Однако проснулся на рассвете и остался в постели. Ему не хотелось двигаться. Он приподнял подушку и стал смотреть на свое отражение в зеркале, висевшем на противоположной стене. Далекая фигура. Один из таких дней. И это не просто привет из времени военной службы. Многие люди других профессий испытывают похожие вещи. Иногда ты просыпаешься и наверняка знаешь по прежним историям, опыту и интуиции, что предстоящий день не принесет ничего хорошего.

Они встретились в вестибюле в восемь, как и в предыдущий день. Брамалл вновь надел свежую рубашку, Маккензи — другую блузку. К этому моменту одежде Ричера исполнилось два дня, но он снова использовал целый кусок мыла в душе. Они направились в то же самое кафе, где заняли тот же столик. Сделали заказ, и Терренс начал разговор, задав вопрос насчет всеобщего консенсуса по поводу законности некоторых шагов и уточнив, приняли ли они гипотезу Ричера и следует ли им осматривать только старые ранчо на грунтовой дороге, ведущей к западу от дома Портерфилда. Он добавил, что это весьма своеобразная территория для поисков пропавшего человека. Им бы следовало иметь ордер и поставить в известность местные органы правопорядка. Это необязательно, но считается профессиональной вежливостью.

— Ты снова предостерегаешь меня? — спросил Ричер. — Подробно и на каждом следующем шагу?

— Иногда повторения бывают полезными.

— Шериф Коннелли заявит, что жилище Роуз является потенциальным местом преступления, — сказал Ричер. — И что он не пустит нас туда. Лучше ничего ему не говорить. Он все еще хочет знать, где умер Портерфилд. И попытается уцепиться за любую ниточку.

— Жилище Роуз — это место преступления, — заметила Маккензи. — Тут нет смысла говорить о каких-то потенциальных возможностях. По крайней мере, это незаконное проникновение. Или противоправное занятие чужой земли. В Вайоминге есть соответствующие законы. Плюс украденная машина, как нам показалось. Плюс наркотики, как мы предполагаем. Плюс деньги, которыми она, вероятно, за них расплачивается. Я не хочу, чтобы ее нашел шериф. Я не могу позволить ему арестовать ее. В таком случае она может остаться в тюрьме навсегда. Мы должны найти ее первыми.

— Хорошо, — сказал Брамалл.

Они поехали на юг от Мьюл-Кроссинг, свернули у рекламного щита с петардами и покатили на запад по грунтовой дороге. На первых трех милях никого не встретили. Потом, вскоре после того, как миновали жилище Билли, у дальнего горизонта появился крошечный червяк пыли. В их сторону по дороге двигалась машина, до которой оставалось около двух миль.

«Здесь редко встретишь другую машину». Так сказала им соседка Портерфилда.

— Остановись, — сказал Ричер своему напарнику. — Съезжай на обочину. Если это она, мы поедем за ней. Или если это ее друзья. А если не так, то нет ущерба — нет преступления.

Брамалл повторил маневр, который совершил вчера, — резко затормозил, а затем аккуратно дал задний ход, как если б заезжал в городской гараж, и развернулся точно под углом в девяносто градусов, так что окно Маккензи оказалось направленным на запад. Она опустила стекло, но тут же закрыла его, чтобы избавиться от пыли.

Облако приближалось. Было еще довольно рано, и воздух оставался прохладным. Восходящие потоки теплого воздуха пока не появились. Дымки над дорогой тоже не было, и воздух еще не мерцал от жары. Все трое хорошо видели приближающуюся машину, но она оставалась крошечной. Это была темная машина. Она была слишком далеко, чтобы сказать больше. Брамалл не выключал двигатель. Первая передача, нога на тормозе. Готов ехать направо или налево.

Облако приближалось, и они смогли лучше рассмотреть машину, старую или тусклую, или и то и другое. Ни единой вспышки хрома в лучах утреннего солнца. Даже краска не блестела.

— Это не ее друзья, — сказала Маккензи. — Машина слишком маленькая. Их пикап был огромным.

Облако приближалось. Автомобиль оказался коричневым. Ржавчина, или пыль, или запекшаяся на солнце краска. Трудно сказать. Машина прижималась к дороге. Она выглядела широкой и низкой.

— Это не она, — снова заговорила Джейн. — Машина слишком низкая. А у нее она казалась квадратной.

Через минуту автомобиль пронесся мимо со скрежетом и дрожью. Ни один из наблюдавших за ним людей раньше его не видел. Просто старый потрепанный пикап с номерами штата Вайоминг и виниловым кузовом. За рулем мужчина под сорок, смотревший прямо вперед и не обративший на них внимания.

Ничего.

— Поехали, — сказал Ричер.

Они двинулись на запад, мимо подъездной дорожки к дому Портерфилда, а затем, через одиннадцать миль, миновали дорогу к его соседке, такую же неприметную, как и прежде. Впереди оставалось еще шесть домов: три слева, три справа. План состоял в том, чтобы осмотреть их все, один за другим. Исключительно из принципа. На большом атласе аккуратные коричневые прямоугольники обозначали дома и амбары, но Маккензи сказала, что за прошедшие годы могли построить что-то еще. На законных основаниях или без соответствующего разрешения. Там могли оказаться гаражи или амбары поменьше, навесы для тракторов, сараи для хранения дров, домики для генераторов, летние или гостевые домики. Возможно, дачи в густом лесу. «Сотни мест, где Роуз могла спрятаться», — подумал Ричер. Но она выбрала бы что-то цивилизованное. Не подвал и не чердак. Достаточно большое жилище. Не на дереве. Ведь Портерфилд изредка приезжал туда.

Надейся на лучшее.

Первая подъездная дорожка уходила налево. Они свернули на нее и оказались на такой же ухабистой проселочной дороге, какие уже видели прежде. Корни, камни и гравий. «Тойота» медленно двигалась вперед, как слишком толстая коза. Здесь росло больше хвойных деревьев и осин, чем раньше, потому что теперь они находились в горной местности. Дорога все время шла по лесу, за исключением одного места, где на крутом повороте они увидели открытую площадку на обочине. Дом леди с пирогом был отсюда не виден. Однако именно она являлась ближайшей соседкой. Мешала кривизна земли. Затем «Тойота» снова оказалась в лесу и покатила вперед и вверх.

Еще через шесть миль они оказались на неряшливом участке в пять акров, где стояло несколько строений, о которых говорила Маккензи.

Они увидели дом, сложенный из бревен, старый, довольно скромных размеров, почти такой же, как отдельный бревенчатый коттедж, построенный значительно позже на некотором расстоянии. Между ними расположились бревенчатые амбары и деревянные постройки; в некоторых мог поместиться вполне приличный грузовик. Другие постройки были совсем маленькими, размером с садовые сарайчики или собачью конуру.

Первым делом они постучали в дверь дома. Никого. Ничего удивительного. Ричер пришел к выводу, что в доме никто не жил уже года два. Может быть, больше. На ступеньках крыльца собралось много пыли: красный, мелкий, как тальк, песок легко поднимался в воздух.

Затем они проверили окружающую местность, которая покрылась коркой от ветров и растаявшего снега. Нигде никаких следов. И уж совершенно точно никаких отпечатков шин. Только свежие следы «Тойоты», отчетливые и не вызывающие сомнений. Идеальные. Маккензи почувствовала, что игра здесь закончена. Она считала, что жить в Вайоминге без машины невозможно. И что если нигде нет следов, значит, нет и жизни. И Роуз здесь нет. Она не жила ни в одном из этих строений. Ричер согласился. Брамалл согласился.

Они сели в машину, проехали шесть миль обратно к грунтовой дороге, свернули на нее и вновь направились на запад. Одно место проверено, осталось еще пять. Следующий съезд скорее всего будет справа.

— Смотрите, — сказал Терри и помахал рукой.

Впереди, довольно далеко, появился новый пылевой червь. В голове у него находился движущийся им навстречу автомобиль. «Здесь редко удается встретить проезжающую мимо машину», говорите? Вовсе нет. Движение начало напоминать Таймс-сквер.

Они поехали вперед, сокращая расстояние до встречного автомобиля.

Он был довольно большим.

— Возможно, это ее друзья, — сказала Маккензи. — Грузовик такого же размера.

— Перегороди дорогу, — сказал Ричер. — Заставь их остановиться.

Брамалл убрал ногу с педали газа, свернул налево, выехал на середину дороги, включил аварийные огни и принялся моргать фарами дальнего света, а потом медленно подъехал к участку дороги длиной в сто ярдов, где с одной стороны находился скалистой уступ по колено, а с другой — дренажная канава. Он остановился между ними. Теперь объехать «Тойоту» было невозможно. Двигатель работал на холостом ходу. Аварийные огни мигали, постоянно меняя режим — то быстро, то медленно, случайным образом, точно азбука Морзе.

Приближавшийся к ним пикап сбросил скорость. Облако пыли за ним на мгновение вздулось и начало оседать на землю. Пикап остановился в трехстах ярдах к западу, посреди дороги, словно предлагая раскрыть карты на дальнем расстоянии.

— Там несколько человек, — сказал Ричер. — Они не могут договориться о том, что делать дальше. Остановились и спорят.

Они ждали.

Пикап начал приближаться. Медленно. Как при маневрах на парковке. В их сторону. Двести ярдов. Сто. Пятьдесят.

Это был тот же самый пикап, который они видели вчера. Огромный, выхлопная труба громко гремит. В машине сидели трое. Те же самые типы. Они остановились в пятидесяти футах. Брамалл выключил аварийные огни. На секунду все замерли. Две машины стояли на красной узкой ленте, посреди огромного пустого пространства друг напротив друга, двигатели продолжали работать на холостом ходу.

Маккензи вышла из «Тойоты». Брамалл собрался последовать за ней, но Ричер положил руку ему на плечо.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— О чем?

— О твоей клиентке. Ей предстоит трудный день.

— Ты знаешь, что произойдет? — спросил Терри.

— К несчастью, — ответил Ричер. — Только так все сходится.

Но Джейн уже повернулась к ним с нетерпеливым выражением на лице, поэтому Брамалл вышел из машины, чтобы присоединиться к ней, Ричер последовал за ним, отставая на три шага. Из пикапа выбрались парень в ботинках из кожи ящерицы и два его спутника. Шестеро участников, две группы по три человека, все смотрят на ничейную землю между двумя радиаторными решетками, все застыли в позах, которые определяли древние инстинкты. Затем они сошлись на середине, на расстоянии в пять футов, позволяющем не опасаться выпада кинжалом, — еще один древний инстинкт.

— Наше послание остается неизменным, — сказал парень в дорогих ботинках.

— Я над ним подумал, — ответил Ричер. — Если отбросить все лишнее, суть послания сводится к тому, что мы должны вернуться туда, откуда приехали. А это уже больше похоже на предложение, ты согласен? Можно назвать его просьбой, если посчитать проявлением хороших манер с твоей стороны. И да, мы знаем, что многие просьбы вполне разумны. Я мог бы попросить миллион долларов и свидание с мисс Вайоминг. Но смысл просьбы состоит в том, что ее можно отклонить. С уважением, огромным сожалением и так далее. Тем не менее отклонить. Сейчас все происходит именно так.

— Неприемлемо.

— Тогда начинайте привыкать. Мы намерены оставаться здесь, и если у кого-то из истинных землевладельцев имеются возражения, я не сомневаюсь, что у штата есть законы, которые позволят им справиться с огорчением.

— Мы ведем себя вежливо.

— Мой вам совет: продолжайте в том же духе. Даже если мы проиграем, ущерб неизбежен. Двое из вас отправятся в больницу. В лучшем случае. Но из того, что я видел, на это рассчитывать не приходится. Я не думаю, что мы проиграем. И вы все отправитесь в больницу.

Ковбой немного помедлил.

— Ладно, это просьба, — сказал он наконец.

— Я рад, что ты развеял мои сомнения, — ответил Ричер.

— Вам здесь нечего искать.

— И кто обращается к нам с просьбой?

— Я не собираюсь тебе говорить. Речь о праве на частную жизнь. Похоже, вы так ничего и не поняли.

— У тебя есть телефон? — спросил Ричер.

— Кому ты хочешь позвонить?

— Я хочу сделать фотографию. А еще лучше — видео. У тебя есть такая функция на телефоне?

— Наверное.

— Мы всего лишь назовем свои имена, — продолжал Ричер. — Может быть, добавим пару слов о своем прошлом. На твой телефон. Потом ты сможешь забрать его и показать тому, кто обратился к нам с просьбой. Это будет справедливо по отношению ко всем участвующим сторонам.

— Вы можете последовать за нами.

— Мы обещаем, что не станем так поступать.

— А почему мы должны вам верить?

— Мы знаем, что вы где-то живете. Но теперь это уже один шанс из пяти. Рано или поздно мы вас найдем. Вопрос времени.

Ковбой в дорогих ботинках ничего не ответил.

— Но я предпочел бы сделать так, как я предлагаю, — продолжал Ричер. — Так будет лучше.

Его противник, помедлив некоторое время, кивнул. Один из игроков второго плана шагнул к нему с телефоном, повернул его горизонтально, скосил глаза и сказал:

— Начинайте.

— Джейн Маккензи, — сказала Маккензи, глядя в телефон.

— Терри Брамалл, частный детектив из Чикаго.

— Джек Ричер, бывший военный, старший офицер из Сто десятого подразделения военной полиции.

Парень из второго ряда опустил телефон.

— Мы будем ждать здесь, — сказал Ричер.

— Это может занять пару часов, — заявил переговорщик. — У вас есть вода?

Другой игрок второго плана принес бутылки с водой из пикапа к «Тойоте». Потом они дали задний ход, развернулись и поехали обратно. Облако пыли последовало за ними и повисло в воздухе, словно улика, показывая направление их движения, как вжик в мультфильме.

— Мы поедем за ними? — спросил Брамалл.

— Нет, — ответил Ричер. — Профессиональная вежливость. Не требуется, но ожидается.

— Вы знали, не так ли? — спросила Маккензи.

— Я понял две вещи, — ответил Джек. — Она живет здесь. И никто вас не узнал.

Брамалл отъехал назад, к тому месту, где скалистый уступ постепенно сходил на нет, а канава выравнивалась, и припарковался на обочине, слегка наклонно, кабиной в сторону запада. Ричер выпил бутылку подаренной воды, вернулся к уступу и уселся на солнце. Лето подходило к концу. Все молчали. Терренс в основном с безучастным видом сидел в машине — жизнь научила его терпению. Маккензи стояла одна, на таком же расстоянии от машины, как Ричер, но с другой стороны. Высоко у них над головами кружили вороны. Они смотрели вниз — нет, еще нет — и улетали прочь.

В конце концов им пришлось ждать меньше двух часов. Прошло девяносто три минуты, или полтора часа с небольшим. А потом далеко на западе возникло маленькое пятно пыли с черной точкой впереди, которое начало увеличиваться, пока не стало видно, что это такое. Три типа в пикапе. Они вернулись. Как и в прошлый раз, остановились в пятидесяти футах, выбрались из машины и зашагали вперед.

Ричер, Брамалл и Маккензи вышли им навстречу. Как и в первый раз, все остановились: шестеро участников, две группы по три человека на уважительном расстоянии в пять футов.

— Только миссис Маккензи, — сказал парень в ботинках из кожи ящерицы.

Ричер ждал.

— Нет, мы все, — ответила Джейн.

Парень ничего не сказал.

Ричер продолжал ждать, когда в действие вступит план Б. Он знал, что у них он обязательно имеется. Было глупо приезжать без него.

— Ладно, — сказал ковбой.

Он повернулся, зашагал к своей машине, и все трое сели в пикап. Брамалл, Маккензи и Ричер вернулись в «Тойоту». Пикап сделал разворот и снова покатил на запад. Терри последовал за ним, стараясь уходить то вправо, то влево, чтобы хоть немного избавиться от облака пыли.

Автомобиль ковбоев свернул на вторую подъездную дорожку справа, и Брамалл последовал за ним. Пикап был шире, но поверхность дороги оставляла желать лучшего. Корни, камни, гравий… Пикап раскачивался и подпрыгивал на ухабах, его шины скользили по камням, ставшим гладкими от времени. Слева и справа высились деревья, в основном хвойные — одни были искривлены от ветра, другие сохранили стройность. Изредка в глаза ударяли золотые вспышки, главным образом из оврагов и лощин, где лучше всего чувствуют себя осины. Пикап петлял между деревьями, объезжая валуны размером с автомобиль; некоторые из них лежали один на другом и свешивались над дорожкой.

Они неспешно проехали еще четыре мили, и ковбои остановились возле дома, построенного из бревен и похожего на летний домик. Пригодного для не слишком длительного жилья, но никак не для постоянного. Пыльные окна. Внутри явно пусто. Возможно, дом давно забросили. Ричер решил, что они оказались на территории старого лагеря для отдыха, с изолированными домиками на отдельных лесных полянах, соединенных между собой извивающимися дорожками вроде той, по которой они приехали. В теории такие дорожки рано или поздно могли привести к главному строению.

Так и вышло. Дорога обогнула основание заросшего лесом холма, впереди показался открытый участок голубого неба, и они выехали на небольшое плато над пологими склонами горы, с бесконечными открытыми пространствами, открывающимися на север и восток. Там стоял неуклюжий дом, построенный из крупных бревен. Однако он не был коммерческим предприятием. Не офис и не лагерный клуб. Просто главный семейный дом. Может быть, хижины предназначались для гостей. Или для детей и внуков. Или даже для правнуков. Нечто вроде мечты патриарха. Может быть, владелец занимал здесь высокое положение.

Пикап не остановился.

Они последовали за ним дальше, удаляясь от большого дома по еще одной петлявшей дороге, по широкой искусственной дуге между деревьями, а затем по другой, сменив направление. Наконец выехали на следующую поляну, где на высоком каменном фундаменте над расселиной или ущельем, уходящим на юго-запад, стояла хижина. Здесь деревьев стало заметно меньше и открывался узкий вид на пустые равнины и далекий горизонт. С переднего крыльца волшебный час заката наверняка производил потрясающее впечатление.

Сам дом был построен из аккуратных и самых обычных бревен и походил на детский рисунок с дверью посередине, окном слева и окном справа, с зеленой металлической крышей и трубой. «Цивилизация», — подумал Ричер. Достаточно большой дом. И не на дереве. К тому же расположен далеко в стороне, укрыт со всех сторон и с отличным видом с крыльца. Зачем отдавать такое жилище?

Рядом с домом находился амбар с открытой дверью.

В амбаре стоял старый внедорожник древней модели, прямоугольный, побитый и покрытый ржавчиной и красной пылью так сильно, что она казалась запекшейся.

Ехавший впереди пикап остановился.

Брамалл притормозил рядом.

Парень в ботинках из кожи ящерицы вышел из пикапа, обошел «Тойоту», встал около передней пассажирской двери и распахнул ее.

— Сначала миссис Маккензи, — сказал он.

Она вышла. Парень повел ее по утоптанной тропинке, а потом — по ступенькам крыльца к двери. Он постучал — она в это время молча ждала. Маленькая фигура, решительное лицо, растрепанные волосы.

Изнутри что-то ответили. Ковбой открыл дверь и придержал ее, как служащий в отеле. Джейн секунду постояла, а потом прошла мимо него в дом. Он закрыл за ней дверь, спустился с крыльца и вернулся в свой пикап.

Полная тишина.

Никакого движения.

— Роуз Сандерсон там? — спросил Брамалл.

— Да, — ответил Ричер.

— И ты знаешь это потому, что понял две вещи.

— На самом деле три. Еще одну я не стал упоминать.

— Ты знаешь, что Роуз живет здесь, и тебе известно, что никто в городе не узнает ее сестру.

— И Роуз получила «Пурпурное сердце».

Терри долго молчал.

— Ранение лица, — сказал он.

Ричер кивнул.

— Да, вероятно, так и было, — сказал он.

— Насколько серьезное?

— Настолько серьезное, что никто не узнаёт ее сестру-близняшку. Настолько серьезное, что она постоянно прячется. Настолько серьезное, что она закрывалась в спальне, когда кровельщик находился в доме.

Брамалл сидел в машине, но у Ричера все затекло, и он выбрался из «Тойоты», чтобы пройтись и немного размяться, как сделал на стоянке грузовиков в Висконсине. Он вынул из кармана кольцо — золотая филигрань, черный камень, крошечный размер. «С.Р.С. 2005 год». На фоне огромных пустых пространств оно выглядело невозможно тонким, изысканным и изящным.

Джек подошел к краю ущелья, чтобы насладиться видом, открывавшимся на пятьдесят миль. Кусочек Колорадо, но по большей части Вайоминг. Разреженный чистый воздух, бескрайние рыжевато-коричневые равнины, остроконечные деревья, скалистые отроги, туманные горы… Все застыло в неподвижности. Ричер почувствовал себя одиноким на пустой планете. Он вполне мог представить, что здесь имеет смысл прятаться. Никого не видеть. И никто не увидит его самого. Лучшего места не придумаешь.

«Быть может, она не хочет, чтобы ее нашли».

Он повернулся, подошел к гаражу и посмотрел на старый внедорожник, древний «Форд Бронко». На такой же машине он ехал из Каспера в Ларами с парнем, который при помощи бензопилы превращал бревна в скульптуры. Та машина имела базовую комплектацию, но внедорожник Роуз Сандерсон оказался еще проще. Ветер и песок выскребли его до голого металла, и тот выглядел так, словно превратился в простейшую руду. Его покрывала корка и вмятины, и на нем остались следы прежних столкновений — ни одна панель не была ровной. Лысые шины. Капот окутывает запах бензина.

Ричер вернулся к «Тойоте». К этому моменту Маккензи провела в доме уже час. Брамалл опустил окно — вероятно, чтобы подышать воздухом. Разреженным и чистым, теплым на солнце и прохладным в тени.

— Один из таких дней, — сказал бывший фэбээровец.

— Я проснулся с дурным предчувствием, — ответил Джек.

— С активными клиентами всегда возникают проблемы. Я мог бы ее подготовить. Мог бы немного облегчить для нее ситуацию.

— Пожалуй, работа сделана. Не уезжай без меня. Мне нужно добраться до города, — сказал Ричер.

— После того, как ты отдашь ей кольцо.

— Теперь это уже не имеет значения. Только не при нынешнем раскладе. Миссис Маккензи может отдать его ей.

— Я не собираюсь уезжать прямо сейчас, — сказал Брамалл. — Частично из-за того, что миссис Маккензи, как мне кажется, захочет продлить мой контракт. Ей потребуется помощь. И если не помощь детектива, то она наверняка рассчитывает, что я довезу ее до отеля. Или до аэропорта.

— Твой телефон здесь работает?

— Две черточки, если повернуться в сторону ущелья.

— А дом расположен именно так, — заметил Ричер. — Она могла звонить отсюда. Когда сказала: «Заткнись, Сай, я говорю по телефону». Либо отсюда, либо из дома Портерфилда. Один из двух вариантов.

— Ты хочешь расспросить ее про Портерфилда? Здесь я согласен с большинством. История с медведем — почти наверняка чушь.

— План изменился, — сказал Ричер. — Из-за активного клиента. История с Портерфилдом отошла на задний план, когда сестры воссоединились. Теперь Роуз не будет с нами говорить. Ей это даже в голову не придет. Да и зачем? Когда давно потерянная сестра-близнец приходит к твоей двери, ты не станешь приглашать водителя такси в дом. И не будешь вести с ним вежливые беседы.

— Но ты хочешь знать всю историю, — заметил Брамалл.

— Я уже почти знаю, — ответил Ричер. — Я добрался до точки, в которой она заканчивается, — примерно в двадцати милях от места, где дорога заходит в тупик.

Двадцать минут спустя дверь распахнулась, Маккензи вышла на крыльцо, повернулась и закрыла ее. С минуту она стояла и дышала, медленно и глубоко. Потом спустилась на дорожку и зашагала к машине. Брамалл и Ричер встретили ее и сразу поняли, что она плакала.

Сначала Джейн ничего не говорила. Казалось, она потеряла дар речи. Ее губы двигались, она издавала какие-то звуки, но не могла произнести ни одного внятного слова.

— Успокойтесь, — сказал Терренс.

Женщина сделала глубокий вдох.

— Моя сестра хотела бы поговорить с вами, мистер Ричер, — сказала она.

Джек посмотрел на нее, сначала с удивлением. Собрался было задать вопрос, но передумал — а что он мог сказать? Ей очень плохо? Все еще хуже, чем вы предполагали?

Джейн посмотрела на него взглядом побежденной, слегка пожала плечами и едва заметно кивнула, словно говорила «да» и «нет» одновременно.

Он прошел по тропинке и поднялся на крыльцо.

Ричер повернул ручку, открыл дверь и вошел внутрь. Он понял, что ожидает увидеть картину в готическом стиле: занавешенные окна и темнота, возможно, где-то горит одинокая свеча, и неясная фигура что-то тихо говорит из-под густой вуали. В реальности Джек оказался в залитом ярким солнцем доме, построенном из блестящих бревен цвета меда полевых цветов. Входная дверь вела прямо в гостиную, маленькую, чистую и аккуратную. И по большей части пустую, если не считать двух больших кресел, стоявших по обе стороны камина под удобными углами и располагавших к доверительному разговору.

Роуз Сандерсон сидела в левом.

Ниже шеи она оказалась полной копией сестры. Никаких ошибок. Роуз сидела в кресле в такой же позе. Наклон запястий. Положение пальцев. Поворот талии. Точная копия.

Но только не выше шеи. Выше ничего похожего больше не было. Сандерсон была в куртке от серебристого спортивного костюма с плотно прилегающим капюшоном, скрывавшим часть головы. Она затянула шнурок впереди так, что открытым оставался только овал лица. Слева Ричер разглядел на ее лице паутину шрамов, случайных и неровных, справа — полоску алюминиевой фольги, из-под которой проступала густая мазь. Сандерсон плотно прижала фольгу к лицу, чтобы она повторяла его форму. Как полумаска.

Серебристого цвета.

Она не потела. Не дрожала. Ее глаза выглядели совершенно нормально. Даже больше того. На Ричера смотрели глаза человека совершенно спокойного и безмятежного.

— Я хочу спросить вас о том, что мне рассказала сестра, — заговорила Роуз.

У нее был такой же голос, как у Джейн. Тот же тон, высота и громкость. Джек пожал ей руку и сел напротив в пустое кресло. Вблизи он увидел, что левую часть ее лица постарались восстановить, сшив вместе маленькие кусочки кожи. Правую часть скрывала самодельная припарка из оловянной фольги.

— Что вы хотели у меня спросить? — отозвался Ричер.

— Моя сестра сказала, что вы нашли в ломбарде мое кольцо выпускницы.

— Верно.

— Таким образом вы совершенно случайно оказались вовлечены в это дело.

— Да.

— Однако мне пришло в голову, что вы ответили бы на мой вопрос точно так же, даже если б это не было правдой. А моя сестра принадлежит к той категории людей, которые могли бы вам поверить.

— Где еще я мог найти ваше кольцо?

— Может быть, в полицейском хранилище улик.

— Как вы думаете, кто я такой на самом деле? — поинтересовался Ричер.

— Может быть, вы до сих пор служите в Сто десятом подразделении военной полиции.

— Я служил там много лет назад.

— Тогда зачем вы упомянули об этом на видео?

— Чтобы вы поняли, что я не лгал про то, что я военный в отставке. Никто не станет без необходимости сообщать, что он служил в Сто десятом.

Женщина кивнула в своем капюшоне. Фольга на ее лице зашуршала и щелкнула.

— Вы ждете визита кого-то из Сто десятого подразделения военной полиции? — спросил Ричер.

— Необязательно оттуда, — ответила Роуз. — Возможно, кого-то в таком же роде.

— Почему?

— По нескольким причинам.

— Но это не я, — заявил Джек. — Я просто человек, проходивший мимо. Ничего больше.

— Вы уверены?

— Даю слово.

Сандерсон снова кивнула, словно вопрос был решен.

Ричер в последний раз достал кольцо из кармана и протянул его Роуз. Она покатала его на ладони, разглядывая со всех сторон, и улыбнулась. Фольга щелкнула, на левой щеке появилась зазубренная складка, словно структура лица не выдержала напряжения. Возможно, швы были слишком слабыми.

— Благодарю вас, — сказала Роуз.

— Не стоит, — ответил Ричер.

— Если честно, я не рассчитывала еще раз его увидеть, — призналась Сандерсон и протянула кольцо Джеку. — Я буду должна вам сорок долларов, — сказала она. — Сейчас у меня их нет.

— Это подарок, — сказал Ричер.

— В таком случае, я его принимаю. Спасибо. Но не сейчас. Вы не могли бы оставить его у себя? Примерно на месяц или около того. Я свяжусь с вами, когда буду готова.

— Вы боитесь, что снова его продадите?

— В последнее время все так подорожало…

— Должно быть, вам трудно сводить концы с концами.

— Да.

— Так вы по этой причине опасаетесь встретить кого-то из Сто десятого подразделения военной полиции?

Сандерсон покачала головой.

— Меня не беспокоит то, что я делаю, — сказала она. — Никого не интересует мое положение. Они махнули рукой на таких, как я.

— Тогда почему вы ждете их визита?

— У меня был друг, чье дело все еще открыто. Оно уже давно отошло на задний план, я уверена, но работа должна быть завершена. Однажды у них будет достаточно информации.

— Для чего?

— Чтобы вернуться к его рассмотрению, я полагаю. Моя гипотеза состоит в том, что однажды они кого-то пришлют. Какое-то время я надеялась, что им окажетесь вы, а мое кольцо будет использовано в качестве реквизита. Но не вызывает сомнений, что вы не имеете к ним отношения. С этим всё в порядке. Я просто хотела проверить. Вы не попросите мою сестру вернуться?

Маккензи сидела на переднем сиденье «Тойоты». Она все еще оставалась бледной, и ее безупречное лицо выглядело невероятно красивым, невозможно гладким, невозможно идеальным. Ричер сказал, что Роуз хочет ее увидеть. Джейн вопросительно посмотрела на него, но он не понял, что она хотела спросить. Может быть, ждала подтверждения, что все могло быть еще хуже. Каких-то слов. Или нет? Ричер не знал. Он пожал плечами — мол, ничего не знаю, — а она кивнула, словно все поняла, после чего вышла из машины, направилась к дому и скрылась за дверью.

Ричер занял ее место в машине и захлопнул дверцу.

— Как все прошло? — спросил Брамалл.

— Паршиво, — сказал Джек. — Ее рана не зажила.

— В каком она состоянии?

— Под сильным кайфом.

— На чем?

— Она сказала, что все очень подорожало. Как мне кажется, она все еще старается использовать качественные препараты и не перешла на уколы из грязных шприцов в туалете.

— Агент Нобл намекал, что это время уже пришло, — заметил Терри. — Он заявил, что отслеживает все поставки.

— Может быть, он был на больничном, когда их учили реальной жизни… Ничто не работает на сто процентов.

— О чем она хотела с тобой поговорить?

— Она ждет, что рано или поздно появится следователь и начнет задавать вопросы про Портерфилда. Она была разочарована, что это не я. Она считает, что дело все еще не закрыто.

Брамалл не ответил.

— А что успела рассказать миссис Маккензи? — спросил Ричер.

— Ничего хорошего.

— Я знал это сегодня утром, когда проснулся.

— Роуз Сандерсон получила ранение пятью осколками шрапнели в лицо, когда разорвалось самодельное устройство, спрятанное на обочине дороги в маленьком городке в Афганистане. Шрапнель состояла из мелких кусочков металла — вероятно, отходов деревенской механической мастерской. Пять осколков, доставшихся Роуз, разорвали ей лицо, а то, что осталось, серьезно пострадало от более мелких частиц, образовавшихся при взрыве. Однако в наше время полевая медицина способна творить чудеса. Они сумели найти бо́льшую часть ошметков кожи в шлеме и пришить их обратно. Лучшие пластические хирурги, всё по полной программе.

— Но?..

— Остались две проблемы. Да, это была превосходная работа, без вопросов. Во Вьетнаме она наверняка погибла бы после таких ранений, да и в любом другом месте и в любое другое время тоже — за исключением двух последних лет. Врачи сделали виртуозную работу. Но, невзирая на это, у этой работы оказалось множество недостатков. У Роуз остались шрамы, как кусочки головоломки. Ничто не встало на свое место. Ничто не работает, как до́лжно. Она выглядит как персонаж фильма ужасов. И это хорошая новость.

— А какая плохая?

— Самодельное взрывное устройство было спрятано в дохлой собаке. Там они часто так поступают. Собака умерла за четыре дня до взрыва и успела «созреть». Погода была жаркой. Взрыв оторвал гниющие ткани и некротические патогены всех худших бактерий, и они попали под кожу ее головы. Это случилось четыре года назад, и она до сих пор не может справиться с инфекцией. Гной продолжает выделяться. Она выглядит как самый страшный монстр. И постоянно испытывает боль.

Ричер долго молчал.

— Тогда понятно, почему она ничего не рассказала сестре, — после паузы заметил он.

— Они собираются обсудить этот вопрос, — сказал Брамалл.

— Почему Роуз перестала звонить полтора года назад?

— Они еще не успели добраться до этого места. Очевидно, тут как-то замешан Портерфилд. Какие еще могут быть причины?

Ричеру хотелось подышать свежим воздухом. Он снова вышел из машины, остановился на краю ущелья и стал смотреть на открывшийся перед ним пейзаж. Джек словно выглядывал в узкое окно. За спиной у него на заросшем лесом холме устроился дом. «Интересно, кому он принадлежал?» — подумал Ричер.

Он подошел к пикапу. Все стекла были опущены. Трое парней внутри сидели, откинувшись на спинки. Они терпеливо ждали. Экономили энергию. Они знали, что это займет столько времени, сколько потребуется. Может быть, ковбои всегда так себя ведут.

Парень в ботинках из кожи ящерицы поднял голову.

— Ты сказал, что вел себя с нами хорошо. Я согласен. Ты вел себя очень хорошо. Это следует занести в список твоих заслуг, — сказал ему Ричер.

Ковбой слегка шевельнул головой, словно принимая комплимент.

— Как все началось? — спросил Ричер.

— Нам требовалось место для жизни. Мы наткнулись на эту территорию, но ее уже заняла Роуз. Однако она позволила нам остаться. Мы кое-чем ей помогали, понемногу стали защищать. Ей не хотелось, чтобы ее видели другие люди.

— Как давно это произошло?

— Три года назад. Роуз только ушла из армии. И поселилась здесь.

— Кто владеет домом?

— Тот, кто умудрился ни разу не появиться в течение трех лет.

— Должно быть, ты знал Сая Портерфилда.

— Да, мы встречались с ним несколько раз.

— А как ты относишься к истории с медведем?

— Мы подумали, что так мог поступить кто угодно.

— Чем Портерфилд зарабатывал на жизнь?

— Мы никогда не интересовались. Знали лишь, что рядом с ним она была счастлива.

— Сейчас она под сильным кайфом.

— Ты ее винишь?

— Ни в коей мере. Но меня беспокоит, надолго ли хватит ее запасов.

— Мы не можем обсуждать это с тобой. Мы не знаем, кто ты такой.

— Я приехал с ее сестрой.

— Ну, не совсем. Другой парень — это детектив, которого она наняла. Но никто не понимает, кто ты такой.

— Я не полицейский, — ответил Ричер. — Только это имеет значение. Мне наплевать на наркотики. Но теперь, когда Билли больше нет, у нее возникнут проблемы. Вот о чем я думаю.

— Ты знаешь, кем был Билли?

— Водителем снегоочистителя. И он был особенно хорош, когда речь шла о порошке.

— Но прежде ты был полицейским.

— Все раньше кем-то были. Я уверен, что ты способен пройти мимо коровы, не чувствуя необходимости отвести ее к железнодорожной станции. Билли не вернется. Я надеюсь, что с Роуз все будет в порядке. Вот и всё.

— Они уже нашли замену для Билли. Он был здесь утром. Его зовут Стакли. Мне он показался нормальным парнем. Напомнил мне кузена, который занимается страховкой. Так что в нашем мире вновь воцарился порядок. Все работает, как прежде.

— Что она покупает? — спросил Ричер.

— Окси и фентаниловый пластырь.

— Мы говорили с одним человеком, который сказал, что они остались в прошлом.

— Они дорожают.

— Тот человек сказал, что такие вещи будет практически невозможно достать, — сказал Ричер. — Откуда Стакли получает товар?

— Все то же самое, как и раньше, стандартный набор. В белых коробках и фирменной расфасовке. Сделано в Америке, прямо с фабрики. Наступает момент, когда ты уже видишь разницу.

— Вы, парни, тоже принимаете наркоту?

— Немного и далеко не каждый день. Чтобы немного расслабиться.

— Я слышал, что сейчас подобные вещи найти все труднее. Может быть, меня ввели в заблуждение, — сказал Ричер.

— Нет, все верно, — ответил его собеседник. — На самом деле такие препараты очень трудно отыскать. Во многих местах с ними возникли серьезные трудности. Но не здесь. Так что у тебя проблема. Я знаю, каковы твои дальнейшие планы, но одно ты должен понять после нашей встречи. Роуз никуда отсюда не уедет. Она не сдвинется ни на дюйм и за миллион лет. Как она может? Она бросила здесь якорь. Ты не представляешь, что это означает для человека. Посмотри на ситуацию с ее точки зрения.

Волшебный час окончания ежедневного путешествия солнца по небу, когда оно находится уже достаточно низко и его лучи косо пронизывают воздух, придают ему красный оттенок и удлиняют тени, был подобен последнему шестидесятиминутному прощальному представлению. Ричер сидел на ступеньке крыльца и наблюдал, как рыжевато-коричневая равнина обретает золотистый цвет. Потом появились оттенки охры, а в конце — красный цвет перца чили. Брамалл устроился ниже, на скале, у края ущелья. Парни из пикапа — на земле, прислонившись спинами к деревьям.

Дверь открылась, и из дома вышла Маккензи.

Ричер встал, и она спустилась по ступенькам мимо него, к дорожке, идущей между кустарником. Парни из пикапа поднялись на ноги и стали отряхивать одежду. Джейн встретилась с ними у конца дорожки, пожала им руки, одному за другим, и поблагодарила за заботу о сестре.

— Возвращаемся в отель, — сказала она, повернувшись к Брамаллу.

Маккензи чувствовала себя странно, оставляя сестру в таком месте, но Роуз ничего не хотела слышать. Ей здесь нравится, сказала она, и у нее есть все, что необходимо. Она отказалась уехать даже на одну ночь, даже для визита к врачу. И не стала обсуждать варианты с госпиталем, обращение в ветеранские организации, поиски клиники или реабилитационного центра или переезд в Лейк-Форест, штат Иллинойс.

— Дайте ей время, — посоветовал Брамалл.

Они развернулись возле старой почты Мьюл-Кроссинг и по двухполосной дороге поехали обратно в Ларами. В городе поели и отправились в отель, где Терри припарковался, пожелал всем спокойной ночи и ушел спать. Ричер вновь остался на стоянке. Ночное небо, как и накануне, было огромным и черным, с множеством ярких звезд. Впрочем, Джек полагал, что с прошлого вечера произошли какие-то микроскопические изменения, но только не из-за крошечных драм на земле. Тут все было иначе.

Маккензи подошла к нему и села на скамью. Он устроился рядом с ней.

— Она еще не окончательно пристрастилась к лекарствам, — сказала женщина.

— У меня был брат, — ответил Ричер. — Не близнец, но мы очень дружили в детстве. И вот я спрашиваю себя: будь это он, чего я бы хотел от людей? Чего-то вежливого или неудобного? Я лишь пытаюсь донести до вас свою мысль. Я действительно не знаю. Помогите мне.

— Я хочу правды, — сказала Маккензи.

— Мне представляется, что она уже зашла довольно далеко.

— Я говорю о мотивах, — продолжила Джейн. — Она испытывает боль. Частично нуждается в лекарствах. И делает это не ради развлечения.

— А что там с алюминиевой фольгой?

— Инфекция. Она ворует антибиотики, когда у нее получается, растирает их в порошок и смешивает с антисептической целебной мазью из аптечки первой помощи. Потом размазывает полученное лекарство по фольге, как масло. Если ей удается сэкономить, добавляет в смесь таблетку оксикодона.

— Совсем не та жизнь, на которую она рассчитывала, — сказал Ричер.

— Вы знали вчера вечером. Когда спросили, как мы относились к своей красоте.

— Никакие другие объяснения не годились.

— Мне кажется, она неплохо справляется.

— И мне.

— Мне даже понравился дом… ну, в некотором смысле. Он меня удивил. Почему-то я думала, что там будет темно.

— И мне, — повторил Ричер.

— А теперь расскажите, что будет дальше.

— Я бы и сам хотел знать.

— Серьезно, — сказала Джейн. — Мне нужно понять, как с этим справиться.

— Она справляется потому, что каждый день принимает наркотик. Пожалуй, вы можете дать ей денег, и почти наверняка она будет держаться до тех пор, пока новый дилер Стакли будет появляться вовремя, а Мальчик-Детектив не уничтожит последнюю утечку и не лишит всех бизнеса.

— А такое вполне может случиться.

— Ничто не длится вечно, — заметил Ричер. — Положение Роуз здесь совсем не так надежно, как ей кажется.

— Но я не могу ее тут оставить.

— И как вы увезете ее отсюда?

— Именно об этом я вас и спрашиваю. Я готова выслушать любые идеи.

— Она не получает никакого лечения?

— В самом начале она провела в госпитале целый год. И у нее закончилось терпение. С тех пор она не имела дел с врачами. И не станет. Роуз категорически отказалась.

— Вместо этого она тихо живет здесь и занимается самолечением. Мы с вами только что пришли к выводу, что она неплохо справляется. Нам следует уважать ее выбор. Есть только один способ забрать ее отсюда: обещать такое же положение, только в другом месте. Или что там будет лучше. Столько таблеток и столько пластырей, сколько она захочет. Вам придется найти врача, который сможет обеспечивать ее рецептами. А также спокойное место, где Роуз могла бы жить. А еще дать ей слово, что вы не станете ее донимать, причем совершенно искренне. Ничего в течение года — как минимум. Это нормально. Такие вещи требуют времени.

— Ей не нравится, когда другие люди ее видят, — сказала Маккензи.

— В таком случае ей лучше остаться здесь и не переезжать в Иллинойс.

— Но здесь нет подходящих врачей.

— Как велики ваши владения? — спросил Ричер.

— Около шести акров.

— Вы можете построить для нее маленький домик. С высоким забором. И перебрасывать через него предписанные таблетки. Оставить ее в покое на год. И посмотреть, что будет дальше.

— То есть у меня имеется единственный способ ей помочь: стать более успешным добытчиком наркотиков?

— Мальчик-Детектив сказал, что нам не следует недооценивать привлекательность действия опиатов. Я уверен, что Роуз искренне рада вас видеть, но вы должны понимать, что для нее гораздо важнее получить очередную дозу.

— Это трудно принять, — вздохнула Маккензи. — Не то, как она ко мне относится. А то, как далеко зашла.

— Сейчас она нуждается в вашем присутствии, — сказал Ричер. — И ваша главная задача — убедить ее в этом. Не нужно ее порицать. Разве у нее есть выбор? Просто прикусите губу и обеспечивайте ее таблетками. И не забывайте, что она сильный человек, ветеран войны. Рано или поздно она поймет, что нужно привести себя в норму или сдаться, и захочет поговорить. И прежде всего — с вами, потому что вы правильно с ней обращались. Только тогда вы сможете ей помочь.

— Я надеюсь, что смогу.

— Об этом написано много книг, и у вас будет целый год, чтобы их прочитать.

— У вас были курсы по психологии? — спросила Джейн.

— В учебном плане на них не хватало часов, — ответил Ричер. — В военной полиции речь в основном шла о резиновых шлангах и дубинках. Но среди медиков попадались достойные люди. Психиатры в форме. Самая странная вещь, какую только можно увидеть. И всегда в высоких званиях. Я был знаком с парочкой. Они очень многое могли рассказать.

— Например? — поинтересовалась Маккензи.

— Они сказали бы вам, что необходимо выяснить, о чем ваша сестра беспокоится на глубинном уровне.

— Но это очевидно.

— Они психиатры, в армии, — продолжал Ричер. — Они сказали бы, что у человека могут быть не в порядке сразу две вещи. Они сказали бы, что знают, какими бывают пехотные офицеры. Они захотели бы узнать подробности несчастного случая с взорвавшейся на обочине бомбой.

— Зачем?

— В особенности они захотели бы узнать про другие потери среди американских солдат. А в случае положительного ответа пришли бы к выводу, что Роуз приняла это близко к сердцу. Она была пехотным офицером. И ее люди погибли. Факты не имеют значения. Она могла быть ранена или даже потерять сознание, прежде чем что-то произошло. Но это ее люди. И ее вина. Так мыслят пехотные офицеры. Так мыслят армейские офицеры. Простые слова, но они много для них значат. Большой начальник из Вест-Пойнта сказал, что Роуз была отличным командиром и умела повести за собой солдат. Для них это зал славы. Такие слова можно начертать на могильном камне. «Она умела повести за собой солдат». Пехотный офицер мечтает это услышать. Потому что это очень трудно сделать. В конечном счете все получается из-за того, что ты даешь своим парням молчаливое обещание сохранить им жизнь. И оно становится для тебя самым важным, что только есть на свете.

— Она не станет об этом говорить, — сказала Маккензи.

— Психиатры также захотели бы узнать статус той миссии. Был ли это обычный рейд, проведенный по приказу сверху? Или элемент чьей-то инициативы? Во втором случае они заявили бы, что для нее это сделало ситуацию еще тяжелее. Она повела за собой своих солдат, а они пострадали — в буквальном смысле.

— Они психиатры, — заметила Джейн. — Вы же сами сказали. Они всё усложняют. Если ты слышишь стук копыт, то думаешь о лошадях, а не о зебрах. Роуз глубоко задело то, что кто-то засунул ее лицо в блендер и перемазал собачьим дерьмом.

Ричер ничего не ответил.

— Что? — спросила Маккензи.

— Я уверен, что по большей части так и есть, — сказал Ричер. — Как может быть иначе?

— Но?..

— Я думаю как полицейский. Я ничем не могу помочь. Роуз получила ранение в чине майора. Человек из Вест-Пойнта сказал мне, что во время последней миссии она делала серьезную работу. Для майора это означает длительное время за письменным столом, а потом — проведение совещаний. У нее были ограниченные возможности для выхода из кабинета. Почему она решила взглянуть на обочину дороги на окраине небольшого городка? Ей не следовало там появляться. Ей наверняка наскучили подобные вещи за время предыдущих четырех миссий. Она отправилась туда из-за того, что требовалось присутствие старшего офицера. Очевидно, проводили какую-то крупную операцию. Под ее командой находились капитаны, а те руководили лейтенантами, каждый прикрывал собственную задницу, и проблемам безопасности наверняка уделили самое пристальное внимание. Наверняка в операции участвовало множество людей. Была ли Роуз единственной пострадавшей в результате взрыва? Маловероятно, но мы не можем знать это наверняка. Все досье засекречены. Из чего следует, что скорее всего операция закончилась неудачно. Возможно, много американских солдат погибло. Так что пострадало не только ее лицо.

— Я не понимаю — вы пытаетесь подбодрить меня или лишить последней надежды?

— Все плохо, — сказал Ричер. — В любом случае. Давайте не будем Полианной[17]. У вашей сестры был друг. Сай Портерфилд. Парень, чинивший крышу, видел на кровати вмятины от двух тел. Это говорит о том, как она себя воспринимает, и дает хоть какую-то надежду на будущее.

— Роуз не станет о нем говорить. Я рассказала ей о расческе, которую вы нашли, и она ничего не стала отрицать. Однако заявила, что я буду в безопасности, если останусь в неведении. Что бы это ни значило.

— Она думала, что я следователь, который пришел, чтобы задать ей вопросы о Портерфилде, — сообщил Ричер.

— Никто не верит в историю про медведя.

— И это могло стать дополнительным травмирующим фактором, — предположил Ричер. — Она действительно не знает, что случилось с ее любовником. Она даже не знает, что хуже: медведь или люди. Психиатры устроили бы вечеринку. Они сказали бы вам, что тут все могло перемешаться.

— Иными словами, все может быть хуже, чем изуродованное лицо.

— Это может быть вариантом ситуации с наполовину пустым стаканом. Вот почему я спросил вас, какой вариант вы хотите услышать — вежливый или неприятный.

— Я сказала, что хочу правду. А вы строите предположения.

— Согласен, — не стал спорить Ричер. — И я искренне надеюсь, что ошибаюсь во всех случаях.

Маккензи немного помолчала.

— Вы добрый человек, — сказала она наконец.

— Эти слова используют редко, — сказал Ричер.

— Спасибо вам за то, что вы здесь.

— Я тоже рад, — сказал он совершенно искренне.

Они сидели на бетонной скамье, стоявшей на покрытой щебенкой парковке, которая находилась на высоте ярда над землей, и открывающийся им вид производил потрясающее впечатление. Ричер никогда не видел таких звезд. Воздух был прохладным и мягким и звенел от тишины. И рядом с ним находилась женщина, словно сошедшая с рекламных страниц глянцевых журналов. Ричер решил, что у нее упругое, гибкое и прохладное тело, за исключением, возможно, талии, которая может оказаться влажной.

— Вы помните, что я сказала про мужа? — спросила Маккензи.

— Вы сказали, что он милый человек и вы хорошая пара.

— У вас прекрасная память.

— Вы сказали это вчера.

— Мне следовало бы добавить, что у него есть любовница и он меня игнорирует.

Ричер улыбнулся.

— Спокойной ночи, миссис Маккензи, — сказал он.

Она оставила его, как и накануне вечером, одного в темноте, на бетонной скамейке, глядящим на звезды.

В этот момент Стакли закончил телефонный разговор и припарковал свой побитый старый пикап на стоянке за закрытым магазином, в трех кварталах от центра города. В своей прежней жизни он любил дорогие стрижки, а однажды, когда ждал своей очереди в салоне, прочитал в журнале, что успех полностью определяется безжалостным контролем расходов. Поэтому Стакли спал в своем грузовичке всякий раз, когда представлялась возможность. Мотель заберет у него доход от продажи двух таблеток. Зачем его отдавать?

Старушка из Снежной гряды купила упаковку фентаниловых пластырей, но Стакли отдал ей аккуратно распечатанный экземпляр — он сделал это час назад, — чтобы оставить один пластырь себе, на будущее. Старушка ничего не заметит. А если даже и заметит, то решит, что не смогла правильно сосчитать, потому что была не в себе. Естественная реакция. Со временем наркоманы понимают, что во всем следует винить себя. Так уж устроен мир.

Стакли вытащил ножницы из отделения для перчаток, отрезал от пластыря полоску в четверть дюйма и засунул ее под язык. Это называлось сублингвальное принятие лекарства. Еще один журнал в том же салоне утверждал, что лучше метода не бывает.

Стакли не мог с этим спорить.

В этот момент в шестидесяти милях от него, среди невысоких холмов к западу от города, Роуз Сандерсон ложилась спать. Она сняла капюшон и куртку от серебристого спортивного костюма. Под ним были футболка и лифчик — их она тоже сняла. Затем пришла очередь фольги. При помощи ручки от зубной щетки Роуз соскребла избыток мази с кожи и аккуратно размазала ее по фольге. Если повезет, хватит еще на один день.

Потом она налила полную раковину холодной воды, сделала глубокий вдох и опустила лицо под воду. Ее рекорд равнялся четырем минутам. Роуз выпрямилась и тряхнула головой. У нее отросли волосы, которые она подстригла за неделю до Вест-Пойнта. Чтобы носить фуражку. Существовали правила. В течение тринадцати лет она коротко стригла волосы. Теперь они отросли. С грубыми седыми прядями. Как колючая проволока в стоге сена.

Наименьшая из ее проблем.

Роуз достала из аптечки ножницы, отрезала от пластыря полоску в четверть дюйма и приклеила ее под нижней губой. Поддерживающая доза, которая позволит ей проспать всю ночь. Она окажется в тепле, сможет расслабиться, обрести мир и быть счастливой.

В этот момент в трехстах милях, в Рапид-Сити, штат Южная Дакота, Глория Накамура сидела в своей машине и наблюдала за задней дверью прачечной Артура Скорпио. Она снова видела полоску света, выбивавшегося из-под приоткрытой на дюйм двери. Еще один теплый вечер. Скорпио находился внутри уже больше двух часов. Детектив продолжала составлять список того, что могло быть в комнате, требующей дополнительной вентиляции. Возможно, электронное оборудование. Она знала парня, у которого имелся домашний кинотеатр. А в кладовой было полно черных коробок, выделявших много тепла. Там слегка пахло жиром и силиконом. В помещении постоянно работал вентилятор.

Зазвонил сотовый телефон Глории.

Ее приятель из отдела компьютерных преступлений.

— Скажи мне «да» или «нет», — без всякого вступления начал он. — Можем ли мы считать, что именно Скорпио послал текстовое сообщение о новом Билли?

— Мы не сможем утверждать это в суде, — ответила Накамура.

— Не тот ответ, о котором я просил.

— Да, мы считаем, что это сделал Скорпио.

— Башня в Ларами, штат Вайоминг, только что перехватила новое голосовое сообщение для того же источника. От кого-то по имени Стакли. Он называет Скорпио «мистер Скорпио». Стакли сказал, что все хорошо, но ходят слухи о двух мужчинах и женщине, которые всюду суют нос и задают вопросы. Один из мужчин — очень крупный парень, и они ездят в черной «Тойоте».

«Ричер», — подумала Глория.

— Потом Скорпио позвонил в ответ и оставил голосовое сообщение, — продолжал ее приятель. — Он сказал Стакли то же самое, что говорил Билли. Он хочет, чтобы большой парень исчез. Он снова приказал совершить убийство.

— Подожди, — попросила Накамура.

Дверь Скорпио открылась. Он вышел в переулок, повернулся, запер замок и направился к машине.

— Я поеду за ним, — сказала детектив.

— Пустая трата бензина, — проворчал ее приятель.

Накамура закончила разговор и включила двигатель.

Скорпио поехал домой.

Он всегда возвращался домой.

В этот момент в шестистах милях, в маленьком городке под названием Салливан, в Оклахома-Панхандл[18], Билли проехал на красный свет в купленном за шестьсот долларов пикапе «Форд Рейнджер», которому было больше двадцати лет. Он ехал, чтобы купить вторую упаковку из шести банок пива. После первой Билли лишь слегка опьянел. Его приятель из Монтаны остался в мотеле и ждал Билли в номере. Завтра днем они собирались встретить парня, у которого имелись связи в Амарилло, штат Техас. Там наклевывался неплохой вариант новой работы. Рядом со светофором припарковался полицейский. Он сразу включил мигалку и сирену. Билли сжался, но продолжил ехать дальше. Глупо. Ему нечего скрывать. Ну да, он выпил, но это небольшой участок дороги между штатами. Пара бутылок пива — минимальное требование, если ты садишься за руль. А в остальном он вполне приличный гражданин. И в любом случае он не мог сбежать. По крайней мере, не на куске дерьма за шестьсот долларов.

Билли ударил по тормозам и съехал на обочину.

Как и все люди, полицейский был подвержен мелким подсознательным эмоциям. То, что Билли не остановился сразу, его разозлило. Он счел такое поведение наглостью и неуважением. При обычных обстоятельствах полицейский бы просто притормозил рядом, опустил стекло и посоветовал парню соблюдать осторожность. Но на него накатило раздражение, и он, стиснув зубы, обнаружил, что готов устроить настоящее представление.

Полицейский остановился за пикапом, но не стал выключать мигалку. Потом надел шляпу, досчитал до двадцати и вышел из машины. Расстегнул кобуру, положил руку на пистолет, медленно подошел к старому «Форду» и остановился на уровне кузова.

— Сэр, пожалуйста, выйдите из машины, — громко и четко произнес он.

Дверца открылась.

Билли вышел.

— Сожалею, сэр, — сказал он. — Наверное, я задумался. К счастью, никого рядом не оказалось.

Полицейский сразу почувствовал, что от нарушителя пахнет пивом.

— Права, — потребовал он.

Билли вытащил из кармана права и протянул их стражу порядка.

— Сэр, пожалуйста, оставайтесь здесь, — сказал тот.

Затем полицейский вернулся в свою машину, стараясь двигаться так медленно, как только было возможно. Там он сел за руль. У него имелся компьютерный терминал, прикрепленный к стойке рядом с переключателем передач. Любезность нового мэра. Выполнение предвыборных обещаний.

Он ввел данные Билли.

И тут же получил код из западного отделения федерального УБН.

Он снова вышел из машины. Столь же неспешно вернулся к Билли и заставил его повернуться, после чего стукнул его головой о крышу старенького «Форда», заломил ему руки и надел на них наручники.

Они встретились в вестибюле отеля в восемь часов утра. После завтрака заехали в продуктовый магазин, где купили кое-что для Роуз — главным образом еду, а кроме того, мыло, пару розовых носков, новую расческу с широко расставленными зубцами и книгу в бумажной обложке. Те вещи, которые люди перестают покупать, когда их домашний бюджет подвергается давлению.

Еще купили различные виды антисептической мази.

Когда они подошли к кассе, зазвонил телефон Брамалла. Посмотрев на экран, тот сказал:

— Специальный агент Нобл из УБН.

Терри ответил на звонок и некоторое время слушал собеседника, изредка поддакивая. В какой-то момент возникла небольшая заминка, словно он должен был что-то сказать, но промолчал. Словно решил оставить какую-то информацию при себе. Один федерал играет в шахматы с другим. Ричер узнал знакомую картину.

Потом Брамалл отключил связь.

— Билли арестован вчера вечером в маленьком городке в Оклахоме, — сообщил он. — Нобл провел допрос по телефону. Пока Билли все отрицает. Он также утверждает, что не знает никого по имени Роуз Сандерсон и понятия не имеет, где она может находиться.

— Устаревшие новости, — сказала Маккензи. — Билли нам больше не нужен.

Обратная дорога к дому Роуз стала типичным путешествием во времени. В их сознании оно представлялось совсем коротким — чисто местная поездка. Мьюл-Кроссинг находился в конце, Сандерсон жила к западу от поворота. Однако они потратили почти два часа, чтобы добраться туда. Длинное двухполосное шоссе, потом грунтовая дорога, где им пришлось сбросить скорость — путешествие сквозь бесконечные пространства, — и последние четыре мили разбитой подъездной дорожки. Небо цвета стали. Не угроза, но напоминание, что зима уже близко.

Три ковбоя встретили их в том месте, где дорожка выходила из леса на последнюю поляну. Они ничего не делали. Просто ждали и смотрели, растянувшись в неровную линию на расстоянии в тридцать ярдов от дома. Как защитный периметр. «Мы вроде как защитники». Брамалл сбросил скорость, показывая, что у них нет агрессивных намерений, и остановился в том месте, где уже ставил машину прежде. Ричер вытащил и сложил на крыльце покупки. Маккензи отнесла их в дом и закрыла за собой дверь.

На поляне стало тихо.

Ричер увидел, что Терренс подошел к краю ущелья. Маленький аккуратный мужчина в темном костюме, рубашке и галстуке. Казалось, он должен выглядеть чужим в таком диком месте. Но складывалось впечатление, будто детектив вернулся домой. Вот таким он был парнем.

Брамалл о чем-то задумался. Ричер видел это по выражению его лица. Проблема. Внутренняя борьба. Какая-то этическая дилемма.

Ричер практически не сомневался, что знает причину этого.

Билли.

Вовсе не вчерашние новости.

Завтрашние новости.

Джек подошел к напарнику.

— Я знаю, — сказал он, надеясь, что его голос прозвучал сочувственно.

— Что знаешь? — спросил Брамалл.

— Ты чувствуешь себя плохо из-за того, что не сказал Мальчику-Детективу, что мы нашли Роуз без помощи Билли.

— А ты бы сказал?

— Нет, — ответил Ричер. — Слишком много информации. Что произошло в Оклахоме?

— Он проехал на красный свет. Система выплюнула его имя и фотографию. Нобл позвонил ему и попытался получить ответы. Вопрос, зачем он так поступил. Возможно, проявил добрую волю по отношению к нам, потому что посочувствовал миссис Маккензи. Ведь она попросила его дать нам знать, если что-то выяснится. Может быть, он проделал все это ради нее. Или нет. Или посмотрел на вещи трезво и решил, что, раз уж ему удалось получить Билли на блюдечке, можно написать полный отчет. И потешить самолюбие. Ему не нравится эта призрачная сеть. В таком случае, если он узнает, где находится Роуз, ему первым делом следует допросить ее как свидетеля, или арестовать за покупку запрещенных наркотиков, или и то и другое. Так что мне нельзя рисковать из-за таких возможных исходов. Во всяком случае, не сейчас. По многим причинам. Одна из которых заключается в том, что моя клиентка достаточно ясно выразила желание избавить сестру от любых контактов с системой. Поэтому я ничего ему не сказал. И да, я чувствую себя паршиво. Предпочитаю ничего не скрывать от таких людей, как он.

— Твой контракт продлен?

— До окончания данного кризиса.

— И сколько это может занять?

Брамалл посмотрел на дом.

— Я не эксперт, — сказал он.

— Сколько продержится Билли? — спросил Ричер.

— Если Нобл всерьез возьмется за дело?

— Даже если нет, я полагаю, — сказал Ричер. — Билли может сморозить какую-нибудь глупость в любой момент, совершить незначительную ошибку, и Нобл насторожится. Не забывай, перед ним маячит большой приз. Те, кто в этом разбирается, говорят, что здесь творятся серьезные дела. Сделано в Америке. Прямо из дверей фабрики. Поставки по полной программе, в фабричной упаковке. Он воспримет происходящее как личный вызов. И начнет охоту. Он устранит последнюю утечку. Сейчас не то время, чтобы рисковать и говорить всю правду. Я уверен, что другое очевидное желание твоей клиентки состоит в том, чтобы ее сестра не попала в запертую палату больницы.

Брамалл снова посмотрел в сторону дома.

— Думаю, решения, которые они сейчас обсуждают, невозможно принять быстро, — сказал он.

— При обычных обстоятельствах — конечно, — ответил Ричер. — Но сейчас они не могут тянуть.

— Сколько времени у нас есть?

— Мой инстинкт подсказывает, что нам нужно убраться отсюда через два или три дня.

— А до тех пор мы ничего не должны говорить Ноблу, — сказал Терри.

— Мне это будет совсем не трудно, — заметил Ричер. — Но у тебя лицензия штата Иллинойс.

— Расскажи мне об этом. У нас имеются заслуживающие доверия улики против Артура Скорпио из Рапид-Сити, Южная Дакота, на территории Западного дивизиона, указывающие на то, что он координирует сеть распространения наркотиков, невидимую для УБН, но захватывающую как минимум Вайоминг и Монтану, что он использует последний сохранившийся у них источник, подобный Эльдорадо, и раскрытие этого дела будет объявлено большим триумфом и выдающимся успехом местных копов. Я могу преподнести им его на тарелочке. Более того, мой профессиональный долг обязывает меня поступить именно так, если и когда я узнаю, что преступление совершено или будет совершено. И я уже не говорю о том, что у меня есть моральные обязательства. Я должен рассказать Ноблу все, что мне известно.

— Пока — нет, — сказал Ричер.

— Потому что незаконное снабжение данного региона наркотиками нельзя прекращать? По крайней мере, до тех пор, пока моя клиентка не организует наполовину легальное снабжение откуда-то еще?

— Расслабься, — сказал Ричер. — Ты в отставке.

— Это моя вторая карьера.

— В ней меньше правил, чем в первой.

— Но больше, чем у тебя.

— У меня тоже есть правила, — возразил Джек. — Причем много. Одно из них гласит, что раненый ветеран должен иметь право на презумпцию невиновности. Однако другое гласит, что следует уйти до того, как появляется правительство. Так что я согласен: нам нужно завершить трудную работу.

В доме царила тишина, а его дверь оставалась закрытой. Ричер одолжил телефон Брамалла и отошел к краю ущелья, где сигнал был максимальным.

По памяти набрал номер.

Ответила та же женщина.

— Вест-Пойнт, — сказала она. — Офис суперинтенданта. Как я могу вам помочь?

— Ричер, — сказал он.

— Привет, майор.

Трубку взял генерал.

— Новости? — спросил он.

— Мы ее нашли, — доложил Ричер.

— Состояние?

— У нас проблемы. «Пурпурное сердце» она получила за тяжелое ранение лица и подсела на болеутоляющие, которые ей давали в госпитале. У нее нет видимых источников дохода.

— Я могу помочь?

— На данном этапе — только информацией. Я должен знать больше. Для оценки ее психического состояния. Может пригодиться нам в дальнейшем.

— Какая именно информация?

— Это было придорожное самодельное взрывное устройство. Я хочу знать больше. В особенности меня интересует, почему она там оказалась и кто еще пострадал или погиб.

— Я попытаюсь это выяснить.

— И еще я хочу знать больше о Портерфилде. Она сказала, что для нас будет безопаснее, если мы останемся в неведении. Я не совсем понял, что означали ее слова. Кем он был? Нам известно лишь, что пятнадцать лет назад Портерфилд являлся неопытным вторым лейтенантом[19], который ничего не добился. В таком случае в какой момент из двенадцати последующих лет он привлек к себе внимание?

— Сандерсон должна это знать.

— Я не могу давить на нее, чтобы получить ответ. У нее очень непростое эмоциональное состояние.

— Вы вернули ей кольцо?

— Она попросила, чтобы я сберег его для нее. Пока не наступят более счастливые времена.

— А они наступят?

— Может быть, — ответил Ричер. — Но первая часть будет самой трудной.

Он вернул телефон Брамаллу, и они стали ждать, оказавшись в результате на тех же местах, что и вчера, — Ричер на ступеньке крыльца, Брамалл на скале у края ущелья. Ковбои оставались у начала подъездной дорожки; они стояли там, словно ждали кого-то в самое ближайшее время.

Стакли всегда считал, что факты и информацию нужно использовать сразу — правило номер один в современном деловом мире. Возможно, правило номер два — после безжалостного контроля за расходами. Журналы в этом вопросе не всегда приходили к общему мнению. А он предпочитал не рисковать, стараясь следовать обоим правилам. Каждое утро, прямо здесь, в своем пикапе, перед тем как встать, Стакли перечитывал полученные вчера сообщения и вновь прослушивал голосовую почту. Именно благодаря этому, когда наступил новый день, он знал, что большой парень должен исчезнуть. Во время утренних визитов к клиентам Стакли обдумывал, как выполнить этот приказ. Он считал, что делегирование полномочий является качеством успешного руководителя. Правило номер один в современном мире. Или два, или три. Или еще какое-то. Но оно определенно имело огромное значение.

К тому моменту, когда Стакли свернул у Мьюл-Кроссинг, он уже выбрал стратегию. Когда миновал место, где, как ему было известно, жил его предшественник Билли, он решил, что нужна приманка. А когда проехал поворот к дому, по его сведениям, принадлежавшему раньше парню по имени Портерфилд, он уже придумал, где именно ее предложить.

Стакли проехал много миль и свернул на предпоследнем повороте направо. После вчерашнего визита сюда он уже знал, что ему предстоит преодолеть четыре мили по корням и камням. Не самое приятное испытание для его пикапа. Однако Стакли верил, что продуктивность зависит от максимального использования всех имеющихся ресурсов. Правило номер один в новом окружении.

Ричер услышал, как у него за спиной открывается дверь. Он встал и, повернувшись, увидел, как Маккензи выходит из дома. В тени за ее спиной он заметил маленькую, едва различимую фигурку. Серебристый цвет. Джейн закрыла дверь, и серебристая фигурка исчезла, а сама она спустилась с крыльца и зашагала по дорожке. Бросила взгляд на ковбоев, все еще торчавших у начала дороги, и сразу направилась к Брамаллу. Ричер последовал за ней. Джейн выбрала камень и уселась на него. Ричер устроился в шести футах. Терри же сидел на прежнем месте. Они выглядели как трое моряков, потерпевших крушение на каменистом берегу и теперь составляющих план дальнейших действий. Бескрайняя равнина у них за спиной походила на океан.

— Мы понемногу продвигаемся вперед, как мне кажется, — сказала Маккензи. — Даже больше, чем я поначалу рассчитывала. Ну, если она действительно имеет в виду то, что говорит. Иногда у меня возникает ощущение, будто Роуз слишком легко соглашается. Потому что мы говорим о будущем. И она знает, что сегодня ничего не изменится. А что произойдет дальше, ее не волнует. Но каждый день становится сегодняшним, когда ты до него доживаешь. Ей необходимо отнестись серьезно к нашим разговорам. Она должна понять, что наступит день, когда мне придется увезти ее отсюда.

— И когда это произойдет? — спросил Брамалл.

— Новое жилье и правильный врач являются очень важным фактором. Мы можем начать поиски немедленно, пока продолжаем ее ждать. Прямо с завтрашнего дня, если захотим. Кстати, я решила поселиться здесь. Я считаю, что нам всем следует так поступить. Тут полно пустых домов. Ездить туда и обратно в отель просто глупо.

— Переехать сюда? — переспросил Терренс.

— Так получится эффективнее, вам не кажется? Если я буду постоянно находиться рядом, то смогу все время за ней присматривать. Может быть, тогда мы сумеем быстрее уехать.

— Мы не знаем, кто владеет домами, — напомнил Брамалл.

— Тот, кто не появлялся здесь в течение трех лет. С чего бы это ему приезжать сейчас? К тому же мы не задержимся надолго.

— И сколько мы будем тут жить? — спросил Терри.

— Это полностью зависит от того, как скоро мы найдем подходящее жилище и врача.

— Ну хотя бы примерно?

— Я полагаю, это может занять месяц, — ответила Маккензи. — В худшем случае два.

Со стороны подъездной дорожки послышался шум двигателя и шорох шин, и ковбои отступили в сторону. Ричер увидел, как из леса выехал побитый старый пикап. Его кузов был прикрыт пластиковым тентом. Ричер уже видел его раньше, на грунтовой дороге. Автомобиль проехал мимо — за рулем сидел мужчина лет сорока, который смотрел прямо вперед и не обратил на них внимания.

Маккензи повернулась, чтобы посмотреть на эту машину.

— Должно быть, это Стакли, — сказала она. — Роуз сказала, что он должен сегодня приехать.

Стакли отметил, что ковбои отступили с дороги. Он уже видел их вчера. Те же трое парней. Частично они освобождали ему путь, частично формировали комитет по встрече. Или почетный караул. В глубине души Стакли получал удовольствие от продажи наркотиков. Покупатели были благодарны и полны энтузиазма. Совсем не так, как на других его работах.

И тут за спинами ковбоев Стакли заметил покрытую пылью черную «Тойоту». Совсем рядом. Ту самую, о которой он сообщил Скорпио; сказал, что она стояла на обочине грунтовой дороги, как патрульная машина, с двумя мужчинами и женщиной внутри, про которых говорили, будто они задают много вопросов. Один из мужчин был большим.

Стакли сделал сообщение, Стакли получил ответ.

Он взглянул на дом. Все спокойно. Дверь закрыта.

Посмотрел направо, в сторону дальней опушки леса.

Ничего.

Посмотрел налево, на скалы у края ущелья.

Там сидели три человека.

Старик в костюме.

Хорошенькая женщина.

И очень большой парень.

Стакли остановил пикап у начала подъездной дорожки, немного помедлил, а потом заглушил двигатель. Выйдя из машины, он повел нетерпеливых ковбоев к кузову. И там совершил поступок, которого не совершал никогда. Он позволил им заглянуть внутрь. Стакли отодвинул одеяло слишком далеко в сторону, словно случайно, так что открылись коробки — дюжины коробок, большинство всё еще в фабричной упаковке, некоторые уже открыты, но почти полные, все белые и чистые, с надписями на английском языке. Он услышал за своим плечом шумные вздохи. Они этого хотели. Очень хорошо. Ему необходимо, чтобы его новые приятели знали, что он может им предложить.

Стакли подождал, когда они подойдут поближе, и рассказал, что они могут сделать для него и что он сделает для них. Делегирование полномочий. Правило номер один в современном мире. В особенности когда имеешь дело с таким большим парнем.

Ричер видел маленькую толпу у задней части пикапа. Все смотрели внутрь кузова. Возможно, изучали товар. Казалось, их вполне устроило качество, или количество, или и то и другое. Они напомнили Ричеру его мать, из далекой прежней жизни, на какой-то военной базе за океаном, стоявшую рядом с другими офицерскими женами, когда приезжал грузовик с рыбой. Потом Стакли подошел к ковбоям вплотную, и началось оживленное обсуждение. Вероятно, речь шла о цене. Важный вопрос для всех, только с разных точек зрения.

— Роуз не выходит из дома, — сказала Маккензи. — Судя по всему, для нее это дело покупают друзья. Может быть, они всегда так поступают. Из чего следует, что Билли никогда ее не видел. Он в любом случае не смог бы нам помочь.

— Нам нужно поговорить о Билли, — произнес Ричер.

— Зачем?

— Он попал в систему, — ответил Джек. — Нобл уже его допросил.

— Он станет все отрицать, — сказала Джейн.

— Как вы думаете, он будет делать это вечно? — поинтересовался Ричер.

— Я считала, что вы шутили, когда говорили про резиновые шланги и дубинки.

— Он заключит сделку. Или просто случайно проболтается. Билли не знает, насколько много им известно. Рано или поздно он скажет что-то лишнее. Разумно предположить, что время уже пошло. Быть может, нам придется уехать отсюда раньше. Нет смысла оставаться, когда поставки прекратятся. И уж совершенно точно не следует здесь находиться, когда появятся федералы. Я знаю, как трудно будет вам обеим, но подобные проблемы могут сильно осложнить положение.

— Вы считаете, что у нас нет месяца?

Ричер увидел, как ковбои расплачиваются за пикапом, у въезда на подъездную дорожку.

— Я думаю, нам следует действовать без промедления, — заявил он.

Потом Джек увидел, как маленькие белые коробочки проследовали в обратном направлении.

— Насколько быстрее? — спросила Маккензи.

— Я сказал мистеру Брамаллу: мой инстинкт подсказывает, что нам необходимо убраться отсюда через два или три дня.

— Невозможно.

— Как быстро вы справитесь?

Двигатель пикапа заработал, машина развернулась и уехала. Ковбои понесли маленькие белые коробочки в сторону дома. Половину они сложили на крыльце, возле входной двери, а остальное забрали с собой и зашагали по тропинке, уходящей между деревьями в лес. И они скрылись из виду.

— Проблема в том, чтобы найти подходящего врача, — сказала Маккензи. — Она не может жить без этих таблеток.

— Поговорите с соседями у вас дома.

— У нас врачи отправляют на реабилитацию. А нам нужен продавец.

— Здесь мы — легкая мишень, — сказал Ричер. — Приближаются серьезные неприятности.

Следующий час Маккензи провела с сестрой, после чего вышла и сообщила, что готова выписаться из отеля. Вернется через четыре часа, пообещала она. Вместе с вещами. И будет оставаться здесь столько, сколько потребуется. Брамалл пожал плечами и согласился последовать ее примеру. Это было вне его зоны комфорта, но что тут поделаешь, вторая карьера… Ричер сказал, что он уже выписался. Он никогда не платил больше чем за одну ночь. Его зубная щетка лежала в кармане, а другого багажа у него не было. В целом он предпочел бы остаться здесь, в мире и спокойствии, и подождать их возвращения. Маккензи вернулась в дом и рассказала сестре об изменении планов, и они с Брамаллом уехали.

Ричер уселся на ступеньку крыльца, которая уже стала его привычным местом. Ущелье впереди раскинулось в разные стороны и уходило вниз. Дальше виднелся пыльно-оранжевый горизонт с призрачными голубыми горами за ним. Воздух был чистым и безмолвным. Ричер смотрел, как стервятники парят, используя теплые воздушные потоки, как плывут куда-то на высоте восьми миль облака, а на расстоянии десяти футов от него на камне сидит бурундук.

Потом дверь у него за спиной открылась.

Бурундук исчез.

— Майор Ричер? — послышался знакомый голос.

Он встал и повернулся. Роуз стояла в дверном проеме в серебристой куртке от спортивного костюма. Капюшон был натянут на голову. Она выглядывала из его глубины. Шрамы в тени, алюминиевая фольга. Решительные глаза.

— Я бы хотела продолжить вчерашний разговор, — сказала она.

— Какую его часть?

— Когда я подумала, что вы здесь по делу.

— Это не так.

— Я приняла ваш ответ. И хочу услышать ваше мнение. Вы можете знать вещи, которые мне не известны.

— Выходите и присаживайтесь рядом, — предложил Ричер. — Сегодня прекрасный день.

Женщина немного помедлила, а потом сделала несколько шагов и вышла на крыльцо. Роуз была гибкой, изящной и двигалась, как легкоатлет. Впрочем, она им и являлась. Пехота для легкоатлетов. Она села на ту же ступеньку, что и Ричер, примерно на расстоянии ярда от него. От нее пахло мылом и чем-то вяжущим. Мазь на лице, решил Ричер. Под фольгой. Сбоку он видел только капюшон, натянутый на ее лицо, как туннель.

Бурундук появился снова.

— Я вам сказала, что у меня был друг, чье дело все еще не закрыто.

— Сай Портерфилд, — сказал Ричер.

— Вы здесь по делу.

— Нет, но я многое вижу на своем пути.

— Что вам о нем известно?

— Очень мало, — ответил Ричер. — Я знаю, что некоторое время он был вашим другом, что он богат, учился в университете Лиги Плюща, был морским пехотинцем, получил ранение и так любил все настоящее, что терпел протечки на потолке, но отказывался заменить крышу.

— Неплохое резюме.

— Кроме того, на него имеется три засекреченных досье в Пентагоне, — добавил Ричер.

— Я не имею права о них говорить.

— Тогда как я могу высказать свое мнение?

— В теории, — сказала Роуз. — Почему расследование постепенно прекращается?

— По самым разным причинам. Может быть, они рассчитывали обнаружить что-то совсем другое. Может быть, зашли в тупик. Возможно, оно оказалось слишком трудным с самого начала. Мне нужно знать больше.

— Я не могу вам рассказать.

— Тогда позвольте мне сделать обоснованное предположение, — предложил Ричер. — Может быть, оно окажется частично верным. Складывается впечатление, что исходное досье находится в Пентагоне. Предположим, два года назад Портерфилда что-то беспокоило. Зачем ему обращаться в Пентагон? Это неестественное решение. Двенадцать лет назад он был лейтенантом морской пехоты и участвовал в боевых действиях. Пентагон не являлся частью его жизни. Могу поспорить, он даже никогда там не бывал. Могу поспорить, он не знал телефонного номера, чтобы туда позвонить. Однако он нашел его и бросил монетку. Из чего следует, что его беспокоило нечто имеющее прямое отношение к армии — и на самом высоком уровне. Потом Пентагон передал копию досье в УБН — значит, история имела также отношение к наркотикам, причем на самом высоком уровне. Возможно, произошло недопонимание. Может быть, Пентагон предположил, что проблемой занимается УБН, а УБН решило, что ее взял на себя Пентагон. В конечном счете никто не стал ничего делать.

— Я не могу говорить о деталях, — сказала Роуз.

— Мы знаем, что после смерти Портерфилда в его дом кто-то вломился.

— Да, я видела. Я несколько раз возвращалась туда пешком.

— Мне представляется, что там провели старомодный незаконный обыск.

— Я согласна, все проделано аккуратно.

— Я знаю, кто это был, — заявил Ричер.

— А я не могу об этом говорить, — повторила Сандерсон.

— Вы знаете, что они взяли.

— Да.

— Вы ответите мне на один вопрос?

— Все зависит от того, что вы спросите.

— Только «да» или «нет». Больше мне ничего не нужно. Никаких деталей, никакой подоплеки. Не больше того, что вы захотите сказать.

— Обещаете?

— Только «да» или «нет». Чтобы я перестал кое о чем беспокоиться.

— О чем?

— Вы знаете, как умер Портерфилд? — спросил Ричер.

— Да, — ответила Роуз. — Я там была.

Дивизион специального агента Кирка Нобла базировался в Денвере, штат Колорадо. Его кабинет был безликим бежевым пространством, временно ставшим более ярким, благодаря золоту из коробки для обуви, которую он забрал в доме Билли, в Вайоминге. Украшения лежали на его письменном столе в определенном порядке. Только золотые безделушки. Крестики на цепочках, сережки, браслеты, талисманы, ожерелья, кольца с драгоценными камнями, обручальные кольца и кольца выпускников. Ноблу предстояло заполнить инвентарные формы. Описание и стоимость.

Часть украшений оказалась настоящей дешевкой. Другие были сделаны из сплавов, которые не сможет распознать ни один ювелир. За некоторые дали бы в буквальном смысле двадцать центов. Третьи имели среднюю цену. Семь долларов, если судить по весу, девять, если повезет. Некоторые были значительно дороже. Например, обручальное кольцо в восемнадцать карат, толстое и тяжелое, красивое. Пятьдесят долларов в ломбарде, без проблем. И такая же цена за пару сережек. Восемнадцать карат, массивные и тяжелые. Две штуки. Долларов шестьдесят вместе.

Закончив, Нобл посмотрел на список. Правая колонка. Цены. Они не имели смысла. И были совершенно случайными. От практически полного нуля до приличной суммы наличными. И при этом встречались почти все числа. Два бакса, три бакса, четыре и так до шестидесяти. Но бизнес не может быть устроен таким образом. Это не магазин деликатесов, где ты выбираешь всего понемногу. Вы покупаете десятидолларовый пакетик коричневого порошка за десять долларов. Или не покупаете. Или два пакетика за двадцать долларов. Или три за тридцать. Как сказал бы экономист — лестничная система цен. В то время как цены Билли были дроблеными. Словно он продавал пакетики за пять и за шесть долларов, за тринадцать и за семнадцать или за девять. Полное обслуживание. Как пожелает покупатель. Выбирает и отвешивает на весах.

Очень маловероятно.

Значит, следовало предположить, что он вообще не продавал пакетики с порошком. Возможно, его товар уходил большими партиями. Быть может, для розничной торговли, если требовалось, он дробил большие количества на отдельные части для людей с ограниченными ресурсами. Или резал ножницами на половинки и четвертинки для тех, кто находится на грани разорения.

Как в прежние времена.

Невозможно.

Нобл снял трубку и позвонил в тюрьму.

— Я жду арестованного из Оклахомы. Зовут Билли, не помню, как дальше.

— Мы только что его приняли, — ответил голос в телефоне.

— Сразу проводите его в комнату для допросов. Скажите, что у меня есть к нему вопросы. Я приеду через пару часов. Пусть пока помучается.

Только то, что вы сами захотите сказать, обещал Ричер, — и как выяснилось, Роуз Сандерсон больше говорить не хотела. Во всяком случае, по поводу Портерфилда. Она лишь кивнула самой себе, под капюшоном, словно вопрос был решен.

— Моя сестра сказала, что вы спрашивали у нее, каково это — чувствовать себя красивой.

— Да, — подтвердил Ричер.

— Тогда вы уже знали обо мне.

— Это все объясняло.

— Я уверена, что она дала противоречивый ответ. Она все еще красивая. В глубине души такие люди знают: другие уверены, будто они получили что-то задаром. Они должны считать, что это чепуха, должны говорить, что красота заставляет их чувствовать себя поверхностными. Но теперь я могу сказать вам, как на самом деле. Красота дает великолепные ощущения. Это все равно что вытащить пистолет во время схватки на ножах. Иногда я пользовалась своим подарком судьбы и приканчивала их одного за другим — бум, бум, бум! Тебя как будто наделили суперсилой. Это как переключение фазера[20] с оглушения на убийства. Нет смысла отрицать очевидное. Это существенное эволюционное преимущество. Словно быть таким большим, как вы.

— Нам следует иметь детей.

Он услышал, как внутри капюшона щелкнула фольга. Ричер надеялся, что Роуз улыбнулась.

— Эти дни остались в прошлом, — сказала она.

— Очевидно, Портерфилд не был с вами согласен.

— Мы были друзьями, ничего больше.

— Две вмятины на кровати.

— Откуда вы знаете?

— Парень, чинивший крышу в его доме, рассказал об этом приятелю, который поведал нам об этом в баре.

— Кровельщик смотрел на мою кровать?

— Вашу кровать? Звучит так, словно вы с ним согласны.

— Сай был другим.

— Что требуется, чтобы уничтожить инфекцию? — спросил Ричер.

— Долгий курс внутривенных антибиотиков, — ответила Сандерсон. — Обычное дело. В большинство ран попадает инфекция. Бактерии защищаются. От них трудно избавиться.

— А вы не хотите ложиться в больницу.

— Мне там не нравится. Я всех смущала, потому что была олицетворением худших солдатских страхов. Обезображивающее ранение. Славу приносят ранения рук или ног. Сейчас потрясающие научные технологии. Титан и углеродные волокна. Некоторые из протезов стоят миллион долларов и выглядят лучше настоящих конечностей. Парни могут носить шорты, чтобы показать их. Но не я. Я стала бы катастрофой для рекламы.

— Вы можете получить внутривенные капельницы дома, — сказал Ричер. — При участии врача определенного плана. Ваша сестра его найдет. Он будет сторонником медленного и постепенного ухода от сильных болеутоляющих, когда наступит подходящее время. И станет поддерживать вас в вашей нынешней ситуации в течение года, пока вы привыкаете.

— Я ей не верю.

— Что она хочет помочь?

— Что она сможет.

— У нее есть деньги. Речь идет о гражданской системе здравоохранения. Она может получить то, что хочет.

— Люди меня увидят. Это пригород.

— Лейк-Форест, штат Иллинойс. Вы сможете носить мешок на голове, и все посчитают это частью представления. Через год у вас будет собственное шоу.

— Здесь мне нравится больше.

— Из-за того, что привозит Стакли. А раньше — Билли. Это заблуждение. Торговля будет прекращена. Вы находитесь на конце последней утечки. Копы уже вышли на след. Билли сидит в камере. Они в двух шагах от окончательного уничтожения поставок. Подумайте о сложившейся ситуации с точки зрения тактики. Нам необходимо начинать действовать немедленно.

Роуз не ответила — лишь задышала чаще и напряглась. Ричер чувствовал это с расстояния в ярд. Легкая вибрация через дерево ступеньки.

— Я возвращаюсь в дом, — сказала она.

— Сожалею, что огорчил вас, — отозвался Джек.

— Через десять минут со мной все будет в порядке.

Сандерсон встала, шагнула на ступеньку вверх, и тут Ричер услышал, как она остановилась. Он повернулся и взглянул на нее. Женщина смотрела на него из глубин капюшона. В кино ее глаза загорелись бы красным огнем.

— Это проблема, — сказала она. — Все должно пройти безупречно. К несчастью, я нуждаюсь в лекарствах. К примеру, сейчас для меня самое главное дело в мире — воспользоваться новым фентаниловым пластырем. Я уже решила его полизать. Я сделала выбор. Вы огорчены?

— Да, — ответил Ричер. — Немного.

— Я тоже, — сказала Роуз.

Ричер подождал десять минут, когда пластырь начнет действовать, но Роуз больше не вышла из дома. Тогда он немного прогулялся вдоль линии деревьев, пока не увидел, как ковбои возвращаются к нему по своей тропинке. Трое парней — и, как всегда, тот, кто носил ботинки из кожи ящерицы, шел на шаг впереди. Они поприветствовали Ричера, и он почувствовал, что они не ожидали его здесь увидеть. Джек сказал им, что остался.

— А остальных нет? — спросил парень в дорогих ботинках.

— Они приедут через пару часов, — ответил Ричер.

— Ты разговаривал с Роуз?

— Да, так уж вышло.

— И как она?

— Она сказала, что была там, когда умер Портерфилд.

— Думаю, это правда.

— А где были вы?

— В Колорадо. Весна там наступает поздно. Мы занимались перевозкой сена.

— Что она сказала, когда вы вернулись?

— Она никогда не говорит о таких вещах.

Ричер замолчал. Трое парней переглянулись с некоторым сомнением и в то же время многозначительно, словно у них появилась странная идея.

— Если хочешь, мы можем показать тебе место, где нашли Портерфилда, — предложил парень в ботинках из кожи ящерицы.

— Это где-то рядом? — поинтересовался Ричер.

— Примерно час пешком. Главным образом, в гору.

— Там есть что-то интересное?

— Сама прогулка будет интересной. Ты сможешь оценить человека, который сумел так далеко отнести тело.

— Но ты сказал, что это мог сделать любой.

— Я сказал, что любой мог бы. А это совсем другое дело. Люди, которые могли бы, являются лишь подмножеством населения.

— Ладно, — сказал Ричер. — Покажи.

Они пересекли поляну рядом с углом дома и направились в еще один просвет между деревьями. Но сначала парень в дорогих ботинках сходил к пикапу и вернулся с винтовкой, сказав, что не следует забывать, куда они идут. Тут полно медведей.

Тропинка вилась между деревьями, поднимаясь вверх и немного сужаясь, по мере того как склон становился круче. Ричер заметил, что стволы некоторых деревьев ободраны рогами лосей, да и на земле тут и там попадались их следы. Но никаких признаков медведей. Пока никаких, и Ричера это обрадовало. Винтовка у ковбоя в руках была древней «М14 Гаранд», такими американские солдаты пользовались лет шестьдесят назад. Топорное оружие, но достаточно эффективное. Если не считать того, что оно было переделано под унифицированные патроны НАТО. Практически бесполезное против медведя. Может, у парня только оно и осталось, а остальное он обменял в уплату за то, что неожиданно сильно подорожало.

«Лучше, чем ничего», — подумал Ричер.

Они продолжали шагать вперед. Воздух постепенно становился все более разреженным, и Джек начал задыхаться — в отличие от трех ковбоев, судя по всему, чувствовавших себя отлично. Впрочем, они наверняка привыкли к местным условиям. Зато на уровне моря у них наверняка закружилась бы голова от избытка кислорода. Лучше, чем лизать пластырь. Тропа не представляла собой ничего особенного — корни и камни — и мало отличалась от дороги, по которой они ехали на машине, только была гораздо уже. Склон был не слишком крутым, а время от времени на нем даже появлялись ступеньки, ведущие наверх, так что подъем с грузом в руках наверняка будет медленным и неудобным, но вполне возможным. Для представителя подмножества населения, как и сказал ковбой.

Через пять минут они вышли на открытое пространство, и Ричер увидел лежавшее на земле молодое деревце, сломанное лосем. Повсюду виднелись следы животных, некоторые довольно крупные.

— То место похоже на это, — сказал парень с винтовкой.

— Похоже? — переспросил Ричер. — Или это оно?

— То будет подальше, но там все почти такое же. На случай если ты уже хочешь вернуться.

Ричер посмотрел налево, направо и вперед, между деревьями, хотя не особо понимал, что рассчитывал увидеть. Он чувствовал, что они вряд ли встретят здесь медведя. Да и вообще, каковы шансы на такой поворот событий?

— Я в норме, — ответил Джек. — Идем дальше.

И они пошли. Постепенно лес вокруг них начал меняться. Им перестали попадаться поляны, потому что деревья теперь стояли на некотором расстоянии друг от друга, и местность превратилась в редкий смешанный лесок, где тут и там возникали открытые пространства. Повсюду рос низкий кустарник, тропинки были прямыми и удобными, а видимость — просто отличной: можно было заглянуть далеко вперед. Хорошее место для хищников.

— Ты все еще в норме? — спросил парень с винтовкой.

Ричер огляделся по сторонам и почувствовал, как проснулась задняя часть его мозга. Она сообщила ему, что с такой местности необходимо убраться как можно скорее. Что-то вроде первобытного инстинкта. Передняя часть рассматривала вариант с медведями и вскоре доложила, что это маловероятно, но возможно на некотором низшем уровне. Фактор, который следовало учитывать. И подготовиться.

В голове у Ричера зазвучал голос генерала Симпсона, когда он звонил ему в Вест-Пойнт: «Даже в свободное время она ходила с оружием, всегда».

Ричер снова огляделся по сторонам.

Ни одного медведя.

Только не здесь.

— Давайте возвращаться, — сказал он.

— Почему? — спросил парень в дорогих ботинках.

«Потому что я хочу снова оказаться среди деревьев», — подумал Ричер.

— Я все понял, — сказал он вслух.

И почувствовал, что так и есть. Стакли стал новым Билли, наследником местной империи, включая инструкции по голосовой почте. Видимо, ему выдали очередной приказ: спрячься за деревом и застрели Невероятного Халка. Или какого-нибудь там еще мультяшного персонажа, которым был сейчас Ричер. Все сначала. Сообщение получено и принято. Если не считать того, что Стакли решил не исполнять приказ сам, а купил услуги наемников со стороны. Во время серьезного разговора возле кузова пикапа. Настороженность, предложение, наживка, согласие. Возможно, в конце они даже пожали друг другу руки.

Ричер все понял из-за оружия. А еще — благодаря культуре, привычке и обычному здравому смыслу. Насколько вероятно, что ковбой из Вайоминга рискнет отправиться на территорию, облюбованную медведями, без оружия, способного пристрелить большого зверя? Это становится логической последовательностью. Неправильное оружие говорило о том, что медведи тут не водятся и что они находятся не в том месте, где нашли тело Портерфилда и куда забредают хищники.

Таким образом, получалось, что три ковбоя завели его сюда совсем по другой причине. Да еще прихватили М14, из которого можно без проблем пристрелить человека. Или ранить. Тут даже медведь не нужен. Что сказал парень из бара, тот, что пил пиво из бутылки с длинным горлышком? «Там сотни желающих полакомиться мертвечиной, они выстроились в очередь и облизываются».

Ричер снова огляделся по сторонам. Плохо. Тонкие стволы деревьев, открытые пространства.

Вокруг ничего.

И ни одного свидетеля.

«Никаких доказательств. И в этом вся прелесть».

На мгновение Ричеру стало интересно, сколько им обещали заплатить, но он тут же прогнал этот вопрос — частично из-за его бессмысленности, а частично потому, что ответ не вызывал сомнений. «Насколько я могу судить, это замечательно. По тому, как о них говорят, лучше в мире ничего нет». Они получат пару коробок оксикодина и фентаниловых пластырей. Что-то вроде убийства в тюрьме за пачку сигарет. Жизнь стоит дешево. На секунду Ричер почувствовал, что его предали, — ведь до сих пор их отношения складывались вполне мирно. Он старался и вел себя вежливо. А потом Джек посмотрел на ситуацию с их точки зрения. Некоторые вещи могут оказаться для человека важнее, например, семьи и друзей, и нормальной, наполненной доверием жизни — любой.

Нельзя недооценивать привлекательность опиатов.

Ричер надеялся, что им обещали по паре коробочек каждому.

Потому что им придется хорошенько постараться, чтобы их заработать.

Он развернулся и зашагал назад, краем глаза продолжая следить за парнем с винтовкой. Его не беспокоил первый выстрел: Ричер знал, что он не попадет в цель. Ковбой выстрелит быстро, не успев прицелиться. Однако второй, третий и все остальные выстрелы могут оказаться проблемой. В магазине М14 двадцать патронов. Ричер пошел медленнее, чтобы его вооруженный спутник и дальше находился впереди. Выстрел в нижнюю часть спины тоже сгодится. Убийца будет нажимать на спусковой крючок, и окровавленные, перепачканные внутренностями пули уйдут в землю в десяти футах впереди. Их никогда не найдут. Такое просто невозможно. Прикончившие его выстрелы станут случайностью шириной в четверть дюйма в малонаселенном штате, территория которого больше некоторых государств.

Никаких доказательств. И в этом вся прелесть.

Ричер снова сбавил шаг, безмолвно следуя за парнем с винтовкой, словно вежливо говорил ему: «После вас». И тот продолжал идти вперед — он вполне мог себе это позволить, потому что они приближались к первой поляне, мимо которой прошли. Той самой, где молодое деревце пострадало от лося. «То место похоже на это». Видимо, они предпочитали его другим. Иначе почему остановились тут?

С минуту они шли вниз по склону холма, в некоторых местах друг за другом, потому что лес снова стал густым. Ричер оставался в конце цепочки, там, где и хотел находиться.

Он внимательно посмотрел вперед и увидел подходящее место.

На всякий случай.

— Давайте вернемся другой дорогой, — сказал он. — Эти картинки я уже видел.

Не слишком разумно с точки зрения тактики. Ковбои еще не знали, что он раскусил их намерения. Пока не знали. Время гнать волну придет позже. Однако не вызывало сомнений, что так он рисковал меньше, чем если б оказался там, где они хотели. Открытое пространство, которое они хорошо знали, а он — нет.

Парень с винтовкой остановился и повернулся к Ричеру.

— Не думаю, что тут есть другая дорога, — заявил он.

— Должна быть, — возразил Джек.

— Ты ведь не хочешь здесь заблудиться.

— У меня отличное чувство направления. Я почти каждый день знаю, где верх, а где низ.

Вооруженный ковбой сделал еще шаг и оказался примерно в десяти футах от Ричера, лицом к лицу, в узкой части тропы, уверенно держа винтовку опущенной вдоль бока. Остальные двое были ближе, возможно, в пяти футах, и они расступились, чтобы не закрывать вожаку обзор. Под ногами у всех были корни и камешки, по обеим сторонам росли деревья.

Хорошее место.

Ричер сделал шаг и сказал:

— Портерфилда нашли не здесь.

— О, да ты у нас настоящий эксперт, оказывается? — фыркнул парень с винтовкой.

— Шериф Коннелли провел тщательное расследование. Как минимум можно предположить, что он обыскал все дома в окрестностях, где нашли тело. Но, как оказалось, он проверил только жилище Портерфилда. Значит, Сая обнаружили на его собственной земле. А это в сорока милях отсюда. И в тех краях совсем другая экологическая обстановка, там водятся медведи.

Предохранитель М14 находится сразу перед спусковой скобой. Если он отведен назад, это означает, что опасаться нечего, если вперед — оружие готово стрелять.

Ричер внимательно смотрел на него.

Пока винтовка стояла на предохранителе.

Но все четыре пальца ковбоя находились рядом с ним.

— Положи оружие, и мы поговорим, — сказал Ричер. — Это неправильно. Возможно, мы вместе сумеем найти выход.

— Какой? — спросил парень с винтовкой.

— Тебе следует заглянуть в будущее. Сегодня Стакли — твой лучший друг, но завтра он может лишиться своего бизнеса. Сестра Роуз забирает ее в Чикаго. В пригород, а не в сам город. Там великолепное место. Она может создать благотворительный фонд, а вы — поехать с ней.

— Нам и здесь хорошо.

— Билли сидит в камере, — сообщил Ричер. — Копы в двух шагах от того, чтобы остановить поставки, и вы останетесь ни с чем.

В тот момент, когда он произнес эти слова, Ричер понял, что совершил глупость. Его противники отреагировали точно так же, как Роуз Сандерсон. Неожиданно напряглись и громко задышали, будучи не в состоянии справиться с паникой. А ведь в их случае была еще и необходимость срочно принимать решение, что делать дальше. Словно у них отобрали ослепительно сияющий день платы за услуги. Ричер видел по их лицам, что его слова «вы останетесь ни с чем» мгновенно превратились в завывающие голоса, которые твердят: «Раздобудь еще, сейчас, прямо сейчас, немедленно».

Парень поднял винтовку. Правая рука, левая, снова правая, неудобное старое оружие, весом почти двенадцать фунтов, длиной около четырех…

Палец, лежавший на спусковом крючке, коснулся предохранителя.

Сдвинул его вперед.

Ричер врезался в одного из приятелей этого парня, того, что стоял ближе, и, воспользовавшись силой удара, метнулся к дереву. На самом деле он не пытался уйти от пули — такое было просто невозможно, — но ему не составило труда рассчитать предположительную траекторию ее полета, а затем сдвинуться в сторону, не забывая про закон Ньютона, в соответствии с которым ускорение оттолкнуло ковбоя в сторону винтовки. Действие и противодействие, в данном случае приведшее к его смерти.

Винтовка выстрелила, пуля попала в ковбоя, которого толкнул Ричер, и он рухнул на землю, как будто налетел на натянутую веревку. Грохот выстрела превратился в далекое горное эхо, а затем в шепот, после чего наступила тишина. Парень с винтовкой в руках не сводил глаз со своего товарища. Ричер отскочил от дерева, врезал ему по голове и отобрал оружие.

Парень споткнулся и упал на колени. Их третий приятель оцепенел и замер на месте.

— Проверь своего дружка, — велел ему Ричер.

Но даже со своего места он видел, что ситуация безнадежная. Стрелок прицелился достаточно высоко и попал своему приятелю в горло. Это так же эффективно, как выстрел в живот, с точки зрения основной теории. Может, даже лучше. Пуля войдет в землю примерно в ста футах от тела, разорвет мягкие ткани шеи, и они прилипнут к позвоночнику. Никаких улик.

Третий ковбой, присевший на корточки возле своего товарища, посмотрел на Ричера и покачал головой. Джек наставил на него винтовку, показывая, чтобы он подошел к стрелку в роскошных ботинках, который, опираясь ладонями о землю, пытался подняться на ноги. Наконец ему это удалось.

— Иди вперед, — приказал ему Ричер. — Мы все-таки вернемся этой дорогой.

Его оставшиеся в живых противники, с трудом передвигая ноги, двинулись вперед. Ричер пошел за ними, держа в одной руке винтовку. Они даже не пытались сопротивляться и выглядели так, будто их судьба уже была решена. Возможно, находились в шоке. Или так ведут себя наркоманы. А может, ковбои.

Они вернулись к дому через две минуты после того, как приехали выписавшиеся из отеля Брамалл и Маккензи. Роуз Сандерсон вышла на крыльцо, чтобы встретить сестру. Терренс стоял возле машины, чтобы не мешать им. Ричер и два ковбоя вышли из леса как раз между ними и остановились. В самом центре сцены. Рассказывать, что произошло, не было никакой необходимости. Два парня, а не три, оба напуганные, явно потерпевшие поражение, — и Ричер, шагавший за ними с винтовкой в руках.

Роуз, похоже, узнала оружие. Она повернула голову, и капюшон последовал за ней, точно перископ. Женщина перевела взгляд с двух парней на винтовку, а потом на Ричера. Он прекрасно знал, о чем она думала. Она же была офицером пехоты и мысленно рассматривала варианты военных игр, точно компьютер шахматную партию. Как выпускница Вест-Пойнта.

Наконец она нашла подходящий вариант:

— Им велел Стакли?

— Да, — ответил Ричер.

— Думаю, это очень плохо.

— Мне тоже не понравилось.

— А что Стакли имеет против вас?

— Я не нравлюсь его боссу.

— Но вы же здесь не по делу.

— По дороге я кое-что узнал.

— Что там произошло?

— Один погиб во время военных действий, — сказал Ричер. — Огонь со стороны своих. Слишком поспешное наведение оружия, движущаяся цель, неразбериха в зоне видимости стрелка.

— Отпустите их, — попросила Роуз. — Винтовку оставьте, это их единственное оружие.

Два ковбоя, шаркая ногами, направились к тропе, по которой пришли. Сестры подошли к Брамаллу и Ричеру, и все четверо уселись на ступеньки крыльца, чтобы поговорить. Сандерсон снова натянула поглубже капюшон, и он превратился в узкую вертикальную щель, которая повернулась в сторону Ричера.

— Я прошу вас простить меня за них.

— Не стоит извиняться, — ответил Ричер. — Нет ущерба — нет преступления. Тактическая мудрость и мастерство маневрирования победили материальный дефицит, имевший место в начале.

— Когда вы поняли?

— Первый знак последовал, когда мы остановились на поляне и они стали вести себя странно. Но, думаю, парень просто не смог нажать на спусковой крючок. Никогда не убивал прежде.

— Простите меня за них, — повторила Роуз. — Они были моими друзьями.

— Не нужно извиняться, — снова сказал Ричер.

— Но я не могу их винить, потому что вы даже не представляете, какую огромную награду им предложили.

— Примерно представляю, исключительно благодаря причине и следствию. Поверьте мне, я очень серьезно отношусь к этому. И никого не сужу. Все есть как есть. Ты делаешь то, что делаешь. Правильно?

— Да.

— А сейчас сходите в дом и используйте свежий пластырь, потому что потом вам придется сделать выбор.

— Какой?

— Вы можете принять участие в разумном разговоре о том, что делать дальше.

— Или?..

— Или я уеду без вас.

Роуз Сандерсон ушла в дом, чтобы взять новый пластырь, и в тот момент, когда дверь за ней закрылась, зазвонил телефон Брамалла. Тот взглянул на экран и сказал:

— Специальный агент Нобл, из своего офиса в Денвере.

— Не отвечай, — посоветовал ему Ричер. — Он спросит, нашел ли ты Роуз. Либо в качестве любезности, либо хочет заполучить ее в свидетели. Ты не можешь сообщить ему, где она находится. Только не сейчас. Но будешь паршиво себя чувствовать из-за того, что утаиваешь информацию, которая ему нужна.

— Возможно, у него есть что-то для нас.

— Он еще не ушел в отставку, и сейчас его принцип — брать, ничего не давая взамен. Не отвечай.

Брамалл последовал этому совету. Звонки прекратились, и включилась голосовая почта. Бывший фэбээровец нажал на кнопку, послушал и сказал:

— Он хочет знать, нашли ли мы Роуз.

Дверь у них за спиной снова открылась, и на крыльцо вышла Сандерсон. Маленькая, стройная, грациозная. В капюшоне, который двигался впереди нее. Женщина опустилась на крыльцо, а потом повернулась и посмотрела на Ричера.

— Очевидно, вы сами принимаете решение, когда двинуться в путь, — сказала она.

— Я не собираюсь спасать мир, — ответил Ричер. — Я хотел лишь понять, что произошло. Теперь знаю. Совсем не счастливый конец. И в мои планы не входит находиться тут, когда станет еще хуже, когда вас закроют в федеральной тюрьме. Без медицинского ухода. Там даже антисептического крема нет. Вашу сестру обвинят в соучастии, и все потому, что Нобл считает, будто богатая белая женщина будет неплохо смотреться в телевизионных новостях. А она тем временем обанкротится, сражаясь с дурацкими обвинениями. Мистер Брамалл лишится своей лицензии, и ему придется искать для себя возможность начать третью карьеру. Я намерен уехать отсюда до того, как все это начнется.

— Вы говорите так, будто уверены, что так обязательно будет.

— Они арестовали Билли, и сейчас он сидит в камере, — проговорил Ричер. — На вашей земле труп. Кто-нибудь его найдет, как в свое время нашли Портерфилда. Шериф Коннелли обыщет ваш дом. Если только Нобл не доберется сюда первым, воспользовавшись картой, которую нарисует ему от руки Билли. Если только линия поставок не будет закрыта еще до того, как кто-то из них приедет, и тогда вам останется обращаться в отделение «Скорой помощи» по пять раз в день, жалуясь на зубную боль. Что-то из этого обязательно произойдет.

— Как вы думаете, через сколько времени они перекроют линию поставок?

Этот момент значил для Роуз больше всего остального.

— Ну, тут все зависит от обстоятельств, — ответил Ричер. — Если я уеду без вас, моей первой остановкой будет Рапид-Сити в Южной Дакоте. Мне нужно навестить Артура Скорпио. Он соврал мне насчет Портерфилда и приказал двум разным людям застрелить меня, спрятавшись за деревом. Он преступил черту. Так что мало ему не покажется. Я намерен засунуть его в сушилку для белья. Мне потребуется два дня на дорогу и один, чтобы разобраться с ним. Полагаю, поставки прекратятся через три дня, если считать от сегодняшнего.

— Вы выкручиваете мне руки. Либо я соглашусь уехать прямо сейчас, либо вы вынудите меня это сделать. В любом случае получается три дня.

— Это незапланированное следствие событий. Посмотрите на происходящее с моей точки зрения. Не вызывает сомнений, что я не хочу тут находиться, когда ситуация из плохой превратится в отвратительную. И точно так же очевидно, что отсюда я должен отправиться в Рапид-Сити — у меня просто нет выбора. Что еще я могу сделать? Скорпио не следовало со мной связываться. Как бы вы поступили, если б вас обстреляли из стоящего вдалеке здания?

— Вызвала бы поддержку с воздуха.

— Моя идея.

— Значит, у меня есть три дня.

— Но только в качестве незапланированного следствия. Я не намерен спасать мир.

Роуз промолчала.

— Давайте бросим вызов этому допущению, — предложил Ричер. — Давайте сделаем его возможным.

Они перешли в дом. Брамалл уселся на один стул, Маккензи — на другой. Сандерсон заявила, что ей вполне удобно сидеть на полу со скрещенными ногами. Ричер лег на спину, заложив руки за голову, глядя в потолок и слушая. Они принялись составлять список того, что потребуется Роуз, — задача, которую было легче решить, записав, что у нее уже есть. А именно — тихое изолированное жилище и доступ к опиатам фармацевтической категории в ежедневных дозах, которые ответственный врач не станет даже обсуждать.

Джейн сказала, что со временем вопрос жилища будет решен, но сейчас он остается открытым. У них с мужем не было летнего или охотничьего домика. Над конюшней имелась старая квартира для прислуги, но она требовала ремонта, и там не было ванной комнаты.

— У вас есть гостевые комнаты? — спросил Ричер.

— Две, но они в доме, — ответила сестра Роуз.

— А еще там будете находиться вы и мистер Маккензи. С ним могут возникнуть проблемы?

— Нет, он полностью меня поддержит.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Хорошо, — сказал Ричер. — Как насчет того, чтобы поселить Роуз в гостевых комнатах, пока вы не найдете что-то другое? Например, в западном крыле, выходящем на озеро? Ваш двор занимает шесть акров, и я уверен, что вы живете на очень тихой улице, совсем не на Таймс-сквер. Нам нужно принять решение быстро, и мы не можем позволить безупречному стать врагом хорошего.

Маккензи посмотрела на Роуз, и та кивнула, соглашаясь. Она могла себе это позволить. Они говорили о будущем, которое не наступит. Второй пункт в их списке мог помешать им туда попасть.

— Нам следует реалистично посмотреть на вопрос врача, — сказала затем Джейн. — Мы еще даже не начали его искать. Уверена, такие доктора особо не высовываются, но, надеюсь, Интернет нам поможет. Однако, возможно, нам придется записаться на прием и некоторое время подождать. И не сомневаюсь, что они, по крайней мере вначале, предпримут стандартные действия. Захотят, чтобы мы сначала пришли на консультацию. Или окажется, что нужный нам человек как раз в данный момент играет в гольф на Ангилье. Вы же знаете, как работает эта ерунда.

— Не знаю, — покачал головой Ричер.

— Две недели, — подвела итог сестра Роуз. — Я живу в этом мире. Поверьте мне, я знаю, две недели — абсолютный минимум.

Некоторое время все молчали.

— Вы все очень вежливые люди, — послышался голос Роуз из-под капюшона, — поэтому я скажу сама. Я представляю собой огромную проблему. Как вы с ней справитесь? Как сможете снабжать меня наркотиками в течение двух недель, причем часть этого времени мы проведем в дороге? Каждая ночь в новом городе? У вас не получится.

И снова все промолчали, но в воздухе повисли ее вопросы. «Как вы с ней справитесь? Как сможете снабжать меня наркотиками в течение двух недель?» В каждом плане всегда имеется загвоздка, как щепка на деревянных перилах. Остальное было просто, и Ричер легко мог представить, как все получится. Кроме вопросов, которые произнесла вслух Роуз. Количество необходимых ей наркотиков поражало воображение, и, чтобы их добыть, требовалось потратить массу времени.

Чтобы заполнить молчание, Маккензи заговорила про Лейк-Форест. Получалось, что это очень славное место. Они с мужем жили в великолепном старом доме, выстроенном в стиле Тюдоров, с древней кирпичной кладкой, освинцованными окнами и длинной лужайкой, сбегающей к каменному причалу с маленькой лодочкой и сверкающим на солнце озером, большим, как океан. Неожиданно Ричер понял, что она вовсе не заполняет молчание расхваливанием своих владений; Джейн сплетала общую фантазию двух близнецов, родившуюся давным-давно, — фантазию про то, какая у них будет жизнь. Идеальную мечту.

Он понимал, что девочки, жившие в лишенном водных просторов Вайоминге, отчаянно хотели в будущем, когда они станут взрослыми, поселиться на каком-нибудь берегу. Теперь же Маккензи говорила, что это стало реальностью и нужно лишь протянуть руку, чтобы ее взять. Поехали со мной, говорила она, и ты сможешь жить до конца дней в своей мечте, где полно влажных лужаек и покрытых мхом камней. Она творила шедевр тонкого соблазнения, и Ричер даже не мог представить, какой силой оно обладает, когда одна сестра-близнец обращает его к другой. Между близнецами существует особая, незнакомая другим близость, и ее слова манили Роуз, им невозможно было сопротивляться. Ради нарисованных ее сестрой картин стоило принести жертву. Просто потрясающий психологический прием. Только вот у Ричера все равно остались вопросы.

«Как вы с ней справитесь? Как сможете снабжать меня наркотиками в течение двух недель?»

В Денвере Кирк Нобл занимался совсем другим делом, а потом его затащили на совещание по вопросам, не имевшим отношения к Билли, и тому пришлось промучиться в допросной больше двух часов. Почти четыре. Нобл остановился и посмотрел в одностороннее окно. Внимательно и осторожно. Он гордился тем, что умел читать тайные знаки. Билли представлялся ему жестким деревенским мужиком лет сорока, жилистым и вороватым, как будто он появился на свет от союза лисы и белки, которые половину времени поджаривали его на солнце, а другую — безжалостно колотили палкой. Билли не потел и не дрожал от страха; он то постукивал ногой по полу, то чистил ногти. Он явно не принимал наркотики и даже не курил. Такой ничего не выдаст, разве что случайно.

Лисы и белки обладают множеством вызывающих восхищение качеств, но не учатся в колледжах. И наверняка у них имеется какая-то боковая дверь, что-то вроде спускового крючка. Возможно, это одобрение. Не вызывало сомнений, что Билли принадлежал к категории людей, которых жизнь не баловала подобными вещами. Может быть, удастся вызвать у него гордые воспоминания о заключенных сделках. И тут помогут мелкие драгоценности в качестве примера «я тебе покажу, а ты расскажи про свои подвиги». Билли вспомнит, как он заполучил каждое украшение, и скажет: «Да, я помню девчонку, которая отдала мне это, потому что у нее не было денег».

Импровизированная конференция закончилась, и Ричер вышел на крыльцо. Следом появился Брамалл. Джек представил, что Сандерсон заняла его место в кресле, представил, как сестры разговаривают. Он надеялся, что это будет не слишком долго.

— Мы не можем с этим справиться, — сказал Терри.

— Должен быть какой-то способ, — возразил Ричер.

— Когда придумаешь его, не забудь сказать мне.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я его придумал? У тебя гораздо больше правил, чем у меня.

— Одно из которых сводит с ума, если у меня нет плана Б для моего клиента. Нет даже мысленной зарисовки. В этом случае вначале Роуз должна получить привилегии при госпитализации. И никакой федеральной тюрьмы. Личная палата, которую мы сами выберем. С охраной — если ты считаешь, что так нужно — за наш счет. Не вызывает сомнений, что договариваться об этом придется с Ноблом в Денвере. Он наделен осмотрительностью. У нас уже сложились определенные отношения. Мне следовало поддерживать их и ответить на его звонок. И я должен с ним поговорить, когда он объявится в следующий раз. Возможно, он пригодится мне в будущем.

— Нам пока не нужен план Б.

— Лучше подготовиться заранее.

— Если ты сейчас ответишь на его звонок, тебе придется сказать, где находится Роуз, что приведет прямо к плану В, который означает, что все у нас отправится к чертям собачьим. Или ты ему соврешь, а это уже преступное деяние — технически.

Брамалл промолчал.

— Окажешь мне услугу? — спросил Ричер.

— Зависит от того, что ты попросишь.

— Пойди и спроси у миссис Маккензи, говорила ли ее сестра насчет планов Стакли. Нас интересует, приедет ли он завтра.

— Зачем?

— Я хочу знать.

Брамалл отправился в дом, но через минуту оттуда вышла сама Роуз Сандерсон. Она села на свое прежнее место на ступеньке, в ярде от Ричера, пряча лицо в капюшоне.

— Сестра дала мне денег, — сказала она. — Я попросила Стакли приезжать каждый день, пока они не закончатся. Или пока у него есть товар.

— И что тогда будет? — спросил Ричер.

— Иногда они пропускают один день. Думаю, уезжают куда-то и берут новую партию. Мы по-настоящему счастливы, когда они возвращаются.

— Могу себе представить.

— Мне очень жаль.

— Не стоит жалеть. Мы с вами изучали одинаковый курс истории.

Женщина кивнула внутри своего капюшона:

— Морфий появился в тысяча восемьсот пятом году, шприц для инъекций — в тысяча восемьсот пятьдесят первом. Отличное сочетание, как раз перед Гражданской войной, после которой появились сотни тысяч наркоманов. Затем — Первая мировая, с тем же результатом. В двадцатых годах уже буквально миллионы людей пристрастились к наркотикам.

— Армия любит традиции.

— Первая мировая война также известна тем, что огромное количество солдат получили ранения в лицо. К концу их насчитывалось несколько миллионов. Французы называли их mutiles, изувеченные. Правильное слово, потому что именно так человек себя чувствует. А еще — потому, что оно похоже на слово «измененные». Это я тоже чувствую. Ты ощущаешь, что стал другим. В те годы проводили первые пластические операции, но по большей части такие люди носили маски. Художественные натуры — маски соответствовали цвету их кожи. Некоторые скамьи в городских парках красили в голубой цвет, и все остальные люди учились туда не смотреть. Потому что там сидели изувеченные. Впрочем, большинство не выходили из домов. Большинство больше никогда не видели дневного света. Большинство умерли от инфекций или покончили с собой.

— Вам не нужно меня ни в чем убеждать, — сказал Ричер. — Мне все равно, что вы жуете.

— Но вы не можете добывать это для меня. По крайней мере, не две недели подряд.

— А если смогу? Предположим, вы получите столько, что вам хватит на всю жизнь. Что бы вы стали делать?

— Вы серьезно?

— Я хочу услышать честный ответ. Вы же любите правду.

Роуз немного помолчала.

— Сначала я устроила бы праздник, — ответила она. — Грандиозный. Больше никакой экономии. Не стала бы резать пластырь. Я бы в этом искупалась.

— Это опасно.

— Господи, надеюсь… Этот мир начинаешь понимать, только когда попадаешь в него. Нет ничего лучше, чем пройти на цыпочках всю дорогу до ворот смерти. Пройти всю дорогу до огромной черной двери, а потом постучать в нее. Это совершенно другая страна. Если я слышу в новостях, что кто-то умер, потому что наркотик неожиданно оказался слишком сильным, я его не жалею. Я думаю, где бы и мне раздобыть что-нибудь такое же хорошее. И не потому, что хочу убить себя, вовсе нет. Я мечтаю об обратном. О том, чтобы жить вечно и иметь возможность каждый день принимать наркотики. Мне очень жаль, Ричер, но я больше не та, кем была. Я изменилась, мутировала. Вам следовало найти кольцо, принадлежавшее кому-то другому.

— А что потом, после того, как вы устроите праздник?

— Думаю, в конце концов я начала бы уменьшать дозы, принимать его реже. Возможно, делать капельницы, если б сумела организовать это дома.

— Вы думаете, что сможете сократить дозы?

Сандерсон кивнула внутри своего капюшона:

— Я безумно люблю все это, но знаю: во мне еще осталось достаточно от меня прежней. Я сумела пережить Вест-Пойнт и девять лет в пехоте. И с наркотиками тоже справлюсь. Если буду знать, что мне не нужно совсем от них отказываться. Может быть, буду принимать их в субботу вечером, если я хорошо вела себя всю неделю. Думаю, до такого уровня я смогу добраться.

— И что потом?

— Буду до ста лет прятаться в доме сестры. К тому времени мы все станем уродливыми, и я перестану так сильно отличаться от остальных. А до тех пор не стоит смотреть на мир сквозь розовые очки. Не будет никакого «что потом?». Не вижу, как может быть.

— Вы могли бы начать работать.

— Видимо, вы не читали памятную записку.

Ричер улыбнулся.

— Я время от времени работаю, — сказал он. — Что-нибудь физическое, или вышибалой в ночных клубах… Один раз я копал бассейн в Ки-Уэст во Флориде. Руками. Уверен, что он все еще на месте.

— Когда я лежала в больнице, ко мне приходили психиатры. Тогда появилась новая научная школа, придерживающаяся принципа: встречай свои проблемы и трудности с открытым забралом. Никакого фальшивого утешения. Не забывайте, я была майором и взрослой женщиной. Они показали мне исследования. Служащие с обезображенными лицами расстраивают клиентов и коллег так сильно, что практически сто процентов из них в конце концов работают в полном одиночестве в задней комнате.

— Ладно, не нужно работать.

— Потом они долго разговаривали со мной о том, как сильно наша личность связана с внешностью. Про подсознательные нюансы и сигналы. Нечто жутко серьезное. Позже я поняла, что открытое забрало дальше меня не пошло. Они стали вести себя сдержанно и тонко. Разговаривали намеками. Давали понять, что моя личная жизнь закончена.

— Портерфилд думал иначе.

— Он был другим.

— Слепым?

— У него имелись собственные проблемы.

У них за спиной открылась дверь, и на крыльцо вышла Маккензи, а следом за ней — Брамалл. У Ричера сложилось впечатление, что Джейн хотела что-то сказать, но в этот момент зазвонил телефон Терренса. Он достал его, посмотрел на экран и сообщил:

— Специальный агент Нобл. Из своего офиса в Денвере.

Взглянул на Роуз.

Потом на Ричера.

Как будто что-то спрашивал.

— Хочешь, чтобы я стал плохим парнем? — спросил Ричер.

Он взял телефон и нажал на зеленую кнопку. Потом приложил трубку к уху.

— Алло?

Нобл спросил, почему на звонок ответил Ричер, и тот выдал ему невнятное объяснение, сказав, что Брамалл отправился прогуляться, а поскольку там, судя по всему, не работает мобильная связь, оставил телефон.

— Миссис Маккензи наняла Брамалла, верно? — продолжал Кирк. — За деньги.

— Да, — ответил Ричер.

— А вас — нет.

— Меня — нет.

— В таком случае мне лучше поговорить с вами. Миссис Маккензи услышит то, что вы мне скажете?

— Да.

— Отойдите от нее как можно дальше.

Ричер направил телефон в сторону оврага и зашагал туда, якобы в поисках лучшего приема. Там он встал на камень и спросил:

— Что происходит?

— Я думаю, что вы нашли ее сестру, — сообщил ему в ухо Нобл.

— Почему?

— Вы хотите сказать, что я ошибся?

— Я хочу знать, с чего вы взяли, что мы ее нашли?

— На самом деле это было совсем не трудно. Вы же знали, что она прячется где-то там.

— Территория огромная.

— Это описание, — сказал Нобл, — а не отрицание.

— Отыскать окопавшегося человека на громадной территории с лесом и множеством маленьких домиков практически невозможно.

— Еще одно описание.

— Я могу заниматься этим хоть целый день, — заявил Ричер. — Я служил в армии.

— Мне нужна Роуз Сандерсон, — потребовал спецагент.

— Зачем?

— Я хочу получить информацию и закрыть дело.

— Для этого у вас имеется Билли.

— Именно из-за него мне и нужна Сандерсон. Я думаю, Билли мне врет. Он хвастается — либо ради развлечения, чтобы заставить меня гоняться за призраками, либо чтобы потешить свое самолюбие. Некоторые дилеры просто обожают приврать про то, что они могут доставать отличную «дурь», чтобы казаться крутыми. Они прямо такие все из себя и тому подобное. Но прежде, чем я закрою дело, мне нужны подкрепляющие показания его клиента. Просто на всякий случай. Чтобы прикрыть задницу.

— Что вам сказал Билли?

— Он якобы продолжает продавать то, что всегда продавал, а именно отечественный оксикодин и фентанил, с фирменными знаками, в коробках, упакованных в Штатах.

— Пустое хвастовство, — сказал Ричер. — Вы же сами говорили, что такое невозможно.

— Невозможно, и я могу это доказать. Все лекарства такого рода имеют штрих-код, и их передвижение отслеживается. Буквально каждой таблетки. У нас имеется доступ к данным, и нам известно, что в настоящий момент утечка равняется нулю.

— Значит, он врет.

— Если не считать того, что ему известны вещи, которые он знать не должен. Правила упаковки изменились. Но Билли сообщил нам новую рекламную информацию, которая находится на внутренней части коробок, предназначенных для больниц. Их никто не видит.

— Получается, что он не врет.

— Конечно, он врет. Специальные люди отслеживают каждый конвейер, каждую упаковку и коробку, покидающую завод, на грузовиках установлены навигаторы. Кроме того, накладные и чеки на оплату тщательно сравниваются, и если выявляется несоответствие, загорается сразу несколько красных огней. Но ничего такого не происходит. Ничто не уходит на сторону.

— Итак, он хвастается или говорит правду?

— Я хочу знать наверняка, и мне необходимо спросить у Роуз Сандерсон, что именно она у него покупала.

— А почему бы вам не пойти вверх по цепочке? Вне всякого сомнения, показания поставщика будут иметь больше веса, чем слова покупателя.

— Я не знаю, кто у них там всем заправляет. Это очень непрозрачная сеть.

— Билли отказался назвать имена?

— Он ведет себя как правильный солдат, и я сумел получить информацию только хитростью. Мне придется начать совершенно новое расследование. У меня нет на него времени. С помощью Роуз Сандерсон получится быстрее. Нам нужно очень мало. Всего лишь закрыть дело. А ей сказать, что Билли — задница и обманщик и продает обычный мексиканский порошок.

Сандерсон, ее сестра и Брамалл продолжали оставаться на крыльце. Они о чем-то разговаривали, и, судя по всему, их дискуссия была горячей.

— Хорошо, — сказал Ричер, — если у меня появится возможность, я обязательно передам ей, что вам нужно.

— Где вы сейчас находитесь? — спросил Нобл.

— Тут огромные пространства.

— Вы около ее дома?

— Здесь очень трудно отыскать определенное место.

— Вы говорите по мобильному телефону.

— С помощью ненаправленной антенны, которая находится где-то внутри громадного круга размером с Нью-Джерси.

— Когда гражданин разговаривает с федеральным агентом, в действие вступают определенные законы.

— Прошу прощения, я ожидал услышать драматические аккорды, — сказал Ричер.

— Вам известно, где сейчас находится Роуз Сандерсон?

— Другие законы также имеют силу, когда гражданин разговаривает с федеральным агентом. По большей части они гласят, что гражданин имеет право промолчать, не отвечая на дурацкие вопросы. Я знаю, как это работает. И вы тоже. Обычно получается хуже, чем ты рассчитываешь. Поэтому всегда есть план Б, и главный офис обязательно поставит вам галочку. Любой поставил бы. Вы хотите, чтобы в ваших бумагах значилось, что Роуз Сандерсон покупала мексиканскую наркоту. Она — ваш план Б.

— Она каждый день нарушает закон.

— Вам следует прямо сейчас забыть про нее. Я не шучу. Она станет очень серьезной вашей ошибкой. Роуз Сандерсон получила ранение в лицо в Афганистане. Вы видели ее сестру. Подумайте об этом. Их фотографии напечатают рядом в каждой газете мира. Красавица и чудовище. До и после службы на благо страны. Вы намерены арестовать ее за то, что она пытается справляться с болью. Агентство по борьбе с наркотиками превратится во всеобщее посмешище. Я спасаю вас от публичного позора.

— Вам известно, где она находится?

— В штате Вайоминг.

— Вы отказываетесь отвечать на мой вопрос?

— Нет, — сказал Ричер, — я отвечу на все ваши вопросы, включая те, которые еще не пришли вам в голову. Давайте созвонимся через три дня. На двух условиях. Вы не будете лезть в это дело и забудете, что когда-либо слышали имя Роуз Сандерсон.

— Почему три дня?

— Этот вопрос классифицируется как относящийся к первому условию.

— Я не собираюсь вступать с вами в переговоры.

— В таком случае предложите альтернативный вариант… О да, такового нет. Поэтому давайте дружить. Вы не забыли, что я служил в военной полиции? Иными словами, был таким же, как вы, только в другой одежде. Я не намерен вас подставлять. Как раз наоборот, пытаюсь оказать вам услугу. Счастливые моменты в жизни иногда случаются. Я получу крошечный кусочек, который мне нужен — иными словами, Роуз Сандерсон, — вам же достанется все остальное. Поверьте мне, это отличная сделка. Благодаря ей вы получите медаль и станете героем. Даже мистер Брамалл считает, что речь идет о грандиозном триумфе и об истории выдающегося успеха вашего ведомства в данном регионе. Думаю, Мальчик-Детектив из комиксов согласился бы не раздумывая. Он знает, что именно так правительство проворачивает свои дела.

— Вы — не правительство.

— Если ты слеплен из правильного теста, то никогда не уходишь в отставку, — заметил Ричер.

Нобл промолчал. Снова шах и мат. Он не мог ничего возразить, если не хотел сказать, что да, наша жизнь — сплошное дерьмо.

— Три дня, — сказал Ричер. — Расслабьтесь. Сходите на какое-нибудь представление.

Затем он отключил связь и направился к дому, но на полпути его встретил Брамалл, и Джек вернул ему телефон.

— Три дня, — повторил он то, что сказал Ноблу. — Плюс он забывает про Роуз.

— Отличная работа.

— Спасибо.

— А что взамен?

— Мы позволим ему подобрать осколки.

— Какие осколки?

— Уверен, они обязательно будут.

— Хочешь сказать, что у тебя появилась идея?

— Скорее мысленная зарисовка, — ответил Ричер. — Мне нужно задать тебе вопрос.

— Какой?

— Когда ты был в Рапид-Сити, почему следил за прачечной Скорпио? Что рассчитывал там увидеть?

— Сначала посетителей. По данным телефонной компании, Роуз звонила туда один раз. Кто станет звонить в прачечную? Только клиент. Я подумал, что, возможно, она что-то там потеряла. Или хотела узнать, когда они открываются. Я подумал, что, может быть, она живет где-то неподалеку. Или жила раньше.

— Только вот никаких клиентов не было.

— Один или два.

— Еще какое-то движение?

— Ничего.

— Ты следил за задней дверью?

— Пара велосипедов.

— Но никто ничего не загружал и не разгружал?

— Ничего, — повторил Брамалл. — Это не дебаркадер, а обычная дверь.

— Хорошо, — сказал Ричер.

Тут к ним подошла Маккензи, сказавшая, что хочет отправиться к домам, в которых они сегодня переночуют. Очевидно, сестра сообщила ей, что неподалеку есть поляна с четырьмя маленькими домиками, стоящими по кругу. Они оказались проветренными и вполне пригодными для жилья. Видимо, Роуз следила за ними, считая, что нельзя допускать, чтобы такие хорошие вещи испортились.

Они нашли нужную тропинку, ничем не отличавшуюся от тех, которые Ричер уже видел, включая ту, где его собирались пристрелить. Если не считать корней и камней, идти по ним было вполне комфортно, и примерно через сто ярдов они, как им и обещала Сандерсон, вышли на поляну с четырьмя однокомнатными домиками, стоявшими вокруг лужайки размером с теннисный корт. Очень похоже на маленькую деревеньку. Дома, выстроенные из бревен, отличались один от другого и претендовали на звание серьезного сооружения, хотя по размерам не превосходили гараж на одну машину. Все четыре двери оказались незапертыми. Брамалл зашел в первый домик, Маккензи выбрала тот, что напротив, а Ричер — стоявший посередине и смотревший на юг.

В городе такие жилища назывались бы студиями: гостиная с кроватью или гостиная с диваном плюс маленькая кухня и такая же крошечная ванная комната. Ричер решил, что дома предназначались для вечеринок, на которых собиралось много народа. Люди ели, пили и веселились в большом доме, а сюда приходили переночевать. Возможно, это были четыре пары, знакомые друг с другом.

Джек поставил щетку в стакан в ванной комнате и, выйдя наружу, обнаружил, что Маккензи стоит в дверях и смотрит на него.

— Мой муж уже начал искать доктора и взял для этого пару дней отпуска, — сообщила она. — Он знает, что требуется. Экономка готовит гостевую комнату. Мистер Брамалл готов отвезти нас в Иллинойс. Я уверена, что нам будет удобно в его машине.

— Согласен, — сказал Ричер. — У него отличная машина.

— Думаю, я хочу сказать, что остальное на ваше усмотрение.

— Остальное?

— Как справиться с двухнедельным окном.

— Хорошо, это представляется мне честным.

— Если вы сможете.

— Я над этим работаю.

— У вас получится?

— Думаю, сначала удастся добывать только то, что необходимо на данный момент, без запаса. Так что будет довольно непростая ситуация, и Роуз придется нелегко. Но я надеюсь, что она справится. Она сказала мне, что в ней еще осталось кое-что от нее прежней. Роуз достаточно умна и поступила разумно, попросив меня на время оставить у себя ее кольцо. Или она хорошо себя знает. До некоторой степени она понимает, что делает, и в состоянии мыслить, как прежде. Наступит такой момент, когда она будет вынуждена довериться нам, а нам придется верить ей.

— Когда мы уедем?

— Завтра, — ответил Ричер.

Они вместе поели, приготовив ужин из того, что купили в магазине. Роуз вела себя оживленно и очень подвижно, и у нее был счастливый и возбужденный вид. Она смеялась и улыбалась из-под своего капюшона и фольги, поворачивалась то к одному, то к другому собеседнику, говорила, слушала и отвечала. Маккензи смеялась вместе с ней, половину времени демонстрируя безграничную энергию, поддержку и надежность, точно луч прожектора в научно-популярном фильме, точно стена, на которую могла опереться ее сестра. И одновременно она излучала безысходное замешательство, вызванное новым положением, и как будто плыла по течению. В старых сказках красивая сестра возвращается домой изувеченной, но, прежде чем наступает счастливое, политое слезами воссоединение, раскрываются старые обиды и гнев. Однако тут все было иначе. Обе были красивыми сестрами, они стартовали вместе и не знали гнева или обид. У них не имелось для этого причин. Они были одним человеком. Почти.

Ричер видел, как вибрирует воздух между ними, делая их единым организмом, подобным осиновой роще, или разделяя их на мгновение, но никогда — окончательно. Они представляли собой одно целое. Они были собой. Всегда. В прошлом и будущем. Но ни одна из них не знала, что представляла собой их нынешняя версия. И даже не знала, как выглядела со стороны. Как теперь они станут себя описывать? Будут ли говорить о себе «я и она»? И больше не «мы»? Таких вопросов они раньше не задавали.

Затем Ричер рассказал, как, по его мнению, может пройти следующий день. Голый костяк, приблизительный план, три шага, куча дыр, которые еще предстояло заполнить. Маккензи пришла в ужас. Брамалл отвернулся, как будто хотел сказать: «И это все, что у тебя есть?» Сандерсон затихла, и Ричер чувствовал, что она смотрит на него из-под своего капюшона, осторожно одобряя. Он говорил исключительно для нее, потому что она теряла больше всех. Будучи профессиональным солдатом, Роуз знала, что ни один план не выдерживает первого столкновения с врагом. Дальше все зависит от удачи — или от неудачи. Это ей было известно совершенно точно.

Потом Ричер попросил Брамалла поставить машину за домом, чтобы ее не было видно от начала дорожки. После этого он прошел по тропинке ковбоев, туда, где, как он думал, находился их штаб. Он обнаружил их на крыльце длинного бревенчатого дома, похожего на старый барак. Их было двое, и они потягивали пиво из банок. Ричер решил, что им ужасно не по себе от потрясения, вины и более древнего чувства унижения. Особенно парню в ботинках — когда ты пытаешься убить человека и промахиваешься, а через некоторое время видишь, как он идет в твою сторону… Это атавистическое ощущение, сидящее в глубине сознания и говорящее о твоем месте на лестнице, сохранившееся с тех времен, когда единственными лестницами являлись деревья.

— Мы живем в безумные времена, — сказал Ричер.

Оба ковбоя промолчали. Возможно, они считали, что он заслужил право говорить так, чтобы его не перебивали. Как будто читал лекцию. Или так полагалось у ковбоев. Джек хотел сказать им, что не держит на них зла и понимает, под каким давлением они находятся и как оно искажает их оценку реальности. Но не стал. Слишком сложно. Вместо этого он сообщил, что они должны для него сделать. Рассказал все очень подробно, шаг за шагом, повторив несколько раз. А еще он дал им то, в чем они нуждались, и это было лучше прощения. Они на дюйм подняли головы, и в глазах у них появилась новая решимость, как будто они подчинялись древним законам, когда упорным трудом и лишениями могли получить обратно свободу.

Ричер вернулся к дому Сандерсон. Внутри горел свет. Потом он проверил, где Брамалл оставил «Тойоту», и обнаружил, что она отлично скрыта от посторонних глаз. Совсем неплохо для агента ФБР. Покончив с осмотром, он направился в свой однокомнатный домик. Маленькая деревушка. У Маккензи и Терренса горел свет. Разные люди отправлялись спать, у них были разные приготовления и ритуалы, может быть, требующие много времени. Возможно, Брамалл чистил свой костюм — совсем как дворецкий. И не вызывало сомнений, что Джейн перед сном исполняла сложный ритуал, включающий в себя разнообразные эликсиры и кремы.

И уж совершенно точно, Сандерсон тоже это делала.

Ричер лег в кровать. Бревенчатые стены и потолок… Он понимал, в чем заключается их привлекательность — они были массивными и надежными и заставляли чувствовать себя в безопасности.

Ковбои поднялись на рассвете и теперь пили кофе из больших кружек, сидя на крыльце своего барака. Солнце вставало за горами, и в долине лежали плоские тени. Роуз Сандерсон спала в своем доме. Она не просыпалась рано — об этом позаботился фентанил. Брамалл уже успел принять душ, одеться, причесать волосы и даже завязать галстук. Маккензи пошевелилась в постели, вынырнула из сна и прожила короткое счастливое мгновение, в котором все было в полном порядке. Потом она все вспомнила и отчаянно захотела вернуться в сон, но тут же подумала, что должна что-то делать — что угодно, если это будет означать, что они сдвинулись с мертвой точки. В конце концов сон выиграл состязание — впрочем, совсем на короткое время. Воздух снаружи оказался холодным — раннее утро в конце лета, высоко в горах…

Через час ковбои подошли к началу подъездной дорожки и остались ждать там — так же, как вчера утром и как позавчера, только теперь их было двое, а не трое. Они стояли молча, точно деталь пейзажа, демонстрируя безграничное терпение. Роуз зашевелилась в своем доме, проснулась и протянула руку к ночному столику. Два пластыря. По-прежнему лежат там, где она их положила. Роуз с облегчением выдохнула и без сил опустила голову на подушку. Можно вставать. Брамалл сделал кофе в своей крошечной кухне и допивал его, устроившись на крыльце. Маккензи стояла под душем.

Прошел час. Ковбои продолжали ждать. Солнце поднялось выше и повисло над горной грядой у них за спинами. Оно пятнало деревья там, где они стояли, и согревало воздух. Роуз принимала душ в своем доме. Брамалл сидел на крыльце — он давно допил кофе и теперь просто убивал время. Жизнь научила его терпению. Маккензи, устроившись в кресле, разговаривала по телефону с мужем про врачей.

Прошел еще час. Ковбои продолжали ждать связного из мира наркотиков, человека, державшего их на крючке. Потраченные впустую часы. Часть жизни наркомана. Они опирались спинами о стволы деревьев, вдыхая мягкий, напоенный запахом сосен воздух. У себя в доме Роуз Сандерсон надела серебристую куртку и натянула глубоко на голову капюшон. Отрезав кусок фольги, намазала его новой порцией лечебного крема и приклеила к лицу. Она находилась в своей гостиной, в которой открыла окно. Она была готова. Брамалл, сидевший в лесу на бревне в пятидесяти ярдах от нее, — тоже. Маккензи, также в пятидесяти ярдах, только по другую сторону, прислонилась к ели, и пробивавшийся сквозь ветви солнечный свет играл с ее волосами.

Через минуту в начале подъездной дорожки послышался натужный вой двигателя и скрежет и стук шин, сражавшихся с ухабами, и ковбои отошли в сторону. Вскоре из леса показался побитый старый пикап, тащивший свой кузов, точно черепаха — панцирь. Сидевший за рулем Стакли внимательно смотрел прямо перед собой. Он не увидел ни черной «Тойоты», ни крупного парня — вообще никого. Притормозил и остановился.

Парень в ботинках из кожи ящерицы направился к нему.

Стакли выбрался из грузовичка.

— Как дела? — спросил он.

— Ты нам должен, — сказал парень в ботинках.

— За что?

— За большого парня.

— Вы всё сделали?

— Заманили в лес и застрелили из винтовки.

— Покажете?

— Конечно, — ответил ковбой. — Только туда добираться час; мы не хотели, чтобы его слишком быстро нашли.

— В таком случае как я узнаю, что вы с ним разобрались?

— Ну, мы же говорим, что разобрались.

— Мне нужны доказательства. Речь идет об очень высокой плате за услуги.

— По две коробки каждому.

— Две на двоих, — заявил Стакли, а потом снова посмотрел по сторонам и сказал: — Вчера вас было трое.

— Третий заболел.

— Чем?

— Горло.

— Мне нужны доказательства насчет большого типа, — повторил Стакли. — Мы с вами заключили деловое соглашение.

Парень в ботинках из кожи ящерицы засунул руку в карман и достал тонкую голубую книжечку с серебряными буквами. Паспорт, которому было около трех лет, немного потрепанный и мятый, с фотографией большого парня. Лицо, похожее на камень. Его звали Джек Ричер. Без среднего имени.

— Нашел у него в кармане, — сказал ковбой. — Это лучше, чем скальп, никакой грязи.

Стакли убрал паспорт в собственный карман.

— Возьму себе в качестве сувенира.

— Конечно.

— Отличная работа, парни.

— Мы старались тебя порадовать.

— Но вы застали меня врасплох, — сказал Стакли. — Дела идут слишком хорошо, и у меня почти ничего не осталось.

— Это еще что значит?

— Вам придется немного подождать.

— Мы так не договаривались.

— А по-вашему, я что должен был сделать? Сказать кому-то «нет», на случай если у вас все получится? По правде, я не ожидал, что вы так быстро справитесь. Я не могу придерживать товар только на основании предположений.

— У тебя ничего не осталось?

— Совсем мало.

— Покажи, — сказал ковбой.

— Чего ж не показать, — ответил Стакли.

Он был не против демонстрации. Быстро уменьшающийся запас сам по себе являлся рекламой. Современная действительность. Сейчас бизнес зависел от скорости. Правило номер один. Поставщик наркотиков повернулся к двери кузова.

И оказался лицом к лицу с типом на фотографии на паспорте.

Ричер вышел из-за деревьев и незаметно подобрался к Стакли так, что оказался примерно в ярде от него. Он собирался стукнуть его по почкам, но как раз в этот момент Стакли повернулся к двери кузова, и Ричер ударил его в живот — не слишком сильно, но достаточно, чтобы тот сложился пополам. Той же рукой он надавил Стакли на плечо, заставив его уткнуться лицом в землю, и обыскал. Из карманов его куртки Ричер вытащил свой паспорт и девятимиллиметровый пистолет, в одном сапоге обнаружил пистолет калибра.22, а в другом — финку. Старый «Смит-и-Вессон» 9-го калибра, модель 39 с красивой рукоятью из полированного дерева. И «Ругер» калибра.22, оружие не для карманов, но в сапоге он отлично помещался. Финка оказалась совсем паршивой, сделанной в Китае, — вероятно, на фабрике игрушек.

Стакли фыркал, пыхтел и извивался, что, по мнению Ричера, было несколько избыточно, поскольку он ударил его совсем не сильно. Джек заглянул в кабину пикапа. Он не нашел ничего интересного в отделении для перчаток, зато под водительским сиденьем имелся держатель, судя по всему, для огнетушителя, только его переделали для хранения еще одного, немало повидавшего на своем веку девятимиллиметрового пистолета с деревянной ручкой, на этот раз «Спрингфилд П9». А еще повсюду валялись старые квитанции с заправок и обертки от сандвичей.

Ричер подошел к лежавшему на земле Стакли и вытянул руку, в которой держал старый «Смит-и-Вессон», а потом нажал на кнопку, и обойма полетела в голову поставщика с высоты в пять футов. Тот вскрикнул, и Ричер выпустил из рук пистолет. Стакли взвыл. Джек проделал то же самое с «Ругером» — в его противника полетела обойма и само оружие. Потом — со «Спрингфилдом», бросив в дилера магазин и пистолет. Всего получилось шесть отдельных воплей.

— А теперь вставай, Стакли, — велел Ричер.

Наркодилер с трудом поднялся на ноги. Он слегка согнулся и побледнел. Его трясло, и он тер пострадавшую голову, оказавшись лицом к лицу с теми же животными инстинктами, которые наполняли ковбоев накануне вечером. Ты пытаешься убить человека, но у тебя не получается, ты поднимаешь голову и видишь его перед собой. И что дальше — он становится твоим хозяином?

— Открой кузов грузовика, — приказал ему Ричер.

Стакли открыл двери из паршивого пластика, широко распахнул их и отошел. Ричер сдвинул одеяло в сторону и увидел одинокую полупустую коробку, в которой осталось всего три пластыря, завернутых по отдельности и болтавшихся в освободившемся пространстве.

Не слишком много.

Ричер отошел от грузовика.

— Похоже, у тебя почти ничего не осталось, — сказал он. — Как ты в таком случае поступаешь при нормальных обстоятельствах?

— Извини, приятель, — отозвался Стакли. — Ну, насчет того дела… у меня не было выбора. Мне приказали. Ничего личного.

— Мы поговорим про это позже.

— Есть один человек, и я должен делать то, что он велит. Он приказал. Не мое решение. Ты должен мне верить.

— Позже.

— На самом деле я не рассчитывал, что парни это сделают. Просто решил изобразить деятельность, чтобы потом по крайней мере иметь возможность сказать, что я попытался.

— Я задал тебе вопрос.

— Я его забыл.

— У тебя закончились запасы наркоты, — повторил Ричер. — Что дальше?

В глазах Стакли появилось такое выражение, будто у него начался мыслительный процесс. Он поднял голову, но тут же опустил ее. Ричер решил, что в его сознании происходит переход от победы к поражению, от надежды к отчаянию.

И к капитуляции.

Стакли выдохнул, признавая поражение.

— Когда у меня все заканчивается, я получаю новую партию, — сказал он.

— Где?

— Это что-то вроде склада, ты туда заезжаешь и становишься в очередь, а потом ждешь до полуночи.

— Где находится склад?

Стакли на мгновение замер.

— У нас есть особый номер телефона, и мы получаем текстовое сообщение, — ответил он.

— Где находится твой телефон для подобных случаев?

Наркодилер показал на кузов.

— В ящике.

— Достань, — велел ему Ричер.

Стакли подошел к грузовику и потянулся внутрь, Ричер услышал, как щелкнул затвор. Потом он вспоминал, как в долю секунды в его сознании возникла довольно путаная мысль — как будто вся жизнь пронеслась перед глазами. Только это была не вся жизнь, а ошибки последних тридцати секунд, которые он объяснил себе и проанализировал и которые раздулись до таких размеров, что он представил свое имя в ссылке в главе учебника по психологии, посвященной чрезмерной уверенности в себе и приводившей в качестве примера знаменитый случай, когда некто заметил, как изменился взгляд его противника, но истолковал это так, как ему хотелось.

Стакли не сдался. Он быстро обдумал положение, в котором оказался, и нашел выход. Нечто вроде спасательного троса. Он совсем не был дураком, и изменившееся выражение его глаз говорило о движении от поражения к победе. От отчаяния снова к надежде. Ричер совершенно неправильно его понял. Все произошло ровно наоборот. Он вел себя слишком оптимистично, слишком хотел увидеть хорошую сторону и сделал неверный вывод насчет оружия. Он инстинктивно подумал, что, если ты отобрал у парня «Спрингфилд», «Смит» и «Ругер», больше ты ничего у него не найдешь. И классно повеселился, когда разобрал пистолеты и по очереди бросал их на голову Стакли.

В книгах по психологии обязательно будет написано, что если у кого-то имеется три пистолета, вероятность того, что найдется четвертый, весьма высока. Элементарно. Особенно у наркодилера, который имеет дело с самыми разными людьми.

Глупо.

Стакли выпрямился и повернулся к Ричеру.

В руке он держал пистолет.

Который достал из ящика в кузове пикапа.

Старый «Кольт» калибра.45, потертая сталь, но Стакли уверенно держал его в руке. Он стоял примерно в девяти футах от Ричера, возможно, в восьми, если решит сделать шаг перед тем, как выстрелить. С такого расстояния промахнуться трудно. Крупные размеры имеют свою оборотную сторону. Неожиданно выявившийся эволюционный недостаток. Слишком большой центр масс.

Ричер следил за глазами Стакли. Тот все еще размышлял, прокручивая в уме все факторы — цена, выгода, преимущества, убытки. Получалось, что выгод больше. В ближайшей перспективе он сможет решить сиюминутную проблему, с которой столкнулся, а в дальней — произведет впечатление на Артура Скорпио, как надежный человек, знающий свое дело. Нужно всего лишь нажать на спусковой крючок. Прямо здесь и сейчас. Всего один раз. Единственным отрицательным фактором являлось место. Нельзя оставлять тело в начале подъездной дорожки, потребуется перетащить его примерно на милю в лес. Впрочем, для этой работы у него есть ковбои. Они с радостью согласятся сделать для него все, что нужно, за упаковку пластыря. А за две отнесут труп в Небраску.

— Не вздумай наставлять на меня пистолет, — сказал Ричер.

— С чего бы? — поинтересовался Стакли.

— Это будет серьезной ошибкой с твоей стороны.

— Хотелось бы знать, почему, приятель.

Стакли поднял «Кольт».

Сжимая его двумя руками.

Наставил его в центр масс Ричера.

Как будто целился в амбарную дверь.

— Так в чем же будет моя ошибка? — спросил Стакли.

— Подожди и увидишь, — ответил его противник. — Ничего личного.

Голова Стакли взорвалась.

Послышался хлюпающий звук, как будто арбуз скатился со стола, и через мгновение воздух разорвал глухой треск сверхзвукового унифицированного патрона НАТО и натужный кашель М14. Голова Стакли, окутанная алым туманом, развалилась на части и последовала за телом, рухнувшим на землю вертикально, точно в трюке с исчезновением, превратившись в кучу одежды, конечностей и безжизненной плоти. Ричер оглянулся на дом, увидел у окна Роуз Сандерсон, которая проверяла расстояние и прицел, и подумал, что она здорово все сделала. Выстрелила с расстояния в сто ярдов, умудрившись послать пулю между ним и ковбоями так, что та попала чуть выше уха Стакли. Из винтовки, от которой армия отказалась за двадцать лет до того, как Сандерсон появилась на свет.

Впечатляющая демонстрация мастерства.

Роуз вышла из дома и направилась к ним, выставив перед собой свой капюшон и держа винтовку в одной руке. Справа спешил Брамалл, слева появилась Маккензи, которая тяжелее всего отреагировала на случившееся. Теоретически она могла бы обрадоваться — с прагматической и, возможно, даже с моральной точки зрения. Однако человеческая голова, разлетевшаяся на куски от винтовочной пули, — штука совсем не теоретическая. Она представляла собой малиновую массу, над которой в холодном горном воздухе поднимался легкий пар. «Роуз была готова убивать людей, я — нет». Одно дело — разговоры, и совсем другое, когда такие вещи происходят у тебя на глазах.

— Спасибо, майор, — сказал Ричер.

— Сколько у него в машине? — спросила Роуз.

Это для нее было важнее всего остального.

— Мало, — ответил он.

— Дерьмо.

Санерсон обошла Стакли и заглянула в заднюю часть грузовика, а потом оттолкнула одеяло в сторону, чтобы получше рассмотреть, что там внутри, и у нее поникли плечи. Не совсем удивление, но, вне всякого сомнения, разочарование. «Ни один план не выдерживает первого столкновения с неприятелем». Роуз снова взглянула на Ричера, как будто хотела сказать: «Этот план даже слишком быстро развалился на части».

— Куда он ездил, чтобы пополнить запасы? — спросила она.

— Мы не успели до этого дойти, — ответил Ричер.

— В заведение Артура Скорпио, так ведь?

— Нет, — сказал Ричер, — там все тихо, никакого движения, ни поставок, ни погрузок. Скорпио руководит своим бизнесом удаленно.

— Что именно сказал вам Стакли?

— Сказал, что получает сообщение на специально предназначенный для этого телефон, который лежит где-то здесь.

Когда Стакли полез в машину, Ричер услышал щелчок, а потом дверь открылась и снова закрылась. В грузовике оказалось, наверное, штук двенадцать ящиков — примерно так обычно обустраивают жизнь на лодке.

— Здесь нет никакого телефона, — сказала Роуз.

— Его и не было, — ответил Ричер. — Обманка. Способ подобраться к пистолету.

— И как мы узнаем, куда нам ехать?

— Никак.

Некоторое время Сандерсон просто стояла и молчала, крошечная и поникшая, признавшая поражение. Она была наркоманкой и только что застрелила дилера. Катастрофа. Все равно что спрыгнуть с высотного здания. В этот момент она находилась в воздухе и быстро неслась к земле, чувствуя, как ужас свистит у нее в ушах.

Ричер видел, что ее вот-вот охватит паника.

— Забудьте про телефон, — сказал он. — Это был обман. Он его выдумал. Они не могут работать по такой схеме. Менять дислокацию склада, достаточно большого, чтобы туда могли заезжать и выстраиваться в очередь грузовики, невозможно. Следовательно, они не сообщают о месте доставки в последний момент. Склад находится в каком-то постоянном месте. Надежном и спрятанном от посторонних глаз.

— Но где? — спросила Роуз.

— А где его нормальный телефон? — подал голос Брамалл.

Он наклонился — маленький, безупречно одетый мужчина над окровавленным телом — и, проверив карманы Стакли, обнаружил в одном из них смартфон фирмы «Самсунг» размером с книгу в бумажном переплете и с трещиной на экране. Пароля не было, и Терри принялся изучать телефон.

— Стакли заменил Билли три дня назад, — сказал он. — Очевидно, ему пришлось забрать его партию наркотиков.

Три дня назад никаких посланий и электронных писем не было, однако имелось голосовое сообщение. Брамалл включил его, стал слушать и повторил то, что услышал.

— Рабочая дорога ведет к крытому гаражу, предназначенному для снегоуборочных машин и другого зимнего оборудования. Внутри полно места, и он находится в полном их распоряжении. У двери стоит охрана.

— Где? — спросил Ричер.

— Не сказали.

— А должны были, Стакли у них новенький.

— Должны, но не сказали. Возможно, гараж находится в знакомом ему месте. Или они уже сообщили, в каком районе.

— Кто оставил послание?

— Похоже на начальника транспортного отдела. Он подробно описал детали.

— Есть телефонный код?

— Номер заблокирован.

— Потрясающе.

Роуз Сандерсон вернулась к грузовику, заглянула внутрь, достала три завернутых пластыря и отдала два ковбоям — Ричер решил, что в память о старых добрых временах. Прощальный подарок. Хороший офицер всегда заботится о своих солдатах. Один пластырь она оставила себе и вынула из кармана другой, последний из вчерашней порции. Сложила их вместе, а потом расправила веером, точно крошечные карты. Пересчитала. Один, два. И еще раз — на случай если вдруг произошло чудо и их стало больше. Один, два. И снова — один, два, будто одержимая. С тем же результатом.

— Плохо, — сказала Роуз.

— Сколько у нас времени? — спросил Ричер.

— К вечеру мне будет очень паршиво.

— Где можно найти снегоуборочные машины?

— Вы шутите? Они повсюду. И у Билли была такая.

— Дома. А меня интересуют большие машины, которые хранятся в крытом гараже.

— Аэропорт? — предположил Брамалл. — Возможно, в Денвере?

Ричер помолчал, а потом сказал:

— Три дня назад.

Он перешагнул через истекавшее кровью тело и заглянул в кабину пикапа. Обертки от сандвичей. Квитанции с заправок. Джек отбросил обертки на водительское сиденье, а квитанции сложил на пассажирское. Проверил пол и кармашки на дверях.

— Какое число было три дня назад? — спросил он.

Маккензи ответила, и он принялся перебирать тонкие бумажки, проверяя даты. Некоторые оказались годичной давности, другие пожелтели и стали хрупкими. Ричер сначала выбирал более крепкие на вид.

— Давай помогу, — предложил Брамалл.

В конце концов они разделили кучу квитанций на четыре части и, стоя возле капота пикапа и облизывая указательные пальцы, быстро перебирали бумаги, точно банковские кассиры, пересчитывающие долларовые купюры.

— Нашла, — сказала Джейн. — Три дня назад, вечером. Но это не заправка. Думаю, ресторан или какое-то кафе.

— А у меня заправка, — доложил Брамалл. — Три дня назад, тоже вечером.

Они засунули квитанции под дворник на ветровом стекле — совсем как штраф за парковку в неположенном месте, — а потом просмотрели остальное, но больше ничего не нашли.

— Хорошо, давайте проверим, что у нас тут, — сказал Ричер.

Чек из кафе был на тринадцать долларов с мелочью, оплачен наличными без трех минут одиннадцать вечера, три дня назад. Квитанция на бензин — сорок долларов ровно. Скорее всего Стакли заплатил наличными до того, как вставить шланг в бак, положив две двадцатки на грязный прилавок. В 23.23 в тот же вечер.

— Он поздно поужинал и закончил около одиннадцати, а затем проехал двадцать минут до заправки, — сказал Ричер. — В половине двенадцатого покатил к тайному складу и ждал там до полуночи.

В верхней части чека с заправки было написано «Эксон мобил», без адреса, только код места. Кафе называлось «У Клингера», и на чеке имелся телефон. Региональный код 605.

— Южная Дакота, — сказал Брамалл и, подойдя к краю пропасти, где телефон работал лучше, набрал номер. Через несколько минут он вернулся и доложил: — Это семейное заведение на четырехполосном шоссе к северу от Рапид-Сити.

Маккензи, Брамалл и Сандерсон отправились укладывать свои вещи в «Тойоту». У Ричера в кармане уже лежала зубная щетка, и его паспорт вернулся на свое законное место. Он нашел «Кольт» Стакли и подобрал три разобранных пистолета, а потом велел ковбоям положить Стакли в кузов грузовика и отвезти его куда-нибудь подальше. Может быть, на заброшенное ранчо. Заехать в сарай и там оставить. Он представил, как кто-нибудь случайно обнаружит тело Стакли через десять лет, высохшее и превратившееся в мумию, голова которой покоится рядом с пустой коробкой от фентанила. Очевидная история. Глухое дело, таким оно и останется.

Ковбои уехали, не оставив после себя никаких следов, если не считать крови, мелких осколков костей и мозгового вещества на гравии. Ричер не сомневался, что они исчезнут через час после того, как на поляне станет тихо. «Там сотни желающих полакомиться мертвечиной, они выстроились в очередь и облизываются».

Брамалл подкатил на «Тойоте», Маккензи сложила свои дорожные сумки в багажник рядом с его вещами, и женщины устроились на заднем сиденье. У Сандерсон не было ничего, кроме холщовой сумки. Она оглядывалась по сторонам, отделенная от дома, в котором провела три года, толстым оконным стеклом «Тойоты». Впрочем, она о нем не жалела. У нее не было причин тут оставаться. Дилер, снабжавший ее наркотиками, больше сюда не приедет. Это точно.

Она откинулась на спинку и стала смотреть вперед. Ричер обратил внимание на то, что у нее нервное, поверхностное дыхание.

Он уселся впереди рядом с Брамаллом, тот включил заднюю передачу и выехал на подъездную дорожку. Через четыре мили корней и камешков начнется земляная дорога, которая уведет их отсюда.

Глория Накамура направилась в конец коридора до углового кабинета лейтенанта, который вызвал ее к себе. Она не знала, почему. Когда Накамура вошла, ее шеф смотрел на экран компьютера. Не на электронную почту. Он изучал базу данных правоохранительных органов.

— Федеральное отделение АТО арестовало парня по имени Билли, домашний адрес в Мьюл-Кроссинг, штат Вайоминг, — сказал лейтенант. — Его задержали в Оклахоме за то, что он проехал на красный свет. Поступила информация, что он сбежал из Вайоминга, потому что друг предупредил его о начале операции АТО в Монтане. Так что нет нужды звонить двум парням или местным копам. Билли больше не будет стрелять в людей из-за дерева.

«Все-таки не Ричер», — подумала Глория.

Почему-то она почувствовала разочарование.

— Но вот какое дело, — продолжал лейтенант. — Федералам ничего не известно про Скорпио. Это очевидно из их отчетов. Они просят нас перепроверить, не встречается ли имя Билли в наших незакрытых досье, чтобы помочь им выяснить, кто за ним стоит. Они не знают.

— Вы собираетесь рассказать им?

— Проклятье, нет! Я не хочу, чтобы банда этих слабаков, федеральных агентов, явилась сюда и отобрала у нас славу. Скорпио принадлежит департаменту полиции Рапид-Сити. Так было всегда. И мы сами до него доберемся.

— Да, сэр, — сказала Накамура. — Мы знаем, что Скорпио уже нашел замену Билли. У нас нет улик для суда, но там появился новый человек.

— В системе есть еще один запрос АТО. Он выглядит обособленным, но я думаю, что этот запрос связан с первым, поскольку его отправили почти сразу вслед за ним. Они спрашивают, не попадались ли в западном регионе оксикодон и фентанил местного производства, которые выдают по рецептам. В больших объемах, как в прежние времена.

— Я думала, с этим покончено…

— Так и есть. Каждый грузовик, покидающий фабрику, фиксируется в компьютере, а потом его передвижения отслеживают по навигатору; кроме того, им точно известно, что он везет, поэтому в теории и при желании они знают, где находится каждая таблетка.

— Так почему они встревожены?

— Должно быть, что-то пошло не так. Или Скорпио умнее, чем мы думали. В любом случае мы не можем допустить, чтобы федералы добрались до него первыми. Вот почему я хочу, чтобы ты продолжала им заниматься, только старалась в десять раз сильнее. Отложи остальные дела, которыми сейчас занимаешься. Мне не нужны тут федеральные агенты.

Экран навигатора показывал, что лучше всего добираться из Ларами в Шайен по шоссе, дальше на север по автостраде штата и так до самого конца. Поэтому они свернули у Мьюл-Кроссинг с грунтовой дороги на двухполосное шоссе, миновали почту, магазин фейерверков и рекламный щит с петардой, выехали на автостраду и покатили на восток. С лица Маккензи не сходила тревога. Она испытывала те же чувства, что и ее сестра. Они вообще теперь шли рука об руку. Их беспокоили одинаковые проблемы, только одну изнутри, а другую — снаружи. Сандерсон сидела, отвернувшись к окну, и смотрела на проносившиеся мимо картины. Она сжимала одну руку другой, чтобы сдержать дрожь, решил Ричер. Она боролась изо всех сил. Стала себя ограничивать. Может быть, поставила перед собой цель. Сто миль, к примеру. Перед тем как использовать еще четверть дюйма пластыря. Или, возможно, после пяти красных грузовиков, или после стоянки, или когда им встретится автомобиль с гибридным приводом.

Ричер проверил оружие. «Смит-и-Вессон».39, «Ругер».22, «Спрингфилд П9» 9 мм и «Кольт».45. Потертые рукояти, царапины на стволах. Однако, судя по всему, они работали. Джек обнаружил, что все заряжены только частично. В «Смит-и-Вессоне» было четыре патрона типа «парабеллум», в «Спрингфилде» — пять. «Смит-и-Вессон» нравился Ричеру больше других, поэтому он зарядил его всеми девятью патронами: восемь в обойме и один в стволе. Пустой «Спрингфилд» спрятал в дверцу, а «Смит-и-Вессон» положил в карман куртки.

«Ругер» оказался совсем древним, возможно, 1949 года, когда их только начали выпускать, и в нем было всего два длинных патрона калибра.22. Далеко не самый любимый калибр Ричера, и он отправил «Ругер» вслед за пустым «Спрингфилдом». «Кольт» был военного образца, М1911, и, судя по гравировкам и маркировке, мог быть старше «Ругера». В нем было три патрона. Ричер взял его за ствол и протянул Сандерсон.

Она сидела за спиной Брамалла, так что ей пришлось повернуться к Ричеру, и он увидел основную часть левой стороны ее лица. Поразительная работа, сказал Терри. Виртуозное исполнение. На самом деле бездарная. Ричер подумал, что все три утверждения верны. Лицо было сшито из кусочков кожи размером с почтовую марку на письме первого класса. Он представил, какое невероятное мастерство и осторожность пришлось продемонстрировать хирургу. Долгие часы тончайшей работы. Соединение нервов и мускулов.

Однако некоторые участки так и остались мертвыми, а кроме того, каждый кусочек кожи размером с марку стал толще, так как покрылся шрамами и зажившими швами. Можно было предположить, откуда взялись некоторые лоскуты кожи. Ноздря получилась пришитой к щеке под странным углом, но из-за фольги Ричер не мог сравнить эту сторону носа с другой.

Сандерсон отказалась от пистолета. Ни слова — лишь развела руки и подняла их ладонями вверх. И Ричер заметил, что они слегка дрожат. Ничего особо страшного, однако прошло еще мало времени. Джек повернулся к Брамаллу и предложил пистолет ему. У бывшего агента ФБР были другие проблемы — больше правил, чем у Ричера, и лицензия частного детектива из Иллинойса. Он немного подумал и взял пистолет, но не стал класть его в карман, а спрятал в двери. Нечто вроде этического компромисса.

Накамура увидела, как Скорпио входит в заднюю дверь прачечной, когда время подошло к обеду. Она поставила свою машину на перпендикулярной улице возле перекрестка, под нужным углом. Скорпио вновь оставил дверь приоткрытой. Всего лишь на дюйм. Еще один теплый день. Безоблачное небо над переплетением повисших на столбах кабелей. Линии электропередачи и телефонные провода. Одни старые, другие новые. Некоторые совсем новые. Может быть, оптико-волоконная связь для Интернета.

Детектив взяла сотовый телефон и позвонила приятелю-компьютерщику.

— Посмотри еще раз сигнал, — попросила она. — Скорпио только что вошел в офис.

— Ну, то, что мы делаем, нельзя назвать точной наукой, — ответил ее приятель.

— Прошлый раз ты все правильно угадал насчет нового Билли. Он появился в сводке АТО, — сказала Накамура.

— Я видел.

— И еще одна пришла сразу вслед за первой, про лекарства по рецептам. А это странно, потому что они давно взяли под контроль подобные вещи, следят за грузовиками, выезжающими с фабрики, отмечают маршрут по данным навигатора, а потом сверяют счета с платежами. В таком случае где возникает утечка?

— А это уже твоя работа. Я всего лишь простой техник.

— Поэтому я постоянно тебе звоню. Так что не делай из меня дуру.

— И какова твоя новая дикая идея?

— Компьютерщики на фабрике могут стереть из файла целый грузовик, верно? — сказала Глория. — Сделать так, что он попросту исчезнет. А также уничтожить счет и данные навигатора. Как если б грузовик вовсе не покидал фабрику и весь день простоял на парковке.

— Но тогда там должны быть коррумпированные компьютерщики, и мне лучше не задавать вопросов.

— Такое возможно?

— Им придется стереть еще и накладные, а также исходный заказ. И еще исправить документы, фиксирующие количество выпущенной продукции, иначе получится, что они делают больше таблеток, чем вывозят заказчикам. И незафиксированный излишек где-то болтается.

— Но они способны провернуть такую аферу? — спросила Накамура.

— Конечно, — ответил ее приятель. — Компьютер делает то, что ему говорят, и результат зависит от того, кто отдает приказы.

— А это может сделать человек, который находится за пределами фабрики, удаленно?

— Ты имеешь в виду хакеров? Конечно, если им удастся обойти защиту. А она должна быть очень серьезной, ведь речь о фармацевтических препаратах и АТО. Однако такое возможно. Нужное программное обеспечение можно купить в России.

— И какое оборудование потребуется?

— В конечном счете лэптопа достаточно. Но чтобы пробраться внутрь системы, необходимо проделать большое количество высокоскоростных операций. И тогда одновременно будет работать сразу несколько программ. Хакеру потребуется пара рядов компьютеров. Собственный сервер.

— И там будет жарко, верно?

— Мы используем мощные кондиционеры.

— Спасибо, — сказала Глория.

Она закончила разговор и снова посмотрела на провода у себя над головой и на приоткрытую дверь в офис Скорпио.

Сотовый телефон Брамалла зазвонил, когда они находились немного севернее небольшого городка под названием Дефиант, где имелось представительство «Джона Дира»[21] и больше ничего. Терренс вытащил телефон из кармана, посмотрел на экран и сразу протянул телефон Ричеру — как до этого тот предложил ему «Кольт».

На экране было написано: «Вест-Пойнт, офис суперинтенданта».

— Откуда он знает? — поинтересовался Ричер.

— Я внес его в память, — ответил Брамалл. — После первого звонка.

— Некоторые парни из ФБР неплохо соображают, — сказал Ричер.

И взял телефон.

Все та же женщина.

— Майора Ричера, пожалуйста, — сказала она.

— Мэм, Ричер слушает.

— Пожалуйста, подождите, с вами хочет поговорить генерал Симпсон.

— Майор, — раздался затем в трубке голос генерала.

— Генерал, — ответил Ричер.

— Доложите новости.

— Мы в машине.

— Она слышит, что вы говорите? — спросил супер.

— Четко и ясно.

— Она хорошо себя чувствует?

— Пока да.

— Мы продолжаем работать с взорвавшейся на обочине бомбой. Но файлы сильно засекречены. Однако нам удалось получить кое-что новое о Портерфилде. Со стороны морской пехоты. Мы совершенно случайно обнаружили у них документы с не самым высоким уровнем секретности.

— И что вы сумели узнать?

— За неделю до смерти был выписан ордер на его арест.

— Кем именно? — спросил Ричер.

— Разведывательным управлением Министерства обороны.

— Вы его видели?

— Бесполезно, — сказал генерал. — РУМО никогда не говорит, почему оно что-то делает.

— У вас возникло ощущение, что все очень серьезно?

— Это РУМО. Они постоянно делают вид, что все очень серьезно.

— Вы там кого-нибудь знаете?

— Забудьте, — сказал Симпсон. — Я хочу уйти в отставку во Флориду, а не в Ливенуорт[22].

— Понимаю, — сказал Ричер. — Благодарю вас, генерал.

Он закончил разговор и передал трубку Брамаллу. Повернувшись к нему, заметил, что Сандерсон смотрит на него из-под капюшона. Она знала, что происходит. Он спросил генерала, что тот сумел узнать, а Роуз была совсем не глупа. Она все понимала.

Ричер промолчал.

— Давайте поговорим позже, — предложила Сандерсон.

Потом она отвернулась и стала смотреть в окно. Ричер снова повернулся лицом вперед. Брамалл вел машину.

Час спустя они остановились для позднего ланча в захолустном городке, где имелись бензоколонка «Шелл» и семейный ресторан. Ричер видел, что Сандерсон хотела остаться снаружи, на скамейке для курящих, чтобы решить свои проблемы. Однако она заставила себя войти внутрь, быстро и не слишком аккуратно поела, а потом извинилась и выскользнула из ресторана.

Ричер пошел с ней. Он сел рядом, на расстоянии в ярд. Бетонная скамейка на парковке с битумным покрытием. Почти с таким же человеком. Роуз уже приготовила заранее отрезанную четвертинку дюйма пластыря размером с пластинку жевательной резинки, плотно свернула ее и собралась использовать. Она засунула пластырь в рот, немного пожевала и пососала его, а потом откинулась назад, повернула голову и стала смотреть в небо. Наконец произнесла:

— Поверить не могу, что вы беседовали с супером по телефону.

— Кто-то должен был, — ответил Ричер.

— Что он сказал?

— На арест Портерфилда был выписан ордер.

Сандерсон глубоко и с удовлетворением выдохнула, словно освобождаясь от какого-то груза. «Фентанил, — подумал Ричер, — а не воспоминания о гибели любовника».

— Не вызывает сомнений, что ордер на арест недействителен после смерти подозреваемого. Так что теперь это уже история из прошлого. Вам следует все забыть. Однако я уверена, что вы так не поступите. Моя сестра сказала, что вы по-прежнему мыслите как полицейский. Вы ничего не забываете. Вероятно, вы думаете, что я его убила. И у вас есть все основания. Мы некоторое время жили вместе. Статистика не лжет.

— Вы его убили?

— В некотором смысле.

— В каком?

— Вам лучше не знать, — сказала Сандерсон. — Иначе вы захотите что-нибудь сделать.

— Такие вещи неразумно говорить человеку, который ничего не забывает.

Роуз не ответила. Она только дышала. Глубокие, долгие, медленные вдохи. В ее мире все было хорошо. Ричер читал отчет, в котором наркоманы рассказывали, что эйфория от наркотика не сравнится ни с чем.

— Сай получил ранение в пах, — снова заговорила Сандерсон.

— Я сожалею, — отозвался Ричер.

— Не самое привлекательное место, — продолжала женщина. — Пожалуй, хуже только ранение в лицо, которое может изуродовать человека. Однако его сумели зашить. И все работало. Он мог заниматься сексом. Если не считать того, что один из швов начинал кровоточить. При определенных обстоятельствах. Из-за того, что в паху по ходу дела повышается кровяное давление. В результате было довольно много грязи.

Ричер ничего не сказал.

— И еще, когда он получил ранение, началось заражение, — продолжала Роуз. — Сай носил форменные брюки, не снимая, с тех самых пор, как покинул Калифорнию, и они были ужасно грязными. Пуля занесла инфекцию с одежды в рану. Такое часто случается. Если зараза туда попадает, избавиться от нее очень трудно. Должно быть, микробы умнее нас.

— Это было двенадцать лет назад.

— Сай начал ходить по врачам, но они ему не нравились, и в конце концов он стал сам заботиться о себе.

— Как и вы, — заметил Ричер.

— Да, я такая же, как он, — сказала Сандерсон. — Он показал мне, что нужно делать. Показал все. И врата смерти. Врач предупредил его, что кровоточащий шов может с высокой вероятностью разорваться в любой момент, так что каждую ночь он мог истечь кровью и умереть. Сай сказал, что научился с этим жить. А потом даже полюбил свое состояние. В конце и я стала к этому относиться так же. По большей части.

— Интересный образ жизни.

— Он говорил мне, что со мной чувствовал себя в безопасности. Но я никогда не понимала почему. Он считал меня хорошим человеком или думал, будто я перед ним в долгу из-за внимания, которое он мне оказывал, потому что я выгляжу еще отвратительнее его. Я не могла позволить ему так думать. Или мне пришлось бы с ним согласиться, принять то, что я нуждаюсь в специальных одолжениях. Чего я никогда прежде не делала. Так зачем было начинать сейчас?

Ричер ничего не ответил. Довольно долго Роуз сидела молча, а потом снова вздохнула. Долгий низкий звук полного удовлетворения. Она положила руки за спинку скамейки, и правая оказалась рядом с плечом Ричера. Сандерсон откинулась назад и посмотрела в небо.

— Насколько важно женское лицо? — спросила она.

— Для меня?

— К примеру.

— Не особенно, так мне кажется, — ответил Ричер. — Я считаю, что самое главное — глаза. Дома кто-то есть или никого нет. И ты либо хочешь постучать в дверь, либо нет.

Сандерсон слегка привстала и повернулась на скамейке, чтобы оказаться к нему лицом, а потом расстегнула «молнию» серебристой куртки примерно на три дюйма, сняла капюшон, и ее волосы рассыпались по плечам. Как у сестры, только у Роуз волосы были короче. Может быть, в них было больше седины, но они так же струились. И так же окаймляли лицо.

У нее были зеленые глаза, и в глубине этих глаз плескалось мечтательное удовлетворение. И еще они слегка искрились, словно мерцающий солнечный свет в лесном ручье. Но Ричер увидел в них горький смех. Она смеялась над ним, и над собой, и над всем огромным миром.

— У нас одинаковые звания, поэтому мне позволено произнести следующие слова, — сказал Ричер. — С тревогой, но позволено. Я бы постучал в вашу дверь.

— Очень мило с вашей стороны, — ответила Роуз.

— Я серьезно, и уверен, что у Портерфилда все было серьезно. И он не будет единственным. Люди реагируют по-разному.

Сандерсон вновь надела капюшон и заправила под него волосы.

— Вам следует начать делать внутривенные вливания, — заметил Джек. — Именно фольга придает вашему лицу жуткий вид.

— Но сначала мне нужно пережить ночь, — заметила она.

— Шериф Коннелли нашел в коробке десять тысяч.

— Сай не верил банкам. Он предпочитал наличные. В коробке лежало все, что у него осталось. Банки потеряли остальное, пока я находилась за океаном. Возможно, он не доверял им по этой причине.

— Насколько хватило бы десяти тысяч? — спросил Ричер.

Роуз вздохнула, все еще всем довольная.

— Не слишком надолго, — ответила она. — В особенности если учесть, как мы обращались с деньгами. К тому же иногда приходилось покупать еду. И он без конца платил парню, который чинил крышу.

— Почему вы перестали звонить сестре после того, как он умер?

— Ну, это просто, — ответил женщина. — Мое положение ухудшилось. Мне пришлось продать телефон.

— В его дом вломилось АТО?

Сандерсон кивнула.

— Они опоздали на вечеринку. Цирк уже закончил выступление, когда они появились. Но они получили то, что хотели.

— И что же они получили?

Сандерсон не ответила — она лишь отмахнулась от его вопроса, словно тот не имел значения.

Сотовый телефон Накамуры зазвонил. Это был ее приятель из отдела компьютерных преступлений.

— Скорпио начал звонить, — сказал он. — Во всяком случае, мы считаем, что это Скорпио. Нагрузка линий связи такая же, как три дня назад. И снова по тому же номеру, с которого пришло текстовое сообщение о новом Билли.

— Он все еще в своем офисе, — сообщила Глория.

— Он делает это дистанционно. Все происходит немного к северу отсюда. Я полагаю, что парень, приславший текстовое сообщение, — это его человек на месте.

— Мы можем подключиться к его компьютеру?

— Мы уже подключились. Это называется Интернет. Однако у него есть брандмауэр. Мы можем взломать его, но нужно несколько дней.

— Водитель должен быть его человеком, — сказала Накамура. — Того самого призрачного грузовика, который никогда не покидает территорию фабрики. Вот только это совсем не так. Парень должен знать, куда следует ехать.

— Интересно, помнят ли они про отчеты о занятости, — отозвался ее приятель. — Им необходимо исправить часы работы этого водителя и пройденные им мили. Тут у нас может быть шанс.

— У нас нет таких данных.

— Тогда мы ничего не можем сделать.

— Хотя, может быть, они все-таки у нас есть, — ответила Глория. — Лишь половина дел связана с данными и компьютерами. А другая часть — физическая реальность. Это настоящий грузовик, едущий по настоящей дороге, и в нем везут настоящий груз. Как он сюда попадает?

— Откуда?

— Я думаю, из Нью-Джерси, — предположила Накамура.

— I-девяносто.

— А откуда пришло текстовое сообщение?

— С I-девяносто.

— Где он может остановиться?

— Таких мест много. Уединенная бензоколонка в десяти милях от съезда с автострады. Или старая промышленная зона, где полно пустых ангаров с поднимающимися дверями.

— Скорпио сегодня уже не покинет свой офис, верно? — спросила Глория.

— Он никогда этого не делает, — ответил ее приятель. — Если только не отправляется домой.

— Ладно, тогда я поеду к автостраде и попытаюсь там что-нибудь найти.

Детектив повесила трубку и завела двигатель.

Они проделали путь, равный расстоянию от Нью-Йорка до Бостона, но все еще оставались в Вайоминге, проехав меньше половины намеченного маршрута. Большая «Тойота» продолжала катить вперед. Маккензи и Сандерсон тихонько беседовали на заднем сиденье быстрыми незаконченными фразами — как и положено близнецам, решил Ричер. Роуз находилась в хорошей зоне почти час. Но потом начала увядать. Довольно быстро. Она ушла в себя, словно готовилась к жестокой внутренней битве. Казалось, женщина вся сжалась и чувствовала себя неловко. Она отвернулась к окну, возможно поставив перед собой новую цель, не связанную с автострадой. Может быть, три стада антилоп, или два стада оленей, или бреши в ограде, защищавшей автостраду от снега.

Накамура выехала из города на север и миновала семейный ресторан Клингера, где иногда ела, если ей приходилось по работе бывать рядом. Ее машина продолжала поглощать одну пустую милю за другой перед въездом на I-90, и она смотрела направо и налево, внимательно изучая окрестности. Впрочем, ничего особо интересного ей на глаза не попадалось. На самом деле вообще ничего, что говорило бы о проезжавшем здесь грузовике. Машина не украденная, но горячая во многих отношениях. На самом деле холодная. Ноль градусов. Ее не существовало, и потому водитель находился в трудном положении. Ему не следовало привлекать к себе внимания. Никаких штрафов за превышение скорости и странных маневров, никаких камер слежения и посторонних контактов. Южная часть автострады для его целей не годится. Туда он не поедет.

К северу от автострады еще хуже. Накамура съехала под мост — дальше плотность движения резко уменьшалась, и здесь спрятаться среди других машин было невозможно. Со всех сторон открытая прерия. Плоская земля. Далекие горизонты. Детектив ехала минут десять, а потом свернула на обочину. Впереди раскинулась пустота.

К югу от автострады делать нечего.

К северу тоже.

Значит, водитель оставался на автостраде. У него просто не было другого выбора. Он с нее не съезжал. В шести милях к востоку имелась зона отдыха для водителей, которая занимала приличную площадь. Еда, горючее, здание полиции штата, мотель, офисы дорожного департамента… Полно укромных уголков и закоулков.

Накамура развернулась от одной обочины до другой и поехала обратно к автостраде. И как только оказалась на ней, нажала на газ.

Они снова остановились у заправки, возле которой имелось крошечное кафе с двумя столиками рядом с мойкой для машин. Маккензи отправилась в туалет. Сандерсон забросила в рот еще четверть дюйма полоски пластыря и уселась на скамейке снаружи, где неспешно пила кофе. С одной стороны ее атаковал запах бензина, а с другой — автомобильного шампуня. К ней подошел Ричер, и она подвинулась, как будто предлагала ему присесть — на расстоянии ярда от нее.

Приглашение.

Он сел.

— Как вы?

— Сейчас ничего, — ответила Роуз.

— Расскажите мне о вратах смерти.

Женщина долго молчала.

— Ты постепенно привыкаешь, — заговорила она наконец. — И с каждым разом тебе нужно больше и больше, чтобы попасть в нужное место. Очень скоро ты принимаешь практически фатальную дозу. Один вдох — и нормальный человек умрет. У вас хватит смелости, чтобы сделать следующий шаг?

— А у вас?

— За океаном я испытывала похожие чувства. Единственный способ преодолеть препятствие — никогда не отступать. Всегда выходить вперед. Всегда брать ответственность на себя. Всегда относиться к происходящему пренебрежительно. Ну, и это все, что у вас есть? Естественно, я сделала следующий шаг. А потом еще один.

Роуз вздохнула. Новая четверть дюйма пластыря начала действовать.

— В следующем шаге есть своя прелесть, — добавила она. — Ведь за ним всегда будет другой.

— С точки зрения логики, — заметил Ричер, — обязательно должен быть последний.

Сандерсон не ответила.

— Чем Портерфилд зарабатывал на жизнь? — спросил Ричер.

— Разве кровельщик вам не рассказал?

— Кровельщик говорил, что Портерфилд много разговаривал по телефону. А шериф Коннелли сказал, что он проехал много миль на своем автомобиле.

— Сай был инвалидом войны. Он не работал.

— Однако он как-то заполнял свое время. У него было хобби?

— Почему вас так интересует Сай?

— Это профессиональное. Его либо где-то убили, а потом бросили тело в лесу, либо его задрал медведь. Я никогда не сталкивался с ситуацией, когда смерть в лапах медведя становилась реальной возможностью.

— Есть еще третий вариант, — заметила Сандерсон.

— Я знаю. И знаю, что вы там были. Так расскажите мне.

Майор снова долго молчала.

— Я предлагаю заключить сделку, — наконец заговорила она. — Я расскажу вам всю историю, если сегодня ночью мы одержим победу.

— Это жесткая позиция, — сказал Ричер. — Испытание может оказаться серьезным. А история того стоит?

— Она не слишком захватывающая, — ответила Роуз. — Но печальная.

— Тогда нам нужен более ценный приз. Я хочу услышать еще и вашу историю.

— О бомбе на обочине? Моя сестра рассказала мне о ваших теориях. Неудачная операция со множеством потерь среди американских граждан.

— Худший вариант, — сказал Ричер.

Сандерсон снова вздохнула. Долгий глубокий и счастливый вздох.

Почти мурлыканье.

— Это было намного хуже, чем худший случай, — начала она свой рассказ. — Настоящая катастрофа. Операция предстояла очень серьезная, но я отвечала лишь за поддержку. Все спланировали на более высоком уровне. Небольшой, расположенный компактно город без стен находился в горной местности, он был хорошо укреплен. Дорога петляла вправо и влево. Если коротко, то нам предстояло взять город, но умники из высшего эшелона заявили, что мы должны избежать жертв со стороны гражданского населения. В те времена это означало, что наносить удары с воздуха запрещено. Мы спланировали наступление с использованием мотопехоты по дороге сразу с двух направлений. Однако те же самые умники после глубокого анализа заявили, что враг будет ждать от нас именно таких действий и сумеет оказать сопротивление, поэтому нам следует атаковать с третьей стороны, по открытому склону горы, чтобы ворваться в город в центре и рассечь их войска надвое.

— Насколько тяжелой была местность? — спросил Ричер.

— Да, этот вопрос у всех возникает в первую очередь. В такой ситуации необходим хороший обзор. Умники нашли место, где мы могли видеть весь склон, и заявили, что мы должны начать наступление именно оттуда. Они указали его предельно точно. И добавили, что нам нечего опасаться врага, потому что оно находится вне зоны действия реактивных гранатометов. И мы пошли. Мертвая собака находилась именно там. Трое из нас погибли. Одиннадцать человек получили ранения.

— Кто-то из ваших людей?

— К счастью, нет. Только те, что находились выше. В этом и состояла проблема и причина, по которой досье засекретили. Пострадали высокие чины. Ошибку совершила разведка. С маленькой буквы, а не с большой. Просто наша оказалась хуже, чем у противника. Мы снова их недооценили. Небритые парни, одетые в платья, сумели предсказать, где именно мы будем атаковать, где будем стоять, чтобы спланировать наступление, и смогли сообразить, когда это произойдет. С точностью до одного дня. Но больше всего они любили четырехдневных дохлых собак, и мы их получили. Суперарбитр присудил бы им очко. Мы потеряли четырнадцать человек. А им это стоило одного сотового телефона и чьей-то собаки.

— Я понял. — Ричер кивнул.

— Вы опасались, что из-за меня погибли мои солдаты, — сказала Сандерсон.

— Я думал, что вас это может огорчать.

— В таком случае меня здесь не было бы, — возразила Роуз. — Я бы не справилась.

Потом вернулась Маккензи, а вслед за ней — Брамалл, и они встали рядом, всем своим видом показывая, что пора ехать дальше. Сандерсон поднялась на ноги, и все четверо направились к машине.

Они оказались у южной окраины Рапид-Сити как раз в тот момент, когда садилось солнце.

Они проехали через город по прямой, с юга на север, в темноте. Кое-какие места Ричеру удалось узнать. Например, улицу с несколькими мотелями. А также круглосуточный китайский ресторан, где головорез Скорпио отыскал его и отвез к своему боссу на старом «Линкольне». Они ехали, не останавливаясь, и вскоре оказались с противоположной стороны от города, на четырехполосном шоссе, ведущем к ресторану Клингера, как утверждал телефон Брамалла. Выяснилось, что заведение является семейным рестораном. Его освещенные окна парили возле огромной парковки, одновременно потускневшие и великолепные.

Они вошли в ресторанчик и пообедали, потому что настало время вечерней трапезы. Нужно есть, когда появляется возможность, считал Ричер. Никогда не знаешь, когда у тебя будет следующий шанс. Сандерсон тут же его поддержала. Брамалл тоже: для человека столь небольших размеров он обладал удивительным аппетитом. Маккензи же заявила, что ей не хочется есть, однако сделала для себя заказ. Потом она сказала, что в ресторане хорошая кухня. Ричер с ней согласился.

Они спросили официантку, не знает ли она бензоколонку «Эксон», до которой можно добраться за двадцать минут. Женщина наморщила лоб, словно знала ответ, но никак не могла его вспомнить. А потом сказала, что знала, но забыла. Один из тех вопросов, на который иногда не можешь ответить сразу.

Потом ей в голову пришла новая мысль.

— На автостраде есть «Эксон», — сказала она. — Там, где зона отдыха водителей.

Когда они вернулись в машину, Терри посмотрел на экран навигатора. Ближайшая зона отдыха находилась в шести милях к востоку от следующего съезда. Электронный мозг сообщил, что они доберутся туда за двадцать минут. Брамалл сказал, что большинство фармакологических компаний находится в Нью-Джерси. Грузовики поедут на запад. Тайный склад на парковке в зоне отдыха для водителей на I-90 — идеальное место. Туда можно доставлять и забирать товар в любое время дня и ночи. И точно так же там можно постоянно принимать посетителей.

— Однако там все устроено иначе, — сказал Ричер. — Стакли говорил нам, что ему пришлось ждать до полуночи. А это означает нечто противоположное складу. Там ничего не хранится, чтобы люди приезжали и забирали. Всё наоборот. Водители выстраиваются в очередь и ждут, когда привезут товар. Может быть, в полночь. Так что я согласен, зона отдыха — самое подходящее место. Но только как точка встречи. С множеством движущихся частей. Появляется один грузовик, который едет на запад, и шесть или десять парней вроде Билли и Стакли перегружают товар к себе и быстро уезжают. Все должно происходить стремительно. Как раз посреди площадки для отдыха на I-90, но внутри какого-нибудь ангара, наполовину заполненного снегоочистителями. В голосовой почте сообщается, что он принадлежит им. Думаю, так и есть. В летнее время.

— Значит, пообедав у Клингера, — сказал Брамалл, — Стакли за двадцать минут доезжает до зоны отдыха, где покупает бензин, а потом ставит машину в сотне ярдов за углом и ждет до полуночи. Нам остается лишь понять, за каким именно углом. А это будет совсем не трудно. Зона отдыха имеет конечные размеры. Мы ищем служебную дорогу, ведущую к снегоочистителям. Сколько их там может быть?

— Неужели всегда все так просто? — спросила Маккензи.

— Мистер Брамалл немного упрощает, — сказал Ричер.

Сандерсон промолчала. Она служила в пехоте — и знала, кто такие умники и что происходит с самыми лучшими планами.

Терри завел двигатель и поехал на север по четырехполосному шоссе, сквозь темноту, до самого въезда на автостраду, где свернул направо и покатил на восток, в сторону зоны отдыха. Навигатор сообщил ему, что до нее осталось шесть минут.

Навигатор не ошибся. Ровно через шесть минут Брамалл заехал на гигантскую парковку. Идущие на восток и запад полосы дороги делали по прерии петлю шириной в милю. Все вместе походило на город, где имелись залитые светом бензоколонки «Эксон», на которых можно было заправиться еще и дизельным топливом, полдюжины кафе с яркими неоновыми вывесками, здание дорожной полиции, мотель и офисы дорожного департамента с мостовыми весами.

А вот снегоочистителей они не обнаружили. Во всяком случае, на виду, и Ричер почувствовал, что капюшон Сандерсон наполнился яростным скептицизмом пехоты. Маккензи выглядела разочарованной. Может быть, все окажется не так уж и просто.

Они еще раз проехались по гигантской парковке и окончательно убедились, что снегоочистителей там не было, как и служебных подъездов, ведущих к гаражам, наполовину заполненным зимним оборудованием.

И у них возник естественный вопрос: если не здесь, то где? Зимнее оборудование должно где-то храниться. И его должно быть много. В Южной Дакоте зима играла существенную роль. Возможно, настолько большую, сказала Маккензи, что они могли использовать целое депо. Она знала Запад.

Но где находится такое депо? И кому они могли задать этот весьма странный вопрос? «Вы не подскажете нам, где штат хранит снегоочистители?» Никто не ответит. Большинство людей сочтут их интерес за какой-то таинственный политический трюк, попытку что-то доказать или выявить их неосведомленность — как бывает, когда спрашивают, как зовут вашего конгрессмена. Единственными людьми, знающими правильный ответ, будут те, кто сейчас находится в другом месте. Там, где штат хранит снегоочистители.

— Он заплатил за бензин в одиннадцать двадцать три, — начал рассуждать Ричер. — Прямо здесь, рядом с тем местом, где мы сейчас находимся. Предположим, ему потребовалось две минуты, чтобы вернуться от кассы к машине. Скажем, он начал качать бензин в одиннадцать двадцать пять. Сколько времени будет наливаться бензин, который стоил сорок долларов?

— Здесь требуют заполнять весь бак, — заметила Маккензи.

— Значит, несколько минут, — сказал Ричер. — Вероятно, он снова выехал на шоссе после одиннадцати тридцати. Однако он проделывал это в первый раз и не хотел все испортить. Ему требовался запас времени, чтобы исключить любые ошибки. Вероятно, он направлялся в такое место, которое находится совсем рядом, и дорога должна была занять максимум три минуты, в буквальном смысле. Он наверняка намеревался приехать туда вовремя. Или раньше. Чтобы чувствовать себя спокойно.

— А что находится в трех минутах езды отсюда? — спросила Джейн.

— Может быть, стоящее отдельно депо, — продолжал Ричер. — Для снегоочистителей. Центральное хранилище. Доступ с двух сторон. В таком же месте, как это, до того, как восточная и западная петли снова сойдутся. Может быть, где-то совсем рядом. Или какой-то участок. И не привлекающий внимания небольшой съезд с разрешающим знаком для дорожного департамента. Много деревьев вокруг. Никто не обращает внимания на такие вещи.

— Такое место может находиться в любом направлении, — ответила Маккензи. — Возможно, мы проехали мимо него. И не знаем, куда теперь двигаться.

— На самом деле мы не проезжали мимо него, — заметила Сандерсон. — Я нигде не заметила даже небольшого съезда. Я обращала внимание на такие вещи. Из чего следует, что мы оказались в ловушке на этой дороге. Но и враг не может устроить на нас засаду впереди. Так что в целом я счастлива. Хвостовой стрелок может на секунду расслабиться. Если вы правы насчет отдельного депо, то оно находится к востоку отсюда. И если Ричер не ошибся насчет тревоги Стакли, получается, что оно совсем рядом. Настолько близко, что можно успеть вернуться на автостраду и почти сразу же съехать с нее в другом месте. А если Ричер ошибается насчет опасений Стакли опоздать, то хранилище должно находиться немного дальше, но в пятнадцати, максимум двадцати минутах езды, потому что, даже если парень холоден как лед, он должен оказаться на месте не позже полуночи. И он не может ехать туда со скоростью сто миль в час, потому что таким водителям нельзя привлекать внимание полиции. Им не следует выделяться. Так что я провела бы разведку на востоке. Если мы ничего не найдем, у нас останется время вернуться и снова все обдумать.

Брамалл посмотрел через плечо на Маккензи. Своего работодателя.

— Хотите попытаться? — спросил он.

— Да, — ответила Джейн.

Терренс обогнул по кругу парковку в свете натриевых ламп на высоких столбах, выискивая взглядом выезд на главную дорогу. Ричеру показалось, что он видит синюю машину, делающую круг в другом направлении. Машину местного производства. Вероятно, «Шевроле». Ничего привлекающего внимания. В простейшей комплектации.

Он присмотрелся внимательнее.

Машина уехала.

Брамалл нашел выезд и поехал по стрелке в сторону Су-Фолс, на восток, глядя на дорогу впереди, как и положено хорошему водителю. Сандерсон, Маккензи и Ричер наблюдали за левой обочиной. Они искали сужающееся пространство между восточной и западной полосами.

Оказалось, что Стакли беспокоился, но не так сильно, как предполагал Ричер. Они ехали больше трех минут, почти четыре с половиной, когда заметили неприметный съезд. И небольшой дорожный знак: «Только для персонала, имеющего разрешение».

— Не сворачивай, — сказал Ричер Терренсу. — Нам нужен хороший план.

Накамура объехала каждый дюйм площадки для отдыха. Наступила ночь, но эта площадка была ярко освещена. Глория представила грузовик, заезжающий внутрь. Возможно, без прицепа и не мощный, с восемнадцатью колесами. Может быть, просто фургон с небольшими заказами из семейной аптеки и пригородных клиник. «Форд Эконолайн» или что-то в таком же роде. Скорее всего выкрашенный в белый цвет, идеально чистый и блестящий, чтобы наводить на мысли о здоровье и о благотворных свойствах антисептических фармакологических препаратов. Скорее всего с названием серьезной фирмы на светло-зеленом фоне, как трава, или на голубом, как небо.

И где он должен был припарковаться?

Конечно, не рядом со зданием полиции штата, по очевидным причинам. И не около бензоколонки. Даже в темноте. Нефтяные компании устанавливают камеры наблюдения, на случай если водитель решит сбежать, не заплатив за бензин. И не у въезда или выезда — там стоят камеры дорожного департамента, отслеживающие транспортные потоки. Грузовик не должен попасть на видео. Только не в Южной Дакоте, когда компьютер показывает, что он стоит на парковке фабрики в Нью-Джерси. Между мотелем и кафе Накамура заметила большую ярко освещенную парковку. Однако и там стояли камеры. «Для надежности, наверное», — подумала она. На тот случай, если кто-то получит вмятину и захочет обвинить в этом кого-нибудь другого. Вероятно, требование страховщиков.

Здесь имелись мостовые весы и офис дорожного департамента из коричневого кирпича с металлическими окнами. Запертый и темный. Однако на открытом месте. Слишком на виду. Накамура представила фургон с открытыми задними дверьми, из которого разносят коробки по небольшим машинам. Беспокойная толпа, дожидающаяся своей очереди. Такие типы, как Билли и новый Билли, и другие парни, похожие на Билли, на пикапах, внедорожниках и старых седанах. Они забирали товар и уезжали.

Где они могут это делать?

Здесь Глория не находила такого места. Зона отдыха для водителей не подходила для решения подобных задач.

Она еще раз сделала по парковке круг и краем глаза заметила черный внедорожник с синими номерными знаками, ехавший в другом направлении. Может быть, в штат Иллинойс. Она еще раз обернулась, но внедорожник уже исчез.

Брамалл остановился на обочине, в темноте, одной милей дальше, где восточная и западная дороги сходились, разделенные стандартной засаженной травой полосой. Вполне безопасное место. Если появится патрульная машина, всегда можно сказать, что возникла проблема с двигателем или шиной. Другие автомобили проезжали мимо лишь изредка. Затем с ревом промчался грузовик с полуприцепом, и от порыва ветра «Тойота» закачалась на рессорах.

— Как далеко следующий съезд? — спросил Ричер.

Терри посмотрел на экран навигатора.

— Примерно в тридцати милях, — ответил он.

— Напрасная трата бензина. Развернись через средний ряд. Мы с Роуз выйдем у съезда. Вы с миссис Маккензи можете оставить машину на парковке и пройти пешком между деревьями с запада. Там мы встретимся. Затем осмотримся и решим, как действовать дальше.

— Вы хотите, чтобы я пошла с вами? — спросила Сандерсон.

— Почему нет?

— Я не могу, — сказала майор. — Я плохо себя чувствую.

— Вы можете это исправить.

— Я не могу, — повторила Роуз. — У меня осталась всего одна полоска.

— Мы скоро добудем еще.

— У нас нет полной уверенности.

— Но вам все равно придется использовать последнюю полоску.

— Я хочу знать, что она все еще у меня есть.

— Соберитесь, майор, — велел Ричер. — Вы мне нужны, и я хочу, чтобы сегодня вечером вы были в хорошей форме. Я попрошу вас следить за временем.

В машине стало тихо.

— Поехали, — сказала Маккензи.

Брамалл подождал, когда не будет видно света фар машин, ехавших в обе стороны, а затем резко повернул руль, пересек сразу три полосы и оказался перед разделявшей автостраду широкой полосой, похожей на дренажную канаву. Ричер решил, что она предназначалась для снега: должны же снегоочистители куда-то его сбрасывать, чтобы он там таял. «Тойота» преодолела один склон, потом другой, а потом выехала на западную дорогу и покатила обратно.

Теперь они двигались в том же направлении, в каком позже из Нью-Джерси на запад поедет грузовик. Собственно, он уже несколько часов был в пути, но находился где-то за ними, преодолевая долгие мили, которые проехал Ричер в огромном красном грузовике со спальной кабиной. Со стариком-водителем за рулем. «Моя жена сказала бы, что вы чувствуете какую-то вину. Она читает книги. И думает о разных вещах». Они видели то, что водителю грузовика еще предстояло увидеть. В течение первой мили — ничего, а потом свет левой фары выхватит из темноты неожиданный съезд и знак: «Только для персонала, имеющего разрешение».

Через сотню ярдов Брамалл остановил машину на обочине. Ричер вышел и шагнул к дверце со стороны Сандерсон. Она выбралась из «Тойоты». Сапоги, джинсы, серебристая куртка, застегнутая на «молнию» до самой шеи. Но на этот раз Роуз не стала надевать капюшон. Для улучшения периферического зрения. Для более четкого восприятия ситуации. Она была готова действовать. Ее лицо оставалось открытым от скул и выше. Фольга справа, шрамы слева. Бесформенный рот. Одна бровь полностью исчезла без особой на то причины, если только ее не использовали, чтобы прикрыть другое место.

— Сейчас темно, — сказала Роуз. — Всё в порядке.

Они остались ждать на обочине. Никакого движения по шоссе. Сандерсон что-то жевала. «Не жевательную резинку», — подумал Ричер. Последнюю четверть дюйма пластыря. Возможно, только половинку этого кусочка. Она вполне могла ногтями разорвать полоску надвое. «Я предоставляю вам возможность самостоятельно оценивать время». Ричер надеялся, что она знает, что делает. Однако пластырь не оказывал прежнего успокаивающего действия. Возможно, последняя четверть дюйма никогда не давала удовлетворения. Да и как она могла? Это подобно раскачиванию на трапеции — когда ты отпускаешь руки и летишь по воздуху в неизвестном направлении, надеясь, что кто-то окажется в нужном месте и поймает тебя прежде, чем ты упадешь. Может быть, это новый золотой стандарт ненадежности. Наркоман с пустым карманом. Висящий над пропастью. Без страховки.

Они прошли сотню ярдов и остановились возле знака «Только для персонала, имеющего разрешение». Шоссе оставалось пустым.

— Готова? — спросил Ричер.

Они перебежали через полосы, обогнули знак и оказались на пандусе. Там оба остановились, чтобы восстановить дыхание и оглядеться. Они стояли на спуске для большегрузных машин, таком длинном, что он терялся в темноте. С двух сторон кто-то посадил деревья, чтобы облагородить вид, но пейзаж оставался индустриальным.

— У тебя есть фонарик? — спросила Сандерсон.

— Нет, — ответил Ричер.

— Не сомневаюсь, что мистер Брамалл мог бы одолжить нам фонарик. У него наверняка их несколько.

— Он тебе нравится?

— Я считаю, что моя сестра сделала хороший выбор.

Они зашагали сквозь темноту. Луна давала достаточно света, а кроме того, помогали отблески далеких фар, которые выхватывали из мрака разные предметы, словно стробоскопические источники, что позволило им подойти к гаражу с отдельным въездом и отдельным выездом, достаточно большому, чтобы хранить там крупное оборудование. Они остались за деревьями и оттуда принялись изучать окружающую местность. Всего обнаружилось четыре дороги — спуск и подъем по пандусу с каждой стороны, как четыре длинных ноги худого насекомого, которые сходились в гараже, и у каждой пары имелась собственная дверь. Обе оставались закрытыми. Нигде не было видно людей. Или машин. Полная тишина. Ангар для снегоочистителей в конце лета.

Всеми покинутый.

— Сколько сейчас времени? — спросила Сандерсон.

— Десять часов, — ответил Ричер. — Осталось два часа.

— Ты думаешь, у нас получится?

— Все выглядит очень похоже. Так говорилось в голосовой почте. Служебная дорога, ведущая к скрытому гаражу.

— Так было раньше. Но сегодня они могут использовать что-нибудь другое, — заметила Роуз.

— Такое же удобное? Сомневаюсь. Это место — чистое золото.

— Но тут не видно никаких признаков жизни, — возразила Сандерсон.

— Пока не видно. Я думаю, в этом все дело. Они приезжают и уезжают очень быстро. Гараж хорошо скрыт со всех сторон. Кто станет обращать внимание на подобное место? Те, кто приезжает сюда, остаются для всех невидимыми.

Ричер повернулся и посмотрел назад. Грузовик из Нью-Джерси появится с востока, с того же направления, откуда они пришли. Потом он обогнет гараж и направится в противоположную сторону уже пустой. Стакли поедет на запад. Другие водители — в любом из остальных направлений. Место тайной встречи и обмена — все в одном. Чистое золото.

Они направились в ту сторону, откуда должны были появиться Маккензи и Брамалл, и встретили их там. Потом вместе осмотрели всё еще раз.

— Очевидно, я не тот человек, у которого нужно спрашивать, как действовать дальше, — сказала Джейн.

— Лучше всего было бы напасть на подъезжающий грузовик где-то на середине служебной дороги, — сказала Сандерсон. — После того, как он съедет с автострады, но прежде, чем доберется до гаража. Одна короткая операция, максимум один выстрел, максимум один враг убит. Четкая цель, высокая эффективность.

— И как мы нападем на машину? — спросила Маккензи.

— Я не уверен, что нам следует так поступать, — возразил Ричер.

— Не понимаю, — повернулась к нему Джейн.

— Мы не знаем, какой будет машина, — объяснил Ричер. — Но она должна выехать с настоящей фармакологической фабрики, так что скорее всего это специальный грузовик для перевозки лекарственных препаратов. Я уверен, что Мальчик-Детектив обсуждал с ними эту проблему. Множество встреч и служебных записок. Грузовик почти наверняка заперт. Возможно, открыть его может только водитель. Сейф с кодом или специальный ключ. Ваша сестра не захочет рисковать и выбивать из него информацию.

— А ты? — спросила Сандерсон.

— Водитель уже взял деньги за то, чтобы доставить лекарства не по тому адресу, — сказал Ричер. — Очевидно, он готов к переговорам. Честный обмен — это не грабеж.

— И что тогда?

— Здесь могут собраться десять или двенадцать парней, которые получают товар, — сказал Брамалл. — Чтобы забрать его у них, нам потребуется ограбить всех, одного за другим. Когда они будут уезжать. Как у кассового аппарата на платной парковке. Двенадцать ограблений, одно за другим. С разницей не больше минуты. Не думаю, что это возможно. У нас нет выбора.

— Роуз? — обратился Ричер к Сандерсон.

— Я продолжаю считать, что налет на грузовик — это хорошая идея. Будем надеяться, что он не заперт.

— Существует еще и третий способ, — сказал Джек. — Лучший в обоих мирах.

Накамура вернулась в зону отдыха, потому что у нее закончились другие варианты. Неудачное место, однако лучше любого другого. Она представила белый блестящий фургон. Где он встанет, чтобы заняться своим бизнесом? Естественно, как можно дальше. Иными словами, на самом краю парковки. Поздно вечером там полно свободных мест. Большинство водителей предпочитают парковаться как можно ближе к зданиям. Почему нет? Зачем идти пешком лишнее расстояние?

Глория принялась кружить по стоянке в своей светло-синей машине. Она была права. Западная сторона парковки оказалась совершенно пустой. Один свободный ряд за другим. А на восточной Накамура заметила одинокую машину, стоявшую вплотную к деревьям.

Черный внедорожник с синими номерами.

Иллинойс.

Детектив включила сотовый телефон и набрала номер.

— Ускоренный запрос о номере автомобиля из другого штата.

В ответ послышался шорох помех и подтверждение.

Накамура прочитала номер внедорожника вслух. Затем, не убирая телефон от уха, припарковалась у «Тойоты» и вышла из машины, чтобы осмотреть эту черную машину. Ее покрывал слой пыли. Очевидно, «Тойота» прошла много миль на Западе. Глория не сумела как следует заглянуть внутрь: окна находились высоко, а она была маленького роста. Однако у нее сложилось впечатление, что эти люди куда-то направляются — возможно, это были обычные путешественники. В багажнике она заметила сумки. Но почему они припарковались здесь?

Глория посмотрела в сторону деревьев и пришла к выводу, что там вполне можно пройти. Но зачем? Заниматься противозаконными делами можно в полной безопасности последних рядов парковки, и прятаться в лесу нет никакого смысла. По другую сторону она не видела ничего интересного, а дальше лес начинал редеть, и возникала обычная разделительная полоса. В принципе отсюда можно пройти по траве к следующей зоне отдыха. Или у дороги должны находиться ремонтные мастерские дорожного департамента? Глория не могла вспомнить. Она знала, что где-то такие мастерские есть. На подобные места люди обычно не обращают внимания.

Наконец Накамура снова услышала в трубке шум помех, а потом голос:

— Отдел транспортных средств Иллинойса зарегистрировал под этим номером черную «Тойоту Лендкрузер» на имя Терренса Брамалла, рабочий адрес в Чикаго. Он называет себя частным детективом.

Сандерсон вернулась на исходную позицию, и Ричер пошел с ней. Он хотел понять, продолжает ли она жевать пластырь. А если нет, понять, плохо это или хорошо. Она продолжала жевать. Пока у нее все шло нормально. Ричер надеялся, что она не выйдет на пик формы слишком рано. У нее был «Ругер» калибра.22. С двумя патронами. Больше она не взяла. У Брамалла остался «Кольт» калибра.45. С тремя патронами. А Маккензи достался пустой «Спрингфилд». Лучше, чем ничего. Как сказал один человек, девяносто процентов — это лишь красивая поза.

— Еще раз повтори план, — сказал Ричер.

— Сотня вещей может пойти не так, — ответила Роуз.

— Не сотня, — возразил Джек. — Вряд ли больше двух дюжин.

— Ордер на арест был чепухой. Я хочу, чтобы ты это знал, чем бы все ни обернулось. Они пытались заставить его замолчать.

— Ты хочешь, чтобы я знал только часть истории, но не всё? — спросил Ричер.

— Я хочу, чтобы ты знал хотя бы эту часть.

— Что он пытался рассказать?

— То, о чем ему следовало молчать, — ответила Сандерсон.

— Ладно, — сказал Ричер. — Будь наготове, остальное расскажешь потом. Ты как сейчас?

— Пока ничего.

— Сколько ты еще продержишься?

— А который час?

— Почти десять тридцать.

Роуз проделала в уме какие-то вычисления, но не ответила.

Ричер направился к своей исходной позиции. Но тут к нему подошел Брамалл с телефоном в руке, экран которого светился зеленым — ему звонили из офиса суперинтенданта Вест-Пойнта.

— Тебя, — сказал Терренс.

Ричер взял телефон.

— Генерал, — сказал он.

— Майор, — ответил супер.

— Сейчас мы маневрируем. Успех или провал — ответ будет получен в течение двух ближайших часов.

— Я хочу знать подробности.

— Скорее всего не хотите, — ответил Ричер.

— Каковы ваши шансы?

— Они остаются неопределенными. Вопрос ведения боевых действий.

— У нее больше сомнений, чем у вас?

— Едва ли она может иметь их меньше. Но есть вещи, которые я не стану делать, — сказал Ричер. — И с нами гражданские лица.

— Добро пожаловать в современную армию. Вы можете вернуться и сесть за парту.

— Она сказала мне, что ордер на арест Портерфилда был чепухой.

— И как вы на это отреагировали? — спросил супер.

— Она должна была так сказать, верно?

— Я тоже так думаю. Но похоже, что она права. Мои друзья на юге добрались до его досье, и там ничего нет. Должно быть, ордер был фальшивым. И никто не знает парня, который его подписал. Мы стали его искать, но нашли только одного человека с таким именем — в пресс-службе медицинского батальона морской пехоты.

— Судя по тому, что говорит Сандерсон, — продолжил Ричер, — она считает, что Портерфилд отстаивал какое-то правое дело. В таком случае должно существовать много файлов. Он был безработным ветераном, вынужденным каждый день менять повязки. Если такому парню попадает заноза в задницу, он станет рассказывать о ней всем. Будет писать письма в газеты и каждый день звонить своему конгрессмену. А потом — в Белый дом, на ток-шоу и во все правоохранительные органы, которые ему известны. Его имя должно быть повсюду. Я хочу знать. Она может не рассказать.

— Как она держится? — спросил генерал.

— Очень неплохо, если учесть все обстоятельства.

— У нее правильное отношение?

— В каком смысле? — не понял Ричер.

— Вы можете говорить свободно?

— Конечно.

— Я почему решил позвонить — мы нашли косвенное упоминание о документе, связанном с медицинской этикой. Армейский психиатр опубликовал работу. Его обвинили в том, что он не сумел скрыть личность пациента. Речь шла о женщине-офицере, получившей тяжелое ранение лица. Во время инспекции на местах, в которой она не должна была принимать участие. Она заменяла другого офицера. Исключительно в виде личного одолжения. Операция не имела к ней никакого отношения. Офицер оказалась там из-за того, что какой-то придурок получил другое назначение. Расследование установило, что он был его категорически недостоин. Тот офицер покончил с собой, как только начали задавать вопросы. Оказалось, что он трахался с какой-то афганской шлюхой, в то время как одну из самых красивых женщин в армии изуродовали. В статье шла речь о ее психологической борьбе — она пыталась считать себя раненной во время исполнения служебных обязанностей.

— Женщину звали Роуз Сандерсон? — спросил Ричер.

— Все это произошло, когда она находилась в госпитале. Она сказала, что публичность ее огорчает.

— Она об этом не упоминала, — заметил Ричер.

— Важный фактор, — сказал генерал. — Она чувствует, что ее предали.

В одиннадцать часов территория все еще оставалась темной и тихой. Ничего другого Ричер и не ожидал. По его теории, все собирались в течение примерно двадцати минут, и в полночь начиналась бешеная активность. А потом снова наступала тишина. Вот почему Джек ни о чем не тревожился. Во всяком случае, пока. Если только он не совершил серьезной ошибки и дилеры не приезжают в совершенно другое место, в нескольких милях отсюда, не похлопывают прямо сейчас друг друга по плечам и не открывают багажники и откидные задние борта грузовиков, где пустые, голодные пространства ждут своего часа.

Возможный вариант.

Ричер ждал.

В одиннадцать тридцать ничего не изменилось. Полнейшая темнота и тишина. Пока всё в порядке. Логика не нарушена, осталось подождать еще немного. Теперь уже скоро. На эту тему полно самых разных пословиц. Когда наступает критический момент. Кульминационный. Шины встречаются с дорогой. Впервые в жизни Ричер обратил пристальное внимание на поведение своего тела. Он чувствовал, как растет напряжение, ощущал автоматическую реакцию, биологические алгоритмы, которые конвертировались в сфокусированную силу и агрессию. Кожу его головы начало покалывать, электрический импульс прошел по рукам и пальцам. Зрение стало более четким, а сам он — больше, жестче, быстрее и сильнее.

Он знал, что Сандерсон наверняка испытывала такие же чувства. Интересно, как они сочетаются с фентанилом? Ричер надеялся, что у нее всё в порядке.

И тут он увидел свет фар на служебной дороге.

Свет фар был тусклым и желтым, из чего следовало, что машина старая. Они находились на приличной высоте и достаточно далеко — значит, сюда ехал старый автомобиль обычного размера, а вовсе не огромный грузовик. И не крупный внедорожник. Он подъехал к зданию, и в отраженном свете стало видно, что это седан, которому исполнилось лет двадцать. В форме пули. Тусклая краска неопределенного темного цвета. Без колпаков на колесах. Сломанная антенна.

Седан дал задний ход, аккуратно припарковался в стороне, чтобы никому не загораживать дорогу, и из него вышел мужчина. Возраст — около пятидесяти. Раздавшаяся талия, волосы смазаны маслом, одет в синие джинсы и серую толстовку с какой-то надписью из одного слова — вероятно, названием фирмы. Он подошел к поднимавшейся двери и что-то сделал ключом. А потом присел на корточки, как тяжелоатлет, потянул дверь вверх, и та с лязгом, постепенно набирая скорость, поползла, словно сработал противовес.

Мужчина вошел в гараж, и через минуту повторился тот же глухой звук, когда поднялась дверь с другой стороны. Внутри гаража, слева, стояли ряды огромных снегоочистителей. Справа оставалось пустое пространство. Кто-то расчертил мелом на бетонном полу расположенные по диагонали места для парковки. Они были пронумерованы от одного до десяти. Место номер один находилось с дальней стороны. Десятка — у ближнего въезда.

Мужчина в толстовке вернулся к своей машине, распахнул дверцу, наклонился и взял планшет с зажимом с пассажирского сиденья. К нему была прикреплена ручка на шнурке. Какой-то список. Мужчина вернулся в гараж и занял место возле входа.

«У дверей будет стоять охранник».

Он вытащил пистолет и проверил затвор.

Одиннадцать сорок одна, поздний вечер.

Четыре минуты спустя на служебной дороге снова появился свет фар. Выше, шире и ярче, чем у старого седана. Внедорожник «Додж Дуранго» сразу повернул к двери в гараж и остановился рядом с охранником. Опустилось стекло. Прозвучали какие-то слова. Охранник проверил список на планшете и жестом показал, что внедорожник может заезжать внутрь. «Додж» припарковался по диагонали, на одном из отмеченных мест.

Через минуту по служебной дороге проехал ржавый «Сильверадо», который был не в лучшем состоянии, чем старый автомобиль Стакли. Вот только у него отсутствовал внешний багажник. Кузов закрывал плоский виниловый чехол. Вскоре появился еще один автомобиль — старый, черный, полноприводный. Обе машины припарковались внутри.

Когда до двенадцати осталось пять минут, девять из десяти обведенных мелом парковочных мест были заняты. Лишь номер пять остался пустым. Охранник в толстовке не выглядел встревоженным. Правила есть правила. Остальные девять водителей ждали у своих машин и выглядели вполне довольными жизнью. Теперь каждый получит немного больше товара.

Охранник посмотрел на часы.

Зазвонил его телефон.

Мужчина послушал и произнес:

— Две минуты, парни. Он уже на подходе.

Две минуты спустя на дороге появился быстро ехавший большой белый фургон, который резко затормозил. Водитель чего-то ждал. У грузовика были номера штата Нью-Джерси. Мужчина в толстовке подал ему знак и забежал внутрь здания. Фургон повернул и проехал вдоль стены гаража, от начала до конца, а после этого снова свернул, немного неуклюже, въехал через противоположную заднюю дверь и остановился напротив парковки номер один. Охранник пробежал весь гараж и встретил водителя грузовика, который спрыгнул на бетонный пол.

И это полностью изменило план Ричера. Потом он отчаянно ругал себя за то, что не разобрался в начерченных мелом местах для парковки, изначально решив, что они соответствуют географическим регионам или длительности службы. Какая-то традиция или льгота. Или разметка не имела никакого специального смысла. Может быть, кто-то просто захотел развлечься. Сначала ты рисуешь места для парковки — почему бы не приписать им номера? Чтобы все выглядело профессионально.

Но на самом деле они были выстроены по старшинству. Нечто вроде статусной лестницы. Может быть, номер один получал парень, имеющий наибольший объем продаж. Как лучший продавец недели. Как приз. Частью которого являлось право на быстрый отъезд. Тебя первым обслуживают, ты первым уезжаешь. Неплохой стимул.

Существовала дюжина различных механических способов осуществить перегрузку товара и множество разных маневров. Но самым простым являлся въезд фабричного фургона со стороны задней двери.

А Ричер находился со стороны передней.

Он предвидел, что охранник и водитель фургона будут стоять рядом в начале перегрузки. План состоял в том, чтобы сразу после того, как водитель откроет фургон, ничего не подозревая, совершенно добровольно, без мордобоя и уговоров, так что ни у кого не возникнет угрызений совести, Ричер выстрелит в воздух из своего пистолета девятимиллиметрового калибра. После чего все застынут на месте, и они получат возможность завладеть фургоном: Сандерсон заявит о себе сзади, парни обернутся, увидят таинственную фигуру с пистолетом в руке, и все пройдет спокойно.

Только эксперт поймет, что у нее «Ругер» калибра.22. Только эксперт, обладающий способностью к рентгеновскому излучению, сможет узнать, что в нем практически нет патронов. Ричер думал, что его план сработает. Сначала охранник и водитель, потом остальные парни. Две разные категории людей. Он чувствовал, что порядок имеет большое значение.

Однако Джек ошибся с концом гаража.

Все получилось наоборот.

Он оказался на месте Сандерсон.

А она превратилась в него.

С адреналином, боевыми гормонами и фентанилом или наполовину с фентанилом и наполовину из-за его нехватки, боли и дискомфорта Роуз потеет и дрожит. Сейчас она смотрит на водителя и ждет, когда он откроет кузов. Наборный замок или специальный ключ. Может быть, обычная дверь. В таком случае, все произойдет быстрее. Калибр.22 довольно тихий для огнестрельного оружия, но громче других обычных звуков. И в гулком пространстве гаража выстрела из ее пистолета будет достаточно.

Если она овладеет ситуацией.

Если у нее получится.

Пока ничего не происходило.

Все еще тишина. Может быть, комбинация цифр оказалась длинной. Как в компьютере. Все виды символов, заглавные буквы, обычные… Цифры и другие знаки.

Ничего.

Потом раздался оглушительный выстрел — и зверский «бэнг!», когда пуля вошла в балку над головой Роуз.

Все застыли на месте.

И Сандерсон шагнула вперед.

— Все оставайтесь на своих местах, — сказала она.

Как сделал бы Ричер.

И он вышел из-за их спин.

— Застыньте, парни, — сказал Джек.

Как сказала бы его напарница.

Все посмотрели в его сторону. Он держал «Смит-и-Вессон» и целился низко, в область животов. Ричер знал, что такое направление вызывает у людей тревогу. Нечто вроде древнего животного инстинкта.

Джек увидел, как Сандерсон покачала головой. Они смотрели в его сторону. Следующие слова должен был произнести он.

Ричер использовал голос времен военной полиции.

— Вынимайте сотовые телефоны и пистолеты из карманов, а также из всех мест, где можно спрятать оружие. Положите их на пол у своих ног. И не нужно со мной умничать. Через пару мгновений я вас обыщу. Если я найду у кого-то огнестрельное оружие, то прострелю с его помощью ваше колено. Если найду сотовый телефон, прострелю вам колено из собственного. Это — обещание, столь же серьезное, как государственный долг. Пожалуйста, немного подумайте. Мы не полицейские и не федеральные агенты. Это в чистом виде частный бизнес. Для вас здесь лишь временная неприятность. Так что взвесьте все «за» и «против». Вы можете ходить на собственных ногах до конца жизни — или кататься в инвалидной коляске. Решайте, что для вас лучше.

Одиннадцать мужчин, одиннадцать телефонов, двенадцать пистолетов. У охранника был маленький пистолет калибра.38 на щиколотке. В гараж вошла Маккензи, чтобы собрать оружие. Она держала наготове пустой «Спрингфилд» и выглядела как персонаж из дневного фильма. Красивая королева преступного мира. Съехавшиеся в гараж мужчины не сводили с нее глаз. Ричер сказал, чтобы они подтолкнули к ней ногами пистолеты и телефоны. Она подняла их один за другим и сложила в сумку, которую нашла в фургоне. У сумки был радостный логотип, зелено-голубого цвета, как трава или небо.

Ричер и Сандерсон отвели одиннадцать парней на парковку номер пять. Парни сгрудились там, как на ступеньках лестницы после бейсбольного матча, и оказались зажатыми между двумя пикапами. Ричер с Роуз стояли чуть в стороне под углами в сорок пять градусов, с пистолетами наготове. Что не являлось оперативной необходимостью. Любой из них был бы достаточно эффективным в одиночку. Но сразу два человека на страже давали успокаивающий эффект. Это сводило лишние мысли к минимуму. А следовательно, и потери. Гуманитарное использование ресурсов. Современная армия.

Сначала Ричеру показалось, что у них все получается. Одиннадцать парней выглядели необычно подавленными. Они стояли ошеломленные, тихие, побежденные и потрясенные. И казались деморализованными.

Потом Ричер все понял.

Сандерсон так и не надела капюшон.

За спинами парней Джек краем глаза увидел, как Брамалл въехал в гараж через ту же дверь, которой воспользовался фургон, и поставил внедорожник так, что его багажник оказался рядом с задними дверями фургона. Маккензи начала перебрасывать коробки из фургона в «Тойоту». Белые, блестящие, новенькие. Их было много. Терри помогал. Они напряженно работали вместе. Коробка за коробкой. Вскоре стало не хватать места, и Ричер увидел, как они переставили сумки на заднее сиденье «Тойоты».

Он сделал шаг назад и оглядел выстроившиеся машины. Больше всего ему понравился «Додж Дуранго». У него были правильные очертания. И Ричер решил, что у него знакомая система управления.

Он указал на машину и спросил:

— Кому принадлежит «Додж»?

Один из парней зашаркал по полу.

— Ключи в зажигании? — задал Ричер следующий вопрос.

Парень кивнул.

— Бензин?

Парень снова кивнул.

— Мы готовы, — сказал Брамалл из-за спины Ричера.

— Хорошо. Мы знаем, что делаем. А теперь по этапам. Первый, второй, третий — и уходим отсюда.

Первый шаг: Маккензи обходит все машины, кроме «Дуранго», и кладет ключи от зажигания в свою сумку. Большинство машин были достаточно старыми, чтобы их получилось завести оголенными проводами без ключа зажигания, но фургон с фармацевтической фабрики, совершенно новый «Мерседес» с чипом в ключе, не сможет сдвинуться с места. Это было хорошо. Мальчик-Детектив должен увидеть его здесь, пойманным с поличным. Он уже сам по себе все объяснит. Фургон станет главной уликой.

Второй шаг: Брамалл и Маккензи садятся в «Тойоту» и уезжают.

Что они и сделали.

Третий шаг: Ричер занял центральное положение, держа «Смит-и-Вессон» двумя руками, продолжая целиться в животы, а Сандерсон медленно отступала, шаг за шагом, в сторону «Дуранго», нащупывая одной рукой ручку двери. Она распахнула ее, села за руль, включила двигатель и дала задний ход, но не смогла последовать за «Тойотой», потому что дорогу загораживал фургон, так что ей пришлось развернуться и выехать через переднюю дверь.

Ричер ждал. Он остался один. Одиннадцать парней в импровизированном загоне. Он почувствовал, как они начали шевелиться. Появился гнев. Сначала на себя. Одиннадцать против одного. Смешно. Неужели они такие трусы? А это уже плохой вопрос, который им не следовало себе задавать. Теперь их ждут неприятности. Джек уже видел подобные вещи. Рано или поздно ему придется прострелить одному из них ногу. Чтобы привлечь внимание. И это будет их виной.

Краем глаза он увидел, как Сандерсон завела «Дуранго» задним ходом в ту же дверь, которую использовал фургон. Теперь он находился на нужной стороне и был направлен в нужную сторону. До него оставалось десять ярдов. Ричер услышал щелчок коробки передач. Она переключилась с заднего хода на обычный. Двигатель работал на холостых оборотах. Нога на тормозе. Готова к старту.

Ричер начал отступать, постепенно поднимая руку с пистолетом, но не слишком сильно, и периодически поводя дулом от парня, стоявшего слева, к тому, кто находился справа, а потом снова к центру группы. Так он отходил все дальше, шаг за щагом — и наконец услышал, как у него за спиной скрипнула открывающаяся дверь «Дуранго». Сандерсон, несомненно, наклонилась направо, чтобы распахнуть ее. Он оказался рядом с машиной и сел в нее, продолжая держать всех под прицелом. И парни сдались. У них не осталось оружия, телефонов и транспорта. Они уже начали размышлять о том, как убраться отсюда подальше, прежде чем на них обрушится молот.

— Вперед, — сказал Ричер.

Роуз нажала на газ и дважды вывернула руль — сначала направо, потом налево. На пандус ведущей на запад автострады она въехала уже со скоростью шестьдесят миль в час.

Сандерсон слегка сбросила скорость, чтобы пропустить вперед автомобиль на первой полосе, а потом свернула на автостраду, и их скорость вновь выросла до шестидесяти миль в час. Четыре с половиной мили до зоны отдыха. В машине было шумно, сиденья оказались неудобными. Далеко до стандартов Брамалла. Однако лучше, чем древний «Бронко» Роуз.

— Сколько мы смогли взять? — спросила она.

То, что имело самое большое значение.

— На две недели с лишним — это уж точно, — сказал Ричер. — А теперь ты должна рассказать мне всю историю.

— Я сделала самую трудную работу, — заявила Сандерсон.

— Не имеет значения. Ты обещала рассказать мне историю, если сегодня мы одержим победу. Так что не важно, кто сделал работу.

— Когда я увижу, — возразила Роуз. — Когда я собственными глазами увижу, что там больше чем на две недели.

— Там намного больше.

— Я хочу насладиться моментом.

— Так и будет. Сегодня ты была на высоте.

— Спасибо.

— А как ты сейчас? — спросил Ричер.

— Ты видел, как парни смотрели на мою сестру?

— Да.

— А ты заметил, как они смотрели на меня?

— Да, — ответил Ричер. — Я заметил.

— Вот так я и чувствую себя сейчас.

Они быстро добрались до зоны отдыха. Проехали мимо бензоколонки и кафе, мимо здания дорожной полиции и мостовых весов. До самого мотеля. Там Брамалл обнаружил два важных достоинства. Сзади имелась частная парковка, и «Тойота» оставалась спрятанной от случайных наблюдателей. А кроме того, они оставались так близко от места преступления, что никому и в голову не могло прийти искать их здесь. Они находились в Южной Дакоте. Со всех сторон их окружали бескрайние пространства. Все инстинкты говорили, что за беглецами следует отправиться на дальний конец радиуса, увеличивающегося на шестьдесят миль через каждый час. Никто не должен был подумать, что «Тойота» может оказаться так близко от дома.

Сандерсон объехала здание мотеля, и они увидели, что там уже стоит черный внедорожник. Брамалл и Маккензи ждали возле открытого багажника и приводили в порядок его содержимое.

Добыча оказалась впечатляющей.

Дюжины и дюжины коробок, сложенных в куб со стороной в ярд. В глаза бросались названия и логотипы известных фирм. Их было очень много. В упаковках по десять, двадцать, пятьдесят и сто штук. Снова, снова и снова. В одной коробке лежало двадцать пачек — и в каждой по двадцать пластырей. Такая вот упаковка. Четыреста штук.

— Больше двух недель, — сказала Роуз.

Она наклонилась и взяла одну коробку. Открыла ее, заглянула внутрь и вытащила пачку фольги размером с большую игральную карту. Двадцать пластырей. Она положила ее в карман. Самая богатая женщина в мире. Новый золотой стандарт богатства. Наркоман, у которого больше одной дозы.

Затем Сандерсон повернулась к Ричеру.

— Теперь я расскажу тебе всю историю, — сказала она.

— Позже, — возразил он. — Сначала я нанесу визит Артуру Скорпио.

— Я с тобой, — ответила Сандерсон. — В этой истории у Скорпио есть свое место.

Они изучили содержимое сумки, которую забрала Маккензи, нашли телефон охранника, стоявшего у дверей, и прочитали текстовые сообщения, написанные три дня назад. В последнем из них он докладывал Артуру Скорпио: «Сегодня все прошло хорошо, в том числе с новым Билли». Текущие же послания не были столь же оптимистичными и носили односторонний характер. С четверти первого Скорпио все чаще и чаще требовал ответов: «Что происходит? Ты должен ответить немедленно».

— Скажем ему, что произошла задержка. Скажем, что в прачечную придет человек, который все объяснит. Напишите так, чтобы стиль сообщений оставался прежним, — посоветовал Ричер.

Маккензи написала ответ. У нее это получилось без малейшего напряжения.

Сандерсон поменяла свой «Ругер» с единственным патроном на «Кольт» Брамалла с тремя патронами. А потом они с Ричером сели в «Дуранго» и уехали.

Глория Накамура наблюдала за происходящим из-за деревьев. В конце концов она поняла, почему «Тойота» была припаркована именно в этом месте. Причина оставалась все той же. Зачем ходить пешком, когда можно ехать? Люди из «Тойоты» намеревались пойти в другую сторону. Не в сторону туалетов, а к деревьям, в лес. В пустоту, если только там не находилось ремонтное депо. А иначе и быть не могло — зачем еще им туда идти? Порочный круг в доказательстве, Глория сочла его разумным.

Она пошла за ними.

И остановилась в десяти футах.

Детектив увидела Бигфута. И Терренса Брамалла из Чикаго. Частного сыщика, который занял ее столик в кафе. Дважды. А еще она увидела красивую женщину. И другую, страшно изуродованную. Накамура сразу поняла, что именно ей принадлежало кольцо. Она это почувствовала. Кольцо, которое она однажды надевала на палец. «Вест-Пойнт 2005». Черный камень.

Глория смотрела. Брамалл и нормальная женщина направились обратно между деревьями, прошли в двадцати футах от нее, но не заметили. А потом ничего не происходило почти час. Наконец стали появляться машины. Последним прибыл белый фургон с номерами штата Нью-Джерси, быстрый и яростный, как детектив и предвидела. Ужасно спешивший, технически здесь не присутствовавший, стертый из всех баз.

Затем раздался выстрел, после чего снова появилась черная «Тойота». Она въехала внутрь, потом выехала обратно, а еще через некоторое время мимо промчался «Додж Дуранго», и все успокоилось, пока около дюжины парней не вышли из гаража и не разбрелись в разные стороны.

Они выглядели глуповато.

Накамура вышла из-за деревьев, держа в одной руке полицейский значок, а в другой — пистолет.

Парни бросились бежать в одиннадцати разных направлениях.

Женщина крикнула, чтобы они остановились, но сразу поняла, что это бесполезно. Автострада принадлежала полиции штата, а не дорожной полиции ее департамента; к тому же так поздно ночью одиннадцать человек с легкостью могли незаметно пересечь три полосы и исчезнуть либо на севере, либо на юге, в практически бесконечных пространствах Южной Дакоты.

Они сбежали.

Накамура посмотрела на пустой белый фургон, а потом — на восемь припаркованных внутри здания машин и старый седан снаружи, после чего пошла обратно между деревьями, села в свою машину и поехала в город. Сейчас ей хотелось выяснить, что будет делать Скорпио.

Сандерсон и Ричер поехали на север по четырехполосному шоссе мимо ресторана Клингера. Все это время Роуз непрерывно жевала. Нет, это еще не было началом вечеринки или полного погружения. Она просто поддерживала себя. Она пришла туда, куда хотела, и теперь оставалась там. Ричер подумал, что огромное количество лекарств, которое им удалось взять в фургоне, изменило Сандерсон. Вероятно, наркоман всегда испытывает тревогу. Следующие деньги, следующая доза, следующий день, следующий час… Сейчас его спутница выглядела спокойной. И она еще долго не будет ни о чем волноваться. Может быть, всегда, если у Маккензи все получится. Осталась ли она наркоманкой? Да, но теперь все изменилось. Все перевернулось. Только вершины — и никаких падений.

Ричер видел, что вершины того стоили. Лицо Роуз не было выразительным. Это так не работало. Но ее глаза стали живыми. И тело. Она выглядела так, словно переживала лучший день своей жизни. Причем без почти фатальной дозы. Однажды, быть может, это было необходимо, чтобы забыть об ужасных первых двенадцати часах дня. Но не теперь. Сейчас она могла принять жизнь без всякого напряжения. Может быть, с ней все будет в порядке.

Но это вне сферы его компетенции.

— Супер рассказал мне, почему ты оказалась на дороге, на окраине небольшого города, — заговорил Ричер.

— Я расскажу тебе, — ответила Роуз.

— Ты говорила, что представляла операцию поддержки. Представляла — это пятидолларовое слово. Может быть, ты могла бы его использовать, если б тебя попросил участвовать старший офицер. Но ты была майором. Никому не нужен полковник, чтобы понять, как доставить свою задницу вверх по склону холма. Значит, там не присутствовал старший офицер, и это делает странным выбор именно такого слова.

Сандерсон немного помолчала.

— Откуда супер знал это? — спросила она затем.

— Психиатр написал рапорт.

— Супер его читал?

— Он искал информацию о тебе.

— Чушь.

— Ему пришлось попросить об одолжении.

— Ради меня?

— Он сказал: ты чувствовала, что тебя предали.

— Психиатр.

— Он имел в виду всю ситуацию.

Роуз снова ответила не сразу:

— Я довольно долго пролежала в госпитале и познакомилась с многими людьми. Некоторые потеряли руку, другие — ногу. Поверь мне, никто не относился к случившемуся легко. Но я ненавидела тех парней. Они носили шорты. Они имели такую возможность. Я бы отлично справлялась, если б потеряла ногу. Даже если б это случилось из-за того, что я сделала одолжение. Я участвовала в пяти миссиях за океаном. Что-то плохое должно было произойти. Даже утрата руки. Но только не лицо. Ты видел, как те парни на меня смотрели.

Ричер не ответил.

— Они все записали неправильно, — продолжала Сандерсон. — Они лишь поставили галочку. Я никогда не чувствовала, что меня предали. Правда состоит в том, что я чувствовала себя неудачницей. В первый раз в жизни — в буквальном смысле. Сначала я даже не понимала, что это такое. Новое ощущение. Словно в один день на меня свалились беды всей жизни. Все самое худшее. Конечно, парень, который попросил его заменить, подцепил дурную болезнь. Иначе не бывает. Это было неизбежно. Я удивлена, что он не сделал чего-то худшего.

— А теперь расскажи мне историю Портерфилда, — попросил Ричер.

Женщина повернула голову и посмотрела на указатели улиц.

— Ты знаешь, где мы находимся? — спросила она.

— Нам нужно ехать прямо, а потом где-то свернуть налево.

— Я хочу остановить машину.

— Зачем?

— Чтобы рассказать тебе историю, — ответила Сандерсон. — До того, как мы туда приедем.

Накамура остановилась на перекрестке, а потом немного проехала вперед, пока не заняла идеальную позицию для наблюдения. Задняя дверь прачечной Скорпио оставалась приоткрытой, и она видела пробивавшийся из щели свет.

Глория заглушила двигатель, выбралась из машины и прошла половину расстояния. Верховный суд утверждает: если она почти уверена, что может быть совершено преступление, у нее есть право вмешаться без ордера. Но офис Артура Скорпио не являлся общественным местом. И Верховный суд утверждал, что ей необходима улика, указывающая на необходимость немедленного вмешательства. Выстрелы или крики о помощи.

В переулке было тихо.

Детектив подкралась поближе.

И услышала голос Скорпио, который что-то тихо говорил, стараясь тщательно формулировать свое обращение. Монолог. Артур оставлял кому-то сообщение. И в его голосе слышалась тревога. Он хотел получить ответы. Послание, несомненно, предназначалось охраннику гаража. Его человеку на месте. Но тот не мог ответить — Ричер забрал все телефоны. Накамура слышала его голос даже из-за деревьев. И не сомневалась: если потребуется, он прострелит им колени.

Она подобралась ближе.

Скорпио закончил говорить по телефону. Больше Глория не слышала никаких звуков. Ну, разве что низкое гудение. Может быть, шум вентилятора. И никаких выстрелов или криков о помощи — тут не могло быть ни малейших сомнений.

Она подошла еще ближе.

И попыталась заглянуть в дверную щель.

Слишком острый угол.

Накамура коснулась двери кончиками пальцев и приоткрыла ее.

Сандерсон заехала на парковку торгового центра, поставила переключатель скоростей на нейтраль, но не стала выключать двигатель. Бак «Дуранго» был полон бензина и готов к долгой поездке. Выездная торговля. Возможно, в Айдахо или в штате Вашингтон.

— Оказалось, что в паху находится очень много нервов, — сказала Роуз.

— Кто бы мог подумать, — заметил Ричер.

— Сай постоянно испытывал боль. Конечно, он тоже стал наркоманом. Сначала его лечили врачи из корпуса морской пехоты. Потом они перестали выписывать ему рецепты. Без всяких объяснений. Сначала он решил, что это медицинская предосторожность — ведь речь шла о сильных опиатах. Однако он в них нуждался. Сай спорил с ними, но ничего не сумел добиться. Потом он начал искать врача. Очень много ездил. Наконец стал покупать наркотики. Оказалось, что это довольно просто. В те времена имелся большой выбор. И это вызвало у него возмущение. Все источники оставались широкодоступными, так почему же врачи морской пехоты так осторожничали? Он вернулся к ним, и они кое-что ему рассказали. Выяснилось, что дело было вовсе не в осторожности. Опись показала, что у них возникли серьезные проблемы. Их запасы подошли к концу.

— Кто-то воровал, — сказал Ричер.

— И тогда Сай посвятил свою жизнь тому, чтобы найти воров. Ради себя самого и своих собратьев, служивших в морской пехоте. Сай был создан для решения такой задачи. Ведь он уже начал покупать наркотики у дилеров. Он уже попал в сеть. И ему оставалось лишь провести небольшое расследование. В конце концов Сай во всем разобрался и отправил доказательства в Разведывательное управление Министерства обороны.

— Почему именно туда? — спросил Ричер.

— У него имелась теория. РУМО контролирует все службы. Так было надежнее, чем посылать информацию в Корпус морской пехоты. Там могли просто похоронить собранные им документы.

— И что произошло дальше?

— Мы ждали. По нашим оценкам получалось, что должно пройти пять или шесть дней. Почта отсюда идет довольно долго. Однако Сай не сомневался, что они сразу с нами свяжутся. Однако ничего не происходило в течение шести месяцев. А потом появился ордер на арест.

— Кто-то прикрывал свою задницу.

— Так подумал Сай. И тогда он сдался. Иногда ты выигрываешь, иногда проигрываешь. Нельзя воевать с муниципальными властями. Мы ушли в лес, в горы, потому что началась весна. Появились первые почки. Он радовался жизни, как никогда. Сай родился на Восточном побережье и всегда оставался сдержанным, но в тот день он дурачился, жевал жвачку и делал вид, что он охотник. Мы были совершенно счастливы. В наших карманах лежала «дурь», и мы знали, что отправимся в чудесное путешествие. Мы намеревались отъехать по полной — пара с общим хобби. Мы хотели сделать этот день запоминающимся.

— И что произошло?

— Он умер.

Накамура приоткрыла дверь. Шесть дюймов, восемь, десять, двенадцать… Она заглянула внутрь. Скорпио сидел к ней спиной, в одиночестве, у длинного рабочего стола, на котором стояли гудящие компьютеры. Системные блоки, мониторы, клавиатуры, мыши. В комнате было жарко. Работал вентилятор. Детектив достала значок и пистолет. И полностью распахнула дверь.

Артур услышал или почувствовал движение воздуха. А может, еще как-то ощутил ее присутствие.

И повернулся к ней.

— Вы совершаете несанкционированное проникновение, — сказал он.

— А вы совершаете преступление.

— Вы меня преследуете, — заявил Скорпио.

Накамура сделала шаг вперед и подняла пистолет.

— Лечь на пол, лицом вниз, — велела она.

— Вы ставите себя в дурацкое положение. Я занимаюсь бухгалтерией после долгого трудового дня, чтобы заплатить налоги, которые пойдут на ваше содержание. Еще одно бремя, тяжким грузом ложащееся на плечи мелких предпринимателей.

— Вы взломали систему безопасности фармакологической индустрии. Если здесь найдут русское программное обеспечение, у вас будут очень серьезные неприятности.

— Я владею прачечной-автоматом.

— Прачечной будущего. Это похоже на филиал «Ай-би-эм». Но ваша система только что рухнула. Проверьте свой навигатор. Ваш фургон застрял в ангаре со снегоочистителями. Ричер забрал ключ. И все остальное.

Скорпио молчал.

Накамура убрала значок и вытащила наручники.

А потом все пошло наперекосяк.

В открытую дверь у нее за спиной вошел парень с двумя стаканами кофе навынос из кафе. Черная куртка, черный свитер, черные брюки, черные туфли. Синяк на шее. Она уже видела его раньше.

Скорпио ударил ее по затылку, и Накамура упала на пол, а ее пистолет отлетел в сторону. На секунду она потеряла сознание, а потом почувствовала, что ее переворачивают и куда-то оттаскивают. Когда Глория пришла в себя, оказалось, что она сидит на полу, а ее рука прикована к ножке стола. Ее собственными наручниками. Юбка на ней задралась, и детектив поправила ее одной рукой. Сумочка вместе с сотовым телефоном исчезла.

— Что ты имела в виду, когда сказала «все остальное»? — спросил Артур.

— Вообще все, — ответила она.

— Хотите, чтобы я съездил туда и проверил? — повернулся к Скорпио его сотрудник.

— Мы поедем вместе, — сказал Артур.

После этого он посмотрел на дверь, ведущую в переулок, и перевел взгляд на внутреннюю дверь, а потом — на Накамуру.

— Подведи машину к главному входу. Я выйду там, а ее мы оставим здесь.

Парень поспешно ушел. Скорпио запер дверь, выходящую в переулок, а затем сел и посмотрел на монитор.

— С твоим бизнесом покончено, — сказала Глория.

— Нет, — ответил он. — С моим бизнесом никогда не будет покончено. Вопрос лишь в том, что мне придется поменять адрес. Одна дверь закрывается, зато открывается новая. Ничто не длится вечно. Я получу то, что мне требуется, в другом месте. Так всегда бывало прежде.

Оставив пленницу на полу прикованной к ножке стола, он выключил свет, вышел в соседнее помещение и закрыл за собой дверь. В офисе стало совсем темно. Накамура услышала, как Скорпио запирает замок с другой стороны. И почти сразу — как открывается дверь со стороны улицы. Но это не мог быть Артур. Слишком быстро. Он все еще находился в тридцати футах от двери. Появился кто-то еще. Вероятно, парень в черном. С машиной.

А потом детектив услышала приглушенный голос.

Знакомый.

— Что у тебя в карманах? — произнес этот голос. Во всяком случае, ей так показалось.

— Потом я поняла, что жевал он вовсе не резинку, — продолжала свой рассказ Сандерсон. — Точнее, не только резинку. Он хотел скрыть от меня, что жевал кое-что еще. Сай начал вечеринку задолго до того, как мы отправились на прогулку: он собирался получить мощную передозировку. Одна летальная доза при подъеме в гору, вторая — когда мы окажемся наверху. Он ненавидел свою жизнь. История с РУМО заставляла его двигаться вперед. Но все закончилось. Они сомкнули ряды против него. И он сдался. Решил так: на этот раз он постучит в ворота, и если они откроются, то войдет.

Ричер промолчал.

— И почему нет? — продолжала Роуз. — Это был конец всего. У него не осталось денег — незнакомая для него ситуация. Как и со мной — я не знала, что такое быть неудачницей. Я наблюдала, как он уходил. Сай начал хорошо. Он был счастлив, насколько это возможно. Полагаю, он знал, что скоро произойдет. Он лежал на спине, а воздух пах соснами. Его дыхание постепенно замедлялось, а потом он перестал дышать. Так он умер.

— Я сожалею.

— Как и я. Из-за себя. А за него я была счастлива. Все к лучшему. Как говорят люди. Я оставила его там. Сай любил холмы. Он любил животных. Я сложила свои вещи и уехала домой.

— А зачем они устроили ограбление? — спросил Ричер.

— Они искали копию собранных им документов. Досье лежало в ящике письменного стола. В первом же месте, куда им следовало заглянуть.

— И что в нем было?

— Старомодный расчет наличными у двери склада снабжения. Полковник морской пехоты из медицинского батальона продавал товар Артуру Скорпио. Так тот работал два года назад. Теперь иначе. Но в те времена, когда Сай покупал у Скорпио, все шло хорошо. Это было странно. Вероятно, полковник увидел собранное Саем досье и позаботился о том, чтобы навести порядок за сценой.

— Скорпио тоже знал имя Сая, — сказал Ричер. — Он сообщил его мне, чтобы заманить в ловушку.

— Может быть, он узнал его от полковника, — предположила Сандерсон.

— Или тот сам сообщил его полковнику. Если кровельщик многое замечал, то и Билли мог что-то заподозрить. Может быть, Билли рассказал Скорпио, а тот — полковнику. Расследование не началось. А теперь уже и не начнется никогда. Тот полковник прикрыл его при помощи фальшивого ордера на арест. Я думаю, только так все сходится по времени.

— Ты хочешь сказать, что его сдал Скорпио.

— Нам пора, — сказал Ричер. — Пришло время нанести ему визит.

Сандерсон и Ричер проехали по темным и тихим, как кладбище, улицам, медленно, но не останавливаясь, к углу с дежурным магазином, — и увидели, как черный седан притормаживает перед входом в прачечную. Машина Артура Скорпио, та же самая, которая подобрала Ричера возле ресторана с хромированным телефоном. Из нее выбрался все тот же парень. Последний раз Джек видел его, когда он лежал, задыхаясь, на полу прачечной.

Роуз остановилась вплотную к «Линкольну», и Ричер перехватил парня на тротуаре, на полпути к двери прачечной. Он ударил один раз, слегка, чтобы парень расслабился. Тот сразу упал на колени и постучал рукой по земле, показывая, что сдается. Оказалось, его послали за машиной, чтобы ехать в гараж, расположенный у автострады, где возникли какие-то проблемы. Он сказал, что мистер Скорпио сейчас появится.

Ричер положил парня в багажник «Линкольна», где хватило бы места для двоих — старый прямоугольный дизайн. Затем он направился к двери прачечной и вошел в нее как раз в тот момент, когда Артур выходил из офиса. Высокий, костлявый, лет пятидесяти, седеющие волосы, черный костюм, белая рубашка, без галстука. Скорпио закрыл за собой дверь и запер ее на ключ, а потом обернулся.

Ричер вошел внутрь.

— Что у тебя в карманах? — спросил он.

Артур молча уставился на него.

— Ты приказал Билли застрелить меня, — сказал Ричер. — А потом дал такое же задание новому парню.

Ответа вновь не последовало.

— Они не справились с работой, — сообщил Ричер. — Впрочем, ты и сам видишь. Так что же будет теперь?

— Ничего личного, — сказал Скорпио.

И посмотрел на улицу.

— Твой парень не придет, — сказал Ричер. — Остались только мы с тобой.

— Это бизнес. Что бы ты сделал на моем месте?

— Ты продал еще и Сая Портерфилда.

— Он мешал, и его требовалось убрать с дороги.

Ричер услышал слабый металлический звук. В офисе. Может быть, машина, считавшая четвертаки.

— Как звали полковника? — спросил Джек.

Артур не ответил.

Ричер шагнул вперед, собираясь его ударить.

— Бейтмен! — взвизгнул Скорпио.

Словно чихнул.

— Благодарю, — сказал Джек.

Накамура слышала, как Скорпио сказал, что Портерфилд мешал и его требовалось убрать с дороги. Что было в некотором смысле признанием. Оно имело правовую силу. Ей хотелось и закричать, и послушать, что будет дальше. В конце концов она выбрала компромиссное решение и постучала наручниками по ножке стола. Никакой реакции. Никто не взломал дверь. Потом Скорпио взвизгнул — нечто похожее на «Бей меня!», после чего стало тихо, если не считать хрипов, стонов и стука каблуков по полу.

А потом послышался медленный рев барабанной сушилки, которая начала вращаться с тяжелой нагрузкой. Следом за этим раздался звук глухих ударов.

Сандерсон припарковалась рядом с черной «Тойотой», чтобы еще больше сделать ее незаметной. Ее номер находился рядом с номером Ричера. Она пожелала ему «спокойной ночи» и шагнула внутрь. Джек вошел в свой номер и сел на кровать. Он слышал, как она двигается за стеной. А потом Роуз вышла из номера.

И постучала в его дверь.

Он открыл.

Она снова надела капюшон.

— Я думаю, что теперь ситуация изменилась, и мне стало ясно, что я буду делать дальше. Ты можешь вернуть мне кольцо. Это безопасно.

— Входи, — отозвался Ричер.

Роуз присела на кровать, где только что сидел он, и Джек вытащил кольцо из кармана. Золотая филигрань, черный камень, крошечный размер. Долгое путешествие ради такого маленького предмета.

Сандерсон взяла кольцо.

— Еще раз спасибо тебе, — сказала она.

— Еще раз был рад помочь.

После этого Роуз долго сидела молча.

— Ты знаешь, что самое странное в этой ситуации? — спросила она наконец.

— И что же? — спросил Ричер.

— Я нахожусь внутри и смотрю наружу. Я не могу видеть себя. Иногда я забываю.

— И что говорили психиатры?

— А что сказало бы Сто десятое подразделение?

— Разберись с проблемой, — ответил Ричер. — Все уже случилось. И назад ничего не вернуть. Большинству это не понравится. В глубинах сознания люди не так давно стали современными. Но для некоторых твоя внешность не будет иметь значения. И ты их найдешь.

— И ты — один из них?

— Я уже говорил тебе, — сказал Ричер. — Для меня главное — глаза.

Роуз сняла капюшон, и ее волосы рассыпались по плечам.

— Ты хотел бы посмотреть на меня без фольги?

— Честный ответ?

— Только правда.

— Ты уверена?

— И не пытайся быть вежливым.

— Я бы хотел посмотреть на тебя без всего.

— И часто эта фраза работает?

— Время от времени.

— Там много мази.

— Я надеюсь.

— Лучше всего избавиться от нее в душе.

— Мы вполне можем это сделать. Мы же в мотеле. Используем весь кусок мыла. Они всегда приносят новый.

Роуз закрыла дверь и встала на кровать, чтобы поцеловать Ричера. Она была дюймов на пятнадцать ниже его и почти в раза два легче. Она показалась ему ужасно хрупкой. Фольга сморщилась, и из-под нее стала сочиться мазь.

— Душ, — сказала Сандерсон.

Ричер расстегнул «молнию» на ее серебристой куртке, и она сбросила ее на пол. Затем он снял с нее футболку и расстегнул ее лифчик. Роуз оказалась такой же, какой Ричер представлял ее сестру, — плотной, гибкой и прохладной, за исключением поясницы, которая была влажной. Роуз сняла фольгу, и та соскользнула с ее лица. Под ней оказались шрамы разной формы. Возможно, следы входных ранений, а не выходных. Такие легче зашивать. Однако кожа покраснела от инфекции.

Они провели в душе двадцать минут, а потом еще четыре часа в постели. По большей части спали. Но не все время. Сначала Ричер старался вести себя осторожно. Из-за ее размеров. Она была крошечной. Он боялся ее сломать. Но потом подумал: «Ха, она пережила армию! Что может быть хуже?» После этого они оказались в одной колее. Это было не лучше, чем фентанил, тут у Ричера не было сомнений. Но лучше аспирина — это он знал наверняка.

На следующее утро, когда еще не было и семи часов, Ричер возвращался в свой номер с кофе, и его перехватил Брамалл с телефоном в руках. Еще один звонок из офиса суперинтенданта Вест-Пойнта.

Но прежде Терри сказал:

— Я позвонил специальному агенту Ноблу. УБН уже в пути, скоро они подберут осколки. Нам нужно как можно скорее уезжать.

— Меня это вполне устраивает, — ответил Ричер.

Затем он взял трубку и ппроизнес:

— Генерал.

— Майор, — ответил супер.

— Мы начинаем отход. Миссия завершена успешно. Мы сумели восстановить необходимые запасы и готовы выступить.

— А я могу узнать подробности?

— Скорее всего нет.

— Мы выяснили кое-какие детали крестового похода Портерфилда. С ним покончил полковник Бейтмен. Но РУМО он не нравится. Они на месяц оставили копию доклада Портерфилда в его доме, рассчитывали, что шериф его найдет. Давление снаружи дало бы им возможность прикрыть свои задницы. Но шериф ничего не сделал. Со временем им пришлось забрать копию. Однако они взяли Бейтмена позднее, на чем-то другом. И он полетел вниз. Падение было жестоким.

— Благодарю вас, генерал.

— Благодарю вас, майор.

Ричер вернул телефон Брамаллу, который хлопотал возле «Тойоты», переставлял вещи, чтобы все поместилось. Маккензи помогала ему.

— Расслабьтесь, — сказал Джек.

Он вернулся в номер. Сандерсон приспосабливала на лицо новую фольгу. Она вновь надела капюшон и плотно затянула шнурок.

— Супер рассказал мне, что полковник Бейтмен получил свое, — сообщил Ричер. — Так что двое за двоих. Он и Скорпио.

— И теперь ты чувствуешь себя лучше?

— Немного, — признался Ричер.

— И я тоже, наверное.

— Я с вами не поеду, — сказал Джек.

— Я уже поняла.

— Не отказывайся от внутривенных вливаний.

— Не буду.

— Удачи тебе.

— И тебе.

Ричер и Сандерсон не стали целоваться, потому что фольга была новой. Они вышли из мотеля, и Роуз села в машину. Джек пожал руки Брамаллу и Маккензи, а потом стал смотреть, как они уезжают. Затем он отправился в зону отдыха и нашел еще одного бездомного парня, который руководил рынком автостопа. Доллар за услугу. Скажем, за поезку в Су-Фолс. Или в Южную Дакоту. Выбор всего из трех вариантов. Из-за того, как проложены дороги.

Можно ехать на юг по дороге штата.

Или на восток по автостраде в сторону Чикаго.

Или на запад по автостраде до Сиэтла.

Ричер заплатил доллар и выбрал юг по дороге штата. Десять минут спустя он уже сидел в кабине грузовика плотника, с парнем, который ехал в Канзас, рассчитывая найти там работу после торнадо.

«Ангелы ада» — один из крупнейших в мире мотоклубов, имеющий свои филиалы по всему миру; имеет культовый статус.

Ок. 173 см.

«Хамви» — американский армейский вездеход.

Фронтиир (от англ. frontier — «граница, рубеж») в истории США — зона освоения Дикого Запада, расположенная на территории современных штатов Северная Дакота, Южная Дакота, Монтана, Вайоминг, Колорадо, Канзас, Небраска, Оклахома и Техас.

1,52 см и 43 кг.

СВУ — самодельное взрывное устройство.

Блюдо в ресторане или кафе, в состав которого входят мясо, овощи, картофель или рис, предлагаемое по сниженной цене. Первоначально такие блюда подавались на голубых тарелках.

Теодор Рузвельт (1858–1919) — 26-й президент США (1901–1909), заядлый охотник; Франклин Делано Рузвельт (1882–1945) — 32-й президент США (1933–1945), к охоте отношения не имел.

ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство.

Сквоттинг — акт самовольного заселения покинутого или незанятого места или здания лицами (сквоттерами), не являющимися его юридическими собственниками или арендаторами, а также не имеющими иных разрешений на его использование.

УБН — управление по борьбе с наркотиками.

Джордж Уокер Буш (р. 1946) — американский политик-республиканец, 43-й президент США (2001–2009).

АТО — Бюро алкоголя, табака, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ.

«Грэйтфул дэд» — американская рок-группа, чьи поклонники известны своим пристрастием к наркотикам.

«Ролодекс» — марка вращающегося каталожного ящика с карточками; в данном случае синоним списка контактов Билли.

Лига Плюща — общепринятое название ассоциации восьми старейших и престижнейших университетов США.

Принципом Поллианны психологи именуют бессознательный уклон в сторону положительных моментов.

Оклахома-Панхандл — отдаленный северо-западный округ штата Оклахома.

Второй лейтенант — воинское звание, в частности армии США, соответствующее российскому лейтенанту.

Фазер — вид лучевого оружия в фантастической вселенной киносаги «Звездный путь»; имеет различные режимы поражения.

«Джон Дир» — торговая марка производителя сельскохозяйственной техники.

Ливенуорт — федеральная тюрьма, находящаяся в одноименном округе в шт. Канзас.