Девушка, сидевшая напротив Майкла Шейна в его квартире в деловой части Майами, была, безусловно, красива, но в то же время выглядела слишком безупречно, чтобы как-то заинтересовать его. При всем желании ей трудно было бы дать больше двадцати лет. Примостившись на краешке кресла, она слегка наклонилась в сторону детектива. Ее прелестная фигура казалась неестественно оцепеневшей. Ярко накрашенные губы контрастировали с мертвенной белизной щек.

— Меня зовут Филлис Брайтон, — произнесла она с таким выражением, как будто одно ее имя было способно объяснить все.

Но это было далеко не так, во всяком случае в отношении Шейна. Имя не говорило ему абсолютно ничего.

— Да, — протянул он, неторопливо раздумывая о том, откуда на лице у столь юной и столь привлекательной особы могло появиться выражение такого явного недовольства собой. Сузившиеся зрачки его визави, чуть прикрытые пушистыми черными ресницами, с напряжением, редко свойственным нормальным людям, следили за каждым движением детектива.

— Мы оказались на пляже, — объявила девушка, видимо, полагая, что сказала вполне достаточно, и, резко выпрямившись в глубоком кресле, нервно сплела пальцы.

— Понятно, — пробормотал Шейн, ровным счетом ничего не понимая, и, окончательно разочаровавшись в своих способностях разгадать чувства прекрасной собеседницы, комфортабельно откинулся на спинку собственного кресла.

— Надо полагать, что вы используете данное выражение в общепринятом понимании? — лениво поинтересовался он.

— Что? — возбуждение, владевшее до сего момента мисс Брайтон, казалось, понемногу спадало в ответ на непринужденное поведение детектива.

— Вы хотите сказать, что оказались на мели, или, иными словами, вам в чем-то крепко не повезло?

Нервная улыбка промелькнула на губах девушки. По-видимому, Филлис окончательно расслабилась. Она мило улыбнулась Шейну. При этом на ее левой щеке появилась очаровательная ямочка.

— О, нет, — объяснила она. — Я хотела сказать, что мы переехали в наш дом на берегу залива. На время курортного сезона. Видите ли, мой… отец — Руфус Брайтон.

Наконец-то Шейн начал что-то понимать. Итак, она была из тех Брайтонов. Он непринужденно закинул ногу за ногу и обхватил руками костлявое колено.

— Ваш отчим, насколько я понимаю?

— Да, — торопливо подтвердила она. — Он перенес удар четыре месяца тому назад в Нью-Йорке… всего через месяц после того, как женился на моей матери. Сама я находилась в Европе. Ко времени моего приезда врачи посоветовали ему перебраться поближе к теплу, и таким образом мы оказались в Майами. Мистер Брайтон, доктор и его сын.

— Сын Брайтона или его врача? — уточнил Шейн.

— Сын мистера Брайтона от первого брака. Кларенс. Моя мать была вынуждена задержаться в Нью-Йорке, чтобы уладить кое-какие дела. Она прибывает сегодня во второй половине дня. — Последние слова она произнесла еле слышно, слегка дрожащим голосом.

Шейн терпеливо ждал продолжения рассказа. Спешить ему было некуда. В его квартире, расположенной в доме на берегу реки, стояла приятная прохлада. Особых дел на сегодня не предвиделось.

Филлис перевела дыхание и неожиданно выпалила.

— Я… не знаю, как сказать вам это!..

Шейн неторопливо закурил сигарету, но не сделал ни малейшей попытки прийти на помощь своей потенциальной клиентке. По его убеждению, в профессиональных разговорах с молодыми женщинами предпочтительнее предоставить им самим излагать мучившие их проблемы.

— Я хотела сказать… я хотела… Вы же частный детектив, не так ли?

Шейн взъерошил свои жесткие рыжие волосы пятерней левой руки и одобрительно улыбнулся собеседнице.

— Очень мило с вашей стороны было употребить именно этот термин. Нередко мне приходилось слышать и куда более грубые выражения.

Мисс Брайтон отвела глаза в сторону и нервно облизала губы.

— Вам приходилось слышать, чтобы кто-нибудь убивал самого дорогого ему человека? — спросила она торопливо.

Детектив медленно покачал головой.

— Хотя мне уже тридцать пять лет, мисс Брайтон, я до сих пор точно не знаю, что подразумевает человек, когда говорит о своей любви, — сказал он. — Может быть, вы прежде изложите мне более подробно, что, собственно, имеете в виду.

Слезы навернулись на глаза Филлис. Она с мольбой посмотрела на детектива.

— Конечно, я должна это сделать. Мне просто необходимо рассказать вам об этом, иначе я сойду с ума.

Шейн молча кивнул головой, с трудом удерживаясь от едкого замечания, что если дело и дальше пойдет таким образом, то на это вряд ли потребуется много времени.

— Объясните, кого вы собираетесь убить? — спросил он, глядя прямо в глаза девушки. — И почему?

Мисс Брайтон невольно отшатнулась от него.

— Мою мать, — прошептала она.

— Однако, — пробормотал Шейн, пряча глаза и глубоко затягиваясь сигаретой.

Хотя Майклу Шейну и ранее приходилось выслушивать самые неожиданные откровения своих клиентов, ответ девушки на какое-то мгновение озадачил даже его.

— Вы думаете, что я сумасшедшая, не так ли? — с надрывом воскликнула мисс Брайтон.

— Все мы бываем временами немного не в себе, — примирительно пробурчал детектив.

— Я говорю не об этом. Я имею в виду настоящее сумасшествие. И вы знаете об этом не хуже меня. Я чувствую, что мое состояние ухудшается с каждым днем.

Шейн сочувственно кивнул головой и аккуратно раздавил в пепельнице погасшую сигарету.

— А вы часом не ошиблись адресом, мисс? Судя по вашим словам, вам скорее нужен психоаналитик, нежели частный детектив.

— Нет! Только не это! — воскликнула она, бессильно опуская руки и умоляюще наклоняясь к детективу. В ее глазах появилось выражение ужаса. Полные красивые губы судорожно раскрылись, демонстрируя два ряда ослепительно белых зубов. — Они утверждают, что я схожу с ума. Временами мне кажется, что они сознательно пытаются довести меня до сумасшествия. Они убеждают меня, что я могу попытаться убить мою мать. Они хотят заставить меня поверить, что такое возможно! Я не позволяю себе поддаться их влиянию, но временами мне становится по-настоящему страшно. Моя мама приезжает всего через несколько часов… — ее голос постепенно упал до шепота и оборвался на середине фразы.

Детектив закурил новую сигарету и пододвинул пачку девушке. Та не заметила его движения. Ее глаза с мольбой были обращены на лицо детектива.

— Вы должны помочь мне… Я умоляю вас…

— Хорошо, хорошо, — мягко согласился детектив. — Конечно, я помогу вам. Но только вам придется рассказать мне все. Иначе у нас ничего не получится.

— Я не могу… Я не могу говорить о таких вещах. Это просто ужасно! У меня нет сил.

Майкл Шейн неторопливо поднялся со своего места. Высокая худощавая фигура детектива скрадывала солидный вес хорошо тренированного тела. Впалые щеки были обильно покрыты мелкими веснушками. Вместе с взъерошенными огненно-рыжими волосами они придавали его лицу проказливое выражение маленького мальчика, странно контрастирующее с его грубоватыми чертами. Временами, когда мягкая улыбка смягчала жесткое выражение его глаз, он мало напоминал крутого частного детектива, нелегким трудом достигшего вершин своей профессии.

Улыбнувшись Филлис Брайтон, он отвернулся от нее, пересек комнату и подошел к открытому окну, через которое в помещение проникал полуденный бриз с Бискейнской бухты.

«Будет лучше, — подумал он, — дать ей возможность высказаться и сбросить с себя эту непосильную ношу. Разумеется, все это мало похоже на настоящее дело, но, в конце концов, почему бы иногда не помочь попавшему в беду человеку?»

— Успокойтесь, — мягко произнес он. — Нельзя постоянно замыкаться в себе. Расскажите мне вашу историю. Пожалуй, вам совсем не обязательно обращаться к психоаналитику. Все, в чем вы сегодня нуждаетесь, это доброжелательный слушатель. Начинайте, я весь к вашим услугам.

— Благодарю вас, — Филлис произнесла слова шепотом, едва долетевшим до него через тишину комнаты. — Если бы вы только знали…

Кое-что Шейн уже знал. Он припомнил несколько коротких заметок, появившихся в газетах, и догадывался о многих других вещах, так и не попавших в печать.

— Итак, мисс Брайтон, — обратился к девушке Шейн, — разумеется, вы вполне здоровы. Выкиньте все дурные мысли из головы. Люди, сходящие с ума, никогда не подозревают, что с ними происходит… Вы заговорили о своей матери… — добавил он после небольшой паузы.

— Она приезжает сегодня днем из Нью-Йорка.

— Это я уже слышал.

— Они говорили обо мне, прошлой ночью, когда думали, что я уже сплю. Говорили, что после приезда матери за мной следует установить наблюдение. — Она слегка поежилась. — Это подало мне идею прийти к вам… самой.

— Вы употребили местоимение «они» уже несколько раз. О ком конкретно идет речь?

— О докторе Педикью и Монти. О мистере Монтрозе, личном секретаре моего отчима.

Шейн повернулся к ней и стоял, облокотившись о подоконник.

— Что, по-вашему, лежит в основе их опасений? Из-за чего весь этот сыр-бор? Вы что, ненавидите свою мать?

— Ничего подобного! Я обожаю ее… Но они… они думают иначе.

Щеки Филлис приобрели пунцовый оттенок. Она опустила глаза перед недоуменным взглядом детектива.

Шейн поморщился. Складывалось впечатление, что этот пустой разговор никогда не кончится.

— Может быть, вы передадите мне их собственные слова, — предложил он спокойным тоном, — без комментариев? Позвольте мне самому разобраться в ситуации.

Филлис Брайтон сжала в кулачки свои маленькие руки и, не переводя дыхания, выпалила несколько фраз, словно опасаясь лишний раз вдуматься в их содержание.

— Они сказали, что у меня появился комплекс Электры, что я схожу с ума от ревности, с тех пор как моя мать вышла замуж за мистера Брайтона, и что я, несомненно, попытаюсь убить ее, чтобы помешать им жить вместе.

— Насколько это похоже на правду? — спросил Шейн прежде чем девушка сумела перевести дыхание.

— Все — ложь, от первого до последнего слова! — воскликнула она, поднимая свои темные глаза на детектива и тут же еле слышно добавила: — Я не знаю…

— Вам пора бы прийти и к более определенному заключению, — заметил детектив сухо, — раз уж до приезда вашей матери остались всего считанные часы.

— Это слишком ужасно, чтобы быть правдой! Нет… Этого не может быть! Но я… У меня все смешалось в голове, мистер Шейн. Я не могу больше думать. Я боюсь этого. Внутри меня заключено что-то жуткое. Я чувствую, как какая-то темная сила подымается во мне. И я не могу от нее спастись. Они говорили, что мне удастся…

— Думаю, было бы лучше, если бы вы сами решали свои проблемы и не позволяли другим вмешиваться в вашу жизнь, — заметил детектив.

— Но я не могу больше думать! Это какой-то кошмар… Это как болезнь…

Майкл мрачно изучал ее, не отходя от окна. Она молода. Но, пожалуй, слишком молода, чтобы безраздельно поддаваться приступам черной меланхолии и потерять способность рассуждать здраво. Так или иначе, он мало подходил на роль няньки. Шейн раздраженно потряс головой, подошел к бару и извлек из него бутылку коньяка.

— Хотите выпить? — предложил он, поворачиваясь к Филлис и держа бутылку в поднятой руке.

— Спасибо, нет, — она продолжала сидеть в прежней позе, уронив руки и опустив глаза вниз.

Шейн пожал плечами и плеснул себе в бокал немного коньяка.

— Полагаю, что было глупо с моей стороны обратиться… в вам, — прошептала она, едва двигая губами. — Никто не в состоянии помочь мне. Я осталась совершенно одна, мистер Шейн. У меня нет сил пережить свое одиночество. Наверное, они были правы. Я должна была возненавидеть ее! Ничего другого мне не оставалось. Мы были так счастливы вдвоем. Новый брак матери все испортил. Какой смысл продолжать жить?

Шейн невозмутимо поднес бокал ко рту. В конце концов, девушка скорее разговаривала сама с собой, нежели с ним. Казалось, она вообще забыла о присутствии детектива. Отсутствующим взглядом она обвела комнату. Затем медленно поднялась и сделала неуверенный шаг в сторону окна. Неожиданно ее лицо исказилось и она метнулась в направлении подоконника. Одним быстрым движением Шейн встал на ее пути. Схватив рукой плечо девушки, он грубо встряхнул ее. Несколько секунд она продолжала цепляться за руку детектива, затем ее тело бессильно обмякло и она неминуемо соскользнула бы на пол, если бы он не поддержал ее за талию.

Шейн бросил сердитый взгляд на маленькую фигурку, беспомощно лежавшую у него на руках. Откинутая назад головка, закрытые глаза, полураскрытые детские губы, из которых вырывалось тяжелое, прерывистое дыхание. Маленькие твердые груди, отчетливо просвечивавшие сквозь тонкую ткань блузки…

Против собственной воли лицо детектива постепенно утратило свое первоначально свирепое выражение. Он держал на руках всего лишь ребенка, правда достаточно взрослого, во всяком случае для того, чтобы не выкидывать перед ним подобных безрассудных фортелей.

Неожиданно он понял, что не верит ни единому слову из услышанной им истории. Шейн не сомневался, что почувствовал бы инстинктивное отвращение, покажись она ему правдой. Но ничего подобного он не ощущал; напротив, он внезапно поймал себя на желании поцеловать эти нежные пухлые губы. Чтобы удержаться от соблазна, он вновь грубо встряхнул ее.

— Хватит дурить, — сердито буркнул он, когда девушка открыла глаза.

Ее взгляд, направленный на детектива, вновь приобрел осмысленное выражение.

— Я в полном порядке, — пробормотала она, усаживаясь в кресло, обиженно закусив нижнюю губу.

Стоя перед ней, детектив попытался еще раз осмыслить происходящее. Приступ истерии не был игрой, он был уверен в этом. Девушка была предельно искренна, когда пыталась передать ему историю своих взаимоотношений с матерью и отчимом. И вместе с тем ее история не имела смысла. Что ж, — успокоил сам себя детектив, — разве не привлекали его именно такие, всегда на первый взгляд бессмысленные ситуации? Разве не он сам уже давно отказывался от скучных, тривиальных дел, оставляя их менее разборчивым собратьям по профессии, наводнявшим Майами в течение курортного сезона? Только поэтому у него до сих пор и не было приличной конторы в деловой части города и штата необходимых помощников. Майкл Шейн не брался за дело, если оно не интересовало его, за исключением тех немногих случаев, когда он оказывался на мели.

Пусть это и не настоящее дело, но история Филлис заинтересовала его. Он инстинктивно чувствовал наличие в нем многих подводных течений — ощущение, приятно щекотавшее его нервы. Это было упоительное чувство, которого он не испытывал уже длительное время.

— Больше всего на свете вам сейчас необходимо, чтобы кто-то поверил вам, — заметил он, усаживаясь напротив Филлис Брайтон. — О'кей, вы добились своего. Я согласен взяться за дело при условии, что с этого момента и вы сами попытаетесь побольше доверять самой себе. Договорились?

На глазах Филлис, словно у маленькой девочки, снова навернулись слезы.

— Вы так добры, — прошептала она, — что я даже не знаю, как сумею отплатить вам.

— Весьма уместный вопрос, — согласился Шейн. — У вас что, нет денег?

— Нет, то есть я боюсь, что недостаточно. Но, быть может, вот эта вещь поможет нам разрешить проблему?

Она открыла свою сумочку, извлекла из нее изысканное жемчужное ожерелье и протянула ее детективу с милой застенчивостью — подлинной или артистически имитированной.

Шейн невозмутимо позволил нитке жемчуга упасть на его ладонь.

— Выглядит весьма впечатляюще, — признался он, открывая ящик стола и небрежно роняя в него драгоценное ожерелье.

— Давайте еще раз спокойно обсудим возникшую ситуацию, — деловито продолжал он. — Итак, ваша мать сегодня приезжает из Нью-Йорка. Вы страдаете от неясного предчувствия, что способны потерять рассудок и причинить ей какой-то вред. Лично я не верю, что существует такая опасность, но не будем спорить. Важно, чтобы ничего подобного на самом деле не произошло. Когда точно приезжает ваша матушка?

— Шестичасовым поездом.

Детектив кивнул головой.

— Я позабочусь обо всем. Скорее всего, вы даже не заметите моего присутствия; но, как вы сами понимаете, залог успеха в профессии детектива — быть в нужном месте в назначенное время, оставаясь при этом незамеченным окружающими. Все, что требуется от вас, это ни на секунду не забывать о том, что с этого мгновения вся ответственность за исход вашего дела ложится на меня. Вам не о чем беспокоиться. Если вы чувствуете, что можете доверять мне…

— О, я доверяю вам!

— Тогда все в порядке. — Шейн одобряюще потрепал ее по руке. — Мы скоро увидимся.

Филлис Брайтон поднялась со своего места и импульсивно сделала шаг навстречу детективу.

— У меня нет слов выразить мою благодарность. Я чувствую себя другим человеком. Я так счастлива, что обратилась к вам!

Шейн улыбнулся и вместе с девушкой направился к двери.

— Выше нос, — посоветовал он, пожимая ей на прощание руку.

— Сделаю все от меня зависящее, — пообещала она, в свою очередь невольно улыбаясь.

Шейн несколько секунд оставался у двери, наблюдая за тем, как Филлис Брайтон шла по коридору, затем задумчиво потер подбородок, закрыл дверь и вернулся к столу. Достав из ящика нитку жемчуга, он еще раз внимательно осмотрел его. Шейн не был экспертом по драгоценностям, но на его неискушенный взгляд жемчужины не были поддельными. Задумчиво покачав головой, он положил их на место.

Одному Богу известно, как могло повернуться это дельце…

Десять минут спустя он вышел из своей конторы, негромко насвистывая популярную мелодию. Предупредив портье, что вернется через полчаса, он, как обычно в начале каждого нового расследования, направился в здание редакции местной газеты и добросовестно проштудировал все материалы, имеющие отношение к семейству Брайтонов.

Вернувшись к себе, он поднялся на второй этаж по служебной лестнице и вошел в комнату. На его столе звонил телефон.

— Мистер Шейн, — произнес голос портье, — доктор Джоэл Педикью хочет видеть вас.

Детектив нахмурился и сообщил портье, что он может разрешить посетителю подняться к нему. Выражение озабоченности сохранялось на его лице даже тогда, когда, положив трубку на рычаг, он привычным быстрым взглядом окинул комнату, проверяя, все ли готово к приему неожиданного гостя. После всего того, что ему довелось услышать от Филлис, у него было мало оснований доверять доктору Педикью.

Предчувствие не обмануло детектива. Доктор оказался человеком, вряд ли способным понравиться Шейну, даже если бы он ничего заранее не знал о нем. На пороге стоял маленький костлявый человек с неприятной, удивительно темной кожей. Его черные, очень длинные волосы, густо смазанные бриолином, были зачесаны назад, открывая низкий лоб. Полные губы имели неправдоподобно яркий оттенок. Крошечные бусинки глаз исподлобья следили за детективом. Чувственные ноздри трепетали при каждом вздохе. Туалет посетителя был под стать его малопривлекательной наружности. Двубортный голубой пиджак плотно обтягивал его покатые плечи и впалую грудь. Безукоризненно белые фланелевые брюки выставляли на всеобщее обозрение излишне полные бедра. Коричневые носки, выглядывавшие из патентованных кожаных туфель, довершали общую картину.

— Входите, доктор, — предложил Шейн, отступая в сторону и давая посетителю пройти в комнату.

— Мистер Шейн? — осведомился вновьприбывший, протягивая руку.

Шейн коротко кивнул, сделав вид, что не заметил протянутой руки, закрыл за посетителем дверь и вернулся на свое место.

Мелко семеня короткими ножками, доктор Педикью последовал за детективом и опустился в указанное ему кресло.

— Вас рекомендовали мне, мистер Шейн, — важно произнес он, — как чрезвычайно способного и достойного доверия частного детектива.

Кивком головы Шейн вежливо поблагодарил за лестный для него комплимент, но по-прежнему не произнес ни слова.

Доктор Педикью сложил руки на коленях и многозначительно наклонился вперед. Ногти его женоподобных рук были тщательно наманикюрены.

— У меня есть весьма деликатное поручение для вас, — продолжал он бархатным голосом, обнажая острые белые зубы. — К вашему сведению, я личный врач Руфуса Брайтона, о котором вы, вероятно, слышали.

Он сделал небольшую паузу, выжидая, какой эффект произведут его слова.

Детектив смотрел на свою сигарету.

— И что же из этого следует? — произнес он безразличным тоном.

— Возникла чрезвычайно любопытная и весьма затруднительная ситуация, — продолжал врач, тщательно подбирая слова. — Вам, вероятно, еще не известно, что мистер Брайтон недавно женился и вместе со своей падчерицей в настоящее время находится в Майами…

Последовала новая многозначительная пауза. Шейн продолжал молча разглядывать сигарету, никак не реагируя на слова собеседника.

— Несчастное дитя подвержено… определенным галлюцинациям. Не прибегая к специальной терминологии, я охарактеризовал бы ее состояние как обостренную сексуальную чувствительность, осложненную симптомами комплекса Электры. При общем подавленном состоянии она временами становится совершенно неуправляемой, и я опасаюсь, что бедный ребенок может причинить вред своей матери, если в один из таких моментов та окажется поблизости.

— Какого черта! — раздраженно сказал Шейн. — В таком случае вы просто отправите ее в дом для умалишенных.

— Это было бы неоправданной жестокостью, — горестно воскликнул доктор Джоэл Педикью, воздымая к потолку свои пухлые руки. — Я принимаю все меры, дабы благотворно воздействовать на психику несчастной девочки и помочь ей заново почувствовать себя здоровой. Шок, неизбежно последующий вслед за заключением в специальное медицинское заведение, может иметь фатальные последствия для ее несбалансированного сознания.

— При чем же здесь я? — поинтересовался Шейн.

— Ее мать приезжает с севера сегодня днем, — пояснил врач. — Мне представляется вполне уместным организовать нечто вроде внешнего наблюдения за миссис Брайтон или ее дочерью в течение первых нескольких дней их совместного пребывания в Майами. Со своей стороны я собираюсь держать несчастное дитя под неусыпным надзором, прежде чем окончательно решить, возможно ли проведение успешного лечения в домашних условиях, или все же необходима госпитализация. Под наблюдением опытного специалиста.

— Понятно, — произнес Шейн, покачав головой. — Вы предлагаете мне обеспечить безопасность матери со стороны безумной дочери, пока сами будете опекать последнюю?

— Грубо говоря, да, — согласился доктор Джоэл Педикью, по-птичьи наклонив свою маленькую голову.

— Хотите ли вы, чтобы я организовал наблюдение за миссис Брайтон непосредственно с момента ее прибытия? — деловито осведомился Шейн.

— В этом вряд ли существует необходимость, — возразил врач с кислой улыбкой. — На мой взгляд, простого наблюдения в домашних условиях будет вполне достаточно. Как вы понимаете, задача требует чрезвычайной осторожности и деликатности с вашей стороны. Кроме того, я бы предпочел, чтобы вы персонально взялись за это дело, не перепоручая его одному из своих оперативников.

— Это возможно, — равнодушно согласился Шейн, — хотя и обойдется несколько дороже.

— Будем считать, что мы договорились, — с энтузиазмом произнес доктор Педикью, подымаясь со своего места и извлекая из кармана пиджака внушительного вида бумажник. — Если не возражаете, я очень прошу вас заглянуть к нам сегодня после обеда, чтобы познакомиться с миссис Брайтон и ее дочерью. Я позабочусь, чтобы надлежащим образом подготовить ваш визит.

— Я буду у вас, — обещал Шейн, вставая, — около половины девятого.

Доктор Педикью согласно кивнул головой и вопросительно взглянул на Шейна, предусмотрительно раскрывая бумажник.

— Задаток — две сотни, — коротко бросил Шейн.

Брови доктора Педикью поползли на лоб. Детектив холодно встретил его взгляд. Не произнеся больше ни слова, доктор протянул ему две сотенные купюры. Детектив смял их в своей ладони и вежливо проследовал за посетителем до входной двери.

— В восемь тридцать, — повторил он, пропуская врача вперед.

Доктор Педикью церемонно поклонился детективу и вышел в коридор. Закрыв за ним дверь, Шейн вернулся к столу, разглаживая банкноты между пальцами. Затем он открыл ящик стола, вынул жемчужины, завернул их в купюры и засунул сверток во внутренний карман пиджака.

— Остается только, чтобы сама старая леди заявилась сюда и наняла меня в качестве личного телохранителя, — пробормотал он, ухмыляясь. — Больше, кажется, и пожелать нечего.

В половине восьмого со стороны Флеглер-стрит Шейн подошел к служебному входу своего многоквартирного дома. Он спустился на несколько ступенек вниз по лестнице, миновал лифтовый холл, одним махом преодолел два лестничных пролета и пошел по коридору, на ходу вынимая из кармана ключи.

Добравшись до своей квартиры, он пересек гостиную, извлек из кармана сверток и разложил его содержимое на столе, любуясь слабым мерцанием жемчужин. Спустя минуту, оставив банкноты на столе, он перенес ожерелье на кухню, открыл холодильник, где на поддоне для овощей лежало несколько пучков салата. Уложив ожерелье на дно сосуда и аккуратно прикрыв жемчужины листиками салата, он поставил поддон на место.

Прихватив по дороге стакан с водой и ведерко с кубиками льда, он вернулся в гостиную. Разместив принесенные с собой предметы на столе, он извлек из бара бокал и бутылку пятизвездочного французского коньяка «Мартель». Вряд ли в этот момент детектив сознавал, что он делает; многолетняя привычка сделала очередность его поступков автоматической. Действуя словно в трансе, Шейн поудобнее устроился в кресле, плеснул в бокал коньяка и закурил сигарету. Следующие полчаса он оставался на своем месте, отхлебывая коньяк и закуривая одну сигарету за другой. Наконец он встал, выключил свет и вышел из квартиры. Выражение его лица оставалось по-прежнему бесстрастным, но движения приобрели энергичную целеустремленность, свойственную человеку, знающему, чего он хочет.

Спустившись на лифте в обширный, со вкусом декорированный холл, Шейн бросил вопросительный взгляд в сторону портье и, получив отрицательный ответ, не останавливаясь пересек помещение и через боковую дверь прошел в подземный гараж.

Разместившись за рулем видавшего виды двухместного автомобиля, он включил зажигание и направил машину в сторону Второй Юго-Восточной улицы. Затем он свернул на восток к Бискейнскому бульвару и далее к северной части города. Времени в запасе оставалось вполне достаточно, и спешить не было необходимости. На Тринадцатой улице детектив свернул направо и по дамбе пересек залив. Достигнув полуострова, он двинулся в направлении океана и лишь у самого берега вновь круто повернул на север. Стрелки часов показывали двадцать минут восьмого, и, чтобы добраться отсюда до поместья Брайтонов, требовалось всего несколько минут. Шейн откинулся на спинку кресла и посмотрел вокруг. Автомашин на широкой улице было немного, несколько случайных пешеходов неторопливо двигались в направлении парка Луммус. Детектив сверился с номерами окружающих его зданий, за площадью Роупи сразу сбросил скорость и притормозил у ворот резиденции Руфуса Брайтона.

Перед ним предстало богатое поместье, выдержанное в традиционном колониальном стиле. Слева от него находилась заботливо ухоженная лужайка, примыкающая к обширной территории, покрытой тропической растительностью. Вдали подымалась темная громада роскошного особняка. Ярко-красные цветы бугенвилии украшали фасад здания. Окна первого этажа были ярко освещены.

Пожилая горничная открыла дверь. Детектив назвал свое имя.

— Вас ожидают, сэр. Будьте любезны пройти за мной в библиотеку.

Шейн повиновался и проследовал за горничной мимо парадной лестницы по тускло освещенному вестибюлю. Пышная блондинка лет тридцати с хищными глазами спустилась в холл в тот самый момент, когда детектив проходил мимо. Она была облачена в униформу медсестры и держала в руках поднос, накрытый белой салфеткой.

Краем глаза Шейн поймал быстрый, почти животный взгляд, брошенный в его сторону. Ему показалось, что она была слегка разочарована, когда он, не останавливаясь, прошел мимо.

Миновав холл, они пересекли еще одно помещение, меньшего размера, пока не остановились у высоких дверей, закрытых тяжелыми портьерами.

— Мы пришли, сэр, — сказала горничная, прежде чем бесшумно исчезнуть.

«Да, денег у Брайтонов больше чем достаточно, — отметил про себя детектив, — прислуга вышколена на славу».

Сквозь неплотно задернутые портьеры пробивался луч света и доносился низкий гул голосов. Шейн прислушался, но разобрать отдельные слова оказалось невозможным. Он слегка раздвинул тяжелые портьеры и заглянул внутрь.

В то же мгновение позади него раздался звук легких шагов. Острые ногти впились в его руку. Шейн отпустил портьеру и, обернувшись, увидел перед собой белое лицо Филлис Брайтон. В тусклом освещении коридора она больше походила на призрак, нежели на живое существо. Ее глаза были неестественно широко раскрыты, зрачки настолько сужены, что казалось, все глазное яблоко состоит из одной радужной оболочки. Шейн обратил внимание на то, что она была одета всего лишь в одну тонкую ночную рубашку. Ноги девушки были босы. На подоле ее рубашки отчетливо проступали темно-бурые пятна крови.

Лицо Шейна окаменело. Заметив, что губы девушки слегка дрогнули, он поспешно оттащил ее от двери.

— Вы опоздали, — произнесла Филлис Брайтон безжизненным монотонным голосом. — Это уже произошло. И это сделала я.

Не говоря ни слова, Шейн оттолкнул девушку еще дальше от двери и, отстранившись от нее на длину вытянутой руки, еще раз внимательно всмотрелся в ее лицо. Она спокойно встретила его взгляд, но детектив почувствовал, что мысли девушки витают где-то далеко отсюда. Она стояла совершенно прямо; ночная рубашка свободно ниспадала с худеньких плеч и чуть прикрывала маленькую грудь. Ее губы продолжали двигаться, но Шейн не мог разобрать ни одного четко произнесенного слова. Лишь слабый стон срывался с ее губ при очередном вздохе. Когда она протянула к нему маленькую руку, он заметил у нее на ладони все те же алые пятна крови. Прежде чем она успела коснуться его, детектив схватил девушку за запястье. Грубость его жеста, казалось, привела Филлис в чувство; она отпрянула от него, и, хотя ее глаза оставались по-прежнему безжизненными, медленно повернулась и повела детектива в сторону холла.

Шейн продолжал держать девушку за запястье. Босые ноги Филлис бесшумно скользили по ковру; тяжелое дыхание вырывалось сквозь тесно стиснутые зубы. Так они добрались до задней лестницы, что находилась в глубине холла. Здесь Шейн обнял левой рукой плечи девушки, и они бок о бок преодолели одну ступеньку за другой. Сквозь тонкую ткань он мог почувствовать холод, исходящий от ее тела. Достигнув верхней площадки, Филлис повернула направо и остановилась перед закрытой дверью. Ее голова дернулась и лицо исказилось словно от боли.

— Она внутри… — почти шепотом проговорила Филлис.

Шейн открыл дверь и, продолжая придерживать Филлис за плечи, осторожно нащупал выключатель.

Тусклый свет торшера, стоящего рядом с кроватью, осветил комнату. Они прошли внутрь. Детектив неслышно прикрыл за собой дверь и опустил глаза на безжизненное тело, распростертое на постели. На ковре рядом с трупом темнела маленькая лужица крови. Несколько красных капель еще виднелись на свесившейся к полу руке миссис Брайтон.

Поплотнее обхватив девушку за плечи, Шейн сделал несколько шагов вперед. Не доходя футов двух до кровати, он грубо отстранил ее в сторону и мрачно взглянул на труп женщины, жизнь которой он обещал защитить. Миссис Брайтон была одета в серое дорожное платье, такого же цвета чулки и домашние туфли. Смерть, по-видимому, застала ее врасплох. Белая ткань подушки была пропитана кровью, продолжавшей сочиться из широкой раны на горле.

Не отпуская Филлис от себя, Шейн быстро осмотрел комнату. Три нераспакованных чемодана стояли недалеко от двери. Открытый саквояж с вещами первой необходимости находился рядом. Несколько туалетных принадлежностей дамского обихода были разбросаны перед зеркалом.

Придерживая девушку одной рукой, детектив заглянул в саквояж. Сверху лежала чеканная серебряная шкатулка с драгоценностями покойной. Рядом находилась изысканная дамская сумочка из серой кожи. Свободной рукой детектив взял сумочку и вывалил ее содержимое на пол. Добыча оказалась небогатой: губная помада, пудреница-компакт, стопки банкнот, связки ключей, аккуратно сложенная телеграмма. Шейн разгладил листок бумаги и, не переставая хмуриться, прочел следующее:

Телеграмма была отправлена неделю назад из Лондона на имя миссис Руфус Брайтон. Внизу карандашом было нацарапано несколько слов:

Недолго думая, Шейн сунул листок в карман. В тот же момент с губ Филлис сорвался слабый стон. Детектив довел девушку до двери и обеими руками решительно встряхнул ее за плечи. Стон прекратился, и Филлис открыла глаза.

— Где находится ваша комната? — спросил детектив, старательно артикулируя каждое слово.

Она недоуменно покачала головой, как будто бы не вполне понимая смысл его слов, и неуверенно потянулась к ручке двери. Шейн нажал кнопку выключателя и аккуратно прикрыл за собой дверь. Спотыкаясь на каждом шагу, Филлис повела его через холл к приоткрытой двери и вошла в комнату.

При слабом свете ночной лампы детектив заметил смятые простыни. Рядом на коврике валялся большой кухонный нож. Лезвие и деревянная рукоятка были покрыты пятнами крови.

Швырнув девушку на кровать, Шейн мрачно уставился на нож, затем перевел взгляд на Филлис.

— Этой штукой вы и проделали все это? — спросил он безразличным тоном.

Девушка вздрогнула, не решаясь встретиться с глазами детектива.

— Я проснулась и… увидела его. Я… просто не знаю. Наверное… все произошло так, как вы сказали.

— Встаньте, — приказал Шейн.

Она повиновалась, как послушный ребенок.

— Посмотрите мне в лицо.

Филлис покорно выполнила его требование. Зрачки ее глаз приобрели нормальные размеры, но взор оставался по-прежнему безучастным.

— Тогда почему вы решили, что действительно проделали все это? — спросил детектив.

— Я проснулась… и сразу все поняла, — повторила она.

— Вы помните, как это произошло?

— Да, как только я увидела нож, я все вспомнила.

Шейн недоверчиво покачал головой. Голос девушки звучал безразлично, как будто то, что она говорила, не имело для нее никакого значения. С точки зрения Шейна, дельце это определенно имело дурной дух, но было еще слишком рано делать какие-то выводы. У него просто не было времени, чтобы разобраться в этой истории.

— Раздевайтесь, — приказал Шейн. — На вашем пеньюаре полно крови.

Продолжая смотреть ему прямо в глаза, Филлис послушно опустила руки к подолу своего одеяния и через голову стащила его с себя.

Отведя взгляд в сторону, Шейн протянул руку. На его лбу выступили капельки пота. Было не время думать о чем-либо другом, кроме того, как заработать нитку жемчуга, переданную ему Филлис.

— Дайте мне ваш пеньюар, — потребовал детектив, продолжая смотреть в сторону.

Она молча повиновалась и продолжала стоять, ожидая дальнейших распоряжений.

— Теперь ступайте в ванную и как следует вымойтесь, — приказал детектив, комкая легкую материю в ладонях. — Затем достаньте новый пеньюар, или что там у вас имеется, и оденьтесь.

Его глаза неотступно следовали за девушкой, пока она пересекала спальню. Когда дверь за ней закрылась, он еще раз сердито потряс головой и, наклонившись, взял нож за лезвие, затем обернул ткань пеньюара вокруг рукоятки. Перехватив захват, он расстегнул пиджак и осторожно опустил нож лезвием вниз в боковой карман.

Филлис Брайтон вышла из двери ванной. Вынув чистый пеньюар из ящика шкафа, она набросила его на себя.

Шейн стоял рядом с кроватью, краем глаза наблюдая за ее действиями. Девушка подошла к нему и остановилась рядом, покорно ожидая дальнейших инструкций.

— Ложитесь в постель, — распорядился детектив, — накройтесь одеялом, выключите свет и постарайтесь заснуть или в крайнем случае сделайте вид, что спите. Забудьте о том, что произошло. Абсолютно обо всем. Вы меня поняли?

— Я поняла, — отвечала она все тем же бесцветным, слегка дрожащим голосом.

Шейн дождался, пока она скользнула под одеяло и выключила свет, затем вышел в холл и закрыл за собой дверь. Несколько мгновений он оставался в нерешительности, разглядывая ключ, торчавший в замке. Выругавшись про себя, он повернул ключ и, оставив его в замочной скважине, направился через холл к парадной лестнице.

«Хорошо, что по пути к задрипанной двери я никого не «встретил», — подумал детектив. На все предприятие было затрачено не более десяти минут. На сей раз, не колеблясь, Шейн раздвинул портьеры и вошел внутрь.

В библиотеке находилось четверо мужчин: доктор Джоэл Педикью, навестивший его днем; знакомый Шейну и ранее доктор Хиллард — высокий, аскетического вида человек в очках, привязанных широкой черной лентой, и двое неизвестных, которые, по его расчетам, не могли быть ни кем иными, как мистером Монтрозом и Кларенсом Брайтоном.

— Горничная предупредила, что я найду вас в библиотеке, — сообщил детектив с порога.

— Мы ждали вас, мистер Шейн, — подтвердил доктор Педикью, вставая со своего места и низко кланяясь гостю.

— Хелло, Хиллард, — улыбнулся детектив старому знакомому.

— Добрый вечер, Шейн, — отвечал доктор Хиллард, не подымаясь со своего места и любезно улыбаясь в ответ детективу.

— Мистер Монтроз — мистер Шейн, — представил их доктор Педикью.

Мистер Монтроз оказался худощавым человеком небольшого роста, лысым и чисто выбритым, одетым в костюм, который был слишком широк для него. Лицо секретаря мистера Руфуса Брайтона было нездорово бледным. При словах Педикью он встал и поклонился детективу. В ответ Шейн коротко кивнул головой.

— А это Кларенс Брайтон, — продолжал доктор Педикью.

Молодой человек, меланхолично скрестивший вытянутые перед собой ноги, окинул детектива безразличным взглядом и пробурчал что-то нечленораздельное.

Прежде чем усесться на стул, указанный ему доктором Педикью, Шейн бросил испытующий взгляд на Кларенса Брайтона.

«От силы лет двадцать, — заметил про себя детектив, — стройное, крепко сбитое тело и слабый невыразительный рот; красивые, с хитринкой глаза. Изящные небольшие руки, два пальца левой руки заметно испачканы никотином. Вероятно, избалован, отсюда и откровенно вызывающая манера поведения».

— Как обстоят дела? — поинтересовался Шейн, обращая взгляд в сторону доктора Педикью, когда тот занял свое место.

— Мы как раз говорили о вас и о некоторых из ваших подвигов, — объяснил врач. — Доктор Хиллард был настолько любезен, что согласился просветить нас на сей счет.

Детектив закурил сигарету и дружески подмигнул давнему знакомому.

— Надеюсь, вы кое о чем умолчали, док. В конце концов, эти люди — мои клиенты.

— Я заверил их, что вы обычно добиваетесь весомых результатов, — отвечал тот серьезно. Доктор Хиллард был одним из наиболее уважаемых представителей своей профессии в Майами, лидером региональной медицинской ассоциации и выдающимся общественным деятелем.

— Тогда все в порядке. Главное, умолчать о том, как я добиваюсь этих результатов, — усмехнулся Шейн, поворачиваясь к Педикью. — Итак, я прибыл по вашему приглашению. Насколько я могу судить, пока у вас нет повода для особых волнений, — добавил он небрежно.

— О да. Вне всякого сомнения. Миссис Брайтон сразу после обеда поднялась к себе, чтобы отдохнуть после поездки. Она просила меня познакомить вас с нею, прежде чем вы оставите нас сегодня. Наша… пациентка тоже спокойно отдыхает.

— Великолепно, — отозвался Шейн. — Могу я спросить, наметили ли вы какой-либо план наших дальнейших действий?

— Это, я думаю, скорее в вашей компетенции, мистер Шейн, — произнес доктор Педикью, по-птичьи склоняя голову набок и индифферентно поджимая губы. — Имея на руках известные вам факты, вы можете действовать так, как сочтете нужным.

Шейн кивнул головой и вновь повернулся к доктору Хилларду.

— А что скажете вы, док? Существует ли реальная опасность того, что дочь может повредить матери, или это лишь предположение Педикью? Что говорит ваша медицина на сей счет?

Доктор Хиллард привычным жестом соединил подушечки пальцев рук перед собой.

— Мне трудно утверждать что-либо наверняка, имея всего лишь весьма поверхностное представление о сути дела. Тем не менее я согласен с тем, что должны быть предприняты все мыслимые предосторожности.

— Господи Иисусе! — вздохнул Шейн. — От вас, медиков, еще труднее получить определенное заявление, чем от адвокатов.

Доктор Хиллард снисходительно улыбнулся.

— Случаи умственного расстройства, — терпеливо пояснил он, — требуют внимательного изучения и наблюдения в течение весьма длительного периода времени. Пока у меня не было такой возможности.

— Следовательно, это только ваш вывод? — спросил детектив, обращаясь к доктору Педикью.

Тот кисло улыбнулся:

— Я посчитал, что смогу сам управиться с данным случаем. Разумеется, с согласия мистера Брайтона.

— Послушайте, — нетерпеливо остановил его Шейн. — Как случилось, что девушка носит фамилию Брайтон? Она же не его дочь, насколько мне известно.

— Он удочерил ее сразу после женитьбы, — пояснил мистер Монтроз. — Он очень хотел, чтобы она в глазах закона считалась его дочерью.

Пока Монтроз давал свои пояснения, детектив бросил быстрый взгляд на Кларенса. Губы парня скривились в презрительной усмешке. Он нервно поерзал в своем кресле.

— В таком случае, мне лучше сначала поговорить с миссис Брайтон и уж потом решить, смогу ли я как-то помочь в этом деле, — объявил Шейн. Он встал. Доктор Педикью торопливо последовал его примеру.

— Кстати, — обронил Шейн, — а как она сама относится к этой истории? Я имею в виду миссис Брайтон, конечно.

— Она полностью одобрила предпринятые мною шаги, — объявил Педикью. — Разумеется, она весьма обеспокоена состоянием своей дочери, но вынуждена была согласиться с тем, что ее поведение и ранее давало повод для подобных опасений.

Он проскользнул вперед и предупредительно раздвинул портьеры. Шейн вышел в холл, кивком головы простившись с оставшимися в библиотеке мужчинами.

— Сюда, пожалуйста, — доктор Педикью указал в направлении, уже известном детективу.

Мужчины молча поднялись по лестнице. На лестничной площадке они едва не столкнулись с медсестрой, державшей в руке сложенное полотенце. Блондинка молча посторонилась и была готова пройти мимо, но доктор Педикью жестом остановил ее.

— Шарлотта, как там наша пациентка?

— Она отдыхает, доктор, — отвечала медсестра низким, слегка хриплым голосом. Ее глаза скользнули мимо лица врача и с любопытством остановились на мощной фигуре детектива.

— Прекрасно, — одобрительно заметил доктор Педикью.

Медсестра спустилась по лестнице в холл, провожаемая пытливым взглядом Шейна.

— Сюда, пожалуйста, — повторил Педикью, подводя детектива к уже знакомой ему двери. В комнате было темно. Педикью осторожно постучал в дверь. Ответа не последовало. Он постучал еще раз, более настойчиво, и прислушался.

— Я опасаюсь, что… — прошептал врач, поворачивая ручку двери. — Миссис Брайтон, — мягко позвал он.

Не получив ответа, Педикью включил свет. Детектив, стоявший непосредственно позади него, мог наблюдать, как напряглось его тело, когда он бросил взгляд в сторону постели. Педикью быстро пересек комнату и склонился над неподвижно лежащей женщиной. Шейн молча последовал за ним, стараясь не упустить ни одной детали.

Лицо врача, обращенное к детективу, было перекошено от ужаса… и, возможно, еще от какого-то иного чувства, которое в данный момент Шейн затруднился бы определить. Педикью задрожал и поспешно отвел взгляд от белого как мел лица лежащей на постели женщины. Физиономия самого врача приобрела зеленоватый оттенок, заметный даже в теплом свете стоящей на полу лампы.

— Похоже, вы больше не нуждаетесь в моих услугах, — констатировал детектив.

Маленький врач, как в трансе, непрерывно раскачивался взад-вперед.

— Но это просто ужасно, — простонал он.

— Да, зрелище не из приятных, — согласился Шейн.

Доктор Педикью попытался бросить еще один взгляд на лежащее перед ним тело.

— Это все она… эта девчонка! — произнес он более твердо. — Мы были уверены, что она находится в постели. Очевидно, она все же нашла способ проскользнуть сюда и… Боже мой! Каким же я был ослом! Я должен был предупредить медсестру, чтобы та ни на минуту не спускала с нее глаз. — Педикью беспомощно закрыл лицо руками. Казалось, что он полностью утратил контроль над своими эмоциями.

— Теперь это дело полиции, — сказал Шейн, которого начал утомлять весь этот спектакль. — Ради Бога, возьмите себя в руки, доктор.

Доктор Педикью сделал героическое усилие, стараясь, чтобы его речь приобрела привычный профессиональный стиль.

— Я беру на себя полную ответственность за случившееся, — объявил он. — Если бы я проявил больше решительности и отправил бы девушку в психиатрическую больницу, нам удалось бы избежать этой трагедии.

— Что проку сейчас вспоминать об этом, — попытался урезонить его Шейн. — Вызывайте полицию, поставьте в известность остальных обитателей дома и, ради Бога, разыщите девушку, пока она не угробила еще кого-нибудь.

— Это действительно вопрос чрезвычайной важности, — поспешно согласился врач. Он проскользнул мимо Шейна и взбежал вверх по лестнице. Когда несколько минут спустя он вернулся назад, его лицо искажала болезненная гримаса.

— Мы должны немедленно отправиться в комнату мисс Брайтон. Надо выяснить, где она находится.

— Давайте подождем, пока ваши друзья присоединятся к нам, — запротестовал детектив. — По крайней мере, доктор Хиллард. Сумасшедшая женщина, да еще вооруженная ножом, — проблема нешуточная…

Доктор Педикью с готовностью ухватился за предложение детектива. Его дыхание становилось все более неровным и шумным. Спустя пару минут Кларенс и доктор Хиллард присоединились к ним. Со своего места Шейн мог слышать доносившийся из холла возбужденный голос Монтроза, звонившего в полицию.

Детектив проводил обитателей дома к открытой двери. Доктор Хиллард привычным жестом повертел в руках свои очки и удрученно покачал головой. Кларенс бросил быстрый взгляд внутрь комнаты и с перекошенным лицом сразу отскочил назад.

— Где комната девушки? — спросил Шейн Педикью.

— Сюда, пожалуйста.

Мужчины последовали за врачом вниз по лестнице. Подойдя к двери Филлис, Педикью нервно облизнул губы и отступил в сторону, молчаливо приглашая кого-либо из окружающих взять инициативу на себя и войти первым.

Шейн выступил вперед и властно постучал в дверь. Ответа не последовало. Тогда он попытался повернуть дверную ручку, и снова без видимого результата.

— Что за черт! — воскликнул детектив. — Дверь заперта снаружи. — Действуя таким образом, чтобы доктор Хиллард мог свободно наблюдать каждое его движение, Шейн повернул ключ и распахнул дверь.

Прочие участники этой сцены благоразумно держались за его спиной. В комнате было темно. Шейн нащупал кнопку выключателя и включил свет. Комната осветилась. С легким криком испуга Филлис привстала с постели.

— Что это значит? — выдохнула она, обводя присутствующих недоуменным взглядом.

— Черт возьми, она мало похожа на убийцу, — проворчал Шейн, отступая в сторону и давая присутствующим в свою очередь увидеть перепуганную девушку.

— Что это значит? — повторила Филлис, наполовину высовываясь из-под одеяла. Ее пеньюар, как могли видеть все присутствующие, был безукоризненно чистым.

— Держись, сестренка, — произнес Шейн тоном старшего брата, утешающего перепуганного ребенка, — с твоей матерью произошел несчастный случай.

— О! — Девушка поспешно поднесла маленький кулачок ко рту, словно пытаясь удержаться от невольного крика. Худенькое тело отпрянуло от стоящих перед нею мужчин, словно от диких зверей, готовых наброситься на нее.

— Постарайся держать себя в руках, — посоветовал Шейн. — Во всяком случае, это сделала не ты. Дверь твоей комнаты была заперта снаружи, и ты не смогла бы выйти из нее, даже если бы захотела.

— Где она? Я должна ее видеть! — воскликнула девушка. Она отбросила одеяло и спустила ноги с постели.

Шейн выступил вперед и, положив руку на плечо Филлис, мягко принудил ее принять прежнее положение.

— Успокойся. Ты не в том состоянии, чтобы увидеть ее в данный момент.

Девушка молча повиновалась. Шейн отступил в сторону.

— Лучше займитесь ею немедленно, док, — сказал он, обращаясь к Хилларду. — Помогите ей прийти в себя, прежде чем появится полиция.

Хиллард авторитетно выступил вперед.

— А вам, ребята, лучше выйти отсюда, — посоветовал Шейн. — Кто бы ни убил миссис Брайтон, он сначала запер девушку в ее комнате. Ясно, что она не могла сделать этого и запереть себя снаружи.

Доктор Педикью вынул белый шелковый платок и вытер вспотевшее лицо.

— Я ничего не понимаю, — простонал он, спускаясь по лестнице.

— Вы не одиноки в этом, доктор, — сказал Шейн, улыбаясь в спину врача. — Как бы то ни было, моя миссия завершена. Я сматываюсь отсюда.

— Стойте! — воскликнул Педикью. — Это же убийство. Полиция будет здесь с минуты на минуту.

— Вот и пускай у нее и болит голова, — огрызнулся детектив. — Это их работа, не моя. Я предпочитаю исчезнуть, прежде чем они станут приставать ко мне с разными идиотскими вопросами. — Он поспешно спустился с лестницы, чувствуя на своей спине недоумевающие взгляды доктора и Кларенса.

Не теряя лишнего времени, Шейн занял место за рулем своего «родстера» и включил зажигание. Он не успел проехать и двух кварталов, когда мимо него пронесся полицейский автомобиль с включенной сиреной. Шейн удовлетворенно улыбнулся и, более не торопясь, направил свой автомобиль в сторону собственного дома. На этот раз он вошел через парадную дверь и поднялся на лифте в свою квартиру. Грустно улыбнувшись, он прикрыл за собой дверь и подошел к стоявшему в центре комнаты столу. Детектив снял пиджак и, осторожно вынув из кармана кухонный нож и испачканный кровью пеньюар, положил их на стол рядом с бутылкой коньяка. Его лицо вновь приняло озабоченное выражение. Пора было подводить предварительные итоги. Когда его взгляд случайно остановился на двух сотенных купюрах, лежащих на том самом месте, где он и оставил их, детектив только хмыкнул и засунул их себе в карман, продолжая напряженно размышлять о событиях минувшего дня. Некоторое время спустя он прошел в спальню, разделся и натянул пижаму на свое худощавое, хорошо тренированное тело. Сунув босые ноги в домашние туфли, он вернулся в гостиную, отнес на кухню стакан, наполнил его кубиками льда и долил водой из-под крана.

Вернувшись в гостиную, он поместил стакан на столик, налил бокал коньяка и бросил рядом спички и коробку сигарет. Опустившись в глубокое кресло, Шейн чиркнул спичкой и сквозь голубой дымок сигареты задумчиво уставился на лежащий перед ним кухонный нож, обернутый прозрачной тканью.

Стрелки часов показывали начало одиннадцатого. Два часа спустя, когда пепельница перед ним наполнилась наполовину выкуренными окурками, уровень коньяка в бутылке значительно понизился, а вода в стакане стала теплой, он так и не пришел ни к какому решению. Шейн в очередной раз наполнил бокал коньяком и позволил себе уделить несколько секунд размышлениям на тему: следует ли ему отправиться на кухню за новой порцией льда. В итоге он решил избавить себя от лишних забот, поднес бокал ко рту и… замер на месте, устремив глаза на дверь.

Раздался едва слышный стук. Сделав небольшой глоток, детектив осторожно поставил бокал на стол и поднялся на ноги. Стук повторился. Шейн протянул руку, выдвинул ящик стола. Свободной рукой детектив смахнул нож и пеньюар внутрь. Бесшумно задвинув ящик, Шейн на цыпочках подошел к двери.

Затем он открыл дверь и выглянул в коридор.

— Я ожидал вас, — сказал детектив, отступая в сторону, чтобы дать возможность Филлис Брайтон пройти в комнату.

Филлис была одета в вязаный трикотажный костюм, плотно облегающий ее крепкое молодое тело. Короткие черные волосы были растрепаны ветром. Ее лицо, без следов косметики, казалось очаровательно свежим, хотя и неестественно бледным. Девушка прошла мимо Шейна к центру комнаты и, резко повернувшись, оперлась ладонями о край оказавшегося за ее спиной стола. Ее испуганные глаза встретились с испытующим взглядом детектива.

— Скажите мне, что я не делала этого…

— Лучше вы скажите это мне, — ответил Шейн, подходя к ней. Выражение его лица не сулило посетительнице ничего хорошего.

Девушка слегка откинулась назад, и ее тело напряглось, как натянутый лук. Миндалевидные глаза молили о сострадании.

— Никто, кроме вас, не может помочь мне, — произнесла она утомленно. — Мне не оставалось ничего другого, как прийти сюда.

— По вашей милости мы оба влипли в такую историю, что от меня будет немного пользы, — рявкнул Шейн, останавливаясь напротив девушки. — Объясните, Бога ради, зачем вы явились сюда. Полицейские наверняка следили за вами.

— Я должна была прийти, — упрямо повторила Филлис. — Никто не следил за мной. Я проскользнула в гараж и выехала из парка через малые ворота.

— А кто-нибудь видел, как вы подымались ко мне?

— По-моему, нет. Я вошла через боковой вход.

— Где вы оставили свой автомобиль?

— На автостоянке у Второй улицы.

Шейн хмуро кивнул и, обойдя девушку кругом, взял со стола сигарету. Глаза Филлис следили за каждым движением детектива. Ее тело оставалось все в той же напряженной позе, как будто бы она опасалась, что немедленно свалится на пол, если позволит себе на секунду расслабиться.

Шейн закурил, продолжая хмуриться, направился к бару за вторым бокалом. По-прежнему только глаза девушки выдавали присутствие жизни. Все остальное с равным успехом могло принадлежать мраморной статуе.

Шейн наполнил два бокала и вернулся к столу, держа по одному сосуду в каждой руке.

— Выпейте вот это, — приказал он.

Она осталась безучастной и только отрицательно покачала головой.

— Не могу. Я никогда не пью.

— Пришло время научиться, — успокоил ее Шейн. — Вам придется научиться многому, о чем не пишут в книгах, если хотите остаться на плаву. Пейте, вам говорят!

Глаза девушки затуманились. Она оторвала правую руку от крышки стола и покачнулась. Шейн негромко выругался, но успел помочь ей удержаться на ногах, хотя и расплескал при этом часть коньяка. Обхватив Филлис за плечи, детектив поднес к ее губам бокал. На этот раз она повиновалась. Легкая усмешка смягчила суровое выражение лица детектива. Он придал бокалу наклонное положение и, продолжая придерживать девушку за шею, заставил ее осушить сосуд до последней капли. Только после этого он помог кашляющей и задыхающейся Филлис Брайтон опуститься в кресло, которое незадолго до этого занимал сам.

— Первая пинта всегда самая трудная, — пояснил он добродушно. — Подождите, сейчас я принесу вам воды со льдом.

Допив свой коньяк и оставив бокалы на столе, Шейн отправился на кухню, положил в маленький кувшин кубики льда и наполнил его водой. Когда он вернулся в гостиную, девушка все еще кашляла. В глазах у нее стояли слезы. Детектив налил в стакан воды и вручил его Филлис. Затем пододвинул стул для себя и уселся напротив. На мгновение их колени соприкоснулись.

— О'кей, — сказал детектив, — теперь спокойно расскажите все, что вы знаете.

— Что я могу еще рассказать? — возразила она, беспомощно пожимая плечами. — Я пришла сюда, чтобы вы объяснили мне, что со мной произошло.

Шейн закурил новую сигарету и произнес, четко выговаривая слова:

— Что, по-твоему, сестричка, я могу знать помимо того, что уже известно тебе самой?

— Скажите мне, что я… не убивала свою мать, — прошептала она, поставив стакан на стол и нервно обхватив ручки кресла. Огонек безумия снова промелькнул в глубине ее затуманенных слезами глазах.

— Мне приходилось встречаться с психами и раньше, — вздохнул Шейн, глядя в потолок, — но ей-богу, сестренка, ты всем им даешь сто очков вперед.

Дрожащими пальцами девушка схватила стакан с водой.

— Вы что, не понимаете, что сводите меня с ума?

— Это я-то свожу тебя с ума, сестричка? — усмехнулся детектив, презрительно пожимая плечами.

— Вы, вы… — она поперхнулась, пытаясь сделать глоток воды.

— Ты бы лучше позаботилась придумать более правдоподобную историю до того, как копы явятся сюда, если хочешь, чтобы я помог тебе избежать суда.

— Я не собираюсь ничего придумывать, — вызывающе крикнула Филлис. — Я сама хочу знать правду. Мне не известно, что произошло сегодня вечером. Если я действительно убила свою мать, я покончу с собой. — Ее тело содрогалось, как натянутый канал под порывами ветра. Она порылась в своей сумочке и извлекла из нее пистолет с украшенной перламутром рукояткой.

— Что ж, — спокойно заметил детектив, — такой исход, пожалуй, позволил бы отлично разрешить все проблемы. Не теряй времени, сестренка. — Кивком головы он указал в сторону пистолета.

Девушка поникла в кресле и разрыдалась. Шейн неторопливо протянул свою длинную руку и вынул миниатюрное оружие из ее ослабевших пальцев.

— Всемогущий Боже, — проворчал он. — Ну что ж, попробуем еще раз начать с самого начала. Что вы знаете и чего не знаете? Что, по вашему мнению, должен и чего не должен знать я?

— Я хочу знать… убила ли я свою мать, — всхлипнула она.

— Послушайте, вот уже третий раз вы задаете мне этот вопрос, — огрызнулся Шейн. — Лучше расскажите мне, что произошло после моего ухода. Что думает полиция?

— Я не знаю, — она заломила руки и бросила на детектива умоляющий взгляд из-под полуопущенных ресниц. — Они задали мне кучу разных вопросов и велели оставаться у себя в комнате.

— После чего вы отправились сюда за утешением. Хорошенькое дельце!

Шейн вздохнул и, наполнив бокалы коньяком, вложил один из них в руку Филлис. Затем наполнил стакан водой и повторил ту же операцию с другой рукой девушки.

— Выпейте коньяк, не переводя дыхание. И сразу же запейте его большим глотком воды.

Она послушно выполнила его указание. Ее глаза заблестели по мере того, как алкоголь начал оказывать свое обычное действие.

Шейн отхлебнул из своего бокала.

— Начните рассказ с момента приезда вашей матери.

Филлис тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону.

— Они не позволили мне поехать на станцию. Я увидела ее всего за несколько минут до обеда и оставалась рядом с ней, пока мы сидели за столом. Она была очень расстроена тем, что мистер Брайтон не мог повидать ее: он чувствовал себя очень плохо. После обеда она поднялась в свою комнату, чтобы немного отдохнуть с дороги. Я и сама чувствовала себя неважно и… решила прилечь ненадолго… и проспала до тех пор, пока вы не разбудили меня и не сообщили о смерти матери.

С несчастным выражением лица она повернулась в сторону Шейна, продолжавшего спокойно смаковать коньяк.

— О'кей. Эта та история, которую вы рассказали полиции, — сказал детектив мягко. — Что ж, совсем неплохо. Держитесь за нее до конца. Но мне вы должны рассказать правду, если хотите, чтобы я помог вам.

— А я что делаю?! — яростно воскликнула она. — Это и есть чистая правда. Если только… если только… — девушка горько заплакала.

— Что?.. — произнес Шейн выжидательно.

— Но вы же сами были там, — всхлипнула она, — и я надеялась, что, может быть, вы знаете что-нибудь еще. Я… временами совершаю поступки, о которых потом совершенно забываю.

— Это я уже слышал, — заметил детектив, обращаясь главным образом к своему бокалу. — Провалы памяти в некоторых случаях весьма удобны. И тем не менее это, наверное, самое удивительное дело из всех тех, с которыми мне лично приходилось сталкиваться.

— Значит, вы не верите мне? — бешено воскликнула она, вскакивая на ноги. — В таком случае мне нет смысла продолжать. У меня остается только один выход. — Она сделала попытку схватить пистолет, лежащий между ними на столе.

Шейн перехватил ее руку и легким толчком заставил ее опуститься в кресло.

— Черт меня побери, если я сам знаю, чему верить, — рявкнул он. — Сплошные неувязки… — Его голос постепенно затих, и он задумчиво уставился на девушку.

Осушив свой бокал, он резко опустил его на стол.

— Пора бы нам, — примирительно заметил он, — научиться понимать друг друга. — Он вынул платок и вытер вспотевшее от напряжения лицо. — Итак, вы ничего не помните, — продолжал он недоверчиво, — со времени, когда вы легли в постель, и вплоть до того момента, когда мы ворвались в вашу комнату?

— Конечно нет! — воскликнула она, сверкая глазами. — Вы должны поверить мне.

— Тогда какого черта вы мучаете себя? Разве полицейские не сказали вам, что дверь вашей комнаты была заперта снаружи?

— Верно, — согласилась она, слегка поежившись. — Но мне показалось, что они вели себя несколько странно.

— Что вы сами думаете об этом? — спросил Шейн.

— Я… я не знаю, что и подумать.

Шейн насупил свои тяжелые брови. Филлис Брайтон с тревогой наблюдала за выражением его лица.

— Давайте еще раз повторим вашу невероятную историю, — сказал он наконец. — Когда у вас начались эти приступы с провалами памяти?

— Значит, вы все-таки поверили мне! — воскликнула Филлис, хлопая в ладоши. В этот момент она выглядела почти счастливой.

— Я уже давно научился, что в моем деле нельзя верить никому и ничему… даже тому, что видишь собственными глазами. Считайте, что мы покончили с этим. Теперь мы должны с чего-то начать. Я задал вам вопрос.

— Провалы памяти начались у меня по крайней мере несколько месяцев тому назад, — переводя дыхание сообщила она. — Это один из симптомов болезни, от которой доктор Педикью пытается излечить меня. Но хуже всего то, что я сама начинаю смешивать события, которые действительно происходили со мной, с теми, о которых я могла размышлять до начала очередного приступа.

— Повторите то, что вы сказали, еще раз. Но помедленней. Я не совсем уловил смысл.

— Это на самом деле не просто объяснить, — пробормотала она, запинаясь. — Например, иногда, когда я просыпаюсь, у меня возникает смутное воспоминание о неких происшествиях. Когда же я пытаюсь проверить соответствие моих реминисценций с реальностью, выясняется, что события некоторых из них происходили на самом деле… тогда как другие лишь плод моего воображения.

— В таком случае у вас, может быть, имеются некие туманные воспоминания и о сегодняшнем вечере, о которых вы не упомянули, — мягко поинтересовался Шейн, не спуская с девушки пристального взгляда.

Филлис отпрянула от детектива, как будто тот попытался ударить ее.

— Я… у меня в голове так все смешалось, — запротестовала она, — что я не знаю уже, что сон, что явь.

— Это как раз то, — мрачно заметил детектив, — чего я больше всего опасаюсь.

— Значит, вы… что-то скрываете от меня?

Шейн медленно кивнул и задумчиво поскреб подбородок.

— Кое-какие факты мне не удалось пока проверить, — неохотно признался он.

Глаза девушки внимательно остановились на лице детектива.

— Я действительно припоминаю… или, может быть, воображаю себе… некоторые эпизоды, связанные с вами, — согласилась она.

В комнате стало очень тихо. Снаружи доносился отдаленный шум городского транспорта. Шейн покрутил бокал между пальцами, стараясь не смотреть в сторону девушки.

— Ну и что же? — осведомился он, не подымая глаз.

Он мог слышать, как мгновенно участилось дыхание Филлис.

— Вы видели меня, прежде чем вместе с остальными ворвались ко мне в комнату и разбудили меня?

— Что заставляет вас задать такой вопрос? — спросил Шейн, подымая глаза.

Филлис недоуменно нахмурилась. Сейчас она показалась ему старше, нежели днем. Но, без сомнения, такой же красивой.

— Потому что я, кажется, припоминаю, что вы разговаривали со мной. Вы обнимали меня, и мы вместе шли куда-то. И еще вы… заставили меня снять пеньюар у вас на глазах.

Шейн не мог больше выдержать мучений девушки. Возможно, она думала о закрытой двери. Только один этот факт еще удерживал ее от страшного подозрения о возможности своего причастия к убийству собственной матери. Если отнять у нее эту надежду… Он раздраженно потряс рыжей головой.

— Что за идеи бродят у тебя в голове, детка? Пожалуй, это многовато даже для Фрейда. Надо же вообразить себе такое! Неужели я похож на парня, способного просто наблюдать, как девушка раздевается у него на глазах? Так что можешь смело забыть об этом эпизоде.

— Я… не знаю, — она вздрогнула, отвела глаза в сторону и тяжело вздохнула, — но существуют же женщины, которые не в состоянии привлечь к себе внимание мужчины… таким способом.

— На что ты намекаешь? — нахмурился он.

— Я прочла несколько книг доктора Педикью… Он сам предложил мне ознакомиться с ними, чтобы я лучше могла понять себя, — после того, как обнаружил в моем характере черты, являющиеся, по его мнению, признаками моей… противоестественной любви к собственной матери.

Филлис притихла, и в комнате снова воцарилось молчание. Шейн потягивал коньяк, изо всех сил стараясь совладать с вскипающим внутри него раздражением. Ему все более становилось не по себе.

Девушка заговорила снова бесцветным, безразличным голосом, как если бы она уже смирилась с ненавистным для нее предположением.

— В его книгах рассказывается о людях с самыми необычными сексуальными комплексами… Я раньше даже не предполагала, что в мире существуют подобные индивидуумы.

— В мире существует масса вещей, о которых ты не имеешь ни малейшего понятия.

— Да, но то, что я узнала, было важно лично для меня. Я заинтересовалась этой темой… после того, как доктор Педикью намекнул… что я сама не вполне нормальна в сексуальном отношении. Я прочла, наверное, все книги по этой проблеме, которые имелись в его библиотеке. Мне хотелось самой решить, насколько он прав.

Шейн раздраженно стукнул кулаком по столу.

— Он сам чокнутый, если позволил тебе прочесть все эти книги! Ты еще слишком молода для подобного чтива, не говоря уже о том, что у тебя слишком богатое воображение.

— Но я сама хотела этого! — яростно крикнула она. — Я должна была знать правду о себе.

— Ну, и каковы твои успехи?

— Я не знаю… Иногда мне кажется, что мне свойственны те самые чувства, которые описаны в его книгах.

— Самовнушение, — буркнул Шейн. — Твой мозг оказался благоприятной почвой для всего этого вздора.

— Но мне необходимо это знать, тем более сейчас. — Она умоляюще наклонилась к детективу и взяла его за руку. — Я не могу больше жить, не зная точно, кто я. Вы должны помочь мне.

— Я? — оторопел Шейн. — Но я же не врач. Как я могу…

— Но вы же мужчина! — яростно выкрикнула она. — Нормальный здоровый мужчина. Вы должны знать. В книгах говорится, что нормальный мужчина способен распознать, существует ли в девушке отклонение от нормы. И если существует, он не хочет иметь с ней ничего общего. Если вы не можете… если вы не хотите меня, значит, дело со мной обстоит именно так. И тогда я убью себя.

Шейн резко отодвинул свой стул и вскочил на ноги. Ему стало душно. Он расстегнул воротник пижамы и, подойдя к окну, распахнул раму. Глотнув свежего воздуха, он сделал еще одну попытку взять себя в руки.

— Значит, я не ошиблась?.. Не пытайтесь обмануть меня.

— Да не будь ты такой дурой, — рявкнул Шейн, разворачиваясь в ее сторону. — Девчонка! Что ты можешь понять?.. Прости меня Господи! В мои годы я вполне мог быть твоим отцом…

Он осекся, увидев выражение ее лица.

— Мне уже девятнадцать. Вам же всего тридцать пять. Вы сами сказали мне об этом. — Продолжая дрожать, Филлис Брайтон сделала несколько шагов навстречу детективу. — Я должна быть уверена, — упрямо повторила она. — Неужели вы не способны этого понять? Все остальное не имеет значения. Вы обещали помочь мне, и вы можете мне помочь. Мне так хочется почувствовать себя нормальной женщиной… нужной и желанной.

— Но тебе, вероятно, приходилось иметь дело с мужчинами раньше? Неужели ни один…

— Я никогда не встречалась с человеком, похожим на вас… Даже если вы просто поцелуете меня, я уже буду знать… Ну, пожалуйста, — прошептала она, протягивая к нему руки.

— Если я поцелую вас, — заметил Шейн мрачно, — дело на этом не закончится.

Он схватил ее за руки, не отдавая себе отчета, насколько болезненным может быть это его проявление чувств.

— Именно этого я и хочу, — сказала Филлис совершенно спокойно.

В этот момент она меньше всего напоминала маленькую девочку. Шейн и сам забыл, что минуту назад думал о ней, как о ребенке, понадеявшемся найти временное убежище в его квартире. Что касается девушки, то ее сияющие глаза говорили больше, чем любые слова.

— Прости меня Господи, — пробормотал Шейн. — Филлис, ты сама понимаешь, что ты со мной делаешь?

Вместо ответа она еще плотнее прижалась к нему…

— Я предупреждал тебя, — выдохнул Шейн, с трудом отрываясь от ее губ. — Нельзя же так играть с огнем… Я всего-навсего живой человек, девочка.

— И слава Богу, — Филлис Брайтон прямо-таки светилась от счастья. — Где у тебя спальня?

— Вон там, — детектив ткнул пальцем в закрытую дверь. — Ванна направо.

Она тихонько погладила его по руке и освободилась из его объятий. Шейн остался на месте, тупо провожая ее взглядом, пока она пересекала комнату. Ничего подобного с ним еще не происходило. Он тщетно пытался разобраться в происходящем, хотя каждая клетка его тела протестовала против этого. Чтобы сбросить напряжение, он налил себе коньяка, но тут же поставил бокал на стол. Он пересек комнату и постучал.

— Входи.

Филлис Брайтон лежала на его постели, закрывшись одеялом до подбородка.

Прежде чем он успел сказать хотя бы одно слово, раздался стук в дверь.

— Открывайте, Шейн!

— Не бойся, — шепнул он. — Ты здесь ни при чем. Оставайся в постели и не двигайся. А я позабочусь обо всем остальном.

Он поспешно повернулся, выключил свет и осторожно прикрыл за собой дверь в спальню.

— Имейте терпение, — крикнул он, обращаясь к незваным гостям, — дайте человеку время вылезти из ванной.

Неслышно подойдя к столу, он сунул в карман пистолет Филлис, убрал в бар ее бокал и допил свой. Затем вернулся к двери ванной и, спустив воду в туалете, медленно пошел к двери и открыл ее.

Он не дал себе труда даже изобразить удивление на лице, когда увидел на пороге детективов Майами и Майами-Бич.

— Ничего себе времечко вы выбираете для визитов, — проворчал он, отступая в сторону, чтобы дать возможность поздним посетителям войти в комнату.

Первым в квартиру тяжелой походкой вошел Уилл Джентри, грузный мужчина с физиономией цвета сырой говядины, облаченный в темный костюм, черные тупоносые ботинки и черную фетровую шляпу, сдвинутую на затылок со вспотевшего лба. Этот флегматичный и упрямый человек уже в течение нескольких лет руководил детективным бюро Майами в добрых старых традициях своих твердоголовых предшественников. Бросив на ходу: «Хелло, Майкл», он прошел мимо Шейна к столу в центре комнаты.

Следом за ним появился Питер Пэйнтер, «недавно назначенный динамичный шеф детективного бюро Майами-Бич», если верить его характеристике в местной прессе. Шейну уже доводилось встречаться с ним. Он был среднего телосложения, на несколько лет моложе Шейна. Его появление на сцене в данный момент вполне соответствовало его стилю. Он был одет в двубортный пиджак модели Палм-Бич и панаму кремового цвета. Белые спортивные туфли, светло-коричневая рубашка и красный галстук дополняли общую картину. Шейн сдержал усмешку при виде своего франтоватого коллеги. У Пэйнтера были быстрые черные глаза и худое лицо с подвижным ртом, на котором красовалась тонкая ниточка пижонских усиков. До того как возглавить детективное бюро Майами-Бич, Пэйнтер три года проработал рядовым детективом в Нью-Йорке и так и не сумел отрешиться от ухваток столичного денди. Коротко кивнув Шейну, он проследовал вслед за Джентри к центру комнаты.

Шейн прикрыл за поздними посетителями дверь и в свою очередь подошел к столу. Его поведение оставалось вполне доброжелательным, если бы не настороженный взгляд серых глаз.

— Хотите выпить? — предложил он, доставая из бара два чистых бокала и закупоренную бутылку коньяка.

Джентри равнодушно кивнул, предварительно бросив испытующий взгляд вокруг себя.

— На службе не пью, — холодно информировал Пэйнтер, для большей убедительности слегка стукнув костяшками пальцев по поверхности стола.

— Насколько я знаю, — слегка приподняв лохматую бровь, заметил Шейн, — моя квартира находится на территории, не попадающей в зону вашей юрисдикции. — Наполнив два бокала коньяком и плеснув воды со льдом в чистый стакан, он передал оба сосуда Уиллу Джентри:

— Именно по этой причине я и просил Джентри составить мне компанию, — огрызнулся Пэйнтер.

В ответ Шейн меланхолично кивнул головой и пригубил коньяк. Пододвинув ногой стул поближе к себе, он гостеприимно кивнул в сторону двух свободных кресел, стоявших напротив.

— Надеюсь, это не противоречит вашим принципам, если я приглашу вас присесть.

Шейн и Джентри сели. Пэйнтер не шелохнулся.

— Мне нужна девчонка, Шейн, — твердо произнес он.

— В Майами сколько угодно этого добра, — равнодушно произнес детектив, пожимая плечами и делая глоток из своего бокала.

— Но мне нужна только одна. Филлис Брайтон.

— Ради Бога, — пробормотал Шейн. — Это ваша проблема, но при чем здесь я?

— Где она? — рявкнул Пэйнтер, направляя обвиняющий взгляд в сторону детектива.

— По-вашему, я прячу ее у себя в кармане, — добродушно ухмыльнулся Шейн, лениво поглаживая пижаму и обращая невинный взгляд в сторону Пэйнтера.

Тот собирался резко ответить, но был остановлен предостерегающим жестом шефа полиции.

— Хватит, ребята, — вступил в разговор Уилл Джентри. — Ты что, нарываешься на неприятности, Майкл? Пэйнтер думает, что ты имеешь какое-то отношение к исчезновению девчонки.

— Значит, она исчезла? — бесстрастно произнес Шейн.

— Не пудри нам мозги, Шейн, — рявкнул шеф полиции Майами-Бич. — Дело твое — как ты обстряпаешь свои делишки по эту сторону залива. Но на моей стороне у тебя это не пройдет.

— В самом деле? — переспросил Шейн, насмешливо улыбаясь.

— Перед Богом ручаюсь, что нет, — завопил Питер Пэйнтер, грозно сверкая черными очами. — Девчонка виновна, и я твердо намерен покончить с этим делом еще сегодня ночью.

— Похвальное намерение, — одобрил Шейн, закуривая сигарету и с насмешкой взирая на маленького полицейского. — «Cherches la femme?»[1]

— Вы, — рявкнул Пэйнтер, обращая обвинительную длань в сторону детектива, — помогли ей спрятаться.

— Хочешь обыскать мою берлогу?

— На кой черт мне это надобно. Вы не настолько глупы, чтобы спрятать ее здесь. Меня интересует, где вы ее спрятали?

— Когда я покинул поместье Брайтонов, она благополучно почивала в своей постели.

— Чем вы занимались, черт побери, с этого времени?

— Мирно сидел в своем кресле, пил неплохой коньяк и размышлял о привычках убийц и прочих подобных милых вещах.

— В таком случае почему вы смылись с места преступления до моего приезда? — кровожадно потребовал объяснения Пэйнтер.

— Это ваша вотчина, — напомнил Шейн, — и у меня не было ни малейшего желания путаться у вас под ногами. Ваши ужимки действуют мне на нервы.

— Да как вы смеете! — завопил Пэйнтер.

— Спокойно, ребята, — вынужден был снова вмешаться в разговор Джентри. — А ты лучше бы не корчил из себя крутого парня, Майкл.

— Хотел бы я знать, кто может мне запретить вести себя так, как мне нравится, у себя дома, — взорвался Шейн. — Этот карманный детектив врывается в мою квартиру, лезет ко мне со своими дурацкими вопросами и абсурдными обвинениями! Да пошел он куда подальше! До его прихода я не имел ничего против того, чтобы поделиться с ним тем, что успел раскопать. Теперь ему придется подождать, пока у меня улучшится настроение.

— Я посажу тебя, как соучастника убийства, сукин ты сын, если ты не научишься вести себя повежливее, — прошипел Пэйнтер сквозь плотно сжатые зубы.

Шейн демонстративно игнорировал его угрозу.

— Куда вы гнете? — обратился он к Джентри. — Допустим, что девушка исчезла. Разве из этого следует, что она убийца? И какое отношение имею я ко всей этой истории? Если у этого парня не хватает мозгов держать под наблюдением подозреваемых, из этого еще не следует, что я должен отдуваться за него.

— Послушайте, Шейн, — произнес Пэйнтер, усаживаясь на стул и демонстрируя всем своим поведением, каких усилий стоит ему держать себя в руках. — Вы будете отвечать на мои вопросы или предпочитаете, чтобы я получил ордер на ваш арест и препроводил туда, где вам поневоле придется разговаривать?

— Считайте, что я выбираю суд, — строптиво возразил детектив.

— Дело ваше. В таком случае держите ухо востро, если не хотите нарваться на лишние неприятности.

— Хуже вашего общества мне ничего не грозит.

— Подождите, ребята, — развел спорщиков Джентри. — Послушайте меня, Пэйнтер. Не лезьте на рожон. Я работал с Майклом и раньше. Поверьте мне, даже в суде Майами-Бич вам придется долго ждать, чтобы получить ответы на те вопросы, на которые он не захочет отвечать.

— Зато базара будет более чем достаточно, — добродушно согласился Шейн.

— О'кей, налейте мне коньяку, — признал свое поражение Пэйнтер, сердито поджимая губы.

— Когда вы не при исполнении служебных обязанностей, — заметил Шейн, выполняя его просьбу, — вы, оказывается, можете быть совсем неплохим парнем.

Пэйнтер отпил половину содержимого бокала и поставил его на стол.

— Насколько я понимаю, вас нанял доктор Педикью? — спросил он уже спокойно.

— Совершенно верно.

— Поскольку он опасался, что девушка может представлять опасность для своей матери?

— Ему лучше судить…

— Но вы прибыли слишком поздно, чтобы предотвратить трагедию?

— Опять вы слишком торопитесь, — остановил его Шейн, — оставьте свои суждения для репортеров.

— Так или иначе, девушка уже успела убить свою мать, когда вы добрались до места?

— Разве? — переспросил Шейн, поднося к губам свой бокал и насмешливо улыбаясь.

— Черт возьми! — взорвался Пэйнтер. — Но она же была мертва, разве не так?

— Женщина была действительно мертва, — согласился Шейн, спокойно встретив сердитый взгляд полицейского. — По крайней мере, в тот момент, когда доктор Педикью ввел нас в комнату миссис Брайтон, — продолжал он, осторожно выбирая слова.

— Что и требовалось доказать, — сурово заключил Пэйнтер. — Девчонка влипла.

— Возможно, — заметил Шейн и, сделав небольшую паузу, добавил: — А вам известно, что дверь комнаты мисс Брайтон была заперта… снаружи?

— Ну и что с того? Можно предложить не меньше дюжины правдоподобных объяснений этого факта.

— Еще бы, — охотно согласился Шейн. — Ребенок мог пришить свою мать, вернуться, запереть дверь и пробраться в свою комнату через замочную скважину. Единственный пробел в вашей гипотезе — как ей удалось воткнуть ключ в замочную скважину после того, как она оказалась у себя в комнате.

— Ваши шуточки неуместны, Шейн! — воскликнул Пэйнтер.

Уилл Джентри продолжал невозмутимо дегустировать свой коньяк.

— Боюсь, что, пользуясь подобными методами, вы никогда не сможете успешно завершить это дело, — резюмировал Шейн.

— Бросьте, наконец, цепляться друг к другу, — взорвался Джентри. — Таким способом вы уж точно никогда не докопаетесь до истины.

— Пожалуй, для пользы дела мне следует открыть еще одну бутылочку, — объявил Шейн. Он вышел на кухню и спустя пару минут вернулся с новой бутылкой «Мартеля».

— Лично мне необходимо сначала достаточно набраться, — добродушно объяснил детектив, открывая бутылку, — прежде чем по-настоящему взяться за дело.

— Следовательно, лично вы полагаете, что девушка не причастна к убийству? — спросил Пэйнтер, нервно потирая подбородок.

— Когда вы вырастете настолько, что сообразите сбрить ваши дурацкие усы, — проворчал Шейн, — то, может быть, поймете, что в нашем деле на голом теоретизировании далеко не уедешь.

— Я явился сюда не для того, чтобы выслушивать оскорбления, — взвизгнул Питер Пэйнтер, вскакивая на ноги.

— В самом деле? Тогда какого черта вы вообще явились сюда? — пробасил Шейн, воздымаясь во весь рост над невзрачной фигуркой полицейского.

— Чтобы дать вам шанс снять с себя подозрение, — рявкнул Пэйнтер.

Шейн наполнил два бокала и сделал приглашающий жест своему оппоненту.

— Ох, черт возьми, опять забыл, что вы при исполнении, — вздохнул он, когда тот с негодованием отказался.

— Вам удалось найти орудие убийства? — спросил Шейн равнодушно.

Пэйнтер бросил через плечо недовольный взгляд в сторону детектива.

— У меня есть подозрение, что вы больше, чем кто-либо, знаете, где находится это оружие.

— Вы льстите мне, — осклабился Шейн. — Черт возьми! Неужели вам до сих пор не известно, что я ни на минуту не оставался в одиночестве в доме Брайтонов?

— Я знаю вашу репутацию, Шейн, — объявил Пэйнтер, поворачиваясь к детективу. — Держитесь подальше от моего района, иначе твердо обещаю вам, что брошу вас за решетку и сделаю все от меня зависящее, чтобы вы застряли там подольше.

— Но пока вы еще на моей территории, — грозно объявил Шейн, вскакивая на ноги. Сжав кулаки, он гневно взглянул на Пэйнтера и медленно направился вокруг стола в его сторону.

— Только не это, Майкл, — воскликнул Уилл Джентри, грузно подымаясь со своего кресла и становясь между противниками. Выбросив вперед руку, он толкнул рыжеголового детектива в сторону его кресла.

— С вами же мы поговорим позднее, у меня в кабинете, — объявил он, обращаясь к Пэйнтеру. — А теперь выметайтесь отсюда, Бога ради!

— Чертов недомерок, — прорычал Шейн, — я сверну тебе шею.

Оттолкнув Джентри, он, тяжело дыша, двинулся в сторону полицейского.

Пэйнтер успел увернуться и захлопнул дверь перед носом разгневанного детектива.

— Ты перебарщиваешь, Майкл, — кисло заметил Джентри, когда Шейн вернулся на свое место.

— С чего ты взял? — детектив плеснул себе в бокал немного коньяку, поднял сосуд, затем неуверенно потряс головой и вылил содержимое бокала обратно в бутылку, пролив несколько капель на стол.

— Маленький рост еще ни о чем не говорит, Майкл. Он ловкий малый.

— Из этого еще не следует, что ему позволено обращаться со мной таким образом, не рискуя при этом нарваться на оплеуху.

Шейн плюхнулся в кресло, которое незадолго перед этим занимал Пэйнтер, и закурил сигарету.

— Я предупреждал его, чтобы он держал себя в руках, — проворчал Уилл Джентри. — Прости меня Господи, но тебе бы следовало знать, что это за птица. Большой город накладывает на людей свой отпечаток.

— В данный момент он уже не просто парень из большого города, — возразил Шейн. — Он шеф детективного бюро Майами-Бич.

Джентри скривил физиономию, но не возразил ни слова.

— Какого черта он притащился сюда? — продолжал Шейн. — Откуда мне знать, куда подалась эта ловкая девица?

— Она же не могла провалиться сквозь землю, Майкл, — примирительно напомнил Джентри, потягивая коньяк.

— Черт побери, кто спорит? Это ее дело, не мое.

— В самом деле, Майкл? — лениво поинтересовался Джентри, испытующе глядя на своего приятеля.

— Прежде всего это дело Пэйнтера, Уилл, — возразил Шейн, широко улыбаясь. — Вот пусть он и ищет свою красотку.

— Знаю. Лично я просто хотел немного облегчить твою ношу, Майкл. Повторяю, Пэйнтер ловкий малый и не успокоится, пока не добьется своего.

— Спасибо, Уилл, — коротко сказал Шейн. — Я постараюсь сам позаботиться о себе.

— О'кей, — Джентри осушил свой бокал и развел руками. — Во всяком случае, я не собираюсь осложнять тебе жизнь.

— Конечно нет, — бесстрастно согласился Шейн.

— Я знаю, ты крутой малый, Майкл, — задумчиво произнес Джентри. — Но на твоем месте я бы поостерегся загонять Пэйнтера в угол.

— Да брось ты, — Шейн пододвинул бутылку в направлении приятеля. Быстрая грустная улыбка на мгновение осветила лицо детектива. — Выпей и забудь обо всем.

— Спасибо, мне, пожалуй, хватит, — Джентри отрицательно покачал головой. — Да и Пэйнтер ждет меня.

— Что тебя связывает с этим типом? — резко спросил Майкл.

— Ну… он не так давно в наших краях, Майкл. Пару месяцев, не больше. Конечно, я знаю его не очень хорошо, но, на мой взгляд, с ним можно иметь дело. Горячая голова, немного задира, излишне доверяет своей интуиции… Это еще не смертные грехи, Майкл.

— Посоветуй ему поменьше доверять своей интуиции, когда дело касается меня. — Шейн раздраженно швырнул окурок сигареты в пепельницу.

Джентри встал.

— Ты сам знаешь, что тебе делать, Майкл, — сказал он. — Но не забудь, что я предупредил тебя. Для Пэйнтера это дело принципа. Или он с ходу решает дело Брайтонов или же…

— Господи Боже мой, — простонал Шейн, в свою очередь подымаясь со стула. — Послушать вас — так это я перерезал горло миссис Брайтон. Ну при чем здесь я?

— Меня-то там не было, — напомнил ему Джентри. — Мое участие в этом деле ограничивается тем, что я пришел к тебе с Пэйнтером, когда тот выразил желание отправиться сюда.

— Педикью должен был рассказать ему обо всем, — огрызнулся Шейн. — Моя миссия закончилась, когда мы вошли в спальню и нашли старую леди мертвой. С чего ему пришло в голову, что я могу быть причастен к изчезновению девушки?

— Пока Пэйнтер бродит по кругу, но и ему надо с чего-то начинать, — примирительно заметил Джентри, двигаясь в сторону двери.

— Понятно, — усмехнулся Шейн. — Ох уж эти мне детективы-любители! Сталкиваются с серьезным делом и полагают, что могут разрешить его, полагаясь лишь на свою интуицию. Можешь передать своему придурку, — продолжал он, распахивая перед Джентри дверь, — что если я захочу спрятать от него девчонку, я проделаю это хотя бы для того, чтобы утереть ему его длинный нос.

— Я думаю, что он и сам уже догадался об этом, — спокойно отозвался Джентри.

Он ненадолго задержался в коридоре, задумчиво теребя в руках шляпу.

— Ну что ж… доброй ночи, Майкл.

Шейн в свою очередь пожелал приятелю доброй ночи и, стоя на пороге, наблюдал, как шеф полиции Майами медленно перешел холл в направлении лифта. Вернувшись в комнату, он несколько мгновений оставался у двери, настороженно прислушиваясь.

Он подошел к двери спальни и осторожно приоткрыл ее. Только теперь слабый звук размеренного дыхания спящей девушки долетел до него. Шейн вошел внутрь и остановился у постели. При тусклом свете ночника он мог разглядеть Филлис, лежащую на левом боку, повернув голову к стене. Ее левая рука обхватывала подушку, на которой покоилась ее щека. Ему показалось, что она спала. На всякий случай он негромко позвал ее. Она не шелохнулась. Приспущенное одеяло позволяло видеть обнаженное плечо.

— Все в порядке. Они ушли, — прошептал детектив, наклоняясь ниже.

Она по-прежнему никак не реагировала на его слова.

Шейн выпрямился и недоуменно покачал головой.

— Что за черт, — негромко проворчал он, направляясь к двери. На пороге он остановился и еще пару минут наблюдал за спящей девушкой. Если она не спала, а только притворялась спящей, ей это явно удалось.

— Что за черт, — повторил он, плотно прикрывая за собой дверь. Вернувшись к столу, он выдвинул ящик и бросил угрюмый взгляд на кухонный нож, завернутый в легкий пеньюар.

Шейн опустил руку в карман пижамы и извлек из него автоматический пистолет 25-го калибра. Опустив оружие в ящик на уже находившиеся там предметы, он осторожно закрыл его. Затем он отнес на кухню пустую бутылку и грязные бокалы из-под коньяка. Раскрыл окно. Ночь обещала быть душной, и следовало позаботиться хотя бы о минимуме комфорта. После этого он направился к ванне и открыл второе окно, оставляя дверь открытой для лучшей вентиляции. Вернувшись в гостиную, он прилег на софу. Несмотря на свою профессию, Майкл Шейн любил домашний уют. Годы, проведенные в скитаниях по отелям, научили его ценить собственное представление о комфорте. Пододвинув к софе стул, он положил на него пепельницу, спичку и пачку сигарет и выключил свет. Лежа под простыней и с удовольствием затягиваясь свежей сигаретой, он продолжал думать о девушке, спавшей сейчас в его комнате.

Было довольно рано, когда Шейн открыл глаза. Потянувшись, детектив присел на софе и привычно вытянул длинную руку в поисках сигарет. Закурив, он глубоко затянулся и меланхолично проводил взглядом облачко серо-голубого дыма, медленно поднимавшегося к потолку. Когда с сигаретой было покончено, он отбросил простыню и опустил ноги на пол. Небрежно пригладив пятерней рыжую шевелюру, он устремил задумчивый взгляд на запертую дверь спальни. Нащупав шлепанцы, он просунул в них ступни, натянул пижаму и, подойдя к закрытой двери, осторожно повернул ручку. Филлис Брайтон все еще лежала в его постели и мирно спала. Стараясь не производить лишнего шума, детектив собрал необходимую одежду и вышел из комнаты, ухитрившись не разбудить девушку. Прикрыв за собой дверь, он прошел в ванную, побрился и, вернувшись в гостиную, завершил свой туалет.

Его последующие действия были любопытной комбинацией старомодной приверженности к домашнему уюту и профессиональной предприимчивости. Шейн уже давно научился вести домашнее хозяйство, уделяя ему минимум необходимого времени. Войдя на кухню, он включил электрическую плиту, налил в кофейник шесть чашек воды, положил четыре куска хлеба в тостер и извлек из холодильника несколько свиных колбасок. Вся эта операция заняла у него менее трех минут.

Вернувшись в гостиную, он швырнул пижаму и шлепанцы на матрац и скатал его в аккуратный рулон. Сложив софу, он убрал со стула спички и сигареты, перенес пепельницу на стол. Ничто больше в комнате не указывало на то, что ее хозяин провел ночь не в своей постели. Шейн внимательно осмотрел помещение, желая быть твердо уверенным, что даже проницательные глаза Пэйнтера не найдут здесь ничего противоречащего задуманному им сценарию. Затем, с еще большей осторожностью, он выдвинул ящик стола, перенес окровавленный кухонный нож и пеньюар на кухню и положил их в мойку. После чего перевернул колбаски и тосты. С тем же бесстрастным выражением лица Шейн взял в руки покрытый пятнами крови нож и тщательно вымыл его в раковине. Тщательно вытерев нож полотенцем, он сунул его в ящик кухонного стола рядом с собственными кухонными принадлежностями. После этого он наполнил мойку холодной водой и замочил окровавленный пеньюар.

Колбаски были почти готовы, да и тосты успели поджариться, по крайней мере с одной стороны. Позаботившись о них, он отмерил семь чайных ложек гранулированного кофе и засыпал их в кофеварку. Его манеры оставались неизменными, вне зависимости от того, имел ли он дело с продуктами из своего холодильника или ножом, которым совсем недавно было совершено злодейское убийство. Вода все еще не закипала, и Шейн воспользовался свободной минутой, чтобы прополоскать пеньюар, продолжая наблюдать за струей пара, подымавшегося из чайника. Шейну нравился процесс приготовления завтрака. Когда чайник наконец закипел, он залил кофеварку, выключил плиту, в последний раз перевернул колбаски и намазал тосты маслом. В заключение он еще раз обработал пеньюар стиральным порошком и прополоскал его под струей воды. Выжав и встряхнув легкую ткань, он с удовольствием отметил, что пятна крови полностью исчезли. Открыв духовку, детектив прилежно разложил пеньюар на противне и закрыл дверцу, предоставляя горячему воздуху завершить остальное. Цинично ухмыльнувшись, Шейн позволил себе несколько мгновений поразмышлять о том, насколько удобно совмещать приготовление завтрака с процессом уничтожения опасных улик.

Негромко насвистывая, детектив снял с полки деревянный поднос, разложил подрумянившиеся колбаски на две тарелки, достал чашки, блюдца, ложки, проделал две дырочки в коробке с молоком, поставил ее рядом с сахарницей и под конец, поместив блюдце с тостами на одну сторону подноса и кипящую кофеварку на другую, направился в гостиную.

Здесь он водрузил нагруженный снедью поднос на стол, сдвинув в сторону бутылку коньяка. Учитывая то обстоятельство, что час был все-таки ранний, он извлек из бара начатую бутылку шерри и украсил ею вкупе с двумя чистыми бокалами только что сервированный стол. Затем он подошел к двери в спальню и решительно постучал.

Филлис Брайтон вскрикнула от неожиданности и уселась на кровати, недоуменно разглядывая детектива.

— Доброе утро, — произнес Шейн и, подойдя к стенному шкафу, вынул из него фланелевый халат и перебросил его девушке.

— Одевайтесь теплее и идемте завтракать. Утром у меня довольно прохладно.

Спустя несколько минут дверь спальни приоткрылась и девушка робко вошла в гостиную. Халат Шейна оказался слишком велик для нее, и, чтобы хоть как-то выйти из положения, ей пришлось туже перепоясаться и закатать рукава, обнажив белые, красивой формы руки.

Шейн поднял брови и одобряюще улыбнулся гостье.

— В этом обмундировании вам при всем желании не дашь больше четырнадцати. Что скажете относительно глотка шерри?

— Спасибо, нет, — она героически улыбнулась и покачала головой. — Во всяком случае не до завтрака.

— Шерри следовало бы давно присвоить ранг национального напитка, который рекомендуется употреблять непосредственно перед завтраком, — пошутил Шейн, наполняя и опрокидывая стаканчик. — Да вы садитесь, — предложил он, пододвигая стул поближе к столу и стараясь не смотреть в сторону девушки.

Шейн ловко переложил приготовленные яства на стол, небрежно бросил поднос на пол и наполнил чашки крепким, ароматным кофе. Усевшись напротив гостьи, он принялся за еду. Опустив глаза, Филлис молча последовала его примеру.

— Когда же вы заснули вчера вечером? — Майкл Шейн сноровисто подцепил вилкой аппетитно поджаренную колбаску и отправил ее в рот.

— Я… я не знаю, — произнесла девушка неуверенно. Она бросила на своего визави тревожный взгляд, но, похоже, весь интерес последнего был прикован к чашечке кофе, которую он задумчиво держал в своей руке. — Весь вчерашний вечер был настолько похож на сон, — произнесла она, запинаясь, — что мне до сих пор трудно судить, что было явью, а что существовало лишь в моем воображении.

Все с тем же рассеянным видом детектив сочувственно кивнул головой.

— Ешьте побыстрее свой завтрак, — посоветовал он.

Филлис поправила спустившиеся рукава и протянула руку к сахарнице.

— Вы слышали, что наши бравые служители закона говорили в ваш адрес? — спросил детектив все в том же тоне, любезно пододвигая сахарницу поближе.

— Частично, — пояснила она, вздрогнув и просыпав часть песка на стол. — Кто они такие?

— Детективы из Майами и Майами-Бич.

— О… — только и произнесла она, нервно помешивая кофе.

— Нам еще повезло, что вы не храпели во сне.

Все ее тело невольно напряглось.

— Они не догадались, что я была здесь?

— Черт побери, конечно нет. — Несколько мгновений Шейн с очевидным удивлением изучал лицо своей собеседницы. — Если бы это произошло, вы провели бы ночь в другом месте.

— Вы хотите сказать, что они арестовали бы меня? — спросила она с ужасом.

— Еще бы, — подтвердил Шейн, смачно прихлебывая душистый напиток.

— И о чем они говорили?.. Видите ли, я натянула одеяло на голову и старалась не слушать.

— Пока они еще ничего не знают, — холодно информировал ее Шейн. — Если бы вы не сваляли дурака и не убежали из дома, единственной вашей заботой сейчас было бы выслушивать бесконечные сочувственные фразы. Пэйнтеру необходимо поддерживать свою репутацию и любой ценой побыстрее отыскать преступника. При данных обстоятельствах наилучший кандидат на эту роль — вы.

— Вы хотите сказать, что он собирается арестовать меня?

— Если только найдет вас, — добродушно подтвердил Шейн. — Так что не теряйте времени и ешьте ваши колбаски. Если они остынут, вкус у них не улучшится. Да и чашечка кофе вам тоже не повредит.

Робко улыбнувшись, она послушно склонилась над своей тарелкой. Шейн покончил с колбаской и налил себе вторую чашку кофе. Проделав эту операцию, он откинулся на спинку стула и закурил сигарету.

— Пока вам лучше оставаться здесь, — продолжал детектив, — по крайней мере до тех пор, пока я не разведаю обстановку.

— Оставаться у вас? — Филлис испуганно подняла глаза на Шейна.

— Моя квартира — последнее место, где вас будут искать, особенно после событий вчерашней ночи, — пояснил детектив, довольно усмехаясь. — Пэйнтер публично объявил, что не считает меня таким идиотом, чтобы прятать вас в моей спальне.

— Но что произойдет с вами, если они все-таки найдут меня здесь?

Шейн беззаботно пожал широкими плечами.

— Ничего особенно страшного. В конце концов, вы мой клиент. Мое право и обязанность защищать вас от необоснованного ареста до тех пор, пока я провожу расследование.

— О, — она облегченно вздохнула. Ее щеки порозовели. — Значит, все-таки вы поверили мне? И поможете?

Ее благодарность и нескрываемая радость по этому поводу несколько смутили Шейна.

— Я только собираюсь оправдать ваше доверие и заработать нитку жемчуга, которую вы передали мне вчера, — пояснил он, нахмурившись.

— Вы удивительный человек, — с чувством произнесла Филлис Брайтон. — Я знала, что все переменится, как только вы поверите мне. Вы сильный. Рядом с вами я сама чувствую себя сильнее.

Шейн не решился взглянуть ей в лицо. Чтобы скрыть смущение, он поднес ко рту чашку кофе.

— Вчера вечером я едва не почувствовал себя слабым, сестренка, — произнес он.

Щеки Филлис приобрели пунцовый оттенок.

— Забудьте о том, что произошло вчера, — посоветовал Шейн. Он допил кофе и встал из-за стола. — Мне пора заняться делом, если я хочу заработать свой гонорар.

Он вышел на кухню и вынул из духовки сухой пеньюар.

Филлис с недоумением уставилась на интимный предмет своего туалета.

— Но это… это же мой… — произнесла она, запинаясь. — Откуда он у вас?

— Когда вы последний раз видели эту штуку? — небрежно спросил Шейн, настороженно наблюдая за выражением ее лица.

Филлис нахмурилась, собираясь с мыслями.

— Не могу сказать определенно, но я надеваю его достаточно часто.

— В самом деле? Если вы лжете и сейчас, то должен сказать, что делаете это вполне убедительно, — заметил он мрачно.

Она отпрянула назад, пораженная неприкрытой грубостью его слов.

— Что вы хотите этим сказать? Я не понимаю вас.

— Вы и я, — утомленно произнес Шейн, — находимся в одной лодке. — Он протянул пеньюар Филлис. — Наденьте его и возвращайтесь в постель. Шелк быстро сомнется, и никто не догадается, что он побывал в стирке, после чего его почему-то позабыли погладить.

Она подошел к вешалке и взял шляпу.

Повернув голову, Филлис наблюдала за ним.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она испуганно.

— Пойду пройдусь и попытаюсь разнюхать обстановку. — Шейн надел шляпу и, подойдя к девушке, легонько ткнул костяшками пальцев в мягкую плоть ее шеи, между кончиками волос и воротником халата. — Вы останетесь здесь, вымоете посуду… хотя бы один прибор. Затем возвращайтесь в постель. Не забудьте надеть эту штуковину. Заприте дверь и оставайтесь в постели до моего возвращения, что бы ни произошло. Вы меня поняли?

Она коротко кивнула и благодарно прижалась щекой к его ладони, прежде чем детектив успел отдернуть руку.

Шейн двинулся к двери, отдавая на ходу последние инструкции:

— Не подходите к телефону и не обращайте внимания на стук в дверь. Не выходите из спальни, даже если услышите, что кто-то вошел в квартиру. Это скорее всего буду я, но я могу вернуться не один. Повторяю, оставайтесь в спальне, что бы ни произошло. Отдыхайте и, если удастся, попытайтесь уснуть. И, ради Бога, не трудитесь размышлять о том, что было.

Шейн вышел из квартиры и предусмотрительно запер наружную дверь на замок.

Спустившись вниз, он на несколько секунд задержался в холле. Почты на его имя не оказалось. Было уже почти десять часов. Обменявшись несколькими фразами с портье, он предупредил его, что вернется около двенадцати, а если задержится, обязательно позвонит.

Выйдя на освещенную солнцем улицу, он свернул на Флеглер-стрит и далее на запад по направлению к полицейскому участку. Проникнув в здание через боковую дверь, он спустился по лестнице к офису Уилла Джентри. Дверь в кабинет была полуоткрыта. Шейн постучал и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет.

— Хелло, — промычал Джентри, отрывая глаза от утренней газеты.

Шейн бросил шляпу на стол и уселся напротив приятеля.

— Пэйнтер позаботился о рекламе, надо отдать ему должное, — сообщил Джентри. — Газетные заголовки только и кричат о нем.

— В самом деле? — холодно осведомился Шейн, закуривая сигарету.

— Ты что, не читал газет?

Услышав отрицательный ответ, Джентри фыркнул и передал ему экземпляр, который только что изучал сам. Детектив разгладил предложенную ему газету и сквозь дымок сигареты бегло пробежал глазами основные заголовки. Ознакомившись с комментариями к трагедии, случившейся в семействе Брайтонов, он вернул газету Джентри.

Шеф детективного бюро Майами откинулся на спинку своего вращающегося кресла и взял со стола черную сигару.

— Похоже, мистер Питер Пэйнтер и наша пресса уверены в вине девушки, — заметил Шейн.

Джентри сухо кивнул.

— Ее таинственное исчезновение сделало свое дело. Бедняга, сама того не понимая, сыграла на руку Пэйнтеру.

— Еще бы, — промычал Шейн, задумчиво созерцая тлеющий конец своей сигареты.

— Ты бы лучше постарался отыскать ее, Майкл, — дипломатично посоветовал Джентри, раскуривая сигару.

— Я не сделаю ни шагу, пока этот придурок лезет из кожи вон, чтобы засадить ее в камеру. Чтоб ему… — Шейн добавил несколько крепких выражений, касающихся главным образом предков своего главного оппонента.

Джентри терпеливо ждал, пока тот выдохнется.

— Пэйнтер поджидал меня, когда я вернулся от тебя прошлой ночью, — сообщил он. — С ним была парочка репортеров. Он тут же передал заявление, с которым ты только что ознакомился. Пэйнтер готов был пойти и дальше и напрямую связать твое имя с исчезновением девушки, но я посоветовал ему повременить с этим.

Шейн снова выругался. На этот раз его репертуар оказался еще более впечатляющим. Несколько минут Джентри заинтересованно выслушивал своего приятеля.

— О'кей, Майкл, — подытожил он, когда запас проклятий у Шейна пошел на убыль. — А теперь объясни мне свою собственную гипотезу.

— У меня нет времени на подобные пустяки, — огрызнулся Шейн. — Такую роскошь может себе позволить разве что шеф детективного бюро.

Он сердито взглянул на Джентри, который загадочно улыбнулся ему в ответ. Затянувшись сигарой, шеф полиции задал сакраментальный вопрос.

— Чего ты ждешь от меня, Майкл?

— Досье на доктора Джоэла Педикью… Собери все, что у тебя есть, — отвечал Шейн.

— Сделаю все что смогу, — согласно кивнул головой Джентри. — Что еще?

— Для начала достаточно. Заранее благодарю. — Шейн поднялся со стула.

Распрощавшись с Джентри, детектив вышел на улицу. У ближайшей аптеки он остановился и позвонил в офис доктора Хилларда. Дежурная медсестра информировала его, что доктора ожидают к половине одиннадцатого. Стрелки часов показывали десять двадцать, поэтому Шейн не мешкая двинулся вниз по Флеглер-стрит. Пройдя два квартала, он повернул на юг. Поднявшись на лифте на десятый этаж, он пересек холл и вышел в приемную доктора Хилларда.

Золотоволосая девушка мило улыбнулась детективу, записала его имя и попросила немного подождать. Спустя минуту она вернулась и сообщила, что доктор Хиллард готов принять его.

Доктор любезно приветствовал Шейна. Но последующая за этим беседа, несмотря на ее продолжительность, не принесла детективу ничего нового. Врач наотрез отказался предоставить Шейну какую-либо дополнительную информацию, касающуюся Филлис Брайтон, помимо той, которую уже сообщил ему минувшим вечером. Шейн пытался спорить, отстаивать собственную точку зрения. Доктор вежливо признал возможность некоторых предположений детектива, но профессиональная этика удерживала его от каких-либо критических оценок действий доктора Педикью.

Спустя какое-то время Шейн резко изменил направление разговора и задал несколько вопросов относительно состояния здоровья мистера Брайтона. По этому поводу доктор Хиллард позволил себе быть более откровенным. Он чистосердечно произнес, что состояние больного поражает его. Несмотря на все принятые меры, оно по-прежнему оставляло желать лучшего. Исходя из собственного богатого опыта он готов был поручиться, что доктор Педикью делал все от него зависящее, чтобы добиться успеха. По мнению доктора Хилларда, мистер Брайтон просто утратил вкус к жизни. Все анализы однозначно указывали на отсутствие фатальных изменений в его организме, и вместе с тем состояние больного продолжало неуклонно ухудшаться. Совсем недавно было проведено новое обследование, дабы определить, какие же органы функционируют неудовлетворительно. Если же и эти результаты окажутся столь же неопределенными, то он, со своей стороны, готов признать собственную несостоятельность диагностировать причины болезни экс-миллионера.

Шейн терпеливо выслушал пространные объяснения врача, сделал несколько безуспешных попыток перевести разговор на интересующую его тему, но в итоге не мог скрыть своего разочарования, когда доктор Хиллард отказался подтвердить подозрения детектива относительно своего коллеги. Истощив свое воображение, детектив сделал последнюю попытку. Наклонившись к врачу, он задал ему прямой вопрос:

— Могло ли нынешнее состояние мистера Брайтона быть следствием применения определенных лекарств?

— Подождите! — детектив предостерегающе поднял руку, поскольку доктор Хиллард готов был сразу дать отрицательный ответ. — У меня есть своя гипотеза на этот счет, — торопливо продолжал Шейн. — Разумеется, я не профессиональный медик, да и не в моих правилах браться за разрешение столь далеких от меня проблем. Я просто пытаюсь логически объяснить известные всем нам факты. И я никого не обвиняю… во всяком случае пока. Не забывайте, произошло убийство. Подумайте хорошенько, прежде чем отвечать. Возможно ли… только возможно ли, доктор… что кто-то из имеющих свободный доступ к пациенту мог дать ему некое лекарство… Вам лучше, чем мне, известно, какое… которое могло бы вызвать то ослабленное состояние, которое вы сами находите необъяснимым?

Шейн наклонился над разделяющим их столом и внимательно посмотрел в лицо врача.

Врач снял очки и аккуратно протер их, обдумывая вопрос детектива. Доктор Хиллард был человек честный и высоко ценивший моральные принципы своей профессии. Он полностью понимал свою ответственность перед обществом. Ему откровенно нравился Шейн и, напротив, он был весьма невысокого мнения о докторе Педикью. Хиллард уже успел прочесть утреннюю газету и догадывался о намерении Шейна защитить Филлис Брайтон от обвинения в преднамеренном убийстве. Из своего недолгого опыта общения с Филлис он не верил в возможность ее причастия к убийству. Все эти аспекты он попытался взвесить, прежде чем дать окончательный ответ.

— Думаю, что это абсолютно невозможно, Шейн, — произнес он наконец, возвращая очки на привычное место. — Сожалею, но я не могу поддержать вашу гипотезу. Однако существуют весьма определенные обстоятельства, которые не дают мне основания искать некие внешние причины, объясняющие нынешнее состояние мистера Брайтона.

— Черт побери! — детектив откинулся на спинку кресла, не в силах скрыть своего разочарования. Он закурил сигарету и глубоко затянулся.

— Вы абсолютно уверены в своих словах? — переспросил он.

— При всем желании, — сообщил доктор Хиллард, — я не могу предложить устраивающего всех заключения.

— Конечно, нет, — пробормотал Шейн. — Бог свидетель, никто никогда не посмеет обвинить вас ни в чем подобном. — Он тяжело вздохнул и наморщил нос. — Но так или иначе, ваши слова ни оставляют камня на камне от моей гипотезы.

Он встал и криво улыбнулся.

— Поделом мне. Не буду заниматься теоретизированием. Черт побери. В этом деле я ничуть не лучше самого Пэйнтера.

Доктор Хиллард, в свою очередь, встал со своего места.

— Тем не менее… в любое время… когда вам понадобится любая информация, которую я смогу предоставить вам…

— Спасибо, док, — Шейн кивнул головой на прощание и поспешил освободить помещение.

Было около двенадцати, когда он спустился на первый этаж. Детектив вошел в первую оказавшуюся у него на дороге телефонную будку и набрал номер своего отеля.

Дежурный портье сообщил, что у него имеется важная записка для мистера Шейна. Мистер Рэй Гордон из 614-го номера гостиницы «Эвеглэйд» просил срочно позвонить ему по важному делу. Детектив поблагодарил, повесил трубку и набрал номер отеля «Эвеглэйд». Возникла небольшая пауза. Наконец металлический голос на другом конце линии произнес:

— Хелло.

— У телефона Майкл Шейн. Вы оставили для меня записку с просьбой немедленно позвонить вам.

— Майкл Шейн? Отлично. Могли бы вы немедленно зайти ко мне, мистер Шейн, по вопросу чрезвычайной важности?

Шейн выразил свое согласие и, повесив трубку, двинулся в направлении отеля, расположенного всего в нескольких кварталах от него.

Дверь номера 614, в ответ на стук Шейна, открыл крупный мужчина. Он был почти так же высок, как и сам детектив. И без того внушительные размеры его торса умело подчеркивались покроем двубортного пиджака с накладными плечами. Чисто выбритое лицо хозяина номера, казалось, состояло из одних углов. Тонкие губы были едва заметными на сером фоне лица. Его глаза, в упор направленные на детектива, походили на два куска льда: бесстрастные, холодные, нечеловечески жестокие.

Наиболее примечательной и любопытной чертой мистера Рэя Гордона представлялась его прическа. Рыжеватые волосы, коротко подстриженные спереди и под ежика на макушке, еще более увеличивали его и без того немалый рост. Если не считать этого, его внешность вполне могла соответствовать облику преуспевающего бизнесмена: стандартный синий костюм и спортивные брюки были сшиты первоклассным портным из дорогой ткани; скромная жемчужная заколка украшала серый, завязанный свободным узлом галстук, умело подобранный в тон рубашке.

Наклонив голову в знак приветствия, Гордон отступил в сторону, давая детективу возможность пройти в номер — большую, комфортабельно обставленную комнату с окнами на залив Бискейн. Больше в гостиной никого не было. Две открытые двери, по одной с каждой стороны, вели в соседние помещения.

— Мистер Гордон? — осведомился Шейн, останавливаясь в центре номера и поворачиваясь лицом к незнакомцу.

Гордон кивнул. Он прикрыл за собой дверь и некоторое время смотрел на Шейна, как бы изучая его. Открыто, спокойно, с подчеркнутой прямотой и полным безразличием к реакции собеседника.

— Вы Майкл Шейн? — Слова прозвучали резко и твердо, но без какого-либо налета грубости.

Шейн кивнул и в свою очередь демонстративно начал рассматривать стоявшего напротив него мужчину. Не протянув руки гостю, Гордон уселся на ближайший стул и кивком головы пригласил Шейна последовать его примеру.

— Один легавый по имени Конрой рассказывал мне о вас, — сообщил он.

Шейн уселся и, не спрашивая разрешения, закурил сигарету. Его взгляд не выражал никаких эмоций.

— Этот ублюдок? — произнес он бесстрастно.

— Примерно то же самое Конрой говорил о вас, — сказал Гордон. Он достал кожаный портсигар, извлек из него длинную сигару, щелкнул золотой зажигалкой. — Я посчитал это неплохой рекомендацией… поскольку я тоже знаю Конроя, — добавил он.

Шейн принял нарочито расслабленную позу.

— А я уже подумал, что это ваш друг, — заметил он небрежно.

— Совсем напротив, — несколько секунд Гордон одобрительно созерцал свою сигару. — У меня есть работа для частного сыщика. Способного держать язык за зубами и не слишком засветившегося в глазах местной полиции.

— Я слушаю вас, — сказал Шейн.

Гордон лениво выпустил к потолку небольшое облачко дыма.

— Хотите выпить? — неожиданно предложил он.

— Зовите ваших шестерок, — согласился Шейн. Он лениво вытянул свои длинные ноги и глянул в окно на утопающую в пальмах кромку пляжа, за которым мерцала вода залива.

— Принеси нам парочку стаканчиков, Дик, — крикнул Гордон.

Некоторое время мужчины молча курили. Шейн мог слышать звяканье бокалов, доносившееся из-за двери, расположенной слева от него. Со своего места он мог видеть и другую дверь, ведущую в ванную комнату. Внешняя поверхность двери, открывавшейся внутрь ванной, представляла собой зеркало высотой в человеческий рост, за которой просматривалась еще одна открытая дверь, ведущая в спальню. Комната была освещена и позволяла ему разглядеть фигуру женщины, сидевшей перед зеркалом у низкого трюмо. Она сидела спиной к Шейну, и детектив лениво наблюдал за ее действиями. Она была достаточно молода, судя по форме спины, с лебединой шеей и темными вьющимися волосами.

Спустя несколько минут из левой двери появился скользкого вида субъект, держа перед собой поднос с двумя бокалами «Тома Коллинза». Блестящие черные волосы почти закрывали его лоб. Он был щегольски одет в расклешенные брюки и патентованные кожаные туфли на пуговицах и производил впечатление малого, получавшего в детстве удовольствие, отрывая крылья у мух, а возможно, и поныне время от времени развлекавшегося подобным способом. Под его пиджаком, у левой подмышки, явственно обозначалась характерная выпуклость от кобуры пистолета. Поставив поднос на стол, он бросил косой взгляд на Шейна и вышел из комнаты столь же неслышно, как если бы передвигался на цыпочках.

Гордон предложил один бокал детективу. Оба с удовольствием выпили.

— Какой у вас штат сотрудников? — поинтересовался он.

— Я работаю один, — сообщил Шейн, разглядывая свой стакан, — но у меня хорошие связи в нужных кругах, и при необходимости я могу нанять столько помощников, сколько потребуется.

— Я обратил внимание, — заметил Гордон, — что у вас нет официальной конторы, с адресом и телефоном, которые были бы зафиксированы в телефонном справочнике.

Шейн утвердительно кивнул головой.

— Вам понадобится очень много людей, чтобы выполнить ту работу, которую я намерен поручить вам.

— Я найду столько, сколько мне будет нужно, — повторил Шейн, опуская пустой бокал на стол. Краем глаза он заметил, что девушка в спальне повернула голову и наклонилась вперед, вдевая серьгу в мочку левого уха. На сей раз он смог по достоинству оценить ее профиль и нашел его ошеломляюще красивым. Чистые, классически правильные черты надменного лица оставляли странное, почти нереальное впечатление.

— Вам придется заняться этим немедленно, — предупредил Гордон, — дело чертовски важное.

— Тогда не будем терять времени, — предложил Шейн.

Он обратил внимание, что девушка успела вдеть серьгу и теперь трудилась над второй. У Шейна появилось смутное ощущение, что она прекрасно осведомлена о том, что он наблюдает за ее отражением в зеркале.

— Вот как обстоят дела, — продолжал Гордон, осушив свой бокал и с шумом ставя его на стол. — В ближайшие дни в город прибывает человек по имени Д. К. Хендерсон. Возможно, это произойдет уже сегодня. Впрочем, он может путешествовать и под любым другим именем. Я хочу узнать о его приезде в ту самую минуту, когда он появится в Майами.

— Каким транспортом он прибывает? Куда направится, когда окажется в городе?

— Этого я не знаю. Я бы не стал нанимать детектива, если бы мог ответить на все эти вопросы.

Шейн задумчиво потер свой костлявый подбородок.

— Серьезное поручение. Расскажите мне подробнее об этом человеке. В конце концов, в городе два вокзала, парочка воздушных и несколько морских линий, не говоря уже об автомобильных дорогах, по которым в город ежедневно приезжают сотни человек. И это не считая тех, кто добирается сюда на попутном транспорте и на собственных яхтах.

— Последние два варианта вы можете исключить, — заметил Гордон.

— Что толку, — возразил Шейн. Он увидел, что девушка поднялась со своего места и направилась в ванную, на ходу стягивая свое неглиже. Ее глаза были скромно опущены вниз, и на сей раз детектив был вполне уверен, что весь этот спектакль разыгрывается специально ради него. Войдя в ванную, она сбросила неглиже, и он мог оценить смелый покрой ее лифчика и коротких трусиков вместе с притягательной силой ослепительно белой плоти, прежде чем она неслышно прикрыла дверь.

Как будто нисколько не подозревая о неожиданном интересе, появившемся у его собеседника, Гордон вежливо предложил:

— Если вы полагаете, что не в состоянии выполнить для меня эту работу… скажите об этом прямо и не будем больше тратить мое и ваше время.

— Пресвятая Богородица! — воскликнул Шейн. — Вы что, думаете, что я буду встречать каждого туриста, приезжающего в город и спрашивать его, не он ли мистер Д. К. Хендерсон?

Глаза Гордона больше не походили на две льдинки. Казалось, он откуда-то издалека смотрит на детектива, и вместе с тем это был трезвый оценивающий взгляд. Шейн с трудом выдавил из себя улыбку, припоминая взгляд пойманного морского чудовища, которого ему как-то довелось увидеть в местном океанариуме.

Он несколько напрягся, когда рука Гордона скользнула внутрь пиджака, но тут же расслабился, когда она появилась обратно с пачкой аккуратно сложенных бумаг. Гордон рассортировал бумаги и вручил Шейну небольшую, но очень четкую фотографию худощавого мужчины средних лет с высоким лбом и аккуратно подстриженными усиками.

— Вот ваш человек, — объявил он.

Шейн внимательно изучил фотографию.

— Пожалуй, я смогу снять с нее копии, — сказал он. — Но не может ли мистер Хендерсон попытаться изменить свою внешность? Иными словами… знает ли он, что за ним будет установлено наблюдение?

— Мистер Хендерсон, — объяснил Гордон, — один из наиболее известных в США искусствоведов и критиков. Он не гоняется за рекламой, но у меня нет оснований полагать, что он изо всех сил будет стараться сохранить инкогнито.

Шейн мрачно кивнул.

— О'кей. Работа есть работа. Я попрошу нужных ребят заняться этим делом немедленно. Но это обойдется вам в кругленькую сумму.

— Какую именно? — рука Гордона снова опустилась во внутренний карман пиджака. На этот раз Шейн отнесся спокойно к двусмысленному при других обстоятельствах жесту. Гордон положил плоский бумажник перед собой на стол и взглянул на детектива, вопросительно подняв густые брови.

— Тысяча долларов для начала.

— Я не нанимаю вас, чтобы угробить президента Рузвельта. — Гордон нахмурился.

— Какого дьявола! Я тоже не в игрушки играю, — отрезал Шейн, выпрямляясь во весь свой рост. — По-моему, вы напрасно тратите мое время.

— А вы, похоже, действительно, крутой парень, — заметил Гордон, подымаясь ему навстречу. Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным.

— Стараюсь! — Бросив взгляд мимо Гордона, Шейн заметил за его спиной давешнего малого, прислонившегося к косяку двери. Казалось, тот давно поджидал момента, когда накалится обстановка. Его пальцы любовно поглаживали левый борт пиджака.

Пренебрежительно повернувшись к нему спиной, Шейн по-волчьи оскалил зубы в лицо Гордону.

— Я решил пересмотреть свои требования. Работа обойдется вам в две тысячи долларов и ни цента меньше.

На лице Гордона впервые промелькнуло некое подобие улыбки. Очевидно, это был малознакомый и мучительный для него процесс. Так или иначе, несколько характерных морщинок смягчили выражение его каменного лица.

— Думаю, что мы найдем общий язык, — заметил он, извлекая из бумажника две банкноты, достоинством по тысяче долларов каждая.

Шейн бесстрастно сунул купюры в карман, продолжая разглядывать фотографию Хендерсона.

— Ответьте мне прямо, — сказал детектив, — в ваши планы не входит, чтобы с этим парнем произошла какая-либо неприятность? Вы желаете, чтобы сразу по прибытии в город за ним была установлена слежка и вы своевременно были извещены об этом?

— Вы правильно меня поняли, — согласился Гордон, направляясь к двери. — Я не хотел бы, чтобы у него возникли какие-либо осложнения… Но я и не хочу, чтобы у него была возможность связаться с кем бы то ни было в Майами, прежде чем я сам переговорю с ним.

— Мне бы весьма облегчило задачу, — проворчал Шейн, — если бы я уже сейчас знал, куда скорее всего может направиться ваш приятель сразу по прибытии в город.

Гордон несколько мгновений задумчиво рассматривал детектива и, по-видимому придя к определенному решению, заметил:

— Скорее всего Хендерсон направится прямо в отель. Хотя ручаться я ни за что не могу. Возможно также, что он предпочтет отправиться в Майами-Бич… или предварительно позвонит в резиденцию Брайтонов. Две тысячи — вполне достаточная сумма, чтобы помешать ему проделать это.

— Какого черта вы не сказали мне об этом с самого начала?

Гордон распахнул перед детективом дверь, игнорируя его последний вопрос.

— Брайтоны? Руфус Брайтон? Это место, где прошедшей ночью произошло убийство.

— Вы правы, — согласился Гордон, придерживая дверь.

— Я появлюсь снова, когда мне понадобятся деньги, — предупредил детектив, выходя в коридор.

Гордон стоял на пороге и наблюдал за Шейном, пока тот пересекал холл. Он закрыл дверь только тогда, когда убедился, что детектив вошел в кабину лифта.

Спустившись в вестибюль, Шейн свернул направо и пошел в сторону неприметной двери, над которой не имелось никакой вывески.

— Хелло, Карл, — приветствовал он тучного человека, сидевшего за заваленными бумаги столом.

Карл Болтон был дежурным детективом отеля «Эвеглэйд». У него была лысая голоса и милое, добродушное лицо.

— Хелло, Майкл, — приветствовал он старого знакомого, протягивая ему пухлую руку.

— Что тебе известно об обитателях 614-го номера? — спросил Шейн, усаживаясь на край стола.

Болтон признался, что лично ему ничего не известно, и предложил навести необходимые справки. Шейн согласился подождать, и Болтон направился на поиски нужной информации. Спустя несколько минут он вернулся, держа в руках небольшой листок бумаги.

— Прибыли сегодня утром из Нью-Йорка, — прочитал он. — Мистер Рэй Гордон, его дочь и секретарь. Имя секретаря — Дик Мейер. Какого черта, Майкл? Что-нибудь не так?

— Во-первых, секретарь, — объяснил Шейн. — На мой взгляд, парень может быть опасен. Во-вторых, дочь. Она слишком хороша, чтобы быть просто дочерью. Смотри в оба, Карл, — закончил он, спрыгивая со стола.

— Одну минутку, Майкл. У тебя есть что-нибудь на них? Скажи мне.

— В настоящее время ничего… Мне просто хотелось предупредить тебя.

— Послушай, — Болтон попробовал проявить настойчивость, — мы всегда отлично ладили друг с другом.

— Кто спорит? — бросил Шейн через плечо. — Они мои клиенты, и денег у них, похоже, куры не клюют. Пока это все, что мне известно. Дай мне знать, если у тебя появится свежая информация.

Когда Шейн вышел из отеля, стрелки его часов показывали половину первого. Он двинулся в направлении Флеглер-стрит, свернул на запад, задержался у лавки с деликатесами, обдумывая, что бы приобрести для второго завтрака. Нагруженный свертками с ломтиками копченого мяса, сыром, свежими булочками и фруктами, он вошел в дом с главного входа. Портье сообщил, что никаких звонков на его имя больше не поступало, и Шейн, негромко насвистывая, двинулся по коридору к двери своей квартиры.

Он перестал свистеть, когда заметил, что дверь открыта. Несколько секунд он колебался, затем сложил свертки на пол и, расправив плечи, вошел внутрь.

Бросив беглый взгляд на замок, он обнаружил, что тот взломан. Больше Шейн уже ничему не удивлялся и спокойно встретил взгляд двух мужчин, которые, сидя в креслах, ожидали его возвращения.

Уилл Джентри вынул изо рта сигару и грустно улыбнулся Шейну. Питер Пэйнтер от улыбки воздержался. Он чопорно сидел на своем стуле и не счел нужным даже пошевелиться при появлении детектива. На его покрасневшем лице гневно поблескивали маленькие глаза.

— Хелло, — приветствовал посетителей Шейн с беззаботным выражением человека, для которого ситуация со взломанным замком и наличием двух незваных гостей, по-хозяйски расположившихся в гостиной, была самой заурядной вещью на свете. Бросив мимолетный взгляд вокруг себя, он не обнаружил видимых следов недавнего обыска. Дверь в спальню была закрыта. Шейн обошел двух мужчин и невозмутимо направился на кухню.

— Как дела, Майкл? — осведомился Джентри. Пэйнтер продолжал индифферентно молчать, не спуская настороженного взгляда с лица детектива.

Посуда после утреннего завтрака была вымыта и аккуратно расставлена по своим местам. Шейн опустил тяжелую сумку с продуктами на кухонный стол. Не оборачиваясь, он поставил чайник с водой на электрическую плиту и засыпал кофе в кофеварку.

— Где она, Шейн? — слова Пэйнтера просвистели мимо ушей детектива, словно пульки, выпущенные из маленького револьвера.

Шейн через плечо бросил презрительный взгляд на шефа полиции Майами-Бич, стоявшего в дверях, широко расставив ноги. Маленькое тело Пэйнтера сотрясалось от гнева. Шейн отвернулся, игнорируя обращенный к нему вопрос, и заботливо закрыл крышкой банку с гранулированным кофе.

— Вам придется ответить на мой вопрос, или… — угрожающе прошипел Пэйнтер. — На этот раз вам не отвертеться, Шейн.

Не оборачиваясь, детектив принялся негромко насвистывать знакомую мелодию. Он вынул из пакета длинный французский батон и открыл ящик в поисках ножа. Первым ему попался в руки знакомый нож с деревянной рукояткой, прихваченный им из дома Брайтонов. Губы Шейна скривились в иронической ухмылке, когда он начал резать хлеб, чувствуя на своем затылке колючий взгляд Пэйнтера.

Из гостиной донесся странный булькающий звук, тяжелые шаги Джентри и, наконец, его примирительный голос:

— Не кипятитесь, Пэйнтер. Иначе кончится тем, что заработаете себе удар. Дайте мне поговорить с Майклом.

Детектив продолжал флегматично нарезать хлеб, по-прежнему стоя спиной к посетителям, отдавая должное острому как бритва лезвию.

— Я постараюсь помочь тебе выбраться из кучи дерьма, в которую ты вляпался, болван, — миролюбиво пробасил Джентри ему в ухо. — Но и тебе придется немного помочь нам, Майкл. Мистер Пэйнтер не привык к подобному обращению.

Шейн положил нож и, резко повернувшись, уставился на Джентри.

— Однако, — насмешливо фыркнул он. — И что же я еще, по-твоему, должен сделать, дабы ублажить мистера Пэйнтера? Хочешь, чтобы я упал на колени и попросил у него прощения за то, что, уходя из дома, запер дверь и тем самым доставил вам лишние хлопоты, заставив прибегнуть к помощи банальных отмычек?

Недоуменное выражение появилось на мясистой физиономии Джентри. Он вздохнул и развел руками.

— Давай вернемся в гостиную, Майкл, и спокойно обсудим ситуацию. Зачем лезть в бутылку? У нас и в мыслях не было взламывать твой дурацкий замок.

— Так вы не… — Шейн машинально отрезал еще пару кусков хлеба, положил нож и послушно направился к двери. Взгляд его был мрачен. Пэйнтер отступил в сторону и позволил Джентри взять приятеля за руку. Вернувшись в гостиную, Шейн уселся в кресло, и, продолжая игнорировать Пэйнтера, обратился к Джентри:

— Что за дьявольщину ты несешь, Уилл? Если вы не взламывали дверь, то кто мог это сделать?

Пэйнтер рванулся было вперед, но Уилл Джентри вежливо, но твердо остановил его.

— Коротко это выглядит следующим образом, Майкл. Без пятнадцати двенадцать некто позвонил в офис Пэйнтера и сообщил, что девчонка Брайтонов спит у тебя в квартире. Пэйнтер перезвонил мне, договорился о встрече и немедленно помчался сюда. Мы встретились в вестибюле, поднялись наверх и нашли дверь взломанной. В квартире никого не было.

Шейн непроизвольно бросил взгляд в сторону закрытой двери.

— Пустой номер, — информировал его Джентри. — Никаких следов девушки. Что значит вся эта галиматья, Майкл?

— Кто звонил по телефону — мужчина или женщина? — уточнил Майкл, поворачиваясь к Пэйнтеру.

— Мужчина.

— Полагаю, что вы догадались проследить, откуда он звонил?

Пэйнтер надулся, как боевой петух.

— Вы что, намереваетесь учить меня моему ремеслу? Разумеется, я первым делом приказал узнать, откуда говорили. Звонили из телефонной будки, в вестибюле внизу.

— Что оставляет нам необычайно широкое поле для всевозможных умопостроений, — иронически прокомментировал Шейн.

— А вы уверены, что сами не устроили весь этот спектакль, чтобы обеспечить себе необходимое прикрытие?

— Как вы догадались? — презрительно огрызнулся Шейн. — Добавьте еще, что я собственноручно взломал собственную дверь, а до этого утопил девчонку в моей ванне и превратил ее в копченую колбасу, с которой только что приготовил бутерброды.

— О'кей, — не выдержал Джентри. — Не стесняйтесь, ребята. Принимайтесь за дело и разорвите друг друга на куски. Потом я приберу квартиру.

Шейн, набычась, повернулся к приятелю:

— Представь себе, даже я могу устать от постоянных наскоков этого придурка…

Громко выругавшись, Пэйнтер вскочил на ноги.

— Где девушка? — заорал он, становясь напротив детектива.

— Объясни ему, Уилл, — сказал Шейн, поворачиваясь к Джентри. — Что до меня, мне пора на кухню. Чайник, похоже, вскипел. — Он поднялся и вышел из комнаты. Колдуя над кофейником и раскладывая на тарелки бутерброды, детектив мог слышать доносившийся из комнаты невнятный гул двух голосов. Со вкусом расставив принадлежности для ленча на деревянном подносе, Шейн вернулся в гостиную. Пэйнтер наблюдал за его действиями в угрюмом молчании.

Не предлагая кофе гостям, Шейн наполнил свою чашку ароматным напитком и со смаком вонзил острые зубы в бутерброд с колбасой.

— Зачем ты привел девчонку сюда, Майкл? — спросил Джентри.

— Сколько раз нужно повторять, что я не приводил ее сюда, — утомленно отозвался детектив.

Пэйнтер торжественно извлек из кармана женский носовой платок и губную помаду и драматическим жестом водрузил их на стол.

— Каким образом эти вещи оказались в вашей спальне? — потребовал он ответа.

— Копаетесь в моей частной жизни? — осведомился Шейн, презрительно подымая густые брови.

— Согласитесь, весьма необычные вещи для спальни холостяка.

— Как сказать, — возразил Шейн, — полагаю, что если вы бы искали внимательней, ваша добыча могла оказаться и более значительной. Что за черт! Присылайте сюда наряд полиции нравов, если это то, к чему вы стремитесь.

— Хотите сказать, что у вас найдется дюжина носовых платков, помеченных инициалами «Ф.Б.»? — ядовито заметил Пэйнтер.

— С памятью у меня действительно неважно, — любезно согласился Шейн. — Но мы можем вместе заняться поисками, если вы позволите мне спокойно допить мой кофе. — Он поднес чашку к губам и с удовольствием осушил ее.

— Брось, Майкл, — остановил его Джентри. — Никакие увертки тебе не помогут… Если она была здесь, то мы хотим знать, где сейчас.

— Я не умею гадать, Уилл, — отозвался детектив, с аппетитом поглощая второй бутерброд.

— Но вы не можете отрицать, что она была здесь? — выкрикнул Пэйнтер.

— Я могу отрицать все, что мне заблагорассудится, — огрызнулся Шейн. — И неплохо преуспеть в этом, по крайней мере до тех пор, пока имею дело с вами. — Он отвернулся от возмущенного маленького детектива и снова обратился к Джентри:

— Тебе удалось сделать что-нибудь из того, о чем я просил тебя утром?

— Абсолютно ничего. Мы только зря потеряли время, рассылая телеграммы в Нью-Йорк. Досье Педикью чисто, как рождественский снег.

— Могли бы обратиться и ко мне, — встрял в разговор Пэйнтер. — Я проверил его еще прошлой ночью.

— Меня нисколько не интересует ничего из того, — оборвал его Шейн, — что бы вы могли сообщить мне.

— Относительно девчонки Брайтонов, — остановил его Джентри, — она была здесь прошлой ночью?

— Вы сами были здесь, — напомнил ему Шейн. — Вы же не видели ее, не так ли?

— Вам лучше начать говорить по делу, и чем скорее, тем лучше, — предупредил его Пэйнтер, угрожающе выпячивая нижнюю губу, — чтобы суметь объяснить присутствие этого носового платка с инициалами Филлис Брайтон в вашей спальне.

— А я и не собираюсь ничего объяснять. Сами занимайтесь дедукцией, если вам так хочется, а я посмотрю, что у вас получится. — Шейн встал из-за стола, собрал грязную посуду и, перенеся ее в кухню, сложил в мойку. Добродушно насвистывая, он вымыл посуду и тщательно разложил ее по полкам; после чего извлек из бара полную бутылку коньяка и водрузил ее на стол.

Пэйнтер гневно опустил взгляд на пол. Что касается Джентри, то он задумчиво наблюдал за Шейном, который между тем успел достать два бокала и наполнил их до краев. Подчеркнуто игнорируя детектива из Майами-Бич, он вручил один из них Джентри.

— За новые кровавые убийства, — провозгласил Шейн, подымая бокал. — И если вы, ребята, выяснили все, что хотели, то я не рискую вас больше задерживать, — продолжал он, ставя пустой бокал на стол и тщательно вытирая губы носовым платком.

— Мой Бог! — взорвался Пэйнтер. — Голос анонимного доброжелателя звучал в точности как ваш. Вы просто глупы, Шейн, если рассчитываете таким способом провести меня. Думаете, что это снимет с вас подозрения о причастности к исчезновению девушки? Где вы были в одиннадцать сорок пять?

— Не ваше собачье дело, — отрезал Шейн, усаживаясь и закуривая сигарету.

— Мы можем арестовать его на основании имеющихся у нас подозрений, — прошипел Пэйнтер, поворачиваясь к Джентри, продолжавшему внимательно наблюдать за Шейном.

Джентри пожал плечами.

— Он окажется на свободе через час после ареста, — возразил он, покачав тяжелой головой. — Нет, я не думаю, что он знает больше, чем мы, о местонахождении девушки. Пожалуй, нам лучше уйти отсюда, — закончил он, резко подымаясь со своего места.

— Заходите, ребята, — ухмыльнулся Шейн, — в любое время, когда вам приспичит. Кто знает, когда убийца снова будет спать в моей постели? — Со своего места он насмешливо наблюдал, как детективы направились к двери.

Выждав несколько минут, он подошел к телефону и, позвонив в вестибюль, спросил у дежурного портье, ушли ли полицейские. Клерк, знавший Джентри в лицо, сообщил, что они только что покинули здание. Шейн положил трубку и направился в спальню. Он обыскал туалетный столик, заглянул под подушку и матрац в поисках записки, но ничего не нашел. В комнате царил полный порядок. Шейн перешел в ванную, затем на кухню, но с тем же успехом. Дверь, ведущая на пожарную лестницу, была заперта на задвижку. Повинуясь неожиданному импульсу, он свернул в гостиную и открыл ящик стола. Пистолет исчез.

В заключение своего осмотра Шейн подошел к входной двери и исследовал сломанный замок. Неизвестный взломщик оказался мастером своего дела, к тому же, по-видимому, обладавшим первоклассным набором инструментов. Дверь была снабжена автоматическим американским замком, но взломщику при помощи ломика удалось отодвинуть ее от косяка настолько, чтобы просунуть в образовавшуюся щель тонкую полоску стали и сбросить щеколду. Вся операция заняла, очевидно, лишь несколько минут и была проделана совершенно бесшумно.

Больше в квартире Шейну было нечего делать. Он запер дверь, обнаружив, что повреждения не настолько велики, чтобы помешать замку функционировать более или менее нормально. Детектив взял шляпу и спустился в вестибюль.

Отель, где снимал квартиру Шейн, был слишком невелик, чтобы содержать в штате служащих собственного детектива. Мальчики-лифтеры сообщили, что не заметили ничего необычного поблизости от его квартиры этим утром. Он попробовал описать им внешность Филлис, но ни один из них не смог припомнить, что видел, как она выходила из здания. Разумеется, каждый, пожелавший остаться незамеченным, мог свободно выйти из дома через боковой вход.

Шейн зашел в кабинет управляющего и, поставив его в известность о том, что дверь его квартиры была взломана, попросил опросить всех служащих отеля на предмет, не заметил ли кто из них каких-либо подозрительных личностей, слонявшихся в первой половине дня по коридорам здания.

Покончив с формальностями, он вышел из дома и направился по привычному маршруту вниз по Флеглер-стрит.

Днем резиденция Брайтонов выглядела примерно так же, как и минувшей ночью. На всем пространстве вокруг огромного дома стояла гнетущая атмосфера уныния, отнесенная Шейном на счет загадочной трагедии, происшедшей здесь менее суток тому назад. Асфальтовая дорожка, отчетливо заметная при ярком свете дня, вела вдоль южного фасада дома к вместительному гаражу из бетонных блоков, расположенному позади центрального здания. Двери гаража были закрыты, так что было невозможно сказать, сколько автомобилей находилось за ними и находились ли они там вообще. Верхний этаж строения служил жилым помещением.

Ни на подходе к дому, ни у парадного портика машин также не было. Шейн припарковал свой автомобиль на том же самом месте, где оставил его вчера, поднялся по каменным ступеням и нажал кнопку электрического звонка. После недолгого ожидания горничная, знакомая ему по предыдущему посещению, открыла дверь. Правда, на этот раз она выглядела куда более усталой; ее глаза заметно покраснели от недостатка сна. Женщина, без сомнения, узнала его, хотя явно не была обрадована новой встречей с детективом. Профессионально вежливым тоном она осведомилась о цели его визита. Шейн сообщил ей, что желает видеть мисс Брайтон.

— Мисс Филлис Брайтон, — уточнил он.

— Ее нет дома. — Горничная попыталась закрыть дверь, но ступня Шейна, предусмотрительно вставленная в образовавшуюся щель, воспрепятствовала осуществлению ее намерения.

— Когда она должна вернуться?

— Я не знаю! — Она издала негромкий негодующий звук, должный символизировать, по всей видимости, чувство оскорбленного достоинства.

— Это очень важно, — настаивал Шейн. — Может быть, вы знаете, где она находится?

— К сожалению, мне это неизвестно, сэр. Мисс Брайтон покинула дом еще минувшей ночью.

— По-видимому, мне не повезло, — сказал Шейн добродушно. — В таком случае, я поговорю с мистером Брайтоном.

— О… нет, сэр! — Горничная была откровенно шокирована. — Он болен. Серьезно болен. Ему запрещено принимать посетителей. — Она сделала еще одну безуспешную попытку закрыть дверь.

— Что делать, — миролюбиво согласился детектив, — очевидно, мне придется удовлетвориться беседой с доктором Педикью.

— Доктор отдыхает, сэр, и просил не беспокоить его без крайней надобности.

— Черт возьми, — рявкнул Шейн, отталкивая горничную и протискиваясь в дверь. — По-видимому, мне остается только одно — побродить по дому и потолковать самому с собой. — Не обращая внимания на протесты горничной, он вошел в дом.

— По-моему, мистер Монтроз работает в библиотеке, — крикнула она ему вдогонку, не поспевая за быстрыми шагами детектива.

— Прекрасно, — фыркнул Шейн, подымаясь по лестнице. — Я повидаюсь с ним после того, как мне наскучит собственное общество.

Горничная после секундного замешательства последовала за ним.

— Где находится комната мистера Брайтона? — спросил Шейн, достигнув площадки второго этажа.

— Но его нельзя беспокоить, сэр. На этот счет имеются самые строгие распоряжения врача.

— Ни один доктор, — холодно информировал ее Шейн, — не сможет мне помешать видеть кого бы то ни было, если я этого захочу. Покажите мне его комнату, прежде чем я начну открывать все двери подряд.

— Хорошо, сэр, — раздраженно произнесла она, неохотно подчиняясь приказанию детектива. — Пусть это останется на вашей совести. — Достигнув коридора, она осторожно постучала в закрытую дверь и упрямо осталась на месте, препятствуя Шейну силой проникнуть в комнату.

Дверь приоткрылась, и в коридор выскользнула стройная девушка в белой униформе медсестры, очень маленькая и юная, с честными серыми глазами.

— В чем дело? — спросила она, строго глядя мимо горничной в лицо Шейна.

— Этот… джентльмен, — объяснила горничная, локтем указывая в сторону детектива, — настаивает на том, чтобы видеть мистера Брайтона. — Выразив этим жестом свое крайнее неодобрение поведения посетителя, она благоразумно отступила в сторону и устремила на него негодующий взгляд.

— Это абсолютно недопустимо, — маленькая медсестра решительно покачала головой. — Врач категорически запретил любые визиты.

Шейн протиснулся вперед и стал напротив девушки. Верхушка белой накрахмаленной шапочки медсестры едва достигала подбородка детектива, что, однако, не помешало ей невозмутимо встретить недовольный взгляд своего оппонента.

— Я не собираюсь съесть вашего пациента, — раздраженно объяснил детектив. — Я хочу просто взглянуть на него. О каком беспокойстве может идти речь?

— Сожалею, — сообщила она, — но я не могу позволить вам войти.

Посчитав свою миссию полностью выполненной, горничная с достоинством удалилась.

Шейн изобразил на лице подходящую моменту улыбку и нежно потрепал девушку по щеке.

— Будьте милосердны, — взмолился он.

— Для этого вам необходимо получить разрешение лечащего врача, — сказала она.

— Только что заступили на дежурство, сестренка? — усмехнулся Шейн. — А где ваша напарница, которую я видел прошлой ночью? Высокая аппетитная красотка, из которой так и прет секс. Она-то и разрешила мне прийти.

Глаза девушки весело блеснули.

— Охотно верю. Вы имеете в виду мисс Хант? Ночную сиделку?

— Док называл ее Шарлоттой, — авторитетно подтвердил Шейн.

— Сейчас она отдыхает… в своей комнате, внизу. Мы работаем на пару. Я останусь на дежурстве до полуночи, после чего она сменит меня.

— Ну что ж, может быть, с ней мне повезет больше, — печально вздохнул Шейн. — Разумеется, и вам я был бы благодарен ничуть не меньше, если бы вы не столь скрупулезно придерживались отданных вам распоряжений.

— Каждому свое, — девушка мило улыбнулась, но не выказала намерения отступить ни на шаг. Ее глаза вопросительно смотрели на посетителя.

— Я детектив, — пояснил он. — Прошлой ночью в доме произошло убийство. Лучше сразу позвольте мне войти и взглянуть на вашего пациента, или… мне придется разбудить Педикью и получить у него официальное разрешение.

Девушка продолжала колебаться. Неожиданно она застенчиво улыбнулась и спросила:

— Вы мистер Шейн, да? — Когда он кивком головы подтвердил ее предположение, она продолжила: — Я видела вашу фотографию в газетах. Думаю, что ничего дурного не произойдет, если я разрешу вам войти. Но мистер Брайтон спит, и вы должны пообещать мне, что не станете его будить…

— Я буду тих, как мышь в присутствии голодного кота, — пообещал Шейн.

Девушка открыла дверь и молча прошла вперед. Детектив на цыпочках последовал за ней. Сквозь открытое окно в комнату проникал мягкий бриз, смешивая аромат моря с застоявшимся запахом антисептика и других лекарств. Белая занавеска отгораживала постель больного от остальной части комнаты. Медсестра неслышно подошла к кровати, знаком попросив детектива сохранять молчание.

Шейн и не думал нарушать джентльменские соглашения и лишь благодарно пожал мягкую маленькую ручку, когда через плечо девушки получил возможность заглянуть в лицо больного. Мистер Брайтон лежал, повернув лицо в их сторону. Это было бледное, изможденное лицо, страшное даже в своем временном спокойствии. Его дыхание было равномерным. Очевидно, что в свое время это был крупный, сильный человек, от которого тяжелая болезнь оставила теперь одни кости. Тонкая рука, лежавшая поверх белоснежной простыни, к удивлению детектива, сжимала авторучку. Медсестра мягко высвободила свою ладонь из лапищи детектива и, наклонившись над спящим, осторожно вынула авторучку из пальцев больного.

Когда она выпрямилась, ее плечи невольно прижались к груди детектива. Запечатлев в своем сознании черты больного, Шейн мягко отступил назад.

— Мистер Брайтон настаивает, что может писать письма, не вставая с постели, и у нас постоянно происходят мелкие стычки из-за этого, — прошептала с улыбкой девушка, кладя авторучку на инкрустированный столик рядом с постелью.

Воспользовавшись тем, что она на минуту отвернулась, Шейн быстро осмотрел авторучку. Это была старая модель, отделанная низкопробным золотом. Детектив протянул руку, незаметно положил авторучку в карман и невозмутимо направился к двери.

Медсестра вышла вслед за ним и, закрыв за собой дверь, прислонилась к косяку.

— Это все, что вы хотели, мистер Шейн? — спросила она.

Шейн заговорщически улыбнулся.

— Я хотел бы еще как-нибудь позвонить вам.

Девушка улыбнулась в ответ, но ничего не ответила.

— Вы могли бы рассказать мне в общих чертах о том, что происходит в этом доме, — пояснил детектив, переходя на серьезный тон. — Сколько времени вы работаете на семейство Брайтонов?

— Со времени их приезда.

— Вы живете здесь?

— Да. В Майами.

— Как вам удалось получить это место? Вы были знакомы с доктором Педикью?

— Нет. Они просто позвонили в местное бюро, и так уж случилось, что я оказалась первой в списке.

— Понятно. — Шейн на секунду задержался. — А мисс Хант… она была нанята тем же способом?

— О нет. Она сама из Нью-Йорка и приехала сюда вместе с Брайтоном.

Детектив промолчал, пытаясь осмыслить новую информацию.

— Вы хотите сказать, что у нее есть своя комната… и она все это время постоянно находится в доме? — осторожно спросил он.

— Да, — девушка снова улыбнулась. — Так что вам не понадобится запоминать номер ее телефона.

— Я все еще надеюсь получить ваш, — напомнил Шейн и, не дав ей опомниться, задал следующий вопрос: — Кстати, где ее комната? Мне бы хотелось получить у нее кое-какую информацию, прежде чем я покину этот дом.

— Будьте спокойны, — насмешливо заверила его девушка, — Шарлотта не станет возражать против вашего визита.

— Ревнуете? — осведомился детектив, бросая на нее косой взгляд.

— Еще чего! Не льстите себе, мистер Шейн. — Она мелодично засмеялась и начала спускаться вниз по лестнице. — Я покажу вам, где находится ее комната. Хотя должна предупредить, — продолжала она, когда Шейн присоединился к ней, — что Шарлотта и так едва не свела меня с ума, задавая вопросы о вас, сменившись с дежурства сегодня утром. Она обожает крупных, сильных мужчин, и более всего рыжеголовых. Вас это устраивает? — Она бросила на детектива насмешливый взгляд.

— Видимо, у этой крошки хороший вкус, — усмехнулся Шейн. — Надеюсь, вы не обманули ее надежды и тем более не делали попыток охладить ее пыл?

Девушка покраснела.

— Но я не знаю о вас практически ничего, мистер Шейн, только то, что читала в газетах. — Она остановилась перед закрытой дверью.

— Тем хуже для вас. Кстати, вы рискуете так ничего и не узнать, если не сообщите мне номер своего телефона. — Девушка улыбнулась, постучала в дверь и, повернув ручку, просунула голову внутрь комнаты.

— К тебе пришел поклонник, Шарлотта, — хихикнула она, быстро отступив в сторону, давая возможность детективу пройти в комнату, из которой донесся сонный голос:

— Что ты сказала?

Комната Шарлотты оказалась точной копией помещения, в котором детектив успел побывать вместе с Филлис Брайтон, по крайней мере во всем, что касалось ее размеров и мебели. Светлые волосы медсестры беспорядочно разметались по подушке; ее хищные глаза были наполовину закрыты пышными ресницами.

Впрочем, они тут же широко раскрылись, едва Шейн, пододвинув себе стул, уселся рядом с ее кроватью.

— О, это ты, парень? — Голос Шарлотты больше не казался заспанным.

— Я, собственной персоной, — подтвердил Шейн, многозначительно подмигивая молодой девушке. — Мне пришло в голову, что ты можешь почувствовать себя немного одинокой, находясь в чужом городе.

— Еще как! — пылко подтвердила Шарлотта. Ее пышные формы, хорошо заметные через тонкую простыню, пришли в движение.

Шейн с видом знатока смаковал волнующие изгибы ее тела.

— Вот я и заглянул узнать, что означал вчера вечером твой взгляд, которым ты наградила меня.

— Я живу здесь в таких условиях, — пожаловалась она, — что скоро, пожалуй, стану бросаться на шею каждому мужчине, оказавшемуся рядом.

— В самом деле? — детектив выглядел не на шутку разочарованным. — А мне-то показалось, что он предназначался лично мне… Ну, да ладно, забудем об этом. — Он сделал движение, как будто собирается покинуть комнату.

— Зачем так торопиться, парень? — она поймала его за руку, бросая на детектива плотоядный взгляд. — Неужели и пошутить нельзя? Ты сразил меня наповал, мой большой мальчик, в тот же самый момент, когда я впервые увидела тебя. В тебе есть изюминка, которую не так просто забыть.

Шейн вернулся на прежнее место и закурил сигарету.

— Тебе придется еще много раз повторять эту фразу, когда мы познакомимся поближе.

— Черт побери! Готова держать пари, что ты прав, — прошептала она.

— Так в чем же дело? — Шейн в свою очередь понизил голос до шепота, наклоняясь к девушке.

— Я… я не могу, — раздраженно возразила она. — Может быть, в другой раз…

Шейн пристально посмотрел ей в глаза, прежде чем наконец произнес:

— Но я слышал, что ты свободна сегодня вечером… По крайней мере до полуночи.

— Ну и что с того? — она беспокойно поерзала на кровати, незаметно подвигаясь поближе к нему. — Я обязана все время сидеть в этой дыре, — прошептала она еле слышно, стараясь не смотреть в его сторону.

— Чего ради? — поинтересовался детектив, склоняясь еще ниже. — Твоя напарница прекрасно справится без тебя…

— Знаю… но… — Шарлотта подняла голову и провела по губам кончиком языка. Ее губы находились теперь всего в нескольких сантиметрах от лица Шейна. Глаза детектива, казалось, магнетизировали девушку.

— У меня квартира в городе, — сказал Шейн. Он сообщил ей адрес и номер своего телефона. — Лучше воспользуйся боковым входом, со стороны 2-й авеню. Я буду один весь вечер.

— Я запомню, — обещала она. Ее глаза светились лихорадочным блеском. Она придвинулась вплотную к нему, и Шейн поцеловал ее влажные полуоткрытые губы.

— Мой Бог, — прошептала она, когда Шейн встал на ноги. Продолжая лежать поперек постели, она во все глаза смотрела на детектива.

— Спасибо за интервью, сестричка, — сказал детектив подчеркнуто громко, одновременно цинично подмигивая Шарлотте. — Представь себе: оказывается, наши взгляды совпадают почти по всем пунктам. Я буду ждать тебя, — добавил он, понижая голос до шепота. Резко повернувшись, Шейн вышел в коридор, плотно притворив за собой дверь.

В коридоре никого не было. Детектив спустился по знакомой лестнице и направился в библиотеку. Раздвинув портьеры, он заметил фигуру мистера Монтроза, склонившегося над кипой бумаг в дальнем углу комнаты.

— Добрый день, — произнес детектив.

Мистер Монтроз невольно подпрыгнул на своем месте.

— О, мистер Шейн, — сказал он, учтиво подымаясь навстречу детективу. — Видит Бог, как вы перепугали меня.

— Прошу прощения. — Шейн неторопливо пересек комнату и пододвинул себе стул, стоявший поблизости.

— Устраивайтесь поудобнее, — голос мистера Монтроза прозвучал на редкость сердечно.

— Спасибо, — произнес Шейн, усаживаясь.

Мистер Монтроз последовал его примеру.

— Это было суровое испытание для всех нас, — объявил маленький человек, нервно откашливаясь. — Полагаю, что вы и полиция уже схватили убийцу?

Шейн пододвинул к себе стоявшую на столе пепельницу и швырнул в нее окурок сигареты, закуренной еще в комнате Шарлотты.

— Пока все мы работаем вслепую, — признался он, вновь чиркая спичкой. — Лично я отрабатываю версию, которая при удачном стечении обстоятельств может значительно приблизить нас к разрешению проблемы. — Он выдержал значительную паузу, должную символизировать серьезность стоящей перед ним задачи, и продолжал: — Могу я взять на себя смелость задать вам несколько вопросов, имеющих непосредственное отношение к делу?

— О да, разумеется, — заверил его мистер Монтроз. — Я буду счастлив способствовать по мере моих сил разрешению мучающей всех нас проблемы. — Мистер Монтроз откинулся в кресле и торжественно скрестил руки на груди.

— Вы секретарь мистера Брайтона?

— Да, — он коротко кивнул.

— И вы полностью осведомлены о состоянии его дел?

— О да. Со времени начала его болезни вся ответственность за состояние финансовой политики, естественно, свалилась на меня. — Мистер Монтроз тяжело вздохнул, из чего можно было заключить, что каким бы тяжелым ни оказалось выпавшее на его долю испытание, он был готов до конца с достоинством нести свое бремя.

— Какова, конечно весьма приблизительно, общая величина состояния мистера Брайтона? — осведомился детектив.

Маленький человек поднял взор к потолку и несколько секунд размышлял над заданным ему вопросом.

— Безусловно, его вложения значительно пострадали в период депрессии, — произнес он, нахмурившись. — Весьма сложно сразу назвать даже приблизительную цифру. Тем не менее я могу предположить, что если все его состояние было бы обращено в наличные, то при нынешнем положении рынка оно принесло более сотни тысяч долларов… а при наиболее благоприятных условиях, возможно, и около ста пятидесяти тысяч. — Он печально покачал головой. — Заметьте, что я говорю о состоянии человека, стоившем многие миллионы долларов всего несколько лет тому назад… Многие миллионы.

— Да, положение серьезное, — согласился Шейн. — И кто же наследники? Пока я слышал только о двоих.

— Вы не ослышались. Двое наследников практически с одинаковыми правами. Но вам известно, мистер Шейн, об исчезновении мисс Брайтон?

— Да, я кое-что слышал об этом, — признался Шейн. — И это все? Никто другой из членов семьи не может претендовать на наследство… если Руфус Брайтон отбросит копыта?

— Других наследников нет, — строго повторил мистер Монтроз.

— Ни братьев, ни сестер? — настаивал Шейн.

— Если вы уж затронули эту тему, — согласился мистер Монтроз, — то могу сообщить, что у мистера Брайтона действительно имеются две ныне здравствующие сестры и один брат. Но, поскольку я сам помогал составить завещание, могу вас заверить, что в нем они не упоминаются.

— Насколько мне известно, — пробормотал Шейн, — обе сестры удачно вышли замуж и ныне вращаются в самых высоких сферах, не так ли?

— Вы совершенно правы, — согласился мистер Монтроз, слегка поджимая губы. — Сестры Руфуса Брайтона весьма обеспеченные женщины. Их социальная позиция достаточно высока.

— А что слышно относительно брата? — спросил Шейн, хмуро рассматривая свою сигарету. — Припоминаю, что он оказался замешан в какую-то грязную историю несколько лет тому назад.

Пальцы мистера Монтроза выбили нервную барабанную дробь на поверхности стола. На его лице проступила гримаса отвращения.

— Вы неплохо осведомлены. Но, полагаю, что нет никакой необходимости, мистер Шейн, вновь давать газетам повод для мелких сплетен.

— Я не имею никакого отношения к прессе, — заверил своего собеседника Шейн. — Я просто хочу знать все факты. Интуиция подсказывает мне, что это убийство было совершено из-за денег. Посему я прихожу к выводу, что лишь два человека могли извлечь выгоду из смерти мистера или миссис Брайтон. Я полагаю, что сам мистер Брайтон не собирается расставаться с жизнью и может протянуть еще многие годы?

— Кажется, я начинаю понимать вашу точку зрения, мистер Шейн, — сказал Монтроз, одобрительно кивая головой.

— Лично я не имею ничего против теорий, — уточнил Шейн, — но мне необходимо точное знание всех фактов. Поэтому разрешите мне вернуться к судьбе брата мистера Брайтона. Кажется, они были чем-то вроде партнеров, и в один прекрасный день младший братец, прихватив изрядную сумму денег, исчез в неизвестном направлении?

Мистер Монтроз недовольно поморщился.

— Да, таковым было официальное сообщение. Но должен заметить, мистер Шейн, что лично меня никогда не покидало ощущение, что в этом деле была допущена чудовищная ошибка. Я близко сотрудничал с мистером Юлиусом Брайтоном и не могу поверить, что такой человек мог совершить бесчестный поступок.

— Юлиус Брайтон? — задумчиво повторил детектив, автоматически раздавливая в пепельнице окурок очередной сигареты. — Да, именно так его и звали. Теперь я припоминаю это дело. Оно рассматривалось около семи лет назад.

— В конце 1932 года, если быть совершенно точным, — сообщил мистер Монтроз. — Братья были партнерами в одной маклерской фирме, которая в конечном итоге пошла ко дну при крахе рынка.

— Вы хорошо знаете Юлиуса Брайтона?

— Я был его доверенным секретарем в течение десяти лет. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы серьезно относиться к тем абсурдным обвинениям, что были выдвинуты в его адрес.

— Но Большое Жюри, очевидно, рассудило иначе, — заметил Шейн. — Он был осужден, не так ли?

— На волне всеобщей истерии, направленной против банкиров и брокеров, — сухо заметил мистер Монтроз. — Жюри было готово осудить кого угодно.

— И сколько в итоге он получил? — осведомился Шейн.

— Десять лет. Поймите меня правильно, мистер Шейн. К концу процесса Юлиус Брайтон был сломлен физически и морально. Решение суда было равнозначно смертному приговору для него.

Детектив машинально кивнул головой и закурил новую сигарету.

— Именно тогда вы и стали работать на Руфуса Брайтона?

— Практически сразу после завершения процесса. Мои скромные сбережения обратились в ничто после краха рынка. Но я всегда чувствовал, — продолжал мистер Монтроз огорченным тоном, — что вся правда об этом деле так никогда и не была выяснена.

— Так или иначе, но из этого следует, что Юлиус может быть исключен из числа вероятных претендентов на наследство Руфуса Брайтона, — заключил Шейн, вставая. — Братья были не в ладах между собой, насколько я понимаю.

— О да, — мистер Монтроз деликатно улыбнулся. — Полагаю, после нашего разговора у вас не осталось сомнений, что Юлиус никогда и не мог быть упомянутым ни в одном из завещаний, составленных Руфусом Брайтоном.

— О'кей, — согласился Шейн. — А что вы скажете относительно слуг? Сколько их в доме?

— Немного. Горничная, с которой вы уже знакомы, экономка, повар и шофер. И, конечно, мисс Хант, медсестра, приехавшая сюда с мистером Брайтоном из Нью-Йорка.

— Еще бы, — пробормотал детектив, — как можно забыть о мисс Хант.

— Простите, что вы сказали?

— Не обращайте на меня внимания, — улыбнулся детектив. — Вернемся к делу. Насколько я понимаю, все они служат довольно давно? И живут в этом же доме?

— Да, за исключением шофера. Он живет в помещении над гаражом и был нанят незадолго перед нашим отъездом из Нью-Йорка… Перегонял машину в Майами. Остальные работают в доме по многу лет и проводят в нем большую часть своего времени.

— Спасибо за информацию, мистер Монтроз. С вашего позволения я еще немного поброжу по дому и задам слугам несколько вопросов. — Получив необходимые разрешения, детектив откланялся и покинул библиотеку.

Выйдя из дома через заднюю дверь, Шейн оказался на бетонированной дорожке, ведущей в сторону гаража и отделенной от главной аллеи невысокой живой изгородью. «Возможно, именно этим путем прошлой ночью Филлис ускользнула из-под надзора полиции», — подумал детектив.

Одна из дверей гаража оказалась открытой. Наружная лестница вела на небольшую крытую веранду, открывающую доступ в жилую часть здания. Он был уже на половине пути, когда его остановил грубый окрик, донесшийся откуда-то снизу. Опустив глаза, Шейн увидел плотного мужчину, стоявшего у дверей гаража. Детина был одет в грязный комбинезон, натянутый поверх униформы шофера. Его маленькие, глубоко запавшие глаза непринужденно разглядывали детектива.

— Куда вас несет, черт побери! — зарычал он.

Шейн перегнулся через перила и дружески подмигнул ему:

— Собираюсь нанести официальный визит шоферу мистера Руфуса. Часом, это не вы сами?

Человек отбросил в сторону кусок промасленной ветоши, которую держал в руках, и в свою очередь направился к лестнице.

— Нечего вам здесь делать, — рявкнул он, с трудом ворочая толстыми губами.

— У вас странная манера принимать гостей, — неодобрительно отозвался детектив.

— А я и не жду никаких гостей. — Шофер начал медленно карабкаться по лестнице, не спуская прищуренных глаз с физиономии детектива.

— Как бы то ни было, один из них в настоящее время находится у вас прямо под носом, — отозвался Шейн.

— В самом деле? — презрительно окрысился шофер. Он обогнал детектива и теперь стоял на пару ступенек выше его.

— Хотите вы или нет, но вам придется принять меня, — предупредил Шейн, делая следующий шаг.

— Не так быстро, парень, — тяжелая рука шофера опустилась на плечо детектива.

— Убери свою лапу, — спокойно посоветовал Шейн.

Шофер бросил на него презрительный взгляд и, поднявшись еще на три ступеньки, полностью блокировал проход.

— Смотри, костей не соберешь, — пригрозил он.

— Я хочу подняться наверх.

— Не выйдет. Если тебе так приспичило, можешь объяснить свое дело прямо здесь.

Глаза детектива угрожающе сверкнули.

— Подобная необъяснимая агрессивность должна быть вызвана чем-то большим, чем личная антипатия, — заметил он.

— Придержи язык, — посоветовал шофер.

Детектив улыбнулся. Это была неприятная улыбка, скорее напоминающая волчий оскал.

— Что ты там прячешь, приятель, если так боишься, что я узнаю об этом?

Шофер неуверенно моргнул лишенными ресниц веками.

— Вы, должно быть, тот самый рыжий детектив, о котором столько говорили прошлой ночью, — неуверенно произнес он более спокойным тоном.

— Если вы сомневаетесь, то я могу предъявить мои полномочия в любую минуту, — предложил Шейн.

— Да зачем они мне, — шоферу явно не хотелось без нужды обострять ситуацию. — Разве я против доброго разговора. В конце концов, кому понравится, когда в его комнату вламываются посторонние. Может быть, у меня там девочка. Спускайтесь вниз, мистер, и выкладывайте, что вам от меня надо.

— Именно поэтому, — заметил Шейн с холодным видом, — я и собираюсь осмотреть вашу комнату.

В одно мгновение маска показного добродушия слетела с физиономии шофера. Его сальный кулак, возникший словно ниоткуда, с силой обрушился на челюсть Шейна. Детектив откинулся назад, судорожно цепляясь за перила. Изрыгая проклятия, шофер выбросил вперед ногу и сверху вниз нанес сокрушающий удар в лицо детектива.

Перила не выдержали, и тело Шейна безвольно соскользнуло на землю.

Сознание вернулось к детективу, когда солнце уже садилось. Он лежал в собственном автомобиле, припаркованном у восточного выезда на дамбу. Шейн принял сидячее положение, потряс головой и осторожно ощупал свое лицо. В зеркальце заднего обзора он смог разглядеть багровый синяк у себя на лбу и запекшиеся пятна крови на щеках.

Шейн склонился над рулем, опустив на ладони покрытое ссадинами лицо. Серия проклятий слетела с его разбитых губ.

Спустя минуту он вновь выпрямился.

— Надеюсь, что это послужит мне хорошим уроком, — сокрушенно пробормотал он. — Веселенькое свидание предстоит мне сегодня ночью…

Он еще раз с отвращением посмотрел на себя в зеркало, включил мотор и, въехав на дамбу, направился в сторону Майами.

Загнав машину в гараж, Шейн вошел через боковой подъезд в вестибюль и поднялся к себе в квартиру. Пропустив для начала стаканчик бренди, он тут же снова наполнил сосуд до краев и, держа его в руке, перешел в ванную комнату. Результаты детального обследования поврежденной физиономии были ничуть не более утешительными, чем предварительные. Осушив второй стакан для поддержания тонуса, детектив перебрался в кухню и запил бренди водой со льдом. Каждый шаг отзывался мучительной головной болью, но худо-бедно мозги продолжали функционировать.

Вернувшись в ванную, Шейн открыл кран с горячей водой, перешел в гостиную и начал стягивать с себя костюм. Глухой звук удара какого-то предмета о ковер привлек его внимание. Нагнувшись, Шейн увидел позолоченную авторучку. Недоуменно моргнув, Шейн попытался вспомнить, как эта вещь оказалась у него в кармане, пока наконец в его памяти не всплыли обстоятельства кражи в комнате больного и основания, заставившие его пойти на столь необычный для него шаг, казавшиеся ранее важными, а теперь утратившие всякое значение. Детектив подобрал авторучку, положил ее в ящик стола и, стянув с себя остатки одежды, плюхнулся в горячую воду.

Просидев в горячей ванне до тех пор, пока его кожа не приобрела пурпурный оттенок, он встал на ноги и подставил тело под ледяные струи воды. Завершив эту процедуру, он вновь почувствовал вкус к жизни. Натянув майку и трусы, он направился на кухню и поставил на плиту кофейник с водой. Возвратившись в гостиную, он завершил свой туалет, облачившись в легкие фланелевые брюки и спортивную рубашку без галстука. Всякая мысль о еде вызывала болезненные спазмы в желудке, и детектив решил ограничиться кофе. Перенеся кофеварку в гостиную, Шейн выпил подряд три чашки крепкого, ароматного напитка, дополнив их изрядной дозой коньяка. После чего почувствовал себя значительно лучше. Он даже попытался насвистывать знакомую мелодию, наводя порядок в квартире в преддверии вечернего свидания.

Выжав несколько апельсинов и лимонов, Шейн смешал свежий сок с яйцами, джином, сиропом граната и кубиками льда; залил полученную смесь в серебряный шейкер. Украсив стол двумя бокалами для коктейлей, он получил возможность немного отдохнуть, ожидая появления Шарлотты.

Шейкер успел покрыться инеем, прежде чем раздался долгожданный стук в дверь. Шейн поднялся навстречу гостье. Шарлотта была одета в модный спортивный костюм, превосходно подчеркивающий очевидные достоинства ее великолепной фигуры. На волосах красовался кокетливый берет. Войдя в комнату, она приподняла лицо, подставляя ему свои чувственные полные губы. Тесно прижавшись к нему всем телом, она замерла и закрыла глаза.

Несколько минут спустя она, тяжело дыша, нашла в себе силы вырваться из его объятий и только тут заметила огромный синяк, украшавший лоб детектива.

— Врезался в столб, милый? — спросила она, широко раскрывая глаза.

— В ногу вашего шофера, — пояснил Шейн, беря девушку за руку и умело направляя ее в сторону стола.

— Оскара?

— Тебе лучше знать. Мне он не представился. Крупный парень с квадратной челюстью. — Шейн наполнил бокалы розовым коктейлем.

— Когда это произошло и… из-за чего?

— Сегодня днем. По-видимому, он не слишком жалует настырных детективов. — Шейн улыбнулся и поднял свой бокал. — Выпьем!

— За секс, грех и иже с ними, — отозвалась Шарлотта с энтузиазмом.

Раздался мелодичный звон бокалов.

Не мешкая, детектив вновь наполнил сосуды и галантно пододвинул девушке удобное кресло. Закурив две сигареты, он протянул одну из них Шарлотте.

— Ты сказала доктору Педикью, куда ты направляешься?

— Еще чего! — глаза Шарлотты презрительно сверкнули. — Я попросту исчезла. Они и так слишком много берут на себя, обращаясь со мной, как с монахиней.

— Может быть, они думают, что ты уже созрела для монастыря, — ухмыльнулся Шейн.

— Они называют его круглосуточным дежурством, — пояснила Шарлотта, вызывающе вздернув хорошенький носик. — Вообще-то я сама согласилась на их условия, когда взялась за эту работенку. Но сейчас, когда они пригласили вторую сиделку, я считаю их попросту абсурдными.

— Непростая ситуация для девочки с твоими формами и темпераментом, — согласился детектив, бросая в ее сторону многозначительный взгляд.

— Еще бы! Если бы ты знал, каким парнем мне пришлось пожертвовать, подписывая этот дурацкий контракт. — Шарлотта откинулась на спинку кресла, вытянув вперед длинные ноги. Высоко задравшаяся юбка обнажила круглые коленки и аппетитные бедра, украшенные розовыми подвязками. — Правда, неплохо? — хихикнула она. — Сберегла специально для сегодняшнего вечера.

— Очень хороши, хотя ножка, на мой взгляд, все-таки лучше, — серьезно заметил Шейн, не собираясь отрицать впечатления, произведенного на него интимными предметами женского туалета. — Весьма польщен оказанным мне вниманием.

— Ты что, собираешься только смотреть? — поддразнила она его, подымая свой бокал.

— Надо понимать, что мне позволено снять их?

— Если хочешь.

Хотя в глубине души Шейн был совсем не прочь уклониться от оказанной ему чести, выбора у него не было. Приходилось думать и о своей репутации. Солидная практика позволила ему сохранить свое реноме. Подвинув стул поближе к Шарлотте, он прочувствованно взял ее за руку.

— Итак, тебе не разрешили покидать дом? — спросил он.

— Я уже объяснила тебе, что, по условиям контракта, я должна была ни на минуту не покидать пациента, — сказала она обиженно. Шарлотта пригубила коктейль, продолжая наблюдать за детективом из-под опущенных ресниц.

— Конечно, — охотно согласился Шейн. — Но там были еще доктор Педикью и Кларенс. Разве они не пытались скрасить твое одиночество?

— Эти типы? — пренебрежительно произнесла она, презрительно скривив губы.

— Я так и подумал, — сказал детектив, усмехаясь.

— О чем говорить, — согласилась она, опуская пустой стакан на стол. — Между нами, все они просто психи.

— Как долго ты работаешь на Брайтонов?

— С самого начала. То есть с того дня, когда они решили перевезти старика в Майами. Но какого черта? Я пришла сюда не для того, чтобы говорить о делах. Ты что, тоже чокнутый? А мне-то показалось, что ты малый не промах.

— Дай мне немного времени прийти в себя, — ухмыльнулся Шейн.

Он допил свой коктейль и тут же наполнил бокалы вновь. Склонив голову на плечо, Шарлотта наблюдала за ним.

— Чего-чего, а коктейли ты делать умеешь, — доверительно сообщила она. — Вкус что надо, да и крепость подходящая. Меня даже в жар бросило. Может быть, нам… — ее взгляд оценивающе скользнул по фигуре детектива.

— Подожди немного… — поспешно отозвался Шейн. — Расслабься, детка. Всему свое время. Чувствуй себя как дома.

Шарлотта отхлебнула из своего бокала и еще ближе пододвинулась к Шейну, пока ее головка не опустилась на плечо детектива.

— После двух бокалов я не отвечаю за себя. Тебе придется позаботиться обо мне.

— Будь спокойна, — рука Шейна привычно обняла девушку за плечи.

— Держу пари, опыт у тебя богатый, — хихикнула она. — Смотри, только не переборщи. А так можешь делать все, что захочешь. Все! Только обещай отправить меня домой на такси ровно в половине двенадцатого.

Шейн нежно потрепал ее за ухо, обещал в точности исполнить ее желание и сделал еще одну попытку вернуться к интересующему его вопросу.

— Итак, доктора Педикью пригласили к больному непосредственно перед отъездом из Нью-Йорка?

— Да. Нас обоих срочно вызвали к пациенту, и нам едва хватило времени, чтобы не опоздать на поезд.

— Какого черта им потребовалось столь поспешно менять лечащего врача?

— Откуда мне знать? — отвечала она беззаботно. — Денег куры не клюют, вот они и сходят с ума. Думаю, что у Монти были какие-то проблемы с прежним врачом. Возможно, он посчитал, что от его лечения нет никакого прока.

— Кто такой Монти?

— Ну, Монтроз. Он командует парадом, пока старик лежит в лежку.

— А разве метод лечения доктора Педикью не оказался более эффективным? — осторожно осведомился Шейн.

— Черта с два! Если хочешь знать мое мнение, он больше интересуется детьми, нежели самим стариком.

— Ты имеешь в виду Кларенса и Филлис?

— Кого же еще? Здесь док на коне. А ты что, не знал этого?

— Откуда мне было знать.

— Ну еще бы. Он забавный тип. Мне приходилось работать с ним и раньше, Не знаю, с чего им вздумалось пригласить именно его к старику. Но мне надоели твои вопросы. Займемся делом.

Шейн улыбнулся в ответ и положил ладонь на пышную грудь.

— Кто против? Но меня разбирает любопытством, что на самом деле происходит в доме. Насколько я понимаю, ребята не являются пациентами доктора Педикью?

— Кто их разберет. Так или иначе, Педикью фактически передал старика на попечение доктора Хилларда. Иногда мне кажется, что поэтому они и пригласили его. Старик не более чем ширма.

— Неужели? Они показались мне вполне нормальными.

— Скажешь тоже. Впрочем, откуда тебе это знать. — Шарлотта прижалась щекой к ладони Шейна и, медленно повернув голову, укусила его за руку.

— Ну ты даешь, девочка! — рассмеялся Шейн. — Похоже, нам следует еще выпить. — Он ловко выскользнул из ее рук и вылил содержимое шейкера в пустые бокалы.

Шарлотта расслабленно раскинулась в кресле, продолжая наблюдать за действиями детектива. Ее лицо приобрело пунцовый оттенок, глаза лихорадочно блестели.

— Допьем эту штуку, а затем я приготовлю еще чего-нибудь.

— Не уверена, что мне это потребуется. Тем не менее, если ты настаиваешь… — Она подняла свой бокал и решительно осушила его.

— Незаменимая вещь для таких тесных компаний, как наша…

— Слава Богу, это я еще в состоянии понять. Мне всегда хотелось напиться в обществе рыжеголового парня… на всю катушку. — Последние слова она произнесла с жаром, не оставляющим сомнений в ее искренности. Ее полураскрытые губы жадно искали партнера.

— Шарлотта, — промычал Шейн, ставя бокал на стол. — Ты упомянула, что я ни черта не понимаю в этих подростках. Они что, оба… того?

Шарлотта многозначительно покачала головой.

— То, что парень-шизик, вопросов быть не может. И даже доктор Педикью здесь ничего не сможет поделать. Девчонка — другое дело. Иногда она и меня ставит в тупик. Сначала она показалась мне вполне нормальной. Но за последнее время она здорово изменилась. Похоже, что она окончательно свихнулась, если только не была такой и до моего появления… Но ты собирался налить еще.

— Никаких проблем. — Шейн встал и, прихватив с собой шейкер, вышел на кухню. Приготовив еще одну порцию своего фирменного напитка, он вернулся в гостиную.

За время его отсутствия Шарлотта успела перебраться с кресла на кушетку и выключить свет, за исключением ночника, стоявшего на полу рядом.

Ее глаза выжидательно следили за маневрами детектива, пока он передвигал ближе к ней стул и размещал на нем шейкер, стаканы и сигареты.

Присев рядом, Шейн в очередной раз наполнил бокалы.

— Присядь и немного подкрепись, — предложил он.

Она послушно последовала его совету. Поддерживая девушку за плечи, детектив помог ей проглотить напиток. Опустив бокал на пол, Шарлотта непринужденно откинулась назад и удовлетворенно вздохнула:

— Именно этого продукта мне и недоставало так долго, рыжик.

— Терпеть не могу, когда меня так называют. Мое имя Майкл, крошка, — сердито возразил Шейн.

— О'кей, Майкл. — Она взглянула на него снизу вверх, выразительно сложив губы.

Шейн наклонился и поцеловал ее. Рука Шарлотты обхватила шею детектива и привлекла его к себе.

— Кто убил миссис Брайтон? — прошептал детектив, когда его губы оказались вблизи уха девушки.

— Какое мне дело до этого? Поцелуй меня еще раз, Майкл.

— Я хочу знать. И расцелую тебя с ног до головы… когда ты ответишь на мой вопрос.

— А тебе что до этого? Можешь быть спокоен, я не убивала старую курицу.

— А я бы не поручился даже за это.

— Ты выбрал неподходящее время для своего расследования, — простонала Шарлотта.

— Я хочу знать правду, прежде чем ты напьешься настолько, что не сможешь и слова вымолвить.

— Я уже и сейчас плыву, Майкл, но, слава Богу, еще не настолько, чтобы играть в эту игру. Нож — опасная игрушка.

— Откуда ты знаешь о ноже? — мягко спросил Шейн.

— А разве не так?

— Я не знаю. Меня там не было.

Шарлотта приподнялась на кушетке и, опершись на локоть, бросила уничтожающий взгляд на своего партнера.

— Пытаешься пришить это дело мне, Майкл? — спросила она.

— Упаси меня Бог, — прошептал детектив, целуя ее. — Просто я влип в скверную историю и надеялся, что, может быть, ты сможешь помочь мне.

— Может быть, и смогу, — произнесла она сонным голосом. — Покажи, на что ты способен, Майкл.

— Подумай еще раз, — попросил Шейн, лаская ее пышные груди. — Ты была на дежурстве, когда это произошло. У кого была возможность незаметно пробраться в комнату старой леди и пришить ее?

— Да у кого угодно! Все они шныряли взад и вперед. Лично я думаю, что у каждого из них была такая возможность. Даже у Монти. Скользкий тип. И я не думаю, чтобы старуха питала к нему особые симпатии. Даже сам старик, при большом желании, мог выскользнуть из постели и перегрызть ей глотку, стоило мне отвернуться. Хитрая лиса. Кроме того, он сам наполовину чокнутый. Чем, ты думаешь, он занимается, когда я однажды случайно застукала его?

Шейн признал, что у него нет ни малейшей идеи на сей счет.

— Скармливал свой завтрак белкам на лужайке, — хихикнула она. — Старый дурак. Не сомневаюсь, что таким способом он распоряжается с большей частью еды, которую он якобы съедает. Меня нисколько бы не удивило, если бы в конце концов выяснилось, что он в полном порядке.

— Но мы говорим о смерти миссис Брайтон, — напомнил ей детектив.

— Ну, здесь я не знаю ничего. — Шарлотта положила головку ему на плечо. — Полиция достаточно надоела мне со своими вопросами. Поцелуй меня, Майкл.

Шейн выполнил ее просьбу. Это заняло куда больше времени, чем можно было предполагать, и оба партнера были порядком обессилены, когда разомкнули свои объятия.

Слабый звук донесся со стороны кухни. Шейн был слишком занят своей партнершей, чтобы должным образом среагировать на столь незначительное событие. Только тогда, когда легкий ветерок долетел до него сквозь полуоткрытую дверь, детектив сообразил, что, помимо их двоих, в квартире находится кто-то еще. С трудом оторвавшись от губ Шарлотт ты, Шейн присел на кушетке и прислушался. Ему показалось, что звук повторился, но, учитывая его состояние, ни за что определенное ручаться было нельзя. Биение сердца его очаровательной партнерши все еще гулко отдавалось в его ушах.

Детектив осторожно пошевелился, готовый к действиям. Он мог почти физически ощущать, как рядом напряглось тело девушки.

— Мой Бог, что это еще? Если кто-нибудь застукает меня здесь…

Шейн осторожно прижал пальцы к ее губам. Несмотря на серьезность ситуации, он с удовлетворением почувствовал, как язычок Шарлотты нежно проскользнул между его пальцами.

Одним прыжком детектив преодолел расстояние, отделяющее его от кухонной двери. Входная дверь захлопнулась прямо перед его носом. Шейн рывком распахнул ее и высунул голову наружу. Ему показалось, что до него донесся звук торопливых шагов на пожарной лестнице, но различить что-либо в кромешной темноте было невозможно.

Детектив включил свет и осмотрел замок. Предохранитель был на своем месте. Не имея ключа, открыть дверь снаружи было невозможно. Он снова прикрыл дверь и бросил взгляд на крючок, на котором обычно висел запасной ключ.

Ключа на месте не было. Детектив нахмурился, пытаясь припомнить, когда в последний раз видел его. Усилия оказались чрезмерными для его расстроенного воображения. Любой человек, побывавший за последние сутки в его квартире, мог без труда позаимствовать ключ.

Шейн опустил задвижку, исключающую проникновение в квартиру посторонних, выключил свет и вернулся в гостиную.

Шарлотта сидела на кушетке, во все глаза глядя на детектива.

— Что это было? — испуганно спросила она.

— Ложная тревога. Забыл закрыть кухонную дверь, и порыв ветра распахнул ее. — Он вылил себе в бокал остатки коктейля и залпом осушил его.

Девушка протянула ему руку. Шейн заметил, что ее пальцы слегка дрожали.

— Господи, как я испугалась, — призналась она. — Мне показалось, что кто-то из кухни наблюдал за нами.

Шейн не стал разубеждать ее.

— Ну и что с того, — равнодушно произнес он, наполняя ее бокал. — Слава Богу, мы оба свободные люди, белые и совершеннолетние, не так ли? Или, может быть, ты замужем и опасаешься ревнивого мужа? Если только это не… — Он подозрительно посмотрел на нее.

— Как ты можешь даже думать об этом, Майкл? Мне просто пришло в голову, что они могли проследить за мной.

— Это не их дело, — грубо возразил он, — если тебе захотелось немного поразвлечься.

— Брось, Майкл. Я же уже говорила тебе, что ускользнула из дому, не сказав никому ни слова. Что с них взять, если они так опасаются, что я позволю себе часок-другой отдыха. — Она откинулась назад и протянула к нему руки. — Не сердись. Иди ко мне.

— Упаси меня Господь от того, чтобы кто-то совал нос в мои личные дела. О себе я позабочусь сам, но, если у тебя, милая, есть обязательства перед другим мужчиной, тебе лучше сразу сказать мне об этом.

— Клянусь тебе, Майкл, ничего похожего. — Она нежно погладила его по руке… — Ты не должен так обращаться со мной.

— О'кей, — вздохнул Шейн. — Будем считать инцидент исчерпанным. Он перегнулся через нее и выдернул вилку из розетки…

На следующее утро дежурный врач помог Шейну собраться в дорогу. После перевязки стало ясно, что осложнений не предвидится. Поврежденное плечо было заключено в гипс, правая рука висела на перевязи.

Если не считать болезненного ощущения в правом плече, состояние детектива было вполне удовлетворительным. Машина скорой помощи подбросила его до пересечения Флеглер-стрит и Второй авеню, где Шейн приобрел утренний выпуск «Геральд» и зашел позавтракать в ближайший ресторан. Заказав яичницу с беконом, тосты со сливочным маслом и большую чашку кофе, детектив развернул газету и бегло просмотрел основные заголовки.

Убийство Шарлотты Хант потеснило с первой страницы сообщение о покушении на жизнь Майкла Шейна, чему детектив был от души рад. Он внимательно прочел отчет о ее смерти, недовольно морщась при повторяющихся намеках на возможную любовную подоплеку трагедии и заключительном пассаже, прямо указывающем на то, что девушка была убита, возвращаясь с любовного свидания. Впрочем, единственным основанием для подобного предположения служил необычно малый калибр оружия, явившегося причиной смерти, что, по мнению автора заметки, предполагало женскую руку, а стало быть и ревность. По-видимому, на данный час это и было единственной версией, над которой работала полиция. К моменту выхода газеты личность шофера такси, доставившего девушку в резиденцию Брайтонов, еще не была установлена. По иронии судьба единственный свидетель успел уехать, прежде чем прозвучали роковые выстрелы. Газета на все лады склоняла заявление Питера Пэйнтера, высказавшего твердое убеждение, что загадка преступления будет решена, как только найдут шофера и установят, где он подобрал покойную медсестру перед ее последней поездкой.

Из истории, помещенной на первой полосе, ничто не указывало на предположение полиции о наличии какой-либо связи между убийствами миссис Брайтон и Шарлотты Хант, лишь короткий комментарий корреспондента о странном совпадении этих двух смертей. В другом коротком сообщении на ту же тему говорилось, что местонахождение Филлис Брайтон, разыскиваемой полицией по подозрению в возможной причастности к смерти ее матери, пока не установлено.

Официантка принесла Шейну заказанный завтрак, когда он уже перешел к чтению отчета о покушении на собственную жизнь. Если верить заметке, ее автор только что вернулся из госпиталя, где состояние здоровья известного детектива внушало серьезные опасения. Полиция не располагала данными о личности нападавших, хотя метод покушения мог указывать на участие в нем профессионалов. В заметке коротко напоминалось о заслугах детектива в борьбе против преступного мира и высказывалось предположение, что к нападению могли быть причастны бандитские группировки, пострадавшие в прошлом от его активности.

Шейн успел прожевать несколько кусочков поджаренного хлеба с беконом, прежде чем добрался до второй страницы. Здесь помещались фотографии поместья и его обитателей вкупе с неизбежными в таких случаях заявлениями официальных лиц. Полиция штата учредила награду в размере тысячи долларов лицу, способному оказать содействие аресту убийцы миссис Брайтон. Детектив усмехнулся, прочитав ниже другое пространное объявление, очевидно продиктованное самим Питером Пэйнтером, обещавшее вознаграждение в двести пятьдесят долларов за любую информацию, ведущую к установлению личности убийцы. Тем не менее выражение его лица оставалось мрачным, когда, отложив газету в сторону, он вернулся к прерванному завтраку. Что же, худо-бедно, но события развивались все более стремительно. Интересно, что обе награды были назначены еще до второго убийства. Можно было ожидать, что связь между двумя трагедиями все-таки будет установлена, а убийца не добьется, по меньшей мере, удвоения первоначальных сумм.

Покончив с яичницей, Шейн попросил официантку принести ему вторую чашечку кофе и перешел к чтению передовой. Язвительная статья обращала внимание читателей на то, что сам факт двойного убийства в резиденции Брайтонов допускал предположение о наличии связи между ними, и, обращаясь непосредственно к шефу полиции Майами-Бич, задавался вопрос: каким образом полиция собирается обеспечить безопасность прочих обитателей поместья?

Мрачно усмехнувшись, Шейн отложил газету в сторону, допил вторую чашку кофе и, заплатив по счету, вышел на улицу. Всего полтора квартала отделяло его от собственного дома.

Возбужденные жильцы и служащие отеля окружили его в вестибюле, но Шейн отмахнулся от их многочисленных вопросов, ограничившись замечанием, что его здоровье вне опасности и он уже располагает сведениями о личности преступника, покушавшегося на его жизнь. В почтовом ящике он нашел телеграмму, доставленную минувшей ночью. По пути к лифту он развернул сложенный листок. Телеграмма была от служащего таможни из Лерадо, штат Техас.

«Хендерсон прибыл поездом минувшим вечером и арендовал частный самолет для продолжения путешествия в Джексонвилль, штат Флорида, откуда у него заказан билет на двенадцатичасовой рейс Пан-Америкэн до Майами. В его декларации сообщается о ввозе в страну картины стоимостью пятьсот долларов. Автор Р. М. Робертсон, хорошо известный в кругах художников как копиист, специализирующийся на работах Рафаэля. Сообщите, если моя помощь потребуется и впредь.»

Шейн открыл дверь, вошел в квартиру и положил телеграмму на стол. Все вокруг него оставалось в том же виде, что и вчера вечером. Почти машинально детектив подошел к бару и налил в стакан коньяку. Затем он неловко присел на стул и закурил сигарету. На отсутствие идей жаловаться не приходилось, но от них пока было немного толку. Подумав немного, Шейн еще раз внимательно прочел телеграмму и направился к стенному шкафу, где висели его костюмы. Обнаружив телеграмму, вынутую ранее из сумочки миссис Брайтон, он вернулся к столу и положил ее рядом с полученной из Лерадо. Докурив сигарету и приняв решение, он поднялся со своего места и подошел к телефону.

Набрав нужный номер, он приготовился ждать.

— Тони, — сказал детектив, когда на другом конце линии взяли трубку, — это Майкл… Шейн.

— Майкл? — прохрипел грубый голос. — Что за черт. Я прочел только что в газетах, что ты лежишь при смерти.

— Газеты, как всегда, преувеличивают. У меня есть небольшая работенка для тебя, Тони. Займись ее немедленно. Это чертовски важно.

— О'кей, Майкл. Когда я тебе отказывал.

— Некий человек, по имени Хендерсон, прибывает самолетом «Пан-Америкэн», вылетающим сегодня из Джексонвилля двенадцатичасовым рейсом. Точное время посадки уточнишь сам.

— Продолжай.

— Возможно, он зарегистрировался под другой фамилией. На всякий случай я оставлю его фотографию в моем почтовом ящике. Прихвати ее. Кроме того, в конверте будет пять сотен. Парень везет с собой полотно, нужное мне. Постарайся достать его для меня и оставь у портье внизу.

— Полотно, босс?

— Картину, черт побери. Знаешь… когда художники рисуют что-то на куске холста.

— А что за картина, босс?

— Дьявольщина, откуда мне знать. Может быть, портрет мужчины, а может быть, и осла. Может быть, пейзаж или натюрморт. Во всяком случае, у него будет только одна картина. Раздобудь ее для меня.

— Попробовать можно, — в голосе Тони прозвучало сомнение. — Картина-то большая? Может быть, еще и в шикарной раме?

— Понятия не имею. Скорее всего, рамы не будет. Какое это имеет значение? Пятьсот зелененьких того стоят. Идет?

— Будь спокоен, босс. Картина будет у тебя. Как насчет рукоприкладства?

— Не более, чем необходимо. Мне бы не хотелось, чтобы он остался инвалидом. Работай поаккуратней.

— О чем разговор. Ты же меня знаешь, Майкл.

— Еще бы. Тем не менее будь осторожнее. Это дело — динамит, Тони.

Голос на другом конце линии заверил его, что все будет в лучшем виде, после чего детектив повесил трубку.

Шейн выпил еще стаканчик коньяку, положил телеграммы в карман, достал фотографию Д. К. Хендерсона, переданную ему Гордоном, и парочку крупных купюр, заплаченных ему в качестве аванса. Морщась от боли, он взял конверт и левой рукой нацарапал на нем имя Тони. Положив внутрь фотографию Хендерсона, он вручил незапечатанный конверт и две купюры по тысяче долларов портье.

— Разменяйте одну из них, положите пять сотен в конверт и запечатайте его, — распорядился детектив. — Оставьте конверт в почтовом ящике для парня по имени Тони, который зайдет за ним. Остальные пятнадцать сотен положите в сейф. Вероятно, позднее Тони зайдет еще раз и оставит сверток для меня. Я не знаю, какого размера будет этот сверток. Если он окажется не слишком большим, также положите его в сейф… Ну, а если его размеры будут слишком велики для этого — в любое другое безопасное место.

— Будет исполнено, мистер Шейн, — отозвался клерк, принимая у него конверт и две тысячи долларов.

— И забудьте об этом, — посоветовал детектив.

Убедившись, что клерк правильно понял намек, Шейн направился в гараж. С трудом маневрируя машиной левой рукой, детектив вывел ее из гаража и на небольшой скорости направил автомобиль в сторону Бискейнского бульвара.

Лишь на подъезде к дамбе, ведущей в Майами-Бич, он позволил себе немного увеличить скорость.

Достигнув поместья Брайтонов и припарковав машину на прежнем месте, Шейн направился по дорожке, ведущей в сторону гаража. Двери были открыты, и детектив мог видеть автомобиль, находившийся внутри. Оскара нигде не было видно, и детектив без помех добрался до лестницы, ведущей в его апартаменты.

Не утруждая себя условностями, Шейн без стука повернул ручку двери. Перед его глазами предстала обширная, скромно меблированная комната со старомодной кушеткой, несколькими стульями и столом.

Две двери вели во внутреннюю часть помещения. Одна из них, ведущая в правое крыло, оказалась закрытой. Вторая была распахнута настежь. Шейн прошел в открытую дверь и остановился, разглядывая остатки сломанной мебели, покрытые толстым слоем пыли. Паутина покрывала стены и потолок. Сквозь грязные стекла окон открывалась величественная панорама океана.

Перед дверью отчетливо просматривалось небольшое чистое пятно, без сомнения недавнего происхождения.

Некоторое время Шейн оставался на пороге, изучая внутренность комнаты, затем опустился на колени и осмотрел слабые царапины на недавно подметенных досках. Они тянулись через порог к наружной двери. Создавалось впечатление, что они были оставлены неким тяжелым предметом, который не так давно протащили из комнаты со сломанной мебелью к наружной лестнице. Шейн поднялся с колен, стряхнул пыль с брюк и подошел к закрытой двери. Очевидно, это была спальня Оскара. Шейн вошел внутрь и огляделся вокруг. В скромно обставленной комнате находились односпальная кровать, старый гардероб и два стула с прямыми спинками. К комнате примыкал небольшой туалет. В противоположном углу комнаты находился стенной шкаф, в котором висели два дешевых костюма, плащ, униформа шофера и пара застиранных комбинезонов. Паутина на рукаве и пятна грязи на коленях свидетельствовали, что прошло немало времени со дня последней стирки. Шейн наклонился и отвернул манжеты брюк. Наружу посыпался песок. Не грязь, а свежий чистый песок с пляжа.

Тяжело вздохнув, детектив закрыл шкаф. Деревянный сундук для инструментов стоял рядом с кроватью. Внутри находился обычный набор молотков, стамесок, болтов различного размера и прочий ассортимент разнообразных деталей, используемых в повседневной работе механика. Шейн продолжал исследовать содержимое сундука, пока не наткнулся на сверток, завернутый в промасленную ткань. Развернув неожиданную находку, Шейн обнаружил полный набор отмычек профессионального взломщика. Нисколько не удивившись, детектив свернул ткань и аккуратно возвратил сверток на прежнее место. Перейдя в жилую комнату, он немного помедлил и вышел на галерею. Отчетливые царапины вели от порога к лестнице.

Шейн ступил на лестницу и в тот же момент увидел Оскара, появившегося из-за угла гаража. Тот в свою очередь остановился, заметив детектива.

Задержавшись на нижней ступеньке, Шейн левой рукой сунул в рот сигарету. Он успел чиркнуть спичкой, прежде чем Оскар подошел поближе.

Выражение лица шофера представляло собой любопытную смесь противоречивых эмоций. Гнев и страх, застывшие в его глазах, были лишь отчасти замаскированы любезной улыбкой. Оскар облизал пересохшие губы, когда его взгляд остановился на поврежденной руке детектива.

— Послушайте, — пробормотал он. — Мне кажется, что я не имею к этому никакого отношения.

Шейн попытался изобразить ответную улыбку, хотя его глаза оставались холодными.

— Этого я не знаю, — произнес детектив. — А вы в самом деле уверены в этом?

Он спустился на землю и заглянул в глаза человеку, не далее как вчера на этом самом месте нанесшему предательский удар ему в лицо.

— Но я… я не делал этого, — пробормотал Оскар. — Ваша рука была в полном порядке, когда я оставил вас в машине при въезде на дамбу.

— У тебя тяжелые копыта, Оскар, — спокойно заметил Шейн. — И опасная привычка злоупотреблять ими. Никогда заранее нельзя знать, чем такие упражнения могут кончиться. — Лицо детектива приобрело мрачное выражение.

— Что говорить… похоже, я вчера был не в себе, — пробурчал Оскар, опуская глаза. — Мне… не следовало делать этого.

— Ты совершенно прав, Оскар, — заметил Шейн мягко. — Тебе ни в коем случае не следовало этого делать.

— Дело прошлое, но… я сожалею об этом.

— Скоро тебе придется пожалеть еще больше, — утешил Шейн тем же бесстрастным тоном.

Лапы Оскара невольно сжались в кулаки, и он сделал шаг вперед.

— Не надо еще раз испытывать судьбу, Оскар, — предупредил Шейн. — Счастье переменчиво.

— Терпеть не могу легавых, которые суют свой нос повсюду, — угрюмо произнес Оскар.

— А я не переношу парней, не знающих, как распорядиться собственными конечностями, — возразил Шейн, поворачиваясь спиной к оппоненту и направляясь в сторону дома.

Открыв рот, шофер провожал взглядом детектива, пока тот не исчез за углом.

Войдя в дом, Шейн толкнул дверь, ведущую на кухню. Здесь он увидел плотно сложенную женщину, занятую приготовлением пирожков.

— «Иисус любит меня…» — негромко мурлыкала она.

— Хелло, — приветствовал ее детектив. — Извините за вторжение. Я ищу садовника.

— Насколько мне известно, в этом доме нет садовника, — возразила она, поворачиваясь в сторону посетителя.

— Тогда кто же присматривает за лужайками и цветами? Шофер, что ли?

— Вы имеете в виду Оскара? Господи спаси нас и помилуй! Да он не способен ни на что другое, как слоняться вокруг дома и распугивать прохожих.

Еще раз извинившись перед ней, Шейн поднялся в библиотеку, не встретив более никого на своем пути. Раздвинув портьеры, он заметил Кларенса, развалившегося в кресле, спиной к двери. Шейн отступил назад, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Поднявшись по боковой лестнице, показанной ему Филлис в первый, столь памятный вечер, он остановился на верхней площадке и прислушался. В доме стояла странная тишина. Неестественная тишина смерти.

Шейн без помех достиг комнаты больного и без стука открыл дверь. Девушка в униформе медсестры сидела в кресле-качалке у окна. Она не слышала звука открываемой двери. Опустив подбородок на ладонь, она смотрела в окно. Шейн остановился на пороге, наблюдая за ней. У нее был красивый профиль, но не это привлекло внимание детектива. Он не мог припомнить, где он видел ее раньше, но осознал, что это было исключительно важно для него.

Она повернула голову в тот момент, когда он вошел в комнату, и вскочила на ноги. Шейн узнал ее сразу же, едва увидел ее анфас. Строгая униформа медсестры существенно изменила ее внешность, но не настолько, чтобы обмануть его. Без косметики она выглядела моложе, свежее, чем в прошлый раз, но сомнений у него не было. Она была той самой девушкой, чье отражение в зеркале он видел в номере 614 отеля «Эвеглэйд», известной ему как дочь мистера Гордона.

Это было чересчур многовато даже для Шейна. Он продолжал стоять столбом и смотреть на нее, пока она, непринужденно склонив голову, двигалась ему навстречу.

— Любые посещения запрещены, — информировала она. — Пациент серьезно болен, — ее голос прозвучал безапелляционно и почти вызывающе.

Шейн облокотился о дверной косяк, пытаясь понять, узнала она его или нет. К своей досаде, ему ничего не удалось прочесть в ее удивительно светлых, ничего не выражающих глазах. Ее манеры были абсолютно естественны и профессиональны. «Если она узнала меня, — решил Шейн, — она, без сомнения, талантливейшая актриса, которую мне когда-либо доводилось видеть».

— Вы новая медсестра… вместо мисс Хант? — спросил он.

— Да, — произнесла она спокойным низким голосом, жестом руки призывая его сохранять тишину.

— Мое имя Шейн, — пояснил детектив. — Моя задача обеспечить безопасность людей, проживающих в этом доме.

— В самом деле? — Она эффектно подняла красивые брови, но не улыбнулась. Чувство юмора, равно как и искренность, определенно не входили в число ее главных достоинств.

— Где им удалось найти подобное сокровище для столь неблагодарной работы, сестричка? — полюбопытствовал детектив. — И как только я прохлопал столь исключительное событие?

— Я была нанята через местное посредническое бюро, — холодно объяснила она, презрительно игнорируя вторую часть его вопроса.

— Как вас зовут? — поинтересовался Шейн. — Не стану скрывать, что с не меньшим удовольствием я узнал бы одновременно и номер вашего телефона.

— Миртл Годспид, — сообщила она, с Сомнением покачав головой. — И я не думаю, что вам понадобится номер моего телефона.

— Конечно, вы не знаете меня, сестричка. — Шейн перевел взор на свою висящую на перевязи руку. — Но я бываю и в лучшей форме… — добавил он, сопровождая свои слова многозначительным взглядом.

Она равнодушно наблюдала за его маневрами, не выражая ни интереса, ни протеста.

— Дом словно вымер сегодня, — продолжал детектив, пересекая комнату и останавливаясь у противоположной стены. — Куда подевались все его обитатели?

— Они спят, насколько я понимаю. Меня вызвали рано утром, чтобы сменить девушку, которая дежурила. Не думаю, что у кого бы то ни было была возможность выспаться прошлой ночью.

Шейн сделал нетерпеливое движение. Его правый локоть соскользнул со стены и задел дамскую сумочку, лежавшую на туалетном столике. Сумка с глухим звуком упала на пол. Шейн наклонился и подобрал ее. Девушка импульсивно рванулась к нему, но была остановлена гримасой, появившейся на лице детектива.

— Со мной все в порядке, — сообщил он, протягивая сумочку девушке. — Ваша?

— Да, — сказала она, принимая вещь и не глядя на детектива.

— Чертовски дорогая штучка, даже для дипломированной медсестры, — заметил Шейн.

— Это мое дело, — возразила она, поджимая губы.

— Держу пари, что вы правы, — усмехнулся детектив. — Дайте же номер вашего телефона, и обещаю, что в самое ближайшее время у вас появится другая, еще шикарнее этой.

— Что дает вам повод делать мне подобные предложения? — возмутилась она, глядя на него с отвращением. — Если вам нечего больше сказать, то лучше всего уйти. Будьте уверены, я не стану сожалеть об этом.

— Чертовски неприятная история приключилась с вашей предшественницей, — попробовал закинуть удочку Шейн. — Бедняжка так любила крупных крутых парней с рыжими волосами.

— У меня иной вкус, — презрительно произнесла она, отворачиваясь в сторону.

— О'кей, сестричка, о вкусах не спорят. — Поведение детектива резко изменилось. — Где доктор Педикью? — спросил он, направляясь к двери.

— Вероятно, спит в своей комнате.

— А где его комната, ангелочек? — уточнил Шейн терпеливо.

— Раз уж вы называете себя детективом, вам ни к чему задавать подобные вопросы.

— Хватит умничать! — резко оборвал ее Шейн. — Покажите мне его комнату, пока я не поднял весь дом на ноги.

Бросив на него уничтожающий взгляд, она неохотно повиновалась. Шейн удовлетворенно улыбнулся, пропустил ее вперед и пошел за ней.

— Не забудьте постучать в дверь, — напомнила она, — и постарайтесь, если сможете, вести себя поаккуратней. Люди отдыхают.

— Благодарю за сотрудничество, мое сокровище, — заметил Шейн, прежде чем последовать ее совету. — Дальше я справлюсь сам.

Девушка спустилась в холл и исчезла за углом.

Никакой реакции на стук детектива не последовало. Шейн повторил попытку, на сей раз не думая о спящих обитателях дома. Он нажал на ручку двери, но она оказалась запертой изнутри. Детектив мрачно выругался и забарабанил в дверь кулаком.

В тот же момент дверь напротив отворилась, и мистер Монтроз вышел в коридор. Он был одет в старомодную пижаму, поверх которой был наброшен потертый халат.

— Что вам угодно? — осведомился он. — О, это вы, мистер Шейн. — Неловко переступая босыми ногами по полу, он пересек холл и подошел к детективу.

— Я ищу доктора, — пояснил Шейн.

— Действительно, это его комната. И уверен, что он должен быть у себя. Но думаю, крепко спит. Бедняга. Его очень расстроили события минувшей ночи.

— Я бы сказал, что он спит чересчур крепко, — сухо заметил Шейн, и снова забарабанил кулаком в дверь.

— Откройте, док! — крикнул детектив.

Изнутри комнаты по-прежнему не доносилось ни звука. Шейн прекратил стучать и задумчиво почесал подбородок.

— От такого шума и мертвые проснулись бы, — обронил он, обращаясь к Монтрозу. — Я попросил бы вас помочь мне. Давайте я подсажу вас, и вы заглянете в окошко над дверью.

Секретарь кивком головы выразил согласие. Заглянув с помощью детектива в маленькое оконце, он задрожал и едва не свалился вниз.

— О Боже, — простонал он.

Шейн помог ему спуститься и, увидев выражение его лица, более не колебался. Стиснув зубы, он отошел назад и, выставив вперед левое плечо, с разбегу атаковал дверь. Соприкосновение с дверью отдалось острой болью в раненом плече, но Шейн, не раздумывая, повторил попытку. На этот раз замок уступил его усилиям и дверь распахнулась. Шейн ворвался в комнату и подбежал к кровати. Мистер Монтроз последовал за ним, издав носом жалкий, хлюпающий звук.

Доктор Джоэл Педикью выглядел необычайно умиротворенным в своем вечном сне. Полностью одетый, он лежал на своей постели. Мускулы его лица были расслаблены. На тонких губах застыло странное выражение триумфа. Левая рука безвольно свешивалась к полу. Перевернутый стакан лежал рядом на коврике, на том самом месте, куда он упал, выпущенный из пальцев покойного. На ночном столике стояла открытая картонная коробочка с розовыми таблетками. Остатки одной из них еще виднелись на дне стакана. На крышке лежащей рядом коробки была начертана общепринятая символика яда. Тут же находилась стопка аккуратно исписанных листов бумаги.

Шейн взял верхний из них и прочел вслух начальную фразу:

«Тому, кого это может заинтересовать».

— Ради Бога, прекратите хныкать, — раздраженно бросил детектив Монтрозу. — Соберитесь с духом. Отправляйтесь к телефону и пригласите сюда Пэйнтера и коронера.

Шейн подошел к окну, через которое пробивались лучи солнца, опустился в кресло и начал читать последнюю исповедь доктора Педикью.

«Я виновен, — писал доктор Джоэл Педикью, — в преступлении столь ужасном, что не могу далее жить с сознанием вины, испепеляющей мою душу. Смерть двух невинных женщин и деградация прекрасной молодой девушки тяжким грузом лежат на моей совести. Я могу искупить свою вину лишь одним-единственным способом, но предварительно обязан дать этот правдивый отчет, дабы ни у кого не осталось сомнения, что вся ответственность за содеянное целиком ложится на мои плечи.

Уже с детства на мне лежало проклятие сатанинской жажды познания, вовлекшее меня во многие позорные предприятия (хотя я и рано утратил всякое чувство стыда). В конце концов, это привело к трагической развязке, которую суд, без сомнения, квалифицирует как матереубийство… Чтобы избежать этого несправедливого приговора, я и пишу это признание. Я уже сам осудил себя как фактического убийцу миссис Брайтон, равным образом как и Шарлотты Хант.

Расстроенный интеллект стал моим оружием, но я сознаю, что следует вернуться в прошлое, дабы надлежащим образом объяснить события последних дней.

Научный эксперимент необходим… без него невозможен дальнейший прогресс науки… но безрассудное стремление к познанию может ожесточить душу и привести к поистине дьявольским последствиям, если исследователю не свойственно чувство меры и он не чувствует своей ответственности перед Богом и обществом.

Не только мысль об искуплении заставляет меня написать это признание. Перед Богом клянусь, что я не ищу себе оправданий. Еще в дни моей юности я начал сознавать, что некая странная внутренняя сила толкает меня к действиям, которыми я противопоставляю себя Богу и человечеству. Я оказался в положении одержимого демоном, изгнать которого оказалось выше моих сил.

Думаю, сказанного вполне достаточно для мотивировки моего поступка. Я не могу сослаться ни на внезапное затемнение сознания, ни на неведение относительно присутствия дьявола в подобной богопротивной практике. Припоминаю, что еще ребенком меня крайне интересовало, способен ли цыпленок прожить без перьев.

В нашем дворе имелось несколько выводков. Однажды я ощипал живого цыпленка… и потом горько рыдал над его холодным тельцем…

Снова и снова одна и та же дурацкая драма повторялась в моей жизни. Меня неудержимо влекло к повторению моих страшных опытов, невзирая на всевозможные последствия… и вопреки горькому чувству раскаяния после очередного жестокого эксперимента.

Вот с таким нравственным багажом я приступил к изучению медицины. Излишне подробно рассказывать, как эта зловещая опухоль, лелеемая все расширяющимися возможностями, постепенно разъедала мою душу, подавляя своими зловещими метастазами то хорошее, что еще оставалось внутри меня…» — губы Шейна слегка дрогнули, когда он прочел этот пассаж, — «омрачая мою жизнь и обращая в ничто будущую блестящую карьеру.

Уже на первой стадии моего профессионального обучения я пришел к заключению, что познание человеческого сознания представляет куда более богатое поле для моих замыслов, нежели банальное изучение физиологии организма. Исходя из этого, я посвятил все свое время сравнительному изучению психологии, психиатрии, психометрии и, в конечном счете, начал специализироваться в психофизике — науке, изучающей как психические, так и физические возможности человека.

Здесь на грани с метафизикой лежала практически неизвестная человеку страна, представляющая неограниченные возможности для научного эксперимента. Я был покорен и очарован одновременно.

Я не стану перечислять длинный список моих неудач, ужасные последствия моих опытов. Я полностью погрузился в работу, уверяя себя, что настоящий ученый обязан принести свою жертву на алтарь науки. Мне становится не по себе, когда я представляю сегодня, через сколько разрушенных судеб я перешагнул в моей практике. С изобретательностью, заслуживающей лучшего применения, я стремился проникнуть сквозь тонкую грань, отделяющую психику нормального человека от безумия, и постичь секрет совершенного равновесия между ними.

Но совершенство ускользало от меня, тогда как помраченный рассудок моих подопечных оставался реальным и трагическим фактом. Подобное положение не могло меня удовлетворить. Я чувствовал, что обладаю всеми необходимыми данным и, чтобы добиться успеха. В самом себе я достиг того совершенного баланса, которого столь неудачно пытался добиться у моих пациентов. Написав эти слова, я невольно чувствую себя в пустоте, в которую безрассудно отправил так много доверившихся мне людей. Я спрашиваю себя, как долго могу оставаться в этом состоянии, и спешу закончить это признание, прежде чем меня настигнет заслуженное возмездие.

Постараюсь быть кратким: в течение нескольких лет я работал над гипотезой, смысл которой состоит в том, что некоторые лекарства, введенные в человеческий организм в сочетании с определенной формой внушения, названной мною «психокатализатором», в противоположность психоанализу способны вызывать различного вида психические расстройства. Я всегда верил, а сейчас убежден, что разработанная мною методика, если она будет реализоваться последовательно и доводится до логического конца, сделает возможным успешное лечение многих тяжелых случаев психических заболеваний.

Фантастическая теория? Химера? Может быть. Теоретически она представляется мне вполне обоснованной. Мечта, способная стать реальностью благодаря усилиям более талантливых, чем я, людей. Я завещаю мои разработки одному из моих коллег, способному довести до конца начатое мною дело. Самому мне это уже не по силам.

Предложение стать лечащим врачом семейства Брайтонов оказалось для меня сущей находкой. Несколько месяцев назад я был вынужден закрыть мою частную клинику в Нью-Йорке для больных с психическими отклонениями. Внушительный список моих неудач на избранном мною поприще подорвал доверие в мои возможности. Отсутствие человеческого материала для дальнейших экспериментов в тот момент, когда я был так близок к успеху, едва не погубило меня. Предоставленная возможность сопровождать пожилого больного человека и двух молодых людей в Майами, где я мог бы беспрепятственно продолжать свои опыты, показалась мне подарком судьбы. Я не страну вдаваться в подробности, каким образом я сумел добиться превращения здоровой и интеллигентной молодой девушки в шизофреничку, жаждущую крови собственной матери… бродящую по ночам в поисках своей жертвы. Все они должным образом зафиксированы в моих записках по данному делу и интересны только для специалистов.

Достаточно будет сказать, что немедленно по прибытии в Майами я посвятил все свое время младшему поколению Брайтонов. Для наблюдения за пожилым человеком, очевидно находившимся между жизнь и смертью, я пригласил местного врача, освободившего меня от этого скучного занятия.

В моих прежних экспериментах я установил, что каждый индивидуум обладает некой скрытой формой фобии или комплекса (более или менее хорошо выраженными), что открывает возможность добиться желаемого психического эффекта путем их стимуляции специально подобранными лекарствами и гипнозом.

Выбрав для начала Кларенса, я быстро обнаружил в подростке неестественную склонность к гомосексуализму. Попытавшись развить эти зачаточные инстинкты, я был неприятно поражен, когда убедился, что его мозг практически не реагировал на избранный мною метод воздействия. Скорее всего здесь сыграли свою роль определенная умственная неполноценность, слабое интеллектуальное развитие и заторможенные рефлексы подростка. Мне стало очевидно, что Филлис представляет собой более благодатное поле для моих экспериментов. Терпеливо исследуя ее психическое состояние, я скоро установил слабо выраженную, но тем не менее позитивную склонность к лесбиянству и еще менее выраженные симптомы комплекса Электры. Надежды на развитие психических аномалий оставались весьма слабыми, но объект находился в столь превосходных физических и интеллектуальных кондициях, был настолько чувствительным к посторонним раздражителям, что прогресс оказался на удивление быстрым. Действуя предельно осторожно, в строгом соответствии с принципами Фрейда, я попытался заложить в ее подсознание нереализованное желание отомстить своей матери за любовь несчастной женщины к своему мужу. В то же время (под предлогом лечения расстроенного воображения) я получил возможность периодически подвергать ее гипнозу. Последствия не заставили себя долго ждать. Филлис Брайтон достигла стадии, при которой уже не могла отдавать себе отчета в поступках, совершенных под воздействием гипноза, и сохраняла лишь смутные воспоминания о них при возвращении в нормальное состояние. Благодаря умелому использованию внушения и тщательной дозировке лекарственных препаратов мне удалось добиться почти невероятных результатов.

Мои эксперименты достигли критической стадии, когда миссис Брайтон объявила о своем намерении присоединиться к семье. Пути назад у меня не было. Оставалось провести заключительный опыт, чтобы выяснить, смогу ли я контролировать реакции девушки в присутствии матери.

Первые сомнения появились у меня накануне приезда миссис Брайтон. Мой эксперимент протекал настолько успешно, что сознание объекта мгновенно реагировало на самое незначительное воздействие с моей стороны. И фактически ее состояние стало критическим.

Опасаясь за последствия, которые могли возникнуть в ходе непредвиденной коллизии, я отправился в Майами к мистеру Шейну. Его рекомендовали мне как осмотрительного и способного детектива. Я осторожно объяснил ему создавшуюся ситуацию в той мере, какую мог себе позволить, и он согласился обеспечить безопасность миссис Брайтон от возможных трагических случайностей.

Я почувствовал себя более уверенно. Мистер Шейн не стал проявлять излишнего любопытства и произвел на меня впечатление исключительно способного человека. Миссис Брайтон прибыла в надлежащий срок. Дочь приветствовала ее с выражением странной смеси ненависти и любви, что дало мне повод для новых размышлений. Я продолжал внимательно наблюдать за ней, делая необходимые пометки для будущих экспериментов. Ситуация предельно накалилась в течение обеда. Филлис была раздражена и неуправляема. Я испытывал удивительное ощущение творца, наблюдающего за созданием своих рук. Я чувствовал себя Богом, или, если хотите, гениальным музыкантом, способным по своему желанию извлекать из инструмента восхитительную гармонию или ужасающий диссонанс звуков. Инструментом моим была Филлис Брайтон. Моя воля стала для нее законом. И все бы могло окончиться спокойно, если бы я не поддался дьявольскому искушению провести последний, заключительный эксперимент.

Меня охватило желание узнать, смогу ли я принудить девушку убить свою мать, а затем заставить ее мозг снова функционировать нормально.

Я не рассчитываю на понимание или прощение. Мною овладело безумие. Я шел на сознательное хладнокровное убийство. Но я должен был знать, что означала для меня жизнь какой-то глупой женщины в сравнении с ощущением полного, безоговорочного успеха.

После обеда я отозвал Филлис в сторону и поговорил с ней. У меня была приготовлена необходимая доза наркотика, и я убедил ее принять лекарство. Филлис ушла от меня наполовину сонной, с трудом вскарабкавшись по лестнице в свою комнату. Я отправился в библиотеку, где собирался дождаться прибытия мистера Шейна и результатов моего последнего отчаянного эксперимента.

Остальное вы знаете. Девушка вырвалась из-под моего контроля, прежде чем я получил возможность даже убедиться в своей способности вернуть ее в прежнее нормальное состояние. Сегодня ночью она бродит по улицам с пистолетом в руке… беспомощная против кровожадных инстинктов, которые я вложил в ее сознание… Да простит меня Господь!

Чудовище, которое когда-то было Филлис Брайтон, нанесет свой удар уже сегодня. Она будет убивать и убивать, пока сама не будет уничтожена, наподобие Франкенштейна. Я сотворил монстра. Когда безжизненное тело Шарлотты Хант было принесено в дом минувшим вечером, я осознал, какую угрозу для общества я создал своими руками.

Повторяю, я не ищу себе оправдания. Для меня существует лишь один выход, и я сумею им воспользоваться. Перед собственной совестью и перед Богом я признаю себя виновным в ужаснейшем преступлении нашего столетия.

Филлис Брайтон должна быть найдена и безжалостно уничтожена. Что касается меня, я сам приведу в исполнение вынесенный себе приговор. Я ухожу, чтобы дать ответ Господу за свои поступки.

Джоэл Педикью.

Глаза Пэйнтера мгновенно превратились в узкие щелочки, едва он заметил Шейна, сидящего у окна. Замедлив шаги, он молча подошел к постели и, не меняя выражения лица, бросил взгляд на тело доктора Педикью. Потом он повернул голову и посмотрел на детектива.

— Еще один труп?

— Сами видите.

Пэйнтер сердито фыркнул и, отвернувшись от Шейна, на этот раз более внимательно осмотрел лицо покойного и предметы, лежавшие возле его кровати.

— Самоубийство?

— Меня при этом не было, — отвечал Шейн.

Мистер Монтроз вошел в комнату и остановился на пороге. Он казался еще более сморщенным, испуганным и беспокойным, нежели несколько минут тому назад.

— Пора бы взять себя в руки, — заключил детектив, улыбаясь.

— Я послал за коронером, — объявил Пэйнтер в свою очередь, поворачиваясь к секретарю. — Проследите, чтобы до его приезда никто ни к чему не прикасался в этой комнате.

— Почему бы вам и коронеру вообще не перебраться сюда, — предложил Шейн. — Все было бы намного проще, не говоря уже о сэкономленном времени.

— А почему бы вам не убраться отсюда к чертовой матери?! — завопил Пэйнтер.

— Я только хотел вам помочь, — возразил детектив, флегматично пожимая плечами.

— Мне нужно одеться, — объявил Монтроз, — надеюсь, вы не станете возражать, если я отлучусь на несколько минут?

Его просьба осталась без ответа.

— Я разыскивал вас все утро, — сварливо сообщил Пэйнтер.

— А я и не думал прятаться, — возразил детектив, откидываясь на спинку кресла и затягиваясь сигаретой.

— И мне известно, где Шарлотта Хант провела последние часы своей жизни, — продолжал Пэйнтер, занимая любимую позицию напротив детектива.

— Никогда бы не подумал, что вы способны на ревность.

— Вам придется многое объяснить мне, Шейн.

— Вот этого я как раз и не собираюсь делать.

Глаза Пэйнтера кровожадно сверкнули.

— Я хочу немедленно прочитать признание доктора Педикью, если вы не возражаете, — объявил он, непроизвольно сжимая кулаки.

— Его признание? — Шейн недоуменно поднял брови.

— Не делайте из меня идиота. Монтроз видел его собственными глазами.

— Не могу отвечать за мистера Монтроза, — мягко объяснил Шейн, — но лично я готов присягнуть, что доктор Педикью не оставлял никакого письменного признания.

— Бросьте ваши уловки, Шейн, — рявкнул Пэйнтер, распаляясь не на шутку.

— Не переживайте, — успокоил его детектив, — доктор Педикью действительно оставил частное письмо, но оно не должно заинтересовать вас.

— Мне лучше судить, — взвился Пэйнтер. — Куда вы подевали его, черт вас возьми?

Шейн равнодушно указал на горстку пепла.

— Я так и думал, что вы не захотите прислушаться к голосу разума, и поэтому сжег его.

— Предварительно прочитав его, не так ли?

— Естественно.

Сраженный такой неслыханной наглостью, Пэйнтер механически подвинул себе стул и упал на него, растерянно хлопая ресницами.

— Вы либо законченный кретин, Шейн, либо самый отпетый негодяй, какого мне когда-либо приходилось видеть, — произнес он тоном общественного обвинителя.

— Вам решать, — усмехнулся детектив, затягиваясь сигаретой.

— Я вижу вас насквозь, Шейн.

Поскольку последнее замечание не требовало комментариев, детектив деликатно промолчал.

— Вы влипли по уши, Шейн, — предупредил Пэйнтер. — Вы даже сами не соображаете, насколько вы влипли. Прости меня Господи! До вас что, не доходит, куда может завести подобная самодеятельность? Подумать только! Уничтожить улики по делу об убийстве!

— Тем не менее я проделал это, — ответил детектив. — И хватит, Пэйнтер. Вы сами понимаете, что у вас не остается иного выхода, как пойти на соглашение со мной. Вам не терпится узнать, что известно мне. Пора бы уже сообразить, что вы останетесь ни с чем, если не прекратите размахивать дубинкой.

Пэйнтер вздрогнул и сделал небольшую паузу, пытаясь взять себя в руки.

— Что было в признании доктора Педикью? — упрямо по вторил он.

— Этого вы никогда не узнаете.

— Не забывайте, Шейн, предупреждаю вас. Черт возьми, я не против сотрудничества, зарубите это себе на носу. Но ваше вызывающее поведение делает наш альянс невозможным.

— Мы будем сотрудничать, но на моих условиях, — уточнил детектив, наблюдая за маленьким человечком из-под опущенных ресниц с выражением, появляющимся на лице опытного рыболова, стремящегося привлечь внимание крупной форели к насаженной на крючок сушеной мухе.

— В моем распоряжении все козырные карты, — хладнокровно разъяснил он. — У вас же ничего, кроме гонора. Мне нет необходимости блефовать, говорю вам прямо. Я спалил письмо болвана Педикью, чтобы помешать вам стать всеобщим посмешищем. Иначе, произведя первый арест, вы тут же помчитесь в ближайшую газету с заявлением, что дело об убийстве закончено. И тем самым испортите все, что можете, включая собственную репутацию и жизнь моего клиента. Понимаю, что на вас оказывают давление. Я же, слава Богу, свободный человек и имею возможность работать так, как считаю нужным. Если у вас хватит терпения не дергаться в течение двадцати четырех часов, я на блюдечке поднесу вам такую историю, что о ней прокричат все крупнейшие газеты страны. Предлагаю в последний раз. Я жил в Майами до вас и останусь здесь после вашего отъезда. Если у вас сохранилась хотя бы крупица здравого смысла, вы ухватитесь за мое предложение. Вся слава, естественно, достанется вам. У меня свой интерес в этом деле. Ну так как же, по рукам или нет? — Шейн встал на ноги, ожидая ответа Пэйнтера.

— Двадцать четыре часа! — простонал тот. — Вы не понимаете, что сделают со мной газеты за это время. Если же, не дай Бог, произойдет еще одно убийство…

— Больше убийств не будет.

— Губернатор грозится назначить служебное расследование.

— Не паникуйте. У него это вошло в привычку. Итак, двадцать четыре часа?

— Сейчас уже начало двенадцатого, — нерешительно пробормотал Пэйнтер, глядя на часы.

— Следовательно, встречаемся завтра в двенадцать, — Шейн решительно двинулся к двери.

Не вставая со своего места, Пэйнтер кивком подтвердил свою капитуляцию и проводил детектива грустным взглядом.

— Кстати, по поводу нашего сотрудничества… — продолжал Шейн, неожиданно останавливаясь и просовывая голову в комнату, — есть еще одно дельце, которое вы могли бы провернуть для меня.

— Что еще?

— Возьмите у здешнего шофера отпечатки пальцев и свяжитесь с ФБР и полицией Нью-Йорка. Меня интересует, имеются ли на него досье у них в картотеке.

Получив необходимое согласие, Шейн захлопнул дверь и спустился в холл.

Добравшись до Майами, он припарковал свой автомобиль перед отелем и вошел внутрь. Дежурный портье информировал его, что Тони забрал конверт, но с тех пор от него не поступало никаких известий.

Поднявшись к себе в комнату, детектив сделал глоток бренди, чтобы отвлечься от болезненных ощущений в плече, и, подняв телефонную трубку, набрал номер агентства по найму медицинского персонала.

— Мое имя Майкл Шейн, — представился детектив, когда приятный голос на другом конце линии ответил на его вызов. — Я расследую дело, по которому проходит одна из ваших медсестер. Я попросил бы сообщить мне имя и адрес девушки, которые вы направили в резиденцию Брайтонов сегодня утром.

Приятный голос попросил его обождать.

Шейн учтиво согласился.

— Мисс Миртл Годспид, — сообщил приятный голос и продиктовал адрес в северо-западном секторе Майами. Детектив выразил свою признательность и повесил трубку.

Затем, сделав еще глоток, он направился к автомобилю. Выбора не было. Придется пошевеливаться, несмотря на недомогание. Боль в плече разыгралась не на шутку, когда, манипулируя одной рукой, он направил машину в поток уличного движения. Ему потребовалось немало времени, чтобы добраться до 24-й Северо-Западной улицы, где обитала Миртл Годспид. На улице находилось всего три небольших домика, отделенных друг от друга крошечными палисадниками. Справившись с адресом, детектив направился к центральному из них. Оставив машину у обочины, он подошел к двери.

Никто не ответил на его стук. Шторы на окнах, выходивших на улицу, были опущены. Шейн описал полукруг и заглянул через небольшое боковое оконце внутрь здания. Комната определенно имела жилой вид. Добравшись до черного хода и найдя его также запертым, Шейн вынул из кармана отмычку и без особого труда открыл дверь. В тот же момент из соседнего домика появилась полная пожилая женщина и направилась в сторону детектива.

— В доме никого нет. Что вы хотите, мистер? — осведомилась она, подозрительно глядя на Шейна.

— Я детектив, — пояснил он. — Не можете ли вы сказать, кто живет в этом доме?

Женщина отступила назад, с интересом разглядывая посетителя.

— Мисс Годспид. Надеюсь, с ней не случилось ничего плохого?

— Не знаю, — коротко отвечал детектив. — Она живет здесь одна? Вы хорошо ее знаете?

— Да, она живет одна, — подтвердила женщина. — Не могу сказать, что она идеальная соседка, но во всяком случае я не имею ничего против нее. Хотя, раз уж вы сами упомянули об этом, действительно, последнее время с ней происходят странные вещи. Я бы даже не решилась утверждать, что она по-прежнему живет одна.

Женщина явно наслаждалась произведенным впечатлением.

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что с ней происходят странные вещи? — осведомился Шейн, закуривая сигарету.

— В течение ночи множество людей посещают ее. Одни приезжают, другие уезжают, так что в конце концов перестаешь понимать, кто твой сосед, а кто нет.

— И как долго это продолжается? — спросил Шейн.

— Дня два, хотя правильнее было бы сказать — две ночи. Вообще-то, должна признать, что это не в характере мисс Годспид.

— Думаю, что мне придется осмотреть ее комнату, — сказал детектив, покачав головой. — Вы не могли бы пройти со мной, чтобы впоследствии не возникло осложнений, если какая-то вещь пропадет?

Они вошли в дом. Обычный дом, похожий на тысячи других. На кухне и в спальной комнате был относительный порядок. Постельное белье было снято и брошено в корзину, различные предметы женского туалета свешивались со спинки стула.

— А вон ее фотография, — соседка с порога указала толстым пальцем на снимок в раме, стоящий на туалетном столике.

Шейн взглянул в указанном направлении. Девушка на фотокарточке не имела ничего общего с красавицей, представившейся ему сегодня утром под именем Миртл Годспид. Шейн равнодушно кивнул и не спеша обошел спальню.

В гостиной он обратил внимание на красочный проспект пароходной компании, рекламирующий красоты Республики Куба как идеального места для отдыха. На всякий случай он отметил для себя название компании и лениво прошелся по комнате, чувствуя на спине внимательный взгляд своей спутницы. Можно было предположить, что она с нетерпением ждала того момента, когда детектив достанет из кармана увеличительное стекло и, опустившись на колени, займется наконец настоящим делом.

Шейн пожал плечами.

— Как будто все в порядке, — заметил он. — Пора идти. — Он поправил брюки и сделал шаг в сторону туалета. — Вы позволите мне воспользоваться ванной, раз уж мы оказались здесь?

Пожилая дама засмущалась и поспешно покинула комнату. Оставшись один, детектив не торопился воспользоваться любезным разрешением. Вместо этого он вернулся в спальню, взял фотографию Миртл Годспид и сунул ее под мышку раненой руки. Затем вошел в ванную и спустил воду в унитазе. Оказавшись на улице, он аккуратно запер за собой входную дверь. Серьезно поблагодарив соседку мисс Годспид за содействие, он занял место за рулем автомобиля и направился к транспортному агентству, расположенному в деловой части города. Там он подошел к стенду пароходной компании, чей проспект обнаружил в комнате Миртл Годспид.

Выяснилось, что одно из судов компании покинуло Майами, держа курс на Гавану, не далее как предыдущим утром, но клерк не мог припомнить, чтобы он видел имя мисс Годспид в списке пассажиров. По просьбе Шейна названный лист был извлечен на свет и тщательно проверен, но с тем же негативным результатом.

Тогда Шейн показал клерку фотографию медсестры, и служащий немедленно припомнил, что сам продавал ей билет два дня тому назад. Она не назвала себя, и поэтому не было возможности установить, под каким именем она намеревалась совершить путешествие.

В данный момент судно должно было находиться уже на рейде Гаваны, и Шейн договорился о том, чтобы фотография была доставлена туда самолетом, для проведения опознания среди членов команды. Боль в раненом плече заметно усилилась, и детектив едва добрался до своего отеля.

— Мистер Шейн, — окликнул его дежурный клерк. — Я только что получил важную записку для вас. Вас просят срочно позвонить в номер 614 отеля «Эвеглэйд».

Поблагодарив служащего, Шейн подошел к коммутатору и попросил дежурную телефонистку соединить его с отелем.

— Это вы, Шейн? — услышал он металлический голос Рэя Гордона.

— Он самый.

— Мне необходимо повидать вас, немедленно.

— О'кей, — буркнул Шейн.

— Приходите ко мне как можно скорее. Я буду ждать.

— О'кей, — устало повторил Шейн, вешая трубку. Он вытер пол со лба левой рукой и снова вышел на залитые солнцем улицы Майами. Волны боли от поврежденного плеча перекатывались по всему телу. Быстрым шагом он направился в сторону отеля, стараясь уберечь раненую руку от случайных прикосновений.

Добравшись до «Эвеглэйда», он поднялся на лифте на шестой этаж, прошел по коридору и постучал в дверь 614-го номера. Дверь распахнулась, и детектив вошел в комнату. Гордон закрыл дверь за его спиной. Его телохранитель Дик стоял посреди комнаты, слегка наклонив вперед свое худое тело. Глаза Дика сузились. На одутловатом лице застыло выражение холодного торжества. В правой руке он держал «люгер» с глушителем. Дуло пистолета было направлено прямо в живот детектива.

— Руки вверх! — скомандовал Гордон, и Шейн послушно поднял к потолку левую руку.

Гордон подошел со спины к детективу и со знанием дела ощупал его в поисках оружия.

— Убери пушку, Дик, — приказал он. — Сосунок чист.

Мягкой походкой он обошел вокруг Шейна и встал напротив. Его лицо сохраняло привычное бесстрастное выражение. Лишь зубы обнажились в хищной улыбке.

— Паршивый двуличный вонючка, — произнес он.

Тяжелый, как булыжник, кулак опустился на физиономию детектива.

Мощный удар отбросил детектива к стене. Рыжая голова с глухим звуком ударилась о перегородку. Чудом ухитрившись сохранить равновесие, Шейн тяжело привалился к стене. Тонкая струйка крови стекала с уголка рта. Он сделал попытку заговорить, но новый удар остановил его. Защитным движением головы ему удалось слегка ослабить его силу и устоять на ногах. Дик со своего места невозмутимо наблюдал за развитием событий. Дуло пистолета было по-прежнему направлено в живот детектива. Желтые кошачьи глаза выражали полное одобрение происходящего.

— Тебе это даром не пройдет, Гордон, — прохрипел Шейн, облизывая разбитые губы.

Вместо ответа он получил новый удар в лицо, заставивший детектива покачнуться.

— И все-таки так дела не делаются, Гордон, — продолжал он, стараясь выиграть время. — Может быть, ты сначала объяснишь, что на тебя нашло?

— Всему свое время, ублюдок, — ухмыльнулся тот, занося руку для очередного удара.

Не имея возможности сопротивляться, детектив был вынужден снова отступить к стене. В его серых глазах заплясали недобрые огоньки. Левая рука самопроизвольно сжалась в кулак. Однако приходилось считаться с пистолетом в руке и зловещей усмешкой, игравшей на губах молодого бандита.

Гордон сделал шаг назад, не спуская с противника свирепого взгляда.

— Ты переоценил свои способности, Шейн, рассчитывая, что тебе удастся выйти сухим из воды.

— Чего ты ждешь от меня теперь, — угрюмо проворчал Шейн, — клятвы на Библии?

— Считаешь себя умнее всех, что ли? — Гордон резко выбросил вперед правую руку.

Из глаз детектива посыпались искры. Только случайно подвернувшаяся под руку спинка стула помогла ему на этот раз удержаться на ногах.

— Пока не жалуюсь, — угрюмо подтвердил Шейн.

— У тебя, однако, не хватило мозгов, чтобы понять, что нельзя играть с Рэем Гордоном. Хотел обмануть меня, черт возьми! Работаешь на две стороны, сука!

— Если бы я знал, о чем ты толкуешь, может быть, мы и смогли бы договориться.

— Почему ты не предупредил меня, что уже подрядился работать на Брайтонов, ублюдок? Надеялся наколоть меня на два куска?

— Судишь по себе? — огрызнулся Шейн.

— Врешь, скотина. Ты был в доме Брайтонов сегодня yтром. — Кулак Гордона, описав дугу, вновь обрушился на физиономию Шейна.

Крупное тело детектива медленно сползло на пол. Кровавая пелена застлала глаза Шейна.

Гордон отступил назад и правой ногой нанес сокрушительный удар в живот поверженного противника, за которым последовал еще один — в лицо.

— Учти, пока это только аванс, Шейн, — холодно предупредил он.

Детектив оперся на левую руку и с трудом уселся на полу. На его щеке красовалась длинная рваная рана. На ковре рядом с ним расплывалось коричневое пятно.

— Никогда не следует торопиться начинать дело, которое нельзя закончить, — пробормотал он, с трудом двигая разбитыми губами.

Гордон уселся на стул и несколько секунд насмешливо рассматривал детектива.

— Я бы не моргнув глазом отправил тебя на тот свет, легавый, и сделал бы это с превеликим удовольствием. Но я деловой человек и поступлю иначе. Легкую смерть еще надо заслужить, Шейн.

— Я не мастер разгадывать загадки, — строптиво возразил детектив, сплевывая кровь на ковер.

— Никто еще не обманывал меня, — пояснил Гордон, — и оставался в живых.

— Никто еще не избивал меня, — огрызнулся детектив, — и не заплатил за это.

— Кишка тонка, недоносок! Прежде чем я закончу с тобой, ты еще не раз пожалеешь что твоя мамаша произвела тебя на свет.

Опираясь на здоровую руку, Шейн сделал отчаянную попытку добраться до своего мучителя. Не вставая со своего места, Гордон выбросил вперед правую ногу. Подкованный каблук угодил точно промеж глаз детектива и заставил его завалиться набок.

— Я жду, — равнодушно напомнил Гордон, угрожающе поднимаясь на ноги.

— Еще два таких пинка, и я вообще не смогу ответить ни на один из твоих идиотских вопросов.

Наклонившись, Гордон запустил сильные пальцы в рыжие волосы детектива. Резко выпрямившись, он заставил его принять сидячее положение и прислониться к стене.

— Рассказывай, как ты снюхался с шайкой Брайтонов.

— Ни с кем я не снюхался.

— Продолжаешь умничать? — ехидно осведомился Гордон, отводя ногу для очередного удара.

— Ладно, — буркнул Шейн, — говори прямо, чего тебе надо.

— Так-то лучше, — похвалил его Гордон, возвращаясь на свое место. — Что тебе удалось выяснить относительно Хендерсона?

— Пока ничего.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, у тебя не много шансов дожить до завтра, Шейн.

— Тебя больше устроит, если я постараюсь навешать тебе лапшу на уши?

— Как они решили поступить с картиной?

— Кто они? И о какой картине идет речь?

— О'кей, фрайер, — проворчал Гордон. — Раз ты не хочешь говорить по-хорошему… — он развернулся и нанес резаный удар в лицо Шейну. После последовавшего за ним второго удара детектив сполз на пол и потерял сознание.

Дик поднялся со своего места и подошел к безжизненному телу Шейна. В желтых глазах телохранителя промелькнуло чувство садистского удовлетворения.

— Обыщи его, — коротко приказал Гордон, усаживаясь в кресло и закуривая сигару.

Дик засунул пистолет в кобуру и склонился над телом детектива. С профессиональной быстротой он обыскал карманы Шейна и сложил их содержимое на ковер к ногам своего хозяина. В небольшой кучке оказалось несколько мелких банкнот, примерно столько же монет, связка ключей и отмычек, перочинный нож и мокрый носовой платок. Сверху Дик положил телеграммы, адресованные миссис Брайтон и самому Шейну, сообщавшие о скором прибытии Хендерсона.

Мускулы лица Гордона напряглись, когда он прочел обе телеграммы.

— И этот ублюдок еще пытался убедить меня, что ему ничего не известно о Хендерсоне, — прорычал он, хватая телефонную трубку. — Мисс, уточните, когда прибывает самолет «Пан-Америкен» из Джексонвилля.

Поток грязных ругательств сорвался с его языка, когда ему сообщили, что названный самолет приземлился ровно пятнадцать минут назад. Оборвав себя на полуслове, он резко повернулся к Дику.

— Немедленно отправляемся в аэропорт. Может быть, нам еще удастся перехватить его по дороге.

— А что будем делать с этим, босс? — лениво осведомился Дик, нахлобучивая на голову шапочку для гольфа и кивком указывая на тело Шейна.

— Пускай валяется, где лежит. Нам надо спешить. От него больше ничего не зависит, особенно если мы первыми сумеем добраться до Хендерсона.

Они вместе выбежали из комнаты, оставив тело детектива лежать на ковре, уже пропитанном его кровью.

Прошло не меньше часа, прежде чем Шейн начал проявлять признаки жизни. С глухим стоном он уселся на ковре, осторожно ощупывая свое разбитое и кровоточащее лицо. Понемногу боль отступила, и мозг снова начал функционировать.

С трудом встав на колени, он ухватился рукой за стену и выпрямился во весь рост. Заплывшие глаза не позволяли отчетливо видеть окружающие предметы. Спотыкаясь и придерживаясь рукой за стену, он добрался до ванной и открыл кран с холодной водой. Сделав недовольную гримасу, он мрачно выругался, когда, осторожно удалив кровь и грязь, обнаружил, во что превратилось его лицо. Несколько стаканов холодной воды помогли ему вновь обрести душевное равновесие. Хотя его физиономией вполне можно было пугать маленьких детей, нельзя было не согласиться с тем, что отделался он сравнительно дешево. Оставалось только благодарить Бога, что дело обошлось без тяжелых увечий.

Содержимое его карманов все еще лежало на ковре. Первая попытка вернуть свою собственность закончилась полным провалом: голова закружилась, и Шейн едва вновь не оказался на полу. Выждав пару минут, он повторил попытку, на этот раз с большим успехом. Его нисколько не удивило, когда он обнаружил, что обе телеграммы исчезли. Рассовав трофеи по карманам, детектив поднялся на ноги.

Недоуменные взгляды обитателей отеля сопровождали его на пути к лифту и далее через вестибюль.

Карл Болтон был занят легким флиртом с дежурной телефонисткой. Заметив обезображенное лицо Шейна, он недоуменно поднял брови.

— Что произошло, Майкл? Я не знал, что Джо Луис в Майами.

Шейн попытался улыбнуться в ответ, но даже это испытание оказалось ему не по силам.

— Послушай, Карл, — сказал он. — Помнишь мою просьбу относительно обитателей 614-го номера?

— Еще бы. — Мужчины отошли в угол, в тень роскошной пальмы, подальше от любопытных взглядов респектабельной клиентуры отеля.

— Что-нибудь нашел?

Болтон развел руками и сокрушенно покачал головой:

— Я попытался, Майкл, но без особого успеха. Девица выехала из отеля вчера утром. Секретарь арендовал автомобиль и помог ей погрузить вещи.

— О'кей, Карл, — Шейн разочарованно кивнул головой. — Не трогай их, по крайней мере до тех пор, пока они не попытаются смыться. Если появится возможность, проследи за ними.

— О чем разговор, Майкл. Никаких проблем. Но, черт возьми, что все-таки произошло? Ты выглядишь так, словно по тебе прошелся бульдозер.

— У меня солидный счет к Рэю Гордону, Карл, — объяснил невозмутимо Шейн. — И я хотел бы заплатить должок, прежде чем он покинет этот город. — С этими словами он вышел из отеля, сопровождаемый недоуменным взглядом Болтона.

Поймав такси на углу, Шейн без приключений добрался до своего отеля. Там, прервав изумленные восклицания дежурного, он осведомился, не поступали ли какие-либо пакеты на его имя. Клерк подтвердил, что по крайней мере один пакет находится в его сейфе. Он был оставлен тем же самым человеком, который забрал письмо сегодня утром. Прищурив глаза, Шейн наблюдал за тем, как служащий извлек из недр сейфа круглый рулон, примерно двух футов в длину, завернутый в коричневую бумагу, перехваченную шпагатом.

Поднявшись к себе, детектив подкрепил свои силы стаканом «Мартеля» и развернул сверток, оставленный Тони.

Под коричневой бумагой находилось свернутое в трубочку полотно. Шейн развернул картину и пару минут изучал ее.

Нельзя сказать, что она произвела на него особое впечатление. На холсте был изображен бородатый мужчина, распростертый на грубом ложе, и склонившаяся над ним женщина, подносящая к его губам бокал с вином. На заднем плане толпились несколько пышных херувимов. Картина была написана в спокойных коричнево-серых тонах.

Выпив еще один стаканчик коньяку, чтобы окончательно прочистить мозги, Шейн попытался решить — могло ли это скромное полотно послужить достаточным основанием для двух хладнокровных убийств. Снова и снова его взгляд возвращался к старому холсту, и все более крепло ощущение того, что лицо женщины на картине ему знакомо. Детективу стало немного не по себе. Он не мог не отдавать себе отчета в том, что, если эта картина действительно принадлежала кисти одного из старых мастеров, на ней никак не могла быть изображена ни одна из известных ему женщин.

Шейн закрыл глаза и попытался сконцентрировать свои мысли на решении неожиданной проблемы. Перед его глазами проплыли смутные видения его далекого детства. Вот он сам, веснушчатый ирландский мальчик, вместе с матерью преклоняет колени в католическом соборе. Фигура священника, что-то говорящего ему, и лучи солнца, падающие через цветное стекло витража на фигуру Мадонны… Шейн медленно открыл глаза и снова посмотрел на картину. По странному совпадению черты лица женщины на картине действительно напоминали запомнившийся ему с детства образ Девы Марии. Он склонился к полотну и всмотрелся в отчетливую подпись — «Р. М. Робертсон».

Шейн осторожно скатал холст, завернул его в бумагу и спустился в вестибюль. По пути к двери он сделал остановку у столика дежурного портье и повторил свои прежние инструкции: забыть о свертке и даже о том, что он видел Шейна после звонка из отеля «Эвеглейд». Клерк заверил его в своей готовности выполнить то, что требует Шейн, и детектив торопливо вышел из отеля, держа коричневый рулон под мышкой здоровой руки. Перед его глазами по-прежнему плыл туман, кружилась голова, но детектив упрямо двигался в направлении студии Пелхэма Джойса на Флеглер-стрит.

Шатаясь, он вошел в помещение студии и бросил сверток на колени художника.

— Посмотри и скажи, что ты думаешь об этом, — попросил он.

В углу комнаты находилась запыленная кожаная кушетка. Шейн успел добраться до нее, прежде чем ноги окончательно отказались служить ему. Там он пролежал несколько минут, пока художник разворачивал холст и изучал его.

— Это прекрасная копия работы Рафаэля, — вынес свой вердикт Джойс, поджимая губы. — Автор — Робертсон… Кто же еще! Помилуй Бог, похоже, на этот раз он превзошел самого себя. Никогда не видел ничего подобного… Стиль, цвет выдержаны превосходно. Я уже не говорю о том, что Робертсону удалось передать сам дух Рафаэля. Удивительная работа. Хотя, должен сознаться, я никогда не видел оригинала.

— Каким образом эксперты отличают копию от подлинника Рафаэля? — спросил Шейн, приподнимаясь на локтях.

— Прежде всего по подписи, конечно, — объяснил Джойс, указывая на правый нижний угол холста.

— А не может так быть, — сказал Шейн медленно, — что малый, который написал эту картину, просто поставил на ней подпись Рафаэля?

— Что ж, это не раз пытались проделать, — ухмыльнулся Пелхэм Джойс беззубым ртом. — И каждый раз неудачно. Существует масса методов. Например, можно определить возраст самого холста. Качество и текстуру краски… Она изменяется со временем. Например, — продолжал он, небрежно переворачивая картину, — в нашем случае и неэксперту ясно, что этот холст совершенно новый.

Он опустил голову и внимательно осмотрел ткань. Шейн молча ждал решения.

— Господи, прости мои прегрешения, — пробормотал художник, бледнея. — Возможно, холст подвергся специальной обработке, чтобы он казался древнее, чем есть на самом деле. Но пигментацию невозможно подделать… — Он запнулся на полуслове и вновь склонился над поверхностью холста.

Заплывшие глаза детектива внимательно следили за каждым движением старого художника.

Наконец старик выпрямился с выражением одновременно раздражения и смущения на своем морщинистом лице.

— Что ты мне подсунул, Майкл? — крикнул он. — Получается, что какой-то кретин взял на себя титаническую работу, чтобы придать этому полотну все черты подлинника.

— Что бы ты сказал, если бы обнаружил подпись Рафаэля под каракулями Робертсона? — поинтересовался он.

Пелхэм Джойс, дрожа всем телом, в очередной раз склонился над холстом.

— Помнишь наш разговор пару дней тому назад, — напомнил Шейн, откидываясь на кушетку и закрывая глаза. — Ты обьяснил мне, что простейший способ ввезти в страну картину старого мастера и не заплатить налога — это воспроизвести на полотне подпись современного художника и декларировать его как репродукцию.

Джойс промолчал, хотя и слышал слова детектива. Тяжело дыша, он несколько раз облизал языком сухие губы. Наконец он выпрямился и обратил горящие от возбуждения глаза в сторону Шейна.

— Клянусь Богом, мой мальчик. Если ты не ошибся и там внизу находится подпись Рафаэля, ты сделал бесценную находку. Бесценную!

— Ты знаешь, как выглядит подпись Рафаэля?

— Конечно. У меня полно фотографий его работ. Но, ради Бога, Майкл, объясни, как тебе это удалось?

Шейн с трудом принял сидячее положение и рассказал художнику то, что он успел узнать… и о чем пока только догадывался. Он пошел еще дальше и в общих чертах обрисовал план своих действий на следующее утро, взяв предварительно обещание сохранить его слова в строгой тайне. Пелхэму Джойсу отводилось заметная роль в этих планах, и старый художник, кряхтя от удовольствия, выслушивал пространные инструкции детектива.

Оставив картину у Джойса до специального уведомления, Шейн покинул студию художника.

Взад и вперед по улице сновали продавцы газет, выкрикивая заголовки вечернего выпуска «Ньюс» — «Известный критик Д. К. Хендерсон ограблен среди белого дня».

Шейн купил газету и просмотрел заметку по пути к ближайшему отелю.

Неизвестный грабитель остановил мистера Хендерсона, как только тот покинул здание аэропорта, и отобрал у него картину, которая, по словам самого Хендерсона, практически ничего не стоила. Уликами для установления личности одинокого бандита полиция не располагала.

Шейн вошел в вестибюль небольшого отеля, где никто не мог его знать, заполнил карточку на имя мистера Смита, заплатив вперед, поднялся в номер и рухнул на постель, даже не сделав попытки раздеться.

Шейн проспал часа четыре и, проснувшись, долго не мог понять, где он находится. На всем его теле, похоже, не оставалось ни одного живого места. В таком состоянии даже смерть казалась не самым худшим исходом. Включив свет, он вспомнил, как он оказался здесь; вспомнив Гордона, он понял, почему обязан жить. Спустя некоторое время он, к своему немалому удивлению, обнаружил, что еще и голоден, и, сняв телефонную трубку, попросил прислать обед к себе в номер. Ожидая прибытия заказа, он набрал номер собственного дома.

— Для вас оставлены две записки, мистер Шейн, — Информировал его дежурный. — Насколько я могу судить, они весьма важные. Первая — из агентства Тропической пароходной компании. Хотите, чтобы я зачитал ее вам?

— Слушаю.

— «По сообщению стюарда судна, на фотографии изображена мисс Мери Грей, покинувшая корабль сегодня утром ради туристского маршрута по острову. Возможен контакт через «Америкэн Экспресс» Точка. Вторая записка…»

— Минуточку, — прервал его детектив, — сегодня вечером мне по силам управиться с двумя делами сразу. Но сначала о первом. Отправьте немедленно через «Америкэн Экспресс» телеграмму на Кубу следующего содержания:

«Вы уже причастны к делу об убийстве и можете предотвратить еще одну смерть, немедленно согласившись сотрудничать. Телеграфируйте за мой счет полный отчет о причинах, побудивших вас предпринять это путешествие под вымышленным именем. Кто финансировал ваше путешествие и почему».

Теперь, пожалуйста, повторите мне текст.

Клерк выполнил его просьбу. Шейн со своей стороны повторил распоряжение отправить телеграмму немедленно и сразу же связаться с ним, как только будет получен ответ.

— Теперь расскажите мне о втором звонке, — попросил он.

— Мистер Пэйнтер позвонил из Майами-Бич примерно час тому назад. Он просил вас связаться с ним немедленно.

Шейн поблагодарил и повесил трубку. Раздался легкий стук в дверь. Шейн подошел к двери и осторожно приоткрыл ее. Это был официант, доставивший заказанный обед. Детектив позволил ему войти, и вернулся к телефону. Пока официант расставлял тарелки на столе в центре комнаты, он набрал номер Пэйнтера.

Голос Пэйнтера звучал утомленно и обеспокоенно.

— Шейн, я пытался найти вас по делу об отпечатках пальцев, которое вы поручили мне сегодня утром.

— Нашли что-нибудь?

— Больше, чем хотелось бы. Оскар был освобожден из нью-йоркской исправительной тюрьмы три месяца тому назад, где он отбывал заключение по делу о непредумышленном убийстве. Список его преступлений достаточно велик, но в данный момент он чист перед законом.

— Подождите минутку, — остановил его Шейн, — мне необходимо выпить. — Его голова раскалывалась от боли, и следовало прочистить мозги. В сообщении Пэйнтера, очевидно, было нечто очень важное. То недостающее звено, которое он так долго искал.

Пока он пытался разобраться с известными ему фактами, из трубки донесся возбужденный голос Пэйнтера:

— Ради Бога, Шейн, если вы докопались до чего-то стоящего, дайте мне знать немедленно. Эта кража картины в аэропорту еще более обострила обстановку в управлении. На меня оказывается чудовищное давление. По-видимому, ограбление каким-то образом связано с делом Брайтонов. Газетчики околачиваются здесь с раннего утра. Я должен сказать им что-нибудь.

— Пусть подождут до завтра. Как и договорились, до полудня, — посоветовал Шейн, улыбаясь в телефонную трубку.

События последних дней наконец начинали принимать конкретные очертания в его сознании.

— Обещайте им что угодно, только ни в коем случае не открывайте рта по существу дела, пока я не свяжусь с вами. Будьте спокойны. Получите все в лучшем виде. Не хватает самой мелочи, чтобы воссоздать всю картину целиком. Вы можете помочь мне. Закажите междугородный разговор с начальником нью-йоркской тюрьмы и выясните, является ли Юлиус Брайтон по-прежнему ее обитателем… или уже освобожден на поруки… или вообще помилован.

— Юлиус Брайтон? Какого черта, Майкл?..

— Не осложняйте ситуацию без нужды, — огрызнулся Шейн. — Раздобудьте информацию и перезвоните мне. — Он сообщил свой телефонный номер и повесил трубку.

Суп оказался густым, горячим и чертовски вкусным. Бифштекс, напротив, не оправдал ожиданий. Он был достаточно нежным, но не настолько, чтобы детектив со своим разбитым ртом мог справиться с ним. После непродолжительной, но болезненной борьбы с куском мяса, Шейн махнул на него рукой и заказал вторую порцию супа.

Он как раз заканчивал ее, когда зазвонил телефон. Это оказался Пэйнтер, сообщивший, что Юлиус Брайтон был освобожден на поруки по состоянию здоровья за неделю до освобождения Оскара… Пэйнтер добавил, что нью-йоркская полиция в настоящее время разыскивает Юлиуса Брайтона, уклонившегося в прошлом месяце от встречи с представителем полицейского управления.

Шейн коротко поблагодарил и повесил трубку, несмотря на отчаянные протесты Пэйнтера, требовавшего немедленно сообщить ему все подробности нового поворота в расследовании.

Детектив присел на кровати, закурил сигарету и обратил отсутствующий взгляд на противоположную стену. Теперь он, кажется, знал все или почти все. Но как все эти разрозненные частицы информации связать в единое целое? Шейн закрыл глаза и попытался сосредоточиться на этой проблеме. На это потребовалось немало времени. Но даже в итоге он получил только гипотезу. И, может быть, неплохую. Но, тем не менее, детектив не был удовлетворен результатами. Недоставало одного звена, прискорбного, но чертовски важного. Шейн вздохнул, прекрасно сознавая, что ждать больше нельзя. Необходимо было узнать, почему Оскар не позволил ему подняться в свою комнату во время их первой встречи. Не менее важным было выяснить, какой тяжелый предмет выволокли из комнаты шофера между его первым и вторым посещением гаража… Паутина, приставшая к рукаву комбинезона, грязные пятна на коленях и чистый песок пляжа, попавший в манжеты брюк, значили сейчас слишком много.

Вся его гипотеза зависела от решения этих простых вопросов. Не могло быть и речи, чтобы сообщить Пэйнтеру, прежде чем они не будут выяснены. Следовательно, необходимо было поторопиться.

С угрюмым выражением лица детектив поднялся с постели. Придется идти напролом. Выжидать больше нельзя.

Прохладный вечерний воздух благоприятно подействовал на него, пока он шел по улице к своему автомобилю. Машина оставалась на том же самом месте, где он оставил ее сегодня, прежде чем получить последнюю записку от Гордона. Однако с этого момента произошло так много событий, что, казалось, все это случилось несколько недель тому назад. Детектив сел за руль и медленно направился в сторону дамбы, останавливаясь у всех работающих ночью гаражей, где его знали. Благодаря этому удалось одолжить штыковую лопату и тонкий стальной стержень с заостренным концом.

У западного горизонта висел бледный серп луны, слабо освещавший перистые облака над головой детектива. Легкий бриз гнал небольшие волны. Время приближалось к полуночи, и встречных автомобилей почти не было. К тому времени, когда он свернул на дорогу, ведущую вдоль пляжа, бриз заметно посвежел. По поверхности океана побежали белые барашки волн. Шейн сбросил скорость, с наслаждением наполняя легкие солоноватым морским воздухом. Он подсознательно оттягивал начало предстоящей операции.

Остановив машину под высокой пальмой примерно в четверти мили от резиденции Брайтонов, он вынул из багажника лопату и металлический стержень и по тропинке между двумя роскошными бунгало спустился к воде. Здесь он повернул и медленно направился к твердому песку вдоль кромки пляжа. Было время отлива, обнажившего широкую полосу морского песка, тускло поблескивавшего в слабом свете луны. Так он шел некоторое время, пока неожиданно не сообразил, что уже приблизился к южной границе владений Брайтонов. Низкая каменная стена тянулась поперек пляжа, вплоть до уровня воды. Здесь Шейн остановился, прислонив лопату к куче камней. Через листья пальм, колыхавшихся под порывами ветра, он мог различить дом. В одном из окон второго этажа все еще горел свет. Очевидно, это была комната больного.

Гараж и его жилые помещения утопали в темноте. Шейн взял в здоровую руку металлический стержень и двинулся к северу вдоль пляжа по линии максимальной отметки прилива, через каждые два фута втыкая его в песок. Достигнув северной границы поместья, он повернул назад, повторяя свои изыскания в двух футах ниже первоначальной линии.

Тяжелый металлический стержень легко уходил в песок и не менее чем на фут в глубину, и детективу не нужно было прилагать особых усилий. Если он не ошибся в своей оценке характера Оскара, этот человек не стал бы копать могилу ни на сантиметр глубже, чем того требовала элементарная безопасность. Проделав этот путь дважды, он был уже не столь категоричен. И, тем не менее, он не сомневался, что не ошибся в своих расчетах. Все должно быть точно так. как он и предполагал. Это оставалось единственно возможным решением того невероятного сплетения противоречивых фактов, которое представляло собой дело Брайтонов. Но у любой головоломки обязательно должен быть логический ответ. Оставалось найти практическое подтверждение его правоты…

Шейн совершил уже четвертый безуспешный маршрут ниже линии прилива, когда воткнутый в песок стержень наткнулся на посторонний предмет, лежавший на глубине менее двенадцати дюймов. Детектив осторожно расширил лунку. Он успел промочить ноги, но не заметил этого. В его глазах появился лихорадочный блеск, дыхание участилось. Шейн беспокойно оглянулся на молчаливый дом и гараж и продолжил свои изыскательские операции, в результате которых был очерчен квадрат два на четыре фута.

Оставив стержень в песке, чтобы на обратном пути не тратить времени на поиски, Шейн отправился за лопатой, после чего приступил к делу. Работая одной рукой, он в конце концов сумел удалить шестидюймовый слой песка с крышки предмета, который в свете электрического фонаря оказался окованным железными полосами сундуком. Выключив фонарь, Шейн опустился на колени и начал разгребать песок руками. Сундук был заперт, но при помощи стального стержня взломать замок не представляло особой сложности.

Тяжелый, вызывающий тошноту запах тления ударил ему в лицо, едва Шейн откинул крышку. Детектив закрыл глаза и поспешно отвернулся в сторону, выплюнул слюну, скопившуюся у него во рту. Затем он подобрал фонарик и направил его луч внутрь сундука.

Обнаженный труп мужчины, которого он раньше никогда не видел, был согнут в три погибели в тесном внутреннем пространстве сундука. Труп достаточно хорошо сохранился либо в результате применения какого-то бальзамирующего средства, либо под воздействием морской воды.

Опустив крышку сундука, Шейн забросал его песком, понимая, что утренний прилив скроет все следы его активности.

Вернувшись к автомобилю, он включил мотор и направился к месту своего временного обетования. Добравшись до отеля, он поднялся в номер и, сняв телефонную трубку, вызвал ночного портье своего отеля.

Дежурный клерк зачитал ему телеграмму, только что поступившую на имя мистера Шейна.

«Хотя я и не понимаю ваших ссылок на дело об убийстве, мне нечего скрывать. Путешествие было оплачено мисс Гордон, которой понадобилось мое место во главе листа медсестер, ожидающих своего назначения. Основания подобного требования мне неизвестны, хотя подозреваю личные мотивы. Очень обеспокоена, прошу сообщить мне, что произошло, или я буду вынуждена прервать свой отпуск. Миртл Годспид».

Шейн попросил дежурного отправить телеграмму мисс Годспид с просьбой не беспокоиться, но быть готовой в случае необходимости вернуться в Майами, где могут понадобиться ее свидетельские показания.

Затем он лег на постель и мгновенно заснул. Теперь уже не просто гипотеза была у него в руках. Это было законченное дело, которое он, как и обещал, собирался завтра торжественно преподнести Пэйнтеру. Но не раньше, чем сам успеет рассчитаться со своими кредиторами.

На следующее утро Шейн проснулся рано. Он по-прежнему чувствовал себя измученным и больным, но уже одного взгляда в зеркало было достаточно, чтобы убедиться, что физиономия приобрела более или менее приличный вид. Болезненная операция по обследованию правой руки еще больше добавила ему оптимизма. По крайней мере, еще несколько часов он мог свободно обойтись без помощи врача. Он позвонил дежурному администратору и попросил прислать ему в номер парикмахера, завтрак и утреннюю газету.

Парикмахер явился одновременно с посыльным, который принес свежую газету. Шейн, доверив приведение в порядок своего лица заботам местного брадобрея, сосредоточил внимание на изучении основных событий минувшего дня. Как и следовало ожидать, большая часть первой полосы была посвящена сенсационному ограблению в аэропорту. В статье подчеркивалось, что Хендерсон в момент приобретения картины действовал как официальный представитель мистера Брайтона, и высказывалось осторожное предположение о связи происшествия с тремя таинственными смертями, потрясшими в последние дни жителей города.

Парикмахер оказался мастером своего дела и успел удалиться, прежде чем появился официант с обильным завтраком. Приступив к еде, детектив продолжал знакомиться с новостями. Основное внимание комментаторов уделялось в них таинственному самоубийству доктора Педикью. Цитировалось пространное, но весьма невнятное заявление Питера Пэйнтера. Губернатор Флориды угрожал проведением строгого служебного расследования и одновременно объявлял об увеличении вдвое награды за поимку убийцы. Пэйнтер со своей стороны ограничился заверением, что тайна Брайтонов будет раскрыта к полудню текущего дня.

Покончив с завтраком, Шейн лежа выкурил сигарету. Время приближалось к половине десятого. Глаза детектива были глубокомысленно прищурены, пока он детально обдумывал план своих дальнейших действий, которые требовали в том числе и весьма деликатного поведения. Необходимо быстро и убедительно вести разговор. Детектив нахмурился при мысли о возможной реакции различных участников подготовленного им спектакля и прочих непредвиденных обстоятельствах. Обдумывая все возможные варианты развития ситуации, он почувствовал себя вполне удовлетворенным.

Отбросив сигарету, он поднялся и подошел к телефону. Номера Брайтонов в справочнике не оказалось, и ему пришлось прибегнуть к услугам справочной. Получив необходимую информацию, детектив набрал номер.

Ему ответил женский голос. Шейн попросил к телефону мистера Монтроза. После небольшой паузы на линии послышался слабый голос секретаря.

— Шейн, — представился детектив.

— Да… — в голосе мистера Монтроза прозвучало столько сомнения, что нетрудно было предположить, что он с трудом удерживает себя от желания прямо спросить: «Ну и что из этого, черт вас возьми?!»

— Скверная история, — произнес Шейн, делая вид, что не заметил интонации собеседника. — Я имею в виду Хендерсона и его картину.

Мистер Монтроз вежливо согласился.

— Ходят слухи, что картина принадлежит кисти Рафаэля.

Мистер Монтроз осторожно допустил, что такое и впрямь возможно.

— Я располагаю информацией о местонахождении картины, — объяснил Шейн.

— В самом деле? — явная заинтересованность, прозвучавшая на этот раз в голосе мистера Монтроза, дала детективу повод довольно улыбнуться.

— Более того, я уполномочен вести переговоры об условиях ее возвращения владельцам, — информировал Шейн.

— Какие условия они выдвигают? — голос секретаря дрожал от возбуждения.

— Прежде чем обсуждать этот вопрос, я должен быть уверен, что у вас есть необходимые полномочия для ведения подобных переговоров.

— О чем разговор, мистер Шейн. У меня есть такие полномочия. Но я не совсем понимаю…

— Мой клиент — мистер Рэй Гордон из Нью-Йорка, — продолжал детектив, делая многозначительную паузу. — Его условия вполне приемлемы, поскольку он не прочь избавиться от картины, прежде чем ситуация изменится не в его пользу. Он просит… десять тысяч долларов наличными.

Мистер Монтроз тяжело вздохнул. Трудно было понять, явилось ли это выражением гнева или облегчения. Последовала небольшая пауза, после чего мистер Монтроз произнес:

— Это весьма значительная сумма, мистер Шейн.

— Не будем торговаться, — резко остановил его детектив. — Вы прекрасно знаете, что это мелочь по сравнению с реальной стоимостью картины.

— Тем не менее это нереально.

— Это вполне приемлемое предложение, и вы знаете об этом не хуже меня. Рыночная стоимость полотна в десять, если не в сто раз больше. К сожалению, обладание им в данный момент сулит определенные неудобства и мистер Гордон вынужден спешить. Выслушайте его условия. — Голос Шейна стал резким. — Одно слово властям, и вы никогда больше не увидите вашего Рафаэля. Я готов доставить его вам в одиннадцать тридцать. Не знаю, захочет ли мой клиент лично сопровождать меня, но вокруг будет достаточно лихих ребят, так что нет смысла пытаться устроить нам какую-либо ловушку. Приготовьте десять тысяч долларов в мелких купюрах и Хендерсона поблизости, чтобы он мог засвидетельствовать подлинность холста. Согласны? Итак, половина двенадцатого. И имейте в виду, все мы имеем дело с динамитом, который может взорваться в любую минуту.

— Я… понимаю. И принимаю ваши условия. Деньги будут готовы к назначенному сроку, и даю слово, что тайна сделки будет сохранена.

— Постарайтесь не допустить никакой осечки. Это в ваших же интересах, — предупредил Шейн.

Он повесил трубку и, вернувшись на постель, закурил новую сигарету.

Затем он набрал номер отеля «Эвеглэйд» и попросил к телефону мистера Гордона из 614-го номера.

Гордон самолично взял трубку.

— Шейн, — представился детектив.

— О'кей, я слушаю, — отозвался Гордон после небольшой паузы.

— Что вы можете предложить мне сегодня за подлинное полотно Рафаэля? — поинтересовался детектив. Вместо ответа на него обрушился град неистовых проклятий. — Возьмите себя в руки, — посоветовал Шейн. Вы же взрослый человек, Гордон. Раскиньте мозгами.

Гордон не внял предложению и еще некоторое время продолжал сыпать проклятиями. Шейн подождал, пока его собеседник выдохнется, после чего заметил миролюбиво:

— Мистер Монтроз, секретарь небезызвестного вам мистера Руфуса Брайтона, является обладателем этой прелестной вещицы в настоящее время. Но он… справедливо опасается, что ситуация становится чересчур накаленной для него. Сами понимаете, пара убийств, одно за другим, и прочие огорчения заставляют его пойти на это. Одним словом, картина поступает на рынок. Хотите стать покупателем?

— Нет, черт вас побери! Я не желаю покупать эту картину.

— Однако вы уже заплатили мне два куска, — напомнил ему Шейн. — Кроме того, сами знаете… Но я не стану ворошить старое. Вы понимаете, что я имею в виду. Короче, я могу договориться о покупке картины за десять кусков.

— Десять кусков? Но это всего десятая часть…

— Это одна из причин, по которой вам не следовало бы упускать свой шанс. У Монтроза не те нервы, чтобы играть до конца. Неплохая сделка для рискового парня… вроде вас.

— Выкладывай условия, — выдохнул Гордон.

— Место встречи — резиденция Брайтонов. Я выступаю в роли посредника… Подъезжайте к главному входу в одиннадцать сорок с десятью кусками в кармане. Если желаете, можете привезти с собой и какого-нибудь эксперта по живописи. Я буду ждать вас.

— Если это ловушка, ты пожалеешь об этом, Шейн, — предупредил Гордон.

— То же произойдет и с вами, — равнодушно заметил детектив, — если вы появитесь у главного входа раньше чем за минуту до назначенного срока.

— К чему такая точность? Звучит слишком мелодраматично.

— Это ваши трудности, — объявил Шейн. — Мы играем на моих условиях или не играем совсем.

Не получив немедленного ответа, Шейн продолжал:

— Послушай, дешевка. Я звоню тебе только потому, что надеюсь заработать на этом деле, но не собираюсь упрашивать тебя… Решай сам… и поскорее.

— Согласен, — произнес Гордон.

— О'кей, итак — одиннадцать сорок, — повторил Шейн и повесил трубку.

Пробираясь к кровати, он как никогда чувствовал себя слабым и больным. Ему еще предстояло переговорить с Пэйнтером, но он понимал, что не может этого сделать, если предварительно не выпьет стаканчик бренди. Подняв трубку, он попросил доставить себе в номер бутылку «Мартеля». Получив заказ, он присел на постели и отхлебнул прямо из горлышка.

Выдержанный напиток сделал свое дело. Когда Шейн снова взял телефонную трубку, он чувствовал себя почти человеком.

Голос Пэйнтера поразил его. Шеф полиции явно чувствовал себя не лучше.

— Сейчас уже одиннадцатый час, Шейн, — воскликнул он, едва услышав голос детектива.

— Успокойтесь, все идет по плану, — заверил его детектив. — Но должен заметить, что вы — старый скряга, Пэйнтер. Я что-то не увидел в сегодняшних газетах ваших заявлений о решении увеличить награду за поимку убийцы.

— Господи помилуй! Правительство штата и без того предложило две тысячи долларов.

— А вы со своей стороны обещали какие-то жалкие две с половиной сотни. Стыдитесь, Пэйнтер! Это что, предел ваших возможностей? Такое дело стоит намного больше.

— При чем тут мои возможности, Шейн? — в голосе шефа полиции Майами-Бич прозвучали нотки оскорбленного достоинства.

— Каждому свое. Меня не волнует слава. Она ни к чему в моем бизнесе. Но наличности я наверняка смог бы найти применение.

— Говорите яснее, — утомленно произнес Пэйнтер.

— О'кей. Мое предложение скромное и ясное. Удвойте награду. Обещайте, что все до цента пойдет в мой карман, а славу оставьте себе.

— Пять сотен? — недоверчиво произнес Пэйнтер. — Крупная сумма для меня.

— Разве ваша репутация стоит меньшего? — настаивал Шейн. — А вы представьте, что произойдет, если я сам соберу пресс-конференцию и взорву эту бомбу у вас под носом.

— Но это шантаж, — возмутился Пэйнтер.

— Называйте как хотите, приятель. Мне нужны деньги. У вас есть право принять или отвергнуть мое предложение.

На обдумывание Пэйнтеру потребовалось ровно тридцать секунд.

— Ваша взяла, Шейн, — произнес он удрученно. — Считайте, что мы договорились.

— Отлично. У вас есть люди в доме Брайтонов?

— Да, один полицейский.

— Отзовите его немедленно. Посадите человек шесть — восемь вокруг поместья. Перекройте все улицы. Прикажите вашим людям затаиться и не подавать признаков жизни до одиннадцати сорока. Понятно?

Пэйнтер подтвердил, что инструкция ему ясна.

— И относительно репортеров. Обзвоните все центральные газеты и пригласите их представителей в свой офис к двенадцати часам. Пообещайте им сообщение о преступлении века.

— Объясните, на что вы рассчитываете?

Шейн рассмеялся.

— Скажу вам только одно: не забудьте пригласить еще коронера и владельца похоронного бюро.

— Подождите! Вы обещали мне, что убийств больше не будет.

— Правильно. Но это будет убийство при смягчающих обстоятельствах, — усмехнулся детектив. — Вы еще получите медаль, сэкономив штату деньги на веревку. И будьте сами на месте без четверти двенадцать, но постарайтесь не слишком обозначить свое появление. Поменьше суетитесь и, ради Бога, не испортите мне спектакль, хотя бы до тех пор, пока не начнется стрельба.

— Стрельба? Послушайте, Шейн…

— Успокойтесь. Пока это только мое предположение. — Детектив повесил трубку и потянулся за бутылкой. Сделав еще один глоток коньяка, он сунул бутылку в карман и спустился в вестибюль, чувствуя себя почти человеком.

Оплатив счет, он направился в студию Пелхэма Джойса. Возбужденный художник встретил его на пороге.

— Может быть, ты мне объяснишь, Майкл, что все это значит?

— О чем ты толкуешь?

— Некий мистер Гордон только что позвонил мне, наплел с три короба о том, что ему рекомендовали меня как лучшего знатока живописи в Майами, и пригласил составить ему компанию при приобретении картины, могущей оказаться подлинным произведением Рафаэля. Но я не знаю никакого мистера Гордона.

Шейн уселся на ближайший стул и от души рассмеялся.

— Действительно, я рекомендовал ему обзавестись собственным независимым экспертом.

— Так это твои шуточки?

Шейн отрицательно покачал головой.

— Я не упоминал твоего имени. Должно быть, он навел справки… и, если честно говорить, при всем желании он бы не смог найти лучшего эксперта… по крайней мере, если говорить об этом Рафаэле.

Он откинулся назад и снова рассмеялся. На лице Пелхэма Джойса появилось слабая улыбка. Комизм положения дошел и до него.

— Итак, с картиной все ясно? — спросил Шейн после небольшой паузы.

Джойс подошел к столу, где лежал холст, бережно свернул полотно и завернул его во всё ту же коричневую бумагу.

Шейн поблагодарил приятеля и высказал надежду, что они вновь увидятся в одиннадцать сорок.

Детектив взял сверток и вышел на улицу. Спустя несколько минут он добрался до своего дома. Открыв дверь, он мрачно усмехнулся. Квартира была тщательно обыскана. Сомневаться в этом не приходилось. Неизвестные взломщики даже не пытались скрыть следы своего пребывания. Правда, надо отдать должное, замок был в полном порядке. Мистер Рэй Гордон был джентльменом и действовал вполне профессионально.

В спальне и на кухне царил не меньший беспорядок, чем в жилой комнате. Шейн открыл холодильник и, достав поддон с овощами, просунул пальцы сквозь листья салата. Жемчуг оказался на месте. Он возвратил поддон на место, вернулся в гостиную и уселся в кресло, не обращая больше внимания на беспорядок вокруг. Шейн курил сигарету за сигаретой и дегустировал коньяк в ожидании назначенного срока.

Когда стрелки часов приблизились к половине двенадцатого, он поднялся со своего места и вышел из квартиры, держа под мышкой коричневый сверток.

Подъезжая к резиденции Брайтонов, Шейн обратил внимание на пару пешеходов и узнал в одном из них детектива из местного полицейского управления. Тот в свою очередь окинул его равнодушным взглядом, когда автомобиль Шейна свернул в открытые ворота поместья.

Еще один филер в купальном костюме прогуливался по пляжу, четверо других лежали в тени пальмы позади гаража. Полицейская мышеловка была приведена в боевую готовность. Шейн припарковал автомобиль в привычном для себя месте и поднялся по ступенькам, держа под мышкой приманку стоимостью в миллион долларов. Пожилая горничная, встретившая его на пороге, попросила его пройти в библиотеку. Было ровно одиннадцать двадцать девять, когда Шейн пересек холл и раздвинул тяжелые портьеры.

Мистер Монтроз и мужчина, в котором детектив без труда признал Д. К. Хендерсона, поднялись ему навстречу. Они занимали два кресла, стоявших в центре комнаты. Позади них на стуле разместился Оскар, приветствовавший появление детектива свирепым оскалом прокуренных зубов.

— Доброе утро, джентльмены, — приветствовал трио Шейн.

— О, мистер Шейн, — мистер Монтроз, потирая руки и не спуская глаз с рулона, который детектив держал под мышкой, сделал шаг ему навстречу. — Вы принесли, что обещали?

— Конечно. — Детектив неловко переложил сверток в правую руку и протянул секретарю левую. — А эта обезьяна что делает здесь? — осведомился он, кивком головы указывая на мрачную физиономию шофера.

— Вы имеете в виду Оскара? Ха-ха, — мистер Монтроз вымученно рассмеялся. — Вы должны понять меня, мистер Шейн. Я не мог не испытать некоторые неудобства, имея при себе столь значительную сумму. Особенно в свете трагических событий последних дней. Я попросил Оскара выполнить роль телохранителя, пока сделка не будет завершена.

— Вы достали деньги? — осведомился Шейн.

— О да, конечно, — мистер Монтроз похлопал себя по карману пиджака. — А вы со своей стороны принесли?..

— Картину Рафаэля? — Шейн подошел к столу и положил на него принесенный с собой сверток.

— О, простите меня, — воскликнул Монтроз, когда Хендерсон в свою очередь сделал шаг к столу. — Мистер Хендерсон… мистер Шейн.

— Можете взглянуть, и закончим с нашим делом, — сказал Шейн, коротко кивнув эксперту.

Мистер Монтроз нервно облизал губы и стал рядом с Хендерсоном, пока тот распаковывал сверток. Секретаря трясло от возбуждения, его глаза нервно сверкали. Даже Оскар, похоже, оценил драматизм ситуации. Оторвав свое массивное тело от стула, он подошел к столу, оперся обеими руками о край и, раскрыв рот, уставился на скромное полотно, лежащее перед его глазами.

Хендерсон издал короткий немузыкальный свист и, повернувшись к Монтрозу, утвердительно кивнул головой.

— Это оно, никаких сомнений.

— Я выполнил свое обещание, — напомнил Шейн. — Дело за вами, Монтроз. Я хочу получить свои десять кусков.

— Вы абсолютно уверены? — спросил Монтроз, обращаясь к Хендерсону и разочарованно разглядывая полотно.

— Ручаюсь своей репутацией эксперта, — значительно подтвердил тот.

— Но это, — сказал Монтроз, наклоняясь над столом и обращая дрожащий палец в сторону подписи в правом нижнем углу картины, — мало похоже на подпись Рафаэля.

— Естественно, нет, — Хендерсон покровительственно улыбнулся. — В противном случае эта картина никогда бы не покинула Европу, не говоря уже о том, что вам пришлось бы выложить целое состояние, чтобы провезти ее через таможню. Робертсон на моих глазах поставил свой росчерк поверх аутентичной подписи Рафаэля. Ее будет не сложно убрать, если удалить верхний слой краски.

— Ради Бога, — вмешался в разговор Шейн. — Вы что, хотите пойти на попятную, Монтроз? В таком случае я… — он сделал жест, как будто собирался забрать картину.

— О нет, ни в коем случае! — вскричал тот, хватая детектива за руку.

— О'кей. В таком случае — деньги на бочку, — рявкнул Шейн.

Мистер Монтроз вздохнул и, опустив руку во внутренний карман пиджака, извлек оттуда длинный незапечатанный конверт. Дрожащими руками он достал из него толстую пачку банкнот и издалека показал ее Шейну.

— Я принимаю на себя огромную ответственность, — пробормотал он. — Естественно, я должен принять все мыслимые меры предосторожности.

— Что же вам надо, помимо слова мистера Хендерсона?

Монтроз все еще продолжал судорожно цепляться за конверт с деньгами. Оскар отступил на два шага назад. Его маленькие глаза были сфокусированы на здоровой руке детектива.

— Я бы предпочел, — произнес Монтроз извиняющимся тоном, — чтобы подпись Робертсона была удалена в моем присутствии.

— Ради Бога, — согласился Шейн, протягивая руку и вырывая конверт из скрюченных пальцев секретаря. Оскар насторожился, но никто не обратил на него внимания.

— Дело за вами, — сказал Шейн, обращаясь к Хендерсону. — Удалите верхний слой краски и покажите ему подпись Рафаэля. Я не собираюсь сбежать с деньгами. Но все-таки предпочел бы держать их в своих руках.

Хендерсон перевел вопросительный взгляд на секретаря.

— Как полномочный представитель мистера Брайтона, вы готовы принять на себя всю ответственностью?

— Да, безусловно, я готов, — отвечал Монтроз, продолжая дрожать всем телом.

— Очень хорошо, — снисходительно произнес Д. К. Хендерсон. Он достал из кармана перочинный нож и открыл лезвие. — Сейчас, джентльмены, вы станете свидетелями одного из тех событий, которые лишь немногие из нынешнего поколения людей имели честь увидеть. — Он склонился над полотном и начал осторожно соскабливать слой краски вокруг подписи Робертсона.

Медленно из-под лезвия ножа начали проступать фрагменты другого, более древнего слоя живописи. Тяжело дыша, мистер Монтроз следил за работой Хендерсона. Когда появилась подпись Рафаэля, Шейн отступил назад и положил конверт себе в карман.

— Надо думать, теперь вы вполне удовлетворены, Монтроз? — спросил он.

— Мистер Гордон и два других джентльмена желают видеть вас, сэр, — произнесла горничная, просовывая голову в дверь.

Пока Монтроз раздумывал, беспокойно поворачивая голову из стороны в сторону, детектив решил использовать свой шанс.

— Мой клиент! — воскликнул он. — Он немного запоздал, и, очевидно, привел с собой собственного эксперта, чтобы ни у кого не осталось мнений, что мы имеем дело с подлинником. Приведите его сюда, — приказал, обращаясь к горничной, детектив.

Шейн двинулся в сторону двери и приветливо улыбнулся Гордону, когда его квадратная голова показалась из-за портьеры. Вслед за своим хозяином появился Дик, предварительно окинув детектива подозрительным взглядом. Последним вошел Пелхэм Джойс, облаченный ради такого случай во фрак, приобретенный, по-видимому, еще в далекие годы его молодости.

— Мистер Монтроз и мистер Хендерсон… Д. К. Хендерсон! Мой клиент — мистер Гордон, — представил детектив присутствующих.

Гордон продефилировал к столу и с сомнением взглянул на лежащее перед ним полотно.

— А это, — продолжал Шейн, беря художника под руку, — хорошо известный живописец и критик… мистер Пелхэм Джойс.

Джойс сдержанно кивнул. Хендерсон радушно протянул ему руку и приветливо улыбнулся.

— Пелхэм Джойс? Неужели это вы, сэр? Я счастлив, что имею возможность познакомиться со столь выдающимся живописцем.

— Вы делаете мне честь, — отвечал тот в тон эксперту. — Что означают все эти переговоры о находке подлинного полотна Рафаэля?

— Взгляните сами, сэр, — отвечал Хендерсон, отступая в сторону и давая Джойсу возможность подойти к картине. Дик благоразумно остался в стороне, предварительно обменявшись неприязненным взглядом с Оскаром.

Джойс наклонился над столом и внимательно осмотрел картину. Глядя на него, трудно было представить, что всего лишь пару часов назад он держал ее в своих руках. Его губы вздрогнули и он благоговейно произнес только одно слово:

— Рафаэль!

— Мне удалось провезти это полотно в страну, имитировав подпись Робертсона над рукой Мастера, — гордо пояснил Хендерсон. — Я только что собственными руками удалил эту мазню.

Голос Джойса дрожал от волнения, когда, повернувшись к Гордону, он произнес:

— Ручаюсь, что это подлинник Рафаэля.

— Вы гарантируете мне это, мистер Джойс? — спросил Гордон недоверчиво.

— Нет и тени сомнения, — вполне искренне заверил его художник.

— Очень хорошо, — губы Гордона скривились, когда он повернулся к детективу. — Хотя мне и противно иметь с вами дело, Шейн…

Детектив остановил его движением руки и многозначительно кивнул в сторону двери. Секунду поколебавшись, Гордон вышел за детективом в холл. Капельки пота выступили на лбу Шейна, когда он выразительно протянул руку. Это был критический момент. Если бы ему удалось незаметно получить деньги…

Трудностей, однако, не возникло. Решив, что детектив намерен извлечь из сделки небольшой личный доход и не собираясь осложнять ее из-за подобных мелочей, Гордон, не раздумывая, отсчитал десять тысячедолларовых банкнот и вложил их в протянутую руку детектива.

Шейн засунул купюры в карман и, вернувшись в библиотеку, из-за плеча Джойса взглянул на картину. Не смущаясь присутствием двух экспертов, он презрительно пробормотал:

— Ясное дело, я ничего не смыслю в живописи, но если бы покупателем был я, то не преминул бы спросить, как можно доказать, что это подпись самого Рафаэля. Если Хендерсон смог изобразить подпись Робертсона поверх оригинала, что могло помешать кому-нибудь другому намалевать и подпись Рафаэля?

Хендерсон раздулся, как индюк, и начал пространный рассказ о том, как ему удалось отыскать шедевр Рафаэля в заброшенном французском замке. По его словам, не могло быть и тени сомнения в том, что…

Пелхэм Джойс нахмурился и, склонившись над холстом, вновь внимательно осмотрел его.

— Хендерсон, — неожиданно воскликнул он, — а я вполне допускаю, что это действительно может оказаться весьма удачная имитация подлинной подписи Рафаэля. Помилуй меня, Господь! Вы позволили вашему воображению увлечь себя. Готов признать, что я был введен в заблуждение при первом поверхностном осмотре. Но, мой дорогой друг, — продолжал он покровительственным тоном, — вы, без сомнения, достаточно хорошо знакомы с подписью гения, чтобы не заметить, что ее воспроизведение на картине несколько отличается от оригинала.

Он указал на ряд малозаметных различий, пока Хендерсон давился от кашля, брызгал слюной и протирал глаза, а Монтроз, ухватившись за его руку, тихо скулил:

— В чем дело, Хендерсон? Да скажите, наконец, хотя бы что-нибудь!

Гордон подошел к Пелхэму Джойсу и, положив руку ему на плечо, резко развернул художника к себе.

— Поймал этих мошенников за руку, что ли?

Не теряя достоинства, Пелхэм Джойс вырвался из его рук.

— Достаточно скоропалительных выводов, джентльмены. Я не сомневаюсь, что все здесь присутствующие заинтересованы в торжестве истины. Предлагаю отойти всем в сторону и дать возможность мистеру Хендерсону продолжать свою работу.

На Хендерсона жалко было смотреть.

— Но этого не может быть. Говорю вам, что это невозможно, — простонал он.

Гордон бросил подозрительный взгляд на Монтроза.

— Я-то уж точно останусь здесь, пока не докопаюсь до правды, — предупредил он.

— Я — тем более, — сказал Монтроз с равной долей сарказма. — Я заинтересован знать правду, прежде чем вы покинете этот дом.

Каждый из них, считая другого продавцом картины, с недоверием поглядывал на своего оппонента.

Мистер Монтроз облизал губы и сделал знак Оскару. Гордон со своей стороны переместился поближе к Дику, пока Хендерсон дрожащими руками пытался открыть свой нож.

Шейн предусмотрительно держался в стороне от враждующих группировок, насмешливо наблюдая за ними. Придерживая левой рукой полу пиджака Пелхэма Джойса, он мысленно прикидывал расстояние, отделявшее их от холла.

В наступившей тишине было отчетливо слышно прерывистое дыхание Хендерсона, склонившегося над картиной.

Когда последние фрагменты краски были удалены, глазам присутствующих предстала уже знакомая им подпись — Р. М. Робертсон.

Хендерсон не верил своим глазам. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы встретить обвиняющие взгляды, направленные на него со всех сторон.

— Клянусь небом!.. Джентльмены… — его голос внезапно сел. Он сделал шаг назад, подальше от наступавших на него плечом к плечу Гордона и Монтроза. — Я сам был введен в заблуждение, джентльмены, — прошептал он. — Это всего лишь… всего лишь первоклассная имитация…

Визгливым голосом мистер Монтроз высказал свое мнение о мистере Гордоне и, рванув на себя ящик стола, попытался вытащить пистолет. Гордон не пожелал оставаться в долгу. «Люгер» и пистолет 45-го калибра синхронно появились на свет.

Вытянув вперед длинную ногу, детектив сбил с ног Хендерсона, а левой рукой швырнул Пелхэма Джойса в сторону двери. За их спиной почти одновременно кровожадно рявкнули «люгер» Дика и 45-й калибр Оскара.

Питер Пэйнтер ворвался в дом, едва отзвучало эхо выстрелов. Здесь он столкнулся с Хендерсоном, без единой царапины, но слишком перепуганным, чтобы самостоятельно подняться с пола. Шейн, бледный от боли, стоял в коридоре, прислонившись к стене на том самом месте, где свалился вместе с Джойсом. При падении гипс на плече раскололся, и сейчас вся правая сторона его тела представляла одну сплошную болезненную рану.

Пэйнтер пробежал мимо них с пистолетом 38-го калибра в руке, выкрикивая на ходу приказания и сыпля проклятиями. Отбросив тяжелые портьеры, он влетел в библиотеку. При виде представшей перед его глазами картины он невольно подался назад и повернулся к Шейну.

— Что… что здесь произошло?

Детектив, морщась от боли, помог Пелхэму Джойсу подняться на ноги. Убедившись, что с художником ничего страшного не произошло, он подошел к Пэйнтеру.

— Ну что же, так или иначе, но они свели свои счеты.

— Похоже на это. — Пэйнтер вместе с Шейном проследовал на поле недавнего сражения. — И вы еще обещали мне, что убийств больше не будет, — горько заметил он.

— Слава Богу, никто не поставит вам их в вину, — добродушно обронил детектив, — и сэкономит правительству кучу денег.

Д. К. Хендерсон на четвереньках устремился к двери. Пэйнтер рванулся было за ним, но Шейн удержал его.

— Дайте ему возможность прийти в себя. Он был всего лишь случайным свидетелем. Прикажите лучше вашим людям перекрыть все выходы и не разрешать никому покинуть здание.

Пэйнтер отдал необходимые распоряжения своим помощникам в штатском, которые к этому времени собрались вокруг него, пока Шейн обозревал результаты бойни, происшедшей в библиотеке. Дик оказался единственным из всего квартета, в ком еще теплилось немного жизни. Пуля попала ему в пах. Он продолжал корчиться на полу, глядя на собравшихся глазами загнанной в угол крысы.

Гордон умер легко, получив пулю 45-го калибра точно в голову.

Мистер Монтроз лежал, уткнувшись лицом в пол. Его скрюченные пальцы все еще цеплялись за холст, словно он собирался захватить его с собой в могилу.

Больше всего досталось Оскару. Пули Дика четырежды прошили ему живот, прежде чем заставили его уронить оружие.

— Здесь ситуация под контролем, — констатировал Шейн. — Но у нас еще осталась работенка наверху. Поторопитесь, Пэйнтер.

Они выбежали из библиотеки. Уже от дверей шеф полиции приказал своим людям, чтобы те занялись Диком и попытались облегчить страдания умирающего.

— Теперь вам лучше рассказать мне свою историю, — крикнул он, поравнявшись с Шейном. — Вам еще многое предстоит объяснить. Слишком многое.

— Наберитесь терпения хотя бы до тех пор, пока мы разберемся с этой историей, — взмолился детектив.

Не останавливаясь, они проскочили коридор, отделяющий их от комнаты больного. Детектив распахнул дверь. Медсестра, представившаяся ему ранее как Миртл Годспид, стояла у двери. Если она и была испугана, то не настолько, чтобы помешать ей действовать быстро и решительно. Узнав Шейна, она проворно сунула правую руку в сумочку. Шейн сделал резкий выпад вперед и выбил из ее рук пистолет 25-го калибра с украшенной перламутром рукояткой.

— Вытащите Юлиуса Брайтона из постели. Он и есть тот самый человек, который вам требуется, — крикнул Шейн Пэйнтеру, хватая взбесившуюся фурию здоровой рукой. Рыдания псевдомедсестры не помешали ей пустить в ход ногти. Шейн грубо обхватил ее поперек туловища, тем самым лишив ее возможности сопротивляться, и доволок до кровати, где анекдотичного вида мужчина, более похожий на чучело, чем на нормального человека, отчаянно боролся с Пэйнтером. Неравная борьба закончилась полной победой шефа полиции, ухитрившегося в конце концов защелкнуть наручники на костлявых руках своего противника.

— Барышне браслеты также не помешают, — посоветовал Шейн, подталкивая свою пленницу в объятия Пэйнтера. — Это она убила Шарлотту Хант из того самого пистолета, что только что пыталась опробовать на нас. Теперь самое время спуститься в библиотеку и побеседовать по душам. Полагаю, что после нашей беседы у вас будет что сказать репортерам.

Пэйнтер подозвал своих ребят, и без того взбудораженных невиданным зрелищем, передал им арестованных, строго предупредив, что они должны быть помещены раздельно и ни в коем случае не должны иметь возможности общения между собой. После чего с видом победителя он проследовал за Шейном в библиотеку.

— Банда репортеров ожидает меня в моем офисе, — предупредил он, поворачиваясь к рыжему детективу. — Так что выкладывайте вашу историю, и поживее.

Шейн уселся в кресло и закурил сигарету.

— Но зато какую историю! — возразил он, хмурясь от удовольствия.

— Во-первых, меня интересуют подробности того, что произошло в этой комнате, — уточнил Пэйнтер, жестом указывая на три распростертых у его ног трупа.

— Сказать по правде, я подстроил им ловушку, и наши мальчики попались в нее, как миленькие, — чистосердечно признался детектив. — Пикантность ситуации заключалась в том, что каждый из них подозревал другого в мошенничестве. Обратите внимание на картину на столе. Это тот самый Рафаэль, который, по словам Д. К. Хендерсона, был украден у него в аэропорту Майами. Вся соль в том, что эта картина не имеет ничего общего с Рафаэлем… как, без сомнения, объяснит вам тот же Хендерсон, когда немного придет в себя. К слову, это тот самый малый, который на ваших глазах несколько минут тому назад на четвереньках выползал из библиотеки.

— Но я так и не пойму, из-за чего, собственно, произошел весь этот инцидент.

— Главным образом из-за картины, — объяснил Шейн. — Но не забудьте, что информация обойдется вам в пять сотен. А пока слушайте.

Монтроз убил миссис Брайтон. Хотя вполне возможно, что это сделал и Оскар. В конце концов, это не столь важно. Оскар выполнял то, что приказывал ему Монтроз. Секретарю было известно, что в результате экспериментов доктора Педикью Филлис Брайтон начала страдать провалами памяти. Он также знал, что, испугавшись ответственности, Педикью нанял меня, чтобы обеспечить безопасность миссис Брайтон. Это предоставляло ему отличную возможность без помех осуществлять свой план. Убив миссис Брайтон, Монтроз подкинул орудие убийства в комнату девушки и испачкал кровью ее пеньюар.

Пэйнтер издал невольное восклицание.

— Вы не ошиблись, — подтвердил детектив. — Это я убрал нож и неглиже из комнаты девушки и запер дверь снаружи. Между прочим, это был тот самый нож, которым я резал хлеб в вашем присутствии. Кстати сказать, превосходный нож.

— Но какого черта, — застонал Пэйнтер, — понадобилось Монтрозу убивать миссис Брайтон… или отдавать приказ об ее ликвидации, если вам так больше нравится?

— Чтобы помешать ей встретиться с Юлиусом Брайтоном, уже занявшим место ее убитого мужа, и тем самым предотвратить разоблачение уже совершенного преступления.

— Видит Бог, я все еще ничего не понимаю, — вынужден был признать Пэйнтер.

— Тем не менее все предельно просто, — терпеливо продолжал Шейн. — Юлиус Брайтон, как вам известно, является родным братом покойного Руфуса Брайтона. В свое время, поймав братца на неблаговидных махинациях, Руфус немало содействовал тому, чтобы упечь за решетку нечистоплотного сородича. Пару месяцев назад Юлиус был освобожден из тюрьмы под залог, якобы в виду его прогрессирующей болезни. Юлиус всегда ненавидел брата, и увидел в этом свой шанс рассчитаться с ним, едва оказался на свободе.

Разумеется, все это только мои предположения, — продолжал детектив, не обращая внимания на предостерегающее покашливание Пэйнтера, — но я уверен, что они весьма недалеки от истины. Выйдя из тюрьмы, Юлиус узнал, что его брат тяжело болен. Вряд ли это известие особенно огорчило его. Юлиус и сам не мог похвастаться отменным здоровьем. Монтроз к тому времени уже заправлял всеми делами своего хозяина и ненавидел Руфуса не меньше, чем его брат. Умер Руфус… или был убит, но так или иначе Юлиус занял его место. Когда это произошло, они поспешно сменили лечащего врача, нашли Педикью и Шарлотту Хант и отправились в Майами, подальше от людей, способных обнаружить подлог. Как я уже говорил, сам Юлиус был больной человек, а все больные люди более или менее похожи один на другого, правда, до определенного предела. Филлис едва знала Руфуса и не представляла особой опасности для компании, а парень был не в счет. К этому времени он сам требовал специального лечения и близко не подходил к отцу. Теперь, я надеюсь, вам все ясно?

— Нет, черт возьми! Куда подевалось тело Руфуса Брайтона? Как им удалось скрыть смерть одного и заменить его тело другим человеком?

— Судите сами. Они поменяли доктора и медсестру буквально накануне переезда в Майами. Сумели найти врача, интересующегося лишь собственными безумными экспериментами по обращению нормального человека в шизофреника, а посему абсолютно равнодушного к проблемам больного, порученного его заботам.

— Достаточно. Я хочу знать, что произошло с телом Руфуса Брайтона. Вы сказали, что…

— Тело Руфуса Брайтона находится в сундуке, закопанном на пляже в двух шагах от дома. Я обнаружил его прошлой ночью. Вероятно, заговорщики держали его на случай возможных осложнений. Полагаю, что в соответствии с их планами, через некоторое время Юлиус Брайтон должен был официально умереть. На этот случай у них было подготовлено тело, чтобы заменить его в должный момент. Это, по их мысли, должно было обезопасить от возможного расследования. Когда я занялся этим делом, Оскар, который до того времени держал сундук в своей квартире, вынужден был закопать его на пляже.

— Как вам удалось разоблачить их планы? — полюбопытствовал Пэйнтер, усаживаясь поудобнее в кресле.

— Увы, это произошло далеко не сразу, — признался детектив, отбрасывая сигарету в сторону. — Честно говоря, я, как и все, был сбит с толку. Не было мотивов для убийства миссис Брайтон. Первые сомнения появились у меня, когда Шарлотта рассказала мне, что по прибытии в Майами миссис Брайтон так и не удалось повидать своего мужа. Не приходилось сомневаться, что она намеревалась увидеть его, но… была убита, так и не осуществив своего намерения. Я не мог понять, зачем кому-то понадобилось удерживать ее от посещения больного.

— Но что давала им вся эта мистификация? — настаивал Пэйнтер.

— Полный контроль над состоянием Брайтонов, которое они собирались обратить в наличность. Но так как в результате депрессии дела Руфуса Брайтона находились в весьма плачевном состоянии, они вспомнили о картине, которую Хендерсон должен был привезти из-за океана. В случае удачи это могло принести им не менее миллиона. По крайней мере, они весьма надеялись.

— А что вы скажите о Хилларде? Он тоже имел какое-то отношение к заговору?

— Господи помилуй, конечно нет! Его поведение не оставляет места для сомнений на сей счет. Думаю, что он сам оказался в весьма незавидном положении. Не удивляюсь, что он так и не смог поставить правильный диагноз. Старый черт Юлиус специально ограничивал свой рацион, чтобы под предлогом физического истощения не встречаться ни с кем из возможных посетителей. Он делал вид, что съедает все, что ему приносила сиделка, а на самом деле выбрасывал еду белкам. Это я также узнал от Шарлотты. Естественно, что бедная девочка не могла догадаться о причинах столь экстравагантного поведения.

— Кстати, о Шарлотте Хант. Что явилось причиной ее убийства?

— Все этот сукин сын Гордон, — Шейн указал на неподвижное тело у своих ног. — Он явился инициатором убийства. Гордон решил любыми средствами завладеть этой чертовой картиной. А меня он нанял, чтобы помешать Хендерсону добраться до резиденции Брайтонов. Но Гордон был тертым калачом и решил принять дополнительные меры на случай, если я потерплю неудачу или постараюсь обмануть его.

Кроме того, он с самого начала не слишком доверял мне. Так или иначе, они решили подстраховаться и внедрить своего человека в семейство Брайтонов. — Шейн сделал небольшую паузу и закурил сигарету. — Можно только порадоваться, что у другой девушки, работавшей в этом доме, хватило ума исчезнуть раньше, чем они заинтересовались ею, — вздохнул детектив.

— Не отвлекайтесь, — предупредил его Пэйнтер. — У нас мало времени.

— Первой в списке медсестер, ожидающих назначения, стояла Миртл Годспид. Гордон и его кукла оперативно связались с ней и сделали ей предложение. Они убедили девушку отправиться в путешествие на Кубу. После этого руки у них были полностью развязаны. Куколка Гордона пристрелила Шарлотту, когда та выходила из такси, затем кинулась в дом Миртл Годспид, чтобы не пропустить вызова из агентства.

— Кто же все-таки такой этот Гордон? — спросил Пэйнтер, утомленно потирая лоб и тяжело вздыхая. — И этот его подручный, единственный, кто ухитрился уцелеть в этой сваре?

— Гордон — всего лишь дешевый рекетир из Нью-Йорка, которому каким-то образом удалось прослышать о находке Хендерсона, решивший подзаработать на этом. Его подручный такой же бандит, но рангом пониже. Они не имели ничего общего с Монтрозом и его кланом… и даже не интересовались им. Главное — были деньги, которые они могли выручить от продажи картины.

— Наконец-то я начинаю что-то понимать, — удовлетворенно произнес Пэйнтер. — Остается выяснить одно. Кто стрелял в вас и с какой целью.

— Сам Монтроз или скорее его помощник — Оскар. Не знаю точно, то ли они проследили Шарлотту до моей квартиры, то ли она сама дала им возможность заподозрить неладное. Скорее всего, этого мы никогда не узнаем.

Шейн отложил сигарету и продолжал:

— Те же Монтроз и Оскар взломали дверь моей квартиры на следующее утро после убийства миссис Брайтон и обнаружили ее дочь в моей постели. Вы найдете набор отмычек в спальне Оскара и сможете увидеть, что именно они оставили следы на моей двери. Монтроз был обеспокоен тем, каким путем вы поведете расследование, и прилагал все усилия, чтобы подозрение пало на Филлис Брайтон… Во-первых, для того, чтобы просто убрать ее со сцены как нежелательную свидетельницу и, во-вторых, как одну из возможных претенденток на наследство. Поэтому, когда они нашли ее в моей квартире, они решили не будить ее, а просто сообщили вам, что она находится у меня. Но, по-видимому, Филлис все-таки услышала, как они хозяйничали в моей гостиной, и ускользнула по пожарной лестнице, прежде чем вы сами нанесли мне визит.

— Где же она сейчас? — потребовал объяснений Пэйнтер.

— Это я тоже хотел бы знать, — вздохнул Шейн. — Вероятно, прячется где-то в городе. Вы здорово напугали ее, Пэйнтер, пытаясь приписать ей убийство собственной матери. Думаю, что скоро она объявится, как только газеты раструбят о раскрытии тайны Брайтонов.

Надеюсь, это все, что вы хотите узнать? — закончил детектив, вставая с кресла. — Как вы думаете, сумеете ли вы продать эту историю репортерам?

— Пожалуй, сначала я наведу кое-какие дополнительные справки, — сообщил Пэйнтер, хотя его глаза заблестели от возбуждения. — Побеседую с псевдомедсестрой. Раскопаю сундук с телом. Если все окажется так, как вы мне рассказали, это будет сенсацией года, Шейн. — В порыве энтузиазма он хлопнул детектива по плечу.

Шейн скривился от боли и подался назад, подальше от руки Пэйнтера.

— Ну как, стоит моя история пяти сотен?

— Увидим. — Пэйнтер и не пытался скрыть своего ликования. Он рванулся к двери и остановился, столкнувшись с Пелхэмом Джойсом.

— Кстати, насчет картины, Шейн, — сказал он, поворачивая нахмуренное лицо к детективу. — Я предпочитаю иметь на руках официальное заключение.

Шейн подмигнул Джойсу, прежде чем ответить.

— Для этого вам лучше всего обратиться прямо к Хендерсону, он признанный авторитет в этой области. Он приобрел картину в Европе, приняв ее за подлинник Рафаэля. В это время он еще действовал в качестве официального представителя Руфуса Брайтона. Чтобы вывезти ее в Штаты без уплаты налога, он имитировал подпись Р. М. Робертсона поверх оригинала. Полотно было похищено у Хендерсона в аэропорту Майами и благодаря счастливому случаю попало в мои руки. Воспользовавшись ситуацией, мне удалось свести Гордона и Монтроза лицом к лицу. К этому времени оба они прилагали все усилия, чтобы заполучить картину. Я представил дело таким образом, что каждый из них считал себя покупателем, а другого продавцом. У Монтроза был под рукой Хендерсон, чтобы в случае необходимости удостоверить подлинность холста. Гордон заручился услугами мистера Джойса в качестве эксперта.

Прежде чем сделка была заключена, — осторожно продолжал Шейн, памятуя о двадцати тысячах долларов в кармане, о существовании которых Пэйнтер ничего не знал, — Хендерсон удалил верхний слой краски и продемонстрировал присутствующим находящуюся внизу подпись Рафаэля. Но, — Шейн сделал паузу и усмехнулся, — тут же мистер Джойс заподозрил неладное. Он нашел какие-то дефекты в так называемой подписи Рафаэля. Хендерсону пришлось продолжить работу, в результате которой из-под второго слоя краски снова возникла подпись того же Робертсона.

— Пресвятая Богородица, — воскликнул Пэйнтер, — выходит, что и Хендерсон пытался надуть своего клиента.

— Вряд ли, — вмешался в разговор Пелхэм Джойс. — Мистер Хендерсон выше этого. Думаю, что он был абсолютно искренен, приписав это полотно кисти Рафаэля. Увы, всем свойственно ошибаться.

Пэйнтер подошел к картине и с интересом осмотрел ее.

— Подумать только, — произнес он, — выходит, эта штука, стоившая жизни трем здоровым мужчинам, ничего не стоит?

— Да, сейчас она вряд ли кого заинтересует, — подтвердил Шейн, пожимая плечами. — Может быть, вы прихватите ее на память о сегодняшних событиях, — сказал он, обращаясь к художнику.

— Вообще-то это отличный образец работы профессионала, — сказал тот, лаская пальцами поверхность картины. Его лицо осветилось мягкой улыбкой. — Если мистер Пэйнтер не возражает, то на стене в моей студии как раз имеется свободное место.

Коронер появился в тот самый момент, когда Джойс заботливо свертывал полотно.

— Нам пора убираться отсюда, — прошептал Шейн.

Они направились к двери.

— Вы знаете, где нас найти для слушания дела, — бросил детектив через плечо.

Приятели миновали стоявшего у дверей полисмена и подошли к машине Шейна. Усаживаясь за руль, детектив застонал от боли. Стиснув зубы, он откинулся на спинку сиденья.

— Останови такси, — прошептал Шейн изумленному компаньону, — и отправь меня поскорее в больницу. После этого можешь заняться своим… Рафаэлем.

Сознание вернулось к детективу час спустя в отделении скорой помощи Джексонского мемориального госпиталя. Шейн заскрипел зубами с досады и осведомился, который час. Находившийся поблизости врач сказал, что уже четыре часа, но у него нет основания для беспокойства, и лучше еще немного отдохнуть, чтобы полностью восстановить свои силы.

— К черту отдых, — выругался в сердцах детектив. — Я прохлаждаюсь здесь уже больше трех часов. Где моя одежда?

Поскольку это оказался тот самый врач, который сутками ранее перевязывал его раны, медик не стал тратить энергию на бесполезные препирания.

— О'кей, — согласился он. — Поступайте, как сочтете нужным. Я уже предупредил вас. Добавлю только то, что вам придется по меньшей мере месяц носить гипс, раз уж вы считаете себя умнее всех и ведете себя как вам вздумается, вместо того чтобы находиться в постели.

Шейн сокрушенно покачал головой и попросил сигарету. Затем он вновь потребовал свою одежду.

Доктор пожал плечами и попросил медсестру принести костюм детектива.

— К чему такая спешка? — спросил он, делая последнюю попытку убедить несговорчивого пациента. — Мы собирались перевести вас в отдельную палату, как только к вам вернется сознание. Спокойный сон и перевязка утром избавили бы вас от ненужных осложнений.

— У меня свидание, — объявил детектив, заговорщицки подмигивая врачу.

С помощью пожилого санитара он натянул на себя костюм и удовлетворенно рассмеялся, нащупав у себя в кармане двадцать тысяч долларов.

— У вас удивительно честный персонал, — хмыкнул он.

Пожилой санитар уставился на кипу крупных банкнот с благоговейным изумлением.

— Помилуй меня Господи! Вы кто? Секретарь министра финансов?

— Просто оригинал, предпочитающий жить, как ему нравится, — отшутился Шейн, укладывая деньги обратно в карман и спуская ноги на пол. — Если вы вызовете мне такси, все будет в ажуре, — объявил он, почувствовав легкое головокружение.

Санитар повиновался, проводив детектива уважительным взглядом.

Шейн сообщил шоферу свой адрес и комфортно раскинулся на заднем сиденье. Когда машина свернула на Флеглер-стрит, до них донеслись вопли мальчишек, выкрикивающих заголовки специального выпуска местных газет.

— «Раскрыта тайна дела Брайтонов! Три трупа в последней перестрелке!»

Шейн попросил шофера притормозить и купил газету. Разложив ее на коленях, он добродушно усмехнулся, пробежав глазами броские заголовки о недавних событиях.

Питер Пэйнтер был героем дня. Согласно последней версии, он бесстрашно ворвался на место побоища, обнаружил три трупа и одного смертельно раненого и лично арестовал двух преступников. При первом допросе один из них, находившийся в доме под именем Руфуса Брайтона, признался, что, будучи родным братом покойного, он подменил его после скоропостижной смерти в Нью-Йорке. Юлиус Брайтон настаивал, что его брат умер естественной смертью, и не выказывал раскаивания в том, что согласился сыграть главную роль в спектакле, поставленном Монтрозом и Оскаром, своим бывшим соседом по камере. Сундук, содержащий забальзамированные останки экс-миллионера был найден закопанным в песок пляжа. Псевдомедсестра пока воздержалась от каких-либо заявлений, но данные баллистической экспертизы однозначно свидетельствовали, что роковая пуля была выпущена из ее пистолета.

Подлинная Миртл Годспид телеграммой в управление полиции заявила о своей непричастности к делу. Были приняты все меры к ее немедленной доставке с Кубы для дачи свидетельских показаний при очной ставке с женщиной, вовлекшей ее в постыдную аферу и оплатившей дорогостоящий отпуск на тропическом острове.

Это был финал. Простой и впечатляющий. Свое имя Шейн обнаружил только однажды, и то не в прямой связи с расследованием.

«Тем не менее, — подумал детектив, подымаясь по ступенькам лестницы, — доходы порой вполне компенсируют отсутствие шумной рекламы».

Оказавшись у себя в квартире, он улыбнулся, убедившись, что дежурная горничная уже ликвидировала беспорядок, причиненный вторжением Гордона и его подручного.

Шейн прошел в кухню, вытряхнул кубики льда из морозильной камеры в кувшин с водой. Открыв новую бутылку «Мартеля», он водрузил ее на стол рядом с кувшином.

Усевшись в комфортабельное кресло, он налил себе полный бокал коньяка. Сидя в одиночестве, он с удовольствием дегустировал коньяк, запивая его ледяной водой и почти физически ощущая, как силы постепенно возвращались в его израненное тело.

Телефон зазвонил, когда он заканчивал второй бокал. Взяв трубку, он услышал возбужденный голос Пэйнтера:

— Все было сработано в лучшем виде, Шейн. Вознаграждение получите персонально от меня. Если не возражаете, я вручу его вам лично, как только получу требуемую сумму.

— Два с половиной куска? — уточнил детектив.

— До цента. И еще раз огромное спасибо.

— Сумма говорит сама за себя, — согласился детектив, вешая трубку.

Он вернулся к столу и допил коньяк. Затем он вытащил из ящика листок бумаги и посмотрел вокруг в поисках карандаша. Как обычно, ничего похожего поблизости не оказалось. Улыбнувшись, Шейн вытащил авторучку, прихваченную им в комнате Руфуса Брайтона, и, присев к столу, составил следующий реестр.

Ищите женщину (фр.).