Майкл Шейн привязал у причала свой катер, сошел на берег и, слегка покачиваясь, направился к припаркованному неподалеку автомобилю. С раннего утра бороздил он под безоблачным небом океан, и теперь его лицо горело, а обожженная кожа, обдуваемая прохладным вечерним бризом, приятно ныла. Глаза, уставшие от солнца и воды, слипались. Майклу хотелось наконец развалиться на диване и в приятной расслабленности в компании с умеренным количеством доброго старого спиртного закончить день, принесший, кроме отличного отдыха, еще и неплохой улов.

Лениво напевая себе под нос, он сел за руль и поехал домой. Майклу не терпелось поскорее стянуть через голову влажную, насквозь просоленную вязаную рубашку, сбросить выцветшие полотняные брюки и, приняв теплый душ, почитать на сон грядущий часок-другой, прежде чем возбужденный ум и натруженное мускулистое тело сдадутся и успокоятся в крепком ночном сне.

И вдруг Майкл напрягся. Он вспомнил о Люси: она ведь ничего не знает об этой рыбалке и наверняка беспокоится. Как же он мог забыть! Ведь совсем недавно специально для того, чтобы убедить ее продолжать работать его секретаршей, он, после пятнадцати лет ведения дел из собственной квартиры, снял в центре города помещение для офиса.

Чертыхнувшись, Майкл крутанул руль как раз вовремя для того, чтобы не проскочить нужный перекресток, и поехал в свою новую контору. Он знал деловые качества Люси, ценил ее добросовестность и аккуратность и был уверен, что, если звонил клиент, она останется дожидаться его до позднего вечера.

Ровно в восемь тридцать Майкл стоял перед дверью, на матовом стекле которой красовалась золотистая надпись:

За дверью было темно. Отперев ее, он вошел внутрь, включил верхний свет и, не обнаружив на конторке Люси никакой записки, прошел к следующей двери с табличкой «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН», за которой находился его кабинет.

Там, на новеньком, только что приобретенном дубовом столе лежал раскрытый блокнот с тремя отчеркнутыми карандашом записями, а рядом с блокнотом — заказное письмо в белом квадратном конверте. Сначала Майкл прочитал то, что в блокноте:

«9.30 утра. — Немедленно позвони Саре Мартон. Срочно.

13.40. — Звонила мисс Мартон.

16.52. — Срочно свяжись с Сарой Мартон, неважно, в какое время ты получишь эту информацию. (И не забудь перед этим протрезветь.)»

Под нижней карандашной линией четким и ровным почерком было выведено: «ЛЮСИ ГАМИЛЬТОН. Я ЖДАЛА ДО ВОСЬМИ».

Полные имя и фамилия, а также носящая неофициальный характер последняя строчка заставили Майкла усмехнуться, но одновременно он почувствовал легкий укол совести за то, что заставил Люси так долго ждать.

Заказное письмо лежало в конверте из дорогой плотной бумаги, обратный адрес отсутствовал, а адрес Шейна неизвестный автор предусмотрительно напечатал на машинке. На штемпеле центральной почты стояло время: 19.42.

Майкл осторожно вскрыл послание и извлек оттуда сложенный вдвое листок. Но не успел он его развернуть, как на пол полетели листочки поменьше — три белых, одинаковых по размеру, и четвертый, еще меньше — зеленоватый. Из трех белых квадратиков один перевернулся, на нем были наклеены неровно вырезанные из журнала буквы. Эти буквы образовывали слова: «ЕЩЕ ДВА ДНЯ».

Шейн наклонился и подобрал с пола зеленоватую бумажку — на поверку она оказалась половинкой разорванной посередине пятисотдолларовой банкноты. Нахмурившись и озадаченно осмотрев ее с обеих сторон, Майкл наклонился за оставшимися двумя квадратиками и на них прочитал: «У ТЕБЯ ТРИ ДНЯ, ЧТОБЫ ВЫБРАТЬСЯ ИЗ МАЙАМИ ЖИВОЙ» И «ОСТАЛСЯ ОДИН ДЕНЬ».

Он положил маленькие листочки на стол и развернул сложенное пополам письмо:

Рядом с оттиском голубоватого факсимиле Сары Мортон стояла едва различимая — тоже голубыми чернилами — ее подпись. Обратного адреса не было, как не было и даты.

Шейн дважды прочитал это послание и, взъерошив рукой упрямые рыжие волосы, выругался. Ему стало не по себе от мысли, что эта женщина, ожидавшая с минуты на минуту прихода убийцы, могла спокойно напечатать подобную записку и даже не намекнуть, кого она подозревает.

«И половинку гонорара». Что она этим хотела сказать, черт подери?! Возбудить его любопытство? Скорее всего, вторая половинка у секретаря вместе с инструкцией передать ее ему, если Сару Мортон убьют и если он разыщет убийцу.

Майкл отложил в сторону письмо, посмотрел в телефонном справочнике номер отеля «Тайдхэвен», позвонил туда и, услышав приятный женский голос, попросил соединить его с мисс Мортон. Его соединили тотчас же, и в трубке пошли длинные гудки. Один, второй, третий, четвертый, пятый — считал он, уныло уставившись в одну точку, и каждый следующий гудок казался слабее и мрачнее предыдущего.

— Простите, сэр, — послышался голос оператора, — номер 1422 не отвечает. Будете говорить с 1408-м?

— А кто там?

— В 1408-м проживает секретарша мисс Мортон.

— Хорошо, соедините, — Майкл Шейн сдвинул телефон на самый край стола, докуда хватило шнура, придвинулся к металлическому стеллажу и, едва дотянувшись кончиками пальцев до верхнего ящика, нашарил в нем горлышко бутылки «Мониэт». Он вытащил ее оттуда как раз в тот момент, когда голос на другом конце провода сказал:

— Простите, сэр, 1408-й не отвечает.

— Пусть за ней сбегают, — Майкл передвинулся от стеллажа обратно к столу, прижал трубку щекой, а бутылку взял в обе руки. Достав зубами пробку, он сделал большой глоток и стал ждать.

— Слушаю вас-с, — томно протянул низкий грудной голос.

— Мисс Мортон? Это — Майкл Шейн. Я только что вернулся и получил ваше письмо…

— С вами говорит мисс Лалли, — прервали его. — Я секретарь мисс Мортон. Просто я услышала, что ее вызывают, — наступила пауза, и Шейну показалось, будто в тоне мисс Лалли появились неестественность и робость. — Вы сказали — ваше имя Шейн?

— Да, Майкл Шейн. Где мисс Мортон? Она звонила мне в контору. Три раза и все очень срочно.

— В ее номер звонить пробовали?

— Конечно, — Майкл ощутил нарастающее раздражение, — сначала я позвонил ей в номер, а уж потом попросил, чтобы ее поискали. Где она?

— Минуточку, мистер Шейн, — в голосе мисс Лалли появились нотки беспокойства. Слышно было, как, прикрыв ладонью трубку, она с кем-то переговаривается, и, когда с Майклом заговорили снова, его рыжие лохматые брови невольно приподнялись от удивления.

— Привет, Майкл. Это — Тим Рурк.

— Тим? Что ты там делаешь?

— Лучше бы, Майкл, ты подъехал, — репортер, несомненно, уже неплохо поддал, но говорил вполне серьезно. — Тебе известно, чего добивалась мисс Мортон, когда звонила?

— Нет. Я весь день рыбачил. Вернулся и обнаружил записку.

— А сейчас ты где находишься?

— В офисе.

— Отлично, — сказал Рурк. — Приезжай. Мы с мисс Лалли ждем тебя в коктейль-баре.

Не кладя трубку, Майкл нажал на рычажок и набрал другой номер. Тимоти Рурк был его старым другом: если его что-то расстроило и он напился — то это серьезно. Репортер из «Майами Ньюс» — что он делает там?..

Майкл щелкнул пальцами. Неожиданно он вспомнил, кто такая Сара Мортон. Это Люси неправильно записала ее имя и сбила его с толку, а сам он был слишком поглощен записками с угрозами, чтобы сразу сообразить, кому они адресованы. Рурк в свое время сделал большой репортаж о ней в воскресном выпуске под рубрикой «Интересные люди» — описал настоящие подвиги в сфере криминальной журналистики на национальном уровне. Майкл помнил и фотографии — стройная, красивая и очень живая женщина лет тридцати пяти с умными внимательными глазами и запоминающимся лицом. Сара Мортон была странствующим репортером-воительницей, наводящей страх на преступный мир и его высоких покровителей.

Воспоминания Шейна нарушил встревоженный голос Люсси Гамильтон.

— Алло? Кто это?

— Люси, я только что вернулся и…

— О, Майкл, куда ты пропал? Как сквозь землю провалился.

— Сквозь землю? Скорее сквозь воду. Впрочем, это не важно. Скажи, пожалуйста, Сара Мортон — чего она хотела, когда звонила?

— Она не сказала ничего. Только то, что это ужасно срочно. Я несколько раз говорила ей, что ты вот-вот появишься и позвонишь, но в конце концов вынуждена была признаться, что не имею ни малейшего понятия, куда ты подевался, — чувствовалось, что Люси немного обижена. — Но даже по тому немногому, что она сказала, я поняла — дело действительно важное. Она была так встревожена… просила позвонить ей обязательно, в какое бы время ты ни вернулся. И вообще, Майкл, раз уж ты обзавелся офисом и личным секретарем, то мог бы…

Майкл Шейн перебил ее:

— Об этом завтра, мой ангел. В данный момент я еду в «Тайдхэвен».

Он положил трубку, но перед тем, как в трубке щелкнуло, успел услышать: «Спокойной ночи, Майкл».

Сонливость и расслабленность как рукой сняло. Вязаная рубашка для поло и выцветшие брюки не имели уже никакого значения, мозг работал ясно и четко, а глаза вновь и вновь пробегали по буквам на белых квадратиках и остановились наконец на тексте письма.

Одна фраза засела в уме как заноза: «Я оставила всякую надежду связаться с вами». Значит, она ждала до полседьмого, а затем…

Майкл вырвал листок из блокнота, скомкав его, сунул в карман; письмо и белые квадратики вложил обратно в конверт и вышел на улицу.

Отель «Тайдхэвен» располагался прямо напротив Бискейнской бухты — это было совсем неподалеку, но Майкл Шейн по привычке отправился туда не пешком, а на машине и припарковался на Бискейнском бульваре с внутренней стороны дороги. Он пересек бульвар и прошел под выходящую далеко на тротуар крышу крыльца.

Швейцар в сияющей отутюженной униформе, увидев торопливо приближающегося лохматого рыжеголового гостя в пыльных брезентовых туфлях на босу ногу, неодобрительно округлил глаза и поджал губы, но дверь открыл как положено — быстро и вежливо. Не обращая внимания на безупречного служащего, Майкл проскочил мимо и, окинув взглядом роскошный вестибюль, направился прямиком в коктейль-бар, где его поджидали Рурк и мисс Лалли. Они сидели посредине подковообразного, обитого кожей мягкого дивана. Тим Рурк сидел к Майклу боком, его острый профиль почти вплотную был приближен к лицу девушки. Тим возбужденно что-то ей объяснял.

Майкл приостановился на секунду, чтобы разглядеть мисс Лалли получше, а посетители коктейль-бара тем временем с любопытством рассматривали его, и выражения их лиц хорошо отражали степень опьянения каждого.

Первое, на что обратил внимание Шейн, были округлость форм мисс Лалли и белизна ее кожи, какую в Майами встретишь крайне редко. Круглолицая, она тем не менее не производила впечатления толстушки. Ее лицо книзу немного сужалось и оканчивалось остреньким, твердым подбородком. Кругленькие, смолисто-черные глазки, опушенные темными ресницами и бровями, контрастировали с короткими светлыми волосами, завивающимися на концах. На мисс Лалли была надета серебристо-серая юбка и «итонский» жакет с короткими рукавами, а глухой голубой воротничок ее блузки, плотно облегающий матовую кожу шеи, придавал девушке вид школьницы. Сейчас она была без очков. Сняв их, она грызла дужку из черепаховой кости и, казалось, не замечала ничего вокруг, всецело поглощенная тем, что говорил ей собеседник. Она походила на милого пухлого ребенка, но никак не на секретаря криминального репортера Сары Мортон.

Шейн подошел к столику перед их диваном, остановился, и только тогда его заметили.

— А, Майкл, садись… Мы очень беспокоимся за мисс Мортон. — Беата и я.

Последние три слова Тим произнес явно с амурной интонацией. Но представлены друг другу Майкл и мисс Лалли были вполне официально и учтиво, во всяком случае настолько, насколько это может сделать пытающийся соблюсти формальности полупьяный человек.

Подлетел откуда-то официант, но Майкл дал понять, что ничего не нужно, и сел.

— Вы уже нашли Сару Мортон? — поинтересовался он, переводя взгляд с одного на другую.

— У нас нет даже предположений, где она может быть, — низкий и глуховатый голос мисс Лалли звучал так же томно, как и в первый раз по телефону. — Если я правильно понимаю, мистер Шейн, вы с ней так и не разговаривали?

Она надела очки, и черепаховые дужки почти исчезли под льняными волосами.

Происшедшая в ней перемена была мгновенной и поразительной. В очках перед Майклом сидела деловая женщина, лет тридцати, а полнощекость и округлость свидетельствовали скорее об излишней полноте, чем о юношеской здоровой свежести.

Стараясь не слишком пялиться, Майкл подтвердил:

— Да, я не говорил с ней. Я весь день рыбачил. Чего она хотела?

— В том-то и вопрос. Дело сугубо личного свойства, поэтому она позвонила не в полицию, а вам. Я… я не понимаю. А сейчас вот куда-то ушла, и что делать — ума не приложу, — мисс Лалли пыталась говорить ровно и спокойно, но в ее тоне Майкл почувствовал неуверенность и озабоченность.

— К черту все, — вмешался Рурк, — у меня с ней была назначена встреча на шесть вот в этом самом зале. Однако сия досточтимая дама не явилась, а вместо нее пришла мисс Лалли. Расскажи ему, Беата. — Напряженный взгляд Рурка остановился на девушке, глубокая вертикальная складка появилась на мгновение между бровями и тут же разгладилась.

— Я подошла к двери в ее номер, — начала та, — когда было без нескольких минут шесть. Хотела напомнить ей о назначенной с мистером Рурком встрече. Я постучала, но она не отперла. Она казалась сильно чем-то расстроенной, пожалуй, даже напуганной. Никогда раньше я не видела, чтобы мисс Мортон боялась — она не из таких женщин.

Тим Рурк снова перебил ее:

— Да, такая, как Сара Мортон, готова сразиться один на один с тигром-людоедом, и тигру не поздоровится. Прошло уже немало времени с тех пор, как она была подружкой одного из подручных самого Капоне и получила-таки свой эксклюзивный суперматериал. Тогда-то о ней впервые и заговорили.

— Знаю, Тим, я читал твой репортаж, но сейчас я бы хотел спросить кое-что у мисс Лалли. Скажите, мисс, что она вам ответила, когда вы постучали?

— Что ожидает важного телефонного звонка и готова ждать хоть всю ночь напролет.

— Звонка от меня? — уточнил Шейн.

— Она не сказала, мистер Шейн. Я в тот момент не знала, что она так на вас и не вышла. Добавила также, что беспокоиться о ней не стоит и что мне следует сойти вниз и сообщить мистеру Рурку… — тут Беатрис Лалли замялась, кожа на щеках у нее зарделась, а кончики ушей запылали.

— Сообщить Тиму что?

Мисс Лалли сняла очки, ее большие круглые черные глаза смотрели в пол.

— Сообщить, что задерживается, и передать — пусть для разнообразия приударит за мной. И еще то, что она не думает, будто он…

— Вот как? — возмутился Рурк. — Ну-ка, ну-ка, интересно…

Но тут девушка закусила губу, замолчала и, тщательно протерев очки, надела их опять.

— Я никогда не цитирую мисс Мортон буквально — никогда в том смысле, если она ведет себя вульгарно, — мисс Лалли сказала это слегка чопорно и жеманно, но через секунду от ее румянца уже не осталось и следа, и она продолжала обычным голосом: — Видите ли, в данный момент меня больше всего волнует то, что мисс Мортон куда-то ушла, так и не дождавшись вашего звонка. А ведь она намеревалась сидеть у телефона сколько потребуется.

— Но может быть, она ждала какого-то другого звонка? — высказал предположение Шейн.

— Не думаю. С шести часов, то есть с того времени, когда я к ней стучалась, никто не звонил. Я справлялась у телефонистки. Как по-вашему, мистер Шейн, что нам лучше сделать?

За столиком воцарилось неловкое молчание. Майкл Шейн теребил себя за ухо, физически ощущая тяжесть засунутых в карман записок и письма. Ему не хотелось обсуждать их в присутствии Тима Рурка. Уж во всяком случае не сейчас и не здесь. Мисс Лалли это тоже не понравилось бы.

Наконец Майкл отодвинул стул и встал.

— Мне кажется, мы могли бы подняться и проверить, у себя ли она. А что, если она заснула?

Мисс Лалли допила свой стакан и поднялась. Теперь, когда она встала рядом с Шейном, ее голова была на уровне его плеча. Оставшийся сидеть Рурк вытащил бумажник, достал оттуда деньги и положил на столик. Он присоединился к Майклу и мисс Лалли у площадки с лифтами.

Когда они поднялись на четырнадцатый этаж, первой по коридору пошла мисс Лалли, мужчины за ней, они сделали поворот, миновали несколько дверей и остановились перед номером 1422-м. Девушка взялась за круглую дверную ручку и посмотрела на узенькое окошечко наверху.

— Видите? — обратилась она к своим спутникам. — В комнате горит свет.

Шейн шагнул вперед и громко, настойчиво постучал. В коридоре отеля было тихо, как в подземелье. Какое-то время они ждали, затаив дыхание, но не услышали ни звука.

Беатрис Лалли в отчаянии принялась дергать ручку, она громко звала мисс Мортон и умоляла открыть дверь.

— У вас нет ключа? — спросил Майкл Шейн.

— Нет, впрочем… у меня есть ключ к двадцатому…

— А зачем нам в двадцатый? — не понял Майкл.

Но та не ответила, а быстро пошла в сторону соседнего номера, Майкл за ней. Тим Рурк, увидев их удаляющиеся спины, оторвался от стены, распутал скрещенные ноги и последовал за ними. Вставляя ключ и открывая дверь, мисс Лалли успела объяснить Майклу:

— Эти два номера имеют общую ванную. Я здесь печатаю. Мисс Мортон всегда снимает два номера с общей ванной, если нет свободного «люкса».

Дверь открылась, и они вошли. Одна из двух одинаковых кроватей в номере была отодвинута и на ее месте стояли столик с пишущей машинкой, металлический стеллаж и две тумбочки, заваленные вырезками из каких-то рукописей, исписанными листками и стопками чистой машинописной бумаги. Тут же рядом стояла высокая напольная пепельница на подставке, доверху наполненная окурками, а в урне для мусора и повсюду на полу валялись скомканные и, очевидно, ненужные страницы.

— Ванная — там, — шепотом сказала мисс Лалли и кивнула в сторону открытой двери. Она снова сняла очки, и теперь ее круглые черные глаза выражали откровенный испуг. — Мисс Мортон никогда не запирается изнутри. Пожалуйста, прошу вас, если только все в порядке, — не говорите, что это я вас привела. Она страшно рассердится.

Майкл Шейн, перед тем как войти в номер к журналистке, еще раз взглянул на секретаря. «А ведь она и впрямь боится ее гнева», — удивился он про себя и с мыслью: «А что же это за женщина такая — Сара Мортон?» — вошел в отделанную кафелем ванную комнату и включил свет.

Рурк не отставал ни на шаг. Майкл постучал, но ответа не последовало. Тогда он повернул ручку, и дверь в двадцать второй легко открылась.

Сара Мортон лежала на полу рядом с кроватью. В горле ее зияла большая резаная рана, кровь из нее растеклась липкой лужей под головой и плечами по дорогому ковровому покрытию.

Первым ощущением Майкла Шейна было острое разочарование: теперь ему так никогда и не придется узнать, что же за женщина была эта Сара Мортон.

Шейн и Рурк стояли бок о бок в дверях комнаты, боясь пошевелиться. Из-за другой двери — той, что выходила в коридор, — донесся напряженный, сдержанный шепот Беатрис Лалли.

— Она… ее там нет, правда?

Ткнув Рурка локтем под ребро, Майкл попятился назад. Рурк развернулся и на полусогнутых медленно последовал за Майклом.

Шейн уже пришел в себя и теперь давал указания Рурку:

— Уведи мисс Лалли в ее комнату, Тим. Работать надо четко, времени мало. И чтобы никаких ошибок. Когда будете у нее в комнате, можешь все объяснить, но ради Бога — потише, без лишнего шума. Я подойду через три минуты.

Не говоря ни слова, Рурк взял девушку под руку и вывел из номера. Шейн смотрел им вслед. Он не ждал, что репортер что-то ему скажет, просто стоял и смотрел: они работали вместе уже многие годы, и Майклу вдруг вспомнилось, что три года назад Рурк получил пулевое ранение, от которого так полностью и не оправился.

Заперев дверь двадцатого номера изнутри, он вернулся в комнату, где лежала убитая, встал справа от тела — там ковер испачкался кровью меньше всего, — и долго смотрел на жертву.

На Саре Мортон был зеленый халат со свободно распахивающимся низом и очень глубоким вырезом. Вытекшая из раны кровь запеклась между упругих грудей, золотистый поясок, обхватывающий изящную талию, был чист, и его украшенная зелеными, красными и голубыми камнями пряжка сверкала в свете висящей под потолком люстры. Короткие рукава с буфами не скрывали красивых, вызывающе закинутых рук. На них крови не было.

Взгляд Шейна скользнул по правой руке от плеча к запястью и остановился на маленьких платиновых часиках с циферблатом, отделанным крошечными бриллиантиками. Стараясь не попасть в темно-красную лужицу свертывающейся крови, Майкл опустился на одно колено. Миниатюрные стрелки часов показывали две минуты девятого. Шейн нахмурился. По его часам времени было уже девять ноль пять; он склонился еще ниже и приложил ухо к часикам Сары Мортон — к его немалому удивлению, они ровно тикали.

Майкл почувствовал, что начинает сердиться. Разница почти в час, что же это может значить? Если ее часики действительно отставали, то время в записке указано неверно: она писала ее не в шесть тридцать, как думала, а в полвосьмого. Неужели она могла так быстро написать ее, запечатать в конверт и отнести на почту?

Решив, однако, что это подождет, он принялся изучать клочок торчащей из плотно сжатых пальцев зеленоватой бумажки. Даже не дотрагиваясь до нее, он понял, что в кулаке у женщины зажата вторая половинка пятисотдолларовой банкноты.

Майкл качнулся на каблуках назад, с лица у него капал пот. Мертвая, Сара Мортон бросала вызов: вот она — вторая половинка, пойди соедини ее с той, что пришла заказным письмом. Она говорила с ним, и слова ее звенели в тишине комнаты.

По-прежнему стоя на ногах, Майкл не сводил глаз с пистолета.

— Ты не очень-то честно играешь, Ганнет.

— Я играю так, как я привык, — наклонившись вперед, он целился прямо Шейну в сердце.

Мисс Лалли прекратила рыдать и вытерла глаза. Держа в одной руке плащ, другой она подняла очки, надела их и, поправив спутавшиеся волосы, приняла чопорный и строгий вид, сразу придавший ей достоинство, несмотря на крайне нелепую и недостойную для любой порядочной девушки скрюченную позу на полу.

Человек, втолкнувший ее в комнату, имел, казалось, еще меньше мозгов и выглядел еще тупее, чем Март. Преодолев первое удивление от того, что застал в кабинете босса Майкла Шейна, он грубо ругнулся и пробормотал:

— Я не знал, шеф, что у тебя люди. Но ты же сам инструктировал, что если снова появится эта Мортон и начнет что-то вынюхивать — посылать ее ко всем чертям. Вот я и…

— Ничего, Генри, — успокоил его Ганнет, — ты действовал правильно. Если, конечно, ты прав в том, что она от мисс Мортон. Ну так как, Шейн, прав он или нет? — говоря это, он все время смотрел на Шейна.

— Нет. Это я ее сюда послал. Чтобы посмотрела.

Увидев, что мисс Лалли пытается встать на ноги, Майкл подошел к ней и помог девушке подняться.

Генри это пришлось не по вкусу, он снова выругался, но Майкл, проворно скользнув между ним и девушкой, уже стоял перед ним, загораживая ее спиной, и покачивался на каблуках.

— Что ж, посмотрим, как ты будешь толкать того, кто примерно твоего же роста, — усмехнулся он, обнажая зубы и сжимая в большой кулак прижатую к бедру правую руку.

Генри в растерянности обратил взгляд на босса — не подаст ли тот какого сигнала, но Ганнет не торопился. Помедлив секунду, он сказал:

— Сначала закрой дверь, а уж потом, — он вздохнул, как бы смиряясь, — можешь заняться им. Он твой.

Генри повернулся, чтобы исполнить приказание. В этот момент Шейн заметил в его правой руке холодно блеснувший медный кастет. Недолго думая, он шагнул к противнику и еще до того, как тот успел двинуться к двери, нанес ему сокрушительный удар в челюсть.

Сзади послышался крик Беатрис Лалли, но кричала ли она от страха, или хотела предупредить, Майкл не понял. От первого неожиданного удара Генри покачнулся, но устоял. Шейн, вскипев от ярости при виде кастета, нанес еще три удара по подбородку. Генри отлетел к двери и, прислонившись к стене, начал сползать на пол. Удар сбоку левой, правой, снова левой. Майкл не замечал, что у стола тоже развернулась ожесточенная борьба. Ноги Генри больше не держали, он обмяк, его руки и ноги расползлись в стороны, плечи свернулись к груди, а голова, болтаясь, упала на плечо.

Выставив вперед сжатые в кулаки руки, Шейн крутанулся на каблуках, приготовившись к любой неожиданности, но то, что он увидел, заставило его замереть от удивления.

— Ого! — одобрительно воскликнул он. Беатрис Лалли стояла позади вращающегося стула Лео Ганнета и, накинув плащ ему на голову, изо всех сил тянула обмотанные вокруг его шеи рукава в разные стороны. Беспомощно брыкающийся мужичка стонал, хрипел и ловил воздух руками.

Шейн в два прыжка подскочил к столу и, ухватив правое запястье Ганнета, вырвал у него пистолет.

— Достаточно, мисс Лалли. Пусть глотнет воздуха, а то задохнется.

Девушка размотала рукава и отступила.

Майкл вытащил из пистолета обойму и сунул ее в карман. Спустя минуту Ганнет наконец-то выпутался из-под плаща и, тяжело отдуваясь, замотал головой. Лицо у него покраснело, дыхание было прерывистым и хриплым, а тоненькие руки беспрестанно массировали такую же тоненькую шею.

— Я… я подумала, он вас застрелит после того, как вы ударили этого… у двери, — робко проговорила она, — я не знала, что мне делать.

— Вы поступили как нельзя лучше, — Шейн, улыбнувшись, положил разряженный пистолет на стол. Кладя его, он обратился к Ганнету: — Стоило мисс Лалли замешкаться, и ты, Лео, продырявил бы мне башку, не так ли?

— Мне что теперь, благодарить ее за это? — огрызнулся тот.

— Все могло быть и хуже, — сухо успокоил его Шейн и покосился на лежащего на полу Генри, который уже начал потихоньку приходить в себя и ощупывал разбитую челюсть квадратной волосатой ладонью. — Мисс Лалли, что вам удалось разузнать в игорном зале? И почему эта горилла так на вас набросилась?

Девушка пробовала разгладить образовавшиеся на рукавах плаща складочки.

— Вполне очевидно, что они вновь стали принимать играющих только с сегодняшнего вечера, — она говорила нормальным, уверенным голосом, как будто Ганнета не было и в помине. — Я ходила по комнате, от стола к столу, заговаривала с людьми, как вы просили, когда вдруг неожиданно столкнулась лицом к лицу с Карлом Гарвином. Я хотела избежать встречи, но он узнал меня и довольно громким голосом спросил, со мной ли мисс Мортон. Я попросила его замолчать или говорить потише, но он уже хорошо выпил, а тут как раз появился этот человек, — мисс Лалли показала пальцем на Генри. Генри глухо кряхтел и продолжал ощупывать лицо. — Он спросил у мистера Гарвина, не ослышался ли он, имел ли тот в виду Сару Мортон, на что мистер Гарвин ответил, что говорил именно о ней и что я ее личный секретарь. Тогда этот зверь схватил своей лапищей меня за локоть и потащил. Сказал, что мистер Ганнет хочет меня видеть. Он сделал мне очень больно, — последние слова она произнесла жалобным тоном, словно девочка, которую ни за что обидели и, сняв очки, вскинула на Шейна черные глаза-бусины.

— Нехорошо, — Шейн покачал головой и многозначительно посмотрел на поверженного противника. — А кто такой Карл Гарвин, мисс Лалли?

— Управляющий местным отделением того синдиката, на который работает мисс Мортон.

— Гарвин твой завсегдатай? — обратился он к Ганнету.

Тот прекратил массировать шею, ставшую краснее, чем бородка у индюка, и прорычал:

— Иди сам у него спроси.

Одна его рука машинально потянулась к ряду кнопок на поверхности стола, другая легла на рукоять пистолета.

— Не смей трогать эту кнопку, Ганнет, ты меня знаешь. И не слишком-то рассчитывай на пушку, патроны я вынул.

Майкл лихорадочно соображал, что делать. Скорее всего, кроме Марта и Генри, больше сегодня никто не дежурит. Его предположение переросло в уверенность, когда пальцы Ганнета остановились, не дотянувшись до кнопок.

— Кто дал добро на открытие игорного зала сегодня ночью? Отвечай, Ганнет, когда тебя спрашивают!

— Никто. Повторяю, поганая ищейка, никто! Понял? И никакая репортерша из Нью-Йорка никогда не будет мне приказывать, открываться мне или закрываться. Передай красотке Мортон, чтоб ноги ее здесь не было, ясно? — накопившаяся за сдержанными манерами и тихим голосом ядовитая желчь взорвалась и вылилась потоком нецензурной брани в адрес досаждавшей ему журналистки.

Шейн взирал на Ганнета сверху вниз и откровенно ухмылялся, надеясь тем самым окончательно вывести его из себя, тем более что Ганнет приобрел прочную репутацию человека в любой ситуации хладнокровного, ни на какие провокации не поддающегося. Но теперь лицо хозяина игорного дома становилось опасно красным; пожав плечами, Шейн повернулся, чтобы взять мисс Лалли за руку.

— Мы уходим отсюда, Лео. По главной лестнице. Если ты действительно умен и ловок, а я тебя всегда считал таковым, твои ребятки не станут пытаться нас остановить.

Пока они двигались к двери, Генри выпрямил подрагивающие ноги и, косясь на Ганнета сквозь заплывшие веки, неуверенно встал. Но Ганнет молчал, и Генри отступил в сторонку, пропуская незваных гостей.

Шейн открыл дверь, и они вышли в коридор, а оттуда — на широкую главную улицу. Мисс Лалли, без очков, осторожно ступала рядом. Взглянув на ее личико, частный детектив заметил:

— Вы вели себя что надо. Чертовски здорово, должен признаться. И это сработало — Ганнет попался.

— Я работаю у мисс Мортон уже десять лет. С тех пор, как стукнуло девятнадцать. И с подобным хулиганьем сталкиваться тоже приходилось. Вы думаете, что открытие игорных залов сегодня вечером не случайно? Они знают о ее смерти и уверены в том, что она их больше не потревожит?

Шейн в ответ только сильнее сдавил ее локоть, что означало: молчать. Они уже спустились до нижней ступеньки, где вход на верхний этаж перетягивала бархатная веревка. Пропускал посетителей щегольски выряженный молоденький охранник с блестящими темными глазами и черными тоненькими усиками.

Увидев Шейна, одетого совершенно нелепо для подобного заведения, охранник изумленно вытаращился, Майкл с небрежной улыбочкой помахал ему рукой и, сказав:

— Лео послал меня проводить даму до машины, — многозначительно подмигнул, после чего щеголеватый служащий отцепил веревку от стойки.

Собравшиеся в фойе смотрели на них во все глаза, но вмешиваться никто не стал. Мимо привратника, даже не удостоив его взглядом, Шейн и мисс Лалли вышли на улицу и направились к машине, где Шейн, чтобы не терять времени, сразу кинулся к дверце водителя, а мисс Лалли сама открыла дверцу с противоположной стороны.

Они уже свернули с Оушэн-драйв на юг и на огромной скорости неслись вперед по Венеция-Козуэй, когда Шейн ответил наконец на заданный девушкой вопрос.

— Возможно, вы и правы. И если это так, то Ганнет и впрямь крутанулся очень быстро. Открыться и все запустить за такое короткое время… отличная работенка.

— Но он мог знать заранее.

— Да, конечно, — рассеянно подтвердил Шейн.

— Нам известно, что он предлагал ей взятку, только бы она убралась из города. А эти письма с угрозами, которые начали приходить…

— И которые Лео Ганнет не посылал, — Майкл раздраженно перебил ее. — Лео Ганнет — бизнесмен. Он мог устроить так, чтобы мисс Мортон вышвырнули из города в два счета, но дешевые трюки в стиле Дика Трэйси — это не его почерк.

— А почему бы и нет? Мне кажется, у него хватит ума обстряпать все так, что люди вроде вас, то есть те, кто его знает, подумают, будто он абсолютно ни при чем.

Шейн ответил не сразу. В уме он вновь и вновь возвращался к поведению Ганнета. Потерять контроль над собой и явить постороннему свое истинное лицо — подобного на его памяти еще не бывало.

— Что-то не похоже на такого отъявленного плута, как Ганнет, — пробормотал он.

Несколько минут они молча сидели в быстро летящем по дороге автомобиле. Подъехав в будочке, где взимается дорожный сбор, Майкл притормозил, остановился и, подобрав нужную монету, заплатил.

Разговор возобновился, когда на спидометре было за шестьдесят.

— Я бы хотел знать больше о муже Сары Мортон. Не следует забывать, что, если я не сообщу о себе в ближайшие часы, Уилл Джентри даст радиокоманду начать нас разыскивать.

— Ой, а я об этом совсем…

— Но на эту ночь я бы хотел укрыть вас от полиции. Если удастся, конечно. Знаете, куда я вас везу? На квартиру к моей секретарше. Мисс Люси Гамильтон. Она даст вам выпить и уложит спать в студии, но вы должны пообещать не покидать этого места, кто бы или что бы вас к тому ни побуждало до тех пор, пока не получите весточки от меня.

Мисс Лалли безропотно согласилась.

— Я сделаю все, что вы говорите, но, мистер Шейн, почему вы так близко принимаете это к сердцу, зачем так рискуете? Ведь вы даже не были знакомы с мисс Мортон?

— Она заплатила задаток, вы забыли? Заняться ее делом в том случае, если сегодня вечером ее убьют.

— Вы имеете в виду разорванную пополам банкноту? А я-то думала, зачем ей вздумалось ее посылать? Но ведь без второй половинки это просто бумажка, не так ли?

— Другая половинка была зажата у мисс Мортон в руке в тот момент, когда ее убили, — Майкл Шейн произнес это хрипло и едва слышно, почти не разжимая губ.

Мисс Лалли тихо всхлипнула и, прислонившись к его плечу, вся как-то сникла. Очки у нее опять соскользнули, руки вяло плюхнулись на колени.

— До сих пор не могу себе представить, — заплакала она, — кошмар какой-то. Сначала у меня в голове все затуманилось, а сейчас, когда вы заговорили о ней как о мертвой, я не могу отделаться от впечатления, что речь идет о ком-то другом. Что вы говорите о ком-то постороннем, кого я не знаю. Но п-почему м-мисс Мортон? Она же такая живая, как сейчас перед глазами.

Обняв девушку за трясущиеся плечи, Майкл спросил себя, как долго еще она сможет продержаться и удивился, что неизбежная в таких случаях реакция и так наступила гораздо позднее, чем подсказывал его опыт. Он вел машину свободной рукой, больше по дороге они не проронили ни слова, а когда остановились напротив дома, в котором жила Люси, мисс Лалли села прямо, высморкалась и вытерла глаза.

— Со мной все нормально. Просто навалилось сразу столько всего, что…

— Вы держались молодцом, — Майкл в последний раз, перед тем как убрать руку, ободряюще сжал ее плечо, вышел на тротуар и посмотрел туда, где на втором этаже находились окна квартирки Люси Гамильтон. Люси не спала, он понял это по пробивающемуся сквозь шторы неяркому свету.

— Идемте, мисс Гамильтон еще не легла, — он открыл дверцу автомобиля. — Я тоже заскочу выпить что-нибудь и, если у вас будет настроение, с удовольствием поговорю с вами еще. Нужно заполнить некоторые пробелы.

Сопровождая мисс Лалли к крыльцу, помогая взойти по ступенькам, Майкл Шейн был нежен и предупредителен; он чувствовал, как трудно ей идти без очков, а в освещенном вестибюле она вновь напомнила ему круглолицего ребенка. Впечатление усиливали большие, влажные глаза и плотно облегающий белую шею голубой воротничок.

Надавив на кнопку звонка, Майкл сначала нахмурился, но уже через секунду довольно хмыкнул, потому что устройство, отпирающее и запирающее дверь, сработало почти сразу же, как будто Люси только их и ждала и уже держала палец на кнопке ответа.

Люси встретила их на пороге в прозрачном ночном халатике, накинутом поверх голубой шелковой пижамы. Волосы у нее были распущены и слегка растрепаны, а при виде мисс Лалли по ее лицу пробежала тень то ли удивления, то ли испуга.

— Майкл! Ты мог бы по крайней мере сообщить заранее. Еще чуть-чуть, и я бы легла.

— Прости, ангел. Так получилось. Знакомьтесь: мисс Лалли, мисс Гамильтон. Ее нужно спрятать на ночь от чересчур надоедливых фараонов, и хорошо бы чего-нибудь выпить, — он быстро увлек обеих женщин в комнату, не дав возможности поприветствовать друг друга. — И поторопись, пожалуйста, с выпивкой. Мне пора двигаться дальше.

— Да-да, конечно, Майкл. Здравствуйте еще раз, мисс Лалли и добро пожаловать. Что будете пить? — Люси радушно улыбнулась гостье, а в сторону Майкла ворчливо добавила: — И вовсе необязательно быть таким невежливым.

У мисс Лалли улыбка получилась застенчивой и усталой.

— Пожалуйста, зовите меня Беатрис. А насчет выпить… для дайкири у вас все есть?

— Лимонный сок уже надавлен, — хозяйка квартиры исчезла в проходе, ведущем на кухню.

Усадив мисс Лалли на кушетку, Майкл пододвинул стул для себя и сел рядом. Он достал пачку сигарет и, когда они оба закурили, деловито спросил:

— Итак, вы утверждаете, что муж мисс Мортон находится в Майами и сегодня утром он звонил вам в «Тайдхэвен», так?

Губки Беатрис сложились в гримасу отвращения.

— Он хотел увидеться с ней немедленно. Требовал, чтобы я сказала, когда она придет. Но я не сказала, вот еще, — мисс Лалли вызывающе фыркнула, — я бросила трубку.

Шейн задумчиво почесал подбородок. Неплохо бы и побриться, подумал он.

— Вам известно, где он остановился?

— Нет. Но я думаю, что после обеда они сегодня виделись. Я печатала в соседней комнате, дверь в ванную с моей стороны была закрыта, но звуки все равно доносились. Специально я не прислушивалась, не подумайте. Наоборот, старалась печатать побыстрее, чтобы не слышать. Но голос мужчины я различила сразу. Говорил громко, сердито, вот я и подумала — Ральф.

— А можете ли вы утверждать наверняка, что слышали голос Ральфа Мортона?

— Нет, — после недолгой паузы девушка закрыла глаза, открыла сумочку и, достав оттуда очки, надела их. — Я бы не смогла, мистер Шейн, заявить это под присягой. — Глаза ее были на одном уровне с глазами Шейна.

В этот момент, весело улыбаясь, с подносом в руках в комнату вошла Люси.

— Все готово. Надеюсь, что… Боже мой! — впервые увидев мисс Лалли в очках, она даже растерялась, но тут же, оправившись от мимолетного изумления, продолжала: — Надеюсь, дайкири вам понравится. — Она хотела еще добавить: «Беатрис», но так и не сказала этого и, опустив поднос на столик, передала сначала Майклу тройной коньяк и стакан с ледяной водой. — Тебе же надо побыстрее — и бежать, — а затем рассмеялась и как можно аккуратнее подала гостье наполненный до краев бокал с дайкири: — Лучше сразу сделать большой глоток, мисс Лалли, а то прольется.

Мисс Лалли постаралась и пригубила коктейль как следует, а Люси Гамильтон, взяв третий стакан с коньяком, разбавленным водой и льдом, подсела к ней на кушетку.

— Удалось ли тебе, Майкл, выйти на мисс Мортон?

Майкл Шейн угрюмо смотрел в стакан.

— Удалось. Но я опоздал. Ее убили за несколько часов до моего прихода. Мисс Лалли была личным секретарем Сары Мортон на протяжении последних десяти лет.

— Боже! Чудовищно!

Внезапно пальцы мисс Лалли сильно задрожали, и содержимое бокала выплеснулось на платье.

Схватив с подноса салфетку, Люси приложила ее к разрастающемуся мокрому пятну.

— Простите, но мы с Майклом так привыкли, что салфетки лежат на подносе… — она не знала, извиняться ей дальше или нет, но вмешался Шейн:

— Мисс Лалли расстроена и нервничает. Нам сегодня пришлось пережить несколько весьма неприятных минут. Кстати, поблагодари ее за пулю, предназначавшуюся для моей спины. Спина в целости и сохранности. А вы, — он повернулся к мисс Лалли, — постарайтесь говорить с Люси как можно больше. Говорите обо всем. Расскажите о мисс Мортон, о том, как вы у нее работали, о задании, державшем ее в Майами.

Допив коньяк, Майкл глотнул холодной воды и встал. Лицо у него напряглось; не глядя на испуганную Люси, он отрывисто отдавал приказания:

— Позаботься о ней как следует, ангел. Будь с ней до утра, а там я дам знать. — Майкл повернулся, дошел до двери и уже из коридора сказал: — Позвоню, как только смогу, но сейчас мне придется действовать быстро. Короче, не тревожься.

Развернув автомобиль, Шейн поехал в обратном направлении, снова выехал на бульвар, затем повернул на юг мимо Бейфрант-парка, а дальше — по Флеглер-стрит до поворота направо на Первую Юго-Восточную улицу. Остановившись у бокового входа здания, в котором он снимал квартиру, Майкл прошел в вестибюль.

Едва завидев его, худощавый и аккуратный ночной служащий с бледно-голубыми глазами принялся усиленно делать ему какие-то знаки головой, и движения эти сопровождались быстрым поманивающим сгибанием и разгибанием указательного пальца. Когда Шейн энергичным шагом уже почти подошел к его конторке, с одного из стоящих у лифта кресел вскочил Эдвин Пейсли и встал у Майкла прямо на дороге.

Пейсли был сильно возбужден, ко лбу прилипла мокрая прядь светлых волос, и весь он был какой-то встрепанный. Шейн, не замедляя шага, хотел его обойти, но Пейсли очень шустро засеменил перед ним спиной вперед и задыхаясь проговорил:

— Мистер Шейн, мне необходимо переговорить с вами. Я ждал вас, мистер Шейн. Долго ждал…

— Тогда сядьте где-нибудь и подождите еще минуту, пока я объяснюсь с клерком, — так и не остановившись, он ловко обогнул настойчивого молодого человека и подошел к портье.

За прожитые здесь несколько лет Майкл научился по выражению лица последнего определять, касается ждущее его важное известие блондинки или брюнетки. Однако в этот вечер лишенный всякой загадочной многозначительности преданный взгляд Джона ясно говорил, что ни брюнетки, ни блондинки в деле не замешаны.

— Я ждал вас, чтобы перехватить, мистер Шейн. Они приказали хранить молчание, но я-то знаю, что иногда вам надо скрываться. Вот я и подумал — вам интересно будет знать.

— Что знать?

— Они поджидают вас в квартире. Репортер — ваш друг и с ним полицейский, здоровый такой детина. Полицейский-то и предупредил, чтобы я вам ничего не сообщал.

Сразу догадавшись, что «здоровый детина полицейский» — это Уилл Джентри, начальник полиции Майами, Шейн усмехнулся.

— Спасибо, Джон. Сегодня мне не надо скрываться. Но ты — молодец, никогда ведь не знаешь, когда тебя ждут просто так, а когда — чтобы упечь в каталажку.

Поблагодарив портье еще раз, Майкл направился к усевшемуся в дальнем углу Эдвину Пейсли.

— Ну и как ваша мисс Мортон, явилась она к ужину или нет?

— Нет, мистер Шейн. Когда вы с мисс Лалли уехали, я прождал еще полчаса, а потом позвонил в отель. Сомневаюсь, что они вообще пытались узнать, в номере ли она. Стали спрашивать, кто я такой, да чего мне надо. Говоривший со мной отвечал очень грубо, боюсь, что и я не сдержался, а потом он представился блюстителем порядка и велел срочно туда подъехать.

Пейсли говорил, не вставая со стула, но сидел он так, будто кол проглотил. Волосы со лба он пригладил назад и теперь снова казался чистеньким и опрятным.

— Вы подъехали?

— За кого вы меня принимаете? Разумеется нет, — темные глаза Пейсли встретились с внимательными серыми глазами Шейна. Пейсли первый отвел взгляд. — Сначала я посчитал это за должностное нахальство, но потом подумал: может, и впрямь что не так? Как вы полагаете, там действительно были полицейские? Меня могут арестовать? Я имею в виду — за то, что не пришел? И в чем, по-вашему, дело?

— На вашем месте я отправился бы в отель и сам все выяснил. Всегда можно отбрехаться, что в дороге вас задержали непредвиденные обстоятельства.

Шейн ждал, что Пейсли опять подымет глаза, но напрасно. Выше подбородка Майкла взгляд Пейсли не дошел.

Майкл Шейн уже повернулся, чтобы уйти, как Пейсли вскочил и ухватил его за локоть.

— Я бы хотел выяснить еще кое-что. Пожалуйста, это очень важно. Зачем Саре понадобилось звонить частному детективу?

— Это — мое дело.

— Мое тоже, — возмутился Пейсли. — Через несколько дней мы должны пожениться, как только Сара получит развод. Разве это не достаточное основание?

— Мне кажется, вам лучше спросить об этом ее.

Испуганный молодой человек замахал руками.

— Нет-нет, что вы. Мне бы… мне бы этого крайне не хотелось, — его маленькая наманикюренная ручка исчезла в кармане, чтобы извлечь оттуда тонкую пачку согнутых пополам и перехваченных специальной платиновой защелкой денег. Вытащив сотенную, Пейсли протянул ее Шейну: — Я всего лишь хочу знать, о чем она с вами консультировалась. Я не требую раскрывать никакую профессиональную тайну, не подумайте, но если в разводе возникла какая-то заминка, я имею право знать. Я…

Шейн грубо оборвал его:

— Сорите вашими бумажками в другом месте. И не при мне.

— В данный момент у меня туговато с наличностью, — Пейсли нехотя отстегнул вторую сотенную купюру, — но после того, как мы поженимся… — при этих словах он слегка наклонил голову и доверительно впился в Майкла глазами, — после женитьбы, и я говорю это как мужчина мужчине, все станет иначе. Признаюсь как на духу, мистер Шейн, для меня эта женитьба — большое дело. Сара — очаровательнейшее создание, и, если вдруг на пути нашего брака встанет какая-то преграда, я даже не представляю, как буду жить дальше. Вы понимаете меня, я вижу это.

В то время, как резвый жених не умолкая пытался всучить ему деньги, Майклу показалось, что он чего-то недопонимает, каких-то нюансов и деталей.

— Не имеет особого значения, мистер Шейн, что сегодня рассказала сам Сара, но я хочу, чтобы вы знали — я на самом деле люблю ее. Неважно, что она может подозревать, как неважно, повторяю, и то, для чего она вас искала. И не отказывайтесь, прошу вас, от этой символической суммы, а я даю слово чести, что удвою любой гонорар, который она вам предложила. После нашей женитьбы, конечно.

Палец Шейна автоматически прижал сунутые ему в ладонь банкноты; он опустил глаза и хмуро их рассматривал, лишь наполовину улавливая то, что продолжал тараторить неумолкающий мистер Пейсли.

— Все это выдумки секретарши. Ее мозги варят только в одном направлении. И она ненавидит меня, как ненавидит любого мужика, которого Саре хочется повнимательнее рассмотреть. А если вдруг кто на нее глаз кинет, мисс Лалли в штаны наложит, это как пить дать, а то и вообще… Она мужиков терпеть не может и теперь вот срывает ненависть на мне, — суетливые белые ручки вертелись перед Шейном то так, то этак. — И она плохо влияет на Сару. Портит ее, я уверен. Но подождите, после свадьбы мисс Лалли придется уйти, сразу же. Вот она и выкобенивается; оттого, что прекрасно все понимает. А уж как Сару против меня настраивает!… Сара, наверное, о разводе и консультировалась, или я не прав? — Пейсли заискивающе взглянул на Шейна.

Майкл разжал прижимающий банкноты палец и зеленые бумажки скользнули на пол.

— Где вы были между половиной седьмого и семью часами вечера?

Эдвин Пейсли оторопел. Майклу даже показалось, что тот уже готов разрыдаться, губы у Пейсли скривились, тон стал совершенно другим.

— Какого черта?! Какое вам дело, где я был?

— Мне есть до этого дело, — сухо заявил Майкл.

Пейсли огрызнулся:

— Да ну? Но ты же детектив, кажется, вот и разнюхай, если сможешь, — он наклонился и, схватив с пола деньги, скрылся в дверях.

Пораздумав, стоит ли его преследовать, Майкл Шейн в конце концов решил, что не стоит, и, войдя в лифт, нажал кнопку своего этажа.

Открывая и закрывая двери, Майкл Шейн спокойно что-то напевал. Дверь от удара каблуком захлопнулась, Майкл вошел в гостиную и, вопросительно подняв густые брови, молча уставился на развалившегося в большом кресле посредине комнаты Тимоти Рурка. В руке у него был стакан.

— Ну и дела! Что ты здесь делаешь, Тим? — Шейн перевел взгляд на занявшего добрую половину кровати Джентри и, смерив глазами его массивную грузную фигуру, изобразил то, что по его мнению должно было походить на радостное удивление. Начальник полиции Джентри жевал и так уже основательно помятый зубами кончик сигары и тоже ласково согревал в огромной ладони наполовину налитый, а может быть, наполовину выпитый, бокал.

— К нам в гости пожаловал многоуважаемый начальник полиции! Рад видеть, что вы не скучаете и чувствуете себя как дома, но простите, я вынужден извиниться… — на ходу стягивая водолазку через голову, Майкл направился в ванную и, зашвырнув рубашку в угол, спросил: — Кстати, Тим, как там мисс Мортон? Так и не объявилась?

— Не спеши, Майкл, — опередил репортера Уилл Джентри, — к чему эта суета?

Шейн многозначительно пробежался ладонью по рыжей щетине на щеках и подбородке.

— Только не подумай, Уилл, что я плохо принимаю гостей, наоборот — хочу сбрить эту гадость, чтобы вас не смущать. Нужна будет выпивка — откройте…

— Спокойно, Майкл. Если ты намерен опять куда-то сорваться, предупреждаю, что не получится, — Джентри сказал это, не повернув головы.

— Да ну? — с притворным испугом удивился Шейн. — А я-то думал, это обычный дружеский визит. Между прочим, меня ждет дама, и я ей пообещал не задерживаться.

— Секретарша мисс Мортон?

Шейн подошел к кровати и встал к Джентри лицом таким образом, чтобы спиной заслонить его от Рурка.

— Послушай, Уилл… — он смотрел шефу полиции прямо в глаза и украдкой делал знаки, давая понять, что в присутствии репортера такой разговор нежелателен.

Джентри — ноль внимания. Медленно опустив и снова подняв набухшие веки, он как ни в чем не бывало разглядывал разжеванный в лепешку сигарный обрубок.

— Где она, Майкл? И что вы с ней задумали?

— Мы с ней завернули в несколько точек, наводили справки о Саре Мортон. Какого дьявола, Тим? — вполоборота спросил он у Рурка. — Уж не ты ли поднял шум из-за того, что я ее похитил? Это ты, что ли, вызвал полицию?

— Брось паясничать, — рявкнул Джентри, — где мисс Лалли?

— А тебе-то что? — в тон ему возразил Майкл. — Девушка свободна, в здравом рассудке и к твоему сведению — давно уже совершеннолетняя.

Уилл Джентри наклонился вперед, положил остаток сигары в пепельницу и, принимая прежнее положение, как бы равнодушно сказал:

— Я желаю допросить ее по подозрению в убийстве.

— Убийстве, ты сказал? Беатрис подозревается в убийстве? — Шейн сердито взъерошил волосы, но Джентри отвечать и не думал, а, достав новую сигару, спокойно принялся ее раскуривать. Тогда Майл обернулся к Рурку: — Что происходит, Тим?

Синевато-серые глаза журналиста не отрываясь буравили почти опорожненный стакан.

— Сара Мортон мертва, — тихо произнес он, — и судя по всему, была мертва уже тогда, когда ты, я и Беатрис стучались к ней в номер в районе девяти часов.

— Самоубийство?

— Убийство, Майкл, я же сказал, — напомнил Джентри.

— Но ты не сказал — Сары Мортон.

Глаза шефа полиции холодно блестели подобно двум осколкам отполированного гранита.

— Я что-то не слыхал о самоубийцах, которые распарывают себе длинными острыми ножницами шейную вену, затем преспокойно идут в ванную, чтобы эти ножницы вымыть, а потом возвращаются на кровать, где и ложатся отдать Богу душу. А уж тем более о таких, кто еще и пол кровью умудряются не запачкать, пока ходят туда-сюда.

Шейн вполголоса выругался, подошел к встроенному в стене бару и, вытащив бутылку коньяка, налил себе на три пальца в винный фужер. Сделав два хороших глотка, он вернулся вместе с бокалом туда, где стоял, то есть между Джентри и Рурком.

— Но как ты можешь подозревать мисс Лалли, Уилл? Она сидела с Тимом в баре в «Тайдхэвена» с того самого времени, как спустилась с их этажа вниз после разговора с мисс Мортон через запертую дверь. А потом пришел я, верно, Тим?

— Верно. Не отходила ни на минуту. Разве что в туалет ненадолго, но это две минуты максимум. Невозможно представить, чтобы за этот промежуток она смогла слетать на четырнадцатый и обратно, а уж о совершении… сами знаете чего… и говорить не приходится.

— Вот видишь, Уилл, — удовлетворенно констатировал Шейн и опустился рядом с мясистой тушей начальника полиции, — нам известно, что в шесть Сара Мортон была жива.

— Откуда известно?

— Но не могла же она разговаривать со своей секретаршей с перерезанной глоткой?

— Ты так думаешь, Майкл? Но это только мисс Лалли утверждает, что разговор имел место, а доктор Кантрел говорит, что Сара Мортон запросто могла быть убита и до шести.

Шейн допил коньяк и с глухим стуком опустил бокал на стол.

— И это единственная причина, по которой вы ее подозреваете? Потому что Кантрел утверждает, что смерть наступила до шести?

— Нет, Майкл. Есть еще многое другое, — Уилл Джентри выпустил густой клуб сигарного дыма, повернул голову к Шейну и подозрительно на него посмотрел. — А ты, похоже, втюрился. И как быстро!

— Между прочим, без очков она очень даже ничего, — коротко бросил Майкл, — кстати, что это за «многое другое»?

Джентри спокойно пояснил:

— Комната, где произошло убийство, была заперта не только на ключ, но и на защелку изнутри. Единственный возможный выход для убийцы — это соседняя комната, служившая мисс Лалли в качестве офиса. И ключ от нее имеется только у мисс Лалли.

Шейн нетерпеливо запротестовал:

— Постой, Уилл, но, чтобы выйти из комнаты, никакой ключ не требуется.

— По словам мисс Лалли, Сара Мортон в шесть часов не стала открывать дверь даже ей, личному секретарю, — продолжал Джентри. — Сара Мортон сказала, что никуда не выйдет, пока не дождется телефонного звонка. Неужели ты считаешь, что убийце она дверь отперла и впустила его?

— А ты, надо думать, считаешь, будто убийца, когда стучался, напрямую заявил о своем намерении?

— В любом случае, это был кто-то, кого она хорошо знала. Поэтому и не испугалась его. Ясно, что этот кто-то спокойно стоял у нее за спиной, имел возможность взять ножницы и сбоку вонзить их ей в шею.

— Не испугалась его, но не исключено, что и «ее».

— Лично мне, Майкл, кажется, что сработано по-женски. Внезапная вспышка ярости. А ножницы, ты бы видел их! Ни одному мужику такое в голову не придет.

— Хм, но вряд ли, Уилл, кто-то примет это как доказательство того, что убийца — женщина.

— Тоже верно. Но и это еще не все. И я не теряю надежды, Майкл, что ты все-таки поможешь мне с разгадкой. Во-первых, почему мисс Мортон так жаждала весь день с тобой связаться? Мы знаем, она звонила тебе на работу трижды.

— А я весь день рыбачил. Как только привязал лодку, я сразу поехал в офис и нашел на столе блокнот с записью трех телефонных звонков, это было в полдевятого. Я тут же стал звонить ей в гостиницу, номер не отвечал, и я попросил, чтобы ее вызвали. Тим, наверное, сообщил тебе об этом. Когда меня наконец соединили с мисс Лалли, она сидела с ним внизу в вестибюле.

— Я рассказал, Уилл знает, — подтвердил журналист. — Но ты нам, Майкл, так и не сказал, что не разговаривал с ней. Хотя у меня, признаться, было впечатление, что вы поговорили.

— Майкл с ней не разговаривал, и это плохо, — снова заговорил Уилл Джентри. — Я уверен, что Сара Мортон подозревала мисс Лалли. Подозревала и считала способной на все. И окажись ты у себя в офисе в то время, когда все работают, а не рыбачат, она бы тебе об этом сама сказала. А ты шляешься где попало! Между прочим, все вы частные сыщики таковы, никакого порядка. Нет бы работать как все, установить время, — вам свободу подавай!

Шейн не обращал внимания.

— Почему ты так уверен, Уилл, что Сара Мортон подозревала мисс Лалли? Ты можешь назвать мотив убийства? — Майкл сидел, подавшись вперед, локти на коленях, и говорил отрывисто и нетерпеливо.

— Потому что предыдущей ночью, а вернее, сегодня утром они крупно повздорили. Примерно в два часа ночи. Лалли, я вижу, не говорила тебе об этом?

— У нее не было повода. Но если бы она знала, что Сара Мортон убита и что подозрение падает на нее… — Майкл неожиданно прервался. — А из-за чего произошел скандал?

— Об этом-то я и хочу спросить мисс Лалли. Ругань стояла жуткая, соседей на ноги подняли. Те позвонили вниз и нажаловались, вызвали ночного управляющего. Мужчина из номера рядом утверждает, что не поделили деньги, а когда управляющий пришел, то мисс Лалли в соседней комнате вся в слезах упаковывала вещи. Мисс Мортон потребовала от менеджера, чтобы ее секретаря тотчас же переселили в другой номер, объясняя это тем, что терпеть ее проживание в двадцатом больше не может.

Шейн выругался и почесал за ухом.

— А я-то думал, смежная комната использовалась исключительно в качестве офиса. Беатрис Лалли занимает номер дальше по коридору — четырнадцать-ноль-восемь, — он обратился к Рурку. — Но ты же был там, Тим, когда она к себе заходила.

— Она въехала в этот номер вскоре после двух часов утра, — ответил Тим, а Джентри мрачно добавил:

— До этого времени мисс Лалли спала в соседней комнате, заодно используя ее и для работы. И это уже второе, Майкл, что твоя девица от тебя утаила, — закончил он с холодной иронией.

— Узнать историю ее жизни у меня времени не было, — сердито огрызнулся Шейн, разглядывая пятна на брюках, — но сдается мне, что, когда я появлюсь в другой одежде плюс чуть-чуть интима, она станет откровеннее. Мне надо срочно переодеться и ехать.

— Где она, Майкл? — требовательно спросил Джентри. — В отель она не вернулась, я бы знал, мои ребята в «Тайдхэвене» сообщили бы сразу же. Где ты ее прячешь?

— Да, в гостинице ее нет и пока не будет. Я оставил ее на время у одного приятеля — пусть выпьет чего-нибудь, отдохнет, а я тем временем приму душ и влезу в приличные шмотки.

— У какого приятеля?

— Обожди, Уилл, не торопись. Ты получишь ее и задашь ей любые вопросы, но для начала я должен убедиться, что предположение о причастности мисс Лалли к убийству достаточно обоснованно. Если даже они поругались ночью, наорали друг на друга и Сара Мортон выселила ее, то это еще не… — Майкл покачал головой и обратился к Рурку:

— А ты что думаешь, Тим? Ты же знал эту Сару Мортон. 1 С ней и впрямь так трудно было ладить?

— О-о, все равно что пытаться погладить циркулярную пилу, — выразительно произнес репортер, — ершистая штучка, просто так даже не дотронешься, и она это прекрасно осознавала. Несравненная, неподражаемая Сара — чтобы казаться таковой, она бы многим пожертвовала, никогда не забывайте об этом.

Шейн развел руками.

— Вот тебе и ответ, Уилл. Это же только естественно, что две такие вспыльчивые недотроги, как Сара Мортон и Беатрис Лалли, после десяти лет совместной работы бок о бок начали действовать друг дружке на нервы.

— Ты, Майкл, выпускаешь из виду тот факт, что прошлой ночью они не поделили деньги, — напомнил Шейну Джентри.

— Это еще вопрос, Уилл. Недовольный тип из соседнего номера наябедничал, а мы и уши развесили? Может быть, мисс Лалли заикнулась о повышении зарплаты?

Шеф полиции знал Майкла Шейна по успешной совместной работе уже не первый год, и сейчас, видя его реакцию, то, как он сердится и теряет терпение, Уилл Джентри решил, что уж ему-то по крайней мере нужно оставаться спокойным.

— Мне думается, ты не совсем прав, Майкл. Факты, которые у нас имеются, позволяют предположить, что убийство имело место во время крупной ссоры по поводу денег.

— Какие основания?

— Основания есть, — Джентри вытащил из нагрудного кармана скомканную половинку пятисотдолларовой банкноты и протянул ее Майклу:

— Вот, полюбуйся. Была зажата в руке у жертвы. Похоже, что убийца хотел ее вырвать, разорвал пополам, а затем в припадке ярости нанес удар ножницами и в панике сбежал с места преступления, не удосужившись даже разжать пальцы и достать купюру, из-за которой и произошла драка. А жертва осталась лежать на полу.

Шейн положил половинку банкноты на стол, разгладил ее ладонью и, как будто внимательно изучая, несколько раз перевернул.

— У меня еще вопрос. Кто и как обнаружил тело?

— Тело нашел я, — сказал Рурк, — это было после того, как вы с Беатой ушли. Я немного посидел, еще выпил и не на шутку начал беспокоиться. Да и задело меня это, в конце концов! — репортер отрывисто нервно хихикнул и продолжал: — Поневоле почувствуешь себя не в своей тарелке, когда одна отнюдь не простая дама вызывает тебя, ты бросаешь все дела, а она не приходит, в то время как другая — тоже кстати не подарок — делает хвостиком и смывается с таким любителем женского пола, как ты, Майкл. Я даже начал сомневаться, а снизойдет ли вообще леди. Мортон, когда спустится вниз, для того, чтобы со мной поздороваться, не говоря уж о большем. А то ведь пройдет и не заметит. Поэтому я разыскал коридорного, он отвел меня к ее номеру, и мы вместе постучались. Потом, когда попробовали открыть запасным ключом и ничего не вышло, он пытался от меня отделаться: сказал, что просто так изнутри не запираются, что даме, очевидно, не хочется никого видеть. И каким тоном! Он почти не скрывал, что, по его мнению, приличная дама с пьяным бездельником типа меня и разговаривать не станет. Меня это, конечно, взбесило. — Рурк, хотя и обращался к Майклу, взглядом старался его избежать. — Я твердо заявил, что являюсь ее старым хорошим знакомым и опасаюсь, как бы мисс Мортон не приняла слишком большую дозу снотворного. Особенно я подчеркнул, что внутри горит свет и что, не выключив его, Сара Мортон никуда уйти не могла. Коридорный в верхнее окошечко над дверью тоже заметил свет, испугался и только тогда открыл соседнюю комнату. Мы вместе вошли, прошли в ванную и… там она лежала… рядом с кроватью.

Шейн снова выругался и изобразил изумление. Их план сработал: полиция не заподозрила, что они побывали там до того и видели тело. Хоть это удалось.

Вернув Джентри половинку пятисотенной, Майкл спросил:

— А что бы ты, Уилл, сделал с тем типом, у которого оказалась бы вторая половинка? При условии, что найдешь его, конечно.

— Упеку под стражу за убийство Сары Мортон.

Широкий рот Майкла Шейна растянулся в улыбку.

— А я-то все думаю, расколоться мне или промолчать. Впрочем, ладно, зачтешь как признание, — слазив в карман полотняных штанов, он извлек на свет конверт от заказного письма, полученного от Сары Мортон, а из конверта в свою очередь достал половинку банкноты, которую и протянул вместе с конвертом Уиллу Джентри: — Посмотри, не подойдет ли.

Тимоти Рурк вскочил как ошпаренный. Он подошел к начальнику полиции и смотрел, что будет.

— Откуда это у тебя, Майкл? От Беаты? — репортер не верил своим глазам. — Ради всего святого, Майкл, если ты только…

— Колись дальше. — Джентри без тени улыбки опустил и поднял глаза и тяжело повернулся на кровати. — Не думаю, что нары и тюремные харчи придутся тебе сильно по душе.

Майкл помедлил, постукивая конвертом по колену: он что-то соображал, наконец решительно заявил:

— Я прошу подождать одну минуту. Хочу попробовать представить доказательство, которое даже в твоих глазах, Уилл, послужит для мисс Лалли хорошим алиби.

Он перевел взгляд на Тима Рурка, который все еще разглядывал разорванную купюру.

— Скажи-ка мне, Тим, в котором часу вы с Беатрис встретились в баре?

— В шесть.

— Ты уверен? Готов заявить под присягой?

— Да ради Бога! Моя встреча с мисс Мортон была назначена на шесть часов, я пришел в отель за несколько минут перед этим и, чтобы знать, успею ли я что-нибудь выпить, сразу же сверился с большими настенными часами в холле. Они показывали без двух минут шесть. Я направился в бар и уже собрался заказать рюмочку, когда вошла Беатрис.

— Ну как, Уилл? — осведомился Шейн, — это тебе не доказательство? И к тому же у тебя есть заявление Рурка о том, что с момента их встречи девушка надолго никуда не отлучалась. Я имею в виду — на время, достаточное для того, чтобы подняться на четырнадцатый и вернуться обратно.

— Принимаю, — согласился Джентри и после секундной паузы сложил на груди руки и спросил: — Но остается время до шести часов вечера, как быть с этим?

— Нет, Уилл, не остается, — терпеливо возразил Майкл. — Только после шести тридцати, — при этом он перекинул конверт Джентри на колени, поднялся на ноги и сдавленно зевнул: — Забыл упомянуть, что обнаружил это у себя в офисе, когда заявился туда в половине девятого.

Снова подойдя к встроенному бару, Майкл Шейн достал коньяк и налил себе в фужер.

Шеф полиции тем временем вытряхнул из конверта содержимое, и три угрожающих послания с наклеенными на бумагу словами упали на пол. Тимоти Рурк быстро подобрал их, а Уилл Джентри углубился в изучение краткой записки Сары Мортон.

— Не стесняйтесь, налейте чего-нибудь, — сказал Шейн, исчезая в ванной. Он уже включил горячую воду и начал мазать подбородок и щеки кремом для бритья, когда через открытую дверь донесся громовой голос главного полицейского Майами.

— Какого дьявола, Майкл, ты вздумал водить меня за нос? Ты бы еще попозже это показал!

Майкл отвернулся от зеркала и слушал. Джентри угрожающе прорычал:

— Сейчас же смывай с себя эту блевотину и садись поговорим!

Майкл Шейн как ни в чем не бывало потянулся за бритвой.

— Но это снимает подозрения с мисс Лалли, не так ли? И разве я не говорил, что у меня свидание?

— К черту, Майкл! Все отменяется. Это — убийство.

Шейн покорно вздохнул, стер с лица пену теплой салфеткой и последовал за Джентри обратно в гостиную. Когда шеф полиции снова развалился на кровати, Шейн встал напротив и с видом оскорбленной невинности проговорил:

— Но это — сведения, не подлежащие разглашению. Полученные от клиента в доверительной беседе.

— Неважно. Вторую половинку ты получил по почте вот в этом письме? — спросил Джентри.

— Ты прочитай письмо-то, там написано…

— Я прочитал. А теперь скажи, что тебе поведала мисс Лалли о трех предупреждениях с угрозами?

— Очень немногое. Приходили по одному в день, в обычных почтовых конвертах, с напечатанным на машинке адресом. Первые два конверта найти не удалось, она их уничтожила, наверное, а последний, доставленный сегодня утром, должно быть, валяется где-нибудь у Сары Мортон в номере.

— Черта с два, — кисло прокомментировал Джентри замечание Шейна, — в корзине для мусора даже пыль вылизана. Не нашли ничего. Ну а кто по мнению Лалли посылал угрозы?

— Откуда ей знать? — засунув руки в карманы, Майкл Шейн мерил шагами комнату. Три шага вперед, три обратно. — К твоему сведению, Уилл, несколько дней назад небезызвестный нам Лео Ганнет предложил мисс Мортон двадцать пять косых знаешь за что? Правильно — чтобы свалила из города.

— Почему он?

— Мне кажется, Сара Мортон начала удачно раскручивать его игорный бизнес, и оказалось, что деятельность Ганнета тесно завязана с подкупом полиции и с коррупцией властей. Если мне не изменяет память, это и являлось ее заданием в Майами, верно, Тим?

— Что-то вроде того. Вскрыть механизм махинаций в течение зимнего сезона. Масштабное разоблачение. И с какого угла ни смотри — бьет по Ганнету.

Шейн замер у Джентри прямо перед носом.

— Я думаю, что мисс Мортон доставляло удовольствие дразнить Ганнета. Она не давала ему покоя. То в один его клуб нагрянет без предупреждения, то в другой: то в «Редхаус», то в «Зеленый сарайчик», и она достала-таки его: старый проныра закрыл верхние игорные залы и там, и там. И так было вплоть до сегодняшнего вечера. Мы с Беатрис заявились к нему, спрашиваем про Сару Мортон, а я, естественно, не знал, что ее убили, и Лео вдруг так на нас попер… А спросил я лишь о том, по какой причине гуляем, почему, мол, залы опять работают.

Джентри с гримасой отвращения посмотрел на размокшую от слюны сигару, точнее на то, что от нее осталось, и сплюнул в пепельницу.

— А когда Ганнету не удалось откупиться от нее и он не смог ее напугать…

Но Шейн перебил его.

— Ганнет, мне кажется, не настолько глуп, чтобы рассылать подобные страшилки. Впрочем, в штате у него тупоголовых хватает, и любой из его людей мог такой замечательной выходкой только гордиться.

— Но почему, Майкл, Сара Мортон не позвонила в полицию, когда начали приходить угрозы?

— Об этом лучше всего спросить у нее. Беатрис, однако, сказала, что первые две на ее начальницу абсолютно не подействовали, и только когда пришло письмо с третьей, попросила разыскать мой телефонный номер.

— Полицию Сара Мортон ненавидела, — вступил в разговор Рурк. — Ненавидела и не доверяла ни одному полицейскому. Всю свою сознательную жизнь она разоблачала преступный мир крупных городов, а от этого разочаруется кто угодно, не в обиду тебе, Уилл.

— Да брось ты, — отмахнулся Джентри. — Итак, что мы имеем. Мисс Мортон сидит весь день, запершись у себя в номере, и пытается дозвониться до Шейна. В шесть тридцать надежды у нее не остается, и она, будучи убежденной, что угрозы — не пустой звук, понимает, что смерть приближается, выхода нет и… что в такой ситуации делает обреченная мисс Мортон? — Джентри с силой стукнул себя кулачищем по ноге, вены у него на висках и на шее вздулись, лицо побагровело. — Не дозвонившись до Майкла, она даже и не думает позвонить в полицию! Поразительно! Вместо этого садится за машинку и печатает мистеру Шейну письмо, в котором слезно умоляет поймать убийцу, который вот-вот ее пришьет. Чушь! Ни один нормальный человек не станет в подобной ситуации сидеть сложа руки и ждать смерти.

После того как Джентри закончил цепочку своих умозаключений, в комнате воцарилась гнетущая тишина. Шеф полиции еще раз с отвращением взглянул на недокуренную расползающуюся сигару и швырнул ее в мусорницу под столом.

Тишину робко нарушил Рурк:

— А может быть, она опасалась, как бы что-то не выплыло? Джентри скривился словно от боли, а Шейн сказал:

— А может быть, она и не была нормальной в обычном смысле слова, я лично с ней не встречался, кто знает? Но у тебя-то сейчас на руках вещественное доказательство: Сара Мортон поступила, нравится это тебе или нет, именно так, а не иначе.

— Где секретарша? — Джентри вернулся к своему главному вопросу.

— Вероятно, уже спит. Судя по тому, как она в себя заливала в момент моего ухода, — пора бы. Но все равно, Уилл, ты должен признать, что письмо мисс Мортон вину с нее снимает.

— Ничего я признавать не собираюсь. Мне необходимо поговорить с ней. Немедленно.

Серые глаза Шейна упрямо заблестели.

— Да что с тобой, Уилл? Какая муха тебя сегодня укусила? Ведь я же выложил достаточно доказательств…

— Никаких доказательств того, что Сара Мортон написала письмо в шесть тридцать вечера, у меня нет, — не уступал Джентри. — Не исключено, что у нее неправильно шли часы. Боже правый! Так это же так и было! — здоровенный кулачище застучал по мощной, широкой груди. — Ее часы отставали почти на целый час. Они все еще тикали, когда мы нашли тело. И если только она указывала время по собственным часикам, то… — он замолчал, прикидывая, к каким последствиям такая ошибка могла привести.

— Отстали на час, говоришь? — Майкл насмешливо следил за тем, как выражение триумфа на раскрасневшемся лице начальника полиции постепенно сменяется тревожной растерянностью. Но тогда получается, что письмо написано в семь тридцать.

— Убийца мог перевести стрелки, — предположил Рурк, — зафиксировать их на определенном времени, чтобы создать ложное впечатление, будто часики упали — впрочем это жертва упала, а часики остановились — именно в этот час. Убийца тем самым хотел навязать нам удобное ему время, но часики-то шли и шли.

— Но в любом случае доказать, что Сара Мортон не была жива в половине седьмого, не говоря уж о более раннем времени, вам будет очень и очень нелегко. И вне всяких сомнений, это доказывает, что мисс Лалли не причастна к случившемуся.

— Письмо могло быть написано раньше, — выдвинул еще одну версию Уилл Джентри, но прежней уверенности в его тоне уже не было. — А может, ее часики вообще никуда не годятся?

— Ох уж эти часики, — не выдержал Майкл. — И это у газетной-то журналистки, которая постоянно в бегах, неправильно идут часы?!

— Она бы не колеблясь швырнула их об пол и раздавила каблуком, несмотря на бриллианты, если б они шли неправильно, — с глухим смешком добавил Тимоти Рурк.

Шейн налил себе еще чуть-чуть, выпил и, повернувшись к Джентри, спокойным и рассудительным голосом заметил:

— Послушай, Уилл, почему бы нам не покончить с этим раз и навсегда? Давай позвоним в почтовое отделение. На письме имеется штамп центральной почты и на нем время — семь сорок две. Остается лишь выяснить, в какое время забирается почта из «Тайдхэвена», чтобы попасть под этот штамп.

Джентри кисло кивнул и, с усилием оторвав свое массивное тело от кровати, встал и вразвалку подошел к телефону на столе. Рурк плеснул коньяку себе и передал бутылку Шейну.

Поговорив, Уилл Джентри осторожно опустил трубку на рычаг. И, помолчав, сказал:

— По всему выходит, что письмо бросили в почтовый ящик между шестью десятью и четырнадцатью минутами восьмого. Штамп говорит о том, что его доставили с забором почты, сделанным в семь четырнадцать, — его медвежья ладонь тяжело прошлась по усталым глазам, потерла лоб; набухшие веки, подобно миниатюрным жалюзи, скользнули вниз, затем вверх, а покрасневшие глаза под ними смотрели твердо и непреклонно: — Мне необходимо послушать мисс Лалли. Сегодня же.

— Не получится, — как никогда спокойно ответил Шейн.

— Майкл, чего ты добиваешься?

— Дело поручено мне. И мне не требуется ни твоя помощь, ни тем более — вмешательство твоих заносчивых выскочек из отдела убийств: только зря шум подымут. Но я могу, Уилл, если хочешь, дать тебе пищу для размышлений. И предоставить поле действий, — Майкл Шейн решил прибегнуть к старой, давно испытанной тактике. — Найди Ральфа Мортона, ни на что не годного мужа-иждивенца нашей несчастной репортерши. Сегодня утром он звонил мисс Лалли по телефону, сказал, что только что прибыл, и требовал встречи с женой. Беатрис бросила трубку, но потом — это было уже после обеда, когда она печатала в соседней комнате — ей показалось, что в комнате Сары Мортон она слышала его голос.

Джентри смотрел подозрительно, обдумывая услышанное.

— А с чего вдруг муженьку захотелось всадить в шейку, своей доброй женушки острые ножницы?

— Она добивается развода. А после развода он уже не будет получать так полюбившиеся ему пятьсот в месяц. Сара Мортон платила мужу, чтобы тот не лез в ее дела.

— И поэтому он убивает ее, а на полкуска в месяц просто плюет, — с едким сарказмом подытожил Джентри.

Майкл Шейн начал расстегивать ремень.

— А возможно, ему по закону полагается половина ее состояния или что-то еще. Кстати, если интересно, могу подсказать и другое — Сара Мортон хотела развестись с Ральфом для того, чтобы выскочить замуж за молодого шикарного хлюста по имени Эдвин Пейсли. Моложе ее на несколько лет, между прочим, и по всем признакам в будущем браке предпочитает деньги, а не любовь. Поинтересуйся-ка у него, где он был между семью часами и шестью тридцатью, и не обессудь, если нарвешься на откровенную грубость.

Выдернув ремень, Майкл снял брюки и, не выпуская их из рук, снова направился в ванную.

— Погоди, Майкл, — властно остановил его Джентри, — расскажи, что еще ты от нее узнал?

— Но я уже говорил — очень немногое, — Шейн, не поворачивая головы, повесил брюки на крючок.

Шеф полиции встал на пороге в ванную.

— Неважно, Майкл. Я хочу знать это немногое. И я хочу ее допросить.

Рыжая голова Шейна качнулась из одной стороны в другую.

— Допросишь завтра, никуда она не денется.

— Почему не сегодня, Майкл? Какого дьявола ты от меня скрываешь?

— Я ничего не скрываю и не прикрываю. Но если я назову тебе подлинную причину, по которой девчонка у меня и почему я пока ее не выдаю, ты начнешь трубить тревогу. Оставь меня в покое, Уилл, и я сам разберусь в этом чертовом деле.

Уилл Джентри, закусив губу, какое-то время спокойно наблюдал, как Шейн намазывает лицо кремом, а когда заговорил, тон его стал угрожающим.

— Смотри, Майкл, сейчас ты болтаешься на волоске. И не пытайся держать меня за дурачка, как ты делал это в прошлый раз с Питером Пэйнтером.

— Прекрати вести себя как Питер Пэйнтер, — раздраженно посоветовал Шейн.

Багровое лицо начальника полиции потемнело еще больше. Пожевав губами, он постоял с полминуты, затем развернулся и, не произнеся больше ни слова, вышел из комнаты.

Когда входная дверь за ним закрылась, к открытой двери в ванную подошел криво улыбающийся Тимоти Рурк.

— Мне кажется, Майкл, в этот раз ты был не прав с Уиллом.

— Твоего совета я не спрашиваю.

— Но все равно придется выслушать. Хочу, чтоб ты знал — если эта пухленькая куколка, мисс Лалли, ударила тебе в голову и если ради нее ты начинаешь так обращаться с друзьями…

Майкл Шейн взял с полочки бритву и равнодушно сказал:

— Давай, Тим, облегчи душу. Говори, что хочешь, но я в это время буду бриться, ладно? Свидание назначено, и дама ждет.

Тим Рурк уже собрался было открыть рот, но потом принял иное решение и, взглянув на частного детектива с нескрываемой неприязнью, крутанулся на каблуках и вышел следом за Джентри.

Как только Тимоти Рурк ушел, Майкл прекратил бриться и взглянул на часы. Две минуты двенадцатого. Выскочив из ванной, он подбежал к маленькой прикроватной тумбочке, включил радиоприемник и нашел местные новости.

«…в качестве орудия убийства. Ножницы опознал известный репортер из «Майами Ньюс» Тимоти Рурк, являвшийся близким другом убитой. Он же сообщил, что эти ножницы были вручены Саре Мортон как дар от имени Совета почетных граждан города Акрона, штат Огайо, два года тому назад с выражением глубочайшей признательности за выдающиеся общественные заслуги в деле разоблачения преступных группировок в этом городе. Мисс Мортон хранила эти ножницы как одну из самых дорогих реликвий.

На текущий момент это пока все новости о сенсационном убийстве знаменитой журналистки. Оставайтесь настроенными на нашу волну, и вы будете в курсе всего, что становится известным следствию. Краткие бюллетени по горячим следам расследования будут передаваться в эфир немедленно, прерывая любые программы.

Полиция продолжает разыскивать известного на всю страну местного частного детектива Майкла Шейна и личного секретаря убитой женщины мисс Беатрис Лалли. Их намереваются допросить сразу же, как найдут, а пока известно лишь то, что мистер Шейн и мисс Лалли вместе покинули отель около девяти часов вечера и отправились по излюбленным местам Сары Мортон в надежде ее обнаружить, пребывая, по всей видимости, в неведении относительного того, что к этому часу она уже давно лежала мертвой у себя в номере. Известно также, что в течение всего дня перед убийством мисс Мортон пыталась связаться с мистером Шейном, чтобы обратиться к нему за помощью, и полиция не сомневается, что в распоряжении знаменитого детектива имеется информация, могущая помочь выяснению личности убийцы. Будьте с нами, уважаемые слушатели.

А теперь реклама. Вы говорите, что плохо просыпаетесь по утрам, чувствуете слабость и раздражение? Нет проблем, вам поможет…»

Шейн щелкнул выключателем и, вернувшись в ванную, добрился, принял душ, после чего прошлепал мокрыми ногами к комоду, на ходу обтираясь полотенцем.

Он переоделся и уже застегивал ремень, когда неожиданно зазвонил телефон. Майкл взял трубку с аппарата у кровати.

— Майкл Шейн у телефона. Слушаю вас.

На том конце послышался приятный мужской голос:

— Я очень прошу вас выслушать меня внимательно, мистер Шейн. Я звоню из автомата, от придорожной таверны, так что проследить номер даже не пробуйте. А если вы все же успеете направить полицию, меня здесь не будет задолго до ее появления.

— Согласен. Чего вы хотите?

— Я только что прослушал последние известия. Одиннадцатичасовой выпуск, — продолжал голос, — и я узнал, что мисс Сара Мортон убита сегодня вечером, — голос смолк, не стало слышно даже дыхания.

— Верно, — подтвердил Шейн, — мисс Мортон убили, — он прищурился и теребил себя за ухо, мучительно пытаясь определить, кому бы этот голос мог принадлежать.

— В котором часу ее убили, Шейн? Диктор ничего не сказала, а для меня это чрезвычайно важно.

— Зачем вам?

— Потому что… — голос дрогнул, неизвестный громко вздохнул и одним махом выпалил: — В семь часов она была жива? Что вы молчите?

— Не понимаю, в честь чего я должен снабжать вас подобной информацией?

— Десять тысяч долларов, Шейн. Не желаешь заработать такую сумму?

— Сразу, по крайней мере, не откажусь.

— Я так и думал, — хмыкнул незнакомый голос: — Кое-что о тебе я уже разведал. Ты сообщил полиции, по какому поводу тебя сегодня искала мисс Мортон?

— Нет.

— А секретарша? Она с ними разговаривала? Я имею в виду после того, как узнала об убийстве?

— Секретаршу я спрятал так, что полиции не добраться. Выйдет только, когда я скажу, — Шейн выдержал небольшую паузу и осторожно добавил: — У меня почему-то возникло предчувствие, что вы непременно захотите слегка заплатить, лишь бы все оставалось шито-крыто.

— Так значит… ты, Шейн, догадываешься, кто звонит?

— Мне кажется, имя ваше я знаю, — гладко соврал Майкл.

— Но уверяю тебя, Шейн, я ее не убивал, — голос в трубке сорвался на резкий фальцет, как если бы мальчишка-подросток пытался выдавать себя за зрелого мужчину.

— Но у вас нет алиби, если вдруг окажется, что Мортон была убита до семи, я правильно понимаю? — спросил Шейн.

— Абсолютно. Но даже будь оно у меня, полиция ведь все равно в ходе расследования церемониться не станет, мое имя выплывет, и тогда мне конец, ты понимаешь меня, Шейн?

— Разумеется, — Майкл кашлянул в сторону. Он не представлял, что и как говорить дальше, и подумал про себя, долго ли еще сможет держать собеседника на проводе, не имея ни малейшего понятия, о чем идет речь и кто сулит ему такой щедрый гонорар.

— Если бы только та секретарша и ты, Шейн, согласились внять голосу разума… а она, я полагаю, знает о деле все и у нее наверняка сохранилась машинописная копия…

Шейн решил, что пора что-то сказать.

— С мисс Лалли я поговорю, беру на себя. Но не кажется ли вам, что по телефону такие вещи не обсуждают?

— Читаешь мои мысли, детектив, — в голосе незнакомца появилась надежда, — я, пожалуй, доверюсь тебе, рискну. Приезжай, но сначала дай честное слово…

— Так не пойдет, — не дал ему договорить Шейн, пот каплями выступил у него на лбу. — Допустим, мы сейчас условимся о встрече, а потом что-то сорвется, или полиция выйдет на вас какими-то своими путями, или они поедут за мной и приедут на место — вы же мне никогда не поверите, что я вас им не выдал. Поэтому предлагаю сделать иначе, — рискованная импровизация захватила Шейна. — Встретимся в баре в «Золотом петухе», что на Бискейнском бульваре. Через полчаса вас устроит?

— Вполне, как раз доеду. Но если это ловушка, Шейн…

— Помилуйте, откуда ловушка? — Майкл на мгновение задумался, испытать судьбу еще раз или не стоит. — Ведь я даже не знаю, как вы выглядите, для вас, следовательно, опасности никакой. А вы меня в лицо знаете?

— Видел фотографии в газетах.

— Прекрасно. Мне бы хотелось сделать все так, чтобы ни в коем случае вас не подвести. В «Золотом петухе» будет полно народу, в этот час там толпы, и я попробую затесаться туда, где посетителей больше всего. Полиция, возможно, станет следить за мной. Не вздумайте со мной заговаривать и ничем себя не выдавайте, а приготовьте заранее маленькую записку, в которой будет написано, куда мне приехать. Сверните ее и незаметно всуньте мне в правую руку. Получив записку, я выйду из толпы, и вы увидите, что я ни с кем не заговорю. Я выйду из бара к своей машине, сяду за руль и там ее прочитаю. А после этого уеду. Вы можете поехать следом, чтобы убедиться, что хвоста нет, и все в порядке. По-моему — честно, — Шейн замолчал. Полной уверенности не было, но лучшего в данный момент он придумать не смог. Клюнет или нет?

— Не слишком ли запутанно? — засомневался голос. — Не слишком ли много накручено?

— Не слишком, — безапелляционно заявил Шейн. — Если я вам сегодня нужен, через полчаса встречаемся в «Золотом петухе». Менять я ничего не намерен, — он положил трубку, отсекая возможные возражения.

Все, спешить пока некуда. До «Золотого петуха» десять минут езды. Майкл Шейн не торопясь выбрал серый с красным галстук, тщательно его завязал, а поверх рубашки надел модный в этом сезоне на Палм-Бич пиджак оттенком слегка темнее, чем брюки. Причесав влажные волосы и довершив ночной гардероб светло-серой шляпой, он в последний раз взглянул в зеркало — великолепно, в «Петухе» швейцар примет его с распростертыми объятиями.

В гостиной Майкл снова налил себе коньяку, без льда, покрепче, и сел ждать.

Дело разворачивалось гораздо быстрее, чем он предполагал. Кто же это, интересно, звонил, подумал Майкл и нахмурился. Кто бы это ни был, а провести его не удалось. Имя выпытать так и не получилось. Впрочем, бесполезно было пробовать заставить незнакомца назваться, не признавшись со своей стороны в том, что разговор с Сарой Мортон только планировался, на чем все и кончилось.

Сейчас это его главный козырь. Делать вид, что ему многое известно, в то время как на самом деле он практически ничего не знает. Но если только что-то просочится и пойдут разговоры, если станет известно, что Саре Мортон связаться с ним не удалось, дело затянется и тогда кто знает…

Майкл допил коньяк, спустился в лифте на первый этаж и вышел из здания через боковой вход, так же как и зашел. Людей Джентри он не заметил. Неторопливо ведя машину, Майкл Шейн то и дело поглядывал в зеркало и в конце концов успокоился, а подъехав к заведению, припарковался как можно ближе к выходу, так, чтобы даже в спешке можно было уехать без всяких проблем.

Не обратив внимания на швейцара, он прогулочным шагом направился к ярко освещенному крыльцу.

Управляющий с улыбкой шел навстречу.

— Вижу, вы вернулись, мистер Шейн? К сожалению, мисс Мортон до сих пор не появилась, но я готов предложить вам замечательный столик у самой…

— Спасибо, Гарольд, но я заглянул, исключительно чтобы выпить. Мисс Мортон нашли.

Майкл прошел к дверям, ведущим в забитый поздней публикой коктейль-бар, на пороге остановился, якобы для того, чтобы закурить сигарету, а сам в это время внимательно следил за повернувшимися к нему лицами в надежде увидеть того, кто ожидал его появления, если, конечно, этот человек уже прибыл. Среди посетителей оказалось несколько знакомых, кто-то в приветствии поднял руку, кто-то что-то прокричал: Майкл кивал в ответ и продвигался к стойке.

Переодетых в гражданское служащих из отдела убийств он узнал сразу же. Казалось, что клеймо принадлежности к особому подразделению стоит у них даже на лбу и не сотрется до конца жизни, и Шейн лениво спросил себя, знают ли они что-нибудь о предстоящем контакте или же пришли просто так, надеясь что-нибудь выведать.

Протолкнувшись к стойке вплотную, Майкл поймал взгляд бармена и поднял вверх два пальца.

— Коньяк сейчас будет, мистер Шейн, — бармен узнал его, улыбнулся, и быстрее чем за полминуты Шейн обменял две долларовые бумажки на солидную двойную порцию.

Перехватив стакан в левую руку, Майкл протиснулся сквозь плотный строй плеч и голов к середине зала и, опустив правую руку вниз ладонью наружу, как бы невзначай затесался в ближайшую к нему шумную компанию. Он дважды останавливался, чтобы перекинуться парочкой фраз со своими знакомыми и каждый раз усмехался про себя, видя, как ребята из спецотдела дружно его обкладывают. Они следили за каждым его движением, но не приближались и получить переданную записку не помешали бы.

Дважды он замирал, готовый сжать ладонь, потому что она дважды натыкалась на чьи-то костяшки пальцев, но ничего не произошло. Майкл решил расслабиться и обождать. Незнакомец, возможно, считал, что момент еще не наступил. Майкл медленно передвигался по бару.

Откуда-то вынырнула размалеванная девица в красном платье, с пышным бюстом и томными глазами. Девица повисла у него на локте и противно затараторила:

— Майкл Шейн, собственной персоной! Дорогуша, куда ты пропал, опять небось гоняешься за гангстерами и их вооруженными до трусов любовницами? — от такого собственного остроумия она аж запищала: — И скольких любовниц ты успел обезоружить, а?

Но тут девицу остановил ее седоволосый сутулый кавалер:

— Не обращайте внимания, мистер Шейн, Этель шутит. После шести бурбонов в ее маленькой головке случилось легкое завихрение, и я должен вывести ее на свежий воздух, пока…

Шейн не дослушал. Два человека справа от него, стоявшие спиной, вдруг одновременно сделали шаг назад, потому что перед ними прошел официант с уставленным стаканами подносом, и опущенные вниз руки обоих коснулись руки Майкла Шейна.

Острый уголок сложенного во много раз листка бумаги ткнулся Майклу в ладонь, и он заметил, как буквально в трех футах перед ним один из переодетых в гражданское заинтересованно наблюдал за каждым его жестом.

У Майкла внезапно возникла острая необходимость пообщаться. Он склонился к болтающей девице в красном и ее убеленному сединой компаньону, на лице у него не дрогнул ни единый мускул, опущенная правая рука сжалась в кулак.

Как только девица в очередной раз залилась смехом, Майкл расхохотался тоже и, откинувшись назад, взглянул краешком глаза на тех двоих, что на долю секунды оказались достаточно близко, чтобы передать записку.

Первый — высокий, с орлиным профилем и вялым, покатым подбородком; второй — с квадратной широкой спиной и частично лысой макушкой. Большего он заметить не успел.

Майкл Шейн извинился, сказав: «Очень приятно было снова увидеться, Этель», — и начал постепенно пробиваться к выходу, не забывая прижимать к бедру сжатую в кулак правую ладонь.

Он старался не спешить. Уже у самой двери из бара, когда Майкл приготовился поправить пиджак и пойти нормальным шагом, от стены вдруг отделился равнодушного вида детина, сделал движение навстречу и схватил Шейна за правое запястье. В то же мгновение с другой стороны прислонился еще один здоровяк и они вдвоем зажали Майкла.

Тот, который повыше, тихо произнес:

— Спокойно и без шума, Шейн. Станешь вырываться, наденем наручники.

Майкл заскрипел зубами, но сдержался.

— Что-то я вас раньше не видел. Новички, что ли?

— Попался, Пинкертон? — зашептал второй. — Учти, мы все видели. Пойдешь к управляющему сам или доставить и оформить задержание?

— Это задержание? — Шейн попытался дернуться, но напрасно. Он незаметно попробовал высвободить правую руку, но высокий только крепче сжал пальцы, а сверху на кулак Шейна положил и вторую ладонь, как будто догадывался, что у рыжеволосого в руке что-то есть и он хочет от этого избавиться.

— Да, задержание, если это тебя устраивает больше, — сказал он.

— На каком основании? — возмутился Майкл.

— Появление в общественном месте в пьяном виде. Ну как, подойдет? — полицейские ненавязчиво подталкивали Шейна к кабинету управляющего. — По крайней мере хватит времени, чтоб разобраться.

Майкл не сопротивлялся.

— Но подождите хотя бы, пока я поговорю с Уиллом Джентри. Да отпустите же, придурки, мать вашу… Вы никак первый день в Майами, здесь вам любой скажет, что Уилл и я… он же вас… да мы же с ним как — чтобы продемонстрировать, как именно они с Уиллом, Майкл еще раз попытался поднять вверх правую руку.

— Не надрывай зря глотку, Шейн, кишки простудишь, — ехидно посоветовал высокий. — У тебя будет шанс пожаловаться папочке Уиллу.

Обшитая деревянными квадратами дверь с табличкой «Управляющий» была полуоткрыта. Один из сопровождающих Майкла распахнул ее настежь, а второй втолкнул его вовнутрь.

— Здорово, Майкл, — за столом управляющего в невысоком крутящемся кресле прочно восседал Уилл Джентри.

Шейн вспыхнул.

— Значит, вот ты как решил поиграть?!

Потухшая сигара в зубах у начальника майамской полиции спокойно перекочевала из одного уголка рта в другой. — Да, Майкл, с тобой иначе играть не получается, — невозмутимо произнес он. Затем Джентри наклонился вперед, опустил глаза на правый кулак Шейна и добавил: — Ну что же ты, показывай. Посмотрим твою записку.

— Какую записку? — удивился Майкл.

Джентри вопросительно посмотрел на полицейских в штатском.

Первый здоровяк многозначительно кивнул и сказал:

— Он ее не выбросил, я следил за каждым движением и особенно за правым кулаком. Мы с Алленом взяли его у самого выхода.

— Разожми ладонь, Майкл, — приказал Джентри. Шейн втянул щеки, прищелкнул языком и сделал медленный глубокий вдох.

— Так, значит, вы все-таки подслушивали? А я, между прочим, предчувствовал это и, когда говорил по телефону, то старался вести разговор так, чтобы он ничего лишнего не сказал. Мне плевать, если честно, что вы тут все кругом обложили, — сердито продолжал он, — но тебе, Уилл, следовало бы предупредить своих ребятишек, чтобы не лезли ко мне, пока я на него не выйду. Теперь дело осложнилось. Сами наломали дров. Что дальше делать, я не представляю.

— Как насчет человека, передавшего записку? — обратился Уилл Джентри к тому, кто был пониже и поздоровей.

— Точно утверждать не могу. Я приметил четверых или пятерых, и сунуть ее мог любой из них. Я хоть и находился рядом, но старался не спугнуть, а в такой давке и толкотне…

— Хорошо, посмотрим. Я думаю, записка кое-что объяснит, — шеф полиции выглядел довольным, — а остальное он расскажет в управлении.

— Но никакой записки нет, — ответил Шейн, — кто бы ни был этот мой собеседник, он, возможно, сюда еще и не прибыл. А если и присутствовал там, в баре, то наверняка видел, как меня сцапали, и уничтожил ее. И сбежал, наверное.

— С момента, когда мы тебя, как ты выражаешься, сцапали, никто сбежать не мог, — заверил Майкла Джентри, — мои люди блокировали все выходы. Отдай записку, Майкл, — через стол к Шейну протянулась большая толстая ладонь.

Шейн медленно покачал головой.

— За все эти годы, Уилл, я никогда не врал тебе…

— Ты соврал сегодня. Когда уверял меня, что мисс Мортон на тебя так и не вышла. Не забывай — у нас все записано и мы можем доказать это, прокрутив пленку.

— Ты дурак, Уилл, — Шейн произнес это с сожалением, четко расставляя слова. — Сегодня ты просто помешан на том, чтобы поймать меня на лжи. В противном случае ты бы должен был сообразить, что я играю вслепую. Был один-единственный шанс добыть хоть какую-то стоящую информацию, и ты, Уилл, этот шанс упустил.

Шейн протянул вперед правую руку, разжал пальцы — на ладони ничего не было.

Джентри изумленно уставился на частного детектива, мясистое лицо его потемнело.

— Так не пойдет, Майкл. Я вынужден приказать Аллену и Бейтсу обыскать тебя. Или отдашь записку, или они это сделают. Сейчас же, не сходя с места.

— А ты уверен, что не зарываешься? Пахнет произволом, Уилл, — Шейн изобразил вежливую покорность. — Неужели ты способен унизиться до такого…

— …И еще ниже, если потребуется, — грубо закончил за него Джентри. — Я не шучу, Майкл. Начнешь выступать — твоим офисом на ближайшие полгода станет одна из моих уютных камер. Быстро взять у него записку, — последовал приказ.

Майкл Шейн пожал плечами, и пока двое помощников из управления обыскивали каждый его карман, ощупывали каждую складку, не сопротивлялся, стоял тихо и спокойно, подавляя нарастающие гнев и возмущение. Когда все возможные места для сокрытия маленького клочка бумаги были исследованы и очередь дошла до обуви и носков, на физиономиях Аллена и Бейтса появилось выражение полного непонимания.

Аллен выпрямился, раздраженно почесал за ухом и округлившимися глазами оглядел Шейна с ног до головы еще раз, как будто записка могла быть где-нибудь приколота и он ее просто-напросто не заметил.

— Ничего не понимаю, шеф. Записки нигде нет.

Вспотевший Бейтс выглядел не менее озадаченным.

— Но он не мог ее выбросить, клянусь Богом!

— Идиоты! — выругался Шейн. — Никакой записки не было! — Он слегка утратил контроль над собой и теперь натягивал носки и ботинки. Завязав последний шнурок, Майкл отряхнулся, огладил пиджак и брюки и, закурив сигарету, сел на угол стола.

— Эти твои удальцы, Уилл, — он кивнул на оставшихся стоять помощников, — все испортили. Взяли меня слишком рано, до того, как неизвестный знакомый Сары Мортон успел что-либо передать. И он наверняка сейчас кусает ногти и в отчаянии чешет задницу, не зная, что делать. Контакт не состоялся.

— Но он по-прежнему у нас в руках, — возразил Уилл, — можно начать проверять на выходе.

— И получить кукиш? — Майкл насмешливо посмотрел на Джентри сверху вниз. — Что ты о нем знаешь, Уилл? Что связан каким-то образом с мисс Мортон? И из этого вытекает, что мы можем подозревать его в убийстве? Ни имени. Ни описания. Ровным счетом ничего. Давай, перетряхни там всех, послушаешь, что они о тебе думают, за пьяными не заржавеет. Но чего добьешься? — тон у Майкла был уже не насмешливый, а откровенно издевательский.

— Судя по тому, как ты с ним обменивался по телефону…

— К черту, Уилл, довольно об этом! Ты прекрасно знаешь, я прикидывался.

— Но ты признаешь, мать твою, — взорвался Джентри, — что догадывался о том, что телефон прослушивается, и специально не дал этому типу назвать время и место встречи?! Если б не это, он был бы уже у нас в руках.

— Да, я это признаю, как признаю и то, что мне очень не хочется, чтобы его схватили твои люди.

— Еще бы! Он готов выложить тебе десять тысяч, только бы не попасть на страницы газет!

— И это тоже. Чем плохая причина? Но она не единственная, есть другая, и ты поймешь ее, если пораскинешь мозгами. Предположим, ты его сгреб, а он зажался и ощетинился, как еж. Алиби нет. Где был между половиной седьмого и семью — неизвестно, и он отлично смекает, что деваться некуда. Его действия? Будет молчать как рыба, потому что, отвечая, можно только навредить себе. Но если я поеду к нему один, если я найду верный подход, он откроется. Он ведь считает, что я уже знаю, каким боком он в этом деле.

— Об этом знает и мисс Лалли, — напомнил Джентри. — Достаточно на нее поднажать…

— С мисс Лалли, Уилл, у тебя ничего не выйдет. Ну сколько же я должен тебе толковать?! Этот тип с запиской пойдет на сделку только в том случае, если будет думать, что мне по силам во время расследования сохранить его имя в тайне. Стоит ему узнать, что я или мисс Лалли имели беседу с тобой, — все кончено, птичка вылетела!

— Ты имеешь в виду, что улетят в трубу твои десять тысяч?

— Да. В данный момент я говорю о сделке в десять тысяч. А может, и еще кое о чем, в результате чего я смогу разгадать эту загадку за тебя и твое управление. Да кто ты такой, в конце концов, чтобы швыряться такими деньгами, будто у тебя ими в сортире стены оклеены? Сколько ты получаешь от властей города, чтобы путаться у меня под ногами и мешать мне ловить убийцу?

Побагровевший Уилл Джентри переводил взгляд с одного своего помощника на другого, пока не рявкнул:

— Возвращайтесь в управление! И чтоб немедленно переоделись в форму! Завтра утром идете на патрулирование, ясно?!

Шейн подождал, пока дверь за ними закроется, и повернулся к начальнику полиции только тогда, когда почувствовал, что снова может спокойно, без улыбки разговаривать с Уиллом.

— Невозможно обойтись без ошибок, старина, когда в твоем подчинении служат неспособные шевелить извилинами сынки свинопаса. Ради всего святого, ради нас, Уилл, я предлагаю — прекратим дрязги, поработаем вместе, как бывало раньше. Скажи, я тебя подводил когда-нибудь? То-то же. А уж если мне в руки плывет кругленькая сумма, я распоряжусь ею сам, зачем тебе вмешиваться?

— Мне не нравится, Майкл, как ты прячешь от меня эту девицу.

— Мисс Лалли? Но я держу ее на случай вроде этого. А вдруг еще кто позвонит? Хочешь, порассуждаем? Отлично, тогда давай предположим, что мой незнакомец и является человеком, сначала посылавшим Саре Мортон угрозы, а в конце концов вынужденным заставить ее замолчать раз и навсегда. Он скорее всего полагает, что мисс Мортон подозревала его. А вечером включает радио и узнает, что сегодня она консультировалась со мной, и следовательно — поделилась и подозрениями. Но покуда он думает, что я — единственный, кто что-то знает и у кого есть достаточно информации, чтобы, сопоставив ее с историей, рассказанной мисс Лалли, сделать правильный вывод, он не постоит ни за чем, предпримет любую попытку уговорить меня, купить, что угодно, лишь бы я не пошел в участок.

— Купить за десять тысяч, неплохо, — съязвил Джентри.

— Ну и что? Десять штук. И пусть заплатит. А из газет он наверняка почерпнул, что от зелененьких я не отказываюсь, и это только добавит ему уверенности. Но ты же знаешь, Уилл, убийцу я покрывать не стану. Не было такого.

Майкл Шейн в последний раз затянулся, затушил сигарету о край пепельницы и, сев на столе поудобнее, закинул ногу на ногу, наблюдая, как Уилл Джентри мучительно решает, что предпринять.

— Ладно, Майкл, что, по-твоему, делать сейчас?

Шейн сидел теперь к нему боком и, не поворачиваясь, произнес:

— Не вижу смысла что-либо делать, пока ты не поймешь, что если я за пятнадцать лет не надул и не обманул тебя ни разу, то уж тем более не собираюсь начинать это сейчас.

— Считай, что я понял. Дальше, Майкл.

Майкл повернулся к Джентри лицом, глаза его заблестели.

— Сделаем следующее. Если этот парень все-таки там, в баре, то можно быть абсолютно уверенными, что записку он разорвал. Увидел, как меня повязали, и разорвал в клочки. Но в то же время уйти он не мог — твои люди висят на каждом выходе.

Итак, первое: сними людей, а потом мы с тобой разыграем сцену. Выйдем вместе отсюда, и рожа у тебя будет кислая, как зеленый лимон. Выйдем и пойдем в бар, я громко предложу выпить, скажу — за мой счет, а ты потребуешь в последний раз признаться, где находится Беатрис Лалли. Я отвечу, что клиенты мне платят не за то, чтобы я их выдавал, откажусь наотрез и во всеуслышание объявлю, что отправляюсь на боковую. Ни баб, ни виски, а домой и домой. Играй правдоподобно, и увидишь — он позвонит снова, как только я войду к себе. И прошу, Уилл, слезь с моего телефона.

Джентри что-то буркнул, и непонятно было, согласен он или нет. Прошло несколько секунд, прежде чем Шейн услышал ответ:

— Ладно, Майкл. Когда сообщишь мне?

— Если он позвонит и ты доверишь мне встретиться с ним без посторонних глаз и ушей, я тебе сообщу, о чем шел разговор, в самое ближайшее время. Через час, от силы, через полтора. А сейчас отпусти людей и давай попридуриваемся. — Майкл спрыгнул со стола на пол.

В коридоре было пусто. Джентри сходил к дальнему выходу, шепнул что-то стоявшему за дверью человеку, после чего вернулся, и они с Майклом вместе вошли в коктейль-бар. Джентри начал свою роль первым.

— Предупреждаю, Майкл, не сегодня, так завтра я до тебя доберусь. Помочь мне — твоя обязанность, мы имеем дело с убийством. Какой бы информацией ты ни располагал, я имею право знать.

— Прости, Уилл, сказал все, что мог. Пойдем-ка лучше горло промочим, я угощаю. В честь того, что ни ты, ни я ничего друг на друга не держим.

— В последний раз, Майкл, — Джентри остановился и угрожающе выпятил вперед челюсть, — в последний раз: где находится мисс Лалли?

В зале наступила неожиданная тишина, Шейн и Джентри оказались в центре внимания.

— А я в последний раз отвечаю: она расстроена, у нее нервный срыв и сегодня ей не до вопросов. И не вздумай послать кого-нибудь следить за мной… — Майкл презрительно хмыкнул. — Спать с мисс Лалли в одной комнате я не собираюсь. Пьешь, или я уезжаю?

Шейн не торопясь покинул бар, выждал немного за дверью и по коридору направился к выходу, а затем на стоянку, где совсем недавно так стратегически грамотно припарковал автомобиль, чтобы выехать, не дожидаясь, пока ему уступят дорогу.

Сев за руль, он, однако, не спешил трогаться, а дождался, пока по динамику вызовут к подъезду автомобиль первого уезжающего. Имя звучало то ли Харш, то ли Гарш, Майкл толком не понял.

Он выехал на дорогу через главные ворота, притормозил и, оглянувшись, успел заметить вышедшего на крыльцо широкоплечего, плотного мужчину среднего роста. Шейн медленно проехал до первого поворота, свернул направо и еще через сотню метров остановился.

Убедившись, что автомобиль сзади в точности повторил его маневр, Майкл поехал дальше и, поддерживая скорость в пределах двадцати миль в час, миновал три или четыре перекрестка. В зеркало он с интересом следил, как водитель машины сзади преднамеренно старается его не обгонять и держится четко метрах в ста — ста пятидесяти.

Тогда Майкл добавил газу, миновав еще несколько кварталов, и сбавил скорость только перед въездом в глухой, оканчивающийся тупиком переулок. Там он снова повернул направо, доехал до конца, развернулся и, сдав назад так, что бампер касался ограждения, заглушил мотор и погасил фары.

Автомобиль сзади не заставил долго ждать. Он тоже свернул в тупик и медленно приближался. Майкл вышел из машины и встал таким образом, чтобы фары незнакомца освещали верхнюю часть тела.

Автомобиль замер, человек, сидевший за рулем, вышел Майклу навстречу.

— Я надеялся, что вы поймете, и не ошибся, — сказал Шейн, приглашая неизвестного в машину, и сам снова сел за руль.

Голос незнакомца Майкл узнал с первой же фразы.

— Что случилось, Шейн? Что-нибудь не так? Записку я держал наготове, как условились, но ты сжал кулак так, что я понял — ты отказываешься. А затем, у выхода, тебя схватили и увели, в чем дело?

— Фараоны из управления, — пояснил Майкл, — следили за мной с самого начала. Стало небезопасно. Потом они увели меня для разговора, но о вас я ничего не сказал. И я был почти уверен, что вы не передумали и попробуете возобновить контакт.

— А тот, с которым ты ругался, случайно не шеф Джентри? — с наигранной веселостью поинтересовался собеседник Шейна.

— Он самый. Готов был рвать на себе волосы, когда я отказался сообщить ему, зачем звонила мисс Мортон. И само собой разумеется, я также утаил от него местонахождение Беатрис Лалли, по крайней мере до тех пор, пока не выслушаю вас и не решу, что мне со всеми вами делать.

— Шейн, я не убивал ее. Но не стану отпираться, что эта новость меня в общем-то даже обрадовала. Вчера вечером я вел себя недопустимо. Совершенно по-дурацки. Дошел до того, что угрожал ей, утратил контроль над своими высказываниями, и вот… впрочем, при подобных обстоятельствах любой бы сорвался.

— Отсутствие доказательств вашей невиновности все осложняет, — понимающе заметил Шейн. — Угрозы в ее адрес, смерть Сары, наступившая менее чем через сутки после этого, — со стороны невольно подумаешь, что вы именно тот человек и есть.

— Я в отчаянии, Шейн. Боже мой! До семи часов меня никто нигде не видел. Если б я знал… Кстати, в какое точно время произошло убийство?

— Сначала давайте о другом. Даже если вы сумеете представить алиби, даже если будут неопровержимые доказательства того, что к убийству вы непричастны, вы все равно готовы заплатить десять тысяч, лишь бы ваше имя в связи с этим делом никто не трепал, я правильно понял ситуацию?

— Эту сумму я выплачу в любом случае тому, на кого смогу положиться. Тебе, например. В городе говорят, что насчет денег Майклу Шейну можно верить и что двойную игру ты не любишь. Да, я отверг притязания мисс Мортон на солидный гонорар за мой счет, но поверь, Шейн, я сделал это вовсе не из-за жадности. Я в принципе не желаю служить источником наживы для шантажистов, — незнакомец распалялся все больше и больше. — Заплати им один раз, и тебе конец, не отстанут, пока не высосут. Но не думаю, чтобы она рассказала тебе и об этом.

— Нет, про то, что она вас шантажировала, Сара не упоминала.

— Естественно. Хотел бы я знать, сколько жертв до меня она обчистила таким способом. Ни чести, ни совести. Разыгрывает из себя неподкупную реформаторшу, по всей стране собирает награды за борьбу с коррупцией и рэкетом, а сама совсем не прочь запугать парочку-другую состоятельных граждан, — последовала небольшая пауза, за ней — тяжелый, горестный вздох.

Шейн предложил закурить. Незнакомец с благодарностью отказался, а Майкл решил потянуть время, достал сигарету для себя, постучал ею о приборную панель, чиркнул спичкой и, затянувшись, выпустил в окно густую струю дыма. Собеседник молчал.

— Я готов выслушать вашу версию, — сказал Майкл, когда молчание начало становиться неловким. — Выкладывайте, а там посмотрим. Сравню то, что мне уже известно, с тем, что расскажете вы и… вполне возможно, что я приму предложение.

Незнакомец шумно прокашлялся.

— Прежде всего, Шейн… эта секретарша… что она слышала вчера вечером?

— Если откровенно — не знаю. Об этом не говорили. Что, в частности, заставляет вас думать, что она подслушивала?

— Ну-у… я, признаться, полагал, что она спит в соседней комнате, а когда мисс Мортон крикнула ей через ванную, чтобы срочно пришла, тут я и заткнулся. Со своего места я хорошо слышал, как мисс Лалли ответила, но я успел покинуть номер до ее появления.

— То есть в лицо она вас не видела?

— Нет. Но ей все было хорошо слышно. Я и понятия не имел, что через ванную комнаты сообщаются, а к тому же… я вчера к ночи здорово надрался и кричал не в меру. Но посуди сам, откуда мне было знать, что сегодня мисс Мортон собираются убить? — в голосе его прозвучал вызов. Незнакомец вынул из внутреннего кармана длинную сигару, и Шейн, благо спички все еще были в руке, поднес ему огонек и получил наконец возможность рассмотреть лицо приглянувшегося Саре Мортон толстосума.

После нескольких сильных затяжек кончик сигары ровно засветился, и незнакомец продолжал:

— Ты не можешь не знать, что состояние у меня довольно солидное, Шейн. Представитель, если можно так выразиться, умеренно зажиточного класса. Собственная фирма — Ассоциация Бертона Харша, операции с недвижимостью и прочее. Но одного, вероятно, мисс Мортон тебе не сказала, ибо мы это не афишируем: в настоящий момент, то есть на сегодняшний день, имеющиеся в фирме ресурсы наличных денег использованы практически до предела. Недавний инфляционный бум, ты понимаешь, Шейн, вынудил нас поспешить с инвестициями, и мы загружены под завязку. Мы, разумеется, потихоньку разгребаем эту кучу, пытаемся укрепить банковские позиции… Не мешает слегка подразгрузиться, чтобы чувствовать себя посвободнее, независимее, но, увы… это возможно будет месяца через три, не раньше. Вот тогда нам любой кризис нипочем. А сейчас, сегодня, скандала нам не пережить — в особенности такого, каким грозила мисс Мортон — скандал нас разорит, заставит выложить последнее. Если все наши кредиторы заявятся к нам одновременно и потребуют аннулировать сделки, а они это могут…

Последние предложения были сказаны отрывисто и как будто через силу. Собеседник Шейна на некоторое время замолчал, углубившись, очевидно, в мрачные думы о неизбежной катастрофе, а Майкл тем временем, воспользовавшись заминкой, усиленно пытался вспомнить, что ему приходилось слышать или читать об этом человеке. Имя Бертона Харша казалось знакомым, и в памяти Шейна постепенно всплыли списки ведущих местных бизнесменов, крупнейших компаний, жертвующих на благотворительность, и ассоциаций по улучшению социальных условий, в которых оно значилось не на последних позициях.

— Огласка опасна именно с этой точки зрения, — продолжал Харш, — и Сара Мортон все знала. Она целую неделю что-то разнюхивала, копалась в каких-то архивах и добилась-таки своего. Что ни говори, а в способности собирать и обобщать малоизвестные факты этой даме не откажешь.

Есть еще один аспект, Шейн. Сейчас я скажу, и ты поймешь, почему я оказался взбешенным до такой степени, что грозил расправиться с ней, — мистер Харш овладел собой, речь стала четкой и размеренной. — У меня есть жена и две дочери. Виола в этом году оканчивает школу. Мэри пока только четырнадцать. Ни жена, ни дочери ничего не предчувствуют и не знают. Дочери у меня просто замечательные, а жену я боготворю и не сомневаюсь, что в любой сложной ситуации могу рассчитывать на ее понимание и поддержку. Жена поймет, но дети… как им объяснить? — Харш опять прервался, задымил сигарой и через минуту заговорил снова: — Признаюсь со всей откровенностью: Шейн, я умоляю тебя — как умолял и мисс Мортон, — неужели мне не простится один жалкий проступок, свойственный скорее мальчишке, чем зрелому мужу, неужели судьбе угодно будет распорядиться так, что все, накопленное с огромным трудом за долгие годы, одним махом будет у меня отнято?

Я повторяю сейчас слова, которые говорил неделю назад мисс Мортон, задаю тебе тот же самый вопрос. Я пришел умолять ее сразу же, как только узнал, что она раскопала этот старый, давно забытый случай и планирует изобличить меня в одной из своих гнусных, лицемерных статей. Наглая, отъявленная шантажистка! Вздумала читать мне мораль, учить меня принципам, ссылаясь на священный долг гражданина перед обществом и этику журналистской профессии! Боже правый! А я-то, дурак, клюнул, поверил в ее искренность, спорил о приличиях и порядочности, взывал к чувству гуманизма, резонно утверждая, что никто и ничего не выиграет от того, что она разворошит старое, наоборот — скольким достойным людям это будет стоить репутации! И как последний идиот я подумал, что она согласится. Серьезно так обещала все обдумать, взвесить. Купила меня, заговорила зубы, а в душе, наверное, постоянно прикидывала, сколько из меня можно вытянуть.

Несмотря на то, что по ходу рассказа возмущение мистера Харша все нарастало, он хорошо контролировал свои движения и не допустил ни одного лишнего жеста. Когда он в очередной раз сделал паузу, чтобы затянуться сигарой, Шейн, рассматривая его квадратную, слегка выступающую вперед челюсть, решил, что сидящий рядом человек умеет управлять эмоциями, потому что курил мистер Харш в совершенно расслабленной, свободной манере.

Шейну не терпелось поскорее услышать продолжение рассказа, и он спросил:

— А когда впервые вам стало известно, что мисс Мортон твердо намерена опубликовать статью? И от кого?

— Мне сказал Карл Гарвин. Карл на нее работает, возглавляет в ее синдикате местное отделение, и мисс Мортон дала ему задание собрать обо мне определенную информацию. Не подозревая, конечно, что Карл в тот же день со мной этим поделится.

— Гарвин — ваш друг?

— Он помолвлен с моей старшей дочерью, Виолой. Должен заметить, что к Карлу у меня претензий нет, он со своей стороны сделал что мог, пытаясь отговорить мисс Мортон. Ну а когда не получилось — пришел ко мне, и ему было действительно неудобно. Далеко не всякий из нынешних молодых людей не откажется от намерения жениться на девушке, узнав, что биография его будущего тестя запятнана в прошлом обвинением в убийстве.

— И все-таки когда вы поняли, что обещание, вернее, угроза Сары Мортон заявить об этом в прессе серьезна, что это не пустое сотрясение воздуха?

— Вчера. Когда она потребовала денег. Но эту часть вы знаете. Понимая, что подобный поступок выставит ее в неприглядном свете, мисс Мортон не обратилась за защитой в полицию, а разыскала частного детектива. И знаешь, Шейн, ее требование было очень вежливо выражено — исключительно умно сформулированное письмо. Сомневаюсь, чтобы, основываясь на ее выражениях, я смог законным путем доказать факт попытки принуждения к даче взятки. Мисс Мортон прислала мне второй экземпляр статьи, отпечатанный через копирку, а в прилагаемом письме пояснила, что оригинал у нее и она пока думает, дать ход этой публикации или придержать ее. В письме особенно подчеркивалось, что сенсационная статья вроде этой вызовет большой читательский интерес, прибавит ей авторитета как репортеру криминальной хроники и, уж конечно, ощутимой суммой осядет на ее банковском счету. И вот, учитывая последнее, а именно — на какие финансовые потери она готова пойти, дабы совершить благородный акт сохранения в тайне моего прошлого, мисс Мортон предложила мне заплатить ей двадцать пять тысяч. Может быть, я упрощаю, но все равно — сквозь завуалированность и словесную шелуху весьма недвусмысленно просматривалась угроза сделать меня героем первой полосы ближайшего номера и тем самым разорить.

Майкл Шейн выругался и заворочался на сиденье.

— Никогда бы не подумал, что Сара на такое способна.

— И еще, Шейн, можешь поверить мне на слово — эта операция, сделка, как ни назови, подготовлена и исполнена на высочайшем профессиональном уровне. Перетряхивая на протяжении двадцати лет секретнейшие криминальные материалы, имея неограниченный доступ практически к любым делам и архивам по всей стране… тут невозможно даже приблизительно оценить, скольких еще она шантажировала. А я всего-навсего оказался одной из жертв. Я не был первым, кто грозился ее убить, зарезать ее же ножницами.

— То есть вы хотите сказать, что верно рассчитали орудие убийства?

— Я ей буквально сказал, что с величайшим удовольствием всадил бы эти замечательные ножницы в ее черное сердце вымогательницы.

Майкл Шейн удрученно присвистнул.

— Ну и ну. Если мисс Лалли даст показания, что слышала, как вы говорили эти слова, для вас все будет кончено. Хорошо, а теперь — где вы были сегодня вечером?

— Целый день катался на катере. Один. Утром я проснулся со страшным похмельем, голова болит, в глазах темно, а на душе так погано, что лучше бы и не просыпался. После того что произошло предыдущей ночью, когда я дурак дураком брызгал слюной перед мисс Мортон, я не мог никого видеть. Даже жену. Поэтому я тихонько собрался, оделся и незаметно уехал в Хоумстед. Там у меня маленькая рыбацкая хижина. Весь день я проболтался на волнах и вернулся как раз вовремя, чтобы не опоздать к назначенному на семь часов ужину с Карлом в «Мысе семи морей». После ужина он отвез меня домой, и мы сидели до девяти.

— Может ли кто-нибудь подтвердить вашу прогулку на катере? Видели ли вас по дороге из Хоумстеда?

— Нет, мне не встретилось ни души. Ни поблизости с хижиной, ни по дороге обратно я никого не встретил.

— Значит, с точки зрения полиции, вы запросто могли вернуться в город тридцатью минутами раньше, пойти в «Тайдхэвен», подняться на четырнадцатый этаж и свести счеты с мисс Мортон, так? А потом уже отправились на ужин в «Мыс семи морей» в обществе будущего зятя.

— Правильно, — согласился Харш, — но это в том случае, если мисс Мортон была убита до семи. — Он вздохнул: — Так до семи или после?

— Полной уверенности нет, — признался Майкл, — есть некоторые детали, наводящие на мысль, что она была жива и в семь тридцать, но в то же время по другим свидетельствам самое позднее — это половина седьмого.

— Шейн, если ты, — Харш подался вперед, — сможешь определить время убийства как семь тридцать и убедить в этом других и если мое имя в газетах не появится — я удвою первоначальную сумму.

— Нужно переговорить с мисс Лалли, — неясно пробормотал Майкл, — а кроме того, мне необходимо, чтобы ваши слова подтвердил Карл Гарвин. Хочу знать его впечатление от мисс Мортон. А Гарвин, случаем, не подвержен азартным играм?

— Карл — и азартные игры?! Ты шутишь, Шейн! Мы с ним, конечно, садились за покер два или три раза, доллар я выиграю, доллар он, но мне кажется, что на более высокие ставки он не рискнет ни за что в жизни. К чему вдруг этот вопрос?

— К слову пришлось, — отмахнулся Майкл. — Я не могу понять одного, — он снова заворочался на сиденье, — чего вы добивались, посылая Саре Мортон эти глупые письма, зачем пытались выжить ее из города? Материал для статьи был уже собран, чего вы намеревались достичь?

Харш впервые резко дернулся и, выпрямившись, сел прямо.

— Какие письма? О чем ты говоришь, Шейн?

— Детская игра, Харш. Слова вырезались из крупных рекламных текстов и наклеивались на листки бумаги. Не умно и не дальновидно. Да будет вам известно, что и клей, и бумага, и даже ножницы имеют свои особые характеристики, и с помощью специального оборудования их можно найти и идентифицировать.

— Не представляю, о чем идет речь, Шейн, — Харш энергично запротестовал, и это тоже было впервые со времени их разговора по телефону. В голосе местного финансового воротилы Майкл уловил нотки неуверенности и страха.

— Вы не лукавите?

— К чему лукавить, Шейн? Даю слово чести, что Саре Мортон я ничего не писал и уж тем более не вырезал и не наклеивал.

Это прозвучало как безапелляционное заявление, но Майкл снова не мог отделаться от ощущения, что почувствовал в голосе собеседника сомнение и испуг.

— Кто-то на протяжении трех дней подряд отправлял мисс Мортон по почте такие письма угрожающего характера. Последнее, третье, пришло сегодня, и вечер сегодняшнего дня устанавливался в нем как крайний и последний срок выезда из Майами. Полиция, не зная, по всей видимости, о вашем визите к Саре Мортон предыдущей ночью, полагает, что посылавший угрозы претворил свое обещание в жизнь.

— Шейн, опиши их мне пожалуйста. И поподробнее, — Харш был сильно взволнован, настаивал, и Майкл почти не сомневался теперь, что напуганный клиент слышит об этих письмах впервые.

— Эту сторону дела я беру на себя, — твердо ответил Шейн. — И пусть у вас голова не болит. Займусь сразу же, как получу первый взнос в счет причитающихся десяти тысяч. Предлагаю следующее: сейчас половину и вторую половину потом, когда все закончится и ваше доброе имя не будет потревожено.

— А если, Шейн, несмотря на твои старания, мое имя все-таки выплывет?

— Зря беспокоитесь, мистер Харш, я отвечаю.

— Но мне кажется, что сумму следует выплатить целиком, и только в случае успешного исхода сделки.

— Нет, мистер Харш. Так бизнес я не делаю. Если не готовы выложить первые пять штук немедленно, тогда я за то, чтобы все отменить и больше к этому не возвращаться.

— И ты, Шейн, идешь в полицию, где передашь доблестным блюстителям порядка ту информацию, что получил от меня сегодня вечером?

— Почему бы и нет? У меня одна голова на плечах и кто за меня о ней подумает? Я сую ее во все дыры, но это не окупается, и что прикажете делать?

Харш нахмурился и с полминуты молча пыхал сигарой.

— Ты, Шейн, — тертый калач и не можешь не знать, что держать такую сумму при себе я не стану. Давай договоримся — я подписываю чек и ты…

— …И я завтра утром не успею войти в банк, как по радио сообщат, что вы арестованы по обвинению в убийстве Сары Мортон, — бодро закончил за него Майкл.

Харш раздраженно хмыкнул.

— Но тогда зачем вообще я тебе плачу?

— Самое важное, мистер Харш, должно произойти в ближайшие несколько часов. Поймите же, существует только один способ не впутать вас в это дело, и способ этот заключается в том, чтобы я начал действовать не откладывая: то есть до того, как полиция вынудит меня — а рано или поздно это произойдет — выдать им мисс Лалли. За это я и прошу пять тысяч сегодня ночью.

— Но, Шейн, ни один банк не работает. Ума не приложу, откуда взять ночью такие деньги.

— Ерунда. Пустые отговорки. В городе вас знают. И даже в столь поздний час можно без труда отыскать с десяток заведений, где ваш чек с удовольствием примут в обмен на наличные. Тысяча-другая в кассе бара всегда найдется. Если действительно хотите купить мои услуги — в течение часа соберите деньги и привезите в отель. Отдадите Джону — ночному портье и скажете, чтобы подержал их пока у себя в сейфе.

Упрямая морщина между бровей Бертона Харша стала еще глубже, и, хотя внешне он казался спокойным, чувствовалось, что мозг напряженно работает в поисках решения.

— Хорошо, Шейн. Допустим, я соглашаюсь. Но опять же, я полагаюсь исключительно на тебя. Ведь не поручишься же ты за мисс Лалли? Как я могу быть уверен, что девица не проговорится? Если уже не проговорилась? Может быть, она давно уже у фараонов или собирается туда в эту минуту?

— С мисс Лалли все улажено, поверьте на слово, — сухо возразил Майкл.

— Но почему ты так уверен? Я вижу, ты считаешь, что спрятал ее туда, куда полицейским не добраться, но кто знает? Мы вот с тобой сидим и болтаем здесь, а она, возможно, в это же самое время работает язычком в другом месте.

Майкл Шейн ненадолго задумался, прикидывая в уме варианты.

— Хорошо. Едем до ближайшей телефонной будки. Я ей звоню и даю вам послушать, что она ответит. Ну а уж если и после этого останутся сомнения, что ж — в конце концов, без известной доли риска тут не обойтись. И решайте быстро, да или нет? Чтобы заработать вторую половину, мне придется покрутиться.

Финансист напряженно выпрямился и взялся за ручку дверцы.

— Выбора практически нет. Я принимаю условия.

— Да, выбора не остается, — согласился Шейн, барабаня пальцами по рулю. — Идите в свою машину и поезжайте за мной. Остановимся у первого же телефона.

Когда Харш вышел, Майкл включил зажигание и медленно поехал по направлению к Бискейнскому бульвару… Он видел, как в сотне метров сзади катится по дороге автомобиль Харша. С бульвара они свернули на юг и, проехав полтора квартала, остановились у работающего круглые сутки кафетерия с вывеской «Пиво и сэндвичи».

Бертон Харш вошел следом за Шейном внутрь, они миновали зал для посетителей и прошли в заднее помещение, где Майкл первым зашел в кабинку с телефоном на стене и, набрав номер Люси Гамильтон, открыл дверь и сделал Харшу знак встать рядом.

Люси ответила сразу же.

— Слушаю вас.

— Привет, ангел, это я. Будь добра, пригласи Беатрис к телефону. — Майкл слегка развернулся и держал трубку перед собой так, чтобы Бертон Харш тоже мог слышать голос на другом конце провода.

— Мисс Лалли у аппарата, говорите.

— Это Шейн. Прежде чем вы что-то скажете, я должен предупредить, что разговор прослушивается еще одним человеком. Пожалуйста, отвечайте честно и только то, о чем я буду спрашивать. Никакой лишней информации от себя, ясно?

— Да-да, конечно, мистер Шейн, — по голосу девушки Майкл сделал вывод, что мисс Лалли спокойна, собрана и совсем не пьяна.

— Вы говорили с полицией после того, как узнали, что мисс Мортон мертва?

— Нет.

— Вы упоминали в разговоре с кем бы то ни было поздний визит к ней вчера вечером господина Бертона Харша?

Харш и Шейн оба отчетливо слышали, как Беатрис Лалли — то ли от испуга, то ли от удивления, — слабо ойкнула, кашлянула несколько раз в сторону, но, тут же справившись с замешательством, ровным и уверенным тоном ответила:

— Нет, мистер Шейн. Никому не говорила и не упоминала. Даже вам. Не знаю, право, как вы узнали об этом…

— Неважно. Сейчас речь о другом. Достаточно ли понятно я вам объяснил, мисс Лалли, что ни при каких обстоятельствах вы не должны никуда отлучаться, не имея на то моего разрешения и, само собой разумеется, никому ничего о нашем деле не рассказывать, покуда я не сочту это возможным?

— Именно так я вас и поняла, мистер Шейн.

— Прекрасно. А теперь отправляйтесь баиньки, как послушная девочка.

— Минуту, Шейн, — шепнул детективу Харш, — спроси у нее, что стало с оригиналом статьи, которую сочинила обо мне мисс Мортон. Помнишь, я говорил, что мне она прислала лишь экземпляр из-под копирки? Если полицейские рылись у нее в вещах и нашли эту статью, они моментально смекнут, что у меня был повод. Появится версия, что убил я, а может, уже появилась, и они меня уже повсюду ищут.

— Сейчас проверю, — успокоил клиента Шейн. — Мисс Лалли, вы еще слушаете?

— Да-да.

— Известно ли вам что-либо об оригинале материала для газеты, который мисс Мортон собрала по Бертону Харшу и намеревалась передать в редакцию?

— Естественно. Мисс Мортон отдала его мне, а я убрала в специальную папку, где храню самые ценные бумаги. Папка у меня в спальне. Несколько дней назад мисс Мортон сказала мне, что не решила пока, предавать материал гласности или нет, и просила до поры до времени подержать в надежном месте.

Прикрыв трубку ладонью, Майкл Шейн повернул голову к Харшу.

— У полиции не было пока никакой причины интересоваться спальней Беатрис Лалли. Эта комната — следующая по коридору, и мисс Лалли отдыхала в ней, когда вы слышали, как мисс Мортон ее позвала через ванную. Довольны?

— Звучит убедительно. Если бы ты Смог еще достать этот первый экземпляр и уничтожить…

— Я достану, — заверил Шейн, — и вручу вам лично в руки, а уж уничтожать будете сами, — в телефонную трубку он сказал: — Все, мисс Лалли. Отдыхайте и постарайтесь набраться сил. Я позвоню завтра.

Разговор был окончен. Майкл Шейн и успокоившийся финансист вышли из кабинки.

— Ну а теперь самое время подумать, где достать пять тысяч долларов. Наличными, в течение часа, у меня в отеле, как условились. Правда, меня там может не оказаться, я уже говорил, но служащий все сделает. И не забудьте взять с него расписку.

Подтолкнув Бертона Харша в сторону дверей, ведущих в кафетерий, Майкл снова заскочил в телефонную кабину и, опустив еще одну монету, набрал номер рабочего кабинета Тимоти Рурка. Трубку сняли и ответили, что репортер отсутствует по срочному заданию начальства.

Майкл позвонил на квартиру, но Рурка не оказалось и там, вернее — ему никто не ответил. Используя ту же монету и наблюдая через стеклянную дверь за застывшим в сомнении и нерешительности Харшем, он набрал Центральное управление полиции. Бертон Харш за стеклянной дверью в неярком свете матовых ламп казался изможденным и усталым, а кроме того — изрядно обеспокоенным.

Трубку взял Уилл Джентри. Майкл, изменив голос, говорил бойко и настойчиво:

— Вызывает городской коммутатор. Нам передали, что у вас можно найти Тимоти Рурка.

— Обождите секунду, — пробасил Джентри, и было слышно, как куда-то в сторону он сказал: — Тебя, Тим.

— Слушаю. Рурк у телефона, — отозвался репортер.

— Тим, это Майкл, но только не называй меня по имени — Уилл услышит, — Шейн заговорил осторожно и приглушенно: — Надеюсь, ты не слишком пьян и не настолько на меня обижен, чтобы заняться делом и обрадовать читателей очередной сенсацией?

— Для этого я никогда не слишком пьян. А с тобой готов работать над чем угодно, — тон Рурка был сама сердечность. — Что случилось?

«Откуда такое радушие?» — подумал Майкл, а вслух продолжал:

— Встречаемся в «Хотаре» через десять минут. Заодно и выпьем.

— Отлично. Уже выезжаю.

Повесив трубку на рычаг, Майкл с минуту глядел в пространство, ничего перед собой не видя, его лохматые рыжие брови сошлись на переносице. Рурк не из тех, кто долго дуется, он не злопамятен, но покорно подставлять вторую щеку и при этом преданно улыбаться он тоже не станет. Не слишком ли ликующе звучал его голос? Все забыть, простить во имя дружбы… но, может быть, он и Джентри что-то затевают? И украдкой тихо смеются в рукав?

Маленький бар «Хотар» на Майами-авеню располагался в нескольких кварталах севернее Флеглер-стрит. Когда Шейн вошел, Рурк сидел у стойки, облокотившись на нее худыми острыми локтями. Увидев направляющегося к нему Шейна, он широко улыбнулся, выпрямился и в знак приветствия лениво помахал рукой.

— Где пропадал, Майкл?

— Честно и праведно зарабатывал деньги, — Шейн поднял палец и, когда бармен заметил, заказал выпивку, после чего они с Тимом прошли за свободный столик. — Какие новости у прессы? — осведомился он, когда Тим уселся напротив.

— Никаких. Я тихо и послушно сидел у Джентри под крылышком и ждал, что выйдет из твоей повторной попытки установить контакт с неизвестным, так грубо сорванный его ребятками в «Золотом петухе». А потом ты позвонил и я поехал.

— Так, значит, он все тебе рассказал?

— Уиллу очень неловко, Майкл. После того как ты объяснил, что пытался таким образом получить информацию, он чертовски сожалеет. Но почему ты не поделился со мной? Там, в комнате, ты мог бы мне хотя бы намекнуть, — Рурк произнес это несколько обиженно, — и я бы ушел без ощущения, что получил от друга плевок в душу.

И вновь Шейну показалось, что за словами репортера что-то кроется. Ни серьезное выражение лица Тима, ни откровенный, дружеский тон не убедили его. Он чувствовал, что лучше всего пока оставаться настороже.

Подошел официант и поставил на стол двойной коньяк и такую же порцию виски с содовой. Шейн заплатил и, дождавшись, пока официант уйдет, поспешно ответил:

— О'кей. Объясняю, Тим. Если бы я действовал, как вам хотелось, то не знаю, смог бы я от вас избавиться в случае, если приятель Сары Мортон вдруг позвонил бы. А необходимость уйти от вас и срочно куда-то сдернуть я предвидел.

— Но что случилось после «Золотого петуха»? Уилл говорит, ты собирался прямиком к себе? — Рурк смотрел на Шейна с наивностью ребенка. — А там будто хотел дожидаться, когда тот человек позвонит опять? Кстати, он позвонил или нет?

— Джентри лучше знать, звонил ли он, — огрызнулся Майкл. — Неужели он и впрямь так глуп, что думает, будто я стану с кем-то договариваться о встрече, зная, что телефон прослушивается его деревенскими выскочками? — Шейн поднял стакан и, отхлебнув половину содержимого, поставил его обратно. Он пристально следил за реакцией Рурка. — Послушай, Тим, я что-то не пойму — ты хочешь помочь мне распутать убийство мисс Мортон, или тебе больше нравится плясать под дудку Джентри в то время, как он сам безнадежно запутался?

— Что ты говоришь, Майкл? Я прибежал сюда из его офиса, разве нет?

— О'кей. Тогда скажи, что ты думаешь о Саре Мортон как о человеке? Забудем на время ее исключительную профессиональную хватку.

— Ну, Майкл, это была женщина с железными кулаками и стальными нервами. И она, как дьявол своих чертей, обожала блестящие звонкие монетки. Круто взлетела вверх и летать ниже уже не собиралась. Спихнуть с завоеванной высоты ее не удалось бы никому ни при каких обстоятельствах.

Шейн повертел в руке стакан и, переварив в голове услышанное, спросил:

— Какие-нибудь правила в игре она признавала? — Беатрис Лалли утверждает, что ее босс отказалась от двадцати пяти штук откупных, предложенных Лео Ганнетом.

Рурк ответил не задумываясь:

— Не удивлюсь. Готов поверить. То есть, конечно, я хочу сказать — деньги бешеные, но дело в том, что вышеупомянутая газетная дама огребала ежегодно в три-четыре раза больше. Вернись она из Майами без криминального разоблачения — мигом пошли бы пересуды, что девочка обломала зубки. Это безусловно сказалось бы на репутации, а потеря престижа в среде журналистской элиты привела бы к ощутимому похудению ее кошелька. Так не разумнее ли оставить курицу нестись дальше, чем сворачивать ей шею ради первого же золотого яйца?

— Теперь, похоже, проясняется, — задумчиво протянул Шейн. До сих пор одного момента в истории с Харшем Майкл не понимал. Он никак не мог свести воедино и увязать между собой два факта: нежелание мисс Мортон принять взятку от Ганнета и одновременное вымогательство такой же суммы от Бертона Харша. Сейчас он, кажется, понял. Материал о Харше изначально собирался и готовился не для печати. Сара Мортон наткнулась на него случайно, мимоходом, идя по следу основной своей жертвы — Ганнета, — ради которого, собственно, и прилетела в Майами. Оставь она Харша в покое, это никоим образом не повредило бы ее реноме: отказаться же от изобличения Ганнета значило нанести смертельный удар своей репутации. — Все сходится, — подытожил Шейн. — Разъезжая по стране с такими заданиями, она то и дело получала доступ к фактам, во избежание разглашения которых видные и уважаемые в обществе люди готовы были заплатить, и заплатить много. До тебя, Тим, подобные слухи не доходили?

Рурк вспыхнул.

— В газетном деле, а точнее — в профессии журналиста, никто, выкидывающий такие трюки, ничего хорошего не добьется. Можно о чем-то умолчать, что-то опустить и не заметить, на давить на людей, грозить им опубликованием и требовать деньги — нет, таким путем уважения не добьешься и доброго имени не заработаешь. Не говоря уж о прочной репутации, которой славилась Сара.

— Я учту это, Тим. Но и ты учти: в случае чего эти слова я тебе припомню. Следующий вопрос — знаешь ли ты Карла Гарвина?

Блестящие черные глаза Рурка загорелись.

— Конечно, Майкл. Я постоянно с ним сталкиваюсь то тут, то там, — он криво усмехнулся и добавил: — Вот смотри, как они уживались с мисс Мортон, — после чего, сопровождая слова жестами, поднял вверх оба указательных пальца и на всю ширину рук развел их в стороны.

— Почему?

— Она действовала ему на нервы. Видишь ли, Гарвин по натуре не газетчик. Он кем-то там приходится вице-президенту, седьмая вода на киселе, но все равно — кровь не водица… Давит ленивой задницей стул, просиживает штаны и получает соответствующую зарплату, а также гонорары за нечастые для него статьи. По-моему, он учился журналистскому делу в одном из шикарных колледжей на Восточном побережье, а ты знаешь, что эти ребята о себе мнят и что они могут на самом деле. Разница есть, — закончил он с едким сарказмом.

— Какое влияние он имел на Мортон? — спросил Майкл. — Я имею в виду на то, что она делала в Майами и что писала? Он как-нибудь контролировал ее?

— Да что ты! Гарвин боялся, что Сара, собирая информацию, состряпает и передаст в центр такую бомбу, что там, естественно, начнут соображать, почему же он на этих фактах сидел и пальцем не пошевелил? Случись оно так, и устоявшийся статус кво оказался бы нарушенным, ибо за сведения и события, достойные внимания шефов из синдиката, отвечал Гарвин, а не она, хотя сомневаюсь, чтобы Сара показывала Гарвину то, что писала. — Рурк снова ухмыльнулся и добавил: — Впрочем, отказываясь сотрудничать с мисс Мортон, Гарвин мог существенно снизить оперативность ее работы.

— Что за тип этот Гарвин?

— Птичка высокого полета в том смысле, что привык вращаться в высшем свете. Живет где-то на побережье и общается исключительно с себе подобными. И я слышал — собирается жениться на дамочке с состоянием.

— На дочери Бертона Харша, — как бы невзначай заметил Майкл.

— Да? — удивился Рурк, допивая виски.

Шейн неотрывно за ним следил, но никаких признаков того, что в голове репортера имя Харша увязывается с убийством Сары Мортон, не увидел.

— Короче, о характере этого парня ты ничего сказать не можешь?

— Практически ничего. Но Майкл, я же не за этим сюда приперся. Ты обещал хорошую наводку, тему для статьи, а сам только и делаешь, что тянешь информацию из меня. Есть новые повороты в деле?

— Погоди, Тим, еще пару минут, — пообещав это, Майкл Шейн встал из-за стола, достал из кармана горсть мелочи и, выбрав несколько монет для телефона-автомата, оставил Рурка одного, наказав перед уходом заказать еще по глоточку.

Снова оказавшись в телефонной кабинке, Майкл обратился к справочнику, полистал его и среди множества номеров района Майами-Бич быстро нашел номер Карла Г. Гарвина. После второго длинного гудка ответил приятный женский голос:

— Алло?

— Могу я поговорить с Карлом?

— Моего сына нет дома. — Женщина уже немолода и хорошо воспитана, подумал Шейн. — Но должен подъехать с минуты на минуту.

— А не подскажете, где мне его найти?

— Сожалею, но помочь не могу. Хотите что-нибудь передать? Или оставить свой номер? Он перезвонит.

— Передайте: звонил Тимоти Рурк и пусть завтра Карл обязательно на меня выйдет. Благодарю вас.

Женщина ответила, что с удовольствием все исполнит, Шейн же нажал на рычаг, но трубку вешать не стал, а снова порылся в справочнике, пока не нашел еще одного абонента с Майами-Бич.

На сей раз ему вежливо ответил мужчина:

— Добрый вечер. Ночной клуб «Зеленый сарайчик».

— Я бы очень хотел переговорить с мистером Карлом Гарвином. Пусть его поищут наверху, будьте добры.

— Минуту, сэр. Я выясню, здесь ли еще мистер Гарвин, или уже ушел. Не кладите трубку.

Шейн подождал, разглядывая через застекленную дверь узоры на противоположной стене и ломая голову над тем, какую чушь ему следует говорить, если Гарвин все же подойдет.

Спустя минуту с ним разговаривал уже кто-то другой:

— Простите, сэр, в данный момент мистер Гарвин находится в офисе управляющего. Но если дело срочное, я могу доложить и…

— Дело срочное, — не дал ему договорить Шейн, чувствуя, как по спине пробежал холодок и с удовлетворением делая вывод, что его предположение оказалось верным. — Соедините меня напрямую с Лео.

Послышались щелчки, потом гудение, а затем раздался слащавый голосок Лео Ганнета.

— Будьте любезны Карла Гарвина. На одну минуту.

— Но Гарвин ушел полчаса назад. Очень жаль, что…

— Мне обязательно нужно его найти, очень срочно, — настаивал Шейн. — Это один из его друзей. У меня находятся деньги, принадлежащие Карлу. Сегодня я обещал прийти, но помешали непредвиденные обстоятельства… — он специально оставил предложение незаконченным и с надеждой вслушивался, что ответит Ганнет.

Предчувствие не подвело и на этот раз.

— Понимаю вас. Вы, должно быть, тот самый человек, который… — Лео Ганнет выдержал паузу и ничего не дождавшись продолжал: — Вы договаривались на какое-то определенное время?

— Нет, о конкретном часе речь не шла.

— Ага. Я спрашиваю вас об этом потому, что, когда Карл уходил, у меня сложилось впечатление, будто он собрался на встречу с одним из своих должников. Но не отчаивайтесь. Через час-полтора Карл обещал вернуться. Кстати, если увидитесь с ним до этого времени, передайте, пожалуйста, что я жду его у себя до четырех, договорились?

— Передам непременно, — уверенно пообещал Шейн и, покинув кабинку, вернулся к столику, где, плюхнувшись на деревянное сиденье напротив заждавшегося Рурка, с печальным и разочарованным видом покачал головой.

— Ложная тревога, Тим. Мне жутко неловко перед тобой, но боюсь, ты напрасно сюда ехал. Извини, старина.

Рурк отхлебнул из долитого официантом бокала.

— Все нормально. Всякое бывает. Ты случайно не слышал новости в полночь?

— Нет. А что такое?

— Я так и думал. Иначе ты не стал бы говорить то, что говорил, и предлагать мне распутать дело Мортон на пару с тобой в то время, как Джентри пытается его запутать.

Рука Шейна, приподнявшая со стола коньяк, замерла на полпути ко рту. Майкл посмотрел на репортера с нескрываемым интересом.

— Выкладывай, Тим, не тяни резину.

Стакан с коньяком дошел до цели и вернулся на стол почти пустым.

— Частично, Майкл, это твоя заслуга, — широко улыбнувшись, начал Рурк. — Именно благодаря тебе Уилл вышел на верный след.

— Тим, давай по делу.

— Ральф Мортон. Его или уже схватили, или схватят в ближайшие часы. Помнишь, как ты посоветовал Джентри поискать ни на что не годного, полуспившегося Сариного муженька?

— Помню, и что? — Майкл наконец расслабился, сковывавшая его напряженность прошла. — Всегда рад помочь. Но все-таки, что о Ральфе Мортоне?

— Уйдя от тебя, я поехал покопаться в нашем архиве, полистать дела. И там нашел старую, но вполне приличную фотографию мужа Сары Мортон, — радостно пояснил Рурк. — Мы показали фото в «Тайдхэвене», и, как и следовало ожидать, привратник и один из лифтеров его узнали. Так и заявили, что в районе шести часов вечера видели этого человека в отеле.

— А дальше? — Майкл изумленно поднял брови, видя, какое удовольствие доставляет его реакция журналисту.

— А дальше нам повезло опять. Прочесывая четырнадцатый этаж, мы нашли постояльца, проходившего по коридору в тот момент, когда разъяренный Ральф Мортон барабанил кулаками в дверь номера своей жены, требуя немедленно ему открыть. Постоялец отеля не сомневается — Мортон был пьян. Он поспешил проскочить мимо, потому что не хотел ввязываться, и он уверен на все сто, что узнает Мортона, если увидит снова.

— Вы молодцы! — восхитился Шейн.

Во взгляде Тимоти Рурка появилась неуверенность.

— Конечно молодцы, — упрямо повторил он, но видно было, что восхищение Шейна его почему-то насторожило.

Майкл как ни в чем не бывало со счастливым видом продолжал:

— Я полагаю, когда Ральфа Мортона привлекут, Эдвина Пейсли Уилл проверять уже не станет.

— Пейсли? — переспросил Рурк и нахмурился. — Ах да, как я мог забыть? Последняя амурная привязанность Сары.

— Его ты тоже знаешь?

— Встречались раз в «Золотом петухе» на коктейле. Вообще-то Уилл наводил справки о Пейсли, и, насколько я понял, у них с Сарой Мортон была назначена встреча на семь вечера. Пейсли как преданный ухажер, просидел до половины десятого, потом начал звонить в отель, выяснять, в чем дело, почему не пришла, и нарвался на полицию. Его, разумеется, пригласили приехать в отель, но Пейсли такое предложение любезно отклонил.

— Это мне известно, но кто он такой?

— Затрудняюсь сказать. Разве только то, что, представляя его мне, Сара упомянула, что молодой человек играет в театре. Правда, умолчала, в каком и какие роли ему особенно удаются. Мне кажется, она подобрала его где-то и притащила за собой в Майами в качестве дежурного воздыхателя. Это, между прочим, тоже одна из ее характерных черт: иметь постоянный эскорт из одного, а то и из нескольких модных красавцев. Говорят, этого она откопала и окружила заботой с целью перевоспитания, потому что Пейсли в недавнем прошлом был в чем-то замешан, — все с той же ухмылкой закончил Рурк.

— М-да, — буркнул Шейн, — еще один с железным алиби после семи часов. Если б только мы могли доказать, что об отставании своих часиков мисс Мортон не подозревала и писала мне записку, пребывая в полной уверенности, что… но тогда получается, алиби есть у всех троих.

— Не знаю, о каких трех людях ты говоришь, — признался Рурк, — но Ральф Мортон в плане алиби смотрится гораздо хуже всех остальных. У него алиби просто нет. Совсем.

— Что ж, отлично, — заявил Шейн, — меня это весьма радует, и, если все верно, я заработаю при сложившемся раскладе десять тысяч, ни больше, ни меньше, — он громко щелкнул пальцами и поискал глазами официанта. — И я могу позволить себе угостить тебя еще разок.

Человек подошел, Майкл вытащил бумажник.

— Мне ничего не нужно, хватит, пожалуй, а господину Рурку принеси все, что он закажет.

Выложив одну купюру, Майкл убрал бумажник в карман и поднялся со стула. Рурк забеспокоился.

— Куда ты опять торопишься? Что за спешка? Не слишком ли поздно для свиданий, Майкл? Твои дорогие Беата и Люси давно уже спят.

Шейн, не успев отойти, резко обернулся.

— С чего ты взял, что Беатрис Лалли прячется у Люси?

Тим в который уже раз довольно хмыкнул и развел руками.

— Помилуй, Майкл, а где бы еще ты мог ее спрятать, зная, что, вернувшись к себе, обязательно встретишься с людьми Джентри? Держу пари, Люси у тебя прекрасно выучена и подписалась под негласным обязательством давать приют всем твоим смазливым подружкам, а потом врать об этом не моргнув глазом. Ты что, думаешь, я не звонил туда? Звонил, и Люси стойко отпиралась, но это ложь, я-то понял.

— Мой секретарь никогда не лжет, — отрезал Майкл. — Более того, как исключительно порядочная молодая дама она каждое воскресенье ходит в церковь, очень добра и внимательна к своей престарелой матери, и за это — заруби себе на носу и передай Уиллу — я собираюсь организовать ей незарегистрированный телефонный номер, с тем чтобы некоторые из моих идиотов-друзей не доставали бедную женщину идиотскими подозрениями.

Майкл Шейн быстрым шагом покинул бар, дошел до автомобиля, сел за руль и, выехав на Бискейнский бульвар, повернул на север, к району, где жила Люси Гамильтон.

Было далеко за полночь, округа мирно спала. Глядя на темные, зашторенные окна, он минут пять сидел в машине, прежде чем решился воочию удостовериться, что все нормально и что мисс Лалли находится под надзором его секретарши.

Майкл взбежал на крыльцо, вошел в дом и три раза приложил палец к звонку. Прожужжал открывающий дверь сигнал, и Майкл Шейн, крутанув ручку, влетел в коридор и побежал вверх по лестнице. Почему-то он был весь в поту.

Люси в пижаме и халатике стояла на пороге. Подойдя, он заметил, что она холодно смотрит мимо, а прикоснувшись к ее плечу, Майкл почувствовал, что его преданная секретарша дрожит всем телом. Люси отстранилась и, вызывающе сложив на груди руки, отступила назад.

— Так, значит, вновь привести ее сюда ты не осмелился? — прокомментировала она его приход ехидным и злобным тоном. Выражение холодной отчужденности в глазах сменилось яростной, агрессивной запальчивостью.

— Привести сюда кого? — хрипло спросил Шейн, закрывая за собой дверь.

— И он еще разыгрывает невинность! Да твою дорогую Беату, вот кого! Эту несчастную очкастую Лалли! Ну все, Майкл Шейн, с меня довольно. В следующий раз ищи дурочку в другом месте.

— Но, Люси, объясни толком. Умоляю тебя, успокойся. Почему ты спрашиваешь о мисс Лалли, когда она должна быть у тебя в квартире?

— Тебе лучше знать, бабник проклятый!

— Люси, милая, побойся Бога, откуда мне знать? — Майкл снова поймал ее плечо и хорошенько тряхнул. — Что происходит?

Люси как ошпаренная отскочила в сторону.

— Ах, какие мы непонятливые! Ничего, зато с Беаточкой вы понимаете друг дружку с полуслова, с полувзгляда. Стоило тебе свистнуть — она сорвалась и полетела. Пташечка! А мне и знать не полагается! Одна ее улыбочка обо всем мне сказала. Противная, пухленькая чистюля — скромненько так потупила глазки и сю-сю-сю — мол, место встречи Майкл выдавать не велел, в особенности мне. Ну погоди, Шейн!

Майкл тяжело присел на кушетку. Голос не слушался.

— Что произошло, Люси? Куда она отправилась посреди ночи?

— Туда, куда ты позвал, куда же еще? Сорвалась, даже не припудрилась — так спешила. Едва положила трубку, и ее уже нет. И след простыл. И посмела заявить мне такое в лицо!

Майкл Шейн обеими руками притянул Люси к себе и силой усадил рядом.

— Успокойся, ангел. Возьми себя в руки, дело серьезное. Я сюда не звонил и никуда ее не вызывал. А теперь рассказывай, что случилось, по порядку и не торопясь. Я слушаю.

Люси дернулась, отодвинулась чуть в сторону и, сев боком, повернулась к Майклу лицом. В первый раз с момента его прихода она не отводила взгляда и наконец заметила, как сильно он обеспокоен.

— Рассказывать нечего, Шейн. Ты и сам все знаешь. Ты позвонил, назначил ей встречу…

— Стоп, стоп, стоп. Если она сказала, что я просил ее куда-то подъехать, она солгала. Я звонил, верно, но звонил совершенно не за этим: хотел, чтобы один человек услышал ее голос и получил таким образом подтверждение, что Беатрис Лалли жива и здорова. Он желал убедиться, что она ничего пока не сообщала полиции.

Люси нетерпеливо заерзала на покрывале.

— Подожди, Майкл, я говорю совсем о другом звонке, — ее агрессивность исчезла, уступив место спокойной рассудительности. — О том, первом, она все рассказала. А я имею в виду второй — примерно через полчаса.

— Второй звонок? — Майкл Шейн ошарашенно уставился на озадаченную Люси. — Но я звонил лишь однажды. Ну-ка, ангел, давай, вспомни — во сколько точно это было?

— Вскоре после полуночи. В двенадцать мы включили радио, послушали новости. Там как раз передавали подробности о деле Сары Мортон. Но мы не стали слушать до конца, после первой части выключили, и я…

— Так-так, — перебил Шейн, — а говорил диктор что-нибудь такое, что могло бы заинтересованному слушателю дать подсказку, навести на мысль, что мисс Лалли скрывается под твоей крышей?

— Нет, — Люси решительно тряхнула головой. — Упоминалось лишь, да и то, если не ошибаюсь, один раз, что полиция разыскивает ее, чтобы допросить, но пока безуспешно. Больше говорилось о муже Сары Мортон — как опрашивали служащих отеля и как выяснилось, что в шесть пятнадцать его видели у нее в номере и что следствие склоняется к выводу о его прямой причастности к убийству Сары Мортон.

Шейн откинулся на подушки.

— О'кей, а теперь о втором звонке. В деталях и как можно точнее по времени.

— Двенадцать десять, двенадцать пятнадцать — где-то между этим. Насколько я понимаю, звонивший назвался твоим именем и выманил мисс Лалли, подделываясь под твой голос, ты это хочешь сказать?

— О Господи! Люси! А я-то думал, что мой голос по телефону ты уже узнаешь. И я доверился тебе, оставив Беатрис. Чтобы ты присмотрела за ней и…

Люси нетерпеливо подняла руку.

— Но второй раз трубку брала не я. Я даже звонка не слышала — мылась под душем. Вода шумит, на голове шапочка. Это она отвечала. Судя по тому, что вы знакомы недавно, голос твой Беата могла не узнать. А может, я ошибаюсь? Может то, что вы увиделись впервые сегодня вечером, ты выдумал для меня?

— Не надо, Люси. Это не выдумка, — раздраженно отмахнулся Шейн, — брось пустые измышления и расскажи наконец, как было дело?

— Ладно, Майкл. Я приняла душ, выключила воду и, чтобы выпустить пар и немного проветрить, приоткрыла дверь. Мисс Лалли в это время как раз заканчивала говорить по телефону, и я отчетливо слышала последние слова: «приеду так быстро, как только смогу». Я, естественно, высунулась в коридор и спросила, кто звонит. Она повернулась, и вот тогда-то и появилось у нее на лице это противное кроткое выражение. Глазки опустила, краской залилась, а сама так и светится от удовольствия. Так и заявила открытым текстом: звонил Майкл и особенно просил хранить место вашего рандеву в тайне от меня. Точнее, это она добавила потом.

— А ты? — спросил Шейн, когда Люси остановилась, чтобы перевести дыхание.

— Что я? Я как последняя идиотка еще, помню, подумала — куда она без очков пойдет с таким зрением? Меня это просто… ну не знаю, — Люси снова замолчала, увидев, что Майкл досадливо поморщился.

— Я попросила ее подождать. Сказала, что быстренько накину что-нибудь и пойдем вместе. Мне ведь показалось, что твое указание позаботиться о ней означало к тому же не оставлять мисс Лалли одну. Но увы! В этот-то момент она и выложила. Мистер Шейн, говорит, специально просил передать, чтобы я явилась без сопровождения, а вы остались дома. Ну а я… я решила, что у тебя свои причины поступать подобным образом, спорить не стала. Но попросила, правда, сказать хотя бы, куда ты ей приказал явиться.

Тогда мисс Лалли поджала губки, скорчила этакую рожицу — Боже ты мой! — извинилась и добавила: а это, мол, мисс Гамильтон, большой секрет, который никто, включая вас, знать не должен. И что ты хочешь, чтобы я подумала в такой ситуации? Хочешь заводить шашни и лазать под каждую юбку — пожалуйста, мешать не буду…

— Люси! — Майкл не выдержал, снова сел прямо и, взяв обе руки молодой женщины в свои, посмотрел ей в глаза. — Неужели до сих пор ты меня не раскусила? Сейчас же выкинь эту дрянь из головы и давай вместе пошевелим мозгами. Время не терпит.

— Извини, Майкл. Я, наверное, все испортила. Но сам посуди — что мне оставалось делать? Удержать ее, остановить? Но она крупнее меня и сильнее. Преследовать, следить? Тоже не могла. Я так обиделась, так завелась, что перестала нормально соображать. Ты думаешь, ей грозит опасность? Это был убийца, воспользовавшийся твоим именем?

— В данный момент я думаю о том, что если чему опасность и грозит, то первой половине моего десятитысячного вознаграждения, — успокоил ее Шейн. — Это Джентри звонил. Уилл Джентри, кто же еще? Работали в паре с Тимом. Сомневаюсь, что одному из его подручных было поручено сделать контрольный звонок на случай, если к телефону подойдешь ты. Тим сам сказал, что звонил тебе на квартиру, но давать какую-либо информацию ты отказалась.

Люси кивнула.

— Да-да, это было, — лицо у нее прояснилось. — Тим звонил примерно в одиннадцать тридцать. Его я узнала сразу, и когда он спросил, известно ли мне что-нибудь о мисс Лалли, я ответила, что абсолютно ничего не знаю. А что это ты имел в виду, Майкл, говоря о пяти тысячах?

— Человек по имени Бертон Харш. Из местных деловых тузов. Я смог уговорить его собрать для меня в течение часа эти деньги, пообещав держать мисс Лалли в недосягаемости от полиции. Позавчера ночью, надравшись как следует, он заявился к Саре Мортон, кричал и грозился убить, — Шейн пересказал вкратце, что ему поведал Бертон Харш. — А теперь, если он пронюхает, что мисс Лалли в лапах у Джентри, до того, как передаст задаток, — считай, денежек этих я уже не увижу.

Какое-то время Майкл угрюмо теребил себя за ухо, затем продолжил мысль:

— Впрочем, сейчас Джентри и Рурк считают, что Сару Мортон прикончил ее собственный муж, и если они уже сцапали его, то к чему делать достоянием широкой публики пьяные выпады Харша, логично? Поэтому мне срочнейшим образом необходимо связаться с Уиллом и воззвать к его здравому смыслу.

Он поднялся с кушетки и направился к телефону.

— Пока я звоню, ангел, взболтай чего-нибудь выпить.

Номер центрального управления был занят, и Шейн дозвонился лишь с третьего раза.

— Шефа на месте нет, — ответил странный незнакомый голос, — но скоро будет. Чем могу служить?

— Благодарю, но дело личное. Касается мисс Беатрис Лалли, свидетельницы по делу об убийстве Сары Мортон.

— О, понимаю, сэр. Мы бы очень хотели выйти на мисс Лалли. Пожалуйста, если у вас имеется какая-то информация относительно ее местонахождения, я готов выслушать и записать.

— Но… — слегка растерялся Майкл, — у меня есть основания полагать, что девица находится у вашего начальника.

— Нет, сэр. Боюсь, вас неверно информировали, хотя подождите-ка, не бросайте трубку. Кстати, кто звонит?

— Капитан Холден. Отдел по расследованию убийств Майами-Бич, — с ходу соврал Шейн, — и нам бы хотелось у этой красотки кое-что спросить.

— Понимаю, капитан. Оставайтесь на линии.

Майкл, отставив трубку в сторону, другой рукой достал из пиджака носовой платок и вытер вспотевший лоб. С кухни вернулась Люси, неся на подносике стакан. Он едва успел взять его и сделать небольшой быстрый глоток, как незнакомый голос из управления полиции заговорил снова:

— Не знаю, капитан, откуда у вас такие неточные сведения, но я только что перепроверил — Беатрис Лалли здесь нет. Однако, вполне вероятно, что босс каким-то образом разыскал ее и сейчас, возможно, допрашивает. Оставьте ваш номер, я перезвоню.

— Спасибо. Не стоит беспокоиться, — Шейн бросил трубку на аппарат и долго на него смотрел. Люси принесла ледяную воду, Майкл сделал еще глоток и запил.

— Что-нибудь выяснил? — поинтересовалась она.

— Ничего. Или почти ничего. Но мне кажется, с Беатрис все в порядке и она вне опасности. Уилла на месте нет — очевидно, встретился с ней на нейтральной территории, там, куда вызвал по телефону.

— Если б ты знал, Майкл, как я рада, что не произошло чего-то худшего. Ведь пока я была на кухне, передумала все, что можно. Глупо, конечно. Но самое страшное — я опасалась, что звонил убийца и, если бы с мисс Лалли случилась беда, я была бы во всем виновата.

Серые глаза Шейна пристально смотрели в одну точку.

— Ты здесь ни при чем, ангел, — произнес он, думая о чем-то своем, — ты не могла знать, что звонил не я.

— Но я обязана была такое предвидеть, — не сдавалась Люси, — мне следовало бы догадаться сразу, что это — блеф, что ее обманули, чтобы выманить. А уж глупее всего то, что я попалась, поверив в противоестественную секретность. Это же прямая подсказка, ошибка того, кто звонил. Однако, вместо того чтобы подумать, я растерялась. Да что уж там и говорить — моя вина не требует никаких доказательств, вот ведь чертово женское самолюбие! Но Беата и впрямь смотрится неплохо, особенно без очков. Такая молоденькая, хорошенькая, и у нее не отнимешь того, что безотказно действует на мужиков — я говорю про сексапильность.

Майкл Шейн допил налитое и, поставив стакан на стол, подошел к Люси и слегка обнял ее за плечи. В глазах у нее стояли слезы. Майкл нежно поцеловал ее в лоб, слезы тоненькими ручейками покатились по щекам, последовал поцелуй в губы, и после него Шейн сказал:

— Может быть, хватит обвинять меня в любовных связях с другими женщинами?

Люси молча кивнула и, глубоко вздохнув, рассмеялась и высвободилась из объятий частного детектива.

— Что ты намерен делать, Майкл Шейн?

— Ты о чем, ангел?

— О, Шейн! Не притворяйся, ты прекрасно понял. Не о чем, а о ком — о мисс Лалли, конечно, — на щеках у Люси вспыхнул румянец, глаза заблестели.

— Прежде всего разыщу Уилла. Хочу выяснить, готов ли он играть на моей стороне и сделать так, чтобы имя Бертона Харша не появилось на первых страницах газет.

— Он согласится, не так ли? Но согласится, наверное, в том случае, если поймает Ральфа Мортона и прижмет его к стенке.

— Вероятно, ты права, — Майкл задумался. — Скажи-ка, как уехала отсюда мисс Лалли? На такси? Или пешком ушла?

— Позвонила в компанию, и машина подошла прямо к подъезду. Номер дала я.

— В какую компанию? — Шейн взял шляпу и нахлобучил ее на рыжую шевелюру по самые уши. — Сейчас, когда таксисты используют эту новую систему приема вызовов по радиотелефонам, нетрудно будет проверить.

— Хочешь проверить, куда она поехала? Но почему? Разве ты не уверен, что она у Джентри?

— Я ни в чем не уверен. В какую компанию звонила Беатрис Лалли?

— В ту, которой обычно пользуюсь я — в «Мартинз-Кэб-Компани».

Майкл Шейн с силой потер подбородок.

— Черт! К сожалению, у Мартина я никого не знаю. Быстро дай номер, — он протянул руку к телефону.

Люси называла цифры, а Майкл набирал их одну за другой. В компании ответили почти сразу же.

— «Мартинз-Кэб»? Здравствуйте. Мне требуется ваша помощь. Одну из ваших машин вызвали около четверти первого вот по этому адресу, — Майкл дал название улицы и номер дома Люси Гамильтон, — но боюсь, что произошла досадная ошибка: девушка в такси поехала не по тому адресу. Не трудно ли вам будет проверить и сообщить мне, куда все-таки ее отвез ваш водитель?

— Проверить нетрудно, нет проблем, — ответил диспетчер, — но без специального разрешения мы такую информацию не даем. Возможен другой вариант — дайте мне верный адрес, и я сравню его с тем, куда ваш человек поехал. Если они совпадут, значит все нормально.

— О'кей, я понимаю вас, — Майкл решил примириться и изменить тактику, — я, честно говоря, не очень-то надеялся, что вы на это пойдете. Меня зовут Майкл Шейн, я — детектив и пытаюсь найти кое-кого, кто в такси вашей компании уехал отсюда примерно в двенадцать пятнадцать.

— Детектив? — голос диспетчера звучал подозрительно. — Но если это законное полицейское требование…

— Нет, я работаю частным детективом, но все равно — строго в рамках закона. Что, черт возьми, я должен вам представить, судебную повестку, что ли?

— Извините, сэр, но я всего лишь дежурный диспетчер и исполняю свои обязанности. И мне не дано права выдавать подобного рода сведения никому, кроме полиции.

Шейн выругался и положил трубку. Люси Гамильтон стояла рядом, мрачная и озабоченная.

— Это моя вина. Это я ее отпустила.

— Ничего, ангел, все обойдется. Попробую-ка я лично переговорить с Уиллом.

— Чем я могу помочь, Майкл?

— Чем? Ах да, конечно, помоги мне. Немедленно ложись в кровать и посмотри какой-нибудь замечательный сон.

Он неуклюже сграбастал Люси, притянул к себе и снова поцеловал. Затем развернул ее на сто восемьдесят градусов и слегка подтолкнул в спину, в направлении спальни.

— Если что-то понадобится, позвоню. Пока.

Когда, несколькими минутами позже, Майкл вошел в кабинет Уилла Джентри в Центральном управлении, шеф офиса встретил его торжественным молчанием. Джентри сидел у себя один и с усталым видом наблюдал за действиями Шейна.

— Как дела, Майкл? — пророкотал он, опуская и медленно поднимая вверх заплывшие веки. — Звонил ли тебе тот парень?

Майкл пододвинул к столу Джентри высокий стул с прямой спинкой, развернул его сиденьем назад и, оседлав как коня, уселся.

— А мне показалось, что тебя это больше не интересует. Тим Рурк поведал мне по секрету, что с делом Мортон ты покончил в два счета и подлым убийцей бедной Сары оказался не кто иной, как ее собственный дражайший супруг.

Толстые пальцы Джентри отбивали по поверхности стола неровную дробь.

— По-прежнему иронизируешь над стариком, Майкл? Да, мы его вычислили, но кое-какие моменты все же остаются неясными. Ральф Мортон в шесть часов пятнадцать минут был в номере у своей жены, это точно. Но в письме, ею написанном, указано время шесть тридцать, Майкл, как быть с этим?

— А часы? А отставание на один час? — напомнил Шейн. — Шесть тридцать запросто могло означать семь тридцать.

— Я не забыл, не думай. Но зачем мужу посылать угрожающие послания собственной жене? За каким дьяволом? Какого черта ему вздумалось выживать ее из города?

Шейн решил сделать выпад наугад.

— Мисс Лалли наверняка может помочь. Кстати, говорила ли она тебе что-нибудь об утреннем звонке Ральфа Мортона? Сегодня утром он ей звонил.

— Мисс Лалли не сказала мне ни единого слова, Майкл, и тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было. Но если она знает, где его можно найти…

Майкл перебил его.

— Не пытайся меня надуть, Уилл. В данный момент меня интересует, что именно она рассказала тебе еще об одном посетителе Сары Мортон. Он ходил к ней с визитом вчера ночью и так сильно зарвался, что его пьяную трепотню, пересыпанную угрозами с ней разделаться, слышали посторонние.

— Эх, Майкл, мать твою! Да как она может что-то мне рассказать, будучи запертой у тебя в гареме? — Джентри возмущенно грохнул кулаком по столу. — Я чувствую, ты меня доведешь. Ты меня вынудишь выписать ордер, сделать обыск и тогда уж, Майкл, держись… — в то время, как взгляд шефа полиции был по-прежнему мрачен, угрожающий голос его затих, а челюсть немного опустилась, потому что выражение лица Шейна было настолько красноречиво, что усмирило даже ярость Уилла Джентри.

Отбросив стул в сторону, Майкл вскочил на ноги и всем телом перегнулся через стол.

— Я серьезно, Уилл. Сейчас не время выяснять отношения. Мисс Лалли у тебя или нет?

— Разумеется нет. Она же не может быть одновременно у тебя и у меня.

— Уилл, прошу тебя, ты не представляешь, как это важно. Поклянись, что не знаешь, где находится мисс Лалли.

— Клянусь, — неожиданная перемена в поведении Шейна поставила шефа полиции в тупик. — Рурк высказал предположение, что она может быть на квартире у твоей секретарши.

— Тим! — в глазах у Шейна запрыгали дикие огоньки. — Где он? И где находился последние полчаса?

— В эту минуту он сидит в комнате для прессы, а последние полчаса и даже чуть больше вместе со мной гонялся в патрульной машине по ложной наводке за Ральфом Мортоном.

Шейн выпрямился, схватил шляпу и смял ее так, что хрустнули пальцы.

— Кто-то меня перехитрил, Уилл, — он говорил медленно, словно о чем-то думая, — кто-то выманил ее и держит у себя. Кто-то, кто отпускать ее уже не собирается.

— Майкл, объясни! Довольно говорить загадками.

— Все очень просто. Кто-то примерно в четверть первого ночи позвонил Люси на квартиру и назвался моим именем. Этот неизвестный назначил ей встречу, и назначил очень хитро, очень предусмотрительно: велел никому не говорить, куда едет, даже Люси, — Майкл перевел дыхание и продолжал: — Признаюсь честно, Уилл, я подумал, это ты, — от досады и боли он поморщился, прикусил губу и заговорил опять: — Я знаю, Уилл, как неприятно тебе было видеть, что я что-то скрываю, что прячу ее. А Рурк, кстати, правильно догадался. Я думал, что и ты тоже подозреваешь это, иначе зачем бы тебе так давить на меня и требовать ее выдать. Но я не особенно волновался. Опасался разве что за затеянную мной игру с неким толстосумом, впрочем ты его знаешь — Бертон Харш, маленький местный магнат. Я боялся, что все сорвется. Но если не ты ее похитил и не Рурк…

— Нет, Майкл, ни я и ни Рурк ее у тебя из-под носа не уводили. Мне было неприятно, верно, что ты прячешь ее, но я на тебя надеялся и думал, ты о ней позаботиться сумеешь. А кто еще знал о ее местонахождении?

— Здесь-то, Уилл, и загвоздка. Никто не знал. И не мог знать.

Засунув руки глубоко в карманы, Шейн метался между столом и дверью.

Джентри заворочался, кресло под ним заскрипело. Выплевывая крошки полуразжеванной сигары, он процедил:

— И тем не менее кто-то позвонил. На если, Майкл, это был убийца и если он…

— Знаю, Уилл, — огрызнулся Шейн, — хоть ты мне не говори, я и так как оплеванный. Мисс Лалли вызвала такси компании «Мартинз-Кэб» и на нем уехала от мисс Гамильтон. Случилось это около четверти первого. Я звонил в компанию, справлялся, какой адрес был назван водителю, но диспетчер дать его отказался. Он не дал мне, но даст тебе, Уилл.

Джентри уже пододвинул к себе телефон и набирал номер. Пока он разговаривал, немногословно и повелительно, Майкл Шейн опять взгромоздился на стул как на лошадь, дрожащими пальцами зажег сигарету и, несколько раз глубоко затянувшись, попробовал спокойно и быстро проиграть в уме все события, происшедшие с момента их приезда с Беатрис Лалли на квартиру к Люси Гамильтон. Кто-то догадался, но кто? Кто, черт возьми?!

Лео Ганнет? А что, он мог организовать слежку на Майами-Бич, и ему потом доложили, где девушка. Майкл нахмурился, припоминая буквально по минутам тот отрезок времени, когда они ехали по Венеция-Козуэй. Сейчас он бы не побожился, что за ними никто не ехал, хотя тогда он об этом не думал. Но инстинктивно он все равно заметил бы, не мог не заметить. Слишком долго он промышлял частным сыском, и развившееся шестое чувство не подвело бы его. А сколько раз Майкл ловил себя на том, что наблюдает за автомобилем, пристроившимся позади, даже когда не думал ни о какой работе, а просто гнал в свое удовольствие? Нет, если сзади, не отставая и не приближаясь, шла неизвестная машина, он всегда это знал.

Но если не Ганнет, то кто? Харш, Гарвин, Мортон, Пейсли?

Эти четыре имени, появившиеся в его голове за сравнительно короткий период расследования убийства Сары Мортон, засели в памяти крепко. Кто-то из этих четверых, но кто? Двоих из них он до сих пор даже не видел.

Эдвин Пейсли? Но он в Майами новичок, чужак, мог и вообще не знать, что у него есть секретарша.

Бертон Харш к вновь приезжим безусловно не относится, знает о Майкле Шейне практически всю подноготную, ибо газеты городские читает постоянно: сумел выйти на детектива безо всякого труда — значит, знает и адрес. И к тому же узнал в лицо в «Золотом петухе». А помимо всего прочего, у Харша в Майами прочная сеть деловых контактов и выяснить, где проживает Люси Гамильтон, для него не проблема.

Но был ли у Харша повод подозревать, что Беатрис Лалли скрывается именно у мисс Гамильтон? Ладони у Шейна стали влажными, сжав пальцы в кулаки и плотно закрыв глаза, он вновь и вновь возвращался к их недавней беседе. Бертон Харш упомянул мисс Лалли не раз и не два, их разговор постоянно крутился вокруг секретарши, потому что она была как раз тем человеком, которого он более всего опасался. Неужели от отчаяния он решился на двойную игру и, взвесив все за и против, склонился в конце концов к тому, что Майкл Шейн может его обмануть, а следовательно, доверять частному сыщику полностью нельзя?

Майкл отчетливо помнил, что дверь телефонной будки в пивном заведении он закрыл плотно и даже встал так, что, набирая номер Люси, оказался строго между Харшем и телефонным аппаратом. Тот, правда, слышал пощелкивание наборного диска, но вряд ли можно допустить, что по этому пощелкиванию Харш определил набираемый номер. В прошлом Майклу приходилось слышать о невероятно ловких и чутких на ухо личностях, отличавшихся редчайшей способностью воспроизводить только что набранные цифры по услышанным щелчкам, но в глубине души он этому не верил. Много лет тому назад он и сам было попробовал и убил несколько недель своей молодости на такую тренировку, но ничего не вышло. Он быстро сдался и теперь вспоминал об опыте тех недель не иначе как с отвращением.

Нет, Харш не мог таким способом узнать номер Люси. Но может быть, как-нибудь иначе? Но как?

«Стоп, Шейн», — Майкл открыл глаза. Одна возможность, несмотря на всю ее кажущуюся фантастичность, все же оставалась. Он распахнул дверь кабинки, и Харш вошел сразу же после того, как Люси ответила. Имя ее он не называл, это точно, но зато сказал кое-что другое. Майкл обратился к ней «ангел», и Харш вполне мог это расслышать. Знать, к кому Шейн обращается столь фамильярно, тот не мог, догадаться — тоже, но не исключено, что потом Харш через каких-то знакомых мог это выяснить.

Хорошо, допустим. Но с другой стороны, что дает Бертону Харшу похищение Беатрис? Сидя с Майклом в автомобиле, он и так уже обо всем рассказал. Впрочем, обо всем ли? Не знала ли мисс Лалли чего-то еще, что сообщать частному детективу никак нельзя? Может быть имеются какие-то факты, напав на которые полиция однозначно повесит убийство Сары Мортон на незадачливого пьяного скандалиста?

Нет, такую возможность отбрасывать не следует. Харш снова и снова желал получить подтверждение, что мисс Лалли не проговорилась. Он с самого начала сомневался, что Майкл Шейн сможет не допустить этого. И, убедив себя в ненадежности обещаний детектива, решил принять свои меры. Логика Харша в этом случае проста: если девушка не выдала его, надо лишить ее такой возможности в дальнейшем, и дело с концом.

Невеселые размышления Майкла нарушил звук брошенной на рычаг телефонной трубки и голос Уилла Джентри.

— Есть, Майкл, они мне сказали. Не знаю только, поможет это или нет. Мисс Лалли попросила водителя такси отвезти ее на угол Второй Северо-Восточной и Двенадцатой улицы. Выйдя на юго-восточном углу перекрестка, она дала двадцатипятицентовик на чай и потопала в обратном направлении. А докуда дошла, куда свернула, водитель не видел — уехал сразу же.

— Угол Второй и Двенадцатой, — повторил Шейн. — Кто бы это ни звонил, ему не откажешь в сообразительности. Посоветовал сойти на углу, а остальной путь проделать пешком — неплохо. Но в этом районе в радиусе двух-трех кварталов не одна дюжина маленьких гостиниц и частных пансионов. Взять, к примеру, «Эджмонт-отель» на Одиннадцатой, или…

— «Эджмонт»! — увесистый кулачище Уилла Джентри уже не в первый раз обрушился на заваленный бумагами стол главного полицейского. — А я-то ломаю голову, я-то думаю — это же вертится у меня в мозгу уже целую минуту, ну конечно, куда еще с угла Второй и Двенадцатой?! Мисс Мортон из своего отеля звонила в «Эджмонт» несколько раз, — Шейн в удивлении поднял брови, а Джентри, отвечая на невысказанный вопрос, продолжал: — Мы начали расследование, ты знаешь, и среди всего прочего выяснили, что убитая журналистка постоянно звонила в «Эджмонт-отель». В какой номер и кому — естественно, узнать не удалось.

Шейн, снова на ногах, принялся лихорадочно выправлять поля шляпы.

— Едем, Уилл. Скорее. И дай команду, чтобы оцепили район. Хотя и много времени прошло, но можем успеть, — последние его слова донеслись уже из коридора.

Через три минуты тормоза автомобиля частного детектива Майкла Шейна резко завизжали и смолкли на обочине дороги перед отелем «Эджмонт». Майкл пулей пронесся мимо трех припаркованных рядом такси и влетел в просторный, богато отделанный вестибюль. В вестибюле за исключением ночного дежурного за стойкой администратора да двух дремлющих носильщиков, было пусто.

Быстрым шагом подойдя к стойке, Майкл напористо спросил:

— Ральф Мортон в каком номере?

— Мортон, сэр? — полусонный служащий часто заморгал глазами. — Но такой здесь не проживает. К тому же по радио я слышал, что его…

— Пейсли? — напирал Шейн. — Эдвин Пейсли, есть такой? — И как только он произнес имя, ответ стал ясен без слов. — В каком номере?

— Но позвольте, сэр… э-э… номер четыресто девятнадцать. Если, конечно, вы из полиции…

— Оттуда, дружок, оттуда, — Майкл не церемонился. — И я поднимусь к господину Пейсли немедленно. Еще — скажи своим из безопасности, чтобы пришли тоже; и последнее — когда прибудут полицейские, проводи туда же, понял?

— Но постойте, сэр, мистера Пейсли не было в номере весь вечер, — служащий отеля крикнул это Майклу вдогонку, потому что тот уже нажимал кнопку лифта. — К тому же его ключ здесь.

Майкл задержался.

— С какого часа ты дежуришь?

— С полуночи, сэр. И в ячейке вместе с ключом какое-то письмо.

— Давай его сюда, — Шейн решительно протянул руку.

Напуганный бедняга служитель облизал пересохшие губы, что-то промямлил, но, встретив неумолимый взгляд напавшего на след детектива, повиновался и послушно вынул из соответствующей ячейки сложенную в несколько раз записку.

Шейн прочитал: «Получено в 5.40. Немедленно позвонить мисс Мортон». Кладя записку на стойку, Майкл увидел, что к нему из служебного помещения направляются мужчина в форме службы безопасности и женщина в обычном гражданском платье.

— Вы хотите что-то сообщить? — осведомился Шейн.

— Нет, сэр. Но мы готовы помогать вам.

— Прекрасно. Дело в следующем, — Майкл устало провел рукой по лбу и начал рассказывать: — Около половины первого на углу Двенадцатой и Второй из такси вышла молодая дама. Она, вероятно, направлялась на встречу с убийцей Сары Мортон. Жених мисс Мортон зарегистрирован у вас в отеле, но с пяти сорока по всей видимости ушел и не появлялся. Эдвин Пейсли из четыреста девятнадцатого. Начинать надо оттуда. Если вы сможете найти Пейсли, если кто-нибудь в округе видел, как он в половине первого встретился на улице с молодой женщиной… — Майкл снова вытер лоб. — Ее зовут Беатрис Лалли. Работала секретарем Сары Мортон, — рука его бессильно упала вдоль тела. — Одета в серый костюм, юбка с жакетом, и голубую блузку, блондинка, рост пять футов с половиной, полненькая. Возможно, что она будет в очках с толстыми дужками. Если она до сих пор жива, то, по всей видимости, знает, кто убил ее босса.

Майкл Шейн вышел из отеля, сел за руль и тронулся с места.

На ближайшем же углу ему попалась патрульная машина с радиопередатчиком, он слышал, как с разных сторон с воем подъезжают автомобили, но не остановился, а выехав на Бискейнский бульвар, свернул на север. Ничем больше помочь Беатрис Лалли он не мог, даже если расшибся бы в лепешку. У полиции средства связи, другое оборудование, они отлично знают район. Расспрашивать жителей и искать следы Эдвина Пейсли — это уже без него.

Повернув на восток с Четырнадцатой, он второй раз за этот вечер пересек Бискейнскую бухту. Глаза не видели ничего, кроме дороги. Что бы сейчас ни приключилось с мисс Лалли, какое бы несчастье на ее долю ни выпало, вина целиком ложилась на него. Он это признавал, но упреки совести много пользы не принесут. Главное в данный момент — исправить то, что еще можно исправить.

Оба окна в машине были опущены, и свежий солоноватый воздух приятно холодил виски, выдувая из головы последние паутинки сомнений относительно правильности своих действий. Майкл мчался на средней скорости вдоль по Каунти-Козуэй. Он расслабился за рулем, откинулся на сиденье и еще раз мысленно обратился к событиям бурного вечера и наполовину прошедшей ночи. Все началось в восемь тридцать, когда в офисе на столе он обнаружил заказное письмо от Сары Мортон.

Событий было не так уж много. И абсолютно ничего, за что бы можно было зацепиться. Какие-то идеи, догадки то появлялись, то исчезали, растворяясь в новой информации. Рассказ Бертона Харша. Провалиться мне ко всем чертям, но это не рассказ убийцы! И тем не менее он сам признался, что убивал по меньшей мере однажды. Ну, а если не убивал, то подозревался в этом так сильно, что дело дошло до предъявления обвинения.

С первых же минут Майкл невольно почувствовал к финансисту жалость, проникся состраданием. Парню не повезло, он как угорь извивался на подготовленной шантажисткой сковородке, а из всех статей уголовного кодекса шантаж Майкл Шейн ненавидел сильнее всех. Он знал о предпринятой попытке вымогательства, и ему трудно было определить, как же на самом деле он к ней относится, чувствует ли что-нибудь?

В глазах закона шантаж не является оправданием убийства, это верно, но в случае с Бертоном Харшем, принимая во внимание чудовищные, невосполнимые потери, которыми Сара Мортон ему грозила, это все-таки хоть какое-то смягчающее обстоятельство.

Если же Харш заманил Беатрис Лалли в ловушку и совершил второе убийство, то все дело представало в совершенно новом свете. До настоящего момента, насколько Майкл понимал, Бертон Харш являлся единственным человеком, который каким-то образом мог догадаться о местонахождении мисс Лалли. Как связать тогда Харша и Пейсли? Для этого Майклу не хватало фактов. Но в любом случае, кто бы ни был этот звонивший, выйти из такси он велел в квартале от отеля, где остановился Пейсли.

Совпадение? Можно допустить, но Шейн не верил в совпадения, особенно когда это касается нескольких человек, прямо или косвенно замешанных в делах убитого. Пейсли и Харш могли быть связаны чем-то, что пока еще не выплыло на поверхность. А что, могли бы, и Майкл не удивился бы, если бы за всем, что удалось обнаружить, проступила фигура Эдвина Пейсли.

Доехав до полуострова, Майкл стряхнул с себя навалившиеся заботы и по Пятой выехал к знакомому ночному бару.

Он поставил машину, вошел внутрь и, обратившись к телефонному справочнику, отыскал в толстенной книге рабочий и домашний адреса Бертона Харша. Домашний значился где-то южнее Семьдесят Девятой улицы, на дальнем конце пляжа, и соответствовал, если Майклу не изменяла память, одному из самых внушительных и шикарных имений, выходивших на том участке побережья на океан.

Ехать пришлось быстрее, чем раньше. Шейн надеялся, что деньги по его адресу уже доставлены, спрятаны в сейф, но так это или нет, выяснится окончательно в ближайшие полчаса.

На небе появились облака, звезд стало меньше, и резкий ветер с океана с диким неистовством кидался на волнорезы и на заснувший до утра тихий берег. Пожирающий милю за милей автомобиль нес своего хозяина все дальше и дальше, мимо плотно застроенных жилых районов, мимо подползающих к самой воде огромных отелей и еще дальше, туда, где на металлических табличках, прикрепленных к каменным аркам ворот, тускло высвечивались имена богатых владельцев.

Имение Харша по территории было одним из наиболее солидных, его окружала низкая массивная стена из светлого известняка. Шейн остановился перед двумя высокими столбами с провисающей между ними тяжелой цепью, выключил фары и, обойдя автомобиль сзади, нырнул под цепь и пошел к дому по широкой и тщательно ухоженной подъездной дорожке, по обе стороны которой росли стройные австралийские сосны. За рядами сосен слились в одну сплошную темную массу пальмы, подстриженный кустарник и внушительных размеров особняк в три этажа. Идти было легко, потому что звук шагов заглушал играющий верхушками пальм ночной ветер и едва ли не громче его рокотали набегающие на берег волны.

В доме было темно. Узенькая полоска света просачивалась наружу только из-под опущенных жалюзи одного из окошек на первом этаже. Майкл подошел и огляделся. Подъездная дорожка уходила влево и вела к рассчитанному на четыре «кадиллака» гаражу с какими-то жилыми помещениями наверху.

Не более чем в десяти футах стояла брошенная на улице машина. Майкл приблизился к ней, и его сердце учащенно забилось, когда детектив заметил, что перед ним видавший виды потрепанный двухместный «жучок», по цене один из наиболее дешевых, по возрасту отметивший как минимум пятилетний юбилей, то есть совсем не то изделие автомобильной промышленности, которым пользовались обитатели дома Харша. К учащенным сокращениям сердца добавилась испарина, когда Майкл, приложив руку к капоту, ощутил тепло двигателя.

Не медля более ни секунды, Шейн по дорожке вышел к единственному освещенному окну. Между жалюзи и подоконником оставалось дюйма четыре. Так как окно располагалось довольно низко, пришлось пригнуться. Взгляду Майкла предстала небольшая комната, интерьером напоминающая личную библиотеку.

В комнате, в низком плетеном кресле с яркими подушками восседал Бертон Харш и курил. Дым от сигары в левой руке, лениво извиваясь, уходил к потолку, в правой хозяин особняка держал стакан с коктейлем. Харш сидел к окну боком, его профиль был четко виден на фоне находившегося за ним света, и он внимательно слушал кого-то, стоявшего в дальнем углу комнаты.

Сместившись в сторону до упора, Шейн смог увидеть краешек каминной доски и часть очага, а затем и чью-то руку, поставившую на камин стакан с виски. Рука была белая и тонкая, и рука эта мелко дрожала. Вернувшись взглядом к Харшу, Майкл сделал вывод, что его ночной посетитель пришел сообщить что-то явно неприятное, ибо финансиста эти новости повергли в рассеянную задумчивость.

Ветер и океанские волны не позволяли разобрать ни слова. К тому же кроме жалюзи мешало еще и оконное стекло: рама была опущена до самого низа. Шейн выпрямился, вернулся по дорожке обратно и, завернув за угол, вышел по выложенной каменными плитами тропке к парадному входу.

Он нашел кнопку электрического звонка, несколько раз надавив на нее пальцем, подождал.

Прошло несколько минут. Никто не отвечал.

Наконец сквозь витражи входной двери Майкл Шейн различил внутри слабое свечение. Он опустил руку. Вверху над крыльцом зажглась лампочка, и в створке приоткрывшейся двери показалось лицо Бертона Харша.

Харш немедленно распахнул дверь пошире и приветствовал нежданного гостя с нескрываемым раздражением.

— Шейн! Зачем ты пришел ко мне в такой час? Деньги у тебя в отеле, как договаривались, что еще?

— Трудно было собрать наличные? — вежливо полюбопытствовал Майкл.

— Как тебе сказать. Чтобы набрать пять тысяч, пришлось заглянуть в три места.

— Какие три места?

Раздражение хозяина дома усилилось.

— А какое, собственно говоря, тебе до этого дело? К чему такие вопросы? Я пообещал, и я сдержал обещание, и я, Шейн, не понимаю…

— Вы ошибаетесь, — остановил его Майкл, — мне есть до этого дело. У вас имеются основания скрывать, кто дал вам деньги?

— Нет, но мне, право, непонятно…

— Тогда хватит толочь воду в ступе, скажите — у кого вы взяли наличные?

— Ну, Шейн, коли ты настаиваешь, изволь. Чек на две тысячи я оставил в баре «Фламинго», в «Серебряном полумесяце» взял одну двести и последние тысячу восемьсот — в «Эльдорадо». Надеюсь, ты удовлетворен?

Майкл прикинул в уме возможность объехать три довольно отдаленные друг от друга ночные заведения и обменять в каждом из них чек на живые деньги. Если Харш не врет, чтобы собрать такую сумму, доставить ее по адресу Шейна и вернуться к себе, ему и впрямь потребовалось немало времени. На что-то другое, а уж тем более на похищение мисс Лалли, времени действительно почти не оставалось.

— На данный момент я удовлетворен, — спокойно ответил Майкл, — и надеюсь, что не разочаруюсь, наведя справки в каждой из этих трех точек.

— Но, Шейн, как ты смеешь! — вспылил финансист. — Мне не нравится твой тон. Не понимаю, с чего вдруг ты начал сомневаться в моих словах? И какая разница, в конце концов?

— Послушайте, почему бы нам не выпить? Пригласите меня войти, и я объясню, в чем дело.

— Выпить? Но… уже поздно, и я собирался лечь… Вымотался за день. Вообще-то, когда ты позвонил, я как раз шел к себе в спальню.

— Мистер Хврш, поверьте, нам есть что обсудить, — Шейн сделал шаг вперед, и его собеседнику ничего не оставалось, как отступить и впустить детектива в просторную прихожую.

— Что ж, заходи, если это так важно, — недовольство Харша уступило место показному радушию, лицо казалось бесстрастным. — Присядем в маленькой гостиной, — он уже подошел к двери, ведущей в комнату справа, и взялся за ручку, но Майкл предложил сделать иначе:

— А в библиотеке нам не будет удобнее? В задней части дома нам точно никто не помешает.

— Ну, Шейн, это уж слишком! Не хочешь ли ты воспользоваться моими затруднениями и… это же чистейшая грубость!

— Вовсе нет, мистер Харш. Будучи хозяином, грубым рискуете показаться вы, а не я. Элементарное гостеприимство требует предложить гостю стаканчик, и нет для этого более подходящего уголка в доме, чем уютная личная библиотека. К тому же, — небрежно добавил Майкл, — мне кажется, вам следует представить меня другому вашему гостю.

Рука Харша отпустила ручку двери и плетью упала вниз, сильные неправильные черты лица превратились в вялую маску, изборожденную массой больших и мелких морщинок. Перед Шейном стоял испуганный старик, застигнутый врасплох последней фразой и ставший от этого как будто меньше ростом.

— Как ты узнал? — голос у Бертона Харша стал каким-то жалобным, почти скулящим. — Не понимаю, Шейн, как ты узнал? — Он постепенно овладел собой и даже попытался изобразить благородное негодование: — Как?!

— Сейчас это неважно, — Майкл взял его за локоть и мягко развернул, направляя вперед, в глубину прихожей.

Харш нехотя, с опущенными плечами, сделал десять или пятнадцать шагов, после чего, видимо, принял какое-то решение, выпрямился во весь рост и обернулся к Майклу.

— Мне неизвестно, Шейн, что ты задумал и что подозреваешь, но визит Карла, пусть даже и посреди ночи, — это самая обычная и естественная вещь на свете. Мы обменивались соображениями, как смерть Сары Мортон может сказаться на судьбе статьи. Я имею в виду ее опубликование. Карл готов помочь мне избежать этого, и мы, откровенно говоря, пытались придумать способ, как этой статьей завладеть.

Футах в десяти от приоткрытой двери в библиотеку Бертон Харш остановился. Он говорил громко и уверенно, и Шейн таким образом понял, что о чем бы ни шел у них разговор с Карлом Гарвином, тот теперь предупрежден.

— У меня и к Гарвину пара вопросов, — сказал Майкл. — Они касаются определенных моментов дела, прояснить которые можете только вы и он. То, что вы здесь вместе, очень кстати, — он сам прошел вперед и распахнул дверь в библиотеку, в то время как Харш покорно уступил инициативу.

Гарвин, напряженно выпрямившись, сидел на стуле у потухшего камина. Лет двадцать пять — двадцать восемь, высокий выпуклый лоб и начинающая редеть шевелюра — в первый момент отметил про себя Майкл. Гарвин носил пенсне, это придавало ему солидности, но выступающие вперед верхние зубы все портили, лицо его казалось глупо и бессмысленно ухмыляющимся. Когда Шейн вошел, Карл Гарвин курил сигарету и дрожащей рукой играл стаканом с остатками виски, удерживая его на закругленной ручке стоящего рядом плетеного кресла.

При виде незнакомого человека Гарвин поднялся, и в этот момент вслед за Шейном в комнату вошел Харш.

— Познакомься, Карл, это — детектив, о котором я говорил, — Майкл Шейн. Он зашел совершенно случайно, но это кстати, сейчас мы сможем вместе все обсудить.

— Здравствуйте, мистер Шейн, — сердечно произнес молодой человек. — Ваша репутация мне известна.

Шейн ответил сдержанным кивком.

— Сначала несколько вопросов, мистер Гарвин, а уж обсуждать будем потом, — он повернулся к хозяину дома. — Помните, о чем я предупреждал вас сегодня вечером? У нас есть единственный шанс не допустить с Божьей помощью появления вашего имени в газетах в связи с убийством и предотвратить публикацию известной статьи, и шанс этот заключается в том, чтобы как можно быстрее распутать дело. До того, как полиция на вас выйдет.

— Но я полагал, расследование завершено, — робко возразил Гарвин. — Разве это не правда, что, по мнению полиции, Сару Мортон убил ее собственный муж?

— Ральфа Мортона ищут, — нетерпеливо ответил Шейн, — но я не уверен, что у него не окажется алиби. Вполне может выясниться, что мисс Мортон была еще жива и в полвосьмого, иными словами более чем через час после того, как Ральфа Мортона видели входящим к ней в номер.

— Но тогда и у меня полное алиби, — напомнил Харш. — Присаживайся, Шейн, — он пододвинул детективу кресло, а сам со вздохом облегчения опустился в свое. — Я уже говорил, что мы с Карлом встретились в семь за ужином.

Майкл сел.

— Я не забыл, — он перевел взгляд на стоящего у камина Гарвина и, четко произнося каждое слово, спросил: — Насколько глубоко ты запутался с Лео?

— С Лео Ганнетом? — имя матерого волка майамского игорного дела вырвалось у Гарвина само собой, он побледнел, светлые серо-зеленые глаза округлились от удивления.

— И не пудри мне мозги, — предупредил Майкл, — мне известно, что ты увяз в его дерьме по самые уши, но я хочу знать точнее.

— Но, мистер Шейн, какое это имеет отношение к нашему… почему вы об этом спрашиваете?

— Возможно, Гарвин, это и не мое дело. Возможно. Но сейчас мне необходимо быть в курсе. Сколько все-таки? Десять косых? Двадцать?

По выражению лица молодого любителя азартных игр Майкл понял, что цифра где-то в этих пределах. Принятый за вечер алкоголь отразился не только на физиономии Карла Гарвина, но и на его мыслительных способностях: он что-то мямлил и язык его заплетался. На помощь ему пришел Бертон Харш.

— Карл сам способен решать свои финансовые проблемы, оставим это ему, согласен, Шейн? Даже если он и проиграл больше своих возможностей, что из того? Парень не дурак, выпутается.

Шейн посмотрел на Харша пристально и многозначительно, вспомнив, что чуть раньше тот отзывался о пагубных привычках Карла несколько иначе, считая их мимолетной юношеской шалостью, никогда не выходившей за пределы самых мизерных ставок.

— Поставим вопрос по-другому, — продолжил он. — Какой залог был представлен Ганнету в счет такого солидного кредита? — Майкл обращался к Гарвину, но взглянув мимолетом на Харша, дал понять, что дело касается и его. — Лео не потерпит подобного долга, не будучи стопроцентно уверенным в его погашении. И не забывайте, он готов был расстаться с двадцатью пятью тысячами, словно для него это не сумма, лишь бы заставить мисс Мортон покинуть Майами с невыполненным заданием. Она деньги не приняла. Но в таком случае мне интересно, а не предлагал ли он тебе часть этих денег? С той же целью, естественно. Да или нет, Гарвин?

Гарвин боком плюхнулся на стул.

— Конечно же нет, мистер Шейн. — Затем он начал объяснять: — Мисс Мортон прибыла сюда по заданию Нью-Йорка. Местное отделение не имело никакого права контролировать ее работу. О Боже, вы что же, полагаете, что я мог сделать так, чтобы подготовленная ею статья о мистере Харше не появилась?

— Не знаю, не знаю, — Шейн задумался. Он не знал, продолжать ли тянуть за эту ниточку. — Была у тебя такая возможность или нет, тебе нетрудно было убедить Ганнета в том, что она у тебя есть.

Гарвин опрокинул остатки виски и встряхнулся, собираясь с мыслями.

— Предположим, мистер Шейн, что нечто подобное я ему наплел. Но ответьте, это преступление? Я думал исключительно о погашении долга. И если бы выяснилось, если бы дошло до прямого разговора…

— Но ты продолжал играть и проигрывал все больше. Ты не думал о последствиях. И вот настал час, когда Ганнет потребовал доказать на деле, что значат твои обещания. Он отказал в очередном кредите. За свои деньги он хотел от тебя услуги. Где ты был, Гарвин, сегодня вечером между половиной седьмого и семью?

— Боже праведный! — Карл Гарвин со стоном выпустил стакан, стакан упал на пол и разбился. Он побледнел как полотно и тяжело задышал. — Вы не можете, мистер Шейн, считать меня убийцей. Вы не можете обвинять меня в столь тяжком преступлении.

— Но у тебя есть мотив. Теперь давай проверим, есть ли у тебя алиби.

— Нет. Но лифтер может подтвердить время моего ухода, — Гарвин вдруг страшно занервничал, кончик языка его несколько раз пробежался по короткой верхней губе.

— Какой еще лифтер? Где, в каком месте?

— Я находился у себя в офисе до без пятнадцати семь, затем спустился вниз на лифте и поехал в «Семь морей», чтобы поужинать там с мистером Харшем.

— Был ли кто-нибудь еще в офисе?

— Нет, но…

— Шейн, что это за комедия, это же несерьезно! — горячо вступил в разговор Харш, но тут же одернул себя, сообразив, очевидно, что для роли защитника Карла больше подойдет тон спокойный и уравновешенный. — За него я поручусь лично. Он же фактически мой зять. Ну понадобятся ему деньги, чтобы оплатить глупые долги, ну придет он ко мне, неужели я откажу? Да ради Бога, пусть только не стесняется!

Шейн закурил сигарету и выпустил в потолок густое облачко дыма. Харш, по его собственному признанию, готов за Гарвина поручиться и гарантировать выплату его долгов, но это возможно только в случае, если статья Сары Мортон в газетах не появится. Эта вездесущая журналистка могла не просто довести Бертона Харша до финансового краха, она могла навлечь несмываемый позор на его репутацию, и, останься она жить, Сара Мортон имела бы реальную возможность одним движением пальца отдать на расправу Ганнету и Карла Гарвина. Итак, Харш и Гарвин, вероятно, были вместе с без пятнадцати семь. Точное время смерти мисс Мортон не установлено. Спрашивается, мог ли Харш встретиться с Гарвином сразу после того, как тот, уйдя из офиса и добравшись до отеля мисс Мортон, сначала убил ее, а затем поспешил в «Семь морей», чтобы обеспечить себе алиби?

Прошла минута или две. Бертон Харш не шевелясь сидел в кресле.

Гарвин подошел к хромированной дверце встроенного в стену бара и смешал себе еще коктейль, после чего принялся нервно расхаживать по комнате, с силой сжимая стакан, чтобы рука не дрожала.

Шейн задумчиво погладил переносицу.

— Скажите, Харш, когда вам стало известно, что ваш будущий дорогой зять играет значительно крупнее, чем на тот один доллар, о котором вы упоминали в нашем разговоре?

— Сегодня вечером. То есть пару часов назад, — упрямо ответил финансист. Глубокие морщины на его лице и квадратный, говорящий о природной несгибаемости и решительности подбородок резко контрастировали с испуганными глазами.

Шейн перебирал варианты. Сегодня вечером, значит, сегодня вечером. Но это запросто могло означать и день назад, и неделю. Он еще раз затянулся, выпустил дым и наугад спросил у Гарвина:

— Сегодня вечером, после того, как Ганнет потребовал от тебя или деньги, или молчание Сары Мортон, куда ты отправился?

Гарвин как мешок опустился на стул, пролив при этом добрую половину того, что налил.

— Куда я пошел? Я пошел домой, — он неожиданно начал заикаться и старался не глядеть Шейну в глаза. — А перед этим встретился с мисс Лалли, и от Ганнета узнал, что вы с ней у него были. Я еще не знал об убийстве. Я услышал по радио, когда ложился, но тут же оделся и приехал обсудить это с мистером Харшем.

Майкл затушил сигарету о пепельницу в боковинке стола и повысил голос.

— Нам всем станет намного проще жить, Гарвин, если ты сейчас перестанешь мне врать. Я знаю, что от Лео ты поехал не домой. Ты пообещал ему достать денег и вернуться этой же ночью. Где ночью ты собирался взять наличные?

Гарвин потупился.

— Странно, откуда такая информация? Я сказал Ганнету, что заплачу, как только смогу. Мне было не по себе. И если даже я остановился по пути, чтобы выпить, что из того? — с вызовом закончил он.

— На это «чтобы выпить» у тебя ушел целый час?

— А может быть, и час, откуда вам знать? Мне надоел этот допрос, этот подозрительный тон, довольно! — он поднес стакан к губам и выпил до дна.

— Где ты был в двенадцать пятнадцать?

— Я не пом-ню, — Гарвин заговорил по слогам, сопровождая каждый слог энергичным жестом. — Я не привык записывать и запоминать по минутам, где и сколько нахожусь. Но если б я знал, что буду подвергнут допросу в качестве свидетеля, то, пожалуй, записал бы и запомнил.

— Постой, Шейн, — оборвал его Харш, — ты только что заявил, что у Карла имелась причина желать смерти мисс Мортон. Что ты этим хотел сказать? Уж не думаешь ли ты, будто он из тех, кто пойдет на убийство ради погашения небольшого в общем-то долга и восстановления дружбы с хозяином игорного дома?

Отвечая на вопрос Харша и одновременно внимательно наблюдая за реакцией Гарвина, Майкл Шейн сказал:

— Кто-то писал Саре Мортон письма. Кто-то ей угрожал и требовал покинуть Майами. Кто? Лео Ганнет на такую заморочку не потянет. Текст вырезался человеком, имеющим доступ к специальному клею и острым редакторским ножницам. И если письма отправлял не Гарвин…

— Я не отправлял, мистер Шейн. — Это — нелепица, абсурд! Но… но мне кажется, я знаю, кто это делал.

— Кто?

— Ральф Мортон. Муж Сары. Дня три или четыре тому назад он ввалился ко мне в кабинет и спросил, в каком отеле остановилась его жена. Я ничего не знал об их отношениях и поэтому сказал. Затем посыпались брань и ругательства. Он хотел знать, сколько времени прошло с тех пор, как она в Майами, — я и это сообщил. Тогда он взбесился окончательно и начал кричать, что она желает с ним развестись. — По мере рассказа Карл Гарвин возбуждался все больше и больше, снял пенсне и начал им размахивать: — Мортон признался, что через несколько дней истекает срок получения законного вида на жительство, а затем, вконец, видимо, обнаглев, предложил мне денег, чтобы я придумал какую-нибудь увертку для синдиката и они послали бы Сару в другой штат — до того, как вид на жительство во Флориде будет получен. Я, разумеется, ответил, что мои полномочия так далеко не распространяются, что я не могу этого сделать, и с трудом от него избавился.

Шейн обдумал услышанное, не забывая, что информация о письмах угрожающего содержания Гарвина совсем не удивила.

— Ну вот видишь, они оба — и Ральф Мортон, и Лео Ганнет — сулили тебе вознаграждение за то, чтобы убрать мисс Мортон из Майами. Кстати, сколько отстегивал Мортон?

Карл Гарвин с достоинством расправил плечи.

— Я не допустил, чтобы дело дошло до обсуждения какой-то суммы, я заткнул ему рот сразу же. Теперь вы видите, что, кроме Ральфа Мортона, посылать эти мерзкие письма было некому?

— Хм, я подумаю. А где остановился Мортон?

Последовала длинная пауза.

— Не знаю, — произнес наконец Гарвин. — Не знаю, мистер Шейн.

— Но он наверняка оставлял адрес? Ведь он хотел, чтобы ты с ним связался?

— Я не собирался связываться с этим негодяем, — Гарвин снова уныло потупился.

— Не дури, парень, давай представим — он приходит к тебе и делает предложение. Ты оказываешься, выкидываешь его за дверь, так я понял? Но! Надежда у Мортона все равно остается. Он надеется, что ты передумаешь, и вот для этого-то и оставляет свой адрес. Он просто-напросто не мог его не оставить.

— Если даже и так, то я не помню.

— Но ты должен был где-то это отметить, например у себя в офисе.

Гарвин снова помедлил, не зная, что отвечать.

— Может быть, я так и поступил, — безразлично согласился он, — но ей-богу, сейчас не вспомню.

— А не пошел бы ты знаешь куда?! — взорвался Майкл. — Пойми же наконец своей пьяной башкой, что полиция его разыскивает. А ты не выдаешь адрес. Что они подумают? Хочешь помочь ему смыться?

Апатия Гарвина резко перешла в лихорадочную активность.

— А ведь верно! Как же я не подумал, мистер Шейн! Но я и не подозревал, что это может иметь такое значение. Вы правы, — он поднялся на ноги и выпрямился. — Мне следовало подумать об этом сразу же. Я немедленно отправляюсь на работу и посмотрю, нет ли где его адреса.

— Я пойду с тобой, Гарвин, — сказав это, Майкл обратился к Харшу: — До того, как мы уйдем, я должен получить одну вещь. Ту записку, в которой Сара Мортон вас шантажирует.

— Пожалуйста, она здесь, — все трое мужчин уже стояли на ногах, Бертон Харш подошел к секретеру и, вынув из одного ящичка квадратный белый конверт, вручил его Шейну.

Бумага была такой же плотной и гладкой, как и та, что пошла на конверт, доставленный ему заказной почтой. Адрес напечатан на машинке, какие-либо координаты отправителя отсутствовали. Майкл вытащил из конверта один-единственный листок, развернул его и, на мгновение задержав взгляд на голубом оттиске подписи Сары Мортон в верхнем углу, прочитал следующий короткий текст:

После слов «с уважением» следовала подпись голубыми чернилами, и она в точности повторяла оттиск в верхнем углу.

Закончив читать, Майкл посмотрел на Гарвина.

— Ты видел это?

— Конечно. Мистер Харш показал. Он специально пригласил меня приехать предыдущим вечером.

— Можешь ли ты установить подлинность подписи?

— Да, я… я бы сказал, что это ее подпись, посмотрите сами. Как две капли воды, если сравнить с факсимиле вверху, а…

— А имея образец вверху, не надо быть мастером-фальшивомонетчиком, чтобы нарисовать такую же завитушку и внизу страницы, верно? — уверенно договорил Шейн.

— Минуту, Шейн, к чему ты клонишь? — вмешался Харш. — Кто еще мог, да и кому это нужно — сляпать подобную гнусность и заверить ее подделанной подписью?

— Не знаю, — Майкл рассеянно уставился в пространство. Сложив записку, он сунул ее обратно в конверт, а конверт положил в карман. — Могу я видеть копию статьи, переданной вам мисс Мортон?

— Она заперта в моем личном абонентском ящике.

— О'кей, тогда идем, — Майкл Шейн повернулся к Гарвину.

С востока надвигалась гроза. Узкие и длинные сполохи молний с секундными интервалами разрывали черноту ночи, освещая тяжелые, темные тучи, а вслед за молниями накатывались глухие громовые раскаты. Шквалистой силы ветер не давал идти. Когда садились в старенький «жучок» Гарвина, Майкл сказал:

— Доедешь до ворот и остановишься.

Сев за руль, Карл развернул машину и на самой медленной скорости доехал до высоких каменных стоек с увесистой цепью. Шейн выскочил наружу, нагнув голову пробежал под цепь, добежал до своего автомобиля, сел, развернулся и, подъехав к месте, откуда бежал, снял цепь с крючка, давая проезд Гарвину.

— Поедешь первым. Я следом.

Вернувшись к автомобилю, Майкл врубил передачу и, пристроившись за машиной Гарвина, старался от него не отставать. Так они проехали несколько кварталов на север, пересекли бухту и по Семьдесят Девятой Козуэй-стрит въехали на основную территорию города. Здесь Гарвин повернул на Литл-ривер. На Сорок Шестой машина Гарвина затормозила перед мрачным, ветхим четырехэтажным зданием.

Шейн припарковался в десятке футов сзади. Гарвин уже ждал на тротуаре со связкой ключей в руке.

— Два этажа придется подняться пешком, — словно извиняясь, объяснил он, — лифт отключают в десять.

Здание было погружено в полную темноту. Гарвин отпер одним из ключей входную дверь, протянув руку куда-то в сторону, включил свет под потолком, и взгляду Майкла Шейна предстал небольшой холл, в глубине которого виднелся лифт, а чуть дальше — ведущая наверх лестница. Миновав два пролета, они оказались перед очередной дверью; Гарвин нашел ключ, открыл ее, вошел и зажег свет внутри.

В небольшой, тесной комнатушке, служившей Гарвину офисом, не было даже видимости какого-либо порядка. В дальнем углу стоял телетайпный аппарат, а у стены напротив двери — большой конторский стол, заваленный газетными вырезками и страницами с машинописным текстом. Не успел Майкл сделать и двух шагов, как наступил на большой кусок скомканной бумаги, он выругался, пнул его в сторону и подумал, что, если Карл намерен перерыть в поисках адреса Ральфа Мортона весь этот бардак, удачи им не видать.

Но хозяин офиса уверенно сел на крутящийся стул за столом и с сосредоточенным видом принялся один за другим вытаскивать и задвигать ящики. Не найдя ничего в левой тумбе, он, невнятно что-то бормоча, перешел к правой и с верхнего ящика началось то же самое.

Пока Карл рылся в бумагах, на лбу у него появилась глубокая морщина. Она исчезла, когда очередь дошла до последнего нижнего ящика.

— Вот, нашел, — он протянул Шейну блокнот с отрывными листками. — Сейчас я вспомнил. Бросил его сюда сразу после того, как Мортон ушел. Он был открыт, и я, вставая, об него зацепился.

Майкл не слушал. «Рикардо-отель» — прочитал он на верхнем листке. — Где находится этот «Рикардо»?

— На Одиннадцатой между Первой и Второй авеню. Но номера комнаты он не оставил.

— Все. Едем отсюда.

Глаза у Шейна загорелись. Это же менее чем в квартале от того места, где сошла с такси Беатрис Лалли. Он резко развернулся, распинывая по углам комки бумаги, быстро пошел к выходу и уже в дверях осознал, что шагов Гарвина позади что-то не слышно.

Он повернул голову — Карл сидел на своем стуле и закуривал сигарету.

— Я сказал едем, ты что, не слышал?

— Нет, мистер Шейн. Гоняться за убийцами — не мое дело. Особенно за подонками типа Ральфа Мортона. Вам надо, вы и поезжайте, — Гарвин произнес это холодно, почти враждебно.

Шейн вернулся к столу и склонился над Гарвином. На левой щеке у него задергался мускул.

— Ты едешь со мной, ясно? — рявкнул Майкл, протягивая правую руку, открытой ладонью вперед, к лицу Гарвина.

Гарвин среагировал, крутанулся на стуле к стене и успел сорвать пенсне как раз вовремя, потому что рука Шейна его все-таки достала. Он рывком вскочил на ноги и возмущенно запротестовал:

— Послушай, детектив… если ты думаешь, что я потерплю такое…

Майл Шейн начал огибать стол.

— У меня нет времени тебя уговаривать, понял?

Под угрожающим взглядом Майкла Гарвин сжался и задом попятился к телетайпу. Шейн без труда нагнал его, железной хваткой вцепился газетчику в худенький локоть и одним мощным движением толкнул его ко входной двери. Подождав, пока тот запрет ее, Майкл увлек Гарвина вниз на первый этаж, затем в холл, а оттуда на улицу и к автомобилю.

— Твоя колымага постоит здесь, — сказал он, открывая дверцу с правой стороны, но в тот момент, когда Гарвин был уже почти внутри, налетел ветер и дорогая шляпа растерянного Карла, кувыркаясь в воздухе, слетела на дорогу.

— Моя шляпа, — завопил он, — ты рехнулся, детектив, ты не имеешь права…

Но Шейн, не внимая протестам и жалобам своего пассажира, ухватил его за грудки, наполовину приподнял, бросил на сиденье и с силой захлопнул дверцу. Последние слова Гарвина еще висели в воздухе, а Майкл был уже за рулем, газанул и, рванув с места на второй, выжал уже почти тридцать. Только тогда Карл Гарвин, без шляпы и с уязвленным самолюбием наконец осознал, что происходит, и сел как следует.

— Ну, Шейн, ты даешь, — заскулил он, — я не заслужил такого обращения. Я добровольно пошел на сотрудничество, согласился помочь, и я вовсе не намерен был…

— Заткнись, — бросил Шейн. Он ехал уже на четвертой, и стрелка спидометра подрагивала на шестидесяти пяти, а колеса машины жадно пожирали пустынное в этот час пространство дороги.

Прошли какие-то минуты, и они остановились на Одиннадцатой улице перед входом в «Рикардо-отель».

— Выходи, пойдешь со мной, — скомандовал Майкл.

Гостиница была старенькая, вестибюль небольшой, их шаги отозвались по нему гулким эхом, и дремлющий ночной портье поднял голову до того, как Шейн дошел до стойки.

Старичок зевнул, прикрывая рот ладонью, но при виде сурово настроенного посетителя, шлепнул себя по губам, щелкнул зубами и изобразил внимание.

— В каком номере Ральф Мортон?

— Он в-в… э-э… в триста девятом. Но послушайте, мистер…

Мистер, однако, слушать ничего не желал. Он обернулся к выходу — Карл Гарвин медленно приближался, причем его напускная чопорность совершенно не вязалась с растрепанным и помятым внешним видом. Волосы у Карла взъерошило ветром, пиджак и плащ сползли на бок. Держа пенсне в руке, он усиленно тер правый глаз, но, когда заметил, что Майкл уже у лифта, пошел побыстрее.

— Мне что-то попало, — пожаловался он, вставая с детективом рядом, — болит, и чешется, и не могу достать. Боюсь, что придется…

— Ничего, до свадьбы заживет, — мрачно пошутил Шейн, заталкивая газетчика в лифт, — ты сам вынудил меня применить силу, — дверь лифта закрылась. — Третий. Учти, Гарвин, если с мисс Лалли что-то случилось, вина напрямую ложится на тебя.

— Мисс Лалли? Но ей-то что здесь… — лифт остановился, Гарвин, водружая пенсне на нос, вышел первым, решив, что вопросов пока лучше не задавать. Шейн обернулся к лифтеру: — Подержите здесь, пока не скажу.

Следом за Гарвином Майкл пошел по коридору и настиг его, когда, пройдя несколько дверей, тот остановился перед номером с табличкой «309».

Шейн громко постучал. Подождав немного, он повернул ручку и вошел.

В номере было темно и тихо.

Майкл пошарил пальцами по стене, щелкнул выключателем. Загорелся яркий верхний свет.

Убитый лежал поперек кровати, но взгляд Шейна на нем не задержался, а скользнул дальше, по комнате, и замер на валявшихся на полу слева от двери очках с толстыми дужками. Массивная роговая оправа была вся изогнута, одна из линз треснула, и осколок выпал.

Еще до того, как Майкл наклонился, чтобы подобрать их и осмотреть, он точно знал, что очки эти принадлежат Беатрис Лалли.

Тишина в комнате стояла полнейшая. Тишина и что-то еще, но что именно, Шейн не осознал, потому что не отрываясь смотрел на сломанный атрибут симпатичной девичьей непосредственности, который так мгновенно и так ярко преображал его хозяйку, стоило той поместить его на положенное место. От порыва ветра оконное стекло задребезжало, и только после этого Майкл Шейн ощутил, насколько сильно пропах номер 309 табаком и алкоголем. Приторно-сладковатый запах крови, витавший в душной и спертой атмосфере комнаты, вызывал тошноту и головокружение.

Сбросив оцепенение, Майкл направился к окну, но вспомнил о Гарвине и обернулся. Недавно еще уверенный в себе молодой прожигатель жизни замер на пороге, лицо его стало землисто-серым, а в светлых глазах застыл ужас.

— Он м-мертв? — Гарвин мог говорить только хриплым шепотом.

Шейну от отвращения захотелось сплюнуть.

— Это Мортон? — спросил он.

Гарвин кивнул. Майкл подошел к окну, подергал, рама не поддавалась. Повозившись с задвижкой, он смог наконец открыть его. Ворвавшийся ветер в мгновение ока опустошил стоявшую на столике пепельницу. Майкл сдвинул раму немного вниз и, оставив окно приоткрытым примерно на дюйм, подошел к кровати.

Ральф Мортон лежал на спине, и на правом виске у него зияла маленькая круглая дырочка. Кровь сгустками запеклась на стеганом покрывале, и видно было, что она просочилась также и на простыни, а сквозь них — на матрас. Майкл Шейн смотрел. Муж Сары Мортон оказался человеком большим и сильным, с крупными чертами лица, смертельную бледность которого оттеняла густая черная щетина на щеках и подбородке. На кровати, рядом с правой рукой покойного, валялся маленький пистолет с изящной резной рукояткой, калибр его Майкл определил как ноль-двадцать-два или ноль-двадцать-пять. Обследовав кровать, он осмотрел тумбочку. На ней стоял пустой стакан, а на полу рядом лежала перевернутая бутылка из-под виски.

Шейн подошел к телефону и, едва только в трубке послышался заспанный голос портье, дал номер Центрального полицейского управления. Ответил Джентри.

— Привет, Уилл, опять я. Есть что-нибудь о мисс Лалли?

— Ничего, Майкл. Номер Пейсли в «Эджмонте» обложили, как медвежью берлогу, но он до сих пор не появлялся. И никаких признаков, что девица сюда приходила. Мои ребята прочесали весь район, тоже безуспешно.

— Дай ребяткам отдохнуть, Уилл. И пусть отдел убийств выезжает в отель «Рикардо» на Одиннадцатой. Номер три-ноль-девять.

— В чем дело, Майкл? — от усталого брюзжания не осталось и следа, Джентри заметно оживился. — Она там, у тебя? Она мертва?

— Пташка залетала, но уже выпорхнула, — ответил Майкл, — а в роли жмурика — Ральф Мортон. Жду, Уилл, — он положил трубку и заметил, что Карл Гарвин наконец-то вошел в комнату. Ужас в глазах смешался с непониманием, взгляд его с тела убитого перешел на сломанные очки.

— У м-мисс… Л-Лалли… были такие, — Гарвин снова заикался, указывающий на очки палец дрожал. Потом он опять взглянул на кровать, на неподвижное тело и воскликнул: — О Боже! Неужели это она, Шейн?! Что ты думаешь?

— В данный момент я пытаюсь не думать. Стой где стоишь и главное — ничего не трогай. Сейчас приедет полиция, — Шейн подошел к ванной — дверь в нее была открыта, — заглянул, затем вернулся к Гарвину и, взяв его под руку, вывел в коридор. — Когда ты в последний раз виделся здесь с Мортоном?

Гарвин испуганно замахал руками.

— Но я здесь не бывал ни разу. Вообще. Я же говорил, Шейн…

— Тс-с, говори тише, — шикнул на него Майкл, — хочешь весь этаж разбудить? Ты уже много всего наговорил. Сейчас давай правду.

— Но я позабыл даже этот адрес, — Гарвин громко шептал, вытаращив глаза, — и я бы никогда не вспомнил об этой записи у меня в блокноте, если б ты, Шейн, мне не напомнил.

— Брось придуриваться, Гарвин, со мной такой фокус не пройдет. Ты, между прочим, заявил мне недавно, что номер комнаты, в которой живет Мортон, не знаешь, а сам, выйдя из лифта, подошел и остановился точно у этой двери. Что скажешь?

— Но я… я слышал, как номер Мортона называл портье.

— Нет, ты не слышал. Когда портье мне это сказал, ты находился еще за дверью вестибюля. Я подозреваю, что ты специально наклонил голову так, чтобы шляпа слетела, когда мы садились в машину. А потом, перед отелем, ты специально отстал, чтобы не подходить вместе со мной к портье, а побыстрее проскочить мимо него. Иначе он непременно узнал бы тебя. Хватит корчить из себя идиота, Гарвин! В этом отеле тебя запомнили.

— Да, я приходил к нему вчера, — признался Гарвин, понурив голову, — но он был в доску пьян, ругал меня последними словами…

Двери поднявшегося на третий этаж лифта раскрылись, и в коридор вышли первые из прибывшей группы полицейских. Шейн кивком головы поздоровался с ними и указал на открытую дверь триста девятого.

Когда они входили в номер, Майкл остановил одного, высокого и худого, и на секунду отвел в сторонку.

— Одолжи мне твою шляпу, Райли.

Райли, взглянув на растрепанную рыжую голову частного детектива, уже хотел было отпустить по этому поводу какую-нибудь остроту, но, мрачное выражение лица Шейна его остановило. Медленно приподняв шляпу из коричневого толстого фетра, он передал ее Майклу и, стоя рядом, смотрел, как тот в свою очередь отдал ее Гарвину.

— А ну-ка, надень.

Гарвин безо всякого желания водрузил кое-как ее себе на макушку. Шляпа оказалась немного мала, и вид у него был забавный. Но Шейн снова рыкнул:

— Опять за дурачка?! Сию же минуту надень как следует. Так, как носишь свою.

Карл Гарвин заскрежетал зубами. Шейн и Райли оба это слышали. Наконец шляпа была надета так, как обычно носил Гарвин, спереди слегка надвинута на глаза, и Майкл сказал:

— Спасибо, Райли. Верну через пару минут.

Полицейский исчез в дверях триста девятого, а Шейн повел своего подопечного к лифту. Обращаясь к высунувшемуся оттуда любопытному чернокожему мальчугану, Майкл спросил:

— Скажи, дружок, видел ты прежде этого джентльмена?

— Шейн, постой, дай объяснить, — хриплый голосок Гарвина оборвался на высокой ноте, рука потянулась к переносице, чтобы снять пенсне.

— Заткнись, — приказал Майкл, — и не трогай очки. Видел или нет? — снова обратился он к мальчишке-негру, — отвечай, не бойся.

Тот немного заикался, взгляд прыгал с Шейна на Гарвина и обратно.

— Я… М-мне к-кажется…

Майкл попробовал его успокоить.

— Я же сказал, бояться нечего. Никто тебя не обидит. Ответь правду, и все будет нормально.

— М-мне к-кажется… этот дж-джентльмен приходил сюда с час тому н-назад. Спрашивал номер триста девять. И он, — мальчишка немного осмелел, — пробыл здесь совсем недолго. Ушел почти сразу же.

Гарвин сник.

— Я — дурак. Думал, что никто не узнает, что меня не заметили. Но клянусь, Шейн, когда я заглянул в номер и увидел его лежащим на кровати, кровь капает, в комнате пахнет порохом, я… я растерялся. Не знал, что делать. У меня мелькнула мысль, что он сам себя застрелил.

Прозвучал сигнал вызова лифта снизу, но мальчишка-лифтер, казалось, ничего не слышит, глаза его от страха и волнения вращались как шарики, руки вцепились в поручни кабины.

— Тебя вызывают. Отправляйся вниз, — дверь лифта захлопнулась, Майкл Шейн повел Гарвина обратно к номеру, в котором лежал убитый.

— Значит, ты утверждаешь, Мортон был мертв до того, как ты сюда пришел?

— Да, так оно и было. Лежал точно в таком же положении. Свет горел, я постучался и, когда никто не ответил, толкнул дверь. Она была не заперта, и я вошел. Я знаю, мне следовало сообщить об этом сразу же, но меня словно парализовало. Способность соображать куда-то пропала, так сильно я испугался.

— Почему?

— Потому, наверное… но Боже правый, Шейн!! Мне не хотелось быть пойманным в подобной ситуации, кому приятно, когда тебя обнаруживают в одном номере с человеком, пустившим себе пулю в голову?

Они уже вошли внутрь триста девятого, и Шейн обратился к одному из экспертов:

— Самоубийство или убийство?

Ответил Райли. Он выпрямился, пожал плечами и многозначительно развел руки в стороны:

— Может быть и то и другое.

Карл Гарвин тем временем стянул шляпу с головы, вернул ее хозяину, не удостоив Райли ни словом, ни взглядом. Райли, усмехнувшись, посмотрел на Шейна, но тот повернулся к выходу и прислушивался к лифту.

Дверь лифта открылась, и оттуда вышли Уилл Джентри, Тим Рурк и возглавлявший отдел убийств лейтенант Гастингс. Все трое подошли к триста девятому и остановились в коридоре. Отвечая на молчаливый вопрос Джентри, Майкл объяснил:

— Ральф Мортон мертв. Сломанные очки мисс Лалли валялись на полу прямо за дверью. Молодого человека зовут Карл Гарвин, и примерно в то время, когда это произошло, он нанес Мортону частный визит, но, обнаружив труп, смылся, решив ничего никому не докладывать. Утверждает, что Мортон застрелился.

Гарвин неловко дернулся и прислонился к стене. Майкл схватил его за ворот рубашки.

— А что ты скажешь про мисс Лалли? Она была здесь, ты видел? Это ты позвонил ей и попросил сюда приехать? Ты назначил ей встречу?

У Гарвина начались позывы на рвоту, лицо посерело. Ухватившись одной рукой за горло, второй зажимая рот, он боком повалился на пол. Противный запах вырыгнутой на ковер пьяной блевотины смешался с прокуренной атмосферой комнаты, делая ее еще невыносимее.

Шейн некоторое время следил за Гарвином, затем повернулся к Джентри.

— Теперь он ваш.

Шеф полиции остановил его.

— Куда ты, Майкл? Что еще ты собрался делать?

— Выяснить что можно о мисс Лалли, — Майкл бросил это через плечо, направляясь опять к лифту и на ходу доставая из кармана и показывая осмелевшему мальчишке пятидолларовую бумажку.

— Ты только что помог мне, дружок, и вот тебе награда. А женщин ты так же хорошо запоминаешь?

— Не знаю, сэр.

— Что ж, давай попробуем. Напряги мозги. Около часа назад… — далее Майкл обрисовал внешность девушки, не забыв, естественно, про очки, и добавил: — Повторяю, около часа назад, может немного меньше или немного больше.

Мальчишка, тоскливо уставившись на зажатые в руке Шейна пять долларов, покачал головой.

— Не стану врать, сэр. Сюда приходят самые разные дамы, в любое время дня и ночи, но я ни разу не видел ни одной в очках. Ей-богу, сэр, не припомню.

— Но эта дама, возможно, была и без очков, просто их не надела. Напряги же извилины, есть они у тебя или нет, в конце концов? В районе двенадцати тридцати, ну?

Черные глаза отчаянно заморгали.

— Я бы очень хотел, сэр, помочь вам, но…

Сзади, в триста девятом, началась какая-то возня. Сунув банкноту мальчишке в ладонь, Майкл почти бегом направился к неистово жестикулирующему Тиму Рурку. Журналист остановил Шейна на пороге и возбужденно заговорил:

— Майкл, это — Беатрис. Они обнаружили ее в платяном шкафу. Боюсь, что ей тоже уже ничем не поможешь. Как это ужасно, Майкл!

Отстранив Рурка, Шейн прошел мимо него в комнату. Беатрис Лалли лежала на полу, один из детективов делал ей искусственное дыхание. Она выглядела как тряпичная кукла. Беспомощная и безжизненная, с разметавшимися, спутавшимися волосами и в разорванной одежде, она производила ужасное впечатление — лицо бледное как воск, слезы смешались с пылью и грязью.

Шейн хотел приблизиться, но Уилл Джентри положил руку ему на грудь.

— Спокойно, Майкл, она дышит. И она выкарабкается. Думаю, все обойдется, но представить только — провалялась там взаперти, без доступа воздуха, по меньшей мере час.

Майкл содрогнулся при воспоминании о душном смраде, ударившем ему в нос, когда они с Гарвином вошли в этот номер.

— Где этот негодяй? Где Гарвин? — оттолкнув руку Джентри в сторону и не видя нигде того, кого он искал, Майкл готов был бежать, куда угодно.

— В соседнем номере, — попытался успокоить его Уилл, — там никто не живет, и я его запер. Пусть очухается. Не исключаю, впрочем, что весь этот припадок и шок — лишь игра на простачка. Но объясни мне, Майкл, какова его роль в этом деле? Как он связан?

— Карл Гарвин — управляющий местным филиалом синдиката мисс Мортон. Вначале он начисто отрицал, что знает адрес ее мужа, но мы разыскали его у него в офисе и приехали сюда. Я поймал его на лжи несколько раз. Выворачивался и так и этак, но я припер-таки этого Гарвина к стенке — признался, сволочь, что после полуночи приходил в этот отель, чтобы увидеться с Ральфом. Говорит, было не заперто, свет горел, и он вошел. Мортон лежал так же, как и сейчас, Гарвин наложил в штаны и сбежал.

Шейн говорил вполголоса и очень быстро, не сводя глаз с Беатрис Лалли. Когда веки у нее дрогнули, а губы приоткрылись, испуская слабый стон, он оттолкнул Джентри и опустился на колени рядом с девушкой. Голова у нее несколько раз перекатилась с одной стороны на другую, глаза открылись, но лишь на мгновение, потому что свет причинял ей боль.

Но прошло еще несколько секунд, и мисс Лалли, снова открыв глаза, увидела озабоченное лицо Шейна и уголками губ улыбнулась.

— Что случилось? — спросила она еле слышным шепотом, обводя комнату и собравшихся в ней людей удивленными круглыми глазами. — Я пришла сюда, как вы и просили, а потом… потом меня ударили. Я даже не видела кто, — по телу у нее пробежала дрожь, веки опять сомкнулись.

Шейн вдруг почувствовал, что через открытое окно, вдоль пола, идет сильная и плотная волна холодного воздуха. Штормовой ветер, похоже, прекратился, сменившись свежим ночным бризом.

— Немедленно закройте окно. Она замерзла.

Мисс Лалли попробовала сесть. Все еще находясь рядом с ней на коленях, Майкл обнял девушку за плечи и помог встать на ноги. На правой щеке у нее, чуть пониже уха, красовался темно-красный синяк. Не пытаясь высвободиться из объятий детектива, мисс Лалли глубоко вздохнула, облизала пересохшие губы и туманным взглядом посмотрела вокруг.

— Кто-нибудь стакан воды, быстро, — скомандовал Шейн и усадил пострадавшую в единственное в этом номере кресло.

За водой сходил сам Джентри, девушка отпила немного и благодарно подняла на него глаза.

— Когда хочется что-то сказать, а во рту…

Она подслеповато рассматривала незнакомого человека, а Майкл пояснил:

— Это шеф — Уилл Джентри. Но если не можете пока говорить, то лучше молчите, успеете.

— Я потеряла сознание и совсем отключилась. Потом вроде бы пришла в себя. А может, это только показалось? Или приснилось? Напоминает какой-то ужасный кошмар, — она говорила короткими фразами, то и дело останавливаясь, чтобы набрать воздуха, а собравшиеся вокруг нее мужчины осторожно подошли поближе, потому что голос мисс Лалли звучал немногим громче шепота. — Открыла глаза и ничего не вижу. Абсолютно темно и тихо. Как будто я в гробу. Тогда я закричала, стала колотить по чему попало… возилась как зверь в клетке. Потом снова ничего не помню. Стало не хватать воздуха, нечем дышать.

— Вас заперли в шкафу для одежды, вон там, — Шейн показал пальцем и, заметив, что Джентри наклонился к девушке с другой стороны кресла, сказал: — А разумно ли сейчас ее мучить вопросами, Уилл? После такого шока могут быть последствия. Она же еще… да ты посмотри на нее.

— Я в порядке, — возразила Беатрис, — сейчас мне гораздо лучше. Могу нормально дышать. Еще глоток, если можно.

Джентри протянул стакан и передал ей. Мисс Лалли выпила его до конца, шея у нее судорожно сокращалась. Вернув стакан шефу полиции, девушка скосила глаза на Шейна и снова спросила:

— Что случилось? Вы сказали, что будете ждать и встретите меня?

— Пожалуйста, повторите, что я вам сказал по телефону. Слово в слово.

— Вы не помните? — она наморщила лоб и, проведя рукой по лицу, пробормотала: — Мои очки, где они?

Майкл терпеливо объяснил.

— Я не звонил на квартиру к мисс Гамильтон и никуда вас не вызывал. Это был другой человек.

— Но его голос… он так был похож на ваш, и он назвал меня по имени. Представился и попросил немедленно приехать в отель. Назвал даже номер в отеле — три-ноль-девять, — голос Беатрис Лалли зазвучал увереннее, дыхание восстановилось, — и к тому же предупредил, чтобы никому не говорила, куда еду, даже мисс Гамильтон. Прямо к отелю просил не подъезжать, мол, могут выследить, и велел сойти на углу и примерно с полквартала пройти пешком. Я так и сделала, в точности все исполнила, — она подобно заспанному ребенку принялась тереть глаза. — Прошу вас, кто-нибудь подайте мне очки, пожалуйста. Без них я ничего не вижу, да и свет режет…

— Очки разбились, — ответил Майкл, — вас здесь кто-то ударил?

От неприятного воспоминания мисс Лалли передернуло.

— Да. Я даже не успела оглядеться. Сначала я, конечно, постучалась, как и положено, ответил мужчина и спросил кто. Мне показалось, голос ваш, и я назвала имя. Мужчина сказал «войдите», я открыла дверь, шагнула, свет погас, а по голове меня что-то стукнуло, — девушка прикоснулась кончиками пальцев к ушибленному месту, — и я никого и ничего не видела, просто не успела заметить. Сразу мрак и темнота, так, наверное, смерть приходит. Потом наполовину очнулась, стала дергаться… но это я уже рассказывала. Так, значит, мистер Шейн, это были не вы? Кто же тогда?

— Не знаю, мисс Лалли. Можете ли вы припомнить голос? Не походил ли он на голос Ральфа Мортона?

Девушка попыталась сосредоточиться, лоб снова пересекли морщинки, глаза закрылись.

— Не думаю, мистер Шейн, впрочем… нет-нет, я не уверена. Откуда мне было знать? Я думала, это вы.

В этот момент заговорил Уилл Джентри:

— Довольно, Майкл. Внизу ждет скорая. Пусть девушку отвезут в больницу и хорошенько обследуют. Больше сейчас она нам все равно ничего не сообщит.

Кресло, в котором сидела Беатрис Лалли, стояло спинкой к кровати. Шейн и Джентри взяли девушку под руки, помогли подняться и, двигаясь таким образом, что Майкл находился между ней и прикрытым простынями телом Ральфа Мортона на кровати, вывели мисс Лалли в коридор.

Там Джентри передал ее под опеку водителя скорой помощи и санитара, подождал, пока они скроются в лифте и, только когда лифт тронулся и поехал вниз, прищурившись, посмотрел на Шейна и спросил:

— И какие твои выводы, Майкл? Принимая во внимание всю ту информацию, что ты от меня скрывал и скрываешь?

— Я ничего не скрываю, Уилл. То есть я хотел сказать… — Майкл запнулся, — сейчас ничего не скрываю. Гарвин, оказывается, замешан с самого начала. И Бертон Харш тоже. А учитывая их тесные взаимоотношения, ты сам решишь, что к чему.

— Ты полагаешь, ее сюда заманил Ральф Мортон? Напал на нее, оглушил, запер в шкафу, а потом либо сам застрелился, либо его прикончил кто-то другой уже после того, как девица вырубилась?

— Не знаю, Уилл. Если это был Ральф Мортон, то как он сумел? Как узнал номер телефона Люси Гамильтон?

— А я-то думал, это ты объяснишь, — проворчал Джентри.

— Не могу, Уилл. Прежде всего мне необходимо поговорить с Гарвином. А следующее, что я бы хотел сделать, это — увидеться с Эдвином Пейсли.

Отойдя от триста девятого, Майкл Шейн пошел дальше по коридору и остановился, взявшись за ручку двери с табличкой «311». Но дверь открывать не стал, а негромко обратился к шефу полиции.

— Что решили твои ребятки, Уилл? Мортона убили, или он сам нажал на курок?

— Предварительно сказать трудно, Майкл, сам понимаешь. Но больше склоняются к тому, что имело место убийство. Нет предсмертной записки, кое-какие другие признаки, в общем…

Шейн кивнул, открыл дверь и вошел.

Карл Гарвин с отрешенным видом сидел на краю кровати, увидев Шейна и Джентри, он прикрыл лицо руками. Уилл Джентри жестом отпустил временно назначенного из числа своих помощников постового, прикрыл за ним дверь и встал к ней спиной, Майкл же тем временем подошел к Гарвину.

— Во сколько ты сегодня сюда приходил? — спросил он.

Гарвин отнял от лица руки и поднял на Майкла глаза.

— Примерно в половине первого. Точно не помню. Мозги были забиты лишь тем, как собрать достаточную сумму денег, чтобы отвязаться от Ганнета. Я не знал в это время, об этом я говорил уже, что мисс Мортон убили, иначе бы к ее мужу не пришел. Решил еще раз обсудить с ним его предложение. Естественно, я и не надеялся, что смогу помочь ему в том плане, чтобы убедить Сару покинуть пределы штата до получения развода, но я рассчитывал вытянуть из него хоть какие-то деньги, прикинувшись, что я этим занимаюсь, — Карл Гарвин горько и глубоко вздохнул. — Ну а все остальное произошло, как я и рассказывал. Увидев, что он лежит там и почувствовав в комнате запах пороха, я подумал, что Мортон покончил с собой и сразу сообразил: вызови я в этот момент полицию, придется многое объяснять. Я был совершенно не в себе, башка не работала, никаких мыслей. Я даже и не зашел в номер, постоял в дверях — и все, ушел сразу же.

— И ты направился к Бертону Харшу и сообщил ему, что Ральф Мортон мертв, так?

— Да. Я решил, что он об этом должен узнать в первую очередь. Сара Мортон его шантажировала, ты понимаешь, Шейн. Отправляясь к нему, я, кстати, и не подозревал еще, что ее убили. Это он мне рассказал.

— Много ли ты говорил с мистером Харшем о Ральфе Мор-тоне? Сказал, в каком отеле?

— Нет, Шейн, клянусь. Бьюсь об заклад, что до сегодняшнего вечера мистер Харш о муже Сары не знал абсолютно ничего.

— Хорошо, Гарвин. От Лео Ганнета ты узнал, что мисс Лалли и я были у него и уехали. А говорил ли он, куда мы собрались?

Гарвин снял пенсне, протер его и уставился на Шейна с откровенно удивленным видом.

— Нет. До мисс Лалли мне не было никакого дела.

— Как и когда Бертон Харш вышел на тебя между двенадцатью ночи и половиной первого?

— Но он никак со мной не связывался с того самого времени, когда мы расстались после ужина. А я остановился по пути, чтобы выпить чего-нибудь, я уже говорил.

— Я помню, Гарвин, что ты мне говорил, и не надо мне все время напоминать. Дело в том, что мисс Лалли позвонил мужчина и выдал себя за меня, в результате чего она попала в номер Ральфа Мортона незадолго до тебя, или же сразу после твоего визита. Что ты об этом скажешь?

— Ничего. Ей-богу, ничего. О ее приходе сюда мне ничего не известно, — Карл Гарвин снова спрятал лицо в ладонях и, наклонившись вперед, опустил голову на колени.

Шейн брезгливо отвернулся, отошел к двери и встал у стены. Гарвин застонал.

Через всю комнату Майкл заговорил:

— Мне и так ясно, что вы с Харшем договорились встретиться без четверти семь на улице перед твоим офисом. Оттуда поехали в отель к Саре Мортон, убили ее и успели к семи на ужин. Если бы она опубликовала статью о Харше, это стало бы для него финансовым крахом и он не смог бы найти денег, чтобы рассчитаться с Ганнетом за твои долги. А если бы ты захотел уйти от выплаты долга, то мордовороты красавчика Лео в два счета свернули бы тебе шею, ты знаешь. Возможно, мисс Мортон не догадывалась о том, что это ты — автор угрожающих писем и, ничего не подозревая, впустила тебя в номер. Придумано отлично, прикрытие что надо, — Майкл Шейн почти кричал. — Она вам обоим мешала, и вы ее убили, признавайся, Гарвин!

— Нет, нет и нет! — Гарвин закачался, повалился на бок, тело его ходило ходуном.

Шейн с отвращением следил за ним, затем обратился к Джентри:

— Давай, Уилл, зови своего человека.

Шеф полиции позвал дежурного и, оставив его охранять Гарвина, Шейн и Джентри вышли в коридор. Они остановились на полпути между триста девятым и триста одиннадцатым, и Майкл изложил детали взаимоотношений Бертона Харша и его предполагаемого зятя, закончив пояснения фразой:

— Замешаны все трое: Харш, Гарвин и Мортон. У каждого из них имелась достаточно веская причина, чтобы поскорее убрать с дороги не в меру резвую журналистку. И у Лео Ганнета, между прочим, тоже.

Из триста девятого вышел Райли. Увидев в коридоре Шейна и Джентри, он тут же направился к ним.

— Вот вы где. Я ищу вас, — он показал им несколько измятых, вырванных из какого-то журнала страниц: — Нашли это в мусорной корзине. Из них вырезаны слова и буквы. Я, шеф, случайно взглянул на те письма у вас в офисе, и мне сдается, что текст писем выклеен как раз ими.

Уилл Джентри достал из кармана три послания, полученные Сарой Мортон, и, отдавая их Райли, сказал:

— Проверь, подходит, или нет. Совпадают ли вырезанные слова с теми, что отсутствуют на страницах журнала.

Майкл Шейн глухо выругался и, когда Райли ушел, наклонился к Джентри:

— Сейчас хотя бы нам известно, кто посылал ей эти письма. У Мортона повод для убийства тоже был, ведь в его планы входило убрать Сару из города до определенной даты.

— К письмам, я думаю, мы еще вернемся. — Джентри положил свою тяжелую ладонь Майклу на плечо, — а пока я заберу Гарвина, привезу Бертона Харша, и мы послушаем их обоих, а потом придет в себя и Беатрис Лалли, может быть, она что-то добавит. Короче, давай немного потерпим с выводами.

— Согласен, Уилл. Но не забывай: Харш должен остаться в тени, в противном случае пяти тысяч мне не видать как собственных ушей.

— Он останется в тени, если в этом не участвовал, и тогда я ничего не буду иметь против — все деньги твои, Майкл, — Джентри пристально посмотрел на Шейна. — Уж не пытался ли ты заставить Гарвина оговорить Харша?

— Я хотел выбить из него признание. Думал, что из него можно что-то вытянуть в пользу финансиста, что-то его оправдывающее, — Майкл взялся рукой за подбородок и задумался. — Хотя у мистера Харша и так неплохое алиби на оба убийства.

— Но у них у всех отличные алиби на время убийства Сары Мортон, — не выдержал Джентри, — начиная с семи вечера и дальше. Даже у Пейсли.

— Но алиби Ральфа Мортона мы еще не проверяли.

— К сожалению, мы никогда не узнаем, было ли алиби у этого пьяницы на промежуток между половиной седьмого и семью, и вот это, Майкл, меня и настораживает. Очень уж все гладко получается. Окажись это самоубийством, и дело закрыто. Убив жену, он ушел из жизни сам. Но так не бывает, Майкл! Слишком все сходится, черт меня подери! До сих пор в моей практике ни один убийца не облегчал задачу своим преследователям, пуская себе пулю в лоб.

— А может быть, это как раз и есть тот случай? Что говорят отпечатки?

— Отпечатки на пистолете его, все правильно. И не только на рукоятке. Но это же дьявольски просто — вытереть пистолет тряпкой, а потом наложить на него чьи угодно пальчики.

После подбородка рука Майкла задержалась на мочке уха, глаза угрюмо смотрели в выщербленный серый пол.

— Кто вызвал сюда мисс Лалли? Кто оглушил и засунул в шкаф? И почему, с какой целью? Все тот же Ральф Мортон? Но что это давало, если он и так собирался отправиться на тот свет?

— Давай, Майкл, прикинем по-другому. Допустим, позвонил ей все-таки Мортон. Зачем он это сделал — неизвестно. Пока Мортон ждал, к нему пришел кто-то еще и продырявил башку несчастному пьянице. Я бы поставил на то, что это Гарвин, — Джентри скривился, хотел сплюнуть на пол, но передумал и продолжал: — Но не успел этот подонок замести следы, как приехала девица. Его действия? Вырубает свет, чтобы не видела ни его, ни убитого на кровати, бьет ее по голове, но после этого не знает, как с ней быть. Еще раз убивать не хочется, но, с другой стороны, оставить ее лежать на полу рискованно: придет в себя — и шуму не оберешься. Гарвин выбирает третье: запирает в шкаф и незаметно уходит.

— Гарвин мог бы, — равнодушно согласился Майкл, — если, опять же, мы опровергнем его алиби на это время. Но у меня не идут из головы их алиби на семь вечера.

— У меня тоже, если честно, — мрачно признался Джентри, — а еще эти часы отстающие. Не могла подвести, что ли?

— Минутку, Уилл, — Майкл громко щелкнул пальцами, — а правильно ли мы вообще рассматриваем эти часики? — он потер виски ладонями, взъерошил волосы и заговорил медленнее. — Предположим, убийца знал, что в адресованном мне письме стоит время шесть тридцать. Сара Мортон могла уже написать письмо, но еще не запечатать. Итак, он отправляет письмо за нее и от себя вкладывает туда записки угрожающего содержания, которых сам не писал. Но тогда… тогда он переводит ее часы на час назад, надеясь, что мы подумаем, будто во время печатания письма они отставали и… и не долго мешкая, сматывает удочки, чтобы обеспечить себе стопроцентное алиби на семь часов, а заодно и на весь оставшийся вечер.

— Это годится для Гарвина или Харша, — лениво заметил Джентри, — впрочем, и для Пейсли тоже. До меня дошли слухи, что с Пейсли ты даже разговаривал, когда ездил в «Золотой петух» вместе с мисс Лалли. Что ты о нем думаешь? Я пока знаю только то, что он — заносчивый нытик.

— Ушлый пройдоха, Уилл. Ради славы и денег без мыла в задницу влезет. А кроме того, ненавидит мисс Лалли, а в чем-то даже ее боится. Это, разумеется, мое личное мнение, но она могла бы нам рассказать сама. Позвони-ка в госпиталь, узнай, как она, можно ли приехать?

— Согласен с тобой, — шеф полиции повернулся, но в этот момент из триста девятого ему навстречу вышел лейтенант Гастингс.

— Я закончил, шеф, — доложил он, — работы немного. Выстрел сделан с расстояния в несколько дюймов от виска, пуля попала в мозг и убила мгновенно. Это было приблизительно в двенадцать тридцать, допустимое отклонение — полчаса в любую сторону. Теперь о записках. Наклеенные на них слова вырезаны из тех самых журнальных страниц, которые вам показывал Райли, но ни ножниц, ни клея, ни его следов в номере не обнаружено. Отпечатки пальцев только убитого. Ноль-двадцать-пятый был заряжен полностью, но стреляли один раз. Пистолет женский, — добавил он. — Мужики такой игрушкой редко пользуются. Подходящие дамочки на примете есть?

Джентри хмыкнул.

— Только одна. Но я что-то пока не вижу, как мисс Лалли могла такое провернуть. Спасибо. Гастингс, отвези Гарвина в управление и пошли человечков двух-трех за Бертоном Харшем. Будем их допрашивать. Какой адрес, Майкл?

Шейн объяснил, как побыстрее доехать и в свою очередь спросил у лейтенанта:

— Что думаешь, Гастингс? Самоубийство могло быть?

— Полностью исключить нельзя. Но я бы, пожалуй, утверждать не взялся. Он пил, а пьяного самоубийства, насколько подсказывает мой опыт, без политой слезами предсмертной записки не бывает. К тому же рана не контактная, хотя стреляли, надо признать, достаточно близко. Он мог держать пистолет на таком расстоянии, но попомни мое слово, Майкл, это — убийство.

Шейн удовлетворенно кивнул.

— Рад слышать. Моя версия в случае самоубийства рассыпалась бы на кусочки.

— Твоя версия? — изумился Джентри. — Какая версия?

— Не наседай, Уилл. Узнаешь попозже, договорились? По крайней мере не раньше, чем я поговорю с Беатрис Лалли и сравню ее показания с информацией, полученной от Харша, Гарвина и Пейсли. Кстати говоря, нашли Пейсли?

— Если не нашли, то найдут и привезут, — шеф полиции подкрепил эти слова медленным движением век сначала вниз, потом вверх.

Все подошли к лифту. Чернокожий мальчишка-лифтер ждал их в полной боевой готовности, держа одну руку на ручке двери, а вторую положив на кнопку. Он выкатил на Шейна огромные черные глаза и со страхом в голосе спросил:

— Скажите, мистер, когда увезут мертвеца?

— Теперь уже скоро, — успокоил его Майкл.

Мальчуган повел худенькими плечиками, опустил взгляд и отвернулся. Лифт пошел вниз.

— Он уже ничего никому не сделает, — сказал детектив, когда лифт, притормозив в четырех дюймах от пола первого этажа, замедлил движение и мужчины начали выходить.

Уилл Джентри сразу же направился к телефонной будке и позвонил в госпиталь. Справившись о состоянии мисс Лалли, он сделал еще один звонок, к себе в офис, и только после этого присоединился к поджидавшему его Шейну.

— Она в порядке, Майкл. Сейчас ее привезут ко мне.

— О'кей, Уилл. Побудь здесь секунду, я хочу поговорить с портье.

Только что мирно дремавший старик сидел на своем месте прямо и неподвижно, выпучив глаза, как сова.

Шейн подробно описал ему внешний вид Беатрис Лалли и поинтересовался, проходила такая в отель в районе половины первого или нет. Старик ответил отрицательно:

— Нет, сэр, не видел. Наверх с улицы молодая женщина соответствующей наружности не проходила. Хотя, конечно, могла прошмыгнуть так, что я не заметил, но только в том случае, если она не останавливалась, чтобы спросить ключ.

— А кто сидит ночью на коммутаторе?

— Коммутатор, сэр, — моя обязанность. После полуночи.

— Тогда ответьте, звонили куда-нибудь из триста девятого? После двенадцати, разумеется.

— Никак нет. Но Мортону был звонок из города. Как только я сел на коммутатор.

— Он ответил?

— Тотчас же. Как будто он ждал этого звонка.

— Может быть, вы случайно слышали обрывки их разговора? — Майкл склонился к старику поближе.

Тот с достоинством выгнул и без того прямую спину.

— Мы не подслушиваем частные телефонные беседы. А кроме прочего, у нас ночью масса дел.

— А если бы Мортону позвонили снова, как думаете, голос вы узнали бы?

— Да помилуйте, сэр, разве это возможно? Сказали только три-ноль-девять, и все. Я даже не разобрал, мужчина звонил или женщина, а вы — голос запомнить. Попробуйте сами.

Сдерживая раздражение, Шейн отвернулся и подошел к Джентри.

— Наша версия рушится как карточный домик. Ральф Мортон никому не звонил. Но если не он заманил сюда мисс Лалли, то кто, черт возьми?!

— Убийца, — подсказал Джентри.

— А зачем? Чтобы следующее убийство совершить при свидетеле?

Начальник полицейского корпуса Майами устало пожал плечами.

— Возможно потому, что она что-то знала и от этого казалась убийце опасной. Да-а, — протянул он, потягиваясь, — от мисс Лалли нам предстоит узнать много интересного. Но одного, Майкл, я не могу тебе не сказать: если бы ты с самого начала не зарядился на это дело в одиночку и если бы ты эту мордашку от меня не прятал, мы бы уже получили ответы на большинство из наших вопросов. Если не на все.

Лицо Беатрис Лалли казалось только что умытым и напудренным, губы были тщательно подкрашены, а пушистые светлые волосы взбиты так, что скрывали почти всю наложенную за ухом лейкопластырную повязку. В больших и круглых смолисто-черных глазах, устремленных на расположившегося в своем кресле Уилла Джентри, застыло удивление, но взгляд девушки на месте не стоял, а возвращался то и дело к сидевшему справа от нее Шейну, словно она постоянно желала знать, что Майкл все еще там и никуда от нее не ушел. По левую руку сидел Тимоти Рурк, вся поза которого говорила о крайнем возбуждении и предчувствии необычных новостей.

Шеф Джентри, прежде чем начать, еще раз сверился с карандашными записями.

— Я полагаю, мисс Лалли, вы можете дать нам немало интересной и полезной информации по целому ряду вопросов. Во-первых, Эдвин Пейсли. Нам так и не удалось разыскать его. Где он сейчас, не подскажете?

Беатрис Лалли повернулась к Шейну.

— А вы не говорили шефу Джентри, что мы встретили его в «Золотом петухе»? Он ждал там к ужину мисс Мортон.

— Я рассказал ему все, что знал, — мрачно ответил Майкл, — и вам советую сделать то же самое.

— Естественно, а как же иначе, — спокойно произнесла мисс Лалли. — Мне кажется, что с Эдвином Пейсли я смогу помочь. На прошлой неделе для слежки за ним я наняла частного сыщика, уж очень, знаете ли, ему приглянулась одна красотка в баре «Коралловая крыша». Бегал туда каждый раз, когда не было свиданий с мисс Мортон.

Девушка назвала адрес и имя женщины, Джентри записал, нажал кнопку, и в комнату немедленно вошел один из помощников.

— Поедешь по этому адресу и возьмешь Эдвина Пейсли, — помощник спрятал клочок бумаги в карман, а хозяин офиса тем временем продолжал: — И не забудь прихватить ту, что окажется с ним рядом. По дороге сюда держи их отдельно, не давай говорить, а сам попробуй выяснить, если получится, где этот парень провел сегодняшний вечер, а особенно поинтересуйся, что делал ближе к семи часам.

— Понял, шеф, отправляюсь сию минуту.

— А мы, мисс Лалли, давайте продолжим, — Уилл Джентри потянулся к сигаре. — Вы сказали, что следили за Пейсли, прибегнув к услугам частного детектива. Чья это была идея, ваша или мисс Мортон?

— Мисс Мортон здесь ни при чем. Я сама на это решилась. Молодой проходимец ее буквально околдовал, загипнотизировал, — в голосе Беатрис Лалли появилась агрессивность. — Она не выносила ни единого худого слова в его адрес.

— Вам он не нравился?

— Я видела, что он из себя представляет, — она пыталась подавить нарастающее негодование, заговорила тише и сдержаннее, но ее ненависть к Пейсли приобрела от этого только большую выразительность. — Брак с Эдвином означал бы для нее конец карьеры. Он ободрал бы ее как липку. А деньги спустил бы на шлюх и вино.

— И тогда вы оказались бы безработной? — со стороны Джентри это был полувопрос-полуутверждение.

— Возможно. Потому он меня и побаивался, что я пользовалась у мисс Мортон полным доверием. Но в случае их женитьбы я готова была уйти сама.

Джентри поворошил бумаги на столе.

— К этому вернемся позднее. Когда поговорим с Пейсли. А теперь, мисс Лалли, расскажите нам, как получилось, что вчера рано утром между вами и вашей работодательницей произошла ссора?

Снова повернувшись к Шейну, почти не раскрывая рта, девушка спросила:

— По телефону вы упомянули имя мистера Харша. Это мне… тоже ему рассказывать?

— О старой истории, которую раскопала Сара Мортон, он уже знает, как знает и о письме с недвусмысленным предложением выложить ей за молчание двадцать пять тысяч. От вас требуется вспомнить о его приходе в номер мисс Мортон позавчера поздно ночью.

Уилл Джентри бросил на Шейна недовольный взгляд и проворчал:

— Не все сразу, Майкл. Пусть говорит по порядку.

— Ничего, ничего, — мисс Лалли немного ожила, бледность исчезла. Сложив руки на коленях, она приготовилась рассказывать: — У них, безусловно, было что-то общее.

Джентри взялся за карандаш и начал делать у себя в блокноте какие-то пометки.

— Я всегда надеялась… да и сейчас еще надеюсь… я думаю, что образ мисс Мортон не должен быть ничем запятнан в глазах широкой публики, — она смотрела то на начальника полиции, то на сидящего рядом частного детектива. — Конечно, если мистер Харш ее убил, то это не скроешь, всплывет все равно. Но я… мне так трудно поверить в это. Работали бок о бок столько лет, я и не подозревала, что мисс Мортон на такое способна, — Беатрис Лалли потрогала повязку.

— Расскажите нам о ссоре. Как она произошла?

Девушка поморщилась, словно воспоминание причиняло ей боль.

— Это случилось после полуночи. Пришел мистер Харш; я спала в тысяча четыреста двадцатом и сквозь сон услышала, а потом и совсем проснулась от доносившихся через ванную сердитых громких голосов. Моя дверь была закрыта, а ее — нет. Я слышала очень мало. Разобрала только ужасные угрозы, которыми он ее пугал. Затем мисс Мортон стукнула в дверь ванной, чтобы я пришла. Я тут же встала, накинула халат, но когда вошла к ней, то мистер Харш уже покинул номер.

— Вы действительно слышали, как он угрожал Саре Мортон? — спросил Шейн.

— Нет. Какой-либо конкретной угрозы я не помню. Но мисс Мортон сама мне потом сказала. Я растерялась, меня вдруг охватил ужас, и мне стало стыдно за нее. Боюсь, что я выразила свое мнение не очень-то мягко, пожалуй, даже грубо. Но я не могла взять в толк… За несколько дней перед этим мисс Мортон призналась, что публикация такой статьи испортит, причем незаслуженно, репутацию уважаемого бизнесмена, а это может повлечь за собой разорение фирмы, и она решила никуда ее не отдавать. Я, помню, почувствовала гордость, узнав об этом решении. А когда узнала, что материал этот используется для вымогания денег, что она угрожает им мистеру… — мисс Лалли по-детски поджала губы, не закончив предложения, замолчала, и по щекам у нее покатились слезы.

Майкл Шейн задал следующий вопрос:

— Мог ли Карл Гарвин знать о решении мисс Мортон не предавать дело Харша публичной огласке?

— Не знаю, мистер Шейн, — влажные черные глаза смотрели на него открыто и доверчиво.

— Мисс Мортон согласовывала свои статьи в местном отделении?

— Нет. Вернее, не совсем так. Она, как правило, отдавала уже готовый материал, чтобы местный представитель проверил детали, то есть чтобы не было неточностей.

— Тогда, если я правильно понимаю, она могла сообщить Гарвину о своем решении, и скорее всего сообщила?

— Наверное, да, — согласилась мисс Лалли. — Хотя, нет. Как же в таком случае она собиралась получить от него деньги? Ведь если бы мистер Гарвин узнал, а они с Виолой Харш помолвлены, он первым делом отправился бы с такой новостью к мистеру Харшу.

— Она права, Майкл, — Джентри отложил карандаш в сторону и сложил руки на груди. — Рассказать Гарвину — все равно что признаться Харшу. И по какому же поводу вы ругались с мисс Мортон, из-за Харша и этой статьи?

— Да. Я потеряла над собой контроль, накинулась на нее с обвинениями, кричала, что это мерзко и низко. Но мисс Мортон в ответ только рассмеялась. Цинично и сухо, она умела так. И разъярилась, как тигрица. Мы, должно быть, разбудили соседей, потому что снизу позвонили, сказали, что пожалуются, но для нее это было словно масло в огонь. Вызвала управляющего и, свалив все на меня, потребовала отселить меня в другой номер. Немедленно, и это в два часа ночи, Боже мой!

Мисс Лалли больше не плакала, но слезы стояли в глазах, а густые черные ресницы влажно блестели. Достав скомканный носовой платочек, она вытерла им щеки и продолжала:

— Утром мы обе боялись об этом вспомнить. Почти не говорили и делали вид, будто ничего не произошло. Недоразумения случались и раньше, бывало, что и ругались, но все вскоре улаживалось. Мне хотелось забыть о том, что она собирается делать, и я убеждала себя, что в конце-то концов она тоже человек. Я считала, что в значительной степени виноват Эдвин Пейсли, — на лице девушки появилось нехорошее, злобное выражение. — Он плохой, порочный, и ее хотел сделать такой же. Мисс Мортон сильно изменилась за те месяцы, что была с ним знакома.

Майкл Шейн достал письмо, переданное ему Бертоном Харшем, и положил его перед Джентри на стол.

— Взгляни, Уилл, здесь она требует денег. И сравни подпись с той, что стоит на письме, отправленном мне перед смертью.

Шеф полиции развернул оба листка перед собой и долго их изучал. Майкл встал со стула и наклонился поближе.

— Я, конечно, не специалист, — произнес Джентри после долгой паузы, — но для меня обе подписи — одно и то же.

— И для меня, — сказал Шейн. Свернув оба послания, он сунул их в карман и снова сел.

Джентри продолжал задавать вопросы:

— Что еще важного вчера произошло, с вашей точки зрения?

— Две вещи, — Беатрис говорила робко, как будто стеснялась. — Утром позвонил Ральф Мортон и сказал, что желает видеть жену. Но я разговаривать не стала, повесила трубку.

— А он сказал, где остановился?

— Нет. И у меня почему-то сложилось впечатление, что он только что приехал в город.

— Что еще?

— После обеда, ближе к вечеру, у мисс Мортон был посетитель, гость. Я подумала, пришел Ральф, но к ней я не входила и не видела. Об этом я уже рассказывала мистеру Шейну. Обе двери в ванную были закрыты, и до меня доносилось лишь неясное бормотанье.

Выбросив искусанную и наполовину выкуренную сигару в пластмассовую корзину под столом, Уилл Джентри вынул новую и повернул ее к свету, чтобы прочитать надпись на обертке. Он медленно откусил кончик, не торопясь зажег, раскурил и лишь после этого, скрипнув крутящимся креслом, сказал:

— Идем дальше. Ночной телефонный звонок в половине первого или чуть раньше, после которого вы собрались и поехали в «Рикардо-отель». Мне бы хотелось знать, уверены ли вы, что никого в комнате не видели? Свет погас, вас ударили, и вы ничего не заметили?

— Ну абсолютно ничего. Все произошло так быстро…

— И вы не предполагали даже, кто этот номер занимает?

— Да нет же. Я шла туда, чтобы встретиться с мистером Шейном. Думала, это его номер, разве не так? — блестящие черные глаза скользнули на детектива.

— Я снимаю жилье на набережной, — ответил Майкл.

Уилл Джентри рывком наклонился вперед.

— А это вы когда-нибудь прежде видели? — спросил он резко и без всякого перехода, держа на раскрытой ладони изящный пистолетик калибра ноль-двадцать-пять с инкрустированной рукояткой.

Мисс Лалли повернулась от Шейна к нему, черные глаза ее стали еще больше, пистолет находился перед ней не более чем в двух дюймах. Она близоруко прищурилась и, наклоняя голову то вправо, то влево, почти касаясь пистолета свисавшими со лба волосами, внимательно его осмотрела.

— Но мне… я думаю… этот пистолетик похож на тот, который был у мисс Мортон. Не уверена, конечно, у меня где-то записан номер, можно проверить. Но у нее было разрешение. Да, мисс Мортон имеет такой же. Точнее, имела.

— Вы утверждаете, мисс Лалли, что у нее был пистолет этой же марки? — спросил Джентри.

— Да, сэр. Был, пока не украли. Около года назад. И она всегда думала на Ральфа. Он, впрочем, никогда не церемонился, забирал у мисс Мортон, что в руки попадется. Но где… где вы его взяли? Мисс Мортон, насколько мне известно, была зарезана.

— У вас верные сведения. Но пулей из этого пистолета сегодня, примерно в двенадцать тридцать ночи, убит Ральф Мортон. Убийство произошло в «Рикардо-отеле», в номере триста девять.

— Ральф Мортон? Его убили? В отеле, где… где я сегодня была? — откинувшись на спинку стула до упора, она смотрела на пистолет, как змея на гипнотизера.

— Да, мисс Лалли. И если бы Майкл Шейн вовремя не обнаружил там его тело, то, по всей вероятности, одним трупом было бы больше. Вашим трупом, Беатрис. Вы бы в том шкафу задохнулись.

Мисс Лалли охнула и, прикрыв рот рукой, медленно повернулась к Майклу. Лицо у нее стало матово-желтым.

— Значит вы… вы меня там нашли?

— Благодарите за это Бога. Теперь понятно, почему я спрашивал, походил ли голос звонившего на голос Ральфа Мортона?

— Чудовищно! Невероятно! — воскликнула мисс Лалли. — А его… тоже убили?

— Нам кажется, что да, — признался Джентри. Потухшая в первую же минуту сигара запрыгала между зубами и переместилась в угол рта.

— Судя по всему, Ральф Мортон прожил в этом отеле не один день, а больше. Он специально приехал в Майами заранее, чтобы иметь время запугать свою супругу и вынудить уехать за пределы штата до того, как она получит необходимый для развода вид на жительство. Это он посылал ей угрозы.

— Ральф? Посылал эти письма? Но из сказанного вами следует, что убил ее, вероятнее всего, тоже он? Но… — Беатрис Лалли впервые за время разговора обратилась к Тимоти Рурку: — Кто же тогда убил его? И кто звонил мне, чтобы приехала в «Рикардо»? Я не верю, что это был Ральф.

— Ральф Мортон не звонил, здесь мы единодушны. Но в любом случае это был кто-то, знавший, где он живет. И не только. Убивший Мортона знал также, что Шейн оставил вас на попечение мисс Гамильтон. Все сводится к этому неизвестному…

Шеф Джентри прервался на полуслове, потому что раздался стук в дверь и вошел Райли.

— Мистер Харш доставлен, шеф. Он хотел бы связаться с адвокатом.

— К его услугам будут все адвокаты штата, но только после того, как мы ему кое-что предъявим. Пусть обождет. Я приглашу его через минуту. И не давай ему говорить с Гарвином.

Дверь закрылась.

— У тебя, Майкл, есть еще вопросы?

— Всего один, Уилл. Ответ на него я хочу знать с самого начала вечера. Мисс Лалли, я спрошу вас о часиках Сары Мортон — они хорошо ходили, точно?

— Ну конечно, мистер Шейн. Часы очень дорогие.

— Поподробнее, пожалуйста, про точность. Отставали, забегали? Часто ли она их ремонтировала?

— Нет. Шли превосходно, — сначала этот вопрос девушку озадачил, но она быстро сообразила:

— А, поняла, вам непонятно, почему они показывали время на час назад, да?

— Да. Ответьте, будьте добры.

— Ну это, если можно так выразиться, была одна из ее странностей. Она никогда не переводила на летнее время, не признавала экономии электричества и все такое прочее. Мисс Мортон круглый год жила по стандартному времени.

— Не было ли в связи с этим проблем?

— Никаких. Она так привыкла, что всегда, когда нужно, вводила мысленную поправку.

— Мне все ясно, Уилл, — Майкл посмотрел на Джентри и, встретившись с ним взглядом, потер скулу, — одна загадка отпала. Даже если на часах мисс Мортон, когда она мне печатала последнее письмо, стояло не то время, правильное она все равно знала и не ошиблась бы.

— И что это нам дает? — ни к кому не обращаясь, спросил Джентри. — А то, что алиби нет ни у кого. Спасибо, мисс Лалли, вы оказались нам весьма полезны. Попозже, вероятно, я еще захочу с вами побеседовать, а на данный момент хватит. Да и вы устали.

— И я могу поехать в отель? Благодарю вас, сэр. А то и глаза уже заболели без очков. В номере у меня остались запасные.

Майкл взял девушку за руку.

— Секунду, Беатрис. Вот-вот приведут Пейсли, и мне бы хотелось задать ему парочку вопросов в вашем присутствии, хорошо?

— Это так важно? — она выглядела усталой и разочарованной.

— Брось, Майкл, — заступился за девушку Джентри, — зачем она еще нужна?

— Просто, чтоб послушать его голос. Не тот ли он человек, кто выманил ее к Ральфу в гостиницу. Вдруг узнает?

— Но мистер Шейн, голос Пейсли я отлично знаю, слышала по телефону не раз и не два. Даже приблизительно не похож.

Шейн перевел взгляд на Тима Рурка. Журналист, клевавший до этого носом, закемарил окончательно, голова его склонилась вперед так, что подбородок касался груди.

— Ти-им, про-снись!

— Я не сплю, нет, — Рурк вытаращил глаза и обиженно выпрямился, — и нечего на меня кричать.

— Но, Тим, я хочу спросить тебя. Ты говорил, что Пейсли в прошлом играл на сцене. Что за роли? Может, других копировал?

— Я бы отдал его в женский хор, — буркнул Рурк, — но только чтоб стоял в заднем ряду. Я же говорил, Майкл, об этом Сара ничего не сказала.

Но Шейна слова журналиста не успокоили.

— Послушайте, Беатрис. Если Пейсли сколько-нибудь серьезно занимался театром, то он запросто мог изобразить мой голос. Он встречался со мной в «Золотом петухе», слышал, следовательно, как я разговариваю. Попробуйте, когда Пейсли войдет, вспомнить тот ночной звонок и, кто знает, услышите, может быть, знакомые интонации. Могу я отсюда позвонить? — спросил он у хозяина кабинета.

— Кому опять? Майкл, уж раннее утро, не тревожь людей.

— Люси. Я обещал. Она сидит на краю кровати и не ложится, пока я не дам добро, — Майкл поднял трубку одного из аппаратов, и как раз в это время в дверь постучался и вошел человек, посланный за Эдвином Пейсли.

— Пейсли ждет в коридоре, шеф. С ним дама. Взяли в этом же доме, — помощник Джентри не сдержался, чтобы не ухмыльнуться. — Они думали, за занятия любовью в неположенном месте.

— Ввести обоих.

Одновременно ответила и Люси Гамильтон. Но прежде, чем заговорить с ней, Майкл слегка развернулся, чтобы лучше видеть лицо мисс Лалли и ее реакцию, когда введут потенциального жениха ее бывшего босса.

— Это я, ангел. Разбудил тебя? — он говорил тихо и прямо в трубку.

— Я ждала, Майкл. Почему ты не звонил? С мисс Лалли все в порядке?

— Беата о'кей. Чувствует себя отлично. Мы находимся у Уилла Джентри, и отсюда я отвезу ее домой и собственноручно уложу в постель.

— Ко мне не заглянешь? Я прошу, Майкл, пожалуйста, пока не расскажешь, что случилось, я не усну.

— Прими таблетку, ангел. Я могу и задержаться. Нужно еще забрать статью Сары Мортон о Бертоне Харше и уничтожить ее. Я вовсе не хочу терять деньги из-за того, что этот пасквиль попадется кому-то другому.

Дверь в кабинет начальника полиции открылась, в нее втолкнули Пейсли и его спутницу. Продолжая говорить по телефону, Майкл Шейн поднял голову. Эдвин Пейсли вышагивал впереди, а за ним, шлепая сандалиями на босу ногу, ступала длинноногая блондинка в домашнем халате на молнии и с таким презрением на лице, что спрашивать ее мнение о законах и людях, их защищающих, не было никакой необходимости.

Шейн перешел на громкий шепот:

— Сейчас, ангел. Подожди минуту.

Пейсли отчаянно протестовал и сопротивлялся, постоянно отталкивая ведущего его полицейского. Он успел полностью одеться, но привести себя в порядок все же не хватило времени: ворот рубашки был не застегнут, а растрепавшиеся волосы свисали на лицо игривыми завитушками. Но не только следы шаловливых женских пальчиков виднелись на его кудрях, по ним и по шее прошлись еще и страстные алые губки, о чем свидетельствовали красноречивые отметины. Пейсли увидел сидящую перед Джентри мисс Лалли и остановился. Гнев, ненависть, досада — все смешалось в его глазах.

— Я знал, что это ты, — брызгая слюной прошипел он, — ты стояла за всем с самого начала. Довольна теперь? Шпионила, сука? Выследила?

Из телефонной трубки по уху Шейна бил требовательный призыв Люси Гамильтон ответить, что происходит. Она не ляжет совсем, будет ждать сколько надо, сама приедет. Наконец Майкл сказал:

— Бесполезно, ангел, не уговаривай. Для Беатрис и для меня все закончится, возможно, на моей квартире. Ты же знаешь, зубная щетка у нее уже с собой, — Майкл усмехнулся, послушал еще немного и, пожелав напоследок спокойной ночи, положил трубку на место.

— …И мне было приятно доставить полиции удовольствие и сообщить им, где тебя искать, если ты это имеешь в виду, — говорила мисс Лалли. — Таскаешься по шлюхам, а для общества притворяешься, что влюблен в Сару Мортон, сволочь!

— Эдди, кто эта мочалка? — прохрипела молоденькая подружка Пейсли, указывая пальцем на мисс Лалли и ставя руки на обтянутые халатом тощие бедра. — Какого хрена она к тебе цепляется?

— Всем молчать! — рявкнул Уилл Джентри. — Вопросы здесь задаю только я. Пейсли! Где вы были прошедшим вечером до семи часов?

— Я… я был с Элли, у нее дома. Элли, подтверди, — спесь с разгулявшегося ловеласа как ветром сдуло. — Спросите, коли не верите.

Шейн обратился с вопросом к нахальной девице:

— После того, как Пейсли так и не встретился с мисс Мортон, чтобы поужинать, он вернулся к вам, так? Во сколько это было?

Смерив детектива равнодушным холодным взглядом, она ответила:

— В десять примерно. А потом все время был у меня. А что, у легавых это осуждается?

— Звонил ли он по телефону после десяти и сколько раз?

— Никуда я не звонил, — вмешался Пейсли, — я даже не отходил от нее, правда, Элли?

— Бочка такого дерьма, как ее показания, не стоит и одного цента, — угрюмо заметил Джентри, — бесполезно, Майкл. Времени сговориться у них было достаточно, наскоком тут не возьмешь.

Шейн в знак согласия кивнул и посмотрел на напряженно выпрямившуюся мисс Лалли. Полузакрыв глаза и склонив на бок голову, она внимательно вслушивалась в разговор.

Майкл подошел. Беатрис Лалли сделала ему знак наклониться и поднесла палец к губам. Это означало, подумал он, что говорить они будут шепотом. Так и оказалось.

— Точно не знаю, — прошептала девушка, — но мог быть и он. Сейчас это так важно, что я боюсь ошибиться с выводом. Надо бы еще раз…

— Ничего, все нормально, — ответил Майкл так же тихо, а в полный голос сказал: — Хорошо бы, Уилл, дать ей возможность послушать по телефону, так будет куда ближе к правде. Давай попробуем. Сейчас мы уедем, а через некоторое время я позвоню и дам ей трубку.

Пейсли крутил головой и, пребывая в совершенном неведении относительно их замысла, беспомощно хлопал ресницами. Он даже вздохнул с облегчением, когда Джентри приказал:

— Уведите их и держите раздельно. Сначала я поговорю с Харшем, после него — с Гарвином, а уж потом, Пейсли, наступит и твой черед.

— Простите, сэр, — неуверенно обратилась к нему мисс Лалли, — а теперь я могу поехать в гостиницу?

— Можете. Но оттуда никуда ни шагу. Вы мне еще потребуетесь, — они опять обменялись с Шейном взглядами, кивнули друг другу, и главный полицейский с потухшей сигарой в зубах спросил, не вставая с места: — А тебе, Майкл, разве не хочется посмотреть, как с нахохлившихся птичек полетят перышки?

— Я вернусь, Уилл. У нас с Беатрис деловое свидание. Не забудь, когда она позвонит, дать трубку Пейсли. Заставь его сказать пару фраз. Но уж если и после этого ты не сможешь назвать имя убийцы, то так и быть — придется тебе помочь. Впрочем, я бы и сейчас уже мог тебе шепнуть, кто убил, но… — Майкл Шейн зло усмехнулся, и это была усмешка человека, который готов пойти на что угодно, — но я позабыл кое-что в «Тайдхэвене». Прихвачу, а уж тогда и разберемся.

Они вышли в коридор. Шейн вывел мисс Лалли через боковой служебный ход, усадил в автомобиль, и они поехали.

— Мистер Шейн, вы говорили серьезно? — спросила девушка, когда машина неслась уже на приличной скорости. — Или у вас с шефом такая манера капать людям на мозги?

— По-моему, я знаю, — сказал Майкл, — но я хотел выбраться оттуда и вместе с вами поехать в отель за той статьей, которую сочинила про Харша мисс Мортон. Нам нужно во что бы то ни стало опередить полицию, для меня это — живые деньги.

— Насчет второго экземпляра мне неизвестно ничего, — как-то неуверенно и нервно проговорила мисс Лалли, — она его куда-то спрятала или отдала. У меня подшит только оригинал. Лежит в отдельной папочке.

— Пусть второй экземпляр вас не волнует, — заверил ее Шейн. Девушка поежилась и, глубоко вздохнув, села прямо. Казалось, что она настолько возбуждена и взволнованна событиями этой ночи, что ей будет трудно по-настоящему расслабиться.

К «Тайдхэвену» подъехали молча. Миновав единственного на весь слабо освещенный вестибюль ночного служащего, они вошли в лифт и, также не говоря ни слова, поднялись на четырнадцатый. В коридоре Майкл пропустил ее вперед, мисс Лалли отперла дверь своей спальни вынутым из сумочки ключом, не задерживаясь в дверях, направилась сразу к стоящему у стены комоду и, пошарив в верхнем ящике, вздохнула с видимым облегчением, доставая из него футляр для очков.

Запасная пара пригодилась как нельзя кстати, снова превратив слабую и беззащитную молодую женщину в строгого, идеально исполнительного секретаря без возраста и пола. Мисс Лалли склонилась к нижнему ящику. Она вытащила оттуда до отказа набитую бумагами толстенную картонную папку, порылась в содержимом и наконец вручила Шейну несколько листов машинописного текста, скрепленных английской булавкой.

Майкл взглянул лишь на первую страницу и, убедившись, что перед ним то, что нужно, сунул бумаги под мышку. Мисс Лалли смотрелась в стоявшее на комоде зеркало. Опершись руками на край, она наклонилась к зеркалу поближе и, с горькой улыбкой изучая собственное отражение, грустно посетовала:

— Выгляжу и чувствую себя так, словно меня сегодня не один раз пропустили через мясорубку. Я бы с величайшим удовольствием плюхнулась сейчас в кровать. Вы не возражаете, мистер Шейн?

Майкл Шейн стоял сзади так близко, что почти касался ее. Левая рука его, обогнув плечи девушки, мягко легла на маленькую ладонь Беатрис.

— У меня к вам всего один вопрос.

— Какой, Майкл?

— Зачем вы убили Ральфа Мортона?

Беатрис Лалли стояла к нему спиной, пиджак Майкла касался сзади ее одежды, ладонь девушки под рукой детектива не шевельнулась. Майкл почти дотронулся подбородком до ее волос.

Прошло не меньше минуты. Наконец мисс Лалли, снова обретя способность двигаться и дышать, повернулась и, подняв на Шейна лицо, посмотрела на него круглыми черными глазами, в которых не было ничего, кроме поражения. Девушка опять сняла очки.

— Значит, вы знаете, — выдохнула она. Напряжение вечера и ночи прорвалось, Беатрис уткнулась лицом Майклу в грудь и зарыдала, как маленький ребенок. — Я так… так испугалась, мистер Шейн. Поделиться не с кем, а таить все в себе… я расскажу… успокоюсь немного и расскажу. Какое это будет облегчение. И вы посоветуете, что мне делать, не так ли?

Майкл обнял девушку за плечи, она прижалась сильнее, и он держал ее, пока рыдания не прекратились. Овладев собой, мисс Лалли отвела в сторону его руки и дрожащим голосом спросила:

— Можем мы… поехать куда-нибудь? Хочется тихо посидеть, выпить…

— Может быть, ко мне? — предложил Шейн.

— Да, с удовольствием, — девушка шмыгнула носом, — это было бы замечательно.

Они молча вернулись к лифту и, спустившись вниз, вышли из отеля и сели в машину. Мисс Лалли сидела на краешке сиденья у самой дверцы, а Майкл вел автомобиль и следил за дорогой. Оставив машину на стоянке метрах в двухстах от дома, он помог ей выйти.

За всю дорогу не было сказано ни слова. Когда подходили к дверям, Майкл взял руку девушки в свою и слегка сжал ее. Ночной клерк встретил их, как обычных посетителей, дружелюбно кивнув Шейну. Он не выказал никакого удивления при виде его спутницы. В лифте Шейн как бы между прочим спросил у лифтера:

— Много работы сегодня?

— Да нет, мистер Шейн, — ответил тот. На Беатрис он даже не посмотрел. Открывая дверь лифта на третьем, служащий пожелал Майклу спокойной ночи, и лифт сразу же пошел вниз.

Мисс Лалли легонько дернула детектива за руку.

— В этом отеле отлично вас знают, мистер Шейн. И не задают лишних вопросов. Вы, наверное, частенько приходите сюда с женщинами?

— Женщин я сюда не вожу, — раздраженно сказал Майкл, открывая дверь в комнату, — а с вами пришел, только чтобы выпить и послушать вашу историю. А потом, если вы сможете убедить меня не передавать дело в полицию, я отправлю вас обратно в вашу кроватку.

Он вошел первым, повесил шляпу На крючок в углу и, взъерошив пальцами непослушные волосы, обернулся к гостье.

— Что будете пить?

Мисс Лалли осторожно прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

— Ром у вас есть?

— Сделать дайкири? Отлично. Садитесь пока, чувствуйте себя как дома, а я займусь напитками.

Майкл подошел к бару в стене, взял оттуда бутылку рома и исчез в кухне. Свежего лимонного сока не было, он налил баночного, в другой стакан плеснул воды со льдом, приготовил дайкири и вернулся в гостиную.

Беатрис расположилась на кушетке. Очки она положила на журнальный столик и успела в отсутствие Шейна снять короткий жакет от костюма и поправить волосы. Большой свет она выключила, и теперь в комнате горела только настольная лампа.

В неярком свете абажура девушка производила впечатление беззащитного юного создания. Майкл поставил перед ней стакан, она взяла его и пригубила. Себе Шейн налил коньяка из бутылки, стоявшей на рабочем столе.

Дайкири плескался в стакане, запах рома и лимонного сока приятно щекотал ноздри, мисс Лалли отхлебнула еще и еще раз, потом, поморщившись от обжигающей горло крепости рома и кислоты сока, прикрыла рот ладонью, поставила наполовину пустой стакан на столик и, повернувшись к Шейну, заговорила:

— Обожаю дайкири. Успокаивает лучше всего. Пожалуйста, мистер Шейн, поймите меня, прошу вас. Я сделаю все, что вы скажете, все, что вам покажется правильным. Нужно рассказать мою историю полиции — не стесняйтесь, не жалейте меня, я готова, лишь бы только поймать убийцу мисс Мортон. Я пойду на это не задумываясь, одно ваше слово и…

— Я скажу свое слово, — остановил ее Шейн, — но сначала послушаю.

Беатрис Лалли неуверенно заерзала, пристальный холодный взгляд Шейна и глубокая морщина у него на лбу ее явно смущали.

— В голове все спуталось, все перемешалось: когда я очнулась там, в отеле, и увидела вокруг столько полиции и вас вместе с ними, я… я не решилась рассказать правду. Растерялась совершенно, к тому же сидела долго без воздуха, но вы… вы мне верите? — она робко коснулась его руки. — Если моя история поможет изобличить преступника, я готова все рассказать в полиции. Вы верите мне? Да или нет?

Майкл сделал глоток и, подержав коньяк во рту, прикрыл глаза.

— Я не верю и не поверю ничему, пока все не услышу, — грубо ответил он.

— Но скажите сначала, как вы догадались? — пальцы девушки отпустили рукав пиджака, рука снова упала на колени.

— По мелочам. Мелочи складывались и указывали только в одном направлении. Вы сказали, что готовы рассказать все, лишь бы это помогло найти убийцу. Это значит, что вы убеждены в непричастности ее мужа?

— Нет, — быстро сказала она, — я просто ничего не знаю. А что, мисс Мортон убил Ральф?

Майкл Шейн, держа стакан с коньяком между ладонями, присел рядом.

— Сначала я бы предпочел услышать о том, что случилось, от вас.

— Но это был кошмар, мистер Шейн, истинный кошмар. Когда я открыла дверь и вместо вас увидела Ральфа, я онемела. И он был до безобразия пьян, Майкл, — она назвала детектива по имени и, смутившись, тут же извинилась.

— Секунду, мисс Лалли. Вернемся чуть назад. Можно ли считать правдой ваши слова, сказанные Уиллу Джентри, о том, что, подходя к триста девятому номеру, вы были убеждены, будто идете ко мне?

— Ну разумеется. Это чистая правда. У меня не было причины считать иначе. Дверь была не заперта, я толкнула ее, вошла и обнаружила Ральфа. Он валялся на кровати и, увидев меня, очень удивился. Я еще подумала — ждал, наверное, кого-то другого. Я поинтересовалась, не приходили ли вы, но он и не думал отвечать, а только смотрел на меня и смотрел. Я бы сказала, пожирал глазами. Потом встал, подошел, облапал, а когда дыхнул, я чуть не упала — перегар, как из бочки. Он начал говорить оскорбительные вещи, я вырывалась изо всех сил, и он весь был какой-то скользкий и мерзкий, противный до отвращения. Затем он каким-то образом подвернул ногу, упал на колено, и я хотела убежать. Не тут-то было. Он поймал меня за щиколотку, уронил на пол и, притянув к себе, стал ругаться самыми гадкими словами. А потом ударил, — закусив нижнюю губу, девушка потрогала повязку на щеке, глаза у нее налились слезами, но она сделала усилие, и слезы не пролились.

— Вот тогда-то мне и стало по-настоящему страшно. Я слыхала, как подобные вещи происходят с другими и поняла, что то же самое ждет и меня. Я увидела пистолет. Он лежал на прикроватной тумбочке рядом с бутылкой виски. Ральф хрипел и все лез и лез на меня. Я все-таки дотянулась до пистолета, бутылка слетела на пол, а потом было что-то красное, какой-то туман — и больше я ничего не помню, — мисс Лалли закрыла лицо руками, плечи затряслись.

Майкл Шейн потягивал коньяк и ждал. Девушка посмотрела на него умоляющим взглядом.

— Вернее, я помню, как вдруг оказалась стоящей над его телом… На кровати кровь, в голове — отверстие от пули, но… но я не слышала выстрела. Я и не поняла, как нажала на курок, — она привалилась к плечу Шейна и разрыдалась.

— Допейте дайкири, — сказал он, когда мисс Лалли немного успокоилась, и добавил: — А теперь меня интересует, как вы умудрились запереться в шкафу, где почти задохнулись.

Лед уже растаял, дайкири стал теплым, и, залпом осушив стакан, Беатрис продолжала:

— Как вспомню — мурашки по коже. И сниться, наверно, будет. Я и не поняла еще толком, что произошло, как слышу — в дверь стучат. Я же знала, что не заперто и кто бы там ни оказался, достаточно повернуть ручку и… и мне не выкрутиться.

Думать некогда было, я действовала автоматически. Пистолет валялся у его головы, я вытерла его, а потом вложила в руку, нажала ему на пальцы, чтобы остались отпечатки, и каждую секунду, пока делала это, дрожала от ужаса, что произойдет еще один выстрел, — Беатрис Лалли замолчала ненадолго и, откинувшись назад, нервно вздохнула. — Стук повторился, человек в коридоре мог войти в любой момент. Дверь шкафа была открыта. Я юркнула в одежду и спряталась. Прошло несколько минут, прежде чем до меня дошло, что щелчок дверцы шкафа отнимал у меня последнюю надежду. Я попала в западню. Изнутри дверца была гладкой. Я затаила дыхание и прислушалась. Кто-то ходил, приблизился раз или два к шкафу, я, естественно, ждала самого худшего. И вот тогда-то скрючившись там в три погибели, я придумала эту историю, которую рассказала шефу Джентри.

Потом в комнате стало тихо. Это была жуткая, совершенно невыносимая тишина, и я даже подумала, не заложило ли уши. А потом защемило в груди, зажало что-то, меня прошиб пот, и я поняла, что надо выбираться.

Я принялась шарить по дверце — напрасно: ни открыть, ни зацепиться. И никаких щелей, даже свет не проникал. Вот уж когда я почувствовала, что значит сердце в пятках. Я кричала, била по стенкам, снова кричала, но дверцы не поддавались, а звуки, казалось, наружу вообще не доходили. Я била ногами, пинала, но силы уже кончались, и я сникла, свернулась там под одеждой, мысли все куда-то пропали, и я сдалась, — последовала серия тяжких вздохов. Шейн не перебивал. — А больше я ничего не помню.

Майкл глотнул коньяку, запил водой и облизал губы.

— Да-а, приключеньице не из приятных, и вы, оказывается, замечательно умеете рассказывать. Я потрясен. Но теперь надо бы выяснить правду.

Мисс Лалли от неожиданности замерла.

— Но я все рассказала. Так, как было.

— Нет, вы рассказали так, как вам хотелось, чтобы я это себе представлял, — оборвал ее Шейн.

— П-пожалуйста, М-майкл, — Беатрис начала заикаться, — я устала как собака. Спорить и доказывать сил уже нет, — она вдруг неожиданно пересела поближе и, прижимаясь всем телом, обвила шею детектива руками и попробовала притянуть к себе его голову.

Шейн выпрямился и не поддавался. Губы обольстительницы призывно раскрылись, взгляд затуманился.

— Поцелуй коварной женщины-убийцы, возможно, и имеет свою неотразимую прелесть, — спокойно проговорил он, — но я, моя милая, пока от него откажусь.

Мисс Лалли с силой сомкнула веки, из-под ресниц выбежало по крупной прозрачной слезе.

— Какое ужасное слово, Майкл. Убийство. Это и в самом деле убийство — то, что я натворила?

— А как иначе назвать поступок молодой женщины, которая отправляется по собственной воле в гостиничный номер к мужчине, заведомо решив его убить и приготовив для этого пистолет в сумочке?

— Но я же рассказала…

— Ложь. Сплошная ложь, за исключением нескольких зерен правды, — Майкл грубо оттолкнул ее от себя, встал и, отойдя к письменному столу, снова налил себе из бутылки. Возвращаясь к кушетке, он подцепил ногой стул, поставил его с противоположной стороны журнального столика и сел.

— Отправляясь в «Рикардо», вы имели вполне определенное намерение убить Ральфа Мортона. Придуманный специально для этого телефонный звонок, которого на самом деле не было, позволил вам беспрепятственно покинуть квартиру мисс Гамильтон.

— Но звонок был. И Люси это знает, — в глазах у Беатрис Лалли появился страх.

— Люси не слышала, как телефон звонил. Вы отлично выбрали момент. Дождались, когда она пошла в душ, и позвонили Мортону сами, предупредив о визите. Но Люси, выйдя из душа, застала вас у телефона, и тут вы сочинили сказку о том, что я куда-то вас вызываю.

— О Боже, Майкл! Все произошло совсем наоборот. Если бы Люси могла сейчас…

— Оставим Люси в покое. Она свое скажет. А пока мои слова может подтвердить портье из «Рикардо-отеля», — Шейн решился на эту уловку, и она сработала.

— Противный старикан, да как он… — мисс Лалли наконец выдала себя с головой.

— Он слышал каждое слово. Из триста девятого в город не было ни одного звонка, но Мортону звонили примерно в четверть первого.

— Ладно. Предположим, я поехала к Ральфу, — вынужденно призналась она, — но все остальное в точности соответствует моему рассказу. Он был в доску пьян и неправильно понял причину моего ночного визита.

Майкл Шейн закинул ногу на ногу и устало вздохнул.

— Я, между прочим, допускаю, что ваш рассказ несет в себе известную долго правды, но не надо меня убеждать, что Мортон к вам полез и завязалась борьба. Вы пригрели его, приласкали, как меня только что, и затем сделали то, зачем пришли. А испортил ваши планы Карл Гарвин. Он постучался и спугнул вас. Могу вообразить, какую трогательную предсмертную записку вы задумали нацарапать, ведь вы заранее подумали об этом, как и о том, чтобы подбросить Моргану в мусорную корзину журнальные страницы с вырезанными словами и буквами. Вы, конечно, знали, что полиция непременно заинтересуется ими, когда найдет. И тогда письма с угрозами припишут покончившему с собой мужу-алкоголику.

— Майкл! Довольно! — мисс Лалли в отчаянии теребила юбку. — Я не понимаю…

— О нет, дорогая моя Беатрис, вы прекрасно все понимаете, — Шейн не скрывал охватившего его возмущения. — После первого убийства вы возомнили себя чуть ли не профессионалом. Импровизация с ножницами сошла вам с рук, и вы дерзнули решиться на следующий шаг.

— Майкл! Майкл! — голос ее не слушался. — Ты не можешь всерьез обвинять меня… — от волнения и слез мисс Лалли не могла говорить.

— Поберегите глаза, Беатрис. Меня этим не проймешь. Вы вынуждены были убить Ральфа Мортона после того, как в ночных новостях сообщили, что около половины седьмого его видели у двери номера мисс Мортон. Однако никто не видел его входящим в номер. И никто не знал, что он туда не вошел по одной простой причине: Сара к тому времени была уже мертва. Никто, кроме него. А ваше алиби основывалось именно на том, что в шесть тридцать мисс Мортон была жива. И мы все должны были в это поверить. Вы все продумали, вы заперли дверь изнутри, чтобы никто посторонний, горничная, к примеру, ее не открыла бы и не смогла обнаружить убитую до определенного момента.

— Ты сошел с ума, Майкл Шейн! Ты думаешь, я специально заперла себя в этом ящике, где запросто можно задохнуться? — мисс Лалли достала носовой платок, вытерла глаза и высморкалась.

— Чего-чего, но подыхать от удушья вы не собирались, в этом я не сомневаюсь, — ехидно заметил Майкл. — Где вы стояли, когда Гарвин вошел? За входной дверью? А когда убежал, не переступив порога, вы, очевидно, подумали — пошел вызывать полицию, не так ли? Времени вернуться к себе у вас не оставалось. Вы бросили на пол очки, раздавили их и, запершись в шкафу с одеждой, стали ждать, думая, что фараоны нагрянут с минуты на минуту. А уж о таком пустяке, как самой себе набить шишку, я и говорить не хочу, противно.

Ошеломленная Беатрис уставилась на детектива в немом изумлении.

— Все равно не понимаю, что заставляет тебя так думать?

— Когда Гарвин открыл дверь в номер, очков на полу не было, — медленно проговорил Шейн, глядя девушке прямо в глаза. — Они появились там час спустя, когда вместе с Гарвином пришел я. Как это объяснить?

Мисс Лалли со свистом втянула в себя воздух.

— Какой идиотизм! Абсурд! Ты, Шейн, наверное, забыл про письмо, посланное тебе Сарой Мортон перед смертью. Чтобы его забрали из «Тайдхэвена» в указанное на нем время, она должна была отправить его — то есть опустить в ящик в холле, — между десятью минутами седьмого и четвертью восьмого. Я находилась внизу с шести часов, мы сидели с Тимом Рурком, а мисс Мортон, судя по всему, отправила письмо после того, как я спустилась к нему из номера, и это означает лишь то, что Сара…

— Верно, — согласился Шейн, — без этого письма у вас не было бы никакого алиби. Но это только в том случае, если Сара Мортон действительно его напечатала и отправила — тогда вы были бы вне подозрений. Однако я могу доказать, что к письму она отношения не имеет. Это вы напечатали его на ее машинке и искусно подделали подпись. Экспертиза покажет, что я прав. Незадолго до шести вы вонзили ей в горло острые длинные ножницы, в считанные минуты напечатали письмо и состряпали три дешевые фальшивки с угрозами. Вырезанные из журнала и наклеенные на бумагу дурацкие надписи служили как бы оправданием обращения к частному детективу. Мне отводилась роль пешки в вашем хитроумном плане. А дальше для вас все было относительно просто. Конечно, сидя с Рурком в баре, вы не успели бы подняться на четырнадцатый, убить Сару Мортон и вернуться обратно; не успели бы в те три или четыре минуты, когда куда-то выходили. Но этих минут вполне достаточно, чтобы незаметно бросить в почтовый ящик письмо.

Беатрис Лалли сжалась в комок, слез больше не было. Закрыв ладонями лицо, она покачивалась из стороны в сторону и глухо стонала.

Майкл наклонился вместе со стулом назад и, балансируя на задних ножках, спокойно наблюдал за надвигающейся истерикой. Безжалостно и неумолимо он продолжал излагать ход своих мыслей.

— Вложенные в письмо листки с самого начала чем-то меня насторожили, было в них что-то не то. А следующую отправную точку подсказал Уилл Джентри. Почему Сара Мортон покорно ждала своей участи за запертой дверью и даже не попыталась, не найдя меня, обратиться за помощью в полицию? Вы переиграли, мисс Лалли. Переусердствовали, как многие убийцы.

Передние ножки стула стукнулись об пол, Шейн засунул руку в карман и извлек оттуда два письма, прихваченные у Джентри. Одно из них было то самое, заказное, адресованное детективу.

— Мне кажется, первое письмо печатали на личной машинке мисс Мортон. Я делаю такой вывод, сравнив его с оригиналом статьи о Бертоне Харше, которая, насколько я понимаю, напечатана на вашей. Но несмотря на то, что машинки разные, оба текста печатались одним человеком. Или вы не знаете, что манера печатания столь же индивидуальна, как и почерк? Впрочем, для этого существуют эксперты. И еще одно: вы сами признались, что вскрывать поступающую на имя мисс Мортон почту и сортировать ее — ваше дело, следовательно, подумал я, вы на протяжении многих лет могли усвоить ее привычку ставить на ответной корреспонденции свою подпись.

Беатрис Лалли уже не покачивалась, а металась по кушетке туда-сюда, стоны перешли в хриплое рычание, вцепившиеся в волосы руки по-прежнему скрывали лицо.

— Здесь вы допустили первую большую ошибку. Как только я прочитал послание к Бертону Харшу, авторство его мне стало ясно сразу же. В нем, в частности, вы требовали от финансиста прислать деньги на адрес мисс Мортон. Однако с ее стороны это было бы величайшей неосмотрительностью, поскольку почту первой открывали вы, согласитесь? А для вас такой вариант был наилучшим, самым надежным, особенно если учесть то, что за три дня до этого Сара поделилась с вами своим намерением оставить Харша в покое. — Майкл встал. — Именно поэтому вам и пришлось ее убить, — он с презрением следил за корчащейся перед ним женщиной. — Бертон Харш взбрыкнул. Напился и пришел скандалить, записка ему не понравилась, еще бы! А мисс Мортон тут же догадалась, что вы, пользуясь ее именем, пытались вытянуть из богача деньги. И разразилась ссора. Да такая, что она не желала оставаться с вами в одном номере даже до утра.

Мучительные стенания Беатрис Лалли постепенно стихли, она овладела собой и подняла на Шейна глаза.

— А если ты такой умный, то к чему тогда разыгрывал из себя недоумка? Зачем заварил всю эту кашу с Бертоном Харшем, Гарвином и Пейсли?

— Я не говорил, что я знал, кто убил Сару, — терпеливо ответил Майкл, — я сказал лишь, что знал, кто является автором письма. Но вот Харшу это не было известно, равно как и Гарвину.

— Этого не знал и ты! — закричала она в дикой ярости.

— Подожди, девочка, я не закончил. Я отдаю тебе должное, ты здорово постаралась. Подумать только, ходила, наверное, целый день, вынашивая планы мести после той ночной размолвки, и каждую минуту ждала развязки, — здесь тебе не позавидуешь. А мисс Мортон тем временем безуспешно пыталась связаться со мной, чтобы, как я полагаю, попросить проверить, не числятся ли за тобой похожие шалости в других больших городах, которые вы вместе посещали. И вот время подходит к шести. Ты узнаешь, что на меня она так и не вышла, есть шанс спастись, хватаешь ножницы и убиваешь ее. — Майкл Шейн сделал паузу. — И, наконец, последний мазок. Завершающий штрих, так сказать. Пятисотдолларовая банкнота рвется пополам, одна половинка засовывается в письмо ко мне, другая — как в настоящей драме — оказывается зажатой в кулаке жертвы. Видит Господь, этим ты меня купила! Маленькая завершающая деталь, невероятная по своей циничности. И эта деталь говорила красноречивее любых слов:

Ну что, Майкл Шейн? Видишь, я обращаюсь к тебе в минуту своей смерти и говорю то, чего не успела сказать в письме?

Да, я купился. Грешен, с кем не бывает. Когда я стоял там и глядел на нее, то думал именно это. Ты здорово придумала и то, что твоя мисс Мортон, мол, не вынесет позора, если ее имя появится в прессе в связи с шантажом, и поэтому настаивала на частном расследовании.

— Нет! Ты не докажешь! — пронзительно закричала Беатрис Лалли и, притянув сумочку, открыла ее и лихорадочно принялась что-то там искать. — Кроме тебя, никто ни о чем не подозревает, и ты никогда…

— Майкл, берегись! — на пороге спальни показалась Люси Гамильтон.

Но Беатрис уже нашла то, что искала, сумочка полетела на пол, а на Шейна смотрел отливающий серебром ствол пистолета — точной копии того, из которого она застрелила Ральфа Мортона.

Но Майкл был начеку, Люси могла бы и не кричать: он мгновенно пригнулся и, схватив сервировочный столик за ножки, резко двинул его вперед, в результате чего мисс Лалли оказалась прижатой к кушетке, а ее пистолет выпал на пол.

Люси Гамильтон подбежала и подобрала его.

— Молодчина, ангел, — похвалил ее Шейн, — надеюсь, ты все записала?

— Да, Майкл. Но сначала я должна расшифровать нацарапанные в темноте каракули, а уж потом сделаю как положено. Когда ты сказал, что мисс Лалли направляется сюда с тобой, прихватив зубную щетку, я сразу подумала, что ты хочешь, чтобы я тоже пришла. Но почему ты выбрал этот способ? Мог ведь объяснить шефу Джентри, и все?

Детектив отодвинул столик от Беатрис. Мисс Лалли лежала спокойно. Она казалась вконец обессилевшей, только жгучая ненависть пылала в ее красивых черных глазах.

— Поспешив, я бы мог все испортить, — Майкл Шейн начал бодро собирать попадавшие со столика на пол предметы. — А самое главное — я должен был заполучить оригинал статьи, — несколько страниц из нее выпали, Майкл собрал их и передал статью Люси. — За это мне еще пять штук от Бертона Харша. А кроме того, — добавил он, — я мог и ошибаться. Что, если бы Беатрис оказалась умнее и выкрутилась? Кто знает, как иной раз может пригодиться зубная щетка?