Когда мощный радиофицированный «кадиллак» замедлил ход перед въездом на один из самых маленьких островов Харбор-Бей, старший детектив Питер Пэйнтер приказал водителю выключить сирену. Он направлялся с визитом к даме, и появление с воющей сиреной могло быть воспринято как признак дурного вкуса. А что подумают соседи?

Вынув сигарету из мундштука, Пэйнтер погасил ее в пепельнице возле заднего сиденья. «Кадиллак» подъехал к стоянке у большого оштукатуренного особняка, построенного явно без строгого архитектурного плана. На дорожке перед домом стоял еще один «кадиллак», белого цвета. Лужайка за домом плавно сбегала к частной пристани и стоянке яхт.

Пэйнтер вышел из машины, энергично похлопав себя по пиджаку, чтобы избавиться от шерстинок с сиденья.

— Не сиди просто так, — обратился он к Хейнеманну, своему шоферу. — Гляди по сторонам, держи глаза открытыми. Осмотри все вокруг.

— Само собой, шеф, — ответил Хейнеманн — низенький, лысеющий детектив с очень длинными руками. Ногти его были черны. — Как я могу осмотреть все вокруг, если я буду сидеть в машине? — осведомился он. — Кстати, не будет ли полезнее для дела узнать, на что именно мне следует обратить внимание?

Пэйнтер, чувствительный к проявлению служебной бестактности, метнул на водителя презрительный взгляд и направился к дому. На полпути он обернулся.

— Здесь твой наблюдательный пункт, — сказал он. — Не позволяй никому застать себя врасплох. Есть основания полагать, что кое-кто может попытаться прикончить меня. Если я прав, то это будет не какой-нибудь дилетант, а профессионал. У нас есть свои преимущества: существует лишь один выход с острова. Но это еще не повод, чтобы расслабиться.

— Да, сэр. — Хейнеманн выключил парковочные огни и высунулся из окошка. — Кроме того, если будут стрелять, то я окажусь как раз на линии огня.

— Помни об этом.

Удовлетворившись, наконец, состоянием своего пиджака и расположением галстука, Пэйнтер пошел к дому, по своему обыкновению сильно нажимая на каблуки. Низкорослый, плотно сложенный, он старался выжать из своего роста все, что возможно, и поэтому держался неестественно прямо. Его туфли с высокими каблуками были безукоризненно вычищены. Пэйнтер всегда носил костюмы, сшитые на заказ, и, по мнению своих немногочисленных критиков, немного перебарщивал в выборе одежды.

Позвонив в дверь, он вытащил из нагрудного кармана уголок белоснежного носового платка.

Дверь открыла Роза Хеминуэй, привлекательная вдова немногим старше тридцати лет. Светлые волосы доходили ей до плеч; она была одета в обуженные зеленые брюки и рубашку из того же материала. Пэйнтер подавил желание сглотнуть слюну. Он впервые видел ее в брюках, и выглядела она очень эффектно, хотя, подумал Пэйнтер, залезть в эти брюки потребовало от нее немалых усилий.

— Как вы быстро, мистер Пэйнтер, — улыбаясь, сказала она. — Я думала, что услышу сирену.

— Я не всегда ею пользуюсь, — сказал Пэйнтер. Он прошел в прихожую. — Мы с вами знакомы уже несколько недель. Может быть, будем называть друг друга по имени?

Роза снова улыбнулась.

— Отличная идея, Питер. Я как раз сама собиралась вам ее предложить. Каюсь, но когда я просила вас зайти ко мне, то кое о чем умолчала. Мне нужно серьезно поговорить с вами.

Они прошли в богато обставленную гостиную. Из больших окон в дальнем конце комнаты открывался хороший вид на северную часть залива. Пэйнтер уставился на огромную абстрактную картину, висевшую на стене.

— Нравится? — спросила Роза.

— Да, очень, — с сомнением в голосе пробормотал Пэйнтер.

— Это моя гордость. Садитесь, Питер. Пожалуй, удобнее всего вам будет на софе.

Пэйнтер осторожно примостился на краешке софы, стараясь сохранить в целости складку на брюках.

— Только не говорите мне, что мы опять будем заниматься делом Сэма Харриса, — сказал он, — Разве мы уже не исчерпали эту тему? Право, я больше не могу говорить о нем.

Роза Хеминуэй склонилась над низким столиком возле софы, раскладывая лед по бокалам.

— Норма Харрис сегодня снова мне звонила, — сказала она. — Скотч или бурбон?

— Бурбон, пожалуйста. И что же могла сказать вам наша дорогая Норма? Вряд ли что-нибудь новое. Я, например, раз пятьдесят выслушивал перечень ее бед.

Роза подала ему бокал и уселась рядом, обхватив руками колени.

— Она просто взбесилась, Питер. В самом деле, ведет себя как бешеная. Два-три раза чуть было не сорвалась на истерику, но я не виню ее. Ведь казнь состоится уже через пять дней. Она говорит, что когда она сегодня зашла к вам в офис, вы отказались принять ее.

Пэйнтер нетерпеливо ущипнул себя за короткий ус.

— Не понимаю, почему я должен тратить свое время на любую истеричку, готовую превратить мой кабинет в сумасшедший дом, — недовольно сказал он. — Как мы можем работать в таких условиях? У нас, кроме нее, полно и других дел.

— Я понимаю, Питер, но ее тоже можно понять. Времени осталось немного.

— Эта дата обведена в моем календаре большим красным кружком, — проворчал Пэйнтер. — Мне не нужно каждый час напоминать о ней. С моей скромной точки зрения, эта женщина слишком поздно бросилась разыгрывать верную жену. Может быть, я сужу о ней слишком строго, но я действительно так думаю.

Он встряхнул бокал. Кубики льда загремели.

— О чем еще она вам говорила? — спросил Пэйнтер. — Не знаю, как правильнее сказать, но ваш голос по телефону показался мне очень напряженным.

— В самом деле? Что ж, может быть. Понимаете, когда я говорю с человеком, который сильно убежден в чем-то, меня саму легко убедить. Лишь потом появляются сомнения. Ну хорошо… я скажу вам. Она… по ее словам, она уверена, что вы раздобыли какие-то новые улики и явно скрываете их. Подождите, Питер, не перебивайте меня, пожалуйста. Я и сама знаю, что это смешно. Вы не можете поступить подобным образом. Я хочу лишь представить вам ход ее мысли.

Первоначально делом ее мужа занимались вы. Она предложила вам несколько новых путей расследования, и мне в самом деле кажется, что… ну, что вы не очень-то энергично проверяли ее сведения. Вероятно, для этого были веские основания — вы же эксперт в своем деле. Я не думаю, будто вы что-то скрываете лишь для того, чтобы защитить себя от обвинений в служебной небрежности по делу, закрытому три года назад. Однако так думает миссис Харрис, и она собирается сообщить о своем мнении в газеты. Ведь она все еще очень хороша собой. Может подняться страшный шум.

— Мне вряд ли стоит беспокоиться по этому поводу, — мрачно сказал Пэйнтер, отпив глоток.

Роза вздохнула.

— Это еще не все, — продолжала она. — Как я уже говорила, эта женщина умеет убеждать людей. Она решила собрать пресс-конференцию в офисе своего адвоката и хочет, чтобы я тоже присутствовала. В одном она права: скандал в газетах обеспечен. Ее муж приговорен к смерти за убийство моего мужа. Если она в очередной раз заявит о его невиновности, это вряд ли станет сенсацией. Но если я скажу то же самое…

Глаза Пэйнтера сузились.

— Должен ли я понимать вас так, что вы готовы публично присоединиться к высказываниям этой психопатки? — резко спросил он. — Так вы собираетесь обвинить меня в том, что я послал на смерть невинного человека, испугавшись признать полицейские грешки трехлетней давности?

Роза избегала его взгляда.

— Возможно, я неточно выразилась, Питер, — сказала она. — Но ведь уже три недели прошло с тех пор, как я пришла к вам, а никаких проблесков что-то не видно.

Пэйнтер раздраженно дернул плечом.

— В который раз говорю вам: я продолжаю работать над этим делом.

— Сначала меня устраивала такая формулировка, но, согласитесь, Питер, ведь она так расплывчата. Дело не во мне и не в Норме. Подумайте о Сэме Харрисе, который сидит в камере смертников. В его календаре эта дата тоже обведена красным, и с каждым днем она приближается.

Пэйнтер наполовину осушил свой бокал и поставил его на колено, пошарив рукой в кармане в поисках сигарет и зажигалки.

— У меня достаточно забот, чтобы думать еще и о том, как сейчас чувствует себя убийца, приговоренный к смерти, — упрямо сказал он.

Он предложил ей сигарету. Роза Хеминуэй отрицательно покачала головой.

— Но что если он невиновен? — спросила она. — Что если за эти шесть дней отыщутся доказательства того, что Норма была права, а суд и все остальные — неправы? Ведь Сэму Харрису тогда уже будет все равно, не так ли? А ведь я свидетельствовала против него в суде. Как вы думаете, что я буду чувствовать в таком случае?

— Роза, я занимаюсь своим делом уже много лет, — сказал Пэйнтер. — Почему бы просто не поверить мне на слово? Я готов отвечать за свои поступки.

— Но я не готова, — возразила Роза. — Норма не хотела дать вам даже трех недель, но я уговорила ее. Теперь она уговорила меня.

Пэйнтер вставил сигарету в мундштук и щелкнул зажигалкой.

— Когда вы собираете эту чертову пресс-конференцию? — спросил он.

— Норма хотела провести ее завтра, но я убедила ее подождать еще сутки, при одном условии.

— Что же это за условие? — улыбнулся Пэйнтер.

— Не думаю, чтобы вы возражали, но все же я должна сперва посоветоваться с вами. Я нанимаю частного детектива…

— Что-что?

— …И если ему не удастся подтвердить сведения Нормы за двадцать четыре часа, то мы соберем пресс-конференцию и постараемся добиться отсрочки приговора на основании вновь обнаружившихся улик. Может быть, это и не сработает, но по крайней мере мы никому не повредим. Все говорят, что Майкл Шейн — это тот человек, который нам…

— Шейн!! — в ужасе вскричал Пэйнтер. Его колено судорожно подпрыгнуло. Бокал взлетел в воздух и приземлился ему на пиджак.

Роза вскочила на ноги. Набрав со стола салфеток, она принялась вытирать мокрое пятно.

— От выпивки у меня расшалились нервы. Что-то подобное и должно было случиться, — сказал Пэйнтер, сердито глядя на свой пиджак. — Но откуда мне было знать, что вы собираетесь упомянуть имя этого прохвоста!

— Я хотела спросить вашего совета перед тем, как звонить ему, — сказала Роза. — Как я понимаю, вы с ним знакомы?

— Знаком — это не то слово, — мрачно сказал Пэйнтер.

— Дайте мне ваш бокал. Я налью вам еще.

— Нет, спасибо, — Пэйнтер собрал с софы кубики льда, бросил их в бокал и поставил его на стол. — Как далеко вы успели зайти? Вы уже заплатили ему?

— Нет. Пока что он еще не согласился взять это дело. Я собиралась поговорить с ним утром.

— Тогда все в порядке, — с облегчением сказал Пэйнтер. — Еще не поздно. Послушайте моего совета, Роза, не выбрасывайте деньги на ветер. С таким же успехов вы можете спустить их в канализацию, да и проку будет столько же. Я действительно работаю над этим делом, вне зависимости от того, что думает Норма Харрис. Зачем же нанимать кого-то со стороны?

— Но мы же не знаем, как продвигаются ваши дела, разве вы не понимаете? Мы больше не можем принимать ничего на веру.

— Вы должны принять мои слова на веру.

— В таком случае мне очень жаль, — упрямо сказала Роза. — У нас с Нормой есть уговор, и я обязана его придерживаться.

Пэйнтер пробежал пальцами по своей шевелюре.

— Что ж, валяйте, — вдруг сказал он. — Это ваши деньги. Но если вы уж не можете обойтись без частного детектива, Бога ради, держитесь подальше от Майкла Шейна! Я дам вам адрес одного хорошего сыщика. У него работают компетентные люди, и, что важнее всего, он сотрудничает с властями и полицией. К тому же, в отличие от Шейна, он не стремится попасть на первые полосы газет.

— Но что вы имеете против Майкла Шейна, Питер? — с изумлением спросила она. — Я справлялась о нем. Все, с кем я разговаривала, утверждают, что ему удаются удивительные вещи.

— Что я имею против… — проворчал Пэйнтер. — Да, верно, иногда ему удаются удивительные вещи. Я первый удивляюсь, как при этом ему удается выйти сухим из воды. Он сделал себе карьеру, срезая углы, катаясь по тонкому льду, используя незаконные методы, насмехаясь над властями, избегая совместной работы с настоящими профессионалами, которые годами кропотливого труда заслужили свое имя, которые не гонятся за дешевой романтикой, и, черт возьми, за проклятой удачей! — почти бессвязно выкрикнул он. — Да, за проклятой удачей, за невероятной удачей! Прошу вас как об одолжении: не ходите к Шейну. Это убьет меня!

— Убьет вас, Питер? Не понимаю, почему вы так волнуетесь. Он ведь еще не дал своего согласия.

— Не беспокойтесь, он его даст, — горько промолвил Пэйнтер. — Спасибо его дурацкой удаче, если у него сейчас достаточно денег, чтобы не браться за новые дела, но я думаю, я уверен: за это дело он обязательно уцепится! Если ему предоставляется случай перебежать мне дорогу, он не упустит свой шанс! Разве вы еще не поняли? Мы воюем с ним уже не один год, и я не настаиваю, что вина за это лежит целиком на нем.

Я готов признать, что там, где появляется этот сукин сын, мне с трудом удается следить за собой. Извините за выражение, Роза, но когда дело касается этого рыжего прохвоста, я не могу употреблять обычные эпитеты. Он на дух меня не переносит, а я — его. Если он узнает, что у него появился шанс дискредитировать меня, он забудет о пище и отдыхе. Впрочем, сами увидите.

— Я уверена, Питер, он достаточно умен, чтобы разобраться, что к чему. Не может быть и речи о вашей дискредитации.

— Возможно, возможно. Но в наши дни не надо ничего доказывать, если можешь достаточно часто повторять одно и то же. У Шейна полно друзей в газетах, они всегда готовы помочь ему. Уж я-то его знаю. Он забросает меня грязью с головы до ног и убедит кое-каких идиотов, что работа полиции в деле Харриса оставляет желать лучшего, а я скрываю важные улики. Поверьте, Роза, если вы действительно желаете Харрису добра, то худшее, что вы можете сделать — пригласить Шейна. Он будет так стараться очернить меня, что у него просто не останется времени на другие дела.

— Но, Питер, не говорим ли мы об одном и том же? Не примите это за сарказм — просто мне хочется знать. Если он действительно так предубежден против вас, не постарается ли он доказать невиновность Харриса?

Пэйнтер начал подниматься.

— Не вижу смысла в дальнейшей беседе, — сказал он. — Сэм Харрис — далеко не ангел, да и жена ему под стать. Вы еще не поручали Шейну вести дело. Позвольте мне дать вам другой адрес.

Роза нахмурилась.

— Нет, Норма на это не пойдет. Она и слышать не хотела про частного детектива, пока я не упомянула о Майкле Шейне. Может быть, она знает о вашей взаимной антипатии?

Пэйнтер вытащил носовой платок и аккуратно промокнул рот.

— Вы вынуждаете меня идти на ответные действия, — сказал он. — Я хотел, чтобы вы прислушались к моим словам и сделали правильный выбор, но если нет, то нет. Но можете ли вы сделать для меня, по крайней мере, одну вещь? Перезвоните Шейну и отложите свой разговор с ним до полудня.

— Но почему? — удивленно спросила Роза.

— Сейчас я не могу вам ответить, но могу с уверенностью обещать одно: завтра к полудню вопрос будет решен, и вам не придется тратить свои деньги. Частный детектив вам уже не понадобится.

— Не понимаю, зачем окружать это такой таинственностью, — сказала Роза. — Но если это важно…

— Да, уверяю вас, — Пэйнтер подошел к телефону. — Более того, я прошу вас перенести встречу прямо сейчас, если не возражаете. У меня сразу гора с плеч свалится, — он быстро набрал номер по памяти и протянул трубку Розе. — Сейчас клерк в его отделе поднимет трубку. Говорите что угодно, но ради всего святого, не говорите Шейну, что это моя идея, не то он сразу поедет к вам. Иногда я готов поклясться, что этот рыжий верзила видит сквозь стены. Вообще не упоминайте моего имени; так будет лучше.

Роза взяла трубку.

— Да, — сказала она. — Номер Майкла Шейна, пожалуйста. Вот как? А вы не знаете, где можно его найти?.. Понятно. Не напишите ли записку? Пусть позвонит Розе Хеминуэй, как только явится.

Она продиктовала номер и передала телефон вместе с трубкой Пэйнтеру, чтобы тот поставил аппарат на место. Пэйнтер схватил трубку и быстро добавил:

— Но проследите, чтобы записку передали ему немедленно. Постарайтесь, пожалуйста, — он положил трубку и быстро пригладил усы, словно желая убедиться, что они растут в правильном направлении. — Черт возьми!!!

— Мне очень жаль, — сдавленным голосом сказала Роза. — Но теперь уж ничего не поделаешь. Может быть, измените свое мнение насчет выпивки?

— Спасибо, Роза, как-нибудь в другой раз. Мне нельзя расслабляться. Если я собираюсь утереть нос Шейну, нужно спешить. Она встала.

— Все больше туману, Питер, — покачав головой, сказала она. — Надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Завтра в двенадцать часов слушайте сводку новостей, — самодовольно отозвался Пэйнтер.

Многозначительно нахмурившись, он направился к выходу. Роза ошарашила его своим заявлением по поводу Шейна, но теперь он взял себя в руки. Пэйнтер мог даже видеть новые возможности, которые сделают слаще его триумф. На этот раз, пообещал он себе, если Шейн сунет нос не в свое дело, проклятому частному сыщику придется лечь на лопатки — то-то перекосится от удивления его рожа.

В то же время, Пэйнтеру нравилось, как глядела на него Роза Хеминуэй: изумленно, но с невольным уважением. Женщины, а тем более, красивые женщины, нечасто удостаивали Пэйнтера подобным взглядом. Какой-то идиот однажды сказал ему, что следует развивать в себе чувство юмора, но если человек относится к серьезным вещам серьезно…

На этом месте своих размышлений Пэйнтер наступил каблуком на кубик льда, откатившийся по полу из пролитого им бокала. Его нога поехала в сторону, руки принялись судорожно искать опору, и он с грохотом рухнул на пол. Роза приглушенно вскрикнула. Казалось, она не могла выглядеть более серьезной и озабоченной, но Пэйнтер мог поклясться, что в первый момент она улыбнулась.

Он ощупал спину. Вроде бы все было на месте, но ноги слушались с трудом. Он что-то проворчал с лицом, искаженным от смущения.

— Мне ужасно, ужасно жаль, — повторяла Роза, — Вы…

— Все в порядке, — деревянным голосом сказал Пэйнтер.

— Может быть, вам лучше присесть на минутку?

— Нет. Спасибо, нет.

— Ну что же…

Когда Роза открыла входную дверь, из тени дерева вышел Хейнеманн и быстро направился к «кадиллаку». Роза опасливо глядела вслед Пэйнтеру до тех пор, пока он не опустился на заднее сиденье.

— Вы в порядке, шеф? — спросил Хейнеманн.

— Что вы хотите этим сказать? — взвился Пэйнтер.

— Ничего, просто походка у вас стала какая-то странная.

Пэйнтер подавил в себе сильное желание потереть спину.

— Почему мы стоим, Хейнеманн? — ядовито осведомился он. — Пора ехать, черт побери, я тороплюсь! Включай сирену.

Машина подъехала к дому Пэйнтера, крайнему в ряду фешенебельных многоквартирных домов одного из северных кварталов Майами-Бич.

— Сейчас самое время пошире открыть глаза, Хейнеманн, — сказал Пэйнтер, все еще не в силах справиться с раздражением. — Если кто-то захотел узнать, где я живу, они легко могли вычислить мой адрес по телефонному справочнику.

— Я смотрю в оба, шеф, — заверил его Хейнеманн.

— Загляни в фойе.

Хейнеманн заглянул в вестибюль, затем оглянулся на обе стороны тротуара. Правую руку он держал на рукоятке револьвера. Пэйнтер выбрался из «кадиллака» и вошел в здание. Поднимаясь наверх в пустом лифте, он исполнил, наконец, свое заветное желание: потер спину. Ушибленное место почти не болело, но значительно хуже боли было воспоминание о мимолетной улыбке Розы Хеминуэй. И все-таки он не мог серьезно сердиться на нее. Со стороны его падение могло выглядеть как один из лучших трюков Бестера Китона.

Двери лифта раскрылись на восьмом этаже. Пэйнтер торопливо пошел по коридору, обшаривая карманы в поисках ключей. Нужно было торопиться, чтобы успеть на финишную прямую до того, как Майкл Шейн вступит в игру. Когда Пэйнтер подошел к двери своей квартиры, он держал нужный ключ наготове.

У самой двери он вдруг резко остановился. Дверь была чуть-чуть приоткрыта. Пэйнтер потянулся к дверной ручке, но затем отдернул руку с озабоченным выражением на лице. Положив ключи в карман, он вытащил свой служебный револьвер 38-го калибра и снял его с предохранителя. Он снова прислушался, затем быстрым толчком распахнул дверь и отступил к стене.

Ничего не произошло. В прихожей и в гостиной горел свет. Двигаясь очень осторожно, Пэйнтер боком проскользнул в дверь и остановился, объятый ужасом. Несколько ящиков из его письменного стола были вынуты и валялись на полу. Та же участь постигла подушки с дивана и кресла. Кто-то снял все картины со стен и свернул ковер в рулон. Растерянно оглядывая весь этот беспорядок, Пэйнтер почувствовал, как в нем закипает ярость.

Двигаясь тем же манером — сначала медленно, а затем стремительно — он посетил спальню. Там, без сомнения, похозяйничал тот же ураган, что и в гостиной. Замок сейфа с личным архивом Пэйнтера был взломан, три ящика с документами валялись рядом. Но даже сейчас, хотя Пэйнтеру очень хотелось посмотреть, на месте ли папка с делом Сэма Харриса, полицейский инстинкт заставил его заглянуть сначала в ванную и туалет. Лишь после этого он спрятал револьвер в кобуру и склонился над одним из ящиков, бешено ругаясь сквозь зубы.

Внезапно откуда-то сзади донесся приглушенный стон.

Пэйнтер быстро пригнулся и потянулся к револьверу. Он находился в очень невыгодной позиции; к тому же оружие лежало в кобуре. На секунду ему показалось, что револьвер за что-то зацепился, и он испытал приступ паники. Он был в ловушке!

Пэйнтер упал на пол, перевалившись на бок, и яростно дернул рукоятку револьвера. Раздался еще один слабый стон, более похожий на вздох. Пэйнтер вытянул шею, держа револьвер наизготовку, и увидел мужской ботинок.

— Не двигайтесь! — предупредил он возвысив голос.

Полицейской дотошности Пэйнтера было нанесено тяжкое оскорбление. За покрывалом, сорванным с кровати и скомканным в бесформенную кучу, лежал человек. Пэйнтер медленно выпрямился, готовый открыть огонь в любую секунду, и увидел лицо человека.

Оно было покрыто множеством крохотных оспин. От левого виска через щеку тянулась рваная рана, и вся левая сторона лица представляла собой сплошную кровавую массу. Пэйнтер никогда не видел этого человека раньше.

Откинув покрывало в сторону, он первым делом взглянул на руки человека. Одна из них конвульсивно дернулась.

— Когда я говорю «не двигаться», это значит: не двигаться, — резко сказал Пэйнтер.

Убедившись, что в руках у незнакомца ничего нет, Пэйнтер быстро обыскал его и возвратил свой револьвер в кобуру.

— Кто вы такой? — спросил он. Грудь человека тяжело вздымалась.

— Пэйнтер?.. — прошептал он.

— Ну?

— Я — Грэй. Грэй из комиссии Мак-Нэрни…

Голос говорящего был так слаб, что Пэйнтер с трудом разбирал слова. Он качнулся на каблуках. Комиссия Мак-Нэрни! В настоящий момент комиссия расследовала факты вымогательства в профсоюзах, но как, черт побери, там могли разнюхать про это дело? Похоже, они способны учуять запах жареного хоть из Вашингтона. Теперь Пэйнтеру действительно надо спешить, иначе его оттеснят на второй план. Он знал свои возможности. Он не мог мериться силами с сенатской комиссией США, с ее неограниченными средствами, с ее влиянием на газеты, с ее штатом сыщиков и адвокатов.

— Кто ударил вас? — хрипло спросил он. Грэй пошевелил пальцами.

— Такой здоровый… Рыжий верзила.

— Рыжий? — воскликнул Пэйнтер.

Грэй снова застонал и потрогал висок, затем взглянул на кровь на своих пальцах. Он попытался приподняться на локтях, но усилие оказалось для него чрезмерным, и он снова упал на спину.

Пэйнтер обеими руками расстегнул ему воротник рубашки.

— Теперь все по порядку, — скомандовал он. — Расскажите, что случилось.

— Дверь… дверь открыта, — слова давались потерпевшему с явным трудом.

— Ну? — нетерпеливо спросил Пэйнтер, когда тот замолчал, собираясь с силами. — Дверь была открыта. Кто-то был внутри?

Грэй опустил веки в знак согласия.

— Я зашел… Идиот… Без оружия… Он был за дверью. Только один удар… Будто мул лягнул… Я упал, потерял сознание.

— Теперь слушайте, — Пэйнтер сжал запястье Грэя. — Через минуту я вызову медпомощь, но перед этим я хочу получить стопроцентную уверенность… Был ли это парень ростом примерно шесть футов и два дюйма, широкоплечий, — он на секунду замолк, пытаясь отыскать приличные эпитеты. — Крепко сложен, сплошные мышцы. Жестко очерченное лицо, глубокие складки на щеках и на лбу. В рыжих волосах немного седины. Это он?

Человек, лежащий на полу, кивнул. Голова его задрожала от этого усилия.

— Кто он такой?

— Кто он такой? — с упоением повторил Пэйнтер. — Это Майкл Шейн, приятель, и сегодня ему придется пожалеть о том, что когда-то он встретился со мной! Только не умирайте, Грэй, держитесь. Мне потребуются ваши показания. Когда я разделаюсь с этим сукиным сыном, ему придется до конца своих дней продавать туристам открытки в Бэй-Фронт Парк.

Он начал набирать номер, но палец соскользнул, и пришлось набрать еще раз. На этот раз попытка удалась, и через секунду Пзйнтер соединился с полицейским управлением Майами-Бич.

— Это Пэйнтер, — закричал он в трубку. — Я у себя дома. Немедленно пришлите сюда Джо Уинга и еще двоих ребят. Передайте по всем патрульным машинам приказ об аресте Майка Шейна.

— Кого-кого, шеф? — переспросил сержант. — Шейна?

— Вы хотите, чтобы я повторил по буквам? Здесь взлом квартиры и нападение с покушением на убийство. Не ждите, что он покажется возле своего отеля. Ищите его. У него черный «бьюик», номерной знак… — Пэйнтер задумался и продиктовал номер: еще одна примета Шейна, которую он на всякий случай держал в памяти. — Пусть ни одна машина не стоит в гараже! Передайте всем постам, пусть ищут у себя. И будьте с ними пожестче: некоторые мерзавцы становятся слишком забывчивыми, когда дело касается Шейна.

— Медпомощь, — слабым голосом напомнил Грэй.

— Да, и пришлите сюда медпомощь, — Пэйнтер повесил трубку.

Внезапно с улицы донесся резкий, гремящий звук.

— Что это, выстрел? — Пэйнтер засунул руку под пиджак.

Грэй приподнял голову. — Прежде чем они успели обменяться хоть словом, на улице прогремело еще два выстрела. Грэй снова попытался приподняться, но не смог.

— Шейн? — прошептал он.

— Сейчас выясним, — холодно ответил Пэйнтер, вынимая револьвер.

Он побежал в гостиную.

— Счастливой охоты! — тихо крикнул ему вдогонку Грэй и закрыл глаза.

Пэйнтер стремглав перенесся к лифту. Как и всегда, когда он куда-нибудь спешил, лифт оказался занят. Он вдавил кнопку вызова большим пальцем, прислушиваясь к гудению и поскрипыванию механизмов. Лифт остановился на верхнем этаже, простоял там, как показалось Пэйнтеру, неправдоподобно долгое время и, наконец, чрезвычайно медленно пополз вниз.

Двери раскрылись, и Пэйнтер увидел свою знакомую, пожилую даму с двенадцатого этажа. Она ахнула, увидев револьвер.

— Мистер Пэйнтер! Что-то случилось?

— Возможно, мадам, — отрезал Пэйнтер. — Очень возможно.

Лифт продолжал свой неторопливый спуск. Пожилая дама промокнула губы носовым платком.

— Может быть, вам лучше выпустить меня? — спросила она.

Пэйнтер издал нетерпеливый возглас и протянул руку к лифтовой панели.

— Нет, подождите! — вмешалась она. — Я не прощу себе, если ничего не увижу. Надеюсь, кое-кто испустит дух от моего рассказа. А можно спросить, кого вы преследуете?

— Не сейчас и не здесь, — процедил Пэйнтер. — Отойдите назад, пожалуйста. И не выходите из лифта ни при каких обстоятельствах.

— Боже милосердный!

Двери лифта раскрылись. Молнией вбежав в вестибюль, Пэйнтер врезался в пожилого джентльмена, ожидавшего прибытия лифта. Ему стоило немалых трудов снова взять верное направление; затем он устремился дальше.

— Он за кем-то гонится, Генри! — крикнула пожилая дама из лифта. — Ты можешь поверить, что такое случилось в нашем доме?

— Должен сказать, он проделывает это чертовски неуклюже, — ответил тот.

Пэйнтер выбежал на улицу. Хейнеманна нигде не было видно.

— Хейнеманн! — завопил Пэйнтер.

В ответ раздался еще один выстрел, прозвучавший со стороны Коллинз-авеню. Пэйнтер рванулся к краю дома, затем резко остановился и осторожно заглянул за угол.

Он увидел темную витрину магазина. Днем здесь кипела жизнь, но теперь на тротуарах не было никого, кроме одинокой кошки. По улице проносились редкие автомобили. Пэйнтер уже собирался покинуть свой наблюдательный пункт, когда от стены отделилась темная высокая фигура с пистолетом в руке и бросилась к припаркованному автомобилю. В свете уличных ламп Пэйнтер мог разглядеть широкие плечи и рыжие волосы. Такая комбинация могла означать только одно: перед ним был Майк Шейн.

Он прицелился, но тут же понял, что не будет стрелять. Человек забрался в автомобиль; в тот же момент взревел мотор. Это был черный «бьюик», и когда он начал выворачивать в сторону от тротуара, Пэйнтер разглядел знакомый номерной знак. Он снова поднял револьвер, целясь в колесо. Но прежде чем он успел выстрелить, «бьюик» скользнул между двумя машинами и влился в полосу оживленного движения. Пэйнтер выругался и побежал к своему «кадиллаку».

— Хейнеманн! — снова закричал он. — Проклятье, черт тебя побери!

Ответа не было. На бегу Пэйнтер вытащил из кармана запасной ключ зажигания. В последний раз яростно оглянувшись по сторонам в поисках своего шофера, он прыгнул в машину и повернул ключ. Мощный мотор ответил низким ревом. Пэйнтер обхватил руль, резко нажав на педаль газа. Машина рванулась вперед. Он посмотрел на кнопку полицейской сирены, но не нажал ее. Еще не время. Если Шейн задержится на красный сигнал светофора, еще есть шансы сесть ему на хвост.

Пэйнтер завернул за угол чуть ли не на двух колесах, оставив на асфальте след шин. Далеко впереди цепочка автомобилей остановилась на красный свет. Сначала Пэйнтеру показалось, что «бьюика» среди них нет. Он увеличил скорость, обгоняя впереди идущие машины по разделительной линии, и увидел нужный ему автомобиль в первом ряду перед светофором.

Пэйнтер радостно усмехнулся, напряженно склонившись к рулю. Многие годы все штучки Шейна сходили ему с рук, нередко и за счет полиции. Но теперь он не уйдет, думал Пэйнтер, теперь с ним покончено. Он пожалеет, что в свое время не выбрал себе другую работу, где ему не пришлось бы встретиться со старшим детективом Пэйнтером.

Ранним утром Майкл Шейн подъехал на черном «бьюике» к стоянке возле своего отеля неподалеку от Майами-Ривер. Он взглянул на часы и удовлетворенно улыбнулся. Пять утра. Ну и ночка была сегодня!

Выключая фары, он отметил про себя, что дальний свет сегодня вообще не следовало вы включать. Поднималось солнце Шейн вытащил ключ зажигания и поднял стекло в окошке. Когда он запирал дверцу машины, к нему быстро подбежал молодой человек и уткнул ему в ребра ствол револьвера.

— Стой тихо! — скомандовал он.

Шейн застыл, не успев выпрямиться. Из этой позиции он мог бы нанести противнику удар локтем в челюсть, но он чувствовал напряжение молодого человека, и поэтому делал то, что было приказано: стоял тихо.

Спереди машину обогнул еще один человек. Его Шейн хорошо знал.

— Джо Уинг! — произнес он, немного расслабившись. — Приятно видеть знакомое лицо. Я уже думал, что это ограбление.

— Молчи, Майк, — сказал Уинг.

Джо Уинг был подтянутым лейтенантом с нервными манерами и худощавым лицом. По мнению Шейна, Уинг заслуживал лучшей участи, чем работа под начальством Питера Пэйнтера.

Уинг тщательно обыскал Шейна в поисках оружия.

— В чем дело, Джо? — спросил Шейн. — Меня застукали на связи с мафией?

Джо Уинг отступил на шаг.

— Когда я советую молчать, то лучше молчать, — сказал он. — Я собираюсь задать тебе несколько вопросов. Свои вопросы можешь оставить при себе. Где ты был этой ночью?

Шейн развел руками.

— Мотался поблизости, — сказал он. — Знаешь, я как-то не привык отвечать на вопросы, когда мне суют пушку под ребра. Это сильно отвлекает внимание.

После секундного размышления Джо Уинг кивнул, и пистолет возвратился в кобуру.

— Так где ты был этой ночью? — снова спросил Уинг.

— Играл в покер, — ответил Шейн.

— Играл в покер… — повторил Уинг. — Отличное совместное времяпрепровождение. А в котором часу игра тебе надоела?

— Давай, давай, — резко сказал Шейн. — Ты так долго работал вместе с Пойнтером, что даже перенял его интонацию. Смотришь на меня зверем, словно не спал всю ночь. Я и сам сегодня ночью беседовал с разными кретинами, и разговоры с ними не улучшили мне настроения. Но вряд ли оно улучшится, если тыкать мне стволом под ребра, особенно если это делает новичок, готовый со страху выстрелить в любой момент. Если у полиции затруднения, то я готов помочь, но я люблю, чтобы ко мне обращались вежливо. Можешь меня задержать, если это тебе больше по душе. Если повезет, можешь продержать меня а камере двадцать четыре часа и за это время задать все свои вопросы. Сомневаюсь, что ты получишь ответ хотя бы на один из них. Можешь поступить так. С другой стороны, ты можешь подняться со мной наверх, пропустить по стаканчику и прийти в себя.

Уинг задумчиво сдвинул свою фуражку на лоб. Долгое время он внимательно глядел на Шейна.

— Ладно, — устало сказал он. — Можно было бы поспорить, но возможно, мы сумеем договориться, поступив как обычно — по-твоему. Мне нужно получить ответы, и если единственный способ получить их — это устроиться поудобнее и немножко выпить, то меня не нужно уговаривать. Свяжись с управлением, Томпсон, — обратился он ко второму детективу. — Охота закончена. Скажи, чтобы разыскали Хейнеманна и направили его сюда.

— Вот как, охота? — спросил Шейн. — А дичь — это я? — Уинг не ответил.

Из радиофицированной патрульной машины вышел еще один детектив, ветеран по прозвищу Ла Бланка. Лейтенант Уинг и оба других детектива здесь находились за пределами своего участка. На этой стороне залива они могли действовать лишь с разрешения Уилла Джентри, шефа полиции Майами и хорошего знакомого Шейна. Рыжеволосый детектив знал, что Джентри не дал бы такого разрешения без серьезного основания. Глаза Шейна сузились.

— Привет, Майк, — сказал Ла Бланка. — Слава Богу, ты наконец объявился. Теперь нам, может быть, дадут немного поспать.

— Не очень-то надейся, — сказал Джо Уинг. — Сначала мы поднимемся к Шейну и посмотрим, что он может предложить из своей выпивки. Я имею в виду себя: ты должен держать руки свободными. Если Шейн начнет дергаться, ты должен вдарить ему по башке чем-нибудь тяжелым.

— В чем дело, Джо? — улыбаясь, спросил Шейн. — Ты мне не доверяешь?

— В пять утра я не доверяю никому, — проворчал Уинг. Они прошли в холл. Молодой детектив был уже внутри, и выглядел он таким же усталым, как и остальные. Пит, ночной портье, оторвал глаза от конторки и протер глаза.

— А, мистер Шейн, наконец-то! Не знаю, нужно ли вам сейчас…

— О чем я говорил тебе раньше? — холодно спросил Шейн.

— Да, верно, — Пит откинулся назад. — Может быть, в один прекрасный день я научусь вести себя правильно.

— У вас есть записка для Шейна, верно? — осведомился Уинг. Не спрашивая разрешения, он перегнулся через конторку и взял несколько листков бумаги.

— 11:45, Шейну, — позвонить Розе Хеминуэй, когда придет. Еще две записки, того же содержания, поступили раньше — в 10:20 и 8:15 вечера.

— Спасибо за помощь, Пит, — сказал Шейн.

— Извините, но она так хотела созвониться с вами, что я подумал…

— Думать иногда вредно, — заметил Шейн.

— В том-то и дело. Я дремал, и у меня было лишь одно на уме, а тут вы…

Уинг положил листки бумаги в карман. Всю дорогу, пока они поднимались в лифте и шли по коридору к номеру Шейна, он хранил молчание. Частный детектив открыл дверь и впустил их внутрь, затем включил свет и повернулся к бару.

— На двоих или на троих? — спросил он.

— На троих, — быстро сказал Ла Бланка.

— На двоих, — сказал Джо Уинг. — Что у тебя есть?

— Есть коньяк или скотч, что больше нравится.

— Давай скотч. Соды можно совсем чуть-чуть.

Шейн положил в высокий бокал кубики льда, разлил скотч и добавил немного содовой. В отдельный бокал он плеснул коньяку и поставил рядом стаканчик с водой, чтобы можно было прополоскать рот перед сменой выпивки. Лейтенант сел на диван; Шейн опустился в кресло, лицом к нему. Ла Бланка примостился на диванном валике и устремил тоскующий взгляд на выпивку.

Уинг осушил половину своего бокала одним глотком и глубоко вздохнул.

— Теперь лучше, — сказал он. — Хороший сон это, само собой, не заменит, но все-таки помогает. Давай начнем сначала Майк. Я воспользовался твоим гостеприимством, поэтому я говорю «пожалуйста». Пожалуйста, расскажи нам своими словами и поподробнее: где ты был этой ночью?

Шейн усмехнулся.

— С чего мне начать?

— Начни, пожалуй, с пяти часов вчерашнего дня. — Шейн отхлебнул из бокала.

— Значит, двенадцать часов назад… О'кей, Джо. В пять часов дня я мирно выпивал в баре Международного Аэропорта со своей секретаршей, Люси Гамильтон. Она собиралась в Нью-Орлеан на несколько дней, посетить свою тетушку. Ее самолет отбывал сразу после шести. Я сидел с ней, пока не объявили посадку, затем зашел в забегаловку возле аэропорта и съел пиццу. Нужно ли здесь вдаваться в подробности?

— Только самое главное. Ты был там один?

— Да.

Шейн поскреб вчерашнюю щетину на подбородке, собираясь с мыслями. Он вдруг с болью осознал, что сидел один за столиком в переполненном ресторанчике. По правде говоря, к концу дня он ощущал потребность в обществе Люси Гамильтон в большей степени, чем ему хотелось признать.

— В зале было много народу, — продолжал он. — Я сидел там около часа. Я никуда не спешил. Затем я вернулся в бар аэропорта и пропустил еще пару стаканчиков, немного подумал и решил отправиться в кино.

— Какой фильм? — быстро спросил Уинг.

— Получилось так, что я не нашел на афише ничего интересного для себя. Я отправился на побережье и посетил два-три бара. Должно быть, было около десяти вечера, когда я встретился с Тимом Рурком. Может быть, пол-десятого, а может и пол-одиннадцатого. Вряд ли вы сможете узнать точное время у Тима, поскольку в это время суток ему уже все до лампочки. Он хотел поиграть в покер. Мы собрали еще ребят и поехали к нему домой. Может быть, тебе будет приятно услышать, что я оказался в выигрыше.

Лицо Уинга выражало все, что угодно, кроме удовлетворения. Он быстро писал в записной книжке.

— Кто еще участвовал в игре, кроме вас с Рурком? — спросил он.

Шейн перечислил имена.

— Даже старина Пит не смог бы заставить вас, ребята, провести всю ночь на ногах без основательной на то причины, — добавил он, покачав головой. — Какое время вас интересует? Может быть, я смогу ответить более определенно.

— Скажем, промежуток между восемью-тридцатью и девятью часами, — сказал Уинг, не глядя на него.

Шейн нахмурился, припоминая.

— Пожалуй, в это время я сидел в «Шестерке», на пересечении Вашингтона и Пятой Авеню. Я уже давненько не был там, вот и решил зайти. Тамошний бармен — мой хороший приятель, Гас Пэйпс. Он мог запомнить, когда я вошел, но там была уйма народу, да и я не сидел на месте. Вряд ли кто-нибудь подтвердит, что я провел там целых полчаса, и я в первую очередь.

Уинг и Ла Бланка обменялись взглядами.

— На чем ты ездил, Майк? — спросил Уинг. — На своей машине или брал такси?

— На своем «бьюике». Хотелось бы все-таки получить немного информации, Джо. Кто-то умер?

— Люди умирают каждую минуту. Когда ты последний раз видел Пэйнтера?

— Вообще-то в последнее время я вижу его слишком часто, — заметил Шейн. — Сначала слышу сирену, а затем и он тут как тут. Сирены ему нравятся гораздо больше, чем Улиссу.

Уинг машинально улыбнулся, но улыбка тут же исчезла с его лица.

— Как ты понимаешь, я спрашиваю не об этом. У тебя были с ним какие-нибудь дела в последнее время?

— В последнее время у меня вообще ни с кем не было никаких дел. Я выпроваживал всех посетителей, а в мое отсутствие этим занималась мисс Гамильтон. Я неплохо подзаработал на последнем деле, да и не только я. Люси уговорила меня немного отдохнуть.

— Утверждение вполне ясное, — сказал Уинг. — Должен ли я понимать так, что в настоящий момент ты не ведешь никаких дел?

— Абсолютно верно, — согласился Шейн. — Можешь записать.

— А как насчет миссис Хеминуэй, которая тебе звонила?

— Я должен встретиться с ней сегодня утром, — Шейн взглянул на часы. — И до тех пор, пока вы, ребята, не дадите мне немножко вздремнуть, я вряд ли буду в хорошей форме. Теперь твоя очередь, Джо. Что произошло прошлой ночью между восемью-тридцатью и девятью?

— Ты и в самом деле не знаешь, Майк? — мягко спросил Уинг.

Он подошел к телефону, набрал номер и подождал, пока ночной портье не поднял трубку. Попросив к телефону молодого детектива, который остался в холле, он зачитал ему список имен, продиктованный ему Майком Шейном.

— Проверь всех по очереди, — закончил он.

— Им это не понравится, — заметил Шейн. — Они, должно быть, заснули не более пятнадцати минут назад.

— Хейнеманн еще не появился? — спросил Уинг в трубку. — Пошлите его в номер Шейна. Теперь скажи портье, чтобы переключился на внешнюю линию, но не клал трубку. Я хочу, чтобы вы вели запись разговора, — Уинг обернулся к Шейну. — Если не возражаете, Майк, я наберу номер миссис Хеминуэй.

— Само собой, возражаю, — сказал Шейн. — Но ведь тебе хоть кол на голове теши.

— Она ведь просила звонить ей в любое время, верно? — осведомился Уинг, набирая номер.

Шейн залпом прикончил коньяк. Уинг вручил ему трубку. Прозвучало несколько гудков, затем сонный женский голос спросил:

— Алло?

— Это Майкл Шейн, — сказал рыжеволосый детектив. — Здесь со мной несколько копов, и они полагают, что я должен позвонить вам. Это была не моя идея. Ложитесь спать, я перезвоню вам в более подходящее время.

— А-а, мистер Шейн… — сказала она. — Нет, подождите минутку, я уже проснулась. Вы что-то говорили про копов?

Шейн улыбнулся Джо Уингу.

— Похоже, они дожидались меня тут всю ночь, — сказал он. — Не знаю, говорит ли это вам что-нибудь. Если говорит, то лучше потолкуем позднее. На сколько мы с вами договорились, на девять?

— Да. Подождите, мистер Шейн. Я как раз хотела поговорить с вами об этом. Мистер Пэйнтер хочет, чтобы я перенесла нашу встречу на дневное время. Может быть, зайдете в час дня? — она горестно вскрикнула. — Боже, мне же нельзя было упоминать про мистера Пэйнтера!

— Хорошо, тогда в час дня, — быстро сказал Шейн. — Спасибо, миссис Хеминуэй, может быть, мне тоже удастся немного поспать.

Он положил трубку. Джо Уинг тут же поднял ее и спросил у молодого детектива, каков был конец разговора. Выслушав, он с печальным видом нажал на рычаг.

— Так ты не хочешь сотрудничать с нами, а, Майк? — спросил он.

— По этому поводу у меня возникало немало затруднений с вашим боссом, — сказал Шейн. — Если мои клиенты хотят сообщить о своих проблемах в полицию, они не обращаются ко мне. Кроме того, я не люблю, когда мои телефонные разговоры подслушиваются.

Кто-то робко постучал в дверь. Уинг впустил в номер еще одного детектива, которого Шейну приходилось видеть раньше. На лице у него застыла маска негодования, как будто он был обижен на все общество, выбритое место на затылке прикрывал крестообразный кусок лейкопластыря.

— Взгляни на него повнимательнее, Хейнеманн, — сказал Уинг.

Хейнеманн с подозрением уставился на Шейна, затем обошел его сбоку. Шейн повернулся к нему.

— Желаете увидеть оба профиля, или хватит и одного? — осведомился он.

— Сложение такое же, — с сомнением в голосе пробормотал Хейнеманн. — И волосы те же. Но если вы спросите, смогу ли я определить его на очной ставке, то мне надо подумать, лейтенант.

— Этот лейкопластырь еще не успел загрязниться, — заметил Шейн, в свою очередь разглядывая Хейнеманна. — Когда вас ударили, между восемью-тридцатью и девятью?

— Без десяти девять, плюс-минус пара минут, — ответил Хейнеманн.

— Довольно, — резко оборвал его Уинг. — Если не можешь держать язык на привязи, мы налепим тебе пластырь еще кое-куда.

— Да я сказал только… — но встретившись взглядом с лейтенантом, Хейнеманн умолк.

Уинг отхлебнул из своего бокала.

— Я снова спрашиваю тебя, Майк, на этот раз без «пожалуйста». Почему миссис Хеминуэй собирается нанять тебя? Если ты не захочешь ответить сейчас, то тебе придется отвечать прокурору штата, перед жюри присяжных.

Шейн издал горловой звук.

— Опять слышу старину Пита, Джо, — сказал он. — На тебя это не похоже. Учти, законных оснований у тебя нет. Я смогу предстать перед жюри присяжных через три дня, не раньше. А если бы ты не торопился, то ты бы не ждал меня здесь всю ночь.

— Черт возьми, Майк, когда-нибудь…

— Снова речи Пэйнтера, — прервал его Шейн. — Кстати, если уж зашел разговор, а где сам Пэйнтер? Как получилось, что он послал тебя, а не явился собственной персоной?

Уинг, сузив глаза, посмотрел на детектива. Зазвонил телефон; Уинг поднял трубку и прислушался.

— Вы говорили с барменом? — спросил он. — Хорошо, постарайтесь найти Рурка. Если понадобится, возьмите ключ у его управляющего и вытащите его из постели.

Он положил трубку и обернулся к Шейну.

— Игра в покер вроде бы подтверждается, и ради твоей же пользы я надеюсь, что твои свидетели не вступили в сговор, — сказал он. — Бармен утверждает, что ты посетил «Шестерку» часов в восемь, но, само собой, он не следил за тобой каждую минуту. Послушай, Майк, ты можешь сберечь нам массу времени. Правда ли, что ты вышел из «Шестерки» примерно в восемь-тридцать и сразу же поехал на квартиру к Пэйнтеру?

Шейн удивленно моргнул.

— С какой стати мне могло это понадобиться? — осторожно осведомился он.

— Это-то я как раз и хочу узнать. Это как-то связано со звонками миссис Хеминуэй. И не гляди на меня как младенец, Майк. Пэйнтер ушел от нее сразу после восьми и зачем-то отправился к себе домой. Машину вел Хейнеманн. Миссис Хеминуэй утверждает, что он просил ее перезвонить тебе и отложить вашу встречу. Это что, совпадение?

— Я не заезжал к старине Питу, — сказал Шейн. — Я и так достаточно часто вижу его. Так в чем дело? Зачем Хейнеманну понадобилось пялиться на меня?

Уинг вздохнул.

— Ну, хорошо. Бог знает, правильно ли я поступлю. Может быть, ты дурачишь меня, хочешь узнать, как много нам известно. Через пять минут после того, как Пэйнтер поднялся к себе, Хейнеманн услышал выстрел. Он выбежал из машины посмотреть, что случилось. Завернув за угол, он успел увидеть, как кто-то перебегает улицу с пушкой в руке. Как ты уже слышал от Хейнеманна, это был человек твоего роста и сложения, рыжеволосый. Затем кто-то ударил Хейнеманна сзади. Очнулся он с сильной головной болью. Он лежал в вестибюле одного из многоквартирных домов, связанный и с кляпом во рту. Его обнаружила пожилая дама, соседка Пэйнтера.

Шейн поболтал коньяк во рту и проглотил его, запив глотком холодной воды.

— Звучит как-то неправдоподобно, Джо, — сказал он. — Хейнеманн мельком видел бегущего человека, похожего на меня, и поэтому вы объявили всеобщий розыск и торчали тут всю ночь. Почему вы не могли подождать до утра? Если хочешь мне что-то рассказать, Джо, то не выкладывай в час по чайной ложке.

Наступила тишина. Уинг напряженно размышлял.

— Ну, если ты сам того хочешь, Майк… — наконец сказал он. — Я не хотел бы делать этого: Пэйнтер уже не раз так поступал, а что толку? Я даю тебе последний шанс. Помоги нам добровольно, иначе мы посадим тебя за сопротивление при аресте.

— Я не оказывал сопротивления.

— Ты окажешь, Майк. Окажешь, — кубики льда в бокале Уинга звякнули. — Мы можем продержать тебя и дольше двадцати четырех часов, если постараемся. Не знаю, насколько тебя это беспокоит, но ты пропустишь свою встречу с миссис Хеминуэй. Мы будем обрабатывать тебя, пока ты не заговоришь. Ты слишком выделяешься в толпе, Майк. Не исключено, что кто-нибудь еще видел тебя в то время неподалеку от дома Пэйнтера.

Шейн достал сигарету.

— Кто-то наконец подстрелил нашего маленького Наполеона? — спросил он.

— Это не шутки, Майк, — сказал Уинг.

— Я не шучу, — Шейн щелкнул зажигалкой. — Но я и не плачу.

Уинг подался вперед, сцепив руки.

— Где он, Майк?

— Откуда мне знать? — раздраженно сказал Шейн. — Никто не предлагал мне присматривать за ним, и если бы и предложили, то я бы отказался. Ты знаешь, какого я мнения об этом маленьком ублюдке. Но до меня наконец дошло, что Пэйнтер пропал. Кто видел его последним?

— Та пожилая леди, которая нашла Хейнеманна, — неохотно ответил Уинг. — Они вместе спускались в лифте. У Пэйнтера в руке был револьвер. Она видела, как он сорвался с места и куда-то укатил на своем «кадиллаке».

— Эта его штучка выделяется среди других не меньше, чем я, — сказал Шейн. — Ее видно отовсюду, даже без включенной сирены. Используйте обычные полицейские методы, о которых долдонит старина Пит. Вы должны найти машину.

— Мы нашли ее, — мрачно сказал Уинг. — Нашли на проселочной дороге, неподалеку от 9-го шоссе, километрах в пятнадцати к северу от города. Но Пэйнтера в ней не было.

Шейн улыбнулся.

— Примите мои поздравления, ребята, — сказал он. — Я вас недооценивал. Но как же вы теперь будете работать без него?

— Майк… — угрожающе начал Уинг. Шейн поднял руку.

— Хорошо, давайте назовем это трагедией, и я попытаюсь подойти к делу серьезно. Должен сказать, я не особенно удивлен. Пэйнтер — не самый популярный человек в городе. Кроме того, у него есть еще одна замечательная черта, не принятая в полиции: он держит свои дела в секрете от собственных подчиненных. Так, значит, ты сказал мне все, что хотел?

Уинг собрался сделать глоток, но опустил бокал на стол.

— Без двенадцати минут девять в полицейском управлении раздался звонок. Это был Пэйнтер; судя по его голосу, он витал в облаках от счастья. Он вызвал медпомощь, вызвал меня и потребовал объявить всеобщий розыск Майкла Шейна. Он приказал дежурному сержанту перекрыть все выходы из города. Наплел что-то насчет взлома квартиры и покушения на убийство — сержант так и не разобрался, что к чему. Но одно он усвоил наверняка: Пэйнтер хотел арестовать тебя, Майк. А он вряд ли бы поднял такой шум, если бы решил, что ты передергиваешь при игре в карты.

Шейн поскреб рыжую щетину на подбородке.

— Для кого он вызвал медпомощь — для Хейнеманна? — спросил он.

— Нет, время не совпадает. Пэйнтер услышал выстрелы, когда говорил по телефону. Когда пожилая леди видела его в лифте, он был в добром здравии, так что вряд ли медпомощь понадобилась ему самому. Бог знает, кому она понадобилась. Если мы не дали маху по времени, что маловероятно, то он звонил из собственной квартиры. Я взял ключи у управляющего и все там проверил. Там все в порядке, никаких признаков, что кто-то был болен или ранен.

— Забавно, — задумчиво сказал Шейн.

— Есть кое-что позабавнее. Ты знаешь, как аккуратен этот уб… какой аккуратный человек Пэйнтер. Он просто патологически аккуратен. Само собой, квартира была в порядке: гораздо прибранней, чем у любого из нас, но вот одна деталь… Книги на полках не были выравнены по корешкам, как обычно. Когда Пэйнтер видит торчащий корешок, он не может успокоиться, пока не поставит книгу, как положено. И еще. Он подписывается на пару журналов — «Тайм», «Ридерс Дайджест» — и всегда кладет их на кофейный столик строго в хронологическом порядке. Прекрати улыбаться, Майк. У каждого из нас есть свой пунктик.

— У некоторых их больше, чем у остальных, — сказал Шейн.

— Не отрицаю. Так вот, журналы лежали стопкой, но все даты были перепутаны — октябрьские перед июньскими и так далее. Не удивлюсь, если он там с кем-то боролся.

— В таком случае, он должен был одержать верх, — скептически заметил Шейн.

— Не обязательно, — возразил Уинг. — Может быть, он застал кого-то в своей квартире. Не забывай, он держал револьвер наготове. Может быть, он оглушил взломщика и побежал вниз, услышав выстрелы. Пока его не было, взломщик очнулся и прибрал в комнате перед тем, как убежать. Не спрашивай меня, почему. Если ты можешь предложить лучшее объяснение, я весь внимание.

— Не смотри так, — сказал Шейн. — Я ничего не могу объяснить.

— Не можешь или не хочешь? Шейн улыбнулся.

— Я понимаю тебя, Джо. Ты рассказал мне парочку секретов и теперь ждешь, что я расскажу тебе парочку взамен. Но ничего не получится. Питер Пэйнтер всегда был для меня загадкой. Иногда он поступает как настоящий гений, а иногда — как дебил с отрицательным коэффициентом умственного развития. Он у меня в кишках сидит, ты же знаешь. Какая-то логика? Я уже давно не ожидаю от Пэйнтера ничего подобного.

— Но почему Пэйнтер хотел тебя арестовать? Зачем он просил твою клиентку перенести встречу? Ты сидишь в этом деле по уши, Майк, и я хочу знать, в чем дело.

Шейна озарила внезапная мысль, но он, сделав над собой усилие, заставил себя говорить медленно.

— Миссис Хеминуэй пока что не является моим клиентом, — сказал он. — Я говорил с ней лишь два раза: оба раза по телефону, оба раза не более трех минут. Второй разговор ты слышал. Все, что она хотела узнать — возьмусь ли я за ее дело, и если да, то на каких условиях. Я как раз думал, чем мне заняться в отсутствие мисс Гамильтон, поэтому я согласился взять дело. Условия будут зависеть от характера работы. Вот и все. Но я не свалился с неба, я иногда читаю газеты. Я знаю про этого парня, Сэма Харриса, который убил банковского служащего по фамилии Хеминуэй и должен отправиться на электрический стул на следующей неделе.

Тим Рурк раскопал это историю в подшивках «Ньюс» трехлетней давности. Роза Хеминуэй — вдова убитого. Сэм Харрис имеет очень плохую репутацию, к тому же против него свидетельствовали два человека, один из которых сама миссис Хеминуэй. Его делом занимался Питер Пэйнтер. Все это, вместе взятое, что-нибудь да значит. Я могу предполагать, но предпочитаю, чтобы копы сами строили свои догадки. Ты не возражаешь, если я побреюсь перед тем, как мы пойдем?

— Куда пойдем?

— Ты же арестовал меня.

— Майк, не будь занудой. Мне уже показалось, что ты решил проявить человечность и помочь нам.

Морщины на лице Шейна обозначились резче. Он взял свой бокал с коньяком и направился в ванную. Через раскрытую дверь Джо Уинг видел, как он поставил бокал на полочку над умывальником и достал бритвенные принадлежности.

— Я готов пойти на разумный компромисс, — продолжал Уинг. — Я понимаю, что вряд ли могу ожидать нормального сотрудничества — слишком далеко зашла ваша ссора с Пэйнтером. Ты можешь ставить свои условия.

Не отвечая, Шейн принялся кисточкой взбивать пену на подбородке. Затем он вставил в бритвенный прибор новое лезвие и оттянул вверх кожу на щеке. Уинг зашел в ванную и закрыл за собой дверь.

— Не хочу, чтобы меня цитировали, — понизив голос, продолжал он. — Но думаю, что я разделяю твои чувства насчет Пэйнтера, Майк. Тебе приходилось встречаться с ним, когда вы работали над одним и тем же делом, но это все-таки случалось нечасто. Но подумай и обо мне. Я вижу его каждый день с утра до вечера. Слава Богу, я человек терпеливый. Раньше у меня не было этой добродетели, но пришлось развить ее в себе. Насколько я знаю, ты — единственный человек в городе, обладающий достаточной смелостью, чтобы говорить с ним начистоту. Слушать тебя — одно из немногих удовольствий в моей жизни, да вероятно, и большинство в управлении придерживается того же мнения. Но это еще не значит, что мы желаем ему смерти.

— Давай соблюдать меру, Джо, — сказал Шейн, снимая лезвием полоску мыльной пены. — С чего ты взял, что его убили? Если я правильно понял, он уехал после того, как кончилась стрельба. Вы нашли следы крови в «кадиллаке»?

— Нет, — признал Уинг.

— Тогда есть что-то еще, о чем ты умолчал. К чему Пэйнтеру потребовался водитель в это время суток? Да не просто водитель, а вооруженный детектив в гражданском. Это уже больше смахивает на телохранителя, нежели на шофера.

Уинг взорвался.

— Я сообщаю тебе факт за фактом, а ты до сих пор не подкинул ни одной паршивой идейки! Да, у него был телохранитель. Он постоянно готовился к нападению, он говорил Хейнеманну, что им придется иметь дело с профессионалами, или что-то в этом роде. Хейнеманн не помнит в точности его слова.

— Ты думаешь, я застрелил его? — спросил Шейн.

— Я не говорил, что ты застрелил его! Но ты знаешь больше, чем рассказал мне. И не отрицай, мне уже надоело слушать недомолвки.

Шейн продолжал методично бриться. Уинг глядел на его отражение в зеркале.

— Если хочешь чем-то забить себе голову, то вот тебе ниточка, — сказал Шейн, — Харрис или кто-то еще три года назад ограбил Прибрежный банк. Украдено триста тысяч купюрами плюс облигации. Когда его арестовали, то нашли двадцать три тысячи долларов, зашитые под подкладкой чемодана? Вопрос для размышления: где же остальные двести семьдесят семь тысяч?

— Ну?

— Я не собираюсь перебегать тебе дорогу, Джо. Эти сведения я прочел в вырезках «Таймс», и я просил Рурка найти их лишь для того, чтобы сориентироваться в разговоре с миссис Хеминуэй. Когда Пэйнтер завел себе телохранителя?

— Две с половиной недели назад.

— Что произошло две с половиной недели назад?

— Насколько мне известно, ничего. Я тоже отметил этот факт и проверил его. Никто не помнит ничего необычного. Пэйнтер сказал Хейнеманну, что ему потребуется круглосуточная охрана на неопределенный срок, вот и все.

— Странная манера делать дела, — заметил Шейн, энергично массируя подбородок.

— Пэйнтер всегда поступал таким образом, — сказал Уинг. — Если ему что-то удается, то это сюрприз для всех. Все собираются вокруг него и дружно восхищаются им. Если не удается, никто об этом не знает. Насколько я могу судить, на этот раз он потерпел неудачу. Конечно, если бы он сейчас объявился здесь, ему бы не понравилось, что я советуюсь с тобой. Но его «кадиллак» обнаружен черт знает где, с ключом зажигания в замке. Добавь к этому стрельбу, и ты поймешь, почему я так обеспокоен. Может быть, кто-то специально заманил Хейнеманна за угол этими выстрелами. В таком случае объяснение одно: они хотели захватить шефа. Если подумать, Майк, это ведь и твое дело тоже. Мне кажется, ты должен… но почему ты улыбаешься, Майк? Разве я сказал что-то смешное?

Шейн широко улыбался. Закончив вытирать лицо полотенцем, он от души рассмеялся. Уинг угрюмо глядел на него.

— Давай посмеемся вместе, Майк, — предложил он. Шейн снова прыснул со смеху. Хейнеманн постучался в дверь ванной.

— Все в порядке, шеф?

— Да, — проворчал Уинг. — Посиди, выпей немного. Мы будем через минуту.

— Черт побери, Джо, — сказал Шейн, закончив смеяться. — Подумай, чем это может обернуться: ведь это будет даже больше в духе Питера Пэйнтера, чем обычно! Что если я вытащу его их этой заварушки? Это может убить его, верно?

Уинг удрученно улыбнулся.

— Он не будет от этого в восторге. Не время ли выложить карты на стол, Майк?

— Может быть, мне нечего выкладывать на стол. Все выглядит так загадочно, Джо, что можно делать любые предположения. Если ты ждешь моих предложений, то вот они. Я побеседую с миссис Хеминуэй, и если ее дело покажется мне заслуживающим внимания, то буду держать тебя в курсе расследования. Разумеется, я не буду звонить каждую минуту, но постараюсь делать это почаще.

— Ничего себе помощь! — фыркнул Уинг.

— Это все, что я могу предложить, Джо. Может быть, я узнаю что-то полезное для тебя. Или засунь меня в камеру, но тогда ты не получишь ничего, кроме неприятностей.

— У меня их и так достаточно, — проворчал Уинг, почесывая подбородок.

— Встречался ли Пэйнтер с миссис Хеминуэй до вчерашнего дня?

— Она приходила в управление два или три раза. Он не оставил никаких записей о ее визите, в текущем архиве тоже ничего нет.

— Есть ли у Пэйнтера домашний архив?

Уинг продолжал почесывать подбородок. Внезапно он подошел к двери и резко распахнул ее. Оба детектива щедро угощали друг друга скотчем за счет Шейна.

— Что-нибудь стряслось, лейтенант? — спросил Хейнеманн.

— Ничего, — Уинг закрыл дверь. — Надеюсь, твоя ванная не прослушивается, Майк. Мне страшно подумать, что скажет Пэйнтер, если узнает о нашем разговоре. У Пэйнтера своя собственная система составления архива, и не исключено, что я мог что-то пропустить. Я искал все, что связано с Сэмом Харрисом и миссис Хеминуэй, но ничего не обнаружил — вообще ничего, что было бы связано с тем убийством.

— Может быть, кто-то опередил тебя? — неосторожно заметил Шейн.

Уинг прищурился.

— Может быть. И я надеюсь, Майк, что это был не ты.

Майкл Шейн снова набрал номер миссис Хеминуэй. Джо Уинг стоял рядом с трубкой и мог слышать каждое слово разговора. На этот раз гудок прозвучал всего лишь дважды, а голос в трубке был одновременно и сонный, и раздраженный.

— Алло. Кто это?

— Это опять Майкл Шейн, миссис Хеминуэй. Ради Бога, извините. Вы, наверное, только что заснули. Скажите, можете ли вы принять меня минут через тридцать-сорок пять?

— Вряд ли, — сказала миссис Хеминуэй. — Я могу быть кем угодно, только не ранней пташкой. По-моему, сейчас все еще три часа утра. К чему такая срочность, мистер Шейн? Пять минут назад вы говорили…

— Да, говорил. Но обстоятельства изменились. Мне нужно увидеться с вами прямо сейчас.

— Погодите-ка. А Питер Пэйнтер случайно не околачивается поблизости?

Шейн взглянул на лейтенанта Уинга, вопросительно приподняв брови.

— Нет, я не видел старину Пита уже пару недель. А почему вы спрашиваете?

— Вы что-то говорили про детективов, и я подумала… Мистер Пэйнтер действует так стремительно, он мог надавить на вас в этом вопросе. Насколько я поняла, вы с ним находитесь не в очень хороших отношениях? Я имею в виду личные отношения.

— Точно сказано, — Шейн усмехнулся. — И в личных, и в любых других. Нет, здесь у меня ребята Питера, но его самого нет. Но к чему им давить на меня?

— Чтобы вы не брались за это дело. Я в жизни не видала такого расстроенного человека, как мистер Пэйнтер в тот момент, когда я сказала, что собираюсь обратиться к вам. Но я обещала ему, и должна держать слово. Так значит, в час?

— Миссис Хеминуэй, вам не приходилось встречаться с лейтенантом Уингом, когда вы заходили к Пэйнтеру?

— Думаю, да. Но…

— Я передаю ему трубку.

— Это Джо Уинг, — сказал Уинг. — Миссис Хеминуэй, поговорив с Шейном немедленно, вы окажете нам неоценимую услугу. Шефа здесь нет, но я уверен, что он освободил бы вас от вашего обещания.

— Прошлой ночью он говорил совсем иное. Ну ладно, вы разбудили мое любопытство. Скажите мистеру Шейну, что я потребую объяснений. Значит, через полчаса?

Уинг повесил трубку.

— Ну, что скажешь, Майк?

— Что я скажу? А что скажешь ты? У Пэйнтера были какие-нибудь дела на сегодняшнее утро?

— Ничего, кроме рутины.

— Ничего, кроме рутины! — сердито повторил Шейн. — Он хоть кому-нибудь доверял?

— Только не в полицейском управлении, Майк… — Уинг оборвал себя и открыл дверь. — Ла Бланка, Хейнеманн, спускайтесь вниз. Я буду через минуту.

— Помощь не нужна, лейтенант? — спросил Хейнеманн, с умилением глядя на рыжеволосого детектива.

— Нет, не нужна! — отрезал Уинг. — Мы не собираемся его арестовывать.

— Ему опять удалось отговориться, а? — спросил Хейнеманн.

Уинг сделал угрожающий жест. Когда оба детектива вышли из комнаты, он повернулся к Шейну.

— Я все еще не знаю, правильно ли я поступлю. Может быть, я на верном пути. Но не пытайся обмануть меня, Майк, не то…

— … Не то я всю жизнь буду раскаиваться в этом, — закончил Шейн. — Побереги горло, Джо. Я уже слышал это от Пэйнтера.

— Тем не менее, — сказал Уинг.

— Мы определили правила игры, — сказал Шейн. — Поэтому повторяю: никакой слежки за мной. Так мог бы поступить Пэйнтер. Если я замечу кого-нибудь на хвосте, я выхожу из игры, и тогда каждый будет сам за себя.

— Хорошо, хорошо, — сказал Уинг. — Ладно, не будем заставлять леди ждать тебя.

Шейн завязал узел галстука. Он допил последний глоток коньяка, сунул в карман пачку сигарет и направился к выходу.

Бэй Харбор Айлендс — несколько маленьких рукотворных островов в заливе, соединенных большой насыпной дамбой. Майкл Шейн припарковал свою машину на белоснежной ракушечной дорожке перед домом миссис Хеминуэй. Двор был тщательно спланирован, газоны и клумбы содержались в полном порядке. Проходя по дорожке к парадному входу, Шейн отметил пристань, стоянку для яхт, теннисную площадку, и оценил всю собственность в 65000 долларов.

Роза Хеминуэй открыла дверь. Шейн увидел миловидную спортивно сложенную женщину — светловолосую, с широко раскрытыми голубыми газами и привлекательным ртом. Она была одета в темно-вишневый халат и домашние туфли на высоких каблуках. У нее было достаточно времени, чтобы накраситься и уложить волосы; она сделала и то, и другое.

Она с любопытством глядела на него.

— Не кто иной, как мистер Майкл Шейн, — сказала она. — Мне уже описывали ваш внешний вид. Заходите же. Думаю, кофе уже готов.

Они прошли в просторную кухню, наполненную ароматом свежеприготовленного кофе.

— Как насчет чашечки, мистер Шейн?

— М-мм, — пробормотал он. — Да, спасибо.

— Что-то не слышу энтузиазма в голосе, — она оглянулась через плечо. — Я была немного не в себе, когда говорила с вами по телефону. Боюсь, что я была не очень вежлива. А ведь вы сами не спали всю ночь, верно? Может быть, вам лучше выпить? Или, если хотите, я волью в кофе немного бренди.

Шейн улыбнулся.

— Кажется, здесь отличное обслуживание.

— Садитесь, мистер Шейн. Я нечасто бываю в этой комнате таким ранним утром. Чудесный вид, правда?

Комната была ярко освещена утренним солнцем. Роза Хеминуэй сновала от плиты к холодильнику, от холодильника к столу и опять к плите, с маленьким серебряным подносом в руках. Шейн с удовольствием наблюдал за ней. Она двигалась энергично и вместе с тем грациозно, и полы ее халата следовали за ней, распахиваясь и запахиваясь снова. Она достала бутылку бренди, плеснула основательную порцию в чашку Шейна и залила ее горячим кофе.

— Ну вот, — удовлетворенно сказала она. — Омлет. Канадский бекон, круассаны. Сойдет?

— Звучит отлично, — сказал Шейн. — Я не знал, что приглашен на завтрак, но отказаться не в моих силах. Не возражаете, если я по ходу дела задам несколько вопросов?

— Начинайте, мистер Шейн, — она включила миксер. — Но сначала скажите мне одну вещь. Эти детективы… Не знаю, как правильнее выразиться… Они запугивали вас?

Шейн снова улыбнулся.

— По крайней мере, они попытались начать с этого.

— Тогда все ясно, — горько сказала она. — После того, как я рассказала мистеру Пэйнтеру о своих планах, он ушел он меня с самыми черными намерениями. Он посоветовал мне слушать сводку новостей в полдень. Я думала, он собирается всерьез заняться делом Харриса, но теперь вижу, что он затевал что-то против Майкла Шейна, — Роза взглянула на него. — Хотя я не могу себе представить, как он собирался справиться с вами.

— Он хотел лишь, чтобы вы отложили нашу встречу до полудня?

— Он вообще не хотел, чтобы я встретилась с вами. Он прямо весь затрясся, когда я упомянула ваше имя. Вероятно, мне не следовало вам говорить, — она мелодично рассмеялась. — Он так разволновался, что пролил свою выпивку на пиджак.

— Да, я иногда произвожу такое действие на старину Пита, — заметил Шейн.

— Думается мне, он не любит, когда вы называете его «стариной Питом», а? Ага, вы засмеялись. Вообще-то он меня порядком утомил, — продолжала Роза, — Он сказал, что ваше участие в деле убьет его: именно так он выразился. Но я не собиралась менять свои планы без разумных доводов, а он отказался привести свои доводы. Он попытался убедить меня, чтобы я наняла другого частного детектива. Как я понимаю, этот другой менее опасен, чем вы. Ну ладно, — она опорожнила содержание миксера в сковородку. — Я, пожалуй, начну вам рассказывать одну старую историю.

— Вчера я просмотрел старые газетные вырезки, — сказал Шейн. — Но будет лучше, если вы сами расскажете все по порядку.

Роза Хеминуэй начала помешивать омлет деревянной лопаточкой.

— Только не думайте, что через три года мне все еще очень тяжело об этом говорить, — сказала она. — Джордж, мой муж, работал в отделе недвижимости Прибрежного Банка. Работа была очень напряженной; кроме того, каждую весну, во время отчета, он работал сверхурочно. Как-то вечером он работал с бумажками, которые непременно должны были быть готовы к завтрашнему утру, поэтому он засиделся допоздна. Будь это днем раньше или днем позже, он бы остался в живых. По какой-то причине именно этот факт не выходит у меня из головы.

Шейн с наслаждением сделал глоток горячего кофе.

— Таково уж свойство особенностей, миссис Хеминуэй, — сказал он. — Его могло бы сбить такси по дороге домой.

— Знаю, знаю. Пора мне прекратить думать об этом. Итак, он услышал какой-то шум снаружи и вышел посмотреть, что происходит. На самом деле много шума быть не могло, поскольку ограбление спланировали очень профессионально. Сигнализацию отключили заранее, охранника усыпили хлороформом. Подвал банка был открыт, и когда Джордж, которого в тот момент не должно было быть в здании, оказался на пути у вора, тот хладнокровно застрелил его.

Я заехала за Джорджем, чтобы отвезти его домой с работы. Подъезжая к банку, я заметила человека с чемоданчикам, проскользнувшего через боковой выход. Сэма Харриса арестовали через несколько недель. Он выглядел очень похожим на человека, которого я видела. Еще один свидетель видел, как Харрис садился в автомобиль, и этот свидетель опознал его более уверенно, чем я. Харрис был осужден. Страшно подумать, что я желала этого. Я хотела, чтобы его приговорили к смерти.

— Это вполне естественно, — сказал Шейн.

— Вы так полагаете? — горько спросила она. — Не уверена. А вот в другом я уверена: долго, слишком долго я позволяла этой ненависти отравлять мою жизнь. Все вокруг меня изменилось. Я хотела только одного: чтобы умер человек, убивший моего мужа. Какой-то убийца оставил меня без мужа. Меня! О Харрисе я знала лишь из газет — само собой, я желала присутствовать при казни, своими глазами видеть, как укрепляются электроды на его коленях и за ушами… Отличная тема для разговора за завтраком.

Взглянув на сковородку, она жалобно вскрикнула и выключила газ.

— Ну вот, — скорбно сказала она. — Тогда я перехватила через край со своей ненавистью, а теперь пережарила омлет. Придется начать сначала.

— По-моему, и так хорошо, — сказал Шейн. Роза с сомнением взглянула на него.

— Если вы думаете, что это омлет…

Она разложила омлет по тарелкам, накрыла его сверху ломтиками бекона и придвинула к Шейну тарелку с круассанами.

— Я все пережила, — продолжала она. — Не буду рассказывать подробнее. Со временем я снова начала ходить в церковь, и где-то через год я уже могла заснуть без мысли о том, что меня обязательно должны пригласить на казнь. Отец переживал вместе со мной; он очень помог мне в те дни. Я стала встречаться с мужчинами, и это помогло тоже. У меня было два-три мимолетных увлечения. Думаю, теперь я более или менее нормальный человек. Но дата казни — они все переносили и переносили ее, и в конце концов это стало больше напоминать мою казнь, чем казнь Сэма Харриса. Так что я все-таки не совсем нормальна. Я не могу спать без снотворного, или я уже об этом говорила?

— Ешьте, — мягко сказал Шейн. Она подцепила вилкой кусок омлета.

— Единственное, что еще поддерживало мой здравый рассудок, — абсолютная уверенность в виновности Сэма Харриса. При аресте у него был обнаружен мощный автогенный резак и значительная сумма денег. Он уже сидел за ограбление банка, к тому же у него было оружие. Он до конца отрицал свою вину, но, конечно, никого не убедил — в первую очередь меня. В то же время я прочла много историй про свидетелей, чьи показания отправляли человека на смерть, а впоследствии выяснялось, что он невиновен. Я начала сомневаться. Действительно ли я могу быть уверена, что видела именно Сэма Харриса, или просто хочу, чтобы хоть кто-то понес наказание? Потом ко мне пришла Норма Харрис.

— Его жена?

— Да. Она нашла письмо, вроде бы подтверждающее рассказ ее мужа, что в ту ночь он был в другом месте. Вся трудность в том, что письмо без даты, поэтому не может служить вещественным доказательством. Но с этим уже можно что-то предпринять. Ее адвокат добивается отсрочки казни на основании этого письма, но Норме кажется, что он недостаточно активен. Она принесла письмо Пэйнтеру. Сначала он был настроен враждебно и недоверчиво, затем, через несколько дней, внезапно проявил интерес к письму. Но не прошло и суток, как он вновь отказался принять Норму Харрис. Все это очень странно.

По словам Нормы, он боится копать слишком глубоко, так как могут вскрыться ошибки в работе полиции, а следовательно, и суда. Сама я не могу сказать определенно — очень уж он странный человек. Норма просила меня помочь ей, и я согласилась. Сначала он повел себя как-то застенчиво. Нет, не то слово. В общем, странно. Он уговаривал нас оставить все на его усмотрение и не мешать ему. День проходил за днем; мы не имели понятия, чем он занимается, если он вообще чем-то занимался. Вчера он даже не захотел поговорить с Нормой.

— О чем написано в письме?

— У Нормы есть копия, лучше спросить у нее, — Роза Хеминуэй поглядела Шейну в глаза. — Означает ли это, что вы согласны взять дело?

— Черт возьми, конечно. Мне, как и вам интересно, что там раскопал старина Пит.

Роза импульсивно наклонилась вперед.

— Чудесно, — сказала она. — Если вы доберетесь до истины, то я, возможно, еще сумею остановить Норму. Она хочет собрать пресс-конференцию, где мы должны дружно обвинить Питера Пэйнтера в саботаже, сидя перед толпой журналистов и фотографов. Я ужасно боюсь. Я не тот человек, который без оглядки кидается в бой. А Норма… Впрочем, вы сами увидите. Иногда ее заносит, и она способна причинить больше зла, чем добра. Отец вообще категорически против моего участия в чем-либо. Он чуть не обрушил весь дом, когда я сказала, что собираюсь идти к мистеру Пэйнтеру. Вероятно вы не слыхали о нем: его зовут Бенджамен Чэдвик.

— Президент Прибрежного Треста?

— Он вышел в отставку в прошлом году, — сказала Роза. — У него настоящая аллергия на прессу, и когда я договорилась с Нормой Харрис, мне некоторое время было очень неприятно появляться у него в доме. Он не понимает, что я не могла поступить иначе, что я должна как-то расплатиться за целый год лютой ненависти. Отец не видел причин, чтобы говорить об этом снова. Он боялся, что мне предстоит новый кризис, еще хуже того, из которого я вышла. Обычно я слушаю его советы, но в этот раз я ничего не могла с собой поделать. Затем произошла ужасная вещь. Он поехал к Пэйнтеру; думаю, он хотел предупредить его, чтобы меня не вовлекали в расследование. На лестнице в управлении он упал, и у него отнялась речь. Несколько дней он был полностью парализован, да и теперь не может владеть своей левой стороной тела.

— Мне очень жаль.

— Что же, ему уже семьдесят шесть. Может быть, это звучит жестоко, но я больше не могу позволить ему давить на меня. Он лежит в постели и взглядом приказывает мне поступить так, как он хочет, — но я не могу.

— Так он сказал вам перед падением, что собирается к Пэйнтеру?

— Нет, он никогда не стал бы говорить мне о своих делах. Я впервые узнала об этом, когда мне позвонили из полиции. Мистер Шейн, вы знаете Питера Пэйнтера лучше, чем я. Что вы думаете о теории Нормы Харрис? Мог ли Пэйнтер скрыть улики, которые бы стоили жизни Сэму Харрису?

Шейн покачал головой.

— Нет. Пэйнтер не стал бы этого делать. Можно еще кофе?

— Конечно.

Роза налила кофе и добавила в чашки коньяку.

— Но, с другой стороны, он мог на время скрыть часть улик, чтобы выступить с ними в наиболее благоприятный момент, перед широкой публикой, — продолжал Шейн. — Он не разделяет ваших чувств по поводу пресс-конференций. Он обожает их в том случае, если сам является главным действующим лицом.

— А ему не может прийти в голову, что в это время человек сидит в камере смертников и считает каждую минуту?

— Нет, ему это безразлично. Он вообще не считает осужденного за человека; это же может относиться и к жене осужденного. С другой стороны, наш маленький друг умеет быть чертовски упрямым. Он не любит, когда его подталкивают к действиям, даже если этим занимается очаровательная вдова.

— Благодарю вас, сэр.

— Не стоит благодарностей. Но на этот раз Пэйнтер перестарался. Наверное, стоит рассказать вам, что он пропал.

Роза тихо вскрикнула.

— Боже мой! Пропал! Вы хотите сказать, что кто-то мог…

Шейн пожал плечами.

— Если убивают копа, особенно копа высокого ранга — такого, как Пэйнтер, — то положение становится очень серьезным. Но четверть миллиона долларов — тоже очень серьезная сумма.

— Вы имеете в виду кражу? — растерянно спросила она. — Но это же один из главных вопросов для Нормы. Если Сэм спрятал эти деньги, то почему он не использовал какую-то их часть, чтобы нанять хорошего адвоката? Но разве… я понимаю, это звучит ужасно, и я надеюсь, ничего подобного не случилось… разве происшествие с мистером Пэйнтером не доказывает, что Сэм Харрис был осужден несправедливо?

— Может быть, — сказал Шейн. — Но это еще не доказывает, что он полностью невиновен. Мне потребуется адрес Нормы Харрис и имя ее адвоката. Что касается вознаграждения, то моя секретарша постоянно напоминает мне, чтобы я не забывал о финансовой стороне дела, особенно если ее нет поблизости. Я возьму сто долларов в день плюс расходы.

— Это достаточно справедливо.

— Помимо денег, у меня есть и другой интерес. Без Питера Пэйнтера жизнь будет скучноватой.

— Я-то думала, вы его недолюбливаете. — Шейн приподнял брови.

— А кто сказал, что я его люблю? Я говорю, что без него жизнь будет скучноватой.

Роза рассмеялась и предложила ему еще кофе. Шейн отрицательно покачал головой.

— Я чувствую себя немного неловко, — внезапно сказала она. — Ведь ваши друзья ждут снаружи. Если у вас еще есть время, почему бы не пригласить их на чашечку кофе?

Шейн замер, откинувшись назад.

— Какие друзья? — спросил он.

— Разве вы не захватили с собой двоих детективов?

— По крайней мере, мне ничего об этом не известно. Не выглядывайте в окно. Смотрите на меня. Я не заметил никого у себя на хвосте, но они отлично знали, куда я направляюсь. А ведь я предупредил копов, что не потерплю за собой стежки. У вас есть карманное зеркальце?

— Где-то было, — Роза подошла к стенному шкафчику и порылась внутри.

— Один из них несколько минут назад прошел по противоположной стороне улицы. Никто из соседей не встает в такую рань, а если и встает, то не отправляется на прогулку. Его автомобиль припаркован дальше по улице, и внутри сидит еще один человек.

Она протянула Шейну зеркальце. Повернувшись спиной к улице, он установил зеркальце так, чтобы можно было видеть припаркованные машины.

— За желтым «кадиллаком», — сказала Роза. — Вы видите его?

— Не смотрите в окно.

Шейн повернул зеркальце и увидел черный четырехдверный седан, вероятно, «форд». Он сухо улыбнулся.

— Если они хотят узнать, куда я направлюсь отсюда, то я направлюсь в полицейское управление. Посмотрим, что скажет их босс. Вы не напишите мне адреса? И еще: где я могу застать вас, если вы понадобитесь мне позднее?

— Я буду здесь часов до четырех дня, а потом пойду навестить отца. Я напишу вам телефон госпиталя, где он лежит.

— Отлично, — сказал Шейн. — Оставайтесь здесь, чтобы они могли видеть вас. Я хочу устроить этим ребятам небольшую пробежку.

Роза протянула ему листок бумаги. Шейн положил его в карман.

— Спасибо вам, мистер Шейн. Теперь я чувствую себя значительно увереннее.

— Просто Майк, — сказал он.

— Майк, — улыбаясь, повторила она.

Шейн подвинулся назад вместе со стулом, так, что его нельзя было заметить с улицы. Мгновением позже он уже выбегает из парадной двери. Рванувшись через лужайку к своему «бьюику», он прыгнул внутрь, включил зажигание и резко сдал назад. Из-под задних колес брызнули осколки белых ракушек. Вывернув руль, Шейн выехал на асфальт, вдавил педаль газа и заглянул в зеркальце заднего вида. Наблюдавшие за домом люди явно пребывали в растерянности. Их седан не двинулся с места даже тогда, когда «бьюик» Шейна уже выезжал не дамбу.

На переезде Шейн вновь резко увеличил скорость, затормозив лишь перед пунктом сбора пошлины. Черный седан все еще не появлялся в поле зрения, и улыбка постепенно исчезла с лица Шейна. Опустив в прорезь двадцать пять центов, он посигналил, остановился и вышел из машины. В окошечке пункта сбора пошлины появилось лицо дорожного служащего.

— Можно воспользоваться вашим телефоном? — спросил он. — Срочный звонок.

— Здесь не телефонная будка, Джек.

— Это служебный звонок, — Шейн сунул служащему доллар, который моментально исчез. Набрав номер, он попросил к телефону лейтенанта Уинга.

— Джо Уинг слушает.

— Это Шейн, — резко сказал рыжеволосый детектив. — Я же просил тебя не делать этого, Джо. Ты все-таки следишь за мной.

— О чем ты говоришь, Майк?

— Двое твоих парней на черном «форде». Сначала я подумал, что они будут висеть у меня на хвосте, но похоже, они хотят задать миссис Хеминуэй те же вопросы, которые задавал я. Я не хочу, чтобы меня проверяли.

— Я так и не понял, о чем ты говоришь. Что за двое парней в «форде»? Я никого не посылал следить за тобой, Майк. То же самое относится и к миссис Хеминуэй.

Наступила пауза.

— Ты у телефона, Майк? — тревожно спросил Уинг. — Может быть, тебе нужна помощь?

— Наверное, — Шейн задумчиво пощипывал мочку уха. — Похоже, я на верном пути. Высылай патрульную машину на 96-ю улицу. Пусть держатся неподалеку от пункта сбора пошлины. Если появится черный седан, им нужно его задержать. Это четырехдверная модель, примерно двухлетней давности, первые две цифры номера — 73. Номерная табличка штата Флорида. Постоянно поддерживай с ними связь, чтобы они могли сразу подъехать к дому миссис Хеминуэй, если я позвоню тебе.

— Все понял, Майк.

Шейн положил трубку, раскрыл записную книжку и набрал номер Розы Хеминуэй.

— Миссис Хеминуэй, — сказал он, услышав ее голос. — Заприте все двери и никого не впускайте. Вы меня поняли?

— Но что, черт побери…

— Сделайте, как я говорю. Объяснения потом. Запритесь и никого не впускайте.

Он нажал на рычаг.

— Вот как, Шейн? — спросил дорожный служащий.

— Я дам автограф как-нибудь в другой раз, — сказал Шейн, подбегая к своему «бьюику». Усевшись за руль, он секунд на пятнадцать погрузился в глубокое раздумье. Можно было оставить машину здесь и вернуться на остров пешком, но это его не устраивало.

Он свернул налево, на Коллинз-авеню, а затем снова налево, к чартерным докам Халловер-Бич. Через мгновение он увидел знакомое лицо: капитана Жана Прюдо, француза с Мартиники. Оставив машину стоять с работающим мотором, Шейн вытащил свое удостоверение.

Прюдо подошел к автомобилю.

— Майк! Вот так встреча, несколько месяцев тебя не видел. Решил порыбачить?

— Не сегодня, Жан. Мне нужно прокатиться: до Бэй-Харбор-Айлендс и обратно.

Прюдо изумленно уставился на него.

— Ты хочешь нанять морскую яхту, чтобы прокатиться до Бэй-Харбор?

— По делу, — сухо сказал Шейн. — Мне нужно кое-кого выследить, а они знают мою машину. Пятнадцать долларов.

— Конечно, Майк, конечно. Только давай побыстрее, скоро у меня встреча.

Они направились к одной из яхт. Прюдо окликнул паренька, стоявшего возле бензонасоса:

— Скажи, что я скоро буду, о'кей?

— И присмотри за моей машиной! — крикнул Шейн. Прюдо отдал швартовы и завел мотор. Яхта плавко отошла от берега. Прюдо, улыбаясь, повернулся к Шейну.

— Многовато шуму, если надо кого-то выследить, верно?

— Это сейчас неважно, — прокричал в ответ Шейн. Мимо них проносилось множество других яхт и моторных лодок, зачастую с шумными компаниями на борту.

Залив был усеян маленькими судами. Прюдо повернул влево и повел яхту параллельно дамбе. Прямо по курсу стремительно вырастала вереница частных доков, отделенных от шоссе пальмами или живой изгородью. Шейн увидел вдали очертания низкого современного особняка, в котором он сегодня завтракал. Он подождал, пока яхта не прошла возле дока, затем знаком приказал Прюдо заглушить мотор и причалить к берегу.

Ухватившись за край причала, соседнего с причалом Розы Хеминуэй, Шейн выпрыгнул на берег.

— Не швартуйся, — тихо сказал он. — Я скоро вернусь. — Прюдо выразительно посмотрел на часы. Шейн миновал стоянку для яхт и пошел через лужайку вдоль берега. Пожилая женщина, завтракающая на террасе своего дома, с удивлением смотрела на него, Шейн приветственно помахал ей и ускорил шаг. Оказавшись под прикрытием живой изгороди, он перешел на бег, пролез через изгородь и устремился к дому Розы Хеминуэй.

Он потянул за ручку задней двери. Роза выполнила его просьбу: дверь была заперта. Шейн тихо постучался. Никто не ответил. Проходя вдоль задней стены дома, он услышал звук электропомпы, работающей в подвале. Все окна с этой стороны были закрыты и заперты; форточку в спальне прикрывал встроенный кондиционер. Шейн остановился перед молочным окном ванной комнаты, услышав звук льющейся воды. Он постучал пальцем по стеклу, но шум работающего душа заглушал стук. Тогда он прошел немного вперед и осторожно заглянул за угол.

Черный седан подъехал ближе, остановившись на улице напротив дома Розы Хеминуэй. Передняя дверь была открыта. Шейн мог видеть лишь одного человека, развалившегося на переднем сиденье. Глаза Шейна превратились в узкие щелочки: человек этот ему не нравился. Слишком обрюзгший для своего роста, с толстым загривком и тяжелой квадратной челюстью, он явно не брился со вчерашнего дня — серая щетина усиливала исходившее от него впечатление неопрятности. Сдвинув шляпу на затылок, он с самодовольным видом оглядывался по сторонам, словно сам черт ему не брат.

Шейн медленно отступил назад, под прикрытие стены. Подумав, он вернулся к окну ванной, вынул монетку в пятьдесят центов и постучал ею по стеклу. Для Шейна звук был очень громким, но вряд ли он заглушал шум льющейся воды. Детектив раскрыл перочинный нож. Выпрямившись в полный рост, он подцепил лезвием дверцу форточки и раскрыл ее. Затем он ухватился рукой за раму, нащупал задвижку и сдвинул ее.

— Миссис Хеминуэй, — позвал он в форточку. — Роза! Услышав громкий шум в передней части дома, Шейн распахнул открытую створку окна, потянулся и перевалился через подоконник, упав на руки. Он повернулся, чтобы закрыть окно, и в этот момент дверь душевой комнаты отворилась, и Роза Хеминуэй вышла в ванную. Она ахнула и вытянула руку, словно защищаясь.

— Майкл Шейн!

Шейн все еще не выпрямился, тяжело дыша после акробатического упражнения. Роза Хеминуэй стояла в двух шагах от него. Ее волосы были собраны в узел на затылке, чтобы не намочить под душем. Шейн машинально отметил, что вымылась она очень тщательно. Без сомнения, он собирался подробно рассказать Люси Гамильтон обо всем, что произошло в Майами за время ее отсутствия, но об этой сцене в ванной он предпочел бы умолчать.

— Все в порядке, — успокаивающим тоном сказал он. — Это единственный путь, которым можно было проникнуть в дом. Те ребята снаружи — не полицейские.

Роза оглянулась в поисках какой-нибудь одежды.

— Майк, я…

— Только не падайте в обморок! — резко сказал Шейн. — На это у нас нет времени. Вот, возьмите.

Он снял с вешалки большое полотенце и протянул его Розе. Она попыталась что-то сказать, но с приглушенным вздохом упала вперед. Шейн подхватил ее на руки, подавив сильное желание впиться ей в губы, и потащил ее в спальню. Положив Розу на кровать, он начал безжалостно растирать ее полотенцем. Через несколько секунд прохладный воздух в спальне привел ее в чувство, и она схватилась за полотенце.

— Если вы думаете, что… — возмущенно начала она, но Шейн оборвал ее нетерпеливым жестом.

— Нет, Роза. Время не ждет.

Заметив на спинке стула ее красный халат, Шейн протянул его Розе Хеминуэй.

— Надевайте. Обсохнете потом. Поскорее, прошу вас.

Она продела одну руку в рукав, безуспешно пытаясь загородиться полотенцем. По мнению Шейна, с этим она несколько опоздала.

— Что случилось? — прошептала она. — Сегодня все идет вверх тормашками.

— Забудем об этом, Роза, — сказал Шейн. — К тому же в ванной было столько пару, что я все равно не мог ничего увидеть.

Роза Хеминуэй выпустила полотенце и продела в рукав другую руку. Взглянув вниз, она поспешно затянула пояс.

— Не волнуйтесь, Роза, — повторил Шейн. — Я уже достиг совершеннолетия. Они пытались войти в дом?

Она кивнула.

— Зазвенел звонок. Поскольку они видели меня в окне, то они могли бы заподозрить неладное, если бы я не ответила, поэтому я включила душ. Потом я решила помыться по-настоящему, раз уж вода течет. Но если они не из полиции, то кто они такие?

— Вот это я и хочу выяснить. Вы можете встать?

Роза поднялась на ноги и, вынув несколько заколок, распустила волосы. Она неуверенно покачнулась, и Шейн взял ее под руку.

— Возможно, они слышали, как выключился душ, — прошептал он. — В таком случае, они дадут вам пару минут, чтобы одеться, а затем позвонят снова. Мне нужно, чтобы вы твердо стояли на ногах и могли мыслить здраво.

Они прошли в гостиную. Шейн внимательно и строго посмотрел на Розу Хеминуэй. Она слабо улыбнулась. Опустившись на колени возле окна, детектив очень медленно приоткрыл жалюзи на пол-дюйма и выглянул наружу.

Человек на переднем сиденье седана глубоко затягивался сигаретой. С этой точки Шейн мог лучше разглядеть его лицо, но оно по-прежнему казалось незнакомым. Судя по восковому цвету кожи, этот человек редко бывал под открытым небом, а тем более под ярким солнцем. Человек, сидевший на заднем сиденье, напоминал кубинца. Он был смуглым, с короткими усами щеточкой.

Шейн сделал знак Розе. Она опустилась на колени рядом с ним, положила руку ему на плечо и выглянула наружу.

— Нет, я их раньше никогда не видела, — прошептала она.

Шейн напряженно размышлял. К этому времени патрульная машина уже должна была ждать у выезда с дамбы. Можно было позвонить Джо Уингу и вызвать ее. Шейн еще раз взглянул на обрюзгшее, небритое лицо человека, сидевшего на переднем сиденье. Такой вряд ли бросится рассказывать историю своей жизни первому встречному копу. Судя по всему, ему уже приходилось иметь дело с копами. Оставался лишь один способ выяснить, кто послал его.

— Ну что же, посмотрим, — пробормотал Шейн.

Он быстро подошел к двери и отодвинул задвижку замка. Затем он вернулся к Розе Хеминуэй и шепотом объяснил ей, что следует делать. Она отправилась в спальню.

Шейн снова выглянул из-за жалюзи. Человек, сидевший впереди, обменялся несколькими словами со своим спутником, и выбросил окурок сигареты на газон. Он вышел из машины. Кубинец пересел за руль, нервно поигрывая ключом зажигания.

Человек пошел по дорожке к дому, на ходу заправляя рубашку в брюки. Шейн огляделся вокруг и исчез в спальне. Роза сидела перед туалетным столиком и смотрелась в большой трельяж. Он показал ей на воротник халата. Она немного ослабила пояс, так что одно плечо выглядывало наружу. Шейн отрицательно покачал головой и продолжал делать знаки до тех пор, пока не увидел в зеркале, что одна грудь почти полностью обнажилась. Роза Хеминуэй вопросительно приподняла брови. Шейн кивнул и, сложив кружком большой и указательный пальцы, показал ей, что все в порядке. Судя по тому, что он разглядел на небритой физиономии незнакомца, это должно было подействовать. Оставив дверь в спальню открытой, детектив устроился за створкой так, что мог видеть в щелку входную дверь.

Послышался звук шагов. Раздался звонок.

— Заходите, — крикнула Роза, накладывая губную помаду.

Звонок прозвенел еще раз.

— Входите, не заперто, — еще раз крикнула Роза. Человек распахнул дверь и просунул голову внутрь.

— Миссис Хеминуэй? — спросил он.

— Положите, где хотите, — сказала она. — Сколько я вам должна?

Человек осторожно зашел в гостиную, придерживая дверную ручку. Роза обернулась к нему, и от этого движения халат сполз с ее плеча. Шейн, наблюдавший в щелку, заметил, как изменилось лицо мужчины.

— Я думала, это уборщица, — сказала Роза. — Заходите и закройте дверь. Работает кондиционер, и вы нагреваете мне комнату.

Она окинула человека долгим взглядом и улыбнулась. Ее левая грудь почти полностью выскользнула из халата.

— Вроде бы мы не знакомы, верно? — спросила она. — Но подойдите же ближе. Я не могу кричать через всю комнату.

Мужчина облизнул губы и тяжело сглотнул слюну. Отогнув в сторону указательный палец, он украдкой показал своему спутнику, что будет через минуту. Затем он захлопнул дверь и снял шляпу.

— Вы что-нибудь продаете? — осведомилась Роза. Не дав собеседнику ответить, она тут же продолжила:

— Я знаю, что это неприлично, но мне надо закончить прическу. Подойдите поближе и расскажите, что у вас за дело.

Мужчина зашел в спальню. Шляпу он держал перед собой.

— Меня зовут Кол, — сказал он. — Я вот что хотел узнать: ведь фамилия вашего отца — Чэдвик? Вы были супругой Джорджа Хеминуэя?

— Да, а что? Вы были знакомы с Джорджем? Он не упоминал при мне никого по имени Кол.

— Мы были друзьями.

Теперь створка двери не позволяла Шейну увидеть мужчину, но по его тону детектив мог догадаться, что тот наблюдает за отражением в трельяжном зеркале. Шейн и сам смотрел туда. Роза Хеминуэй наклонилась вперед, поправляя прическу.

— Бог ты мой, — сказал мужчина низким, напряженным голосом. — Я бы не прочь немного здесь поразвлечься, но придется поступить иначе. Неважно, понравится тебе это или нет.

— О чем вы там бормочете, мистер Кол? Кол шагнул вперед.

— Мне очень жаль, детка, — сказал он. — Очень жаль делать это с такой красоткой, но по-другому нельзя.

Он отбросил шляпу в сторону, и Шейн увидел пистолет, длинноствольный люгер, снабженный глушителем. Мужчина поднял руку, лицо его приобрело жесткое выражение.

Не успев ни о чем подумать, Шейн резко толкнул дверь, задев незнакомца за плечо. Тот, по-видимому, поймал начало движения в зеркале, так как успел отступить на полшага и начал разворачиваться. Шейн быстро шагнул в сторону, одновременно нанося левой длинный удар в низ живота. Мужчина согнулся, и Шейн моментально ударил его ребром правой ладони за ухом.

Пистолет упал на пол. Кол опустился на колени. Голова его откинулась назад; сверкнули белки закатившихся глаз. Шейн удержался от удара вдогонку, чтобы не потерять равновесия. Отступив на шаг, он подождал, пока Кол не поднял голову, и нанес ему прямой удар левой в подбородок. Послышался хруст. Кол на некоторое время отключился.

Шейн оттащил его в сторону, повернул на бок и вытащил из его кармана бумажник. Роза все еще сидела за туалетным столиком в расческой в руках.

— Клейкую ленту, — сказал он. — Быстро. Давайте все, что у вас есть.

В бумажнике оказалось более пятисот долларов. Шейн отложил деньги в сторону и разложил на полу карточки и документы. Судя по водительскому удостоверению, мужчину действительно звали Альбертом Колом. Он являлся членом клубов Дабнер и Карт Бланш, имел профсоюзную карточку, кредитную карточку заправочной станции. Из бумажника также выпали фотографии двоих маленьких детей. Последним местом жительства Альберта Кола была Балтимора.

Возвратилась Роза с двумя катушками клейкой ленты. Шейн быстро перевязал Колу запястья и колени, затем заклеил рот. Оставив его лежать на полу, детектив поднял с пола пистолет и поставил оружие на предохранитель.

— На этот раз без глупостей, Роза, — сказал он. — Кто он такой?

Вся краска сбежала с лица Розы Хеминуэй. Она с ужасом глядела на пистолет.

— Я не знаю, Майк, — выкрикнула она. — Он собирался убить меня!

— Выглядело похоже на то, — мрачно заметил Шейн, свинчивая глушитель.

Роза прижала руки к груди.

— Во что же я впуталась, Майк? — прошептала она.

— Очень хотелось бы знать. Похоже, этот молодчик промышляет убийством людей. Кому может понадобиться ваша смерть?

Роза безнадежно покачала головой.

— Не могу себе представить. Я в самом деле ничего не знаю, Майк. Все, что я сделала — пошла в полицию и спросила, почему они не хотят разобраться с письмом Нормы Харрис.

Шейн внимательно посмотрел на нее, затем подошел к телефону и набрал номер полицейского управления.

— Позовите Джо Уинга, — бросил он в трубку, затем обернулся к Розе. — Вам приходилось когда-нибудь стрелять из пистолета?

Ее глаза расширились.

— Нет. Вы хотите, чтобы я…

— Нет, успокойтесь, — Шейн прижал трубку к уху. — Алло? Здравствуй, Джо. Я спешу, поэтому слушай внимательно. Мне нужно пять минут. Патрульная машина стоит там, где мы договорились?

— Да. Она тебе нужна?

— Пока нет. А через пять минут им нужно включить сирену и двигать на остров. У миссис Хеминуэй дома есть кое-кто, на кого вам будет интересно взглянуть.

— А как же «форд»?

— Пускай проезжает мимо. Я хочу посмотреть, куда он направится.

Опустив трубку на рычаг, он протянул пистолет Розе, и та, взяла его с опаской обеими руками. Длинный ствол мелко дрожал.

— Направьте куда-нибудь в сторону! — приказал Шейн. — Парень, что остался снаружи — просто водитель. Думаю, он будет сидеть тихо. Если он вломится сюда, стреляйте в него.

— Но я не могу, Майк…

— Пустяки. Он снят с предохранителя. Направите ствол и нажмете на спусковой крючок. Когда услышите сирену, высуньте ствол в окно ванной и пальните вверх два раза. Тот тип, что сидит снаружи, живо смотается.

— Но, Майк…

Шейн подмигнул ей и быстро вышел через заднюю дверь.

Капитан Прюдо увидел, как Шейн бежит к яхте, и сразу завел мотор. Описав широкую дугу, они вышли в воды залива. Мимо них с ревом проносились моторные лодки.

Шейн кивнул капитану, и мотор застучал с удвоенной силой, устремив яхту вперед. Взглянув на часы, детектив отметил, что пять минут уже на исходе. Яхта заскользила мимо чартерных доков вдоль берега залива, и в этот момент от дамбы послышался вой сирены. Шейн выпрыгнул на причал и сломя голову побежал к своему «бьюику».

Минутой позже он затормозил на открытой площадке неподалеку от въезда на дамбу. Отсюда он мог видеть патрульную машину, мчавшуюся по дамбе в направлении Бэй-Харбор-Айлендс со включенной сиреной. Когда показался черный «форд», мчавшийся в противоположном направлении, Шейн развернул дорожную карту и прикрыл лицо. «Форд» проехал мимо; Шейн отбросил карту и поехал следом. Между ним и «фордом» успело вклиниться несколько машин, но это не имело значения. Испуганный выстрелами и воем сирены, кубинец строго следовал правилам движения.

«Форд» повернул на Коллинз-авеню. Шейн держал его в поле зрения, не привлекая к себе внимания. На Дэйд-бульвар машина затормозила и остановилась возле большой аптеки. Кубинец вышел на улицу, не забыв опустить несколько монеток в парковочный счетчик, и исчез за дверью аптеки. Шейн остановился поблизости, вышел из машины, открыл багажник и вытащил чемоданчик, предназначенный специально для таких случаев.

Сняв свой пиджак, он вынул из чемоданчика поношенную твидовую куртку и набросил ее на плечи. Затем он извлек из-под заднего сиденья легкую соломенную шляпу, встряхнул ее и нахлобучил поглубже на голову. Впереди на стоянке освободилось одно место. Шейн подъехал туда, припарковал машину, быстрым шагом дошел до аптеки, заглянул внутрь и убедился, что кубинец стоит в холле и говорит по телефону. Возвратившись в машину, детектив сел за руль и стал ждать.

Прошло несколько минут. Кубинец вышел из аптеки и остановился на углу Альтон-роуд, подзывая такси. Вскоре рядом с ним затормозила свободная машина. Держась следом за такси, Шейн выехал на Коллинз-авеню и через несколько минут остановился перед «Сент-Олбансом» — большим новым отелем. Кубинец протянул таксисту банкноту и, не оглядываясь по сторонам, быстро прошел через вращающуюся дверь в отель. Шейн был знаком с местным швейцаром.

— Пригляди за моей машиной, Фрэнк, ладно? — обратился он к швейцару, вручив ему доллар. — Мне она вскорости понадобится.

— Обязательно, мистер Шейн.

Шейн прошел в просторный холл отеля, отделанный золотистым пластиком. Был конец туристического сезона, время различных съездов и конференций. Шейн принялся прокладывать себе дорогу через толпу, отыскивая взглядом кубинца.

— Майк! — позвал кто-то.

Шейн приветственно помахал рукой в неопределенном направлении. Он заметил кубинца, ожидавшего прибытия лифта в компании низеньких упитанных мужчин, каждый из которых носил на лацкане пиджака большой значок, выполненный в виде шины грузовика. Кубинец видел, как Шейн в первый раз выбегал из дома миссис Хеминуэй, и хотя это был лишь мимолетный взгляд, детектив бы предпочел бы ехать в другом лифте. Однако выбирать не приходилось, и он втиснулся вместе с остальными, сгорбившись и низко склонив голову. Поскольку женщин в лифте не оказалось, он не стал снимать шляпу. Этот лифт останавливался на этажах с десятого по пятнадцатый; кубинец вышел на двенадцатом. Вместе с ним вышло еще три человека, и одним из них был Майкл Шейн.

В коридоре было полно мужчин со значками в виде шины грузовика. Шейн уже изучил один из таких значков, поднимаясь в лифте. Их обладатели были делегатами съезда МСТТП — Международного Союза Транспортников и Торговых Перевозок. В бумажнике Альберта Кола он обнаружил членскую карточку того же профсоюза. Судя по всему, весь двенадцатый этаж был забронирован за делегатами съезда, и лишь немногие из них привезли с собой жен. Глядя на их лица, Шейн мог убедиться в том, что он здесь не единственный, кому пришлось бодрствовать всю ночь.

Из номера вышло трое делегатов с бокалами в руках. Они были настроены весело, даже слишком весело, и предложили Шейну составить с ними квартет для исполнения старой доброй плясовой. Когда ему удалось освободиться, кубинца уже не было видно.

До конца коридора оставалось лишь три двери. Первая была заперта. Шейн попробовал открыть вторую. Человек в пижаме с трудом оторвал голову от подушки и уставился на пришельца.

— Убирайся вон! — заорал он. — У меня личная встреча.

Раздался женский смех. Шейн закрыл дверь и подошел к следующей.

Он оказался в двухкомнатном номере с гостиной и прихожей. За низким кофейным столиком в гостиной сидели четверо мужчин в рубашках и брюках. Перед ними стояли бутылки с выпивкой. Один из мужчин водил указательным пальцем по списку; другой, с пачкой бумажек, подколотых к папке, вроде бы сверял имена.

Все сразу же замолчали и уставились на Шейна.

— Здесь не принято звонить, что ли? — спросил один из них.

— Я ищу своего друга, — сказал Шейн и направился к спальне.

Один из мужчин поднялся так быстро, что опрокинул свой стул. У него была крупная лысая голова и мелкие, словно собранные в кучку, черты лица, придававшие ему забавное выражение. Плечи и грудная клетка выглядели очень внушительно.

— Ага, — сказал он.

Шейн дружелюбно улыбнулся ему, продолжая идти.

— Что это за крыса? — спросил человек со списком.

— Черт побери, да это же Майк Шейн!

Кто-то присвистнул. Еще один человек поднялся с места и дружески хлопнул Шейна по руке у локтя. Он был плотно сложен и широкоплеч; поначалу Шейн не узнал его. Это был Гарри Плато, два года назад избранный президентом международного профсоюза. Он довольно сильно изменился с тех пор, как детектив в последний раз видел его. Волосы его совсем побелели, на лице пролегли новые глубокие складки.

— Я и забыл, что ты работаешь в этом городе, Майк, — сказал он. — Давненько мы не виделись, верно? Это Шейн, частный детектив, — объяснил он остальным, — хороший парень. Может быть, с первого взгляда он таким и не кажется, но под этой рыжей шевелюрой достаточно мозгов. Однажды он расследовал для меня одно дельце в Нью-Орлеане. Сорвал хороший кусок, но он вполне заслужил его. Каким ветром тебя сюда занесло, Майк? Неужели ищешь, кто бы подкинул новую работенку?

— А у вас есть что-то для меня? — осведомился Шейн, глядя на дверь спальни.

— Для хорошего парня работа всегда найдется. Ты кого-нибудь ищешь?

— Альберта Кола, — сказал Шейн.

Ни один из четверых не обнаружил какой-либо реакции на это имя, однако Шейн заметил, что они старались не смотреть на него.

— Правда, я вряд ли могу назвать его своим другом, — продолжал Шейн. — В последнее время его часто видели с пушкой в Балтиморе. Теперь я вижу, что ошибся комнатой. До встречи, Гарри.

— Я буду здесь до конца недели, — сердечным тоном сказал Плато. — Присоединяйся, выпьем по маленькой. Если я чем-то могу тебе помочь, Майк, тебе остается сказать лишь слово.

— С удовольствием, Гарри, — Шейн отступил на шаг. — Не возражаешь, если я сполосну руки в ванной?

Плато сделал шаг навстречу, и его пальцы сомкнулись на запястье детектива.

— Будь моим гостем, — сказал он. — Я помню в тебе одну отличную черту, Майк: ты никогда не отказывался от выпивки. Визер, — обратился он к лысому мужчине. — Плесни-ка ему в бокал побольше лекарства от насморка. Воды можно не добавлять.

— В другой раз, — сказал Шейн, глядя на пальцы, обхватившие его руку. — И если тебе хорошо знакомы черты моего характера, Гарри, то ты, должно быть, помнишь, что я не люблю, когда меня держат за руки.

— Ну-ну, — сказал Гарри. — Не обижайся, Майк. Ты же знаешь, это моя привычка. Когда я вижу кого-то, кто мне нравится, мне сразу хочется его потискать.

Он разжал пальцы и отступил в сторону. Шейн вошел в пустую спальню, затем в ванную. Она оказалась также пуста, но в ее задней части имелась дверь в параллельный коридор. У кубинца было достаточно времени, чтобы воспользоваться этой дверью. Шейн вернулся в гостиную. Плато проводил его до двери.

— Ты уверен, Майк, что тебе не хочется выпить?

— Нет, спасибо. Как давно ты в Майами?

— Да уже пару дней, — Плато кашлянул и почесал затылок. — Надоели мне эти крысиные бега, Майк. Ты слышал, я ведь собираюсь уходить.

— Уходить из союза?

Плато засмеялся и с трудом удержался, чтобы не хлопнуть Шейна по плечу.

— Боже упаси, я не так богат. Разве можно уходить на пенсию в моем возрасте? Я нацелился на самую верхушку Уэлфэйрского Фонда и не вижу причин для неудачи. А президентство — сплошная беготня и головные боли. Если я начну рассказывать, Майк, ты и не поверишь! Легче сохранить равновесие на водных лыжах, если ты соединен одновременно с тремя моторными лодками. Ну что, Майк, больше не сердишься на меня, а?

Он с надеждой посмотрел на Шейна.

— Да, сильно ты изменился, Гарри, — без всякого выражения произнес Шейн. — Признаться, я с трудом узнал тебя.

— Вот как? — Плато выглядел разочарованным. — А все эти ублюдки из газет! Хотят сделать из меня какого-то Аль Капоне. Что уж говорить о сенатских комиссиях, а если разобраться — кто они такие, Боже всемогущий? Думаю, больше чем на два года меня не хватит, даже на новом посту.

Плато сделал знак Шейну, и оба вышли в коридор.

— Зачем ты ищешь этого Кола? — спросил он, понизив голос и оглянувшись. — И с чего ты взял, что он здесь?

— Мне показалось, я видел, как он вошел к вам, — сказал Шейн — Темноволосый такой парень, с усами щеточкой, вероятно, кубинец.

— А это… честно говоря, Майк, я был бы тебе очень признателен, если ты расскажешь: мне ведь надо приготовиться, если в меня снова начнут швырять грязью… Это как-то связано с нашим профсоюзом?

— Пока не могу сказать наверняка, Гарри. Но он состоит в балтиморском отделении вашего профсоюза, а в глазах общественности вам могут повредить делегаты регионального съезда, расхаживающие по улицам с люгерами. Газеты не преминут раздуть это до небес.

— Но если этот Кол носит оружие, то у него, должно быть имеется разрешение? — осторожно осведомился Плато.

— Может быть, у него есть такое разрешение в Балтиморе, — ответил Шейн. — Но не в Майами. Кроме того, даже в Балтиморе не выдаются разрешения на глушители. Не беспокойся, Гарри, я найду его и все выясню сам.

Морщины на лице Плато обозначились резче.

— Не беспокойся! — повторил он. — Как же мне не беспокоиться? Нам как раз сейчас не хватает соответствующих заголовков в газетах, — он понизил голос почти до шепота. — Кто-нибудь был убит из его пистолета?

— К счастью, нет, — ответил Шейн. — Скажи, Гарри, а тебя случайно не беспокоил Питер Пэйнтер?

— Кто?

— Пэйнтер, начальник здешнего детективного отдела?

— А, тот парень, с которым ты воюешь? Слыхал о ваших драках из газет. Нет, тьфу-тьфу, местные копы меня пока не беспокоили. Могу ли я узнать, зачем ты задал этот вопрос?

— Пока нет, Гарри. Когда открывается съезд?

— Регистрация начнется… — Плато взглянул на свои дорогие наручные часы. — Черт побери, она началась пятнадцать минут назад! Мне пора идти туда, хотя сегодня ничего важного не будет. Завтра у нас выборы, великий день. Ну ладно, Майк, до встречи. Мне еще нужно забежать к себе. Знаешь, у меня такое чувство, словно мы с тобой скоро встретимся. Не к добру, наверное.

Плато уже открывал дверь, когда к нему подбежал Тим Рурк.

— Гарри! — выкрикнул он на бегу. — Мистер Плато! Рурк выглядел так, что Майклу Шейну показалось, будто его друг только что выбрался из навозной кучи. Тим Рурк никогда не был щеголем, но сегодня, судя по всему, он спал не раздеваясь. Глаза его вспухли и были похожи на тонкие щелки, длинные пальцы заметно дрожали. Лицо репортера приобрело землистый оттенок, а голос с хрипом вырывался из глотки.

— Что вам угодно? — спросил Гарри Плато, с отвращением глядя на Рурка.

— Секундочку, пощадите. Дайте мне собраться с мыслями, — репортер взглянул на Шейна. — А все из-за тебя, Майк! Это в твоем стиле — будить человека в четыре утра по пустякам.

— В пять, — улыбаясь, сказал Шейн.

— Ты знаком с этой гиеной пера, Майк? — спросил Плато.

— Пожалуйста, не надо прозвищ, — репортер умоляюще взглянул на Плато. — Обычно я точно парирую выпады, но сегодня утром мое остроумие куда-то подевалось. Гарри, каково ваше мнение о Люке Куинне? Я слышал, он выдвигает свою кандидатуру.

— Вам придется подождать голосования, — холодно ответил Плато.

— Вы хотите сказать, он не будет участвовать в гонке?

— Я не хочу говорить вам ни слова, мистер борзописец, — Плато вошел в номер и захлопнул за собой дверь.

Рурк вздрогнул.

— Обязательно нужно было хлопнуть погромче, — пожаловался он.

— Я-то думал, ты сегодня с утра скажешься больным, — заметил Шейн. — Но ты, оказывается, на своем посту: бодр и проницателен, как всегда.

— Теперь еще и ты будешь меня подначивать, сукин сын. А что ты скажешь по поводу джазового концерта, который ты мне устроил в четыре утра? Когда мне звонят и спрашивают, провел ли мой друг ночь в моей квартире, я всегда готов выручить друга. В один прекрасный день он сделает для меня то же самое. Но откуда эта проклятая спешка? Что, нельзя было позвонить попозже?

— Тебя ведь никто не заставлял лжесвидетельствовать, Тим, — мягко напомнил Шейн. — Я действительно провел ночь у тебя — по крайней мере, большую ее часть. Мы играли в покер, помнишь?

— Само собой, играли. Но если ты думаешь, что я могу припомнить, сколько было народу и кто когда ушел, то ты сильно ошибаешься, парень. Не исчезай. Здесь наклевывается важное дельце.

С этими словами Рурк отошел в сторону, протиснулся между двумя делегатами союза транспортников и устремился вслед за высоким румяным человеком лет тридцати пяти на вид, одетым слишком тщательно, чтобы быть кем-то иным, кроме высокопоставленного профсоюзного деятеля. Его лицо, украшенное дымчатыми очками в роговой оправе, хранило непроницаемое выражение. Строгий костюм в тонкую полоску, как прикинул Шейн, обошелся владельцу не меньше, чем в четыреста долларов, из нагрудного кармана выглядывал аккуратно сложенный носовой платок.

— Мистер Куинн, можно вас на минутку? — послышался голос Рурка. Рыжеволосый детектив подошел поближе и прислонился к стене.

— О'кей, о'кей, — нетерпеливо говорил Рурк. — Я понимаю вашу осторожность. Все может измениться в любой момент, и вы не хотите подвести себя. Но если что-то прояснится, вы мне позвоните, а? Вы ведь входите в правление, а это кое-что значит. Не обращайтесь в информационные агентства, поручите дело нам, и получите отличную работу. Если понадобятся фотографии, мы поможем безо всякой задней мысли.

— Спасибо, Тим, — удивительно приятным голосом сказал Куинн. — Но дело это тонкое, не мне вам объяснять.

Взглянув на Шейна, он кивнул ему и быстрым шагом двинулся по коридору. Шейн повернулся к репортеру.

— Люк Куинн? Выходит, мы с ним знакомы?

— Считай, что получил его визитную карточку, — сказал Рурк. — Этот парень далеко пойдет. Сейчас он занимает видный пост в профсоюзе, и до сих пор ни разу не залетал в участок за оскорбление словами: это тебе что-нибудь говорит?

— Теперь я припоминаю его лицо, — пробормотал Шейн. — Но раньше, он, кажется, не носил очков.

— Со зрением у него все в порядке. Очки для шику, они хорошо подходят к костюму. Здесь пахнет скандалом, Майк, я чувствую его запах, — Рурк развел руками в воздухе. — Если я докопаюсь до сути, то Пулитцеровская премия у меня в кармане, ей-Богу.

— Что за скандал?

Рурк раскрыл рот, но тут же закрыл его: в пределах слышимости находилось слишком много делегатов.

— У меня к тебе тоже есть сотня-другая вопросов, но после сегодняшней ночи я неважно себя чувствую, — сказал он. — Конечно, сейчас неподходящее время, но все-таки мне хочется выпить. Как ты на это смотришь? Ведь ты тоже почти не спал.

— Я совсем не спал. Вообще-то бар еще закрыт.

— Черт возьми, приятель, да я никогда еще не платил за выпивку на всех этих съездах и конференциях. А когда в городе такие парни, как эти транспортники, мне вообще не нужен бар.

Рурк зашел в ближайший номер. Вокруг столика с выпивкой расположилось несколько делегатов.

— Ребята, не найдется ли у вас капельки для двух несчастных джентльменов из прессы? — осведомился репортер. — Механизмы свободной печати не могут действовать без смазки.

— Не оправдывайся, приятель, — сказал один из делегатов. — Угощайся.

Рурк отыскал два пустых бокала и наполнил их тепловатым виски. Поблагодарив делегатов, он попросил их назвать свои имена, чтобы увековечить их имена в газетном отчете о съезде транспортников. Затем они с Шейном прошли немного вперед по коридору и свернули на площадку пожарной лестницы.

— С этой шайкой надо держаться вежливо, — поучительным тоном сказал Рурк. — Если ты им нравишься, то они отличные ребята. Но если нет, то лучше оказаться в центре урагана на роликовых коньках, — он вздохнул. — Так что там за история с Пэйнтером?

— Так сразу трудно ответить, — осторожно сказал Шейн — Если хочешь распустить сплетню о старине Пите, то лучше обратись к кому-нибудь еще.

Рурк протестующе повел своим бокалом из стороны в сторону.

— Позволь, дружок, позволь! Что-то происходит. Какая-то чокнутая баба недавно звонила в газету насчет Сэма Харриса, которого должны пустить в расход на следующей неделе: он-де невиновен, и все такое. Босс отрядил к Пойнтеру одного из своих парней — невинный комментарий, ничего более. Но этот сукин сын отказался дать интервью. Интересно, когда в последний раз старина Пит отказывался дать интервью, будь это днем или ночью? Да он готов давать их двадцать четыре часа в сутки, и к тому же сегодня утром он не явился на работу. Ну-ка, выкладывай, что ты об этом думаешь?

— Разве я должен что-то об этом думать? — возразил Шейн. — Может, у него будильник сломался?

— Не шути, Майк. Его домашний телефон не отвечает. Один добрый коп, сменившийся с дежурства, поведал нам, что ночью была объявлена большая охота на Майкла Шейна. Тот же источник утверждает, что вчера возле дома Пэйнтера была перестрелка. Повсюду бегают полисмены, словно им в зад соломы напихали. И в довершение всего какой-то кретин будит меня в четыре утра и начинает задавать идиотские вопросы. Ну, что скажешь, Майк? У меня прямо руки чешутся.

Шейн отпил глоток теплого дешевого виски.

— Тебе лучше расспросить Джо Уинга, — сказал он. — Я позвоню ему и подготовлю почву.

— Давай-давай. А могу я спросить, что тебе понадобилось на съезде Международного Союза Транспортников и Торговых Перевозок?

— Не знаю, что мне понадобилось, — раздраженно ответил Шейн. — Может, тебе это лучше известно, Тим. Я сидел на хвосте у одного типа и потерял его.

— Потерял? — Рурк прищелкнул языком. — Не знал, что такое может случиться с Майком Шейном.

— Случается, — сказал Шейн.

— Ты так и будешь юлить? — осведомился Рурк, подозрительно глядя на детектива. — Я ведь не печатаю все, что слышу, Боже упаси. В газете места не хватит. Собираешься ли ты, наконец, рассказать мне, что происходит, или действительно ведешь себя, как последний сукин сын? В любом случае можешь идти к черту. Когда вернется Люси, я расскажу ей, что мне пришлось обеспечить тебе алиби на время между полуночью и четырьмя часами утра.

Шейн рассмеялся.

— Ну, тебе не стоит заходить так далеко. Я работаю на леди по имени Роза Хеминуэй, и не спрашивай меня, чем она занималась ночью: я все равно не знаю. Ты прочел вырезки из газет, которые достал для меня из архива?

— Прочел? Да я на них… Погоди-ка. Раз это интересно тебе, значит, и мне тоже. Сейчас попытаюсь вспомнить. Роза Хеминуэй — вдова убитого, верно? Что она собирается делать — отказаться от своего свидетельства в суде?

— Вроде того, — сказал Шейн. — Сам понимаешь, Пэйнтеру вряд ли это понравится. Поговори с Уингом. Я пока не знаю, сколько сведений они готовы открыть для прессы.

Репортер подмигнул Шейну.

— А каким боком это связано с транспортниками?

— Я и в самом деле не знаю, Тим. Я многого не знаю. Я и дело-то взял лишь часа два назад.

Рурк прикончил свою выпивку в два глотка и весь передернулся.

— Ладно, это уже лучше, — сказал он. — Но я еще не ощущаю себя человеком. Как я выгляжу?

— Ты не очень-то похож на человека.

— Спасибо на добром слове. Мне нужно как можно скорее войти в форму. Я собирался провести весь день с этими ребятами — интервью, бесплатная выпивка и все такое, — но сейчас я просто не знаю, как поступить. Не нравится мне эта история с Пэйнтером. Сдается мне, он хотел как следует потрясти наших честных транспортников, а им это не понравилось. Из этого может выйти отличный материал для меня. Между прочим, Плато намерен стать председателем Уэлфэйрского Фонда. Правда, пока это не для печати.

— Он только что поделился со мной этой новостью.

— Ты знаешь, сколько денег в этом Фонде? Там на счету больше нулей, чем в федеральном бюджете. Когда игра идет по таким правилам, мелочиться не приходится. Смекаешь? Если ты преданный и послушный сотрудник, то ты заслуживаешь небольшого вознаграждения за свою работу, и все твои усилия окупятся с процентами. Эти ребята уже считают, что деньги у них в кармане. Плато спит и видит себя председателем Фонда. Не то чтобы у него плохо шли дела в профсоюзе: огромный дом, огромная машина, огромная яхта — есть на что взглянуть. Но недавно запахло крупными неприятностями, особенно когда сенатская машина начала совать нос в его дела. Кое-кто уже шушукается по углам. Представь себе, поговаривают, будто он жулик — ай-яй-яй! А ему всего-то и нужно, что мира и покоя, да несколько лишних долларов из Уэлфэйрского Фонда. Завтра лед тронется. Может быть, ему повезет, а может, и нет.

— А какую роль играет Люк Куинн?

— Гарри Плато нужна поддержка Куинна, чтобы стать председателем Фонда. По крайней мере, я так слышал, и косвенные данные подтверждают это. В союзе не меньше дюжины подразделений, и в каждом сидят свои крутые ребята. Транспортно-торговые операции идут вовсю. Всаживаешь нож кому-нибудь в спину в Новой Англии, потом едешь и покупаешь кого-нибудь в Вашингтоне, очаровываешь, обещаешь, играешь мускулами. Общая картина ясна?

Шейн ущипнул себя за мочку уха.

— Допустим, Куинн поддержит Плато. Означает ли это, что Плато обеспечен успех на выборах?

— Вроде бы. Само собой, голосовать будут рядовые, так что все убедятся, какой это демократичный профсоюз. Кроме Плато есть лишь один реальный кандидат, с Западного Побережья. В общем, кто будет играть в паре с Куинном, тот и получит место. Это-то и заставило меня оторваться от постели, хотя мне не мешало бы поваляться часика три и принять душ. Кто сможет лучше подмазать Куинна? Видишь ли, он находится в верхнем эшелоне всего лишь пару лет, и вряд ли можно обещать ему, что в случае содействия он сразу поднимется на самую верхушку. Президентское кресло надо еще заслужить. Давить на него нельзя, у него своих силенок хватает. Что вы думаете по этому поводу, уважаемый мистер Шейн?

— Деньги, — сказал Шейн.

— В самую точку. Куча денег, по моим источникам. Майк, если мне удастся раскопать здешнее дерьмо и привести доказательства… ей-Богу, это будет не просто местный скандал. Любая газета в стране уделит этому страницу-другую. Само собой, я не собираюсь давать материал в тот же день, когда сочиню его, — добавил Рурк. — От некоторых здешних ребят у меня мороз по коже дерет… или это звучит слишком мелодраматично? Пора нам выпить еще по одной.

Они вышли в коридор. Рурк наметанным глазом выискивал подходящего делегата, который предложил бы ему выпить. Шейн спустился на лифте в холл, зашел в телефонную будку и набрал номер полицейского управления. Джо Уинг, казалось, был рад слышать его голос.

— Ну как, Майк, догнал его?

— Нет, ему удалось уйти, — сказал Майк. — Его «форд» стоит возле аптеки на Коллинз-авеню.

— Уже не стоит. Мы только что увезли его. Машина была украдена вчера в международном аэропорту, и они не успели сменить номер. Мы пытались найти отпечатки пальцев, но, похоже, все чисто.

— Он взял такси и поехал в «Сент-Олбанс», — сказал Шейн. — Ему удалось оторваться от меня на двенадцатом этаже. Похоже, весь этаж снят профсоюзом транспортников для своего съезда, если это тебе что-нибудь говорит.

— Так-так, — задумчиво протянул Уинг. — Парень, которого ты нам подарил, аккуратно платит взносы в этот профсоюз. Я недавно связался с Балтиморой. У него послужной список средней величины: пять или шесть арестов и парочка отсидок на короткий срок. Чем ты его ударил, Майк?

— Мне очень не понравился его глушитель, — сказал Шейн. — В первый момент я удивился и чуть не потерял свою клиентку, а я не люблю терять клиентов. Сначала мне показалось, что я вывихнул палец об его челюсть, но вроде бы все в порядке.

— Твоя-то рука в порядке, — сухо сказал Уинг. — А вот он не сможет жевать еще недели две, не меньше. К тому же ему с трудом удается говорить. Ты разузнал что-нибудь о судьбе Пэйнтера? Можешь не верить, но я начинаю беспокоиться.

— У меня такое впечатление, что он вел дело в одиночку и в какой-то момент перегнул палку. Мне нужно встретиться с Нормой Харрис. Может быть, она и не хочет иметь дела с полицией, но это еще не значит, что она откажется говорить со мной. А в общем я попытаюсь проследить все шаги старины Пита за последние две недели, больше ничего не остается делать.

Уинг вздохнул.

— Я-то надеялся, что сегодня все как-нибудь разрешится, — сказал он. — Как ты собираешься проследить за его шагами, если он не оставил никаких следов? Вероятно, он опасался утечки информации из управления, иначе трудно объяснить его дьявольскую скрытность. Я проверил его рабочее расписание начиная с того дня, когда к нему заходила Норма Харрис. Там полно пробелов. Он то и дело отлучался из офиса, но никому не говорил, куда он поедет. Звонил, как правило, из телефона-автомата. Это тоже не похоже на Пэйнтера, он не любит разбрасываться десятицентовиками.

— А как насчет того парня, который был его шофером… Хейнеманна, что ли?

— Он немножко туповат, Майк, если ты еще не успел заметить. Отличный коп, но не дает себе труда думать о том, что не входит в его прямые обязанности. Мы долго пытались разговорить его. Я устал уже с самого начала, можешь себе представить, как я устал под конец. Придется просмотреть записи моего разговора с ним, не упоминал ли он о транспортниках. Может ты перезвонишь мне через полчаса?

— Нет, я лучше подожду сейчас.

Минуту-другую Шейн стоял, нетерпеливо барабаня пальцами по стенке телефонной будки.

— Да, есть кое-что, — Уинг вернулся к телефону. — То-то название отеля показалось мне знакомым. Пэйнтер заезжал туда позавчера. Сначала он позвонил кому-то из дому, потом отправился в отель. Отсутствовал примерно полчаса.

— Хейнеманн не помнит, на какой этаж он поднимался?

— Это как раз, по его мнению, не входит в его прямые обязанности. Тут, кажется, есть еще кое-что. Подожди минутку, я прочитаю.

Шейн закурил сигарету.

— Ага, — наконец сказал Уинг. — Не очень много, но все же Хейнеманн не помнит точную дату, где-то на прошлой неделе. Он привез Пэйнтера в какой-то роскошный кегельбан в окрестностях восьмой улицы, под названием «Клуб 300». Перед тем, как они вошли внутрь, Пэйнтер переложил револьвер в карман брюк. Хейнеманн проводил его до офиса управляющего, затем остался стоять снаружи и наблюдал за дверью. Имя управляющего — Хорват, Стики Хорват. Я заглянул в его досье, и оно мне не особенно понравилось. Два месяца за перепродажу краденого, кроме того, его имя упоминается в связи с крупным мошенничеством: дело об облигациях внутреннего займа. Это было два года назад — помнишь, Майк? Хорват тогда ушел от суда, хотя его подозревали в перепродаже облигаций вместе с одним из отделений союза транспортников.

— Пэйнтер никому не рассказывал о содержании разговора или о его цели?

— Ни слова. Тебе, наверное, стоит поговорить с Хорватом, Майк. С полицией типы вроде него не разговаривают, если их не прижать к стенке. Может, нам подстраховать тебя?

— Нет, это сразу вызовет подозрения. Как себя чувствует миссис Хеминуэй?

— Очень встревожена. Кстати, она высокого мнения о твоих способностях. Сейчас все тихо, я отправил вместе с ней человека, чтобы она поменьше волновалась.

— Кстати, — сказал Шейн. — Тебе собирается позвонить Тим Рурк. Его газета уже что-то разнюхала, и тебе лучше не отмалчиваться. Он согласится пока придержать информацию, если ты дашь ему эксклюзивное интервью, но ненадолго.

— Спасибо, Майк. Посмотрим, удастся ли мне надуть его. Удачи тебе. У меня такое чувство, что вскоре мы выйдем на след.

Шейн повесил трубку. Он испытывал странное чувство неудовлетворенности, незавершенности, словно отсутствовало какое-то важное звено. Спустя несколько секунд он понял, что это звено — Пэйнтер. Конечно, если выбирать между сообразительным, последовательным в своих действиях копом вроде Джо Уинга и непредсказуемым клубком противоречий вроде Питера Пойнтера, только полный идиот мог бы выбрать последнего. Но без Пэйнтера, вечно интригующего и дающего повод к насмешкам, пропадала большая доля удовольствия от расследования, которое обычно испытывал Шейн. Детектив печально улыбнулся, прокладывая путь через переполненный холл. Что же все-таки стряслось с этим сукиным сыном?

Шейн сел за руль «бьюика», выкинул окурок в окно и вставил в рот новую сигарету, но не стал прикуривать. Он закурил лишь через десять минут, когда его машина медленно проехала мимо кегельбана «Клуб 300», расположенного в одном из южных, далеко не фешенебельных, кварталов города.

Машины, оставленные в этих кварталах без присмотра, лишались фар, стеклоочистителей, иногда колес. Шейн ехал по улице до тех пор, пока не поставил машину на стоянку в гараж. Возвращался он пешком. В этот час улица имела особенно унылый вид: бары и кабаре со стриптизом были еще закрыты, неоновые огни уже погасли. Кегельбан «Клуб 300» был открыт, но бурной деятельности внутри не наблюдалось.

Немытые окна не пропускали солнечный свет внутрь помещения — здесь горели неоновые лампы. Пять-шесть посетителей мужского пола читали утренние газеты или лениво перебрасывались фразами, чтобы как-то убить время. Всем им не было еще и двадцати лет. Они были одеты в униформу своего поколения: клубные майки и голубые джинсы, один нахлобучил на голову кожаную кепку со множеством значков.

Остановившись в дверях, Шейн огляделся.

— Уроки сегодня отменили, мальчики? — поинтересовался он.

Кто-то фыркнул; это было единственным ответом на реплику Шейна. Юнцы вернулись к своим занятиям, но детектив знал, что все их внимание приковано к незнакомому посетителю.

— Стики у себя? — обратился он к парню в кожаной кепке.

— Зачем он вам нужен?

— Угадай, — отозвался Шейн и двинулся вперед между дорожками кегельбана, выглядевшими так, словно по ним еще ни разу не прокатилось ни одного шара. Парень в кожаной кепке устремился за ним.

— Стики занят. Как мне доложить о вас? Кто вы?

Еще раз оглянувшись, Шейн увидел сбоку дверь с надписью «Вход воспрещен». Он повернул туда. Парень с трудом перегнал его, перепрыгивая через дорожки, и остановился.

— Потише, — предупредил он. — Босс принимает только тех, кого хочет видеть. Так у нас принято.

Шейн улыбнулся, продолжая идти. Парень остался на месте, пока детектив не подошел вплотную: его обмануло выражение лица Шейна.

— Послушайте… — начал он, падая назад.

Шейн мельком взглянул на него и постучался в дверь с запретительной табличкой.

— Не волнуйся, — сказал он, — видишь, я веду себя вежливо.

— Заходите, — крикнули изнутри.

Шейн открыл дверь. Человек, сидевший за письменным столом, выглядел так же неопрятно, как и его кабинет, а кабинет выглядел очень неопрятно. У него была густая борода и глаза настоящего мошенника. Отхлебнув кофе из чашки с отбитой ручкой, он уставился через плечо Шейна на парня в кожаной кепке.

— Кого ты привел, придурок, и как он смог добраться досюда?

Шейн вошел в комнату. На полу стоял маленький сейф с открытой дверцей.

— Я продолжаю вести себя вежливо, и жду взаимности, — сказал он. — Так дела не делают. А что, если я пришел попросить у вас взаймы?

— Здесь не банк, — сказал Хорват.

— А мне говорили совсем другое.

Шейн сунул руку в карман брюк, нащупывая бумажник. Хорват застыл на месте, быстро убрав руки под стол. Детектив рассмеялся.

— Если вы волнуетесь за свои сбережения, можете закрыть сейф, — сказал он.

Раскрыв бумажник, он поднес к глазам Хорвата свое удостоверение. Тот вынул руки из-под стола.

— Какая честь, — саркастически сказал Хорват. — Если хотите покатать шары, я не возражаю. Будете первым посетителем.

— Этот вопрос меня не интересует, — сказал Шейн. — Пусть парнишка подождет снаружи.

Хорват мотнул головой. Парень вышел из комнаты и закрыл дверь.

— Так в чем дело? — спросил Хорват.

Шейн отодвинул бумаги и сел на освободившийся угол стола.

— Я пытаюсь получить сведения об одном копе, — начал он. — Его зовут Питер Пэйнтер, он один из самых уважаемых граждан в городе. Он уже не один год сидит у меня в печенках. Однажды я выставил его в невыгодном свете, и теперь он старается досадить мне, где только может. Пару раз он был близок к успеху, и я подумываю о том, как бы вывести его из игры.

— И вы предлагаете это сделать моими руками, так, что ли?

— Зачем же, достаточно лишь пустить слух, — примирительно сказал Шейн. — Один мой приятель из местных утверждает, что видел, как Пэйнтер входил к вам на прошлой неделе. Надеюсь, ваши мальчики не пытались снять колпаки с его «кадиллака», он этого не любит. Теперь представим себе гипотетический случай. Допустим, у него неприятности, и ему срочно требуются деньги. Он не хочет обращаться к друзьям, либо у него нет друзей. Неприятности такого рода, что с ними нельзя обратиться в банк. Не правда ли, ему следует обратиться к человеку, который, как говорят, дает деньги взаймы под хороший процент?

— И какой печальный конец ожидает его карьеру, если все об этом узнают, — с мрачным юмором добавил Хорват.

— Совершенно верно, — сказал Шейн. — Если я узнаю, какую сумму он занял, то, может быть, я сумею узнать, зачем ему понадобились деньги. Он не мог прийти сюда, кроме как по настоятельной надобности.

— Как вы сказали — Пэйнтер? — спросил Хорват.

— Я не жду, что вы вспомните все задаром. Плачу сто долларов.

Хорват погладил бороду.

— Этого не хватит даже на то, чтобы… — начал он.

— Сто долларов — цена за информацию, — прервал его Шейн. — Это хорошая цена, о чем вы отлично знаете. Ну, Стики! У меня много других дел.

— Давайте посмотрим на эти сто долларов.

Шейн вынул из бумажника две бумажки по пятьдесят долларов и помахал ими. Хорват подался вперед.

— Ему не требовались деньги, — бесцветным голосом сказал он. — Такой вопрос даже не возникал.

— Тогда чего же он хотел?

Хорват со вздохом оторвал глаза от денег.

— Если он вообще приходил сюда — а имейте в виду, я этого не говорил, — то, вероятно, хотел продать мне билеты на рождественскую елку. Я выставил его за дверь.

Шейн положил деньги обратно в бумажник.

— Вы не хотите еще раз подумать над ответом? — осведомился он.

— Я уже десять раз подумал. Я деловой человек. Я собираюсь и дальше вести свои дела здесь, а не где-нибудь в другом месте. Черт возьми, ведь я уже сказал вам, что он не пытался занять денег, верно? Это должно стоить пятьдесят долларов.

— Это и гроша ломаного не стоит, — сказал Шейн. — Давайте попробуем начать сначала. Приходилось ли вам браться за рискованные операции с крупными купюрами или с ценными бумагами?

— Давайте говорить серьезно, Шейн. Разве я похож на мошенника?

— Надеюсь, что нет. Как насчет вашей связи с союзом транспортников? Пэйнтер говорил с вами об этом?

Хорват быстро отвел глаза в сторону. Уголок его рта нервно дернулся.

— Это все, Шейн, — сказал он. — Уходите.

— Вы когда-нибудь ссужали деньгами Сэма Харриса? Хорват тревожно взглянул на Шейна.

— Того самого парня, которого казнят на следующей неделе? Так вот почему вы хотели узнать о крупных купюрах? — он задумчиво потрогал бороду. — Они ведь так и не нашли всех денег, верно?

Шейн усмехнулся.

— Только двадцать тысяч. Вы можете что-то сказать по этому поводу?

Хорват секунду помедлил, затем принял решение.

— Мне надо работать, — сказал он. — Уходите.

— Я могу повторить еще раз, — добродушно сказал Шейн. — Я не прошу Вас наговаривать на кого-то. Мне нужно знать вопросы, которые задал вам Пэйнтер. Лишь вопросы, без всяких ответов, и вы сразу получаете сотню.

— Вон, — сказал Хорват, повысив голос.

Нагнувшись вперед, он нажал на кнопку на столе. В помещении кегельбана прозвучал резкий звонок. Дверь открылась, но Шейн не обернулся.

— Выкиньте его вон, — приказал Хорват.

Детектив еще раз взглянул на него, затем встал, взялся за ножки тяжелого письменного стола и резко выпрямился. Массивная крышка придавила Хорвату колени, а все, что лежало на столе, попадало на пол.

— Хватайте этого сукиного сына! — завизжал Хорват. — Хватайте его!

Парень в кожаной кепке стоял в дверях вместе с двумя товарищами. Шейн ленивой походкой направился к ним. Они расступились.

— Дайте ему по башке! — вопил Хорват. — Выбейте ему зубы!

Шейн вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Трое ребят шли за ним, тяжело дыша.

— Снимите с меня это проклятую штуку! — донесся истошный вопль Хорвата.

— Уходите поскорее, пожалуйста, — попросил парень в кожаной кепке.

— Вы не собираетесь выбрасывать меня вон? — осведомился Шейн.

— Вы ведь и так уходите, к чему поднимать шум? Когда вы вошли, я еще не знал, что вас зовут Майк Шейн.

Шейн вышел в прихожую. За его спиной один из парней снял с полки кегельный шар и пустил его по резиновой дорожке. Другой парень широко зевнул.

Шейн вернулся в гараж и заплатил за стоянку.

Через секунду после того, как Шейн подошел к старому многоквартирному дому, входная дверь распахнулась, и на улицу вышла темноволосая женщина. Проходя мимо Шейна, она внимательно взглянула на него, затем осведомилась:

— Вы, случаем, не к Харрисам идете? — спросила она.

— Точно. А вы миссис Харрис?

— Да. Как я понимаю, вас зовут Майкл Шейн. — Она протянула руку. — Я только что звонила Розе. Что за чертовщина произошла у нее сегодня утром?

— Могу я вас куда-нибудь пригласить?

— Нет, пойдемте ко мне, ладно? Я собиралась идти к этому недомерку, Пэйнтеру. У меня есть для него кое-какая информация, и на этот раз он не отвертится. Ему придется поговорить со мной.

Норма Харрис открыла дверь. Они начали подниматься по лестнице, слишком узкой, чтобы идти бок о бок. Шейн держался в нескольких шагах сзади. Норма Харрис носила тесно облегающую черную юбку и туфли на высоких каблуках; детектив без труда мог разглядеть, что она отлично сложена.

— Вам хорошо видны ступеньки? — обернувшись спросила она. — В один прекрасный день кто-нибудь здесь свернет себе шею. Не опирайтесь о перила. Было бы ужасно потерять вас на этом этапе игры.

Шейн весело рассмеялся. Поднявшись на четвертый этаж, они свернули в тесный коридор. Норма Харрис открыла дверь крохотной душной квартиры. Еще раз взглянув на нее, когда она сняла шляпку, Шейн пришел к выводу, что она немного злоупотребляет косметикой, но не выходит за пределы хорошего вкуса. У нее было овальное лицо с маленьким упрямым ртом и жесткими серыми глазами.

— Что вам предложить? — спросила она. — Из выпивки у меня только джин, но лучше обойтись без него. Время поджимает, и я хочу, чтобы голова у вас работала четко. Не хотите ли кофе?

— С удовольствием, если вас не затруднит.

— Черт побери, у меня просто нет времени на то, что может меня затруднить.

В маленькой каморке, которую при желании можно было бы назвать кухней, стоял стол и двухконфорочная газовая плита. Норма Харрис поставила чайник и насыпала в чашки растворимого кофе.

— Так что же происходит с нашим маленьким Гитлером из полицейского управления? — резко спросила она. — Ладно, три года назад он провел свое великое расследование. Вероятно, все говорили ему, какой он замечательный детектив, а он раздувался от гордости. Само собой, теперь он и слышать ни о чем не хочет. Я ему говорю: да пересмотри ты это проклятое дело, тебе же лучше будет. Докажи, что Сэм невиновен, и тебе обеспечена огромная популярность. Приговорил человека к смертной казни, но совесть не давал покоя, и так далее. Все передовицы будут кричать об этом. Но он не захотел ничего слушать, а срок все ближе и ближе. Садитесь, мистер Шейн. Все будет готово через полторы минуты.

Шейн пододвинул стул с прямой спинкой.

— Может быть, он уже провел новое расследование, и теперь придерживает его результаты, чтобы в нужное время произвести фурор? — предположил он.

— Что? — спросила она. — И когда же будет этот «фурор»? Чего он ждет, той минуты, когда Сэма посадят на электрический стул?

— Думаю, на такое не способен даже старина Пит. Он не прочь придержать информацию на день-два, чтобы газеты потом уделили ей побольше места.

— Это нетрудно, — сказала она. — Соберем газетчиков и решительно ударим по нему.

— Мне нравится ваша решимость, миссис Харрис, — улыбаясь, сказал Шейн. — Но прежде чем бить, нужно подобрать орудие для удара. Что за информацию вы хотели ему передать?

— Я узнала, где находится Милбурн.

— Кто?

— Фред Милбурн. Похоже, это имя ни о чем вам не говорит. Что вам успела сказать Роза?

— Она говорила о каком-то письме.

— Да, с письма-то все и началось. У вас есть сигареты? Можно взять одну?

Шейн протянул ей сигарету и щелкнул зажигалкой. Норма Харрис глубоко затянулась и выпустила струйку дыма.

— Кипи же, черт тебя дери, — обратилась она к чайнику. — Как же все медленно делается в последние дни! Так, о чем я говорила… ага, значит, все началось с письма. Я хотела немного отвлечься и стала прибирать мусор в квартире. Тут-то я и нашла его. Вы знаете, на чем Сэм строит свою защиту? Он сказал, что не мог ограбить этот паршивый банк, потому что той ночью он был в другом месте. Они спросили, где именно. Он ответил, что со мной. В общем, его со мной не было — неважно, как они это доказали, но им это удалось. Расследование проводил Пэйнтер, и он составил себе твердое представление о моей морали, или об отсутствии таковой. Вы успеваете следить за моими словами?

Чайник закипел, и Норма Харрис наполнила кружки. Шейн взял свой кофе и опустился на стул.

— Если хотите, есть сахар и сливки, — сказала она.

— Спасибо, я пью так.

— Должна сказать, в те дни он попытался пристать ко мне. Я ему чуть руку не откусила.

— Пэйнтер? — недоверчиво спросил Шейн.

— Он решил, что я не буду возражать. Слава Богу, он не на ту нарвался, но это может объяснить все его последние фокусы — «не беспокоить» и так далее. Ну так вот, когда он блестяще доказал, что в ту ночь Сэма со мной не было, Сэму пришлось сказать правду. В это время он со своим приятелем ограбил заправочную станцию в Алабаме. Замечательный у меня мужик, верно? Но такова жизнь. Потом они еще прошлись по мелким магазинам, и в итоге собрали больше двадцати тысяч — те, что были у него в чемоданчике.

Честно говоря, я и сама не поверила Сэму. Но станцию-то и в самом деле ограбили, и вот его повезли для опознания. Не мне вам говорить, каковы эти свидетели. Когда вам нужны их показания, они становятся слепыми на один глаз, а второй у них не открывается. Когда вам не нужны их показания, у них появляется стопроцентное зрение и богатое воображение. В общем, парень с заправочной станции сказал, что ни разу в жизни не видел Сэма.

— У вас были хорошие отношения с мужем?

— Само собой. Конечно, он приударял за девицами, да и я не оставалась в долгу, но у нас был очень хороший брак — что бы там ни говорили. Ему не раз приходилось сидеть, и не могу сказать, что я вела себя, как святая, когда его прятали за решетку. Сэм, сказала я ему, если уж ты собираешься настаивать на своем алиби, то скажи: с кем ты грабил эту станцию? Давай послушаем, что он скажет. Он сказал, что на этом парне уже висят два дела, и его имя нельзя называть, иначе он сядет до конца своих дней. Я говорю, это его вина, но Сэм уперся. Короче говоря, он сам завязал себе петлю на шее. Тогда я решила, что он просто хочет повесить на себя вооруженное ограбление, чтобы отделаться от убийства. Но его план не сработал.

— Сколько он заплатил своему адвокату?

— Суд разрешил воспользоваться частью денег из этих двадцати тысяч. Не слишком большой, я точно не помню. Теперь письмо. Если хотите знать, я один раз уже перерыла все вещи. В суде называлась сумма в триста тысяч: где же он мог спрятать остальные деньги? Я ничего не нашла. Недавно я снова принялась искать, и нашла письмо, подписанное каким-то Фредом, все смятое и грязное. Не знаю, зачем Сэм решил сохранить его — может быть, просто забыл выбросить? Письмо я помню наизусть. Фред, кто бы он там ни был, пишет Сэму, что ждет его такого-то и такого-то числа в одном из отелей в Мобайле. Он просит не опаздывать, потому-де, уже пригласил двух классных девочек. Дальше всякая чепуха про местные дела, приветы знакомым — поэтому-то я, наверное, и отложила это письмо в сторону. Все дело в дате. Письмо было получено за три дня до ограбления банка, и в нем написано, чтобы Сэм приехал в Мобайл через три дня после того, как получит его. Но дело в том, что год отсутствует, есть только число и месяц. Насколько я знаю, письмо могло быть отправлено в любом году, если только Сэм в это время не сидел в тюрьме. Но, прочитав письмо, я впервые подумала, что Сэм, вероятно, говорит правду. На очередном свидании я невинным тоном спросила его: давно ли он виделся с Фредом? Он спросил: с кем, с Фредом Милбурном? Правда, он тут же заткнулся и больше не сказал ни слова. Я навела справки о Фреде Милбурне: на нем действительно висят два дела.

— Он из местных?

— Из Южной Калифорнии, но у него нет постоянного места жительства. Я съездила в Мобайл и заплатила в отеле пять долларов за то, чтобы взглянуть на старый регистрационный журнал. Пустой номер. Ясное дело, ребятишки регистрировались под вымышленными именами. Я не эксперт, и Сэм за свою жизнь написал мне не так уж много писем, но я думала, что смогу отличить его почерк от других. Оставалось одно: найти Милбурна и помочь копам арестовать его за старые делишки. Я понимаю, сейчас это звучит жестоко, но я думала, что Милбурн привык ко всему и ему уже нечего терять.

Письмо и имя — с этим я направилась к Пэйнтеру. Любому копу интересно узнать: где скрывается парень, на совести у которого несколько дел? Но Пэйнтер не из тех: чтобы до него дошло, ему надо постоянно капать на мозги. Не пойму — тронутый он, что ли? Я дала ему неделю на розыски и возвратилась узнать, сделано ли что-нибудь, если вообще что-нибудь делается. Меня выставили вон. Я пришла на следующий день, и так повторялось каждое утро. Я им все печенки проела. Правда, дежурные уже не возражают, мы вроде как подружились.

— Почему вы обратились к миссис Хеминуэй?

— Она хорошенькая куколка, верно? Адвокат сказал, что без новых материалов он ничего не сможет добиться, и я терялась в догадках, как мне расшевелить Пэйнтера. Я увидела ее имя в газетах: она раздавала деньги на благотворительность, или что-то в этом роде. Что же, я тоже нуждаюсь в благотворительности. Мы с ней в одной лодке: она потеряла своего мужа, а я — своего. Она и ее папочка принадлежат к тем скромным налогоплательщикам, о которых почему-то много пишут в газетах, — или я ошибаюсь? Мы с ней потолковали по душам, и она согласилась помочь. Она села на шею Пэйнтеру, но, к моему великому изумлению, он обошелся с ней так же, как и со мной. Что толку быть богатой, спрашивается?

— Как вы думаете, по какой причине кто-то может желать ее смерти?

— Господи, мистер Шейн, да что вы такое говорите? — Шейн впервые увидел в ее глазах неуверенность, почти страх. — Сначала она была для меня просто именем в газете. И я хотела использовать ее, чтобы пришпорить Пэйнтера — почему бы и нет? Вдова и будущая вдова — какое восхитительное сочетание для прессы! Я и сейчас не отказываюсь от своей идеи. Но я не хочу, чтобы с ней что-то случилось по моей вине.

Не давайте себя одурачить, мистер Шейн. Само собой, она не раздает себя направо и налево, но если ей захочется, она может быть чертовски соблазнительной, уж поверьте мне. Поймите меня правильно, я делаю ей комплимент. Она умеет себя показать. Сначала я подумала, что Фред Милбурн мог оказаться замешанным в этой заварушке сегодня утром… Но с какой стати? Нет, тут дело в деньгах.

Шейн заглянул в свою чашку: там осталось только несколько капель. Он помотал чашку туда-сюда, но, поскольку кофе был растворимый, гадания не получилось.

— Я хочу задать вам деликатный вопрос, миссис Харрис, — сказал он.

— Можно просто Норма, — вставила она. — Особенно если вы собираетесь задавить деликатные вопросы.

— О'кей, Норма. Что вас в первую очередь интересует в этом деле — ваш муж или деньги?

Она рассмеялась.

— Вы полагали, что это может оскорбить мои чувства? Видите ли, иногда меня интересует несколько вещей одновременно. Если банк ограбил Сэм и я добьюсь пересмотра приговора, то у меня будет время узнать, где он спрятал деньги. Если банк ограбил кто-то еще, то я могу рассчитывать на вознаграждение за содействие полиции в поисках преступника. Поэтому я горячо поддержала Розу, когда она назвала ваше имя. Я знаю вашу репутацию — если такое признание не оскорбляет ваши чувства.

Насколько я могу судить, если на вашем пути возникают трудности, то вы не прибегаете к услугам Армии Спасения. Не подумайте, что я мечтаю о шальных деньгах — я реалистка. Я хочу получить премию от страховой компании и предлагаю вам поделиться поровну, если на основе моей информации вы добьетесь возвращения денег.

Шейн нахмурился.

— Это не означает, будто я хочу, чтобы Сэма посадили на электрический стул, — быстро добавила она. — Просто я думаю о своем будущем. Если Сэм выйдет на свободу, он опять примется за старое.

Шейн рассмеялся.

— Меня устроят и двадцать пять процентов, — сказал он. — Причем в случае, если я смогу освободить Сэма, а это в данный момент представляется весьма сомнительным, я передам эти деньги ему. Вы ведь не будете возражать, если деньги останутся в семье?

— Вы просто невыносимы, — сказала она. — Как насчет третьей части?

— Одну четверть. Надеюсь, вы понимаете, мы с вами делим страховые проценты с суммы, которой, возможно, уже не существует.

— Может быть. Если кто-то и способен вернуть эти деньги, то этот человек — вы. Норма Харрис встала из-за стола и расправила юбку. Обогнув стол, она дотронулась до плеча Шейна, наклонилась и поцеловала его в губы.

— Вы очаровательны, Майк, — сказала она. — Если хотите отдать кому-нибудь свои тридцать три процента, отдайте их мне, а не Сэму. Деньги его до добра не доведут. Он просто выбросит их на ветер.

— Двадцать пять процентов, — повторил Шейн.

Норма резко выпрямилась, скользнув грудью по его лицу.

— Черт побери, двадцать пять, так двадцать пять. Это не означает, будто я не думаю о Сэме. Здесь все взаимосвязано, и вы один из немногих людей, кто может это понять. Ну вот, теперь из-за вас я совсем сбилась с толку.

— Я просто сижу и пью кофе, — сказал Шейн.

— Ага. Сидите себе в штанах и пьете кофе. Как вы думаете, сколько мужчин сидело на этой кухне за последние три года?

— Вряд ли вам хочется, чтобы я ответил, Норма.

— Могу предположить, что вы скажете. В любом случае я буду глубоко оскорблена. Ладно, надеюсь, мы еще вернемся к этому вопросу. Но если мы собираемся делать деньги, то вам надо поторопиться.

Норма вернулась на свое место.

— Я нашла Фреда Милбурна, — сказала она. — За два дня я сделала то, что этот клоун Пэйнтер не смог сделать за две недели. Я обзвонила всех, кого можно, и спрашивала про Фреда Милбурна. Никто о нем не слышал, но я просила перезвонить мне, если вдруг появятся какие-нибудь новости. Сегодня утром мне позвонили. Фред Милбурн, оказывается, сидит в кутузке. Все это было бы смешно… в общем, за два года он умудрился собрать дюжину штрафов за парковку и аккуратно выбрасывал все уведомления в мусорное ведро. Ему дали тридцать суток, и сейчас он сидит в окружной тюрьме. Сегодня пошли двадцать девятые сутки, и хотя мне очень не хочется этого говорить, вам пора отправляться туда. Время не ждет.

— Минутку, — задумчиво сказал Шейн. — А Пэйнтер не проверял тот отель, в Мобайле? Он мог предъявить там фотографии Милбурна.

— Насколько мне известно, он задницы от стула не отрывал, простите за выражение.

— Не торопитесь, Норма. Если Милбурн в тюрьме, он от меня никуда не убежит. Ваш адвокат водит вас за нос: чтобы добиться отсрочки приговора, ему достаточно тех фактов, которые вы мне сообщили. Мы в любой момент можем нанять другого — в городе полно адвокатов, которые ухватятся за это дело обеими руками ради рекламы. Но это еще полдела. Если Сэм не грабил банк, то кто это сделал?

— Ясное дело, я об этом думала, — сказала Норма. — Я задавала себе кучу вопросов. Например, почему Джордж Хеминуэй именно в этот вечер засиделся на работе? Я ничего не хочу сказать, случаются и совпадения, но если это не совпадение? Кто в наши дни осмелится грабить банк без опытного наводчика? Сигнализация была отключена; я отлично знаю, что Сэм не мог этого сделать. Раньше в подобных случаях он отваливал кучу денег электрику. Кто ответит на все вопросы? Вы главный, вы и решайте.

— Вы виделись с отцом Розы?

— Только «здравствуйте» и «до свидания». Похоже, если бы у них был дворецкий, то он бы приказал вытолкать меня в шею. Он, видите ли, не хочет, чтобы его дочь якшалась с людьми такого сорта, — она беззлобно рассмеялась. — Если верить Розе, он начал метать молнии после того, как я ушла.

— У Сэма были знакомые в Балтиморе? Или, может быть, он когда-нибудь ездил туда на очередное дело?

— Нет, он никогда не забирался так далеко на север. У него ужасный южный акцент, а это очень характерная примета.

— Он когда-нибудь состоял в Международном Союзе Транспортников?

— Что за странный вопрос? Нет, черт возьми: Сэм вообще не любит разные там союзы и профсоюзы. Он говорит, нормальный человек всегда должен выбираться в одиночку. Я понимаю, он избрал довольно-таки странный путь, чтобы подтвердить свои убеждения, но такой уж у меня муж.

— Вы не знаете, брал ли он когда-нибудь деньги взаймы у подпольного ростовщика Стики Хорвата?

— Сомневаюсь. Если и брал, то мне не рассказывал. — Шейн немного подумал.

— Норма, где вы были вчера вечером между восемью и девятью? — спросил он.

— Здесь, — быстро ответила она. Заметив скептический взгляд Шейна, она добавила: — Это правда. А что случилось между восемью и девятью?

— Это я и пытаюсь узнать.

— Ладно, не хотите говорить — не надо. Что мне теперь делать, Майк: идти к Пэйнтеру или нет?

— Лучше не ходите.

Шейн встал. Норма Харрис проводила его до двери.

— Я думаю иначе, — сказала она. — Может быть, вам в это трудно поверить, но Сэм скорее даст себя поджарить на электрическом стуле, чем назовет имя Фреда Милбурна. Я и сама бы не стала этого делать, но раз нет другого выхода… У вас не найдется взаймы полсотни долларов?

Шейн фыркнул, вытащил из кармана бумажник и вручил ей десятку.

— Подумайте еще о транспортном союзе, — сказал он — Может, что-нибудь вспомните.

Майкл Шейн со злостью раздавил свой окурок в переполненной пепельнице: ждать пришлось слишком долго. Отбросив старый номер «Лайф» — единственный журнал, имевшийся в приемной, он встал и прошелся по комнате. Секретарша, сидевшая за письменным столом возле двери, седоватая женщина в очках, взглянула на него, продолжая печатать на машинке.

— Скажите мне по секрету, — обратился к ней Шейн, — начальник действительно так занят, или просто хочет показать мне, с какой большой шишкой я имею дело?

Секретарша оторвалась от пишущей машинки.

— По секрету, мистер Шейн, — я всего лишь работаю за этим столом, — сказала она.

— Я и забыл, как трудно попасть в тюрьму, если хочешь там оказаться по собственному желанию.

Прозвенел звонок.

— Это, должно быть, вас, мистер Шейн, — сказала секретарша. — Извините.

Приоткрыв дверь, она заглянула внутрь и сделала Шейну знак заходить.

Начальник тюрьмы, сидевший в плетеном кресле с раскрытой папкой в руках, поднял глаза на детектива, но не встал и не поздоровался. Это был низенький человек в очках, похожий на страхового агента, не особенно преуспевавшего в своей профессии.

— Итак, вас интересует один из моих заключенных, — резко сказал он. — Почему?

— Я расследую рад мелких краж двухлетней давности, совершенных в Алабаме, — начал он, — Милбурн может иметь к этому отношение.

— Вы же не новичок, Шейн. Вы отлично знаете, что ни один начальник тюрьмы не может позволить частному детективу допрашивать заключенного на полицейский манер. Что вас действительно интересует?

— Насколько я понял, его тридцать суток уже практически истекли, — осторожно заметил Шейн. — Я хочу знать точно, когда вы отпустите его. Я слишком долго разыскивал его, и мне не хотелось бы, чтобы он исчез снова.

— Он не исчезнет, — начальник тюрьмы утвердительно стукнул по столу острым концом карандаша, быстро перевернул его и стукнул тупым концом. — Его срок истечет завтра во второй половине дня. Но вам не о чем беспокоиться: у меня есть ордер на его задержание. На него поступил запрос из полиции.

Шейн заметно успокоился.

— Приятно это слышать, — сказал он. — Закон случайных чисел, оказывается, справедлив для всех, в том числе и для Питера Пэйнтера. Ведь это он послал запрос?

Начальник тюрьмы надолго задумался перед тем, как ответить.

— Думаю, я могу сообщить вам эту информацию, не превышая своих служебных полномочий, — наконец сказал он. — Его будут допрашивать по делу о вооруженном ограблении.

— Вот не ожидал, что старина Пит окажется таким молодцом. Он уже говорил с Милбурном?

Начальник тюрьмы отложил карандаш и посмотрел на Шейна, сдвинул брови.

— Вы случайно не спутали визит ко мне с рыболовной экскурсией? — осведомился он.

Шейн усмехнулся.

— Что ж, тут вы правы, — сказал он. — Вы знаете лейтенанта Джо Уинга?

— Само собой. А в чем дело?

— Я и мысли не допускал, что вы позволите мне поговорить с заключенным без присутствия полицейского. Поэтому я попросил лейтенанта Уинга зайти сюда. Вы продержали меня в приемной так долго, что сейчас он может появиться в любую минуту. Он очень торопится. Не сможете ли вы перевести Милбурна в комнату для свиданий, чтобы мы побеседовали с ним без задержки?

— Боже милосердный! — воскликнул начальник тюрьмы. — Вы думаете, мне больше нечем заняться, кроме как устраивать свидания для полиции Майами? Милбурн работает. Он будет чертовски рад поговорить с вами о своих старых проделках. Еще бы! Он будет говорить с вами весь день до тех пор, пока не услышит звонок об окончании работы. Паршивое это дело — управлять тюрьмой, вот и все, что я могу сказать по этому поводу. — Он нажал кнопку на столе и, когда секретарша просунула голову в дверь, сказал: — Фред Милбурн. Он, вероятно, в столярном цехе. Пусть его доставят в комнату для допроса.

— Хорошо, сэр. Вас ожидает лейтенант Уинг.

— Пусть войдет.

Когда вошел лейтенант Уинг, начальник тюрьмы соблаговолил встать и пожать ему руку. Уинг вопросительно взглянул на Шейна.

— Старина Пит ничего не говорил тебе о своем запросе на человека по имени Фред Милбурн? — спросил рыжеволосый детектив.

— Если и говорил, то не мне, — ответил Уинг.

— Запрос был в устной форме, — сказал начальник тюрьмы. — У Пэйнтера не было времени на возню с бумажками. Я просто сообщил ему дату освобождения, и он мог арестовать парня по новой прямо у выхода из тюрьмы. Садитесь же. В чем дело, Джо, если это не слишком секретно? Вот уже не думал, что настанет день, когда лейтенанты Пэйнтера будут приходить ко мне и проверять его запросы!

Уинг опустился на стул радом с Шейном.

— В нашем деле приходится создавать один прецедент за другим, — сказал он. — Дело в том… ладно, мы все равно не можем больше скрывать этот факт. Дело в то, что сукин сын исчез.

— Пэйнтер? — изумленно спросил начальник тюрьмы.

— Давайте на время похороним мое сообщение в этих четырех стенах, — попросил Уинг. — Я все еще надеюсь вернуться в управление и обнаружить его за письменным столом, рвущим и мечущим, по своему обыкновению. Мне становится плохо, как только я подумаю о газетчиках.

— Исчез? — снова спросил начальник тюрьмы. — Может быть, он просто перешел на подпольную работу? Когда он заходил ко мне, у него был вид настоящего рыцаря плаща и кинжала. Он чуть не заставил меня поклясться кровавой клятвой перед тем, как объяснить, кого он, собственно, имеет в виду. У него талант на подобные роли.

— Возможно, — сказал Уинг. — И все-таки, даже если он претендует на роль Шерлока Холмса, то вряд ли он делает это по собственной воле и от хорошей жизни. Но если в самом деле происходит что-то серьезное, а я протираю локти и жду, пока начальник вернется и отдаст приказ, то место мне в сортире.

Начальник тюрьмы весело блеснул глазами.

— Пэйнтер интересует меня не более, чем кто-либо другой, но мы ведь не хотим, чтобы с ним стряслось что-нибудь серьезное, верно? — он коротко хохотнул и стал более или менее похож на нормального человека. — Черт меня побери!

— Значит, сведения конфиденциальные, договорились?

— Можете быть уверены, — заверил Уинга начальник тюрьмы. — Правда, у Шейна не было такой уверенности: Тим Рурк, вероятно, уже распустил слухи.

— Но когда он приказал моей секретарше выйти из комнаты и начал заглядывать под ковер, не спрятал ли я там микрофон… — продолжал начальник тюрьмы.

— Он был один или вместе со своим шофером? — спросил Шейн.

— Один. Он приехал на такси.

— Он приезжал к вам лишь один раз? — спросил Уинг. Начальник тюрьмы утвердительно кивнул.

— Если хотите узнать точную дату, то спросите у моей секретарши, — сказал он. — Где-то на прошлой неделе. Может быть, ему и хотелось бы действовать незаметно, но ему это определенно не удается. Люди мирно обедают, но мистер Большая Шишка не может ждать, пока все разойдутся по камерам, и мы сможем доставить к нему Милбурна, не поднимая шума. Нам пришлось идти за ним в столовую, где каждый мог видеть, как его уводят. Теперь о нем пошла дурная слава: вы же знаете старые тюремные предрассудки. Тем, кому накручивают второй срок, уже нечего терять, из них легче сделать стукачей.

— Пожалуй, это нечто большее, чем предрассудки, — заметил Шейн.

— Согласен с вами. У нас тут случилась небольшая потасовка; слава Богу, газетчики об этом не пронюхали. Когда мы уводили Милбурна из столовой, кое-кто решил побуянить. Ничего серьезного — небольшая семейная разборка с битьем фарфоровой посуды и швырянием столового серебра. Когда мы взяли двоих зачинщиков, все само собой улеглось. Я клоню к тому, что в результате мне не удалось присутствовать при разговоре Пэйнтера с Милбурном. Я оставил их в комнате и пошел разбираться в столовую. Мне кажется, Пэйнтер получил то, что хотел. Когда я прощался с ним, он прямо-таки сиял от счастья. Он был похож на кота, проглотившего как ее… канарейку, что ли?

Вы знаете Пэйнтера, ребята. Он распорядился о задержании Милбурна по истечении срока и отпустил несколько туманных угроз в мой адрес: дескать, что меня ждет, если я освобожу заключенного, не дождавшись прибытия полиции. Я работаю уже не первый год, но такого не слышал никогда. Так значит, у Пэйнтера неприятности, а? — Начальник тюрьмы широко улыбнулся. — Извините. Я смеюсь внешне, но внутренне я рыдаю.

— Значит, Пэйнтер сиял от счастья, — сказал Шейн — А как выглядел заключенный?

— Черт побери, Шейн, у меня нет привычки общаться с моими пациентами и мне обычно наплевать, как они выглядят. К тому же Пэйнтер очень спешил. У меня не было времени рассматривать Милбурна: его сразу же увели.

Дверь резко распахнулась. Оглянувшись через плечо, Шейн увидел секретаршу и охранника в униформе. Быстрым движением головы охранник предложил начальнику тюрьмы выйти из комнаты. Тот торопливо встал из-за стола.

— На этот раз действительно крупные неприятности, — сказал охранник.

Повернувшись, он рысцой побежал вперед. Остальные последовали за ним. Пробежав через распахнутую решетчатую дверь в конце коридора, они остановились перед второй решеткой.

— Вам туда нельзя, Шейн, — предупредил начальник тюрьмы, пока охранник возился с замком. — Ждите здесь.

Шейн решил, что не расслышал этой реплики. Начальник тюрьмы слишком торопился, чтобы проследить за исполнением своего распоряжения.

Они вошли в рабочий зал. Десятка два заключенных в синей рабочей одежде с номерами на груди сидели за длинным столом и плели соломенные сиденья под готовые рамы для кресел-качалок. Казалось, они были так глубоко погружены в работу, так тщательно следили за правильностью рисунка плетения, что даже не заметили прихода начальника тюрьмы. Другие заключенные, стоявшие за токарными и сверлильными станками в дальнем конце помещения, с такой же тщательностью обтачивали ножки кресел и высверливали отверстия под соединения.

Охранник быстрым шагом направился к работающим токарным станкам. В воздухе стоял приятный аромат свежих стружек и древесной пыли. Никто из заключенных так и не обернулся. Напряжение, исходившее от них, можно было сравнить лишь с атмосферой карточной игры по высоким ставкам, когда банкомет пускает карты по кругу.

Один из работающих низко склонился над своей машиной. Его голова покоилась на металлической полке станка, среди стружек и машинного масла. Ножка кресла, зажатая в рабочем положении, продолжала быстро вращаться.

Начальник тюрьмы потянул его за плечо. Голова заключенного откинулась, и он рухнул назад; охранник едва успел подхватить его под руки. Вся грудь его рабочей куртки пропиталась кровью: рукоятка одного из резцов пронзила ему желудок и проникла под грудину. Он еще не умер, но дыхание его было тяжелым и прерывистым, и Шейн понял, что жить ему осталось недолго.

Шейну не нужно было объяснять, кто этот человек: он знал, что это Фред Милбурн умер на полу рабочего цеха прежде, чем тюремный врач успел прийти ему на помощь. Милбурн был невзрачным маленьким человеком с худым лицом, которое при жизни, вероятно, имело кроткое выражение. Должно быть, выражение это изменялось, когда он держал в руке пистолет.

Один из охранников подошел к распределительному щиту и отключил питание от всех станков. Другой приказал заключенным построиться вдоль стен. Не торопясь, они начали выстраиваться в ряды. Они не смотрели ни на охранников, ни на мертвеца; казалось, их вообще ничего не интересовало. Нескольких из них Шейн знал в лицо, но сейчас на эти лица были надеты непроницаемые маски.

Прозвенел звонок. Заключенные выстроились в колонну по два и вышли из зала под присмотром охранников. Начальник тюрьмы наконец заметил Шейна и нахмурился.

— Черт возьми, разве я разрешал вам входить сюда? — спросил он. — Чудеса, просто чудеса. Решительно всем наплевать на мои слова.

Детектив, прищурив глаза, посмотрел на Милбурна, затем перевел взгляд на начальника тюрьмы.

— Ладно, — сказал он. — У меня есть другие дела.

Он сделал шаг к выходу. Начальник тюрьмы загородил ему путь.

— Нет, так легко вам не отделаться, — сказал он. — Вы явились сюда, потребовали встречи с заключенным. Не успели мы вызвать его для допроса, как его прикончили. И вы полагаете, что можете уйти отсюда, не ответив на некоторые вопросы? А потом поведать вашим друзьям-журналистам о сенсационном происшествии? Нет, сэр. Выйти отсюда будет сложнее, чем войти.

Шейн обменялся взглядом с лейтенантом Уингом.

— Сюда моя власть не распространяется, Майк, — сказал Уинг. — Вопросы будет задавать кто-то еще.

— И вам придется ответить, уж поверьте, — вставил начальник тюрьмы. — Это не шутки, — вынув платок, он вытер лоб. — Ладно, пошли, свяжемся с шерифом.

Убитый остался лежать на полу, пока не приехал шериф с двумя машинами помощников. Шейн остался ждать в приемной. Там, приканчивая остатки сигарет и прислушиваясь к стуку пишущей машинки, он неторопливо размышлял обо всем, что ему пришлось услышать от Нормы Харрис и Розы Хеминуэй. Лицо его постепенно мрачнело.

Шериф был приятным тучным человеком по имени Вудро Вильсон Смит. Входя в комнату вместе с начальником тюрьмы и свитой ассистентов, он добродушно улыбнулся Шейну.

— Присоединяйся, Майк, — сказал он. — Побеседуем здесь. Я знаю, ты очень торопишься.

Шериф устроился в кресле начальника тюрьмы; молодой человек, стоявший у него за спиной, раскрыл блокнот и приготовился записывать. Перед тем, как начать разговор, шериф еще раз дружески улыбнулся Шейну как своему потенциальному избирателю.

— Я не собираюсь забрасывать тебя вопросами, Майк, — сказал он. — Мы с тобой всегда хорошо ладили; надеюсь, так будет и в дальнейшем. Расскажи своими собственными словами, зачем тебе понадобилось поговорить с Милбурном — больше от тебя ничего не требуется.

Не вдаваясь в детали, Шейн описал уже известные события. Молодой человек тщательно заносил его слова в блокнот. Выслушав до конца, шериф одарил рыжеволосого детектива одной из самых блистательных своих улыбок.

— Мне нравится, как ты умеешь выделить из общей картины самое главное, Майк, — сказал он. — Желал бы я, чтобы побольше людей владело подобным даром. Несколько уточнений. Если Милбурн признался Пэйнтеру, что в ночь ограбления банка он вместе с Сэмом Харрисом обчищал заправочную станцию в Алабаме, то это настоящая сенсация, верно? В таких случаях Пэйнтер обычно несется в газеты на всех парусах. Почему же он изменил своему правилу на этот раз?

Шейн развел руками:

— Я сдаюсь, — сказал он. — Я не в силах предугадать, как поведет себя старина Пит, даже если бы он посвятил меня в свои планы.

— А тебе не кажется, что он мог заподозрить ложь в показаниях Милбурна? Милбурн и Харрис были друзьями. Они могли пойти на крупное дело вместе. Мне с самого начал не верилось, что Харрис был способен ограбить банк в одиночку. Теперь о деньгах, — шериф перестал улыбаться и наклонился вперед. — Милбурна нашла для тебя миссис Харрис. Я не хочу бросать тень на женщину, но не кажется ли тебе, что ее больше интересует судьба пропавших денег, чем судьба мужа? Судя по твоему рассказу, Майк, это именно так и есть. Она не просила тебя поднажать на Милбурна, чтобы тот раскололся?

— Ты ошибаешься, Вуди, — ответил Шейн, подавляя растущее раздражение. — Я не настаивал на разговоре с Милбурном наедине. Меня должен был сопровождать Джо Уинг.

Шериф Смит несколько секунд глядел на Шейна, покусывая нижнюю губу.

— Не обижайся, Майк, — наконец сказал он. — Насколько я знаю, сейчас мы играем в одной команде. Мы с Джо Уингом уже поговорили об этом и пришли к полному согласию. Мы не ставим под сомнение твои слова. Но у нас обоих имеется сильное подозрение, что кое о чем ты умолчал.

Шейн вопросительно взглянул на Уинга.

— Не хватает нескольких деталей, Майк, — извиняющимся тоном сказал тот.

— Начальник тюрьмы сделал предложение — может быть, несколько эмоциональное, но, по крайней мере, определенное, — продолжал шериф. — Он думает, что тебя следует на денек посадить в одиночку на хлеб и воду. Он хочет промыть тебе мозги. Не надо понимать эти слова буквально; к тому же я сразу наложил вето на такое предложение. Насколько мне известно, промывать мозги Майку Шейну — одно из самых неблагодарных занятий на свете. Ты идешь своим путем, мы — своим, и давай надеяться, что все кончится мирно и хорошо. Но я хотел бы добавить парочку своих соображений.

— Только парочку, шериф? — спросил Шейн, сузив глаза.

— Только парочку, и я думаю, лейтенант Уинг согласится с ними, — шериф загнул указательный палец. — Итак, деньги. Премия от страховой компании за возвращенные деньги — это законный доход, и если государственные служащие вроде нас с Уингом не могут на нее рассчитывать, то это уж наши трудности. Но не пытайся наложить лапу на большее, чем законные деньги, Майк, иначе у тебя будут крупные неприятности.

Второе соображение касается Пэйнтера. Он попортил тебе немало крови, и мое отношение к нему вполне справедливо. Пока все это оставалось между вами, остальные могли наблюдать за вашими стычками и хохотать до упаду. Но теперь другое дело. Убит человек.

— Это мне известно, — сухо сказал Шейн. — Что вы хотели сказать насчет Пэйнтера?

— Не позволяй своим чувствам ввести тебя в заблуждение, больше ничего. Если хочешь, то можешь идти. Мы собираемся проверить показания Сэма Харриса в суде и внимательно рассмотреть детали ограбления в Алабаме. Убийством Милбурна мы будем заниматься параллельно. Будем вызывать этих ублюдков поодиночке и допрашивать. Между нами, я сомневаюсь, что мы чего-то добьемся, но попробовать стоит, — шериф сонно взглянул на Шейна. — А ты чем займешься, Майк?

Шейн улыбнулся.

— Сначала я займусь телефонными звонками, — сказал он.

— Логично. Кому же ты собираешься звонить?

— Для начала — своей клиентке. Дальше пока не могу сказать определенно, но я свяжусь с тобой или с Уингом, как только что-нибудь прояснится.

Шериф начал подниматься, но тут же откинулся назад с гримасой отвращения на лице и махнул рукой.

— Лучше уходи, Майк, а то у меня появилось желание принять предложение начальника тюрьмы. И поторопись с расследованием. Дело пахнет большими деньгами, и мы не хотим узнавать подробности из газет.

— Вы их узнаете от меня, — Шейн встал. — Где можно будет тебя найти, Джо? — обратился он к Уингу.

— Некоторое время я буду здесь, потом поеду в управление. Если отлучусь, то оставлю указания, где меня искать. Майк, я хочу присоединиться к словам шерифа. Если Милбурн сообщил Пэйнтеру какую-то информацию, а судя по всему, он это сделал, то Пэйнтеру грозит большая опасность. Нам не хотелось бы обнаружить его с ножом в спине.

— Зачем же так мрачно смотреть на вещи, — заметил Шейн. — Может быть, они воспользуются пистолетом.

— Майк… — угрожающим тоном сказал Уинг.

Шейн перестал улыбаться, как только он вышел из приемной. Остановившись на ступнях лестницы перед входом в тюрьму, он обвел улицу холодным и отрешенным взглядом. Итак, это случилось дважды. Его неизвестный противник потерпел неудачу с Розой Хеминуэй, но преуспел с Милбурном. Шейн мысленно пообещал себе, что третьего раза не будет.

Он вел машину с осторожностью, оглядываясь в поисках возможной слежки. Выехав на западную окраину Майами, он припарковал машину на стоянке, съел холодный сэндвич в кафе, купил сигарет, разменял пару долларов монетками по десять центов и направился к ближайшей телефонной будке. Телефон в доме Розы Хеминуэй молчал. Шейн набрал номер госпиталя, где лежал отец Розы.

— Мне кажется, я видела, как она вошла к нам, сэр, — сказал приятный женский голос. — Подождите, я сейчас соединю вас с дежурной по этажу.

Через несколько секунд Роза Хеминуэй подошла к телефону.

— Майк! Я не хотела уходить из дома, не дождавшись вашего звонка, но отец очень беспокоится, если я не прихожу к нему вовремя.

— Как его состояние?

— Все такое же. Но рано или поздно он поздоровается со мной, когда я войду. Он все время пытается что-то сказать.

— Где я могу встретиться с вами? — спросил Шейн. — Нужно обсудить кое-какие вопросы.

— Думаю, с этим трудностей не возникнет, Майк. Я буду ждать вас в приемной. Если там будут посторонние, мы можем выйти на улицу.

Сказав, что он приедет через полчаса, Шейн повесил трубку. Затем он высыпал на полочку кучу мелочи, раскрыл маленькую записную книжку и принялся методично набирать номера. Через пятнадцать минут все десятицентовики кончились; Шейну пришлось вернуться в кафе и разменять еще доллар.

За первые годы своей работы в качестве частного детектива, когда Шейну приходилось заниматься несколькими делами одновременно, вставать с первым лучом солнца и не ложиться до тех пор, пока не закроются бары, он завел множество знакомств в сумеречном мире, где люди живут за счет собственных связей и изворотливости и промышляют трудом, который не является работой в обычном смысле этого слова. Картежники, сутенеры, мелкие ростовщики — все они ненавидели работу с девяти утра до пяти вечера не меньше, чем тюремную решетку. Большинство из них за соответствующую мзду были готовы продать сведения, которые не попадают в газеты. Часы своего бодрствования они тратили на подглядывание и подслушивание в общественных местах.

Многие из этих людей все еще оставались друзьями Шейна, хотя он и не видел их с тех пор, как начал проводить вечера с Люси Гамильтон. Он не мог контролировать их, как полицейские контролируют своих платных осведомителей. Информацию ему предоставляли по двум причинам: во-первых, его уважали, а во-вторых, он никогда не скупился.

Очередным абонентом Шейна оказался Кинки Кинкейд, потрепанный завсегдатай холостяцких вечеринок. Звонок прервал его послеполуденный сон в тесной трехдолларовой комнатке дешевого отеля.

— Спейн? — сонно спросил он. — Ах, Шейн! Майк, мальчик мой, как твои дела? Если ты звонишь по делу, то я готов помочь: мне давно пора выкупить часы из ломбарда. Кстати, который сейчас час?

Шейн сообщил ему время.

— Ты хочешь узнать насчет Пэйнтера? — неожиданно осведомился Кинкейд.

— Верно, — удивленно сказал Шейн. — Ты можешь мне что-то сообщить?

— Вообще-то я так поиздержался за последние дни, что не могу даже купить газету. Я подсмотрел последние новости у кого-то через плечо и сказал себе: «Ага!»

— Что ты можешь мне сообщить, Кинки? — терпеливо повторил Шейн.

— Подожди, я достану сигаретку. Совсем похмелье замучило. А откуда ты звонишь, Майк? Может, прогуляемся до ближайшего бара и немножко полечимся?

— Извини, Кинки. У меня назначена встреча. Придется уж нам поговорить по телефону. Давай, закуривай свою сигарету и продолжим.

— Ага, теперь немного получше, — сказал Кинкейд через несколько секунд. — Хотя и не первый класс. А что, тебя действительно интересует, что случилось с этим чудаком? Вот не думал!

— Я расследую дело, — коротко сказал Шейн. — Похоже, мое дело связано с этим.

— Лично он мне неприятностей не доставлял, но когда коп попадает в заварушку, у меня возникает такое теплое чувство… Ну знаешь, как бывает, когда пропустишь свой первый стаканчик за день?

— Отлично знаю. Где его искать, Кинки?

— Разве я говорил, что знаю, где его искать? У меня не тот характер сведений, Майк, ты знаешь об этом лучше меня. Я сообщаю тебе два-три маленьких факта, ты складываешь их с фактами, полученными из других источников, раскрываешь дело, зашибаешь деньгу и попадаешь в газеты. Правда, на этот раз мои факты не такие уж маленькие. Я уже думал, не обратиться ли с ними в полицию, но разве от копов можно ожидать настоящей благодарности?

— Кинки, — сказал Шейн. — Давай мне факты.

— О'кей, ладно. Прошлым вечером, часов около девяти, я искал кое-каких знакомых парней со Среднего Запада, чтобы составить им компанию. Дело в том, что они всегда заходят ко мне, когда приезжают в Майами, но на этот раз не зашли. Может, слишком заняты были? Короче говоря, я увидел их в холле «Сент-Олбанса».

— Отель «Сент-Олбанс» — переспросил Шейн.

— Точно. Большой Джек Клипстоун и Мак-не-помню-кто, и с ними еще двое. Но у них почему-то не нашлось времени для своего старого приятеля Кинкейда. Странно: в прошлые разы они всегда были не прочь поболтать со мной. Они сказали: «Позже, позже» и пошли к выходу — ну прямо как бизнесмены на деловую встречу.

— Ну? — спросил Шейн.

— Дай хоть затянуться разок, Майк. Как бы ты поступил на моем месте? Я от природы любопытен, а потом — все на свете может когда-нибудь пригодиться. Я вышел через боковую дверь и побежал к парадному входу. Вижу, моя четверка садится в новенький «шевроле» и отваливает в северном направлении. Я сажусь в собственный рыдван, которому уже двенадцать лет исполнилось, и еду следом. Они паркуются возле какого-то мотеля. Я тоже паркуюсь. Я был очень осторожен, Майк, и они меня не заметили. Время шло так медленно, что у меня живот разболелся, до того я разнервничался.

Я уже решил, что дело дохлое, и собирался отправиться по своим знакомым. Но тут со стороны Коллинз-авеню промчался здоровенный полицейский «кадиллак» с включенной сиреной — у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Именно промчался, Майк, на всех парах. Я еле успел взглянуть на него. Водитель был без шляпы, сидел очень низко, но меня абсолютно не удивит, если окажется, что это был наш старый приятель Питер Пэйнтер.

— А как насчет «шевроле»? — спросил Шейн.

— Они сразу поехали за ним, все четверо. Вот это, я тебе доложу, был настоящий рывок с места! Только шины взвизгнули, и след простыл. Я проследил их до перекрестка, а потом они скрылись из виду. Для меня это было уже слишком. Я бы не смог их догнать, даже если бы захотел. Пришлось вернуться домой. Ну как, стоит ли эта информация хоть пару грошей?

— Семьдесят пять долларов, — коротко сказал Шейн.

— Эй! — крикнул Кинкейд. — Откуда ты звонишь, Майк? Я приползу к тебе на четвереньках и возьму эти деньги в зубы.

— Оставайся у себя, — сказал Шейн. — Я пришлю их тебе в номер. Значит, говоришь, Джек Клипстоун и Мак какой-то? Что они делали в «Сент-Олбанс»? Они делегаты съезда транспортников?

— Не совсем, Майк. Они из зверинца Гарри Плато.

— Ты уверен, Кинки? — резко спросил Шейн. — Они работают на Плато?

— Надеюсь, ты не собираешься меня цитировать, — тревожно сказал Кинкейд. — Двух других я никогда раньше не видел. Ходят слухи, что в профсоюзе назревает крупная драка, а эти парни похожи на тех, кто дерется вовсе не за голоса избирателей. Крутые ребята.

— Ты сказал, что они со Среднего Запада. Откуда именно?

— Точно не знаю. Может быть, из Сент-Луиса? Я не задаю таких вопросов, это выглядит подозрительно.

— Ладно, спасибо за помощь, Кинки. У меня есть еще пара вопросов, которые могу быть оплачены отдельно. Вспомни старое дело об ограблении банка — то самое, за которое Сэма Харриса приговорили к смертной казни. Мне хотелось бы знать, что случилось с уловом? Согласно газетам, полиции удалось найти лишь небольшую часть денег. До тебя не доходили какие-нибудь слухи по этому поводу?

Кинкейд задумался.

— Помнится мне, ребята говорили, что он просто стал козлом отпущения. Но это было давно, Майк. С моих слов ты ничего не сможешь доказать.

— Ты имеешь в виду, что все было организовано заранее?

— Ты знаешь, Майк, как это бывает: банковский служащий гарантирует безопасное проникновение взломщика и в итоге загребает больший кусок пирога. Помнится, мы удивлялись, что никого из служащих даже не заподозрили — ну прямо фантастика! Мы пришли к выводу, что это вообще была непрофессиональная работа: просто у парня кровь взыграла, а мозгов оказалось маловато. Но так или иначе, Сэм Харрис здорово не вписывался в общую картину.

— Никто не упоминал имени Фреда Милбурна?

— Милбурн? — озадаченно переспросил Кинкейд. — Единственный Милбурн, которого я знаю, слишком мелок для таких дел. Он бы в жизни банка не ограбил.

— Он не был связан с профсоюзом транспортников?

— Не могу уследить за твоей мыслью, Майк. Этот парень — обычный воришка. Я слыхал, он провернул несколько мелких дел на пару с Сэмом Харрисом. И ты хочешь сказать мне, что Пэйнтер, машина с этими придурками и ограбление банка трехлетней давности как-то связаны между собой? Само собой, Гарри Плато не ангел, но у него хватает ума держаться подальше от грабителей банков. Ему хватает на жизнь и того, что он ворует у себя в профсоюзе, — Кинкейд хохотнул. — Как ты понимаешь, это тоже не для цитирования.

— Не трясись, Кинки: никто не знает даже, что мы с тобой знакомы. Подумай, что еще ты можешь вспомнить? Ты можешь мне описать двух других парней в «шевроле»?

— Вряд ли, Майк, — сказал Кинкейд после короткого раздумья. — Я хотел поговорить с Клипстоуном, а на остальных почти не глядел. Оба в спортивных рубашках, без галстуков. Такое впечатление, что если с ними поспорить, то это плохо кончится для твоих зубов. Я вероятно, мог бы их опознать на очной ставке, но ты отлично знаешь, что это самая распоследняя вещь, которую я соглашусь сделать.

— Тебе не показалось, что один из них похож на кубинца? Или, может быть, ты видел небритого детину с квадратной челюстью и толстой шеей?

— Извини, Майк. Не могу тебе помочь.

— Ну что ж, — медленно сказал Шейн. — Здесь есть над чем подумать. Пожалуй, я задолжал тебе сотню, а не семьдесят пять. Если куда-нибудь выйдешь, скажи, где тебя можно будет найти.

— Пока я не получу сотню, я и мизинцем на ноге не пошевелю, — заявил Кинкейд.

Шейн засмеялся и повесил трубку.

Несколько секунд рыжеволосый детектив размышлял, не снимая руки с телефонной трубки. Вряд ли стоило звонить Уингу: свидетельства против Клипстоуна и его приятелей были слишком шаткими. Одно из неудобств работы с информаторами было то, что источник информации не должен упоминаться в разговоре с полицией. Если бы копы обратились к Кинкейду, то он бы торжественно поклялся на Библии, что уже месяц не заходил в «Сент-Олбанс» и никогда в жизни не видел Джека Клипстоуна. Кроме того, Шейн намеревался проделать еще кое-какую работу, прежде чем обращаться в полицию.

Зайдя на почту, он запечатал в конверт стодолларовую банкноту и заплатил рассыльному за доставку. Оттуда он поехал в госпиталь, где его ждала Роза Хеминуэй.

Госпиталь оказался большим трехэтажным зданием, обнесенным высокой чугунной решеткой. От Западной Авеню к нему вела узкая дорога, вымощенная битым ракушечником. Скуайр, детектив, приставленный к миссис Хеминуэй, мирно дремал, положив руки на руль своего мотоцикла.

— А, это ты, Майк, — сказал он. — Долгий сегодня день. Как думаешь, можно мне ехать домой?

— Почему бы тебе не спросить Уинга?

— А как ты думаешь, чем я весь день занимаюсь? Я с двенадцати часов только и делаю, что прошу сменить меня. Но, похоже, свободной смены сейчас нет вообще, а сон приравнен к государственному преступлению.

— Вот и не спи, — посоветовал Шейн. — Ты ведь хочешь разыскать Пэйнтера, верно?

— Само собой, — сухо ответил Скуайр.

Услышав голоса, Роза Хеминуэй вышла из приемной на улицу. На ней было простое розовое платье с большими пуговицами, и, если не считать синяков под глазами, выглядела она такой же свежей, как если бы только что вышла из душа. Шейн усмехнулся, вспомнив сегодняшнее утро.

Роза пожала ему руку.

— Рада вас видеть, Майк, — сказала она. — Детектив Скуайр был очень любезен, но, по-моему, он уже немного устал. Он ведь не спал всю ночь.

Скуайр с надеждой посмотрел на Шейна.

— Я позвоню Уингу и поговорю с ним, — сказал Шейн. — На некоторое время я остаюсь вместе с миссис Хеминуэй, и в дублировании охраны нет необходимости.

Роза указала на телефон в приемной, и Шейн позвонил Уингу, который с явной неохотой разрешил отпустить Скуайра до конца дня. Тот поспешно уехал, словно опасаясь, что начальство переменит свое мнение.

Роза взглянула на линию пляжа, к которому вела пологая лестница сбоку здания.

— Может быть, спустимся к воде, Майк?

— Давайте, — согласился Шейн.

Они медленно пошли вниз по ступням.

— Может ли ваш отец хоть как-то двигаться? — спросил Шейн. — Если вы задаете ему вопрос, может ли он ответить положительно или отрицательно?

— Пока нет, — безнадежно сказала она. — Я пыталась задавать вопросы, ведь он может двигать правой рукой. Но похоже, что связь между мозгом и мышцами руки отсутствует. Я убеждена, что мозг не поврежден, какого бы мнения не придерживались врачи. Иногда он узнает меня. Жутко видеть, как он смотрит на меня — словно пытается что-то сказать. О чем вы хотели спросить его?

Шейн не ответил. Они вышли на зеленую лужайку перед песчаным пляжем.

— Судя по всему, сегодня утром у вас не возникло трудностей в обращении с люгером, — неожиданно сказал Шейн.

— Что вы хотите этим сказать? — недоуменно спросила Роза. — Я собралась с силами, нажала курок, и эта штуковина выскочила у меня из рук. Я не шучу. Она подпрыгнула и перелетела через мое плечо. Я смогла сделать лишь один выстрел, но вы оказались правы: тот тип снаружи нервничал так же, как и я. Он не стал выяснять, что случилось с его приятелем. Полицейская машина разъехалась с ним на дамбе. Вы узнали, куда он поехал?

— Да. Я скажу вам об этом через минуту.

— Майк, я думаю, мне стоит сказать… В общем, мне очень неудобно за свое поведение, когда вы влезли в дом через окно в ванной, — Роза потрогала покрасневшее лицо и, отвернувшись, взглянула на воду. — Я думала, что вы… Сейчас это, конечно, звучит глупо, но я надеюсь, вы не… — она замолчала, окончательно запутавшись.

Шейн улыбнулся.

— Довольно об этом, — сказал он. — Нам пора заняться более важными вещами.

Роза искоса взглянула на него.

— Конечно, мистер Шейн, — прошептала она.

Они сели на деревянную скамейку у самого края лужайки.

— После того, как мы расстались, я кое с кем виделся, — сказал Шейн. — Но сначала я хотел бы задать вам несколько вопросов. Не пытайтесь понять, зачем я их задаю. Просто отвечайте, и посмотрим, что из этого выйдет.

Он закурил и поднес огонь зажигалки к ее сигарете.

— Звучит разумно, — заметила Роза.

— Начнем с ограбления. Ваш муж мог при каких-либо обстоятельствах познакомиться с Сэмом Харрисом или с Фредом Милбурном? Роза покачала головой.

— Не могу утверждать определенно насчет Джорджа, но я абсолютно уверена, что раньше ничего о них не слышала.

— Сколько зарабатывал ваш муж в последний год?

— Пять тысяч шестьсот. Он быстро продвигался вперед, будучи зятем президента правления. Правда, у отца своеобразные взгляды на этот вопрос — может быть, несколько старомодные. Он всеми силами давал понять, что не потерпит у себя любимчиков. Однажды он даже обошел Джорджа с повышением, которое тот вполне заслужил. Но Джордж любил работу, безотносительно к зарплате или должности. Он был очень сговорчивым человеком и позволял обходить себя. Его это не волновало.

— В то время вы жили отдельно от отца?

— Да, у нас была собственная квартира. Мама была еще жива, но практически не выходила из больницы. Это были плохие времена для всех нас.

— Вам с Джорджем хватало денег, которые он зарабатывал?

— Но почему… Ах да, мне же не следует задавать вопросы. Иногда нам хватало в обрез, Майк. Нам приходилось занимать у отца, но мы всегда отдавали ему долг при первой же возможности.

— Ваш брак был счастливым?

— Да, очень счастливым, — тихо ответила Роза.

— У Джорджа не было других женщин?

— Нет. Определенно — нет, — она в упор взглянула на Шейна. — Как бы то ни было, я хочу задать вопрос. Предполагаете ли вы, что Джордж мог иметь отношение к ограблению?

— Совершенно верно. Но это не обязательно должно быть правдой. Когда у человека соответствующая работа и слишком мало денег, чтобы сводить концы с концами, такие вещи случаются сплошь и рядом. Я вовсе не уверен, что так все и было, но предположение нельзя отвергать с ходу.

— Иногда могут случаться странные вещи, Майк, — задумчиво сказала Роза. — Но я никогда не поверю, что смогла так ошибаться. Мы были женаты три года. Мы были так же близки друг с другом в последние дни, как и в первые дни медового месяца. Свободное время мы проводили вместе. Где и когда он мог встретиться с другой женщиной? На утреннем перерыве за чашкой кофе? В банке нет даже перерывов на кофе. Наша чековая книжка всегда была у меня. Я знала все расходы и доходы до последнего пенни. Кроме того, я знала Джорджа.

— Расскажите, мне еще раз: почему он работал сверхурочно той ночью?

— Это был какой-то горящий отчет, и Джордж был единственным, кто мог разобраться с бумагами. Думаю, теперь никто и не помнит, о чем там шла речь.

— Подобные отчеты не были регулярными?

— Если бы они были регулярными, то я бы, наверное, заподозрила, что Джордж связался с другой женщиной, — Роза рассмеялась. — Но вообще-то он был чем-то озабочен, а такое с ним случалось редко. В те дни у нас было плохо с финансами, а отец тратил почти все наличные деньги на оплату маминых больничных счетов. Вероятно, поэтому Джордж и беспокоился; я не могла даже заставить его улыбнуться. Он ходил мрачный, рассеянный, однажды мы чуть не поссорились. В таком настроении его могла выбить из колеи любая плохая новость.

— Он принадлежал к какому-нибудь профсоюзу?

— Нет, он поступил в банк сразу после службы в армии, а там нет никаких профсоюзов.

— Вам известно имя Гарри Плато?

— Только имя, ничего больше. — Шейн выбросил окурок в траву.

— А Люк Куинн? Он сейчас занимает высокий пост в международном профсоюзе транспортников, а раньше был главой отделения профсоюза в Майами.

— Люк Куинн… — задумчиво сказала Роза. — Такой серьезный мужчина?

Шейн кивнул.

— Ему около тридцати пяти лет. Сейчас он носит очки и больше похож на диктора телевидения, чем на профсоюзного лидера.

— Думаю, я его видела. Однажды собрался благотворительный комитет с представителями от деловых кругов, профсоюзов, клуба Кивани и так далее. Отец был председателем, и встречи иногда проходили у него дома. Помнится они поделили город на секции, как при военной операции. Отец был очень доволен, когда им удалось собрать много денег.

— Вернемся в настоящее, — сказал Шейн. — Ваш отец говорил с вами перед тем, как собрался идти к Пэйнтеру?

— Мне стыдно об этом говорить, Майк, но в тот день мы с ним поссорились. Не то чтобы мы вообще не говорили друг с другом: мы разговаривали очень холодно. Ему очень не понравилось, что я захотела помочь Норме. Он вызвал такси, надел шляпу и направился к выходу. Он даже не сказал мне, куда он уходит.

Шейн ущипнул себя за мочку уха.

— Я знаю, Роза: вы наверняка думали о том, что произошло сегодня утром, — сказал он. — Вы пришли к какому-нибудь выводу?

Она покачала головой.

— Я долго говорила с лейтенантом Уингом; мы делали самые различные предположения, но так ничего и не придумали. Имя Кола мне ничего не говорит. Я никогда не была в Балтиморе и никого там не знаю. Все это очень странно, и я благодарна за то, что мне сегодня выделили охранника. Но что все-таки происходит, Майк?

— Все быстро идет к закономерному окончанию, — сказал Шейн. — Во-первых, близится день казни, но дело не только в этом. Завтра профсоюз транспортников проводит выборы официальных лиц, и это может оказаться важным, хотя я пока и не знаю, каким образом. Следующее место моего назначения — отель «Сент-Олбанс»; должен сказать, на этой неделе там не стоит показываться порядочным женщинам. Я отвезу вас в какой-нибудь незаметный отель, где вам нужно будет зарегистрироваться под другой фамилией.

Роза с испугом взглянула на него.

— Майк, вы пугаете меня, — сказала она. — Я не хочу оставаться одна в отеле.

— Уинг направит к вам другого детектива, — сказал Шейн. — Правда, у телохранителей есть один недостаток: с одной стороны, они вас охраняют, а с другой — привлекают к себе внимание. Вам лучше на время исчезнуть. Я сделаю так, что никто не сможет узнать, где вы остановились.

— Вы лучше меня разбираетесь в подобных вещах, — с сомнением в голосе сказала Роза. — Но одно я могу сказать точно: уснуть я не смогу. Перед тем, как мы поедем, я хочу еще раз повидаться с отцом.

Шейн задумчиво глядел на зеленую лужайку. Связующее звено было где-то рядом, и многое зависело от того, как быстро удастся его отыскать. В таком большом городе, как Майами, нетрудно спрятать Розу в совершенно безопасное место, если она будет следовать нескольким простым инструкциям. Шейн беспокоился за Питера Пэйнтера. Роза говорила с Пэйнтером, и к ней подослали убийцу. Фред Милбурн говорил с Пэйнтером, и его убили.

Чем дольше он размышлял, тем более мрачной казалась ситуация. Наиболее конструктивная идея — пригласить Джо Уинга со взводом полиции и произвести обыск в правлении профсоюза транспортников — была далеко не блестящей, но другие идеи были еще хуже. Обыск и допрос? Но Шейн не знал, что следует искать, какие задавать вопросы. Чиновники профсоюза — не новички, их не смутит вид полицейских значков.

Он зашел вместе с Розой в приемную госпиталя. Она вымученно улыбнулась и начала подниматься по лестнице; Шейн опустился в кресло. В те времена, когда здание госпиталя было частным особняком, здесь была жилая комната. Вдоль стен стояли удобные кресла и диваны. Несколько пожилых мужчин в дальнем конце помещения смотрели телевизор, молодой врач беседовал с женщиной — вероятно, родственницей одного из пациентов. В маленькой смежной комнате, превращенной в служебный кабинет, молодая девушка отвечала на телефонные звонки.

— Боюсь, пока никаких изменений, — говорила она в трубку. — Если хотите поговорить с миссис Хеминуэй, то она скоро спустится.

Шейн слушал краем уха, следя за телевизионной программой.

— Да, спасибо, — продолжала девушка. — Извините, что пока ничем не можем вас порадовать.

Шейн приблизился к двери кабинета и заглянул внутрь. Девушка подняла трубку другого телефона.

— Госпиталь Сансэт слушает. Добрый вечер.

Девушка казалась слишком молодой, чтобы зарабатывать на жизнь собственным трудом, но, по правде говоря, девушки с каждым годом казались Шейну все моложе и моложе. Она положила трубку и подняла голову.

— Скучная работа? — спросил Шейн.

— Да как сказать… А вы Майкл Шейн, ведь правда? Шейн признал, что это правда.

— Детектив, который приехал с миссис Хеминуэй, вообще не захотел разговаривать со мной. А правда ли, — она понизила голос и расширила глаза. — Правда ли, что кто-то хотел убить ее?

— Боюсь, это правда, — сказал Шейн. Девушка передернула плечами.

— Не могу в это поверить, — прошептала она.

— Ее отцу много звонят? — спросил Шейн. Она улыбнулась.

— Каждые десять минут, практически отовсюду. Должно быть, у него прорва друзей. Я тружусь, как пчелка, но не подумайте — я не возражаю. Хочется как-то обнадежить людей, но врач считает, что шансов справиться с параличом почти нет. Вероятно, мне не стоило этого говорить, но вы ведь никому не скажете? Извините.

Она ответила на очередной звонок и повесила трубку.

— Вы говорите, что ему звонят практически отовсюду, — сказал Шейн. — И из других городов тоже?

— Да, но не так уж часто. Каждый вечер, например, о нем справляется его брат из Балтиморы.

Шейн перестал улыбаться.

— Из Балтиморы? Вы уверены?

— Конечно. Он звонит в шесть тридцать вечера. Обычно я не могу разобраться, городской звонок или междугородный, но вчера была поломка на линии, и я слышала, как оператор в Балтиморе говорил с техниками.

Зазвонил телефон. Девушка потянулась к нему, и в этот момент появилась Роза.

— Вот вы где, — сказала она. Шейн закурил сигарету.

— У вас есть дядя в Балтиморе? — спросил он.

— Нет, конечно. У меня есть дядюшки здесь, в городе, а другой живет на Западном побережье.

Шейн молча курил, пока телефонистка не повесила трубку.

— Значит, каждый вечер в шесть тридцать мистеру Чэдвику звонит его брат из Балтиморы? — обратился он к ней.

— Да. Мы с ним уже вроде как подружились. Когда я узнала, что он звонит из другого города, я спросила его, почему бы ему не поговорить лично с братом. Ведь тот не может ему ответить, и поэтому звонок можно аннулировать как недействительный и ничего за него не платить. Он ответил, что предпочитает разговаривать с персоналом и следить за изменением здоровья мистера Чэдвика.

— Он называет свое имя? — спросил Шейн.

— Первые два раза он представлялся как Джон Чэдвик, брат мистера Чэдвика. Потом я узнавала его по голосу.

— Какой у него голос?

— Не знаю, как описать его, мистер Шейн. Глубокий, без акцента.

Шейн взглянул на Розу Хеминуэй.

— У вас есть дядя по имени Джон?

— Это мой дядя, который живет в Калифорнии. Ему семьдесят девять лет, и он уже многие годы никуда не выезжает. Иногда он звонит мне домой, и я сообщаю ему все новые сведения об отце. Он не станет звонить сюда; должно быть, кто-то воспользовался его именем.

Шейн взглянул на часы. У него созрел план.

— Где дежурный врач, Роза? — спросил он — Кажется, в нашем деле забрезжил свет.

Миновало шесть тридцать вечера. Каждый раз, когда звонил телефон, девушка нервно глядела на Шейна перед тем, как взять трубку. Каждый раз, прислушиваясь к голосу звонившего, она отрицательно качала головой. Роза, сидевшая на стуле возле стены, курила одну сигарету за другой.

В шесть сорок пять телефон зазвонил в очередной раз.

— Госпиталь Сансэт слушает. Добрый вечер, — девушка взглянула на Шейна и кивнула. Он немедленно поднял трубку параллельного телефона.

— Добрый вечер, это снова Джон Чэдвик, — раздался мужской голос. — Сегодня я припозднился, но не по моей вине. Есть какие-нибудь новости?

Девушка так разволновалась, что чуть не выронила трубку.

— Д-да, да, мистер Чэдвик, — сказала она. — Мы так рады. Я даже не знаю, с чего начать.

— Хорошие новости? — голос в трубке звучал напряженно. — Прекрасно! Паралич больше не прогрессирует?

— Гораздо лучше. Мы ожидаем, что его здоровье полностью поправится, хотя левая сторона все еще неподвижна. Но самое замечательное — он скоро начнет говорить!

— Чудесно, — голос в трубке потеплел. — Даже трудно поверить.

— Мы и сами не можем поверить. Доктор Шофитт необычайно доволен: он использовал новую экспериментальную методику, которая пока что редко дает положительный результат. Если бы вы позвонили чуть пораньше, то могли бы поговорить с врачом, но он только что ушел. Два часа назад мистер Чэдвик попытался заговорить. Слова пока неразборчивы, но доктор Шофитт уверен в успехе. Если глоточные мускулы восстановили свою функцию, то полное выздоровление рано или поздно наступит.

Девушка взглянула на Шейна; тот одобрительно кивнул. Роза наклонилась вперед, сплетя пальцы.

— Просто чудеса, — сказал голос. — Все еще не могу поверить. Его сознание в порядке? Он узнает людей?

— Не могу сказать определенно, — ответила девушка. — Медсестры утверждают, что это так, но вам лучше поговорить с утра с доктором Шофиттом. Сейчас мистеру Чэдвику ввели сильное успокоительное, и он крепко спит. Вероятно, я не должна была сообщать вам так много, но хорошие новости приходят так редко! Кто знает, может быть, в следующий раз вы уже сможете поговорить с ним лично?

— С нетерпением жду этой минуты. А когда он начал говорить, моя племянница была рядом с ним?

Девушка взглянула на Шейна; тот покачал головой.

— Нет, мистер Чэдвик. Она недавно пришла, но ваш брат уже спал.

Мужской голос повторил, что выздоровление брата — это настоящее чудо, поблагодарил девушку и отключился. Девушка положила трубку и глубоко вздохнула.

— Я что-нибудь не так сказала?

— Вы были просто великолепны, — заверил ее Шейн. Роза прижала ладони к лицу. Шейн тронул ее за плечо.

— Не думайте об этом, Роза. Он ведь и в самом деле может выздороветь.

Роза безнадежно покачала головой.

— Вряд ли, — сказала она. — Все идет по-прежнему. Поэтому использовать его, как… как…

— Я бы не стал этого делать, если бы существовал какой-то иной выход, — сказал Шейн. — Если бы он мог нас понять, то он бы со мной согласился. На карту поставлена не одна жизнь, Роза. Но он будет вне опасности, его отвезут в другой госпиталь.

Роза взглянула на него.

— Опасность грозит вам, — сказала она.

— За это мне и платят. Ну ладно, теперь надо обсудить все с Уингом.

— Можно мне остаться в одной из комнат на третьем этаже? — Роза смущенно взяла Шейна за локоть. — С вами мне будет безопаснее, чем в любом отеле. Я просто сойду с ума от беспокойства, если останусь одна.

— Мы обсудим этот вопрос, когда приедет Джо Уинг, — сказал Шейн.

Он попросил девушку переключить коммутатор на городскую сеть и, набирая один номер за другим, разыскал Джо Уинга в ресторане возле городской тюрьмы.

— Это Шейн, — сказал рыжеволосый детектив. — У нас наблюдается некоторый прогресс. Если хочешь поучаствовать, то меняй свои планы и приезжай в госпиталь Сансэт, неподалеку от Западной Авеню.

— Я знаю, где он находится, — сказал Уинг. — Нельзя ли поподробнее, Майк? Я только что сел обедать. После обеда я собирался заехать в тюрьму и поговорить с шерифом. Думаю, он допросил уже столько этих ублюдков, что у него в горле пересохло.

— Хорошо, Джо, вот и займись этим, — с улыбкой сказал Шейн. — Я справлюсь и один. Когда поймаю парня, перезвоню тебе.

— Ладно, ладно, — пробурчал Уинг. — Скажи, чтобы приготовили кофе. Я выезжаю.

— Нам понадобится еще один человек, — сказал Шейн. — Кстати, по дороге тебе бы не мешало заглянуть в аптеку и прикупить пару упаковок бензедрина.

— Снова бессонная ночь, что ли? — спросил Уинг. — Знаешь, чтобы поддержать меня в рабочем состоянии, потребуется что-то большее, чем бензедрин. Я так устал, что еле ворочаю языком.

Шейн повесил трубку и обернулся к Розе Хеминуэй.

— До темноты ничего не случится, — сказал он. — Мы можем поесть. Но самое главное — кофе, много кофе.

— Подождите в приемной, — сказала девушка. — Вам все принесут.

Когда Шейн принялся за вторую чашку кофе, приехал лейтенант Уинг.

— Мне черный, пожалуйста, — сказал он. — Добрый вечер, миссис Хеминуэй. Расскажи мне, что происходит, Майк. Для твоего же блага рассказ должен быть интересным.

— Когда я утомлю тебя, дай мне знать, — сказал Шейн. — Итак, мистер Джон Чэдвик, дядюшка миссис Хеминуэй, звонил сюда каждый день примерно в шесть тридцать вечера. Его интересовало, начал ли больной говорить. На самом деле он вовсе не дядюшка Джон, и по крайней мере один раз он звонил из Балтиморы.

— Так, так, — Уинг забыл про свой кофе. — Пока что ты меня не утомил.

— Я договорился с врачами, и когда он позвонил сегодня, девушка в приемной сказала ему, что Бог услышал его молитвы. Чэдвик произнес первые слова, правда, пока неразборчивые. Затем доктор ввел ему успокоительное, но утром старый Чэдвик должен быть в полном порядке.

— Ты много на себя берешь, Майк, — сердито сказал Уинг. — Почему ты не мог сначала обсудить это со мной?

— Я узнал про дядюшку в шесть двадцать пять, и у меня не было времени. Само собой, если идея тебе не нравится, то мы в любой момент можем повесить на дверь его палаты табличку, что это была шутка.

— Перестань, Майк. Я хочу лишь, чтобы меня уведомляли заранее. Как насчет персонала госпиталя?

— Нам нужно их убедить; вернее, тебе нужно их убедить. Некоторых пациентов придется переместить в другие палаты, и здесь потребуется твой авторитет. Чэдвика на эту ночь нужно перевезти в другой госпиталь: нам потребуются его палата, а также палаты слева и справа.

— Почему ты считаешь, что им известен номер палаты Чэдвика?

— Дело слишком серьезное. Они должны были учесть все заранее.

Уинг отставил в сторону недопитую чашку кофе и отправился к главному врачу. Вернулся он значительно повеселевшим.

— Как кофе, еще не остыл? — спросил он. — Мне неприятно говорить обо этом, Майк, но сначала я отнесся к твоему плану с подозрением, поскольку он принадлежал не мне. Но теперь я всецело его одобряю. Голос в трубке должен принадлежать парню, который отдал приказ убить Милбурна и подослал убийцу к Розе Хеминуэй. Должно быть, Чэдвик что-то знал и собирался рассказать об этом Пэйнтеру. Все опять возвращается к Пэйнтеру, — он отхлебнул кофе. — И знаешь, Майк, как ни печально, но я все более убеждаюсь в том, что нам вряд ли удастся найти Пойнтера целым и невредимым.

— Нет! — закричала Роза.

— Если бы он только говорил нам, над чем он работает! — в сердцах сказал Уинг. — Когда убивают полицейских такого ранга, как Пэйнтер, то, значит, дела плохи. Это то же самое, что проиграть сражение. Город будет бурлить несколько месяцев.

— К тому же он живой человек, — тихо сказала Роза.

— Да. Теоретически, вы, конечно, правы, но когда думаешь о Пэйнтере, это как-то не сразу приходит в голову.

— Ты договорился с врачами? — спросил Шейн.

— Да. Они переведут Чэдвика в Джексоновский Мемориал. Я займу его место. Ты будешь в соседней палате, а по другую сторону сядет Нортон.

— Это была моя идея, — возразил Шейн. — В палате Чэдвика должен сидеть я.

— Спорить бесполезно, Майк. — Шейн улыбнулся.

— Что ж, поступай, как знаешь, — сказал он. — Кажется, я забыл тебе кое о чем рассказать… что же это было? Ах, да! Четверо парней из «Сент-Олбанса» прошлой ночью преследовали старину Пита на черном «шевроле» в районе Коллинз-авеню. Ну ладно, тебе и здесь хватит дел. А я поеду займусь ими.

Уинг озадаченно почесал затылок.

— Я начинаю понимать, почему Пэйнтер так относился к тебе, Майк, — сказал он. — Интересно, смогу ли я хоть раз переспорить тебя? Хотя бы один раз — больше я не прошу. Ладно, ты выиграл. Будет по-твоему.

Машина скорой помощи, забравшая Чэдвика, уехала. Роза Хеминуэй уговорила лейтенанта Уинга оставить ее в госпитале: ей отвели свободную палату под самой крышей. Шейн съездил в ближайший бар за бутылкой коньяка, а затем поставил свой «бьюик» в гараж, рядом с патрульной машиной Уинга. Уинг раздавал приказания по телефону. Число полицейских, следивших за съездом транспортников, приближалось к числу делегатов съезда. Имена и описание четырех человек, которых видел Кинкейд, были разосланы по всем постам, но Шейн был почти уверен, что этих людей смогут разыскать не раньше, чем найдут Пэйнтера.

Госпиталь Сансэт постепенно погружался в темноту. Ушли последние посетители. Дежурный врач сделал последний обход, и свет в коридорах начал гаснуть.

Роза Хеминуэй пожелала Шейну доброй ночи.

— Я не знаю, как правильно сказать, Майк, — но пожалуйста, будьте осторожны, — прошептала она. Я не прощу себе, если с вами что-то случится.

— Спите спокойно, Роза.

— «Спокойно»! — она начала подниматься по лестнице, но внезапно обернулась и в упор посмотрела на Шейна. Ее руки обвились вокруг его шеи.

— Майк, — прошептала она. — Я не хочу вас ни о чем просить, но… я потому и хотела остаться возле вас: я так испугана, так одинока. Я не могу спать одна. Майк, дорогой…

Она потянулась к его кубам, тесно прижавшись к нему всем телом.

— Ну пожалуйста, Майк… Совсем недолго. Он придет еще не скоро.

— Нет, Роза, — сказал Шейн. — Он может появиться в любую минуту. Любой шорох может нас выдать.

— Тогда, может быть, завтра? — Роза серьезно взглянула на него и взбежала вверх по лестнице.

Шейн в задумчивости прошелся по длинному коридору, размышляя, стоит ли рассказывать Люси Гамильтон об этом случае. Когда он подошел к палате Чэдвика, соседняя дверь приоткрылась, и лейтенант Уинг выглянул наружу. Он был в рубашке с короткими рукавами; его наплечная кобура была расстегнута.

— Пора на охоту, Майк, — тихо сказал он. — Я сожрал столько бензедрина, что теперь не буду спать еще недели три. Я собираюсь сесть на табуретку возле двери, так что если засну, то сразу свалюсь на пол. На твоей двери стоит жутко скрипучая щеколда. Подожди, пока парень не откроет ее: тут-то мы его и возьмем.

— Отлично, Джо. Будь уверен, когда дверь откроется, я сразу подниму шум. Только не стреляй без крайней нужды. Нам нужно поговорить с этим парнем.

— Боже упаси, я не новичок.

В соседней палате Нортон, сняв ботинки, расхаживал кругами по ковру. Шейн подмигнул ему и отправился в свою палату. Захлопнув дверь, он укрепил на щеколде маникюрные ножницы таким образом, чтобы они упали на пол, если щеколда сдвинется с места. Из кухни в палату принести большой кофейник и электрическую плитку. Шейн налил в чашку горячего кофе, добавил коньяку и сделал богатырский глоток.

Окно палаты, расположенной на втором этаже, смотрело на юг. Через него почти не проникал свет, разве что какая-нибудь машина, сворачивавшая с Западной Авеню на Бискейн-стрит, прорезала комнату светом фар. Луна еще не взошла. Постепенно глаза Шейна привыкли к темноте. Тогда он встал и прошелся по комнате, приглядываясь к мебели. Мебели было немного: бюро, торшер и пара стульев.

Шейн переставил один из стульев к стене рядом с дверью и опустился на него. Мягко посвистывал кондиционер, но детектив решил не курить. Пациент этой палаты, естественно, не мог курить, а слабый запах кофе не привлекал внимания.

Взошла луна. Шейн опустил жалюзи и налил еще кофе. Эту чашку он умудрился выпить за пятнадцать минут. Ночь была очень тихой; Шейн мог даже слышать, как Нортон в носках расхаживает по соседней палате. Он поставил чашку на бюро и помотал головой, пытаясь избавиться от наплывающей волнами дремоты. Малейший звук возле двери тотчас разбудил бы его, но когда час спустя у окна послышалось слабое металлическое позвякивание, Шейн не отреагировал.

Звук повторился; на этот раз Шейн услышал его. Он даже понимал, что ото за звук: звяканье стамески, просовываемой между оконной рамой и кондиционером, но все еще не проснулся настолько, чтобы вскочить на ноги. В этот момент кондиционер вывалился наружу, и одновременно произошло несколько событий.

Луна была закрыта облаками, но окно ярко осветили фары проезжавшего автомобиля, и Шейн увидел сквозь жалюзи очертания черной фигуры в тесно облегающей одежде. Что-то шлепнулось на пол палаты. Свет фар еще не успел уйти в сторону, но черная фигура уже исчезла.

Шейн вскочил на ноги.

— Джо! — заорал он. — Снаружи!

Подбежав к окну он попытался приподнять раму, но ее заело. Какая-то часть существа Шейна напомнила ему, что он не обратил внимания на нечто важное, но лишь секунды полторы спустя он осознал, что это было. Мысль эта молнией пронзила его мозг; отступив на шаг, Шейн бросился к окну, вытянув руки, чтобы защитить лицо.

Его локти врезались в жалюзи со всей силой, подкрепленной массой могучего тела. Жалюзи с треском обрушились, осколки стекла и щепки разбитой оконной рамы брызнули в разные стороны. Шейн выпал из окна на крышу веранды, и в тот же момент в комнате прогремел мощный взрыв.

Инерция падения вынесла Шейна на край крыши, и он уцепился за водосточный желоб, чтобы удержать равновесие. Некоторое время он балансировал на краю, но тут крупная секция жалюзи, выброшенная взрывом, ударила его по голове и увлекла за собой вниз. Запутавшись в мешанине из веревок и металла, он приземлился очень неудачно: упал на бок, подвернув левую руку. Звуки следовали один за другим, перекрывая друг друга, как если бы треск обрушившихся жалюзи, звон стекла и неудачное падение Шейна были вызваны взрывом в комнате. Секунду-другую Шейн не мог шевельнуться. Он лежал посреди кучи искореженного металла, веревок и деревянных щепок, глядел в небо и тихо матерился. Наконец ему удалось встать на ноги.

— Джо! — закричал он.

Внутри здания раздался топот ног. Шейн пригнулся, прислушиваясь. Он не мог с уверенностью сказать, сколько времени прошло после взрыва и не терял ли он сознания на какое-то мгновение. Приняв решение, он двинулся к углу здания, но одна из веревок от жалюзи, обвившаяся вокруг колена, отбросила его назад. Яростно ругаясь, Шейн отцепил ее. В стороне замигал свет карманного фонарика и мимо пробежал Джо Уинг с револьвером в руке.

— Уинг, пушку! — крикнул Шейн.

— Майк! Что ты здесь делаешь?

— А ты как думаешь — ловлю бабочек? Ты что-нибудь слышишь?

Уинг прислушался, но шум, поднявшийся в доме, заглушал все звуки. На крыльцо выбежал Нортон. Судя по всему, он успел выйти в коридор, когда раздался взрыв: лицо его было черным от сажи, рубашка изорвана в клочья. К неудовольствию Шейна, он тоже размахивал револьвером.

Во всем здании зажегся свет. Внезапно раздался женский визг.

— На нем было что-то вроде черного свитера, — сказал Шейн. — Черные штаны. Может быть, еще не поздно…

Остановившись на полуслове, он помчался по аллее. Чугунные ворота были распахнуты; вероятно, они и не закрывались. Шейн выбежал наружу и оглянулся в обе стороны. Перед выездом стояло несколько припаркованных машин. Подбежал Нортон.

— Проверь эти машины и осмотри ворота, — отрывисто бросил Шейн и пошел назад. Навстречу ему бежал лейтенант Уинг.

— Он не мог уйти далеко, — сказал Шейн. — Я не слышал звука мотора.

— Через минуту здесь будут патрульные машины, — сказал Уинг. — Какого цвета, говоришь, у него свитер?

— Черный, плотно облегающий.

— Майк, из тебя кровь хлещет, как из резаного поросенка.

— Очень жаль, — сказал Шейн. — Поймаем этого сукина сына и сделаем мне переливание.

Они разделились. Шейн быстро пересек лужайку и осторожно углубился в заросли кустарника на границе владений госпиталя. Достигнув чугунной ограды, скрытой в зарослях барбариса, он повернул к воде. Слева от него свет фонарика Уинга перемешался по направлению к зданию.

На ступеньках парадной лестницы под фонарем собралась небольшая толпа пациентов и служащих госпиталя. Вдалеке завыли сирены. Пробираться через кустарник становилось все труднее и труднее, и Шейн повернул назад. Когда свет от фонаря упал на его фигуру, от группы на ступеньках отделилась Роза Хеминуэй и подбежала к нему.

— Майк! Вы…

Она в ужасе замолчала. Шейн вытер кровь, заливавшую глаза.

Внезапно шорох возбужденного разговора был перекрыт каким-то новым звуком — тихим стуком лодочного мотора. Шейн все понял.

— Аквалангист! — прокричал он, обращаясь к Уингу, который вышел из кустов на другом конце лужайки. — Он уплыл в лодке. Вызывай береговую охрану!

Станция береговой охраны, расположенная в дальнем конце Мак-Артуровской дамбы, спешно выслала три патрульных катера. Катера тщательно прочесали залив, но Шейн, наблюдавший с крыльца за лучами их прожекторов, понимал, что они опоздали. Зрелище было впечатляющее, но если террорист успел выйти из залива в открытое море — а Шейн в этом не сомневался, — то силы тратились впустую.

Доктор Шофитт отвел Шейна в кабинет, где вынул у него из-под кожи несколько мелких кусочков стекла и наложил швы на левую бровь. При падении Шейн вывихнул левое плечо, и теперь оно сильно ныло. Лейтенант Уинг с экспертом по взрывным устройствам работали в развороченной палате. Судя по всему, убийца точно знал, где была расположена кровать Чэдвика. Глядя на изуродованные куски металла, Уинг сухо поздравил Шейна с мудрым решением провести ночь, сидя на стуле. Нортон, услышавший крик Шейна, выбежал в коридор; бомба взорвалась в тот момент, когда он взялся за ручку двери. Дверь слетела с петель и протащила его несколько метров по коридору, упав затем на него сверху.

Роза Хеминуэй и большинство пациентов разошлись по своим палатам, госпиталь постепенно успокаивался. Было два часа ночи. Шейн неутомимо расхаживал перед главным входом, когда к лестнице подкатил автомобиль. Тим Рурк вывалился наружу.

Лицо его отекло от недосыпания, пуговицы на рубашке были застегнуты вкривь и вкось. Он пригладил рукой растрепанные волосы — единственный знак внимания, оказываемый им своей шевелюре.

— Здорово, Майк, — сказал он. — Ну и жуткий у тебя вид. Опять дрался?

— Придумай что-нибудь поумнее, — проговорил Шейн.

— Мне сказали, ты был в комнате во время взрыва, верно?

— Второй этаж, — коротко ответил Шейн. — Взгляни наверх — может, и увидишь.

— Не уходи никуда, Майк. Здесь не найдется ничего выпить?

— Наверху у меня была бутылка коньяку, — сказал Шейн. — Если хочешь, поищи ее, но вряд ли тебе повезет.

— Здесь должен быть врач. Это же госпиталь, верно? Попробую расколоть его на пузырек перевязочного материала.

Шейн оставался у входа еще пятнадцать минут, пока Рурк осматривал место происшествия и звонил в свою газету. Репортер вышел из здания хмурый, с потухшей сигаретой в зубах.

— Доктор-моктор не хочет прописать выпивку, — сказал он. — Поехали ко мне, а? У меня на дне дедушкиного сундука хранится пара пузырей на крайний случай.

— Потом, — сказал Шейн.

— Потом! Двое суток подряд — это многовато. Я уже старик. Я быстро устаю.

— Садись, — сказал Шейн.

Что-то в его тоне удивило Рурка: репортер опустился на ступеньку лестницы. Шейн сел рядом.

— Я кое-что выяснил, — начал Шейн. — Но время ответов еще не пришло. Сегодня утром… черт побери, вчера утром ты сказал кое-что, и это самое «кое-что» может все прояснить, если только я вспомню, что это было.

Рурк скривился.

— Это одно из самых неясных высказываний, которое я когда-либо слышал из твоих уст, — заметил он.

— Я и сам знаю, — сердито сказал Шейн. — И все-таки давай попробуем вспомнить. По-моему, мы в тот момент говорили о выборах в профсоюзе транспортников. Есть что-нибудь новое на эту тему?

— Они весь день заседали, — Рурк пожал плечами и прикурил сигарету. — Кто-то из делегатов рассказал мне историю про убийство в городской тюрьме. Как я понимаю, в это время ты сидел в пивной и был слишком занят, чтобы позвонить своему старому другу Тому. Я не в обиде. Я даже ни о чем не спрашиваю. Я всего лишь мягко касаюсь одного из больных вопросов, на который бы хотела получить ответ пресса.

— Сосредоточься на выборах. У Плато еще есть шансы заполучить Уэлфэйрский Фонд?

— Вот что я слышал. Несколько боссов среднего ранга решили сообща потопить Плато на выборах: о нем идет слишком дурная слава. Но без поддержки Куинна они ничего не добьются. Мои информаторы доносят, что Куинн уже получил несколько соблазнительных предложений, но пока что он остается в команде Плато.

— Теперь Балтимора. В последнее время это название выплывало уже дважды. Образуют ли делегаты от Балтиморы отдельную фракцию?

— Надо спросить. Вообще-то это часть восточного отделения, которое контролирует Куинн. Но у Плато сильное влияние в отделениях по всей стране. Как правило, он живет в Вашингтоне, а это недалеко от Балтиморы.

— Теперь Кол, парень с люгером. Он играет какую-то роль в профсоюзе?

— Его взяли при покушении на убийство, Майк. У меня есть информаторы среди членов союза, но о таких вещах они предпочитают помалкивать.

— Тот парень, который швырнул бомбу в окно, уплыл с аквалангом. Ты, наверное, читал биографии лидеров профсоюза. Не помнишь, есть ли у кого-нибудь из них подобное хобби?

— Сразу не могу ответить, Майк. Обычно эти ребята отдыхают в шикарных ночных клубах, с парочкой милашек для успокоения нервов. Само собой, все они имеют яхты. В наши дни это символ общественного положения. Чем больше яхта, тем крупнее шишка. Но на яхту они обычно тащат с собой ящики с выпивкой и все ту же пару милашек, так что это не отличается от похода в ночной клуб.

Шейн резко повернулся к репортеру.

— Вот оно! — сказал он. — Ты рассказывал мне про Гарри Плато и упомянул, что у него есть яхта.

— Это не секрет. Не знаю, какого размера, но один человек уж точно влезет. Если подумаю, то могу даже вспомнить ее название. «Пантера»! Он все время на ней катается. Репортеры в Вашингтоне, помнится, пытались взять у него интервью насчет съезда. Но Плато не дурак: сел на яхту и смотался в море.

Шейн ущипнул себя за мочку уха. Рурк внимательно глядел на него.

— Есть идея? — спросил он.

— Да, черт возьми! Вот где они спрятали Пэйнтера! Рурк выкатил глаза.

— Ты хочешь сказать, Гарри Плато похитил Пэйнтера? Спасибо за информацию.

— Я не знаю наверняка, — нетерпеливо сказал Шейн. — Но последний раз старика Пита видели на Коллинз-авеню: за ним гнались четыре парня Плато на черном «шевроле», — он выпрямился и взглянул на репортера. — Пошли, найдем эту яхту. Рурк помедлил с ответом.

— Само собой, мы прихватим с собой парочку копов? — осторожно осведомился он.

— Никаких копов. Ты знаешь, что делают эти ублюдки, когда видят полицейский катер. Они топят свой груз. Я не хочу, чтобы такое случилось со стариной Питом, а именно это и случится, если парочка машин с копами подъедет к докам с включенными сиренами. Сначала нам нужно найти его. Дальше будем действовать по ситуации. Если потребуется помощь, то позовем.

— Если потребуется, — повторил Рурк. — Этого-то я и боюсь. Кроме того, как мы найдем эту иголку в стоге сена? В доках стоит больше яхт, чем в городе мотелей. К тому же, — он взглянул на часы, — сейчас три часа утра.

— Яхта должна стоять в южной части залива, оттуда проще добраться до «Сент-Олбанса». Я сомневаюсь, что Плато состоит в местном яхт-клубе, поэтому там можно не смотреть. Если у него роскошная яхта, то она стоит в роскошном доке. Это упрощает дело. Если яхта называется «Пантера», то она, вероятно, выкрашена в черный цвет.

— Звучит логично, старина. Правда, когда приехал Плато, мы сделали фотографию его яхты для газеты: она выкрашена в белый цвет. Две палубы, или как они там называются, здоровенная кабина и высоченная мачта. На носу укреплена платформа для рыбной ловли. В общем, яхта у него поменьше, чем у королевы Виктории, но среди обычных она выделяется, не спорю.

— Спасибо за помощь, Тим. Начинай прочесывать от крайних южных доков, я двинусь тебе навстречу. Встретимся где-нибудь посередине.

— Вот что я хочу сказать тебе, Майк. Это твоя идея, а не моя. Я не хочу, чтобы с Пэйнтером случилось что-то плохое, но и своя шкура мне дорога. Я поеду домой. Если найдешь яхту и тебе потребуется помощь, позвони мне.

— Обязательно, — весело сказал Шейн. — Если захочешь узнать, как все кончилось, читай утренний выпуск «Геральд».

— Ты перепутал, Майк. Я работаю в «Ньюс».

— Я не перепутал.

— Майк! Неужели ты способен на такую подлость? — репортер передернул плечами. — Ты говорил, в машине сидело четыре человека. Нас только двое. Может быть, все-таки возьмем парочку копов? Они будут вести себя очень тихо.

— Нет, — отрезал Шейн.

— Можно мне пожелать доброй ночи Уингу?

— Он занят. Не беспокой его. Они спустились по лестнице.

— Майк, — тихо сказал Рурк. — А ты действительно вылетел головой вперед из окна второго этажа?

— Да.

— Хотел бы я быть здесь и взглянуть на это. То-то звону было, должно быть!

Шейн вывел свой «бьюик» из гаража. Рурк подождал, пока он проедет, и пристроился сзади на своей машине. Глядя в зеркальце заднего вида на мелькающие фары машины репортера, Шейн принялся восстанавливать в памяти детали дела, выделяя неясные места и те случаи, где, как подсказывал опыт детектива, собеседники говорили ему неправду. Он знал: Гарри Плато мог похитить полицейского лишь в том случае, если другого выхода из ситуации уже не было. С внезапной уверенностью Шейн понял, что Плато — чужой человек в городе, к тому же окруженный врагами — не мог найти лучшего места для пленника, чем собственная яхта.

На углу Коллинз-авеню Тим Рурк мигнул фарами и повернул направо. Шейн продолжал ехать вперед, увеличив скорость. Приблизившись к Халловер-Парк, он поставил машину на стоянку и пешком отправился к набережной, откуда начал осмотр причалов. Он шел небрежной походкой туриста, страдавшего бессонницей в своем отеле и решившего немного погулять при луне. Большой белой яхты с рыболовной платформой на носу пока не попадалось. Луна иногда скрывалась за облаками, но видимость по большей части была хорошей. Шейн проходил мимо белых бортов, высоких мачт, рыболовных платформ, но так и не встретил яхты, на которой все отличительные признаки были бы собраны вместе.

Он вернулся к своему «бьюику» и поехал дальше, в направлении Бэй-Харбор. Припарковавшись в конце 79-й Улицы, он снова вышел из машины и направился к ряду причалов, где, как он знал, стояли наиболее крупные и роскошные яхты. Четыре длинных дока выделялись на фоне воды как вытянутые пальцы человеческой руки. Все якорные стоянки были заняты яхтами различных цветов, форм и размеров. Внимание Шейна привлекла белая яхта, стоявшая в дальнем конце четвертого дока. Форма ее соответствовала описанию Тима Рурка, но рыболовной платформы на носу не было. Шейн вспомнил, что рыболовные платформы делаются съемными: Гарри Плато вполне мог убрать платформу после того, как встал на якорь.

Обходя стоянку яхт-клуба, детектив остановился и оглянулся назад. Луна вышла из-за облаков. Шейн находился слишком далеко от белой яхты, чтобы прочесть ее название, но он увидел заглавное «Р» и две высокие буквы в середине, похожие на «t» и «h» — «Пантера»?

Шейн отбросил окурок сигареты и быстро подошел к тому месту, где он оставил свой «бьюик». Он миновал два припаркованных автомобиля, вышел на тротуар, и в этот момент с обеих сторон к нему подошли два человека. Одни из них немедленно уткнул в ушибленный бок Шейна ствол пистолета. Рыжеволосый детектив вытянул руки вверх, показывая, что они пусты.

— Попробуй только дернуться, и отправишься на тот свет, — сказал человек с пистолетом. — Мне нужен твой бумажник. Стой, как стоишь.

Шейн медленно повернул голову. Говоривший был примерно одного сложения с детективом: шесть футов два дюйма ростом и фигура профессионального игрока в американский футбол. Другого человека, лысого, Шейн видел в комнате Гарри Плато. Дверца припаркованного автомобиля распахнулась, и оттуда вышел еще один человек. Шейн решил взглянуть на него попозже.

— Убери эту штуку, — сказан он. — Ты можешь ненароком пристрелить меня.

— Ничего не имею против, — ответил человек с пистолетом.

Лысый мужчина пробежал ладонями по бокам и бедрам Шейна и вытащил его бумажник. Человек с пистолетом отступил на шаг назад, в то время как второй рассматривал содержимое бумажника под фонарем.

— Я же говорил, что это Майк Шейн, — сказал он.

— Можете считать, ребята, что я должен каждому из вас по десять долларов, — сказал голос за спиной Шейна.

Детектив обернулся и увидел невысокого, аккуратно одетого человека с изрытым оспой лицом. Человек приветливо улыбался.

— Я был готов увидеть вас здесь, как только узнал, что вы занялись этим делом, — сказал он. — Вопрос времени, только и всего.

— Да, но как, черт побери, он смог… — начал человек с пистолетом.

— Не исключено, что я помог ему в этом; в таком случае двадцать долларов останутся при мне, — сказал невысокий человек. — Какая теперь разница? Вы любите яхты, Шейн? Нам предстоит небольшая вечеринка на борту. Вам она понравится, я знаю.

— Я не в настроении для вечеринки, — сказал Шейн. Высокий мужчина с пистолетом усмехнулся.

— Зато мы в настроении, — сказал он.

— Повернитесь, Шейн, — сказал невысокий. — Нас здесь трое, а вы один, без оружия. Делайте свои выводы. Держите руки поднятыми.

— Не понимаю, — удивленно сказал Шейн. — Сколько же денег в этом Уэлфэйрском Фонде, раз Плато так за него уцепился?

— Много. Сунь ему еще разок под ребра, Визер. Следи за ним внимательнее. Судя по тому, что я о нем слышал, ему не в новинку находиться под прицелом.

Визер сделал шаг вперед.

— Вы ошибаетесь, — быстро сказал Шейн. — Я трезво смотрю на вещи. Уберите оружие.

Шейн отступил в промежуток между машинами: это был единственный шанс иметь дело с тремя противниками поодиночке. Споткнувшись, он упал ничком, вытянув руки, выругался, перевернулся на спину и с силой выбросил ногу ударив Визера по колену. В то же мгновение он устремился вперед, проскользнул под пистолетом и резким ударом снизу вверх выбил оружие. Все мощное тело Шейна в одном стремительном движении рванулось за пистолетом, оттолкнувшись он мостовой; удар правой снизу пришелся Визеру в челюсть. Тот откинулся на бампер автомобиля с шипением, похожим на звук воздуха, выходящего из проколотого баллона. Левой рукой Шейн схватил противника за запястье и заслонился им, как щитом, от громилы, который пытался занять выгодную позицию для драки.

— Хватай, его, Джек! — завопил третий.

Ноги Визера оторвались от земли. Он врезался в Джека, и оба рухнули на тротуар. Шейн обернулся. Невысокий мужчина отступил назад. Он уже выхватил пистолет и прицелился в детектива, держа оружие обеими руками.

— Стой тихо, придурок, — мягко сказал он.

Шейн выругался. Громила высвободился из-под тела Визера и бросился на детектива. Шейн отступил в сторону, чтобы спина его противника закрыла линию огня. Уклонившись от прямого удара в голову, он обхватил громилу и попытался толкнуть его в сторону человека с пистолетом.

— Не пытайся вырубить его, Джек! — крикнул тот. — Повисни на нем, больше ничего не требуется.

Верзила, тяжело дыша, обхватил Шейна левой рукой за шею и принялся методично наносить ему правой удары в корпус. Невысокий подкрался сзади и резко ударил Шейна по затылку рукояткой пистолета. Громила немного отступил назад и еще дважды ударил Шейна в живот. Детектив быстро терял силы. Человек с пистолетом примерился и снова врезал ему рукояткой по затылку.

Шейн не потерял сознания, но был близок к этому. Он рухнул на колени. Громила продолжал наносить размеренные удары правой.

— Все, Джек, — сказал невысокий. — Хватит, а то нам придется тащить его на себе.

— Клипстоун? — прошептал Шейн, не заметив, что говорит вслух. Невысокий человек услышал его.

— Что такое? — резко спросил он.

— Этот ублюдок оказался стишком умен, — сказал громила Клипстоун. — Придется еще поработать с ним на яхте. Нужно, чтобы он забыл мое имя.

— Ладно, методы обсудим потом. Поднимай его за ноги.

— А что делать с Визером?

— Пусть полежит здесь, пока сам не очухается. Он это заслужил своей рассеянностью. Бог ты мой! На секунду мне даже показалось, что Шейн уйдет от нас.

Шейн слышал их слова, но не мог восстановить контроль над своим телом. Клипстоун приподнял его под мышки и прислонил к крылу автомобиля.

— Оставь его на минутку, — невысокий подошел к Шейну. — В вас есть сильные черты. Когда-нибудь я с удовольствием послушаю, как вам удалось выследить нас без охотничьих собак. Вероятно, вы отличный детектив. Примите мои поздравления. Вы меня слышите?

— Слышу, — промычал Шейн.

— Ведите себя хорошо, и, может быть, вы останетесь жить. Но если вы будете вести себя глупо, я обещаю вам, что вас утопят в заливе. Сделать это несложно. Мы занимаемся серьезными вещами. Слишком много поставлено на карту, чтобы сожалеть о ком бы то ни было. А теперь вставайте.

Шейн оторвался от крыла автомобиля. Клипстоун больше не поддерживал его, и он рухнул вперед, стараясь упасть на здоровое плечо. Как ни странно, боль от падения прояснила его мысли настолько, что он смог задать себе вопрос: идти ли самому, или позволить им нести себя?

Невысокий человек сам решил эту проблему.

Наклонившись он двинул Шейну под ребра стволом пистолета. Детектив, шатаясь, встал на ноги. Клипстоун придерживал его за плечо всю дорогу, пока они шли к яхте. Проходя мимо яхт-клуба, Шейн заглянул в окошко сторожевой будки. Сторож спал, облокотившись грудью на стол; рядом с ним стояла открытая бутылка виски. Они зашагали вдоль длинного ряда яхт. Невысокий взял Шейна под локоть, чтобы тот шел быстрее. Муть в голове понемногу исчезала, но детектив продолжал опираться на Клипстоуна, накапливая силы. Когда они подошли к большой белой яхте, Шейн увидел на широкой корме надпись: «Пантера. Нью-Орлеан».

Еще один человек, одетый лишь в драные кожаные шорты, мускулистый и татуированный с головы до ног, подхватил Шейна, когда они поднялись на палубу.

— Взгляни на него хорошенько, Майк, — сказал невысокий. — Это небезызвестный Майкл Шейн. Он пытался вырубить нас троих и был чертовски близок к этому. Отведи его вниз.

— О'кей, мистер Грэй. В ту же каюту?

— Почему бы и нет? Похоже, Шейн знает все наши маленькие секреты. Как другой?

— Он оказался способен влить в себя больше, чем я ожидал. Ну что ж, Шейн, рад приветствовать вас на борту.

Шейн грубо выругался.

— Что за язык? — тот, кого назвали Грэем, удивленно приподнял брови, словно был шокирован.

Татуированный человек повел Шейна вниз. Ступеньки были очень крутыми, и детектив спускался медленно: он уже достаточно падал этим вечером. В коридоре татуированный взял Шейна за плечо и отпер металлическую дверь. Детектива втолкнули в маленькую каюту. В ней горел свет, но иллюминатор был обращен в сторону залива, так что свет нельзя было увидеть с берега. Дверь захлопнулась, и ключ повернулся в замке.

Меблировка комнаты ограничивалась двухэтажной койкой, столом и стулом. На нижней койке кто-то лежал; узнав в лежавшем Питера Пэйнтера, Шейн не удивился. Аккуратный вид полицейского претерпел ужасающие изменения. Пэйнтер все еще носил галстук, завязанный щегольским узлом, но все пуговицы на рубашке были расстегнуты, а сама рубашка вылезла из брюк. На груди у него балансировал бокал с остатками джина. Пэйнтер лежал без ботинок, в одном носке, с расстегнутой ширинкой. Повернув голову, он увидел Шейна.

— Привет, Майк, — добродушно сказал он.

В ту же секунду он соскочил с кровати, как будто получил электрический удар пониже спины. Бокал упал и разбился, а Пэйнтер ударился затылком о верхнюю койку. Почесав ушибленное место одной рукой, он вытянул другую обвиняющим жестом в направлении детектива.

— Шейн! — крикнул он. — Я тебя обыскался. Где ты был, сукин ты сын? Ты арестован!

Пэйнтер продолжал указывать на Шейна одной рукой, а другой широко повел в воздухе, словно призывая подкрепления.

— Я арестую тебя за кражу со взломом и за попытку убийства! — сказал он. — Бог ты мой, да это еще цветочки! Сколько лет я ждал этой минуты! Теперь ты в моих руках, и тебе придется сознаться во всем.

Шейн рассмеялся.

— Расслабься, Пит, — сказал он. Сняв со спинки стула грязный лифчик, он помахал им в воздухе. — Вижу, они тут хорошо о тебе заботились.

Настроение Пэйнтера внезапно изменилось. — Я про тебя все знаю, — обиженно сказал он. — Ты со своими дружками стараешься напоить меня, верно? Я слишком умен, чтобы поддаться на ваши штучки.

— Слишком умен, чтобы поддаться на наши штучки, — скептически повторил Шейн, опершись на стол.

— Кто-то приходит сюда каждые полчаса и приносит мне еще джину, — продолжал Пэйнтер. — Только они не знают, что на самом деле я его не пью. Я споласкиваю им горло и выплевываю. Ну как, умно?

— Стало быть, ты притворяешься, — заключил Шейн.

— Иногда, конечно, я позволяю себе глоточек-другой, чтобы держаться в форме, но голова у меня ясная. Я знаю твои планы на завтрашнее утро. Вы, мерзавцы, собираетесь отвезти меня в мотель и запереть в номере с кучей пустых бутылок и раздетыми шлюхами. Прощай, карьера! Вы устроили мне гулянку в то время, когда я нахожусь при исполнении служебных обязанностей. Дьявольская идея, и я знаю, кому она принадлежит. Ты садист! Но ты не ожидал, что я раскрою твои планы, верно? Ты всегда меня недооценивал. Мне все стало ясно, как только я увидел этот… этот…

— Лифчик, — подсказал Шейн.

— Да, лифчик. Но тебе не справиться со мной, Шейн. Я трезв, как стеклышко, и в этом мое преимущество.

Пэйнтер сделал выразительный жест, потерял равновесие и грохнулся на пол. Шейн помог ему подняться.

— Скользкий паркет, — пробормотал Пэйнтер. — О'кей, черт тебя дери, можешь придумать новый план. Я его тоже раскрою. У тебя не хватило ума, чтобы не показываться здесь целый день, так что можешь считать себя счастливчиком, парень. Сейчас я немного устал, но скоро соберусь с силами.

— Ты в плохой форме, Пит, — сказал Шейн. — Здесь еще остался джин?

— Где-то валялась бутылка, но тебе-то я не дам выпить, и не проси. Я всегда знал, что ты подлец, но такого не ожидал. Это ведь не какие-нибудь хулиганы, а убийцы и крупные мошенники. Не ожидал, что ты свяжешься с ними за несколько паршивых долларов. Само собой, я идеалист, но у тебя должна была остаться хоть какая-то совесть. Что с Хейнеманном?

— Когда я виделся с ним в последний раз, он был в полном порядке, — ответил Шейн.

— А Грэй? С ним тоже все в порядке? Шейн пожал плечами.

— Если ты имеешь в виду того невысокого парня с лицом, изрытым оспой, то рядом с ним было еще двое и я не успел до него добраться.

— Не успел, как же! Ты только проломил ему череп, больше ничего. Надеюсь, скорая помощь приехала к нему вовремя — или нет? Если он скончался, то убийство на твоей совести.

Шейн заметил стоявшую под койкой квадратную бутылку и достал ее. На донышке еще оставалось на два пальца джина. Отвернув пробку, Шейн допил содержимое. Пэйнтер возмущенно глядел на него.

— Я же говорил, что ты подлец! — крикнул он. — Тебе и в голову не пришло оставить мне глоточек.

— С тебя уже достаточно, — сказал Шейн, забросив бутылку на верхнюю койку.

— Это тебе так кажется! Я еще и не начинал! Думаешь, раз выпивка твоя, то другим ее можно уже не предлагать? Там же еще много оставалось, а ты заглотил все. Учти, меня не волнует, сколько они тебе платят! На этот раз ты сделал крупную ошибку. Ты вломился в квартиру, выкрал чужой архив, нанес телесные повреждения члену сенатской комиссии и оскорбил офицера полиции при исполнении им служебных обязанностей. Думаешь, что сойдет тебе с рук?

— Кончай базар, Пит. Мне не нужно рассказывать, что эта банда убивает людей. Если мы хотим выбраться отсюда, то тебе пора прийти в себя.

Заряд гнева у Пэйнтера иссяк.

— Я-то думал, что хоть на этот раз опережу тебя, — безнадежно произнес он. — Но как тебе-то удалось узнать?

— О чем узнать?

— О том, что я раскрыл историю ограбления Прибрежного Банка. У тебя что, инстинкт?

— Мы вернемся к этому через минуту. Кто этот член сенатской комиссии, которому я, по твоим словам, нанес телесные повреждения?

— Ах вот как, по моим словам? Хорошенькое дело. Выходит, я страдаю галлюцинациями. Ты не врывался в мою квартиру. Ты не переворачивал все вверх дном. Ты не выманивал меня на Коллинз-авеню, а потом за город, чтобы твои дружки могли меня сцапать. Нет, как ты мог? Четверо на одного; узнаю твои методы, Шейн. Но тебя там не было. Конечно, ты уважаешь закон.

Шейн лихорадочно размышлял.

— Ты не мог бы повторить все сначала и помедленнее, Пит? — спросил он.

— Я удивлен, что ты отрицаешь свою вину. Ведь твой план уже сработал, а это главное, верно? Я ожидал, что ты начнешь хвастаться, как ловко ты провернул это дело. У меня есть глаза, Шейн. Я видел твой номерной знак.

— Ты преследовал машину с моим номерным знаком? — резко спросил Шейн.

— Да, черт возьми! Твою машину! Я узнал бы ее и без номерного знака.

Шейн стиснул зубы.

— Да, старина, тебя провели, — сказал он. — Я оставил машину на улице, когда пошел в бар. Наверное, кто-то на время одолжил ее.

Пэйнтер криво усмехнулся.

— Принимаешь меня за идиота? — спросил он.

— Ты и есть идиот, если думаешь, что я работаю на убийц, — сказал Шейн. — К чему мне это?

— Из-за денег! Да ты за приличные деньги продашь своего лучшего друга, а я тебе не друг, это все знают.

— Верно, — сказал Шейн. — Чем больше я о тебе узнаю, тем меньше ты мне нравишься. Кстати, раз уж речь зашла об отсутствии мозгов: если ты нашел доказательства невиновности Сэма Харриса, какого дьявола ты их скрывал?

— На то были свои причины, — важно ответил Пэйнтер.

— Должно быть, это очень важные причины. В результате твоего проклятого идиотизма человек по имени Фред Милбурн был убит, какая-то сволочь из Балтиморы чуть не застрелила Розу Хеминуэй, а другая сволочь взорвала бомбу в палате Бенджамина Чэдвика. Но ты, ясное дело, не идиот. Ты гений. В твою честь сочинят поэму. Пэйнтер, мигая, глядел на Шейна.

— Кто-то стрелял в Розу? — спросил он. — Но почему…

— Этого-то я пока и не знаю. Я стоял за дверью и успел врезать ему прежде, чем он нажал на спусковой крючок, но могло ведь случиться и иначе. Фреда Милбурна убили потому, что он знал: Сэм Харрис не грабил банк. Кто ограбил банк, Пит?

— Об этом я скажу в свое время и на своих условиях.

— Пит, — сказал Шейн, все более раздражаясь. — Ты хоть понимаешь, в какую ты угодил переделку? Сейчас мы с тобой в одной лодке. Я пытаюсь помочь тебе — Бог знает, почему, — но если ты не проветришь мозги, то у нас не останется никаких шансов. Кто ограбил Прибрежный Банк?

— Разве такой великий сыщик, как ты, может о чем-то не знать?

— Пит, давай на время забудем старую вражду, ладно? Не думай о том, кому достанется слава. Нам нужно подумать вместе, как выпутаться. Какова роль союза транспортников в этом деле?

— Нескоро, ох, как нескоро я отвечу на твои вопросы, Шейн. Ты хочешь помочь мне? Дури голову кому-нибудь другому. Ты мне глотка воды не дашь, если я буду погибать от жажды. Хочешь выпытать, как много я знаю, а потом рассказать своим новым друзьям? Понятное дело, ведь я им ничего не сказал. И я ни на секунду не поверил, будто кто-то стрелял в Розу или убил этого подлеца Милбурна. Как его могли убить? Он сидит в тюрьме.

— Так я работаю на бандитов или нет? — сердито спросил Шейн. — Если работаю, то мне не нужно задавать вопросы. Я и так знаю ответы.

— Может быть, но кое-какие детали тебе неизвестны. Ты уже не первый раз пытаешься выставить себя пострадавшим. Но на этот раз тебе не выйти сухим из воды. Можешь требовать страховую премию за возвращение денег, а я посмеюсь, — тон Пэйнтера противоречил его словам. — Да, я от души посмеюсь.

Шейн издал невнятный звук и шагнул к Пэйнтеру, который все еще сидел на койке.

— Ты часто вел себя, как кретин, — сказал он. — Но теперь ты просто превзошел самого себя. Разумеется, это останется между нами.

— Не смей даже пальцем ко мне притрагиваться!

— Я к тебе притронусь, и не только пальцем, если ты не ответишь на некоторые вопросы. Какое отношение имеет Плато к ограблению банка?

— Плато? — Пэйнтер криво усмехнулся. — Понятия не имею.

Шейн потянулся к нему, но в этот момент дверь отворилась. Грэй вразвалку вошел в каюту, за ним появился Джек Клипстоун. Третий, татуированный верзила в шортах, встал в дверях. Увидев Грэя, Пэйнтер изменился в лице.

— Грэй! — воскликнул он. — Вовремя вы пришли!

— Вот как? — сказал Грэй.

— Я знал, рано или поздно вы появитесь. Они обращались со мной, как с дерьмом, но я не особенно беспокоился. Этот человек, Шейн, находится под арестом. Не спускайте с него глаз. Он может выкинуть какой-нибудь номер.

Грэй улыбнулся Шейну.

— Может, может. Он что, уже успел нагрубить вам?

— А, так вы его знаете? Ладно, надеюсь, вы привели с собой достаточное количество полицейских. Шейну не нравится, когда его берут под стражу, уж я знаю наверняка.

— Могу его, понять, — добродушно заметил Грэй. — Мне и самому это не нравится.

— А они отлично вас подлечили, — сказал Пэйнтер, внимательно глядя на него. — Сейчас и не скажешь, что вчера вы лежали с открытой раной головы.

Грэй потрогал свою голову и посмотрел на ладони, словно ожидая увидеть кровь.

— Открытая рана головы? — переспросил он. — Ну и ну! Надеюсь, оттуда ничего не вывалилось. Ладно, ребята, прослушайте последние новости. От вас тут слишком много шуму, и мы собираемся заткнуть вам глотки. Ты первый, Шейн.

Клипстоун двинулся к Шейну.

— Это же один из моих похитителей, Грэй! — завопил Пэйнтер. — Хватайте его!

Грэй засмеялся и покрутил пальцем у виска.

— Что дальше? — спросил он. — Розовые слоны?

— Вы хотите сказать, он не… — сконфуженно пробормотал Пэйнтер. — Но ведь он так похож…

— Когда же ты образумишься, Пит? — спросил Шейн. — Пойми же, наконец: тебя одурачили.

— Одурачили?

Грэй продолжал смеяться.

— Просвети его, Шейн, — сказал он.

— Послушай, придурок, — жестко сказал Шейн. — У тебя, по крайней мере, должно было хватить соображения, чтобы понять: ты влез в опасное дело. Ты взял телохранителя. Тем людям, которые тебя похитили, пришлось убрать его с дороги. Они не могли просто пригласить тебя сесть к ним в машину и немного проехаться. Но они знали, что если ты увидишь возможность пришить мне дело, ты из кожи вон вылезешь. Твое отношение к Майклу Шейну ни для кого ни секрет. Грэй, похоже, симулировал — не знаю, каким образом. Ты вызвал для него скорую помощь и объявил охоту на меня. Кто-то стрелял на улице, чтобы отвлечь Хейнеманна от машины. Ты увидел автомобиль, похожий на мой, и погнался за ним.

— Ты сидел за рулем! Я видел тебя.

— Ты видел кого-то, кто был похож на меня. Меня там не было, — Шейн взглянул на Клипстоуна: его рост и сложение подходили. — Может быть, скажешь, Джек? Ты покрасил волосы хной, или одел парик?

Клипстоун кашлянул.

— Повернись и сложи руки за спиной, — приказал он. Шейн посмотрел на Клипстоуна, затем перевел взгляд на Грэя. Грэй держал руку в кармане пиджака.

— Ты понял или нет? — спросил он.

Шейн медленно повернулся и сложил руки за спиной.

— Архивный шкаф! — в отчаянии воскликнул Пэйнтер. — Все было раскидано. И машина, машина!

Клипстоун обмотал клейкой лентой запястья Шейна.

— С машиной проблем не было, шеф, — объяснил Грэй. — Нам не требовалось идти на риск и угонять машину Шейна. В городе полно таких же автомобилей, как и у него. Гораздо проще поменять номера. Люди ведь не каждый день проверяют номера на своей машине, верно? Потом мы, разумеется, поставили старые номера обратно. Беспорядок в квартире? На это ушло пять минут. Конечно, я бы предпочел, чтобы вы не вызывали скорую помощь, но я не мог вам помешать. Возможно, мне следовало бы разбить телефон, но ведь в этом случае вы не смогли бы объявить розыск Шейна.

— Это самый грязный обман, какой только можно себе представить! — выкрикнул Пэйнтер.

Клипстоун подтолкнул Шейна, и тот упал на пол. Связав колени детектива и заклеив ему рот пластырем, он повернулся к Пэйнтеру.

— Следующий, — сказал он.

— Но… Но я думал, вы собираетесь отвезти меня в мотель! Вы не можете…

— Через час начнет светать, — сказал Грэй. Люди направятся к своим яхтам, и мы не хотим, чтобы они услышали ваши вопли о помощи и испортили себе отдых. Если кто-нибудь вами заинтересуется, мне придется утопить вас в заливе, но, к счастью, пока этого не случилось. Руки за спину, шеф.

— Но… — запротестовал Пэйнтер.

Клипстоун быстро заклеил ему рот пластырем, а затем принялся обрабатывать запястья и колени. Через минуту они вышли из каюты, оставив Шейна и Пэйнтера наедине. Ключ повернулся в замке.

Шейн рывком перевел себя в сидячее положение, прислонившись к стенке каюты. Пэйнтер лежал на боку на койке. Они глядели друг на друга. Пэйнтер попытался отвести глаза в сторону, но это ему не удалось.

Свет в каюте продолжал гореть. Пэйнтер отчаянно пытался что-то сказать. Шейну было совершенно безразлично, что именно хочет сказать Пэйнтер: даже в свой адрес он не мог сказать ничего, кроме непечатных выражений.

Кто-то прогремел по коридору и зашел в соседнюю каюту. Через некоторое время все звуки стихли. Пэйнтер закрыл глаза, но тут же снова раскрыл их. Несколько минут спустя его глаза снова закрылись, и больше не раскрывались. Шейн продолжал бодрствовать.

Наручные часы детектива были скрыты под несколькими слоями клейкой ленты у него за спиной. Небо в иллюминаторе постепенно начало бледнеть: поднималось солнце. Ровно двадцать четыре часа назад Шейн припарковал машину возле своего отеля, а Джо Уинг со своими помощниками задержал его. За эти двадцать четыре часа случилось многое, и многое из случившегося Шейн еще не мог понять.

Изредка детектив слышал звук моторов проезжавших машин или яхт в заливе. К этому времени катера береговой охраны должны были закончить поиски аквалангиста, метнувшего бомбу в палату Чэдвика. Тим Рурк, как надеялся Шейн, все еще ходил вдоль причалов, разыскивая большую белую яхту под названием «Пантера». К несчастью, он разыскивал яхту с платформой для рыбной ловли — но, может быть, он вспомнит, что эти платформы съемные?

Рядом снова раздался звук лодочного мотора — более громкий, чем все предыдущие. Шейн напряг слух. Звук не приближался, но и не отдалялся; внезапно он стих. Шейн наклонился вперед и снова прислушался. Он услышал слабый плеск волн: вероятно, поблизости остановилась другая яхта.

Внезапно над его головой прогрохотали шаги.

— Кто это? — крикнул голос Клипстоуна.

Ответа не последовало; дверь соседней каюты открылась, и кто-то побежал по коридору на палубу.

— Похоже, это Хуан Гримальди, — донесся озабоченный голос Клипстоуна. — Доложи Грэю. Хуан! — позвал он. — Что случилось, приятель? Не спится?

— Я иду к вам на борт, — ответил голос с сильным испанским акцентом. — Надо кое о чем поговорить.

Сверху снова загрохотали шаги.

— Хуан, дружок, расслабься, — добродушно сказал Грэй. — Тебе еще надо получить приглашение. Так принято на всех яхтах.

— Приглашение? Не шути, парень. Это серьезное дело, оно касается всего профсоюза.

— Но здесь же не профсоюзное собрание, — мягко сказал Грэй. — Кто это там с тобой? Это ты, Уайти? Я и не знал, что тебя уже выпустили.

— Выпустили под поручительство, — ответил голос с соседней яхты.

— А твой поручитель знает, что ты уехал так далеко от Балтиморы? Сколько их там у тебя еще, Хуан? Целая маленькая армия, верно? Не ходи сюда, мы не хотим перегружать яхту. Наша команда уже укомплектована.

Шейн прижался спиной к переборке, пытаясь подняться на ноги. Спор на палубе продолжался.

— Что плохого в небольшой беседе? — спросил Хуан. — Мы же добрые товарищи по союзу.

Шейну удалось выпрямить колени и встать. Переваливаясь на связанных ногах, он добрался до иллюминатора и выглянул наружу. Нос соседней яхты находился в метре от носа «Пантеры». Шейн не мог видеть, что творится на палубе. Пэйнтер за его спиной громко храпел.

— О'кей, я скажу тебе, чего мы хотим, — сказал Хуан. — Ты взял этого копа, Пэйнтера? Отличный трюк, я слышал о нем. Поздравляю, мистер Грэй. Теперь мы собираемся забрать его к себе.

— Нет, не собираетесь, — сказал Грэй.

— Мы хорошо о нем позаботимся, мистер Грэй, честное слово. Никто не найдет тело. У нас есть отличные бетонные блоки, вечная стоянка на дне ему гарантирована.

— К черту! Этого не будет, пока я не получу указаний от нужного человека. Сматывайтесь, не то мы просверлим в вашей яхте несколько дырочек.

Шейн толкнул коленом плечо Пэйнтера, пытаясь разбудить его. Тот что-то буркнул, но не проснулся.

— Мы вернем дырочки обратно с процентами, — пообещал Хуан. — В чем дело, мистер Грэй, у вас там с Пэйнтером любовь или как?

Он добавил несколько слов по-испански, и один из его людей тут же перепрыгнул на борт «Пантеры». Шаги грохотали по всей палубе. Шейн быстро обвел каюту холодным, безжизненным взглядом. Послышался звук удара и злобная ругань Клипстоуна. На палубу перепрыгнуло еще несколько человек; разгорелась потасовка. Шейн, понимавший, что освободиться от клейкой ленты невозможно, никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным. Он прислонился к переборке и ждал.

На палубе грянул выстрел.

— Держи их! — закричал Грэй. — Визер, у тебя есть пушка, стреляй же! Сбросьте этих ублюдков в воду!

Раздался громкий всплеск, словно его указания были выполнены немедленно. Шейн услышал звук шагов в коридоре. Ключ в двери повернулся, и в каюту ворвался Грэй.

— Восемь-девять этих скотов разгуливают по нашей палубе, — сказал он со своей обычной невозмутимостью. Развернув детектива, он принялся быстро разматывать ленту на его запястьях.

— Им нужен Пэйнтер, — продолжал он. — Он нужен им мертвый, а не живой. Когда они увидят вас, то прихватят за компанию с Пэйнтером. Попытайтесь выбраться сами, а с нами уже все кончено.

Освободив Шейну руки, он выбежал в коридор. Шейн сорвал пластырь со рта и рванулся за ним, но вспомнил о связанных коленях. Качнувшись назад, он начал нащупывать последний виток ленты. Пэйнтер, разбуженный шумом, перекатывался с боку на бок, выпучив глаза. Шейн быстро размотал ленту, грубо встряхнул Пэйнтера и принялся работать над его запястьями.

— Ты хотел дождаться первого дня съезда, верно, проклятый кретин? — яростно сказал он. — Ты хотел, чтобы твоя фотография красовалась во всех газетах? Но в союзе не одна и не две фракции — ты об этом подумал? Одна шайка хотела продержать тебя здесь до окончания выборов, а потом выпустить. Другая шайка хочет убить тебя. Дальше решай сам: посмотрим, каков ты в деле. Если не хочешь драться, не путайся у меня под ногами.

Шаги прогремели прямо над ними. Шейн сорвал остатки ленты с запястий Пэйнтера. Затем он взял стул и, с размаху ударив им о переборку, выломал одну из ножек, которая могла послужить оружием.

С той минуты, как началась драка, прозвучал лишь один выстрел, но в коридоре Шейн услышал второй, раздавшийся совсем близко. Он рванулся вперед. Грэй стоял на верхних ступеньках трапа и судорожно пытался схватиться рукой за перила, но каждый раз промахивался. Рот его был широко раскрыт. Он в последний раз взмахнул руками и рухнул вниз, на руки Шейну.

Детектив пошатнулся. Он обхватил Грэя руками вокруг груди, рубашка на которой уже пропиталась кровью. Грэй пытался что-то сказать, но лишь застонал. Шейн осторожно положил его на пол. Грэй прерывисто задышал и вдруг стих: он был мертв.

Шейн поднял ножку от стула, которую он обронил на пол, когда подхватил Грэя. Его ладонь была мокрой от крови; ему пришлось вытереть ее об колено.

Смерть Грэя подорвала боевой дух защитников яхты, и борьба постепенно стихала. До Шейна доносились серии ударов — таких равномерных словно кто-то методично пинал ногой тяжелый чемодан.

— Уайти! — позвал голос с испанским акцентом.

— Лучше прикончить его, — ответил другой голос. — Да и Клипстоуна тоже, не то у нас будут неприятности.

— Какие неприятности? С Плато покончено. Люк Куинн обо всем позаботится.

Шейн произвел в уме быстрый расчет. Если на палубе находилось восемь человек, то шансы были слишком неравными. Он обернулся. Грэй оставил ключ в замке; Шейн вытащил его и положил в карман. Он зашел в каюту. Пэйнтер уже успел снять пластырь со рта и разматывал свои колени.

— Я не забуду, как ты назвал меня кретином, — желчно сказал он. — Должно быть, ты не подумал о том, что я тебя слышу.

— Не забивай себе голову, — резко сказал Шейн. — Они перебили ребят Плато, и у нас остается лишь один шанс на спасение. Не распутывай ленту до конца. Подожди пока они не найдут нас. Когда нас выведут на палубу, прыгай за борт и плыви под водой к доку.

— К черту! — воинственно заявил Пэйнтер. — Я еще никогда не бежал от драки.

— Это не драка, это самоубийство.

Шейн схватил Пэйнтера за руки, завел ему их за спину и начал заматывать лентой.

— Что ты делаешь, Шейн, черт побери! — завопил тот. — Ага, мне все ясно! Ты хочешь, чтобы меня убили. Ты уберешь меня с дороги и наложишь на все свою лапу. Но сначала позволь сказать тебе…

Шейн поднял с койки кусок пластыря и залепил Пойнтеру рот, затем обернул размотанный конец вокруг его коленей. Связав свои собственные колени, он заклеил рот пластырем и прислонился к переборке. Руки он сложил за спиной. Конечно, работа была небрежной, но оставалось надеяться на небрежность проверяющих. Пэйнтер ворочался на койке, пытаясь освободить руки. Убедившись в бесполезности этого занятия, он прекратил попытки и яростно уставился на Шейна.

В коридоре прогрохотали шаги. Сделав над собой усилие, Шейн сел неподвижно. Дверь открылась.

На пороге стоял кубинец, приезжавший вместе с Альбертом Колом к Розе Хеминуэй. Нос у него был разбит в кровь, одного переднего зуба не хватало.

— Грэй умер, — сказал человек, стоявший за его спиной. — Плато это не понравится.

— Понравится, не понравится, какая разница? — кубинец взглянул на Шейна. — Смотри-ка, это же тот ублюдок, Шейн!

— Он-то что здесь делает? — тревожно спросил другой человек. — Никто не говорил нам, что Шейн может знать…

— Он уже ничего не сможет узнать, — кубинец легонько пнул Шейна носком ботинка. Шейн взглянул на него, до боли сжав руки за спиной. Кубинец вытащил пистолет 45-го калибра и поднес к глазам детектива.

— А ведь ты одурачил меня, Шейн, — сказал он. — Нам с Колом нужно было идти вдвоем и накрыть тебя вместе с девкой. Жаль, что с этого проклятого острова есть лишь один выезд. Нервы у меня не выдержали. Но мы все-таки встретились, верно?

Без предупреждения он сильно лягнул Шейна ногой в бок. Детектив упал на спину. Он удержался от того, чтобы схватить кубинца за ногу и повалить его, но это стоило ему неимоверных усилий. Хуан откашлялся и плюнул в Шейна. Затем он деловито обернулся и проверил клейкую ленту на запястьях Пэйнтера.

— Паршивая работа, — заключил он. — Они все делают паршиво.

— Как поступить с Грэем?

— А как ты думаешь? Хочешь придать его земле в присутствии священника? Оставь его здесь. Посмотри, есть ли у него ключи в кармане.

— Я не нашел.

— Ну и черт с ними, — сказал кубинец. — Пошли отсюда, скоро здесь будут копы.

— Ты хочешь сказать, мы не заберем с собой Пэйнтера? Но…

— «Но, но!» — сердито передразнил Гримальди. — Я так говорил, чтобы нас пустили на борт. Это ведь яхта Плато, верно? Пэйнтера похитили мальчики Плато. Копы найдут его и Шейна мертвыми на яхте Плато. Никто и не заикнется насчет Люка, как ты думаешь?

— Да, Люк так бы и поступил на твоем месте, — восхищенно сказал второй. — Здорово придумано!

Они вышли из каюты. Шейн наклонился вперед и быстро распутал свои колени.

— Уа-уа, — промычал Пэйнтер через неплотно прилегающий пластырь. Освободившись, Шейн принялся разматывать Пэйнтера.

— Что они делают? — сердито спросил тот, едва Шейн снял пластырь с его рта.

— Топят яхту, — яростно прошептал Шейн. — А теперь заткнись!

— Не собираюсь! Топят яхту, а я не умею плавать!

— Не волнуйся. Я не дам тебе утонуть.

— Нет, — заявил Пэйнтер. — Нет, нет и нет! Никогда! — оттолкнув Шейна, он устремился к двери. — Если я позволю ТЕБЕ меня спасти…

Шейн догнал его одним прыжком, схватил за плечо и развернул к себе. Пэйнтер закатил глаза, застонал и рухнул на колени. Шейн бесцеремонно прислонил его к столу, открыл дверь и прислушался.

— Нашли? — крикнул кубинец на палубе.

— Пошла водичка! — донесся ответ из машинного отделения. Яхта медленно начала крениться.

— Что нам делать с Клипстоуном? — крикнул Уайти.

— Возьмите его с собой. И Визера тоже. Люк найдет для них применение.

«Пантера» быстро наклонялась. Шейн подхватил под мышки скорчившегося Пэйнтера и потащил его к двери. В коридоре ему пришлось взять Пэйнтера на руки, чтобы перешагнуть через тело Грэя, и в этот момент полицейский очнулся. Он снова открыл рот, но Шейн молча поднес к его носу кулак. Пэйнтер закрыл рот, метнув на детектива взгляд, исполненный ненависти. Шейн крепко обхватил Пэйнтера одной рукой и начал медленно подниматься по лестнице.

— Быстрее! — крикнул кубинец. — Отвязывай!

Шейн скинул с ног туфли. Снять брюки он не мог: для этого ему пришлось бы отпустить Пэйнтера, который озирался вокруг с безумным видом. Яхта резко накренилась на правый борт. Шейн стоял на предпоследней ступеньке лестницы, удерживая Пэйнтера, чтобы тот не выбежал на палубу.

— Нет! — отчетливо выкрикнул Пэйнтер. — Дай мне… Шейн с размаху припечатал ему рот ладонью.

— Еще один звук, и мы покойники, — прошептал он.

— Ты слышал, Хуан? — донесся чей-то голос с соседней яхты. — Кто-то…

— Плевать! — отозвался кубинец. — Заводи мотор!

«Пантера» на несколько секунд выровнялась, но ее нижнюю палубу уже заливала вода. Шейн начал мысленный отсчет. Он успел досчитать до шести, а затем лестница ушла у него из-под ног. Сверху хлынула вода. Пэйнтер вырывался и царапался, словно кошка, понявшая, что ее собираются утопить. Шейн подтянул его наверх и с силой вытолкнул наружу.

Они устремились вверх, сопровождаемые роем серебристых пузырей воздуха. Зажав одной рукой рот Пэйнтеру, Шейн сильно загребал другой, в надежде вынырнуть под настилом причала. Но Пэйнтер отчаянно сопротивлялся, и детективу не удалось осуществить свой замысел полностью. Их головы показались над водой. Шейн услышал крик с яхты Гримальди, и одновременно раздался вой сирены.

Он перевернулся на бок, поддерживая подбородок Пэйнтера, и изо всех сил поплыл к причалу. Пэйнтер беспомощно барахтался, пытаясь обхватить Шейна руками за шею. Шейн удерживал его на расстоянии вытянутой руки. Намокшая одежда тянула его вниз, но ему удалось доплыть до причала прежде, чем кто-либо на яхте кубинца успел достать оружие. Еще четыре мощных гребка — и они оказались под деревянным настилом. Теперь поблизости заливались уже две сирены. Мотор на яхте кубинца взревел, затем снова затих. Яхта повернулась боком, и Шейн смог прочесть ее название. Кто-то кричал по-испански.

— Нам нужно взять его! — завопил кубинец. — Иначе Люк…

— К черту Люка! — ответили ему. — Копы уже близко.

— Копы, копы! Стой на месте, или клянусь Господом, я пристрелю тебя как собаку!

Шейн подтолкнул Пэйнтера к свае причала; тот ухватился за нее. На причале послышались шаги кубинца.

— Держись за сваю и молчи, — прошептал Шейн. Пэйнтер с отчаянием посмотрел на него. Шейн медленно поплыл под водой вдоль ряда свай. Кубинец был где-то неподалеку.

— Хуан, они уже едут! — крикнули с яхты.

Кубинец выругался сквозь зубы. Он стоял прямо над Шейном, наклонившись вперед с пистолетом в руке. Шейн изо всех сил оттолкнулся от сваи и вынырнул из воды.

Он немного не рассчитал направление, но успел скорректировать свое движение, уже находясь в воздухе. Его пальцы сомкнулись на запястье кубинца. С яхты донесся крик. Кубинец резко присел, пытаясь одновременно сохранить равновесие и повернуть ствол пистолета, но его позиция была крайне невыгодна. Шейн снова оттолкнулся от причала и увлек противника за собой в воду.

Сосредоточившись на пистолете, Шейн всей своей массой тянул кубинца вниз. Тот пытался выдавить ему глаза вытянутыми пальцами свободной руки. Шейн обхватил кубинца ногами вокруг пояса; оба все еще погружались. Перед тем, как нырнуть, Шейн сделал глубокий вдох, противник же был застигнут врасплох. Через две-три секунды он уже не пытался ударить детектива: его движения были устремлены на то, чтобы освободиться от объятий и выбраться на поверхность.

Со дна поднимались потоки мути — вода еще не успокоилась после погружения яхты Плато. Кубинец выронил пистолет и рванулся вверх. Шейн устремился за ним, не обращая внимания на его ноги, месившие воду в нескольких дюймах от головы детектива. Они вынырнули одновременно. Шейн ударил Хуана по затылку, но недостаточно сильно для того, чтобы успокоить его. Борьба продолжалась. Шейн старался оказаться у противника сзади, откуда можно было нанести решающий удар, но кубинец бешено извивался, словно лосось на крючке. Наконец, прижав его к ближайшей свае, Шейн принялся колотить его головой о толстое бревно до тех пор, пока гибкое тело кубинца не обмякло.

По причалу бежали люди. Яхта кубинца уже ушла далеко в залив; ее мотор работал на полную мощность. Шейн потащил за собой бесчувственное тело Гримальди, направляясь к тому месту, где оставил Пэйнтера. На секунду ему показалось, что маленький полицейский исчез, почтя за лучшее утонуть, чем получить свободу из рук Майкла Шейна.

— Пэйнтер! — крикнул он. — Черт тебя возьми!

Но детектив ошибся. Мгновение спустя он увидел Пэйнтера, уцепившегося за следующую сваю.

— Предупреждаю тебя, я ничего не забыл! — заявил Пэйнтер. — Ты позволил им потопить яхту. Думал, таким образом ты сможешь избавиться от меня, а?

— Ты сам вляпался в это дерьмо и мне очень бы хотелось посмотреть, как бы ты выбрался в одиночку, — с холодным бешенством сказал Шейн. — Ты нашел доказательства, которые могут спасти парня от электрического стула. Наверняка по случайности, но ты их нашел. И ты скрыл их, чтобы потом заработать побольше славословий в свой адрес. Ты клюнул на элементарный трюк, тебе так хотелось посадить меня…

— И посажу, не беспокойся!

— Кто ограбил Прибрежный Банк, Пит? Люк Куинн?

— Так я тебе и сказал! — завопил Пэйнтер. — Хочешь прибрать дело к рукам, и это после всего, что мне пришлось вытерпеть? Нет, сэр. Тебе придется посторониться.

Шейн подавил в себе сильное желание ухватить Пэйнтера за ноги и утащить под воду.

— Поступай, как хочешь, — устало сказал он.

— И помни: я ничего не забыл! — отозвался Пэйнтер. Над ними загремели шаги.

— Майк Шейн, ты здесь? — послышался голос Тима Рурка.

Через несколько секунд его голова показалась над краем причала. Хлопнуло несколько выстрелов из револьвера, но уходящая яхта уже находилась вне досягаемости. Рядом с Рурком показались еще две головы, одна из них принадлежала полицейскому с карманным фонариком. Рурк наклонился вниз, Шейн подался вперед, и руки их встретились.

— Я позвонил копам, когда нашел твою машину, — сказал Рурк. — «Пантеры» здесь нет. Что за чертовщина происходит?

Протянулось еще несколько рук. Шейна и кубинца вытащили из воды.

— Но это же вовсе не Пит! — изумленно воскликнул Рурк.

— Чем вы там занимаетесь, мерзавцы? — раздался глухой голос из-под настила. — Живо спускайте сюда веревку, а не то всех уволю, я не шучу!

Рурк скорчил рожу.

— Разумеется, это глупо с моей стороны, — сказал он. — Но я почему-то надеялся, что за последние сутки он изменился.

Тим Рурк сломя голову понесся к своему автомобилю и вернулся с японской видеокамерой. Он успел как раз к тому моменту, когда один из копов наклонился к Пэйнтеру, протянув ему руку. Однако Пэйнтер не желал отрываться от сваи, а полицейский не мог дотянуться до своего шефа до тех пор, пока Шейн вместе со вторым полицейским не спустили его вниз, придерживая за ноги. Рурк взял камеру наизготовку. В ту секунду, когда Пэйнтер, с которого ручьями стекала вода, показался над причалом, репортер сделал снимок, в тот же день появившийся на первой полосе «Ньюс».

— Держите этого парня! — завопил Пэйнтер. — Конфискуйте камеру!

Затем его блуждающий взгляд уперся в Шейна.

— Я думал, ты уже успел добежать до канадской границы, — сказал он. — Арестуйте этого человека! Если он будет сопротивляться, оденьте ему наручники.

— За что меня арестуют? — мягко спросил Шейн. — За нападение на члена сенатской комиссии?

— Нет, — сказал Пэйнтер. — За… За… — он оглянулся вокруг. — За…

— Пит, старина, а не лучше ли будет объявить розыск той яхты? Ее название «Офелия», порт приписки — Балтимора. Если мы успеем взять их до того, как они доберутся до телефона, то получим немалые преимущества.

— Благодарю, я и сам способен отдавать приказы, — язвительно заметил Пэйнтер. — Объявите розыск «Офелии» из… — он вопросительно посмотрел на Шейна.

— Из Балтиморы, — сказал тот. — Направляется к выходу из залива.

Один из полицейских подбежал к машине. Пэйнтер взглянул на кубинца, который уже очнулся, но еще не мог двигаться.

— Ну-ка, это еще что за тип?

— Его зовут Хуан Гримальди, — объяснил Шейн. — Работает на Люка Куинна. Он вел машину, в которой приехал парень, собиравшийся убить Розу Хеминуэй. Он убил одного из гангстеров Плато по фамилии Грэй. Кроме того, недавно он осуществил пиратское нападение на яхту.

Пэйнтер в задумчивости открыл рот.

— Вот как? Ага. О'кей, арестуйте его.

Он отошел в сторону, пытаясь изобразить свою обычную горделивую поступь, но его сильно заносило из стороны в сторону.

— Сначала я не поверил, — прошептал Рурк. — Черт возьми, да ведь этот сукин сын изрядно пьян!

Как бы подтверждая его слова, Пэйнтер поскользнулся. Один из копов обхватил его за плечи, чтобы он не упал в воду.

— Голова кружится, — объявил Пэйнтер и чихнул с такой силой, что чуть не выпал из рук полицейского.

— Вам нужно согреться, шеф, — заботливым тоном сказал коп. — Вы совсем замерзли. Я всегда вожу с собой глоточек-другой для таких случаев.

Он повел Пэйнтера к машине. Шейн и репортер обменялись взглядами и тронулись следом. Второй коп потащил за собой кубинца. Полицейский открыл дверцу патрульной машины, поискал внутри и протянул Пэйнтеру бутылку виски. Тот взял ее обеими руками и сделал громадный глоток.

— Тебе я не дам ничего, — сказал он, заметив Шейна. — Один раз ты уже высосал мою выпивку, — он снова чихнул. — Теперь мне нужно переодеться в сухую одежду, а потом мы поднимем бучу в одном профсоюзе, не буду пока говорить, в каком.

— Пит, — резко сказал Шейн. — Подумай немного, прошу тебя. Они считают, что ты лежишь на дне залива. Это преимущество надо использовать. Кроме того, ты многого не знаешь. За эти сутки произошло много событий.

— Меня введут в курс дела, — заявил Пэйнтер.

— Как тебе удалось сесть на хвост Люку Куинну? Ты что-то обнаружил в бумажнике у Бенджамена Чэдвика, верно? О'кей, где сейчас находится эта вещь?

— Поехали, — Пэйнтер забрался в патрульную машину. — Если хочешь опередить частного детектива, то надо поторапливаться.

Он обернулся к Шейну и сунул палец в нагрудный карман.

— Это… — начал он. Выражение его лица изменилось.

— Ты прав, — сказал Шейн. — Что бы это ни было, оно пропало. Те, кто тебя похитил, работали не на Куинна, а на Плато. Само собой, они тебя обыскали. Само собой, они были рады получить в свои руки улику против Куинна. Когда же ты, наконец, начнешь соображать? Можешь поехать и арестовать Куинна прямо перед телекамерами. Вопрос в том, сколько ты сможешь продержать его под арестом.

— Сколько угодно, — упрямо сказал Пэйнтер. — Это очень крупное дело, и я не собираюсь уступать его тебе.

— Да из чего состоит твое крупное дело, подумай? Чэдвик не может говорить. Милбурн умер. У тебя была единственная улика, а теперь и ее нет. Перед ограблением банка Куинн занимал крупную сумму у подпольного ростовщика. После ограбления он вернул деньги с процентами, и у него еще осталось достаточно, чтобы купить кучу голосов избирателей в профсоюзе. Это может послужить зацепкой для тебя, но самого по себе этого недостаточно.

Пэйнтер опустился на сиденье, внезапно словно уменьшившись в размере.

— Сколько трудов, и все впустую, — с горечью сказал он. — Я чуть было не утонул…

— Все не так плохо. Пока они грызутся между собой, мы должны действовать вместе. Это будет твое самое крупное дело, старина. Твои интервью будет слушать вся страна, а меня удовлетворит небольшой чек от страховой компании.

— Как обычно, — язвительно заметил Пэйнтер.

— Как обычно, и я думаю, я его заслужил. В какое время состоятся выборы? — обратился он к Рурку, торчавшему поблизости.

— Как только начнется утреннее заседание. Подсчет голосов производится независимыми инспекторами. Знаешь, Майк, нам пора сматываться отсюда, — нервно добавил репортер. — Скоро сюда приедут парни из «Геральд».

— Ты обладаешь исключительным правом на информацию, — сказал Шейн. — Если бы не ты, то мы с Пэйнтером, вероятно, уже были бы мертвы.

Он взглянул на свои наручные часы. Хотя корпус их был водонепроницаемым, но механизм не выдержал нагрузок последнего часа: стрелки остановились.

— Без пяти семь, Майк, — сказал Рурк.

— Если Пит не потратит больше часа на рассказ о том, что он нашел в бумажнике у Чэдвика, то времени у нас достаточно.

Пэйнтер тяжело вздохнул.

— Но как ты узнал… — начал он.

— В тот день ты завел телохранителя, — сказал Шейн. — Когда кто-то падает с лестницы в полицейском управлении, не успев сообщить о цели своего визита, ты первым делом заглядываешь к нему в бумажник, чтобы узнать его имя и адрес, верно? Ты нашел имя, адрес и кое-что впридачу.

— Фотографию, — сказал Пэйнтер. — Вернее, фотопленку с негативом. Сделан скрытой камерой. Я отпечатал ее. Там был только один кадр: Люк Куинн выходит из банковского подвала с чемоданом в руке. Он смотрел прямо в объектив.

— Великолепная сыскная работа, насмешливо заметил Шейн. — Я знал, что в результате все окажется проще пареной репы. Нет, Пит, я беру свои слова назад, — быстро добавил он. — Теперь мы работаем вместе, и я буду вести себя вежливо.

— Может быть, мне следовало передать дело в ФБР, — продолжал Пэйнтер. — Но зачем отдавать дело в чужие руки, если я единственный, кто… И не надо на меня глядеть! Не каждый бы додумался рассмотреть пленку. Я добрался до ростовщика, я нашел Фреда Милбурна и заставил его сказать правду. Я проделал большую работу. Куинн собирался приехать в Майами на съезд профсоюза — почему я должен был отказать себе в удовольствии лично арестовать его? Это был вопрос нескольких дней, в крайнем случае, недели. Не отрицаю, мне надо было работать более осторожно. Что ж, все мы допускаем ошибки.

Шейн и репортер изумленно переглянулись: из уст Пэйнтера такое признание прозвучало впервые.

— Все в порядке, Пит, — успокаивающе сказал Рурк. — Поезжайте домой. Вы станете больше похожи на себя, когда отоспитесь.

— Отосплюсь? У меня нет времени на сон!

Пэйнтер взглянул на водителя, изумленного оборотом, который принимал разговор. Выбравшись из машины, он потянул Шейна за рукав и отвел его к причалу, где остальные не могли их услышать.

— Что у тебя на уме, Шейн? — спросил он. — Я не говорю, что я заранее согласен на все, но меня и в самом деле целые сутки не было в городе. Если у тебя есть предложение, то я с радостью его выслушаю.

Рурк подъехал к отелю Шейна следом за «бьюиком» детектива. Пока Шейн принимал душ и брился, репортер разговаривал по телефону с редактором газеты. Через несколько минут в номер пришел рассыльный, которому репортер передал отснятую пленку. К тому времени, когда Шейн оделся, кофе был уже готов. Взяв чашку, детектив подошел к телефону и начал набирать номер, а Рурк отправился в ванную побриться.

— Ты не знаешь, кто страхует Прибрежный Банк? — крикнул он. — Случайно, не «Акме»?

— В этой части города они страхуют практически все крупные фирмы, — отозвался репортер из ванной. — Думаешь, ты сможешь застать кого-нибудь на работе в такой ранний час?

— Нет. Я звоню президенту… как его, Годдарду, что ли? Он будет рад на минуту оторваться от завтрака.

Рурк закончил бриться и причесал волосы расческой Шейна. Теперь оба выглядели вполне прилично.

— Может, мне надеть шляпу, Майк? — спросил Рурк. — Или это будет уже чересчур?

— Кто знает? Нас, вероятно, будут показывать по телевизору.

— Ого! А я-то, дурень, с утра забыл накраситься.

В пять минут девятого Шейн с Рурком вошли в холл «Сент-Олбанса». Прикинув количество патрульных машин, стоявших возле отеля, детектив решил, что Пэйнтер выполнил свою часть их совместной договоренности. Через холл к ним бежала Роза Хеминуэй.

— Майк! Я думала уже, что больше не вынесу! Неужели вы всегда живете в таком темпе?

— Не совсем, — ответил Шейн. — Иногда мне все-таки удается немного поспать.

Они поднялись по лестнице в конференц-зал; Рурк предъявил свою аккредитацию. Шейн вместе с Розой поднялся еще на один лестничный пролет и вышел на галерею. Внизу царил беспорядок. Гарри Плато, сидевший за столом президиума, настойчиво стучал председательским молоточком, но делегаты не спешили рассаживаться. Дальний конец галереи был занят телевизионными камерами, но операторы еще не приступили к съемке. Рурк сидел за столиком для прессы неподалеку от Плато.

— Занимайте свои места, джентльмены, — кричал Плато. — Заседание съезда начинается!

Из боковой комнаты появился Люк Куинн, окруженный компактной группой в десять-двенадцать человек. Все они курили сигары. Куинн сказал что-то своему соседу, и все дружно рассмеялись.

— Это Люк Куинн? — спросила Роза. — Когда я встречалась с ним раньше, он выглядел таким уверенным в себе.

Группы делегатов постепенно распадались: они занимали места за длинными столами, отведенными каждому региональному подразделению профсоюза. Шейн взглянул на часы. Годдард, президент страховой компании, появился на галерее; заметив Шейна, он едва заметно кивнул ему.

— Подождите здесь, Роза, — сказал Шейн. — Вы мне скоро понадобитесь, так что не уходите.

Он спустился вниз, миновал плотную группу полицейских в форме и направился к дальнему входу в зал, расположенному недалеко от стола президиума. В дверях его остановил дородный сержант. Шейн вытащил из кармана ручку и листок бумаги. Прижав листок к стене, он написал: «А знаешь ли ты, Гарри, что «Пантера» пошла на дно вместе с голосами твоих избирателей?» Затем он сложил записку и протянул ее сержанту вместе с пятидолларовой банкнотой.

— После заседания?

— Сейчас.

Сержант передал записку на ближайший стол. Помощник президента последний раз призвал к порядку и опустился в кресло. Шейн наблюдал, как его записка путешествует от стола к столу и наконец ложится на стол Плато, который в это время что-то говорил в микрофон. Окончив фразу, он мельком взглянул на записку, потом снова начал говорить, но осекся на полуслове и опять взглянул на записку. Он быстро огляделся и увидел Шейна: тот стоял в дверях, сдвинув шляпу на затылок и засунув руки в карманы плаща. Шейн улыбался. Секунду спустя Плато передал свой председательский молоток соседу и быстрым шагом направился к выходу. Шум в зале внезапно стих: все делегаты смотрели на Плато.

Он подошел к Шейну.

— Я подумал, что смогу поделиться с тобой кое-какими свежими новостями, — добродушно сказал детектив.

— С глазу на глаз, парень, — быстро ответил Плато.

Он подвел Шейна к двери с табличкой «Средний Запад».

— Сюда никого не пускать, — обратился он к человеку, сидевшему неподалеку.

— Будет исполнено, Гарри.

Они вошли в просторную гостиную, которая использовалась профсоюзной фракцией Среднего Запада в качестве штаб-квартиры. За столом сидела девушка-секретарша и потягивала кофе из бумажного стаканчика.

— Выйдите, — сухо сказал Плато.

— Сию секунду, сэр, — от неожиданности девушка пролила часть кофе на пол. Когда дверь за ней захлопнулась, Шейн снял шляпу и присел на край стола.

— Где вы держите выпивку? — осведомился он.

— Обойдемся без выпивки, — сказал Плато. Он снял со стола телефон, поставил его в углу комнаты и обложил диванными подушками.

— Мы по два раза на дню обыскиваем комнату и иногда находим микрофоны, — объяснил он. — А проверять телефон у меня сейчас нет времени. — Шейн усмехнулся.

— Ты хочешь сказать, что твои частные разговоры прослушиваются? — спросил он.

— Майк, ты даже не представляешь. Это настоящая свора шакалов, особенно в дни съезда. Благодарение Богу, у меня хватило разума, чтобы принять решение выйти из этой лавочки. Рассказывай быстрее, мне нужно быть в зале, когда начнется голосование.

— Глубина в том месте, где она затонула, вероятно, не превышает пятнадцати футов, — начал Шейн. — Так что ты можешь поднять свою яхту, Гарри. А теперь давай немножко поговорим о деньгах; назовем это платой за услуги.

— За мной не постоит, Майк. Сколько?

— Я думал о тысяче в месяц.

Плато пристально взглянул на детектива.

— Ты хочешь сказать, что это так серьезно?

— Да, — печально согласился Шейн.

Плато ударил кулаком по ладони. Целую минуту из его глотки не доносилось ничего, кроме ругательств, изрядный запас которых он, видимо, приобрел задолго до того, как был избран председателем профсоюза.

— Вот и я думаю так же, — заметил Шейн.

— Если бы ты знал, что я хочу сделать с этим ублюдком! Ладно, мне нужно вникнуть в детали, не то я наломаю дров.

— Вряд ли тебе захочется выслушать всю историю, Гарри. Я искал Пэйнтера. Я…

Плато поднял руку, прервав Шейна.

— Я-то думал, вы враждуете друг с другом, — сказал он. — Так в чем дело, газеты могут раздуть скандал?

— Не то слово. Пэйнтер собирался сообщить какую-то сенсацию в газеты еще вчера утром, и я разыскивал его, чтобы выяснить, в чем дело. Вот и выяснил. Тебе известны Хуан Гримальди из Балтиморы и его приятель по кличке Уайти?

Плато почесал подбородок.

— Что-то знакомое.

— Всего их было восемь или девять человек. Твои ребята сопротивлялись храбро, но их попросту смели с палубы. Грэй убит.

— Вот как? — безжизненным голосом спросил Плато. — Печально это слышать. Он был хорошим парнем.

— Вот практически и все, что я могу рассказать. Они открыли кингстоны, и яхта быстро ушла на дно. Пэйнтер лежал связанный в запертой кабине, и я испытывал довольно противоречивые чувства. Когда убивают копа, это нехорошо влияет на моральный дух в городе. При прочих равных условиях я был бы не прочь передать эту историю в газеты, но сейчас мог бы удовлетвориться тысячей долларов в месяц, а ведь это не очень много.

Плато секунду-другую молчал, сжимая пальцы в кулаки и снова разжимая их.

— Боже мой, я буду считать себя счастливчиком, если выпутаюсь из этой истории, не заработав язвы желудка, — пробормотал он. — Я принимаю твое предложение, Шейн. Но сейчас я хотел бы попросить тебя привести сюда этого сукиного сына.

Шейн поднялся.

— Куинна? — спросил он. — Что мне сказать ему? — Плато сухо улыбнулся.

— Я все еще остаюсь президентом союза, по крайней мере, на ближайшие полчаса, — сказал он. — У тебя есть оружие, Майк?

— Нет. А оно мне потребуется?

— Может пригодиться, когда Куинн узнает, что ты своими, глазами видел, как тонула «Пантера». Не думаю, что он решится поднять пальбу здесь: в отель стянуты чуть ли не все городские копы. Но ведь этот ублюдок сумасшедший! Он способен на все. Советую тебе быть поосторожнее, Майк.

— Хорошо, Гарри, я буду осторожен для твоей же пользы, — пообещал Шейн. — Пока я жив и здоров, у тебя есть верный способ воздействовать на Куинна.

— Я уже обдумываю это, — мрачно сказал Плато.

Шейн вышел из комнаты, кинув взгляд на Плато: президент профсоюза застыл в кресле и выглядел очень постаревшим. Детектив вошел в зал через ту дверь, где уже стоял знакомый ему сержант. Голосование должно было начаться через несколько минут. Рядом с двумя машинами для голосования стояли чиновники из независимой ассоциации по проведению выборов со списками избирателей в руках. Они должны были обеспечить законность процедуры голосования и проследить за тем, чтобы ни одна фракция не направляла своих избирателей голосовать дважды. Телевизионные камеры наблюдали за залом, но ни один оператор не проследил за движением Шейна, направившегося к столу, за которым сидел Куинн.

Сигара Куинна наполовину догорела, и запах дорогого табака смешивался с сильным запахом лосьона. Он слегка откинулся на стуле, демонстрируя состояние непринужденности и уверенности в себе, но детектив заметил, что его холеные пальцы нервно постукивают по колену.

— Куинн? — спросил Шейн.

Куинн холодно взглянул на него, поправив очки.

— У нас есть правило не пускать в зал ищеек, — сказал он.

— Правило отменено, — ответил Шейн, — это стоило мне всего лишь пять долларов. Гарри хочет видеть вас.

— Вот он я, — безразличным тоном сказал Куинн. — Плато знает, как я выгляжу.

Шейн улыбнулся, глядя на него сверху вниз.

— Он также знает, как вы выглядели три года назад, когда задолжали Стики Хорвату определенную сумму, — сказал он.

— Господи, спаси, — произнес Куинн своим приятным глубоким голосом. — Кажется, старик не нашел никого, кто мог бы завязать ему шнурки на ботинках, — эти слова Куинн адресовал своим коллегам-делегатам, которые делали вид, что ничего не слышат. — Ладно, у него есть еще двадцать пять минут, пусть потешится напоследок.

— Как нам поступить… ну, ты знаешь: как поступить с Уэлфэйрским Фондом? — спросил один из делегатов.

— У нас есть еще куча времени, — ответил Куинн.

Он вышел вместе с Шейном в коридор, на ходу поправляя очки.

— Вы сейчас работаете на Плато? — спросил он у Шейна.

— Он сделал мне предложение, — сказал Шейн. — Но я не уверен, что у этого предложения есть будущее.

— Подумайте хорошенько, Шейн. Могу дать вам совет. У Плато вообще нет никакого будущего.

Плато уже стоял в дверях. За это время он успел вернуть своему лицу прежнее невозмутимое выражение.

— Я тебе не понадоблюсь, Гарри? — осведомился Шейн.

— Стой снаружи. Никого не пускай. Никого. — Шейн закрыл дверь.

— Никого не впускать и не выпускать, — сказал он ближайшему полицейскому, перефразировав слова Плато.

По коридору быстро шел лейтенант Уинг. Шейн помахал ему рукой и побежал ко входу в зал. Сержант в дверях посторонился. Шейн подошел к Рурку, все еще сидевшему за столиком для прессы.

— Все готово, Майк, — сказал репортер, понизив голос. Шейн поглядел вниз. Рурк подсоединился к кабелю главного микрофона, вскрыв изоляцию и протянув отвод в гнездо маленького приемного устройства, которое лежало у него на коленях.

— Чуть не получил в задницу несколько тысяч вольт, пока возился с ним, — пожаловался он. — Но как тебе удалось спрятать микрофон? Он что, был все время при тебе?

— Микрофон в моей шляпе, — объяснил Шейн. — Шляпу я забыл на столе. Думаю, прием будет хороший.

— Сукин сын, — восхищенно прошептал Рурк.

Уинг поспал двух копов, которые встали по обе стороны от главного микрофона. Шейн включил приемник. Это было мощное устройство, настроенное на определенную волну и предназначенное лишь для одной цели. Единственный верньер на панели регулировал мощность звука. В зале стоял довольно сильный шум, но Шейн услышал, как со слабым щелчком подключились громкоговорители, укрепленные на галерее. Он подмигнул Рурку и увеличил громкость.

— Когда ты, наконец, вобьешь в свою тупую башку, что времена изменились? — проревел голос Плато, перекрывая шум в зале.

Гул разговоров мгновенно стих, словно его отключили. Глаза всех в зале были обращены к столу президиума, где возле микрофона навытяжку стояли два копа. Шейн немного убавил звук.

— Ты ошибаешься, Люк, если думаешь, что такие серьезные приемы могут сойти тебе с рук, — говорил Плато. — Вспомни о газетах. Вспомни об этом вонючем Сенате.

Куинн объяснил с прямотой настоящего водителя грузовика, что он думает о Сенате. Микрофон четко доносил каждое его слово до слушателей.

— Я буду удивлен, если это попадет на телевидение, — заметил Рурк.

— Ну, страна, может быть, и выживет, — сказал Шейн.

— Хотел бы я, чтобы тебя слышали избиратели, — язвительно сказал Плато, повторив особо смачное ругательство Куинна. — Ну хорошо, парень, теперь расскажи мне, как вы намерены голосовать?

— Я уважаю тебя, Гарри, — сказал Куинн. — Ты много сделал для союза. Кое-что ты, конечно, делал и для себя, для своей семьи и для семьи своей жены, но сейчас мы не будем об этом говорить. Ты получишь пенсию, но не более того.

— Вы будете голосовать за этого…

— Мы будем голосовать за твоего выдающегося оппонента из Сан-Франциско. Сейчас ты говоришь о нем как о будущем президенте Уэлфэйрского Фонда, так что следи за своим языком. Я выслушал его предложения. Мы провели переговоры. А после того, как нашелся подходящий способ уладить ситуацию с Пэйнтером, я обронил два-три слова насчет того, что мы нуждаемся в сильном лидере с западного побережья.

Процесс голосования в зале прекратился. Делегаты с бюллетенями в руках выстроились в длинные очереди, но очереди не двигались. Некоторые проталкивались поближе к микрофону с угрожающим видом. Полицейские взяли резиновые дубинки наизготовку. На мгновение показалось, что телевизионные камеры передадут в эфир зрелище настоящей потасовки, но наступательный порыв стих, не достигнув передовой линии полиции.

— Джо, поставь еще полдюжины копов у входа в кабинет Плато, — крикнул Шейн лейтенанту Уингу.

— Что они тебе предложили? — проревел голос Плато в микрофоне. — Кровь невинных младенцев?

— Я получил от них предложение уже два года назад, — холодно ответил Куинн.

— Какое предложение? — Плато почти визжал, и Шейн еще убавил громкость. — Стать президентом? Хочешь влезть в мое кресло?

— Не все сразу, Гарри. Я еще не готов. Но года через два, как мы считаем, это будет вполне реально.

— Я знал, что ты чокнутый, — сказал Плато. — У тебя нет… ты сделан не из того теста, Люк. Это всем известно. А твое прошлое! Ты уязвим для ударов со всех сторон.

— Теперь уже нет, — сказал Куинн.

— Ты открыт, неужели ты не понимаешь! Я так долго старался, чтобы сделать союз до какой-то степени респектабельным в глазах общественного мнения. А что будет, если президента арестуют за убийство?

— Я чист, Гарри. Не то чтобы я был совершенно вне подозрений, но практически это так. У меня было два года, чтобы обо всем позаботиться.

— Нет, Люк, ты ошибаешься. Ты оставил слишком много следов. Мы, черт побери, стоим под прожекторами в самом центре сцены, и применять старые методы больше нельзя. Посылать своих ублюдков, чтобы прикончить девчонку — Боже мой! Грубая работа, Люк. Ты решаешь одну проблему, а взамен плодишь пару других. О'кей, я согласен: убийство Милбурна — это единственное, что тебе по-настоящему удалось. Я мог бы даже позволить тебе прикончить Пэйнтера, маленький кретин давно уже на это напрашивался. Но, черт побери, я тебе не прощу, — голос его дрогнул. — Я не прощу тебе, что ты потопил мою яхту!

— Я просил отдать его по-хорошему, Гарри. Он был нам нужен.

— У меня он находился под контролем.

— А как долго ты бы стал его удерживать? Ты ведь разнюхал, над чем он работает, хоть я и не знаю, каким образом. Наверное, этот придурок Хорват проболтался. А ты — ты рассказал мне об этом, чтобы у меня душа была спокойна? Нет! Ты заграбастал Пэйнтера и сунул его в чулан, откуда он и носа не мог высунуть, пока ты не запустишь обе лапы по локоть в Уэлфэйрский Фонд. Может быть, это и не плохой политический ход, но дружбой здесь и не пахнет. Я больше не могу считать тебя своим другом, Гарри. А после выборов? Ты бы натравил Пэйнтера на меня, верно? Ты бы встал во главе Фонда, а я? Я бы поменялся местами с Сэмом Харрисом в камере смертников.

— Такой риск всегда существует, если ты занимаешься убийством людей, — заметил Плато.

Телевизионные камеры, наконец, обнаружили приемное устройство, лежавшее на коленях у Рурка. Репортер выпрямил спину и с горделивым видом поправил узел галстука.

— Это была случайность, — продолжал Куинн своим глубоким приятным голосом. — Мне пришлось застрелить Хеминуэя, Гарри. Той ночью в банке никого не могло быть. Но он вырос прямо на пороге, и мне пришлось выстрелить в него.

— Конечно, конечно, — сказал Плато. — Я-то тебя прощаю, а вот простит ли штат Флорида? И знаешь, мне до сих пор не понятно, зачем ты позировал перед фотокамерой.

Шейн с интересом наклонился вперед.

— Этот ублюдок, Бенджамен Чэдвик, — сказал голос Куинна. — Он установил автоматическую камеру с инфракрасной пленкой, так что я даже ничего не заметил. Он хотел получить залог того, что я не расколюсь. А когда я увидел снимок, то, поверь, я отдал за него сколько он потребовал, до последнего доллара.

Поднявшись с места, Шейн сделал знак Годдарду, стоявшему на галерее. Он указал на выход, президент страховой компании кивнул. Роза Хеминуэй тоже направилась к выходу.

— Мы теряем время, — сказал Плато. — Я скажу тебе, чего я хочу: выходи к своим людям и скажи, чтобы они голосовали за Гарри Плато.

Куинн захохотал.

— Остынь, Гарри, — сказал он. — Пока ты мог натравить на меня Пэйнтера, мне приходилось прислушиваться к твоим советам. Но не сейчас.

— Я не забыл и того, как ты обделал это дело, — сказал Плато. — Само собой, я пошлю водолаза, и он заберет тело. Но я не забуду, что ты хотел, чтобы Пэйнтера нашли на моей яхте. Это грязный ход, Люк, и ты за него заплатишь.

— Интересно, каким образом? — спросил Куинн.

— С удовольствием, — неосторожно сказал Плате. — Негатив находится у меня.

Шейн взглянул на Рурка.

— Через минуту они разорвут друг друга в клочья, — сказал он. — Нам пора вмешаться.

— Негатив у тебя? — свистящим шепотом спросил Куинн. В зале было очень тихо.

— Да, тот кадр, где ты выходишь из подвала. Чэдвик имел его при себе, когда он грохнулся с лестницы в полицейском управлении. А я забрал его у Пэйнтера.

— Ты хочешь сказать, Пэйнтер носил его при себе?

— Это же Пэйнтер, — сказал Плато. — Он никогда не отличался особым умом. Естественно, я не такой идиот, чтобы таскать негатив с собой, так что можешь спрятать свою пушку обратно в карман.

Дверь со стуком распахнулась.

— Значит, я никогда не отличался особым умом, правильно я понял? — проревел голос Пэйнтера из всех громкоговорителей.

— П-п-пэйнтер! — пролепетал Куинн.

— Да, можешь заикаться, — удовлетворенно сказал Пэйнтер. — Думал, меня легко провести, а?

Шейн бросился к выходу. Рурк последовал за ним, пытаясь обогнать других репортеров и фотографов. Роза Хеминуэй и Годдард уже стояли в коридоре. Шейн увлек их за собой в приоткрывшуюся дверь; Рурк ухитрился проскользнуть последним.

— Больше никого не пускать, — предупредил он полицейского и захлопнул дверь.

Первым, кого увидел Шейн, был Люк Куинн с большим пистолетом в руке, направленным в сторону Пэйнтера. Ствол пистолета дернулся в направлении Шейна, и все, кто стоял за ним, отпрянули к двери. Роза придушенно вскрикнула.

— Не двигайтесь, б…! — сказал Куинн. — Никому не двигаться!

Пэйнтер невозмутимо подошел к нему. Куинн повернул пистолет, но Пэйнтер, небрежно отмахнувшись от ствола левой рукой, нанес Куинну удар в челюсть правой. В момент удара раздался выстрел, и пуля ушла в потолок. К удивлению Шейна, Куинн осел на пол. Гарри Плато выбил у него пистолет носком ботинка.

Пэйнтер обернулся.

— Ишь какой гангстер выискался! — объявил он. Глаза Пэйнтера превратились в узкие щелочки. С утра он, видимо, пытался побриться, и теперь его щеки и подбородок все были в маленьких порезах. Вокруг него распространялся сильный запах джина. Когда подошел Шейн, образ пистолета, наконец, дошел до сознания Пэйнтера, и он тяжело плюхнулся в кресло.

— Вставай, — сказал Шейн, обращаясь к Куинну.

Тот не ответил; голова его свесилась набок. Взяв Куинна за воротник рубашки, Шейн отволок его к дивану и положил там. Увидев сокрушительный эффект, произведенный его ударом, Пэйнтер немного приободрился.

— Если бью я, то это надолго, — прокомментировал он. Шейн схватил Куинна за плечи и резко встряхнул его.

— Игра окончена, Люк, — сказал он. — У тебя было три года, и они истекли.

Он снял со стола свою шляпу и вынул миниатюрное передающее устройство.

— Отличная штучка, — заметил он. — Стоит очень недешево, но себя оправдывает. Все, о чем вы тут с Гарри говорили, было слышно и в зале. Ребята с телевидения вели запись, и позднее вас услышит вся страна, разве что вырежут некоторые неприличные места. Пятьсот человек слышали из твоих уст, Люк, что ты ограбил Прибрежный Банк и убил Джорджа Хеминуэя. Береговая охрана арестовала «Офелию» с твоими ребятами на борту. Пэйнтер жив, в чем ты только что мог убедиться. Роза и ее отец тоже. Думаю, Гарри вернет нам негатив: таким образом он сможет вернуть себе нашу дружбу, и мы не будем преследовать его за похищение. В настоящее время он очень нуждается в друзьях.

— Майк… — тихо начал Плато.

— Но сначала Люк должен прояснить кое-какие детали для своих друзей в зале, — сказал Шейн. — Давай, Люк.

Куинн собрался с силами и повторил весь набор своих ругательств. Шейн укоризненно хмыкнул.

— Подумай хорошенько, Люк, — сказал он. — Ты же не хочешь сесть на электрический стул в одиночку? Ясное дело, не хочешь. Кто подал идею ограбить банк — ты или Чэдвик?

Куинн обвел взглядом комнату.

— Даже дураку понятно, что это был не я, — тихо сказал он. — Мы занимались этим… в общем, мы собирали деньги в фонд милосердия, и он все время стонал, как ему нужны деньги, нужны деньги…

— Нет, — выдохнула Роза.

— Да! — голос Куинна окреп. — Я не собираюсь тонуть в одиночку, пока он жирует на те сто сорок тысяч, что я отсчитал ему на лапу. Я предлагал ограбить фонд милосердия, если ему так уж нужны деньги, но ведь Чэдвик — это такая благородная натура! Ограбить фонд милосердия! Да я хоть представляю себе, к кому я обращаюсь с таким гнусным предложением? Я ощущал себя последним подонком. А когда он сказал мне, что у него есть идея получше, я должен был выслушивать ее чуть ли не на коленях!

— Вы лжете! — выкрикнула Роза. Шейн оборвал ее резким жестом.

— Как вы поделили деньги, Люк? — спросил он.

— Пополам, за исключением расходов на операцию. Я выплатил все свои долги, и осталось еще достаточно для быстрого продвижения в профсоюзе. Все шло отлично, пока не появилась эта фурия, жена Харриса — своими руками придушил бы ее!

— Зачем ты подослал убийц к Розе?

— Мне ничего не оставалось делать, — с уверенностью ответил Куинн. — Она заходила в комнату в тот момент, когда мы с Чэдвиком работали над планом банка. Не знаю, сделала ли она свои выводы, но если бы ей пришло в голову задуматься над этим, мне бы пришел конец.

— Я подумала, что это план города, — испуганно сказала Роза. — Ведь в то время шел сбор средств для фонда милосердия. Мне никогда не приходило в голову…

— Минутку, — мягко прервал ее Шейн. — А убийство Милбурна, Люк? Как ты организовал его?

— Ты хочешь, чтобы меня слышал весь зал? — оскалился Куинн.

— Выключи радио, Майк, — вмешался Рурк. — Мне нужна эксклюзивная информация.

Шейн выключил передатчик.

— Теперь ты чувствуешь себя лучше, Люк? — осведомился он.

Куинн усмехнулся.

— Ты здесь самый главный умник. Ты и так все знаешь.

— Не знаю, но могу предполагать, — сказал Шейн. — Когда Пэйнтер потребовал Милбурна к себе, его вытащили прямо из столовой. Через некоторое время начальнику тюрьмы пришлось усмирять потасовку среди заключенных. Каждый знает, как в тюрьме ненавидят доносчиков. Думаю, если поискать, то мы найдем в этой тюрьме кое-каких членов твоей профсоюзной фракции. Само собой, это не означает, что кто-то из них — убийца. Им было достаточно лишь распустить слухи.

— Ты утомил меня, Шейн, — сказал Куинн.

— Ты увлекаешься подводным плаванием, Люк? Хотя это уже не так важно. Тебя нельзя приговорить к смерти больше одного раза, а то, что ты будешь приговорен за убийство Джорджа Хеминуэя… Куда это вы собрались, Роза?

— Майк, может быть, я схожу позвонить Норме Харрис? Жестоко с нашей стороны держать ее в неведении.

— Ее интересуют только деньги, — сказал Шейн. — Я скоро дойду до этого пункта.

— Деньги?

— Конечно. И вы прекрасно это знаете, поскольку именно вы отправили своего мужа в банк той ночью.

Пэйнтер выпрямился в кресле.

— Послушай, Майк, — начал он. — Даже если тебе удалось провернуть парочку ловких трюков, это еще не значит…

— Я прав или не прав, Роза? — спросил Шейн.

— Не правы, — холодно сказала она. — Настолько не правы, насколько это вообще возможно.

— А доказать я ничего не могу, верно? — Шейн улыбнулся. — Теперь, через три года, мы не сможем доказать, что ваш отец по своему усмотрению распоряжался активами банка еще задолго до того, как вы предложили ему план ограбления. Я уверен, что он ни в коем случае не стал бы сотрудничать с таким типом, как Куинн, если бы в его банке не обнаружилась крупная недостача. Он не мог покрыть ее из своих средств, так?

— Шестьдесят тысяч, — подал голос Куинн. — По крайней мере, так он мне говорил. Само собой, по части правдивости до Джорджа Вашингтона ему было далеко.

— Но это… это самая низкая ложь…

— Такой уж Люк низкий человек, — примирительно заметил Шейн. — Я думал об этом, и мне кажется, я понял, что произошло. Ваш дотошный муж разнюхал, чем занимается его жуликоватый тесть. Что может быть естественнее для доброго мужа, чем поделиться заботами со своей верной женой? Но тут он допустил ошибку, ибо жена хорошо поняла, чем ей это грозит. Если бы Джордж учинил скандал, то он либо отправился бы за решетку заодно с вашим отцом, либо новое правление банка уволило бы его и приступило к распродаже всего имущества, чтобы покрыть недостачу. Оставшись без своего славного тестя, Джордж до скончания жизни просидел бы за конторкой: его карьера была бы закончена. Но такая жизнь была вам не нраву.

Я не буду делать предположений, кто на самом деле спланировал ограбление, вы или ваш отец, да это и не имеет значения. В любом случае вы заранее знали об ограблении. Люк не напустил бы на вас своих псов, если бы не был твердо уверен в том, что вам все известно. Когда Джордж пришел к вам со своими тревогами, вы заявили, что не можете поверить ему, и потребовали доказательств. Ему пришлось отправиться в банк: одному, поздним вечером, на свой страх и риск. Он получил доказательства, это верно, но он получил их из дула пистолета.

Роза попыталась заговорить. Шейн поднял руку.

— Я признаю, что все это не более, чем предположения, — добродушно сказал он.

— Я сделала все, о чем меня просила Норма, — запротестовала Роза. — Я пыталась воздействовать на мистера Пэйнтера…

— Нет, не пытались. Вы отправились к нему в надежде выведать, что ему известно. Ваш отец поехал к нему по той же причине; к тому же он, вероятно, подозревал, что вы продали его Пэйнтеру.

— Но я… Я же наняла вас, Майк! Разве это не означает…

— Потом вы внезапно осознали, что сами нуждаетесь в защите. У Люка Куинна, как выяснилось, были очень опасные друзья.

— Майк, — тихо сказала Роза. — Ваш тон так… так оскорбителен. Я думала, мы с вами…

Шейн удивленно взглянул на нее.

— Вы думали, если вы предложили мне переспать с вами, то я буду вас покрывать? У меня другие методы работы.

— У него уже есть девушка, — встрял Рурк.

Роза Хеминуэй перевела взгляд с Шейна на Пэйнтера. Маленький полицейский глядел в сторону, разглаживая усы. Осознав, что такая тактика Шейна оставила ее без союзников, Роза помрачнела.

— Скажите мне прямо, что вы собираетесь делать? — резко потребовала она.

— Не так уж и много мы можем сделать, — сказал Шейн. — Вы не выпускали пули, которая убила вашего мужа. Это сделал Куинн, и мы не можем обвинить вас в сговоре с ним. Мы не можем даже привлечь вас за лжесвидетельство. Но мы можем забрать у вас деньги. Годдард, — обратился он к президенту страховой компании. — Имеете ли вы что-то сказать по этому поводу?

— Я проверил все банки на предмет наличия депозитных счетов, как вы и просили, — сказал Годдард. — Обнаружился один на имя миссис Хеминуэй и один на имя ее отца. Если бы вы отпустили ее минуту назад, Майк, то ничего бы не изменилось: я наложил временный арест на оба сейфа. Получив судебное разрешение, мы сможем взглянуть, что лежит внутри. Думается, улов будет богатый.

— Это деньги моего отца! — закричала Роза. — Это мои деньги!

— Счет на ваше имя вам открыл отец, верно! Конечно, будет судебное разбирательство, но если обвинения Шейна подтвердятся, а по опыту нашей прежней работы с ним, я чувствую, что именно так и будет, то суд вынесет решение по этим счетам в нашу пользу. Более того, будет подвергнута ревизии вся собственность, приобретенная после смерти вашего мужа: скажем, машина, меха, ювелирные украшения.

— Значит, я останусь без средств? — прошептала Роза. — Значит, мне вообще ничего не оставят?

— Вы сознаетесь? — быстро спросил Пэйнтер.

— Я ни в чем не сознаюсь! — завопила Роза. — Попробуйте выцарапать доказательства сами, если сможете! А что касается вас, Майкл Шейн, — мне следовало бы раньше задуматься над историями, которые я о вас слышала! Гонорара от меня вам не видать: вас, видно, привлекают более высокие ставки.

— Я потребую от вас свою обычную цену, и я собираюсь получить все сполна, — ласково сказал Шейн. — Еще я собирался взять с Сэма Харриса двадцать пять процентов страховой премии, но, думаю, он заслужил ее целиком. Он просидел три года в одиночной камере, и я сомневаюсь, что власти штата Флорида выразят ему что-либо иное, кроме глубоких соболезнований. — Он взглянул на Рурка. — Но Люси ты об этом не рассказывай, Тим.

— Норма Харрис! — выкрикнула Роза. — Эта накрашенная нахальная сука! Все вы одного поля ягоды!

Шейн усмехнулся.

— Я отдам деньги Сэму, а не Норме, — сказал он. — Может быть, это единственная вещь, которая поможет сохранить их брак.

— Это не в твоем характере, Майк, — заметил Рурк. — Даже если я расскажу Люси, она не поверит.

Дверь открылась и в комнату заглянул чиновник профсоюза.

— Гарри, — позвал он и оглянулся на присутствующих.

— Ну? — нетерпеливо спросил Плато. — Говори скорее, мне пора уходить отсюда и занять свое место в президиуме, если я еще могу навести порядок в зале.

— Они только что огласили результаты, Гарри. Ты идешь третьим. Рядовой состав…

— Что? — взревел Плато.

— Они выиграли, Гарри. Выиграли по всем статьям.

— Мы оспорим результаты голосования, — закричал Плато. — Разве эти ублюдки знают, как надо управлять профсоюзом? — Он в ярости повернулся к Шейну. — А как же я? Как же я? А все по твоей вине, сукин ты сын. Я-то ведь не тратил ни пенни чужих денег. Надеюсь, теперь ты удовлетворен? Мне придется снова сесть за руль грузовика!