Филлис Шейн поставила письменный стол и пишущую машинку в комнату мужа — его жилище до того, как они поженились. Во всем остальном комната сохранила тот вид, когда Майкл жил здесь один: хорошо оснащенный бар, удобные кресла, диван…

За шесть месяцев, прошедших после Пирл-Харбора, Филлис не пришлось напечатать ни строчки, и стол стоял практически пустой. Но, озаренный теплом приветливой улыбки Филлис, он придавал помещению деловой вид. И это было первое, что бросалось в глаза входящему.

Майкл Шейн забегал всегда в одно и то же время, чтобы взглянуть на свою молоденькую жену и узнать, не поступило ли чего-нибудь новенького, пока его не было.

Уже несколько недель Филлис только качала головой в ответ ему, но сегодня, деловито заглянув в лежащий перед ней блокнот с надписью «Для заметок», оживленно сказала:

— Телефонный звонок Майклу Шейну двадцать минут назад. Очень странный, я бы даже сказала зловещий. Цитирую: «Скажите Майклу, это Джим Лейси. Он мне очень нужен». Тут нас разъединили или он повесил трубку, прежде чем я успела что-либо спросить у него или сказать, что тебя может не быть еще несколько часов.

Она замолчала и выжидательно посмотрела на мужа.

— Может, я ошибаюсь, Майк. Ты говоришь, что у меня слишком богатое воображение, но мне кажется, что его именно прервали. У меня такое чувство, что он собирался говорить еще, но кто-то или что-то помешало…

Шейн кивнул, снял шляпу и пригладил свои рыжие вихры костлявыми пальцами.

— Джим Лейси? Что-то не помню. Ах да. Неужели это он? Ну, конечно, я ведь действительно знал некоего Джима Лейси.

Он повесил шляпу на вешалку и обнял жену. Она уткнулась ему в плечо.

— Ты всегда все скрываешь. Говоришь, будто стенографируешь…

Шейн улыбнулся, запрокинул ей голову и поцеловал в губы.

— Тебе ни к чему знать темные детали из жизни детектива. Это не моя идея, чтобы ты приходила сюда и проводила целые дни в ожидании звонков.

— Но тебе же нужна секретарша!

— Все эти годы я справлялся и сам.

Она прижалась щекой к его руке.

— А кто такой Джим Лейси? Голос у него был очень странный.

Шейн покачал головой.

— Может, это и не тот, о ком я думаю. Возможно, ты просто не расслышала имя.

Филлис обиделась.

— Ты считаешь меня глупой.

— Давай-ка лучше выпьем, — сказал Майкл. Он тихонько отстранил ее и, подойдя к бару, вынул две рюмки, коньяк и портвейн.

Филлис села на вращающийся стул и посмотрела на мужа. Поставив бутылки и рюмки на стол, он вышел на кухню. Когда он поворачивался к ней спиной, Филлис не делала ни малейшей попытки скрыть, что по уши влюблена в своего большого рыжеволосого. Но когда он вернулся, неся лед, она сумела заставить себя нахмуриться.

— Вот в этом весь ты! Может, здесь серьезное дело, а ты готов напиться.

— Ну, с одного глотка не напьешься, — примирительно сказал Шейн. — И потом, мы ведь еще не знаем, что это за дело.

Он наполнил одну рюмку коньяком, а другую коричнево-красным вином, свел густые брови и спросил:

— Отдохнете от своих секретарских обязанностей, мадам, присев ко мне на колени, или будете держать дистанцию, выполняя свой суровый долг?

— Конечно, я лучше останусь за столом. Вдруг зайдет какой-нибудь клиент и застанет секретаршу с рюмкой в руке на коленях у босса?

— Боюсь, что тогда он попытается выкрасть тебя, дорогая.

Он дал ей рюмку и поднял свою.

— За здоровье моих клиентов. Пусть они пореже появляются в моей конторе.

Не успел он закончить тост, как Филлис вдруг пронзительно вскрикнула. Шейн, расплескав свою рюмку, обернулся.

В дверях стоял человек. Его руки, глубоко засунутые в карманы пальто, с силой прижимались к впалому животу. Казалось, он старался удержать там что-то.

Остекленевшими глазами человек смотрел прямо перед собой, но вдруг нагнулся, уставился в пол, сделал короткий шаг и упал на одно колено. Прежде чем Шейн успел подскочить к нему, человек осел на бок и свалился на ковер. На губах его появилась кровавая пена, но он еще из последних сил шевелил ими.

— Им… ничего… не удалось, — сказал он и умер.

Шейн перевернул его на спину и распахнул пальто. Под ним оказался узкий жилет. Шейн расстегнул его и приложил ухо к груди. Филлис наблюдала за ним, вцепившись побелевшими пальцами в крышку стола.

Шейн поднялся с колен и покачал головой. Филлис вскрикнула:

— Твое лицо, Майк! Оно все в крови!

Майкл угрюмо кивнул, достал платок и вытер кровь со щеки.

— Его просто изрешетили. Бог знает, как он умудрился добраться сюда.

Он закрыл дверь.

— Майкл! Это… Джим Лейси?

— Может, и Лейси. Не уверен. Не видел его лет десять. И, кажется, тяжелых для него лет, если это он.

Лицо мертвеца было изможденным, кожа дряблой, глаза ввалились.

— Что ты думаешь об этом? — спросила Филлис срывающимся голосом.

— Откуда я знаю, что мне думать, — пробормотал Шейн, подойдя к столу и доливая коньяку в свою рюмку.

Филлис схватила его за рукав.

— Нельзя же оставлять лежать его здесь!

— А почему бы и нет? — Глаза Шейна сузились и потемнели.

— Но это же ужасно!

— Здесь ему ничуть не ужаснее, чем в любом другом месте, — сказал Шейн. Он выпил коньяк и сказал более мягко: — Слушай, радость моя, почему бы тебе не подняться наверх и не заняться вязаньем? С этим делом я разберусь сам. Он сказал, умирая, что кому-то что-то не удалось. Или не досталось. Кому и что? И почему его убили по дороге в мою контору?

Филлис вцепилась в его рукав еще крепче.

— Ты не собираешься вызвать врача?

— Зачем? — изумленно посмотрел на нее Майкл. — Никакой врач уже не поможет.

— Но полиция! Разве ты не должен?

Шейн положил ей руки на плечи.

— Ты у меня умница, Фил, и порой проявляешь чудеса интеллекта. Но тут — моя работа. Когда мне хоть что-нибудь станет ясно, только тогда я позвоню в полицию. Должен же я хоть как-то объяснить им эту историю. Не хочешь уходить, посиди на диванчике и поразмысли над тем, какое счастье быть женой парня, к которому запросто приходят покойники.

Прерывисто дыша, Филлис смотрела, как он обшаривает карманы мертвеца.

Шейн достал мелочь, связку ключей и прочие пустяки, затем — бумажник. В старом, потрепанном бумажнике были деньги. Шейн пересчитал их и отложил две сотни, а несколько долларов сунул обратно. Потом он просмотрел все документы, разложил все вновь по карманам, как было, кроме двух сотен — их он положил в свой бумажник. Не оборачиваясь, он сказал Филлис:

— Запиши в книгу: двести долларов по договору от Джима Лейси.

Ее негодующий возглас заставил его обернуться.

— Ангел мой, не смотри на меня так. Я же оставил фликам на память несколько долларов. А кто же должен оплатить мой гонорар, если не сам Джим Лейси?

— Так это все-таки он?

— К сожалению. Если только кто-то не присвоил его бумажник.

— А ты прихватил его деньги?

— Фу, радость моя, я ведь велел тебе внести в книгу эту сумму как вполне законную.

— Законную? Но клиента же убили!

— Да, он умер на моем пороге. И не в моих правилах давать возможность исчезнуть убийцам моих потенциальных клиентов.

Он подошел к Филлис и обнял ее.

— Ты настаиваешь на том, чтобы быть моей секретаршей, Фил. Люди в этой должности не высказывают своих суждений. Ты потрясена тем, что к нам ввалился мертвец. Но в нашей работе случается и не такое. Не сам же я это подстроил, черт побери!

Шейн поцеловал жену.

— Так что? Будешь выполнять мои распоряжения или подаешь в отставку?

Ее взгляд стал менее напряженным.

— Я просто очень испугалась. Даже не выпила свое вино.

Искорка промелькнула в его глазах.

— Вот теперь ты больше похожа на девушку, которая за меня выходила. Давай пей… — Он задумчиво потер подбородок и пробормотал: — А я все еще не знаю, что и кому не удалось.

Он снова склонился над трупом, поднял его правую руку, затем левую…

— Ага!

Пальцы Лейси сжимали кусочек картона. С трудом Шейн разжал их и повертел в руках смятый клочок. Филлис тихо спросила:

— Что это, Майкл?

— Если бы я знал! — Он нахмурился. — Но это мне что-то напоминает. Здесь что-то напечатано, обрывки слов… Это было разорвано на три части. — Он подумал. — Да. Единственное, в чем можно быть уверенным, что это как раз то, что «им» не досталось.

Он положил обрывок в свой бумажник и взял шляпу.

— Будь внимательна, Фил. Как только я уйду, ты позвонишь в полицию. Скажешь все, как было. Думаю, тебе не придется изображать волнение. Еще бы! Входит человек и падает замертво, обливаясь кровью… Где нахожусь я — тебе неизвестно. Недалеко. — Он подошел к двери. — И лучше скажи им о звонке Лейси. Все равно дознаются. Но забудь о том, что я был здесь, когда он появился. И тебе ничего не известно о том, кто он.

Филлис кивнула, губы ее были плотно сжаты, она старалась не смотреть на труп.

— Я… понимаю.

Шейн ободряюще улыбнулся.

— Я надеюсь на тебя, Фил. Думаю, без свидетелей ты будешь лгать более убедительно.

Он пошел было к двери, но тут раздался телефонный звонок. Шейн остановился. Фил взяла трубку.

— Алло, — сказала она и несколько секунд слушала, сделав знак Шейну, чтобы он подождал. — Я не думаю, что мистер Шейн сможет… — Прикрыв трубку ладонью, она прошептала: — Это клерк снизу. Он говорит, что тебя хочет видеть какая-то девушка…

Шейн замотал головой.

— Пошли ее…

— Она говорит, что ее послал Джим Лейси! — сказала Филлис.

— Это другое дело, — сказал Шейн. — Пусть клерк задержит ее на несколько минут, а потом направит наверх, прямо в квартиру. Я тоже иду туда. А в остальном — как договорились: звони в полицию и прочее. О девушке — ни слова. Да, и убери мою рюмку и коньяк. Рюмку мою вымой…

Он быстро вышел, оставив дверь открытой, поднялся по лестнице на один пролет, отомкнул дверь угловой квартиры и вошел. Пальто и шляпу он бросил в спальне, а сам вернулся в гостиную и ослабил узел на галстуке.

Полуденное солнце Майами нещадно раскалило воздух. Шейн закурил и услышал, как внизу, в холле, остановился лифт. Стукнули двери. Шейн быстро подошел к настенному зеркалу и проделал с ним какие-то манипуляции. Зеркало отодвинулось в сторону. За ним оказался встроенный шкафчик-бар. Шейн плеснул себе полрюмки коньяку и удобно расположился в мягком кресле.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Шейн и сделал глоток.

Дверь открылась.

Девушка нерешительно замерла на пороге. Она была очень молода, ее блестящие длинные волосы цветом напоминали патину старинного серебра. В тон было и платье светло-серого цвета. Девушка прилагала все усилия, чтобы держаться спокойно и уверенно.

Майкл оценил ее точеную фигуру и стройные ноги.

Поставив рюмку, он поднялся навстречу. Девушка стянула белую кружевную перчатку и улыбнулась, но в глазах ее застыл испуг.

Шейн взял ее за руку и ввел в комнату, прикрыв дверь.

— Вы хотели видеть меня? — спросил он.

— А вы действительно детектив Майкл Шейн? — ответила она вопросом. В ее голубых глазах было сомнение.

Шейн пригладил свою рыжую шевелюру и изобразил на лице обаятельную улыбку.

— Вы разочарованы? — спросил он.

— Нет, только… — Она с интересом осмотрелась. — Я совсем не так представляла себе квартиру частного сыщика.

Она подошла к окну, бросив быстрый взгляд через открытую дверь в спальню.

— Моей жены нет дома, — сказал Шейн. — Мы здесь одни, если это вас интересует.

Она медленно обернулась и оперлась руками о подоконник позади себя. Поза была весьма эффектной, волосы ее играли и светились в лучах тропического солнца. Прищурившись, она посмотрела на Шейна и медленно улыбнулась.

— А я не знала, что вы женаты.

— Вот потому-то я и поспешил упомянуть об этом, — сказал он. — Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, — сказала она, и улыбка сбежала с ее лица. — Меня зовут Элен Бринстед! — Голос ее прозвучал резко.

— Слушаю вас, мисс Бринстед. — Шейн сделал глоток, глядя ей прямо в глаза. — Вы сказали, что вас послал человек по имени Джим Лейси.

Она опустила длинные ресницы. Выражение скромности и неопытности давалось ей с еще большим трудом, чем спокойствие и уверенность.

— Да-а.

Как бы в задумчивости Шейн сказал:

— Я знал когда-то одного Джима Лейси. Лет десять тому назад. Но, исходя из того, что я знал о нем, сомневаюсь, чтобы такая девушка, как вы, были с ним знакомы.

Не поднимая ресниц, она тихо сказала:

— Это тот самый человек.

— В то время он тоже был детективом.

— А он и сейчас…

— Тогда почему же вы пришли ко мне, а не к нему, раз вам нужен сыщик?

— У него лицензия только на Нью-Йорк, а на Майами нет. Он сам посоветовал обратиться к вам.

— А что, он сейчас здесь, в Майами?

— Да. Я как раз сегодня его встретила. И… я немного знала его по Нью-Йорку.

Внезапно она заломила руки.

— Я так одинока здесь, мистер Шейн! Так напугана! Вы должны выслушать меня и помочь мне! Должны! Больше некому!

Шейн кивнул.

— Конечно, я выслушаю вас. Ведь это моя работа. Успокойтесь и сядьте.

Он усадил ее в кресло напротив себя. Она положила ногу на ногу и умоляюще наклонилась вперед, что нисколько не вязалось с манерой показывать ноги.

— Это может прозвучать слишком фантастично, но, пожалуйста, не спешите с выводами, пока я не закончу. Я слишком долго держала это в себе. И больше не могу. Это так ужасно!

Она помолчала, прерывисто дыша и глядя куда-то вдаль. Шейн предложил ей сигарету. Она покачала головой, и он закурил сам.

— Все это звучит обещающе, мисс Бринстед. Мне надоели серенькие дела из-за ревности, жадности или еще каких-то неинтересных причин.

Глаза ее потемнели, и выглядеть она стала старше. Слова звучали как-то заученно.

— Прежде чем я займу ваше время, я хотела бы уточнить… Я слышала, что ваш гонорар очень высок. Не знаю, смогу ли я…

Она сплела пальцы на коленях, словно не замечая, что ее платье задралось. Но взгляд ее был устремлен на Шейна, и она действительно могла не заметить этого.

Он протестующе махнул рукой.

— Мой гонорар всегда соответствует проделанной работе и никогда не превышает возможностей клиента. Мы обсудим этот вопрос после того, как я узнаю, чего вы от меня хотите.

— И еще одно. Все, что я вам скажу, останется между нами? Дайте мне слово.

— Если вы считаете, что я не стою доверия, вам лучше сразу уйти. Это будет проще.

Она прикусила губу и снова опустила ресницы. Их длину Шейн уже оценил.

Наконец она с трудом произнесла:

— Видите ли… Я вчера пыталась покончить с собой. — Она передернулась. — Все было так ужасно безнадежно. Потом я встретила Лейси и он рассказал мне о вас. Я была совсем сумасшедшей и вдруг снова начала надеяться…

— Ну, это нас никуда не приведет, — сказал Шейн. — Вы ходите кругами, и мы все еще не сдвинулись с места. Давайте к делу.

Девушка бросила на него сердитый взгляд и тут же сникла.

— Вы правы. Все дело в том, что мои мысли только об одном. Я все-таки чего-нибудь выпью, если вы позволите.

— А что бы вы хотели? Тут есть практически все.

— А можно того же, что и у вас?

— Коньячку? Пожалуй, крепковато для вас, если вы к нему не привыкли.

Он поднялся, прошел в кабинет и вернулся с бутылкой сельтерской и кубиками льда. Девушка молча смотрела, как он наливает ей коньяк и разбавляет его сельтерской и льдом. С благодарной улыбкой она взяла фужер.

Не успел Шейн как следует устроиться в кресле, как за окном раздалась сирена.

— Это что, пожарники? — спросила девушка.

— Да нет, полиция. — Шейн кивнул на ее фужер. — Ну как, нравится?

Она отпила немного.

— Чудесно. — Теперь она успокоилась. Левая рука ее лежала на подлокотнике кресла, голова откинулась на спинку. Ноги она вытянула, и платье снова полезло кверху. — Все чудесно. И вы чудесный. Сидя здесь, я чувствую себя так спокойно… А говорят, что вы грубый и бесчувственный. На самом же деле вы такой благородный и чуткий…

Майкл хмыкнул.

— Это моя манера усыплять бдительность. Я погружаю вас в атмосферу безопасности, и вы вдруг начинаете мне говорить такое, чего не рассказали бы даже священнику.

— Это как раз то, что я и собираюсь сделать, но не знаю, с чего начать.

— Тогда начнем с Джима Лейси. Мне он интересен потому, что я давно не имел с ним контакта. Что он делает в Майами?

— Я не знаю. Я действительно не очень хорошо знаю мистера Лейси. Когда-то мы были знакомы, но тут встретились совершенно случайно. Когда он узнал о моих делах, то сказал, что если на свете и есть человек, способный помочь мне, так это мистер Майкл Шейн.

— Боюсь, что это несколько преувеличено. Даже я не могу помочь, не зная в чем дело, — напомнил он ей.

— Да, да, сейчас… Это все так трудно. Видите ли, я… я совсем не та, какой кажусь.

— Откуда вы знаете, какой вы мне кажетесь?

— Ой, да все мужчины одинаковы. Вам только опусти глазки, и вы уже готовы молиться на девушку. А я… знаете, я… совсем грешная. Порочная.

— Ну, и какому же пороку вы предаетесь? — благодушно спросил Шейн.

— Это совсем не смешно! — Голос ее опять стал резким. — Я сделала ужасную вещь. И не одну. А теперь они меня поймали. Там, в Нью-Йорке, я была… ну, знаете, приманкой для бракоразводных процессов. Я выступала в шоу и очень нуждалась. На одной вечеринке я познакомилась с адвокатом. Он работал с Джимом Лейси. Они добывали «основание для развода» своим клиентам. Я полагаю, вы знаете, как это делается. Иногда между супругами бывали тайные соглашения, и тогда мужчины кооперировались, составляли лжесвидетельство о разврате, чтобы передать дело в суд. Но чаще жены просто хотели избавиться от мужей и получать содержание. — Она сделала большой глоток из фужера. — Я была подсадной уткой, получала комиссионные с каждой постели, на которой оказывалась ради Лейси, фотографа и негодующей супруги. Меня уже знали… «Профессиональный соответчик» — так назвал меня один судья.

— Ясно, ясно, — проговорил Шейн. — Лейси никогда не был особенно разборчив в работе, за которую брался. Что же дальше?

— Месяца два назад меня познакомили с моей очередной жертвой. Он… ну, вы должны знать все: его имя Чарльз Бортинг. Он был так дьявольски хорош, что я никак не могла понять, почему женщина хочет от него избавиться. Я лично таяла… Я, девушка-приманка! Но это было не смешно, потому что он-то меня полюбил. Мне нужно было бросить все и бежать куда глаза глядят, потому что ничем хорошим это не могло кончиться. Но я не могла его оставить. Я ненавидела его жену и втайне надеялась, что окажусь для него более достойной. И я не отступила от сценария, хотя он уже становился жизнью… Когда мы оказались, как пишут газеты, «в компрометирующих обстоятельствах», ко мне в спальню вломились Лейси, фотограф и жена Бортинга — все, как положено. Была обычная сцена, но Чарльз был прекрасен. Бедняга, он хотел защитить меня… Меня! Спасти мое имя! И нельзя было смеяться. Он ни в чем меня не заподозрил. Более того. Он заставил меня пообещать, что я выйду за него, как только он получит развод.

— И вы согласились? — спросил Шейн.

— А что мне еще оставалось? Сказать ему правду? Испакостить последнее, во что он так верил? Мы полюбили друг друга, и я вообще не вижу причин, почему должна отказываться от последнего шанса на счастье!

Две слезинки скатились по ее щекам, и она залпом осушила бокал. Затем вызывающе поглядела на Шейна.

— Вы презираете меня?

Майкл пожал плечами и залил коньяком полурастаявшие кубики льда в ее бокале. Плеснув поверх содовую, он подал его Элен.

— Кто я такой, чтобы судить вас? Каждый играет теми картами, какие ему выпали, и как умеет. — Он наполнил свою рюмку. — Но вы не рассказали мне ничего ужасного, что могло вас действительно обеспокоить. Шантаж?

— Гораздо хуже. Видите ли… я замужем! — Правильно поняв изумление Шейна, она усмехнулась. — Вот и не заявляйте, что видите всех насквозь. Я уже не так молода, как вы наверняка подумали. Мне двадцать шесть лет, а в семнадцать я вышла замуж за подлеца, за мелкого воришку, Макса Моргана. Я его сразу же бросила, как только мне стало ясно, кто он такой. Сменила имя и стала работать в шоу… И думать забыла о нем. Но когда Чарли стал настаивать на свадьбе, я поняла, что должна что-то узнать о своем, извините, супруге. Лейси сказал, что его надолго посадили. Ну, я и решила приехать в Майами и получить развод без всяких объявлений, чтобы Чарльз ничего не узнал.

— Ну, наконец-то мы в Майами, — сказал Шейн. — Так за чем же дело? И что заставило вас подумать о самоубийстве?

— Макс. Он тоже здесь, в Майами. Он сбежал из тюрьмы и выследил меня. Прихожу к себе, а он уже там… Он и сейчас у меня. Целую неделю!

— Наверстывает упущенное за эти годы?

Она сверкнула глазами.

— Это совершенно ужасно и безвыходно. Макс хочет денег. Он узнал, что Чарльз богат, и не желает давать мне развод. Он готов на скандал!

— Ну, это неумно, — сказал Майкл. — Скандалить беглому преступнику!

— Но он пойдет на это. Что ему терять? А если Чарльз узнает о моей прошлой жизни в Нью-Йорке, он ни за что не поверит, что я была с ним искренна.

— А вы были искренни?

— Да!

— И все же разыграли спектакль…

— Но это не было спектаклем!

— Но действующие лица появились, как и было задумано, не так ли?

— Я ничего не могла сделать!

— Вы могли его предупредить.

— Но что он тогда подумал бы обо мне?!

— Может, лучше, чем будет думать сейчас… Ложь всегда глупа и неудобна. Будьте смелей. Возвращайтесь к мужу и немедля вызывайте полицию.

— И он им все расскажет! А так, по его мнению, будет все очень хорошо. Я выхожу за Чарльза, не беря развода. Стану двоемужницей, и Макс будет выжимать из меня деньги Чарльза всю жизнь.

— Лихой парень, пробормотал Шейн. — И как же вы решили с Джимом Лейси? Какова моя роль во всем этом?

Элен сделала два глотка.

— Не могли бы вы… это предложение мистера Лейси… помочь мне избавиться от Макса?

— Убить его, что ли? — В глазах детектива появился жесткий блеск. — Вы пришли ко мне за этим?

— Ну… мистер Лейси сказал, что для вас… ничем не чревато. Арестовать Макса вы имеете право, а если он будет сопротивляться, то… — Она развела руками, а глаза ее сияли надеждой.

— Ясно, — сказал Шейн. — Это и вправду можно обтяпать запросто. К сожалению, я не большой любитель темных убийств, что бы там ни наговорил вам обо мне Лейси. Да и конкуренция большая. Этот город полон парней, которые за сотню-другую возьмут на себя все заботы о вашем нежном супруге… Могу порекомендовать, если желаете.

— Но он не покидает мою комнату! — Голос Элен срывался. — Он сидит там взаперти все время. Лейси сказал, что вы, как детектив, могли бы до него добраться, а больше никто. Никакие парни. И кто же еще, кроме детектива, может убить преступника без всяких помех? При попытке к бегству…

Шейн хрустнул пальцами.

— Итак, вы пришли попросить меня убить вашего мужа, — сказал он ровным голосом. — Тихо. Законно. Без всяких неприятностей?

Элен передернула плечами и отвела глаза.

— Звучит жутко, но ведь это же будет не убийство. Не больше, чем официальная казнь, которую он вполне заслужил. И это единственный способ помешать ему загубить две жизни! И… я оплачу это…

— Женщины! — поморщился Шейн. — Вы умеете превращать самое омерзительное в нечто милое и вполне естественное. Он ваш законный муж. Когда-то, в свои семнадцать лет, вы его любили. А сейчас сидите и предлагаете деньги за его убийство. Так уж давайте не отворачиваться от фактов.

— Хорошо! — прошипела Элен. — Все так. И не прикидывайтесь, что шокированы. Будьте так добры. Все знают, что вам приходилось творить дела и похуже. Говорят, что вы можете сфабриковать что угодно против кого угодно и только за веревочки дергать да наблюдать, как люди умирают из-за того, что вам это выгодно.

Губы Шейна дрогнули.

— Да, — сказал он, — я всегда заставляю смерть платить мне дивиденды. Любое дело я начинаю с вопроса: а что мне это даст?

Элен оживилась.

— Об этом вам не стоит беспокоиться. — Она полезла в свою объемистую сумку и вытащила пачку банкнот. — С собой у меня несколько сотен. Потом я возьму у Чарльза еще. Когда мы поженимся, я заплачу вам тысячу долларов. А это — аванс.

Шейн встал и подошел к окну.

— Уберите свои деньги, — сказал он не оборачиваясь. — Не нужно мне от вас никакого аванса. По крайней мере сейчас.

Он посмотрел в окно. Солнце совсем уже склонилось к закату. Сумерки окутывали белые дома и тонкие пальмы. Ветер доносил запах цветов и морской соли… Шейн глубоко вздохнул. Это был один из тех моментов, когда он горько сожалел, что не выбрал себе другую профессию.

Он обернулся и увидел, что Элен впилась в него глазами.

— Оставьте мне свой адрес, — сказал он, — я кое-что проверю. Ничего не обещаю, но посмотрю, что можно сделать.

Он записал ее адрес и проводил до двери.

— Лучше, чтобы вас никто не видел. Тут есть боковой выход.

Она повернулась и пристально посмотрела на него.

— Вы ведь не бросите меня, — сказала она просто. — Я вам верю.

Неожиданно, привстав на цыпочки, она прижалась губами к его губам и выскользнула на площадку.

Шейн медленно вернулся в комнату. В воздухе остался приторный аромат ее духов. Фиалка, подумал он. Затем прошел в ванную и тщательно вытер следы помады на губах. Задумчиво потирая мочку уха, он вышел из квартиры, прошел в другой конец коридора, спустился вниз и вышел на улицу через черный ход.

Перед домом стояли две полицейские машины и «скорая помощь». На одной из полицейских машин был номерной знак соседнего городка Майами-Бич.

Беспечно насвистывая, Шейн вошел в вестибюль. Клерк, сидевший у конторки, пытался привлечь его внимание. Но он только помахал ему и прошел прямо к лифту.

Лифтер вытаращил на него глаза.

— Откуда вы взялись, мистер Шейн? Вас всюду ищет полиция!

Шейн ухмыльнулся:

— Они в своем репертуаре, Генри. Никогда не знают, что им нужно!

Он поднялся на лифте и через холл прошел к открытой двери. Там стояли два полисмена. Он кивнул им и спросил:

— Что тут вообще происходит?

Один из полисменов сказал другому:

— Это мистер Шейн собственной персоной. — Ткнув большим пальцем в дверь позади себя, он пробормотал: — Смотри, Майкл, там Питер Пэйнтер, и у него воинственное настроение.

Шейн подмигнул ему и вошел. Переступив порог, он уставился на труп Джима Лейси, который еще лежал там.

— Это еще что такое? — спросил он изменившимся голосом и увидел Филлис, проталкивающуюся к нему через толпу.

Он перешагнул через труп и протянул к ней руки.

— Что все это значит, дорогая? — Шейн крепко обнял Филлис. — Объясни мне, откуда взялся весь этот народ? Фил! Успокойся…

Она всхлипнула еще раз и успокоилась. Поверх ее головы он смотрел на копов из отдела убийств, на медэкспертов с неизменными чемоданчиками, и, наконец, на тощую прямую фигуру Питера Пэйнтера, начальника полиции Майами-Бич, с которым его связывала сильнейшая взаимная антипатия.

Питер Пэйнтер важно подходил к нему, маленькие бегающие глазки начальника полиции светились непонятным триумфом.

Он остановился перед Шейном, засунув руки в карманы спортивной куртки, опоясанной широким ремнем. Ниточки его усов ликующе подрагивали, когда он произнес:

— На этот раз пришла ваша очередь кое-что нам объяснить, Шейн.

— А где Уилл Джентри? — спросил Шейн у полицейских, не удостаивая Пэйнтера даже взглядом. — Почему это Пэйнтер суется не в свое дело?

— Джентри не было, когда поступил вызов, — ответил один из копов. — И похоже, Майкл, что это как раз дело начальника полиции Майами-Бич. Он как раз получил ордер на арест этого покойника, когда позвонила ваша жена.

— Значит, вы хотели арестовать этого парня? — спросил Шейн, неохотно взглянув на Пэйнтера. — А кто он такой и почему оказался здесь?..

— Это мы и выясняем, — важно сказал Пэйнтер, — а у меня приказ ФБР, телеграмма от Эдгара Гувера, согласно которой я должен был доставить этого человека на допрос к специальному агенту, уже вылетевшему к нам из Вашингтона.

— Так… — сказал Шейн и уставился на труп. — А кто же его так изрешетил?

Пэйнтер усмехнулся.

— Послушайте, что говорит ваша жена. Ей придется дать нам более удовлетворительные ответы.

Глубоко вздохнув, Шейн отодвинул от себя Филлис и заглянул ей в глаза.

— Скажи мне все, как было, Фил.

Бледная и испуганная, она старалась говорить спокойно.

— Я сказала им все, как было, Майк. Я сидела за столом… — Она запнулась, так как в комнату вошел еще один человек. Это был начальник полиции Майами Уилл Джентри, старый друг Шейна, крупный мужчина с мясистым лицом и пронзительными глазами. Он мельком взглянул на труп, затем на Шейна и всех остальных.

— Я приехал, как только мне доложили. Что здесь происходит, Майк?

— Я знаю об этом не больше тебя. Сам только что вошел, и Филлис начала мне рассказывать. Продолжай, дорогая.

— Я сидела здесь, за столом, — снова начала Филлис, — когда дверь распахнулась и вошел этот человек. Он обеими руками держался за живот и выглядел просто ужасно. Был похож на ходячего мертвеца, понимаете? Да он уже и был мертвым, сделал всего один шаг и упал. И все. — Она передернулась и с трудом продолжала: — Я все-таки бросилась к нему, расстегнула пальто и жилет и увидела кровь. И сразу же вызвала полицию… А что я могла?

— Это все, что нам сейчас нужно, — сказал Шейн, усаживая жену на диван.

Пэйнтер вполголоса сказал Джентри:

— Все это чушь. У него три пулевых ранения и все смертельны. Ни одно существо не могло бы двинуться с места с такими дырами.

Шейн сердито сказал:

— Если Филлис говорит, что он пришел, значит, он пришел!

Джентри успокаивающе ему кивнул.

— Не волнуйся, Майк. А что, собственно, вас тут интересует, Пэйнтер?

— ФБР собиралось допросить этого человека, — сказал он. — И я уже почти взял его, но он был убит здесь, в конторе Шейна.

Шейн сделал шаг вперед и сжал кулаки, но здесь опять вмешался Джентри:

— Послушаем, что скажет эксперт. Ваше мнение, доктор?

Тот пошевелился в кресле.

— Каждая из трех ран могла быть смертельной. Калибр небольшой — не более тридцати двух. Я лично не верю, что с таким решетом вместо грудной клетки можно ходить.

— Точно, — подхватил Пэйнтер. — Тем более что ни клерк, ни лифтер не видели никаких следов ранений, когда он пришел.

Шейн повернулся к доктору.

— Я не эксперт, но немного знаком с огнестрельными ранами. Я сам видел парня, в которого всадили столько свинца, что хватило бы на потопление линейного корабля. Так вот он оставался на ногах добрых полчаса, пока не понял, что с ним произошло, и только тогда сковырнулся.

Доктор кивнул.

— Бывает. Чтобы сказать что-то определенное, нужно вскрытие. Здесь нужно учитывать много факторов: траекторию пуль, поражение тех или иных органов и так далее. Я знаю несколько интересных случаев аутоанестезии, когда смертельно раненные люди даже не знали о своих ранах. — Он пожал плечами. — Но этот случай будет рекордным. Практически сам добрался до отеля и сюда поднялся тоже сам. Фантастика!

— Ага! — сказал Пэйнтер.

— Вы слышали, что сказал доктор? — вспылил Шейн. — Такое бывает! Что вы пытаетесь доказать, Пэйнтер?

Тот ногтем пригладил усы.

— Мне кажется, что вы знаете об этом человеке гораздо больше, чем можно подумать.

— Я только что вошел, если вы помните.

— А где вы были последние полчаса?

Шейн помедлил, затем повернулся к Джентри.

— Уилл, мне нужно алиби?

— Не знаю, Майкл. А у тебя оно есть?

— Я позабочусь о нем. Когда вы будете готовы предъявить мне обвинение? Кстати, почему не прикажете убрать труп? Меня не устраивают покойники в моей конторе.

— Подождите минутку, — важно сказал Пэйнтер. — Может быть, сначала вы его идентифицируете?

— Вы полагаете, что я его знаю?

— А то нет? — заорал Пэйнтер. — Кончайте ваши штучки!

Шейн покачал головой.

— Ничем не могу вам помочь.

— Так, — вдруг обрадовался Пэйнтер, — вот я вас и поймал. Лжете, приятель!

— Все покойники похожи, — сказал Майкл. — В чем дело?

— Оставьте это нам, — сказал Джентри Пэйнтеру, — мы разберемся.

— Какое совпадение, что он был убит именно здесь, у Шейна, — едко сказал тот.

Джентри остановил Шейна, готового снова взорваться.

— Ни совпадений, ни доказательств пока нет! У вас все?

— Не совсем, — сказал Пэйнтер. — Пусть-ка он объявит, зачем этот покойничек звонил ему перед тем, как прийти сюда.

— Что? — изумился Шейн. — Звонил мне?!

— Так сказала ваша жена.

Шейн пригладил свою рыжую шевелюру и озадаченно хмыкнул. Потом сел.

— Я не силен в шарадах, — сказал он и обратился к Филлис: — Что это значит, Фил?

— Действительно был телефонный звонок. Примерно за полчаса до его появления… Мужской голос назвался Джимом Лейси и заявил, что должен видеть тебя немедленно. Нас прервали, прежде чем я успела что-нибудь спросить…

— Джим Лейси… — повторил Шейн. Он наморщил лоб, почесал мочку уха и воскликнул: — Так это Джим Лейси? Боже мой. — Он вскочил и подошел к трупу. — Так, так… Джим Лейси!

— Как будто вы не знали этого все это время! — гоготнул Пэйнтер.

Шейн резко повернулся к Джентри.

— Если меня не оградят от хамства, я буду вынужден попортить мундир этого типа!

Лицо Джентри оставалось непроницаемым.

— Кто такой Джим Лейси? — спросил он.

— Мне случалось сталкиваться с одним частным детективом, который носил это имя. Это было лет десять назад, еще в Нью-Йорке. Потом, я слышал, он пустился во все тяжкие… Влез в темные дела.

— Это он лежит на полу? — спросил Джентри.

— Почему бы и нет, но ручаться не стал бы. Все-таки десять лет — это десять лет. Если это он, то, честное слово, Уилл, я вижу его впервые после Нью-Йорка.

— И все-таки это он, — вмешался Пэйнтер, не сводя с Шейна тяжелого взгляда. — Мы нашли его лицензию и прочие документы. С этим все ясно. Единственное, что неясно, — и это захотят узнать люди из ФБР, — почему он так добивался свидания с вами, Шейн?

— Чертовски жаль, — кисло сказал Шейн, поворачиваясь к нему спиной, — что вы не можете спросить об этом у него самого.

— Я спрашиваю у вас! — крикнул Пэйнтер.

Шейн вздохнул и успокаивающе взял жену за руку.

— Не обращай внимания, Фил. Нашего Пита уже давно все стараются не замечать.

Уилл Джентри почти насильно отвел его в сторону. Не впервой ему приходилось быть буфером между рыжим частным сыщиком, своим другом, и коллегой с другой стороны пролива, и он знал, какое это нервное дело. Чтобы как-то разрядить атмосферу, он обратился к одному из полицейских:

— У вас есть все, что нужно, лейтенант? Следы, отпечатки?

Тот кивнул:

— Все, что нам удалось найти, шеф.

— Хорошо. Тогда забирайте своих людей и присылайте за трупом. Доктор, я прошу вас сделать срочно вскрытие. Вы знаете, что меня интересует и насколько это важно.

— Да, да, я все сделаю, — сказал эксперт и вышел вместе со всеми.

Когда в комнате, кроме Шейна и его жены, остались только оба начальника полиции, Джентри сказал:

— А теперь давайте выпьем и поговорим спокойно. Налей чего-нибудь, Майкл.

— Это первые разумные слова, которые я слышу по своему адресу, — сказал Шейн и пошел за бутылкой и рюмками. Обернувшись через плечо, он спросил Пэйнтера, продолжавшего стоять посреди комнаты: — А вам налить?

— На работе не пью, — высокомерно отозвался тот.

— Дело ваше, — сказал Шейн, наливая себе и Джентри. — Вы трезво оцениваете свои возможности.

— Эх, ребята, ребята, — сказал Джентри, грузно опускаясь в кресло, — если бы вы забыли свою вражду, мы бы попробовали вместе разобраться в этом деле.

— Разве я первый задираюсь, Уилл? — спросил Шейн, не глядя на Пэйнтера, который упрямо продолжал стоять, словно воплощение долга и неподкупной совести. — Скажи, Уилл, ну чем я виноват, что парень, которого я десять лет не видел и не успел о нем соскучиться, вдруг решил заявиться ко мне? А кому-то, скажем, как раз в эту минуту приспичило его кокнуть?

— Но почему? — вмешался Пэйнтер. — Почему кому-то позарез понадобилось помешать вашей встрече? Небось замыслили вместе что-то, а? Не зря были коллегами!

Шейн мрачно повертел рюмку в своих больших руках. Не поворачивая головы, он сказал Пэйнтеру:

— Обо всем этом я знаю не больше вас, но собираюсь, черт возьми, разобраться в этом деле. И без всяких голословных заключений. Черт и еще раз черт! — повторил он, болезненно поморщившись. — Может, у вас хватит мозгов понять, что если человека убили на пути в мою контору, то это паршивая реклама для меня… Слушай, Уилл, — сказал он, окончательно отвернувшись от Пэйнтера, — нельзя ли ничего не сообщать в газеты, пока я не разберусь хоть как-то?

— Я посмотрю, что можно сделать, — начал Джентри, но Пэйнтер торжествующе прервал его:

— Поздно! Репортер из «Ньюс» прибыл с нами. Он хотел пустить это в дневной выпуск. Не сомневаюсь, что газеты уже в продаже.

Шейн кивнул.

— Ясно. С именем Пэйнтера в заголовках. Вам же нужно убедить отцов города, что вы не зря получаете жалованье.

— Майк, Майк! Может, ты прекратишь свои нападки на него? — сказал Джентри.

— Кто-то должен же быть умнее, понимаешь? И хоть он и не упускает случая напасть на меня, я уже давно плевал на это, но теперь он уже нападает и на мою жену!

— Я на нее не нападал! — завизжал Пэйнтер. — Я только сказал…

— Что она лжет.

— Но вы же слышали, что сказал док!

— А вы, черт возьми, слышали, что сказала Филлис!

Они злобно смотрели друг на друга.

— Будьте осторожны, Шейн! — прошипел Пэйнтер. — Это не просто местное дело. Наша страна воюет. И если ваш приятель замешан в деле, которым интересуются федеральные власти, то я посоветовал бы вам не утаивать информацию!

Шейн усмехнулся.

— Так вы собираетесь натравить на меня парней мистера Гувера? На здоровье. Но теперь я буду говорить с вами не раньше, чем за вашей спиной появятся агенты ФБР. А пока, будьте добры, проваливайте. Я устал сдерживаться, ясно?! — Он повернулся к Джентри. — А это для тебя, Уилл. Я официально заявляю, что действительно был знаком с Джимом Лейси в Нью-Йорке, но не встречал его уже десять лет. И увидел его сейчас мертвым. И ничего не слышал о нем, пока он не позвонил Филлис. Без меня. Я не знаю ни того, зачем он хотел встретиться со мной, ни того, кому это могло не понравиться.

— Хорошо, Майк. Я надеюсь, что ты не вздумал чего-нибудь утаить. Время военное, знаешь. Любое темное дело может квалифицироваться, как измена родине.

Шейн пожал плечами.

— Я всегда отвечаю за свои слова и действия, что в мирное время, что во время войны.

— Да, — сказал Джентри и поднялся. — Постарайся на том и стоять, Майк.

— Есть! — козырнул Шейн и, присев, обнял Филлис. — Вам, наверно, пора продолжить ваше расследование, а моей жене пора отдохнуть. К трупам и всякому такому она не приучена.

— Пойдемте, — сказал Джентри Пэйнтеру. — От Майка мы сейчас больше ничего не услышим.

Когда дверь за ними закрылась, Филлис подняла на него испуганные глаза.

— Слушай… А ты не делаешь ошибку? Если явятся агенты ФБР…

Он улыбнулся и взлохматил ее блестящие черные волосы.

— За все свои ошибки я хорошо платил и больше их не делаю. Вызови-ка мне Нью-Йорк. Вот этот номер.

Когда она дозвонилась до станции и назвала продиктованный Шейном номер, он подошел к столу и взял трубку.

— Алло, Мэрфи? Рад слышать тебя. Возьми карандаш и запиши несколько срочных вопросов. Джим Лейси, частная лицензия в Нью-Йорке… Записал? Сейчас в Майами, прибыл по какому-то делу. Узнай, что это за дело, узнай также его адрес в Майами и все относящееся к этому делу. Дальше, Макс Морган. Осужден в вашем городе. Где он сейчас, что за приговор, женат ли, на ком, когда, описание жены, если таковая есть, и все о ней. И последнее: Чарльз Бортинг. Богач, разводится в Нью-Йорке. Нужны сведения о причинах развода, не замешана ли женщина, все о ней, любая информация. Слухи о его личной жизни… Вот, Мэрфи. Счет потом пришлешь. Телеграфируй, как только что-нибудь узнаешь. Давай, давай…

Он повесил трубку и улыбнулся Фил.

— Объяснить ничего не могу, дорогая. Мне нужно быстрей вертеться, чтобы обогнать парней мистера Гувера.

— Но я ничего не понимаю…

— Я тоже, — сказал он. Улыбка сбежала с его лица. Он нашарил в кармане обрывок картона, который вынул из сжатых пальцев Лейси. — И меньше всего вот это, — пробормотал он, положив обрывок на стол. — Взгляни-ка на это.

Обрывок был чуть больше квадратного дюйма. Видно было, что от него оторваны куски с обеих сторон и снизу. Сверху печатными буквами была начертана часть слова, прямо под ней — другая. Ниже были наштампованы буквы и части слов, казавшиеся абсолютно бессмысленными. В самом низу, у места обрыва, стояли две большие красные цифры — «8» и «2».

— Это похоже… — начала Филлис, но остановилась, покачав головой. — Это похоже на часть чего-то знакомого… Еще бы кусочек, и я бы, пожалуй, узнала.

— Тянет за какую-то ниточку и в моей памяти, — кивнул Шейн. — Другая сторона тоже ничего не проясняет. — Он перевернул обрывок. — Ну его к дьяволу! — сказал он, прочитав вслух обрывки слов. — Если это код, то я его еще не встречал. Может, у Лейси было хобби собирать такие штучки и он не расставался с ними даже перед смертью? Что ж, сохраним этот обрывок, будто сами начинаем собирать такую коллекцию.

И вдруг он воскликнул:

— Я знаю, что это такое! Это обрывок багажной квитанции. А вот почему Лейси так дорожил этим — совершенно неясно…

Он отодвинул пишущую машинку и положил под подставку обрывок картона.

— Все равно придется подождать, пока я не получу ответа от Мэрфи. Пойдем наверх и переоденемся к ужину. И напомни мне отдать этот ковер в чистку. Свежее пятно крови может произвести невыгодное впечатление на новых клиентов.

Войдя в квартиру, Филлис шумно втянула носом воздух.

— О! Прелестные духи. В этой сумятице я и забыла о незнакомке, которую ты принимал в то время, как мистер Пэйнтер уличил меня во лжи. Она мила?

— Как грязный забор, — заявил он. — У нее бесконечный нос с бородавкой, и она пыталась парижскими духами компенсировать…

— Перестань, Майк. Чего она хотела? При чем тут Джим Лейси?

Шейн пытался проскользнуть в ванную, но Филлис ухватила его за рукав.

— Не забывай, что я уже соучастница, и не морочь мне голову.

Шейн ухмыльнулся, любуясь серьезным лицом жены.

— От тебя ничего не скроешь. Она прелестна. Огромные глаза, удивительные волосы и фигурка прямо для демонстрации купальников. Но я не подпустил ее ближе, чем на вытянутую руку. Ты у меня вне конкуренции, и я твой и в радости, и в горе, как я и заявил этой девушке:

— Хватит, Майк! Я серьезно! Что ей было нужно?

— Пустячок, — сказал он, сняв галстук и начиная расстегивать рубашку, — чтобы я убил ее мужа.

— Что-о?

— Я так и думал, что ты не поверишь.

Филлис озорно подмигнула.

— Она по уши влюбилась в тебя, я полагаю, и муж ей стал уже ни к чему?

— А как же. Тебе весь мир стал ни к чему, когда ты первый раз увидела меня.

— Я подумала, что ты самый противный тип, которого я когда-либо видела.

— Вот и она также. Ну, ты спросила, я ответил. Могу я пойти побриться?

— Иди, иди, побрей свою нахальную рожицу! Ты сведешь меня с ума, Майкл Шейн!

Топнув ногой, она подтолкнула его к ванной и показала ему вслед язык. Затем начала раздеваться, поглядывая на себя в зеркало в целях самоутверждения.

— Ну, ладно, — сказала она наконец, оставшись довольной своим отражением, — допустим, что я поверила. А почему она хотела убить своего мужа?

— Ты еще недостаточно долго замужем, — донесся до нее голос Майкла из ванной. — Через несколько лет тебе уже ничего не надо будет объяснять.

— У меня уже есть смутные подозрения, — доверительно сказала она, но тут в ванной зашумел душ, и она замолчала. Неинтересно пикироваться, когда тебя все равно не слышат. Куда интересней смотреться в зеркало. Она сняла с себя все. Позировать для купальников и она бы смогла!

Затем набросила на себя халат и подпоясалась. Усевшись на скамеечку, она начала стирать помаду и тушь со своего лица, прислушиваясь к шуму воды в ванной. Как только шум приутих, она крикнула в полуоткрытую дверь:

— Это из-за нее ты звонил в Нью-Йорк?

Показалось намыленное лицо Майкла.

— Я расскажу тебе все попозже. О-о, да ты сейчас соблазнительна!

— Но, Майк…

— Не соблазняй меня в такую минуту, когда я могу порезаться!

Его лицо исчезло, и Филлис отказалась от попытки получить какую бы то ни было информацию. Лениво пройдясь расческой по волосам, она взяла сигарету и, закурив, подошла к шкафу. Она достала оттуда вечернее платье цвета морской волны и отошла к двери в гостиную.

И тут она застыла. В дверях стоял человек и небрежно поигрывал револьвером, направленным ей в грудь.

— О-о, — подавленно произнесла она.

Из ванной донесся голос Шейна:

— Не страдай, я сейчас освобожу ванну и можешь хоть плавать в ней. Потерпи чуть-чуть!

Человек быстро посмотрел на дверь в ванную, и палец его на спуске недвусмысленно напрягся. Он кивнул Филлис.

Она поняла.

— Не торопись, Майк, я… еще не готова. — Она заикалась от страха, но человек одобрительно кивнул головой.

У него были тонкие губы и бледное острое лицо. Давно неглаженая куртка и белые брюки.

— Что смягчило твое жестокое сердце? — продолжал резвиться Майкл. — Вот уже месяц, как я не могу принять ванную, так как не смею занимать ее долго.

— Сиди там сколько хочешь, — нервно проговорила Филлис. — Я пока покурю.

Человек отступил и жестом приказал Филлис следовать за ним. Она сделала один шаг и внезапно схватила его за руку с револьвером. Он отбросил ее, попав локтем в лицо. Она зашаталась и тихо вскрикнула.

— Что ты там делаешь, черт побери? — снова раздался голос Шейна. — Похоже, ты опять добралась до моего коньяка?

Мужчина замер перед ней, угрожающе сжав тонкие губы. За ним Филлис разглядела другую фигуру — довольно массивную.

Она деланно рассмеялась и крикнула:

— А может, теперь моя очередь принимать гостей! У тебя была одна, а у меня — двое, а ты намыленный и выйти не можешь!

Из ванной донесся хохот:

— Ну, не дай Бог, если я тебя застукаю с ними, дорогая!

Толстяк подскочил к Филлис и зажал ей рот своей волосатой рукой. Второй рукой он легко поднял ее и отнес в кресло, в то время как его сообщник вытащил из кармана моток липкой ленты. В секунду рот Филлис был заклеен, руки привязаны к подлокотникам, а лодыжки — к ножкам кресла.

— Слушай, Фил, — голос Шейна звучал примирительно, — куда ты засунула мои чистые трусы? Шорты есть, а трусов нигде не видно.

Оба бандита выпрямились и двинулись к двери в ванную. Филлис рванулась в кресле, но смогла только скорчиться.

Не получив ответа, Шейн начал жаловаться:

— У меня было полно трусов. — Его голос прозвучал у самой двери. — И не говори, что я сыщик и поэтому обязан все разыскивать сам. У меня было все в порядке, пока не появилась ты и не начала все прятать…

Бандиты встали по обеим сторонам двери, один с револьвером, другой с резиновой дубинкой.

Филлис в молчаливой агонии видела, как Шейн идет в ловушку.

— Почему не отвечаешь, Фил? Обиделась? — спросил он, распахивая дверь. Он был в одних шортах, болтающихся на его узких бедрах.

В изумлении он остановился, так как дуло 45-го калибра уперлось ему в грудь. В тот же момент он получил удар дубинкой по голове, как раз над левым ухом. Шейн рухнул на колени, упираясь руками в пол. Бандиты отступили в ожидании, что он распластается… Но он замер, тяжело и прерывисто дыша. Голова его качнулась, и мышцы на голой спине напряглись, как будто он пытался заставить их поднять свой вес.

Бандит с револьвером с профессиональным интересом смотрел на его попытки.

— Здоров, однако, — сказал он. — Лучше вмажь ему еще разок, Джо.

Джо ударил так, что Шейн уже не смог удержаться на коленях и распластался на полу. Больше он не двигался.

Шейн не полностью потерял сознание. Мысль о Филлис, которую он увидел связанной, с заклеенным ртом, держала его, как спасательный круг. Он понял еще, что бандиты — чужаки. Одного беглого взгляда было достаточно. Это были приезжие… как и Джим Лейси. Тут должна быть какая-то связь.

Они катали его, грубо трясли, но он не подавал признаков жизни. Последний удар пришелся в челюсть, и Шейну казалось, что она сломана, но надеялся, что обойдется и на этот раз. Да и голова выдержит. Ей доставалось еще и не так.

Вот они уже оставили его в покое, стали о чем-то говорить и передвигать мебель… Что-то искали. Ага! Тот самый кусочек картона. Вот и ответ.

А что будет дальше? Ведь в квартире они этого не найдут…

Шейн продолжал симулировать обморок и на какое-то время частично потерял сознание. Но тут голоса приблизились.

— Нет смысла тратить время на поиски, — произнес писклявый голос над его головой. — Ты здорово дал ему по морде, Джо?

Бандит носком ботинка ткнул Шейна под ребро.

— Да, во второй раз он у меня испекся, — произнес голос погрубее.

— Судя по тому, что о нем говорят здесь, с ним лучше иметь дело, когда он лежит на полу.

— Сейчас-то у него не шибко грозный вид.

Ботинок отодвинулся и неожиданно резко ударил его. Шейн затаил дыхание и ничем не показал, что почувствовал удар.

— Нужно, чтобы он очухался. Тогда мы заставим его говорить, — снова раздался писклявый голос. — В газетах писали, что Лейси был еще жив, когда притащился к нему в контору. А полицейские…

— Смехота! — подхватил другой голос. — Решили, что это сам Шейн его успокоил… или его баба. Ловко, Лерой?

— Куда ловчее! Пусть и дальше так думают. Но если Лейси успел, он мог ему все рассказать. В газете ничего не было об этом кусочке картона… А это значит, что он оказался у Шейна до того, как была вызвана полиция. Значит, Шейн знал, что это такое!

— Давай поработаем с ним и заставим его разговориться.

Это решило вопрос, который так занимал Шейна. Но Джо внезапно увел разговор в сторону.

— А как насчет дамы, Лерой? — В его голосе прозвучала робкая надежда. — Может, над ней поработать? Приятное с полезным. У нее под халатом ничего нет. Было бы забавно…

— Мы здесь не для забав. Ну ее к черту. От них никогда никакого толку. Завизжит, как недорезанная, а нам шума не надо.

— Да, пожалуй… — В голосе Джо было разочарование. — А все-таки…

— Заткнись и помоги мне перевернуть эту харю. Надо приняться за него. Он все припомнит, когда увидит, что его крошка в наших руках.

— Это точно, — обрадовался Джо. — Приведем его в чувство и поразвлечемся с ней. Пускай полюбуется. Это вправит ему мозги.

Две пары рук подхватили Шейна и перевернули его на спину. В ноздри ему ударил запах пива и чеснока.

— Черт его знает, Лерой, — бормотал Джо, — никак не могу рассчитать силу, когда бью.

— Ничего, он дышит, — откликнулся Лерой.

Они отошли в сторону и начали шепотом совещаться.

Шейн прикидывал: что же могло произойти? Они боялись допрашивать Филлис и, пока он без сознания, могут оставить ее в покое. Но долго ли ему удастся их морочить?

Внезапно ему в лицо плеснули холодной водой.

— Клянусь, он дернулся! — завопил Лерой. — Он просто прикидывается. Ну, сейчас мы это проверим…

Чиркнула спичка, и пламя приблизилось к левому глазу Шейна, опалив косматую бровь.

Голова непроизвольно дернулась. Он сел и открыл глаза.

Лерой отступил назад и выхватил револьвер. Барабан его был спилен у самого цилиндра, и это превращало его в легко управляемую карманную пушку.

Глаза Лероя были спокойны и безжалостны — глаза убийцы, влюбленного в свою работу. Но он оценивающе посмотрел на Шейна и процедил:

— Я не хочу пускать это в ход, если ты сам меня не заставишь.

Шейн повернул голову к Филлис. Ее широко открытые глаза пытались ободрить его. Халат распахнулся, приоткрыв выпуклость груди…

Шейн отвел глаза. Джо подошел к нему с гнусной ухмылкой и многозначительно покачал своей короткой дубинкой.

Шейн сказал:

— Похоже, эта партия ваша. Что вы хотите?

— Нам нужна твоя башка, и только для того, чтобы лупить по ней дубинкой, — ухмыльнулся Лерой. — Нам надо, чтобы ты сообразил, куда ты подевал то, что тебе дал Лейси.

Шейн покрутил головой.

— У меня полная неразбериха в мозгах. Нужно бы промыть. Там на столе бутылка. Да и сами угоститесь.

— Налей ему, Джо, — велел Лерой, — но сам будь начеку. Он, говорят, шустрый парень.

Джо взял бутылку и долго рассматривал ее.

— А это не отрава? Почему-то тут написано «Конь»…

— Это коньяк, дурень. Чепуха, которую французы делают из вина. Дай ему хлебнуть.

Джо налил ему полную рюмку. Шейн выпил и благодарно кивнул.

Затем он сел на полу и сказал:

— Сигарета — это все, что мне сейчас нужно.

Лерой кивнул.

— Мы неплохие ребята, если вести себя с нами прилично. Дай ему закурить, Джо.

Джо раскурил сигарету и протянул ее Шейну. Тот глубоко затянулся и выпустил дым из ноздрей.

— Что-то я раньше не видел вас здесь, ребята.

— Да, — согласился Лерой, — пожалуй, не видел.

— А вы уверены, что не делаете ошибку, появившись здесь и так грубо себя ведя?

— Мы не делаем ошибок, подонок. Научены, ублюдок. А тебе не помешало бы еще подучиться. Сейчас ты сделаешь одну и весьма печальную ошибку, если не отдашь нам то, что тебе вручил Лейси.

Шейн покачал головой.

— Лейси был мертв, когда я его увидел.

— Охотно верю. Значит, ты обыскал его, прежде чем приехала полиция.

— Они приехали раньше меня. Почитайте газеты.

— Не крути нам это… Пока что неохота выражаться при даме. Но она еще услышит от нас и не такое, — с холодной свирепостью проговорил Лерой. — Копы нашли у него меньше десяти долларов. А мы знаем, что у него были при себе деньги. Кто взял деньги, тот взял и еще кое-что. На деньги мы плевали, а вот это «кое-что» нам необходимо.

— Что же это такое? — с искренним интересом спросил Шейн. Сидя перед ними почти голышом, он выглядел вполне безобидно, но Лерой ни на мгновение не утрачивал бдительности, держа его на мушке. — Что же такое было у этого бедняги, если это вам так позарез нужно? — повторил Шейн.

— Будто ты сам не знаешь! — вскипел Джо. — Нам нужна часть от…

— Заткни пасть, болван! — заорал Лерой. — Если Шейн прикарманил это, он знает, что оно такое, а если нет — ни к чему об этом трепаться.

— Почему бы вам не спросить у копов, — предложил Шейн. — Они приехали первыми, и им ничто не мешало обчистить Лейси.

— Газеты ничего не пишут об этом. О том, что нам нужно.

Шейн фыркнул.

— А кто это верит газетам? Пишут, что нашли меньше десяти долларов. А полицейским на деньги не плевать. Не то, что вам. Они им даются не даром. И если человек носит форму, это не значит, что он не человек! Соблазниться было легко.

— Может, и так, — сказал Джо, — но ведь они не могли знать…

— Заткнись, — снова рявкнул Лерой и повернулся к Шейну. — Мы пришли сюда не для того, чтобы спорить. Может, все и так, как ты говоришь, — он медленно встал, продолжая направлять оружие на него, — но мы не уйдем отсюда, пока не узнаем все наверняка. Встань позади него, Джо, и врежь ему, если он вздумает пошевелиться или завопить. Только не очень. Я не хочу, чтобы он вырубился совсем, пускай смотрит.

Джо встал за Шейном и плотоядно облизнулся, когда увидел, что Лерой нагнулся к Филлис. Глаза ее были широко распахнуты — она смотрела только на Шейна, призывая его к спокойствию, что бы ни произошло.

— Она славная малышка, — вкрадчиво сказал Лерой и погладил левой рукой ее подбородок. В правой руке он по-прежнему держал оружие, направленное на Шейна. Затем он почти разодрал на Филлис халатик… — Слишком славная, чтобы доставаться только одному шпику. Почему бы тебе не поделиться ею с нами, ублюдок? Да ты, никак, и собираешься это сделать? Молчишь? А ведь молчание, как известно, знак согласия. А?

Лицо Шейна окаменело. Поза его тоже не изменилась, только мышцы на голой спине подергивались, как змеи на солнышке. В глазах Филлис он читал страх за него и презрение к бандитам.

Сзади тяжело сопел Джо.

— Так как же, Шейн? — продолжал Лерой. — Будешь ты говорить, или мне подпустить Джо к твоей курочке? Он большой забавник, не то что мы с тобой. Если уж он начнет…

Шейн стремительно бросился вперед, на какую-то долю секунды опередив дубинку Джо. Она попала ему в плечо, когда он развернулся и ударил Джо кулаком в лицо. Тот зашатался и отступил, а Шейн уже прыгнул к Лерою. Тот отпрянул от Филлис, но наставил на него свой револьвер.

— Без глупостей, ублюдок, или я тебя продырявлю!

Губы Шейна раздвинулись в зверином оскале, глаза стали безумными.

— Стреляй, — прохрипел он, — другого выхода у тебя нет.

Лерой попятился.

— Не подходи близко! — завопил он.

Шейн надвигался на него.

— Тебе придется стрелять, Лерой. Я заставлю тебя это сделать. На выстрелы явится полиция, и ваша игра проиграна.

Он почувствовал за спиной какое-то движение и схватил со стола бутылку. Джо, очухавшись, шел на него. Шейн запустил в него бутылкой, но тот присел, бутылка врезалась в столик, стоявший у кровати, и опрокинула его. Грохнулся на пол и телефон.

Как только Шейн повернулся к Лерою спиной, тот ударил его рукояткой револьвера по затылку. Шейн покачнулся. Дубинка Джо сорвала кусок кожи с его головы. Шейн упал на колени. Лицо его заливала кровь.

— Мало тебе, сукин сын? — прошипел Лерой и ударил его ногой в лицо.

Шейн упал, но заставил себя приподняться и попробовал улыбнуться.

— Утрите сопли и беритесь за работу. У меня еще есть другие шутки в запасе.

— Ладно, — вздохнул Лерой, — ему это нравится. Дай ему, Джо, только не слишком. Он добивается, чтобы из него вышибли дух, чтобы он не видел и не слышал, что тут будет с его женой. Как бы не так! Мы не лишим его этого удовольствия. «Перекрести» его легонечко. Только чтобы не рыпался, а уж посмотреть и послушать ему придется.

Джо слегка «перекрестил» Шейна, тот распластался на полу, раскинув руки и ноги. Собрав остатки сил, он стал медленно поворачиваться…

В коридоре за дверью послышался топот бегущих ног, кто-то дернул ручку двери и застучал в нее кулаком.

— Открывайте, или мы взломаем дверь!

— Похоже, копы, — тихо проговорил Лерой. — Но откуда? Дьявол! Бежим, Джо!

Тот заметался.

— Куда? Как?

— По пожарной лестнице, дурак!

Оба бросились на кухню.

В дверь забарабанили сильнее. Шейн еле дополз до двери и открыл замок. И тут же упал.

В комнату ввалились двое полицейских и с ними клерк. Шейн махнул рукой:

— Они там… Пожарная лестница.

Полицейские бросились на кухню и через минуту уже скатывались по пожарной лестнице.

Шейн смотрел на клерка, слабо улыбаясь.

— Телефон, да?.. Когда я бросил бутылку, он упал на пол.

— Так точно, мистер. И я на пульте увидел что-то подозрительное. В вестибюле как раз были полицейские, и я решил…

— Скажите, там, внизу, никто к вам не обращался насчет меня?

— Нет, сэр. — Клерк энергично покачал головой. — Эти наверняка прошмыгнули через черный ход.

Шейн кивнул, подошел к Филлис и запахнул на ней халатик. Затем вместе с клерком они освободили ей рот и отвязали от кресла. Все это время клерк сочувственно кудахтал и задавал вопросы, на которые, впрочем, не получал ответа.

Филлис попыталась улыбнуться распухшими губами и прижала разбитую голову Майкла к своей груди.

— О, Майк! Я думала, мы оба погибнем!

— Я боялся, что не выдержу, — пробормотал Шейн и посмотрел на клерка. — Ваш должник. Вы спасли нас.

Тот смутился:

— Я… я надеюсь, мистер Шейн, — и поспешил выйти.

Наступила полная тишина. Шейн стоял на коленях, обняв жену. Потом он отстранился.

— Я всю тебя перепачкал кровью, дорогая.

Он поднялся, придерживаясь обеими руками за стол. Филлис закрыла лицо и разрыдалась.

— Ну, ну, все уже в порядке, Фил. Угробили бутылку хорошего коньяка. Вот и все потери. Зато узнали кое-что важное насчет этого картончика.

Филлис перестала рыдать, хотя слезы еще бежали по ее лицу. Слабо, но уже сердито она сказала:

— А ты не мог бы узнать это более легким путем?

Шейн потрогал свою распухшую челюсть, шишку на голове и окровавленное ухо.

— Я не ищу легких путей, и еще никто не ударил меня безнаказанно. Не думай, эти птички еще расплатятся за все.

Филлис вздрогнула и схватила его за руки.

— Майк, Майк… Неужели нельзя бросить все это? Передай полиции этот проклятый кусочек картона… Пусть она сама!

Шейн встал перед ней, раздувая ноздри.

— Но ты ведь хочешь, чтобы я рассчитался с ними, Фил?

Сквозь слезы она посмотрела на него. В синяках, залитый кровью… Она как бы вновь увидела его, неумолимо идущего прямо на дуло револьвера, с этой ужасной улыбкой-оскалом…

Она закрыла глаза, передернувшись.

— Может быть, все-таки хватит, Майк… Ты же идешь против всех — против ФБР, полиции и против этих омерзительных зверюг. Они убили Лейси из-за этого куска картона. Чуть не убили нас обоих. Не пора ли объединиться с полицией?

Майкл мягко улыбнулся.

— Ты уверена, что и вправду хочешь этого?

Она посмотрела на него почти с материнской нежностью. Его глаза на разбитом лице сверкали отчаянной решимостью.

— Нет, Майк, — сказала она, — я никогда не захочу, чтобы ты сдался.

— Спасибо, — сказал он и поцеловал ее. — А сейчас я пойду в ванную и умоюсь.

Телефон зазвонил, когда Шейн, морщась от боли, натягивал чистые трусы. Он присел на краешек кровати и взял трубку.

Уилл Джентри сказал:

— Есть новости, Майк. Мы выяснили обстоятельства убийства Джима Лейси.

Шейн ухмыльнулся.

— Пит не поблагодарит тебя, если это снимет с меня подозрения.

Джентри отпустил язвительное замечание в адрес шефа полиции из Майами-Бич и продолжал:

— Появились свидетели, целая компания. Они ехали из Майами-Бич и увидели, как впереди одна машина прижала к обочине другую. Из первой машины выскочили двое и вытащили из другой человека. Они заметили неладное, но проехали мимо — не рискнули остановиться. Женщина побоялась влипнуть в скандал, так как она была не со своим мужем. Зато они вспомнили номер первой машины.

Шейн спросил:

— Во второй машине был Лейси?

— Описание подходит к нему. Его видели еще раз. Они услышали сзади выстрелы, но подумали, что это выхлопы машины. И вот он промчался мимо них, гнал, как черт. И они решили, что это действительно были выхлопы. А потом прочли газеты. И поняли, что это был тот самый случай. Пришли и рассказали. Звучит убедительно.

— А как они описали внешность тех двоих?

— Смутно. Видели-то мельком. Один вроде здоровенный, другой тощий.

Шейн умолчал о том, что это описание вполне подходит к двум его недавним посетителям. Вместо этого он спросил:

— У тебя было время проверить номер машины?

— Да. Но это почти ничего не дает. Ее выдали напрокат в Майами-Бич. И угнали у того, кто брал. Это метрдотель ресторана «Дунай» в Бич. Гортсман какой-то. Он сразу же сообщил об угоне. Ее угнали прямо от ресторана. Только что мы нашли ее на Флеглер-стрит, и никаких следов.

— Спасибо, что позвонил, Уилл, — сказал Шейн и, помолчав немного, спросил: — Клонси и Бетс уже сообщили о недавнем вызове ко мне?

— Нет еще. Что-нибудь серьезное?

— Да нет, ерунда. — Шейн выдавил смешок из своих распухших губ. — Семейная интерлюдия. Не обращай внимания на их доклад и, ради Бога, придержи это от журналистов. Дело в том, что Фил швырнула в меня бутылку, а я разозлился и привязал свою обожаемую супругу к креслу, чтобы она маленько поостыла. В суматохе мы уронили телефон, и клерк внизу у пульта подумал, что у нас тут что-то происходит. Ввалились полицейские. Я не хотел подключать их к своим семейным развлечениям, и мне пришлось подкинуть им сказку о двух головорезах, сбежавших якобы по пожарной лестнице. Парни помчались следом, а когда никого не нашли, заподозрили, что я их морочу, и вернулись проверить. Я держался своей версии, но хочу, чтобы ты знал правду, Уилл, и не выставлял меня на посмешище.

Шейн неестественно засмеялся. На другом конце провода воцарилось молчание, затем послышался тяжкий вздох и Уилл сказал:

— Опять фокусы. Ладно, Шейн, я похороню рапорт, если это тебе нужно.

— Ты как будто не веришь мне, — обиженно сказал Шейн. — Ты не знаешь Фил, когда она разойдется. У нее жуткий темперамент…

— Заткнулся бы ты, — сказал Уилл и повесил трубку.

Шейн отодвинул телефон и задумался. Из дверей ванной на него грозно смотрела Филлис. Несмотря на старенький халатик, она выглядела очень юной и посвежевшей.

— С кем это вы обсуждаете мой темперамент, мистер Шейн?

— Да это Уилл Джентри. Я не хочу сообщений в прессе о наших веселых визитерах. Наплел ему, что ты начала кидать в меня всякими предметами…

— Спасибо! — гневно сказала Филлис. — Гнусный лжец. Что подумает обо мне мистер Джентри, когда увидит твою расквашенную физиономию?

— Ничего не подумает, дорогая. Похоже, он не поверил мне, — уныло признал Шейн.

Выражение лица Филлис смягчилось.

— Надень все-таки что-нибудь поприличнее трусиков, мы же поедем ужинать.

— А меня ты устраиваешь в этом халатике. И давай-ка пошлем лучше кого-нибудь за едой.

— А еще лучше откроем консервы. Ты же сейчас воплощение Божьей кары. И если ты не собираешься рекламировать меня в качестве этого орудия, то уж лучше сиди дома, пока не вылечишься.

Шейн осклабился.

— Меня частенько видели с такими украшениями. Я не стыжусь их. И, пожалуй, сегодня было бы неплохо где-нибудь попировать.

— Семь пятниц на неделе! — возмутилась Филлис.

Шейн налил себе немного из графина, чудом уцелевшего в свалке, сделал большой глоток и объяснил:

— Просто мне вдруг захотелось зайчатины с перцем. Ты же знаешь, как это бывает, когда хочется чего-нибудь особенного.

— Я еще не была беременной, — скромно сказала Филлис.

— Не перебивай. Так хочется, что ничем этого не заменить. А единственное место, где подают зайчатину и умеют ее приготовить, — это ресторан «Дунай» в Бич.

Филлис подозрительно посмотрела на него.

— Ты опять что-то задумал. Я с таким же успехом могу мыкаться с головной болью, как есть эту зайчатину.

— Можешь, — сказал Шейн, — но можешь иногда и побаловать своего несчастного мужа, которого так избила.

Он ощупал свое лицо. Подбородок и щека опухли и посинели, ухо украшал пластырь.

— Пожалуй, по тону к этому пойдет голубой костюм, — сказал Майкл и начал одеваться.

Наконец они вышли и, пройдя вестибюль, оказались в объятиях мягкого тропического вечера, какие бывают только в Майами. Цветами и горьковатой прелестью пышной тропической листвы потянуло из Байд-грант-парка, когда Шейн повернул машину к Бискайскому бульвару. А когда они проезжали по дамбе через пролив, на губах у них появился легкий привкус морской соли, навевавший мечты о морских приключениях и напоминавший человеку, что быть живым чертовски хорошо.

Молчаливо сидя рядом с мужем, Филлис прижалась щекой к его плечу. Через какое-то время она тихо сказала:

— Майк, я, наверное, никогда не забуду, как ты шел прямо на него, а он все отступал, угрожая убить тебя. Почему он этого не сделал?

Шейн усмехнулся.

— Да потому, что он этого хотел не больше, чем я. Он знал, что выстрелом кончит игру, а она только началась.

Они помолчали, потом Филлис вздохнула:

— Кажется, это именно из таких дел, по которым ты сходишь с ума, не так ли?

— Да, это делается интересным, — признал Шейн. — Люблю распутывать подобные штучки именно так. Когда я на прыжок впереди противника.

— Я имею в виду опасность, — сказала Филлис, — постоянную угрозу смерти, поединок с кошмарными силами зла. Вот что ты действительно любишь, Майкл Шейн.

Она отодвинулась от него.

Он помолчал.

— Я никогда не пытался выразить это словами. Может быть, ты и права. — Голос его стал твердым. — Мне очень жаль, что тебе это не по вкусу, но ты знала о моем бизнесе еще до того, как мы познакомились.

— Да разве я хнычу? — сказала Филлис. Она достала из кармана две сигареты, раскурила обе и одну сунула ему в зубы. — Но, понимаешь, уж очень приятно быть твоей женой. И я не отказалась бы продлить это хоть на недельку-другую.

— Но жил же я много лет до того, как ты начала обо мне заботиться! Радуйся, что я не улетаю на бомбардировщике и не уплываю на подводной лодке. Прихватить пару гангстеров пока что безопаснее, чем сражаться с нацистами.

— Это совсем другое дело…

— Да как тебе сказать. Умирать вообще не сладко. И, пожалуй, все равно от чего — от вражеского пулемета или от револьвера в лапах убийцы. Уж как повезет.

— О, я знаю, — Филлис опять прижалась к нему, — смерть кажется такой далекой! Это святотатство говорить о ней в такую ночь.

Эта же мысль только что пришла в голову и Шейну, но несколько в ином аспекте. Он молча вел машину.

Проехав плотину, они свернули на юг. Еще несколько минут езды, и Шейн затормозил у ресторана «Дунай» — неприметного приземистого здания, обращенного фасадом к морю. Машин на стоянке почти не было.

— Война практически погребла все надежды Отто, — говорил Шейн, когда они вышли из машины. — Ему не повезло. Он родился не на той стороне Атлантики.

— Но это же вздор! — возмутилась Филлис. — Разве он не американский гражданин?

— Гражданство ему предоставлено, но все-таки для многих из тех, кто мыслит газетными штампами, он остался немцем.

Майкл провел Филлис через вход и вручил свою шляпу солидной фрау, сидевшей у вешалки. Высокий человек встречал их у входа в зал. Длинное лошадиное лицо его освещалось добрыми и печальными глазами. Он был весь в черном, на руке висела салфетка.

— Вы вдвоем, сэр? — Он не кланялся, но в голосе была почтительная услужливость.

— Вы здесь недавно? — спросил Шейн, когда тот повел их в зал, где сидело человек десять посетителей.

— Да, сэр, совсем недавно, — ответил метрдотель без всякого акцента. — Это вас устроит? — Он проводил их к столику у стены.

— Да, вполне, — ответил Шейн.

Метрдотель выдвинул стул для Филлис и громко щелкнул пальцами, подзывая официанта. Шейн заказал два коктейля и поинтересовался насчет зайчатины с перцем. Лунообразное лицо официанта расплылось в довольной улыбке. Он заверил, что это — их фирменное блюдо.

Когда он отошел, Филлис нагнулась к Шейну.

— А теперь ты расскажешь мне, для чего мы сюда приехали.

— Мне хотелось посмотреть на этого метрдотеля. Только ты на него сейчас не смотри.

— А что в нем такого?

— Сам не знаю. — И Майкл рассказал ей о беседе с Уиллом. — Дело в том, что это старый трюк, — заключил он, — заявить о том, что машину угнали, и совершить на ней преступление. Такой отработанный старый трюк, что за него берутся либо в крайнем случае, либо сдуру. Но я не хотел бы упустить и эту ниточку.

Официант принес коктейли. Подняв свой стакан, Шейн слегка повернул голову и… увидел Элен Бринстед, которую метрдотель подводил к столику для двоих у противоположной стены. Это была она, и все в том же платье, что и днем.

— Кажется, я пересяду, — сказал Шейн, — тут несет знакомыми духами.

Филлис недоверчиво фыркнула и проследила за его взглядом. Майкл уже сидел спиной к Элен.

— Она… Она прекрасна, Майк! — сдавленно произнесла Фил.

Он кивнул.

— Может, в этом и есть причина, почему ей захотелось убить своего мужа.

— Она не похожа на таких женщин!

— Все вы не похожи, — флегматично сказал Шейн. — Кто бы подумал, глядя на тебя, что это ты меня так разукрасила!

Филлис сделала гримасу.

— Ты из-за нее и приехал сюда? Признайся?

— Зачем бы тогда я потащил тебя с собой? Нет, для меня это неожиданность. Впрочем, она живет в соседнем квартале, а вокруг нет ни одного приличного ресторана, кроме этого. Твое здоровье!

Когда они покончили с коктейлями, появился официант с подносом, уставленным кулинарными изысками немецкой кухни. За ним вприпрыжку шел маленький человечек. Его круглое и обычно безмятежное лицо сейчас имело обиженное выражение, будто его наказали строгие родители, и неизвестно за что. Это был владелец ресторана Отто Флейгер.

Он положил свою толстую потную руку на плечо Шейна.

— Хорошо, что хоть вы не боитесь, что зайчатина с перцем отравит вас идеями нацизма!

— Неужели дела идут так плохо, Отто?

— Хуже некуда. Те, кто называли меня своим другом, объявили мне бойкот. Вы сами видите — почти пустой зал!

Шейн улыбнулся.

— Еще одно проявление военной истерии. Но это пройдет, если вы будете поддерживать свою кухню на том же уровне, что и раньше.

— Я уже ни в чем не уверен, — вздохнул Отто Флейгер. — Двадцать лет прожил в Америке, всем нравился, а теперь меня ненавидят за то, что я имел неосторожность родиться в той стране, которая с нами воюет! — Он помедлил и продолжал: — Могу я попросить вас зайти ко мне, когда поужинаете? Я должен посоветоваться с вами по личному делу, мистер Шейн.

— Конечно, Отто. Сейчас никакая сила не оттащит меня от вашей зайчатины, но, когда наемся, я буду у вас.

— Премного благодарен, — проговорил человечек, сделал неуклюжий поклон и удалился.

— Бедный толстячок, — вздохнула Филлис, — такой растерянный и одинокий. Надеюсь, ты сумеешь ему помочь, Майк?

— Проследи незаметно за той девушкой, — сказал Шейн, когда они завершили обильный ужин кофе с коньяком. — Я хочу незаметно прошмыгнуть в кабинет Отто. Так, чтобы она меня не заметила.

Филлис посмотрела в том направлении, где сидела девушка, и доложила:

— Она поглощена своим ужином и ни на что не обращает внимания. По-моему, у нее слишком хороший аппетит для женщины, замышляющей убийство мужа.

— Набирается сил, — примирительно сказал Шейн. — Побудь здесь, пока я узнаю, чего от меня хочет Отто. Я быстро.

Стараясь не поворачиваться лицом к Элен, Майкл встал из-за стола, задвинул свой стул и, пройдя холл, вошел в маленькую дверь. Она была чуть приоткрыта.

Отто Флейгер сидел за пустым столом в бедно обставленном кабинетике. Когда вошел Шейн, он засуетился.

— Садитесь сюда, дорогой друг!

Он развернул стул, усадил Шейна, затем на цыпочках подошел к двери и с выражением предельной таинственности закрыл ее и щелкнул замком. После этого он вернулся к своему столу, сел и вытер испарину со лба.

Шейн, прищурившись, наблюдал за ним.

— Отто, вы ведете себя так, будто за вами гонится гестапо. Что все это значит, черт побери?

Отто весь задрожал.

— Не надо шутить этим. — Он грустно покачал головой. — Меня, как вы это называете, накрыли…

Шейн не торопясь закурил.

— Гортсман? — спросил он.

На лице Отто появились изумление и испуг.

— Откуда вы о нем знаете?

— Догадался, — сказал Шейн. — Он тут новичок, и, знаете, мне что-то не понравилась его лошадиная морда.

Хозяин ресторана подвинулся ближе и зашептал:

— Он видел, как вы вошли ко мне?

— Я не заметил. Ну а что, если бы и видел? Что он имеет против ваших друзей? И против вас?

— Вот в этом-то и вся сложность. Вы должны это понять. Нехорошо шутить над гестапо. Герр Гортсман прибыл с полномочиями из Берлина!

Лицо Шейна стало жестким.

— Полномочия Берлина ничего не значат в Соединенных Штатах. Вы глупец, Отто, если пытаетесь играть сразу по обе стороны сетки. Отпетый идиот, извините.

— Это-то я как раз прекрасно понимаю, — поспешно сказал Флейгер. — Потому я и должен поговорить с вами. Я хочу быть честным гражданином США.

Шейн откинулся на спинку стула.

— Расскажите мне все, Отто. Но учтите, я вам ничего не обещаю.

— Ясно, мистер Шейн, конечно. Мне просто больше не вынести этого. Я все расскажу вам, и вы мне посоветуете, как быть.

— Валяйте, — сказал Шейн, — только не ждите от меня излишней симпатии. Какого черта, Отто! — вдруг взорвался он. — Двадцать лет вы были сыном нашей страны! Вы ничего не должны Германии! — Помолчав, он тихо добавил: — В общем, если я получу от вас информацию, которую должен буду передать властям, я это сделаю, не сомневайтесь.

— Хорошо-хорошо! Выслушайте только меня. — Он снова вытер обильный пот. — Герр Гортсман прибыл ко мне три дня назад. Дела были плохи, как и сегодня. После того как началась война, люди вспомнили, что я немец, будто я виновен в этом!

— Я согласен, что это скверно, но это не дает вам основания делать что-либо против страны, приютившей вас.

— О Господи, да я сам так говорю. Я так и сказал Гортсману, когда он попросил меня спрятать его, прикрыть от наших властей в своем ресторане. Обещал мне деньги, в которых, видит Бог, так я нуждаюсь, если хочу сохранить ресторан! Но я отказался, мистер Шейн. Да! И тут он начал угрожать мне. У меня кузины в Гамбурге, две… И теща там же. Если бы я отказал Гортсману, с ними было бы покончено. Гестапо не церемонится! Мог ли я рисковать?

Он горестно развел руками.

— Где уж вам, — сказал Шейн. — Если бы в вашем жирном теле была бы хоть унция силы воли, вы немедленно сообщили бы мне или полиции, кто тут у вас появился. — Бог ты мой! — Он воздел руки к небу. — Ваши родственники в Германии должны иметь свой шанс! Но мы же воюем, Отто! Какой же вы американский гражданин, если способны предать целую нацию ради немецких родственников! Может, не так уж неправы те, кто бойкотирует вас!

Шейн свирепо растоптал окурок на полу и нагнулся к Отто. Он готов был так же растереть его ногой, как окурок…

— Вы должны были сразу же сообщить об этом нацисте, сразу же!

— Так ведь я же и сообщаю! — хрипло завопил Отто. — Ну, не сразу. Так ведь я же говорю вам, как я был напуган. — Румянец схлынул с его пухлых щек. — Вы несправедливы ко мне, мистер Шейн. Я ничего не ведаю о делах Гортсмана, он обсуждает их со своими американскими дружками — да, американскими, рожденными в этой стране! Вот кто настоящие изменники! И я прошу вашей помощи и совета, а вы…

Он задохнулся.

— Ну-ну, — сказал Шейн, — я погорячился. Сегодня мне и так досталось… Я вижу, вы попали в переделку, и не очень виню вас. Решать здесь нужно только одно: как брать Гортсмана и его приятелей, чтобы они заранее обо всем не догадались.

Глаза Отто засветились отвагой.

— Я был слаб и напуган, но теперь целиком в вашем распоряжении. Мне стало легче, я не один. Все, что нужно, я выполню. Приказывайте.

— Приказываю… ничего не делать. Ведите себя по-прежнему, ничем не подавайте вида, что вы изменились. Не влезайте в драку, обойдемся без вас. Скажите, этот тип у них главный?

— Я думаю, что у него самые высокие полномочия. Может, от самого Гитлера.

— Он появился, чтобы возглавить группу?

— Я не видел, чтобы к нему приходило много людей. Некоторые… явно из вашего американского дна.

Шейн задумчиво потер ноющий подбородок, а затем детально описал Лероя и Джо.

Отто энергично закивал:

— Я их часто здесь видел.

— Я подумаю, как поступить с этой бандой, — пообещал Шейн. — Может, вы оказали стране большую услугу тем, что сконцентрировали их здесь. Продолжайте вести себя так же, как и до нашего разговора. Чтобы они ни о чем не догадывались. И не пытайтесь связаться со мной или с кем-нибудь еще, если не произойдет чего-нибудь из ряда вон выходящего.

Отто встал вместе с Шейном.

— Если бы вы знали, насколько мне стало легче! Теперь я все выдержу.

— Все будет хорошо, Отто.

Они простились, и Шейн вернулся в зал. Тут он остолбенел. Филлис пропала.

От столика, где она сидела, шел Гортсман. С легким поклоном он передал Шейну счет за ужин.

— Дама просила передать вам это, сэр.

Шейн взял счет, сложенный пополам, отметив при этом, что Элен Бринстед тоже исчезла.

Он с трудом разобрал каракули, нацарапанные в спешке: «Появился Лерой и говорил с надушенной девушкой. Они вышли вместе. Еду за ними на такси».

Руки у Шейна слегка задрожали.

— Моя дама давно уехала?

— Не больше десяти минут назад, — ответил Гортсман.

Шейн достал бумажник и вынул из него пять долларов.

— Остатком поделитесь с официантом.

Гортсман поклонился.

Шейн положил счет в карман и поспешил на улицу, взяв шляпу от важной фрау.

Стоянка была пуста. Он сел в свою машину и проехал один квартал к югу. Затем остановился у двухэтажного старенького дома и вышел.

Пройдя тесный вестибюль; он поднялся на второй этаж.

Да, здесь была квартира Элен. Свет из-под двери не пробивался. Шейн постучал и подождал немного. За дверью стояла тишина. Шейн постучал еще раз… затем достал связку отмычек и начал подбирать их к замку. Четвертая подошла. Он вошел, зажег свет и бегло осмотрел пустую двухкомнатную квартиру. В кладовке вместе с платьями валялась грязная мужская рубашка и белье. В кухонной раковине было полно давно не мытой посуды.

Шейн вернулся в гостиную и выключил свет, собираясь уходить. Но не успел он взяться за ручку, как по ту сторону двери раздались шаги. Он мягко отступил.

Щелкнул ключ, и кто-то вошел. Чья-то рука зашарила по стене в поисках выключателя.

Когда свет зажегся, Шейн непринужденно сказал «хэлло» человеку, который в эту минуту отвернулся, закрывая дверь.

Человек подпрыгнул и обернулся. Тяжелое дыхание вырывалось у него сквозь стиснутые зубы. Он был невысок, но мускулист, недавно обритые волосы только начали отрастать. Он попятился от Шейна, что-то нашаривая за отворотами своего мешковатого пальто.

— Что вы здесь делаете? — хрипло спросил он. Голос его дрожал.

Шейн усмехнулся.

— Я как раз собирался то же самое спросить у вас. Кстати, откуда у вас ключи от квартиры Элен?

Он уже знал, что перед ним Макс Морган. Ни у кого другого не выразилось бы на лице такой гаммы переживаний. Страх, растерянность, недоверие и, наконец, облегчение, когда он понял, что его принимают за кого угодно, только не за беглого каторжника. Он выпрямился и посмотрел на плоский ключ в своей руке, будто видел его впервые.

— Видите ли, — спокойно сказал Шейн, — я был уверен, что единственный, кому она доверила ключ от своего гнездышка, — я. Не знал, что она раздает их оптом и в розницу. Вот дьявол. Никогда ничего не знаешь о женщине! Любая из них потаскуха по натуре, и что она может дать одному, может дать и другому.

Он удрученно покачал головой.

Страх окончательно покинул Моргана, он с радостью ухватился за выход, предложенный ему.

— Точно! Мне это тоже вроде как молотком по башке. Я тоже думал, что ключ у меня одного. Вот смеху-то! Оба мы с тобой простофили.

— Похоже, что так, — сказал Шейн. Он достал сигареты, угостил Макса и закурил сам. — Я только что вернулся в город и сразу же поехал к Элен, думая, что она будет рада. Но, видно, она без меня не очень скучала.

Макс начал оправдываться:

— Но ведь я же не знал…

Шейн махнул рукой.

— Да ладно уж. Нужно быть ослом, чтобы расстраиваться из-за этих сучек. Не одна, так другая. Мало их, что ли.

— Точно! — с жаром поддержал Макс. Ему уже стало совсем хорошо, он расслабился, устроившись в кресле.

— А где Элен? — спросил Шейн, выпуская дым. — Она будет потрясена, если вернется и увидит нас обоих.

— Только не она! — хихикнул Макс. — Ее ничем не потрясешь. Нам нужно только будет разыграть на спичках, кому оставаться с ней.

— Я — пас, — твердо сказал Шейн. — С этим покончено. Уступаю.

— А ты чудесный парень! Мне очень жаль, что я занял твое место, но я же не виноват, — лепетал Макс, все шире ухмыляясь.

— А кто тебя винит? — великодушно сказал Шейн. Подойдя к двери, он обернулся и добавил: — Элен можешь ничего не говорить. Я больше не буду ее тревожить.

Спустившись по лестнице, он вытер пот со лба. Это было чудом, что каторжник проглотил крючок и не начал задавать вопросов. Выйдя излома, Шейн сел в машину и поехал обратно через дамбу на материк. Филлис, наверное, уже дома. Ну и задаст он ей за такие номера!

Он ехал быстро, а мысли его еще быстрее вертелись вокруг Лероя и Элен. А что было между Лейси и Гортсманом? Лейси никогда не был разборчив в работе, когда дело касалось грязного белья чужих спален и на этом можно было заработать. Но трудно было поверить, что он так же неразборчив в более серьезных делах, когда его страна воюет. Впрочем, не потому ли его и убили…

Так и не придя ни к какому заключению, Шейн доехал до Бискайского бульвара. Да и трудно было что-либо решить, не зная практически ничего о роковом обрывке картона, который сыграл да, наверное, еще и сыграет какую-то значительную роль.

Пожалуй, единственное, в чем он был уверен, это что именно Гортсман натравил Лероя и Джо на Лейси, чтобы завладеть этим картоном. Но в их руках остались только оторванные края… Главное — у него, и он тоже ничего не знает, даром что знаменитый детектив Майкл Шейн…

Но картину он представлял себе уже ясно. Как они остановили Лейси на плотине, как он удрал от них уже смертельно раненный и как они выследили его, когда он, проявив сверхчеловеческие усилия, добрался до конторы Шейна. Теперь они гадают, что он успел сказать и сделать. И пусть гадают побольше.

Подъехав к своему дому, Шейн отогнал от себя все вопросы, кроме безопасности Филлис. Сейчас это было самое важное.

Клерк сказал, что не видел, вернулась ли миссис Шейн, и вручил ему только что доставленную телеграмму.

Шейн прочитал ее и прошел в лифт. Она была из Нью-Йорка от Мэрфи.

Шейн положил телеграмму в карман и открыл ключом дверь своей квартиры. В ней было пусто и темно. Он пошел в спальню и позвонил в отель. Ему сказали, что Альберт Джеймс остановился в 416-м номере, но этот номер не отвечает.

Шейн вернулся в гостиную и налил себе коньяка.

— А ты-то думал, что Фил чему-то научилась, — горько сказал он самому себе.

Он бесцельно побродил по комнате, потягивая коньяк. Затем достал счет ресторана «Дунай» и разгладил его на столе. Нахмурившись. Шейн перечитал записку Филлис и долго смотрел на нее. Потом достал конверт авиапочты и чистый лист бумаги. Он написал:

Затем запечатал конверт, допил коньяк и вышел. Внизу он попросил клерка поставить штамп «Специальная доставка» и немедленно отправить конверт с курьером в аэропорт, чтобы он успел к вечернему самолету.

Клерк обещал все сделать и спросил:

— А правильно ли я поступил, что направил к вам полицейских? Они были недовольны, но после того, как в вашей конторе оказался покойник, я стал очень нервничать.

— Возможно, вы спасли меня от его участи, — сказал Шейн, — но с ним порядочно запутанное дело. Вы сказали полиции, что он не был ранен, когда пришел. Вы подкинули мне массу забот из-за этого.

— Очень сожалею, мистер Шейн, но я и вправду ничего не заметил. Он так сгорбился, будто у него что-то болело, но мне и в голову не пришло, что он ранен! Практически мертв, как оказалось… Если бы вы предупредили меня, что надо сказать, я бы, конечно, не опростоволосился.

— Да-да, я знаю. Мне просто не повезло. Но вы не сказали им, что я был в это время у себя в конторе?

— Нет, сэр. Уж это-то я сообразил. Они спрашивали, когда и где я видел вас тогда, но я сказал, что не помню, и все.

— А о девушке, что вы послали ко мне в квартиру?

— Ничего, сэр. Вы знаете, что я никому ничего не говорю о ваших делах. Я достаточно давно здесь работаю и знаю, как важно поменьше говорить.

Шейн поблагодарил его и напомнил об отправке письма. Когда клерк вызвал курьера, Шейн уже садился в машину. Он опять пересек залив и остановил машину перед отелем «Тропикал». С видом завсегдатая он непринужденно прошел через вестибюль и поднялся в лифте на четвертый этаж, где был номер 416. Дверь номера была приоткрыта. Он постучал, ответа не последовало. Света в номере тоже не было. Он приоткрыл дверь и нащупал выключатель. Затем вошел.

Это был обычный номер, занятый на несколько дней человеком, который, казалось, вышел на минуту и сейчас вернется.

В ванной были туалетные принадлежности, на кровати валялась скомканная газета. Это была нью-йоркская «Миррор», датированная прошлым воскресеньем. Часть четырнадцатой страницы была вырезана — кусок в две колонки. Шейн схватил газету и внимательно просмотрел, не осталось ли чего-нибудь, указывающего на содержание вырезанного куска. Ничего не найдя, он отложил газету и вдруг услышал какое-то движение у двери. Он осторожно повернул голову.

В приоткрытую дверь сначала просунулось дуло семизарядного пистолета, затем рука и, наконец, сам человек, в изысканном сером костюме и широкополой шляпе. У него были голубые глаза и приятные черты лица. Голос у него оказался мягким, хотя на лице читалось выражение отчаянной решимости.

— Повернитесь к стене! — скомандовал он. — Руки над головой положите на стену!

Шейн повиновался. Потом сказал не оборачиваясь:

— Я не знаю, кто вы, но, по-моему, мы могли бы кое-что обсудить, если позволите.

— Можете обсуждать все, что пожелаете, но не вздумайте шевелиться. Кто вы?

— Я не привык представляться, когда меня держат на мушке, — обиженно сказал Шейн.

Слева от него зазвонил телефон. Шейн уголком глаза увидел, как незнакомец поднял трубку. Дуло своего пистолета он не отводил и неотрывно смотрел на Шейна.

Немного послушав, он резко заговорил:

— Да, говорит Пирсон. Я следил за комнатой Лейси и поймал человека, обыскивающего ее. Прошу прислать людей…

Шейн бросил свое тело влево и вниз. Пистолет выстрелил, большая рука Шейна накрыла его, пока противник не успел его перезарядить. Шейн и незнакомец покатились по полу. Шейн ударил человека кулаком в подбородок. Трубка все еще моталась на шнуре. Уложив обмякшего человека, Шейн поднялся с пистолетом в руке.

Он взял трубку и повторил: «Алло, алло», подражая отрывистой манере Пирсона. С изумлением он услышал голос Пэйнтера:

— Что у вас там происходит, черт побери? Все в порядке?

— В полном, — ответил Шейн.

— Я слышал что-то вроде шума борьбы. Что вы там говорили о человеке в номере Лейси?

— Ваш умница шпик поймал не того человека, — с отвращением сказал Шейн своим нормальным голосом. — Этот идиот надолго запомнит меня. Он полностью выключился, а у меня в руках его пушка.

— Мой шпик?! — В голосе Пэйнтера был непритворный ужас. — Господи! Это вы, Шейн?! Вы что, зашибли Пирсона?!

— А что мне оставалось делать? Он сунул свою пушку мне в нос, не давая возможности что-либо объяснить!

— Вы осел! — завопил Пэйнтер. — Вы сами затягиваете петлю на своей шее! Это не мой человек, это мистер Пирсон — специальный агент из Вашингтона! Вам дорого обойдется такое обращение с людьми из ФБР!

Шейн зло усмехнулся.

— Вам еще не надоело угрожать мне? — спросил он и положил трубку. Широко расставив ноги, он посмотрел на лежащего Пирсона и покачал головой. Затем взглянул на пистолет, который он все еще продолжал машинально сжимать в руке. Он разрядил пистолет и бросил его на кровать, а потом подошел к портфелю Лейси и нагнулся над ним…

В коридоре раздался топот. Шейн осторожно выпрямился. Он увидел перед собой озабоченного местного детектива.

— Хэлло, Боумен, — сказал он. — Присоединяйтесь, я только что начал.

Тот дважды открыл и закрыл рот, прежде чем ему удалось выдавить:

— Здесь… как будто стреляли…

— Вроде того, — сказал Шейн. — Этот красавец не удосужился познакомиться со мной и сразу начал палить. Пришлось мне его немного утихомирить. — Он перевернул портфель и вытряхнул его содержимое. — Можете начать брызгать на него водой, только не очень старайтесь, потому что я предпочел бы закончить свои дела, прежде чем он очухается.

У детектива Боумена было круглое брюшко и тройной подбородок. Нездоровый цвет лица свидетельствовал, как минимум, о больной печени, а толстые губы имели тенденцию непрерывно надуваться. Он скорбно вздохнул, глядя на Шейна, и покачал головой.

— Вы не должны делать таких вещей. Я просто не знаю, что теперь с вами будет.

— Каких вещей? — Шейн рассматривал содержимое портфеля Лейси.

— Да вот, вырубать таких парней. Вы не знаете, что ли, кто это?

— Он не успел мне представиться.

— Он агент ФБР! Прямо из Вашингтона! — Боумен заохал. — Теперь вам долго этого не расхлебать. Вы же знаете этих ребят. Особенно теперь, в военное время.

Шейн не отзывался, разочарованный содержимым портфеля. Ничего в нем такого не было…

— А вы их знаете, этих ребят? — спросил он как бы между прочим. — Ну и какие же они? — Он принялся задумчиво насвистывать.

— Черт возьми, Майкл, нельзя же с ними обращаться, как с местными.

— Почему? — Шейн задумчиво почесал ухо.

— Вы же прекрасно понимаете, что не имеете на это права! — Боумен подошел к нему вплотную. — Сейчас он встанет, и что тогда?

— Вот именно, — рассеянно сказал Шейн.

— Вот именно! — с нажимом повторил Боумен. — А что тут вообще произошло?

Шейн все еще теребил мочку уха.

— Если бы я знал, Боумен! Давайте-ка расскажите мне, что знаете вы. Может, если мы начнем с обоих концов, к середине что-нибудь прояснится?

— Да мне вроде нечего и рассказывать. Пэйнтер сказал, что этим парнем, Джимом, интересуется ФБР, а этот вот агент приедет обыскивать его комнату.

— А что ты знаешь о Джиме?

— Да ничего. Приехал пару дней назад из Нью-Йорка. Ездил по городу туда-сюда. Ну и все.

— А когда его видели в последний раз?

— Днем, примерно до четырех часов.

— Время точное?

— Да. Потому что он тут устроил скандал с одной дамой. Так шумели, что мне пришлось постучать им в дверь. Сразу после этого он уехал.

— А дама?

— Не знаю, — пожал плечами Боумен. — Вы же в курсе, как это у нас бывает. Приводите девочку в номер, мы закрываем глаза на это… Ну, и приводят.

— А если не знают, где эту девочку взять, вы поможете. Только не уверяйте, что вы не собирались взять и с нее комиссионные при уходе.

Лицо Боумена пошло пятнами.

— Она… не из постоянных. И потом, вы же знаете, Майкл, я никогда…

Шейн фыркнул.

— Никогда не делаете разницы между сыщиком и сводником. Знаю.

Еще раз тщательно осмотрев комнату, он остановил взгляд на лице Пирсона. Ресницы Пирсона затрепетали.

— Плесните ему в лицо стакан воды, — сказал Шейн, шагнув к двери, и усмехнулся, глядя на испуганного Боумена. — Для вашей печени будет полезней, если вы меня не видели. Я исчез, прежде чем появились вы, услышав выстрел. Вам не стоит влезать в это дело и знать что-либо лишнее.

Он быстро пошел по коридору. Увидев, что на этаже остановился лифт, он свернул в боковой проход и замер. Из лифта выскочил Пэйнтер и двое в штатском. Все они устремились к 416-му номеру. Шейн быстро спустился в вестибюль и подошел к конторке. У коммутатора сидела зеленоглазая девушка. На голове у нее были наушники, и она ловко управлялась со штекерами.

— Хэлло, крошка, — позвал ее Шейн.

Она слегка улыбнулась не поворачиваясь, соединяя абонентов, затем, взглянув на него, просияла:

— Господи! Майкл Шейн!

— Мне кое-что нужно, и очень срочно, беби. Запись вызовов из четыреста шестнадцатого около четырех часов дня. И поспеши, а то меня вот-вот арестуют…

— Так это из-за вас они приехали? Вот чудаки-то…

Девушка посмотрела на лист бумаги, прикрепленный перед нею к щиту.

— Четыреста шестнадцатый? Разговор с Майами в три пятьдесят семь…

— С каким номером?

Девушка назвала номер его конторы.

— И еще ему звонили по местному. Это было через пару минут после того, как он пролетел через вестибюль, будто куда-то опаздывал. Я еще подумала — забавно…

— А если звонят по местному, номер вы не записываете?

— Нет.

— Ну а звонил мужчина? Или женщина? Вы не помните?

— Женщина. Я запомнила, потому что он приехал один, и…

— Спасибо, крошечка. Это все, что мне нужно.

Он огляделся по сторонам и бросился к своей машине. Как раз в этот момент стукнули двери лифта…

Всю дорогу он бешено гнал и сбавил скорость только после того, как пересек границу двух муниципалитетов. Кто знает, что может предпринять Пэйнтер, схвати он его в своих владениях. А он пока не собирался попадать за решетку из-за пустяков.

Войдя в свой вестибюль, он сразу же подошел к клерку. Тот вручил ему желтый конверт.

— Еще одна телеграмма для вас. Ваш бизнес процветает.

Он машинально кивнул.

— Миссис Шейн еще не пришла?

— Нет еще, мистер Шейн. Что-нибудь случилось?

Уголки рта у Шейна дрогнули.

— Боюсь, что у нее неприятности.

Он вошел в лифт и распечатал телеграмму. Это было снова сообщение Мэрфи.

Шейн обдумывал содержание телеграммы. Итак, Лейси работал посыльным в банке, а Морган ограбил его. Элен не упомянула об этом. Или посчитала неважным, или вообще не знала ничего. Может, это и в самом деле не важно? Но это показывало связь между Лейси и Морганом и объясняло, почему Лейси советовал Элен избавиться от мужа. Уже тогда, десять лет назад, Лейси был мстительным парнем. Прошедшие годы вряд ли смягчили его характер. Неудивительно, что он желал Моргану отправиться на тот свет… Но мог бы посодействовать в этом ему и сам. Его репутация только выиграла бы, если бы ему удалось обнаружить беглого каторжника и пристрелить его в порядке самообороны при аресте. Все газеты закричали бы об этом подвиге. Да, но Лейси меньше всего хотел попасть в газеты. И он отправил Элен к детективу Шейну, тоже достаточно жесткому, когда это нужно.

Лифт остановился. Шейн сунул телеграмму в карман и направился к своей двери, на ходу вынимая ключ. За его спиной раздались торопливые шаги. Он резко обернулся. К нему бежала Элен Бринстед.

— Господи, как я ждала вас!

Молодая женщина судорожно схватилась за него. Шейн отбросил ее руки и втолкнул в комнату. Затем вошел сам и зажег свет.

На Элен было все то же платье, но от хладнокровного и расчетливого кокетства не осталось и следа. Ее красивое лицо было искажено ужасом.

— Мне страшно, — сказала она срывающимся голосом.

— Уверен, что у вас достаточно причин для этого, — мрачно ответил он.

Шейн внимательно оглядел ее, отметив, что иллюзия ее молодости и наивности исчезла от страха бесследно. Ее кожа поблекла и даже удивительные волосы посерели и утратили весь свой блеск. Пальцы ее нервно дергали большую кожаную сумку.

Элен с мольбой смотрела на него, но не улавливала в его лице ни сочувствия, ни понимания.

Шейн прошел в спальню и вернулся с бокалом в руке. Элен сидела в кресле, крепко сжимая подлокотники. Его взгляд нервно скользнул по ее вытянутым стройным ногам. Она приподнялась ему навстречу.

— Мистер Шейн, вы должны помочь мне. Кто же еще? Я никого не знаю. Лейси так доверял вам.

— Доверять никому нельзя, — коротко усмехнулся он. Взглянув на бокал, он отставил его и взял две рюмки. Молча налил в них коньяку и одну протянул Элен. — Джим Лейси мертв, — сказал он.

— Да… Как только я прочитала об этом, я поняла… — Она запнулась и прикусила губу.

— И что же вы поняли? — Шейн наклонился к ней. Она покачала головой, избегая его взгляда. Он надавил ей на плечи. — Кстати, о доверии. И что же вы поняли?

Она вздохнула и обмякла. Нервно облизнув губы, она прошептала:

— Мне больно…

Шейн фыркнул и надавил еще сильней.

— Я поняла! — крикнула она, морщась от боли. — Я поняла, что Макс догадался о том, что мы задумали с Джимом. Я поняла, что буду следующей!

— Вы думаете, что это Макс убил Лейси?

— Конечно он. А кто же еще?

Шейн отпустил ее и отошел за своей рюмкой. Элен со страхом смотрела на него.

— Итак, вы боитесь, что в списке вашего мужа вы следующая? — спросил он.

— Я уверена в этом! Если он разнюхал… — Она осеклась.

— Что вы с Джимом собрались убрать его? — докончил Шейн. — Да, возможно. Некоторым такие номера не очень нравятся.

Он допил свой коньяк, поставил рюмку, закурил и, не глядя на Элен, спросил:

— А как Макс мог разнюхать?

— Не знаю. Никак не могу понять. Может, у него приятели здесь, а Джим кому-нибудь проболтался.

— Н-да, — произнес Шейн и в упор посмотрел на нее сквозь облако дыма… — Куда вы направились из ресторана? — вдруг спросил он.

— Что-о? — Она так резко опустила свою рюмку, что коньяк расплескался.

— После того, как вы поужинали сегодня вечером, — уточнил Шейн.

— Так это и правда был ваш человек?

— Кто? — изумился Шейн.

— Тот, в ресторане. Он сказал, что вы хотите видеть меня.

Шейн почти упал в кресло.

— Расскажите мне обо всем, — потребовал он.

— Попробую…

Она помедлила секунду и, захлебываясь, быстро начала говорить:

— Когда я заканчивала ужин, ко мне подошел мужчина и сказал, что должен немедленно доставить меня к вам. Он был на машине. Когда мы отъехали, он все время оборачивался, не едет ли кто сзади. И когда позади появилось такси, он страшно разозлился и начал петлять по боковым улицам. Со мной он не разговаривал. Сказал только, что надо оторваться от преследователей. Он вел себя очень дико, и я стала сомневаться, что это ваш человек. Я испугалась. Наконец он остановил машину на какой-то пустынной улице. Такси тоже остановилось, примерно за пол квартала от нас. Он вышел из машины и приказал мне ждать его, а сам направился к тому такси. Я уже была совершенно уверена, что тут что-то не то. Он скорее походил на бандита, чем на детектива. Как только он отошел, я выскочила из машины, пробежала вперед и свернула за угол. Мне удалось поймать такси. И вот я приехала прямо к вам, спряталась в коридоре и ждала вас.

Она замолчала и посмотрела на него широко открытыми глазами.

— Так вы не посылали его за мной?

Шейн покачал головой. Ее история звучала правдоподобно и увязывалась с запиской Филлис.

— А вы не заметили, кто был в том такси и что там произошло, когда человек пошел туда?

— Нет, я жутко испугалась и боялась смотреть назад. Что-то в этом человеке было зловещее… — Она передернулась. — Так он не работает на вас?

— Опишите мне его, — сказал Шейн.

По ее описанию это был Лерой. Описание было не очень точным, но достаточно подробным. Ошибки быть не могло. Шейн задумчиво потер свою челюсть.

Элен ждала. Наконец он заговорил:

— А как насчет Гортсмана?

— Кого-кого? — Ее изумление было таким искренним, что он поверил — она слышит это имя впервые.

— Не важно, — сказал он. — Есть такой.

Он прошелся по комнате. Элен сидела, не глядя на него, расслабившись в кресле. Ее узкая юбка полурасстегнулась, но она, казалось, не обращала на это внимания или не замечала. Он наполнил снова ее рюмку. Она машинально выпила, будто это был не коньяк, а вода.

Шейн остановился и внимательно посмотрел на Элен.

— Зачем вы сейчас пришли ко мне?

Ее глаза округлились.

— Но… Узнать, посылали вы за мной или нет… И… найти защиту от Макса!

— Я не посылал за вами.

— Но откуда вы тогда знаете, что я была в ресторане?

— Это моя работа — собирать информацию. Вы видели Моргана сегодня вечером?

— Нет. Когда я прочитала, что мистер Лейси убит, я побоялась возвращаться домой.

— Но почему вы так уверены, что это Морган убил его? Газеты пишут, что полиция пытается пришить это дело мне.

— Но я же была у вас, когда это случилось! — Она смотрела на него невинными голубыми глазами. — Газеты пишут, что он умер в вашей конторе и дают адрес вашей квартиры!

— Газеты вечно что-нибудь путают, — пробурчал Шейн. Он не стал объяснять, что его контора находится в этом же доме, но этажом ниже.

— Судя по газетам, вам понадобится алиби на это время, — продолжала она. — Я под присягой готова показать, где вы были, если это понадобится!

Шейн почувствовал, что ее глаза оценивают его.

— Спасибо, — сказал он, — я подумаю над вашим предложением. Но с чего вы взяли, что смерть Лейси имеет какое-то отношение к вам с Максом? У него ведь были и другие дела, у вашего Лейси.

— Я не знаю. Может быть, потому, что как раз во время убийства мы разговаривали с вами об этом.

— Значит, вас мучает сознание какой-то вины и вы не видите других вариантов. — Шейн беззаботно заявил: — А раз так, то нам, видимо, придется расстаться.

— Ч-что?

— Вот то самое, что вы слышали. — Шейн развел руками. — Если вы так уверены, что ваш муж разузнал про план, который вы составили, имея в виду меня, то мне-то уж лучше выбросить все это из головы. Что и вам советую.

— Мистер Шейн! — Элен побледнела. — Вы бросаете меня? — Она поднялась, дрожа. — Но вы не можете… Вы же видите, что мне больше не на кого опереться. И… сейчас все стало еще опаснее, чем было. Если Макс действительно узнал…

— То мне жаль вас, — сказал Шейн.

— Он же не задумываясь убьет меня! — Она кинулась к Шейну на грудь. — И меня, и вас…

— Если я не убью его? — резко спросил он.

— Да, да… — лепетала она, прижимаясь. Он ощутил тепло и податливость ее тела. Ее руки гладили его плечо. Она подняла голову, и в ее глазах было что-то еще кроме страха. — Да! Вы убьете его. Вы не будете ждать, пока он со мной или с вами расправится! Вы защитите меня!

Капелька пота скатилась по лицу Шейна.

— Это почему же? — спросил он.

Ее полные и влажные губы коснулись его рта.

— Потому что вы… мужчина. А я — женщина, — бормотала она. — Потому что вы — это вы, а я — это я. Вы должны…

— Убить для вас вашего мужа? — уточнил Шейн. Голос его звучал непримиримо.

— Да! Да!!! Пусть это ужасно, но только это может спасти меня.

Она пристально взглянула на него, взмахнув длинными ресницами.

Шейн стоял столбом, руки по швам.

— Это почему же я должен спасать вас? — грубо спросил он.

Она еще крепче прижалась к нему, задыхаясь.

— Вы знаете почему. Вы знали это еще днем. Как только мы увидели друг друга, то сразу поняли, что между нами произойдет, — шептала она, ловя его губы.

Громко зазвонил телефон. Шейн оттолкнул ее, и она безучастно опустилась в кресло. Он рывком снял трубку, но появившаяся было надежда погасла на его лице, когда он услышал знакомый энергичный голос Уилла Джентри.

— Хэлло, Шейн. На этот раз ты сидишь так глубоко, что мне тебя не вытащить.

— В чем дело, Уилл?

— Сейчас ты будешь жариться на сковородке, если мигом не придумаешь кучу ответов. В моей конторе сидит человек из ФБР.

— Пирсон?

— Точно. Только он сам не может признать себя в зеркале. У него распухшая челюсть и огромное желание встретиться с парнем, который так его разделал.

— Послушай, Уилл…

— Это ты послушай. Зря ты так резвился с ним. Эти люди в два счета похоронят тебя на тюремном кладбище, завернув в красное знамя.

— Что поделаешь, — вздохнул Шейн. — А чего он хочет? Извинений?

— Вряд ли его интересует такая чепуха. Он хочет поговорить с тобой о Джиме Лейси.

— А почему бы и нет? Мне тоже интересно послушать его.

— Вот и прекрасно. Через минуту мы будем у тебя.

— Через минуту нежелательно. Задержи его немного еще.

— У него неудержимое желание вывести тебя на чистую воду, и как можно скорее.

— Пусть потерпит. Мне нужно избавиться от одного посетителя. Минут десять — пятнадцать, Уилл.

— Но не больше, Майк. Он прямо бьет копытом… И не советую тебе играть в прятки с этими ребятами.

— Спасибо, Уилл. Ровно через пятнадцать минут.

Шейн бросил трубку и выскочил в гостиную.

— Вставайте! — крикнул он Элен.

Та медленно поднялась, избегая его взгляда, опустив плечи и ссутулившись.

Она поняла, что на этот раз проиграла.

— Нашей компании прибыло, — быстро сказал Шейн. — Сейчас сюда придут полицейские… Отправляйтесь в спальню и прячьтесь, где хотите, но чтобы ни одна душа вас не видела. Мы еще продолжим нашу беседу. Кажется, у меня будет масса вопросов к вам после того, как я переговорю с ними.

Он препроводил ее в спальню, не желая видеть, что она пытается возразить и медлит… Наткнувшись на его суровый взгляд, она поджала губы и подчинилась. Он плотно прикрыл за ней дверь.

Шейн начал быстро устранять все следы пребывания Элен в комнате. Он допил ее коньяк и убрал рюмку. Проверил, не осталось ли в пепельнице окурков с помадой. Даже разгладил кресло, на котором она сидела. Только ничего не мог поделать с въедливым ароматом ее духов. Филлис никогда не стала бы воздействовать на обонятельные нервы мужчин подобным образом. Джентри чертовски хорошо знает ее гонкие духи… Шейн устроил сквозняк.

Он налил себе немного коньяка и зашагал с рюмкой в руке. Складки на его лице стали глубже, черты заострились. Он думал о жене. Ясно, что она попала в переделку. Очень на то похоже.

Трудно поручиться, что именно она была в такси, но это единственное разумное предположение. Не было у него пока и доказательств, что Лерою удалось ее захватить. Если верить Элен, то она не видела ничего, что там произошло.

Но вот то, что ее до сих пор не было и она даже не звонила, — разве не говорило о том, что она лишена свободы. Ведь не может же она не знать, что эти часы превращаются для него в пытку!

Итак, Лерою, очевидно, все-таки удалось ее захватить на, той пустынной улице… Не исключено, что и водитель такси был его сообщником. Иначе Лерой не пошел бы так смело к его машине. И никакой водитель не стал бы останавливаться на виду у преследуемой машины, да еще так близко. Да, все логично. Филлис в руках банды, которая охотится за обрывком картона Лейси.

Шейн пытался отогнать эту мысль. Пот струился по его лицу. Он опять и опять возвращался к тому, что произошло тогда в его квартире. Он видел усмешку Лероя, когда тот направлялся к привязанной Филлис, не мог забыть, как заблестели его гнусные глазки, когда он почти задрал халатик на ней. Шейн бросился в кресло, бессильно сжимая кулаки. Господи, помоги Филлис, если она в руках Лероя и Джо! Он хрипел от ярости. Почему, черт побери, он стал ломаться и не отдал им этот треклятый обрывок картона! Ведь они уверены, что он у него. И они ясно показали, что ни перед чем не остановятся. И чего он уперся?! Если бы он отдал…

Но нет. Его тоже трудно остановить. Он тоже упрям. Слишком упрям, чтобы его можно было запугать.

Слабая усмешка скользнула по его губам, он плеснул себе еще коньяку. Вот какой получается расклад. У них Филлис, а у него всего лишь обрывок картона. Он, выходит, жертвует женой ради вещи, которая может не стоить и ломаного гроша. И он еще скрывает, что эта вещь у него. И скрывает не только от бандитов, но и от полиции, и от ФБР, что грозит ему не такими уж малыми неприятностями. И все из-за каких-то смутных предчувствий и еще потому, пожалуй, что не может допустить, чтобы убивали людей, направляющихся в его контору.

Сама по себе смерть Лейси не много значила для него. Они вовсе не были друзьями, и он ничего не должен был ему.

А Филлис должна за это расплачиваться! Но зачем она лезет куда не надо? Шейн зашагал по комнате. В следующий раз, начиная какое-нибудь дело, он запрет ее в каком-нибудь санатории… Но если только он будет, этот следующий раз!

Он подошел к двери спальни и прислушался. Затем раскрыл дверь, чтобы посмотреть, насколько надежно спряталась Элен. Он зажег свет и присвистнул. Она лежала раздетая в постели, укрывшись одеялом!

— Это еще что такое? — зло спросил Шейн. — Может, вы потрудитесь объяснить, какого черта…

Элен слегка повернула растрепанную голову и прищурилась.

— А по-моему, это хорошая идея. Я закроюсь с головой, а вы скажете, что ваша жена прихворнула. Ведь они джентльмены и не будут снимать с меня одеяло.

Стоя почти рядом с кроватью, Шейн видел ее одежду, небрежно брошенную на стул. Из-под кровати выглядывали туфельки с ловко свернутыми чулками.

Шейн скрестил руки на груди.

— У меня есть еще более восхитительная идея — вышвырнуть вас в коридор в чем мать родила.

— Но, мистер Шейн, — кокетливо сказала Элен, — мама не родила меня в пижаме вашей жены! А если эту пижаму увидят другие жильцы…

Она сбросила с себя одеяло. С омерзением Шейн увидел на ней любимую пижаму Филлис.

Элен рассмеялась.

— Я думала, что так вам понравлюсь скорее. Вам нужно только привыкнуть к этой мысли. Вы не понимали, почему вам придется помочь мне. Надеюсь, теперь вы поймете то, что мне не удалось вам объяснить.

— Вам велено было отправляться под кровать, а не в кровать! — процедил Шейн.

— Вы первый мужчина, который предлагает мне такой неудобный вариант, — веселилась она. — Если они увидят меня в кровати…

— Я удавлю вас, — пообещал Шейн.

— Вы так озабочены из-за своей репутации? Бросьте!

— Я женат, — коротко сказал он.

— Многие мужчины женаты, это не делает их импотентами.

— Какое самомнение! Любой, кто вас не пожелает, импотент! Тоже мне Мессалина, царица Савская!

— Не выражайтесь, — лениво сказала она. — Чем, скажите, вы такой уж особенный?

— Может быть, тем, что люблю свою жену, — просто ответил он.

Элен встревожилась. Что-то не срабатывало. Впрочем, в постели с ним разговаривать гораздо легче… Она расстегнула верхнюю пуговицу пижамы.

Раздался стук во входную дверь. Шейн требовательно сказал:

— Укройтесь и замрите! И чтобы вас не было слышно!

Он выскочил в гостиную, плотно прикрыв за собой дверь.

— Входи, Уилл, — начал было он, но тут улыбка слетела с его лица.

В комнату ввалился Макс. В руке он сжимал пистолет. На его низком лбу собрались морщины, вздернутая губа обнажала щель между передними зубами. При виде Шейна во взгляде его сначала появилось недоумение, а затем удовлетворение.

— Ага! Опять ты. Так, значит, это были сказки про Элен! Чтобы прикрыть, что ты там разнюхивал!

Он помолчал, не сводя пистолета с Шейна.

— Повернись-ка, я тебя пощупаю.

Шейн принял обиженный вид.

— Пожалуйста! — Подняв руки, он медленно поворачивался, позволяя Максу обшарить его одежду в поисках оружия. — А что вы имели в виду под сказками?

— То, что ты ее хахаль. Черта с два! Мне нужно было знать, что ты за птица. Кажется, я тебя раскусил. Иди вперед, и без шума. Я постараюсь не щелкнуть этим курком, если ты меня не вынудишь.

Он втолкнул Шейна в гостиную. Тот гостеприимно улыбнулся, усаживая его.

— Конечно, это были сказки насчет Элен. Надо же было что-то придумать. Но вы не должны ревновать ее…

— Час от часу не легче. Что он несет? Плевал я на Элен. Где этот кусок дерьма, Лейси?

— Простите, кусок чего?

— Лейси! Не морочь мне голову. Я знаю, что он был у тебя и что он все еще тут!

Дверь спальни скрипнула.

Макс охнул, увидев свою жену. Она стояла, как привидение, в дверном проеме. Волосы были растрепаны, тело прикрывала тесноватая ей пижама. И она что-то прятала в этой пижаме…

— Ради Бога, послушайте меня, — начал было Шейн, но ни Макс, ни Элен не обратили на него внимания.

— Значит, не сказки, — вздохнул Макс. Опустив пистолет, он шагнул к Элен. Взвизгнув, она выхватила свой револьвер и разрядила в него. Пуля угодила ему в рот, который он так и не успел закрыть. Элен выстрелила еще раз, прежде чем Шейн успел подскочить к ней. Красная дыра появилась во лбу Макса, он упал вперед, и кровь хлынула из этой дыры. Шейн схватил короткий ствол ее револьвера и вырвал его. Боек ударил в пустой цилиндр. Элен покачнулась. Шейн бросил револьвер на пол и втолкнул ее в спальню. Потом обернулся и посмотрел на Моргана. Беглый каторжник распластался на полу, его раскрытые глаза смотрели с упреком и недоумением.

Элен вырвалась из спальни и повисла на Шейне. Он попытался оторвать ее руки, но она вцепилась намертво и кричала, захлебываясь словами:

— Я должна была! Господи, он убит? Я должна была сделать это!!! Иначе он убил бы нас обоих!

Шейн схватил ее за плечи, с силой потряс и отшвырнул от себя.

— Нет времени на болтовню, понимаете? Сейчас здесь будет полиция! Мы не успеем избавиться от него!

— А мне плевать! Пускай приходит кто угодно! Я была вынуждена защищаться! Он был вооружен, вы же видели! И вы можете поклясться, что он убил бы нас обоих!

— Прелестно! — захохотал Шейн. — Заголовки в газетах: «Жена убивает мужа, чтобы он не убил ее за супружескую неверность!» И ваши фотографии в ночной пижаме… Почему, черт вас раздери, вы не остались в спальне и не заткнулись?

— Я узнала голос Макса и… я хотела спасти вас! — Голос Элен стал нежным и робким. Она попыталась снова прижаться к Шейну, вся дрожа. — Не беспокойтесь, я все скажу полицейским…

— Вы им ничего не скажете, иначе вам не поздоровится! И вы сию же минуту спрячетесь так, чтобы вас ни одна душа не почуяла!

— Вам ни к чему брать вину на себя! — воскликнула она. — Я сама…

— Сами влезете в платяной шкаф или вам помочь? — Он втащил ее в спальню и затолкал в шкаф среди одежды. — Закройте дверцу и заткнитесь…

В дверь уже стучали.

— Но я не могу…

— Вы все сможете, иначе я вам такое устрою, — прошипел Шейн и захлопнул шкаф. Затем он вышел из спальни и плотно закрыл дверь.

Во входную дверь постучали сильнее. Он поднял револьвер Элен и, небрежно крутя его, впустил в квартиру Уилла Джентри. С ним был и Пирсон.

Джентри увидел труп Моргана и некоторое время молчал, соображая что к чему. Затем повернулся к Шейну и сказал:

— Ну, Майк, я вижу, ты отделался от своего посетителя.

Шейн дисциплинированно посмотрел на него и отрапортовал:

— Да, ты успел как раз вовремя, чтобы приказать его вынести, Уилл.

Пирсон невозмутимо кивнул Шейну, когда Джентри, ухмыльнувшись, познакомил их. Скрестив руки, он стоял, предоставив и дальнейшую инициативу Джентри. Он сохранил отсутствующее выражение, будто это не у него распухла челюсть в том месте, куда попал кулак Шейна.

Увидев труп, он только задумчиво нахмурился, и это было его единственной реакцией.

— Итак, Майк, мы слушаем, — доверительно сказал Джентри.

Но Майкл не успел ничего сказать. В коридоре раздались быстрые шаги, и в квартиру влетел Тим Рурк — репортер «Ньюс». Старый друг Шейна, он часто из первых рук получал информацию, недоступную для его коллег. Но сейчас Шейн посмотрел на него неприязненно.

Тощий и вертлявый репортер сделал вид, что не заметил этого.

— Я подумал, что это очень интересное дело, когда мне сказали. — Он запнулся, увидев труп. — Еще один? Ну, Майк, у тебя урожайный денек! И все из-за этой игрушки?

Шейн промолчал. Маленький револьвер Элен все еще болтался у него в пальцах. Засунув руки глубоко в карманы куртки, Джентри посасывал сигару. Он пристально посмотрел на труп и сказал, покачав головой:

— Я надеюсь, что ты не будешь рассказывать нам увлекательную историю о том, как и этот зашел к тебе уже убитым. Только для того, чтобы упасть именно у тебя!

Губы Шейна нервно дернулись.

— Я скажу тебе, Уилл, как всегда, правду. Он был убит из этого револьвера. Да вы, наверное, слышали выстрелы, когда поднимались ко мне. Он сам напросился! Я пытался его утихомирить до вашего прихода, но вы же видите — у него пистолет в руке. Что мне оставалось делать? Это была самозащита!

Джентри вздохнул и отвернулся от трупа. Он взял у Шейна револьвер и осмотрел его.

— Двадцать второй, Майк? Где ты раскопал эту реликвию? По-моему, их уже давно не выпускают…

— Где-то приобрел по случаю для Фил. При моей профессии никогда не знаешь, когда он может ей понадобиться. Вообще-то я терпеть не могу таких револьверов. Но сегодня эта игрушка оказалась у меня под рукой своевременно, когда этот тип стал размахивать своей пушкой.

Джентри вынул из кармана платок и завернул в него револьвер так, чтобы не стереть отпечатки пальцев. Шейн коротко усмехнулся.

— Я и не собираюсь уверять, что не я уложил его. Это моя работа…

Джентри пожал плечами.

— Два трупа в один день — это уже перебор, Майк. Может, прояснишь что-нибудь?

— Откуда два? Откуда два? — воскликнул тот. — Ты же прекрасно знаешь, что Лейси был практически мертв, когда добрался до моей конторы!

Джентри сочувственно кивнул.

— Все это звучит весьма печально. Если ты будешь продолжать в том же духе, то нам придется наладить регулярное движение маршрутного такси между твоим домом и моргом. — Он опустился в кресло и добавил, не меняя тона: — Налей-ка чего-нибудь выпить, Майк.

Шейн взял бутылку и вопросительно посмотрел на Пирсона и Рурка:

— Вы присоединитесь?

Пирсон покачал головой. Его спокойные серые глаза смотрели безучастно, будто мысли его витали далеко отсюда. Он не пошевелился и не сказал ни слова с тех пор, как вошел в комнату. Рурк же радостно кивнул:

— Ну конечно же, Майк! Хорошо бы чего-нибудь горячительного.

Шейн налил две рюмки и протянул их Джентри и репортеру. Помявшись, он обратился к Пирсону:

— Я должен извиниться перед вами за то, что произошло в номере Лейси. Если бы вы сразу сказали, кто вы…

— Это несущественно. — Пирсон повел плечами. — Я прекрасно понимаю, что вы импульсивный тип, Шейн. Забудем об этом. Со мной все в порядке.

— Черт, — восхищенно сказал Шейн, — да вы после этого настоящий парень!

Он подсел к нахмуренному Джентри и спросил:

— А ты что как на поминках?

— Может, и на поминках. Неизвестно еще, какое обвинение предъявит тебе суд и как ты за это ответишь. Лучше расскажи пока нам сам об убийстве, чтобы мы могли представить себе эти обвинения.

Шейн презрительно фыркнул.

— Обвинения! Разве владелец дома, куда врывается беглый каторжник с оружием, не имеет права защищаться? Это нечто новое в юриспруденции!

Джентри изумленно поднял брови:

— Беглый каторжник?

Шейн кивнул.

— Разрешите представить. Макс Морган. Недавно бежал из нью-йоркской тюрьмы. Ворвался сюда и стал требовать какую-то вещь, которую я якобы забрал днем у Лейси. Мне так и не удалось уверить его в том, что не имею понятия ни о какой вещи, связанной с Лейси. Тогда он стал угрожать и вытащил пушку. И теперь, — Шейн развел руками, — он лежит…

Лицо Джентри просветлело.

— Так он беглый каторжник! Что же ты сразу не сказал? Тогда к тебе нет никаких претензий.

Пирсон повернул голову.

— Я рад удостоверить утверждение мистера Шейна, — проговорил он своим приятным, но не лишенным властности голосом. — Этот человек действительно Макс Морган. Я ожидал встретить его в Майами после того, как мы выследили здесь Лейси.

Он встал на колени, склонился над мертвым каторжником и начал обследовать его одежду.

Остальные молча смотрели на все это, взглядами знатоков одобряя скрупулезную тщательность, с которой Пирсон проверял не только карманы и пояс брюк, но и все складки одежды, и даже ботинки, предварительно сняв их.

Закончив обследование, Пирсон поднялся на ноги и угрюмо посмотрел на Шейна.

— Вы что-нибудь взяли у него перед нашим приходом?

Шейн поставил свою рюмку.

— Мне надоело выслушивать обвинение в ограблении трупов! Что происходит?!

Пирсон отряхнул колени. Своим четким красивым голосом он сказал:

— Сейчас я чего-нибудь выпил бы, мистер Шейн.

Шейн достал из бара еще одну рюмку, наполнил ее коньяком и подал Пирсону. Тот поблагодарил, вдохнул в себя запах и с видимым удовольствием сделал большой глоток. Заговорив, он продолжал стоять перед сидевшими мужчинами, и его голос стал более властным.

— Нас еще не познакомили с этим господином. — Он кивнул на Тимоти Рурка.

— Тим Рурк, — сказал Шейн, — репортер «Ньюс». Мистер Пирсон, — сказал он Рурку. Пирсон и Рурк обменялись легкими поклонами. — Сотрудник ФБР. Тим свой парень, мистер Пирсон, при нем можно говорить все.

— Разрешите мне самому судить об этом, — сказал Пирсон. — Но в любом случае мое имя не должно появляться в прессе, мистер Рурк. Надеюсь, вы понимаете, что наша работа требует чрезвычайной секретности. Поэтому я и прошу покинуть помещение.

Рурк насупился.

— Если вы меня прогоните, мне придется состряпать историю, исходя из того немногого, что мне известно. Знаете, как это пишут, мистер Пирсон: «Как стало известно из достоверных источников…» Пожалуй, все равно это будет славная история.

Красивое лицо Пирсона напряглось.

— Я вынужден потребовать у вас обещание, чтобы вы ни слова не писали обо всем, что тут видели.

Рурк помрачнел еще больше.

— Ваше право требовать, а мое право писать. В нашей стране пресса пока что свободна, — сказал он и направился к двери.

Джентри удержал его.

— Вы немногого добьетесь, прогоняя его, — предостерегающе сказал он Пирсону.

Губы агента ФБР крепко сжались. Минуту длилось молчание.

— Ваша мысль о свободной прессе совершенно справедлива, — наконец произнес он. — Но позвольте заметить, что единственное условие этой свободы — сотрудничество с правительством. И газеты успешно выполняют это, добровольно идя навстречу цензуре всей информации, которая может стать ценной для врагов. К вашему сведению, в мире идет война.

Рурк вернулся к своему креслу.

— Сотрудничество — это слово мне нравится. И вообще я не так глуп, как выгляжу. Я готов помочь, если ко мне перестанут относиться как к ребенку, от которого скрывают, как на свет появляются дети.

Пирсон вопросительно посмотрел на Джентри. Тот кивнул.

— Я знаю Рурка давно. Когда его просят о чем-либо не писать, он не пишет. Никогда этого не делал.

— Прекрасно, — сказал Пирсон, — я готов принять ваш аргумент. — Он сел и достал из нагрудного кармана тонкую сигару. — Это довольно долгая и запутанная история, — начал он, помолчав, — и моя информация о ней несколько отрывочна.

Он закурил.

Джентри поднялся и пошел к дверям спальни.

— Телефон, кажется, там?

Шейн кивнул и напрягся. Джентри открыл дверь, и Шейну стало полегче, когда там зажегся свет и ничего не произошло. Он тоже встал и подошел к дверям спальни. Дверца шкафа была приоткрыта на дюйм… Ну, что ж, в конце концов, ей надо дышать. А в остальном она, видимо, решила быть послушной.

Джентри набрал номер и приказал инспектору выслать машину за трупом Моргана. Он вышел, не закрыв дверь, и Шейну пришлось также не закрывать ее, чтобы не привлечь к этому внимания.

Вернувшись к своему креслу, Джентри сказал Пирсону:

— Прошу прощения, что прервал вас, но я чувствую себя неуютно, когда вокруг валяются трупы.

Пирсон кивнул и начал говорить своим отчетливым и размеренным голосом, который делал его слова более впечатляющими, чем речь конгрессмена.

— Наша страна воюет, джентльмены, и ФБР направляет основную часть своих сил на борьбу против деятельности шпионов и агентов противника. Это вы знаете, но вам трудно представить ту огромную работу, которую мы стараемся делать более или менее успешно. — Он помолчал, стряхивая пепел с сигары. — Я специально сделал это вступление, чтобы вы поверили мне, насколько серьезна вся эта история с Джимом Лейси и Максом Морганом. Неудача моей миссии может обойтись стране дороже поражения в какой-нибудь битве.

Пирсон опять помолчал. Напряжение у всех возрастало. Шейн приподнял было бутылку, вопросительно приглашая выпить, но и Джентри, и Рурк жестом отказались.

Пирсон, по всей вероятности, даже не заметил этой мимической игры. Он пребывал в глубоком раздумье. Шейн поставил бутылку на место.

— Несколько месяцев тому назад из исследовательского центра в Нью-Йорке были украдены документы нового секретного оружия. Даже я не знаю, что это за оружие. Знаю только, что это — открытие века. Оно произведет революцию в борьбе нашего флота против вражеских подводных лодок. Расследованием было установлено, что кража была совершена неким частным детективом Нью-Йорка Джимом Лейси и отпетым гангстером Максом Морганом. Оба они американские граждане и оба — предатели родины. Причем совершили они это из самых низменных побуждений, из жажды наживы.

Вся невозмутимость Пирсона на мгновение исчезла. Он ударил себя кулаком по колену. Но тут же взял себя в руки и продолжал несколько более зазвеневшим голосом.

— Мы знаем, конечно, что кража была спланирована воюющей с нами державой, Германией или Японией. Нам известно также, что после похищения предатели имели встречу с третьим лицом. Кто этот третий — мы пока не знаем. Не сомневаемся, что им было обещано крупное вознаграждение. Но тут что-то не сработало. По-видимому, иностранный агент не был готов к немедленной оплате. Лейси и Морган не знали, что делать. Им не хотелось упускать из рук драгоценные документы, не получив платы наличными, и в то же время они боялись держать их у себя. Мы не знаем деталей их метания и споров, но знаем, что в конце концов был найден компромисс. Их план ясно доказывает недоверие одного преступника к другому и демонстрирует, насколько каждый из них не желал отдать сокровище другому, пока не будут получены деньги.

Пирсон замолчал и оглядел всех. Тимоти Рурк наклонился вперед, и ноздри у него раздулись, как у гончей, взявшей след. Джентри задумчиво пожевывал свою потухшую сигару. Шейн глубоко откинулся в кресле. В своих больших руках он крутил пустую рюмку. Три тяжелые морщины прорезали его лоб.

— Компромисс состоял в том, — продолжал Пирсон, — чтобы документы упаковать в простую посылку и отправить ее в определенный город. Не буду рассказывать вам, каких трудов стоило добыть эту очень неполную информацию. У нас есть всего лишь предположение, что они договорились встретиться где-то в определенный день и завершить сделку. Почтовая квитанция при этом была разорвана на три части. И каждый получил свою часть, чтобы посылка не могла быть выдана кому-нибудь одному. Ее, таким образом, можно было получить только в присутствии всех троих, когда они сложат обрывки квитанции. — Пирсон оглядел всех с меланхоличной улыбкой. — Теперь, джентльмены, вы понимаете, что значат для меня две сегодняшние смерти. Я… несколько подавлен.

Трое мужчин кивнули.

Шейн потер мочку уха и спросил:

— Вы говорите, что все произошло несколько месяцев тому назад? Почему же они так медлили? Почему, черт побери, Джим Лейси и Морган не встретились раньше? Разве им не жгло пятки?

— Вмешалась, как говорится, судьба. Через два дня после похищения Морган был арестован в Нью-Йорке за свои прошлые дела. Его судили и приговорили к длительному заключению. Часть квитанции попала в тюрьму вместе с ним.

— Он не мог отдать ее на хранение Джиму? — спросил Джентри.

— Очевидно, нет. Мы следили за Лейси, и он не имел контактов с тюрьмой. Сведения поступили к нам немедленно, и только последние дни внесли какую-то ясность.

— А Лейси вынырнул в Майами под чужим именем, — пробормотал Шейн. — А Морган сбежал из тюрьмы и тоже прибыл сюда… Не значит ли это, что посылка находится здесь?

— Похоже, — сказал Пирсон. — Однако у нас нет никаких доказательств, кроме того, что здесь эти два человека встретились. Лейси удалось от нас скрыться в Нью-Йорке, и до вчерашнего дня мы не могли нащупать его следов. Думаем, что побег Моргана был организован третьим лицом — агентом противника, сделавшим отчаянную попытку созвать их здесь обоих с частями квитанции. И тюремная охрана была подкуплена, и на протяжении всего пути сюда Моргана, видимо, тщательно охраняли. Во всяком случае, стычек с полицией у него не было.

В дверь постучали. Шейн поднялся и впустил инспектора и двух санитаров с носилками. Джентри подошел и тихо отдал им распоряжения. Труп был уложен на носилки, и санитары с инспектором удалились.

Разговор возобновил Шейн.

— Допустим, все верно. Почему же тогда Лейси был убит по пути в мою контору?

Пирсон серьезно взглянул на него.

— А он действительно был убит по пути в вашу контору? Мистер Пэйнтер, например, сильно сомневается в ваших словах.

— Пэйнтер сомневался бы даже в словах Иисуса Христа, если бы тогда был допущен к кресту, — парировал Шейн и обратился к Джентри: — Уилл, расскажи мистеру Пирсону, что тебе об этом известно.

Джентри поведал все, что уже рассказал Шейну по телефону.

— Я тщательно допросил эту пару, — добавил он. — Нет никакого сомнения, что они действительно присутствовали при нападении на Лейси. Вскрытие подтверждает, что Лейси еще мог некоторое время прожить с такими ранениями.

— Убийца, видимо, получил то, за чем охотился, — вступил Рурк. — Ведь у него не нашли обрывок квитанции?

— Не нашли, — подтвердил Джентри.

— В таком случае Морган не стрелял в Лейси, — вставил Шейн. — Он явился сюда требовать как раз то, что я якобы взял у Лейси. Он не успел уточнить, что именно, но из вашего рассказа, мистер Пирсон, мне ясно, чего он хотел.

— А теперь Морган мертв, — вздохнул Пирсон. — И его часть квитанции утеряна. Если третье лицо спланировало эти смерти и завладело частями квитанции, тогда, джентльмены, я проиграл. Вражеская операция удалась, и это может привести к поражению нашей страны.

Он говорил тихо, но его слова впечатляли больше, чем если бы он гремел и размахивал кулаками.

Шейн смерил его взглядом.

— Что вы имеете в виду, заявляя, что какое-то третье лицо запланировало обе эти смерти? Моргана-то убил я!

Пирсон посмотрел на него пристальным взглядом и еще тише спросил:

— Почему вы обыскивали номер Лейси?

— Потому, что это моя работа. Лейси умер в моей конторе, и я хотел узнать, что за этим кроется. Он звонил мне как раз перед тем, как на него напали. Он так хотел видеть меня, что даже отложил, насколько смог, свою смерть… Разве это могло оставить меня равнодушным?

— Как вы узнали номер его комнаты и его вымышленное имя? — грубо спросил Пирсон. Манеры его резко изменились.

Шейн пожал плечами.

— Я сыщик. Надеюсь, мне не нужно отчитываться в своих методах перед ФБР?

— А я бы вам посоветовал это, — непреклонно сказал Пирсон. — Чтобы мы не могли заподозрить, что Лейси все же сообщил вам что-нибудь или, скажем, что вы успели обыскать его до приезда полиции.

— Уилл! — Шейн повернулся к Джентри. — Ведь я пришел в контору уже после приезда полиции!

— Верно, — сказал Джентри. — Позвонила его жена. Его не было в конторе.

— Еще лучше. Значит, это могла быть и его жена. Откуда мы знаем, что мог Лейси сказать миссис Шейн? И что она могла найти у покойника?

— Она боится покойников, — пробурчал Шейн. — И вообще не лжет, если я ее об этом очень не попрошу.

— Прекратите, — сказал Пирсон. — Я проверял вас сегодня, Шейн. Ваша профессиональная этика весьма расплывчата. Не будем всерьез оперировать такими понятиями, как ложь, — это вообще разговор для сентиментальных дам. Никто из тех, кто знает вас, не усомнится в том, что ни вы, ни ваша жена не упустили бы вещи огромной ценности, если ее кто-то сам вам принес — будь он хоть трижды покойник.

Шейн медленно сжал кулаки. Хриплым голосом он сказал:

— Мне не нравится, когда со мной так разговаривают, Пирсон!

Он встал. Пирсон остался сидеть, невозмутимо разглядывая его.

— Вам не удастся запугать правительство, Шейн. Или запугать правительственного агента. Вы осел, если попытаетесь что-либо подобное сделать. Где ваша жена? Я должен допросить ее.

Шейн, стиснув зубы, смотрел на него сверху вниз. Затем повернулся и налил себе коньяку. Через плечо он бросил:

— Я не знаю, где Фил.

— Хватит придуриваться, Шейн! — зло сказал Пирсон.

Не оборачиваясь, Шейн глотнул коньяку.

— Я не знаю, где Фил. Если вы сумеете найти ее — пожалуйста, допрашивайте. — Он сел. — В чем же вы обвиняете меня, Пирсон? Черт! Уж не думаете ли вы, что сейчас у меня два куска от квитанции?

Пирсон утвердительно наклонил голову.

— При вашей репутации это было бы не так уж неожиданно.

— Вас накачал против меня Пэйнтер, — сказал Шейн. — Если бы я не так презирал его, то ненавидел бы его так же, как и он меня. Если не больше. Только у него руки коротки. Пока еще у меня есть лицензия.

— У Лейси она тоже была, — сказал Пирсон, — ну и что? Разве это помешало ему стать предателем!

Шейну вдруг стало смешно.

— Так вы обвиняете меня в том же самом? — весело поинтересовался он. — Ну-ну!

— Я никого не обвиняю без доказательств, но никому и не доверяю без доказательств. Не верю никому на слово, особенно частным детективам. Не склонен к этому, понимаете?

Сейчас в голосе Пирсона уже не было ничего приятного. Шейн снова стал медленно вставать, но Рурк схватил его за рукав.

— Спокойно, Майк! Это же работа мистера Пирсона. Тяжелая и неприятная. И у него до черта всяких проблем помимо твоего самолюбия. На его месте ты делал бы то же самое.

— Я знаю Майка десять лет, — вмешался Джентри. — Он упрямый парень и не упустит своей выгоды, но он никогда не лгал мне в главном. Вы сошли с ума, если сравниваете его с таким ничтожеством, как Лейси. При любых других условиях Майк мог бы что-нибудь утаить, почуяв выгоду, но здесь — другое дело. Разные люди могут по-разному говорить о нем, многим он наступал на мозоли, но только круглый дурак может заподозрить его в предательстве. Если бы он знал что-нибудь, что могло бы помочь найти документы, прежде чем они попадут к врагам, он рассказал бы нам, клянусь. — Он взволнованно обратился к Шейну: — Правда ведь, Майк?

— Абсолютная, Уилл, — отозвался тот.

— Вот видите, Пирсон. Вы удовлетворены?

— Будем считать, что да, — уже мягче ответил Пирсон. — Извините, Шейн, если от волнения я был слишком резок.

— Со мной все в порядке, — ответил тот, вольно или невольно подражая его манере. — Считайте, что вы сквитались со мной за ту оплеуху, которую я вам так неосторожно отвесил сегодня. Вы меня стукнули покрепче.

— Ну и прелестно, — сказал Пирсон.

Рурк, облегченно вздохнув, воскликнул:

— Теперь выпьем, — и налил четыре рюмки.

Внезапно Джентри спросил:

— Если документы так важны, Пирсон, то почему вы теряете время? У ФБР достаточно полномочий, чтобы обыскать все почтовые отделения города. Не так уж сложно найти посылку, не востребованную столько времени!

— Конечно, мы сделаем это, — сказал Пирсон, — и давно сделали бы, но ведь тогда ускользнет третье лицо — вражеский агент. Я надеялся, что Лейси и Морган приведут к нему. Но вот с ними все кончено, а два куска квитанции утрачены. И все три, возможно, уже у врага. Значит, медлить больше нельзя, пора наложить арест на все камеры хранения города.

— Но это совершенно нецелесообразно, — вмешался Шейн. — Шпион наверняка будет упущен. А ведь в таких случаях важно взять именно главаря. Может, вы поторопились, считая, что два обрывка квитанции уже у врага? Обрывок Лейси — неясно, но уж Морган-то явно с собой не носил такую опасную штуку. Он спрятал ее. Это логично. Остается найти — где…

Он переводил глаза с Джентри на Пирсона. Лицо последнего просветлело.

— Разумно, — сказал он.

— Над этим поработают и мои люди, — сказал Джентри. Он допил свой коньяк и встал. — Вы поможете мне, Пирсон, информацией о Моргане?

Тот легко вскочил на ноги.

— Конечно!

Потом посмотрел на Шейна и Рурка.

— Должен повторить, джентльмены, что все это дело должно пока остаться конфиденциальным.

Шейн кивнул, Рурк сказал:

— Ни единого слова без вашего ведома.

Идя к двери вместе с Пирсоном, Джентри спросил:

— Ты с нами, Тим?

— Я чертовски устал. — Он вытянул свои тощие ноги. — К тому же у Шейна в бутылке осталось больше, чем он может выпить один.

Когда дверь за ними закрылась, в комнате наступило долгое молчание. Шейн демонстративно зевал и ерошил волосы…

— Тяжелый денек сегодня был, — наконец сказал он. — Пора бы и на боковую, а?

Рурк даже не смотрел в его сторону.

— Почему ты не позвал Филлис? — спросил он у дверцы бара. Бар, конечно, ничего не ответил.

— У тебя что, галлюцинации? — осведомился Шейн.

Рурк покачал головой.

— Почему ты им сказал, что не знаешь, где Филлис?

— Но я действительно не знаю!

— И спокойно собираешься идти «на боковую»? Не зная, где твоя жена? Ну!

Рурк щелкнул пальцами.

Майкл посопел.

— Ладно. Я действительно очень беспокоюсь за нее и подумал, что ты смоешься и дашь мне возможность заняться делом.

Рурк печально и озабоченно покачал головой.

— А я подумал, не слишком ли далеко ты зашел, Майк. Черт! Это же особый случай. Шпионаж! Страна под угрозой! А ты…

— А что — я?

Рурк вздохнул.

— Почему-то ты прячешь Филлис. Где? Под кроватью? В шкафу? И зачем? Разве это не может показаться странным? Ты не хотел, чтобы ее допрашивали, да?

— Фу, — сказал Шейн, — так вот о чем ты думаешь!

— О чем же мне еще думать, если ты явно солгал, что ее здесь нет!

Голос Шейна вздрогнул.

— С чего ты взял?

— Со многого. Я не сыщик, но глаза у меня есть. Я никогда не видел, чтобы Филлис, уходя, оставляла спальню в таком беспорядке. Смятая постель, разбросанные вещи… нет, нет!

Шейн уже не пытался скрыть своей злости.

— Она что, не могла спешить, что ли?!

— Могла, — вздохнул Рурк. — И тут у меня появляются другие соображения.

— Какие еще?

Тот встал и оказался лицом к лицу с Шейном.

— Ладно, — сказал он устало, — Морган был убит из этой игрушки двадцать второго калибра. Ты с такими не ходишь. Это женские штучки — для женских сумочек…

— А мужчинам, что ли, нельзя ими пользоваться?

— Не злись. Можно, конечно, но тут чувствуется женская рука. Морган получил две пули в упор! Явно женская истеричность. Неужели бы ты стал стрелять второй раз, если первая пуля уложила парня наповал? Не смеши меня.

— Итак… — зловеще процедил Шейн.

— Итак, ты вообще не стрелял. Стреляла Филлис. И у нее не было времени скрыться. И ты ее покрываешь, спрятал… Я не виню тебя, Майк. Этот каторжник мог вломиться, когда Филлис была в постели, и ей ничего другого не оставалось, как пристрелить его. А ты хочешь выпутать ее из этой истории, не травмировать. Все понятно. Но ты же знаешь меня, я же тебя еще ни разу не подводил.

— Не плачь, — насмешливо сказал Шейн, пытаясь превратить все в шутку, — ты, по-моему, и сам жалеешь теперь, почему сразу не ушел, а стал играть в сыщика.

Рурк упрямо покачал головой.

— Я всегда дорожил нашей дружбой, Майк. А сегодня мне стало очень противно, когда ты лгал Пирсону. Меня тошнит от одной мысли, что он в чем-то может казаться правым…

Шейн побелел от ярости.

— Идите вы все… Устал я оттого, что сегодня целый день меня называют лжецом. Хватит!

Затем он прошел в спальню. Распахнув шкаф, он крикнул:

— Выходите, Элен!

У Шейна не было сил расхохотаться, но выпученные глаза Тимоти Рурка были уморительны. К тому же он еще беззвучно открывал и закрывал рот…

Элен же, видимо, не поняла, что в квартире еще кто-то остался. Всхлипывая, она бросилась к Шейну.

— О, я так испугалась! Ну… что? Они поверили про Макса?

Шейн отпихнул ее.

— Оденьтесь!

— Но, дорогой, зачем же так? — Она разрыдалась и подставила ему губы.

Шейн хлопнул ее по губам.

— Оденьтесь и приходите в гостиную, — сказал он и вышел из спальни.

Рурк стоял у стола и пытался налить в рюмку коньяк, не замечая, что она уже полна и коньяк льется на скатерть.

Он даже не пошевелился, когда Шейн подошел, встал у него за спиной и спросил:

— Теперь ты доволен?

Рурк продолжал, не видя, лить коньяк мимо наполненной рюмки. Шейн выхватил у него бутылку.

— Что же ты молчишь? Только что ты был чересчур разговорчивым!

Рурк посмотрел ему в глаза и процедил сквозь зубы:

— Ты не захочешь услышать то, что я мог бы тебе сказать.

— Ну, что ты! Какие еще могут быть стеснения! — Шейн тяжело дышал. — Скажи, что подлец, распутник, набивший весь шкаф голыми бабами!

Рурк одним глотком осушил рюмку и пробормотал:

— Не вижу смысла обсуждать все это. Я лучше пойду. Ты был прав, мне действительно нужно было уйти вместе со всеми.

Он шагнул к двери, но Шейн схватил его за рукав.

— Нет уж, Тим, теперь тебе придется остаться и выслушать всю эту миленькую историю.

Он толкнул Рурка в кресло.

На пороге спальни появилась Элен. Она была босая, в халатике Филлис. На халате уже высохли пятна крови, запачкавшие его, когда Филлис прижимала раненого мужа к груди. Но и высохшие, они производили зловещее впечатление.

Шейн, отступил и торжественно произнес:

— Миссис Морган — Тимоти Рурк! Будьте знакомы.

Рурк отпрянул.

— Миссис Морган… — повторил он, будто пробуя на вкус это слово.

Элен стояла молча. Губы ее припухли от удара Шейна.

— Садитесь, — приказал он ей.

Она села, сложив руки на коленях. Шейн достал сигарету, не отрывая глаз от Рурка. Еле слышно тот произнес:

— Жена Макса Моргана?

— Вдова, — поправил его Шейн, закуривая.

— Но погоди, Майк! — заволновался Тим. — Джентри и Пирсон наверняка подняли весь город, чтобы найти ее. Ведь она может быть ключом ко всей истории.

Шейн боднул воздух головой.

— Уверен. И даже не одной истории, а многих темных историй.

— И ты… позволил им уйти, ничего не сказав…

— Представь, какая вышла бы неразбериха, если бы я сказал про нее в ту минуту.

— Господи, — пробормотал Рурк, до которого только теперь стало кое-что доходить, — ведь это был ее муж!

Шейн глубоко затянулся.

— Вот именно.

Рурк продолжал, кивая головой:

— И это сделала она. Я был абсолютно прав, ты не мог выстрелить второй раз в практически убитого уже человека. Типичная женская работа.

Шейн отмахнулся.

— Несущественно, как говорит наш Пирсон! Какая разница, две пули или одна, когда хватило одной? После этого — хоть десять… И чья рука — тоже не важно. Важно то, как это представилось бы Уиллу. Ты знаешь, как он относится к Фил… И как на это взглянули бы посторонние? Уж больно хрестоматийная ситуация. Очаровательная чужая жена! Я — любовник! Обманутый муж, защищающий свою честь!.. Как далеко от каторжника, который был занят совсем другими проблемами, не правда ли? И как далеко от этих проблем! Да, мы оба, я и она, загремели бы за решетку, и все приняло бы совсем иной оборот, понял?

Рурк молча закрыл лицо руками и сгорбился. Элен хотела что-то сказать, но Шейн недвусмысленно сделал ей знак помалкивать. Он ждал.

Наконец Рурк отнял руки от лица. Он выглядел постаревшим.

— Я давно тебя знаю, Майк, — заговорил он монотонным голосом, — и я всегда тобой восхищался, твоей способностью пролезть в любую щель. Я подыгрывал тебе, когда вещи выглядели сомнительно…

— И никогда не проигрывал, — напомнил Майк.

Рурк облизал пересохшие губы.

— Да, не проигрывал. А ты жонглировал на грани закона и благопристойности. И честности. И всегда удерживался на поверхности. А сейчас — не знаю. Это уже не игра в полицейских и воров. Каждая лишняя минута, которую они тратят на поиски этой женщины, может стать роковой. Ты воспользовался дружбой с Джентри, тем, что он тебе верит, и выпроводил их, не показав ее. И меня хотел так же спровадить.

— Но ты же видишь, в каком дерьме я сижу! — воскликнул Шейн. — Если я убил беглого каторжника — это одно, а если обманутого мужа — совсем другая окраска!

— Ну и что? — взвился Рурк. — Твои проблемы нуль, когда идет война! Помнишь транспорт, который потопили на прошлой неделе? Полторы тысячи людей пошли на дно! А ведь в той посылке, что разыскивает Пирсон, оружие от подводных лодок! — Рурк снова налил себе коньяку. — Ты не имеешь права скрывать сведения, которые могут помочь в розыске документов, жизненно важных для нашей обороны!

— Может, споем хором государственный гимн? — предложил Шейн.

Лицо Рурка застыло.

— Ты всегда показывал, что смеешься над всякими высокими материями, но я думал, что это просто рисовка, бравада, поза. Я верил, что ты не предатель и не равнодушный деляга.

— А сейчас я должен помахать государственным флагом, чтобы вернуть твое доверие?

— А сейчас просто я начал сомневаться, было ли это рисовкой, Майк… Это премерзкое чувство. Мне даже стыдно говорить об этом, но и скрывать это от тебя я не желаю.

Он выпил коньяк и с отвращением поставил рюмку на место.

— Ты слишком многое видел только с наружной стороны, — сказал Майкл. — И к тому же ты сейчас пьян.

— Ч-что? — икнул Рурк.

— Выпей содовой, — сказал Шейн, — и поразмысли. Важные документы! А почему мы должны верить Пирсону на слово? Может, он просто преувеличивает всю эту историю, чтобы сделать свое появление у нас более значительным.

— Ты всегда подшучивал над ФБР, как и многие другие. Но лично на меня Пирсон произвел хорошее впечатление.

— Тем, что выставил тебя за дверь? Ладно, допустим, украденные документы действительно важны. Но откуда ты знаешь, что так уж важна для следствия эта женщина? Ты исходишь из того, что она была близка к Моргану и, возможно, имеет отношение к его части квитанции. Давай выясним это.

Он, даже не взглянув на Элен, прошел мимо нее в спальню. Элен повернула вслед за ним голову. Оба мужчины вели себя так, будто ее тут не было. Шейн вернулся из спальни с ворохом ее одежды и бросил все это на пол перед репортером.

— Осмотри это барахло, — сказал он. — Если эта штука здесь, я пальцем не пошевелю, чтобы помешать тебе позвонить в полицию.

Рурк осмотрел все белье Элен, ее платье и даже обувь не менее тщательно, Чем это продемонстрировал Пирсон с убитым Морганом. Наконец, вздохнув, он отшвырнул все в сторону.

— Ничего нет.

— Вот видишь, — сказал Шейн. Носком ботинка он придвинул груду одежды к Элен. — Одевайтесь. — Он мельком взглянул на нее, как на неодушевленный предмет.

Элен хотела было что-то сказать, но он уже повернулся к Рурку. Стиснув зубы, она собрала свою одежду и прошла в спальню, хлопнув дверью.

— Ничего не доказывает, — говорил тем временем Рурк. — Она может просто знать, куда это подевал Морган. Она может привести полицию к тайнику.

— Она может что угодно, — рассеянно сказал Шейн. — Пожалуйста, как только она оденется, мы отвезем ее в полицию и отдадим Джентри и Пирсону, чтобы они занялись ею. Почему не доставить людям удовольствие… Господи, как бы я хотел, чтобы она смылась от меня до того, как надо мною повисло убийство! — вырвалось у него почти воплем.

Рурк серьезно посмотрел на него.

— Что-то вы не похожи на любовников.

— Ничего более приятного ты не мог мне сказать!

Рурк помялся и спросил неловко:

— Но что она тут делала раздетая?

Шейн состроил гримасу.

— У нее бредовая идея. Она уговаривала меня сделать одну вещь, которая мне не нравилась, и решила, что в постели будет выглядеть авторитетнее…

— Чего же она хотела?

Тот сделал вид, что не слышал стука двери и не подозревает о появлении Элен.

— Пустячок. Чтобы я помог ей отделаться от мужа. Только и всего. Она была тут, когда позвонил Джентри, и я попросил ее спрятаться в спальне. Это было еще до рассказа Пирсона, как ты понимаешь. — Он по-прежнему игнорировал присутствие Элен. — Я было подумал, что у нее приступ нимфомании. Теперь даже не знаю. Уж больно отрепетированно появился тут Морган. Не ее ли режиссура? В таком случае постановка ей удалась. Морган убит, и меня считают его убийцей.

— Подлец! — завопила Элен. Она ринулась на Шейна, скрючив пальцы, явно метя ему в глаза, но он легко перехватил оба ее запястья своей большой рукой.

— Хватит, хватит, — приговаривал он почти весело, — дураков тут нет.

Засопев от злости, она попыталась освободиться от него, и он отпихнул ее в кресло.

— Всегда испытывал недоверие к бабам, которые лезут в мужскую постель без приглашения, — сказал он Тиму.

Тот кивнул.

— Но мы теряем время, — сказал он. — Отвезем ее в полицию. Только надо придумать, где и как мы ее взяли.

— Явилась узнавать о своем Максе, выследив его…

— А если она скажет правду?

— Этого она не сделает, — фыркнул Майкл. — Убийство-то все-таки на ней, и доказать это будет не так уж трудно, если до этого дойдет…

В дверь постучали, и вошел посыльный. Шейн взял из его рук простой белый конверт. В нем была записка, отпечатанная на машинке. Шейн прочитал то, что давно уже ожидал…

Ни одна жилка не дрогнула на лице Шейна. Он взял посыльного за плечо:

— Кто это вам дал?

— Какой-то парень остановил меня и попросил… Дал мне доллар.

— Как он выглядел?

Шейн сильно надавил на плечо посыльного. Тому, видно, было очень больно, потому что он стал испуганно озираться.

— Да я не посмотрел на него, зачем мне! Он был в подворотне, там было темно. Он окликнул меня, когда я проходил мимо.

Шейн отпустил его, и посыльный поспешил выскочить за дверь.

Рурк подошел к Майклу и взял записку, безвольно висящую у него в пальцах.

Шейн стоял, глядя в одну точку.

Рурк прочел записку и присвистнул.

— Ты лгал с самого начала, Майк. Кусок квитанции у тебя.

Шейн тупо повторил:

— У меня.

Рурк стоял перед ним, широко расставив ноги.

— Я не буду осквернять свой рот, высказывая то, что думаю о тебе, Шейн. Дай мне пройти.

Шейн продолжал загораживать ему дверь. Рурк скривился.

— Отойди. Мне противно даже дотронуться до тебя.

Шейн вздернул брови.

— Ты становишься чересчур мелодраматичным, тебе не кажется?

— А ты, я вижу, готов продаться самому дьяволу. — Голос Рурка дрожал. — Мне надоели твои басни. Пропусти!

Шейн не двинулся с места.

— И куда же ты собрался?

— К Пирсону.

Шейн перевел дыхание.

— А записку ты прочитал?

— Прочитал.

— И понял, что она значит? Ведь они же захватили Филлис!

— А ты захватил связующее звено между группой предателей и агентов и секретными планами нашей защиты!

— Да, — кивнул Шейн, — у меня есть то, за чем охотятся обе стороны. Сперва мне хотелось самому в этом разобраться. А когда я понял, что это такое, нависла угроза над Филлис. И это мой единственный козырь в борьбе за ее жизнь. Если ты заявишь об этом Пирсону… — голос его прервался, — если меня вынудят отдать этот обрывочек картона…

Рурк тяжело дышал.

— Филлис не захотела бы, — сказал он, — чтобы за ее жизнь платили такой ценой. Она не простит тебе, если ты пойдешь на сделку с этими подонками.

— Пускай не простит. Но не могу я отдать ее жизнь…

Рурк внезапно стал спокоен.

— Это всего одна жизнь, Майк, а в мире гибнут тысячи людей. Вот сейчас, в эту минуту. Тысячи и тысячи… Мужья теряют жен, жены теряют мужей, их сыновья уходят в морскую бездну, бомбы рвут их в клочья…

— Заговорил газетными передовицами? Я их только просматриваю, читать не люблю, — усмехнулся Шейн.

— Если ты думаешь, что Фил…

— Ничего я не думаю, «что Фил»! — грубо оборвал его Шейн. — Я думаю, что я! Понял? Я!

Губы Рурка брезгливо сжались.

— Отойди прочь!

Шейн не сделал ни шага.

— Способен ли ты выслушать меня?

— Нет. Ты столько сегодня лгал, что уже ни одно твое слово ничего не стоит. Я иду к Пирсону.

— Мне очень жаль, Тим… — сказал Шейн и отступил в сторону. — Если ты ничего не хочешь слушать о тех причинах, которые…

— Меня они не интересуют, — сказал Тим и шагнул к дверям.

— Тогда тебе лучше отключиться, — с сожалением произнес Шейн, и его кулак точно впечатался в челюсть Рурка. Тот качнулся назад и рухнул на пол.

Шейн перешагнул через него и прошел в спальню. Он позвонил в отдел частных объявлений «Геральд» и заказал в утренний выпуск следующий текст: «Согласен. Плюс тысячу долларов. М. Ш.»

Затем вернулся в гостиную и, не глядя на распростертое тело Рурка и съежившуюся в кресле Элен, налил себе коньяку.

Элен попыталась было заговорить, но он на нее цыкнул.

— Заткнись! Мне нужно подумать, как выпутаться из этого дерьма, в которое ты меня сунула.

Она попыталась обиженно надуть губы, но могла адресовать эту гримасу только зеркалу. Шейн сел к ней спиной.

Он сидел некоторое время не двигаясь, затем достал вторую телеграмму Мэрфи и принялся тщательно изучать.

Интересно, что Пирсон не упомянул ни о каком ограблении Лейси, которое привело Моргана за решетку. Не знал или не придал значения? Но ведь они сообщники! Зачем же вся эта игра с ограблением? Что это игра — Шейн уже не сомневался. Это не было новинкой в криминалистике: фиктивные нападения по договоренности, а затем исчезновение с похищенным. Но тут было как-то все наоборот. Не исчезновение с награбленным, а тюрьма для второго участника.

Интересно, давал ли Лейси на суде показания против Моргана, выступал ли как потерпевший? И для чего все это было?

Ответ на все это мог бы осветить многое… Размышления Шейна прервал телефон. Звонил клерк снизу. Пришла еще одна телеграмма. Шейн попросил принести ее и уже через минуту открывал дверь посыльному.

Телеграмма была опять от неутомимого Мэрфи.

Шейн сунул и эту телеграмму в карман.

Элен вскочила.

— Я не могу больше! Расскажите же мне, что происходит?!

Шейн с удивлением посмотрел на нее.

— Зачем?

— Я же не деревяшка! Я с ума схожу! А вы ничего не говорите мне!

— Не думал, что тебя интересует еще что-нибудь, кроме ликвидации Моргана. Но это сделано. И тебя еще не вышвырнули за дверь. Что тебе еще надо?

— Кто эти люди, что были здесь? Что вы искали в моей одежде? Хоть это я имею право знать?

— А ты небось не знаешь.

Она топнула ногой.

— Я ничего не знаю!

— И ничего не слышала из своего шкафа?

— Вы бы еще тише бормотали! Вот именно, что ничего! А вы ведете себя со мной, будто я вешалка из этого шкафа! Что было в той записке, которую вам принесли? Вы от нее чуть не умерли, а ваш друг так взбеленился, что вам пришлось его успокоить? И что он имел в виду под каким-то обрывком… — Она запнулась, потому что Шейн расхохотался. — И о шпионаже! — крикнула она. — Что вы тут говорили о каком-то…

Шейн перестал смеяться так же внезапно, как и начал.

— Ну, хватит, — сказал он. — Захочу посмотреть комедию, пойду в театр. Не понимаю, почему ты не выступаешь на сцене по-настоящему, вместо того чтобы показывать свои ноги в забегаловках. У тебя получается совсем неплохо.

— Что… неплохо?

— Да хотя бы та история со свадьбой, разводом и прочей петрушкой…

Элен вздрогнула, и глаза ее как-то потухли.

— Это… о Чарльзе Бортинге?

— И об Элен Бринстед, — добавил Шейн. — Не эту ли историю вы придумали в номере Лейси, когда он искал повод, чтобы ты приехала ко мне? И убедила меня, чтобы я укокошил Моргана? Так ли уж это нужно было для свадьбы Элен и Чарльза?

— Что вы хотите сказать?

— То, что до замужества ты носила фамилию Долларт. И ты не взяла ее после развода. Тебе понравилась другая фамилия, Бринстед.

— Ну и что? — огрызнулась она. — Ну, не хотела возвращаться к девичьей фамилии, а Бринстед не хуже любой другой.

— В умении соображать тебе не откажешь, — ухмыльнулся Шейн, — но вот сейчас тебе придется поднапрячься. Каким образом Элен Бринстед была с Чарльзом Бортингом в «Сторк-клубе» в Нью-Йорке, где они были сфотографированы для воскресной «Миррор», в то время как ты была уже тут, в Майами?

— Откуда вы знаете про фотографии? — вяло спросила она.

Он похлопал себя по карману.

— Телеграмма. «Миррор», страница 14. И фото. И все подробности скандального развода. Две колонки. Эти две колонки были вырезаны из воскресной газеты, которая валялась на постели Лейси в его номере. Понятно, откуда вы взяли эту душещипательную историю, которая должна была меня сразить.

Элен глядела в пол остановившимися глазами.

— Все правильно, — наконец сказала она. — Но я обезумела от страха, мистер Шейн! Ведь любая минута, пока был жив Макс, могла стать последней в моей жизни! Вы должны это понять.

— Ничего я вам не должен.

— Вы должны мне верить.

— Трудно. Как сказал мой своевременно притихший друг Тим, кто раз солгал, тому веры уже нет.

По ее щекам катились слезы, лицо было искажено, и она не прятала его.

— Да, да, это была дурацкая затея со свадьбой и прочим, но я была в таком отчаянии! Лейси боялся выйти против Макса открыто… А что оставалось мне?

Она плакала так некрасиво, что можно было поверить ее искренности — хлюпала и сморкалась.

— Значит, когда со мной не прошел первый номер и я уклонился, а время не ждало, ты нашла другой выход. Подкараулила меня и прокралась ко мне в постель, надеясь, что, когда явится Макс, а явиться он, очевидно, должен был, мне придется или убить его, или выгораживать тебя, если убьешь ты. У меня по-прежнему не было повода убивать его. Тем более что он уже опустил пистолет. И тогда убила его ты. Как по писаному. Браво. А я тебя выгородил. На бис не надейся.

— Ох! — зарыдала она. — Клянусь, я не знала, что он может сюда явиться! Он выследил меня. Как вы можете говорить, что я планировала это!

— На суде так и скажут: запланированное убийство. Преднамеренное.

— Я ничего не планировала! Что бы вы ни думали обо мне, я ничего не планировала! Но когда Макс пришел и застал нас…

— Эта комедия уже сыграна и успеха не имела. Максу было плевать, в чьей ты постели. Уж это я понял сразу. Почему бы тебе не начать говорить правду для разнообразия? Хотя бы в некоторых вещах.

Ее тонкий платочек промок насквозь. Шейн бросил ей свой. Затем закурил, ожидая, пока она приведет себя в порядок.

— Для начала скажи, почему ты решила, что Макс убьет тебя? Чем ты ему так уж мешала?

— Он угрожал мне… Ну… У него был жуткий характер…

— Мало ли у кого жуткий характер. Если бы всех за это убивали… Ты вроде собралась говорить правду.

Она молчала.

— Тогда я скажу. Вы предали его — ты и Лейси. Узнав об этом, он сбежал из тюрьмы и последовал сюда за вами. Не так уж трудно было выдать его, как беглого преступника, но он мог на допросе расколоться и тем самым испортить вам с Лейси всю коммерцию. Это обстояло так, и только так.

Она всхлипнула, но плакать не стала, увидев окаменевшее лицо Шейна.

— Да. Примерно так. Но я не предавала Макса. Я хотела сохранить его долю до того времени, когда он выйдет из тюрьмы. Я хотела сказать ему это…

— Но он бы не поверил тебе, — с ехидным сочувствием сказал Шейн.

— Нет… Он не стал бы слушать!

— Почему бы это? — усмехнулся Шейн. — Похоже, что он слишком хорошо тебя знал, чтобы поверить в такую чушь. Но он вынужден был передать тебе свою часть квитанции, когда его посадили. Тюрьма — не лучшее место для хранения документов.

— Да, он велел сохранить это для него. Но я не знала, что это такое. Он только сказал, что это очень важная вещь.

— Где она теперь?

— Я не знаю. Ну… знаю, но не точно.

— Что ты с ней сделала?

Она вскочила на ноги, вся дрожа.

— Дайте мне что-нибудь выпить! Я вам все расскажу. Кому же еще? И Джим, и Макс умерли…

Шейн налил коньяку в рюмку Тима и подал ей. Тим лежал неподвижно, и лишь из тонких губ его через равные интервалы прорывалось хриплое дыхание.

Расплескав полрюмки, Элен одним глотком осушила остаток. Это придало ей уверенности, и она заговорила уже более ровным голосом:

— Я не знала, что означает этот кусок картонки. Макс собирался скоро выйти, но угодил под статью сроком от пяти до восьми лет. Я о нем не скучала, а про обрывок картона и не думала. Мне ничего не говорили эти цифры и буковки. Обещала хранить — и хранила. Его дела меня не касаются! Подальше — поспокойнее… Но вот недели две тому назад ко мне явился человек якобы от Макса. Сказал, что его зовут Гарри Хозмен и что я должна отдать ему этот кусок картона. А мне что. Я и отдала.

— И за сколько же? — спросил Шейн.

Она заморгала своими кукольными ресницами и наивно переспросила:

— Что?

— Сколько вы получили за это, мадам?

— С чего вы взяли…

— Не надоело кривляться? Ты не тот человек, чтобы даром отдавать такое. Так сколько ты содрала с этого Хозмена?

Ей удалось покраснеть, чему Шейн даже поаплодировал, сказав, что это здорово. После этого она, разозлясь, хлебнула еще коньяка, налив его сама, и проговорила вызывающе:

— А почему бы и нет! Я имела на это все права! Бог свидетель, Макс никогда не помогал мне. Я сама ему помогала! И он не оставил мне ни цента!

— Трогательные подробности прибереги для присяжных, — нетерпеливо перебил ее Шейн. — Так сколько же дал тебе Хозмен?

— Тысячу долларов и еще два дня торговался. Говорил, что этот обрывок не стоит таких денег. Потом все-таки дал.

Шейн присвистнул.

— Всего тысячу? Я готов поверить, что ты не знала, что продаешь.

— Конечно! Вот и Джим так сказал. Он появился два дня спустя. И я догадалась, что он-то знает… Только он не знал, что эту картонку Макс оставил мне.

— А потом узнал. Видимо, от Хозмена.

— Да-а, так оно и было. И вот Джим позвал меня сюда, в Майами, чтобы попробовать отколоть от Хозмена кусок побольше. Он сказал, что Хозмен вообще ни при чем и ничего не заслуживает.

— Хозмен в Майами? — мельком спросил Шейн.

— Да.

— Где?

— А с чего это я должна все вам выкладывать?

— С того, что ты уже вне игры. Лейси мертв…

— А его кусок квитанции у вас.

— Допустим. Скажи, где Хозмен, и, может быть, мы с ним столкуемся.

— А я?

— Вышла из игры, я уже сказал.

— Но что-то я должна иметь со всего этого?

— Тебе недостаточно, что я тебя вытащил из истории с убийством?

— Ну вытащил и вытащил, это дело прошлое, этим не проживешь.

— Скажи спасибо, что вообще жива. Выдай я тебя полиции, жизнь стала бы для тебя далекой мечтой.

— Что же вы теперь-то можете изменить? Сыграете отбой? Сами ответите за то, что скрыли правду.

— И все-таки, — медленно сказал Шейн, — ты мне все скажешь. Хотя бы в кредит, — жестко добавил он, — если прошлые заслуги для тебя ничто. Рассчитаемся.

— Только за наличные, — раздраженно сказала она. — Нашел дурочку.

Шейн некоторое время молча разглядывал ее. Как какое-то насекомое. Затем пожал плечами.

— Впрочем, он сам придет ко мне. Ему больше ничего не остается.

Элен повертела в руках рюмку.

— Это объявление… вы звонили в газету… Это для него?

Шейн кивнул.

— Осел! — взорвалась она. — Продадите за тысячу?

— Вы же, мадам, продали свою часть за эту цену.

— Но тогда я не знала! А вы знаете! Хозмен в ваших руках! И он даст и десять тысяч, и все пятьдесят!

— Так ведь и я в его руках, — просто сказал Шейн, — у него моя жена.

— Ваша жена?!

— Вот-вот. И моя позиция очень ослабла. Мне хоть бы тысячу. Чтобы компенсировать моральные издержки, — усмехнулся он.

Элен сплюнула.

— Идиот, — сказала она разочарованно. — Ну и что с того, что у него ваша жена? Подумаешь.

— Именно, что подумаешь. Как подумаю, что он может сделать с ней все, что захочет… — Он скрипнул зубами.

— Вас это пугает? Так ведь и вы можете запугать его. Сделайте вид, что ваша жена вам безразлична. Этому будет легко поверить. Тут, в Майами, говорят, что вы и родную мать продадите, если вам предложат хорошую сумму.

Осунувшееся лицо Шейна еще больше обострилось.

— Я знаю, что обо мне говорят. У каждого своя манера рекламы. Я не против. Иногда это даже помогает… — Не меняя тона, он вскользь спросил: — А кто был третьим в этой сделке с квитанцией?

На мгновение она застыла, затем с деланной небрежностью бросила:

— А что?

— Он тоже здесь?

— Я о нем ничего не знаю.

— Ты вроде бы согласилась говорить мне правду.

— Я уже все сказала, что знала. А об этом я ничего не знаю. Думаю, что Хозмен. Или сам, или уговорил кого-то подстроить это. Он хотел все взять в свои руки. — Она поставила рюмку и поднялась. — Я лучше пойду.

Шейн спросил, не вставая:

— Куда?

— Домой.

— Интересно, — вздохнул Шейн, — откуда такая любовь к полицейским. Они будут счастливы увидеть тебя там. И не будут так скромны в вопросах, как я.

Она помедлила. Губы ее подрагивали, глаза были опущены.

— Но ведь вы не хотите, чтобы я осталась у вас?

— После того, как я убил твоего мужа? Это было бы пикантно, но мне не до шалостей. Так что оставь свои бредовые идеи. Деньги у тебя есть?

Она нервно схватилась за свою сумку.

— Н-немного.

— Мне они не нужны. А ты можешь отправиться в отель, ну хотя бы «Тайдуотер», прямо на этой улице. Зарегистрируйся, ну хотя бы как Энн Адамс, и сиди там и не рыпайся. У меня хватит забот и без того, чтобы думать еще и о твоей безопасности. Я сам свяжусь с тобой, как только что-нибудь прояснится.

Она кивнула.

— Не забудьте, что это именно я сказала вам про Хозмена. — Элен тронула его за плечо, но он к ней не повернулся. — Слышите? Он заплатит вам сколько угодно, и тогда вы не забудьте, кто вас надоумил…

— Забыть трудно, — сказал Шейн, — такие штучки незабываемы. Отправляйся в отель.

— Я вам верю. Чувствую, что могу вам доверять. Вы первый человек, к которому я испытываю подобное чувство.

— Не могу выразить, как я польщен, — осклабился Шейн.

Он продолжал сидеть, не глядя на нее. Подождав немного, она вышла и закрыла за собой дверь.

После ее ухода Шейн некоторое время сидел неподвижно. Затем он встал и подошел к лежащему Рурку. Тот все еще был без сознания. Вздохнув, Майкл взвалил его на плечо и отнес в спальню. Там он бережно уложил его в постель и прошел в ванную. Оттуда он принес катушку липкой ленты и заклеил репортеру рот, затем привязал его руки к спинке кровати. С ногами он проделал то же самое. Столик с телефоном отодвинул как можно дальше, насколько позволил провод.

Затем Шейн вынул из шкафа полосатый пиджак и прикрыл свои рыжие вихры шляпой. Еще раз оглядев поверженного репортера, он развел руками.

— Ты сам этого хотел, Тимоти! — и вышел из квартиры.

Он спустился на один этаж и открыл дверь своей конторы. Здесь было все в том же порядке, в каком они с Филлис оставили днем.

На месте был и обрывок картона, засунутый под пишущую машинку. Майкл взял его и перечитал, нахмурившись. Тут стоило подумать. Оба края обрыва были неровными, значит, это была середина квитанции. И, пожалуй, самая важная, поскольку ряды цифр образовывали серию, а это был основной компонент, по которому могли выдать багаж.

Шейн прикрыл глаза, восстанавливая ту первую сцену, с которой все началось.

Он вынул руку Лейси из кармана и достал из скрюченных пальцев маленький кусочек картона. Да, очень маленький. Слишком. Похоже, что кусок от середины квитанции был все-таки оторван… Это и позволило Лейси уехать. Его не стали добивать. Решили, что выхватили всю его часть квитанции.

Это были догадки, но они хорошо вписывались в известные Шейну факты и проясняли мучившее его весь вечер обстоятельство: как это гангстеры упустили свою добычу? Это был их «прокол»!

Шейн положил обрывок на то же самое место. Пока что этот тайник был не хуже любого другого. Он вышел на улицу.

Сев за руль своей машины, Шейн опустил ветровое стекло. Легкий предрассветный ветерок успокаивал, даже усыплял слегка, когда Шейн медленно проезжал по еще пустым кварталам деловой части города. Ветерок как бы выдувал тревогу и смягчал напряжение Шейна. Даже то, что Филлис была в руках убийц, не казалось таким зловещим и безысходным, как ночью. Он уже держал палец на спуске этого запутанного дела, просто надо подождать ответа на объявление в утреннем выпуске газеты. А пока…

Он лениво откинулся на спинку сиденья.

Впрочем, подспудно он сознавал, что охватившее его успокоение таило в себе опасность. Это был вирус уходящей тропической ночи, вирус безмятежности, проникающий в кровь человека, привыкшего к ритму курортного города…

Пирсон, его рассказ о шпионах, секретном оружии — все это сейчас казалось Шейну фантастикой: он и верил, и не верил. А эти призывы Рурка забыть о Филлис и думать о великих делах… Как-то все это не очень тронуло его. Он ничем не хуже тех, кто бежит сюда, в мир моря и солнца, от неумолимой гражданской ответственности…

Шейн тряхнул головой. Да, это летаргия сознания. И она подстерегает его. Он стал угрюм.

Затормозив перед редакцией «Ньюс», он решил, что настала пора установить курс акций, которые он выбрал для себя. Хотя газета была вечерней, выходила она днем, и работа на всех этажах уже кипела.

Шейн вышел на том этаже, где помещался отдел городских новостей. Кивнув знакомой машинистке, он начал пробираться по длинному коридору к двери с надписью «Библиотека».

Его окликнули сзади:

— Хэлло, Майк!

Он обернулся и встретил взгляд всегда хмурого Гранжа. Несварение желудка и постоянная зависимость от нерадивых репортеров… Сегодня он был особенно мрачен.

— Что-нибудь опять с желудком, Гранж? — спросил Шейн, поздоровавшись.

— Да нет, с желудком нормально. Тут у меня забота с этим Рурком. Не видел его? Что он, черт побери, воображает? Возомнил, что может исчезать, когда вздумается!

— Разве его еще не было? — удивился Шейн.

— Конечно нет! Джентри сказал, что оставил его с тобой, а ты его не видел. Черт знает что. Позвоню-ка я в полицию еще разок…

— Я бы не стал беспокоить Джентри так часто, — сказал Шейн. — Может, Тим нащупал кое-что интересное и пошел по следу? Кое-что случайно знаю… И не волнуйся за него. Ты же знаешь его!

— Вот именно, — мрачно кивнул Гранж. — Хорошо знаю. Может нализаться и отлеживаться… Хотя бы у тебя. А ты его опять покрываешь, а?

— Нет, он не нализался, поверь. И чувствует себя не так уж плохо. Когда мы расстались, он был в прекрасной форме… И похоже, собирался остаться в ней, пока не прояснится некая история.

— Уж не работает ли он на тебя? — подозрительно спросил Гранж.

— В некотором роде, я бы сказал…

— А что за история?

— Она связана со смертью Лейси. Об этом кричали все газеты.

— О-о! — произнес Гранж, вынимая блокнот. — Значит, вот какая птичка к нам залетела! Ну-ка, давай рассказывай.

Шейн отвел в сторону его блокнот.

— Мимо, мимо. Птичка пока секретная. Рурк все сообщит потом, а пока нельзя. Не веришь, спроси у Джентри. А пока извини, я тороплюсь.

И он прошмыгнул в дверь, за которой на высоком стуле сидела пожилая женщина, увлеченная вязанием.

Шейн галантно раскланялся.

— Доброе утро, мэм.

Коротко взглянув на него, она фыркнула, не переставая вязать.

— И не думай, что я буду отрываться от работы, чтобы разглядывать такое сокровище, как Майкл Шейн. Каждый раз, стоит мне оторваться от дела, я спускаю петлю, и, если я буду отрываться каждую минуту, у меня получится рыболовная сеть, а не свитер…

Шейн улыбнулся.

— Может, это и будет то секретное оружие, о котором я слыхал. А что? Если они наденут рыболовную сеть вместо свитеров и все перемерзнут…

Увидев, что глаза женщины стали суровыми, он стушевался.

— Не обращайте внимания на мои шутки, мэм. Они мне редко удаются. Где вы храните нью-йоркские газеты?

— На третьем стеллаже слева в конце. За три месяца, — проворчала она и окончательно уткнулась в свое вязание.

Шейн вытащил подшивки «Геральд трибюн» и «Таймс». Затем, расположившись на широком столе, он начал просматривать заголовки. Перелистав четыре номера, он наткнулся на заголовок: «Дерзкое ограбление средь бела дня».

Далее подробно описывалось, как на Джима Лейси, банковского посыльного, работавшего в широко известной маклерской фирме, было совершено покушение. Грабитель одним ударом сшиб его на панель, отчего Лейси потерял сознание. Поэтому полиции он мог дать весьма приблизительное описание напавшего, хотя это было и днем…

Ничто в заметке не опровергало и не подтверждало смутного подозрения Шейна в предварительном сговоре. Грабитель был хорошо подготовлен. У него были стальные ножницы, которыми он перерезал цепочку, крепившую чемодан с деньгами к запястью Лейси. А зевакам он пригрозил пистолетом. Прыгнул в проезжавшее такси и исчез в потоке машин.

В следующем номере уже появился Макс Морган, сфотографированный крупным планом. Надпись гласила: «Опознан как грабитель».

Шейн тщательно перечитал сообщение о поимке Макса Моргана. Его взяли в меблированных комнатах через несколько часов после ограбления. Помог анонимный телефонный звонок. Морган отчаянно отпирался, ссылался на алиби, которое было проверено и опровергнуто. Ни украденных денег, ни каких-либо других улик найдено не было, но он был опознан тремя свидетелями. Лейси на очной ставке признал, что это мог быть тот самый человек. Далее шло подробное описание крупной суммы денег и ценных бумаг, пропавших у Лейси. Все вместе составляло более ста тысяч долларов.

Младший компаньон ограбленной фирмы, совершавший круиз по Карибскому морю, был срочно отозван из отпуска. Сообщалось, что его супруга мужественно отнеслась к тому, что путешествие пришлось прервать. Она была известным членом женской лиги, и ее репутация настраивала всех клиентов оптимистически. Фирма уверяла, что все похищенное полностью покрывает страховка Лейси и платежеспособность фирмы не поколеблена.

Отложив газеты, Шейн закурил. Нет, ничто не указывало на то, что Лейси был в сговоре с Морганом. Может, кто-то третий дергал за ниточки марионетку Моргана? Сто тысяч долларов были необычны для простого посыльного, не каждый день ему доверялись. Вряд ли было простым совпадением, что Морган угодил именно в этот день… С другой стороны, Шейн знал, что частенько фирмы предпочитают не посвящать посыльных в такие детали, как ценность пакетов. Именно для того, чтобы исключить возможность какого бы то ни было сговора. Об этом в данном случае и подумывал Шейн. Но четкой нити, связывающей соучастников, никак не просматривалось.

Впрочем, он еще не просмотрел все подшивки. Потянувшись и устало зевнув, Шейн полистал несколько следующих номеров. Пирсон сказал, что секретные документы были выкрадены за два дня до ареста Моргана… Шейн полистал газеты назад и выругался. Надо было быть полным идиотом, чтобы разыскивать подобные сообщения! На такие милые новости накладывают строжайшую цензуру. Правительство не будет рекламировать утечку информации. Да еще секретной!

Некоторое время Шейн сидел, задумчиво втягивая дым в легкие. После тщательного прокручивания всех известных ему фактов он снова взялся за газеты и начал скрупулезно изучать все второстепенные заметки. Он был убежден, что нужное ему сообщение кроется где-то здесь, а не на первых полосах. Среди краж со взломом и других аналогичных сообщений о жизни большого города он наконец наткнулся на то, что искал: маленькая заметка в две колонки. В одиннадцать вечера, возвращаясь к себе домой на Пятую авеню, супруги Бартон подверглись нападению вооруженного преступника, лицо которого было закрыто. Он приказал им войти в квартиру, затем накинул на миссис Бартон платок с хлороформом и, усыпив ее, потребовал у мистера Бартона, угрожая ему пистолетом, чтобы он открыл ему сейф. Мистер Бартон повиновался, и бандит забрал все ценности. В сейфе находилась умеренная сумма, как заявил позднее мистер Бартон, и грабитель скрылся, не причинив дальнейшего вреда. Отпечатки пальцев позволили установить личность гангстера. Это был некий Хозмен, неоднократно судимый за подобные дела. Полиция посулила немедленно арестовать его, тем и ограничилось. Сколько ни листал следующие номера Шейн, он так и не обнаружил никаких последствий обещания полиции. Хозмен как в воду канул.

Шейн уложил на место подшивки и, бросив невозмутимой библиотекарше: «Доброй ночи», на что она удивленно моргнула, вышел в коридор.

Зайдя по дороге к Гранжу, он осведомился:

— Есть что-нибудь от Тима?

Тот в ответ только выругался.

— И если ты увидишь этого подонка, — заключил Гранж, — передай ему, пусть застрелится, если не выдаст мне всю историю до выхода газеты.

Шейн повернулся и вышел. Когда он садился в машину, солнце уже взошло.

Шейн остановился на углу улицы и купил свежий выпуск «Геральд» у заспанного газетчика.

Подъехав к своему дому, он вошел в холл и только тут развернул газету. Его объявление было внизу, в колонке частных объявлений. Он задумчиво потеребил мочку уха. Затем достал ручку и обвел короткую строчку своего объявления. Подойдя к клерку, он попросил большой конверт, вложил туда газету — отмеченным объявлением кверху, надписал некий адрес и попросил клерка немедленно отправить его с посыльным.

Поднявшись наверх, он подошел к двери своей квартиры и прислушался. Ни звука. Войдя, он прошел в спальню и остановился перед лежащим Рурком. Тот явно пытался освободиться. Глаза его сверкали от бессильной ярости. Голосовые связки энергично работали, но сквозь профессионально сделанный кляп пробивалось только мычание.

Шейн освободил ему рот, но тут же выяснилось, что Тим не желает с ним говорить. Просто выдохнул парочку ругательств и все.

Шейн огорченно взлохматил свою рыжую шевелюру.

— Черт побери, Тим, ну зачем ты вынуждаешь меня к крайним мерам? Выслушай мои доводы, и я тебя отпущу.

— Залепи мне уши, — процедил тот, — сам я не могу.

— Упрямый осел, — вздохнул Шейн, — ты и так ничего не услышишь, потому что не желаешь слушать. А я говорил с Гранжем. Он весь кипит оттого, что ты не вышел на работу.

Тим тяжело дышал.

— Я сказал Гранжу, что мы с тобой вместе заняты одним делом, и договорился с ним. Искать он тебя не будет.

Тим откинулся назад и, не мигая, смотрел на Шейна. Тот продолжал, присев на краешек постели.

— И не смотри на меня так. — Голос Майкла звучал почти жалобно. — Ты разрываешь мое сердце. Тим, выслушай же меня. Дай мне шанс объяснить…

Рурк снова энергично потряс головой и отвернулся.

— Ладно, — сказал Шейн, — даже если ты решил не иметь со мной ничего общего до конца наших дней, тебе не обязательно оставаться связанным. Так или иначе, но дело решится через несколько часов. Ты дашь мне честное слово, что не будешь вмешиваться, пока я все не закончу. Я развяжу тебя, и мы выпьем по рюмочке, как разумные существа. Ну не будь занудой, — добавил он, так как Рурк снова замотал головой, — хотя бы по одному тому, что это бесполезно. Как бы ты ни хотел, тебе уже ничего не остановить. Все идет так, как хочу я — нравится это тебе или нет. Ты потом все поймешь, а пока мог бы провести время приятнее.

Рурк только красноречиво сплюнул. Шейн вздохнул и поднялся.

— Ну, что ж, продолжай оставаться мучеником, а я пойду выпью.

Он проверил, крепко ли привязал Рурка, и вышел из спальни.

В гостиной он вылил остатки коньяка в свою рюмку, сделал глоток и скривился. Затем с рюмкой в руке подошел к окну. В первых лучах солнца набережная была прекрасна. Но сейчас вид ее, всегда восхищавший Майкла, вызывал какое-то раздражение. Он сделал еще глоток и скривился еще больше. Не слишком ли много лет он довольствовался жизнью здесь? Внезапно он понял, что это не может продолжаться долго. Такое же чувство всегда заставляло его бросать одну работу и браться за другую в поисках чего-то неуловимого, почему-то страшно важного для него. Ему казалось, что он перестал метаться, когда встретил Филлис. Вроде наступила гармония: динамичность деятельности частного детектива — и разрядка в уюте семейной жизни. Теперь он знал, как глупо было надеяться, что брак излечит его натуру. Ничто уже не может изменить его. Ничто и никогда.

Он допил коньяк. Солнце торжествующе озаряло залив. Эта долгая ночь кончилась. Шейн прошел на кухню, чтобы сварить кофе.

Он вернулся с полной чашкой в гостиную, избегая глядеть в дверь спальни — глаза Рурка словно прожигали его насквозь, — удобно устроился в кресле и отхлебнул кофе. Будто отхлебнул бодрости и хорошего настроения. Ставки сделаны, и он взял свою карту. Вот-вот начнется настоящая игра…

Чашка уже почти опустела, когда раздался телефонный звонок. Он прошел в спальню, сел на постель и снял трубку.

— Шейн слушает, — сказал он, глядя мимо Рурка.

— Что ты там крутишь, ублюдок? — спросил хриплый голос в трубке.

— А мне так больше нравится, — легко ответил Шейн.

— Тебе! А твоей жене? За что тебе еще платить? Мы просто поменяемся, или — все.

— Тогда все, — сказал Шейн и повесил трубку. Крупные капли пота выступили у него на лбу. Только это и выдало его волнение. Он прошел в гостиную, взял чашку и пошел на кухню, чтобы налить себе еще кофе. Телефон зазвонил снова. Он пошел к телефону.

— Слушаю, — сказал он, так же глядя мимо Рурка.

Голос в трубке был тот же, но звучал менее уверенно:

— Ладно. Видно, ты знаешь, чего стоит тот кусок картона.

— Много больше того, что запрашиваю за него. Тысяча — это очень скромно.

— Хорошо. Ты получишь свою жену и тысячу. А мы получим то, что ты взял у Лейси.

— Хорошо, — сказал Шейн, — но прежде, чем мы начнем уславливаться о деталях, я должен убедиться, что с ней все в порядке. Пусть она сама скажет мне об этом.

— Я не могу этого сделать, Шейн. Я не настолько глуп, чтобы звонить тебе из того места, где она сейчас находится.

— А я, по-твоему, настолько глуп, что стану договариваться с тобой прежде, чем услышу от моей жены, что вы, подонки, не причинили ей никакого вреда!

— Клянусь, что с ней все в порядке.

Шейн грубо рассмеялся.

— Я поверю в твои клятвы не раньше, чем услышу ее голос.

— Но ее здесь нет!

— Поищи.

После паузы Шейн услышал:

— Подожди пятнадцать минут.

— Хорошо.

Он повесил трубку и вернулся к своему кофе. Допив его, он закурил.

Снова зазвонил телефон, и Шейн бросился к нему.

В трубке весело звучал голос Филлис:

— Дорогой, я в порядке. Они вполне прилично обращались со мной.

Шейн сказал совсем тихо:

— Я должен знать, что ты говоришь не под дулом револьвера. Если это так, скажи только «да»!

— Нет, — быстро ответила она, — но мне противно, что тебя шантажируют. Не смей…

Ее резко оборвали.

Через минуту тот же мужской голос спросил:

— Ты удовлетворен?

— Примерно. Осталось договориться, как осуществить обмен.

— Давай.

— Хорошо. Привозите Филлис и забирайте то, что вам нужно.

Он услышал язвительный смех.

— Ты что, всю жизнь имел дело с круглыми идиотами? Так и клевали на удочку, да?

— Просто сам не клевал ни на какую удочку. Как я могу отдать вам то, чем вы так дорожите, пока не увижу свою жену невредимой?

— Да… — протянул голос. — Мы не можем доверять друг другу. Нужно найти нейтральное место. Явимся вместе. Ты — с той вещью, я — с твоей женой.

— И еще с парочкой бандитов, — усмехнулся Шейн. — Так не пойдет, Гортсман.

Голос замер, потом откашлялся.

— Как ты назвал меня?

— Как ты сам себя называешь. По крайней мере, здесь, в Майами.

— С чего ты взял?

— Хватит, — сказал Шейн устало, — мы просто теряем время. Вот как нужно сделать: вы привозите Филлис домой в условленное время, а за пятнадцать минут до этого я уйду.

— С картонкой Лейси?

— Да, она будет у меня в кармане. Но вокруг будет много народа, так что вы не сумеете напасть на меня, не надейтесь. — Он выждал минуту, затем продолжал: — Допустим, это будет на вокзале. Удобно и для вас, и для меня. Дома я оставлю Филлис записку с номером одного из вокзальных телефонов. И я буду ждать в будке ее звонка. А когда она позвонит мне и скажет, что она невредима и держит в руках тысячу долларов, я отдаю вам то, за чем вы охотитесь. Все время я буду на виду у тех, кому это интересно.

— А потом? Откуда я знаю, что ты выкинешь потом, когда она позвонит?

— Ничего не знаешь, правильно. Но ведь и выхода иного нет. В крайнем случае продырявишь меня, если тебе это не понравится.

— Да, ты долго не проживешь, если надумаешь надуть нас. Все время будешь на мушке!

— Все понятно, в этом никто не сомневается. Назови ваше время.

— Десять часов.

— Хорошо. В девять сорок пять я буду на вокзале.

Он повесил трубку. Некоторое время он сидел не двигаясь, а когда закурил — руки его дрожали. Пока все шло хорошо. Как и говорила Элен, Филлис не представляла большой ценности для похитителей, а с другой стороны, они опасались потерять все, если слишком нажмут на него и он обратится в полицию.

Шейн позвонил в справочное бюро и узнал номер ближайшей в камере хранения телефонной будки.

Записав номер, он повернулся к Рурку и спокойно встретил его пылающий ненавистью взгляд. Губы его были плотно сжаты.

— Поскольку ты окончательно объявил мне бойкот, — грустно проговорил Шейн, — рот тебе вроде и ни к чему. Поэтому я восстанавливаю исходное положение.

И он снова залепил ему рот липкой лентой, затем прошел в гостиную и написал записку Филлис:

Он прерывисто вздохнул и сложил записку, пристроив ее на столе так, чтобы Филлис могла ее сразу увидеть.

Оставалось еще немного времени, прежде чем занавес поднимется в последнем акте. Расхаживая взад-вперед по комнате, Шейн терзался сомнениями… Он мог и ошибиться… Нет! Не мог. Существовала единственная версия, в которую вписывались все факты. Правда, факты были еще не все. Шейн заменял их догадками, и они были логичны… Ему не хватало телеграммы из отдела регистрации отпечатков пальцев, чтобы увериться в последней догадке. Или разрушить, как карточный домик, всю цепь своих умозаключений. С каждой минутой напряжение его возрастало.

Он выпил кофе и съел бутерброд. Еда несколько сняла напряжение, но пока стрелка часов подбиралась к 9.45, он метался по комнате, растрепав свои рыжие кудри.

В 9.45 он схватил шляпу и вылетел из квартиры. Больше он не мог ждать телеграмму — неизвестно, что сделают бандиты, если он не уйдет из дому в назначенный час. Он залетел в контору и выхватил из тайника обрывок картона.

В 9.45 он был в вестибюле и мчался к двери.

Он почти налетел на посыльного, который входил в холл с желтым конвертом в руке.

Шейн остановился.

— Простите, это не для Шейна?

— Да, — ответил посыльный, — из Вашингтона.

Шейн сунул ему мелочь и нетерпеливо разорвал конверт. Бросив быстрый взгляд на лежавшую там бумагу, он ринулся в машину. Теперь он уже никак не мог позволить себе опоздать. Отпечатки пальцев на меню, где Филлис написала ему про Элен и Лероя и которое ему вручил метрдотель «Дуная», принадлежали Гарри Хозмену, которого разыскивала нью-йоркская полиция. Все части мозаики сошлись.

Двухместная зеленая машина стояла у разводного моста, ведущего к северной дороге. Проезжая мимо, Шейн заметил в ней двух человек в широкополых шляпах, пригнувших головы. Свернув за мостом налево, он увидел, что зеленая машина поехала следом. Чтобы проверить это, Шейн немного попетлял по улицам.

Затем он поехал к вокзалу. Преследователи держались позади с интервалом в полквартала. Шейн остановился у вокзала и вышел из машины. Краешком глаза он заметил, что двое из преследовавшей машины сделали то же самое. Он шел медленно мимо камеры хранения, присматриваясь к номерам телефонных кабин. Наконец нашел ту, куда должна была позвонить Филлис. Было без трех минут десять. Он лениво вошел в открытую дверь будки и закурил.

Какой-то человек купил газету и стал ее читать, нарочито прикрывая лицо и держась шагах в двадцати от Шейна. На нем была такая же мягкая спортивная куртка и мятые брюки, как у Лероя, когда он вломился в квартиру Шейна.

Выпуская дым из ноздрей, Шейн равнодушно оглядел зал ожидания. Северный поезд должен был скоро отойти, и в зале царила обычная для этого часа суета. Двое полицейских в форме оживленно разговаривали и смеялись у самой двери в мужской туалет. Взгляд Шейна безразлично ощупал еще с десяток людей, но никто из них не походил на толстого спутника Лероя, да и лошадиной физиономии Гортсмана не было видно.

Оставалось полминуты, Шейн сделал последнюю затяжку и выбросил окурок. Резко зазвонил телефон. Шейн плотно прикрыл дверь будки и взял трубку.

Взволнованный голос Фил сказал:

— Майк!

— Я. Как… ты?

— Хорошо, очень хорошо, дорогой! Со мной все в порядке. Я живая. Но ты… будь осторожен, дорогой! А что с Тимом?

— Развяжи его, как только повесишь трубку. Скажи ему, что я на вокзале. Деньги у тебя?

— Да. Тысяча долларов. Но ты… Обещай мне, что ты будешь осторожен!

— Как всегда, дорогая. Запри двери на все засовы и не выглядывай.

Он повесил трубку и отер пот со лба. Когда он вышел, перед ним стоял Лерой. В руке он держал свой короткоствольный пистолет, обернутый газетой.

— Шлепай прямо в туалет, — прошипел он.

Шейн медленно пошел к туалету. Двое полицейских все еще улыбались друг другу, нахохотавшись над последним анекдотом. Из-за угла вышел Джо и присоединился к Лерою. Все выглядело совершенно невинно.

Гортсман стоял в туалете. Его глаза блестели от нетерпения, но длинное костлявое лицо было неподвижно.

— Ну, ублюдок… — сказал он и протянул руку.

— Надоело быть вежливым, метр? — осведомился Шейн и добавил: — Вряд ли вы позволите мне самому слазить в свой карман…

— Держи лапы на виду, — оборвал его Гортсман. Он подошел ближе, запустил руку в карман Шейна — тот жестом показал, в какой нужно, — и достал обрывок картона.

Лерой и Джо встали за спиной Шейна.

— Последите за ним, пока я проверю, подходит ли это к моим кускам, — сказал Гортсман и отошел в сторону. Пока он складывал обрывки, дверь распахнулась и вошли те самые полицейские, что так увлеченно беседовали перед дверью. В руках у них были пистолеты. За ними виднелось мясистое лицо Джентри и задумчивый Пирсон со своим 45-калиберным. Позади всех возвышался Пэйнтер.

Не дожидаясь первых выстрелов, Шейн бросился на каменный пол. Он увидел, как Джо качнулся от первой пули, угодившей ему в грудь, вторая опрокинула его. Лерой все-таки успел дважды не прицельно выстрелить и рухнул с пробитой головой поперек тела Джо. Гортсман окаменел. В пальцах его застыли обрывки квитанции, из-за которой сейчас умирали люди. По лицу Пирсона скользнула тень, когда он вышел вперед и дважды выстрелил. Обе пули попали Гортсману прямо под ложечку. Он схватился за живот, и обрывки квитанции разлетелись. Ужас исказил его лицо, затем оно все обмякло. Он хотел что-то сказать, падая, но сумел издать только хриплый стон.

Наступила полная тишина.

— Блестяще, Пирсон, — сказал Шейн, поднимаясь. — Как на учебных стрельбах по неподвижным мишеням.

Пирсон поджал губы и посмотрел на сыщика сверху вниз.

— У меня не было выбора, — сказал он и нагнулся подбирать обрывки с пола, залитого кровью.

Джентри шагнул к Шейну.

— Не стоило тебе водить нас за нос, Майк, — сказал он.

Тот пожал плечами.

— Ну, за это не расстреливают.

— Как сказать! — подал голос и Пэйнтер. — На этот раз тебе предъявят обвинение в измене родине!

— Полегче, Пэйнтер, — остановил его Джентри, — это уж дело властей, а не наше с вами. К сожалению, ты арестован, Майк.

— Я рисковал и этим, что делать! А как вы попали сюда?

— Поблагодари Пэйнтера, — кивнул в его сторону Джентри. — Это его кто-то надоумил, что ты замышляешь темное дельце.

— Точно так! — Пэйнтер пригладил усы. — Какой-то анонимный патриот прислал мне сегодня экземпляр утренней газеты с подчеркнутым объявлением. Я сразу понял, что это значит. И предложил Джентри следить за тобой, когда ты уйдешь из дома.

— Гениально, — сказал Шейн, несколько пошатнув самодовольство Пэйнтера. Тот подозрительно посмотрел на него, но Шейн уже равнодушно говорил: — Во всяком случае, Филлис в безопасности и у нее есть тысяча долларов, чтобы нанять адвоката.

— Кто эти трое? — спросил Джентри у Пирсона.

— Вряд ли мистер Пирсон снизойдет до таких мелочей, — сказал Шейн. — Это обычные наемные гангстеры. Они напали на Джима Лейси и не сумели отнять у него нужную им часть квитанции. Работали они вот на этого хозяина. — Он показал на распростертое тело Гортсмана. — Это метрдотель «Дуная». Как раз он-то и был вам нужен, — сказал он Пирсону.

— Возможно, — неохотно ответил тот, поглощенный составлением обрывков квитанции.

— Так-так! — вмешался Пэйнтер. — Мне давно не нравятся дела в этом ресторане. Я чувствовал, что этот Флейгер связан с нацистами. Пора прикрыть его!

— И не пора, и не нужно, — сказал Шейн. — Мало того что Отто совершенно безобиден, он еще и навел меня на Гортсмана! И здорово рисковал при этом.

— Ну что ж, дело можно закрывать, — сказал Пирсон. — Обрывки совпали, и номер серии цел. Поезд уходит через десять минут. Я могу успеть получить документы и попасть на поезд. — И он поспешил к дверям.

— По-английски, не прощаясь, — комментировал Шейн. — А не пойти ли и нам взглянуть на эти документы, Уилл?

Джентри кивнул.

— Возьмите его, — сказал он полицейским.

Все вышли. Навстречу им через зал бежал Тим Рурк. Он был бледен и возбужден.

— Я не опоздал, Уилл? Я должен…

— Ты успел как раз вовремя, чтобы написать захватывающий репортаж, — заверил его Шейн. — А я уже арестован, так что не волнуйся.

Рурк смерил его уничтожающим взглядом и ничего не ответил. Он схватил Джентри за рукав и начал, захлебываясь, что-то рассказывать ему, пока они пробирались к камере хранения.

Шейн с эскортом полицейских замыкал шествие.

Пирсон ждал у окошечка выдачи багажа, нетерпеливо поглядывая на часы и покусывая нижнюю губу. Раздался звонок, оповещающий пассажиров, что поезд вот-вот должен отойти. Пожилой служащий, спеша, вынес лоснящийся кожаный чемоданчик.

— За хранение не платили… — начал он.

Пирсон схватил чемоданчик.

— Заплатите, Джентри. Я не могу терять время. Нужно срочно доставить это в Вашингтон.

— Конечно, конечно, — ответил Джентри. Но Шейн перебил его:

— Немного странная поспешность. Вы даже не проверили, тут ли документы!

— Конечно тут! Где же им еще быть?

Пирсон повернулся бежать. Шейн повысил голос:

— Стойте… Бартон!

Услышав это имя, Пирсон замедлил шаги, пошатнулся, но тут же опомнился и побежал к выходу на перрон. Шейн рванулся из рук державших его полицейских и бросился в ноги Пирсону. Тот уже вытаскивал из кобуры свой пистолет. Они покатились по полу. Одной рукой Шейн схватил ствол пистолета Пирсона, а другой обхватил его за шею. Чьи-то руки растаскивали их, что-то орали Джентри и Пэйнтер. Затем раздался гудок локомотива и стук колес. Поезд отошел. Шейну удалось подмять Пирсона и вырвать у него пистолет. Он отбросил пистолет в сторону и, пытаясь уклониться от полицейских дубинок, закричал:

— Да прекратите же вы, идиоты!

Он вскочил на ноги и оказался лицом к лицу с багровым от ярости Джентри. Впервые Шейн видел его таким!

— Наручники на него!!! — вопил Джентри. — Будь ты проклят, Майк! Я и пальцем не пошевельну, если тебя отдадут под трибунал. Из-за твоей дурацкой выходки мистер Пирсон опоздал на поезд!

— Не Пирсон, пойми ты! Не Пирсон! — кричал ему Шейн, на запястьях которого полицейские уже защелкивали наручники. Он увидел Пирсона уже в дверях. — Если ты не возьмешь его сейчас, пеняй на себя, — вдруг устало произнес Шейн. — Его имя Бартон, и он на это имя реагирует… Реагирует, понял?

Псевдоагент ФБР уже мелькал за стеклянной дверью. Уиллу Джентри часто приходилось действовать, задавая вопросы позже. Он выхватил свой пистолет и скомандовал:

— Стой!

ЛжеПирсон увидел, что на платформе не так мало полицейских, поэтому он счел за лучшее вернуться. Пожав плечами, он обратился к Джентри:

В Вашингтоне узнают о вашем самоуправстве.

Шейн покачал головой.

— Не думаю, что этим уж очень заинтересуется Вашингтон. А вот нью-йоркской полиции будет небезынтересно ознакомиться с содержимым этого чемоданчика!

Джентри растерянно вздохнул.

— Ваш поезд все равно уже ушел, мистер Пирсон, так что давайте спокойно разберемся.

— Он такой же Пирсон, как я Гувер, — проворчал Шейн, — так что можешь не расшаркиваться перед ним. Это — Бартон, младший компаньон маклерской фирмы «Эрнштейн, Гросс и Бартон». Это он инсценировал ограбление Лейси Максом Морганом и помог им украсть сто тысяч долларов, принадлежавших его же фирме. И если эти доллары не лежат в этом чемоданчике, я сдаю свою лицензию.

Джентри стал заикаться:

— Он… не агент ФБР?! Но его же направил ко мне Пэйнтер. — Он медленно повернулся к Пэйнтеру, на лице которого сомнение и замешательство сменилось злобой.

— Ну, конечно, он из ФБР! — завопил Пэйнтер. — Что это опять придумал проклятый Шейн! На этот раз он у меня все равно не выкрутится.

— Выкручиваться-то придется на этот раз не мне, — участливо произнес Шейн. — Скажите, вам предъявляли какое-нибудь удостоверение личности?

— Наверное, предъявляли, — обеспокоенно предположил Джентри.

— Н-нет, — промямлил Пэйнтер, — но я получил официальную телеграмму от самого мистера Гувера, что он направляет ко мне специального агента…

Шейн расхохотался.

— Ты только послушай! Сам мистер Гувер шлет телеграмму нашему Пэйнтеру! Больше бедняге Гуверу нечего делать, как слать телеграммы — личные — всяким начальникам полиции! Впрочем, телеграмма была. И подписанная. Не знаю, как Бартону удалось послать ее, но Пэйнтер на нее клюнул. Черт! Разве ФБР не имеет собственного отделения в Майами? Если им так уж нужен был этот Лейси, они бы просто связались со своей местной службой.

Лицо Джентри побагровело еще больше.

— Это так, Питер? Ты представил его мне как специального агента ФБР на основании какой-то телеграммы?

— Но это была подлинная телеграмма. — В голосе Пэйнтера послышались плаксивые ноты. — Она была с официальным правительственным шифром, а ты же знаешь, что ни один телеграф в Вашингтоне не примет такую телеграмму от первого встречного…

— Значит, это был не какой-нибудь первый встречный, — улыбнулся Шейн и, обращаясь к Пирсону-Бартону, сказал: — А вы зря не пошли на сцену. До того убедительно играли свою роль, что я сам чуть было не поверил…

Тот слегка покраснел, но явно не от стыда, а от гордости.

— У меня с детства призвание к сцене, — признался он и пожал плечами, поняв, что выдал себя окончательно. — Кажется, теперь уже бесполезно упираться. Сочувствую, мистер Пэйнтер, но телеграмму мистер Гувер и не думал отправлять. Я сам ее отправил, и это мне обошлось в сто долларов. Я убедил телеграфиста, что это всего-навсего безобидная шутка с приятелем. Конечно, я опасался, что у меня могут потребовать удостоверение, но мистер Пэйнтер был сама любезность. Когда же вы меня представили мистеру Джентри, все пошло как по маслу. Это превзошло все мои надежды!

Пэйнтер хотел что-то сказать, но лишь разевал рот, задыхаясь. Внезапно он круто повернулся и пошел вон из зала, глядя прямо перед собой.

— Да, вы чертовски хорошо сыграли, — говорил Шейн, — но я-то уже знал, что вы, простите, жулик. Впрочем, ваша история с украденными чертежами просто шедевр.

Бартон слегка поклонился.

— Ради Бога, Майк, — сказал Джентри, — проясни хоть что-нибудь. Значит, никто ничего секретного не крал?

— Все и все крадут, насколько я знаю порядки в нашей стране, — философски заметил Шейн. — Но тут просто не тот случай. Здесь обычное присвоение определенной суммы, которую предполагалось разделить на три части. Но человек предполагает, а бизнес располагает, не так ли? Бартон проделал интересную работу, смешав реальность с выдумкой, в отчаянной попытке заполучить этот чемоданчик. И его шпионская история была не хуже любой другой, какими нас пичкают журналы…

Шейн с удовольствием оглядел растерянные лица Джентри и Рурка. Рурк облизал распухшие губы со следами кляпа и хотел что-то сказать, но Шейн опередил его:

— Бывают ошибки, что ж! Трудно было не поверить. И я бы поверил Бартону, если бы Пэйнтер не сказал мне про телеграмму. Это навело меня на размышления… — Он посмотрел на Рурка. — Ну, а все, что за этим последовало, не столь важно.

Рурк покраснел, а Шейн уже снова обратился к Бартону:

— Я полагаю, ключ от чемодана у вас с собой?

— Да, — кивнул Бартон. Он сунул руку в карман и, прищурившись, посмотрел на Шейна. — Ваши догадки справедливы.

— Ну, не только догадки. Были и факты. Газеты сообщали, что вас отозвали из отпуска после ограбления. Так что вы были единственным человеком, связанным с ограблением, но бывшим в это время в отъезде. Когда вы рассказали историю о квитанции, разорванной на три части, я понял, что вы с Лейси и Морганом спланировали это ограбление и сплавили деньги из Нью-Йорка.

— Все верно, все верно, — меланхолически бормотал Бартон, возясь с замком чемоданчика. Он был так же невозмутим, как и тогда, когда играл роль агента ФБР. Наконец чемодан открылся и все склонились над ним. Завернутая в тряпье, там лежала кожаная сумка с прикованной к ней цепочкой.

— Одного только не могу понять, — проговорил Шейн, — какого черта вы столько ждали и ничего не делали, чтобы заполучить этот чемодан?

Бартон горько усмехнулся.

— Совесть, — кратко сказал он. — Есть она у меня, видите ли.

— Она вам не помешала… — начал Шейн.

Бартон поджал губы.

— Это совсем другое дело. Убытки фирмы целиком покрывала страховка Лейси. А мне нужны были наличные. Когда имеешь жену, которая… Но не будем об этом. Да, совесть не помешала мне намекнуть Лейси, что в такое-то число он понесет особо ценный груз и что неплохо было бы… И устроить это, и припрятать, и все такое. Но совесть не позволила мне украсть еще раз — уже у своего партнера, зная, что он сидит в тюрьме за наше общее преступление! Я разработал план освобождения Моргана из тюрьмы и надеялся хорошо закончить все это дело.

— Остальные ваши партнеры имели свое собственное представление о «хорошем» окончании дела, — доверительно сказал Шейн. — Лейси и жена Моргана склонили вас к тому, чтобы обойтись без бедняги Макса, но вы и его предали.

— Совесть, — повторил Бартон извиняющимся тоном.

— И вы удерживали стабильность положения своей частью квитанции, пока ее не отнял у вас освобожденный из тюрьмы Гарри Хозмен…

— Вы и это знаете.

— Газеты нужно не только читать, но иной раз и перечитывать, — назидательно сказал Шейн, — особенно когда вам надо взглянуть на что-то под другим углом. В общем, это была одна шайка-лейка, и вам стало ясно, что вы — как бы это сказать — торговали кирпичом и остались ни при чем… Вся ставка у вас была на Моргана. Потому вы и освободили его и направили сюда, чтобы нейтрализовать двух других. А подстраховались, выдав себя за сотрудника ФБР, чтобы и с этой стороны изолировать Лейси.

Они разговаривали непринужденно, охраняемые полицейскими, к которым в зале никто не хотел подходить. И все-таки Джентри взмолился:

— Кто хоть этот Хозмен-то? Ничего я не понимаю, Майк. Кстати, ты не хотел бы, чтобы с тебя сняли наручники?

Шейн протянул к нему скованные руки.

— Спасибо, догадался. Хозмен-то? Да тот, с лошадиной мордой, которого Бартон пристрелил в туалете, чтобы тот не болтал. В Майами он жил под именем Гортсмана и терроризировал этого младенчика — Отто Флейгера. Грозил ему гестапо, причем явно клепал на себя. Но у него были причины, так как полиция разыскивала его в связи с ограблением сейфа Бартона. Вот уж вор у вора дубинку украл! А местные притоны мы прочесываем тщательно. Легальная работа у Отто избавляла его от многих неприятностей. Некоторое время он и меня держал в заблуждении, потому что эта версия хорошо вписывалась в шпионскую историю, придуманную Бартоном.

— Это не тот ли Гортсман, у которого вчера угнали машину? — спросил Джентри.

— Он ее уступил двум громилам, которые охотились за Лейси. Поскольку мои наручники освободились, может, ты наденешь их на мистера Бартона?

Тот с готовностью протянул руки. В глазах маклера промелькнуло что-то похожее на облегчение от того, что все уже позади.

Наконец Рурк обрел голос.

— И ты все это знал! Знал, что все шпионские страсти, которыми нас пичкал этот тип, — сплошной пшик! И не намекнул мне!

— Чтобы ты расписал все это на первой полосе? А мне нужно было, чтобы Бартон продолжал играть свою роль. И я еще не знал, где остальные части квитанции. А когда узнал — было уже поздно, вы мне все равно не поверили бы. Ни ты, ни Джентри. Вы оба не чище Пэйнтера по отношению ко мне.

— Ладно, — грубовато сказал Джентри, — лучше подумай вот о чем. Если здесь, в этом чемоданчике, лежит то, о чем ты говоришь, то тебе полагается солидное вознаграждение от страховой компании.

Шейн ухмыльнулся.

— Как видите, и в этом смысле было целесообразнее действовать одному… А деньги к деньгам: дома меня ждет жена с еще одной тысчонкой, которую я заработал, тоже умея помалкивать до поры до времени.

Он остановился, так как в голову ему пришла одна мысль:

— Слушай, Уилл, поскольку с гонораром у меня все утряслось как нельзя лучше, я должен вернуть полиции ее законные деньги. У Лейси было двести долларов, но теперь я в них не нуждаюсь.

Лицо клерка просветлело, когда он увидел Шейна, входящего в вестибюль. Он перегнулся через перегородку и, улыбаясь, сказал:

— Рад, что ваша жена вернулась, мистер Шейн. Вчера вечером вы очень волновались за нее.

— Да, — согласился Шейн, — я немного поволновался. Она вернулась одна?

— Я не видел, но я дежурил у коммутатора, когда она звонила вчера вечером. И, скажу вам, голос ее меня успокоил.

Шейн остановился, не дойдя до лифта. Немного постояв спиной к клерку, он вернулся к нему.

— Вы сказали, что Филлис звонила вчера вечером? — спросил он, нахмурясь.

— Конечно. Вскоре после того, как вам звонил мистер Джентри. Я не слушал больше, я только удостоверился, что это он, — добавил клерк торопливо. — Ведь я понял, что у вас что-то случилось, когда вы просили меня следить за звонками.

— Совершенно верно, — сказал Шейн. — Спасибо.

— Поэтому, когда позвонила миссис Шейн, я понял, что она вернулась, только прошла черным ходом.

— Да, наверно, — сказал Шейн. — Во всяком случае спасибо.

Он пошел к лифту и поднялся наверх. Когда он открыл дверь квартиры, Филлис бросилась ему на шею.

— Все в порядке, дорогая? — спросил он и крепко обнял ее. — Эти гориллы не причинили тебе вреда?

— Ни малейшего. Этот метр из «Дуная», кажется, у них за главного. О, Майк… Скажи, все обошлось? Тим наговорил мне таких страшных вещей, когда я его развязывала.

— Все обошлось, — улыбнулся Шейн, — только рожа у Тима красная. Я и не думал, что он еще способен краснеть. Но он получил материал для сногсшибательного репортажа, а я то, к чему стремился. Но к следующему делу я постараюсь усадить тебя в одиночную камеру, чтобы ты не мудрила. — Он подхватил ее и усадил в кресло. — Какого черта ты не сидела смирно, как я велел, а испарилась из ресторана? Из-за этого я не спал ночь и вообще было много омерзительного.

— Прости, Майк, но тогда мне это показалось хорошей идеей. Та девица наверняка видела нас вместе за столиком и не спускала с меня глаз. У меня было впечатление, что она хочет смыться, пока тебя нет. А когда к ней подошел тот бандит и они зашушукались и вместе ушли, я… я подумала, что ты будешь не против, если я за ними послежу. Я была уверена…

— Врешь ты все, — улыбнулся Шейн. — Ты была уверена, что я никогда не позволил бы тебе этого сделать. Бог мой, дорогая, да ты совсем не тот человек, чтобы связываться с бандой убийц!

— Как сказать, — возразила она, — по крайней мере, они-то приняли меня вполне серьезно. И нарочно выманили за собой, чтобы захватить. Потому что Лерой и тот, другой, ждали меня за дверью. И как только я вышла, сразу же набросили на меня мешок. Ну, и… духами больше не пахло. Ту женщину я больше не видела.

Шейн на минуту онемел.

— Так ты… не ехала в такси? Ты уверена, что Лерой помогал схватить тебя прямо за дверью?

— Конечно. Они притащили меня в кладовую за рестораном. О чем ты говоришь?

Шейн подергал себя за ухо.

— Погоди. Я за последние сутки наслушался таких небылиц, что чувствую себя пьяным в стельку, хотя вот уже сколько времени не пил ничего. Фу-у…

Он прошел в спальню, набрал телефон отеля «Тайдуотер» и спросил, останавливалась ли у, них некая Энн Адамс. Его соединили с номером 212. Услышав голос Элен, он сказал:

— Хэлло, пупсик, это твой рыжий дружок. Помнишь еще меня?

Он кивнул, слушая ее голос, и подмигнул Филлис, которая стояла рядом с потемневшим от ярости лицом.

— Я так и думал, — нежно сказал он в трубку. — Сиди и жди меня. Я сейчас буду.

Филлис подозрительно принюхалась.

— Весь провонял ее духами, — гневно констатировала она. — И от постели разит. Майкл Шейн, эта женщина провела у тебя ночь!

— Только часть ночи, — примирительно сказал он. — Я тебе расскажу потом, а сейчас пусти меня к ней, я с ней договорился.

— После того как меня продержали черт знает где целую ночь? Ты идешь к ней?!

— Она злоупотребляет духами, так что я скоро вернусь, — сказал Шейн, мягко отодвигая Филлис от двери.

— Может, мне нужно купить канистру духов или ведро перекиси, не знаю, чем они там делают это серебро в волосах? Я могла…

Но Шейн уже закрыл дверь, и она бессильно умолкла. Иногда ее муж казался ей самым противным человеком на свете.

В вестибюле отеля «Тайдуотер» Шейн сразу прошел к лифту и поднялся на второй этаж. Он подошел к номеру 212. Элен открыла сразу. Ее шелковое платье было словно изжеванное, явно она спала в нем. Запах духов перебивал острый запах виски. На столике у кровати стояла почти пустая бутылка.

— Тебя так долго не было, рыжик!

Она капризно надула губы, но подставила их ему. Он прошел мимо.

— Зачем ты напилась?

— А что мне еще оставалось делать?

Она шлепнулась на неприбранную постель.

Не отвечая, он осматривал комнату, потом заглянул в ванную, в шкаф. Она откинулась на подушки.

— Еще под кровать загляни. Ревнуешь?

— Всегда проверяю комнату, когда прихожу к таким, как ты. Как можно знать заранее, чего от тебя ждать… Как, скажем, сегодня ночью.

— А что было сегодня ночью? — Глаза Элен никак не могли остановиться на нем.

— Господи, уже забыла. Неужели убийство для тебя ничего не значит?

— Ужа-асное слово, — жеманно протянула она, опуская свои длинные ресницы.

Он сел на стул.

— Оставим ужасные слова в покое и вернемся к Нью-Йорку.

— Прокля-атый город, — протянула она так же и внезапно остро взглянула на него. — Поговорим о делах. Ты сорвал свой куш?

Шейн пожал плечами.

— Обо мне беспокоиться не стоит. Тысяча с Хозмена, да еще намечается приличное вознаграждение от страховой компании.

Она отшатнулась.

— Так ты надул его и выдал полиции?

— А что в этом плохого? Нашла коса на камень, вот и все.

— Хм. Значит, весь удар на Хозмена. — Она даже протрезвела. — А я-то сначала думала, что ты простачок. Вознаграждение! А как насчет моей доли? Ведь это я навела тебя на Хозмена! Ты бы не додумался до такого трюка, если бы я тебе не сказала.

— Если бы ты не лгала всякий раз, как только раскроешь рот, я бы так не вымотался. Мне пришлось проверять каждое твое слово… Но не беспокойся, ты получишь все, что тебе причитается. Ты и в Нью-Йорке кое-что заработала. Ведь это ты отправила Моргана за решетку, так? После того как завладела его частью квитанции. В газетах писали, что помог телефонный анонимный звонок. Не ты ли звонила?

Она хихикнула.

— Конечно, я. Я же помогала ему во всем. Даже деньги сюда переправляла.

— Ну-ну, не бери на себя чужих подвигов. Это — Бартон.

— Смотри-ка! Откуда ты все знаешь?

— Работа такая. А потом он вам с Лейси стал мешать, придерживал свою часть квитанции. Не хотел воспользоваться деньгами, пока Морган за решеткой…

— Точно. Можешь ты понять такую глупость? Заявлял, что это, мол, нечестно.

— У некоторых людей еще живучи предрассудки насчет честности, — сокрушенно сказал Шейн. — Вот ты и спелась с этим Хозменом и продала ему долю Макса, решив, что бандиту будет легче довести дело до конца. Ну, Бартона-то он обобрал быстро. И аппетит у него разыгрался… Ему уже расхотелось делиться с Лейси. Началась охота…

— Сам виноват. Мог бы поступить, как я: продать свою часть квитанции и уйти в сторону. Нам такая добыча не по зубам.

— Это Хозмен тебя уговорил, чтобы ты уговорила Лейси? Наверно, обещал добавить, если ты поможешь завладеть и последней долей. Не по зубам ей, видите ли… Нет уж, в твои зубки лучше не попадаться!

Она захныкала:

— А при чем тут я? На Хозмена работали таких два гангстера!

— А ты была в стороне. Ангелочек.

— Ну… не совсем. А что я могла?! Все, что могла, я сделала! — вдруг раскипятилась она. — Ведь это я упросила, чтобы твоей жене разрешили позвонить сюда и узнать у клерка, что ты дома! Мне стало жалко ее! Я бы на ее месте тоже беспокоилась…

— А каково мне было на моем месте?

— Ну, тебе невредно было и поволноваться. Уж больно ты невозмутимый. А я люблю, когда волнуются такие шикарные парни, как ты. У нас была бы восхитительная ночь, если бы нам то и дело не мешали… — Она снова потянулась к нему.

— Цыц, — произнес Шейн, — мы еще не договорили.

— А чего договаривать? — удивилась она. — Ну, охотились за Лейси и охотились. Ты сам знаешь как. На себе испытал.

— Еще бы!

— Но ты держался молодцом!

— Не будем отвлекаться. Хозмен, значит, очень расстроился, когда бандиты доставили ему только часть обрывка Лейси, да и то не самую главную?

— Он прямо озверел от злости, — призналась Элен.

— Наверно, и тебе попало?

— А мне-то за что?

— За нерасторопность. Не сумела у смертельно раненного человека отобрать нужную вещь…

Элен вздрогнула.

— Что ты плетешь?

— Не плету, а расплетаю. Узлы развязываю… Ты так орала у Лейси в номере, что вас призвали к порядку… А потом, когда он выскочил, ты тоже вылетела, как фурия. И понеслась к Хозмену, чтобы он срочно направил Джо и Лероя вдогонку за Лейси, пока тот не добрался до моей конторы. И это ты помешала ему толком дозвониться ко мне.

— Ты… ты, что ли, был там, с нами?

— Был потом, с меня достаточно. Только зря ты пожалела и четвертой пули на Лейси. С тремя пулями в груди он все же ушел от твоих приятелей.

Элен застыла. Хмель с нее совершенно слетел, глаза чуть не вылезли из орбит.

— О чем… что ты… Что это ты говоришь?!

— Я говорю о тех трех пулях, которые ты всадила в Лейси после того, как он по телефону сказал, что я ему нужен.

— Ты сошел с ума! — задыхаясь, крикнула она. — Я не стреляла! Это Лерой и Джо!

— Опять врешь! — поморщился Шейн. — Лерой и Джо, значит? К сожалению, у них тяжелые пистолеты. Не чета той штучке, из которой ты убила Лейси. Помолчи! Да, Лейси был уже практически покойником, когда они остановили его машину. Поэтому они не стали задерживаться и проверять, весь ли клочок оказался у них в руках. Лейси умирал, и они боялись оказаться поблизости в эту минуту.

Элен пришла в себя и расхохоталась.

— Ну и тип! С чего ты все это взял?!

Шейн подвинул свой стул к ней, наклонился вперед и впился в нее глазами.

— Пиджак и жилет Лейси были застегнуты поверх его ран, — резко и отчетливо проговорил он. — Его ранили дома. В таком виде человек не садится в машину.

— Это не доказательство! — злобно бросила она.

— Для меня — доказательство, значит, для любого юриста это также будет ясно. Его застрелили в отеле. Из той самой пушечки, из которой ты убила и Моргана. Я убедился в этом, когда ты щелкнула впустую, пытаясь выстрелить в Моргана в третий раз. А ведь она пятизарядная. Умела бы ты считать до пяти! Три пули на Лейси — значит, Моргану пришлось удовольствоваться двумя.

— И это не доказательство! Что я, полоумная, чтобы стрелять в отеле? Как я ругалась — слышали, а выстрелов никто не слышал!

— Твой двадцать второй не слишком громкий. Ругалась ты погромче. Кстати, никто не слыхал выстрелов и в моей квартире. Хотя Джентри был уже неподалеку, когда ты добивала своего супруга.

Ужас исказил ее лицо, но она все еще пыталась улыбаться.

— Это все догадки, а факта — ни одного. Кто тебе поверит?

— Может, ты когда-нибудь слышала о баллистической экспертизе? — спросил Шейн. — Нет? Тогда придется просветить тебя в этом вопросе. — Он подошел к телефону и набрал номер: — Начальника полиции, пожалуйста.

Она бросилась на него, как пантера. Он отшвырнул ее одной рукой так, что она пролетела через всю комнату и, всхлипывая, упала на кровать.

— Ты не сделаешь этого! — вопила она. — Я же доверилась тебе!

Заткнув одно ухо, Шейн прижал трубку.

— Алло, Уилл? Говори громче, тут вопят. Ты видел пули, извлеченные из тела Лейси?

— Идиот! — вопила Элен.

— Я думаю, что это двадцать второй калибр, Уилл, — продолжал Шейн. — Да, совершенно верно. Тот же самый, из которого был убит Морган. Да. Слушаю.

— Ты же топишь самого себя! — орала Элен.

— Ори чуть потише, — обратился к ней Шейн, — лучше слушай… Да, да, — сказал он в трубку, — экспертиза покажет, что оба убиты из одного и того же оружия. Но прежде чем отдавать на экспертизу, сними отпечатки пальцев с рукоятки, Уилл. И пришли пару парней в отель «Тайдуотер», номер двести двенадцать. Здесь ты найдешь те же отпечатки.

Он повесил трубку. Элен прерывисто дышала.

— Ты все-таки рехнулся, — сказала она, облизнув пересохшие губы. — Ты последний держал этот револьвер. Там твои отпечатки.

Шейн покачал головой.

— Я держал его только за дуло и слегка потрогал курок. Нет, ласточка, тебе уже ничто не поможет. Даже наше южное джентльменство не прощает самой очаровательной леди двух убийств в один день.

Она отпрянула, сотрясаясь от страха и злобы.

— Будь ты проклят! Ты все обдумал заранее, еще вчера, поэтому и заточил меня тут…

Шейн кивнул.

— Ага. Чтобы ты не исчезла, пока я уточняю последние детали. Все правильно.

И он вышел в коридор. Здесь можно было спокойно подождать приезда полиции. Он устал от воплей.

Больше всего ему сейчас хотелось принять ванну.