Пояс Каффки, Незарегистрированный сектор нейтрального космоса, крейсер КА-11

– Я и есть пилот, – представился худощавый чернявый юнец, протягивая документы хмурому равандоссцу.

– Ты? – Вилиам с сомнением уткнулся в сопроводительный листок и, сверив данные, озадаченно подергал себя за косичку.

– Торрес Селестэс Варгес?

– Именно. – Новенький теребил пуговицу на куртке. – Прибыл по вашему запросу на вакантную должность второго пилота рубки. Рекомендательные письма показать?

– Дейгарец? – мрачно уточнил Кабук.

«Еще один!»

Шкипер отбывал повинность в отделе кадров на время отпуска офицера-кадровика, и радости это ему не добавляло. Особенно после отменного дисциплинарного взыскания, «за неподчинение приказам капитана», а это почти статья. Вплоть до разжалования на неопределенный срок с занесением сего постыдного факта в личное дело и лишением премии за весь курсовой период. В довершение всего назначен ответственным за прием новых кадров и рекрутов. Потому что Шадор, как всегда, зашивался? Не-ет… Это Шадор издевался! Отыгрывался! Или просто не хотел сам разгребать всю эту канитель и свалил очередной геморрой на так кстати проштрафившегося сотрудника.

– Я из дейгарской семьи, – ответил Торрес.

– Что? – Вилиам пропустил его ответ мимо ушей, борясь с очевидным несоответствием. Этот желторот и есть тот самый знаменитый галактический гонщик?!

Шкипер изучил резюме будущего претендента. Заслуги впечатляли. Нехило! Два лейта работал пилотом-проводником в астероидном поясе. Еще лейт служил скоростным курьером в одной из корпораций Кондора и числился на хорошем счету – ни одного нарекания. Множественные победы в космических гонках с препятствиями, организованных Конфедерацией внешнего пояса. Брал кубок несколько матчей подряд. Чемпион? Десятки соревновательных наград! Но в боевых действиях не участвовал. Вопрос о его приеме давно решен, но Кабук злорадно вычленил, к чему прицепиться, и…

– А вы тот самый капитан Шадор?

Вилиам вздрогнул.

– Чего?!

И поперхнулся слюной.

– Кхы-кхы… – шкипер прокашлялся, поднял голову и встретился с дружелюбно-восторженным взглядом молодого дейгарца. В распахнутых карих глазах ни тени сарказма, только неприкрытое благоговение.

– Ты вообще в курсе, куда нанимаешься? – Кабука начинала раздражать простоватость этого парня.

– Ну да… – тот неуверенно поскреб затылок. – КА-11, крейсер Академии, единственный и неповторимый в своем роде…

– Это СКАТТ! – рявкнул Кабук и повторил уже раздельно по буквам: – С.К.А.Т.Т. – Сингулярный Крейсер Академии Тезериона Тяжелый.

– О-о! – проникся величием пилот.

– Надо быть очень выдающейся персоной, чтобы сам капитан оказал тебе честь и встретил лично! Что ты о себе думаешь?

– Нет-нет, не думаю, – простодушно улыбнулся Торрес. Он знал, как выглядит Рерих Шадор, но превосходно играл свою роль. И этот напыщенный равандоссец, похоже, купился.

– То-то же. – Кабук протянул ему пропуск и блок-нот. – Направо. В соседнем отсеке пройдешь процедуру штрих-кодирования и комьюзерования. Юнга проводит в каюту, вещи уже там. Форму получишь завтра, а к обязанностям приступишь через двое суток. Пока обживайся, знакомься.

– Так точно.

– И… – Вилиам подумал немного и добавил из вредности: – Через восьмидневку первый пилот уходит в отпуск, так что выкладываться придется за себя и за того парня.

– Готов служить. – Торрес повертел в руках блок-нот и скромненько спросил: – А сами вы кто? В смысле, как мне к вам обращаться? Работать-то нам вместе.

– Для тебя я – сэр, – напыжился Кабук, – старший офицер мостика.

«И не обязан перед всякой шпаной зеленой отчитываться».

– А что вы тогда тут делаете? – Торрес не удержался от подколки.

– Это тебя не касается! – Кабук злобно сверкнул глазами. – Все, что тебе понадобится знать, отыщешь в информатории.

Вилиаму претило понижение в должности, пусть и временное, а еще больше не нравились невольные свидетели его низвержения. Он сам дистанционно поднял заслон, чтобы поскорее спровадить нахала в соседний блок.

– Тебе туда.

Резервный блок КА-11

Помещения для резерников располагались почти в самом хвосте крейсера и на одном из нижних уровней. «Под брюхом», как любил говаривать Харлоу, а кто-нибудь из взводных шутов неизменно добавлял: «И в жо…» За что был неоднократно посажен боцманом на гауптвахту. Тот не любил, когда уничижительно отзывались о РуВ.

– Мы особое подразделение! – с гордостью вещал Харлад, свирепо зыркая на подчиненных и вращая единственным глазом, а многим чудилось, будто и под черной повязкой у него что-то шевелится. Ходили слухи, что там встроенный мини-люкер. Как клюв у его кибер-птички. А некоторые взводные тоже носили наглазники, подражая своему кумиру.

– Уяснили?

– Так точно, сэр!

– Кто вы?! – часто спрашивал боцман, поддерживая командный дух, и в ответ ему неизменно раздавалось:

– Бойцы резерва!

– То-то же, – удовлетворенно отвечал Харлад, прятал в чехол свою знаменитую девятихвостку и шустро хромал восвояси, стуча по палубе тростью. Частенько, с каркающим питомцем на плече, боцман появлялся там, где у него всегда находились дела.

«Особое подразделение Хар-Харыча!» – было выведено горящими буквами на арке перед входом в резервный блок.

Но Ка-Таго почему-то точку зрения боцмана не разделял, презрительно оглядывая сквозное, вытянутое пеналом помещение с двухъярусными кроватями по бокам – числом всего двенадцать. Это только один взвод, и Ка-Таго отныне его часть – РуВ, винтик, шестеренка огромного грозного крейсера. Ничтожнее только лепрекон. Впрочем, изменилось лишь название и местоположение, а прочее довольно стандартно. Металлопластиковый овальный стол посередке – почти на длину узкого блока; табуреты, шкафчики. Дальше через проход второй такой же «вагончик», а за перегородками – еще по соседству – с двух сторон.

Юнга-провожатый слинял от ка-марга в коридоре на подходе к РуВовским казармам, просто махнул рукой, мол, тебе туда, но Ка-Таго медлил, словно не замечая положительных импульсов штрих-кода и не спешил окунаться в новое де…

– Я могу вам чем-то помочь?

Ка-Таго вздрогнул, сморгнул и удивленно воззрился на подозрительно знакомого хлюпика с зелеными кубиками на рукаве… РуВ! У куков нашивки в форме стрелок.

– Это отсек зеленого взвода? – на всякий случай осведомился ка-марг и тут же вспомнил, где видел этого заморыша и все, что с ним связано. Они постоянно сталкивались то в столовой, то в информатории, то на ярмарке… Вечно шнырял поблизости от Ка-Таго. Будто нарочно. И что он делает здесь?

– Вы не ошиблись, – кивнул паренек и неуверенно улыбнулся. – А я Сэм, нынешний командир первого зеленого взвода и ваш проводник на сегодня, если вы… – он деловито глянул в блок-нот, – Ка-Таго?

Ка-марг не ответил. Он обалдел…

Командир? Этот, и… Командир?! Воистину, в резерве оседает сплошной шлак под командованием сброда.

– И вы мой напарник, – грустно закончил Сэм и улыбаться перестал, – по техработам. В десанте я только на замене временно выбывших куков.

Ка-марг в ответ пыхтел. Молча.

– Вторая кровать снизу свободна, – дружелюбно добавил Сэм, пытаясь привлечь внимание онемевшего ка-марга. – Шкафчик определится по штрихкоду, потом сами запрограммируете… Добро пожаловать в РуВ, Ка-Таго.

Сэм вздохнул, а Ка-Таго отодвинул его плечом, вошел и бросил свой вещмешок на указанную койку. В каюту из соседнего отсека тут же заглянул взлохмаченный тип, скользнул совиным взглядом по ка-маргу, присвистнул и обратился к Сэму:

– Этот, что ль, и есть новое мясо, вместо Тейта? Занятно… Эй, Сэмчик, смотри, ежели будет тебя обижать, скажи, и мы его откомандируем к ближайшему шлюзу.

– Скройся, Бенси, – беззлобно посоветовал ему щупленький командир, – у тебя наряд.

И Бенси последовал его совету, а Сэм обернулся к ка-маргу.

– Наплюйте на него. Сегодня для вас поручений нет, устраивайтесь покамест, но сперва вам надо доложиться боцману о прибытии.

«Тому хромому одноглазому с палкой и недопопугаем? – угрюмо припомнил Ка-Таго. – Приятная тут компания… Напрасно я, дурак, недооценивал КуКи».

К тому моменту как их перевели в резерв, Джон уже полностью восстановился. Мира по привычке называла Кортеса Джоном. Он так ни в чем и не признался и ножик не показал. Иногда девушке казалось, что она себе все придумала. А что, от нервных переживаний и не такое бывает! Обстановка тогда вокруг была та еще!

Первые дни Мире казалось, что закончилось ее спокойное существование. Очнется потенциальный муженек, да и отрежет прядь! И всё! Дальше только дейгарский особняк да семейные обеды. Мира даже всерьез собиралась налысо побриться, чтобы хоть как-то отсрочить неизбежное, но, пока Кортес лежал в госпитале, не решалась. А потом их перевели из КуКа в РуВ… Суета, новые люди, обязанности…

У дейгарки никаких особых переживаний по поводу резерва не было, все равно большую часть времени она проводила в госпитале. И стать отличником боевой и строевой службы не стремилась. Но иногда ей хотелось, чтобы все было как раньше. Тиранна на соседней койке, лекции по астронавигации и обаятельный пират Джон, который так красиво ухаживал, и с которым ей даже пару раз довелось целоваться!

В резерве Джон-Кортес первое время с Мирой даже не общался. То ли ее настороженность чувствовал (он же разведчик!), то ли у него другие заботы были. И все шло как обычно, до сегодняшнего утра…

Резервный командир – Сэм (Мире он, кстати, нравился больше других, говорил обычно тихо и по делу, да и задания давал вменяемые) поручил ей провести инвентаризацию склада их РуВа. И вот там-то, на складе, Кортес «невесту» и отловил.

– Привет, красавица! – сильная мужская рука приобняла ее за талию.

– Привет! – Мира чуть сканмаркер не уронила от неожиданности.

– Как ты? – Джон-Кортес смотрел на нее серьезно и заинтересованно, и девушка смешалась.

– Хорошо… А ты? Как твои раны?

– Затянулись.

– Очень рада.

– Точно? – губы дейгарца изогнулись в усмешке.

– Ну да.

– А давай с тобой сегодня прогуляемся! Вечерком на круговой палубе. Что скажешь?

– Эээ… Можно, наверное. – Мира пыталась понять, насколько опасной для нее может оказаться такая прогулка. Будет ли Кортес при всех отрезать ей прядь волос или же сначала все-таки признается. А если будет?! То тогда…

– Только не сегодня! – выпалила она.

– А почему?

– Очень много всего накопилось, надо отчет написать и с командиром пообщаться, потом я в госпитале кое-что сделать обещала и там еще проверка, и…

– Достаточно! – прервал ее с улыбкой Кортес. – Давай завтра?

– Да-да! – Мира уже жалела, что согласилась, но хотя бы время выиграла.

– Договорились!

Настойчивая рука убралась с талии, а Кортес убрался со склада.

Мира устало опустилась на стул, но не успела она выдохнуть, как прозвучал сигнал вызова.

– Слушаю.

– Мира, – раздался голос Дорварда. – Быстро собирайся! Сегодня вылетаешь со мной-мной на Эризию, на научный медицинский конгресс. Примерно на две недели. Но вещей много не бери, полетим с пересадками.

– Да… эээ… А я…

– Что?

– Она что, отказывается? – раздался голос Гидеона.

– Отстань!

– Нет! – закричала Мира, которая увидела в этом предложении способ решить одним махом все свои проблемы. – Я согласна! Я буду! Я лечу!

– Отлично! Я-я ждем тебя вечером в медчасти.

И доктора отключились. Дейгарка прижала руки к груди, ей хотелось от радости визжать и прыгать. Она! Летит! На Эризию! С Дорвардом-Гидеоном! И две недели не увидит Кортеса!

«Кстати, надо бы ему об этом сообщить», – Мира фыркнула и активировала комьюните.

Каюта старпома

Айрис – Дану

«Милая моя, любимая…»

Айрис снилось что-то прекрасное. Ласковые руки, настойчивые губы, и самое главное – любовь! Она даже не помнила, когда у нее в последний раз такое было, когда она жила и дышала чувствами, подпитывалась этим единением с другим человеком и целиком отдавалась этой любви.

«Мне так хорошо с тобой…»

– Мне тоже, – шептала Айрис.

Кому? Тому, кто теперь каждую ночь засыпал и просыпался рядом с ней. И каждая их ночь была наполнена страстью и удовольствием, но после них не оставалось ничего.

Рис проснулась в отвратительном настроении. На губах еще чувствовался вкус тех поцелуев во сне, а в реальности…

Старпом Каруин Брид Дану, полностью одетый, пил кофе и просматривал в блок-ноте сводку происшествий за ночь.

– Доброе утро, – сказал он, не глядя на Айрис.

Она ответить не соизволила. Молча поднялась и, завернувшись в простыню, прошествовала в ванную. Там дейгарка долго смотрела на свое отражение в зеркале.

Почему все так изменилось? Причем, Рис не могла не отметить, что явно не в лучшую сторону. Хотя жили они с Дану теперь вместе, в его каюте, но практически перестали общаться. Не обсуждали даже рабочие вопросы. Старпом не интересовался жизнью Айрис, а ее это не устраивало. Но что и как изменить, она не знала.

В постели огненноглазый по-прежнему чувствовал ее как никто, но вот после… Он словно отгораживался, и даже не пытался приласкать или одарить взглядом. Его как будто выключали. Робот, да и только!

Закончились свидания, подарки, танцы и непринужденные разговоры. И, по мнению Рис, ар от этого совсем не страдал, в отличие от нее. Но она больше не пыталась разорвать отношения, памятуя, чем это закончилось в прошлый раз.

«Черт! Черт! Черт! – Айрис с остервенением потерла лицо, пытаясь забыть свой сон о настоящей любви. – Мне давно не шестнадцать, чтобы фантазировать о такой ерунде! У меня все в порядке!»

Через пять минут она вернулась в комнату, но Дану уже ушел. На столе лежал блок-нот с ее сегодняшним расписанием и комментариями старпома и стояла чашка кентрийского какао. И почему-то именно его дейгарке захотелось до слез!

А тем временем на Эризее… С учетом планетарно-часового сдвига

Этот вечер Дор-Гон вопреки обыкновению провели в гостинице. Несмотря на взбалмошность Дора и склочность Гона, доктора не любили лишней суеты. Иногда им хотелось просто насладиться возможностью спокойно побыть наедине друг с другом.

И вот, после освежающего душа с гидромассажем, они расположились на удобном диване, одетые в одни только спортивные шорты, и приступили к дегустации домашнего вина, которое привезли накануне с семейной фермы.

– Что ни говори, – вещал Дор, – а поездка удалась!

– Да, – Гон сделал большой глоток и облизнулся, – прекрасное вино, но я по-прежнему убежден, что сельская жизнь не для меня-меня.

– Зато как радовались мама-мама!

– И папа-папа. Только недолго.

На семейном обеде в его-его честь, к неудовольствию братьев, присутствовали очередные дочери подруг матерей с матримониальными заскоками. Хелена-Доротея и Тобольд-Тобиас суетились вокруг любимых сыночков, но у братьев сложилось впечатление, что его-его стремятся любыми правдами и неправдами уговорить вернуться на Эризею насовсем, а Дор-Гон не выносили принуждения. Поэтому в итоге и дети, и родители остались каждый при своем. Но доктора не унывали, с семьей у него-него были вполне теплые отношения, особенно пока он-он летали на КА где-то далеко-далеко.

А сегодняшний вечер под дегустацию домашнего вина выдался вполне приятным.

– Как же здорово иногда выбираться с крейсера, – через некоторое время обронил Дор.

– Ага, главная проблема крейсера в его неполноценности!

– Да, эризиек там не хватает.

– И дураков слишком много.

Доктора синхронно вспомнили про Ларри и бестолковых кураторов, количество которых после отъезда Бринэйнна, казалось, только увеличивалось, и поморщились.

– Не будем портить себе-себе вечер. К космическому дьяволу КА! – воскликнул Дор. – Может, зря я-я не пошли в «Бесконечность»[2]?

– Знаешь, – отрезал Гон, – мне надоело! Каждый день одно и то же. Бесит, когда меня-меня считают экзотикой! Все разговоры только о том, встречали ли я-я монов и проводили ли с ними время.

– Да-да! Меня эта косность мышления тоже раздражает. По сути, моны не слишком-то от меня и тебя отличаются.

– Но здесь это, – хмыкнул Гон, – почти крамола.

– Да ну! Наши две головы, конечно, лучше, чем одна, тем не менее и среди монов есть способные экземпляры…

– Опять на эту намекаешь? – с подозрением посмотрел на брата Гон.

– Ну, согласись, она не дура!

Гон промолчал и глотнул из бокала. Про Миру ему вспоминать не хотелось. Девушка вызывала у него перманентное раздражение. Хотя вела она себя безупречно. С восторгом впитывала то, что ей рассказывали, чуть ли не в рот заглядывала, со своими идеями не лезла, отрываться по вечерам не мешала, не надоедала, даже проблемы с недопониманием местных традиций или особенностей она решала так, чтобы невзначай не нарушить его-его планы и не потревожить покой близнецов. За это ее, безусловно, стоило уважать. Но Гона очень беспокоил ее взгляд, который преследовал его-его во время конгресса, выступлений, да и просто неформального общения в кулуарах. Девчонке явно нравился Дор, который, в свою очередь, не имел ничего против ее интереса. Наоборот, он его всячески подстегивал своими словами, жестами и знаками внимания. А, учитывая бесшабашность Дорварда и неискушенность Миры, в перспективе все могло зайти слишком далеко и стать проблемой…

Внезапно в дверь позвонили.

– Кого это принесло? – спросил Дор, и братья настороженно переглянулись.

– Откроем? – поинтересовался Гон, впрочем, даже не предпринимая попыток подняться с дивана.

Дор потеребил подбородок в сомнениях, а в дверь позвонили еще раз.

– Ладно, давай, не отстанут ведь!

Братья поднялись и направились к двери.

– Скорее всего, администрация, – шепнул Дор. – Увидели, что я-я первый раз вечером здесь остались. Сейчас предложат что-нибудь заманчивое…

Гон коснулся рукой настенного сенсора, и дверь распахнулась. Но на пороге стоял не администратор, а Мира. Выглядела она взволнованной и раскрасневшейся, как будто долго бежала. Руки девушка почему-то прятала за спиной.

– А я к тебе-тебе! – заявила она.

– Заходи! – Дор сделал широкий жест.

– Эм… – протянул Гон, но его проигнорировали.

Дейгарка бочком протиснулась в проем и, неловко поворачиваясь так, чтобы все время находиться к докторам лицом, дошла до стола. Там она застыла и уставилась на них во все глаза. Еще никогда она не видела докторов в таком неформальном виде. Два одинаковых загорелых торса, в меру накачанных, гибких и ладных… У Миры перехватило дыхание, и она с лихвой прочувствовала выражение – «слюнки потекли». Так сложно оказалось бороться с искушением прикоснуться, потрогать и по…

Дор-Гон придвинулись поближе к Мире и переглянулись, пытаясь понять, что происходит. Наконец Гон не выдержал:

– Зачем пришла?

– Не груби, – прошипел Дор и добавил громче: – Мира, а откуда ты такая взволнованная?

Мира словно опомнилась и сделала глубокий вдох.

– Я… – начала она. – Не знаю… Как сказать… В общем… Я подумала, точнее, решила…

– Не бойся, – усмехнулся Дор, – я-я тебя внимательно выслушаем.

– Я сдала все тесты! И теперь смогу учиться в университете. И все благодаря тебе-тебе!

– Ну, не только, – в голосе доктора прозвучало самодовольство. – Я-я, конечно, помогли, но тесты-то ты сама сдавала. Умница! Я-я тебя поздравляем!

Дор незаметно дернул брата за руку. Гон выдавил из себя улыбку.

– Конечно-конечно, от всей-всей души-души! – в этом предложении он намеренно подчеркнул каждое слово.

– Но без тебя-тебя точно ничего бы не получилось! И поэтому я подумала, – начала Мира и снова сбилась, не в силах отвести взгляд от полуобнаженных мужских тел. – Не знаю, как объяснить… Короче, вот!

И она протянула братьям большой сверток.

– Мне сказали, что это хороший подарок для мужчины-мужчины. Я тебя-тебя уважаю. Очень сильно! И надеюсь, что ты-ты разделите со мной напиток…

Дор-Гон развернули подарок и чуть не выронили его из рук.

– Где ты это взяла? – спросил Гон.

– Я… – Миры обескураженно запнулась, а потом затараторила: – Я была в историческом музее, а там выставка, посвященная первым поселенцам. Мне так понравились дуал-чаши! Помните, ты-ты пили из такой, когда мы на конгресс в первый день ехали? Я не знала, что тебе-тебе подарить, как показать свое отношение. И увидела эту дуал-чашу. Она из корней мраморного дерева. Мне она показалась очень красивой, потому что сама история… Что эти деревья растят только до определенного срока, а потом их срубают и из корней вытачивают чаши. Она обработана специальным составом, не бьется, не подвержена порче. Не думаю, конечно, что она вечная, но она такая красивая, я сама выбирала, и… – Девушка перевела взгляд с одного нахмуренного лица на другое. – Может, я сделала что-то не то? Если это так, то я…

– Успокойся, – Дорвард улыбнулся Мире. – Все в порядке. Мне-мне нравится! Правда, Гон, красивая чаша?

– Угу. Очень! – язвительно ответил его брат.

– Замечательный подарок!

– Правда? – спросила Мира. – Я так рада! А то я боялась, не была уверена… А давайте из нее выпьем? Продавец сказал, что это ритуал, мол, уважение друг к другу, чистота помыслов и намерений. Я не знаю, как выразить словами. Он очень складно говорил… Я так не умею.

– Только этого не хватало! – брякнул Гон.

– Нальем воды? – спросила Мира, и, заметив на столе кувшин, взялась за ручку.

– Не-не… – начал Гон.

– Наливай! – разрешил Дор и протянул девушке свою половину чаши.

Мира осторожно налила туда воды, потом вопросительно посмотрела на Гидеона, а тот воспротивился:

– Не буду! Что-то чувствую себя неважно. Успеется еще…

– А я выпью! С ба-альшим удовольствием, – сказал Дор, сделал глоток и протянул чашу Мире. – Твоя очередь! – Девушка несмело пригубила. – Вот видишь! Теперь я и ты закрепили нашу дружбу. Пили, так сказать, из одного сосуда.

– Да! – воодушевилась дейгарка. – И это прекрасно!

– Ага, распрекрасно, – пробурчал нахмуренный Гон.

– Конечно, прекрасно! – Дор в очередной раз дернул брата за руку, – Спасибо за такой подарок. Ты очень меня-меня порадовала, да еще так неожиданно.

И доктор, под влиянием момента, чуть притянул к себе девушку и прикоснулся губами к ее щеке. Мира на мгновение к нему прижалась, и даже потянулась руками, чтобы обнять его за плечи, но, едва коснувшись обнаженной кожи, засмущалась и отступила.

Тут Гон, взирающий на это с явным неудовольствием, заявил:

– Вообще-то я-я собирались спать! Да и тебе стоит отдохнуть после всех волнений!

– Да, конечно, – опомнилась Мира. – Ну, я пойду? – она бросила неуверенный взгляд на Дорварда.

– Иди, – кивнул тот с улыбкой и добавил напоследок: – Сладких снов!

Мира попрощалась и убежала.

Пару минут братья молчали, потом Дорвард взял дуал-чашу и переставил на середину стола.

– Красивая, – сказал он.

– Внезапно! – со злостью в голосе высказался Гидеон. – Можешь мне сказать, что это сейчас такое было? Почему ты ей не объяснил? Почему вообще допустил?!

– Не хотел ее обидеть, – проговорил Дор, мечтательно поглаживая ободок чаши, отливающий перламутром. – Она сама не понимает, что делает…

– Вот, – наставительно произнес Гон, – а ты говорил «умная».

– Сам дурак! – фыркнул Дор. – Спать он собрался, видите ли…

Джина Суири уже вполне освоилась в Академии, и, как ей казалось, заработала себе некий авторитет. Наладила контакт с кадетами, а офицеры-мужчины в большинстве случаев смотрели на нее с интересом. Почти все. Только капитан оставался недосягаем. И его старпом. На капитана Джина давно махнула рукой. Она пусть и не сразу, но раскусила Шадора. Унылый трудоголик и перфекционист. До всего ему есть дело, к тому же умен. Дурацкое сочетание, от такого обычно больше проблем, нежели пользы. А со старпомом Джина пока не связывалась, поскольку тут у нее на пути опять маячила эта вечно дерганая дейгарка.

Но холдеянка Суири расстраивалась и плакала только по необходимости, в целом характер имела хоть и взбалмошный, но легкий, поэтому пока закрутила отношения со шкипером Кабуком. Он был оригинален, экзотически красив и в постели проявлял себя неплохо. А еще Джина полюбила таскать его за косички. Вот только при всем при этом он еще и эгоистом оказался конкретным!

Вечеринками Шадор обычно команду не баловал. Нет, иногда, конечно, преподаватели и офицеры собирались в кают-компании и пропускали по бокальчику-другому вина, но все равно КА оставался военным крейсером, не особо-то и расслабишься. Так что это неформальное сборище порадовало Джину несказанно, впрочем, как и других сотрудников Академии. Вилиам Кабук, разумеется, пригласил ее, как свою девушку. Джина, естественно, согласилась. Но вредный шкипер и не планировал весь вечер сидеть возле нее и танцевать только с ней. А также подносить к их столику всякие вкусности и коктейльчики по ее просьбе. Джине хотелось, чтобы за ней ухаживали, а Вилиаму нравилось пить и развлекаться.

Он увлекал на танцпол одну преподавательницу за другой, осыпал их комплиментами и лишь иногда подмигивал Джине. Обычно перед тем как оккупировать бар. Она бы, конечно, тоже за столом сидеть не стала, но к ней, как назло, никто из мужиков не подходил. Очевидно, Кабук чувствовал себя свободным, а Джину все считали занятой. Вот она и куковала в одиночестве, потихонечку потягивая собственноручно принесенный коктейль, улыбалась и притворялась, что наслаждается вечеринкой и отрывается изо всех сил. А заодно примеривалась, на кого бы из мужчин расставить сети. Раз уж шкипер не оправдал ее ожиданий…

Поначалу Джина остановила выбор на новом пилоте. Ничего, что второй, а не первый. У второго всегда есть перспективы стать первым, а нынешний первый – не в ее вкусе, зануден к тому же и вроде женат. А Торрес… Джина понаблюдала за ним немного и передумала. Чересчур зелен, да похоже, еще и неопытен… Жаль! Симпатяшка… Год-два, и будет такой лакомый кусочек.

«Ну ладно, вот тогда и посмотрим», – рассудила она и внезапно перехватила чужой взгляд. Изучающий, приценивающийся… Старпома! О, она знала этот взгляд… Джина невольно задержала дыхание. Дану отвел глаза. Но Джина тем не менее заинтересовалась и принялась следить за ним с азартом изголодавшейся пираньи.

Вот уж не думала Айрис, что будет грустить на вечеринке. Коллеги вовсю развлекались, а ее все раздражало.

«Айрис Эсидорэ Ромеро! Какая же ты дура», – корила она себя, смутно подозревая, что упускает в жизни нечто важное или уже упустила.

Несколько раз ее зазывали за разные столики или приглашали танцевать. Айрис по-прежнему будоражила чувства мужчин и даже ее как бы отношения со старпомом не мешали сослуживцам с ней заигрывать. Однако Айрис ощущала себя лишней на этом «пиру». С одной стороны, она и к кругу преподавательниц себя не причисляла и ни с кем из них не сближалась, еще с детства предпочитая дружить с мальчиками. А с другой… С внезапной обреченностью поняла – никакой мужчина не интересовал ее, кроме Дану, но он весь вечер танцевал с другими. И вообще сегодня пользовался бешеным успехом у прекрасной половины КА. Это казалось настолько странным и нереальным, что Айрис дезориентировало.

Куда подевался обычный страх женщин перед аром? Ну, хотя бы просто неприязнь… В этот вечер все их опасения куда-то улетучились. Тем более ар шутил, смеялся, флиртовал, увлекал… И перетанцевал, наверное, со всеми дамами, а они млели перед ним и радостно смеялись над его анекдотами. Всеми без разбора! Хотя некоторые из шуток Айрис находила бородатыми, несмешными и пошлыми. И чем сильнее привлекал внимание Дану, тем больше Айрис становилась непопулярной. В конце концов, она осталась в полном одиночестве, распугав всех кавалеров и убеждая себя, что ей никто не нужен.

Не заморачиваясь экзотическими коктейлями, дейгарка заказала себе водку с мандраго, будто солдафон какой-то или док-док. Она словно прилипла к своему столику и мрачно цедила выпивку, закусывая лимоном. Морщась и кривясь. И от нечего делать скользила глазами по залу, пока не наткнулась на явное несоответствие. Джина Суири тоже одиноко восседала за столиком и ни к кому не приставала. Странно… Она же пришла сюда с Кабуком, и они пара. Или нет?.. Шкипер в этот момент подпирал стойку, а рядом с ним расположились Шадор и новый пилот… Что тут скажешь? Чудная подобралась компания! Впрочем, ничего удивительного, что эта амбициозная пустышка Джина так быстро Вилиаму надоела.

Айрис мстительно усмехнулась.

Внезапно новый взрыв хохота из-за стола преподавательниц заглушил музыку. От группы пьянствующих отделился Дану, увлекая на танцпол очередную дамочку. Айрис проследила за ними и в сердцах стиснула полупустой стакан.

Шадору надоело бездействие, и он первым затеял разговор:

– Скучаете, пилот?

– Никак нет, капитан, – опираясь на стойку, Торрес с улыбкой обернулся к Шадору.

– Тогда почему не веселитесь вместе со всеми? – Шадор махнул рукой туда, где активно поднимали бокалы и провозглашали тосты его подчиненные, в перерывах между танцами.

– Да я как-то… не любитель, в общем.

– Но хоть не трезвенник?

– В хорошей компании… Нет.

Капитан щелкнул пальцами, подзывая бармена. Тот среагировал с третьего щелчка, выполняя заказ для шкипера. Кабук сидел на высоком табурете за стойкой неподалеку от них и допивал второй по счету фужер, выразительно позвякивая льдинками на дне. Мол, поторопись, у меня тут ледяная пустыня. Бармен ловко отправил в его сторону стакан с новой порцией и с улыбкой приблизился к Шадору.

– Сэр?

– Фирменный коктейль, пожалуйста… эээ… – Шадор поискал глазами и уставился в прожект-меню на стене. – Голубой гигант, – первое, за что зацепился взор. – Два.

– Отличный выбор! – похвалил бармен, со значением посмотрел на обоих и отошел к бутылкам. Пока он гремел шейкером, капитан подмигнул Торресу.

– Угощаю.

Кабук хмыкнул и пустил пузыри в свой стакан.

– Ну, зачем, кэп? Не стоит! – заартачился было Торрес.

– А я настаиваю, – тон Шадора был непререкаемым.

Шкипер пересел поближе, предвкушая скандал, а капитан ляпнул наобум:

– Традиция.

– Традиция?

– Да, – соврал Рерих, старательно придумывая, как незаметно добавить в бокал препарат. – Капитан угощает нового сотрудника.

Вилиам сбоку от него подавился и замычал.

– Вам плохо, шкипер? – Шадор недовольно повернулся к Вилиаму.

– Нет-нет! Все в норме.

– Веселитесь дальше.

Рерих отвернулся и расстегнул пуговицу на рубашке.

– Что-то здесь жарко… Попрошу добавить льда. А тебе, пилот?

– Нет, спасибо.

Капитан отошел к бармену, и тот незамедлительно поставил перед ним два высоких бокала с искрящимся голубым напитком, пододвинул ведерко со льдом. Делая вид, что орудует щипцами, Шадор выдавил несколько капель joy-раствора в бокал Торреса из ампулы, скрытой под манжетой рубашки. Капитан заранее подготовился и пристегнул к запястью мини-буккер, позаимствованный у Айрис. И хорошо, что она не спросила, для каких целей.

Надеясь, что надежно заслонил свои манипуляции от зоркого шкипера, капитан сам принес бокалы с коктейлями.

– Держи, пилот… За встречу!

– И за Космическую Академию!

– Хороший тост.

Они чокнулись. Капитан пригубил свой коктейль, теперь осталось придумать, как заполучить одежду пилота. Шадор попутно оглядывал зал, и кое-что без конца его тревожило. Вернее, кое-кто.

Джина наблюдала за старпомом.

«Как-то необычно он себя ведет, – думала холдеянка, – или я раньше на вечеринках не была. Может, он всегда так отрывается, чтобы в другое время хорошо исполнять свои обязанности. На самом деле, это здорово, что он – человек без комплексов! В отличие от капитана, который даже в разгар веселья умудряется держать дистанцию».

Тут Каруин Брид Дану напоследок прижал к себе очередную партнершу и повел ее к столику, чтобы усадить, но по пути их перехватила подруга дамы, которой не терпелось узнать про танец с аром. Так старпом неожиданно оказался один. И Джина свой шанс не упустила! Она поймала огненный взгляд и призывно улыбнулась. Старпом все понял правильно и направился к ней.

– Прекрасный вечер, не правда ли? – холдеянка мило улыбнулась.

– Разумеется, – ответил Дану, в свою очередь оценивающе поглядывая на девушку.

– Любите развлекаться? – продолжила Джина «светскую» беседу.

– Да. Мне нравится.

– А танцевать? – холдеянка бросила на ара еще один взгляд, в надежде, что тот ее пригласит, тут как раз и мелодия подходящая зазвучала, но он просто ответил:

– Да, – и присел за ее столик.

«Твердолобый козел!» – выругалась про себя Джина, а вслух поинтересовалась:

– А какие коктейли вы предпочитаете?

– Безалкогольные.

– Это потому что вы на службе или же у вас есть какие-то убеждения?

– Алкоголь производит на меня странное воздействие.

– На меня тоже!

– А зачем тогда вы его пьете? – поинтересовался старпом.

– Эм… – Джина не нашлась, что сказать, поэтому предпочла сменить тему: – А вы не принесете мне лимонаду? Пить очень хочется.

– Конечно, – Дану с готовностью поднялся и отошел к стойке с напитками.

Когда через минуту он вернулся с запотевшим бокалом, Джина решилась на еще одну проверку.

– Ой, мне так есть захотелось… Не могли бы вы принести салатик и… Вон тех пирожков и маленьких желтых пирожных?

– Разумеется.

В глазах холдеянки старпом поднялся аж на две ступеньки. Он действительно принес ей поесть, а потом сидел рядом и спокойно ждал, пока она насытится. Джина нарочно ела медленно, маленькими кусочками, а ар смотрел на нее, на то, как двигаются ее руки, губы и…

Айрис решительно направилась к столику, где ворковали Джина и Дану.

Капитан наблюдал и не мог допустить обострения ситуации на мирной вечеринке. Ради крейсера и Дану, прежде всего. Скандалы им тут ни к чему.

– Пей! – не глядя бросил он Торресу. – Развлекайся, пока можно.

Рерих перехватил дейгарку у танцпола, и пока звучала музыка, вынудил пойти с ним потанцевать.

– Это приказ, – шепнул он на ухо раздраженной и растерянной Айрис. И она, как ни странно, его послушалась.

Проводив капитана взглядом, Торрес поставил свой бокал на стойку. Он так и не притронулся к напитку. И к пилоту придвинулся Кабук.

– Ты это… – Вилиам многозначительно посмотрел на Торреса. – С капитаном держи ухо востро.

– А что такое? – удивился дейгарец.

– У него… как бы это помягче выразиться, довольно специфические пристрастия.

– В каком смысле?

– А в том самом, – намекнул Кабук, – что он с аром. Ну, ты понимаешь… в каком…

– Ммм… Да? – Торрес усмехнулся и похлопал шкипера по плечу. – Поверь мне, дружище, ты еще не видел действительно специфических пристрастий.

– Вузюка, что ли? – буркнул обескураженный Кабук и предупредил: – Тогда остерегайся старпома, когда тебя… хм, кадрит капитан. Ар очень ревнив.

– Я вижу, – ухмыльнулся Торрес, наблюдая, как Дану обхаживает Джину и совершенно не реагирует на Шадора с Айрис, которые в танце прижимаются друг к дружке чересчур тесно для случайных партнеров.

– Будешь это пить? – вопрос шкипера застал его врасплох.

– А?.. Да… Нет… Вряд ли, – Торрес искал предлог, чтобы слинять с вечеринки. Хотя с другой стороны… Нужно использовать все возможности и еще приблизиться к капитану, втереться в доверие и выудить из него нужную информацию и… Возможно, брудершафт для этого подойдет. Только на этот раз коктейли закажет он…

– Не пропадать же добру, – не унимался Кабук.

– Выпей сам! Если хочешь.

Торрес видел, как Шадор проводил Айрис к столику, усадил и уселся рядом с ней. А шкипер с наслаждением смаковал «голубого гиганта» Торреса.

Джина отложила вилку и нож, допила лимонад. Всё! Больше в нее не лезет. Пора брать быка за рога или старпома за… Вот и проверит, все ли у него как у обычных мужчин, или… Гораздо круче!

– Не хотите ли прогуляться? – призывно улыбнулась она.

– Куда?

– О, здесь же наверняка есть место, где можно отдохнуть от суеты?

– Хм… Сейчас уточню, – старпом снова отошел.

Пока его не было, Джина огляделась, Кабук стоял у стойки, беседовал с новым пилотом и в ее сторону не смотрел. Преподаватель Ромеро танцевала с капитаном, который постепенно увлекал ее подальше от столиков, а сам целенаправленно следил за Дану из-за плеча партнерши. Джина усмехнулась. Вот и прекрасно! Хотя бы ему она нос утрет!

– Пойдем. – Ар неожиданно оказался рядом, холдеянка поднялась и приняла предложенную руку.

Бдительный Шадор заметил, как старпом с преподавательницей Суири скрылись в неизвестном направлении, и решил, что танцы пора заканчивать. Тем более Айрис вела себя как-то неестественно, судорожно прижималась к нему в танце и буквально висла на шее, словно боялась, что он исчезнет и оставит ее одну на танцполе. У них давно не те отношения…

Очень кстати закончилась песня. Пока диджей выбирал новую, капитан мимоходом убедился, что Торрес по-прежнему в поле его зрения, отвел Рис к столику, сел рядом, подозвал официанта и заказал два чая с мятой. Как раз то, что нужно сейчас им обоим. Пора бы поговорить начистоту, особенно в свете недавних событий, прояснить ситуацию. Конечно, лучше бы у него в каюте или в кабинете, но отнюдь не безопаснее. Рерих представлял, как темпераментная дейгарка отреагирует на его слова, а здесь, публично, да еще при таком скоплении народа, она вряд ли начнет палить из всех стволов, которые наверняка у нее рассованы по стратегическим местам.

Принесли чай. Капитан поблагодарил и пододвинул чашку Айрис. Она сидела, печально сгорбившись на стуле, и смотрела куда-то в одну точку в полной прострации… Так на нее не похоже!

– Рис? – позвал Шадор и начал издалека. – Что с тобой происходит?

– А… Что? – она как будто отмерла, схватила чашку, поднесла к губам и отпила, вздохнула, поставила обратно и лишь тогда взглянула на капитана. – Что ты сказал, Рерих? Я не расслышала.

– Что у вас с Дану? – вот так прямо, резко, в лоб.

– Ничего, – Айрис пожала плечами. – Все в порядке и…

– Не лги мне!

– А не твое дело!

– Айрис, – произнес он чуть мягче. – Мы не чужие друг другу. Я знаю тебя и… Дану слишком давно. И вижу, что что-то не так.

– Ну и видь себе на здоровье, а мы сами разберемся.

– Рис, – строго заметил Шадор, – я все еще твой капитан и командир, если забыла. Мне важно твое состояние, прежде всего как боевой единицы, а…

– Конечно, – горько усмехнулась она. – Я для тебя не женщина, а боевая единица. Так вот! Как боевая единица я отвечаю… Заткнись и не лезь не в свою обойму! – она повысила голос, а это плохой знак.

– Рис, – примирительно улыбнулся капитан и взял ее за руку, она руки не отняла, но напряглась. – Послушай… Я всего лишь прошу тебя быть поотзывчивей к нуждам крейсера…

Она вытаращила на него глаза.

– А мои отношения с Дану тут каким боком?

– Не перебивай, я не закончил. Чтобы крейсер функционировал нормально, тебе придется быть повнимательнее к Дану.

– Повнимательнее? – Айрис вырвала руку. – Да я… да он… я внимательна. Он сам… сам меня отвергает… – она неожиданно всхлипнула и отвернулась.

– Не может он тебя отвергать, – уверенно заявил Шадор.

– Да? Еще как может!

И Айрис сбивчиво рассказала капитану, что происходит между ними ночью и днем. Без подробностей, конечно, но вдруг почувствовала облегчение. А капитан озадачился. Наверное, надо было давно ему рассказать, а не волочь этот груз на себе.

– Понимаешь, Рис, – задумчиво проговорил Шадор, в ответ на ее излияния. – Дело не в тебе, а в Дану. Он – не человек… Поэтому слушай меня внимательно и делай выводы. И пей чай, а то остынет. И слушай…

Капитан рассказал ей о том, о чем никогда не рассказывал. О том, как вытащил полуживого ара из поверженного тэя, как выходил его, и как ар установил с ним связь, и как благодаря этому выжил.

– То есть… – Айрис пыталась осмыслить. – У вас с ним связь как бы эмоциональная?

– Вроде того, – кивнул Шадор. – И более того. Я был для него чем-то или кем-то вроде тэя… Дану лишился своей оболочки и нашел себе замену… неполноценную, но все же это поддерживало его, но я просто оказался рядом, а другого он не знал.

– Постой! Ты сказал – был?

– Да, а теперь, Рис, как бы дико это не звучало, оболочка или тэй для него – это ты.

– Боже мой, – прошептала дейгарка резко побелевшими губами, машинально глотнула чай, закашлялась и дрожащими руками поставила чашку на блюдце. – Б-боже мой… Тарантул! Рерих! А раньше ты мне не мог нормально объяснить?

– Раньше не получалось. Я и сам не был до конца уверен, не умел подобрать подходящих слов, но случай в рубке расставил все по своим местам.

А еще он, наверное, боялся ее напугать. Или дорожил своим единением с Дану гораздо больше, чем готов был в этом себе признаться. Капитан и сейчас порой ощущал, что ему чего-то недостает, какую-то смутную тоску.

– До этого я и сам не очень понимал, что между нами происходило. Это трудно объяснить, но я однажды попытался, как мог, а ты не услышала…

– А что между вами происходило? – насторожилась Айрис.

– Дану воспринимал этот мир через меня. Впитывал мои эмоции, забирал боль, но и отдавал взамен, много, очень много, я… наслаждался его обществом, – признался Шадор, – но и тяготился им. Порой мы так чувствовали друг друга, будто единое целое. Странные и волнующие ощущения присутствия другого с тобой, постоянно… Но это не был физический контакт, хотя Дану и нуждался в прикосновениях…

«Да и я тоже!»

– …для подпитки синапсов, не более того, но я чувствовал, что ему постоянно чего-то не хватает во мне, со мной. А с тобой он полностью обрел то, чего лишился после гибели тэя…

– Черт! – Айрис нервически сжимала и разжимала кулаки. – Я что? Замена тэю, получается… Суррогат? И… О, каракатица! Тэй – это она? Левиафан женского пола?

– Не знаю, – задумался Шадор. – Едва ли мы вообще понимаем, кто или что такое тэй и применимы ли к нему понятия пол, раса, или… род. Мы так мало знаем о природе слияния тэйев и аров, несмотря на исследования. И все мои выводы – это лишь теории.

– Черт! Рерих… Скажи ты мне об этом тогда, я бы сама с радостью уволилась и работала где-нибудь… подальше отсюда.

– Я пытался, но… теперь понимаю. Он бы везде тебя нашел, – убежденно сказал Шадор, – и достал отовсюду. Но после атаки тэйаров я понял, что, не отослав тебя, тем самым решил исход боя. К счастью для всех нас. Если бы не ты…

– Боже, Рерих! – она стиснула край стола. – Так это я виновата в том, что Дану и тэйи, и…

– О чем ты говоришь, Рис?

– Я его оттолкнула! Незадолго до того…

– Вот! – ухватился за это капитан. – И потому во благо КА и всех нас тебе придется наладить с ним отношения. Это приказ.

– Ты не знаешь, о чем меня просишь или приказываешь, – Айрис в отчаянии смотрела на него. – Я бы рада, да он сам… Игнорирует меня, избегает общения. Наверное, его теперь вполне удовлетворяет просто физическая близость.

– Это не так, Рис! – горячо возразил Шадор.

– Тогда почему он так ведет себя?! – дейгарка выразительно обвела глазами зал. – Заигрывает со всеми подряд, а меня будто не замечает. Разве, если твоя теория верна, не я его, хм… тэй?

– Пойми… В его случае это не всегда то, чем кажется. Видишь ли… Когда ара извлекли из тэя, его словно вывернули наизнанку. Или, как бы поточнее выразиться… Представь, что с живого человека содрали кожу.

– Омерзительно! – Айрис скривилась.

– И когда оболочку разрушили, то, что отдавалось тэю, он загнал внутрь. В глубине ара бушуют такие страсти, которые способны сметать все на своем пути, прорвав плотину. А при отсутствии тэя это может опустошить Дану и убить, оттого снаружи он холоден, собран и отстранен… И только со своей оболочкой позволяет чувствам прорываться наружу, ибо возьмет столько, сколько отдаст.

– А зачем тогда вот это всё? – Айрис махнула рукой в сторону преподавательниц.

– Могу лишь предположить, что, когда Дану обрел новую полноценную оболочку и вновь вкусил полноту слияния, ему трудно стало держать все в себе. Иногда это выплескивается наружу, он пытается подстроиться под твои желания, Айрис, как и под нужды тэйя когда-то, но ты продемонстрировала нечто такое, что причинило ему дискомфорт и вынудило искать выхода в другом месте…

– Верно, – вздохнула дейгарка. – Мне не нравилось его назойливое внимание, подавление и… поглощение! Я так ясно дала ему это понять, что…

– Видишь? Он нашел способ тебя не расстраивать.

– Из одной крайности в другую! – вспылила Айрис. – Почему бы не поговорить со мной? Объясниться, выстроить наши отношения иначе, как…

– Это Дану, Рис, он не понимает твоих претензий. Притом что старался исполнить все твои желания. И выполнял.

– Да он вообще не оставил мне шанса!

– В этом его особенность, и надо с этим считаться. Он не такой, как мы. По сути, он и не способен так сразу влиться в нормальные человеческие отношения. Его с рождения готовили к слиянию, он сызмальства в связке с тэйем, пусть и на расстоянии сперва. Помни об этом и будь с ним осторожна.

– Спасибо! Поздновато спохватился. Не находишь? Я уже его оболочка, или как ты там выразился…

– Я не об этом… Теперь он ар, который понял, что тэя можно полностью подчинить себе и управлять им. Познав тебя, он, к сожалению, узнал и это.

«Более того, – рассуждал Шадор, – крейсер может в любой момент стать для него именно таким тэйем».

Но капитан не стал посвящать в это Айрис, чтобы не пугать и не травмировать еще больше. Ей и так несладко. Уж он-то как никто ее понимал. Связь с Дану делала его в некоторой степени чувствительным и к настроениям Айрис.

Дану привел Джину в небольшую прохладную комнату. Шторы здесь были наглухо задернуты, полумрак расслаблял.

«Ничего, сойдет!» – решила Джина, оценивая обстановку – столик и два глубоких кресла.

Она увлекла Дану к креслу, усадила его и сама бесцеремонно устроилась на коленях у ара. Старпому не понадобилось еще одно приглашение, и через секунду они уже вовсю целовались. Ар действовал умело, ласкал ее губы, проникал дальше языком… Джине понравилось, и даже слишком. Они целовались бесконечно долго. Дану отпускал ее на миг, а затем снова приникал к губам и терзал их, пока они не начинали саднить. Джина стонала и отодвигалась, но он не позволял и настойчиво удерживал, положив ладонь ей на затылок. Она закрыла глаза, задыхаясь от страсти и нетерпения, и принялась расстегивать пуговицы на рубашке мужчины. Тот в свою очередь сжал ее талию и потихоньку задрал платье…

Внезапно все прекратилось. Старпом практически оторвал от себя настойчивую преподавательницу, и пока она в недоумении хлопала глазами, встал и ссадил ее обратно на кресло. Джина, до которой дошло, что ар собрался уходить, в последний момент цапнула его за руку.

– К-куда?

– Ты не она, – прошептал Дану так, словно доверил ей важную тайну, – не получается.

– В смысле… Э-э… Ты не можешь? – ее взгляд сам по себе сместился с его лица ниже по телу.

– Нет. Дело не в этом. Физиология сама по себе ничего не решает.

– Но… – тут Джина сосредоточилась, напряглась, выдавила слезинку, поддела ее пальцем и мазнула по губам Дану.

Старпом машинально облизнулся и недоуменно спросил:

– Не понимаю, зачем плакать? Это же не работает.

Потом все-таки отцепил от себя пальцы холдейки и покинул комнату.

«Надо же, у всех работает, а у него не работает! Дьявол непрошибаемый!» – со злостью подумала Джина.

– Рис, прости, иногда я чувствую себя виноватым, что отправил вас с Дану на той бригантине.

«Иногда! – Айрис усмехнулась и допила чай. – В этом весь Шадор».

– Неужели?

А как насчет того, чтобы мучиться угрызениями совести за свои интрижки с этой… Суири и с кентрийкой? И еще тарантул знает с кем!

Но вслух она, разумеется, этого не сказала.

– И что мне делать, Рерих? Все так сложно.

– Если тебе хоть чуточку небезразличен Дану…

«И крейсер!»

– …не отталкивай его впредь. Наберись терпения, он совершенствуется, учится, постигает. Главное, уясни, что у тебя нет поводов для ревности.

– А кто ревнует? – хмыкнула Айрис.

– Я же вижу! Но он всецело твой и тебя считает своей, целиком, а прочие, и особенно Джина…

– А почему это Джина особенно? – ощетинилась дейгарка.

– Черт, Рис! Ты опять за свое?

– А то! Такое нескоро забудешь! Или забыл, как прыгал по аудитории с расстегнутыми штанами?

– Угомонись, ты всего не знаешь…

И Рерих поведал ей о свойствах холдейских слез.

– Доки могут подтвердить. Хором. Собственно, они-то и открыли мне глаза на… Что такое?

Удивительно, но Айрис хихикнула.

– То есть она поплакала, и ты… вернее, у тебя…

– Это было какое-то помешательство. Я плохо соображал…

– Так! – встрепенулась Рис, шаря глазами по столикам. – А где Джина? И где Дану? Куда они делись?

«И в самом деле куда? – озадачился Шадор. – Что-то долго их нет…»

Не успел он так подумать, как в зал стремительно вошел Дану, отыскал глазами Айрис, мгновенно очутился возле столика и схватил ее за плечо, не обращая внимания на капитана.

– Идем, вечеринка окончена, ты нужна мне, я хочу тебя, немедленно.

Рис обалдела от такой беспардонной откровенности, беспомощно уставилась на Шадора, и тот решил ее подбодрить.

– Мне тоже пора, – мгновенно сориентировался он. – Подождите, пойдем вместе.

Дану не посмел ослушаться, хотя нетерпеливо поглядывал на хронометр. Близилась полночь.

Шадор вернулся к стойке и увидел рядом с Торресом пустой бокал.

– Как тебе напиток?

– Бесподобно, кэп! Такого я еще не пил.

– Хочешь, закажу еще?

– В следующий раз, капитан, я возвращаюсь на корабль, устал, а завтра рано вставать, проводить инструктаж.

– Отлично! То есть я тоже ухожу. Остальные могут веселиться до утра. Вилиам, останешься и проследишь?

– Нет, кэп. – Шкипер как-то весь позеленел, или это освещение бара так искажало цвет лица. – Что-то мне нехорошо.

– Покажись врачу, – встревожился Шадор.

– Да ладно… Выпил, наверное, лишнего. Все эти коктейли… Смешивать вредно. Отлежусь, отосплюсь, и отпустит, а завтра как штык.

– Смотри, но советую зайти в госпиталь. Возьми хотя бы таблеток от похмелья.

– Так точно, кэп.

Втроем они присоединились к Дану с Айрис и дружно двинулись к стыковочному шлюзу. По пути за ними увязались еще несколько преподавателей, у которых занятия начинались с первой пары, и сержант Ка-Дуко. Ка-марг ворчал всю дорогу до шлюзовых ворот, что, мол, оставили крейсер без присмотра и теперь там, небось, такое творится, что за восьмидневку не разгрести.

– Полный Тарантул!

– Не беспокойтесь, сержант, – увещевал его капитан. – Боцман присматривает…

– Уж он-то присмотрит! Ррр… Мы там найдем не крейсер, а цирк пополам с борделем, если вообще найдем.

Но вопреки мрачным прогнозам Ка-Дуко, центральная палуба встретила их абсолютной тишиной… Тускло мерцали ночные лампы, вспыхнув на приближение. Капитан и его спутники в нерешительности остановились, не зная, как трактовать это безмолвие. Оно пугало, и некоторые вздрогнули, когда в тишине раздался характерный стук-стук-стук… В конце коридора возник темный силуэт, приблизился и оформился в Харлада.

– Что-то вы рано вернулись, кэп. – Он остановился, вытянулся перед капитаном и доложил: – У нас все спокойно, без происшествий.

Временами Шадор думал, что это Харлоу должен быть капитаном, а не он.

– Спасибо, боцман. Все, вольно! Свободны – до завтра.

– Могли бы еще повеселиться.

– Заботы, сам понимаешь. Второй пакет…

Боцман сочувственно кивнул, а Торрес насторожился, остановился, прислушался, но капитан не стал продолжать, а вместо этого…

– Вот что, – он повернулся ко второму пилоту, – я кое-что вспомнил. Еще днем собирался тебе показать, да замотался. У меня в каюте лежат каррианские расчетные схемы по маршрутам. Помоги выбрать наиболее оптимальный путь, без рисков.

– Но сейчас ночь, при всем уважении, кэп… Это срочно?

– Это приказ! Работа прежде всего, – сурово изрек Шадор, – в любое время суток. На КА-11 свои порядки. Привыкай.

В конце концов, кто здесь капитан?!

– Дежурный навигатор заранее проложит курс в Q-пространстве, чтобы мы отчалили завтра без задержек.

Торрес огляделся… Преподаватели разошлись по каютам, Ка-Дуко утопал вслед за боцманом, старпом с Ромеро тоже слиняли под шумок. Ангел остался наедине с капитаном, а… Любопытство, как известно, и кошку сгубило. Но здесь совсем не любопытство, да и пилот – не кошка.

Эх! А чего он теряет? Ему ведь нужна информация. Так ситуация лучше не придумаешь! Заодно попробует выяснить, что это за таинственный второй пакет.

Еще никогда Айрис не видела Дану таким заведенным. Он буквально затащил ее в свою каюту и тут же притиснул к стенке. Дейгарка активно засопротивлялась.

– Подожди! – взмолилась она, пытаясь уклониться от настойчивых губ.

– Зачем? Я хочу тебя. Мы одни. Чего ждать?

– Дану… – Рис схватила ара за запястья.

– Что?

– Что происходит?

– Разве не ясно? – нахмурился старпом. – По-моему, мои намерения очевидны, я сказал, и я делаю.

– А я не совсем понимаю и…

– Айрис, – торжественно заявил старпом, – я хочу тебя! Хочу секс с тобой сейчас и всегда!

– Что? – ошеломленно переспросила дейгарка.

– Что тебе опять непонятно? – Руки старпома легли ей на талию, а потом ласково погладили спину и… чуть ниже…

– Вообще ничего не понятно! – Рис резко оттолкнула от себя Дану. – Тем более после того, что мне сказал Рерих! И после того, что я увидела!

– А что ты увидела?

– Как ты с этими… И с этой мерзкой Джиной!

Старпом озадачился.

– Я определялся. И сделал выбор. Все остальное не имеет значения.

– Ах, не имеет значения?! – ноздри Айрис раздулись от негодования. – Да это ты ничего не понимаешь!

– Я все понимаю и хочу только тебя.

– Ага, и в очередной раз в этом убедился.

Дану не уловил в ее голосе сарказма.

– Раньше я не знал наверняка.

– А я-то тут при чем? Иди дальше развлекайся, танцуй со всеми подряд, уединяйся. Только меня в покое оставь!

– Не хочу. Я нахожусь там, где мне хорошо.

– То есть развлекаться можно с другими, а со мной… – тут Рис запнулась, – только трахаться?

– Ты же не хочешь по-другому, а я делаю то, что хочешь ты. Не беспокою тебя, не настаиваю, чтобы ты была рядом.

– Только ночи проводишь в моей постели!

– Я чувствую тебя, Айрис, и когда мы в постели, чувствую. Очень сильно чувствую. – Тут Дану приблизился, прижал ее к стенке и зашептал на ухо: – Я знаю, что ты тоже чувствуешь… И тебе нравится. Дай мне то, что мне нужно, и я дам то, что нужно тебе. Прямо сейчас. Я так хочу тебя. Я изголодался, истомился, – настойчивые руки ара постепенно избавляли дейгарку от одежды. – Я сделаю тебе хорошо, очень хорошо, я знаю, как именно. И знаю, что ты любишь. Тебе не подходит никто другой, как и мне не подходит другая…

– А ты был с другой? – выдохнула Айрис, с трепетом ощущая его дыхание у своей обнаженной груди.

– Да. С Джиной. Целовал ее, ласкал, но отклика нет. Все пусто, серо… Мне так не нравится… Только слезы… Беспричинные, бестолковые…

– Она что, при тебе… с тобой плакала?

– Да, но…

– А знаешь что… – тут дейгарка напряглась и вывернулась из объятий старпома. – Иди-ка ты на хрен!

– Почему? Я же вижу, ты тоже меня хочешь.

Айрис зло стянула на груди расстегнутую блузку.

– Что ты заладил «хочу – не хочу»? Речь о чувствах. Моих! Я не одна из Джинов! То есть Джин… Я – единственная! И хочу, чтобы мой мужчина думал только обо мне, мечтал обо мне, и чтобы никакие другие женщины его не интересовали.

– Меня не интересуют! – горячо заверил Дану.

– Не знаю! – отрезала Айрис. – Ты даже не боишься признаваться в своей интрижке.

«Только бы не заплакать!» – внезапно подумала она.

– А почему я должен бояться?

Плакать расхотелось, захотелось выть.

– Да ничего ты мне не должен!

– Объясни! Я хочу понять. Мне плохо, если я тебя не понимаю. Я думал, что понял. Поступал так, как ты хотела!

– Да откуда ты знаешь, чего я хочу?

– Ты говорила. Я делал.

«Ага, только совершенно не то, что надо!»

– А если не скажу, то ты ничего делать не будешь? В чем тогда смысл отношений? Почему-то на танцы с другими тебе мое разрешение не нужно, а меня ты даже приглашать не стремишься.

– А ты хочешь танцевать? Подожди.

Старпом активировал комьюните, и зазвучала приятная мелодия.

– Иди ко мне, – он протянул к Айрис руки.

Ошеломленная дейгарка отлепилась от стены.

– Что это? – выдохнула она. – Зачем?

Дану притянул ее к себе, притиснул.

– Хочу быть с тобой, танцевать с тобой, ночью лежать рядом с тобой. Вообще не хочу тебя отпускать. Позволь мне… Прошу.

– Я тоже хочу, но так не делается!

– Не отказывай мне!

– Я не…

– Айрис… – старпом почти простонал ее имя.

– Хорошо. Но у меня условие!

– Какое?

– А вот никакого секса! Во всяком случае, сегодня.

– Хм… Почему? Ты его не хочешь?

– Отношения – это не только секс! – с пафосом заявила Айрис.

«Дьявольская каракатица, что я несу?!»

– Да? А что еще?

– Вот что! – Рис сама обняла Дану и прижалась к его губам. Целовались они долго и со вкусом, но едва дейгарка почувствовала, что старпом увлекает ее на кровать, она отстранилась и сказала: – Это начало. Прелюдия, предвкушение, один из кирпичиков в отношениях. А остальное… Не здесь и не сейчас.

Дану неожиданно улыбнулся и отпустил ее.

– Кажется, я начинаю понимать. Ты научишь меня?

– Как сделать отношения из секса? О, непременно! – Айрис про себя ухмыльнулась. – Вот прямо сейчас и начнем наш урок.

– Прямо сейчас не получится. У меня дежурство. Но как только освобожусь, я весь твой.

После этого старпом отошел к шкафу, надел поверх рубашки китель, застегнулся. Айрис на все это смотрела в какой-то прострации, пытаясь проанализировать их странный разговор. С одной стороны, ей много чего не понравилось, особенно эти обмолвки про Джину и поспешное бегство на дежурство. Но с другой, может, Рерих прав, и у нее с Дану есть будущее. Ар готов идти на компромиссы. Вдруг проблема действительно в недопонимании, и если его правильно научить, воспитать… А что? Наставлять и направлять она как раз умеет!

– Ложись спать, – заявил Дану перед уходом, – а я вернусь утром.

«Так я и буду сидеть здесь и ждать его!» – Айрис машинально застегнулась и отправилась следом, но не в рубку, а к себе в каюту.

«Захочет, сам меня найдет! Вот и посмотрим, насколько для него это важно».

Но далеко уйти ей не удалось. За первым же поворотом, не доходя до коммуникационного колодца, Рис наткнулась на Дану. Тот лежал, скорчившись, опутанный сетью-осьминогом, и не дышал. Ячейки сетки все крепче стягивали конечности ара, сжимали шею, присоски глубже впивались в тело.

«Черт! – запаниковала Айрис. – Боевой режим!»

Она подскочила к старпому и через комьюните деактивировала сеть личным кодом.

«Сколько он так пролежал? Две минуты, три? Не дышит!»

Айрис вызвала госпиталь.

– Экстренная ситуация! Второй уровень-А, коридор 15-3. Клиническая смерть!

– Ждите.

Помощь идет! Но успеет ли? Сердце Рис колотилось как бешеное. Он не дышит! Не дышит!!!

– Дану-у, – простонала она, прижимаясь к старпому, – прошу тебя, только не умирай… – дейгарка прикоснулась губами к губам ара, готовясь поделиться своим дыханием.

– Не умру, – тот внезапно открыл глаза. – Отмени вызов, я в порядке.

– Космический дьявол! Ты жив?

– Конечно.

Старпом попытался встать.

– Не двигайся! Тебе нельзя… Наверное… Но как…

– Я могу противостоять свертываемости крови. Какое-то время… Возможно, мне и грозила бы смерть, но никак не раньше, чем спустя несколько часов. А вот если бы на моем месте оказался кто-то другой… Не факт, что даже твое оперативное вмешательство помогло бы.

– Но Дану…

Тут из-за поворота появились аэроносилки в сопровождении запыхавшегося Ларри с диагностом в руках.

– Где больной? – осведомился он.

– Вот! – Рис указала на старпома.

– Я не пострадал и у меня дежурство.

Ларри активировал диагност и сообщил:

– Не могу сказать, что показатели в норме, – и, поймав хмурый взгляд старпома, уточнил: – Даже для вас. Рекомендую пройти обследование.

– Иди! – скомандовала Рис.

– Незачем…

– Я хочу видеть тебя здоровым! – тут дейгарка увидела, что ее слова на старпома не действуют – он поднялся с пола и шагнул в сторону рубки.

«Упрямый черт!»

– С утра, у меня, – мягко добавила она.

Дану ухмыльнулся, послушно лег на носилки, и Ларри отбуксировал его в госпиталь. Айрис проводила их глазами, сетуя на то, что спокойно поспать уже не получится, прихватила валявшуюся у стены сеть и направилась к Шадору. Как ни крути, ситуация чрезвычайная. Проделки курсантов или… диверсия?

– Садись, – Шадор махнул Торресу на диван и протянул цифровой блок-нот. – Нужное я отметил, там закладки.

Вот так сразу с места в карьер, не давая пилоту освоиться. Тот принялся листать пометки и просматривать данные, украдкой изучая каюту, а капитан взялся за приготовление чая. Заварил кентрийскую заварку, разлил кипяток по чашкам, хотел сперва капнуть туда еще препарата, но раздумал. Кто его знает, как он повлияет в больших количествах. Нельзя, чтобы объект что-то заподозрил. Надо захватить его врасплох и захлопнуть ловушку, покуда он еще тепленький… Да, и свой чай капитан разбавил холодной водой.

– С сахаром или без?

– Да я… – Торрес хотел отказаться, но передумал. – Пожалуй, без.

– Тогда с печеньем, – решил Шадор и сыпанул ему от души целую горсть на блюдце. – Держи, – он протянул чашку пилоту, подождал, пока тот возьмет и пристроит на выдвижном столике, а затем уселся рядом, прихлебывая напиток для виду.

– Что скажешь?

– Чай изумительный, – Торрес тоже отхлебнул глоток.

– Я о расчетах.

– Простите, я подумал… Вот этот, самый оптимальный.

– Ты так считаешь?

– Смотрите. Если…

Шадор наклонился к блок-ноту, внимая объяснениям пилота, и тут же поклялся уволить навигатора, который явно выбрал не самый удачный маршрут из возможных.

– А ты профессионал своего дела, – похвалил капитан, как бы не замечая, что его чашка накренилась вместе с блюдечком и съезжает по скользкой поверхности блюдца, угрожая пролиться. Прямо на штаны пилоту…

Плюх!

– Черт!

– Вот я криворукий!

Безупречно светлую ткань щедро залило сладким чаем, хотя обычно Шадор пил без сахара, но тут насыпал себе от души, чтоб уж заляпать наверняка, испачкав заодно подлокотник и рубашку Торреса.

– Извини, Варгес, так получилось… Сейчас принесу салфетки.

– Ну что вы, капитан, не стоит беспокоиться. Мне… Я лучше пойду!

Пока капитан рылся в шкафчике, Торрес рванул к выходу и…

– Стоять!

– Но…

– Никуда ты в таком виде не пойдешь!

Да уж…

Мокрое пятно расплылось на брюках, аккурат в самом пикантном месте, как будто бы Торрес… И не следовало выходить так от капитана, пользующегося скандальной репутацией.

– Мне пора, кэп, – твердо сказал пилот, но Шадор был иного мнения. Он направился к дейгарцу, полностью отрезая ему путь к отступлению.

«Что происходит?» – лихорадочно соображал Торрес, глядя, как капитан надвигается на него, невольно пятясь к стене и наталкиваясь спиной на переборку.

Шадор приблизился и уперся ладонью в панель рядом с головой пилота.

– Раздевайся!

– Что? – Торрес задержал дыхание, не веря своим ушам.

– Снимай штаны и… рубашку заодно.

– Но…

Неужели все, что шкипер болтал о капитане по пьяни, чистая правда?

– Живо!

Суровые у него, однако, методы. Предпочитает жестко? Привык повелевать? Ситуация казалась Торресу дикой и, хотя приказ комиссара звучал однозначно – «любой ценой», такую цену Ангел не был готов заплатить. Колени подогнулись, и он начал съезжать по стенке…

Лицо капитана нависало над ним так близко. Серые глаза впились в Торреса и прищурились. Вот и попробуй только ему перечить! Ведь главное – не провалить задание. Впрочем, если для пользы дела требуются такие жертвы, то выхода для разведчика всего два – либо покориться неизбежному и перетерпеть, либо сразу убить, но… Торрес выбрал третье. Возможно, когда-нибудь Ангел и станет «падшим ангелом», но не сегодня. И хитроумный агент галактического сыска повел свою игру. Вернее, кое-что он приготовил, чтобы ввести капитану. Хочет тот его? Получит! Но не так и не здесь… Торрес примерился к горлу Шадора, одновременно раздавив на зубах капсулу с лерийским ядом, как вдруг… Сбоку от него зашуршало.

– Тарантул! – выругался капитан и для верности снова вдавил заклинившую панель. – Вечно эти дверцы заедают. Завтра вызову техника, всегда забываю… Выбирай, – он отошел в сторону, указывая пилоту в раскрытое нутро шкафа. – Надень пока что-нибудь из моего. Будет великовато, но по росту, думаю, подойдет.

Действительно…

Торрес опомнился, переводя ошарашенный взгляд с капитана на рубашки, рядком висящие в нише. Рерих с Торресом были практически одного роста. Только дейгарец более тонок в кости.

– Ты больше похож на кентрийца, чем на дейгарца, – заметил капитан. – Брюки внизу, в стопке. Бери любые.

«Дьявол! – Торреса запоздало настигло легкое головокружение, а горечь на языке вызвала тошноту. – Яд!»

Да, дейгарцы и в особенности конфедераты многому научились у лерийцев. Это был тот самый яд, который нейтрализовал утративших контроль самцов во время брачной инициации. На Торреса, напичканного противоядием, он не действовал, зато капитану досталось бы с лихвой. Временная дезориентация, мышечная дисфункция, бредовые галлюцинации, а наутро – ретроградная амнезия. Всего-то надо было куснуть Шадора в шею, до крови. И пусть бы тот потом гадал, что тут произошло у него со вторым пилотом…

– Рубашку! – потребовал капитан, протягивая руку. – И штаны. Живо!

«Далась ему моя одежда, – недоумевал Торрес, – но это не случайно». Впрочем, пусть забирает. Он ничего там не найдет. Ангел предпочитал осторожность разным экзотическим коктейлям. Ну, или вовремя активировал гумо-рецепторы.

Он быстро стянул с себя мокрые брюки и отдал Шадору вместе с праздничной сорочкой. Запонки лишь себе оставил. Пусть встроенные в них регистрирующие устройства на КА и не функционировали. Может, еще заработают.

Шадор скомкал одежду пилота и унес в ванную.

– Верну после, а ты пока одевайся.

Торрес в сердцах выхватил рубашку, висящую на вешалке ближе всех, и надел, но не успел застегнуть, как створки входной двери резко разошлись. В каюту на всех парах влетела Айрис Ромеро и затормозила, вытаращившись на полуголого парня возле капитанского шкафа и в капитанской рубашке, а сам капитан как раз появился из ванной… С голым торсом!

– Надо же, и меня тоже забрызгало немного… – начал Шадор и осекся, растерянно уставившись на Ромеро. – Рис? А ты что здесь делаешь? Как вошла?

Айрис не отвечала, раскрыв рот и не зная, на кого из них смотреть или не смотреть. Тем более она узнала и нового пилота, и ту самую рубашку на нем, которую часто и сама раньше надевала, когда ночевала в каюте у Шадора, после того как…

– Каракатица! – она вспыхнула и отвернулась.

– Рис, как ты вошла? – повторил свой вопрос капитан.

– Доступ остался… по старой памяти, – пробурчала она, слыша возню пилота за своей спиной.

Торрес в спешке натягивал капитанские брюки.

– Воспользовалась личным кодом…

– Что-то срочное? – встревожился капитан. – Есть же комьюните.

– Это важно! – Айрис забылась и обернулась, но пилот уже полностью одетый сидел на диване.

«Оперативно!»

– И безотлагательно. Полюбуйся!

Она протянула Шадору сеть и сбивчиво рассказала о происшествии в коридоре.

– Что с Дану?! – испугался Шадор, и его смятение не укрылось от наблюдательного Торреса. Капитан переживал за ара явно больше, чем за простого старпома. Что же тут все-таки творится? Неужели Кабук сто раз прав?

– Утверждает, что с ним все в порядке, но я отправила его в госпиталь, пусть обследуется, и Ларри настоял.

– Правильно сделали, Ромеро, – одобрил Шадор, переходя на официальный тон. – Но откуда там взялась эта сеть? Есть соображения?

– Гм, – Айрис нахмурилась, – возможно, осталась там после учений или посвящения, вовремя не убрали, но боевой режим наводит на мысль о…

Черт! Она даже у себя в каюте никогда не держала осьминогов, предварительно не обезвредив. Что же говорить об учениях?

– Молчите, Ромеро! – капитан одномоментно связался с офицером по снабжению и завскладом. Одного он достал на вечеринке, тот вмиг протрезвел от страха перед капитанским гневом, а другого жестоко разбудил и поднял с постели посреди ночи. Отдал необходимые распоряжения, приказав выяснить все к утру и доложить, после чего уведомил о происшествии службу безопасности и развернулся к Айрис.

– Все, теперь это их проблема. Иди, отдыхай. Завтра с утра навещу Дану.

«А с утра он будет у меня», – чуть не ляпнула Рис, но вовремя прикусила язык.

– Но… Рерих, капитан, сэр… С этими посвящениями надо что-то делать. Каждый год несчастные случаи!

Как будто бы крейсер жаждет крови…

– Рис, я подумаю, но отменить посвящение не могу, ты же знаешь.

Тут нечего возразить. Каждый преподаватель изначально в курсе, что посвящение в кадеты – часть системных мероприятий крейсера, необходимых по уставу для правильного функционирования киберсети.

– Это не моя блажь, а одно из правил Тезериона.

Торрес намотал на ус.

– Без него никак.

Торреса снова замутило… Проклятый яд.

– Ладно, – Айрис вздохнула и направилась к двери.

– Да, Рис! – окликнул ее Шадор. – Сеть занеси в карантин… И ты уж прости, но твой допуск я аннулирую, с этой минуты.

– Понимаю, – кивнула дейгарка и ушла.

Торрес снова остался наедине с капитаном.

– Что с вами, пилот? – спросил он, испытующе вглядываясь ему в лицо. – Вам нехорошо? На КА случаются вещи и похуже, привыкайте.

– Нет… – еле выдавил Торрес. – Пить захотелось… Можно еще чаю, капитан?

– Конечно.

Через пару минут Рерих протянул новую чашку пилоту, и тот с облегчением перебил гадкий привкус во рту восхитительно ароматным кентрийским напитком, почти не ощущая вкуса. Десны, нёбо, язык онемели, Торрес ими еле ворочал, но они постепенно обретали чувствительность. Шадор подумал и налил ему и себе по второй чашке. Вытащил целую пачку галет с чесноком из трансгрегатора. Торрес обрадовался. По счастливому совпадению лерийский яд нейтрализовался именно чесноком, за неимением специальных средств. Все же противоядия оказалось недостаточно для такой концентрированной дозы.

Потом капитан присел рядом с пилотом, уже с третьей чашкой в руках.

– Зачем ты здесь, Варгес?

– В смысле? – Торрес насторожился. – Вы же сами приняли меня на работу.

– Я не об этом… Чем тебя привлек крейсер? Почему ты подал запрос сюда? В галактике много возможностей с твоей-то квалификацией, но ты предпочел Концерн. Что ты знаешь о КА-11?

– Ну… э… – Так сразу и не сообразишь, что ответить. – Ну-у… крейсер Академии самый мощный в галактике, и служить здесь почетно, и…

– Только не надо цитировать агитационные речи рекрутеров на пунктах рекрутизации, – Шадор усмехнулся и отпил глоток. – Своими словами. Почему КА, Торрес?

Ангел никогда еще не был так близок к провалу, но он и не ожидал разговора по душам.

– Наверное… Я хотел… Совершить что-нибудь необычное, или попробовать чего-то неординарного, а КА больше всего подходит для моих устремлений. Я могу проявить себя здесь в полной мере. В других сферах я уже многого достиг, надо расти дальше…

– Хорошо, – задумчиво проговорил капитан. – Вот ты вырос. И?

– На КА у меня есть шанс кого-нибудь спасти! – выпалил Торрес.

На лицо Шадора набежала тень, как будто туча закрыла небо, но лишь на секунду.

– Я тоже так думал, – глухо пробормотал он, отставляя чашку. – Тоже хотел кого-нибудь спасти, но… не сумел. Возможно, получится у тебя.

– И еще… У вас есть чему поучиться, капитан. Я бы хотел.

– Да? – казалось, Шадор удивился. – И что ты обо мне слышал?

– Ну… много чего, – уклончиво ответил Торрес.

– Значит, ты в курсе, что я кентриец?

– Правда? – деланно изумился Ангел. – Тем более странно…

– Что именно?

– Ваш старпом ар…

– Уже поздно, – Шадор поднялся с дивана. – Тебе пора. Иди, выспись, завтра трудный день…

«Второй пакет!»

– …После обеда мы отчаливаем и продолжаем свое бесконечное странствие по галактическим поясам. Надо подготовиться.

– А как же…

– Одежду вернешь потом, и не обязательно мне лично, передашь через кого-нибудь. Спокойной ночи, пилот.

Шадор так переволновался, что его самого невольно клонило в сон. Все это время он боялся, что ему не удастся осуществить задуманное, то есть заполучить образцы для анализа. Но все получилось, а может, если повезет, то что-то отпечатается и на его собственной одежде.

Торрес покинул каюту капитана в раздумьях. Сумел ли он хоть на шаг приблизиться к разгадке тайны крейсера, завладеть доверием и расположением капитана? Сложно сказать.

«Поживем – увидим», – оптимистично решил пилот, но так или иначе, он кое-что для себя вынес из разговора с директором Космической Академии и всякое узнал. Осталось все разложить по полочкам.

Ангел так погрузился в себя, что не заметил слежку. Да и кто мог торчать у капитанского жилья в этот час? Другой лазутчик?

Разумеется, Цайла!

Вообще-то она возвращалась с позднего дежурства, точнее, после наряда, которым этот зверь боцман ее нагрузил, за якобы нарушение дисциплины, то есть шараханье после отбоя в командной зоне. Но Цайла все равно неизменно вернулась на свой обычный пост возле капитанской каюты.

Ушлая равандосска никому не признавалась, что с первого курса неровно дышала к Рериху Шадору. Буквально сохла по нему! И ей постоянно что-то мешало приблизиться к капитану. Постоянно кто-то между ними стоял. То этот кошмарный Дану, то эта истеричная Ромеро… Затем Джина! Ну, ладно, Цайле удалось столкнуть их всех лбами, виртуозно распустив слухи. Теперь Ромеро с Данушечкой, а Джина Суири… С носом! Потому что на Кабука где сядешь, там и слезешь. Еще эта дохлая Эннибет, но у них с капитаном, похоже, все закончилось, не успев начаться. Но то, что Цайла увидела в этот момент, вновь обрушило все ее надежды. Она в отчаянии смотрела, как новый второй пилот выходит от Шадора так поздно, да еще и в капитанской рубашке… Да-да, Цайла сразу узнала эти вензеля на воротничке и нашивки на кармашке.

Какая несправедливость!

Равандосска заскрежетала зубами от досады.

Вот какого Тарантула?! Что за дьявольская каракатица?! Она тут из кожи вон лезет, чтобы обратить на себя внимание капитана, а этот выскочка пилот без году неделя на крейсере с лету охмурил и захомутал неприступного Шадора.

Ух, и покажет она им всем! Но Рерих будет ее и с ней! Навеки…

Дор: Ты где?

Мира: В казарме. Что-то случилось?

Мира: Если надо, я сейчас прибегу!

Дор: Не надо! Все в порядке. Но мне надо кое-что у тебя спросить.

Мира: Я что-то сделала не так?

Дор: Все нормально. Просто скажи, это твое творчество?

И Дорвард переправил Мире злополучное «астросю-зю». Ответа не было минут пять. Доктор уже начал заметно волноваться и ерзать так, что Гон пару раз посмотрел на него неодобрительно. И, наконец…

Мира: Это не я!!!

Дор: А кто?

Мира: Не знаю!!! А откуда это у тебя???

Дор: Общая рассылка.

Мира: Ужас!

Мира: Откуда?!

Мира: Мы же никому!!!

Мира: Как это вообще…

Дор: Мы? Кто «мы»? То есть ты писала?

Мира: Ой… я, мы, то есть не совсем… Это не то, что мы писали. Мы писали прилично! И вообще не о том!

Дор: А о чем?

Мира: О предпочтениях, мечтах. Без конкретики.

Мира: Ничего… такого!

Дор: И какие у тебя предпочтения?

Мира: В смысле?

Дор: В том самом! Вот есть ты и я. О чем ты думаешь?

Мира: Это сложно…

Мира: Не знаю.

Дор: Но задумывалась?

Мира: А ты?

Дор: О чем?

Ответа пришлось ждать минуты две.

Мира: Это к работе не относится.

Дор: Ты аккуратно подбираешь слова! К работе это не относится. Это имеет отношение к отношениям.

Мира: Между нами?

Дор: Да. Потенциально. Ты же о них задумывалась?

Мира: Я? Да… Но…

Дор: Но?

Мира: Я не думала, что вы, то есть ты-ты тоже задумаетесь и…

Дор: А если представить, что я-я задумались, то тогда?.. Чего ты хочешь, Мира?

Мира: Не знаю! В смысле, когда я с тобой и… тобой, мне так хорошо, чувствую себя счастливой!

Мира: Но дальше-то что? Ничего из этого не получится… Ты-ты дуалы! И это несколько пугает… Не в смысле, что я тебя-тебя боюсь, а просто в моем мире все по-другому…

Дор: Я знаю!

Мира: Мне только хотелось бы вместе работать, но иногда, хотя бы иногда, посидеть, пообщаться… культурно…

Дор: За рюмочкой мандраго с кьянти?

Мира: Я не про это!

Дор: Но это тебе нравится?

Мира: Да…

Дор: Ладно, не продолжай, я все понял. То есть о замужестве ты пока не помышляла?

Мира: О каком замужестве?

Дор: Замуж не собиралась?

Мира: УЖЕ нет.

Дор: И не думала в перспективе?

Мира: Нет!

Дор: Даже в своих мечтах, или, как там… предпочтениях?

Мира: Нет! Вообще нет!!!

Дор: Отлично!

Мира: Удали, пожалуйста, это астросю. Это не я! И вообще… это какое-то кошмарное «астро-зю». Ужас!

Дор: Не переживай. Удалил.

Мира: Спасибо!

Дор: Ты спать?

Мира: Пока не собиралась… *улыбчивый смайлик*… но скоро, наверное.

Дор: Спокойной ночи.

Мира: Спокойной ночи!

Дорвард улыбнулся смайлику и пихнул брата локтем.

– Все улажено!

– Уже? – с недоверием хмыкнул Гон.

– А то! Долго, что ли? Она категорически не собирается замуж.

– А что она собирается?

– Ничего!

– Она прямо так тебе и сказала?

– Ты слишком подозрителен!

– Я люблю конкретику и не хочу проблем.

– Ну-у… она хочет вместе работать и иногда вместе расслабляться.

– И всё?

– Всё.

– Ладно, я рад, что все уладилось.

– Я тоже.

– Почитай отчет, отправим Шадору и спать.

– Давай, – и Дор углубился в писанину Гона.

Ночью Мира долго не могла заснуть и все ворочалась, ворочалась. Потом залезла под одеяло и несколько раз перечитала свою переписку с Дором. Кто же все-таки переделал астросю в «астро-зю» и разослал его всем? Кошмар! Завтра она с Цайлы спросит! Сама же говорила, что никому…

Мира чуть не умерла со стыда! Ее сокровенные мечты, пусть и в измененном виде, выставили на всеобщее обозрение… Какой позор! А эти интимные подробности, которых в ее астросю не было? Ей бы такое и в голову не пришло! Но теперь… Мира настойчиво гнала от себя пылкие образы. Но как же сладко представлять… Поцелуй с Дором. Его объятия… Головокружительный полет на космокадиллаке в розочках! А если бы она вдруг оказалась с док-доками наедине вот так? Удержалась бы от соблазна? Несмотря на то что он-он – дуалы? Ведь нельзя же любить двоих сразу? А брак? Почему Дор заговорил о браке? В «астро-зю» про свадьбу упоминалось, но даже Мира догадалась, что это скорее пародия. Сарказм так и сквозил в каждой строчке. Таинственный «автор» определенно жертва несчастной любви… А может для Дора астросю – это предлог, чтобы… ммм… узнать ее поближе? Может, она ему нравится?

Об этом Мире было так приятно думать! Хоть какая-то компенсация за расставание с Кортесом. Он ей нравился как Джон, но в нем как в дейгарце она разочаровалась, и замуж за него точно не собиралась, но все равно замечательно, когда есть кто-то, кому нужна именно ты. А уж если это Дорвард…

Но, с другой стороны, мечты мечтами, а докторов двое. И как бы Мире ни хотелось… Это невозможно! И поэтому лучше вообще забыть про отношения. Про какие угодно! Она и Дору в переписке все объяснила. Только работа. Совместная. Разве что иногда посидеть за рюмочкой чего-нибудь. Но лишь когда предложат. Сама она даже намекать не будет. И надо сосредоточиться на учебе! О чем она мечтала всегда? Ни про какие отношения и речи не было. Цайла права – лучше любить придуманный образ, который жить не мешает. Да! Мечтать, работать и учиться. А всякие там поцелуи и взгляды, и… Потом! Вот станет она великим доктором и совершит прорыв в науке! Но с Цайлой придется разобраться… Наверное… Завтра… Если не забудет…

И с этими мыслями Мира все-таки уснула.

Странные у Кортеса наступили деньки. Впервые в жизни он чувствовал себя не на своем месте. Даже прежние рабочие неудачи не были для него проблемой, с которой он не мог справиться. А текущая ситуация – была…

Нет, формально он понимал, как надобно поступить, и запрос отцу все же отправил. Господин Аньес-старший знает, что делать со всякими околоюридическими загогулинами. Если, конечно, не захочет наказать сына за непростительное поведение. Кортес оплошал! И сам был недоволен собой. Как он мог перепутать девчонок? Ведь они совершенно не похожи! Мира – яркая, сильная и наверняка страстная! А эта? Сплошное недоразумение! Бледная, неуверенная в себе тихоня! Во время их последней встречи хорошо если пару слов сказала. Правда, защитничка себе в лице Варгеса заиметь ума хватило! Впрочем, тут скорее Торрес подсуетился. И надо признать (как ни обидно!), что Мира теперь потеряна навсегда. Все финансовые вопросы между их семьями улажены, да и у Кортеса отныне связаны руки.

Потеря невесты и приобретение бесполезной жены больно ударили по репутации дейгарца. Он всегда стремился предвидеть ситуацию и планировать свою жизнь на несколько шагов вперед. А теперь все его планы разрушены, расписанное будущее – неосуществимо, и, что самое неприятное, деваться ему от этого некуда. На Дейгар дорога закрыта, а туда, куда он собирался лететь с Мирой, отправляться в одиночку нет никакого смысла.

Вот поэтому Кортес сосредоточился на работе. Беспрекословно исполнял свои обязанности в РуВе, ни с кем особо не общался. Миру демонстративно игнорировал и терпеливо ждал весточку от отца. И даже постепенно привыкал к обстоятельствам. Все-таки подготовка разведчиков включала в навыки работы с неудачными проектами. Анализ ошибок и результатов, извлечение пользы из негативного опыта. И все бы хорошо, если бы не Арисса…

Она все время маячила рядом и оказывалась там, куда направлялся Кортес. В столовой неизменно сидела за соседним столом, правда, не делала попыток пересесть к нему. Как-то утром он застал ее за тем, как она расправляла складки покрывала на его койке в казарме. Отдала в починку лепреконам его магнонабойки. Прикрепила новые застежки на куртку взамен испорченных. Кортес и сам собирался, но Арисса успела раньше…

Дейгарца бесила эта навязчивая забота!

Она провожала его на вахту, следила издалека, притворяясь, что тоже чем-то занята. Однорувники уже подшучивали над «парочкой», а некоторые прямо намекали, мол, не теряй времени, бери тепленькой, девчушка сама на тебя вешается. Кортесу роль соблазнителя собственной жены претила вдвойне. Оставалось только не реагировать на подначки и штудировать юридический кодекс. С Дейгара по-прежнему не было ответа.

Однажды Харлад поручил Лже-Джону проверить резервный генератор бригадного отсека, и Кортес, как ни бился, не мог обнаружить неисправность. Он злился оттого, что у него ничего не выходит, а тут еще и Арисса притащилась. Уставилась на него во все глаза, ловила каждое движение, и Кортес не выдержал. Приблизился к ней и спросил в лоб:

– Что ты все за мной бегаешь? Делать, что ли, тебе нечего?

– Есть чего! – огрызнулась девушка. – Но ты мой муж, и я должна. Меня так учили… Что надо заботиться! Вот! – и она протянула ему объемистый сверток.

– Ничего ты мне не должна! Собой займись! – рявкнул на нее Кортес и оттолкнул протянутую руку. Пакет упал на пол. Холдеянка побледнела, отшатнулась, развернулась и убежала.

Кортес поднял сверток и заглянул внутрь. Там лежали еще теплые пирожки. Так впечатлившие его в прошлый раз. И дейгарец неожиданно почувствовал себя виноватым. Конечно, девчонка ведет себя по-идиотски, но она не так уж и плоха. Кортес чертыхнулся и занялся диагностикой.

Условным вечером он получил сообщение из медотсека с биометрией Ариссии Нуили. Подумал-прикинул, съел пирожок и почему-то информацию сохранил.

Шадору снились Кентрия и Энн. Неожиданно… Капитан уже не тосковал по родине, он и забыл, каково это – возвращаться домой… И там его никто не ждал. Никто из тех, по кому он мог скучать и кого любить. Но этот сон неожиданно разбередил давно забытое, сокровенное, похороненное где-то в укромных уголках его сердца. Может быть, он выпил на ночь слишком много кентрийского чая?

Рерих стоял на холме и смотрел на долину. Был пасмурный день, и тучи висели чересчур низко. Не серые, не такие, как перед грозой, а белые – кипельно-белые облака. Шадор хотел спуститься по склону и дойти до живописных домиков с черепичными крышами, но ноги словно приросли к земле. И вот тогда появилась она – в легком цветастом платье и в венке из незабудок на распущенных волосах. Девчушка ступала по траве босиком… Совсем юная Энн. И она не замечала его, срывая полевые цветы. Эту девочку он, будучи пятнадцатилетним подростком, видел однажды на приеме в доме своего дяди. И толком внимания не обратил. Рерих тогда не знал, что она дочь адмирала, его обожаемого наставника в юнкерской школе. Гораздо позже, увидев Энн на фотоснимках, что показывал ему Эдуард, Шадор узнал ее и невзначай вспомнил, но не придал этому значения. И лишь теперь, через много лет….

Внезапно потемнело, и с неба обрушился дождь. Эннибет рассмеялась и закружилась, раскинув руки, а Рерих запрокинул голову, ловя губами прохладные струи и… Проснулся. Но не в своей каюте и не на корабле, а в каком-то незнакомом месте. Шадор распахнул глаза, и его ослепило пронзительно-синее небо с редкими серебристыми облаками, а под ногами бушевало зеленое пламя. Рерих отпрянул от края… И огляделся. Он стоял на террасе. На горной террасе, открытой всем ветрам, внизу раскинулись изумрудные джунгли, и деревья неистово раскачивались под порывами ветра, а на горизонте отблескивала всеми цветами радуги водная гладь.

Шадор схватился за деревянный столбик навеса и…

– Вот ты где?

Капитан резко обернулся на голос. Мелодичный, бархатный, он принадлежал женщине. Она вышла из вырубленной в скале арки, кутаясь в узорчатую накидку, и… Это лицо! Смуглое, с медовыми глазищами в обрамлении пушистых ресниц. Оно выглядело знакомым, как будто… И женщина явно была медианкой.

– Квентин? – она приблизилась к нему и заглянула в лицо, а Шадор на всякий случай обернулся, но позади находились только обрыв и небо.

Почему она назвала его Квентином? Кто это?

– В этом нет твоей вины, – женщина села на край пропасти и свесила ноги, а он зачем-то присел рядом с ней.

– Разве, Терес?

Зачем он это сказал? Капитан не знал женщины с таким именем… Терес.

– Я слишком долго отсутствовал! И не перестаю корить себя за это… Если бы хоть на сотню дагонов раньше… Время не повернешь вспять, тут мы бессильны, но я могу…

– Ты не вправе использовать могущество, – перебила его женщина.

– Почему, Терес? Я оставил Дейгар великой державой в расцвете цивилизации, а когда вернулся… Застал разгромленную страну, жалкие осколки разоренных миров, города в руинах. Все опустошила война!

– Дейгар поднимется, – уверенно сказала Терес.

– Да? А что от него осталось? Лери не остановится ни перед чем…

– Это не твоя война.

– Моя! Или нет… Но я прекращу ее, с вашей помощью или без, верну Дейгару былое величие. Одним махом.

– Ценой уничтожения Лери? Дункан тоже лериец. Ты убьешь его?

– Не смей, Терес!

– А как мне еще вразумить тебя? То ты не вспоминаешь о своей родине сотни лет, а потом вдруг…

– Я думал, там никого не осталось из тех, кого я знал и любил, но мои потомки… Заслуживают лучшей жизни. Я не могу допустить, чтобы они страдали!

Капитан не понимал, зачем он так говорит и откуда это в нем, но остановиться не мог.

Терес грустно покачала головой и с жалостью посмотрела на него.

– Юнас прав…

– Юнас забыл свои корни, а я нет.

– Все мы потеряли свои корни, когда отправились в путешествие… За мечтой. И, увы, многое изменилось в галактике, не к лучшему, но это неизбежно. Я хочу мирной жизни для всех! Но есть и другой путь.

– Какой? – усмехнулся Шадор и не Шадор. Или… Квентин! – Игры в подпольных борцов за справедливость, чтобы всем было хорошо? Так не бывает! Чтобы одному было хорошо, другой должен страдать.

– Квентин! Опомнись!

– А что? Я не прав? – Он встал и отошел от края обрыва.

– Нет, милый, – Терес вымученно улыбнулась, – ты ошибаешься. Вовсе незачем разрушать установившийся порядок…

– Войну и захват территорий вы называете порядком?

– Послушай хоть раз! Мы создадим тайную организацию, чтобы этот порядок создать, управляя исподволь….

Повинуясь яростному порыву, он шагнул к ней и толкнул, а потом завороженно смотрел, как она падает в пропасть, а вокруг раскинутого звездой тела полощутся ткани одежд, и змеи волос развеваются на ветру. Внезапно капитана подхватило и швырнуло на камни. Он зажмурился и на этот раз проснулся по-настоящему, открыв глаза в темноте своей каюты.

Некоторое время Шадор лежал неподвижно, обдумывая увиденное. Это было мало похоже на сон. И лицо медианки… Оно запечатлелось в его памяти. Где-то он его видел и раньше. Наяву. И разговоры о справедливости…

Капитан вскочил и включил рут-ком. Как будто что-то подталкивало изнутри, и компас пульсировал в ладони, но тяги Шадор не ощущал. Лишь это лицо. Оно стояло перед глазами и не выходило из головы… Удерживая в памяти четкий образ, капитан вывел его через комьюнитиграмму и спроецировал на экран, и с помощью цифрового отображения получил рисунок – фоторобот, только объемный…

Дьявольская каракатица! Как он это сделал? Потом, выяснит потом. А сейчас… Рерих активировал личный код и запросил галактическую базу данных с досье на известных общественных деятелей – политиков, экономистов, активистов массовых движений и организаций, религиозных фанатиков, корреспондентов с высоким рейтингом скандалов и даже занимающихся благотворительностью актеров. Запустил программу идентификации и сел ждать. Пока мелькали данные на экране, множась потоками лиц, фигур, символов, столбиков цифр, Шадор успел выпить несколько чашек… Он даже не помнил, чего! Спустя час трель рут-кома известила о том, что «идентификация завершена», а экран разделился полосой пополам и справа высветился только один портрет. Лицо женщины, смутно знакомой… Медианка! Он опознал ее, несмотря на измененную форму бровей.

«Выщипала перемычку», – догадался Шадор, наливая себе кофе и присаживаясь к рут-кому.

Женщины слева и справа на первый взгляд разные, но чем внимательнее капитан вглядывался, тем больше находил общего. То же добродушное выражение, так же приподняты уголки губ и тот же легкий прищур. Цвет глаз изменился, но форма носа одинаковая, и… Другая выглядит старше, но это одна и та же женщина, и цифры это подтверждали:

«Совпадение 97 %!» – гласила подпись внизу экрана, а против математики не попрешь.

Это она!

Шадор откинулся на спинку стула с кружкой в руках и торжествующе отпил глоток. Она – Терезия Малкольм… Имя, конечно же, ненастоящее… Популярный и почитаемый лидер Организации Объединенных Планет, отважный борец за мир во всей галактике, защитница бедных, обиженных и обездоленных, миссионер Конфедерации Содружества внешнего Пояса… Перелетная птичка! И она же авторитет КиК? Одна из трех?.. В это с трудом верилось. «Сестрица или благодетельница Терезия», как ее преданно называли отверженные и гонимые, которых она пригревала в своих приютах-убежищах, разбросанных по всей галактике. «Отбросы общества» боготворили ее… И такое?

«Лично проверю – решил Шадор.

Он должен убедиться и… Как там сказал Тезерион? Ощутить тягу вблизи, или нет, но даже это не показатель. Ему нужно с ней поговорить.

И капитан отправил новый запрос. А через пять минут он уже знал, где и когда состоится его встреча с Терезией Малкольм, или Терес, как он сам называл ее, или не он, в другой жизни.

Первую сессию в Эризийском университете Мира сдала успешно. Сегодня девушка забежала в пустой информаторий и убедилась в этом, открыв личный кабинет. Все контрольные зачтены, тесты пройдены в основном на «отлично». И Мира даже не расстроилась, увидев четверку по спецкурсу «Фармакология слизней». Получить «хорошо» у въедливой профессорши Памелы-Леонарды равносильно подвигу, и таких героев, включая мону-Миру, на факультете единицы. Зато по «Теории и практике начального препарирования» Дор-Гон поставили Мире пятерку.

Мирочка порадовалась, и как прилежная студентка полезла смотреть список дисциплин и преподавателей на второй семестр. Пробежала столбик имен глазами и остановилась на двух. Доцент-доцент Галатея-Лоренца? Какая приятная неожиданность! Гел-Лора будут у нее преподавать! Ура! И какой завлекательный предмет! «Основы соматогенеза»…

Мира произнесла название несколько раз. Оно так приятно ложилось на слух…

Да! И вот тут веб-координаты для консультации. Наконец-то появилась возможность связаться с близняшками! А заодно выяснить, что это за «соматогенез» такой. И Мира, не теряя времени, вызвала сестричек по рут-кому.

Гел-Лорочка, как всегда цветущие и счастливые, откликнулись сразу, улыбаясь с интерферентного экрана.

– Привет! – обрадовалась Мира.

– Привет-привет.

– Надеюсь, не помешала?

– Нет, нисколько, ты же теперь моя-моя студентка.

– Ага, я в курсе. – Мира подумала, что улыбки на лицах близняшек выглядят довольно искренне.

– Ты по делу или просто поболтать? – поинтересовалась Лоренца.

– Э-э… Как у тебя-тебя дела?

– Все отлично! Материалы до сих пор разбираем после конференции, – ответила Галатея, а Лора подхватила: – Столько разных идей! Так что работа кипит.

– Жаль, что с тобой не успели перед отъездом повидаться. Я-я заезжали в гостиницу, а тебя не было, – хором закончили эризийки.

– А я ездила в музей. На выставку про первых переселенцев. Очень интересно!

– Ну да, – рассмеялись близняшки, а Лоренца добавила: – Это же твоя тема, первые переселенцы были монами.

– Там не только про них было. Про современные эризийские традиции тоже.

– Это про какие?

– Например, про совместное распитие напитков. Из дуал-чаши. Я такую даже купила, в подарок, – Мира с удовольствием вспомнила и саму чашу, и то, как она ее дарила.

Близняшки тем временем переглянулись, после чего Гела уточнила:

– В подарок? Своему моно-другу? Хм… Забавно.

– Другу. Но он-он – дуал.

– Дуал?! – в один голос воскликнули сестры.

– Да… – Дейгарка озадачилась. Как будто у нее не может быть друга дуала!

– И он-он выпили из твоей чаши?

– Ну конечно! Все как мне экскурсовод сказал, в знак дружбы и уважения.

– А чаша у тебя? – спросила Лора.

– Нет, я ее подарила.

– Ему-ему?

– Да, Дор-Гону.

– Дор-Гону?!

– Ну да… А в чем дело? – встревожилась Мира.

– Ох, Мира-Мира!

– Что?

Возникла пауза, а потом сестры приглушенно заспорили между собой:

– Эм… Кто скажет, я или ты?

– Давай ты.

– Хорошо.

– Да что случилось-то?

– Мира! – торжественно заявила Галатея. – Я понимаю, что ты, сама того не желая, но это уже и неважно, сделала предложение моему-моему кузену-кузену. И если он-он из чаши выпили, то и предложение приняли.

– Я? Предложение? Какое предложение?

– Жениться на тебе.

– Что-о?!

Гел-Лора невольно рассмеялись.

– Я что, теперь замужем?!

– Судя по твоей реакции, нет. Думаю, что тут небольшое культурологическое недоразумение. Скорее всего, Дор-Гон не сказали тебе, что именно это за подарок, чтобы не расстраивать. Свадьбы-то не было, так что можешь не переживать. Но с кузеном-кузеном я-я поговорим.

– Не надо! Пусть будет все, как раньше, как будто я ничего не знаю.

– Уверена?

– Да!

– Точно?

– Да точно-точно! Я, наверное, пойду у меня работы много.

– Э-э… Ну, ладно, звони, когда время будет…

– Ой! – тут Мира вспомнила про «соматогенез». – А не подскажете, чего почитать по твоему и твоему предмету.

– Э-э… – озадачилась Лоренца.

– Поищу что-нибудь, – согласилась Галатея. – Скоро вышлю, не переживай.

– Ой, спасибо!

Мира быстренько попрощалась с Гел-Лорой, поспешила к выходу-арке, и тут ее накрыло осознанием. Ладно, ей за подарок стыдно стало, ведь она без всякой задней мысли. Но Дор-Гон, похоже, все восприняли всерьез! Иначе что за странная переписка у нее была с доктором? Может, он сделал ей предложение? А, увидев ее реакцию, просто замял ситуацию, чтобы не пугать… Он-то из чаши выпил! А значит, свое согласие уже дал?!

Мира тут же забыла про учебу и застыла столбом посреди информатория.

– Ха-ха-ха-ха! – смеялись эризийцы в четыре голоса. – «И кто из нас будет первым?» Ой, не могу! – кузиночки Гел-Лора внезапно связались с докторами и рассказала им новый смешной анекдот про семейную жизнь моны с дуалами. Причем анекдот оказался настолько в тему, что Дор смеялся натянуто, а Гон злорадно.

– Вот так оно и бывает на самом деле, – резюмировала Галатея.

– Думаю, еще и не такое бывает! – поддержал ее Гидеон.

– А тебе-тебе разве неинтересно попробовать? – поинтересовалась Лоренца у кузена-кузена.

– В каком смысле? – озадачился Дор.

– Как в каком? Со своей женой!

– Женой? – переспросил Гон.

Близняшки переглянулись и рассмеялись.

– Ну да, с твоей моной. То есть Мирой.

– Какого… – начал Дор, но Гон его перебил:

– Так! Ну-ка выкладывайте, что ты-ты об этом знаете?

– О-о! – протянула Лора. – Мне-мне сегодня поведали трогательную историю про совместное распитие напитка из чаши-чаши…

– Кто тебе-тебе сказал?! – наперебой заголосили доктора. – Что она наговорила?!

– А что ты-ты так задергались-то? Мне-мне стоит обрадовать тетю-тетю?

– Не вздумай и не вздумай! – обрубил Гон.

– Это было недоразумение, – пояснил Дор.

– Исключительно по твоей вине! – напустился на брата Гон.

– Да, я выпил, но не хотел!

– А ей ты об этом не сообщил!

– Да она и не знала!

– Зато теперь знает!

– Попросил же с ней поговорить!

– Я и поговорил!

– Ты-ты так мило ругаетесь! – рассмеялась Гелатея. – Продолжайте.

– И Мира теперь все знает про чашу? – уточнил Гон у сестричек.

– Да, я-я ей рассказали, случайно.

– И что она?

– Хм-хм… – Сестры передернули плечами, и Лора ответила: – Просила тебе-тебе ничего не говорить, но я-я не смогли удержаться.

– Не говорить, что она знает? – переспросил Гон.

– Думаешь… – заикнулся Дор.

– Эризийские слизни! – воскликнули оба.

– Что ты ей вчера наговорил? – насупился Гидеон.

– Да ничего! Просто спросил…

– Что спросил?

– Собирается ли она замуж…

– А она?

– Да! Что она? – включились в диалог сестрички.

– Написала, что не собирается. Уже.

– Конечно! Чего ей собираться, когда она «уже» замужем? Или так считает…

– Ха-ха-ха-ха! – потешались над кузенами Гел-Лора. – А чего ты-ты так задергались, братец-братец? Это же все ерунда! Замшелый анахронизм. Свадьбы-то не было.

– Угу, – буркнул Гон, – стараниями кое-кого.

– Так, Гел-Лорочка, я-я с тобой-тобой потом поболтаем. Мне-мне пора, работы валом… – Дор прервал связь и накинулся на брата: – Чего ты добиваешься?! Чтобы дома сплетни пошли?

– А я не понимаю, чего ты добиваешься! Надо было просто отшить ее! «Нет» по всем пунктам! А ты с ней свадьбу обсуждаешь? Да еще и за моей спиной?

– Я не обсуждал свадьбу!

– Сам же признался!

– Я просто спросил, не собирается ли она замуж.

– За тебя?

– Дурак!

– Сам такой! Не можешь такую простую проблему решить!

– Ничего же не случилось…

– Это пока!

– Хорошо, я разберусь!

– Знаю я, как ты разбираешься. Ничего не делай! Совсем ничего!

«А то завтра вообще проснусь женатым», – подумал Гон.

А Дор предпочел больше эту тему не поднимать.

Тайну второго пакета Торрес пока не разгадал, но шаг за шагом приближался к разгадке. В поисках ответов и под благовидным предлогом он, как пилот, поднялся на борт кар-шприхтена и облазил его весь от носа до кормы, от мостика до трюмов, и недосчитался одной шлюпки. О том, что каравелла вылетала на задание, знал весь технический персонал, секрета из этого не делали. Мало ли кто при этом летал в такое же время на корветах и бригантинах. Вопрос – куда? И где потеряли шлюпку.

Торрес сразу проверил бортовой журнал… Увы! Никаких записей там не обнаружил. Вернее, последняя была сделана за неделю до известной условной даты, и не только тем, что кар-шприхтен покинул ангар.

Благодаря новостному каналу, взрыв на Тайфуне обсуждали на крейсере несколько дней, а Бенси доставал всех набившей оскомину шуткой, что, дескать, из-за бандитских разборок Тайфун скоро переименуют в Кратер.

Бандитские разборки?

Как же!

После них остается разве что гора трупов да руины, но не кратеры такого размера. Торрес достаточно знал о Кинжалах и Капюшонах, чтобы не поверить в эту чушь. Да и не случайно же капитан расспрашивал его о КиК. Агент был уверен, что вылет кар-шприхтена и катастрофа на Тайфуне в одно и то же время – не совпадение. Он как бы невзначай расспросил рувов, но никто из них не раскололся. Гай честно ответил, что разглашать не вправе. Сэм отмазался тем, что его срочно вызвали в техотдел, а Джон-Кортес… Ха! Этого даже спрашивать бесполезно. После манипуляций с ножом между несостоявшимися родственниками словно черная кошка пробежала. Для расспросов подошел бы Ярим, но его не взяли в экипаж каравеллы, да и полезный в этом отношении Бенси тоже в операциях не участвовал. А жаль! Такая находка для шпиона…

В общем, пока Торрес расследовал причастность кар-шприхтена и рувов к второму пакету, ему пришла весточка из дома, вернее, под видом письма от родителей ответ на его запрос от Конфедерации, а запрашивал Ангел о кентрийских военных кампаниях, где бы мог засветиться Шадор. Поэтому письмецо получилось страниц эдак на двадцать. Сложно такую информацию на одном листе зашифровать.

Торрес невольно проникся уважением к комиссару, тому наверняка пришлось задействовать все агентурные связи, чтобы получить нужные сведения. Кентрийская система располагалась во внешнем поясе, но не входила в состав Конфедерации, а примыкала к Содружеству постольку поскольку. К тому же кентрийцы тщательно следили, чтобы их внутренние дела не выходили за установленные границы.

Впрочем, Торрес рано обрадовался. Прочитанное не только не прояснило личность капитана, а еще больше запутало и привнесло неоднозначности в его образ. Нет, с какой-то стороны Торрес теперь симпатизировал Шадору, но именно это сбивало с толку и мешало ему делать свою работу. Зато он случайно узнал о следующем вылете кар-шприхтена от техников.

Торрес опять попытался подкатить к Гаю, но тот заявил, что сам пока не в курсе. Им укажут направление непосредственно на старте.

Тут было о чем задуматься…

Ангел не дейгарский разведчик, чтобы подобно крысе шнырять по тоннелям, а опытный агент Конфедерации. И у него свои методы. А потому Торрес отправился к Шадору и сам вызвался поучаствовать в предстоящей вылазке в качестве пилота. Мол, «я устроился в Космическую Академию не для того, чтобы просиживать штаны в рубке, ползая по Q-пространству» и «я к вашим услугам, кэп, а также мои умения, навыки, квалификация и репутация!»

Дерзко? Рискованно? К тому же капитан мог не согласиться. Но Ангел привык так работать и сознательно шел на риск.

Честно говоря, Торрес был готов к отказу и наметил ответный ход. Однако… Капитан неожиданно согласился и, более того, одобрил инициативу пилота, заявив:

– Очень кстати, что мне не пришлось тебя вызывать. Вылет через сутки. Явка по сигналу штрихкода.

Ангел изобразил готовность. Играл с ним Шадор, как кот с мышью, или нет, но «мышонок» Торрес козырнул в ответ:

– Есть, сэр!

А к назначенному сроку явился на посадочную палубу и поприветствовал у трапа Харлада, который сверял по штрихкоду списки командированных рувов.

– Гай, проходи… Сэм… Инструменты взял?

– Так точно.

– Хорошо… Торрес… Прекрасно, что летишь с нами.

Ангел кивнул, но на каравеллу подниматься не спешил, а вскоре подбежал запыхавшийся Ярим.

– Ты куда? – удивился боцман.

– У меня комьюнитиграмма, вот, – кадет протянул Харладу ладонь.

– Хм… Верно, – тот постукал по палубному покрытию тростью. – Ты есть в списке. С какого-то чертячьего перепугу…

Ярим пожал плечами.

– Сам не пойму.

– Есть так есть. Назначаю тебя… гм, помощником штурмана. Проходи, потом разберемся.

И, наконец, подоспел последний командированный – Джонни. Увидев Торреса, Кортес затормозил на полпути, помедлил секунду и, отвернувшись, прошел мимо соотечественника.

– Все наши? – осведомился Торрес.

– Не все, – отозвался Харлад.

Вынырнув из коммуникационного колодца, на палубе возник капитан с черным дипломатом в руках.

– Я с вами.

Торрес невольно вытянулся, а Харлад ухмыльнулся половинкой рта и скрылся во внутренностях каравеллы.

«Да уж, поездочка будет веселой», – подумал Ангел, глядя на приближающегося капитана и, как выяснилось, недооценил степень веселья.

Открылись еще несколько черных отверстий, и оттуда выпрыгнули двое командиров-дейгарцев вместе со своими куками и бригадирами.

– И они тоже.

– А куда летим-то? – поинтересовался Торрес.

– Координаты сообщу на старте, – ответил капитан и отвел руку в приглашающем жесте, указав пилоту на трап: – Только после вас, Варгес.

Такого Ангел точно не ожидал. Того, что капитан отправится на задание лично.

Отсутствие капитана на крейсере прочувствовали все. Старпом не тяготился ответственностью и отличался феноменальной работоспособностью, поэтому воспользовался возможностью проверить все, что только можно было. Экипаж роптал, но связываться боялись.

А Рис, как ни странно, в этой обстановке чувствовала себя вполне комфортно. Она успела неплохо узнать Дану, и когда в дело перестали вмешиваться эмоции, точнее, когда дейгарка попыталась объективно оценить его работу, выяснилось, что для любого действия у ара есть основание и обоснование. В то время как остальные слишком привыкли существовать импульсивно, а зачастую не могли самостоятельно определять справедливость тех или иных требований.

И, словно оказавшись на стороне Дану, Айрис начала к работе относиться более ответственно, вовремя сдавала планы и отчеты и по мере сил пыталась не осложнять старпому жизнь.

Избранная тактика развития отношений приносила свои плоды. Они стали больше общаться, обсуждать что-то, затрагивали и рабочие моменты. Дану сильно отличался от всех знакомых ей мужчин, поскольку не имел увлечений, интересов, зато был способен четко соблюдать правила игры. Но кое-что ей все-таки давалось с трудом.

Дейгарка скучала по физической близости с ним, понимая при этом, что время еще не пришло. И что вынужденное воздержание идет на пользу и ему и ей. Когда она предложила Дану это, то не осознавала своих желаний и потребностей. Раньше в отношениях она уважала статус человека, старалась быть снисходительной к его привычкам, планировала будущее, исходя из того, что может ей дать партнер. С аром же все было по-другому. Рис в какой-то момент поймала себя на мысли, что даже если бы он был младшим механиком машинного отделения, она бы все равно смотрела на него с восторгом. Да и внешность его (безусловно, привлекательная) перестала быть для нее определяющим фактором. Ее манило что-то скрытое глубоко внутри, и Айрис понимала, что это что-то ценное и значимое есть только у Дану, и никогда и никто другой не сможет его заменить.

Она нашла старпома на мостике, разглядывающим что-то в блок-ноте.

– Как дела? – банальный вопрос, но Рис увидела, как расслабилось лицо Дану.

– Я размышлял.

– О чем?

– Слишком много всего. Слишком все сложно.

«И несвоевременно», – добавила про себя Айрис.

– Я могу помочь?

– Да. Ты можешь дать мне то, что нужно.

На секунду дейгарка обиделась, но мигом одернула себя. Если что-то хочешь выяснить – спроси, а Каруин Брид Дану в последнее время необычайно разговорчив и отзывчив.

– Что ты имеешь в виду?

– Дело не в физиологии. Я много думал…

– И к чему пришел?

– Я понял, чего хочу.

«Ну, это не секрет!» – Айрис вздохнула, но старпом уже в который раз удивил ее.

– Я хочу испытывать к тебе осознанную тягу. Я анализирую, учусь.

– Я тоже анализирую.

– Тебе это не нужно, ты умеешь. Именно поэтому ты отвергала меня тогда.

Рис пожала плечами.

– Кто знает, может, это был просто мой каприз?

Дану покачал головой.

– Я понял, почему тебя выбрал. Ты умеешь чувствовать и тонко воспринимать. Быстро реагируешь. Но твои реакции основаны на твоем представлении, как должно быть. Они интегрированы в твою систему ценностей. Я это понимаю. Но не жди подобного от меня.

– Дану…

– Подожди, я не закончил – Дану отвел глаза и пробежался пальцами по сенсорным датчикам консоли. – Проблема не в том, что я не хочу. Просто не уверен, что смогу. Более того, я никогда прежде не рассматривал свои умения в перспективе. Я жил, создавал, действовал, учился. Но не оценивал свои навыки и возможности. Нет гарантий, что что-то не утрачено безвозвратно.

– Понимаю.

«Пытаюсь понять».

– Будь терпелива.

– Буду, – Айрис улыбнулась, и живо сменила тему:

– Что у нас там по работе?

Она вот тоже не представляла раньше, что в разговоре с партнером предпочтет обсуждать рабочие дела, заботясь в первую очередь о нем. Дану кивнул и передал ей блок-нот.

– Ознакомься и выскажи свое мнение.

– Что это? – дейгарка уставилась на экран.

– Кратер от взрыва на планете Тайфун.

– Той самой, – Айрис заинтересовалась, – где погибли два наших отряда?

– Да.

– А какого рода мнение тебе нужно?

– Оружие, Рис, оружие. Как знаток, ответь. Бомба, торпеда, метеорит?..

Ромеро покачала головой.

– Не метеорит точно. Это не ударный кратер, судя по диаметру и глубине вмятины. И не торпеда… Во всяком случае, не уровня КА. КАшная торпеда разнесла бы полпланеты, а тут… слишком все аккуратно…

– Как это?

– Обрати внимание на дно и края кратера. Все чисто. Никаких обломков. Смотри, очевидно взорвано изнутри. И разрушения вокруг него. Явно взрывная волна, но никакой грязи и пыли.

– То есть…

– М-мм… Почву как будто не взрыли, а… – Айрис подбирала слова.

– Растворили? – подсказал Дану.

– Именно! Словно… молекулярный распад, высвободивший огромное количество энергии. Принцип аннигиляторного оружия, но после него остается характерный пепельный след – частицы распада и никакой волны, а тут, – Рис ткнула пальцем в блок-нот, – пеплом и не пахнет.

– Значит… – предположил ар, и догадка вертелась у него на языке.

– Это субэнергетическая бомба, – с уверенностью заключила Айрис. – Ни у кого в галактике такой нет. Насколько я знаю.

– А откуда ты знаешь? – удивился старпом. – Если ни у кого нет.

– Изучала в теории…

Она подозрительно посмотрела на озадаченного Дану.

– Во что нас втравил Тезерион?

– Ромеро, ты необычайно проницательна, – восхищенно признал старпом.

Он рассказал ей о втором пакете и киберах, а когда закончил, Айрис не знала, как реагировать, и несколько минут они сидели в тишине.

– Да уж, Рериху не позавидуешь, – наконец высказалась дейгарка. – И ты тоже будь осторожен. По возможности держи меня в курсе, а я пока подумаю…

– Вылитый журавль, – прошептала Арисса на ухо Мире.

Сравнение Мирочке понравилось. Высокий худой профессор Бидпельсен и правда напоминал журавля на болоте. Преподаватель расхаживал туда-сюда по круглому подиуму в центре сферической аудитории, заложив руки за спину, чуть наклонившись вперед и задирая колени при ходьбе. Он хмурил кустистые брови и замораживал студентов льдисто-голубым взглядом. А его длинные белоснежные волосы, уложенные на пробор, казались прилизанными. Кроме того, лериец Захарий носил старомодный пиджак с накрахмаленными фалдами, и они топорщились, как раздвоенный хвост.

– У всех профессоров форма такая, что ли? – тихонько спросила Арисса.

– Только у лерийских, – ответила Мира, тоже шепотом.

Однорувницы устроились в первом ряду – резервницы среди куков. Как всегда, впереди, потому что никто не хотел сидеть на первых местах, хотя обычно рувы занимали галерку. Впрочем, с кафедры аудитория целиком просматривалась, поскольку располагалась амфитеатром. Но профессор на время забыл о студентах и занялся проектором, любезно предоставленным руководством Академии, так как у лерийца не было комьюните, и он принес с собой целую коробку информ-кристаллов.

В аудитории нарастал неровный гул. Куки переговаривались, рассматривали профессора, тайком отпуская шуточки, но никто не вставал и не ходил. Неспроста в одном из поперечных проходов глыбой возвышался сержант Ка-Дуко со штрихкодером на запястье.

Мира с нетерпением ждала удара гонга и не обращала внимания на косые взгляды кадетов. Она имела полное право здесь находиться! По распоряжению капитана рувы посещали лекции в качестве слушателей, если у них было желание и время. Однако сегодня, как Мира ни агитировала резервников, времени ни у кого не нашлось. Наиболее вероятные кандидаты – Гай и Сэм на задании, Ярим тоже, к Ка-Таго Мира подойти не рискнула, а Бенси, которого она перехватила на выходе из столовой, сослался на внеочередной наряд и нырнул в ближайший коммуникационный колодец. У прочих тоже выискались «неотложные дела». Но Мира все равно пошла, невзирая на крайне отрицательное отношение к этому Дора и Гона. В конце концов, не только эризийцы интересовали студентку – с медицинской точки зрения, но и лерийцы.

Она же дейгарка!

Мира впитывала знания как губка, и ее пытливый ум требовал еще. Когда-нибудь она станет выдающимся врачом, и к ней на прием будут записываться со всей галактики… Девушка размечталась по дороге в аудиторию, выпрыгнула из коммуникационного колодца и чуть не сбила с ног Ариссу. Холдеянка печально брела по коридору и вздыхала. Кортес улетел на задание, и она по нему скучала. Поэтому на предложение Миры пойти с ней на «Эпопею подлинного возвышения Лери» согласилась. С условием.

– Ладно… Но после сходим на занятие по контактам к Суири? Одна я всегда стесняюсь.

– Туда же Бенси ходит.

Исключительно из-за Джины. Все надеется на контакт…

– Но из девушек я одна, и…

Арисса смотрела так жалобно, что Мира согласилась. Она-то понимала, зачем подруга так рвется на лекции по контактам. Чтобы сблизиться с мужем-дейгарцем. Не Мире об этом судить. Она же безнадежно испортила свои отношения с бывшим женихом. Теперь он ее избегал и сторонился. Даже обидно! Как будто нельзя дружить?! Что еще больше укрепило Миру в правильности своего выбора. Зато теперь она учится в престижном медуниверситете Эризеи, а не… Не вышивает крестиком где-нибудь в загородном поместье-застенке или на сто пятнадцатом этаже брачной клетки, с тоской глядя на свободный мир из окна…

«Бэммм-з!» – прозвенел первый гонг.

Мира вздрогнула и уставилась на подиум. Преподаватель стоял за кафедрой с преломляющим зеркалом, поэтому все студенты видели профессора спереди, даже те, к кому он повернулся спиной. Захарий прилаживал на лацкан микрофон. У него же не было комьюните, чтобы повысить голос ком-юнитами. Кстати, посещение лекций давало рувам дополнительные юниты. Сто баллов – прямая дорога в куки. Мира к этому не стремилась, но рассчитывала на повышение в госпитале. Дор что-то обещал, но весьма туманно…

«Бэммм-з!»

Куки достали блок-ноты, а в глубине прохода отодвинулась неприметная створка, и, как-то умудрившись обойти сержанта, на подиум шагнули доктора.

– Дорогие кадеты! – обратились он-он к студентам, ибо здесь присутствовали в основном первый и второй курсы. И только часть третьего. Мира чуть со стула не упала, а Дор-Гон объявили с улыбками:

– У тебя, тебя и тебя сегодня перекрестная лекция-дискуссия.

Профессор Бидпельсен встрепенулся.

– Меня не предупредили, – он неуверенно покосился на Ка-Дуко, но тот не двигался и не моргал, всем своим видом показывая, что его такие высокие материи не касаются.

– У меня-меня все согласовано с начальством, – убежденно заявили близнецы. Куки недоуменно переглядывались, а профессор поджал губы, но спорить не стал. Мира встретилась глазами с Дором, и тот неожиданно подмигнул ей. А после манипуляций Гона с комьюните из пола выросла вторая кафедра, в два раза шире первой, и преподаватели заняли надлежащие места.

– Ну-с, начнем! – Захарий как будто отмахнулся от непрошеных коллег, вставил информ-кристалл в гнездо на проекторе и надменно задрал острый подбородок.

Панорама купола потемнела, из черноты проступили звезды.

– Глубокий космос! – возвестил профессор, и в мгновение ока звездное пространство заполонили величественные корабли. Целая флотилия! Хищно щетинясь кормовыми гребнями, скалясь форштевнями в форме драконьих пастей и развернув крылатые паруса, они разошлись боевым клином, стремясь за флагманом.

– Дракары! – Профессор выпятил тощую грудь и воздел ладони. – Предки лерийцев – варяги…

– Нечесаные варвары и пропащие бродяги! – хором перебили его доктора.

Захарий покосился на них и продолжил громче:

– Отважные путешественники и завоеватели!..

Дор-Гон дружно хмыкнули, задорно переглянулись, проекция на секунду помутнела, и вскоре там вместо гордых красавцев дрейфовали несколько облезлых суденышек. В общем-то, по форме они смахивали на продемонстрированные профессором звездолеты, но весьма отдаленно. Бидпельсен разинул рот, захлопнул, и принялся лихорадочно вращать в гнезде информ-кристалл, но гадкая картинка не пропадала.

– Удирали, поджав хвост, – торжествующе продолжил Гон, а Дор подхватил: – После позорного поражения…

– Неудачной колонизации! – во всю глотку заорал профессор, спасая положение. Он рывком вставил другой кристалл, и под куполом возникло объемное изображение планеты, а безобразие на экране вновь сменилось чернотой. И лишь одна звезда огненным помпоном освещала серебристо-голубой шарик.

– Филодория! – объявил профессор и замолчал, выждал минуту, на всякий случай, но доктора вели себя смирно и не встревали. И Захарий с воодушевлением продолжил: – Спустя лейты странствий варяги обнаружили эту планету, там и осели…

На панораме отобразились горы с зияющими провалами пещер и хрустально-чистое озеро с лесистыми берегами. Вернее, один берег был каменистый, и по нему туда-сюда сновали воины в шлемах, таская бревна и валуны.

– И бросили они камень! И возвели город…

Дор-Гон за кафедрой скептически заулыбались.

– А когда ночь опустилась на сонный лагерь…

Панорама потемнела, зажглись звезды, и небо над горами украсили луны, нисходя двумя золотистыми лестницами в бездну озера. Зазвучала лирическая музыка, настраивая студентов на романтический лад, и под мягкий аккомпанемент рассказчик нараспев молвил:

– И вышли к ним из глубин вод прекрасные девы в прозрачных нарядах. Лейры – наяды…

Озеро забурлило, и оттуда сначала показались тонкие руки, унизанные браслетами, а затем, танцуя, поднялись изящные беловолосые красавицы. Они серебристо сияли в потоках лунного света и благозвучно пели.

– И воззвали они к храбрым воинам!..

Тут доктора решили, что достаточно усыпили бдительность профессора, и коварно обрушили на него новый сюрприз.

Мелодия зазвенела, усилилась, взвизгнула и оборвалась, картина вновь сменилось ясным днем – те же горы, озеро и пещеры. На первый взгляд ничего не изменилось, кроме… Вовсе не работящие и статные воители, а сущие головорезы шарахались у костров и пировали, смачно пожирая зажаренных на вертелах… То ли длиннолапых крыс, то ли коротконогих лисиц, но весьма упитанных, даже гигантских по обычным меркам. Уплетали, вытирая рукавами жир с подбородков, запивали каким-то мутным пойлом из огромных фляг, а иные, опустив небритые хари в озеро, лакали прямо оттуда. Остальные не только ели, но и горланили песни, и хохотали в десятки глоток.

Профессор в ужасе схватил новые кристаллы, пытаясь дрожащими пальцами вставить их в проектор, а Дор-Гон неумолимо подбрасывали все новые картины «Подлинной эпопеи возвышения Лери».

Светило укатилось за гору, выглядывая из-за вершины румяным боком, в ускоренном темпе наступили сумерки, а из пещер повылазили… Нет, не давешние красотули, а…

– Лериец обыкновенный! – объявил Дор, а Гон развернул добавочную проекцию, показывая аборигенов Филодории во всем великолепии – спереди, сзади, сверху, снизу и в разрезе. Трехмерное существо в интерферентном коконе походило на гуманоида строением тела, но без присущих людям выпуклостей, а также пропорциями и наличием конечностей. Очень высокое и тонкое создание с продолговатым черепом. Белые волосы окутывали его почти до колен. Глаза на узком лице – крупные, овальные, сиреневого оттенка, нос треугольником, идеально круглый рот с синими губами, вытянутые и заостренные уши.

– Мужская особь, – пояснил Гон. – Обратите внимание! – световая указка несколько раз уперлась кончиком в ключевые точки на теле лерийца. – Жабры, плавники и перепонки между пальцами. Кожа бледная, скользкая, плотнее человеческой…

– Да-да! – подхватил Дор. – Предки нынешних лерийцев наполовину водные жители и ночные. Дети ночи.

– И что с того?! – вскинулся профессор, понимая, что цивилизованным способом положение уже не спасти. – Да! Они жили в пещерах и выходили по ночам – поплавать в озере и поохотиться. И-и-и… Женские особи у них отличались!

– Ну конечно! – хором воскликнули Дор-Гон. – Иначе с чего бы варяги на них польстились.

Панорамные виды сменялись один за другим и явили студентам, как из пещер выбираются довольные головорезы с прототипами нынешних люкеров и кинжалами, испачканными голубой кровью. А на плечах варяги тащили добычу.

– О-о, – Дор расплылся в улыбке, – а вот и женская версия лерийца! На вид лерийки гораздо приятнее.

– Ну-у… Кому как, – протянул Гон, – однако не варварам нос воротить. Всю жизнь в походах, а на кораблях ни одной женщины и на сотни гаков вокруг… Чего уж тут?! При таком раскладе плевать, что там у инопланетянок с лицом и есть ли у них грудь, главное, что у них ниже…

– Кхм! – возмущенно закашлялся профессор в микрофон, устроив жуткую какофонию. Кадеты морщились и затыкали уши.

– Как вы поняли, – прокомментировал происходящее на панораме Дор, – варяги напали на светобоязненных местных жителей днем, пока они почивали в своих пещерах, порубили самцов и умыкнули самок в качестве приятного трофея…

Варяги на проекции побросали женщин у костров, покидали оружие и… Дорвард деликатно выключил изображение. В аудитории разочарованно загалдели.

– Хорошенького по мизеру, – назидательно заметил Гидеон. – Перелистнем эту главу и не будем подсматривать за священным актом сотворения будущих лерийцев… А лучше обратимся к последствиям. Вам слово, профессор!

Тот недоверчиво воззрился на эризийцев.

– Что же вы, коллега?! – подбодрил его Дор. – Я-я и он-он-он жаждем послушать вас.

Захарий вдохнул-выдохнул и выключил проектор. Видимо, решил обойтись без наглядности от греха подальше, не зная, чего еще ждать от близнецов. Затем, обретя второе дыхание, профессор обратился к студентам:

– Великие народы объединились! Варяги и лейры! Соединив в потомках свои лучшие качества и достижения. Технологии и способность перемещаться под водой! Храбрость и плодовитость…

– Лерийские самки изначально метали икру, – каверзно уточнил Дор.

– В озере, – добавил Гон.

У профессора задергался глаз, но он мужественно, с отвагой истинного лерийца продолжил:

– Ночное зрение, голубая кровь…

– Белая кость! – поддакнул Гон.

Профессор засопел.

– Боевые корабли и оружие варягов…

– Ага! – встрял Дор, а профессор поперхнулся словами. – Когда варвары, сытые и утомленные, захрапели у костра, недобитые мужские особи лейри выползли из пещер и добили варягов их же оружием…

– Ну-у, не всех, – поправил его Гон. – Тех, что поупитаннее, оставили на развод. Самки лейри обездвижили захватчиков своим ядом, самцы уволокли будущих производителей в пещеры и там…

– Можно спросить? – вмешалась любознательная Мира.

– Спрашивай, – Дорвард благосклонно улыбнулся ей, а Гидеон нахмурился и рявкнул:

– С места! – Осадив рьяную дейгарку на полпути.

– А почему… – Мира чуть замешкалась в проходе. – Почему лейры не использовали яд с самого начала?

– Хороший вопрос… – озадачился Дор и задумчиво потер подбородок, а Гон сердито ответил, явно передразнивая профессора:

– Сие так и останется тайной, ибо нам не познать всей лерийской сущности тамошних самок…

– Вот! – Захарий тотчас ухватился за Мирину реплику. – Недоумение этой студентки вызвано очевидными нестыковками в повествовании, – профессор оскалился в сторону Мирочки, а она стушевалась, села и опустила голову. – Да! И нестыковки доказывают, что ваша история – заблуждение. А в действительности все было так…

Мира виновато посмотрела на близнецов, и Дор одарил девушку свирепым взглядом. Гон усмехнулся.

А Бидпельсен снова был на коне!

– Истина в том, друзья, что выходцы из Солнечной системы, называющие себя варягами и лейри, – дети ночи из галактики Тарантула – основали великую нацию лерийцев. Даровали своим потомкам целый космос, вышли к звездам и покорили…

– По мне, так они лучше бы сидели в своих сырых пещерах, – заявил Дор, – и не портили вакуум.

Профессор заскрежетал зубами.

– Знаю! – Мира вскочила, сообразив, как исправить оплошность, и трое преподавателей уставились на нее в ожидании.

– Знаю… – девушка вздохнула с облегчением и ни капли не смутилась под прицелом множества кукских глаз. – Все логично! Лерийки не убили варягов, а позволили им, ну… – она слегка порозовела. – Размножаться… Потому что… Их общие дети обрели уникальную для лейри возможность – находиться на солнце, не боясь ожогов, – звонкий голос Миры уверенно окреп. – Ведь недаром лейри называли себя «детьми ночи» и выходили наружу лишь при свете лун. Солнечный свет обжигал их и ослеплял…

– Ты погляди, – с гордостью умиляясь своей ученице, шепнул брату Дор. – Какая умница. – Гон же насупился и скрестил на груди руки, просверливая Миру взглядом. – Далеко пойдет…

– Потомки варягов и лейри живут на свету и видят ночью почти как днем, и могут подолгу находиться под водой. Жабры у них не атрофировались, а встроились в легочную систему. Произошел естественный отбор и…

– И? – профессор насмешливо смотрел на нее. – Милая барышня, как вас зовут?

– Мира Варгес! – ответила девушка. – Я – дейгарка.

Профессор фыркнул.

– Это очевидно… Так вот, уважаемая дейгарка, как, по-вашему, примитивные, мечущие икру самки могли это прогнозировать? А? – теперь он торжествующе смотрел на докторов.

– Как… – Мира слегка растерялась, пытаясь что-то такое припомнить, но ответ ускользал. – Они не прогнозировали, а…

– Чуяли, – Дор выручил любимую ученицу и одобрительно улыбнулся ей. – В лерийцах заложен инстинкт улучшения рода и выживания. Механизм привязки. Самка подпускает к себе самца, способного улучшить потомство, а самец ищет самку по аналогичному принципу. Хотя иногда бывают осечки, но… Подобная эволюция и обусловила усиленную экспансию.

– Да, – согласился с ним профессор на этот раз. – И это не единственная способность, переданная потомству.

А далее Бидпельсен разошелся, прославляя свой народ.

– Отвага варягов, помноженная на инстинкты лейри, даровала им огромную силу, которая спасала в моменты опасности и в бою делала лерийцев непобедимыми. Они крушили врагов и двигали скалы, и…

– Вообще-то, это побочный негативный эффект, – быстро вернул профессора к реальности Гон. – Так называемый «синдром берсеркера», вызванный неполной хромосомной совместимостью в процессе адаптивной подстройки организма. Характерен только для самцов. Выражается в приступах неуправляемой ярости и пробуждается в молодняке примерно к двадцати годам. Юноши вынуждены учиться его контролировать. Но, увы, это все равно делает их первый половой контакт болезненным и даже порой смертельным. Бесконтрольно они могут причинить вред себе или самке. Из-за чего самки вынуждены принимать удар на себя или прибегать к яду, что весьма нежелательно для обоих…

– Но лерийцы научились обуздывать эту ярость и применять ее во благо в битве, – напыщенно возразил профессор.

– Ну да, – подтвердил Дор, – особенно когда при инициации используют тела женщин покоренных ими туземцев, не спрашивая и не жалея. Среди кадетов наверняка есть лерийцы, уж они-то знают.

На самом деле, некоторые куки-лерийцы впервые узнали жуткую правду о собственном происхождении и пребывали в шоке, а кое-кто начинал шуметь и волноваться. Курсанты затаились или заерзали, предчувствуя скандал.

– Я-я за правду и биологическую достоверность! – сообщили эризийцы. – Как ни крути, за редким исключением, лери из варягов как были дикарями, так и остались. В своей неукротимой страсти к завоеваниям и бессмысленной одержимости…

– Айяяя! – профессор издал боевой клич и ринулся на докторов. Дор-Гон увернулись и, благодаря преломляющему зеркалу, досталось в основном кафедре. Пока Захарий избивал кафедру и зеркало, благо не бьющееся, доктора орали благим матом:

– Вот-вот! Что и требовалось доказать! Варвары! Вандалы! Драчуны!

Мира округлила глаза и приросла к месту. А куки вскочили и неразборчиво скандировали, подначивая преподавателей, и лишь один непоколебимый Ка-Дуко вызвал службу безопасности, запустил «адскую машинку» и перевел изображение из аудитории в рубку старпому.

Вскоре импульсы в штрихкодах всех утихомирили. Профессор устал, занемог и, тяжело дыша, хватался за сердце. Вскоре санитары унесли взъерошенного лерийца в госпиталь, а Дор-Гон обменялись взглядами и устремились туда же. Выполнять свой врачебный долг. Раз Захария Бидпельсена угораздило стать его-его пациентом. Тем временем сержант, планомерно орудуя штрих-кодером, вытурил кадетов из аудитории. Мира растолкала впавшую в ступор Ариссу и увела ее.

– Называется, сходили на лекцию, – только и смогла вымолвить холдеянка по дороге в казармы.

А Мира переживала за докторов. И немного за профессора.

Чуть позже, в кабинете Шадора Дану с Айрис, Кабук и начальник службы безопасности обсуждали происшедшее.

– Что он-он себе позволяют?! – разорялся сурового вида вояка в портупее. – Капитан совсем доков распустил! Делает им поблажки…

Дану слушал его отстраненно, изредка кивая в ответ, позволяя офицеру высказаться и ворочая в уме собственные мысли. Айрис же тайком просматривала в блок-ноте запись лекции и с трудом сдерживала смех.

Да-а… Пользуясь отсутствием Шадора, доки учинили форменный бедлам, превратив лекцию в балаган.

А уж как еще аукнется докторам эта выходка!

«Ну, хоть кто-то в кои-то лейты навалял лерийцам! Интеллектуально».

– Профессор в таком состоянии… – офицер сокрушенно покачал головой. – Он-он его чуть до инфаркта не довели!

– Он-он довели, он-он и выведут, – хмыкнул Кабук.

– Наплевали в душу…

– Душу вылечит время.

– Какое время?! – офицер схватился за голову. – Капитан вернется со дня на день, а тут такое чепе! Так и до международного конфликта… А КА предотвращай потом.

– Ничего предотвращать не придется, – тоном знатока заверил его шкипер. – Доргады искусно смешают чего-нибудь… и к завтрашнему утру станут с профессором лучшими друзьями-друзьями-друзьями.

– Хорошо еще обошлось без кровопролития, – гнул свое офицер. – А то где на борту найдешь эризийскую кровь?

– Уверен, у доков все есть, – с некоторым злорадством усмехнулся Кабук. – А если нет, то сойдут и кьянти с мандраго. Подозреваю, они давно заменяют Доргадам кровь. И все остальное.

– Мне бы вашу уверенность, – вздохнул офицер.

– А вы сходите к психологу, – посоветовал ему шкипер.

И пока Кабук с начальником выясняли, какие меры взыскания лучше применить к докторам – выговоры в личных делах или открытый космос, Айрис подсунула запись лекции Дану. После ознакомления с оной ар пересмотрел некоторые свои выводы о человеческом поведении.

Мира корпела над очередной генетической задачкой, когда ей пришло сообщение от Дора, который приглашал ее вечером в свою-свою каюту.

Первой мыслью девушки было: «Интересно, а Гон знает?»

Приглашение выглядело странным. Немного не в духе Дорварда. И каким-то слишком личным. Сердце у Миры почему-то тревожно замерло, а потом забилось часто-часто. Сколько она ни гнала от себя мысли о возможном романе с докторами, они все равно так и лезли в голову, стоило только чуть отвлечься от учебы.

На встречу Мира, конечно же, пошла, даже постаралась принарядиться, насколько это было возможно в комбинезоне рува. Но прическу другую сделала. Волосы красивыми волнами рассыпались по ее плечам.

«А вдруг он мне по дейгарским законам прядь отрежет? – Мира нервно передернула плечами. – Что за глупые мысли?»

Перед каютой док-доков она замерла, а потом решительно нажала на оповещатель. Дверь практически сразу отъехала в сторону.

– Заходи! – скомандовал знакомый голос.

Мира, осторожно ступая, двинулась дальше. Она еще ни разу тут не была, поэтому невольно огляделась.

Каюта докторов отличалась от типичных кают, в том числе и тем, что мебель и предметы быта здесь были эризийскими: огромное двухместное кресло со столиками, многофункциональный рабочий стол, стеллажи, забитые всякими таинственными штуковинами, и террариум с эризийскими слизнями. Они медленно ползали по стеклу, оставляя фосфоресцирующие разноцветные следы.

– А ты-ты где? – спросила Мира, когда поняла, что хозяев не видать.

– Проходи в спальню, Дор уснул.

Дор? Уснул?! Мира запаниковала. Ситуация настораживала.

Девушка заглянула в смежный отсек. Братья разместились на длинном диване. Гон сидел в расслабленной позе и смотрел прямо на Миру, а Дор откинулся на спинку дивана и спал.

– Присаживайся, – Гон кивком указал девушке на плетеное кресло напротив себя. – Мне надо с тобой поговорить.

– Тебе?

– Да. Это я тебя вызвал.

– Эм… Но как же… Дор… И я думала…

– Дор не знает о разговоре. И я надеюсь, что ты ему ничего не расскажешь.

– Э-э… – «Как вовремя он уснул!» – подумалось Мире. – Хорошо. Я буду молчать.

– Выпить не предлагаю. Я тебя не в гости позвал.

«Ой!»

– А зачем?

– Я хочу, чтобы все это прекратилось.

– Что именно? – девушка в недоумении захлопала ресницами.

– Твое непонимание ситуации и, как следствие, недопонимание между мной-мной и тобой.

– Я не…

– Дослушай, я пытаюсь объяснить.

Мира кивнула. Гон смотрел на нее отстраненно и говорить старался сухим, резким тоном. Но это совершенно не вязалось с расслабляющей, даже в какой-то мере домашней обстановкой.

– Ты… Я-я помогли тебе.

Мира снова кивнула.

– И теперь я хочу, чтобы ты помогла мне-мне.

– А что я должна сделать?

В мыслях у девушки тут же завертелся хоровод представлений о том, как она станет для докторов героиней, спасет, улучшит, выполнит, постарается. В лепешку разобьется! И вообще будет работать как проклятая, и…

– Уйти. Ты должна уйти.

– То есть как? – опешила Мира.

– Вот так. С завтрашнего дня ты больше не работаешь в госпитале. Я сам все оформлю. Если ты заболеешь, обращаешься только к Ларри. Мои-мои лекции ты больше не посещаешь, в коридорах мне-мне не попадаешься.

– Но почему?

– Ты перешла черту! Хотя, могу предположить, что и сама этого не осознаешь.

– Я же ничего не делала!

– Делала. И сейчас продолжаешь. Ты пришла в мою-мою каюту.

– Ты сам меня пригласил!

– Тебя пригласил Дор. Ты пришла к нему. Распустила волосы… Твои ресницы трепещут. В глазах надежда. На что, Мира?

– Ни на что. Я просто здесь, потому что меня позвали. Я думала, что-то надо обсудить по работе…

– Не лги себе! И мне заодно.

Рядом на диване зашевелился Дор. Собеседники разом посмотрели на него, и Гон заявил:

– Разговор окончен.

– Но я не хочу уходить из госпиталя! – чуть ли не закричала Мира.

– Это не обсуждается! Посвяти себя учебе. Ты еще очень молода. И все у тебя впереди. Заявку из университета я-я отзывать не будем. А теперь уходи! – и Гон указал Мире направление.

– А как же… Я не могу… И…

– Уходи, или я вызову охрану.

– Не надо, – девушка всхлипнула и поднялась. – Сама уйду. Я все поняла.

Сил ей хватило, чтобы дойти до двери, но едва она покинула каюту, то разрыдалась в голос.

Гай был на седьмом небе от счастья…

Ну еще бы!

С ними на задание летел сам капитан. После того как Шадор собственноручно ввел координаты и проложил курс, штурману оставалось только следить за временем и таращиться в Q-пространство. Это делал и капитан на мостике, а Гай, сидя в штурманском кресле, чуть шею себе не свернул, посматривая на Шадора. Из всех, кто находился в рубке, Морони видел исключительно Рериха Шадора. И почти его боготворил! И мечтал как-нибудь перед ним отличиться. Он с замиранием сердца ждал, что кэп обратит на него внимание, или кто-то из рувов, на худой конец, припомнит давнишний Гаев подвиг на маяке, но…

Увы! Все занимались своими делами.

Сэм что-то подкручивал в щитке блок-ривера. Джон изучал карты. Харлад наставлял Ярима за пультом. Торрес… Торрес управлял кораблем. Впрочем, тоже лишь следил за приборами у штурвала. Кар-шприхтен шел на автопилоте. Остальные – куки находились на нижней палубе в десантном отсеке. А недосягаемый капитан восседал на мостике.

Гай думал, думал, что бы такого полезного сделать или умного, чтобы капитан его заметил, и ни с того ни с сего брякнул:

– Я знаю, как назвать кар-шприхтен…

И тут же об этом пожалел. «Вот дурак!»

Однако капитан внезапно оживился. Как будто очнулся от долгого сна, отвлекся от всполохов за лобовой зоной и заинтересованно посмотрел на Гая.

– Вы до сих пор летаете без имени? Харлад! – Шадор переключился на боцмана. – Почему не окрестили каравеллу как положено? Непорядок.

Он подмигнул Гаю, и того пробрало до печенок.

– Кадет прав.

Харлад хмуро уставился на Гая, и тот струхнул, что его сейчас разжалуют из штурманов.

– Знаешь, так говори.

«Зря вылез», – огорчился парнишка.

Но капитан смотрел одобрительно.

– Э-э, – Морони от волнения забыл не только предполагаемое название корабля, но и собственное имя. – Эм-м…

– Ну? – боцман и капитан смотрели выжидающе.

Вот кто его просил?!

Но тут Гай вспомнил, что намерен стать героем галактики и уже покорил первую ступень космоса, собрался с духом и выпалил:

– «Арго»!

– Как? – Харлад помрачнел, а Шадор вскинул брови.

– Назовем «Арго», – Гая бросило в дрожь. – Хорошее имя. Я в школе книжку читал…

– Нет! – выпалил Харлад, и вопрос капитана прозвучал одновременно с Гаевым:

– Почему?

– Это имя проклято, – Харлад мрачно глянул на своего штурмана. – И где ты его выискал?

– В книжке, – Гай почти шептал. Жалобно так. И хорошо, что преподавательница Ромеро не слышит!

– О путешественниках…

– Проклятое имя, – зловеще пробубнил боцман, – и проклятое судно.

– Я что-то такое слышал, – заметил Кортес, а Сэм сочувственно улыбнулся поникшему Гаю. Торрес делал вид, что увлечен приборами. Шадор озадаченно потер лоб.

– А мне нравится.

– Пиратские байки, – пояснил дейгарец.

– Ну конечно, – капитан откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

Гай впервые видел, как капитан смеется, и это только добавило кэпу харизмы в глазах юного штурмана.

– Пиратские байки Хар-Харыча, – Шадор обернулся к боцману. – А?

– Так это правда?! – вырвалось у Гая. – Вы были пиратом?

Харлад промолчал, зато ответил капитан:

– Когда-то… Очень давно. Капитаном пиратского звездолета. Но теперь он здесь. И я его капитан.

– Чистая правда, – подтвердил боцман. – Тогда я еще не хромал, и кэп победил меня в честном бою. С тех пор я ему служу.

Шадор кивнул.

– О-о… – Гай проникся новым благоговением к капитану и уважением к Харладу.

Да, все это прекрасно, но каравелла, похоже, так и останется безымянной.

– Ладно, – Шадор соединил в замок и размял кисти рук. – Штурман!

Морони чуть не подпрыгнул.

– Сколько до точки прибытия?

– Тридцать минут четыре секунды, – отрапортовал Гай.

– Итак, команда, – капитан поднялся из кресла и прошелся по мостику. – Примерно через пятнадцать минут мы выйдем из Q-пространства. Наша цель – штаб-станция известной в галактике благотворительной организации «Спасательный плот». Через несколько дней у них слет «миссии милосердия». Проводит его лидер Терезия Малкольм…

– Ого! – Торрес отлип от приборов. – Сама благодетельница Терезия?! Легендарная личность… Как и вы капитан.

– Отставить, – усмехнулся Шадор. – Все слишком серьезно. По некоторым сведениям, секретным, в штабе готовится террористический акт.

«Это по данным какой разведки?» – задумался Кортес.

– Наша задача предотвратить его до того, как начнется слет.

– Нас наняла сама Терезия? – уточнил Торрес.

– Нет, она не в курсе, – резко ответил Шадор. – Мы действуем под прикрытием… Харлад.

– Кэп?

– Вы знаете, что делать.

– Так точно.

– Капитан! – Торрес вскочил. – Вы увидитесь с благодетельницей?

– Возможно…

– А я могу лететь с вами? Давно хотел посмотреть на живую легенду миссии.

Шадор смерил Торреса испытующим взглядом.

– Мне понадобится пилот. Вылетаем на шлюпке. Только переоденьтесь в штатское. Харлад покажет.

Боцман с готовностью кивнул.

– Всем остальным оставаться на местах и ждать приказов.

Гай проникся важностью момента, а капитан прихватил дипломат и удалился в каюту, выделенную специально для него.

Оставшись в одиночестве, Шадор положил дипломат на стол и открыл гардероб. Минуту смотрел в глубину встроенного шкафа, будто целую вечность. И видел там призрака… Тряхнул головой, вздохнул и вытащил наружу потертый кентрийский мундир.

«Вот мы и встретились, старый друг».

Не думал Рерих, что снова наденет его.

Через пять минут он уже стоял в нем перед зеркалом. Затем открыл дипломат. Достал баллончик и побрызгал на волосы… Теперь виски и затылок капитана побелила седина… Настала очередь биомаски. Шадор смазал внутреннюю поверхность гелем и приложил к лицу, прижал на несколько секунд и разгладил большими пальцами от скул до подбородка. Челюсть капитана изуродовала сеточка мелких шрамов – от щек до подбородка. Выглядело естественно.

Н-да… Вылитый ветеран!

Жаль, доки не видят. Это они снабдили Рериха маской, непонятно буркнув при этом, что, дескать, сводить и наращивать шрамы – это в последнее время его-его хобби.

А как иначе? Терезия Малкольм отдавала предпочтение ветеранам и принимала тех вне очереди, без проволочек. Капитан прочел это в ее досье.

Так… И немного капель в глаза. Мутноватый взгляд… Эффект обожженной сетчатки. На случай, если придется снять очки. И темные очки перекочевали из дипломата на нос капитану. В довершение он прицепил на грудь ордена, планки ветерана кентрийских войн, надел перчатку на руку с компасом и взял из подставки трость.

Затем Шадор критически оглядел себя в зеркало. Таким его и застал Харлад.

– Достоверно выглядишь.

– По-другому никак.

Капитан сделал несколько неловких шагов, тренируя хромоту.

– Покажи, что ли!

– Смотри и учись, – боцман прошелся от порога к зеркалу и обратно до выхода. – Идем. Торрес и двое других уже в шлюпке.

– Тогда пошли.

Боцман двинулся первым, постукивая палкой. Капитан постепенно приноровился хромать за ним. На верхней палубе они задержались, и Шадор остановился у бортового иллюминатора. Каравелла вышла из Q-пространства примерно в ста километрах от передвижной штаб-станции с говорящим названием. И отсюда она действительно напоминала допотопный плот из бревен в обрамлении звездной короны созвездия Медеи. Над центральным шлюзовым люком торчал флагшток. Рисунок на знамени не разглядеть, но Шадор изучил материалы и знал, что там изображено – протянутая ладонь, на которую из бушующих вод прыгают человечки… К штабу причаливали несколько мелких судов.

– Уверен, что не хочешь взять куков?

– Я не вправе подвергать их жизни риску, как в прошлый раз. Со мной отправятся киберы…

Переодетые сотрудниками миссии милосердия.

Да, капитан подробно изучил дела, которые ему прислали по тайному запросу из Кондора. Вернее, только четыре дела – холдейцев и дейгарцев. Холдейцы были повинны в том, что незаконно перепродавали лерийцам оружие, которое Кондор поставлял по договору Дейгару. И холдейцы получили свое по заслугам. А дейгарцы… С этими оказалось еще проще. Предатели и дезертиры. Они предали Дейгар, доставляя важные сведенья врагу – Лери. Когда Дейгар и Лери воевали… Дагонов сто назад. Во всем этом прослеживалась четкая связь – Лери и Дейгар. Враги Дейгара были обречены. Смертники! Но чем перед Дейгаром провинилась Энн? По-прежнему оставалось загадкой. Информации о медианине и кентрийке не нашлось в Кондорских архивах. И ни малейшего намека на то, что эти личности вообще существовали.

И капитан выбрал дейгарцев-предателей на этот раз, а кентрийку и медианина распорядился поместить в карантин.

– Да, киберы и Варгес…

Он тоже дейгарец. Возможно, тот оступится и даст повод его устранить. Удобно! Учитывая обстоятельства.

– Возьмешь кибердоспехи?

– Тарантул с тобой, Харри, откуда у ветерана кибердоспехи?

– Мало ли… Они же не только у КА. Официально амуницию производит Кондор… Никто не свяжет их с Тезерионом.

– Я не собираюсь навлекать гнев неизвестных на кондорцев. Обойдемся и, может быть, все еще обойдется.

– А ежели нет?

– Буду действовать по инструкции.

– Я проверил биосигналы. На станции около трехсот человек.

– А на другой чаше весов КА. Ты, я, экипаж, куки… Более пяти тысяч.

– Понял.

– Идем, Харлад, пора.

Обратно, возможно, вернутся не все.

Когда Дорвард проснулся, Гидеон уже практически пришел в себя. Сцена с Мирой тоже далась ему нелегко. Он не любил выяснять отношения и говорить хорошим людям обидные вещи. А девушку, несмотря на созданные ее присутствием проблемы, он считал хорошим человеком.

– Что-то я придремал, – Дор встряхнул головой.

– Угу.

– Но знаешь…

– Что?

– Мне сон приснился.

– Какой? И о чем?

Обычно Гон не поощрял разглагольствования брата на подобные темы. Тот и сам расскажет, если очень надо, но сейчас он испытывал чувство вины, что усыпил его и единолично принял решение.

– Приснилось, будто я-я полетели на медицинский конгресс, и там Мира выступала. Она, как моя-моя ученица, защитила диссертацию, и даже осуществила прорыв в эризийской науке…

– Воображаю!

– Смейся-смейся! Я тут подумал. У меня на нее большие планы. Потенциал у девчонки есть. Разовьем. Интересная же задачка! Как мне кажется, я-я уже достигли возраста полноценного наставничества.

– Идея хорошая, – осторожно начал Гон, – но, думаю, придется подыскать другого ученика.

– В смысле? – удивился Дор. – Зачем?

– Мира больше в госпитале не работает.

– То есть как?

– Так. Только что сюда приходила. И я ее уволил.

– Что ты сделал?

– Я тебе сказал.

– Но ты не можешь!.. Да на каком основании?!

– Дор, ты прекрасно знаешь, на каком. Пока она рядом с нами, нормальной работы у нас и нормальной учебы у нее не будет.

– И ты ей это озвучил?

– Иносказательно. Зачем мне рассказывать о своих мотивах? Главное – результат.

– Что именно ты ей наговорил?

– Отдал приказ, как ее начальник. Она с ним согласилась.

– Глупость какая!

– Я сделал так, чтобы предотвратить последствия!

– А я ничего и не собирался делать! Но теперь ты меня попросту вынуждаешь!

– Это невозможно!

– Что именно? Тебя так раздражают наши… потенциальные отношения?

– Раздражают – неправильное слово!

– А тогда что? – притворно удивился Дор. – Неужели ты стал ханжой?! Тем более учитывая мой-мой опыт… Ты настолько уподобился эризийским филистерам, что теперь считаешь такие отношения извращением?

– Нет, я просто реально смотрю на вещи! – отрезал Гон. – В отличие от тебя. Эта девушка не подходит для романа, а поскольку ты об этом задумываешься, то она не годится и для работы.

– Но это не повод портить ей жизнь и карьеру! – взорвался Дор.

– Это ты делаешь все, чтобы испортить ей жизнь. И мне заодно!

– А ты меня душишь своей заботой! Не даешь даже почувствовать возможность чего-либо! Почему я всегда должен играть по твоим правилам?

– Потому! Я единственный из нас, кто смотрит на вещи трезво.

– Ага, после пятого стакана!

– Ты думаешь только о себе!

– Да! И поэтому к черту тебя и твои желания! Я не позволю тебе уволить ее! И вообще… – Дор на секунду запнулся, но продолжил с еще большим пылом: – Захочу – и буду с ней встречаться! Во всех смыслах!

– Да ты окончательно обезумел! Послушай же меня… У вас с ней нет будущего! Никакого!

– Есть!

– Нету! И не будет! Любое твое возможное будущее – это я. Всегда я! И та-та, кого-кого я-я в перспективе найдем!

– Ага, и ты разрешишь нам быть вместе, только если гипотетическая она-она понравится тебе… Нет уж! С меня хватит! Я долго жил твоим умом и желаниями, но теперь у меня наконец-то появилась возможность все изменить. Знаешь, я даже рад, что все так получилось, и ты показал свое истинное лицо.

– Дор! Опомнись! Почему мы вообще это обсуждаем?

– Почему? Я тебе назову хоть пятьсот причин, но достаточно будет и первых двух: А – ты мне не доверяешь и Б – ты мне не доверяешь! Ни моему выбору, ни моим решениям, ни даже моему присутствию.

– Это не так!

– Так!

– Я хочу, чтобы ты успокоился.

– Опять вколешь мне седатик?

– Как ты узнал?

– Не считай меня дураком! Используешь меня, чтобы проворачивать делишки за моей спиной!

– Да нет же!

– Ну, конечно!

– Дор!

– Я все решил. Вставай и пойдем! – Дор подскочил с дивана, увлекая Гона за собой.

– Куда? Искать эту?

– Мира! Ее зовут Мира! Неужели так сложно запомнить?

Гон попробовал схватить брата за руку.

– Оставь все как есть! Дело сделано. Так будет лучше для всех!

– Отстань! Я знаю, как будет лучше! – Дор разблокировал дверь и вытянул брата в коридор.

– Как?

– Сейчас увидишь. Вот придем в госпиталь и там… Давай быстрее!

– Что ты хочешь сделать? – Гон еле успевал переставлять свою ногу, пытаясь подстроиться под темп, заданный Дором. – Что?

– Отрежу тебя на хрен! Вот что! Вот это будет лучше для всех!

– С ума сошел!? Остановись! – Гон попытался удержать Дорварда, но тот с удвоенной силой рванул вперед. – Подожди! Давай поговорим!

– Уже поговорили!

– Дор!

– Гон!

Гидеон изловчился и толкнул брата всем корпусом, и ему удалось сбить Дора с траектории. Дорвард, в свою очередь, притормозил, уперся своей левой ногой и потянул брата на себя, устремляясь дальше.

– Дурак! Не позволю!

– Попробуй! – Дор прибавил скорости, хотя уже стал выдыхаться.

Гон этим и воспользовался. Он качнулся в сторону, оттолкнулся плечом от стены и, приготовился развернуться обратно в направлении каюты, но немного не рассчитал, и по инерции доктора вписались во внезапно возникший перед ними боковой коридор.

– Что за ерунда?.. – Гон обо что-то споткнулся. – Разбросают тут… Космический дьявол! – выругался доктор и со всей силы пнул нелепого плюшевого мишку в бикини, неизвестно как оказавшегося здесь.

Дор завертел головой, пробуя сориентироваться, как быстрее добежать до госпиталя при активном сопротивлении брата, и не сразу заметил, как Гон вдруг посинел, схватился руками за горло и начал оседать на пол.

– У… Ук… быстр… – прохрипел он, падая набок. Дор потерял равновесие, навалился на брата, и, сперва не понимая, что происходит, принялся теребить его:

– Гон! Гон! Что с тобой?

Тот не реагировал. Осознание настигло внезапно. Умелые пальцы врача нащупали пульс Гидеона, а затем потянулись к комьюните…

– Ааа! – среднюю ногу скрутило судорогой, и бедро тут же онемело. Боль разливалась вокруг соединительного сустава…

«Дьявол, что же…», – это было последней мыслью доктора, перед тем как он потерял сознание. А буквально через две минуты в коридоре появился старпом. Мгновенно оценил ситуацию и экстренно вызвал медчасть.

КА-11, неизвестный сектор нейтрального космоса, вблизи от туманности Медузы

Крейсер Академии уже неделю дрейфовал в глубоком космосе вдали от торговых и прочих оживленных путей, проводя боевые учения. Потому что, несмотря на холостые заряды, всякое могло случиться – например, столкновение с мимопроходящим судном.

Капитан лично руководил маневрами через киберсеть. Корветы первокурсников небольшими отрядами и поодиночке атаковали кар-шприхтен резервников. Разумеется, залпы без торпед не могли навредить каравелле. Но очередное мнимое попадание снижало уровень энергии до критического. Причем в обе стороны. Смотря кому попадало.

– Второе звено подбито! – объявил капитан, и выбывший корвет, объятый искрами отдачи, «заковылял» обратно в ангар. – Девятое звено! Пробоина в корпусе, – Шадор с улыбкой повернулся к невозмутимому как скала старпому. – А Харлад-то не сдается!

– Вижу цель! – завопил динамик голосом баллистика-кадета пятнадцатого звена. – Навожу…

– Зачем так орать?! – сердито осадил его бригадир пятнадцатого КуКа. – Хочешь выдать противнику наши намерения?

– Ну я… Они же не…

– Передачу перехватят, балда!

– Уже перехватили, – ухмыльнулся Шадор, меняя ракурс и увеличивая угол обзора. – Что за… Отставить! Всем! Звеньям вернуться на взлетную палубу. Это не…

Командиры передавали приказ капитана по цепочке. Вскоре на боевых позициях остался только кар-шприхтен. Харладу никто указаний не давал, и он выжидал, пока внезапно выплывший из радужного шлейфа Медузы корабль не пересечет ближний радиус. Словно призрак из тумана.

– Это не цель, – продолжил фразу Шадор, – а…

– Дейгарский фрегат, – закончил за него Дану, глядя в экран.

– Быстро они нас выследили, – вздохнул капитан, – всего за каких-то три восьмидневки. Хорошо работает дейгарская разведка.

– Но все-таки недостаточно, – заметил старпом.

– Нас вызывают, – доложил дежурный бригадир рубки Шадору по комьюните.

– Кто?

– Некто Карлос Гонсалес Фигеро.

Ну вот, правая рука дейгарского канцлера и сюда дотянулась. Или левая.

– Примите его по форме… как подобает, и проводите ко мне. Не через рубку! Откройте коммуникационный колодец прямо из транспортного отсека в мой кабинет. Доступ активирован.

– Есть, капитан! – бригадир отключился.

– Харлад! – Шадор обратился к боцману. – Сворачивайтесь. Куки пусть отдыхают.

– Так точно, кэп.

Рерих покинул учебку вместе с Дану.

– Старпом, идите к причалу и проследите за встречей этой, гм, дейгарской головы…

Куда в этой вселенной ни плюнь, повсюду гидра!

– А то они там без тебя дров наломают.

Дану кивнул и удалился спокойным шагом.

Затем капитан связался с Кабуком и его тоже отправил в кабинет, а сам выждал полчаса и явился в рубку.

– Капитан в рубке!

– Капитан на мостике!

– Вольно.

Шадор приблизился к кабинетной переборке, протянул руку к дверному индикатору, и внезапно что-то его остановило, словно преграда. Нет, не отбросила, а… удержала. В темечке неприятно защекотало и резко заломило виски. Вскоре капитан уже знал, кто за этой дверью… Превозмогая подступившую к горлу тошноту, Шадор открыл кабинет и шагнул через порог. Оно нахлынуло, как горько-соленая волна… Чувство, похожее на то же, что и при встрече с Терес, но только гораздо мучительней и острее. Правая рука налилась жаром, затем жар сменился холодом. Рерих успел порадоваться, что надел перчатку, и чуть не задохнулся. Грудь сдавило будто бархатными тисками, и… Трое стоящих посреди кабинета повернулись к капитану… Тот еле отдышался. И сделал вид, что просто запыхался.

Один из троих был, разумеется, Дану, второй Кабук, а третий… От него-то и исходило это знакомое тошнотворное чувство. Но Рерих не ожидал, что оно чуть не свалит его с ног, будто копье матадора быка на дейгарской корриде. Это неожиданное сравнение даже рассмешило его. Он с трудом подавил улыбку и сделал каменное лицо, гладя на темноволосого человека в мундире… Человека ли? Рерих сперва и не понял, что у него с лицом, черты выглядели смазанными и постоянно менялись: моргнешь, а они уже другие. Только потом догадался – маска хамелеон.

Дейгарский резидент, каракатицу его!

Лишь черные глаза смотрели твердо и пронзительно. Но в прорезях этой шпионской маски они напоминали крупные бусины. Как у игрушечного медведя… Тьфу!

– Приветствую вас, – маску прорезала алая щель рта, сверкнула белизной зубов, – капитан.

«Самого мощного крейсера в галактике», – с иронией добавил про себя Шадор и лишь потом понял, что это не его мысли… А чьи? Неужели этого… Кто он? Глава дейгарской ГСБ или авторитет КиК? Последний…

Дейгарец слегка поклонился.

– Карлос Гонсалес Фигеро?

И поклонился еще раз.

– Взаимно приветствую вас на борту КА-11. Я знаю, что привело вас сюда, и рад оказанной чести, но… – Шадор упредил реплику гостя. – Вы так не вовремя.

А в голове лихорадочно проносилось: «Черт! Нет, нельзя убивать его здесь, на крейсере, ибо чревато. Тарантул! Я даже не знаю, как, не Энн же…»

И вдруг накрыло паникой: «А он тоже знает, о чем я думаю?»

Ну и задал ему Тезерион задачку!

– Почему не вовремя? – удивился Карлос Фигеро.

– У нас на борту карантин, – заявил Шадор, глядя прямо в глаза своей цели. Он уже не сомневался, что это тот – последний из лидеров КиК. – «Пятнистая смерть»…

Вилиам в ужасе воззрился на Шадора, Дану же оставался невозмутимым.

– Поэтому мы укрылись от всех в этой яме Тарантула, – добавил Шадор.

– Именно так, – подтвердил старпом вслед за капитаном.

– Да, – Рерих кивнул. – Вы знаете, что это такая зараза… Не понаслышке.

– К сожалению, – пробормотал дейгарец и добавил уже громче: – Конечно.

– И простите за столь стремительную транспортировку. По коридорам ходить опасно, хоть мы и приняли все меры. Один уже в коме…

Ну это же правда! Только не от «пятнистой смерти».

– Понимаю, – выражение лица главы ГСБ под маской не угадать. – Зато теперь я узнал, что такое коммуникационный тоннель. И мне даже понравилось.

– Вот и прекрасно, – улыбнулся капитан, – а сейчас тем же путем обратно.

– Что с Кортесом? – осведомился дейгарец.

– Он болен и находится в изоляторе.

– Могу я на него взглянуть? Хотя бы удаленно.

– Разумеется, – ответил Шадор. – Только распоряжусь.

Пока Кабук пытался дышать ровно, Дану молча подыгрывал капитану своей железной выдержкой, а дейгарец ждал, сцепив кисти рук внизу перед собой, Рерих отправил послание Дорварду. Минут через десять перед главой разведчиков включился интерферентный экран, демонстрируя лежащего на кушетке пациента в лиловых пятнах с прозеленью. Тот стонал и метался.

– Что-то он на себя не похож, – усомнился дейгарец.

– Вирус «пятнистой смерти» делает всех на одно лицо, – зловеще вставил свои пять копеек старпом.

– Он умирает? – поинтересовался Карлос.

– Пока нет. Но кризис покажет, выживет или нет, – на всякий случай солгал Шадор. – Будем надеяться на лучшее. Эризийская медицина умеет справляться и с этой болезнью.

– Действительно? – удивился СГБ-шник.

– У нас на борту эризийские врачи, – ввернул Кабук, который уже просек, что капитан мутит воду, и неспроста. И включился в игру.

– Шкипер, проводите господина Фигеро в транспортный.

– Так точно! – и Вилиам открыл коммуникационный тоннель.

– Всего доброго, мы свяжемся с вами, как только станет известен исход, и сами доставим его на Дейгар. Живого или мертвого.

– Хорошо, – подумав, согласился Карлос Гонсалес. – Всего доброго, капитан.

И прыгнул в черноту колодца слишком поспешно, словно бежал от «пятнистой смерти», таящейся по углам… Кабук отправился за ним.

Очень вовремя!

Еще немного, и Рерих упал бы, не подхвати его старпом.

– Это был он? – догадался чувствительный Дану, помогая капитану устроиться на диване. – Последняя цель?

– Он самый… – Шадор рванул застежки кителя на воротнике. – Уф… – сразу стало легче дышать. – Чем он дальше, тем мне лучше.

– И вы отпустили его?

– Я же не мог уничтожить цель здесь. Зато мы теперь знаем, кто он.

– Да, но не знаем, как он выглядит. – Старпом налил чаю с мятой в чашку и протянул капитану. – Маска.

– Это и не обязательно. Мы и так достанем его… Да, и все о нем разузнаем, прежде чем полетим на Дейгар. Дану, пожалуйста, займись.

– Конечно, Рерих, но может, сперва… – ар приложил ладонь к щеке капитана.

– Не надо, иди, я в норме. Буду в норме… скоро…

– Сделаю все, что нужно.

Дану кивнул и вышел из кабинета. А Шадор откинулся на спинку дивана, нервно прихлебывая чай. Но вкуса он не ощущал. Понемногу утихал звон в ушах, и перестало стучать в висках… Рерих наслаждался тем, что его отпустило, когда в ладони завибрировал комьюните. Капитана вызывал Дор.

– А теперь объясни мне, горемычному, кэп, какого Тарантула ты велел разукрасить Ларри чернилами эризийских каракатиц?

– Так было нужно. Я тебе растолкую… Минут через пятнадцать подойду в госпиталь.

Или через час пятнадцать…

– Да, будь добр! А то мне еще Ларри объяснять, зачем я напоил его глюколином.

– Этого я не приказывал, – Шадор озадаченно вскинул брови. – А правда, зачем?

– Для достоверности, – проворчал Дор. Прямо как Гон…

Капитану стало не по себе.

– Ты хоть представляешь, как ведут себя зараженные этой гадостью?

– Нет.

– Так мне уже можно дать ему антиглюколин и отослать в душ?

– Валяй.

Рерих дрожал от слабости. И растянулся на диване, поставив недопитый чай прямо на пол. Все поплыло перед глазами, и стены зашатались…

Тем временем Кассий возвращался из ангарного отсека, где навещал свою ласточку.

«Тарантул!»

Он едва успел отпрыгнуть и спрятаться за причальным пандусом. Из коммуникационного колодца выскочил шкипер, а за ним…

Кассий даже протер глаза.

Не может быть!

Что тут делает Юнас?

Откуда?

Зачем?

Тот был в своей дейгарской маске, но Кассий признал бы его даже с мешком на голове. Хотя сейчас чувствительность притупилась, по некоторым причинам, а Юнас виртуозно экранировался.

Монах подождал, пока он пройдет и скроется в шлюзовом перешейке, а после заторопился прочь из ангара.

«Этого еще не хватало!»

Он понял – больше тянуть нельзя.

Кассий не хотел навредить Юнасу, но мысль о том, что Юнас может навредить Рериху раньше, если только заподозрит (или уже!), безудержно гнала его вперед. Он все бежал и бежал, ныряя в общедоступные колодцы, пока не остановился у входа на капитанский мостик.

– Как хорошо, что ты здесь!

Кассий застал Рериха врасплох. Тот еще не совсем оправился от встречи с Карлосом Гонсалесом и к явлению монаха отнесся с долей раздражения.

– Ты занят? – друг тут же уловил состояние Шадора и проявил участие: – Или болен?

– Ни то, ни другое, – пробормотал капитан. – А что у тебя?

– Рерих… – Кассий постоял немного у порога, прошел в кабинет и сел в кресло напротив. – Нам нужно поговорить. И желательно не здесь.

– Это так срочно? – капитан нахмурился.

– Очень! И… нас не должны подслушать.

– Тут нас не подслушают.

– Смотря кто…

– А кто нас может подслушать? – Шадор сел прямо и уставился на монаха.

– Что ты знаешь о Тезерионе? – в лоб спросил Кассий.

– Гм… не так много, – Рериха озадачил вопрос. – Действительно немного… Он владелец Концерна.

– Насчет этого все в курсе, – кивнул просветленный. – Но кто он, как личность, и откуда… Неизвестно.

– Вот-вот, – подтвердил Шадор. – Насколько я изучал вопрос…

Да-да, он пытался копать под Тезериона, чтобы себя обезопасить, но все без толку.

– …Концерн Тезериона появился примерно гаков триста назад. Долгое время развивался в тени, пока не вышел на галактический рынок и занял сразу все выгодные позиции. На него теперь равняется все производство, он определяет ценовую политику. Ну, это если не брать в расчет влияние КиК, но, по-моему, Тезерион ему не подвержен.

– Думаю, да, – согласился монах.

– И территориально Концерн объединяет два внутренних пояса галактики – Лисиппа и Бравона с зоной Тарантула, в центре которой находится черная дыра. Но и многое остается неясным. Всегда ли нынешний Тезерион владел Концерном или получил его в наследство. Он сам основал его или предок… Притом что никто и никогда не видел Тезериона… Воочию.

Рерих умолчал о том, что до недавнего времени часто беседовал с проекцией этого человека. Но означало ли это, что он живой человек из плоти из крови, а не… уникально мыслящая машина, созданная когда-то человеком? Либо… Существо иного вида и разума, только прикидывающееся гуманоидом?

– Я могу ответить на некоторые вопросы, – Кассий озирался, как будто где-то поблизости мог затаиться Тезерион или его соглядатай. – Но это только между нами, – он понизил голос до шепота. – Хотя я до сих пор полностью не уверен… Тезерион способен нас подслушать, не связываясь с тобой?

– Он контролирует КА через киберсистему. Однако не думаю, что все видит и слышит. Хотя может связаться со мной в любую минуту.

– Не нужно, чтобы он увидел меня с тобой.

Кассий подумал, что вряд ли тот, кто назвал себя Тезерионом, его сейчас узнает, но перестраховаться не помешает.

– Тогда пошли отсюда.

Капитан открыл коммуникационный колодец в коридор, ведущий к резервуару. И разговор продолжился в гроте.

– Ты извини, – сказал Шадор, – а я выпью… Травяного чаю с ромом. Слишком много всего свалилось.

– Да пей на здоровье! – поддержал его Кассий. – И я с тобой за компанию, но чего-нибудь покрепче.

Так они и сидели молча какое-то время. Капитан пил чай, с капелькой рома, а монах потягивал кьянти с кофейным сиропом. В гроте у Шадора хранился целый бар-арсенал. Преимущественно нетронутый, так как обычно здесь капитан бывал редко. За прошлый год ни разу.

– Так что ты хотел для меня прояснить?

Кассий сделал еще глоток и начал издалека:

– Я расскажу тебе историю… Это случилось давно. Гаков этак… точно не считал, но примерно и относительно человеческой жизни и вращения планет в орбитальном диапазоне времени…

– Касс!

– Ладно, допустим тысячу лет назад. Или чуть меньше… Нас было пятеро.

– Нас?

– Потом все поймешь. Не перебивай!

– Продолжай.

– Итак, нас было пятеро. Пятеро отважных путешественников, капитанов и ярых исследователей. Мы стремились за пределы галактики, а в итоге нашли планету… На первый взгляд планета как планета с кислородно-азотной атмосферой. Красивая, зеленая, полная жизни. Мы несколько дней кружили на орбите, изучали, и не планировали туда спускаться, но внезапно забарахлил двигатель. Посадка была вынужденной, на аварийниках. А чтобы не тревожить аборигенов и никому не причинить вреда, мы сели прямо на вершине самой высокой горы, сплющив ее соплами и увенчав аки гнездо орла.

Кассий ненадолго умолк, чтобы налить себе еще кьянти.

– Наш бортмеханик провел диагностику и с удивлением обнаружил, что двигатель в полном порядке, никаких технических неполадок. Внешне, по крайней мере… Не буду всего пересказывать, но, как выяснилось, причина неполадки в излучении. Терес зафиксировала его источник в недрах той самой горы, что приютила наш звездолет…

– Терес? – перебил его капитан.

– Да, единственная женщина среди нас и медианка.

Шадор старался не выдать смятения, но пальцы нервно сжали ручку чашки.

– Мы с Юнасом и Квентином спустились в пещеры и нашли его… Поначалу толком не поняли, что это такое – субстанция или чистая энергия. Она выплескивалась из широкой воронки протяженностью до самого ядра планеты. По нашим предположениям. Квентин, как более смелый и пытливый из нас, предположил, что это ход в другое измерение. А позже, после многочисленных опытов, мы установили, что в ядре находится энергия, давшая начало этой вселенной… Первозданное вещество. Как оно оказалось в глубине той планеты, питая и обновляя ее, непонятно. Аборигены жили там как в раю. У них не были развиты технологии, но они в них и не нуждались. Эта земля кормила их, обеспечивала всем. Некоторых, наделенных сверхспособностями, называли жрецами. Их слушались, им поклонялись. Особенно провидцам. Когда мы впервые спустились в деревню, нам были не рады. Потом провидцы все в один голос предрекли гибель мира и нашу в этом вину. Нас изгнали, мы вернулись обратно в горы и продолжили эксперименты… Мы прожили на планете довольно долго, но никто из нас не уподобился жрецам. Однако Юнас был одержим идеей сверхспособностей. Терес желала вечной молодости и долголетия. Среди аборигенов мы не видели стариков и немощных. Однако с этой энергией не получалось взаимодействовать напрямую. Мы не могли ее даже потрогать, она проходила сквозь нас и не давалась в руки… Будто темная материя, только видимая и светлая. Квентин пропадал в пещерах дольше всех. И вот однажды мы услышали крики. Квентин упал в источник, и воронка почти засосала его, но Юнас с Дунканом подоспели вовремя и вытащили друга. Но он пробыл там достаточно. Потерял сознание, болел, его трясло в лихорадке несколько дней, а после… Очнулся, выздоровел, но изменился…

– Предсказывал будущее?

– Нет, но все царапины затягивались на нем моментально. Ушибы заживали. И он мог путешествовать по планете, не сходя с места.

– И вы этим воспользовались?

– Юнас взял у него кровь на анализ. Но Квентин скоро утратил силу и стал прежним. Опыты возобновились. Мы работали все вместе не покладая рук. Опускали в источник разные предметы – камни, металл, древесину. Пока не нашли идеальный материал, впитывающий и удерживающий в себе энергию. Древесную смолу! Затем мы извлекали из нее субстрат в виде частиц. И… Я уже не помню, кто первым сделал открытие. Вернее, синтезировал из энергии атом, а из него жидко-энергетическую субстанцию, которая превосходно усваивалась человеческим организмом и обеспечивала сверхспособности.

Кассий порылся в котомке, которую всюду таскал с собой, и вытащил на свет космический небольшой футляр, как будто пластиковый.

– Эбонит, – пояснил Кассий. – Он предохраняет сосуд.

Монах отщелкнул замок, открыл футляр, и вместилище словно раскололось на половинки. Внутри лежала колба, запечатанная и наполненная белым пенисто-искрящимся веществом. Шадор чуть не перекрестился, по примеру своих верующих предков.

– Что за слюна Тарантула?! Только не говори, что это еще один полиморф.

– Нет, это атомарная субстанция, содержащая синтатомы. Светоч Храма Просветленных. Когда-то мы вводили ее себе в вены. Так можно было наслаждаться сверхспособностями от нескольких часов до нескольких дней. В зависимости от дозы. Много лет мы испытывали эйфорию и упивались… Полетами в космос без скафандров. Да и над планетой парили как птицы. Перемещались с быстротой молний, меняли структуру вещей прикосновением руки, возводили бесчисленные памятники своему могуществу… А потом наступила расплата. Мы осознали… Да что там! Прочувствовали, что уже не можем без этого. А для временного эффекта нам требовалось все больше и больше. И пока Юнас искал способ развить могущество навсегда или хотя бы продлить до нескольких лет, Квентин решил слетать на родину и проведать друзей и родных. Он сконструировал маленький синтатомный звездолет. Такому кораблю не нужен был двигатель, его окутывало и несло вперед с огромной скоростью атомарное облако. Квентин набрал с собой побольше сосудов с «топливом» и отправился в путь… Вернулся он скоро. И его рассказ нас ошеломил. Оказывается, пока мы зависали на той планете, в наших мирах условно минуло двести гаков… Всё изменилось! Для справки. Когда мы улетали, в галактике Тарантула правили две могущественные и равноценные державы, великие соседи – Дейгар и Лери. С тех пор сменилось не одно поколение императоров. В двух поясах бушевала война. Лери первые напали на Дейгар. Тот им мешал, преграждал путь к дальнейшим завоеваниям… Лерийцы побеждали, отхватывая у Дейгара планету за планетой и целые системы… Квентин был дейгарцем.

Это Шадор взял себе на заметку.

– Он призывал нас использовать могущество. Но остальные придерживались иного мнения, даже его соотечественник Юнас. Терес была медианка, а потому предпочитала тайные методы…

Шадор хмыкнул.

Кто бы сомневался! Треть голосов в Конклаве принадлежит медианам.

– Дункан был лерийцем. Напрасно Квентин старался… Мы все к тому моменту переменились. Синтатомы повлияли не только на наши тела, но и на душу и разум. Мы больше не были прежними друзьями и соратниками. Синтэргаты, одним словом.

– Синтэргаты?

– Так они называли себя.

– А ты?

– Так получилось, что я осознал это раньше и ушел, когда вернулся Квентин, меня уже не было с ними. Я основал храм на спутнике этой планеты, используя синтатомы не для могущества, а для просветления, – он указал на повязку, под которой скрывался третий глаз. – Это мой выбор. Я намеревался использовать синтэргию во благо. И помогать людям.

– Так вы нашли способ сделать могущество вечным?

– К сожалению… Ценой целого мира. У каждого была своя цель. Квентин, в надежде спасти Дейгар, превращал маленький кораблик в гигантский боевой звездолет. Терес хотела создать идеальную вселенную для себя, Дункан… Наверное, мечтал защитить Лери от Квентина. В конце концов, Квентин открыл циркулярный синтез. Среди нас – талантливых он был гением…

– Циркулярный… Это как вечный двигатель, что ли?

– Скорее как вечное топливо. – Монах отхлебнул кьянти, добавил сиропа и заметил напряжение Рериха. – Но Квентин проявил нетерпение, а Дункан и Юнас допустили ошибку и… Произошла катастрофа. Энергетический взрыв угробил все живое на планете, источник выгорел…

– А синтэргаты?

– Выжили все. Полагаю, из-за высокой концентрации в крови синтатомов. Они получили свое вожделенное могущество и вечную жизнь.

– И ты?

– Я… не совсем… Я не участвовал в этом и обитал на своем спутнике, но и меня зацепило краем. Я выжил, но мой храм оказался разрушен, уцелело лишь это, – он указал стаканом на сосуд. – Какое-то время я скрывался от остальных, и они думали, что я умер.

– Но ты все-таки как они?

– Чем ты слушал, Рерих? Я не как они! Моя сила сосредоточена здесь, – Кассий снял повязку и пялился на Шадора третьим глазом, прикрыв два обычных. – Просветление. Я помогаю и другим обрести его. Оно дает преимущества, но другого рода, и в этом нет ничего сверхъестественного. Это развитие внутреннего потенциала, ресурсов психики. Обычный человек, становясь просветленным, обретает уверенность в себе, умеет прогнозировать, убеждать, предвосхищать события, вероятности и результаты задолго до того, как они произошли. Просветленный знает, к чему приведет каждый следующий шаг.

– И Бринэйнн так может?

– Не всегда. Ему приходится концентрироваться, прилагать больше усилий. Это выматывает. И он не закончил обучение. Этому учатся всю жизнь. Мне понадобились сотни лет.

– У Бринна по-любому столько нет, – при этом капитан рефлекторно отодвинулся от Кассия, тот устало прикрыл рукой на мгновение третий глаз и открыл два обычных.

– Рерих, я не такой, как они… И не причиню тебе вреда.

«А ведь я не чувствую его как синтэргата», – сообразил капитан.

– Что случилось потом? После взрыва.

– Многое. Мертвая планета перестала быть нашим домом. Синтэргаты активно включились в войну. Квентин достроил свой звездолет – мощный крейсер, напичканный синтатомами. Синтопливо циркулировало внутри бесконечно. Капитан Квентин набрал команду из преданных ему дейгарцев, холдейцев, равандоссцев и прочих… Юнас внедрился в правительственные структуры Дейгара. Терес возглавила «корпус милосердия», Дункан… Он, в общем-то, просто хотел праздной жизни.

– Гм… – капитан повертел пальцами стакан. – Это настоящие имена? Юнас, Терес, Дункан, Квентин и… э-э…

– Ктуор, – представился Кассий. – Нет. Мы их выдумали. Юнас предложил, а Терес придумала назваться на манер вузюкумфской считалочки. Помнишь такую? «Первый, второй, третий, четвертый и пятый брели по болоту…»

Шадор кивнул и продолжил:

– «Первый, второй, третий, четвертый и пятый увязли в болоте…». И так, пока не осталось ни одного. Как же! Помню… Вы так прикололись, что ли?

– У Терес было своеобразное чувство юмора, она любила шутить, но это, скорее, словесный оберег.

– И он не сработал.

– Первый и четвертый еще живы.

– Так ваши имена означают порядковые номера?

– Они производные от названия чисел на древнем, давно забытом языке: уно, дуо, трес…

– Ладно. А потом? Что было потом?

– Я основал Храм Просветления в другом месте и собрал приверженцев, а Юнас, Дункан и Терес образовали братство, которое ныне известно как темное или теневое…

– Кинжалы и Капюшоны!

– Да. Синтэргаты остановили глобальную войну ценой огромных потерь и прочно укоренились в этой галактике, тайно управляя всем. С их подачи сформировался Конклав и возник Кондор – гаков семьсот назад. Однако от Дейгара, прежнего Дейгара, почти ничего не осталось. Юнасу удалось сохранить лишь несколько систем и колоний. И часть колоний, как ты знаешь, уже в твое время все равно отошли Лери. Так вот, Квентин не смирился. Он решил уничтожить Лери и первый удар нацелил на Танаэльве – там в ту пору находилась резиденция лерийского императора, а не на Филодории. Она была следующей в списке Квентина, затем Булферг – как главные оплоты Империи. Юнас и Терес не могли этого допустить. Ведь тогда бы погибло много невинных людей и на бывших территориях Дейгара в том числе… Но Квентина не удавалось остановить. Он был сильнее всех синтэргатов, вместе взятых. Ему досталось больше энергии при взрыве, наверное, потому что он искупался в источнике… Порой я думаю, что он прыгнул туда намеренно…

Кассий в сердцах звякнул стаканом о бутылку.

– …Юнас нашел выход. Если убить Квентина нельзя, то разрушить можно, но не в обычном пространстве, а в сингулярном. И это сделает черная дыра. И дело лишь за малым – отправить его в черную дыру. План придумала Терес. Подкупила одного из членов экипажа Квентина, пообещав ему могущество. Синтэргаты притворились союзниками Квентина и с помощью изменника направили звездолет в Тарантула. Так Квентин и его команда сгинули вместе с кораблем. В черной дыре…

В гроте воцарилась тишина.

– А ты? – первым нарушил молчание Шадор.

– А я узнал обо всем слишком поздно и явился к ним. Хотя меня считали мертвым… Они мне все рассказали. Я не осуждал их и не одобрял. Было заметно, как они изменились под влиянием синтатомов. Мирные жители лишь прикрытие. Синтэргаты годами плели свою сеть ради безграничной власти… Я и Квентина не оправдываю. Однако если бы я был там, то возможно сумел бы его отговорить по-хорошему, но, увы…

Кассий вздохнул и опрокинул в себя полстакана напитка, закашлялся и стукнул донышком о поверхность стола.

– Проклятье, Рерих! Я не думал, что так получится…

– Зачем ты мне это рассказал?

– Тарантул! Я раскрыл перед тобой карты, и ты будь честен со мной. Иначе произойдет непоправимое. Тезерион…

– А при чем тут Тезерион?

– Не строй из себя дурачка, кэп, – голос Кассия стал хриплым. – Ты же все понял! Квентин и есть Тезерион.

– Это только предположения, догадки, ведь по замыслу твоих дружков Квентин давно погиб – или как там у вас… растворился вместе с командой и кораблем.

– Должен был, но каким-то чудом остался жив. И опять же каким-то невообразимым образом обитает там – в черной дыре. Более того, он как-то сумел проникнуть сюда и создать целый Концерн, а теперь убирает бывших друзей, подло предавших его. Дункан, Терес, а теперь и…

– Юнас? – Шадор усмехнулся. – Ведь Карлос Гонсалес – это не кто иной, как ваш… Первый.

– Он самый, – мрачно подтвердил Кассий. – А ты напрямую связан с Тезерионом и выполняешь его волю. Так какое задание он дал тебе на этот раз? Убрать лидеров КиК?.. Не молчи! Я был честен с тобой! Рисковал! И возможно, навлек беду на Юнаса и себя.

Шадор схватил бутылку кьянти и хлебнул прямо из горлышка.

– Черт, Касс! Я тоже не думал, что все так обернется… Но ты и сам все сказал. Надеюсь, нам не придется убивать друг друга.

– Я не враг Квентину и никогда им не был. А тебе я друг… И от этого многое зависит. Как мы поступим дальше?

– Я должен убить Юнаса-Карлоса, – угрюмо ответил Шадор. – После можешь прикончить меня, но не трогай мою команду.

– Я не такой, как все синтэргаты, и совершил единственную подлость по отношению к тебе – заманил в ловушку…

– Так в тех обломках сидел ты?! Но почему я не чувствую тебя сейчас?

– Потому что тебя не притягивает синтопливо отдельно от синтэргата. Я просто вколол себе незначительную дозу, эффект был временным.

– Но как ты догадался, что наемный убийца, кем бы он ни был, клюнет на это?

– Право, Рерих. Притяжение синтатомов. Синтэргаты тоже чувствуют друг друга на расстоянии, но иначе. И это я знал еще раньше, а когда проследил за вами и увидел КА, то сомнений не осталось – за убийствами стоит Тезерион. Остальное – результат логических рассуждений.

– А вдруг твоя логика неверна? Если ты ошибаешься?

– Все может быть… Однако ничто на свете не способно уничтожить синтэргата в обычном пространстве, только развоплотить на субатомном уровне. Это известно лишь нам и Квентину.

– Тогда он вряд ли уцелел в черной дыре. А Тезерион мог узнать об этом от кого-либо из вас гораздо раньше.

– Есть у меня гипотеза… Весьма вероятно, что дело в его звездолете. Ты никогда не задумывался, что КА за корабль?

– Тяжелый сингулярный крейсер… Но это обычный звездолет. У него есть двигатель и никаких синтатомов ни в топливе, ни в деталях.

– Уверен? Так уж случилось, что никто из нас никогда не бывал на звездолете Квентина, да и толком его не видел. Он всегда менял вид и форму. Что если он и есть прототип КА?

– Не знаю… Но кое-кто… Что сталось с тем предателем? Ему даровали силу?

– Насколько я помню, нет, его просто использовали. А куда он делся потом… Не представляю. Мне не сказали, а я и не вникал. Но тебе стоит серьезно подумать о крейсере. Как Тезерион с тобой связывается?

– По комьюните. Через киберсистему.

– Рерих…

– У меня в голове не укладывается!

– Но ты ведь с самого начала подозревал, что это необычный корабль, как только стал его капитаном.

– До меня и одиннадцатого крейсера их было еще десять штук – и кораблей, и капитанов.

– Вот именно! К чему бы это?

– Ладно, – нехотя согласился Шадор. – КА накапливает мощность, приобретая опыт. Он совершенствуется, усваивая результаты побед и поражений. Так уж случилось, что все предыдущие КА потерпели крушение, а КА-11 до сих пор невредим.

– Благодаря тебе.

– И не только. Я, экипаж, куки – все мы связаны штрихкодами друг с другом и киберсистемой. Все происходящее с нами откладывается в ее памяти и перерабатывается в микросхемах. И всем управляет генеральная директива, посредством моих решений. Видимо, до сих пор я принимал верные решения. Все, что благоприятствует директиве, работает на крейсер, все, что нет – против, но с оговорками. Иногда мне кажется, что… – Шадор запнулся.

– Что?

– Я и крейсер… Он настолько принял меня, что мы теперь как одно целое, и далеко не все зависит от воли Тезериона.

– Это должно сыграть нам на руку! – оживился Кассий. – Ты – изменил КА и свой экипаж. КА изменился под вашим влиянием.

– Он изменил и меня. Это мой корабль.

Шадора вдруг охватило невероятное чувство, словно крейсер откликнулся на его признание легким шепотом переборок: «Мой капитан!»

– Ты заслужил его любовь, – улыбнулся Кассий и вмиг посерьезнел. – Но вернемся к нашим синтатомам…

– Кстати, а как это полностью звучит?

– Синтетический энергетический атом.

– Странное сочетание…

– Говоря о странностях! Ты не заметил чего-нибудь необычного всякий раз, как уничтожал очередного синтэргата? Происходило ли с крейсером то, чего не было раньше?

Шадор задумался.

– А ведь да!

И рассказал Кассию о внезапных волнах, охватывающих КА всякий раз после взрыва, и перебоях в сети.

– Вот оно! Внутри крейсера есть синтатомы, хотя он работает на обычном Q-двигателе.

– Тогда они могут быть сконцентрированы только в ядре.

– Возможно, изначально незначительное число, но с каждым взрывом количество их возрастает.

– Точно! У киберсистемы появляются новые функции, – Шадор кое-что вспомнил. – Например, виртуа-гид и… Проекция Тезериона!

Он доверился монаху и в этом.

– Мне надо увидеть его, чтобы убедиться, что это Квентин.

– Наверняка мне удастся это подстроить… Но как он выжил? – этот вопрос теперь не давал капитану покоя. – Как, управляя из черной дыры, создал по сути целую империю – Концерн – и обрел такое влияние в галактике?

– В этом мы еще разберемся. Есть у меня кое-какие соображения… А пока нужно позаботиться о другом.

– Я так понимаю, что ты не позволишь мне убить Юнаса?

– Правильно понимаешь.

– Но, если я этого не сделаю, КА не получит достаточно юнитов и срежется на последнем самом важном задании. Все погибнут…

– Значит, наша задача этого не допустить. Открой мне всё, Рерих, ничего не утаивай.

И они еще долго говорили. Шадор рассказал Кассию всё – о киберах, пакетах, манускриптах, компасе и об Энн… Всё!

Когда он закончил, монах надел повязку на лоб и печально смотрел на капитана двумя глазами.

– Ты в полной заднице Тарантула, Рерих. Ты знаешь об этом?

– А то! Хуже некуда… Но я все равно не могу убить Юнаса, не убив Энн.

– Не отчаивайся. Я тебе помогу. В каком-то смысле я один из них… В хорошем. Мы не будем уничтожать Юнаса. Мы заручимся его поддержкой. И крейсер не оставим без «подпитки». И Тезериона обманем. Кое-что я умею. И у нас есть это, – он положил на стол перед Шадором сосуд. – Используем синтатомы во благо.

Капитан с минуту смотрел, не веря своим глазам.

– А как же Храм? – наконец спросил он. – И просветленные. Ведь без этого никак…

– Не переживай, сие моя забота. Но сперва я должен выяснить, как действуют киберы, чтобы, не убив никого, убедить Тезериона. Пусть думает, что второй пакет реализован, Юнас мертв. Но главное – это узнать конечную цель Квентина, пока… Пока он не обрел полную силу. Дай мне время… А также манускрипты и образцы крови «кондорцев». Буду изучать.

Этой же ночью Шадору приснилась мертвая планета под багровым небом… Крез! Теперь он знал… Бесплодная пустыня, горы и корабль на одной из вершин.

«Арго», – прочитал капитан надпись по левому борту и провалился глубже в сон без сновидений.

Через восьмидневку Шадор встретился с Кассием в лаборатории Дор-Гона. Доктор тоже присутствовал, в одном экземпляре. По просьбе монаха Дорвард установил посреди стола сферу из прозрачного бронепластика и принес пробирки с кровью киберов.

– Это еще зачем? – удивился капитан.

– Сейчас покажу один маленький опыт, – пообещал Кассий и достал из котомки уже знакомый футляр. – Шприц для внутривенных инъекций у тебя найдется? – обратился он к Дору, и тот молча полез в шкафчик с мединструментами.

Монах вколол себе дозу синтатомов из сосуда, пока Шадор и доктор с интересом следили за его манипуляциями. Спустя некоторое время Кассий взял из лотка скарификатор. Проколол себе палец, капнул несколько капель в чашу и попросил Дора разместить ее в центре сферы. После того как тот выполнил его просьбу, Кассий извлек из кармана два желто-коричневых, будто светящихся изнутри камешка.

– Что это? – спросил Дор.

– Затвердевшая смола, пропитанная энергией первозданного источника, – монах поочередно бросил их в пробирки с кровью, и там они, к удивлению присутствующих, с шипением растворились.

– Смотрите внимательно, – Кассий ввел пробирки с разных сторон в сферу через боковые клапаны чуть под наклоном, так, чтобы кровь из них медленно вытекала и стекала вниз на дно сферы по желобкам, постепенно приближаясь к чашке с кровью синтэргата.

– Отойдите на всякий случай, – Кассий вынул пробирки и герметично закупорил клапаны.

– Это бронепластик, – напомнил Дор.

– А сфера достаточно устойчива? – забеспокоился Шадор.

– Концентрация не столь велика, – успокоил его Кассий. – Для полноценного взрыва требуется больше.

Красные ручейки всего в пяти сантиметрах от чаши…

«Бах!» – вспыхнуло ослепительно ярко. Капитан отвернулся, а доктор рефлекторно прикрыл глаза ладонью.

Сфера почернела изнутри, но выдержала и даже не треснула. Рой сиреневых искр понемногу рассеялся…

– И что это было? – потребовал объяснений Шадор.

– Садитесь, – Кассий махнул рукой на диванчик, – и все узнаете.

– Ну вот, сферу мне испортил, – пробурчал Дор, пытаясь разглядеть, что же скрывается за черным налетом.

– Ничего, почистишь, – усмехнулся монах. – Щепотка щелока, горячая вода, немного кислоты, и заблестит как новенькая. Да садитесь уже! Там ничего нет.

Доктор оторвался от разглядывания и неловко присел на край дивана, поддерживая протез. Он так и не научился нормально садиться с этой чертовой штуковиной. Шадор чуть помедлил, словно раздумывая, и примостился рядом с доком. Кассий остался стоять.

– То, что вы сейчас наблюдали… Я всего лишь воспроизвел параметры взрыва. Вернее, это то, что происходит, когда два кибера приближаются к одному синтэргату. Но сама идея принадлежит не мне, а Квентину. Помнишь, кэп, катастрофу, которая уничтожила планету?

Шадор кивнул, а Дора взволновало другое.

– То есть, приближаясь к этому вашему синтэ… объекту-цели, киберы взрываются?

– Нет, док, взрываются не киберы, а синтэргат – объект, как это было тогда – на Крезе. Вскипел источник. Квентин просто воссоздал прошлую катастрофу в менее глобальных масштабах… Два раза. Вот еще почему я уверен, что Квентин – это Тезерион.

– Погоди, – капитан нахмурился, – как-то все запутанно… Все равно не понимаю, при чем тут кровь и количество киберов.

– Так все и случилось тогда, – пояснил Кассий, – когда взорвался источник. Использовать кровь, заряженную синтатомами, додумался Квентин, но рядом с эпицентром взрыва находились двое – Юнас и Дункан… Еще не догадались?

Шадор покачал головой, а Дорварда осенило.

– Резус-фактор? – предположил он.

– Именно! Среди нас только у Квентина был отрицательный резус-фактор, у остальных положительный. Но Квентин-то зарядил источник своей кровью! Это сразу не проявилось, но… Потом, когда Юнас и Дункан ввели себе опасную концентрацию синтатомов вблизи воронки, их кровь вступила в реакцию, детонировала, и произошел взрыв. Квентин всего лишь смоделировал ситуацию в перевернутом формате, основываясь на теории вещества и антивещества.

– Да, – подтвердил Дор. – У всех до единого киберов отрицательный резус-фактор, но я и подумать не мог… И не определил вещество в клетках.

– У вас в лаборатории нечувствительное к синтатомам оборудование. Дункана и Терес попросту разорвало, когда положительные частицы в их организме откликнулись на отрицательные у киберов. Интересно, их так удачно подобрали по крови или модифицировали?..

– А при чем тут смола? – Шадор чувствовал себя дураком.

– Мы применяли смолу. В соответствующих условиях она идеальный накопитель и проводник… Растворив вещество в крови киберов, я создал детонаторы.

– И зачем тогда манускрипты?

– Как активаторы. Без них киберы – это просто киберы. Команда запускает биохимические процессы, в результате чего они на время становятся подобны синтэргатам, как и мы раньше… Я расшифровал записи. Ибо знаю этот язык. На нем мы общались когда-то… Квентин слегка дополнил его кодами.

– Киберсистемы, – решил Шадор. – Так неужели «кондорцев» нельзя активировать прямо через киберсеть? Сперва Тезерион так и сделал…

– Это похоже на Квентина – всё усложнять и перестраховываться. Полагаю, он не хотел рисковать и наделил полномочиями не машину, а человека – тебя. Ты вправе решать, когда пора запускать реакцию… Это работает на притяжении. Тяга и обратная тяга.

Капитан поспешно снял перчатку и задумчиво уставился на линии компаса. Сейчас бледные и едва заметные. Но Шадора невольно передернуло от пугающей перспективы.

– А меня заодно не разорвет?

– Ты не синтэргат, – обнадежил его Кассий, – но тягу чувствуешь.

– Да, – вмешался Дор. – Не очень-то расслабляйся. У тебя тоже отрицательный резус-фактор.

– Как у Квентина, – теперь озадачился монах. – Позже я разберусь, как работает компас, а пока нужно подумать, как употребить наши открытия себе на пользу.

– Да уж! – Капитан снова надел перчатку. – Я так понимаю, что Кве… Тезерион мыслил по принципу «клин клином вышибается».

– Вроде того… Как он до этого додумался? Не понимаю. Видимо, исходил из того, что раз первый взрыв по сути создал синтэргатов, уподобив их первозданному, то второй стопроцентно уничтожит, как источник. Колоссально! Этого у Квентина не отнять… Зато теперь я уверен, для того чтобы устроить взрыв и подпитать крейсер, нам не нужны Юнас и киберы. Только немного их крови, смола вместо манускриптов и вещество из сосуда.

Шадор тут же ухватился за эту мысль.

– Что ты предлагаешь?

– Есть у меня план… Но чтобы отдача сработала и крейсер уловил волны, их требуется усилить.

– Значит, нужно собрать бомбу, – констатировал Шадор.

– Это не ко мне, – устранился Дор.

– Я знаю, к кому, – капитан отправил вызов по комьюните, и вскоре в лабораторию вошли Дану с Айрис.

– Ты уверен, что стоит ее посвящать? – встревожился Кассий.

– Дану и так в курсе.

– Я про даму!

– Э! – возмутилась Ромеро. – Я вам не дама, и я тут!

Дейгарка сверкнула глазами в сторону монаха, а капитан улыбнулся. Его всегда привлекал темперамент Рис.

– Она давно всё знает от меня, – заявил старпом, – почти всё. И лучшего специалиста по оружию вам здесь не найти. Особенно если надо что-то сохранить в тайне.

Кассию пришлось повторить опыт, а Дору для этого пожертвовать еще одной сферой. Однако капитан пообещал, что отправит заявку Кондору на поставку еще десяти новеньких сфер. И док успокоился.

После повторного объяснения просветленного Айрис понадобилась всего минута на раздумье.

– Голковер! – уверенно предложила она. – Но понадобятся тысячи оружейных единиц.

– Думаю, пару тысяч в арсенале найдем, – заверил Шадор. – В случае нехватки прикупим у Дейгара.

Или возьмем в качестве платы за услуги.

– Кстати о Дейгаре, – напомнил Дану. – Как мы поступим с Карлосом-Юнасом?

Кассий задумался.

– Переговоры я возьму на себя. – И загадочно добавил: – Направлю его на путь просветления.

– Ну, удачи, – усмехнулся Шадор. – Однако без нас тебе все равно не обойтись, хотя вы с ним и коллеги – синтэргаты.

– Ладно, – кивнул монах и обратился к Айрис: – Набросай-ка в общих чертах, как ты себе это представляешь… Голковер.

– С удовольствием!

Наконец-то Айрис окунулась в свою стихию. Дейгарка включила рут-ком, создала интерферентный экран и с воодушевлением принялась моделировать прямо на глазах у изумленной публики.

– Голковер – не стрелковое оружие, а энергетическое, поэтому способно поражать цель и в вакууме, в отличие от…

И пока она проводила инструктаж по дейгарскому вооружению для капитана, доктора и монаха, старпом так смотрел на нее, что у Айрис защекотало где-то в области диафрагмы. Под этим огненным с чернотой по краям взглядом дейгарке захотелось отдаться Дану немедленно… Ну или хотя бы сегодня ночью в каюте. В какой-то момент она забылась, схватила ара за руку и чуть не поцеловала, но удержалась, а старпом находчиво обратил ситуацию ей на пользу, притворившись, что дело в комьюните.

Когда Шадор отпустил Айрис и Дану, и они вместе двинулись к выходу из лаборатории, Кассий долго смотрел им вслед, а потом повернулся к Рериху и с улыбкой изрек:

– Похоже, ты все-таки пристроил ара куда нужно. Между этими двоими аж искры мелькали.

– Я кто, по-твоему, старый сводник? – сердито возразил Шадор. – Выкинь из головы эти глупости и займись делом, просветленный синтэргат. У нас на все про все не более двух восьмидневок, плюс-минус… Столько длится карантин по «пятнистой смерти». Пока твои дружки не спохватились.

– Какие еще дружки?

– Юнас-Карлос и Кве… Тезерион.

– Они мне больше не дружки. Я сам по себе.

– Ладно, док тебе в помощь, а я пошел командовать кораблем.

Вопреки пророчествам монаха, старпом этой ночью остался у себя в каюте. Он решил, что еще не время… И правильно решил! Айрис к вечеру остыла, одумалась, устыдилась своего порыва и заблокировала дверь.

На следующий день капитан вызвал Дану к себе в кабинет.

– Ну, и что ты узнал о нашей «голове-руке»?

– О Юнасе как об авторитете КиК практически ничего. Это вам не Терес какая-нибудь, а дейгарский разведчик. А вот о Карлосе – главе ГСБ – довольно много, хотя понадобилось гораздо больше времени, чем…

– Давай по существу.

– Я и говорю, кэп. У правой руки канцлера рыльце сильно в пушку… Читайте, – старпом протянул Рериху блок-нот. – Многое касается нашего незабвенного бывшего кука Джона. То бишь, простите, Кортеса.

Шадор поморщился, его временами раздражала привычка Дану выражаться пространно, но блок-нот взял. А прочитав, долго сидел, сверля глазами пространство.

– Вы думаете о том же, о чем и я, кэп? – осведомился Дану.

– Ты проницателен, как всегда. Однажды мы это провернули, опыт у нас имеется. Так что…

– Готов служить КА и вам, сэр! – вытянулся перед ним старпом.

– Вольно! Прибереги свое рвение для последнего задания. Пока рисковать тобой я не намерен.

Тем же условным вечером капитан лично явился на гауптвахту, вызвав на блокпосту очередной переполох, и приказал открыть для него камеру заключенного номер три.

– У меня к вам предложение, – сходу сообщил Шадор обалдевшему Кортесу, – от которого вы не сможете отказаться.

Вилиам старательно выполнял все рекомендации психолога. Пока существовала надежда на исцеление… Последняя надежда! Мозгоправ со знанием дела утверждал, что главная проблема шкипера засела у того в голове, а не… В общем, лечить следовало дух, а не тело, и Вилиам пси-доку верил. Тем более что эризийские доктора ему ничем помочь не смогли. Самим бы кто теперь помог! Да и Ларри только руками разводил. Попытался сбагрить беднягу шкипера Мире, но к этой «расчленительнице» Кабук не сунулся бы даже под страхом смерти. Не хватало еще, чтобы она отрезала его недееспособную часть, как Гона от Дора. Правда, этим она спасла хотя бы одному из близнецов жизнь, но к таким кардинальным мерам Кабук не был готов, даже ради спасения своего мужского достоинства. Пока что…

И пока что он под руководством психолога тренировал аэробное и анаэробное дыхание, занимался аутотренингом, арт-терапией, сома-терапией, драмапсихой… То есть нет, психодрамой. И еще кучей каких-то практик с замудреными названиями. Часто инструкции к очередным упражнениям присылали ему по киберсети. Как раз сегодня Вилиам разбирал пси-почту и наткнулся на совершенно новый вид психотерапии под названием «астро-зю».

«Ну-ка, ну-ка!»

Шкипер углубился в чтение и сперва недоумевал…

«Что за розовый сироп с кадиллаками в цветочек и розовыми единорогами в крапинку?! Сопли Тарантула!»

Поначалу это напоминало чтиво для маленьких девочек. Но чем дальше Кабук вчитывался, тем…

Бред сивой каракатицы!

Тем все больше проникался изощренным психологическим приемом.

Это же надо такое придумать!

Да и персонажи этой психоделии были весьма узнаваемыми. Особенно доктор Зло-Зло и сержант Ка-Душка.

«Это надо же такое придумать!» – повторял Вилиам и подхихикивал.

Но круче всего Кабука вштырило, когда начались собственно космические похождения главной героини – Звездного Цветка.

«Звездный Цветок сохла по капитану Глюку…»

Да-да, Вилиам сразу просек, о каком капитане идет речь. Не дурак!

«Но черствый капитан Глюк не замечал несчастный, но жутко привлекательный Звездный Цветок… А все потому, что у кэпа в любимчиках ходил старпом Как Больно Двину…»

В этом месте Кабук заржал. И довольно потер ладони.

«И тогда Звездный Цветок, утопая в слезах, обратилась за помощью к шкиперу Задолбайло…»

Чего-о?!

А вот это уже не смешно! Хотя…

Шкипер Задолбайло насмехался над Звездным Цветком, и тогда… Звездоцветик разозлилась и наваляла как следует всем! И шкиперу Задолбайло, и старпому Как Больно Двину… После чего капитан Глюк ее зауважал и назначил старшим помощником, а шкипер с бывшим старпомом после взбучки отправились в отставку и получили новые имена – Кому Больно Двинули и… Нестояйло?!

Чего-о?! Какой урод это…

Ах да!

Тут Вилиам вспомнил, что это такое специальное упражнение ему от мозгоправа. Чтобы вызвать… как его… кажется, они это обсуждали… А! Точно! Катарсис!

Ну ладно! Господа пси-док и иже с вами. Будет вам катарсис!

Вилиам схватил блок-нот и принялся излагать свою версию похождений Звездного Цветка. Минуту поразмыслив, равандоссец увлеченно отдался сочинительству и написал о том, как шкипер Задолбайло по совету пси-дока накидал старпому – тому, Кому Больно Двинули, всыпал капитану Глюку, сам сделался капитаном, а в качестве награды герою отымел Звездный Цветочек во все «соцветия» и взял себе новое героическое имя… И в самый разгар наиболее злостных фантазий Кабук внезапно ощутил Его… Катарсис! Такой наивысший подъем! Поднялось так, как давно не…

«Епрстэ! Еж твою каракатицу!» – выругался шкипер и рванул в душевую под холодный душ, пока вдобавок энергия не высвободилась.

Успел!

И с тех пор каждый раз при… Нет, не в процессе выполнения астро-зю-упражнения, а лишь при одном только воспоминании о Звездном Цветочке Кабук испытывал незабываемый катарсис в самых неподходящих местах и бежал в душевую, от всего сердца матеря и прославляя хитроумного пси-дока одновременно.

Ух, какой же он молодец! Спасибо ему… Чтоб его *непереводимая игра слов по-равандосски* драли!

И немедленно выразил свою благодарность корабельному психологу в форме ответного послания с возвышенно-счастливой концовкой этой экспрессивной астро-зю-драматерапии. Ну, то есть это шкипер так думал, что только пси-доку… Обратный-то адрес он в запале не удосужился проверить, и поэтому асторо-зю с продолжением снова отправилось гулять по киберсети КА-11.

Сектор 23-18-71, Пояс Риволка, система Дейгара, Дейгар, Метрополия, Центральный Штаб ГСБ

Юнас, скрывающийся ныне под личиной Карлоса Гонсалеса Фигеро, скрипнул зубами от досады, когда ему сообщили, что Кортес Ириэс Аньес жив. Так некстати! Поскольку глава ГСБ уже подготовил отчет канцлеру, в котором прописал черным по белому, что бывший глава Отдела внешней разведки скончался от «пятнистой смерти». И выразил соболезнования его семье…

К сожалению, семья Аньес пользовалась почетом и уважением. К Аньесу-старшему прислушивался сам канцлер. И когда старик подал прошение в госдепартамент об амнистии, то его просьбу удовлетворили.

«Печенка Тарантула!» – Юнас сгоряча схватил одну из дорогих статуэток, стоящих на каминной полке в его кабинете, и фарфоровая фигурка рассыпалась в порошок. Синтэргат брезгливо отряхнул ладонь. Надо бы следить за своими эмоциями, чтобы не превращать в пыль или в металл все, к чему прикасаешься. На ранних этапах своего могущества он так и поступал с врагами, а внушив им ужас, снискал себе славу великого и непобедимого. Но величие ему наскучило. Сколько красивых вещей он распылил, пока не научился контролировать свою силу! А около дюжиныметаллических изваяний, дерзких и неугодных, до сих пор хранились у него в подвале, как напоминание. Остальные он переплавил во что-то более полезное.

Так, а теперь следовало заняться делами насущными и придумать, как ликвидировать Аньеса, не вызывая подозрений. Устроить несчастный случай в пути? Кто бы мог подумать, что этот паршивец победит «пятнистую смерть»! Несмотря на все заверения капитана в чудодейственности эризийской медицины, Юнас в это не верил. По его мнению, существовало лишь одно средство от всех болезней – синтатомы, а ими синтэргат ни с кем не делился. Тем паче с Кортесом. Тот был ненужным свидетелем, и его следовало устранить.

Все началось, когда Ириэс Аньес самовольно отправился на КА-11. Впрочем, тогда Карлос закрыл на это глаза. Посчитал, что разведчик просто зарвался и, если на том дьявольском крейсере «главе отдела» шею свернут – туда ему и дорога. Но Кортес оказался живучим, как и вся их порода. Мало того, он вскоре дал о себе знать, присылая закодированные сообщения. Юнас их получил и расшифровал, приятно удивился и даже хотел приставить Кортеса к награде, ведь параметры синаптического оружия на дороге не валяются. Карлос тут же тайно учредил специальный отдел и развернул сеть лабораторий на одном из дейгарских спутников, назначил туда лучших спецов по баллистике, инженеров, нейробиологов и прочих… Но данных оказалось маловато для создания полноценных синаптических торпед, и Юнас задался целью усовершенствовать оружие Тезериона, а недавно испытал на полигоне пробные образцы…

Вот так и выяснилось, что они еще далеки от совершенства. А из шифровок Кортеса больше ничего полезного дешифровщики не извлекли.

«Проклятые тэйары!»

Левиафаны снова напали на хантурианский караван, следующий вдоль границ Дейгара. Здесь даже Юнас оказался бессилен! Возможно, он бы мог преобразовать тэйя в груду железа. Но как подобраться хотя бы к одному через коррозийную субстанцию? От каравана осталось только ржавое крошево. Чудовища выжрали всех подчистую! И не подавились…

Наверное, именно в тот момент Юнасу пришла в голову блестящая идея. Создать антикоррозийный распылитель! Разумеется, у КА имелась защита от желчи тэйев, исходя из доклада того же Кортеса, но Юнас намеревался пойти дальше. Что такое левиафаны без своего коррозийного облака? Всего лишь кучка неповоротливых монстров, лишенных зубов. Ведь другого дальнобойного оружия, по некоторым сведениям, у них нет. Таким образом у Дейгара появится преимущество перед остальными. Неоспоримое преимущество! Однако…

Кортеса надлежало вернуть, пока его не раскрыли. Иначе проект Юнаса под угрозой. И даже тогда он не собирался уничтожать разведчика. Всего лишь пригрозил. Но той новостью, что передал ему связной «Предвестника шторма», Аньес подписал себе смертный приговор. Связной упомянул о пророчестве вскользь, считая это бредом или плодом воображения разведчика, и… Больше из этого кабинета не вышел… А его медную статую, точнее – статуэтку, отправили в ящике на переплавку для кухонной утвари – тазов, кувшинов, горшков.

Но Кортеса, увы, убрать не удалось.

Карлос тотчас сообразил, откуда ветер дует. Особенно после той вдохновенной речи Его величества Йонана Третьего перед дейгарским флотом, Кондором и Конклавом. Юнас прекрасно понимал, что там выступает никакой не Йонан. Повязка на лбу это подтверждала. Если других просветленному и удалось обмануть, то Юнас слишком хорошо знал Йонана. Тот не мог так измениться в одночасье. Дейгарские послы и прочие развесили уши и внимали, когда Его величество убежденно заявило на коронации в Танаэльве, что выбрало путь просветления. Даже канцлер поверил! А Юнас и не стал его разубеждать. Пока что… Он сразу раскусил, что в дело замешан Кассий. Но у Юнаса – первого синтэргата – были свои далеко идущие планы. Пусть мнимый Йонан-император пока живет. Тем более что он лоялен к Дейгару. Предотвратил войну, пошел на уступки, подписал мирный договор, да и другие галактические представительства им довольны. Империя остановила экспансию и вернула кое-какие захваченные территории, с извинениями. Но… Карлос Гонсалес Фигеро лерийцам не доверял! Те еще твари. Укусят из-за угла. Протяни им палец – оттяпают руку. Хотя Дункан и был лерийцем, ему он не доверял в первую очередь. К тому же…

Примерно четверть лейта назад к нему привели девчонку. Беременную. Она клялась, что в тягости от Его величества. Нет, не того, что сидел на троне Лери теперь, а настоящего, по разумению Юнаса. Мол, понесла, когда еще служила эльскеде. Но недавно Его величество распустил эскорт-гвардию на радость императрице. И бывшую эльскеде, беременную (и босую!) выгнали из дворца, когда она пыталась прорваться к императору и сообщить о ребенке…

Юнас слушал внимательно. И выпирающий живот сомнений не оставлял, что девица в тягости. Вот только от кого? Вопрос!

«Отец моего ребенка – Его величество Йонан Третий, – со слезами на глазах уверяла девчонка. – А что он не хочет об этом знать – не моя вина».

«Хотел бы я тебе верить, – заметил Карлос, – но мне известно, что всем эльскеде давали противозачаточное и строго следили за их состоянием, чтобы в случае чего вовремя абортировать».

«А я не выпила таблетку, – нагло завила девица, – нарочно, чтобы забеременеть от Его величества».

«Как тебе удавалось это скрывать?»

«Я же эльскеде. Нас многому учили… И сперва не было заметно. Я избегала медосмотров под разными предлогами, а потом нас распустили…»

Она всхлипнула.

«Я надеялась остаться во дворце, пыталась пробраться к Его величеству, но меня не пускали к нему, а затем… Вайрон – старый лис! Заметил мое состояние и… Приказал убить. Я еле убежала! Но я же эльскеде. Обманула убийц и сбежала».

«Неужели ты думала, что это сойдет тебе с рук? Полагала, что будешь иметь влияние на Его величество? Таких как ты у него сотни».

«Я думала, – она разрыдалась, – думала… Что я одна такая для него, и наш ребенок… Но кто ж знал, – выкрикнула она со злостью, – что эта гадина Тиранна вернется и меня опередит, его охмурит, и он женится на ней… Какая же она паскуда! Подлая интриганка, а ведь даром, что меченая. Но он ее любит даже с изуродованной рожей… Йонан так изменился! После женитьбы».

Девица вскинула несчастные глаза на главу ГСБ.

«Пожалуйста, поверьте мне и защитите! Мне скоро рожать…»

Юнас распорядился запереть ее в одном из его тщательно охраняемых особняков на Дейгаре. И чтобы она ни в чем не нуждалась, ни в полноценном питании, ни в лучших врачах. А вот родит, тогда и определят, кого она выносила. Действительно ли ребенка Йонана, или просто отпрыска какого-нибудь ушлого слуги либо гвардейца. Хотя девчонка клялась, что никого кроме принца-императора у нее не было.

«У нас за это казнили!» – горячо уверяла она.

А у Юнаса были на нее планы, в будущем, в зависимости от результата генетической экспертизы. Внебрачный наследник лерийского трона в кармане всегда пригодится. Но Кортеса следовало убрать, как посвященного в эту тайну. И еще Ктуор… Ктуор – синтэргат и самый безобидный из них. Неспособный предать. Вот Дункану и Терес Юнас не доверял. Даже теперь, когда они мертвы, все ждал подвоха. Особенно от Терес. Дункан – просто болван, наделенный силой. Все, что он мог – это возводить сады или превращать обитаемые миры в пустыни. Настолько противоположные умения пригодились ему одинаково. Он преобразовывал под себя планеты и жил на них припеваючи, пока не надоедало, а затем разрушал одну и находил другую. Хотя уже лейтов на триста увяз в лени и праздности. В отличие от Терес… Ее обаяние не знало границ. Целые народы падали ниц перед ней и обожествляли. Именно Терес придумала, как отправить Квентина в небытие. Никак не могла простить ему своего падения со скалы… Мелочная сука! И она мертва.

Он следующий?

Еще одна статуэтка рассыпалась в прах под пальцами Юнаса.

Через двое суток Кортеса доставят сюда на бригантине. Капитан Шадор лично уведомил об этом главу ГСБ. Капитан Шадор… Темная лошадка! Юнас решил, что тот ему еще пригодится, чтобы добраться до Тезериона. И уж конечно не с помощью такого олуха, как влюбленный жених Кортес. А сейчас…

Сейчас надо отправляться и перехватить бригантину, пока она не достигла системы Дейгара.

Но едва Юнас отошел от камина, как замерцал экран визора, показывая входящий вызов, и синтэргат почти машинально ответил на сигнал.

– Ктуор?

– Нам надо встретиться. Срочно! Это по поводу таинственного убийцы.

– Что ты выяснил?

– Все гораздо серьезней, чем мы предполагали. Передаю координаты.

– Постой…

Ктуор отключился. Юнас выругался, но данные запечатлел.

«Успею!»

Он как раз собирался вылететь навстречу КА-конвою. Сделает крюк. А там… Всякое может случиться в глубоком космосе…

Юнас не захотел снаряжать фрегат или другой корабль. Он взял дактиль. Синтэргаты пользовались ими испокон веков. Дакты – с виду неуклюжие и угловатые, но зато маневренные и быстроходные.

Итак! Пора запрячь своего космического скакуна. А то застоялся в стойле.

Перед уходом Карлос Гонсалес Фигеро окинул кабинет прощальным взглядом. Откуда у него такое чувство, что он сюда больше не вернется? Словно у какого-нибудь просветленного.