Майор Шельгин, начальник отдела криминальной полиции города Ч., внимательно смотрел на мониторы, куда выводилась вся информация с наружных камер слежения. Вроде бы все было спокойно. Никто из его подчиненных не дергался и не нервничал, все вели себя адекватно, согласно личным характеристикам.

Банда Калины в полном составе праздновала очередной удачный набег, сняв для этой цели пригородный дом с сауной, накрыв шикарную поляну и, конечно, вызвав достаточное количество жриц любви, чтобы никто не остался обиженным.

И самое главное – завтра Никита Калина и его люди собирались оставить этот город в покое и перебраться поближе к столице. Мол, там и места побогаче, и навар побольше, и дела можно крутить иного масштаба. Но майор Шельгин ни в коем случае не собирался допустить, чтобы это произошло. Он собирался взять их здесь и сейчас и никаких иных вариантов не видел.

Бандиты свезли в снятый дом весь навар не только с последнего ограбления, но и с ряда прошлых дел, из-за которых вся местная полиция стояла на ушах уже которую неделю.

Опергруппа Шельгина днями и ночами работала над делом, прошерстив вдоль и поперек весь миллионный город, пока наконец заслуженная удача не улыбнулась им – Калину сдал осведомитель. После этого пошло по накатанной: слежка, прослушка, выявление контактов, проверка личностей, сбор доказательств – все, чтобы прокуратура была довольна.

И сегодняшний набег банды подготовил Шельгин лично. Под его ответственность банк «Народный» выделил деньги, не стал усиливать охрану, допустил возможность нападения, не перестраховавшись лишний раз. Майора уважали в городе, ему доверяли. Но при первой же ошибке Шельгина сожрали бы, и он это тоже отчетливо понимал. Значит, ошибки быть просто не должно.

Инкассаторам был дан четкий приказ – ни в коем случае не сопротивляться, отдать деньги при первом требовании и никаких самостоятельных действий. Шельгин рисковал. Пострадай хотя бы один из инкассаторов – и будет невозможно оправдаться никакими следственными интересами. СМИ раздуют эту историю до небес, уж в этом можно не сомневаться. Но Калина не славился особой жестокостью, без нужды не калечил и тем более не убивал. Он был лихой человек, налетчик, грабитель, вор, но крови гнушался, не любил ее.

Все прошло как по маслу. Инкассаторы отдали бандитам ценности, никто не пострадал, все остались живы и здоровы. Банда переместилась по задуманному плану в дом, отгулять и отсидеться, а майор и его люди были тут как тут, заранее установив жучки и скрытые камеры по всему периметру.

И теперь все подъезды к дому были перекрыты силами полиции. Шельгин приказал никому не лезть, пока не будет дана отмашка лично им самим. Сам майор занял место в оперативном автобусе, а члены отдела контролировали ближние подходы к дому.

Время было далеко за полночь, но жизнь в малине вовсю кипела: играла громкая музыка, слышался женский смех, кто-то периодически выходил на улицу покурить или отлить в ближайшие кусты.

Ребята из отдела начинали нервничать. Еще бы, умотались за последние дни. Егоров вон совсем поник, Максимов старается выглядеть бодрым, но видно, что дико устал, Лурье и Гранин, как более опытные, внешних признаков усталости не выказывали, но и они уже хотели финала истории. Впрочем, советовать Шельгину, когда и каким образом действовать, никто и не думал. Начальник здесь один – майор, и никакой демократии.

На втором этаже загорелся свет сразу в двух комнатах.

– Готовятся спать, – негромко констатировал капитан Лурье. – Или же устраивают тех, кто успел ужраться.

– Запасов у них еще с лихвой, но мы тянуть не будем, – решил Шельгин. – Еще пять минут – и начинаем, а то конкуренты не вытерпят.

Да, хоть операция и была его личной инициативой, но вмешаться мог кто угодно со стороны: прокурорские, смежные ведомства, да хоть «старшие братья», мало ли что им вдруг померещится за серыми стенами.

– Начали! – приказал майор по рации, и захват начался.

В дом входили двумя группами. В первой сам Шельгин, на подстраховке опытный Лурье. Во второй – капитан Гранин, лейтенант Максимов и младший лейтенант Егоров, которого все называли Молодой.

В нижнем холле Лурье с ходу вырубил пьяного в хлам мужика, привычно перевернул его на живот и наручниками сковал руки за спиной. Даже не стал затыкать ему рот – пусть орет, когда очнется, но уже будет поздно.

Банда Калины насчитывала четверых, включая самого Никиту – главу группировки, ее идейного лидера и вдохновителя.

В коридор, громко хохоча, вывалились две девицы. В руках – бокалы с шампанским, из одежды – неприличный минимум, на лицах – столь же неприличный максимум косметики. Вульгарные, но доступные – так охарактеризовал их про себя Шельгин. Девицы искали уборную, но, увидев группу чужих мрачных вооруженных мужчин, испуганно замерли на месте.

Тут и тройка капитана Гранина зашла в коридор с обратной стороны, миновав пустовавшие комнаты. Гранин, сурово глядя на проституток, приложил палец к губам, призывая к тишине, а для наглядности показал пистолет. Убедил ли девиц ствол или же мощная фигура капитана – неизвестно, но они тут же заткнулись, как рыбы на льду, только отчаянно дышали и пялили глаза на происходящее.

Молодой быстро подошел к ним, схватил за локотки и протащил к дверям. Что он шепнул им на прощание, Шельгин не услышал, но девицы без единого звука припустили вперед с такой скоростью, что только голые пятки засверкали в ночи.

Одной проблемой меньше, но были и другие девицы где-то в доме, и, главное, там продолжали бухать три бандита. Взять подонков нужно было чисто, без крови. И тут же искать деньги – это главное.

Если двое наверху, то внизу должен быть еще один, прикинул майор. Оставался основной холл, где, собственно, и происходила пирушка.

Знаком показав Гранину и его команде следовать на второй этаж, Шельгин подошел к двери, из которой выпорхнули девицы. Там играла музыка, но голосов слышно не было. Возможно, один из преступников как раз остался там в одиночестве, ожидая возвращения дам из клозета.

Дождавшись, пока Гранин и остальные поднялись по лестнице на этаж и скрылись в темном коридорчике, майор махнул Лурье – начинаем! Тот все понял правильно, легко приоткрыл дверь в холл и первым проник в помещение. Майор вбежал вторым, быстрым взглядом охватив холл.

Орал телевизор, включенный на музыкальном канале. Посреди комнаты стоял стол, заставленный разнообразной снедью и бутылками, частично пустыми, частично еще полными. Гулять тут можно было долго.

В комнате находился лишь один человек, и тот дремал на диванных подушках, отчетливо похрапывая. Видно, ждал девок, да утомился. Перед ним прямо на столе лежал обрез. Лурье, на цыпочках приблизившись к задремавшему бандиту, одним цепким движением схватил оружие, а потом им же, словно дубинкой, рубанул спящего по голове.

Если Шельгин не путал, а майор редко что-то путал, то Лурье вырубил как раз главу банды, Никиту Калину. А взять такого волка дорогого стоит!

Майор перевел дух. Нет, все же отличную команду он себе подобрал. И все сам, по крупицам, можно сказать, собирал подходящих людей по отделам, отлично чувствуя, сработаются они или нет, будут ли понимать его, даже когда он сам толком себя не понимал. Влад Лурье был один из первых, кто попал к Шельгину, и к нему претензий у майора не имелось никогда.

– Все готово, шеф, враги схвачены! – отрапортовал лейтенант Максимов, заглядывая в комнату.

Следом за ним Гранин и Молодой толкали двух злых мужиков. Руки у бандитов были связаны, рожи слегка помяты, взгляды хищные.

Вот в Максимове майор был не до конца уверен. Вроде подходящий типаж: молодой, жадный до денег, до славы, но есть в нем что-то такое, некая подковырка, в которой Шельгин пока разбирался. Возможно, сегодняшняя ночь станет ключевой, в том числе и для лейтенанта.

– Там еще несколько девок дрыхнет, мы их трогать не стали, пусть спят, утомились, потаскушки, под этими тушами корежиться… – Гранин неприязненно пнул одного из мужиков по голени.

– Отлично сработано, господа! – похвалил майор. – А теперь нам предстоят переговоры, долгие, утомительные переговоры… Молодой, не в службу, плесни всем из бара по паре капель, да себя не забудь…

Пока опера опытно подготавливали плацдарм для предстоящей беседы, Шельгин вглядывался в лица Калины и его богатырей. Правильно ли он их просчитал, не ошибся ли? От этого сегодня зависело многое…

Потом все пошло банально. Девок заперли в одной из комнат, всех участников группировки посадили на полу в холле, для Калины сделали исключение – выделили стул, после чего Шельгин начал допрос.

Это делать он умел лучше всего. После разговора с ним клиент готов был отдать последнюю рубаху и еще считал, что ему крупно повезло: он сохранил главное – жизнь.

Так и сегодня, калиновцы один за другим выкладывали все секреты, рассказывали о нычках, пытались сулить деньги, а в итоге отдавали их просто так, прося лишь об одном – не убивать!

Началось-то все иначе: бандиты быковали, один даже дернулся было бежать, но Шельгин недолго думая выстрелил ему в ногу, стараясь не перебить ненароком бедренную артерию. Пуля прошла навылет, по касательной, легко пробив толстую ляжку. Здоровый мужчина завыл, как ребенок, забился в истерике, пока Гранин не привел его в чувство отменной оплеухой.

И после этого диалог начался в полном объеме. Никто больше не гнул пальцы, не грозился покарать всех ментов и их семьи, не хвастался связями, напротив, калиновцы выглядели невинными и беззащитными, как агнцы божьи. И готовы были на все условия майора.

Они безо всяких возражений подписали протокол изъятия, где Шельгин изрядно преуменьшил сумму средств, добытых в результате обыска. Лишние деньги потом нужно будет поделить между своими, ребятам тоже нужно кушать, а за банками не заржавеет, у них все застраховано и перестраховано стократно.

А суммы они изъяли ох какие немалые! Хватит надолго, даже с его аппетитами. Майор был доволен. Единственно, что омрачало ситуацию, – это инцидент с ранением. Не получилось без сучка без задоринки. Раненый продолжал ныть, у него начался жар.

Но к тому времени показания уже подписали, изъятые средства поделили: свою часть майор спрятал в спецотсеке автобуса, о котором мало кто знал, государственные же средства сложил в сумки и оставил посреди холла. Сейчас набегут службы, все пересчитают, запротоколируют, а они тем временем доставят калиновцев под замок.

Так все и вышло. Гранин вызвал по рации людей, и через десять минут вокруг уже было не протолкнуться от решивших урвать свой кусок пирога славы сотрудников разных ведомств.

Но перед этим, лениво копаясь в сумках, где хранили ценности банды, майор наткнулся на скромный, потертый во многих местах кожаный портфельчик некогда ярко-синего, а нынче светло-голубого цвета. Чем-то этот портфель заинтересовал внимание Шельгина, и майор недолго думая сунул его за пазуху, надеясь в дальнейшем изучить его содержимое в более комфортных условиях.

Вжизни каждого человека иногда случаются жестокие пробуждения, когда ты спал всего ничего, и не только не сумел нормально выспаться, но казалось, что лучше бы и вовсе не ложился, чем так, на какие-то несчастные два-три часа после нескольких суток напряженной работы.

Это утро оказалось именно таким. Звук ненавистного будильника буквально взорвал мой мозг. Глаза отказывались открываться, но перед сном я предусмотрительно положил телефон на стол, а не на прикроватную тумбочку, и, чтобы прервать этот назойливый ужас, мне пришлось подняться на ноги.

Ну а дальше стало легче: контрастный душ, большая кружка кофе и самая вкусная – первая – сигарета, затем привычная яичница и бутерброд. Через полчаса я уже почувствовал себя человеком, а не сомнамбулой, в голове у которой каша из обрывков мыслей. Вчера поздно ночью мы удачно завершили разработанную майором Шельгиным комбинацию, потребовавшую несколько недель подготовки. А последние три дня оказались решающими, поэтому весь отдел без сна и отдыха трудился на благо Родины в общем и господина майора в частности. Впрочем, нам, сотрудникам оперативно-разыскного отдела криминальной полиции, жаловаться не приходилось. Каждому перепала приличная сумма наличными, да и вдобавок намечалась благодарность от начальства: повышение в звании. Так что стоило поспешить на разбор полетов, иначе могли и обойти вниманием, тем более что героев хватало.

Быстро одевшись, я спустился во двор. Мой красавец – «мицубиси-аутлендер» – стоял у подъезда, поблескивая на ярком утреннем солнце черными полированными боками. Серега Гранин и Влад Лурье предпочитали «БМВ Х5». Молодой вообще пока что обходился подержанным «фордом» – денег не успел скопить, – я же выбрал «япошку» и не пожалел. «Икс шестой» из наших мог позволить себе только майор, но завидовать тут не приходилось. На майоре и ответственности больше, и стрессов разных – вон, к сорока годам уже наполовину седой…

Купил я машину недавно и ни секунды не пожалел о потраченных на это чудо средствах. Умеют же японцы делать вещи, в этом им не откажешь! Немецкий порядок и японская преданность фирме! Ни винтика не своруют, все соберут по инструкции, поэтому и ездят изделия их автопрома десятилетиями. А наши умельцы и блоху подковать сумеют, и в космос первыми полететь, и бомбу на кухне собрать, да такую, чтобы полмира разнесло, а вот тачку человеческую выпустить – тут увольте. Нам подавай лишь великие свершения, а на мелочи мы не размениваемся – кайф не тот!

Мотор завелся с пол-оборота, я привычно объехал расставленные во дворе машины соседей. На некоторые не помешало бы повесить популярные ныне таблички: «Паркуюсь, как мудак!» – или просто, долго не раздумывая, стекла повыбивать. Нужно будет при случае поговорить с их хозяевами по-свойски, а если не дойдет с первого раза, не пожалеть разбитых костяшек – объяснить правила вежливой парковки более доступными средствами.

Пока добирался до отдела, я вспомнил в подробностях сегодняшнюю ночь: как брали банду, провернувшую за последние месяцы несколько крупных грабежей, как делили найденные средства, оставив некоторую часть для отчетности. Банки свое вернут, а нам тоже жить на что-то надо… Шельгин лично прострелил ногу одного из задержанных, когда тот попытался взбрыкнуть. Не надо было сомневаться, достаточно ли мы серьезные люди, чтобы вести с нами деловую беседу и какую сумму указывать в протоколе. Ведь ясно было сказано – остальные деньги вами уже потрачены и прогуляны! Больше инцидентов во время операции не случилось, так что через недельку-другую, как все успокоится, деньги можно начать осваивать. Я как раз подумывал прикупить землицы за городом – на первоначальный взнос хватит!

Поток машин на дороге оказался плотным: утренний час пик – все торопились поскорее добраться до уютных офисов, чтобы просиживать там зады в социальных сетях, активно имитируя бурную рабочую деятельность. Меня подрезал взлохмаченный очкарик на девчоночьем «матизе», внезапно вынырнувший слева. Я посигналил чудику, но он предупреждению не внял и по широкой параболе ушел в самый правый ряд, втиснувшись между автобусом и древним «москвичом».

Хрен с ним! В другой бы раз проучил, но сегодня майор приказал явиться вовремя. А я и так слегка опаздывал.

– Документы попрошу, товарищ лейтенант, порядок такой, сами понимаете!..

Девушка продолжала хмуриться и автомат в сторону не отводила, а стоявшие за ее спиной трое солдат с винтовками, направленными на меня, одним своим видом подтверждали ее право распоряжаться. Я же не понимал совершенно ничего! Голова еще кружилась, и мне даже осмотреться толком не удалось, я лишь сообразил, что стою на перроне, позади меня поезд, а милая девушка со звездочками на погонах, соответствующими званию младшего лейтенанта, несмотря на приятный внешний вид, шутить совершенно не настроена.

Я сунул руку в карман, где у меня всегда лежало удостоверение, но с удивлением нащупал там лишь небольшую, слегка помятую книжечку, которую достал и автоматически протянул девушке.

Она очень внимательно ее пролистала, потом взглянула мне в лицо, кивнула и вернула:

– Все в порядке, товарищ лейтенант. Следуйте за мной, я отведу вас к полковнику.

Я молча пошел за ней, солдаты двинулись следом, не выпуская меня из поля зрения. Голова все так же слегка кружилась, меня пошатывало из стороны в сторону. Все происходило как во сне. Наконец немного придя в себя, я сумел осмотреться, стараясь сделать это как можно более неприметно для окружающих, – все вокруг казалось чертовски странным! Одежда – вот первое, что бросалось в глаза. Почти все вокруг отчего-то носили военную форму. Множество людей сновали в разных направлениях, но суеты я не заметил; казалось, каждый четко знал, куда и с какой целью направляется.

Время от времени раздавались повелительные выкрики командиров, паровозы гудели, солдаты тихо матерились и курили.

Солнце клонилось к горизонту, погода стояла теплая, но дул сильный ветер, даже здесь, где ему особо негде было разгуляться. Мы прошли мимо одного из вокзальных строений, и я увидел в мутном грязном стекле свое отражение. И, осознав, как именно я выгляжу, замер на месте, не в силах оторвать от себя взгляд.

Это был и я, и не я. Лицо, фигура – это точно мое, даже трехдневная небритость, а вот одежда – точнее, китель защитного цвета, брюки, заправленные в армейские сапоги, фуражка на голове и кобура у пояса…

Только сейчас до меня дошла еще одна странность – оружие и форма окружавших меня людей были не современными, а очень старого советского образца. Картинка словно сошла с экрана фильмов о Второй мировой. Но инсценировка выглядела столь масштабно, что мне даже на секунду не пришла в голову мысль о том, будто бы все это делалось только ради того, чтобы ввести в заблуждение именно меня.

А надписи вокруг? Они же на немецком! Я совсем не знал этот язык, но уж характерные точки над гласными буквами видел отчетливо.

– Младший лейтенант… – Голос у меня сел от волнения.

– Соколова, – представилась девушка.

– Младший лейтенант Соколова, доложите обстановку! – Сам не знаю, откуда во мне это вдруг взялось: командный уверенный тон, да и общая манера поведения бывалого военного.

– Докладываю. – Она вытянулась во фрунт и затараторила, ничуть не удивляясь моему праву задавать вопросы: – Англы откинуты на старые позиции, французы заблокированы у реки. Поддержки им ожидать неоткуда, так что скоро начнут психовать… Извините, товарищ лейтенант…

– Ничего, продолжайте!

– К нам поступило два эшелона с оружием и довольствием – немцы постарались! До чего пунктуальные и точные у нас союзники, а, товарищ лейтенант?

– Да, – согласился я, ничего не понимая, – этого у них не отнять…

– Не были бы они на нашей стороне, нам бы пришлось гораздо тяжелее. Хотя и без них бы справились! Но с такими помощниками и воевать удобнее! Как там у них говорится: «Война войной, а обед по расписанию»?

– Это верно, – вновь кивнул я, совершенно не соображая, о чем вообще идет речь. Ясно только одно: вокруг война! И я каким-то чудом умудрился угодить в самый ее эпицентр. Может, сон? Я незаметно ущипнул себя, но старый проверенный метод не сработал. Ничего вокруг не поменялось, только синяк на ноге зря поставил.

Мое внимание привлек еле слышный отдаленный гул, очень напоминающий звук низко летящих самолетов, и тут же догадки подтвердились.

– Воздух! – дико заорал молоденький солдат, куривший неподалеку.

Крик тут же подхватили, и все вокруг смешалось. Люди неслись в разные стороны, сбивая с ног друг друга. Кто-то лез под состав, кто-то пытался прорваться сквозь толпу, убежать как можно дальше, а некоторые просто замерли на месте. Но таких оказалось меньшинство. Народ вокруг был опытный, обстрелянный. Все знали, как вести себя при бомбардировке. Все, кроме меня…

– Черт, товарищ лейтенант, за мной, быстрее!..

Соколова ловко прокладывала путь нашей группе, огибая островки людей, а иногда и проталкиваясь вперед острыми локотками. Мы неотступно держались за ней, я даже успел вовремя оттолкнуть одного из солдат, который чуть не налетел на нашу маленькую проводницу – росту в младшем лейтенанте было немногим больше полутора метров. Мы выскочили на привокзальную площадь, и в тот же момент позади гулко ухнуло, все вокруг затряслось, и мощная ударная волна швырнула меня лицом вниз. Я инстинктивно прикрыл голову руками и постарался вжаться как можно глубже в землю.

То, что я пережил в последующие несколько минут, оказалось самым ярким впечатлением всей моей жизни. Такого страха я не испытывал прежде никогда. Все вокруг рушилось, сотрясалось, я тут же оглох от взрывов и грохота, где-то рядом невыносимо жутко кричали люди, ржали кони, я и сам орал что-то во всю глотку, а потом зажмурился и открыл глаза, лишь ощутив, что меня кто-то упорно тащит за рукав кителя вперед.

Соколова! Перепачканная с головы до ног в свежей грязи, с кровоточащей царапиной на щеке, но живая! Она, пыхтя, вытаскивала меня – здоровенного мужика, не умеющего справиться с собственным страхом.

Мне стало стыдно. Я оттолкнул ее руки и отчаянно пополз вперед сам. Сантиметрах в двух от моей головы в землю ушел крупный осколок, еще бы чуть-чуть – и никакой врач уже не смог бы помочь.

– Сейчас их отгонят! – Голос младшего лейтенанта раздавался глухо, как будто она говорила, сидя в бочке. Я потряс головой, но слышимость не улучшилась. Кажется, меня контузило. – Наши прилетят! Они тут недалеко базируются, подлетное время пять минут.

Минута проходила за минутой, но прогноз Соколовой не оправдывался. Вокзал и город вокруг продолжали бомбить, пытаясь сровнять с землей не просто каждое здание – каждый куст!

Я мысленно попрощался со всеми, кто был мне дорог в прежней жизни. К счастью или несчастью, таких людей оказалось не очень много, так что церемония не затянулась, как вдруг в низкий гул бомбардировщиков вплелись иные звуки – более высокие, стремительные.

– Наши! Я же говорила! Сейчас они им зададут!

Воздух разорвали пулеметные очереди, где-то неподалеку почти в тот же миг раздался еще один мощный взрыв, потом звуки стали отдаляться, и через несколько минут все вокруг затихло.

– Погнали к линии фронта! Так их, гадов!

Я собрался с силами и привстал на колени, но тут же рухнул обратно на землю.

– Вы в порядке? – Младший лейтенант уже присела рядом, заботливо заглядывая мне в глаза.

– Вроде бы… – Я все еще находился в глубоком шоке, но бездонные серые глаза Соколовой вернейшим образом вывели меня из ступора. – Как вас зовут?

– Екатерина. – Она внезапно потупила взгляд. Видимо, почувствовала во мне особый интерес, вызванный опасностью и непониманием происходящего.

Мой мозг заработал, как никогда, анализируя факты, подмечая малейшие подробности, детали.

– Катюша… – Я взял ее за плечи и внезапно, поддавшись порыву, притянул к себе и крепко поцеловал в губы.

Пару секунд она не сопротивлялась, но потом резко оттолкнула меня.

– Вы что?.. – Лицо ее порозовело то ли от гнева, то ли от смущения, и это безумно мне понравилось.

– Прости. Не сдержался.

– Ничего, бывает, но, прошу, больше не позволяйте себе…

– Не позволю, еще раз приношу извинения!

Мне не было неловко. Страх близкой смерти придал осмысленность каждой минуте жизни.

– Идите за мной.

Катя отвела взгляд и целеустремленно направилась куда-то вдаль, мимо гор мусора, уверенно и привычно маневрируя между ними. Солдаты, сопровождавшие ее прежде, то ли погибли, то ли просто потерялись, оставшись где-то позади, мы шли вдвоем по дымящемуся городку, почти полностью уничтоженному бомбардировкой.

Я не знал, что это за место и что в принципе вокруг происходит. Ясно было одно: собиратель Алиев закинул меня очень далеко в пространстве и, кажется, во времени. Восприятие этого факта далось мне на удивление легко.

Здесь идет война. Только отчего-то не с немцами, а, как я понял, с англичанами и французами, а немцы являются нашими союзниками. Значит ли это, что и мир вокруг мне не родной?

Параллельная реальность? Сотни фильмов и книг давно подготовили психику современного человека к любым возможным и невозможным пакостям.

Или Алиев выстрелил в меня из своего оружия-зажигалки, я ранен, может, при смерти, и сейчас сознание само создает вымышленную реальность вокруг?

Но ведь я не бредил, все происходило наяву! Я мыслил четко, воспринимал окружающее так же, как и обычно. Нет, это не бред коматозного воображения! И на сон совершенно не похоже – что я, сны никогда не видел?..

Как и каким образом я здесь очутился – сейчас не важно, главное – как мне вернуться назад? И где мои товарищи? Почему я оказался одет в военную форму, а в кармане у меня лежали местные документы и именно на мое имя? Как такое могло произойти?

– Катя… Лейтенант Соколова!

– Слушаю!

– Скажите, какой сегодня день?

– Вторник. – Она странно взглянула на меня. – Вас не контузило?

– Слегка плывет перед глазами. Назовите, пожалуйста, полную дату.

– Пятое октября 1943 года, вторник. Вы уверены, что с вами все в порядке? – Катя казалась искренне взволнованной. Она вглядывалась мне в лицо, стараясь определить, цел ли я.

Все, что мне оставалось, – лишь улыбнуться в ответ. Хотя после ее слов захотелось взвыть от непонимания происходящего и собственного бессилия что-либо изменить.

– Все хорошо. – Я взял себя в руки. – Просто проверял себя, мало ли, может, контузило сильнее, чем кажется. Вы же понимаете!..

– Конечно, понимаю.

– Далеко еще?

– Нет, уже пришли.

Она указала на двухэтажный домик через дорогу, один из немногих, не пострадавших при бомбежке, единственный вход в который охраняли четверо солдат, нервно поглядывавших на серое небо.

– Здесь местная комендатура. Полковник Ставрига ждет вас уже второй день. Он отправлял меня встречать каждый состав, и, скажу честно, я рада, что вы наконец-то прибыли.

Я лишь кивнул, стараясь не вдаваться в подробности. Первая паника прошла. Теперь следовало разобраться в обстановке, оценить свой статус здесь и, конечно, перспективы. А дальше видно будет. Если все происходящее лишь театр с необычайным бюджетом на спецэффекты – это одно, но если все происходит всерьез, и я здесь застрял надолго, то действовать нужно крайне осторожно.

– Навестим полковника! – согласился я.

Соколову охрана знала в лицо, документов у нас не спросили, мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Дом оказался переполнен людьми, все вокруг бегали, суетились, раздавались громогласные указания, откуда-то тянуло крепким табаком и запахами еды.

Мы прошли дальше по коридору, почти до самого его конца, когда наконец Катя без стука толкнула одну из дверей и жестом пригласила меня войти.

Я собрался с мыслями и шагнул вперед.

– Лейтенант Максимов, – представила меня Катя. – Встречен и доставлен по вашему приказанию!

Кабинет оказался со стандартной меблировкой: широкий стол, несколько стульев, стеллажи с документами, два шкафа, карта местности во всю стену.

Но вот хозяин кабинета, поднявшийся нам навстречу, впечатлял! Крупный, не ниже двух метров, абсолютно лысый, со шрамом через все лицо, он шагнул ко мне и протянул для рукопожатия широченную ладонь, на которой отсутствовало два пальца.

– Наконец-то! – И голос его был под стать внешности – глубокий, слегка хрипловатый. – Заждались тебя, лейтенант.

– Да я, собственно…

– Знаю, все знаю, что эшелон два раза бомбили, слышал. Рад, что ты жив остался и добраться сумел в кратчайшие сроки. Молодец! Сейчас не зацепило?

– Нет, все хорошо. Товарищ полковник… – начал я, но Ставрига прервал меня на полуслове:

– Давай без чинов. Я – Кирилл Михайлович.

– Эрик Евгеньевич, – ответил я и только потом спохватился – это ли имя стояло в моих новых документах?

– Знаю. Эрик – хорошее имя, боевое, – похвалил Ставрига. – И повезло тебе, что не против немцев воюем, а то знаешь сам наших особистов…

Я лишь кивнул, решив промолчать, дабы чего-нибудь не ляпнуть по незнанию.

– Младший лейтенант Соколова!

Катя вытянулась по стойке «смирно».

– Сейчас у нас с товарищем лейтенантом будет особый разговор, а после проводите его в комнату, обеспечьте ужином и выполните любые пожелания нашего гостя, если таковые появятся. Вопросы?

В этот момент Ставрига немного напомнил мне нашего Шельгина. А фраза о «любых пожеланиях», которую я воспринял очень двусмысленно, тут, очевидно, была понята совершенно правильно и никакой неловкости не вызвала.

– Вопросов нет, товарищ полковник.

– Вот и отлично, подождите в коридоре.

Соколова вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Хороша девка, жалко будет, если убьют… – Кирилл Михайлович проводил младшего лейтенанта долгим взглядом. – Ей бы замуж, да детишек нарожать… Все война эта… Ты уже в курсе своего задания? Впрочем, откуда?! Ты присаживайся…

Он указал широким жестом на стулья, а сам подошел к одному из шкафов и, покопавшись в его недрах, достал графин с напитком кофейного цвета и два граненых стакана. Не спрашивая меня, налил граммов по двести в каждый и подал один мне:

– Давай, Эрик Евгеньевич, по капле!..

Я и не думал отказываться. Пережитая бомбардировка давала о себе знать. Меня всего трясло, и лишь величайшим усилием воли я скрывал это от внимательного взгляда полковника. Коньяк – а это был именно он – не вызвал даже малейшего опьянения. Вот что значит адреналин!

– Хорошо пошел, зараза! – похвалил Ставрига благородный напиток. – Из экспроприированных запасов. Французы, черт их дери, умеют делать! Даже нашим горцам до них далеко, не для особистов будет сказано. Захватили мы тут на днях один заводик, благо успели охрану сразу выставить, а то полк бы потеряли, не меньше. Спились бы, черти! Там трехсотлитровые бочки коньячных спиртов весь подвал занимали! А подвал тот необъятный – полчаса идти спокойным шагом! Представляешь?

Я кивнул. Полк – ерунда, целая армия могла пропасть под такое дело на неделю-другую…

– В общем, теперь к делу. – Голос полковника резко изменился, стал серьезным и внушающим невольное уважение. Я знал такие штуки, и наш майор был на них горазд. Тут главное – опыт. Подавлять собеседника голосом, взглядом, мимикой – целая наука.

Я тут же вскочил на ноги и вытянулся по стойке «смирно», как давеча Соколова. Дружеская беседа окончилась, начался разговор начальника и подчиненного.

– Я читал твое дело, – Ставрига одобрительно покивал, – поэтому и вызвал именно тебя, хотя варианты имелись. Окончил школу хорошо, нареканий нет, благодарности присутствуют, за время службы проявил себя с лучшей стороны, мастер боя без оружия, стреляешь с двух рук, не женат, детей нет, знание двух иностранных языков. Да-да, я в курсе, твоя мать преподавала в университете испанский и французский. И как тебя, такого молодца, смершевцы еще не оприходовали под свои нужды?

– Не могу знать! – прищелкнул я каблуками.

Полковник же лишь улыбнулся. Такие штуки он читал в момент.

– Ты мне это прекрати. И сядь на место, прошу тебя. Дело слишком серьезное, чтобы играть в игрушки… Ты слышал когда-нибудь о синем портфеле?

– Нет, не могу знать, о чем речь!

– Да вот в том-то и дело. – Ставрига вздохнул. – Никто толком ничего не знает. Слухи ходят. Странные слухи. Разведка у нас поставлена хорошо – сам знаешь! Так вот, уже несколько месяцев наши связные упорно докладывают о некоем портфеле синего цвета и его хозяине. Началось все с того, что французы пятнадцатого числа прорвали линию фронта в южном направлении – это ты знаешь. А предпосылок для этого не было ни малейших, преимущество наших сил на том участке считалось многократным. А потом пошли разговоры о некоем капитане с синим портфелем. Будто бы в его присутствии сам генерал Биройт стоял навытяжку. Впрочем, при их беседе никто лично не присутствовал, так что вполне возможно, что это лишь слухи. А вот тебе и факты: ровно через два дня три танковые дивизии французов вместе с англичанами атакуют небольшой участок фронта, на который с нашей стороны – вот нелепая случайность – как раз не успели доставить подкрепление и припасы. Удивительный факт? Это раз. А вот тебе и второй случай: еще через четыре дня в Париже кончают с собой несколько высоких чинов из разных ведомств, которые, что уж теперь скрывать, все до единого получали задачи в Кремле. Глубоко внедренные, законспирированные агенты провалены. Пять человек! И как потом выясняется, каждый из них перед самоубийством встречался со скромным капитаном, который всегда носил с собой синий портфель. Ничего не напоминает? И не запомнил бы никто того капитана, да уж больно портфель у него приметный оказался… А теперь о главном: несколько дней назад наши разведчики вернулись с задания. В пятнадцати километрах от линии фронта есть небольшая деревушка под названием Мартье. Там в настоящее время располагается временный штаб союзных подразделений англо-франков. В район стянуто много сил, но шансов против нас у них нет никаких. Если они рискнут напасть – это будет чистой воды самоубийство. И я бы не тревожился вовсе, но разведчики доложили, что в Мартье прибыл армейский капитан с портфелем синего цвета. Понимаешь, к чему я клоню?..

Мне оставалось только кивнуть. Я понимал его прекрасно. А также понимал, что влип я по самые уши, и, несмотря на то что все происходящее казалось мне страшным сном и что я до сих пор даже не смог толком осознать, чудится ли мне происходящее вокруг – эта странная война с французами и англичанами, бомбежка, полковник Ставрига и все остальное, – но действовать сейчас я обязан безошибочно! Даже самая маленькая неточность в ответе – и все, мне конец, расстреляют не задумываясь. Просто потому, что таковы правила игры. Во время войны не до шуток. Эх, Чиж, во что же ты меня втравил!..

И еще синий портфель. Я прекрасно помнил рассказ своего агента, ведь именно в портфеле такого цвета он нашел бумаги собирателей. Случайность? Или шанс вырваться отсюда домой?

– До вечера отдыхай, а ровно в двадцать три ноль-ноль с группой разведчиков перейдешь линию фронта. Ваша задача – найти капитана с портфелем и либо захватить его, либо ликвидировать, а портфель доставить мне. Группой ты не руководишь, твоя задача ответственней – не ошибиться, понять, что взяли вы именно того, кого надо. Тут-то и пригодится твой французский. Для этого я тебя и выписал из такого далека. К сожалению, ближе никого не нашлось. Все необходимое для операции получишь на складе. Действуй, лейтенант, прошу тебя. Предчувствие у меня нехорошее. Не нравится мне капитан и портфель его не нравится. Если противник пройдет здесь, то нам придется очень тяжело!

– Сделаю все, что смогу! Служу трудовому народу!

– Постарайся, сынок. – Ставрига тяжело опустился на стул. – Постарайся… А пока иди, отдыхай, набирайся сил. Соколова тебя проводит.

Ну вот что мне было делать? Я отдал честь, развернулся, и, печатая шаг, вышел из комнаты. Катя, терпеливо ожидавшая в коридоре, тут же вскочила на ноги.

Я молча кивнул, и она повела меня к обещанному месту отдыха. А я шел по разрушенному городу, огибая телеги, машины, группы людей в военной форме, редких штатских – и думал.

Сейчас, когда я несколько свыкся с новой обстановкой и мог делать первые выводы, все вокруг уже не казалось безумным, а наоборот – факты один за другим выстраивались в некую логическую цепочку, вот только конец этой цепочки… впрочем, надо разбираться по порядку!

Все началось с Чижа, с его истории. Это понятно. Рассказ информатора, группа на выезд, Алиев… Да, вот этот Алиев. Ведь в нем не чувствовалось угрозы, только лишь удивительное спокойствие и, как мне теперь казалось, легкое любопытство. Как у ученого, который собрал неведомый агрегат и запустил его, наблюдая за последствиями. Внешне же Алиев не выказал ни капли удивления, когда мы вломились в его квартиру, не выказывал и сопротивления, не пытался жечь бумаги или удалять файлы с компьютера. Вообще ничего… И смотрел он на всех нас, как я смотрю на рыбок в аквариуме. С интересом, но достаточно безмятежно.

Алиев… Понятно, что именно он сделал так, чтобы я попал в этот город, в этот странный мир…

Хорошо. Допустим. Я не дома. Это чужой мне мир, чужие люди, другое время. Но люди-то здесь русские! А год? Сороковые двадцатого века? Похоже на правду. Даже без учета того, что сказала Соколова, можно было точно назвать дату – 1943 год или чуть позже – погоны, которые носили здешние солдаты и офицеры, насколько я помнил военную историю, ввели в обиход как раз в январе 1943 года. И Катя уточнила, что сейчас октябрь, так что в этом показания сходятся, как сказал бы наш майор… Вот только война идет почему-то не с немцами, а с французами и англичанами. А немцы, напротив, на нашей стороне или, по крайней мере, поставляют нам вооружение. И находимся мы в Германии, судя по табличкам на улицах и на вокзале. Как такое могло произойти? И кто у власти? Какова обстановка на других участках фронта? Стоп… Меня должны интересовать другие вопросы: как мне вернуться домой и где мои коллеги?

Впрочем, последний пункт можно попытаться выяснить. Если я оказался здесь под своим именем, то почему бы не предположить, что и остальные тоже имен не сменили. А значит…

– Лейтенант!

– Слушаю!

– Катюша… – Я проникновенно заглянул ей в глаза. Ох, какие же они оказались у нее умненькие, сметливые и озорные! И чтобы окончательно в них не утонуть, я отвел взгляд в сторону. – Возможно ли поднять списки личного состава расквартированных в городе? Я предполагаю, что несколько моих боевых товарищей могут в данный момент здесь находиться.

– Я могу поискать, но результат не гарантирую… Бумаги могли пострадать при бомбежке, как и люди…

– Да, я это понимаю. Но вы постарайтесь, хорошо? Я в долгу не останусь!

– Хорошо. – Катя кивнула. – Их имена, фамилии, звания?

Я назвал все, что знал по привычной мне жизни, кроме, конечно, номеров местных частей, о которых не имел ни малейшего понятия.

Тем временем Катя привела меня к трехэтажному строению с облупившейся штукатуркой на стенах, левая часть которого была разрушена, но правой, очевидно, пользовались.

– Здесь расквартированы офицеры, вам выделена койка. Отдыхайте, а я тем временем постараюсь выполнить ваше поручение.

– Спасибо!

– Еще не за что! – Она внезапно улыбнулась и подмигнула мне. А потом развернулась и быстрым шагом ушла прочь.

Я долго смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом улочки. И показалось мне или нет, но ее бедра, будто бы невзначай, при ходьбе выписывали такие шикарные пируэты, коим позавидовали бы лучшие модели мира. Моего мира…

Комендант временного общежития для младшего офицерского состава, временно расквартированного в городке, показала мне комнату. В ней стояло несколько кроватей, но соседей я не обнаружил, только оставленная на столе пачка папирос указывала на то, что здесь обитает кто-то еще.

Я сел на сетку продавленной металлической кровати – точно такая же кровать стояла у нас на даче, я прекрасно знал с далекого детства, как на ней можно чудесно прыгать, высоко вверх, долетая почти до самого потолка, и задумался.

Удивительно, что я так легко воспринимал происходящее, не терзался мучительными вопросами, почти не впадал в панику… если только не считать того момента во время бомбежки, но это простительно – впервые в жизни прямо мне на голову кидали смертоносные снаряды… и, что самое странное, я не выдал себя ни поведением, ни словами. Хотя все должно происходить наоборот – я просто обязан если не биться в истерике, то хотя бы переживать и волноваться до дрожи в коленях. Однако ни колени, ни руки у меня уже не тряслись, а, напротив, голова казалась удивительно ясной, а мысли четкими. Только вот виски до сих пор слегка ломило… И даже потихоньку начал созревать план действий на ближайшее время, пока еще в общих чертах… Ясно было одно: от прогулки на ту сторону фронта мне не отвертеться, а значит, так тому и быть. Тем более именно там находится синий портфель, и если его обладатель умеет то же, что Алиев из моего мира, то встретиться с ним – приоритетная задача. А с остальным постараемся разобраться по ходу дела…

Решив таким нехитрым образом насущные проблемы, я вдруг почувствовал приступ сильнейшего голода. И еще хотелось спать. Решив, что обед подождать может, а вот когда еще удастся подремать – неизвестно, я снял сапоги и прямо в одежде улегся на койку, тут же провалившись в глубокий сон.

Сколько мне удалось поспать – не знаю, думаю, часа два, прежде чем меня довольно интересным образом разбудили.

Я почувствовал, как чьи-то руки легко, профессионально прошлись по моим карманам – если бы я не специализировался одно время на автобусных воришках, то и не заметил бы этих почти невесомых касаний. Но местному карманнику не повезло – резко повернувшись, я схватил вора за руку и тут же вывернул ее так, что он не мог пошевелиться от боли. Потом я неторопливо поднялся на ноги, не отпуская руку первого схваченного мной в этом мире преступника.

– Ай, больно! Пустите меня, вы что? – Голос показался мне знакомым, но в такие совпадения я поверить не мог. Я резким движением развернул воришку к себе и, схватив его за грудки, с жадным любопытством уставился в его лицо.

Чиж! Никакой ошибки! Это был он и в то же время не совсем он. Глаза, нос, цвет волос – все, как и у того Чижа, которого я знал, а вот выгоревшие под солнцем волосы, небольшой шрам на виске, наконец, солдатская военная форма – все это делало местного Чижа иным, не похожим на самого себя.

– По карманам шаришь, гаденыш? – Я придал своему голосу интонации Влада, когда тот бывал не в духе. Подействовало сразу. – Знаешь, что полагается за воровство по законам военного времени?

– Да вы что, товарищ лейтенант? Да я ни сном ни духом… Меня послали вас разбудить!..

– Фамилия? – Я отпустил его, но Чиж и не думал бежать, настолько оказался перепуган.

– Чижов. – Солдатик с невероятной скоростью бледнел, кровь отхлынула от его лица. Вампир, право слово. – Товарищ лейтенант…

– Молчать! Отвечать только на мои вопросы! Кто тебя послал?

– Лейтенант Соколова. Она сказала разбудить вас и проводить на склад.

– Так, Чижов. – Я заложил руки за спину и обошел его в стиле незабвенного Гепарда – героя повести «Парень из преисподней» братьев Стругацких, – разве что тросточки не хватало да надежного брата-храбреца за спиной, – осматривая с головы до пят. – Развели тут птичий двор. Чиж да сокол. Младший лейтенант в курсе твоих фокусов?

– Никак нет! – Он как вытянулся по струнке, так и не шевелился, лишь преданно заглядывал мне в глаза.

В том, что Соколова ни при чем, я и не сомневался, но хотел на всякий случай проверить. Береженого, как говорится…

– Это она тебя подговорила по карманам пошустрить?

– Да вы что, как можно?

Даже бить его не пришлось, он и так готов был сдать всех. Вот только сдавать оказалось некого. Чиж действовал исключительно по собственной инициативе.

– Откуда родом?

– Товарищ лейтенант, не помню я, контузило меня, вот даже шрам остался…

– Совсем ничего не помнишь? – А вот это уже интересно. Объясняло, почему Чиж меня не признал, если, конечно, я имел сейчас дело именно с тем Чижом, которого знал прежде. Все же шрам явно несвежий – несколько месяцев на вид. Впрочем, если предположить, что нас всех раскидало по разным временным участкам, – а такое допущение легко можно сделать, учитывая невероятные способности Алиева и его отвратной зажигалки, – то амнезия являлась очень удобным прикрытием… Вот только зачем ему в таком случае скрываться от меня? Ведь, помни он о том, что случилось, я мог бы стать для него обратным билетом домой. Нет, Чиж и правда ничего не знал и в данный момент не врал.

– Чем хотите поклянусь! Как долбануло меня три месяца назад – осколком по касательной зацепило, – так память напрочь и отшибло. Имени своего не помнил даже – хорошо, что документы при мне нашлись. Доктора смотрели, говорят, бывает такое. А поделать они ничего и не могут, если пройдет, то само…

– Хорошо, боец. На первый раз я тебя, пожалуй, прощу. Но с одним условием…

– Все, что угодно, товарищ лейтенант! Только не под трибунал!

– Да какой трибунал? – Я искренне удивился. – За воровство я могу пристрелить тебя на месте своей рукой, без суда и следствия… Но я же сказал, что прощаю. Однако отработать придется. Искупить вину, так сказать, кровью…

– Товарищ лейтенант… – Чиж побледнел еще сильнее, хотя секунду назад я бы поставил последний рубль на то, что это просто невозможно. Впрочем, он и в нашем мире был трусоват, и тут, как видно, не сильно изменился.

– Выбирай сам. Я принуждать тебя не хочу. Только учти: если выберешь мои условия, то отступить уже не удастся. В общем, как знаешь. – Я демонстративно погладил кобуру, которую не снял, даже ложась спать.

– Я выбрал, – мгновенно решился Чиж. – Я с вами!

– Хорошо, я и не сомневался. С этого момента ты – мой личный адъютант, а это означает: куда я, туда и ты. А теперь давай, показывай, где тут склад…

Он лишь обреченно кивнул и повел меня сквозь руины немецкого городка. Я шел следом, внимательно оглядываясь по сторонам. Редкие местные жители попадались нам навстречу. В основном старики. Они уныло брели куда-то, обходя многометровые завалы. А вдруг и мои ребята где-то неподалеку, но так же, как и Чиж, не помнят себя? Эх, быстрее бы Соколова проверила списки. Может быть, повезет…

Чижа я решил держать при себе по двум причинам. Во-первых, несмотря ни на что, он все же свой, из нашего мира, а не из этой непонятной реальности, куда нам так не повезло попасть. Если, конечно, он не являлся обычным двойником, что тоже нельзя исключать. А во-вторых, имелась у меня смутная надежда, что с Чижа все началось, Чижом и закончится. Вдруг Алиев вновь выйдет на него для какой-то своей надобности, тут-то я своего шанса не упущу и не попадусь уже так глупо, как на квартире. Но кто же мог знать, что обычная, пусть богатая, но ничем особо не примечательная зажигалка обладает подобной силой…

И еще одна мысль все крутилась и крутилась в моей голове: мне крупно повезло, что до сих пор никто не распознал во мне чужака. Ведь сделать это очень просто: манера говорить, вести себя, самые простые реакции – все выдавало во мне пришельца. А с диверсантами – ибо кем еще могли меня посчитать – разговоры долго не ведут: к стенке – и все дела. Я ведь с трудом выяснил, какой на дворе год, где уж было понабраться таких подробностях, как имена артистов, которые сейчас популярны, последних новостях, сводках с фронтов и прочего-прочего. Всего и не перечислить. Ведь мы каждый день получаем гигантские массивы информации, которые, сами того не замечая, постоянно обрабатываем на сознательном и подсознательном уровне, усваиваем или отторгаем. Так что этот предполагаемый поход за линию фронта мне только на руку. Пообтешусь немного, да и с глаз начальства исчезну. А там видно будет…

– Пришли, – отрапортовал Чиж. – Склад!

Мы предъявили охранникам на входе наши документы, и Чиж помог мне подобрать все необходимое. Я ведь сам толком не знал, что может пригодиться. Конечно, в свое время я ездил на военные сборы, но настоящая война – совсем иное дело, а тем более предполагался рейд в тылы противника через линию фронта…

Так что советы моего новоявленного порученца очень пригодились. Он уже успел порядком освоиться за три месяца, проведенные здесь, и, несмотря на мнимую, а может, и реальную амнезию, разбирался в обстановке неплохо.

Осенний камуфляж по размеру мне подобрали быстро, затем вручили армейский нож НР-40, каких я множество повидал и в своем времени, также мне достался совсем новый ППС-43 – пистолет-пулемет Судаева, калибра 7,62 миллиметра, и вещмешок с запасом всего необходимого, начиная с консервов и заканчивая спичками. Экипировали, что называется, по полной…

– Откуда все это богатство? – поинтересовался я. Прежде мне казалось, что во время войны у наших всегда были трудности с поставками. Тем более на дворе сорок третий год, когда ресурсы истощены практически полностью. А тут такое изобилие!

– Немцы подвезли, откуда ж еще? – удивился Чиж. – Совместно с нашими производят, у них все четко по графику. Раз обещали – сделали!..

Чижа мы тоже переодели, и после этого я велел отвести меня к Соколовой. Времени прошло достаточно, и если по моему запросу возможно хоть что-то выяснить, то она уже должна была это сделать.

Катя встретила меня на редкость удивленным и задумчивым взглядом. Мы нашли ее в комендатуре, в одной из небольших комнат, заваленной папками с документами. Приказав Чижу ждать снаружи, я, скрывая нетерпение, поинтересовался:

– Ну как, успехи есть?

– Есть, – кивнула лейтенант. – Вы, наверное, удивитесь, но я нашла ваших товарищей!

– Всех? – обрадовался я. Если ребята рядом, то, может быть, мне повезет, и хоть кто-то из них помнит то же, что и я. А вдвоем уже легче, тем более – втроем или вчетвером!

– Всех. И даже скажу больше: Егоров, Лурье, Гранин – они и составляют тот разведотряд, к которому временно приписаны и вы…

Я присвистнул. Вот эта новость неожиданна во всех отношениях! Но я уже не понимал, приятная ли она, нет ли тут очередного подвоха?.. Хотя что это я? Безусловно приятная, вот только как бы мой интерес к парням не вышел мне же боком. Если они не помнят меня, то запрос будет выглядеть по меньшей мере подозрительным, тем более что я рассказал Соколовой слишком многое.

– Я бы выяснила это раньше. – Катя будто извинялась. – Но я с разведчиками почти не общаюсь, у них свой круг, а я все тут мотаюсь, поручения выполняю. Ведь это здорово, что вы своих нашли, да еще и вместе на задание идете, правда? – Только вот посмотрела она на меня чертовски подозрительным взглядом, совсем не вязавшимся с наивным тоном милой девушки.

– Конечно, здорово! Кстати, я тут рядового Чижова в свое подчинение определил. Устроите это официально?

– Чижова? А зачем он вам? Впрочем, не мое дело, конечно, я все устрою. Полковник не будет против.

– Ну вот и славно! А теперь проводите меня к ребятам!..

Разведчики занимали покосившийся домик на окраине городка. Точнее сказать, в этом месте город начал сливаться с близлежащей деревней, так что подобных домов вокруг имелось много. Частью – разрушенные, в некоторых же чувствовалось присутствие человека.

На провисшей веревке, наискось протянутой через дворик, сушились портянки. Дверь в дом была прикрыта. Вокруг царило редкое по нынешним временам затишье. Даже непрекращающаяся далекая канонада, не позволяющая забыть, что идет война, ненадолго стихла.

– Представлять вас не нужно? – правильно оценила ситуацию Катя. – Тогда я пойду. Удачи!

– Надеюсь, еще встретимся!..

Катя с легким смущением кивнула, повернулась и, неловко ступая в огромных сапогах, отправилась обратно, так ничего и не добавив напоследок. Я помнил тот наш случайный поцелуй. Она, думаю, тоже.

– Краси-и-ивая! – протянул Чиж, уставившись ей вслед.

– Не пялься! – Я наградил его легким подзатыльником, и Чижов тут же перевел преданный, как у собаки, взгляд на меня, всем видом показывая, что ждет указаний и готов выполнить их в то же мгновение. Палку ему, что ли, бросить? Пусть сбегает, принесет!.. Я тяжело вздохнул. Тяжелое наследство мне досталось. – Ладно, пора знакомиться!

Мы подошли к двери, и я негромко постучал.

– Не заперто, – раздался знакомый голос, звучавший, как всегда, немного с ленцой. Серега!

Я радостно распахнул дверь, шагнул вперед и тут же попал в медвежью хватку. Я знал любимый приемчик Сереги – вот так с ходу заграбастать кого-нибудь своими огромными лапами, и не выберешься, как ни старайся, а потом давить изо всех сил. Выйти из захвата можно было лишь одним способом – на секунду расслабить все мышцы, чтобы под весом твоего тела противника хотя бы слегка пошатнуло и наклонило вперед – все же девяносто кило, – а потом резкая скрутка и бросок через бедро с подбивом под нетвердо стоящую в этот момент ногу оппонента.

У меня все получилось как по учебнику. Серега приземлился на дощатый пол, а его руку я уже заломил в классический болевой захват. Он взвыл от ярости, но дергаться и не пытался – я держал крепко и мог при желании в любую секунду руку ему сломать.

– Браво, лейтенант! Можете уже отпустить. Экзамен вы, так сказать, прошли. – Влад, сидящий за столом в одной гимнастерке и подштанниках, негромко захлопал в ладоши. – Кстати, давайте знакомиться! Тот, кого вы так успешно уронили, – капитан Сергей Гранин. Меня зовут Владислав Лурье, тоже капитан – руководитель группы. А вон тот парень – младший лейтенант Егоров. Откликается на имена Николай, Колян или Молодой.

Я отпустил Серегу и, протянув руку, помог ему подняться. Встав в полный рост, он оказался, как всегда, выше меня на полторы головы, горой возвышаясь рядом. Тех, кто оказывался подле него впервые, подобное физическое превосходство обычно подавляло, я же давно привык и весело подмигнул капитану. В ответ Серега одобрительно похлопал меня по спине.

– Лейтенант Максимов. Зовут Эрик. Можно обращаться по имени и на «ты», – представился и я, поняв, что меня никто из здесь присутствующих не узнает или делает вид, что не узнает. – Мой сопровождающий рядовой Чижов! – Чиж осторожно заглядывал в комнату, не решаясь войти.

– Мы уже все знаем про тебя, Максимов. – Влад протянул мне руку, которую я крепко пожал. – Специально вызван для перевода с французского и подтверждения нашей цели. Ставрига боевую задачу поставил, будем выполнять! А вот про Чижова мне не сообщали!..

– Хм, товарищ капитан, понимаете, тут такое дело… – Я лихорадочно соображал, как вывернуться из неприятной ситуации. Отпускать от себя Чижа я не собирался. Значит, нужно доказать его необходимость группе. Все же подсознательно я надеялся, что мои товарищи так или иначе, но признают меня, а раз этого не произошло, то и прежние доверительные отношения еще потребуется восстановить. – Чижов – эксперт в области взлома. Любой замок откроет за три секунды! Он нам может пригодиться – природный талант, ограненный многолетним практическим опытом!

Я вовсе не врал. Чиж в свое время успешно промышлял, обнося чужие квартиры, и, хотя гением в этой области не являлся, но вскрыть замок все же мог. Однако небольшое преувеличения в данном случае не повредит!..

– Такой герой нам пригодится. – Влад смерил Чижа своим фирменным тяжелым взглядом. Чижов съежился. В нашем мире он очень уважал капитана, да и здесь былые рефлексы не забылись. – Что, боец, не подведешь?

– Никак нет, товарищ капитан! – Чиж вытянулся во весь свой невысокий рост и прищелкнул каблуками, пожирая Влада обожающим взглядом. Его он боялся больше, чем меня.

– Решено, отправляешься с нами.

– Слушаюсь, товарищ капитан!

– Пока отдыхаем! – приказал Лурье. – Можно слегка перекусить, но не слишком усердствуйте. Ночка предстоит тяжелая! Ты тоже отдыхай, лейтенант, и специалист твой пускай подремлет немного. Вон койка свободная в углу.

Я кивнул Чижу, подтверждая разрешение. Он с нескрываемым удовольствием скинул сапоги, распространив по комнате далеко не самый приятный аромат, и завалился на кровать, тут же захрапев с каким-то странным присвистом.

Молодой не сдержался и захихикал. Влад же, не обращая ни на что внимания, устроился за столом, изучая карту. Он всегда подходил к заданиям ответственно, считая, что лучше перебдеть, чем недобдеть, тем более когда на кону стоят собственные головы. Меня он поучаствовать в разработке плана не пригласил, да я и не напрашивался, полностью доверяя ему в подобных вопросах, тем более учитывая отсутствие у меня знаний о местных реалиях.

Линия фронта проходила в десяти километрах от города, и нас любезно согласился подбросить до нее порученец Ставриги на реквизированном «виллисе». Мы кое-как вчетвером влезли на заднее сиденье, а Влад устроился впереди, рядом с водителем. Автомобиль колесил по проселочным дорогам, ловко объезжая ямы и разбрызгивая грязь. Пару раз мы все же застревали, тогда вылезали все, кроме молоденького водителя, и выталкивали машину, невзирая на то, что сами перемазались в грязи, смешанной с пожухлой листвой и травой, с головы до ног.

Группа экипировалась практически так же, как и мы с Чижом: ничего лишнего, только самое необходимое. Лурье заставил нас попрыгать, проверяя, не звенит ли что-нибудь в вещмешках и карманах. Наконец, когда мы, по его мнению, оказались готовы, группа оставила дом, в котором уже давно никто, кроме них, и не жил.

Нас несколько раз проверяли в пути, но порученца Ставриги многие узнавали в лицо, а полномочий, предъявляемых Владом, оказалось достаточно, чтобы нам отдавали честь и тут же отпускали восвояси.

На передовую порученец не поехал, остановив автомобиль примерно в километре. Тут мы разделились: он направился по своим делам, а наш путь лежал дальше, туда, где время от времени грохотало и сотрясалась земля.

На войне не бывает тишины. И я, кажется, начал к этому привыкать. По крайней мере, уже перестал дергаться всякий раз, как слышал взрывы и выстрелы, но это стоило мне огромных волевых усилий. Остальные казались расслабленными внешне, но мгновенно определяли по звуку летящего снаряда, где произойдет взрыв, и если предполагаемое место падения находилось на безопасном расстоянии, то даже ухом не вели. Выстрелы же попросту игнорировались. Мол, пуля – дура, если захочет – найдет, как ни пытайся избежать встречи. А всякой пуле кланяться, так можно и вообще не разгибаться!..

Только Чиж, как и я, заметно нервничал. Но он всегда трусил в сложных ситуациях, так что я не обращал на него внимания.

Вскоре мы добрались до окопов, и Влад сразу попросил одного из бойцов отвести его в командный блиндаж, нам же приказал оставаться на месте и ждать распоряжений.

Солдаты отдыхали, безо всякого интереса поглядывая в нашу сторону. За четыре года войны они ко всему привыкли и ничему уже давно не удивлялись. В мире вообще происходит мало нового, в основном все то же самое, просто действующие лица меняются…

Кто-то дремал, завернувшись в шинель, кто-то курил, некоторые методично двигали челюстями, предпочитая жевательный табак. Время ужина прошло, и теперь до утра ждать нечего, разве что внезапную атаку противника, а сон, как известно, лучшее средство от голода.

Отсутствовал Влад недолго. Видно, местные офицеры уже были в курсе запланированной акции, так что объясняться ему не пришлось.

– За мной! – приказал капитан и двинулся, пригнувшись, вперед.

Мы цепочкой последовали за ним, короткими перебежками перемещаясь между окопами, и вскоре добрались до самого дальнего, согнав со ступени-банкеты солдата.

Кажется, с минуты на минуту все должно было начаться. Меня пробрала легкая дрожь, как всякий раз перед серьезным делом. Обычно это заканчивалось достаточно быстро, вот и сейчас, не прошло и минуты, как руки перестали дрожать, я расслабился. Только слабая головная боль, начавшаяся сразу после моего появления в этом мире, все никак не проходила.

– Как начнется фейерверк – сразу вперед! Двигаться в темпе, ни на что не отвлекаться. Времени у нас в обрез – минут двадцать, максимум – тридцать, пока французы не очухаются. Нужно успеть попасть на ту сторону, – дал указания Влад, прислушиваясь к канонаде и поглядывая на часы. – Полковник обещал начать ровно в двадцать три ноль-ноль!

Чиж внезапно заволновался, осознав, что именно предстоит ему сейчас совершить. Кажется, перспектива смерти от моей руки уже не так ярко рисовалась его воображению. Он заозирался по сторонам, явно прикидывая, как бы половчее улизнуть.

Я незаметно ткнул его локтем в бок и яростно прошептал на ухо:

– Пристрелю как собаку! Только попробуй!

– Понял, товарищ лейтенант, – обреченно ответил он. – Пробовать не буду!..

Пинка бы тебе дать, подумалось мне, за то, что втянул нас в эту дикую заварушку. А теперь мы в одной лодке и деваться нам некуда. Да и тянет всех нас друг к другу, словно магнитом, иначе как объяснить, что я так быстро отыскал своих товарищей, да и самого Чижа в придачу.

Тем не менее нужно было как-то успокоить Чижова, а то неизвестно, какой фортель он выкинет в следующую минуту, поэтому я постарался его стимулировать:

– Не трусь, и останешься жив. Держись меня! Как вернемся, получишь награду! Медаль, может, даже орден! Слово!

Он уныло кивнул, не особо воодушевившись предложением. Но иного способа для поднятия боевого духа не имелось, и я для наглядности сунул Чижу кулак под нос:

– Смотри у меня!

Уж не знаю, почудилось ли ему что-то в моем голосе, или непосредственная угроза физической расправы вновь возымела действие, но он внезапно успокоился, кивнул и повторил, но уже совсем с иной интонацией:

– Все понял, товарищ лейтенант!

– Время! – сообщил Лурье, и тут же началось, как по мановению волшебной палочки.

В воздух взвилась сигнальная ракета, а прямо следом за ней грянул залп, затем еще один и еще. Ухнуло так, что заложило уши и, казалось, сама земля содрогнулась.

– Вперед! – захрипел капитан; кажется, он всетаки тоже волновался и первым перелез через бруствер.

Молодой перемахнул вторым, за ним я толкнул Чижа, потом перебрался сам, а замыкающим оказался Серега.

«Спотыкач» – заграждение из колючей проволоки перед окопами – мы лихо миновали. Кто-то предусмотрительно заранее освободил небольшой участок для нашего прохождения.

Так мы и двинули, пригнувшись, бегом, незаметные в ночи. Но французам сейчас было не до нас. Грянул второй залп, я пошатнулся, но сумел удержаться на ногах. Чиж упал на колени, и я помог ему подняться.

– Быстрее! Не зевать!

Мы торопились, как могли, понимая, что канонада продлится не вечно, а потом грянет ответ.

Два километра бегом в полной темноте по полю, когда ноги то и дело норовили попасть в кротовьи норы, а над головой летели снаряды, – занятие для сумасшедших, но мы бежали не останавливаясь. Даже Чиж не пытался скрыться, пользуясь мраком и неразберихой, он понимал, что либо я, либо Серега его обязательно заметим. Мой осведомитель смешно подбрасывал ноги при беге, похожий при этом на какого-то диковинного зверька, но передвигался на удивление шустро.

Мы находились уже метрах в двухстах от траншей противника – крайне опасное расстояние. Эллипс рассеивания при попадании снарядов составляет от ста до двухсот пятидесяти метров в длину в направлении выстрела и до тридцати метров в ширину, но, если принимать во внимание, что точность артиллерии оставляет желать лучшего и что ошибки в наведении орудий случаются часто, то приходится увеличивать безопасное расстояние метров до четырехсот. Мы же были сейчас почти вдвое ближе, а значит, вероятность попасть под свои же снаряды увеличивалась в разы.

К тому же нас могли заметить из окопов вражеские бойцы и начать обстрел, хотя я надеялся, что они сидят сейчас, пригнув головы, и пережидают обстрел. Но если вдруг нас все же кто-то увидит, тогда миссию можно считать проваленной – незаметно в тыл пройти не удастся.

Но полковник Ставрига и это предусмотрел. Следующим залпом пошла дымовая завеса, прикрывшая наше передвижение. Ориентироваться в пространстве стало совсем трудно, зато шансы попасться на глаза особо ретивому французу существенно снизились.

К счастью для нас, поле, по которому мы бежали, еще не успели целиком заминировать ни наши, ни вражеские солдаты. А свободный от мин проход Влад знал, хотя как он умудрялся находить метки в такой нервной обстановке, да в полной темноте, я не понимал. Но если бы не он, нам пришлось бы туго.

И все же мы успели вовремя. С ходу перепрыгнули через одиночный окоп чуть сбоку от передней линии французской траншеи – я успел заметить солдата, свернувшегося на дне калачом и зажавшего голову руками. Серега мимоходом швырнул туда гранату. Бахнул взрыв, оставшийся никем не замеченным, кроме самого бедолаги солдата, потому как именно в эту секунду французская артиллерия начала контробстрел советских позиций.

Уже через три минуты мы оказались в лесу, под надежным прикрытием деревьев. План Ставриги сработал – мы перешли на вражескую территорию, сумев себя не обнаружить. Да, полковник отыскал, может, единственную подходящую для нас лазейку – в остальных местах линия обороны была гораздо мощнее. Его опыт нам помог – на то он и тактик, чтобы думать. А задача диверсантов – действовать!

Конечно, лес полон французов и англичан, да и вторая линия обороны располагается всего в четырех километрах западнее – прямо по нашему курсу, но задачу-минимум мы успешно выполнили.

Мы, не останавливаясь, продвигались в глубь леса, стараясь уйти как можно дальше от французских окопов. Сейчас, когда враги оказались и впереди, и позади, Влад изменил стиль продвижения.

Впереди метрах в двадцати теперь бежал Гранин, мы же следовали за ним цепочкой.

Если он слышал шум или просто что-то казалось ему подозрительным, мы замирали, выжидая, пока он не давал знак, что все в порядке, в ином случае старались бесшумно обойти опасное место стороной. Вступать в открытый огневой конфликт приказов не было.

Так мы двигались довольно долго, время от времени сверяясь с картой местности, и удалились от позиций французов километров на пять.

Внезапно Серега замер, и мы попадали наземь. Слева раздались невнятные голоса, зазвучала чужая речь. Хотя я и вычленял отдельные слова, но смысла разговора уловить не мог. Вдруг потянуло ароматным дымком, и я все понял – мы набрели на солдатскую кухню! Интересно, для кого они готовили в столь позднее время?

Но возможности это выяснить нам не представилось. Приказ – прежде всего! Так считал Влад, а я с ним по понятным причинам не спорил. Мы обошли поваров, умудрившись не нарваться на охранение, и двинулись дальше.

Я совершил в своей жизни не один марш-бросок, но подобный сегодняшнему не пожелал бы даже врагу. Ночной лес – не самое приятное место, тем более когда спешишь. Если бы не Гранин, чудом угадывающий любую опасность, уже давно кто-то бы из нас пострадал. Но он словно обладал совиным зрением, обходясь без прибора ночного видения, которого наша экипировка не предусматривала, и даже без фонарика. И обломки деревьев, и скрытые ямки – он замечал все и вовремя предупреждал нас.

Местный Чижов оказался гораздо выносливее физически, чем Чиж из моего мира, но и он не выдержал, рухнув на землю после очередной затяжной перебежки, и хрипло взмолился, пытаясь отдышаться:

– Не могу больше!

– Привал! – скомандовал Влад, правильно оценив ситуацию.

Чиж облегченно вздохнул и присосался к фляжке с водой.

– Много не пей, потом захочешь, а не будет, – дружелюбно посоветовал Серега. Сам он даже не присел, только сделал несколько глотков из фляги и исчез среди деревьев, разведывая обстановку. От его привычной лени не осталось и следа. Совершенно иной человек – такой, каким он, наверное, был в молодости, когда сердце еще пело, как пламенный мотор…

Впрочем, и остальные мои друзья вели себя не так, как я привык: Лурье был хмур и собран, но при этом не давил постоянно авторитетом; Молодой, которого я знал недолго, в основном молчал, хотя обычно частенько доставал всех вокруг бесконечными расспросами о сути бытия.

Переход изменил их, а может, как бы выдвинул вперед их основные качества, заблокировав или отодвинув на второй план несущественное.

Интересно, а со мной перемещение в чужой мир проделало ту же штуку, а я, не умея взглянуть на себя со стороны, этого просто не замечаю?.. Вроде бы веду себя как всегда. Мысли, чувства – ничего не изменилось. Но и мои друзья, скорее всего, так думают о себе…

Короткий привал закончился. Чиж с кряхтеньем поднялся на ноги, и мы продолжили путь.

Сказать, что мне приходилось тяжело, значит соврать. Это было просто невыносимо – настоящий ад. Пару раз я все же падал, ободрав себе руку, но, к счастью, ногу не подвернул, иначе с хромотой не ушел бы далеко. Да и терять авторитет при Чиже я не мог себе позволить, поэтому мысленно заставлял себя идти и идти, невзирая ни на что.

Эх, отвык я за годы службы от подобных экстремальных забегов. Силы уже не те, дыхалка ни к черту, ноги подкашиваются. Бросать курить! Бросать пить! И бегать кроссы вечерами… Алиев, я тебе это припомню при встрече, сволочь! Будь ты хоть инопланетный пришелец, хоть рогатый демон, хоть секретный агент Кремля – ты мне за все ответишь!

И все же любой путь рано или поздно заканчивается.

– Прибыли, – объявил Влад. Часы показывали пять утра. – Впереди Мартье. Но сейчас нам туда соваться не с руки. Обождем, разведаем обстановку, а там видно будет…

Мы расположились под прикрытием густого кустарника. Даже пройди враг в пяти метрах, заметить нас было бы достаточно сложно. А если не знать о нашем присутствии, то практически невозможно.

Наблюдать за округой первым вызвался Серега, мы же вскрыли консервы и с удовольствием перекусили, запив пиршество водой из фляг. Я бы не отказался и от пары глотков вискаря, но в рейде выпивать не принято. Да и попробуй найди здесь настоящий виски, разве что американский продуктовый обоз захватить…

– Два часа на сон, – разрешил Влад.

Мы устроились друг подле друга – так теплее. Уже проваливаясь в дрему, я подумал, как бы хорошо проснуться в своем родном кабинете и чтобы все произошедшее оказалось лишь интересным сновидением…

Пост на въезде в Мартье нам удалось миновать без приключений. Я вышел, показал дежурному офицеру документы убитых нами французов, и нас пропустили без дополнительных вопросов. В этом не было ничего особенного – машины сновали туда-сюда постоянно, а мы приехали не со стороны фронта, да и мой французский оказался безупречным, а Влада и Чижа охранники, к счастью, ни о чем не спросили. Существовал лишь один шанс провала – если бы солдаты на блокпосте лично знали убитых офицеров. Пришлось рискнуть, и нам повезло.

Дырки в форме мы заштопали – игла и нитка оказались у предусмотрительного Сереги с собой. Кровь замыли, так что форма если и не казалась новой, то и подозрений не вызывала. На предварительную подготовку у нас ушло часа полтора, так что уже вечерело: осень, в это время года темнеет рано, и следовало поторопиться, чтобы успеть провернуть операцию до наступления комендантского часа.

Серега и Молодой заняли позицию недалеко от выезда из города, чтобы в случае погони суметь прикрыть наше отступление.

Чиж неспешно вел автомобиль, исполняя роль шофера. Мы с Владом молчали, напряженно поглядывая в окна.

Мартье не сильно пострадал от бомбежек. Дома казались по большей части целыми, местные жители – относительно спокойными. По крайней мере, многие из них спешили по своим делам, не оглядываясь пугливо по сторонам, хотя до линии фронта было, по большому счету, рукой подать…

Как видно, люди уверены в силах союзной армии. Многочисленные патрули, носившие и французскую, и английскую форму, и даже, как мне показалось, соревнующиеся между собой в активности, встретились нам раз десять за те несколько минут пути до простенького домика, в котором скрылся капитан.

Наблюдение с нашего пункта за ним не прерывалось ни на секунду, и мы бы подтвердили под присягой, что, по крайней мере, до момента нашего отправления он никуда не выходил. Конечно, он мог сто раз покинуть домик за то время, пока мы добирались до города, объяснялись на блокпосте и петляли по улицам, но в любом случае проверить необходимо. Даже если его там уже нет – что ж, значит, устроим засаду!..

Вдобавок меня волновал вопрос о возможной охране капитана. Если ее, как показывает наблюдение, нет, то он очень уверен в себе. Я бы даже сказал – самоуверен.

Если вспомнить Алиева и то, с какой легкостью он избавился от нашей группы опытных оперов, то и с капитаном нужно постоянно держаться настороже. Но как предупредить Влада, не вдаваясь в подробности, знать которые ему ни к чему?..

Придется самому следить за каждым действием капитана. Фокус с зажигалкой я больше провернуть не позволю! Хватит мне и сорок третьего года! Мало ли куда еще он нас вздумает закинуть?!

– Тут налево, – скомандовал Лурье, хорошо помнивший план города. – Выходим спокойно, в контакт с населением не вступаем. Стучим в дверь. Если открывают, быстро вталкиваем противника внутрь. И главное – не стрелять! Привлечем внимание. Лейтенант, справишься?

Я кивнул.

– А я проверю дом. Важно не поднять шум: с патрулями мы не справимся…

План показался мне сносным, хотя и не идеальным. Зато наглый, рискованный, а значит, вполне может сработать.

– Третий дом, тормози!..

Машина остановилась. Мы с Владом переглянулись и, одновременно открыв дверцы, направились к небольшому, опрятному домику. Чижов семенил за нами, нервно озираясь. Вот ведь «конспиратор»! На месте патрульных я раскусил бы его сразу же!..

К счастью, пройти нам пришлось всего шагов десять, и постороннего внимания Чиж привлечь не успел.

Влад постучал. Я приготовился.

Послышались шаги – звукоизоляция отвратительная, – и дверь без вопросов открыли.

На пороге стоял высокий широкоплечий человек в форме рядового, совершенно не похожий на капитана с портфелем.

– Чего надо? – гнусаво спросил он по-французски, подозрительно нас оглядывая холодными, мертвыми глазами убийцы.

Я, не отвечая, навалился на здоровяка, вдавив его в дом. Влад и Чиж просочились следом, закрыв за собой дверь. Гнусавый упал, ударившись головой, а я уселся на него сверху и нанес несколько сильных ударов. Лурье уже обогнул нас и с пистолетом в руке проверял комнаты.

Здоровяк, к моему удивлению, сознание не потерял и даже не «поплыл». Напротив, он одним сильным движением отшвырнул меня и медленно поднялся. А потом взглянул так, что поджилки затряслись, и пошел, раскинув руки, словно намереваясь заключить меня в объятия. Только вот я сомневался, что они будут дружескими…

– Дядя, ты чего это? – Я неуверенно попятился. Но крепыш все так же молча пер, страшный, как танк.

Краем глаза я заметил, как Чижов зашел к нему со спины с раздобытой где-то кочергой в руках.

– Остановился бы ты, а то хуже будет! Я страшен в гневе! – предупредил я охранника, отвлекая внимание от Чижа.

Тот подкрался и с размаха опустил кочергу на голову здоровяка. Удар смертельный – это я точно говорю! После такого не то что не очухиваются, а сразу отправляются к небесным вратам знакомиться с Петром!.. Но гнусавый здоровяк лишь слегка пошатнулся, недовольно тряхнув головой. Даже кровь не закапала на пол. Словно Чиж и не бил его смертным боем только что. Охранник чуть замедлил шаги, оглянулся на Чижова и одним ударом смел его к стене.

Вот Чиж отключился мгновенно – тут никаких сюрпризов. И мы остались только вдвоем: я и неумолимо шагающая ко мне машина смерти!

От безысходности я провел прекрасную тройку, завершив ее апперкотом, но мой противник не обратил на это ни малейшего внимания. Кто бы сомневался… если уж его кочерга не взяла!.. Он добрался до меня, обхватил и сжал. Я почувствовал, как что-то хрустнуло. Кажется, еще чуть-чуть – и мне сломают позвоночник!

Я пнул его со всех сил ногой и закричал от боли, отбив пальцы о твердую, словно камень, голень. Бить головой в лицо я не решился, зато вцепился зубами в толстый, сплющенный нос – жестокий прием, который вводит любого человека в длительный болевой шок.

Охранник объятий не разжал и не поморщился. Он давил и давил, и я автоматически надавил в ответ, сжав челюсти изо всех оставшихся сил.

Нос здоровяка оказался у меня во рту. Я просто откусил его, но охранник этого словно и не заметил. И крови никакой. А во рту у меня находилось земляное крошево вместо куска человеческой плоти.

Сознание стало туманиться, но тут я увидел, что к виску охранника кто-то приставил пистолет и три раза подряд выстрелил. Только это и помогло. Его руки сами собой разжались, и я сполз на пол. Ноги не держали. Влад выстрелил еще два раза, целясь на этот раз охраннику-монстру в глаза. Тот, как ни странно, еще не умер. Он слепо тянул вперед руки, но его тело уже не повиновалось приказам разума. Ноги здоровяка подкосились, и он рухнул рядом со мной, зияя пустыми глазницами, из которых сыпался песок.

– Это голем, – сказал Влад. – Глиняный человек. Я-то всегда думал, что это сказки, что так не бывает, а вон оно как оказалось…

Чиж застонал и встал на колени.

– Наш капитан имел неплохую охрану. Он там, в комнате, я связал его.

– Голем? – Я не поспевал за мыслями Лурье.

– Искусственный человек. Очень сильный. Почти непобедимый. Убить его можно, только стреляя в голову и глаза.

– Откуда ты это знаешь?

– Байки у костра люблю слушать, – отрезал Влад. – Поднимайся и бойца с собой бери. Пора поговорить с капитаном…

– Рассказывают, – негромко сообщил мне Чиж, – что такие солдаты в последнее время убили много наших. Что пули их не берут! И кто с ними встретится, тому верная смерть!..

В конце короткого коридора на полу, лицом вниз, валялся связанный человек. Мы с Чижом перевернули его.

На меня смотрел Алиев – я узнал бы его где угодно и в каком угодно виде, даже в форме пехотного капитана французских войск. Он не выглядел удивленным, испуганным или растерянным, скорее, слегка недоумевающим. Мол, кто посмел тревожить и по какому праву?..

– Кто вы такие? – по-французски спросил капитан. – Что вам от меня надо?

– А ты меня не узнаешь? – ответил я на языке д’Артаньяна. – Вроде бы недавно виделись!..

– Извините, не узнаю. – Алиев всмотрелся мне в лицо, но пожал плечами. – Мы встречались?

– Да, и при очень интересных обстоятельствах!

– Хотелось бы послушать.

– Позже.

Чиж удивленно смотрел на меня. К счастью, язык он не понимал, но общий тон разговора наводил на размышления.

– Тащите его в комнату. – Влад выглянул в коридор убедиться, что голем не шевелится. – В доме пусто, кроме здоровяка, никакой охраны.

– А, вы – русские, – улыбнулся Алиев и тут же добавил на чистом русском языке: – Вы прибыли вовремя, эта тень как раз в интересной фазе. Скоро здесь будет весело!

– О чем это он? – полюбопытствовал Лурье.

– Понятия не имею!

Мы с Чижовым рывком подняли капитана на ноги и провели по короткому коридору в гостиную. Влад уже задернул там шторы, создав условия для допроса. Комната оказалась обставлена исключительно просто: угловой диван, рядом с ним столик, несколько кресел, камин и шкура медведя на полу, на стенах акварели и скрещенные дуэльные сабли.

Алиева мы посадили в одно из кресел. Он по-прежнему не сопротивлялся, позволив нам командовать.

А на диванном столике лежал преувеличенно ярко-синий – как рисуют в мультфильмах, такого цвета не встретишь в обычной жизни, – потертый кожаный портфель.

– Лейтенант, проверь! – приказал Влад.

Вот, собственно, для этого меня и взяли в группу. Проверить портфель и личность капитана! Но по второму пункту у меня вопросов не имелось: физиономию подлого гада, упекшего нас в этот мир, я бы ни с чем не спутал.

Я оставил Алиева и подошел к столику. Портфель оказался приятным на ощупь, а замки его открылись легко, словно только того и ждали.

Я заглянул внутрь.

Внутри я увидел два отделения. Одно целиком занимали бумаги, а во втором лежала металлическая коробочка.

– Что мы ищем? – полюбопытствовал я.

– Все необычное. Нужно просмотреть бумаги. Ищи что-то особое, то, что бросается в глаза. Требуется подтверждение, что мы взяли именно того, кого надо!

Для меня это не вызывало сомнений. Но не выкладывать же свои соображения прямо сейчас! Влад не поймет, да и я бы на его месте не понял… Я выложил часть бумаг на стол и приступил к чтению. Инвентаризация склада номер пять: двести десять ящиков тушенки, пятьсот коробок с макаронами, триста ящиков консервированных бобов… Штатное расписание 7-го ударного пехотного полка. 6.45 подъем, 7.00 умывание…

«Всестороннее рассмотрение введения в офицерской среде традиции курения трубки»…

«Должностная записка. Тема: снижение боевого духа среди рядового состава»…

Бред! С какой стати Алиев носит с собой всю эту ерунду? А вот уже интереснее. Копии приказов по фронту. Выдвинуть войска… занять позиции по таким-то координатам… подготовить боевую технику…

Так, совсем интересно – мандат, дающий право на любые действия и подписанный первыми лицами как Франции, так и Англии. Прямо-таки знаменитый приказ Ришелье, выданный миледи: «То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказу и для блага государства…» По крайней мере, смысл именно такой. Алиев при желании мог отдать приказ о начале или остановке наступления, расстреле любого генерала, да, черт побери, он мог чуть ли не завершить войну! Полномочия безмерны! И конечно, приказ ко всем – оказывать всяческое содействие… любыми доступными средствами…

Следующие двадцать – тридцать страниц оказались нечитаемыми и покрытыми странными каракулями, с виду осмысленными, разбитыми на абзацы, но незнакомого мне начертания. Шифровка, как пить дать!

Я листал бумаги и понимал, что ничего у нас нет. Все эти отчеты, заметки, записки, справки – такого добра полно в любой военной канцелярии. Приказы выглядели интереснее, но были практически идентичны тем, которые мы забрали у мертвых французов, а зашифрованные листы, если и представляли ценность, то без правильного кода оставались для нас абсолютно бесполезными.

Только вот личность самого мнимого француза – обладателя замечательного мандата – представляла крайний интерес. Захватив в плен такую важную птицу, мы гарантированно получили бы по ордену от начальства. Вот только местные ордена меня совершенно не интересовали!

Алиев, с видимым удовольствием наблюдавший за моими мучениями, наконец поинтересовался:

– Товарищ, может, я могу вам помочь?

– Конечно, если расшифруете эти записи!

– О! – Капитан заулыбался. – Там нет ничего интересного ни для вас, ни для вашего начальства. Это личное. Дневник, так сказать, заметки на память…

– Что в бумагах? – спросил Влад.

– Пустышка по большей части: несколько приказов командующим полками, несколько зашифрованных страниц. Их я прочесть не могу. И особый мандат, дающий право на любые действия!

– Любопытно!..

Лурье устроился напротив Алиева, заглянул ему в глаза и неспешно начал:

– Очень хорошо, что вы говорите по-русски. Это облегчит наше с вами общение. Начнем?

– Извольте, – кивнул капитан.

– Ваше имя?

– Капитан Греве.

– Разве вас зовут не Алиев? – встрял я.

– Ах, вот в чем дело, – улыбнулся Греве. – Вы знакомы с моим коллегой? Тогда все понятно. Я зафиксировал скачок поля при переброске вашей группы. Необычный формат, как я понимаю: сразу несколько связанных между собой человек! И как я вижу, вы и тут оказались вместе? Как долго вы здесь? Второй день? Все правильно. Вы один помните или товарищи тоже? Нет, вижу, что один. Теперь мне все ясно!

Значит, Алиев и капитан Греве – разные люди? Не может быть! Ведь выглядят они как близнецы. Вот только манера говорить слегка отличается. Кто же они такие? Биороботы? Дубли? Клоны? А ведь был еще голем, работавший охранником…

– О чем он говорит? – Влад начал терять терпение.

– Что тебе ясно? – спросил я Греве, проигнорировав Влада. – Как нам вернуться домой?

– Это будет затруднительно. – Греве больше не улыбался. – Крайне затруднительно…

– Так, Максимов, нам нужно объясниться!

– Давай позже?

– Хорошо, лейтенант… – По взгляду Влада я понял, что нам предстоит серьезный разговор. – Итак, Греве. Продолжим?

– Обязательно! Но сначала позвольте папиросу? Это поможет мне сконцентрироваться. На столе пачка, зажигалка там же.

Я все еще листал бумаги капитана и добрался до последней страницы. Ничего из того, что заинтересовало бы Ставригу. Ведь, по словам Влада, он прекрасно знает о наступлении. В бумагах он не найдет ничего для себя нового. Только уже знакомые карты и приказы! Тем не менее их нужно доставить по назначению…

Влад вытащил из пачки папиросу. Греве протянул вперед связанные руки и принял папиросу, сунув ее себе в рот. Влад взял со столика массивную позолоченную зажигалку, щелкнул, но огонь не появлялся.

– Она такая непослушная, – покачал головой капитан. – Позвольте мне!

Лурье протянул ему зажигалку, и тут я наконец опомнился. Не знаю, почему я не среагировал сразу на просьбу Греве. Может, просто отвлекся.

Пальцы французского капитана уже почти коснулись металла, когда я, понимая, что даже крик запоздает, метнул в лицо пленнику стопку бумаг, которые все еще держал в руках, а сам прыгнул на него, сбивая вместе с креслом на пол и – главное – выбивая зажигалку из его рук.

Она отлетела в сторону, пару раз звякнув по полу. Греве, на которого я упал сверху, только захрипел.

Сильные руки Влада подняли меня на ноги. Он уставился на меня сверкающим взглядом и, через силу выдавливая слова, яростно прошептал:

– Лейтенант, извольте объясниться немедленно!

– Зажигалка – это оружие!

– Откуда информация?

– Я знаю… лично сталкивался!

– Он знаком с французом, – неожиданно вмешался Чиж, до этого скромно стоявший в дверях и не принимавший в потасовке ни малейшего участия. – Только отношения у них не приятельские…

– Вот даже как? – Невыносимо тяжелый взгляд. Сразу захотелось стать по стойке «смирно» и выложить все с самого начала. Но я понимал, что сейчас для этого не время и не место. Значит, опять придется врать, но дозированно, выдавая часть правды, иначе Влад мне просто не поверит…

– Мы с ним не знакомы, но с его коллегами у меня давние счеты. Позвольте, я после обо всем расскажу? И о подобном оружии я слышал. Военные разработки для внедренных агентов. Зажигалка бы выстрелила или еще каким-то способом навредила нам. Товарищ капитан, спросите у него сами!

Греве уже успел прийти в себя и с интересом прислушивался к нашему разговору.

– Да, – негромко произнес он в воздух, ни к кому не обращаясь конкретно, – я был прав, расстановку сил пора менять кардинальным образом! Вас, русских, лучше держать в узде…

– Что вы имеете в виду? – резко развернулся к нему Влад.

Но француз, или кто он там на самом деле, уже вновь замолчал.

– В любом случае, – добавил я, – это тот, кто нам нужен. Берем его и доставляем к полковнику.

А в дороге мы с тобой еще пообщаемся, будь уверен, Алиев-Греве!..

– Согласен, – решил Лурье. – Разговоры после. Ты молодец, лейтенант. Я бы подумал, что мы взяли пустышку, и пристрелил бы его прямо тут. А это что за коробка?

– Прибор какой-то. – Я вытащил из портфеля металлический параллелепипед с несколькими выступами на торцах, похожими на кнопки. Поэтому я и решил, что передо мной прибор, из-за кнопок, хотя он и не был похож ни на что, мне известное. Я нажал на одну – она мягко поддалась внутрь, но ничего не произошло.

– Что это такое? – спросил Влад у Греве. – Прибор? В чем его назначение?

Капитан молчал, даже отвернулся в сторону, явно показывая, что разговора не получится.

– Откуда у вас голем? Значит, они – не сказка?

Греве не отвечал.

– Хрен с тобой, – решил Лурье. – Потом разберемся! Так, пакуем гада, забираем портфель и в обратный путь! В других комнатах ничего интересного, я уже посмотрел…

Я проверил надежность веревок и заткнул Греве рот тряпкой. Он не сопротивлялся и новых фокусов не выкидывал. Зажигалку-оружие Влад сунул себе в карман, а прибор неизвестного назначения и бумаги затолкал обратно в портфель.

Мы подошли к входной двери вместе с Чижом, ведя Греве под руки. Влад уже протянул руку, чтобы открыть дверь, как вдруг с улицы послышался медленно, но верно нарастающий шум моторов. Где-то неподалеку двигалось несколько машин, и, кажется, они направлялись к нам.

Я не ошибся, тарахтенье усиливалось, пока не достигло апогея. И вдруг все стихло.

– Броневик и три грузовика с солдатами, – сообщил Лурье, осторожно выглядывая в окно. – Высаживаются и располагаются напротив дома. Если решат атаковать – нам конец!..

– Может, выстрелы услышали? – предположил я.

– Так я и знал, – заныл Чижов. – Нас всех убьют!..

– Молчать, рядовой! – рявкнул Влад. – Будешь паниковать, я тебя первый пристрелю!

– Все вы… грозитесь… – пробормотал Чиж себе под нос.

– Рядовой, занять позицию у окна. Стрелять по моей команде!

– Точно, убьют, – продолжал бормотать Чиж, но команду выполнил.

Я держал Греве под прицелом, прикидывая, что делать в случае атаки. Застрелить капитана – значит потерять единственную нить, которая может вернуть нас домой. Но и выдать его французам – упустить навсегда. Дилемма, козлорогие демоны ее дери! Может, они все же явились не по наши души?..

– Идут к нам, трое, – сообщил Чиж, развеивая мои мечты. – Делегация!..

– Лейтенант, – Лурье схватил Греве за шкирку и потащил его обратно в комнату, – откройте, но никого внутрь не впускать! Узнайте, что им нужно! Тяните время! Огонь открывать только в самом крайнем случае!..

В дверь вежливо постучались. Я вытащил пистолет и подошел к двери, встав чуть сбоку, – вдруг с той стороны начнут стрелять прямо сквозь дерево?

– Что нужно? – громко спросил я.

– Я хотел бы видеть капитана Греве, – раздалось в ответ. – У меня для него ответ от генерала Биройта!

– Капитан сейчас занят, вы можете зайти позже?

С той стороны озадаченно замолчали. Да я и сам понимал, что сказал глупость. Ведь где простой пехотный капитан – и где генерал! Первый не может просить второго обождать ни при каких обстоятельствах. Но ведь есть еще такая замечательная штука, как гревевский мандат!..

– Извините, – донеслось наконец до меня, – а с кем я имею честь беседовать?

Как же там зовут меня по новым документам? А вдруг они знакомы? Опять риск, но выбора нет.

– Лейтенант Логан. Временно прикомандирован к капитану.

– Послушайте, лейтенант, вы не могли бы открыть дверь? Так невозможно разговаривать!

Открывать или нет? Я сделал знак Чижу следить за обстановкой снаружи, переложил пистолет в левую руку, готовый стрелять в любую секунду, и приоткрыл дверь.

Передо мной стоял молоденький лейтенант с лихо подкрученными кверху аристократическими усиками, а за его спиной, шагах в трех позади, переминались с ноги на ногу два рядовых с винтовками в руках.

– Лейтенант Бреже, – представился офицер. – Особый порученец генерала Биройта. Я знаю, что капитан Греве находится на привилегированном положении, и даже командующий армией не может отдавать ему приказы, но… он должен меня выслушать! – подчеркнул Бреже, легким жестом указав на грузовики и солдат. – Это в его же интересах!

Надо же, вроде как запугивает силой? Или намекает на что-то иное? А Греве – интересный субъект! Здесь, в этом мире, он играет куда более заметную роль, чем его коллега-двойник в моей реальности.

– Хорошо, – решился я. – Вы зайдете в дом, но только один. Согласны?

– Конечно, – обрадовался Бреже. – Мне главное – увидеть капитана.

– Вы его увидите, – пообещал я. Надеюсь, Влад понял, что я впускаю француза, и примет необходимые меры. – А пока отошлите ваших людей к остальным. Пусть ждут у машин!

Лейтенант Бреже коротко переговорил с солдатами, и они тут же присоединились к своим товарищам у грузовиков. Нам бы пару пулеметов, и мы бы, возможно, смогли пробиться… если бы не броневик! Впрочем, и пулеметов у нас не было…

Я отступил в сторону, позволяя лейтенанту пройти, и закрыл за ним дверь, задвинув для верности засов.

– Прошу!..

Бреже проследовал в комнату, четко печатая шаг, я шел за ним, уже наполовину вытащив пистолет из кобуры и приготовившись стрелять в случае необходимости.

Греве сидел в кресле, уже без веревок и кляпа, и потягивал из пузатого бокала жидкость светло-коричневого цвета. Влад сидел в кресле напротив, делая вид, что читает газету. Одна рука его была скрыта газетой, которую он держал вверх ногами, но французский лейтенант этого, к счастью, не заметил.

– Капитан! – Бреже отдал честь и вытянулся во фрунт. – Я могу говорить при этих людях? Речь пойдет о том вопросе, который вы утром обсуждали с генералом!..

Греве легко махнул рукой, давая дозволение выкладывать. Неужели он так дорожит собственной жизнью, что готов поведать нам все свои секреты? Или эти секреты не играют для него особой роли?..

– Так вот, – озадаченно продолжил Бреже, – генерал согласен. Он очень недоволен тем, что в такое время вы попросили людей, но все же, учитывая ваши особые полномочия, выделил вам конвой – солдаты ждут снаружи – и назначил меня сопровождать вас в путешествии. У меня с собой карты и подписанное им разрешение на проезд. Это на всякий случай: вашего мандата достаточно в любой ситуации. Еще генерал просил передать, что в случае если вы окажетесь правы и добудете образец оружия, то можете просить все, что угодно! Впрочем, он сомневается в успехе операции, но тем не менее просит вас действовать с крайней осторожностью!

– Передайте генералу, что я передумал, – хрипло заговорил Греве. – Экспедиция отменяется, я изменил решение и сегодня же покидаю Мартье.

– Но… – растерялся лейтенант. – Вы же сами говорили! Потенциальная угроза и все такое! Меня вы точно убедили! Капитан! Вы не можете отказаться!..

– Молчать! – внезапно заорал Греве, поднимаясь на ноги.

Я плохо видел из-за спины лейтенанта и никак не мог понять, что же происходит. Зато Влад сообразил сразу и действовать начал еще до того, как Бреже что-либо осознал.

Он сбил Греве в прыжке, когда тот уже почти добрался до окна. Еще бы чуть-чуть – и капитану удалось бы сорвать штору или даже выбить стекло, подняв шум. А учитывая количество солдат на улице, у нас бы не слишком долго получилось удерживать оборону…

Я обрушил на затылок Бреже рукоять пистолета, прежде чем тот успел как-либо вмешаться в происходящее, и молодой лейтенант как подкошенный рухнул на пол.

– Вот ведь гаденыш! Я же его предупредил – не рыпаться! – Лурье со злостью развернул Греве лицом к себе и с удовольствием врезал ему. Голова капитана дернулась от удара, глаза помутнели.

Влад замахнулся вновь.

– Он нужен нам целым, – негромко напомнил я.

Влад разжал кулак.

– Ты прав, я забылся.

Бреже негромко застонал и открыл глаза. Я уже успел стянуть ему руки и ноги веревкой и отобрать личное оружие и планшет, который лейтенант носил через плечо.

– Что происходит? Господин капитан? – Бреже достаточно быстро пришел в себя и начал задавать осмысленные вопросы.

– Это русские, – подал голос Греве. – Они пришли за мной, а вы случайно попались, лейтенант. Вам не за что себя винить!

– Русские? – В голосе Бреже слышалось удивление, смешанное с недоверием. – Но как? Лейтенант Логан, и вы русский?

– Русский, – признался я, с интересом поглядывая на Бреже.

– Но ваш французский! Я не заметил акцент!

– Хорошие преподаватели. Расскажите-ка нам, Бреже, куда это вы собрались отправиться с капитаном? Что за путешествие? Его цель?

– Ничего я вам не скажу! – Бреже сжал губы и отвернулся. Ох, прямо Мальчиш-Кибальчиш и его великая тайна! Думаю, Греве окажется посговорчивей.

Я перевел Владу свои вопросы, и ему пришла в голову схожая мысль. Он несильно пнул капитана в бок и вопросительно на него уставился.

Греве тяжело вздохнул:

– Есть одно место. В альпийских горах. Там, по некоторым сведениям, недавно появился некий предмет. Он крайне важен.

– Что за предмет?

– Молчите, капитан! – На глазах Бреже выступили злые слезы. – Они же враги!

– Спокойно, мальчик. Я знаю, что делаю! Так вот, – продолжил он по-русски, – я считаю, что в Альпах находится деструктуризатор плавающей стабильности. С некоторых пор эта тень начала вести себя странно, и я думаю, что именно он – причина этому. Деструктуризатор необходимо отыскать и уничтожить, иначе тень закроется, схлопнется, просто прекратит свое существование. По крайней мере, для нас с вами…

– Что он говорит? – переспросил Влад.

Зато мне показалось, что я понял капитана, поэтому сделал знак Владу, что объясню все после, и спросил:

– А вам что с того? Ведь вы можете отсюда уйти, не так ли?

– Мог, пока вы не забрали мои вещи…

– Зажигалка и прибор? – догадался я.

– Да, портатор и модулятор. С их помощью я недавно зафиксировал, что происходят необратимые изменения. Поэтому я срочно прибыл в Мартье. Отсюда я смог установить источник сигнала. Тень не должна закрыться, сейчас здесь много истинных людей – они прекрасно модулируют, работа идет… Несколько дней уже здесь, в Мартье, я проверял показания. Все сходится – кто-то задействовал деструктуризатор! Конечно, Биройт не знает всех подробностей. Я сообщил ему сегодня утром только то, что в горах, возможно, находится прототип оружия, которое может решить исход войны. Он мне не поверил, но мандат не давал ему права задавать вопросы. Он взял время до вечера на раздумье. И как я и ожидал, выделил мне сопровождение…

Из всего рассказа я понял лишь то, что наши проблемы только начинаются. Портаторы, модуляторы, деструктуризаторы – я не знал ни одного из этих терминов. Но надеялся, что Греве со временем заполнит пробелы в наших знаниях.

Все же вовремя мы схватили капитана, еще бы чуть-чуть – и ищи ветра в поле…

– Как вернуть память моим друзьям и попасть обратно в наше время?

– Если уничтожить деструктуризатор, я смогу вам помочь. Сейчас он слишком сильно искажает пространственно-временные поля…

– Но ведь вы сказали, что можете покинуть эту реальность, если только вернуть вам ваши вещи?

– Я – могу, – кивнул Греве. – Вы – нет!..

Бреже с интересом прислушивался к диалогу, но воздерживался от комментариев.

Самое отвратительное, что я не мог проверить слова Греве, не владея информацией. Остается лишь сделать вид, что поверил… а это значит…

Я повернулся к Владу и сообщил:

– Кажется, мы отправляемся в Альпы…

Бреже нам пришлось взять с собой. Отпустить его мы не могли по понятным причинам, убивать же молодого француза не стали. Да, наверное, так было бы проще – ножиком по горлу, тело закатать в шкуру и спрятать в дальней комнате – еще не скоро найдут, а мы бы за это время уже сто раз успели покинуть городок.

Но… может быть, во Владе, несмотря на местные приключения и изменившийся характер, еще осталась в душе иная ментальность нашего мира – где жизнь человеческая, если и не обладает огромной ценностью, все же не является разменной монетой.

Да, в сорок третьем врагов убивали не раздумывая. Пятьдесят лет спустя – в девяностых – жизнь маленького человека не стоила даже деноминированного рубля, но мы-то пришли из десятых годов двадцать первого века, хотя и не все об этом помнили, так что Бреже повезло. Он остался жить до поры до времени.

И еще кое-что сыграло свою роль: у Бреже при себе имелись все разрешительные документы на путешествие, подписанные лично Биройтом. Конечно, мандат Греве – штука значимая, но имя Биройта для некоторых офицеров значило гораздо больше, чем все президенты и премьеры, вместе взятые. Так что с его разрешением можно проехать там, где с мандатом не пропустят. Конечно, бумаги у Бреже можно попросту отобрать, но мало ли какие еще секретные пароли знает лейтенант? Так что он для нас оказался ценным приобретением.

А проблема с лояльностью Бреже решилась просто: Влад всего лишь пригрозил ему, что в случае если француз поднимет шум, попытается позвать на помощь или решится бежать, то в ту же минуту капитана Греве застрелят. И выглядел Влад, как всегда, настолько убедительно, что Бреже поверил всем сердцем, а так как Греве для него являлся не просто пехотным капитаном, а человеком, играющим в судьбе страны далеко не последнюю роль, то с этого момента лейтенант вел себя тише воды, ниже травы.

Тем не менее на улице нас ожидало несколько десятков бойцов, которые без приказа Бреже никуда уходить не собирались.

Выбор, собственно, оказался невелик: либо мне выйти к машинам и приказать им возвращаться в палаточный городок, либо доверить это лейтенанту. Второе, конечно, выглядело предпочтительнее, но я все же сомневался. Француз хоть и притих, но казался себе на уме. Вдруг он решит, что собственная жизнь важнее идеалов чести? Тем более что Греве в его глазах уже как бы предал своих, рассказав нам о тайном оружии… Модулятор и портатор Греве остались у нас. И хотя пользоваться ими мы не умели, но и пехотный капитан без них ничего не мог сделать. Довериться Бреже или рискнуть?..

И все же, посовещавшись, мы с Владом решили выпустить француза на улицу. Если он не подведет, то отправит солдат восвояси, а если задумал все же затеять шум, то сможет провернуть это и позже, когда мы расслабимся. Лучше сразу выложить карты на стол.

– Учтите, лейтенант, – напутствовал я Бреже перед выходом. – Без капитана вы оружие не отыщете, а если попытаетесь предать нас, то он умрет, даже если и мы погибнем через минуту. Наш командир шутить не умеет!..

– Это я понял, – легко ответил француз, бросив уважительный взгляд на Влада. – Он убьет не раздумывая. У него взгляд убийцы!..

– Вот и ведите себя как договорились. И останетесь невредимы. А может, и стране поможете. Как там у вас говорится? Vivat la France?

– Vivat! – подтвердил Бреже.

– Идите, лейтенант. И помните, мы следим за каждым вашим жестом!..

– Оружие верните. А то могут заподозрить…

Я протянул ему пистолет. Бреже молча засунул его в кобуру. Чиж отпер перед ним дверь, и француз с гордой осанкой вышел на улицу. Его подкрученные усики уверенно торчали вверх.

– Предаст, скотина! – прошипел Чиж, целясь в лейтенанта из-за шторы.

– Не стрелять без приказа, – предупредил я, устраиваясь у соседнего окна. Сейчас все и решится: жить нам или умереть в ближайшие пятнадцать минут.

Но Бреже позволил нам и дальше существовать на этом свете. Он коротко переговорил с водителями и громко приказал солдатам рассаживаться по машинам.

Через пять минут рядом с домом остался только наш «виллис» и английский броневик «хамбер», на котором приехал Бреже.

Лейтенант вернулся, Чиж быстро закрыл за ним дверь. Он не доверял французу ни на йоту.

– Я выполнил ваши требования! – Бреже откинул голову слегка назад, выбрав такую позу, словно позировал для агитплаката.

– И мы выполним свои обещания…

Выждав для надежности четверть часа, мы подогнали броневик прямо к крыльцу и загрузили внутрь обоих французов. Стемнело настолько сильно, что даже из соседних окон мы, должно быть, выглядели смутными тенями, а разобрать, чем мы заняты, случайные свидетели и подавно бы не смогли. Поэтому мы не стали развязывать Греве руки, а, сунув его в броневик, связали для надежности еще и ноги. Чиж сел напротив капитана с винтовкой наизготовку. Взгляд у него настолько подозрительно бегал из стороны в сторону, что Греве попросил меня:

– Не могли бы вы сказать вашему солдату, чтобы он не размахивал стволом у меня перед носом, а то выстрелит ненароком…

– Чижов, успокойся! Все идет по плану! Не пристрели француза!

– Да какой он на хрен француз? Вон, по-нашему лопочет лучше многих! Шпиён он! Вражина!

– Чижов! – Мне пришлось прикрикнуть.

– Да понял я, товарищ лейтенант. Не пристрелю, не волнуйтесь…

Влад уселся за руль броневика, а Бреже я посадил рядом с собой в «виллис». Так мы и поехали: «виллис» впереди, за ним следом «хамбер» – тяжелый, 90-сильный, почти семь тонн весом, с 37-миллиметровой пушкой, спаренным с ней пулеметом, установленным на крыше, броневик представлял собой реальную угрозу, с которой стоило считаться всякому.

Мы покинули Мартье так же свободно, как и въехали в него несколькими часами ранее. Бреже показал на блокпосте предписание генерала, и нас выпустили без всяких расспросов, несмотря на комендантский час. Бумаги Бреже производили поистине волшебное действие: слово генерала Биройта имело здесь изрядный вес.

Отъехав несколько километров от города, мы свернули с дороги и спрятали машины в лесу. Теперь оставалось только ждать. Я надеялся, что у наших товарищей ничего не случилось, и они вскоре дадут о себе знать.

– Лейтенант, вы курите? – спросил я между тем Бреже, который с тоской всматривался в темное небо. К ночи погода изменилась: сильный порывистый ветер нагнал туч и заставлял зябко ежиться.

– Изредка, по настроению, – признал он.

– Угощайтесь, турецкие сигареты ручной скрутки. – Я протянул ему одну и помог прикурить.

Сигареты я бесцеремонно забрал из домика Греве, а об особом способе их производства прочел в буклете, который прихватил со стола. Пехотный капитан любил красиво жить!..

– Благодарю. – Бреже глубоко затянулся.

– Думаете, это может быть ваша последняя ночь? – полюбопытствовал я. Вообще, деликатность – не мой конек, а иногда я умел читать в человеческих душах.

– Да, – не стал отнекиваться лейтенант. – Ведь это вполне возможно. Через минуту или через час что-нибудь пойдет не так, и вы застрелите меня. На этом мой путь подойдет к концу, а я еще так мало успел!..

– Не волнуйтесь, Бреже, в моих планах на ближайшее время не предусмотрена ваша смерть, разве что вы нарушите все договоренности и поставите группу под удар.

– А что бы вы сделали на моем месте? – с искренним любопытством поинтересовался француз.

– Что бы я сделал? – Я задумался. – Не знаю… Скажу только одно: без нас дорогу к оружию вы не отыщете. Мы просто убьем Греве в случае опасности, вот и все. И существует ли оружие или нет на самом деле, вы так и не узнаете…

Бреже молча докурил сигарету, раздумывая над моими словами, и щелчком выкинул окурок.

Моего затылка коснулся холодный металл.

– Ты убит! – прошептал мне в ухо знакомый голос.

– Серега! То есть капитан! Что за шутки?

Коля вынырнул, как призрак, из тьмы чуть поодаль. Гранин довольно загоготал, впрочем стараясь не слишком шуметь.

– Едва вас нашли, думали уже, что вы там застряли до утра, но потом услышали моторы. Смотрели-смотрели, ни хрена ж не видно в темноте – вы или нет? Решили проверить. Повезло! А кто это с вами?

– Да так, заложники. Ситуация несколько переменилась…

– Рассказывай!

– Да, – раздался голос Влада. – Пожалуй, тебе, лейтенант, пора нам все рассказать! С самого начала!..

Я тоже понял, что дольше скрывать правду нельзя. Слишком много накопилось вопросов.

– Готов к разговору, только без лишних ушей.

– Что ж, – согласился Влад, – согласен! Егоров, тащи француза в броневик, да свяжи хорошенько!

Коля бросился выполнять приказ. Вскоре Бреже присоединился к Греве, а Чижову, который высунулся наружу, приказали охранять пленных. Говорить стоило в узком кругу старых друзей, пусть они и не помнили о нашей дружбе…

Мы устроились рядом с «виллисом». Я вновь закурил, нервно прикидывая, с чего бы начать. Ведь если ребята не поверят – пиши пропало. Пристрелят на месте или, в лучшем случае, спеленают по рукам и ногам, как французов, и сдадут Ставриге, а может, и особистам.

– Ладно, начну, как ты и просил, с самого начала. Дело в том, что я вас всех знаю уже несколько лет. Тебя, Коля, чуть меньше. Мы вместе работаем в оперативно-разыскном отделе криминальной полиции. И живем не сейчас, а в 2019 году. А сюда мы попали следующим образом…

Странно, но, пока я рассказывал о событиях последних дней, стараясь не пропустить ни одной мелочи, меня ни разу не перебили. Все слушали внимательно, с каменными лицами, и я даже приблизительно не понимал, о чем они думают в этот момент! Нет, в том, что в мою историю никто не поверит, я и не сомневался, и лучше бы мне было смолчать или соврать, как я и собирался прежде. Но… что сделано, то сделано…

Я выдохся и умолк, закурив которую по счету сигарету. На ребят я старался не смотреть. Всегда неприятно сознавать, что тебя считают сумасшедшим. А иного отношения я не заслужил.

– Вот странное дело, – внезапно прервал Серега затянувшееся молчание, – мне только вчера снился необычный сон. Будто бы я еду куда-то по городу, а город тот не похож ни на что. Тысячи огней сияют в ночи вдоль дорог, а я все еду-еду… И машина у меня странная – таких не бывает. Я даже название ее помню до сих пор – «Пятикс»!

– «Икс пять», – поправил я.

– Вот, точно! Пять иксов! – обрадовался Серега. – Что это значит-то?

– Мне снов не снилось, – задумчиво протянул Влад, – но и отрицать версию Эрика я не могу. Причина простая: отчего-то ты мне сразу показался знакомым, хотя, сколько я ни пытался вспомнить, где же мы могли прежде видеться, так ничего и не припомнил.

– Мне тоже, – кивнул Молодой. – Ощущение дежавю. Я читал о таком! Чувство, что это уже было!

– Я не вру. – Я расстегнул кобуру и опустил ее на сиденье «виллиса». – Но у меня нет доказательств.

– А как же французский капитан? – удивился Лурье. – Чем не доказательство? Если бы не он, я бы тебе все же не поверил. Извини, друг. Но теперь я сомневаюсь…

– Вопрос только один, – подытожил Серега. – Если я правильно понял всю эту историю, то, чтобы вернуть нам настоящую память, мы должны пробраться через тысячу километров по территории врага, достигнуть Альп, отыскать там какую-то загадочную хрень, сломать ее, и тогда всем будет хорошо!..

– Или, – подхватил Коля, – вернуться к Ставриге, сдать французов, прикрыть Эрика и спокойно воевать дальше…

– Мы ничего не узнали из того, что интересно полковнику, – не согласился Гранин. – Ну, припрем мы капитана к нашим, и что? В портфеле по большому счету пусто, только прибор, но странный. Бумаги – да! Но половина зашифрована, а вторая и так уже всем известна. И прибор-то все равно неизвестно как работает. С чем мы придем? С пустыми руками? Мое мнение – вперед!

Голоса разделились. Влад долго молчал, изредка поглядывая на меня. Я старательно отводил глаза, но чувствовал его взгляд.

Наконец он сказал:

– Думаю, стоит рискнуть! Прав Максимов: или его сильно контузило, и он выдумал всю это историю, но у нас есть один железный факт – капитан Греве и секретный схрон в горах. Не знаю, что там внутри, но вдруг это окажется прототипом нового оружия? Вероятность велика. А все эти перемещения во времени… скажу честно, пока что в это я не верю!..

Что ж, пусть Влад мне не поверил в главном, но и не посчитал предателем. А значит, пока что все идет наилучшим образом. Мы вместе! Даже Чиж рядом. Собирателя-капитана захватили в плен, и он сотрудничает. А дальше? А кто его знает, что будет дальше…

– По машинам! – скомандовал Влад. – Нам нужно за ночь проехать не меньше четырехсот километров. Запас топлива в броневике сильно ограничен, но мы не можем его бросать. Найдем горючку по дороге! Вперед!..

Ехать ночью в достаточно комфортном транспорте все же на порядок приятнее, чем топать пешком по лесу. В этом я убедился на собственной шкуре.

Влад пересел в «виллис» к нам с Бреже, которого мы развязали и вернули на место рядом со мной, а Серега и Коля устроились в броневике вместе с Чижовым и Греве. В «хамбере» оказалось тесновато, но вполне терпимо.

Двигались мы достаточно медленно, не выше тридцати – сорока километров в час. Быстрее не получалось из-за плохой дороги и темноты.

Влад сидел на заднем сиденье, чтобы контролировать Бреже. Но француз вел себя спокойно, смирившись с ситуацией. Я был уверен, что он что-то замышляет, но, пока мы не доберемся до места, вряд ли рискнет совершить какое-нибудь безрассудство. Ведь без Греве ему никогда не отыскать деструктуризатор.

Я видел, что Бреже ни на секунду не расслаблялся, придумывая план, как избавиться от нас и спасти капитана. Супероружие, способное решить исход войны, – великая цель, которая оправдает любые средства. Но пока что у лейтенанта не было ни малейшего шанса помешать нам, сохранив при этом жизнь Греве. Он выжидал, а я наблюдал за ним, да и Лурье не дремал. Получился этакий статус-кво, когда все стороны временно находятся в условиях, изменить которые пока не представляется возможным, даже если положение вещей кого-то и не устраивает.

Вблизи городов нам встречались блокпосты и патрули, но бумаги Бреже и мандат капитана действовали безотказно. Никто ни разу даже не попытался заглянуть в броневик, не говоря уж о банальном обыске или тотальной проверке. Бреже размахивал пропуском, и с ним предпочитали не связываться. Француз оказался нашим лучшим приобретением, и я радовался, что мы не убили его там, в домике. С нами же Бреже вел себя подчеркнуто корректно, вопросов не задавал, неприятностей не доставлял.

Вточку, указанную нам прибором Греве, мы прибыли под вечер. Точнее, до самого места еще оставалось несколько километров, но дальше машины проехать не могли. Дороги попросту кончились. Пришлось выгружаться и идти пешком. Проблема состояла в том, что у Сереги и Молодого не имелось подходящей одежды – не идти же им в русской форме! Местность вокруг, конечно, не слишком населена, но вероятность повстречать патруль исключить было нельзя.

К счастью, в той заброшенной деревушке, где мы останавливались, нашлись какие-то старые ношеные куртки, оставленные хозяевами из-за их полнейшей негодности. Но для наших целей они вполне сгодились.

Серега и Молодой избавились от приметных гимнастерок и всяческих знаков отличия, спрятав все в броневике, и облачились в найденное тряпье, приобретя крайне живописный вид. В той, прежней, жизни они даже под угрозой смерти не оделись бы так ужасно. А если бы оделись, то и местные бомжи плюнули бы им вслед. А тут – ничего. Что хорошо для дела, хорошо для нас. Удобная позиция! Правильно говорят: раньше жили проще!..

Такой пестрой компанией мы и отправились в пеший поход в предгорья Альп. Погодка тут стояла сырая, после обеда время от времени моросил мелкий, неприятный дождик. Небо затянуло тучами.

Впереди шел Гранин. Он бросил беглый взгляд на карту с отметкой цели, и этого ему вполне хватило, хотя местность он не знал и никогда прежде здесь не бывал. По крайней мере, в этой жизни.

В нашем мире мы ездили один раз всем отделом кататься на горных лыжах в Альпы. Не в Куршевель, конечно, – слишком уж там приметный курорт, репортеров крутится тьма, да и операм там не особо рады, – в местечко попроще, но отдохнуть достойно сумели.

Правда, были мы в Швейцарских Альпах, а сейчас оказались во Французских, но особой разницы я не заметил. Горы и есть горы.

Судя по прибору Греве, источник сигнала располагался где-то посередине одного из отрогов. Хорошо хоть, что на Монблан – самую высокую гору в Альпах – лезть не придется. Я недолюбливал высоту и втайне заволновался, когда оказалось, что на машине к нужной нам точке не проехать. К счастью, обошлось…

Мы поднимались по пологому склону часа два. Греве и Бреже шли следом за Серегой, поминутно озираясь, словно рассчитывая повстречать кого-то еще. Но, к нашей удаче, ни местных жителей, ни французско-английских патрулей не встретилось.

Чижов топал позади всех, но умудрялся не отставать. Пожухлая трава под ногами вскоре сменилась снегом, несмотря на дождик, – белоснежно чистым, какого я давно уже не встречал. Подъем оказался не сложным, скорее утомительным; главное – не провалиться в прикрытую снегом ямку. Ничего хуже, чем травма ног, в горах и представить невозможно.

Склон постепенно становился круче, а идти – все сложнее. Мы топали молча, стараясь не сбивать дыхание. Из-за курения дыхалка лично у меня сдавала, а глядя на моих товарищей, страдающих теми же проблемами, мне хотелось ударить Греве, затащившего нас сюда. Капитан как раз слегка приотстал и, когда поравнялся с Владом, спросил:

– Могу ли я еще раз воспользоваться моим прибором?

Серега, услышавший просьбу француза, несмотря на то что сам находился метрах в пятнадцати впереди, заржал, как лошадь.

– Это обязательно? – Лурье и глазом не повел в сторону пошлого Гранина.

– Крайне желательно. Я бы мог точнее определить место, чтобы нам не пришлось обыскивать каждый куст в округе.

– Давай, пользуйся. Но учти, мы следим за тобой!

Греве кивнул, я вновь вытащил брусок-компьютер и передал его французу. Он включил прибор, вызвав уже знакомую сферу. Влад достал из кобуры пистолет – так, на всякий случай…

Манипуляции со сферами разных оттенков заняли у Греве порядка десяти минут. Наконец он высунул голову из тусклого мерцания и спросил:

– Могу я настроить активный поиск?

– Что это?

– Запущу специальную… хм… программу. Она сможет в режиме реального времени отслеживать изменения мощности деструктуризатора и расстояние до него. Другими словами, она будет самостоятельно наводить нас на цель!

– И мы пойдем вперед, как по карте?

– Точно, только карта эта будет постоянно обновляться по мере изменений.

– Нам бы такую хрень под Воронежем, – присвистнул Серега, моментально оценивший преимущества гревевского компа. – Мы тогда неделю блуждали по лесам, едва выжили…

– Включай самонаведение, – позволил Лурье.

Греве кивнул и вновь заиграл сферами. Через минуту от окружающей капитана легкой завесы отделилась серая тень и тут же приняла форму небольшой вытянутой сферы. Сама же завеса тут же погасла, а Греве пояснил:

– Она теперь всегда одной стороной направлена к модулятору – это фиксированная привязка, – а другой, как стрелкой, будет показывать на цель. По мере приближения к объекту она сменит цвет.

Он с видимым сожалением передал прибор мне в руки. Я отошел на несколько шагов в сторону. Сфера, как привязанная, летела за мной, и, как бы я ни крутил модулятор в руках, дальняя сторона ее неуклонно показывала на юго-запад.

– Судя по всему, мы уже достаточно близко, – добавил Греве. – Километра четыре, может, пять.

– Ну, так чего мы до сих пор рассиживаемся? – удивился Влад. – Вперед!..

Группа двинулась дальше, поминутно поглядывая на сферу-проводник. Она все так же четко задавала направление. Единственным минусом оказалось то, что она не замечала физических препятствий, поэтому кое-где нам приходилось делать изрядные крюки, чтобы обойти расщелины или нагромождения камней.

Вокруг белели скалы, укрытые снегом. Дождь прекратился, хотя тучи и не думали расходиться. Напротив, небо выглядело настолько мрачно, что один взгляд вверх навевал мысли о конце света.

Внезапно мне стало трудно дышать. Я захрипел и сел в снег там же, где только что стоял. Я мгновенно вспотел, несмотря на холод, на лбу выступили капли пота. Модулятор выпал из моих рук и наполовину зарылся в снег. Я пытался втянуть в легкие хотя бы толику воздуха, но невесть откуда взявшийся ком в горле мешал этому. Перед глазами все поплыло. Я видел, как ко мне подскочил Влад, как он попытался приподнять меня, но все казалось бесполезным. Руки и ноги не подчинялись мне, легкие отказывались дышать, только сердце еще билось.

Такого со мной никогда прежде не случалось. Я вообще всегда был здоровяком. И хотя пил, курил и вел далеко не самый праведный образ жизни, но никакими заболеваниями до сих пор не страдал.

Наверное, так она и выглядит – внезапная смерть. Только что ты ощущал себя живым и полным сил, но уже через секунду ускользающее сознание еще пытается сконцентрироваться на происходящем вокруг, а тело не слушается, мысли путаются, взгляд застилает пелена.

И еще жутко разболелась голова. Она и так, не переставая, ныла с того самого момента, как я оказался в этом мире. Но теперь давление на черепную коробку усилилось в разы, я сжал виски, но это не помогло. Я еще успел заметить, как Молодой навел пистолет на Греве, и тут зрение окончательно перестало мне служить. Только лишь удары сердца. Тук-тук-тук, тук-тук, тук-тук… Они звучали все реже и реже. Вот уже через раз…

Ничего не пронеслось перед моими глазами: ни детство, ни юность, ни даже более поздние бесшабашные годы. Ни одного лица, ни единого воспоминания. Я просто считал все затихающие удары – на большее меня уже не хватало.

Тук-тук, тук-тук, тук…

«Ну вот, кажется, и все», – успел подумать я и в ту же секунду получил такой мощный удар в грудь, что сразу открыл глаза.

Надо мной склонился Греве, держа в руках модулятор.

– Очнулся, – сообщил он. Слух тоже ко мне вернулся.

– Повезло тебе, франк. – Молодой, стоявший прямо за Греве, убрал от его головы пистолет.

– Что случилось? – Я медленно сел.

– У вас произошел сильнейший приступ панической атаки, – пояснил Греве. – Впервые на моей памяти сталкиваюсь со столь резкими и быстрыми ее проявлениями.

– Паническая атака? – Я удивился. – У меня?

Капитан кивнул:

– Думаю, это из-за деструктуризатора. Мы уже близко, вот он и влияет на вас. Вероятно, вы оказались самым чувствительным к его воздействию. Если мы его не уничтожим, то скоро каждый из нас почувствует на себе то, что испытали вы. Фактически, вы умерли.

– А как же тогда… как я пришел в себя?

– Это его игрушка помогла, – пояснил Серега. – Оказывается, она годна не только на то, чтобы дорогу показывать. Занятная вещица, надо признать!

Значит, Греве спас меня от гибели. Хотя вряд ли по собственному желанию…

– Спасибо, – тихонько произнес я.

Француз вновь кивнул и отвернулся.

Лурье помог мне подняться на ноги:

– Как себя чувствуешь, в порядке?

– Вроде бы.

Я попрыгал на месте, несколько раз присел. Тело слушалось, как и прежде. Будто ничего и не произошло. Но ведь я-то помнил, как предательски оно отключилось. И если это случилось один раз, то могло произойти вновь. И признаюсь честно, мысль эта показалась одной из самых неприятных за всю мою жизнь.

– Хорошо, мы не можем больше ждать, пора идти.

Я не имел ничего против, наоборот, мне хотелось бежать подальше от места, где я чуть не умер. Я отобрал у Греве модулятор и нервно побрел следом за Серегой, стараясь не думать о происшедшем.

Следующие два часа пролетели для меня неожиданно быстро. Несмотря на то что я сознательно пытался отвлечься от случившегося со мной, мысли то и дело возвращались к тому моменту. Близкая смерть обострила восприятие жизни. Я вдыхал воздух, чистый и свежий, и никак не мог надышаться…

Сфера уже заметно потемнела, став практически черной. Это значило, что мы близко, но я, хотя и старательно оглядывался по сторонам, до сих пор не обнаружил ни единого признака присутствия кого-либо, помимо нашей группы. Не мог же этот проклятый деструктуризатор просто-напросто валяться в снегу! Слишком уж ценное устройство, и его владельцы, кем бы они ни были, вряд ли стали бы бросать прибор на открытом месте, скорее всего, постарались упрятать в тихом, незаметном убежище, вдобавок выставив значительную охрану вокруг.

Греве уверенно шел по снегу, не проваливаясь, словно и не весил семьдесят – восемьдесят килограммов, если судить по его росту. Коля, в полной готовности стрелять в любую минуту, старался держаться поближе к французам – он им не доверял, несмотря на мое чудесное спасение.

Влад обдумывал что-то, слегка морща лоб. Серега шел прямо передо мной, из принципа не оглядываясь на сферу, словно соревнуясь с ней в том, кто скорее отыщет деструктуризатор.

Я же, напротив, следил за малейшим изменением оттенка у нашего навигатора – это отвлекало меня от мыслей, и, может быть, поэтому я первым обнаружил вход в пещеру.

Просто в какое-то мгновение сфера стала иссиня-черной, а затем вновь изменила цвет. И я, к счастью, уловил это секундное чередование. Уловив, закрутил головой по сторонам и увидел, что на скале справа от нас, метрах в семи сверху, густо растет кустарник. И сквозь его ветки виднеется что-то темное.

– Кажется, прибыли, – сообщил я.

После моих слов все удивленно замерли, оглядываясь. Я показал пальцем на скалу и кустарник, а для наглядности навел на это место модулятор. Сфера вновь стала иссиня-черной. Значит, я не ошибся.

– Что там, пещера? – задумался Серега. – Надо лезть!

– Веревки нет.

– Можно я попробую? – подал голос Молодой. – Я же альпинизмом занимаюсь. Тут невысоко, думаю, и без снаряжения заберусь, а там придумаем, как вас затащить.

– Действуй, – кивнул Влад. Вообще, хороший руководитель отличается от посредственного тем, что умеет передавать полномочия нужному человеку в подходящий момент.

Коля скинул с себя лишнее, оставшись лишь в рубахе и штанах, и зябко поежился. Все взгляды устремились вверх: мы пытались оценить предстоящий ему путь.

Над нашими головами высоко в небе сверкнула гигантская молния, за ней еще одна. Молодой размялся пару минут, готовясь к восхождению, и тут грянул гром – оглушительный, заставивший всех невольно пригнуться. А через пять секунд бабахнуло вновь, да так, что мелкие камни полетели с окрестных скал вниз.

– Как бы лавина не пошла, – тревожно сказал Коля. – Полезу, пока относительно спокойно!..

Больше не тратя времени на разговоры, он подошел к скале, ухватился за выступ и стал ловко карабкаться вверх. Сейчас он напоминал паука-переростка, настолько легко, как казалось со стороны, перемещался по практически отвесной стене.

Я думал, он поползет сразу к той дыре, прикрытой кустарником, но Молодой ушел в сторону, выискивая мельчайшие выбоины в камне, и в итоге, когда приблизился к лазу, то оказался примерно в метре слева от него. Коля замер, выискивая, за что бы еще зацепиться, но не находил ни малейшего выступа.

– Тут словно гиперболоидом инженера Гарина провели! – крикнул он. – Совершенно ровная поверхность!

– И что делать? – спросил Влад.

Молодой, вместо ответа, сжался пружиной и одним прыжком преодолел разделяющее расстояние, сумев ухватиться за кустарник. Потом подтянулся и пропал в черном зеве дыры.

Такие фокусы я видел прежде только в фильмах с Томом Крузом, в реальной же жизни считал, что подобное попросту невозможно. Гранин уважительно присвистнул, Бреже восхищенно покачал головой. Даже Влад находился под впечатлением. Один только Греве нетерпеливо смотрел вверх, не высказывая ни малейшего удивления способностями Егорова.

Из темноты показалась голова Николая.

– Тут и правда нечто вроде пещеры! – крикнул он. – Точнее, узкий проход, куда ведет – не знаю. Пройти реально, хотя Серега может застрять! Но без снаряжения вам сюда точно не забраться. Что делать?

– Там темно?

– Нет, полумрак – я прошел вперед метров двадцать. Дальше поворот.

– Хорошо, жди. Мы будем думать! – приказал Влад и повернулся к нам: – Может, связать наши куртки? Если он сможет их там наверху за что-то привязать, то получится веревка…

– Не выдержит, – засомневался Гранин. – А что, если…

Но решение, придуманное им, нам так и не довелось услышать. Сверху послышался шум, и чуть не на головы нам полетело нечто, раскручиваясь и распрямляясь. Мы интуитивно отскочили в разные стороны.

Это оказалась самая обычная веревочная лестница. Молодой высунулся из лаза и сказал:

– Я тут крепления в полу заметил и подумал, что раз они есть, то что-то к ним должно крепиться. Это ведь логично! Дошел до поворота, а там нашел скрученную лестницу. Дальше не пошел. Судя по слою пыли, ею давно не пользовались, но, думаю, она выдержит!..

Серега уже собирал брошенные вещи Молодого.

– Не люблю я пещеры, – проворчал он. – Там темно и змеи водятся…

– Тут сухо, – обрадовал его Коля, слух у которого был идеальным. – Не дрейфь! И вполне светло!

– Проверь, что там дальше!

Коля вновь исчез из поля зрения, но вскоре вернулся и сообщил:

– Пещера. Большая. Ход ведет туда. Ты должен на это взглянуть! Факелы не нужны, там тоже достаточно светло.

– Поднимаемся. Все вместе, – решил Влад. – Разделяться сейчас не время, и оставлять кого-то снаружи в охране смысла нет.

Подниматься по веревочной лестнице – сплошное удовольствие по сравнению с акробатическими фокусами Молодого, которые я при всем желании не смог бы повторить. Не прошло и десяти минут, как мы все один за другим вскарабкались наверх, пробрались сквозь кусты у входа и залезли в коридор, а Серега, который на этот раз шел последним, втянул лестницу обратно. Так, на всякий случай…

Ход, как и сказал Молодой, оказался узким, но достаточно высоким. Ползти не пришлось, разве что слегка пригнуться. А вот Серега рисковал застрять. Плечи его могли сравниться широтой с Триумфальной аркой, а на груди могла свободно пообедать многодетная семья.

Еще раз громыхнуло и почти без паузы – снова. Стены слегка тряхнуло. Мне на голову упал маленький камушек. Не завалило бы нас тут…

Влад тоже забеспокоился и поторопил:

– Двигаемся в темпе. Молодой, далеко не убегай!

– Да тут и бежать-то некуда, – донесся приглушенный голос Егорова.

Вновь все вокруг затряслось. На Бреже тоже упал камушек, только размером крупнее моего. Потекла кровь. Он витиевато выругался по-французски. Я и забыл, что «тысяча чертей» Боярского меркнет по сравнению с многосложными ругательствами, рожденными умами лягушатников.

Наконец мы добрались до пещеры. Я шел предпоследним и, едва покинув коридор, получил увесистый толчок в спину: Серега налетел прямо на меня. Я же от толчка задел Бреже, который вновь выругался. Кажется, во французе проявлялось нечто исконно русское…

– Места много, – протянул Серега. – Хоть в футбол играй!

Я сделал шаг в сторону и смог наконец осмотреть пещеру. Тусклого света, пробивающегося откуда-то сверху, оказалось вполне достаточно, чтобы оценить ее размеры.

Впрочем, естественная ли она? Стена, рядом с которой я стоял, казалась столь же идеально ровной, как и края лаза.

Пещера имела слегка вытянутую овальную форму и могла бы соперничать размерами с любым стандартным стадионом. Разве что трибун не хватало, а так – поле как поле, только без искусственного газона. От каменного пола, столь же ровного, как и стены, без единой выбоинки, тянуло холодом.

Молодой быстро обулся и накинул куртку, зябко поежившись. Чиж нервно сплюнул. В самом центре пещеры находился квадратный помост с невысоким обелиском, от которого в пространство волнами расходилось нечто, улавливаемое только на уровне ощущений…

– Это он, – заволновался Греве. – Деструктуризатор!

Мы пошли вперед полукругом, держа оружие наготове. Французский капитан все рвался вперед, пока Влад его резко не одернул.

– Свободно, не заминировано, можно подойти, – сообщил Гранин, обследовав подступы к помосту.

Я вытащил из кармана модулятор. Овал, указывающий путь, пропал, кажется, как только мы вошли в коридор, а я только сейчас обратил на это внимание. Прибор слегка подрагивал в моих руках, как телефон в режиме вибрации.

Обелиск выглядел как невысокая – в полметра – каменная пирамида, украшенная неизвестными мне письменами, слегка напоминавшими те символы, которые я видел в бумагах Греве, но в то же время и отличавшимися чем-то неуловимым. Я не являлся экспертом в лингвистике, но некоторые символы показались мне идентичными, и я дал бы руку на отсечение, что это либо один и тот же язык, либо родственный ему.

– Дайте мне модулятор, – попросил Греве, жадно глядя на обелиск. – Пока еще не поздно…

– Нет, – решительно заявил Влад. – Пришла пора объясниться! А потом я решу, как поступим…

– Что вы хотите знать? Я же вам уже все рассказал!

– Неужели? – удивился Лурье. Серега тем временем обошел подиум, осматривая его на предмет потенциальной опасности, но к самому обелиску не приближался. – А мне кажется, что вы пока не сообщили нам ровным счетом ничего.

– Спрашивайте, только скорее!

– Кто ты? Откуда? Из космоса? Я читал Уэллса и других фантастов, так что меня трудно удивить этим предположением. Какую цель преследует ваша раса? Каким образом вы сумели заменить нам память и создать эту реальность? Или все это неправда и мне не стоит верить Эрику?

– Сколько вопросов! Даже не знаю, с чего начать. – Греве задумался, не отводя взгляда от пирамиды. – Да, мы не отсюда. Мы – ваши старшие братья, если можно так выразиться. Мы стараемся помочь вам, довести вас до более высокого уровня. Наши технологии многое позволяют. Поверьте, мы преследуем только и исключительно благородные цели!

Вот в этом я очень сомневался. Ни Алиев, ни Греве совершенно не производили впечатления альтруистов-бессребреников. Напротив, они были жесткими, даже жестокими врагами, на все готовыми ради достижения своей цели.

– И для этого вы похищаете людей?

– Да, потому что это лишь тень. Без истинных людей этот мир не живет по-настоящему.

– Что такое тени?

– Отражения настоящего мира, отбрасываемые в смежные слои реальности. Это как круги по воде – пока нет истинных людей, которые пробуждают реальность, все дремлет, находится в состоянии покоя. Истинных людей требуется не слишком много, достаточно соотношения один к тысяче, чтобы тень проснулась от спячки. А ваша память… да, она заблокирована. Закон природы. Пришедший на место тени сам стал тенью. Но посудите сами, хотели бы вы знать правду? Пусть это не слишком честно, но цель, как у вас говорят, все оправдывает!

– Зачем это нужно? Зачем вам оживлять реальность?

– Как «зачем»? – удивился Греве. – Чтобы создать идеал!

– Не верю я ему, командир, – прошептал Чиж, стоявший подле меня. – Врет он!

Мне тоже показалось, что фальшивый француз говорит только часть правды. Не выглядели местные обитатели нереальными отражениями, они были вполне живыми, ощутимыми, умели чувствовать, переживать. Я вспомнил Катю и еще раз подумал, что Греве врет. Или же сам честно верит в свои слова, не понимая, что ошибается…

Стены пещеры вновь задрожали, на этот раз ощутимо заметнее. Я пошатнулся, но равновесие удержать сумел, только вот модулятор вылетел из моей руки и упал на пол.

Греве одним прыжком оказался рядом, подхватил прибор и тут же его включил, моментально окутавшись привычным серым облаком. Серега попытался схватить капитана, но на этот раз облако вокруг Греве оказалось непроницаемым. Гранин отлетел в сторону, как мяч, отскочивший от стены.

Обелиск окутался сиянием, а волны, испускаемые им, стали видимы глазу. Они оказались лазурно-сиреневого цвета, но настолько яркого, что смотреть на обелиск стало физически больно.

Я отвел взгляд и увидел, как метрах в десяти слева от нас воздух сгустился в темное пятно и в зал шагнул высокий, худой, очень бледный и абсолютно лысый человек без бровей со странным пистолетом в руке.

Он с ходу принялся стрелять в облако, окутавшее Греве, но его выстрелы не наносили видимого вреда. Наоборот, облако лишь разрасталось, быстро достигнув обелиска и поглотив его. Мы навели оружие на пришельца, но стрелять не решались. В конце концов, он палил лишь в облако, а не в нас.

Внезапно обелиск потух. Он перестал светиться и стал выглядеть обычным, ничем не примечательным камнем. И облако вокруг Греве стало вдруг таять. Выстрелы лысого достигли цели, несколько пуль угодило прямо в грудь французского капитана. Он пошатнулся и неловко упал на бок.

После этого не прошло и пяти секунд, как облако полностью исчезло, растворившись в воздухе. Греве все так же лежал на полу не шевелясь и неестественно съежившись. Рядом валялся разорванный на несколько частей модулятор. Лысый пришелец опустил свое оружие и расстроенно посмотрел на нас.

– Стоять! Руки вверх! – крикнул Лурье.

Я подошел к телу французского капитана. От него осталась лишь кожа, мешком свернувшаяся на каменном полу в большой сиреневой луже, растекающейся во все стороны.

Чужак выполнил приказание, неохотно подняв руки, затем глубоко вздохнул и сказал по-русски:

– Что же вы наделали, господа-товарищи… Позволили троггану отключить мой сшиватель, когда я уже почти довел уровень статичности до максимума! И более того – дали ему возможность ускользнуть! Не обманывайтесь, он жив, погибло лишь одно из его тел-оболочек. Это для него неприятно, но далеко не смертельно. И теперь им точно хватит времени, чтобы довести эксперимент до конца. А это означает, что в вашем родном мире скоро наступят трудные времена…

Надо сказать, что Ямберту – именно так представился лысый – я поверил сразу, хотя и не полностью. И что он не представляет для нас угрозы, тоже поверил, и что хотел остановить Греве… Тем не менее мы связали ему руки – шустрый больно, да непонятно, откуда выпрыгнул, – и обыскали.

Помимо странного пистолета, который я уже внимательно рассмотрел, но так и не понял принцип его действия, в правом кармане куртки у Ямберта обнаружился только крупный тяжелый брусок, выполненный из неизвестного сплава, размером с ладонь и весом килограммов семь, не меньше.

– Да, – ответил он на мой незаданный вопрос, – это моя перемещалка. Мы еще не умеем делать их такими же компактными, как трогганы свои портаторы, зато я не боюсь портироваться в собственном теле. Принцип действия идентичный. Именно с его помощью я оказался здесь!

После этих слов брусок у него, естественно, тоже изъяли. Раз сюда попасть сумел, то и сбежать может. А исчезновение Греве, пусть даже оно сопровождалось гибелью его физического тела, показало, что мы совсем не контролировали ситуацию.

Ямберт не сопротивлялся. Без единого слова он позволил себя связать и уселся тут же, прямо на полу, неподалеку от обесточенного обелиска, только лишь брезгливо поморщившись от соседства с кожаным мешком, бывшим прежде капитаном Греве.

Бреже потерянно бродил по залу. Он не верил, что капитан бежал. Я пересказал ему слова Ямберта, но лейтенант был уверен, что Греве погиб, и убил его именно лысый пришелец. Впрочем, мстить Бреже не пытался – и на том спасибо…

Лурье и Гранин быстро осмотрели пещеру, не обращая внимания на растерянного Бреже, но больше ничего интересного не обнаружили. Коля сторожил Ямберта, неотрывно пялясь на него своими небесно-голубыми глазищами, очень нравившимися впечатлительным юным девушкам.

Чиж, который вел себя в последнее время подозрительно тихо, словно что-то замышлял, рассматривал обелиск с видом ученого-историка, удивленно причмокивая время от времени. Я присел на помост неподалеку от лысого. Мне опять стало дурно: голова закружилась, слегка подташнивало, выступил пот, руки дрожали.

– Это все из-за работы сшивателя, – пояснил лысый, внимательно посмотрев на меня. – У вас отсутствует иммунитет. Очевидно, ваш мозг не подвергся адаптации, не так ли? Иными словами, все ли вы помните из прошлой жизни?

– Все, – кивнул я, с трудом пытаясь унять дрожь в руках.

– Я так и думал. Вашим товарищам легче, их эта тень приняла, а вас отторгает, как инородное тело. Сейчас, когда сшиватель уничтожен, вам должно полегчать. Если же этого не произойдет, то, боюсь, все зашло слишком далеко, и вам станет только хуже. В конечном итоге отторжение приведет к достаточно неприятной, если не сказать мучительной, смерти.

– Плохие новости, – заключил Влад, слышавший все.

– Постарайтесь расслабиться, – продолжил лысый, – ни о чем не думайте, закройте глаза. Должно помочь.

Я последовал его совету, и через пару минут меня отпустило. Дрожь унялась и перестало кидать то в пот, то в озноб.

Лурье довольно кивнул и повелительно обратился к лысому:

– Давайте сначала!

– Запросто, – согласился лысый. – Итак, меня зовут Ямберт…

Его рассказ казался невероятным, но я уже ничему не удивлялся. За эти дни чудеса для меня превратились если не в обыденность, то, по крайней мере, в нечто привычное.

Поведал Ямберт следующее. Трогганы – именно так называется раса, к которой принадлежат Алиев и Греве в своем естественном виде, – пытаются захватить наш мир, старую добрую Землю-матушку. Для этой цели они проводят эксперименты в мирах-тенях, отбрасываемых истинной планетой. Всего известно о четырех таких мирах, и называются они для удобства тень-юг, тень-север, тень-запад и тень-восток, вот только время в них идет с разной скоростью, отставая или, наоборот, немного опережая оригинал. К примеру, здесь, в тени-запад, где мы сейчас находимся, лишь 1943 год, а в тени-север, по некоторым данным, уже наступило будущее. Трогганы сумели проникнуть пока лишь в единственную тень, а о существовании прочих знают лишь теоретически, но доступа туда не имеют. Прочие тени закрыты от любого вмешательства извне. Отчего открылась тень-запад, никто не знает. Случилось это несколько десятилетий назад, и с тех пор трогганы проводят здесь свои эксперименты.

Разница во времени фиксированная, то есть время движется вперед, пусть немного с разной скоростью в разных мирах, и свободно выбирать год, в который хотят попасть, трогганы не могут. К счастью для всех…

Цель похищений людей в нашем мире и переброски их в тень проста – оживить его и попытаться модулировать ситуацию по собственному усмотрению для того, чтобы суметь изменить поведение людей в оригинальном мире. Мир-тень, в определенном количестве населенный истинными людьми, приобретал способность влиять на настоящий мир.

Отсюда и столь массовые, особенно в последние двадцать лет, похищения людей – это не что иное, как попытка трогганов поставить ряд масштабных, ни с чем не сравнимых экспериментов по воздействию на мир номер ноль с помощью тени-запад.

По словам Ямберта, все события последних лет в России начиная с 1988 года – последствия экспериментов трогганов. Массовые психозы, гибель СССР, развязанные войны – все это на совести трогганов. Особую активность они вели именно в нашей стране, а отчего так – Ямберт не знал или не хотел говорить.

Вообще, я подозревал, он попросту утаивал от нас некоторые сведения.

И говорил он преимущественно общими фразами, как профессор перед третьеклассниками: мол, цель трогганов – постепенный переход к тоталитарному государству, основанному на новой идеологии, точнее, на полном ее отсутствии. При этом приоритетная задача – постепенно захватить ключевые посты в государстве или поставить туда полностью подконтрольных трогганам землян, желательно таким образом, чтобы этого никто даже не осознал. А когда господство будет достигнуто, наступит время для второй фазы… Тут-то и сыграют роль эксперименты над массами людей, помещенных в те или иные условия. Психология толпы. Благодаря истинным людям миры-тени начинают менять естественный ход событий, история идет по иному пути, миры приобретают индивидуальность и самостоятельность. Достаточно переместить в мир-тень сотню тысяч человек, чтобы уже целая страна зажила по новым правилам, странным образом меняя при этом и жизнь мира-оригинала. Словно бы общие настроения местных жителей неким способом передаются в наш мир.

Все это было несколько сложно для меня, но я честно старался вникнуть в рассказ Ямберта. А тот все говорил и говорил…

Память похищаемых людей… тут все сложнее! При перемещении человек сливается со своей копией, до этого момента жившей в данной тени. Да, несмотря на смещение во времени, в каждом из миров-теней живет копия почти каждого из ныне живущих людей мира-ноль. По крайней мере, в его европейской части. С Китаем и Индией дело обстояло иначе. Поэтому здесь и не знали Сталина и Гитлера: если они и жили прежде, то давно умерли и никак не повлияли на местный ход истории. И все же общие исторические последовательности были практически идентичны оригиналу, за исключением нюансов.

Перемещаясь в мир-тень, мы сливались со своей копией, обретая ее память, но при этом теряя свою, и даже внешне становились как бы неким совместным объектом. Отсюда и шрамы, которых не было, другие прически и многое, что до этого вызывало во мне вопросы. Но иногда случались не понятные никому провалы, когда подопытный оказывался невосприимчив к полному слиянию. Как в случае со мной. Таких людей мир-тень отвергал. Головные боли, приступы панической атаки – это симптомы отторжения. Я не принял мир, а мир, в свою очередь, не принял меня. Тому же Чижу повезло больше – он ничего не помнил, его память стерлась в обоих телах, а может, не стерлась, а просто была временно заблокирована.

И трогганы… главные наши враги… по крайней мере, так получилось с нашей первой встречи.

Полноценное вторжение в обычном его значении в наш мир для них пока невозможно. Трогганов не так много, а с одними лишь слугами-големами им не победить развитое, высокотехнологическое государство. Проще проделать все незаметно, а затем, при фазе-два, переместиться самим окончательно и открыто. Предварительно, конечно, изрядно промыв мозги земным жителям. Некоторые из них уже внедрились в общество людей, становясь постепенно влиятельными персонами, как Греве здесь, но в нашем – исходном – мире они пока осторожничают, проводя большинство подобных экспериментов в доступном им мире-западе. Поэтому Алиев вел себя достаточно скромно, обитая в простенькой квартирке, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания и потихоньку расширяя агентурную сеть.

В мире-тени сами трогганы память не теряли по одной простой причине – их копий мир-запад не содержал. Не жили здесь трогганы, поэтому и сливаться им было не с кем. Более того, мир-тень отторгал их так же, как и меня, не признавая за своих.

Кстати, то, что нам повезло наткнуться на троггана так запросто, отчасти и объяснялось этим фактом. Меня, как единственного, на кого не подействовала блокада памяти, тянуло к ним, как к посторонним здесь объектам, на интуитивном уровне, а так как мы все же переместились сюда группой, то остальные ребята оказались привязаны ко мне, так же как я сам был привязан к ближайшему троггану. Да и вообще, сами трогганы редко практиковали групповые перемещения, потому как у массовой вброски оригиналов имелось множество побочных эффектов. Поэтому в основном похищенных переправляли по одному. Но у Алиева в тот момент не было выбора, вот он и отправил сюда весь наш бравый отряд целиком.

Некоторые моменты в рассказе Ямберт обходил стороной, не углубляясь в детали. Но до поры до времени мы не вмешивались в его объяснения. Пусть сначала выложит все, что посчитает нужным, а там разберемся, где правда, а где ложь…

К примеру, он практически ничего не рассказал о том, какую сторону представляет он сам. Точнее, упомянул, что у трогганов много врагов и он один из них. Что себя они называют айвы и что цель их – помешать планам трогганов…

В общем, поверить-то я ему поверил, но с оглядкой…

И о родине трогганов, как, впрочем, и о собственной, Ямберт не упомянул. На прямой же вопрос Лурье он ответил уклончиво, общими словами, не подтверждая и не опровергая версию об инопланетном происхождении.

Влад не стал настаивать на подробностях, информации пока хватало. Понять бы, что с ней делать… Ну, и напоследок – о методах борьбы.

Трогганов, по словам Ямберта, на нашей планете не слишком много, но каждый контролирует достаточно большую территорию. Зоны влияния распределены заранее, каждый из трогганов сам выбирает тактику своей работы, но общая стратегия рассматривается руководством трогганов. У каждого из трогганов на местах имеется сеть агентов-собирателей. Они-то и отыскивают нужных людей по определенным параметрам. Чижа как раз и пытались записать в их ряды, да он оказался слишком уж ненадежным, сдал при первой же возможности…

При этом агенты-собиратели – исключительно люди, но трогганы лично осуществляют процесс переброски отобранных экземпляров в мир-тень, никому постороннему это не доверяя.

То, что Алиев и Греве выглядели как близнецы, объяснялось просто. Трогганы не желали переправлять свои физические тела в наш мир и в мир-тень, опасаясь за их сохранность. Поэтому в оболочках находился лишь их разум, ментально связанный с некой базой, где хранились настоящие тела пришельцев. Своего рода дистанционное управление искусственным телом. А оболочки спокойно использовались на местах. При этом трогганы особо не заморачивались, разработав для них лишь ряд стандартных форм.

Уничтожить такую форму-оболочку не сложно, но сам трогган при этом просто вернется в свое физическое тело, а затем при первой же возможности вновь переместится в новую оболочку. Поэтому ни Алиев, ни Греве особо не боялись наших угроз, а последний даже использовал нашу группу для своих целей, добравшись до сшивателя-деструктуризатора и в итоге разрушив его. Кинул нас, гаденыш…

Кстати, сшиватель, по словам Ямберта, был установлен айвами именно для того, чтобы закрыть этот мир-тень на время от любого вторжения извне. Таким образом, в теории, мир вернулся бы в свое первоначальное статичное состояние. Но те, кто уже оказался здесь, обратно бы никогда не вернулись. Память копии навсегда бы зафиксировалась, полностью слившись с памятью оригинала. Зато мир-тень перестал бы оказывать влияние на наш родной мир земля-ноль. Я же, как не принятый тенью, умер бы в тяжелых мучениях, как и любой трогган, на свою беду застрявший здесь после закрытия мира.

То есть, другими словами, все действия Ямберта хоть и были направлены лично против нашей группы, но цели он преследовал благие – не дать этому миру погибнуть. А Греве помешал ему, и теперь у нас вновь появился шанс на возвращение. Правда, крайне незначительный. Стремящийся к нулю…

Для этого нам нужно было каким-то образом починить разрушившийся модулятор Греве или найти новый, такой же. Оставшийся же нам в наследство портатор-зажигалка умел работать самостоятельно только лишь в пределах одного мира, а вот переброску в мир-тень или обратно он мог потянуть только в связке с модулятором, которого у нас больше не было.

Перемещалка же Ямберта, по его словам, имела крайне малый запас мощности, рассчитанный только на его возвращение. Ведь его буквально вырвали с места, как только прибор зафиксировал вмешательство извне в работу деструктуризатора, и он практически не сумел подготовиться к переброске. Но даже если он вернется к себе, а потом вновь портируется к нам сюда, то ничем помочь не сумеет. Память ребят можно получить обратно, лишь вернувшись домой тем же способом, каким мы сюда попали, а значит, нам нужен модулятор трогганов. Греве мог переместить нас обратно в любой момент, но, конечно, умолчал об этом.

Единственный плюс заключался в том, что его портатор остался у нас. И хотя обычно он использовался вместе с модулятором, но и в отдельности умел многое, оказавшись достаточно многофункциональным прибором.

Ямберт пообещал обучить нас самым простым фокусам типа луча смерти и портаций в пределах мира-тени, но предупредил, чтобы мы не злоупотребляли возможностями перемещалки. Каждая портация требует столько энергии, что нас легко отследить, а Греве – не единственный трогган в этой тени…

Короче говоря, заморочил он нам голову изрядно. А болтать Ямберт готов был без умолку сколь угодно долго. В конце концов Лурье, устав от откровений лысого, велел ему помолчать.

– Не верю я ему, – вновь прошептал мне крутившийся поблизости Чиж. И странно добавил: – У него глаз желтый!..

Я присмотрелся. Глаза у Ямберта и правда были ярко-желтые, как у кота. Впрочем, это, скорее, красило его внешне, придавая облику необычную загадочность, как и чрезвычайная бледность. Глядя на него, казалось, что о солнце и ультрафиолете он знал лишь понаслышке.

Еще лысый рассказал, что пещеру эту айвы создали давно, но сшиватель перенесли сюда всего лишь несколько дней назад, пытаясь помешать завершению масштабного эксперимента трогганов, а тот лаз, через который мы в нее пробрались, был чем-то вроде пожарного выхода. Так, на всякий случай…

Греве в одиночку искал бы его долго. У трогганов в искусственных телах-формах почти полностью отсутствовала интуиция. Поэтому ему и требовались помощники-люди. Даже песочные болваны-охранники для этой цели не годились.

Сами же айвы никакой охраны здесь не выставили, не предполагая, что пещеру кто-то сумеет обнаружить, к тому же все должно было завершиться уже в считаные часы. Непогода, разыгравшаяся на улице, – цветочки по сравнению с запланированным мини-апокалипсисом. Запуск же обелиска-пирамиды и так затребовал почти все наличные ресурсы – сшиватель, по словам Ямберта, являлся крайне энергоемким прибором, а ускорение его работы и подавно сожрало все остатки энергии. Кстати, тут лысый как-то особо тщательно подбирал слова, поэтому я так и не понял, где именно они добывали энергию для своих целей.

Я стоял и думал, что именно во всей этой истории нечисто, где затаился подвох и как нам вывести лысого на чистую воду? К тому же мне не понравилось, что, по сути, Греве нас всех спас. Сработай сшиватель как следует – и мы все пропали. Ребята остались бы тут навсегда, а я вскорости отправился бы осваивать тот свет.

Айв уже объяснял Владу и всем желающим, как управляться с портатором. Оказывается, там все было предельно просто. Его нужно включить, нажав выступ сбоку, а затем подавать отчетливые голосовые или даже мысленные команды на любом из известных языков. Диапазон его восприимчивости впечатлял. Портатор замечательно понимал беглую разговорную речь на русском и французском языках.

Кстати, и как обычная зажигалка портатор тоже работал. Крутани колесико – появится огонек! Трогганы – мастера конспирации…

Влад взял приборчик в руки, покрутил так и сяк, навел на стену и сконцентрировался. Сначала не происходило ничего, а затем внезапно из портатора ударил в стену тонкий оранжевый луч и тут же пропал. Чиж осторожно приблизился к тому месту, где луч соприкоснулся со стеной, и ткнул мизинцем.

– Дырка! – довольно заявил он, будто сам ее проделал.

– Прожигает все, что угодно, – подтвердил Ямберт. – Ни одно современное средство защиты не выдержит.

– Почему же Греве им не воспользовался?

– Как оружие портатор используется крайне редко. Все же его главная функция – перемещение объектов. В связке с модулятором отправит в любое место. Сам по себе более ограничен, к тому же мощности заряда хватит лишь на десяток-другой одиночных перемещений либо на несколько групповых прыжков. Так что расходовать энергию нужно с толком. Подзарядить его самостоятельно не получится. Но для более простых целей заряда хватит надолго.

– А в нем нет, случайно, GPS-передатчика или чего-то подобного? – спросил я. Не хватало еще, чтобы трогганы нас по зажигалке и выловили.

– Я уже говорил, – покачал головой Ямберт. – Обнаружить вас можно только по результатам работы портатора. А сам он трогганами не фиксируется. Очевидная недоработка, с моей точки зрения. Он как пульт от телевизора, вы должны меня понять, Эрик. Пульт может включить телевизор, но телевизор не найдет пульт. А работает он так…

И в следующие полчаса лысый айв продолжил свои подробные объяснения: как настраивать портационное перемещение и какими еще особенностями обладает портатор. Но главный вопрос так и оставался открытым: где найти целый, функционирующий модулятор или хотя бы нового, неповрежденного троггана, пригодного для беседы?

На это Ямберт только качал головой: мол, и сам бы хотел знать… Но трогганы не оставят без последствий историю с Греве, предупредил он, так что ждите, они сами будут вас искать. Да и Греве, как только обретет новую форму-тело, тут же захочет вернуться, прихватив с собой подкрепление.

В общем, трепал он языком без остановки, но конкретных советов по возвращению домой так и не дал. Впрочем, спасибо и за то, что научил управляться с зажигалкой – крайне полезная вещица. Уверен, Влад найдет ей достойное применение!..

– Надеюсь, вы меня отпустите? – спросил наконец Ямберт. – Я все рассказал, что сам знаю…

– Пока не знаю, – отрезал Влад и подозвал всех, исключая Бреже: – Посовещаться надо!..

Мы отошли на десяток шагов от обелиска, и Влад задумчиво начал:

– В общем, ребята, ситуация такая: нам нужно возвращаться, но с пустыми руками к Ставриге лучше не соваться – сожрет. Или, что еще хуже, отдаст энкавэдэшникам. Шлялись-то мы изрядно, все сроки давно прошли. Но если принесем ценную информацию, тогда обойдется. Вот что я думаю: ни слова о способностях Греве, ни полслова обо всех этих странностях, о которых говорил Эрик. Легенда следующая: мы выкрали капитана, выяснили у него информацию о секретном оружии, которое должны были изъять со дня на день, и решили его добыть. Для этой цели мы захватили лейтенанта Бреже, автомобиль и броневик и направились в Альпы. Но, к нашему сожалению, во время короткой перестрелки основной образец оказался уничтожен, а Греве убит. Портатор придется сдать, портфель капитана тоже – это доказательства наших слов. Все.

– Сыровато, – покачал головой Серега. – Если начнут по одному допрашивать, то не сдюжим. Кто-то проколется.

– Но и рассказать все, как есть, мы тоже не можем! Нам не то что не поверят, а просто поставят к стенке без лишних вопросов. А может, как раз помучают, спрашивая, как все было на самом деле. И поверь, там такие мастера, что утаить сведения не получится. А ты бы как поступил?

Серега подумал и согласно кивнул:

– Точно так же. В военное время не церемонятся.

– Я вот что думаю, – продолжил между тем Влад. – Греве говорил о том, что эта тень находится в интересной фазе и что скоро здесь будет весело. Я сначала не понял, что это значит. А теперь сообразил: готовится не просто крупный прорыв линии фронта, трогганы придумали нечто особое, и как раз на участке Ставриги. А это значит, что полковник не знает о том, что его ожидает. Чуйка у него, конечно, что надо, не зря он так волновался! Я уверен, линию обороны он усилил. Но этого может оказаться недостаточно. Чертов капитан многое недоговаривал. Отчего он крутился именно на нашем участке? Не зря же он прибыл туда именно в тот момент, когда искал такой важный для него деструктуризатор! Вся эта катавасия с мирами мне пока не особо ясна, но я даже верю, что и сам пришел из другого мира и что мне заменили память… но и наших ребят я так запросто бросить не могу… да и не хочу! Поэтому считаю, что первоочередная задача – вернуться и доложить обо всех подозрениях Ставриге. А уже потом искать трогганов и путь домой…

Серега и Молодой одобрительно загудели. Чиж, всегда отличавшийся заметным эгоизмом, промолчал, но даже в его глазах я прочел принципиальное согласие с Лурье. А я в очередной раз удивился метаморфозе, произошедшей с моими товарищами по несчастью.

Никогда прежде на моей памяти ни Влад, ни Серега не ставили общее выше частного. На первом и единственно важном для них месте стояли они сами и их личные интересы. А все прочее являлось вторичным. Этих же новых моих друзей волновало многое. И слова «честь», «совесть», «друзья» и «Родина» не являлись для них пустыми звуками, а оказались наполнены глубоким смыслом, ради которого они готовы были умереть. Я же, хоть и поддался отчасти патриотическому порыву, но был настроен более скептически, что и поспешил высказать:

– Не согласен! Мы там ничем никому не поможем. Зато с портатором и его возможностями мы сумеем так или иначе разыскать еще одного троггана. Нам нужен модулятор, без него путь домой закрыт. К тому же, вы слышали, я тут долго не протяну. Честно сказать, чувствую себя хреново…

Влад развел руками:

– Ты тоже пойми, Эрик, может быть, нам память заменили, но там сражаются живые люди – наши братья. Мы многих знаем. Не можем мы их бросить из-за тебя одного. Мы обязаны помочь Ставриге! Если эта игрушка – портатор – так хороша, как говорит лысый, то она нам очень пригодится!

– Полковник и так наготове, Влад! Ты же сам сказал, чуйка у него!..

– Тем не менее. – Когда Лурье говорил таким тоном, возражать было бесполезно. – Считаю дискуссию законченной. Осталось выяснить два момента: что делать с пленными и каким именно образом вернуться в расположение части?

– Расстрелять, – предложил Серега. – Французика жалко, молодой еще, но не с собой же тащить? Все равно наши грохнут! А этому лысому лично я совсем не верю! Поэтому его тоже в расход. И домой пешочком. Точнее, на машинах. Доберемся до линии фронта, а там поглядим, как ее перейти обратно…

– Другие варианты имеются? – вопросительно взглянул на остальных Влад.

Чиж молчал, ему было все равно. Молодой тоже, он готов был исполнить любое разумное решение старших товарищей. А я опять возразил:

– Думаю, Бреже убивать не стоит. Чем он нам повредит? С собой его брать тоже не надо, лучше всего просто отпустить на все четыре стороны! Пусть поживет еще. Лысый мне тоже не нравится, но он нам помог. Еще неизвестно, что сделал бы с нами Греве, если бы этот айв не появился так вовремя. Его настоящие возможности, кстати, мы и на тысячную долю не знаем. А вернуться, если уж так решили, предлагаю с помощью прибора. Зачем нам терять время и тащиться тысячу километров? Выберем место в сторонке, чтобы свои же не подстрелили, переместимся, а дальше действуем по плану. И я очень надеюсь, что ты, капитан, прав и что наше там присутствие кому-то поможет…

– Согласен, – кивнул Лурье. – План годный. Так и поступим.

Мы вернулись к обелиску, и Серега разрезал путы, стягивающие руки Ямберта. Лысый встал на ноги и слегка поклонился:

– Я так полагаю, меня решено отпустить? Благодарю. В этой тени мы больше не увидимся, мне больше нечего тут делать, наши ресурсы все равно исчерпаны, а раз операция сорвалась, то никто в ближайшее время не поддержит мои новые начинания. А вот если кому-то из вас удастся вернуться домой… я говорю сейчас о вашем настоящем доме, то запомните вот этот номер телефона. – Ямберт продиктовал несколько цифр. – Оставьте мне сообщение на автоответчике, и я свяжусь с вами. Ну, до встреч!

Влад отдал ему второй портатор, лысый включил его, и в паре шагов слева появилась темная воронка портала или нуль-перехода – назови его как угодно, смысл от этого не менялся. Перемещалка айва работала немного иначе, чем прибор Алиева, поэтому у него было в запасе несколько секунд.

Ямберт неспешно шагнул к воронке, но за мгновение до этого к ней метнулся Бреже, отрешенно бродивший по залу и удачно проложивший свой маршрут так, чтобы как бы невзначай оказаться рядом в подходящий момент. Француз прыгнул первым, слегка толкнув Ям-берта, лысый потерял равновесие, и они вместе, один за другим, упали в воронку. Портал схлопнулся с неприятным звуком.

– Вот оно само и решилось, – медленно протянул Лурье. – Значит, суждено французу еще пожить…

Все-таки Бреже он хотел устранить, понял я. А мне не сказал. Не доверяет?..

– Вот только одно непонятно, – задумчиво протянул Серега. – Если принять на веру слова лысого о мирах-тенях, то получается, что и люди, живущие в них, своего рода люди-тени? Но что же произойдет с таким человеком, когда он попадет в реальный мир?

Все задумчиво уставились на то место, где только что была воронка портала. Да, рано я обрадовался за Бреже. Ведь Гранин прав: абсолютно неизвестно, выжил ли француз или же, прыгнув в воронку, только ускорил этим свою гибель.

– Ладно. – Влад решительно взял в руки портатор Греве. – Тут нам больше точно делать нечего, пора к своим…

На этот раз перемещение прошло для меня незаметно. Я только шагнул в черную пустоту и тут же оказался под прикрытием полуразрушенной стены какого-то дома на окраине городка, из которого несколькими днями раньше мы выдвинусь на задание. Гранин уже стоял рядом с оружием наготове, следом из пустоты вынырнули броневик с Владом и Молодым. Мы все же решили не бросать ценный агрегат, несмотря на предупреждение Ямберта о необходимости экономить энергию портатора, и прихватить его для собственных нужд, хотя для этого и пришлось пройти пешком обратный путь до оставленных машин. Но оно того стоило!..

Наши транспортные средства никто не тронул. Они так и стояли там, где мы их бросили. Жаль, «виллис» пропадет. Но тащить с собой и его мы не решились. С броневиком-то неясно, вышло бы или нет, масса крупная, а с дополнительной машиной шансы на успех перемещения существенно снижались.

Переночевать пришлось в пещере, потому как Лурье не хотел возвращаться обратно без броневика – хоть какой-то приз, а идти в темноте в горах – опасное занятие. Впрочем, ночевка прошла спокойно, а с первыми лучами солнца мы выступили в путь, прихватив остатки модулятора – я засунул их в портфель Греве, который не выпускал из рук.

Влад немного волновался, настраивая портатор, хотя старался этого не показывать. Все же, мне кажется, он не до конца верил, что прибор сработает как надо.

К счастью, все вышло отлично. Мы оказались именно там, где хотели.

– Ух ты! – Серега присвистнул. – А я до последнего думал, что все это брехня! А оказывается, работает! Значит, и все остальное правда? Что нам память подменили, что мы родом из другого мира?!

– Правда, – подтвердил я. – Я не врал.

– А как там, в нашем мире? Коммунизм уже? Все бесплатно? А когда мы войну выиграли? Ведь выиграли же?

– Выиграли, – кивнул я. – Но я ведь говорил, что там все иначе… и война другая была…

– Но коммунизм-то построили? Ведь столько усилий не могли пропасть даром?!

Не могли, подумал я, но пропали. Даже если вдруг окажется, что все бывшие и нынешние правители нашей страны – агенты трогганов, то все равно страну развалили не они, а мы сами, своими собственными руками. Да, относительную свободу мы взамен получили. Вроде живи как умеешь. Если можешь – воруй, не можешь – работай. Не умеешь воровать и работать – подыхай. Такой вот коммунизм, каждому – по способностям…

И что я должен был ответить Гранину, у которого в голове сейчас уже забытое ныне сознание строителя светлого будущего? Ведь он искренне верит в то, о чем говорит. Как ему рассказать, что через не столь отдаленный промежуток времени нынешние его мечты будут преданы, память предков растоптана, идеалы целых поколений советских людей высмеяны и унижены. Что те немногие, кому повезет дожить до наших дней, давно не уверены, что им так уж и повезло в этом…

Я ответил просто, отведя взгляд в сторону:

– Нет, не построили.

– Я никогда и не верил в это, – встрял Чижов.

Серега нахмурился.

– Ладно, все разговоры потом, – прервал нас Лурье. Он уже вылез из броневика и теперь осторожно выглядывал за угол дома. – Что-то тихо слишком, ни местных жителей, ни наших…

– Может, оставили город? – задумался Серега. – Но я ничего не слышал о таких планах…

– Как будто тебе кто-то бы о них сообщил, – высунулся из люка Чиж. Он выглядел мрачнее обычного. – Вперед! В бой! И желательно с песней! Вот и весь сказ…

– Ты чего это? – удивился Серега, не привыкший к такому обращению от Чижова. – Белены объелся?

– Голова болит, – признал Чижов. – После перемещения этого. Затылок ломит. Будто пил вчера.

– Это нормально? – спросил у меня Влад.

– А я-то откуда знаю? Меня самого немного отпустило только после того, как этот обелиск сломался. А до этого крутило так, что думал, концы отдам!

– Ладно, держитесь. После разберемся. Сейчас главное – Ставригу найти и доложить обо всем.

Моросил дождь, холодный и противный. Хорошо, что мы переоделись в свое еще в горах, скинув приметные французские кители и обтрепанные куртки, а то сейчас бы пришлось опасаться случайного выстрела от своих же. Мы выдвинулись вперед, ведя тяжелый броневик вдоль домов и очень аккуратно объезжая ямы. Я и Гранин сидели сверху на броне, внимательно озираясь по сторонам. Вокруг царила тишина. Даже слишком тихо, я бы сказал. Слышно было, как щебечут птицы, как ветер гудит в трубах, как где-то далеко прозвучал одиночный выстрел. Местные попрятались или сбежали из города.

То тут, то там виднелись следы разрушений: кучи мусора да разбитые машины, брошенные вдоль дорог на произвол судьбы. Бездомные собаки долго бежали следом за броневиком, лая вслед, но напасть не пытались. Значит, еще не окончательно свихнулись от голода. Город покинут войсками, и случилось это не так давно. Мы ехали в тишине с полчаса, но так никого и не встретили.

– Все на передовой? – предположил Серега.

Влад, не отвечая, двинул машину дальше, вскоре выехав из города.

А потом неожиданно началось. Где-то впереди содрогнулась от взрывов земля, да так, что даже броневик ощутимо тряхнуло, а я чуть не свалился на землю. Взрывы следовали один за другим, практически без пауз, от грохота закладывало уши.

– Они все там, впереди! – закричал Гранин. – Но почему здесь никого не осталось?

– Скоро узнаем.

Лурье уверенно вел броневик, набирая скорость. Некоторые ямы он не объезжал, и я вцепился в поручень, стараясь не вылететь со своего места. Наверное, лучше было бы разместиться внутри, но сейчас, когда Влад лавировал, все больше разгоняясь, перелезть туда оказалось попросту невозможно.

Неслись мы по знакомой дороге. Именно по ней отвозил нас порученец Ставриги к линии фронта в тот вечер. Казалось, это случилось так давно, а миновало всего лишь трое суток. Броневик замечательно форсировал грязь и крупные лужи, иногда замедляя ход, но, к счастью, ни разу не застряв. Канонада приближалась, ухо уже различало и ружейные выстрелы, и автоматные очереди. Впереди шел бой, и мы должны были влететь в самое его пекло.

Одна из сторон все-таки начала наступление. Но кто – наши или англо-франки?

Влад свернул с дороги, преодолев небольшую полянку, с разгона выехал на пригорок и резко затормозил. Над землей стелилась туманная пелена. То тут, то там взрывались снаряды, на несколько секунд вспышки пронзали эту пелену, и сквозь нее можно было рассмотреть участки земли.

Французы наступали. Но зачем? Позиция для обороны на этом участке у нас отлично укреплена, к тому же полковник Ставрига стянул все возможные резервы со всей округи в помощь. Но французы перли вперед, безрассудно кинув танки через поле. Пехота шла следом, и столь многочисленная, что казалось, будто это десятки тысяч восставших из небытия призраков идут по наши души. Осколки снарядов и пули косили их десятками, но они все шли и шли, словно зомби, равнодушные и неотвратимые.

– Страшновато, – признался Гранин, поежившись. – Никогда такого не видел! Их словно заколдовали! Пулям не кланяются.

Может, и правда французам вкололи медикаментозные средства, сделав их на время машинами для убийств, не ценящими своих жизней. Но кто стоял за этим, если Греве временно выведен из строя? Не в этом ли и заключалась финальная стадия его эксперимента? Не знаю, где сейчас капитан, но расспросить его нам бы не помешало…

Бой кипел. Уже несколько подбитых танков горело на поле, но французов это не останавливало, их солдаты достигли первой линии окопов и схватились с нашими в рукопашной схватке.

– Если они дерутся так же бесстрашно, как только что умирали, то нам не выстоять, – мрачно заключил Влад.

– Надо найти Ставригу, – предложил я.

– А смысл? – удивился Лурье. – Что мы можем ему дать? Сломанный модулятор и историю, в которую никто не поверит? Нет, наше место здесь. К тому же броневик на ходу, пулеметы в норме. Пушка тоже! Повоюем!

Вот куда мне совершенно не хотелось, так это в гущу сражения. Это ведь не двадцать первый век с его всепоглощающей идеей о ценности каждой отдельно взятой жизни, с повальной демократией и политиками, способными усыпить своей демагогией. Нет, тут иное время. Время идей и их воплощений. Время, когда за эти идеи убивали и умирали…

Поэтому я даже не стал отговаривать Влада. Все равно он меня в этой своей новой ипостаси не поймет. Как и другие мои товарищи.

– В атаку! – поддержал Серега, и даже Чиж заорал что-то боевое.

Лурье тут же направил броневик с пригорка вниз. Туда, где французы пытались прорвать наши редуты.

Если бы я верил в Бога, то сейчас молился бы. Но я просто сидел, вцепившись в поручень, и ждал неминуемой смерти. Коля пальнул из пушки два раза подряд, а потом пересел за пулемет. Я не видел, попал ли он хоть в кого-то. Я пытался не слететь с брони, голова не соображала. Я что-то орал безумным голосом вместе с остальными, а потом броневик затормозил, и я все-таки упал, прокатившись по земле. Практически полностью оглушенный, с трудом встал на ноги и прямо перед собой увидел француза, который целился в меня из винтовки. Глаза его были пустые и убийственно спокойные.

Я отшатнулся в последнюю секунду, но все равно немного опоздал. Бок обожгла резкая боль, меня развернуло против часовой стрелки. Он попал, подстрелил меня! А когда мой разворот, сделавший бы честь классическому танцору, завершился, я увидел, что теперь француз целится мне прямо в голову. И промахнуться с трех шагов никак невозможно!

Я не вздрогнул и не закрыл глаза просто потому, что не успел до конца осмыслить происходящее, сообразить, что мне пришел конец. Столбом замер на месте и так бы и окончил свою жизнь с широко распахнутыми от удивления глазами, но голова француза резко дернулась в сторону, брызнув кровавым крошевом на вытоптанную землю.

– Соберись! – Гранин пробежал мимо, пригнувшись. Это он спас мою жизнь, на ходу прикончив француза.

Я упал на землю и начал выискивать цель. В мозгах постепенно прояснялось. Все же под пулями я ходил не впервые. И бандиты по мне стреляли, и в армии всякое случалось. Я давно уже считал себя стреляным воробьем. Но сейчас понял, что ошибался. Кто не был на войне, кто не пережил подобное, тот не умеет ценить жизнь.

Броневик огрызался огнем, уже расчистив перед собой сектор. Мы же с Серегой пытались сдерживать волну атакующей пехоты с флангов, куда пулеметы не доставали.

Французы уже преодолели первую линию защитных редутов, а наш броневик оказался как раз на их пути. Влад умудрился промчаться по полю наискосок, к счастью для нас не налетев на мины. Поэтому вторая линия обороны осталась прямо за нашими спинами, а мы оказались лицом к лицу с врагами, идущими в атаку.

То, что нас еще не успел подбить какой-нибудь французский танк, объяснялось, скорее всего, тем, что они принимали нас за своих, хотя Лурье делал все для того, чтобы обратить на себя внимание врагов. Он вел настолько прицельный огонь из пулеметов, что выкосил значительную часть пехотинцев.

До поры до времени нам везло. Пехота обтекала нас стороной, а танки пока нас не трогали, принимая за своих или попросту игнорируя. Но всему на свете приходит конец.

Снаряд разорвался в пяти метрах от машины. Броневик не задело, а меня засыпало землей, и на пару минут я перестал слышать. Я быстро перекатился в воронку и замер.

Кажется, танки противника все же удосужились обратить на нас свое внимание. В нашу сторону ползли два тяжелых В-1. Один из них уже разворачивался к нам всем корпусом. У В-1 имелась одна 75-миллиметровая пушка, размещенная в лобовой части, позволявшей только вертикальную наводку. Башня танка уже смотрела прямо на нас.

Егоров шустро бросил броневик в сторону, уйдя от следующего выстрела. Но второй танк уже ловил нас в прицел. Долго такая пляска продолжаться не могла – ясно любому профану. Слишком неравные условия. Мы ничего не могли им противопоставить, кроме маневренности. Но два дополнительных 7,5-миллиметровых пулемета на каждом из танков не оставляли нам особых шансов.

Коля сумел уйти и от следующего выстрела, но вновь оказался под прицелом первого танка, экипаж которого как раз успел перезарядить орудие. Казалось, спасение невозможно.

И тогда Лурье пошел ва-банк. Я хорошо видел со своей позиции в воронке, как он высунулся из башни по пояс. В руке у него блеснула зажигалка-портатор, которую он неспешно, как на учениях, навел на ближайшего противника.

Из трогганского прибора протянулся вперед фиолетовый луч, на вид совсем не страшный. Но с танком произошла странная метаморфоза. Его разрезало вдоль на две неравные части, отвалившиеся в разные стороны. Часть экипажа сумела выжить. Те, кто оказался на пути смертоносного луча, кусками плоти валялись на земле среди обломков. Но двум танкистам повезло, и луч их не коснулся. Сложно представить себе их шок, когда еще секунду назад танкисты находились под надежной защитой брони, а уже через мгновение оказались на земле рядом с погибшими товарищами, а перед ними все еще крутились гусеницы того, что осталось от танка.

Неудивительно, что один из французов дико закричал и бросился бежать через поле в обратном направлении. Второй же так и остался сидеть на земле, баюкая на руках чью-то оторванную ногу.

А Влад уже наводил портатор на второй танк. Ему повезло еще меньше. Фиолетовый луч ударил по диагонали, потом пошел вверх и крестом завершил свое путешествие, превратив танк в четыре мертвых корявых куска металла. Ни один танкист не выбрался наружу.

Я вылез из своей воронки и, мало что соображая, побежал к нашим окопам первой линии. Только отчего-то я позабыл, что окопы те французами уже пройдены, поэтому наткнулся я лишь на мертвые тела, застывшие в уродливых позах.

Вдруг впереди что-то зашевелилось. Я тут же споткнулся и свалился в окоп, упав неудачно, слегка подвернул правую ногу. Зато мое внезапное появление явилось полной неожиданностью для двух французов, навалившихся на Катю и почти сорвавших с нее одежду. Как она тут очутилась, на самом опасном участке боя?

Солдаты оказались не такими уж зомби, раз столь ловко действовали, пытаясь удовлетворить свою похоть и не обращая внимания на свистевшие вокруг пули и всеобщий хаос. Их ружья валялись рядышком, позабытые в пылу внезапной страсти.

Катя, конечно, отбивалась, как могла, но куда там. Еще бы минута-другая – и надругательство успело бы свершиться, но я поспел вовремя.

Моими выстрелами одного из французов отбросило в сторону, но второй успел прикрыться Катей. Поэтому я отбросил пистолет и пошел врукопашную. Он оттолкнул от себя девушку, и мы покатились по земле. Каждый старался подмять противника. Я умудрился выхватить нож, но француз вцепился в мое запястье железной хваткой. Так мы катались с минуту, пока, наконец, я не вспомнил, что владею приемами самбо. Оказывается, когда речь идет о твоей собственной жизни, все мгновенно забывается. Здесь же не соревнования, где выигравшему достанется призовое место и медаль. Здесь проиграл, и все: трубите трубы, бейте в барабаны, копайте свежую могилу…

Но я взял эмоции под контроль, выпустил нож, чем отвлек француза, а когда он потянулся за ним, сжал его в болевом захвате. Он закричал, а я все давил и давил, не признавая его проигрыша.

Наконец рука моего противника хрустнула, на секунду мелькнула белая кость, и тут же все окрасилось кроваво-красным. Француз завизжал, а я выпустил его руку и сдавил шею. Он ничего не мог мне противопоставить. Только хрипел, постепенно задыхаясь, пока окончательно не затих. Я сполз с его тела, почти полностью обессиленный.

– Спасибо тебе. – Катя обняла меня. – Спасибо!

– Обращайся, если что, – прошептал я. Говорить нормальным голосом у меня просто не хватало сил.

Катя внезапно заплакала. Слезы текли по ее милому лицу и никак не могли остановиться.

– Ну, прекрати, успокойся, все уже позади…

Она рыдала самозабвенно, размазывая слезы грязными кулачками. Я притянул ее к себе и крепко обнял. Она прижалась к моей груди, маленькая, беззащитная. В горле встал ком от жалости к ней.

– Все кончилось…

Когда Катя немного пришла в себя, я спросил:

– Как ты тут оказалась, младший лейтенант Соколова?

Она внезапно опомнилась, вырвалась из моих объятий, подскочила, оправила форму.

– Случайно. Доставляла последние приказы, а тут внезапно атака. Не успела обратно. Потом взрыв, сознание потеряла, а когда очнулась – эти двое тут как тут…

Коля подогнал броневик к окопу и эффектно остановился в нескольких метрах от нас.

– Иди за мной, Катя. В машине безопаснее.

Мы короткой перебежкой преодолели открытый участок. Серега уже залез внутрь. Я помог Кате подняться наверх, с неожиданной для самого себя нежностью придерживая ее за тонкую талию. Казалось бы, я столько женщин повидал на своем веку, сколько их перебывало в моей постели, иногда я сам не понимал, я ли их соблазняю или они меня, но сейчас внезапно я почувствовал себя робким подростком, впервые коснувшимся запретного плода. Ощущения казались полузабытыми, но очень приятными.

– Катерина, всегда рад вас видеть! – улыбнулся Лурье.

– Здорово ты их! – восхитился я победе броневика над танками.

– С этой трогганской штукой очень удобно воевать! Сейчас покатаемся!

Серегу долго уговаривать было не надо, он радостно заухмылялся; я сомневался в необходимости вновь рисковать нашими жизнями, но Молодой уже нетерпеливо тронулся с места, так что пришлось запрыгивать на ходу. В этот раз на броне я не остался, забравшись внутрь следом за Катей, и сразу стало невыносимо тесно.

– Вижу цель, – отрапортовал тем временем Егоров. – Танк на сто двадцать градусов. Движется на сближение!

– Атакуем! – азартно приказал Лурье, входя во вкус. Он высунулся из люка, высматривая новую цель.

– Правее, – подсказал Молодой. – «Рено Д2», расстояние примерно пятьсот метров!

– Вижу, – поблагодарил Влад. – Сближайся!

Броневик полетел на встречном курсе, Гранин устроился за пулеметом. Меня же вновь немного замутило. Слабее, чем тогда, у пещеры, но все же от внешних факторов я мгновенно отключился, думая только о том, как унять внезапную головную боль.

А снаружи закрутилась карусель; жаль, я не мог этого наблюдать во всех подробностях. Лурье лупил из портатора направо и налево, а Серега радостными криками отмечал каждое удачное попадание, не прекращая строчить из пулемета, сметая пехотинцев.

– Ура! – заорал Влад, да так, что уши заложило похлеще, чем после взрыва снаряда. – Еще одного подбил!

– Молодцы, ребята! – визжала от восторга Катя. Ей было совсем не страшно.

– Семьдесят градусов на северо-запад, – корректировал огонь Молодой.

Только Чижов никак не участвовал в общем веселье. Он уткнулся в угол, закрыл глаза и не реагировал ни на что вокруг. Со стороны могло даже показаться, что он спит, но по судорожно сжатым кулакам я догадался – он вновь трусит. Что ж, кто его осудит? Уж точно не я…

Боль отступила, я вновь смог соображать.

– Попадание!

– Ура!

– Прямо по курсу еще одна цель!

– Зигзагами рули, яма, аккуратно!..

Коля вел броневик, как молодой бог, не ведающий страха. Не знаю, кто справился бы лучше на его месте. Даже Влад вряд ли потянул бы столь филигранную технику вождения. В нас не попадали, хотя звуки выстрелов слышались теперь каждые несколько секунд, и даже взрывной волной не зацепило ни разу.

– Смотри, и эти на нас переключились! Боятся, твари, в тылу оставлять!

– Есть попадание!

– Справа заходят, осторожнее… так, молодец!..

Все же один раз нас чуть не перевернуло. Снаряд разорвался буквально под нами, броневик накренило на правый бок, колеса оторвались от земли, Чижа приложило головой о металлический корпус, но через секунду машина приняла прежнее положение.

– Попадание! – проинформировал Молодой внезапно севшим голосом. Кажется, мы находились на волосок от гибели. Все же, с одной стороны, даже хорошо, что я ничего не видел со своего места.

– Эрик Евгеньевич… – Чиж смотрел на меня как-то иначе, чем обычно.

– Чего тебе?

– Вы знаете, я кое-что вспомнил.

– И что же?

– Все! – Глаза его лихорадочно заблестели. Он повторял еще и еще: – Все вспомнил, все! Я все вспомнил! Вас помню, машину вашу помню, на чем взяли меня – все помню. Майора вашего помню – страшный человек!

Кажется, его шарахнуло о корпус слишком уж крепко.

– Молодец, Чижов, хвалю! Успокойся только!

– Я домой хочу, домой! – Он готов был заплакать от отчаяния.

– Все мы хотим домой, успокойся.

– Выпустите меня отсюда! Меня тут убьют! Что я вам сделал? Менты позорные!..

Серега, развернувшись, коротким, выверенным ударом в подбородок вырубил Чижа и тут же вернулся к пулемету. Сделал он это вовремя, Чиж своей паникой мешал Молодому и подвергал нас всех еще большей опасности. Странно, что сам я не догадался его успокоить таким способом. Видно, головная боль замедлила все мои реакции.

– Наши! Подмога идет!

– Есть попадание!

– Они разворачиваются, танки разворачиваются!

Вот это, пожалуй, была самая приятная новость за последние часы. Я даже дыхание задержал. А как только услышал радостный голос Гранина, шумно выдохнул.

Возможно ли, чтобы один небольшой броневик остановил наступление едва ли не армии? До этого момента я считал, что нет. Оказалось, ошибался. Даже несколько человек способны повернуть ход истории. Подобного эффекта и никто из нас не ожидал. Судя по удивленному выражению лица Лурье, он вообще удивлялся, что мы еще живы. Он ехал умирать, словно опытный гладиатор, выходящий на арену один против хищных львов. Влад прекрасно оценивал наши незначительные шансы. И вдруг – победа! Странное чувство нереальности происходящего туманило разум…

Нашей группе приказали разместиться в деревушке неподалеку. Именно там сейчас находились полковые кухни и полевой госпиталь, туда же распределили танкистов и артиллеристов. Влад Лурье остался со Ставригой объяснять ситуацию и разбираться в документах, найденных в портфеле, а мы тем временем устроились в старом покосившемся домике. Чиж ушел изучать окрестности, Коля с Серегой озаботились проблемами пропитания. Рана у меня оказалась не опасная – так, оцарапало по касательной. Милая медсестра быстро меня перебинтовала и отпустила, и я, вернувшись, завалился на железную кровать с продавленным матрасом, но никогда прежде мне не лежалось столь комфортно.

Я прикрыл глаза и практически задремал, как вдруг в комнате ощутил чье-то присутствие, и чья-то рука коснулась моих волос. Я среагировал несколько запоздало – сказывалась общая усталость – и, перехватив руку, перебросил противника через себя, а потом открыл глаза.

Рядом со мной на постели лежала Катя. Лежала и улыбалась немного застенчиво.

– Ты что здесь делаешь? Меня уже зовут?

– Молчи. – Она провела рукой по моим губам, а потом внезапно склонилась, пощекотав меня своими длинными волосами, и поцеловала.

– Катя!..

– Молчи, – повторяла она и целовала мое лицо еще и еще.

Но я, не поддавшись очарованию момента, сжал ее плечи и слегка отодвинул от себя.

– Если ты это в знак благодарности, то не надо!..

– Глупый. – Катя мягко улыбнулась. Интересно, как женщины так внезапно умудряются менять тон отношений, лишь только случается нечто амурное? – Ты мне сразу понравился. Ты не подумай ничего, я не кидаюсь тебе на шею. Просто сегодня… это происшествие… я ведь могу умереть в любой день, в любую минуту… я это так четко сегодня осознала… а у меня еще никого-никого не было… правда… а ты мне так нравишься! Очень!

Она волновалась, оттого говорила бессвязно, сбивчиво.

– Нет, я так не могу. – Я все еще держал ее чуть на расстоянии. Ну, в самом деле, кто я, соблазнитель малолеток? Конечно, Кате далеко не пятнадцать. Но по своему внутреннему возрасту она только-только вышла из детства, вступив в романтическую пору юности. Пусть даже ей девятнадцать – двадцать лет, но в этом времени взрослели позже, я так не мог…

– Я сама так хочу! Я сама решила!

Она мягко высвободилась и вновь склонилась надо мной. Красивая, далекая. Совсем другая, чем те, к кому я привык.

Я давно уже не верил женщинам и не верил в женщин. Большинство из них казались мне глупыми, продажными, да попросту неприятными особами, от которых лучше всего держаться подальше. Конечно, исключением из правил являлось желание поразвлечься, но никаких серьезных отношений. Табу!

Слишком уж сильно изменилось женское мышление в наше время по сравнению с тем, чего я хотел. Я не мечтал о красивой кукле, желавшей только денег, не хотел сильную бизнес-леди, а хотел слабую, женственную, желанную, которую мог бы оберегать и, что самое главное, кого хотелось бы защищать от всего мира! Впрочем, до сего дня это были для меня даже не мечты, а так, смутные мысли прошлых лет. На практике же я в основном имел дело совсем с иным контингентом, не прибавляющим во мне романтических чувств, а скорее, наоборот, лишавшим своим меркантилизмом даже малейшей веры в нынешних дам.

Может быть, именно поэтому, еще при нашей с Катей первой встрече, я обратил на эту девушку внимание и все это время периодически возвращался мысленно к ее образу.

Вроде бы кто она мне? Первая встречная в этом новом мире. Какое мне дело до нее? Совершенно никакого, мне лишь бы выбраться, вернуться обратно домой. Как там сказал Гранин: они – люди-тени, все, здесь живущие. Возможно, они лишь наши отражения, и не более того. Сами по себе они существуют в полумраке и не способны ничего решать. Так я думал до этой минуты.

А теперь я видел Катю, видел ее глаза. Она не была тенью. Она – живая, она рядом, здесь, со мной. И когда она вновь поцеловала меня, так ласково и нежно, как еще никто и никогда прежде не целовал, я ответил.

И, отвечая, я четко понимал, что пускаю в свою душу нечто новое, чего у меня в жизни еще не было, названия чему я не знаю, и не факт, что я хочу этого чувства, но оно меня и не спрашивало, оно само решило все за меня, за Катю, за нас…

Потому что права была почти забытая госпожа Иванова, некогда занимавшая важную должность администратора в гостинице «Россия», заявившая во время одного из первых телемостов с Америкой, что в нашей стране секса нет. И я сейчас, утопая в бездонных глазах Кати, полностью был с ней согласен. Секса, в его низком понимании, нет и быть не может. Есть любовь. А все, что происходит в любви, – совершенно не пошло, а очень естественно.

И когда я снимал с закрывшей глаза Кати потрепанную форму, и после, целуя ее веки, губы, шею, я понимал это, как никогда…

Потом мы долго лежали рядом. Катя стыдливо, несмотря на только что произошедшее, прикрылась овчинной шкурой. На меня она не смотрела. Но и уходить не спешила.

– Катюша… – начал я, не зная, собственно, с чего принято начинать в таких случаях. До этого все было проще: заплатил денег или пообещал подарок – и никаких обид ни с одной из сторон. Рыночные отношения, чтоб их!..

– Я хотела, чтобы только после свадьбы, чтобы навсегда. Ты мне ничего не должен, ты не подумай. Я рада, что так получилось. Я тебе никогда навязываться не буду. Спасибо тебе!

Она замолчала, а я подумал, как же случилось, что спустя всего семьдесят лет люди изменились настолько кардинально. Я никогда в жизни прежде не видел таких искренних и честных девушек. Никогда!

Пусть ты лишь тень. Не важно. Для меня ты стала светом!

– Знаешь, навязывайся мне сколько угодно. – У меня в горле стоял ком. Что же это за мир такой, что за время?! Как же тут сложно и интересно жить!.. Говорилось с трудом. – Я вовсе не буду возражать против этого…

– Правда?

– Честное пионерское, – улыбнулся я. – Ты теперь со мной. Навсегда!..

Интересно, куда делось мое обычное: «Все было замечательно, увидимся, детка!»? Впрочем, привычными подобные слова были не только для меня. Девушки сами не хотят продолжения банкета, если только не имеют далеко идущих целей захвата власти над кредитными картами мужчины. Погуляли, разбежались – что может быть нормальнее и естественнее? Тем более наш отдел умел закатывать шикарные вечеринки. Может, с олигархами и их тусовками не сравнить, но для нашего городка это был уровень! Тем более когда подключался майор Шельгин…

Я вспоминал все, словно сон. Грохот дискотек, ряды дорогущих бутылок, стройных, манерных и на все готовых девушек, смеющегося Серегу, на спор сносящего коньячное горлышко ребром ладони. В городе нас знали и уважали. Поэтому никто не пытался к нам цепляться – себе дороже, тем более видя, что мы навеселе. Бывали, конечно, разные ситуации. Конфликты со случайными заезжими гостями или с подвыпившими, забывшими о субординации местными. Но обычно все решалось быстро и в нашу пользу. Проблема? Объясните человеку, кто мы такие. Не понимает? Выйдем, поговорим.

Дальше банально и неинтересно. В итоге провинившийся все осознавал. Потом должен был искупить собственную вину: когда кровью, когда пожертвованиями… конечно, исключительно добровольными…

А девушки! Какие там были девушки! Красавицы, тоненькие, изящные, ухоженные, одетые в наряды, скрывавшие от жадных взглядов лишь самую малость. Да и то немногое снималось в случае необходимости в одну секунду, по первому требованию возбужденной стороны.

Доступные богини.

О таких можно только мечтать или пускать слюни им вслед, если кишка тонка и карман пуст.

А ведь Катя даже внешне совсем иная. Она, бесспорно, красива, но красота ее совсем другого толка. Она идет из ее глаз, пронзительных и всепроникающих, из ее легких жестов, мимолетной улыбки, воздушного разворота, когда юбка на секунду облепляет ее ножки. Она ни разу не была у стилиста, визажиста, мастера маникюра, в фитнес-зале, разве что у районного парикмахера, готовясь к выпускному в средней школе. Но она и без этого чудо как хороша. Ее осиная талия, которую, казалось, можно обхватить одной рукой, ее милые провинциальные манеры, над которыми посмеялись бы девушки из моего настоящего мира, ее детская вера во что-то светлое и бесконечно хорошее.

Я внезапно осознал, что именно такую и искал всю свою жизнь. Мне было комфортно рядом с ней, мне хотелось быть с Катюшей и дальше, разговаривать, просыпаться рядом с ней…

Никогда, никогда прежде я не испытывал в душе подобного. Я даже испугался этой внезапной волны гордости и ответственности за нее.

Да разве ж так бывает? Я – прожженный, циничный мент и вдруг… влюбился?..

Тут в окно негромко постучали, и до нас донесся грубый голос Гранина:

– Одевайтесь, молодожены, у нас небольшие проблемы!..

Катя взвизгнула, Серега за окном захохотал. Я быстро натянул на себя одежду и вышел во двор.

– Ну ты казанова! – Гранин уважительно похлопал меня могучей рукой по спине, да так, что я чуть не потерял равновесие. – И когда только успел девке голову заморочить? Смотри не обижай ее, она девочка хорошая!

– Ничего я никому не морочил. И обижать никого не собираюсь. Ты зачем меня звал?

– Зажигалка эта, которой мы танки взрывали, она пищит!

– Что значит – пищит? – не понял я.

– Ну, в прямом смысле, пищит, почти непрерывно, когда ее наводишь на юго-запад. Недавно началось, с полчаса как… Влад велел тебя кликнуть, да я мешать не хотел. Ждал! – Он хитро ухмыльнулся.

– Пойдем.

Мы двинулись было вперед, но звонкий девичий голос остановил нас:

– Я с вами!

Катя решительно выскочила во двор, отводя взгляд в сторону от лыбящегося Сереги.

Я кивнул. Катя шла на несколько шагов позади, не приближаясь, но и не отставая. Соблюдала дистанцию. Эх, времена, нравы…

– Так вот, – как ни в чем не бывало продолжил капитан Гранин, перестав терроризировать двусмысленными улыбками девушку. – Как я говорил, началось все полчаса назад. Влад показывал приборчик полковнику, объяснял принцип действия, а машинка вдруг запищала. Причем если в произвольную сторону наводить, то пищит с промежутками, а если направить на юго-запад, то непрерывно, словно радар. Ловит что-то, а что, непонятно…

– Где они?

– Здесь, в деревне. Недалеко.

Народу вокруг прибавилось. До сих пор привозили раненых, устроив госпиталь в самой крупной избе, чудом не разрушенной, да еще в двух соседних в придачу. Под штаб Ставрига реквизировал избу поменьше, зато стоявшую в самом центре деревушки.

Нас уже ждали. Молодой и Чиж курили на улице в компании нескольких солдат. Коля замахал руками, увидев нас.

– Скорее!

В единственной комнате домика над столом с картой местности склонились капитан Лурье и полковник Ставрига. Рядом лежал портатор и методично попискивал.

– Наконец-то! – приветствовал нас Влад. – Чего так долго?

– Обстоятельства… – неопределенно хмыкнул Гранин, а Катя стремительно покраснела.

– Ладно, Максимов, что скажешь?

Я взял в руки портатор – он слегка вибрировал. Так, собраться с мыслями. Как там учил Ямберт? Сначала нажать вот здесь и здесь…

Перед моими глазами возникла миниатюрная сфера. Я вспомнил смартфоны, взял ее в руку и резко разжал кулак. Сфера увеличилась раз в десять, оказавшись схематической картой местности. А в дальней ее части пульсировала жирная синяя точка, постепенно перемещаясь к центру, то есть к нам.

– Как ты это сделал? – удивился Влад. – У меня так не получалось!

– Сам не знаю. Смотрите! Портатор сигнализирует о приближении вот этой точки. Что это может быть?

– Странно. – Полковник Ставрига, хоть и изумился появившейся в воздухе карте, виду старался не подавать. – Движется со стороны тыла, значит, это не французы!

– И движется достаточно быстро, – подтвердил Влад. – Если прибор начал пищать минут сорок назад, когда уловил нечто в радиусе действия, и предположить, что дальше видимой сферы он сигнал не ловит, то получается, что точка прошла уже половину расстояния, и минут через тридцать, максимум – час они прибудут сюда, кто бы или что бы к нам ни ехало…

– Мы успеем подготовиться к встрече, – зловеще улыбнулся Серега, который от устройств трогганов ничего хорошего в принципе не ожидал.

– Думаю, ты прав. Устроим засаду! В деревню их пускать не стоит, здесь раненые.

– Я знаю одно местечко, километрах в трех, – задумался Ставрига. – Там узкий проезд, деваться им будет некуда. Вот, смотрите…

Он ткнул пальцем в карту, все склонились над ней.

– Что тут происходит? – тихонько спросила меня Катя.

– Потом расскажу, это сложно…

– Хорошо. – Она кивнула с видимой покорностью, а потом подняла на меня взгляд, в котором смешались очень противоречивые чувства. – Но только обязательно расскажи. Я должна все о тебе знать…

Вот так и происходит в жизни. Еще вчера – чужие люди, а сегодня все изменилось. Я внезапно нашел ее. Честную, искреннюю, верную, надежную. Чтобы вместе – и на всю жизнь, в горе и радости, без всякого ехидства и иронии. По ее глазам я видел, что она – именно та. Судьба.

– Договорились.

– Я дам вам бойцов! – предложил Ставрига.

– Не стоит. – Влад покачал головой. – Мы справимся своими силами.

– Капитан, не спорить! Я сам пойду с вами и прихвачу дополнительно человек десять. – Полковник протянул руку Владу. – Еще раз спасибо вам и вашим людям за все! Вы спасли сегодня очень много жизней. И как бы там дальше ни повернулось, я вам благодарен!

– Служим Советскому Союзу и трудовому народу! – с чувством ответил Лурье, а мы все, кто стоял рядом, вытянулись по стойке «смирно», отдавая честь.

Вот бы в эту минуту нас видели современные политики и прочие деятели, хаявшие, оскорблявшие и унижавшие все, что связано с СССР. Им бы побыть в шкуре простого солдата хоть несколько дней, пропитаться той ненавистью к врагам, жаждой мести, верой в будущее. И обязательно, несмотря ни на что, победить. Как бы они заговорили после этого?..

– Действовать будем наверняка, – сказал напоследок Ставрига.

Могла ли подумать простая советская девочка Катя Соколова, что на ее долю когда-то выпадут невероятно яркие приключения? Нет, она такое и вообразить не могла. В первую очередь потому, что о подобном и не мечтала. Все ее стремления были просты и понятны: она любила родителей и мечтала сделать так, чтобы они постоянно были ей довольны, а для этого требовалось прилежно учиться, выполнять домашние дела, быть послушной девочкой. Катя и так делала, от всей души, от всего сердца!

Она любила свою родину и советскую власть, потому что это была лучшая страна и самая правильная власть. А еще девочка Катя мечтала о настоящей любви, такой, как в книгах или как у ее родителей. Чтобы один раз и на всю жизнь! Катя верила, что наступит день и она встретит своего человека, иначе и быть не могло, нужно только дождаться. И он окажется не каким-то там заморским принцем, нет, он будет наш советский парень, настоящий и искренний, честный и смелый, рыцарь и романтик. Ее будущий муж!

Но оказалось, что одной веры недостаточно. Когда погибли в нелепой автомобильной катастрофе ее родители, а девочку забрали в детский дом, потому что иных родственников у нее не осталось, она до последнего верила, что это лишь дурной сон и что все вернется на круги своя. Но ничего не вернулось.

Детский дом оказался вполне нормальным. Вопреки ожиданиям, все ребята там были смышленые, не злые, дружелюбные. Никто не боролся за место под солнцем, его и так на всех хватало.

И воспитатели, чудо-люди, настоящие Учителя, отдававшие себя детям целиком и полностью. Они учили доброте, душевной щедрости, но и физической силе место уделяли, сознавая, что мир не идеален. Детки росли всесторонне развитыми, без труда находя свое место в жизни по достижении совершеннолетия. И всю жизнь выпускники хранили благодарность Дому, сделавшему из них людей.

Жизнь, несмотря на трудности, обещала быть интересной. Она и такие, как она, – люди светлого будущего, надежда и опора. Ведь ради них их родители совершали подвиги, ради их счастья жертвовали собой в горниле кровавой революции, все только ради них.

Детдомовцы прекрасно понимали свою ответственность за мир, готовились перенять все самое хорошее и сделать жизнь еще лучше не только для себя, для всех! И уже их дети будут гулять по широким проспектам и аллеям, находя спасение в тени абрикосов и яблонь, а на пальмах будут сидеть обезьяны и есть бананы. И будет мир во всем мире! И лучшие ученые планеты сумеют договориться между собой и уничтожат все оружие, а простые труженики, работники заводов, фабрик, крестьяне всех стран объединятся и сбросят ярмо капитализма. И все будут работать только на свою страну, себя и своих детей, а не на толстого дядю с тугим кошельком.

Ух, как же Катя ненавидела черно-белые карикатуры про жизнь богачей из журнала «Крокодил»! В цилиндрах, толстые и лощеные, с маленькими свинячьими глазками, буржуины жрали и пили в три горла, в то время как даже в их самом лучшем детском доме частенько случались перебои с продовольствием и детям приходилось потуже затягивать пояса. С тех самых пор Катя научилась ценить еду.

Но ничего, они выстоят, они справятся, они перетерпят и голод, и нищету. Они помогают друг другу, и в этом их сила. Они вместе, а значит, они непобедимы.

И, постепенно вырабатывая характер, Катя взрослела. Она окончила восемь классов и пошла обучаться профессии. Будь ее воля, она училась бы и дальше, поступила бы в университет, но девочка понимала, что стране нынче нужны рабочие руки. И ее руки – ничем не хуже и не лучше других.

А потом началась война. Внезапно, как это бывает в самых черных снах, убийственно и беспощадно. Люди словно сошли с ума, уничтожая друг друга в неимоверных количествах. Самая страшная война. Мировая война.

Конечно, Катя в тот же день попыталась записаться добровольцем на фронт, но пятнадцатилетнюю девочку никто всерьез не воспринял. Ей откровенно сказали: подрасти, не лезь в дела взрослых, а лучше обучись полезному военному ремеслу, тогда и приходи. И Катя восприняла эти слова всерьез, записавшись на курсы снайперов. Учеба шла у нее легко, винтовка стала частью ее души, продолжением рук.

Помимо прочего, их обучали и основам рукопашного боя, но, конечно, против двух взрослых мужчин хрупкой девушке было не совладать, однако против более подходящих по весу противников шансы имелись.

Прошло несколько лет, и Катя получила первое свое воинское звание, и не просто рядовой, а целый младший лейтенант – сказалась снайперская подготовка. И закружилось-завертелось. Первое назначение, наступления, отступления, непрекращающийся гул канонады, к которому невозможно привыкнуть, но который через какое-то время просто перестаешь слышать, воспринимать…

А потом появился он. Свалился, как черт на голову, выпав из поезда прямо ей под ноги. Сначала она думала, что он шпион – враг, просочившийся на нашу землю, но потом поняла, что у врага не может быть таких глубоких глаз, с легкими морщинами вокруг, такой улыбки, таких крепких кулаков и доброго сердца.

Она разглядела его. А разглядев, сделала свой выбор.

И тогда после боя, когда она пришла к нему, спящему… когда у них все случилось в первый раз, она знала, что делает. Это не было спонтанным поступком. И не было платой за спасение от насильников. Нет, ни в коем случае она не пыталась его привязать – настоящего мужчину таким способом не удержишь. Она просто показала ему свою любовь, сказала те слова, что лежали у нее на сердце. Она полюбила и отдала себя всю.

А дальше просто: если он тоже полюбил, то все у них будет хорошо, если же нет – а такой вариант Катя тоже рассматривала, – то быть ей одной-одинешенькой до конца дней своих, потому как никого иного она бы уже не приняла. Катя чувствовала это всей своей душой. Это был ее выбор, прямой и искренний.

Но того, что случилось дальше, она не могла и предположить в самых смелых своих мечтах и фантазиях…

Человек в дорогом деловом костюме бежал по улице, отталкивая мешавших ему прохожих. Вслед ему неслись ругательства и многочисленные угрозы. Но он не обращал ни на кого внимания, продолжая стремительными прыжками мчаться вперед. Время от времени он оглядывался через плечо, видимо опасаясь преследования. Но за ним никто не гнался, лишь нецензурная брань рассерженных прохожих летела в спину.

– Финист, я Соловей. Объект пытается скрыться. Проверяется. Чувствует, что мы на хвосте. Веду его до перекрестка с проспектом. Возможно, будет ловить тачку. Принимай его!

– Понял тебя, Соловей. Объект наблюдаю. Принимаю!

– Не упусти его, Финист. Я его с утра пасу!

– Не учи ученого, Соловей. Отбой!..

Бегущий человек достиг проспекта Победы, поднял руку, мгновенно остановив частника, и загрузился внутрь. Автомобиль сорвался с места, входя в плотный поток.

Я мягко тронул машину, стараясь держаться на некотором расстоянии. Упустить объект мы не имели права, очень уж ценной информацией тот обладал, а потеряй мы его из виду – и все, пропал день. Пришлось бы начинать заново.

Частник оказался настоящим асом, вдобавок не признающим правил дорожного движения. Он лихо маневрировал, меняя полосы, наращивая или резко сбавляя скорость. Но я не отставал, умудряясь при этом не попадать в поле зрения объекта.

Коля сидел рядом со мной, азартно комментируя все перестроения:

– Вот ведь гад, смотри, как подрезает нагло! Эх, звякнуть бы сейчас Курагину, он бы с ребятами проучил этого отморозка!

Он был прав. Частник гнал так, словно бежал от смерти и только чудом до сих пор умудрился не вляпаться в аварию. А Курагин – наш знакомый дэпээсник – принципиально не брал взятки с подобных нарушителей, рискующих чужими жизнями, и отбирал права с завидной регулярностью, невзирая на угрозы.

– Номер запиши, – посоветовал я. – Потом займемся.

– Да я все понимаю, – кивнул Коля, – но нельзя же так!..

Машина, которую мы преследовали, совершила очередной опасный маневр, проскочив пешеходный переход на красный свет и чуть не сбив девушку, сосредоточенно толкавшую перед собой детскую коляску.

– Он сейчас убьет кого-нибудь! Надо брать!

– Спокойно! Все обойдется!..

Я оказался прав. Минут через пятнадцать невероятных маневров машина резко остановилась у обочины. Человек в костюме вылез, быстро осмотрелся и нырнул в блестящее тысячами окон здание бизнес-центра «Никитин и партнеры». Только после этого со стороны водителя открылась дверца, и наружу выбрался парень лет двадцати пяти. Он, пошатываясь, обошел машину и сел прямо на асфальт, схватившись руками за голову. Несколько минут он приходил в себя, потом вернулся за руль и поехал дальше, но уже в совершенно ином стиле – спокойно и без нервов.

– Говорил же, обойдется! Видать, солидную сумму за скорость пообещали, а может, наш клиент ему угрожал. – Я припарковался неподалеку, но мотор не глушил. – Вызывай ребят, кажется, мы нашли очередную берлогу! А я пойду и посмотрю, что там внутри…

– Эрик, не рисковал бы в одиночку.

– Ничего, я только осмотрюсь…

Коля ничего не сказал, только осуждающе помотал головой. За последние три месяца это была уже пятая вычисленная нами оперативная база трогганов. Если, конечно, человек в костюме явился сейчас именно к своим нанимателям…

После возвращения из 1943 года случилось многое. Во-первых, к нашему счастью, перенеслись обратно все, даже Чижов. Портатор Греве остался у Ставриги, а выжил ли полковник после перестрелки, мы не знали, но это оказалось единственной нашей потерей. Во-вторых, память у ребят восстановилась, и вдобавок пережитое в прошлом также не стерлось. Так что теперь я был не единственный, кто помнил все. В-третьих, оказалось, что в нашем мире прошло всего около суток, поэтому нашим исчезновением еще никто и не думал заниматься. Никто даже не догадывался, что целый оперативно-разыскной отдел выпадал из текущей реальности. Для окружающих нас людей никакого исчезновения попросту не было!

Естественно, что мы не спешили к майору Шельгину с докладом. Он быстро определил бы нас в психушку, а может, и поверил бы… Майор – сложный человек. В любом случае так рисковать Лурье не решился.

В-четвертых, это уже касалось лично меня, Катюша тоже переместилась с нами и не исчезла, не растворилась, а осталась точно такой, какой была и там – в сорок третьем. Не знаю, имелась ли в нашем времени другая Катя Соколова – оригинал? Скорее всего, да, была здесь другая Соколова – местная. Но в случае моей Кати никакого разделения или слияния памяти не произошло. Она помнила только то, что могла знать исходя из своей жизни, а наши реалии оказались для нее совершенно незнакомы. Впрочем, адаптировалась она изумительно быстро… Но об этом позже…

Вернувшись, мы долго держали совет, решая, как жить дальше. Временная замена памяти очень сильно подействовала на ребят, изменила их, сделала другими. Они и рассуждали теперь иначе, не ставя на первое место собственные интересы, а мысля более глобально. Словно бы вдруг поняли, что сиюсекундная выгода – не главное в жизни…

В итоге сошлись на том, что трогганам точно у нас не место. И с того дня мы начали на них масштабную охоту. Цели трогганов нам были известны, способы их достижения – тоже, поэтому оставалось лишь выработать правильную концепцию отлова пришельцев. Тут отличился Коля Егоров, предположивший, что начать нужно с агентств по трудоустройству. Где, как не там, посторонние люди обладают значительными массивами информации по самым различным персоналиям? Что может быть проще для троггана, чем пролистать анкеты и выбрать подходящих жертв? Конечно, не всякий типаж можно отыскать в анкетах, но большинство – вполне реально. А для всех остальных случаев у трогганов были такие внештатные агенты, как, например, Чиж.

И Коля оказался прав. На первое нужное агентство мы вышли буквально через неделю. Но взять троггана целым и невредимым не получилось. При первой же опасности они попросту уничтожали тела-оболочки, предпочитая скрыться на время из нашего мира, чем попасть в плен.

С тех пор охота продолжалась, не останавливаясь ни на день. Мы искали базы трогганов и отчаянно пытались захватить хотя бы одного из собирателей. Но до этого дня успех нам не сопутствовал. Базы-то мы находили, но вот с целыми и невредимыми трогганами до сих пор ничего не получалось.

Катя в поисках не участвовала. Она поселилась, конечно, у меня и все свое время посвятила изучению особенностей нашей жизни. Многое ей казалось диким, стыдным, невозможным. Но постепенно она привыкала, старалась адаптироваться. И уже не краснела при просмотре чересчур откровенных фильмов или рекламы женских гигиенических средств. Но и для себя этого полностью не принимала, чем меня чрезвычайно радовала.

Я вовсе не хотел, чтобы она стала такой же, как все вокруг. Наоборот, именно ее скромность, традиционные моральные качества и привлекали меня в Катюше. И ее отчаянная смелость, когда она впервые пришла ко мне в тот покосившийся деревенский домик, где я лежал на металлической и такой скрипучей кровати, сильно отличалась от развязных домогательств моих былых подружек…

Нет, я был счастлив, что наш отвратительный мир не сломил ее характер, не изменил ее сути, не превратил в гламурную кису местного разлива.

А Ямберту мы так и не смогли дозвониться. По номеру телефона, который он нам дал, подавал голос лишь автоответчик. Влад пробил номер через свои каналы, но оказалось, что телефон зарегистрирован на пенсионера, который весь год проживал на скромной даче и ни слухом ни духом не ведал о желтоглазом.

Наших ресурсов на все не хватало, поэтому приходилось подключать ребят из соседних отделов – конечно, не объясняя им полностью сути дела.

Помимо трогганов, у нас хватало и обычной текучки, которая составляла нашу работу. Дела мы в последнее время прилично запустили, так что нагоняй следовал за нагоняем, Шельгин нервничал, а когда майор нервничал, нужно было быть готовым к большим неприятностям. Мы прикрывали друг друга, как только могли, стараясь успеть везде и всюду, но времени катастрофически не хватало. К счастью, ту историю с умершим подозреваемым, которому Шельгин всадил пулю в ногу, удалось замять. Не сомневаюсь, что за это майор выложил немалую сумму. Но, по крайней мере, у отдела внутренних расследований вопросов к нам не имелось.

Я подошел к бизнес-центру. На первом этаже располагались торговые залы – там с самого утра бродили обычные покупатели, а вот выше, начиная со второго этажа и заканчивая последним, в здании находились исключительно офисы. Некоторые фирмы занимали сразу по целому этажу, другие ютились в десятиметровых комнатушках – место считалось престижным, и аренда изрядно била по карману.

Вход в торговые залы был широким, с огромной вывеской сверху: «Добро пожаловать!» Мой же путь лежал в соседнюю дверь, где за постом охраны находились лифты.

– Вы к кому? – Молодой, крепкий охранник преградил мне дорогу. Второй без интереса взглянул на меня и отвернулся.

Работа у ребят не бей лежачего – торчи себе целый день на стуле да точи лясы с напарниками. Происшествий здесь практически не случалось, разве что директор одной из фирм-арендаторов напьется да буянить начнет, но таких пытались усмирить их же подчиненные, а если не получалось, то охранники все равно ничего не могли себе позволить: ни вызвать наряд – потом проблем не оберешься с протрезвевшим бизнесменом; ни применить силу. Все, что они могли, так это воздействовать убедительными доводами на разум нарушителя порядка, но обычно это не помогало. Вот и отыгрывались они на случайных людях вроде меня, одетых скромно, без претензий. Люди, отягощенные внезапно свалившимся на голову богатством, выглядят совсем иначе. Каждый мечтает в душе как-то самореализоваться, я все понимал…

– Тут мужик один зашел, минуты три назад, в костюме. Я его подвозил, он у меня в машине деньги выронил. Вот, отдать хочу!

– Отдай нам, – весело предложил охранник. – Мы передадим! Обязательно! Гарантия сто двадцать процентов!

Я сделал вид, что задумался.

– Нет, лучше уж я сам! Вы только фамилию его скажите и номер кабинета!

– Слышь, друг, без предварительной договоренности и пропуска в здание – нельзя. А я понятия не имею, кто там и что потерял. В костюме, говоришь? Так они все тут в костюмах!

– Это, наверное, тот, который к Харитонову пришел, – предположил второй охранник. – Он же вот только пробегал. Пропуск показывал, вроде бы все как положено. А к лифту понесся как угорелый. Если и на улице так же бегал, то и выронил, видать, бабки… Офис 404. Пусти его, к Харитонову постоянно люди шастают. Одним больше, одним меньше – какая разница?..

– Не пущу, – уперся первый охранник. – А может, тот не к Харитонову шел? Откуда мне знать? А может, это опять проверка от Денисова? Я вот его пропущу, а меня через час уволят за несоответствие…

– Ну, как знаешь, – сбавил тон его напарник и отвернулся.

– Иди, друг, иди. А деньги себе оставь. У того мужика костюмчик дорогой был, не обеднеет…

– Но…

– Иди, кому сказал!

Удивил нас Алиев, нечего сказать! Пошел нестандартно, сделав крайне странную ставку на нас. Вроде бы что стоит трогганам избавиться от нашей группы, с их-то возможностями? Оказалось, не все так просто. Ресурсы у них здесь ограниченны: и материальные, и людские. Да и действовать в открытую они пока не были готовы. А мы все-таки не с гор спустились, мы – криминальная полиция! Поэтому убрать нас по-тихому оказалось для трогганов нереально, а действовать шумно, нагло они не спешили.

Да, информация о нашем бравом отделе уже достигла ушей каждого из работающих в городе и за его пределами троггана. Но пока они думали, как от нас отделаться, мы решили проблему, изрядно вычистив город от них самих.

Хотя не все оказалось так просто. Понятно, что мы мешали, путали их планы, а значит, вопрос с нами стоял у трогганов на повестке дня…

Мы покинули офис, прихватив с собой Алиева. Он не сопротивлялся, позволив вывести себя из здания и усадить в машину. Охранники на входе сделали вид, что нас не замечают. Голема же мы так и оставили лежать на полу в кабинете. Буквально через несколько минут после гибели он начал рассыпаться и спустя еще минут пять полностью превратился в кучу песка. Все, что от него останется, – костюм и пара прекрасных туфель.

Мы вывезли троггана за город, в дом Лурье. Высокий забор не позволял случайным прохожим обозревать территорию, так что, особо не таясь, мы вытащили Алиева из машины, провели в дом и приказали сидеть на стуле, дожидаясь хозяина. Он и сидел, с любопытством оглядываясь по сторонам, но вставать даже не пытался.

Влад прибыл через полтора часа. Настроение у него было пасмурное. Видно, разговор с Шельгиным прошел тяжело. Но подробности он не сообщил, ограничившись простым: «Проблемы…»

Ну, а потом мы собрались в комнате и начали неспешную беседу с Алиевым. В крайнем случае в подвале имелись средства для развязывания любого языка, вот только я немного сомневался в их действенности по отношению к троггану. Впрочем, пока он говорил сам – много и охотно…

– Да, – печально начал Алиев. – Сейчас собирателей здесь осталось не так уж и много. А город ваш имеет важное стратегическое значение. Пока не могу рассказать, какое именно, но поверьте, вас в покое не оставят. Рано или поздно за вас возьмутся всерьез, и тогда вам не выдержать. И случится это скорее рано, чем поздно…

– Ничего, – усмехнулся Серега, – сдюжим!..

– Ну, это как повезет. Может, выкрутитесь, а может, и нет, поэтому предлагаю действовать совместно. Я представляю в данный момент только лишь себя самого, но я могу вам многое предложить. Очень многое! Технологии – это раз, информация – это два! С моей помощью вы станете реальной силой, с которой станут считаться все без исключения. Без меня же вас прихлопнут, словно назойливых мух, как только руки дойдут…

– Пугать вздумал? – нахмурился Влад.

– Вовсе нет, констатирую факт.

– Допустим, – согласился Лурье. – Но какой у тебя интерес? Не будешь же ты утверждать, что действуешь исключительно из человеколюбия?

Алиев широко улыбнулся. Форма-тело полностью передавало эмоции троггана: по крайней мере, те, которые он сам хотел продемонстрировать окружающим.

– У меня очень большие амбиции! И я надеюсь реализовать их с вашей помощью!

– И что это за амбиции?

– Вы знаете, у нас тоже существует, в определенном смысле, карьерная лестница, и мне очень хочется забраться по ней как можно выше.

– И что же мешает?

– Мои так называемые «коллеги». Иерархия у нас достаточно своеобразная, через голову вышестоящего начальства никак не перепрыгнуть, разве только эту голову незаметно снять с плеч…

– С нашей помощью?

– При вашем непосредственном участии! Я дам вам всю необходимую информацию, но работу придется проделать без меня. Ни при каких обстоятельствах нас не должны связывать друг с другом, иначе я пропал. Да и вы, полагаю, тоже…

– Даже так?

– Не сомневайтесь. – Алиев закинул ногу на ногу. – Можно сигарету? В этом теле-форме отчего-то очень хочется курить…

Я протянул ему пачку и собственную зажигалку, вспомнив попутно, как он обдурил нас в прошлый раз с такой же просьбой. Вроде бы времени прошло совсем ничего, а насколько все за этот период для меня и моих товарищей поменялось…

Трогган глубоко и с нескрываемым удовольствием затянулся и выпустил в воздух три кольца, одно за другим.

– Удивительное чувство свободы! – заметил он. – Вы даже не представляете, как прекрасна у вас жизнь! Никакого контроля!

– Это у нас-то? – удивился Коля, который в душе являлся анархистом и искренне ненавидел всяческую власть.

– У вас, – подтвердил Алиев. – Все эти игры в тоталитаризм – ерунда по сравнению с некоторыми местами… Вы даже представить себе не можете, что такое настоящая диктатура… Даже ваш Сталин и тот показался бы несмышленым ребенком там, откуда я родом…

– Все настолько плохо?

– Ужасно, – кивнул трогган, взглядом попросив пепельницу. – Командировки сюда и в тень – как глоток свежего воздуха для меня. Поэтому я ни за что не хочу возвращаться обратно! Там жить… невозможно…

– А если мы договоримся…

– То я останусь здесь навсегда. – Алиев затушил сигарету. – Старшим координатором-собирателем. Это моя цель. Говорю обо всем открыто, чтобы вы понимали мою мотивацию. Кстати, мой коллега, которого вы знаете под именем капитана Греве, завершил свой эксперимент, несмотря на вынужденное разрушение тела-формы. Тот бой, в котором вы приняли участие, являлся завершающей фазой, и его фактический исход был уже не столь и важен. Только то, что он произошел, оказало уже целый ряд воздействий на этот мир. Скажите, вас ничего не удивляло в последние недели?

Я задумался. Трогган говорил о странном. Конечно, меня все удивляло, и именно в последнее время. Но он же имел в виду нечто иное? Что? Политическую обстановку? Вроде там все как обычно: твердая рука сверху, полная вседозволенность на промежуточных ступенях и отсутствие надежды на положительные перемены в низах. Впрочем, я все чаще и чаще слышал призывы неких самопровозглашенных вождей о смене существующего строя. Ладно, призывы. Поговорят да успокоятся. Вон с митингами протеста тоже все начиналось бодро, но погуляли-погуляли – и перестали выходить. Скучно. И ни к чему не приводит. Так зачем занятому человеку тратить свое драгоценное время на глупости?..

Но сейчас в воздухе витало неприятное ощущение надвигающейся опасности. Атмосфера не то чтобы нагнеталась, но становилась тягучей, словно ты уже попал в зыбучие пески, и все попытки выбраться только ухудшают положение, и как ни старайся – в итоге смерть…

– Ходят слухи, что в город прибыла черная бригада. – Влад неотрывно смотрел в глаза Алиеву, и тот невольно отвел взгляд. – Что ты об этом знаешь?

Ого! Вот это новость! Так называемая черная бригада занималась организацией массовых беспорядков не только по всей стране, но и далеко за ее пределами. Слава бригады распространилась на территорию Европы и даже достигла Америки. Казалось бы, простой оппозиционный митинг: люди встретились, прошлись по городу в сопровождении сил правопорядка, разошлись. Все? Ан нет, бригада умудрялась устроить из любого шествия, даже самого незначительного, событие, которое затем освещали СМИ всех стран.

Я узнал об их существовании давно и случайно и, собственно, не особо-то в них и верил, но, раз Лурье сказал, значит, они существуют. Наверное, это и были те самые неприятности, которые он обсуждал с Шельгиным.

– Это Греве, его работа, – задумчиво сказал Алиев. – Очевидно, решено перейти к активным действиям. И приезд бригады – первый шаг. Я слышал о различных предложениях… видимо, решили выбрать этот вариант…

– Ладно, ты лучше скажи, что именно должно было нас удивить?

– Ну как же! Наложение ментальных фонов! Неужели вы так ничего и не поняли? Тени – это не только отражения вашей реальности, они способны оказывать и обратное влияние – при наличии достаточного числа истинных людей. И сражение – оно не прошло бесследно. Победа или поражение – не это важно. Значение имела лишь вспышка ненависти, причем с обеих сторон. Ментальный фон накрывает пять миров, начиная с основного и включая все четыре тени. Да, мы имеем доступ только к одной из теней, но законы природы одинаковы везде. И в остальных тенях может происходить нечто, отражающееся на нас здесь. Считайте, что сидите на ядерной бомбе, а палец на кнопке держит человек с болезнью Альцгеймера. В любой момент нажмет, когда рука дернется, оглянуться не успеете…

– Ну а цель?

– Это понятно. Дестабилизация. Вооруженное восстание. В идеале – гражданская война. Это отбросит страну на многие годы назад и даст возможность нам – трогганам – ввести здесь совершенно новый тип государственного устройства. Вы спросите, почему здесь, в России? И отчего именно в вашем городке? Тут ключевая точка. Это все, что я могу сейчас сказать.

– Кто такие айвы? – резко спросил Влад.

– О, вы уже успели познакомиться с их представителями? – удивился Алиев. – На вашем месте я бы им особо не доверял. У всех свои интересы.

– Какие именно? – поинтересовался Гранин. Он пил виски из стакана, не закусывая. И от разговора скучал. Но тема айвов его заинтересовала. Все же Ямберт – непонятная фигура, о которой известно даже меньше, чем о тех же трогганах…

– Об этом после, – слегка усмехнулся Алиев. – Если договоримся по общим вопросам…

– А если я тебе сейчас голову разобью вот этой кочергой? – Серега задумчиво покрутил железяку в руках.

– То вы разрушите мою форму, и на этом все. Лично мне вы вреда не причините.

– Ты не понял, я тебя убивать не буду, я просто разобью тебе голову, потом переломаю руки, затем ноги, потом отрежу уши, нос, пальцы, один за другим… далее я перейду к другим процедурам. У меня фантазия безгранична!..

Алиев слегка изменился в лице, но голос его звучал достаточно твердо и уверенно.

– В таком случае вы, несомненно, причините мне массу страданий. Я этого не скрываю. Но какой цели вы добьетесь?

– Получу удовольствие? – предположил Серега.

Он не шутил, и трогган это понимал.

– Я дам вам такие технические возможности, с которыми вы будете опережать весь остальной мир лет на пятьдесят! Вы сможете на равных сражаться с моими сородичами! Разве этого недостаточно? Я даже дам вам големов!

– Так! – заинтересовался Гранин. – Големы – это хорошо! Они даже покруче спецназа будут, надо только бошки им защитить, раз в них вся сила, а в остальном – ребята они крепкие!

– Не то слово, – закивал Алиев. – Их ничто не берет, кроме разрушения головы. Все потому, что там у них заложен чип с активными командами. При его разрушении голем перестает функционировать.

– Они – роботы?

– Нет, что вы, тут совсем иной принцип действия. Голем, по сути, особая смесь из глины и песка, которая может собраться в любое образование под действием команд чипа. Своего рода нанотехнологии. Человеческую же форму им решено придать в целях конспирации. Големы обладают разумом, точнее, их мозг-чип своего рода компьютер, способный принимать решения. Технологии более высокого порядка!

– Что-то ваши технологии не особо и помогают, – усмехнулся Коля, до этого молча сидевший в кресле.

– Думаю, они вам пригодятся. Помимо отряда големов, могу предложить оружие ближнего боя. То, что вы нестандартно применяли портаторы, конечно, хорошо, но есть и более подходящие средства. Также я достану вам работающий модулятор и научу им пользоваться.

– Ага, чтобы нас по нему же и вычислили?

– Есть возможность отключить эту функцию, и я знаю, как это сделать…

– Ладно, считай, что убедил! – Лурье прошелся по комнате, размышляя. – Что конкретно ты хочешь получить взамен?

– Просто выполняйте дальше то, чем занимаетесь сейчас. А я буду способствовать вашим успехам по мере сил. Ищите точки базирования и уничтожайте моих коллег. На их место будут присылать новых. Уничтожайте и их. Чуть позже инсценируем нападение на меня, чтобы не вызвать лишних подозрений. Вы уже неплохо очистили город, но все же еще не до конца. К тому же прибытие Греве – это плохой знак. После удачного эксперимента его повысили. Теперь он координирует действия моих коллег по всему региону.

– А на это место претендовал ты? – бесхитростно спросил Гранин.

– Да, – не стал скрывать трогган, – я на это надеялся. Поэтому мне важно не дать Греве возможность реализовать свой план еще и здесь. Если Греве провалится, то его непременно заменят другим. Надеюсь, что мной.

– С этим разобрались. Может, просто устранить его, как прочих? Вывести из игры на время?

– Ему дали не только серьезные полномочия, но и охрану. Добраться до Греве будет непросто. Тем более что руководством решено изменить тактику взаимодействия с населением. Теперь начнет воплощаться принцип жестокого вмешательства на всех уровнях. Это значит, что мои коллеги станут действовать более открыто. Возможна даже прямая замена первых лиц администрации и правительства на дублей-големов. Внешне их сделают неотличимыми от оригиналов. Технические возможности это позволяют. В общем, время нам предстоит тяжелое…

Что-то неприятно запищало. Влад подбежал к стене и открыл неприметную нишу, за которой скрывалась панель управления охранной сигнализацией.

– Внимание! Проникновение на территорию, – сообщил приятный женский голос. – Внимание!..

Влад вывел изображение на экран, вмонтированный в одну из стен. Появившаяся картинка оптимизма не прибавила. Два тяжелых автобуса стояли у ворот, с десяток человек в спецназовской броне уже преодолели забор и заняли позиции вокруг дома, готовые к атаке, ворота открыли, и второй десяток зашел через них внутрь.

– Серега, срочно набери Шельгина и доложи о ситуации! Пусть узнает, кто это пришел по наши души?! – скомандовал Лурье.

Гранин уже набирал номер, мы с Колей заняли позиции у окон. Алиев выглядел недовольным, но не испуганным. Влад же вышел из комнаты и вернулся через минуту с двумя М-16 в руках. Один автомат он протянул Егорову, второй оставил себе.

– Ого! – присвистнул Коля, проверяя магазин. – Откуда такое богатство?

– Со старых времен остались. Вот, пригодились…

– Будем отстреливаться? – спросил я. – Там же спецназ, покрошат нас…

– Это големы, – подал голос Алиев. – Видите, у них на плечах желтые повязки? Опознавательный знак.

– Големы? А они тут откуда?

– Адреса ваши всем давно известны. Но был приказ пока вас не трогать, я же говорил. Как видно, уже прознали, что вы взяли меня. Очевидно, это оказалось последней каплей. Ведь сами понимаете: иногда врага лучше уничтожить физически, чем думать, как его усмирить иными способами.

– Логично, – кивнул Лурье. – Только откуда они узнали, где именно мы тебя держим?

– Их техника позволяет много. А теперь, когда вы собрались все вместе, вас и брать удобнее… Оптом!

– Я думаю, они сейчас не только по этому адресу явились, – охотно пояснил трогган. – Все ваши квартиры и дома в эту минуту проверяют. Массовая облава.

Серега быстро объяснял по телефону ситуацию: мол, неизвестные в большом количестве, с оружием и недобрыми намерениями… что делать, шеф? Наконец он завершил разговор и сказал с озабоченным видом:

– Приказано забаррикадироваться и отбиваться! Подкрепление будет в течение часа!

– За это время нас всех положат…

– У меня есть лучшая идея. – Алиев поднялся на ноги, и в этот раз его никто не остановил. – Портируемся в город. Я помогу!

– У тебя с собой портатор? Я же проверял карманы – пусто! – удивился Серега.

– Нет, кое-что получше! Сейчас покажу!

Алиев быстро закатал левый рукав, обнажив предплечье, и легким движением сорвал с руки изрядный кусок кожи, под которой оказалась темная кость с небольшими выступами. Терминатор, черт его дери!

– Формы-тела слегка модифицировали и встроили мобильный портатор, – пояснил свои действия Алиев. – Достаточно сделать вот так и так, – он быстро нажимал на выступы в определенном порядке, – и открывается прямой портал в одну из заранее заданных точек. Нуль-транспортировка! Так, кажется, это у вас называют? А если нажать иначе, форма-тело мгновенно разрушается, а разум владельца переносится обратно на базу.

В шаге от нас распахнула свои объятия знакомая темнота воронки. Алиев, как оказалось, мог сбежать в любой момент, но не сделал этого. Может, ему и в самом деле требуется наша помощь?..

– Влад, я бы не рисковал, – заявил подозрительный Гранин. – Вдруг это все подстроено, и он опять закинет нас к демонам на кулички? Лучше применим старый метод. Оружие есть, стены помогут, продержимся как-нибудь, а там и подмога подоспеет!..

– Не продержимся, – констатировал я, глядя на экран, где ловкие фигуры уже приступали к штурму. – Пять минут – и мы трупы.

– Стены усилены, их тараном не пробить, двери тоже, на окнах решетки. Так что минут пятнадцать у нас все же есть, – задумчиво произнес Влад, поглядывая то на экран, то на пульсирующую от нетерпения воронку. – Куда ты настроил портатор?

– В город, в ту старую квартиру, где мы познакомились. Я снял ее с учета, там безопасно.

– Хорошо, я согласен, бежим через твою воронку. Доверимся тебе, партнер!..

– Я не подведу, – торжественно кивнул Алиев. – Думаю, мне лучше будет остаться здесь. Големы освободят меня и на этом успокоятся. Я сообщу, что вы уехали чуть раньше, только свяжите меня как можно надежнее, чтобы лишних вопросов не возникало. И главное, затяните руки за спиной потуже. Тогда я смогу показать, что не мог добраться до встроенного порта-тора. Может, вернув меня, вас вновь оставят в покое на некоторое время. А может, на вас уже объявлена охота. В любом случае будьте осторожны!

– Нам не привыкать, – пробасил Серега, ухмыльнувшись. – Вы, трогганы, все такие пугливые или только ты?

– Я не пугливый, – обиделся Алиев. – Я осторожный и внимательный!

– Хватит болтать, – оборвал разговор Влад. – Лучше скажи, как и где мы встретимся?

– Та квартира, куда вы сейчас отправитесь, уже списана как проваленная явка. Никто и не подумает, что я вновь ей воспользуюсь. Это нам на руку. Ключи лежат на столе в комнате. Два комплекта. Все, что я обещал, переправлю туда, но частями. С големами будет сложнее – все чипы на учете, поэтому придется еще некоторое время обходиться своими силами, а вот оружие и кое-какую информацию я постараюсь передать вам уже послезавтра.

– Еще бы нам не помешали мини-портаторы, – заметил Лурье.

– Постараюсь организовать.

Где-то наверху со звоном вылетело стекло, затем второе, и через полминуты вниз по ступеням пополз тяжелый туман. Големы применяли тактику обычного спецназа, выкуривая нас едким газом наружу. Впрочем, зачем изобретать новые методы, если и старые вполне годятся?

– Мне газ не повредит, можете идти спокойно, – сказал Алиев.

– Двинули? – предложил Гранин, прикрывая лицо рукой. Троггана он уже успел связать, да так, что я видел, как посинели запястья Алиева. Коля закашлялся, газ заставлял слезиться глаза, горло перехватывало спазмами.

Големы принялись методично долбить в дверь, используя как таран прихваченную по дороге массивную лавку. Мы частенько собирались у Влада в гостях, жаря во дворе шашлыки. Там-то големы ее и нашли. Весила она килограммов под сто, и я чувствовал, что дверь долго не выдержит такого напора.

– Секунду. – Лурье обернулся к троггану. – Давно хотел спросить, отчего вы, да и ваши големы, не можете взять и переместиться в нужную точку? У вас же есть портаторы? Почему они не внутри дома? Почему Греве проехал с нами больше тысячи километров на машине, когда мог в секунду оказаться в нужном месте? Ведь обратно мы вернулись именно таким способом!

Кстати, интересный вопрос. Не могу сказать, что сам размышлял об этом – слишком многое навалилось разного, – но вот сейчас, когда Влад спросил, и я заинтересовался ответом. Судя по внимательным лицам ребят, им тоже было любопытно.

– Настроить портатор не так просто. Я удивлен, что у вас это вышло с первого раза. На самом деле он принимает только картинки мест, где перемещающийся объект до этого хотя бы раз находился, за редкими исключениями естественных пробоев в пространстве или времени… В этом основная сложность. Вы же сумели прыгнуть в точку, где прежде не были. Как вы это сделали, мне неизвестно…

– Ну отчего же, мы вернулись в тот же город, из которого вышли несколькими днями ранее.

– Да, но, судя по имеющимся у меня данным, вы не только прыгнули туда сами, но и перевезли тяжелый броневик. К тому же конечная точка переноса оказалась произвольной – вы сами ее задали. Обычно портатор действует иначе. Он сам выбирает ближайшую возможную точку рядом с той, куда хочет попасть объект. И в некоторых случаях эта точка может находиться от цели на достаточно большом расстоянии. Так что вам повезло в тот раз! Но по поводу квартиры не волнуйтесь – эта точка прибытия фиксированная, я много раз ей пользовался! Попадете именно туда, куда нужно…

Хм, а Ямберт говорил несколько иное. Он же и научил нас пользоваться портатором нетрадиционно, что могут подтвердить сожженные в танках французы. А может ли быть так, что Алиев и другие трогганы и сами не знают обо всех свойствах портаторов? Но если это так, то, значит, эти приборы достались им откуда-то со стороны?! И ведь явно не от айвов, хотя те и неплохо осведомлены о работе портатора, но сам Ямберт пользовался его упрощенным аналогом. А это значит, что есть еще кто-то, третья сторона – более развитая, чем трогганы и айвы, вместе взятые… Или же все мои выводы построены на ложных предпосылках?..

Думаю, пока не стоит сообщать о своих предположениях, тем более что Влада ответ Алиева, кажется, вполне удовлетворил.

Дверь затрещала.

– Пора!

– Скорее, они не должны вас увидеть!..

Мы один за другим шагнули в воронку, и мир для нас в который раз исчез.

– А это что такое? – Катя перебирала сделанные мной покупки, с интересом вытаскивая и оглядывая со всех сторон то одну, то другую вещицу.

– Ну, как тебе сказать? – Сам не знаю отчего, но я замялся, хотя прежде за собой подобной скромности не замечал. – Это женское нижнее белье. Стринги называется.

Катюша зарделась, даже прикрыла от смущения глаза руками. Казалось бы, за прошедшее время она уже успела адаптироваться, но иногда впадала в полное замешательство.

– Ты хочешь сказать, что это…

– Ну да, женские трусики, хм… я, наверное, не должен был их покупать без тебя, тем более что я в этом совершенно не разбираюсь. Но я же вижу, тебе носить нечего, а сама ты отчего-то попросить стесняешься…

– Эрик! – Она наконец отняла руки от лица и постаралась взглянуть на меня твердо, хотя румянец еще не полностью сошел с ее щек. – Давай договоримся раз и навсегда: такие вещи я покупаю сама!

– Да я мимоходом заглянул в отдел, когда за продуктами ездил… С размером, надеюсь, угадал?.. – Я все еще пытался оправдаться, но Катя меня перебила.

– Тем более что вот это вовсе не женское нижнее белье!

– Ну как же? Продавщица сказала…

– Ты извини меня, Эрик, это не нижнее белье! Это непонятно что такое! Клочок какой-то! Что он прикрывает? И даже на тряпки не пустить!

Катя отличалась крайней бережливостью, временами граничащей со скупостью. К вещам она относилась как к драгоценностям, к хорошим продуктам – с благоговением. С того дня, как она поселилась у меня, не пропадала даже черствая корка хлеба. Иногда я находил, что такая экономия – все же чересчур. С другой стороны, ее «старомодность» казалась трогательной.

Но как она радовалась заполненному едой холодильнику – это надо было видеть! А вот ко всякого рода модным гаджетам Катя относилась прохладно. Мобильный телефон она воспринимала исключительно как средство связи. Компьютерам не доверяла, правда, работать на уровне уверенного пользователя научилась сравнительно быстро. Телевизор не смотрела, хотя вначале взгляда не могла оторвать от яркой, насыщенной картинки. Но, скоротав перед экраном один из вечеров, насмотревшись различного рода шоу, удивленно спросила меня:

– Для чего это показывают? Какой во всем этом смысл?

И что я мог ответить? Только недоуменно пожать плечами. С тех пор телевизор она не включала.

Зато Катя серьезно увлеклась историей, перечитав огромное количество литературы, стараясь рассматривать любое событие с разных сторон в попытках понять закономерности событий, приведших к тем или иным результатам. Конечно, тема войны не могла оставить ее равнодушной. Мы часто разговаривали вечерами, пытаясь понять, как вышло, что в ее мире события пошли иначе, чем у нас. И какую роль играет личность в историческом процессе. Да, там у них не было ни Сталина, ни Гитлера, ни Черчилля, но все же война началась, накрыв собой всю Европу. Получается, что основная историческая линия осталась той же самой, сменились лишь участники событий, страны-коалиции и точные даты. Но смерть и разрушения пришли и туда с пугающей неотвратимостью.

Жили мы с Катей дружно. Я ценил ее прямолинейность и искренность, ее неиссякаемую, несмотря ни на что, веру в светлое будущее и в людей. Этого она не потеряла, даже посмотрев лично на это самое будущее…

– Мне пора, до вечера.

Катя поцеловала меня на прощание.

– Я приготовлю ужин, не опаздывай!

– Постараюсь…

Нашего нового пленника мы отвезли на дачу к Гранину. О ней мало кто знал, да и сам Серега вспомнил о домике не так давно и совершенно случайно – старое ненужное наследство давно умершей бабушки, с которым хлопот больше, чем толку. Все равно дорого не продать – не Рублевка, чай… Но все же, вспомнив о доме, он скатался туда однажды, навел относительный порядок, построил по струнке соседей и возвел трехметровый забор.

Так что временная база-убежище у нас имелась. И это оказалось весьма кстати – не прятать же незаконного пленника в ОВД… Да и на явочную квартиру его вести не стоило. Все же ее нам оставил Алиев, и мало ли, какие средства наблюдения мы не сумели обнаружить… А тут пойманный айв – естественный противник трогганов! Нет, все правильно решил Лурье: Алиеву пока о желтоглазом знать не стоит!

Айв все еще оставался без сознания после сокрушительного удара в челюсть. Серегин кулак гарантированно отправлял на весьма продолжительный отдых. И пришелец не стал исключением. Но это нам было только на руку – пленник не мешал при транспортировке, не пытался убежать, напасть или повредить нам иным способом. Руки мы ему, конечно, крепко стянули за спиной, рот заткнули кляпом, но все же следили за ним в оба глаза.

Чижа я отпустил, объявив благодарность и изъяв все денежные средства, как выданные, так и выигранные. Впрочем, я нисколько не сомневался, что часть он успел припрятать…

Дача Гранина находилась в пятидесяти километрах от города. Добрались мы туда в третьем часу ночи. Темень на улице стояла непроглядная, хоть глаз выколи. В шаге уже ничего нельзя было разобрать. Фонари же в дачном поселке не горели еще со времен первой всесоюзной электрификации.

Мы с Колей затащили айва в дом и положили на кровать, пристегнув руки к спинке. Серега разжег печь, Влад устроился на старом скрипящем стуле напротив пленника.

Обстановка в доме оставляла желать лучшего. Я прекрасно помнил, как выглядело жилище обыкновенного человека в незабвенном сорок третьем. Так вот, здесь все было точно так же! Словно и не летал человек в космос, не изобрели компьютеры, не довели до рекордного исторического максимума коррупцию в стране!..

Железная кровать с продавленной сеткой, стол, пара кособоких стульев, выцветшая занавеска на окне, замызганный половичок в центре комнаты, платяной шкаф в углу, печь у стены, лестница на второй этаж без двух ступенек и торчащее сбоку кольцо люка от погребка – вот такой замечательный интерьер открылся нашим взорам, когда мы зашли в единственную комнатушку.

То, что дом принадлежал Сереге, ощущалось слабо. Только новый забор да крепкие ворота говорили о том, что он тоже приложил тут к чему-то руки.

– Приведи его в чувство! – приказал Влад.

Гранин набрал воды в ковшик и плеснул в лицо айву. Тот вздрогнул всем телом и широко распахнул желтые глаза. Что-то с его зрачками, мне показалось, не так!..

«Да у него же линзы!» – понял я внезапно.

Недолго думая я приблизился к айву вплотную, угрожающе держа нож.

– Кто вы и где я? – спокойным голосом поинтересовался пленник, не глядя на меня. Его уверенные интонации свидетельствовали об отменном самообладании. Все же не каждый день приходишь в себя ночью, связанный, в окружении четырех агрессивно настроенных мужчин, демонстрирующих самые недобрые намерения. Но айв держался молодцом!

– Вопросы здесь задаю я! – Лурье тоже склонился над ним, пытаясь взглядом проникнуть пленнику в самую душу, если, конечно, она у него имелась.

– Подержи-ка его! – попросил я.

Влад удивился, но просьбу выполнил, жестко зафиксировав голову айва руками.

Я сунул нож за пояс, заставил айва держать глаза открытыми и вытащил одну за другой обе линзы.

Цвет глаз его при этом нисколько не изменился, оставшись таким же ослепительно-желтым, вот только зрачки у айва оказались вертикальными, как у кошки. Он не был человеком!

– Заба-авно… – протянул Лурье, глядя на преображенного чужака своим особым ломающим взглядом.

Но то, что прекрасно действовало на наших местных упырей-уголовников, на айва не произвело особого впечатления. Он подслеповато прищурился, широко улыбнулся белозубой улыбкой и ответил:

– Можно вас попросить не лезть грязными пальцами мне в глаза?! Если хотите поговорить, я вовсе не против! Только сначала глоток воды! Жажда, знаете ли, замучила. Да и во рту ощущения не самые приятные. Та тряпка, коей вы мне изволили заткнуть рот, пренеприятнейшим образом воняла!

– Обычная тряпка, – проворчал Гранин. – Не шелковую же заказывать по такому случаю? А может, еще изволите батистовый платочек? Как и в Париже, у нас мостовые ими не усыпаны! Ну, повалялась немного в багажнике, может, слегка в масле испачкалась… Другой все равно нет…

– Дай ему воды!

Серега налил еще ковшик и поднес к губам пленника. Тот жадно выпил, довольно отфыркиваясь.

– Твое имя? – спросил Влад.

Желтоглазый удивился:

– А вы украли меня, даже не зная, кто я такой?

– Ты – айв. Этого достаточно. У нас к таким, как ты, накопились вопросы!

– Тогда ладно, я-то думал, все это из-за карт. Я там и снял-то не слишком много, полтинничек всего…

– Пятьдесят тысяч баксов, хочешь сказать? В нашем городе могут убить и за сотую часть этой суммы…

– Я знаю некоторых, – недобро осклабился Гранин, – кто убил бы и за тысячную часть! Я, например…

– Итак, – повторил Влад, – твое имя?

– Зовите меня… – желтоглазый ненадолго задумался, – Валетом!

– Хорошо хоть, не десяткой пик, – недовольно покачал головой Серега. – Я сейчас тебе покажу «валета»! Руки с ногами перепутаешь!

Он сделал движение в сторону айва, но Лурье остановил его:

– Отставить! Мне все равно, пусть называется, как считает нужным.

– Мое настоящее имя вам все равно ничего не скажет, – добавил Валет. – А так, считайте, говорящее прозвище. Не король, признаю, и тем более не туз. Но и не шестерка…

– Хорошо, Валет, цель твоего прибытия в город?

– Поразвлечься, – мгновенно отреагировал желтоглазый. – Мир у вас полон возможностей! Тут не жизнь – сказка! Скучать не приходится, не то что у нас – сплошная тоска…

– А подробнее?

– Что вы вообще о нас знаете?

– Скажу честно, не так уж и много. Так что можешь начинать с самого начала!

– Как я понимаю, исходя из того, как вы ловко меня спеленали, практического опыта вам не занимать… да и с нашим оружием обращаться умеете, значит, и о трогганах наслышаны. Что ж, может, оно и к лучшему… Мне как раз нужны такие бывалые ребята, как вы…

Вот так Валет! Он нас уже вербует! Интересный тип. Охотно идет на контакт, но ясно, что с ним надо держать ухо востро. Чем-то напоминает Ямберта, но в то же время Валет немного иного толка – это сразу видно. Ямберт – фанатик, я это понял еще тогда, в пещере, да и Влад, очевидно, тоже, поэтому и отпустил его в тот раз так легко. А Валет птица иного полета – типичный авантюрист, пусть и с очень странным происхождением. Но мошенников, откуда бы они ни были родом, взгляд любого опытного опера распознать может сразу. По обворожительным манерам, опасному блеску цепких глаз, показному дружелюбию – у них много признаков. Хороший авантюрист не теряется ни в какой ситуации и всегда пытается найти выгоду даже при крайней опасности. Эти качества характера я крепко уважал, но решил все слова Валета сразу делить минимум на десять. Главное – не дать ему заболтать нас, заморочить головы.

– У меня здесь обширные планы! И если мы объединимся, то вас ждет невероятный успех, богатство, власть!

– Я его сейчас ударю, – предупредил Серега. – В печень!

– На твоем месте, Валет, я бы прислушался к словам моего коллеги. Он слов на ветер не бросает…

– Это я уже заметил. – Валет восхищенно осмотрел Гранина с ног до головы. – Его бы на бой с метерлинком выставить! Клянусь, он бы выдержал!

– Нет, он слов совсем не понимает… – расстроился Серега и выполнил свое обещание.

Валет шумно выдохнул и закатил глаза – удар оказался сильным и точным. Еще минуты через две пленник вновь обрел возможность говорить.

– Нет, – первым делом заявил айв, – тут не то что метерлинк, тут даже бадер не устоит, что уж говорить о банальных големах. Какой хук справа! Мастер!

Гранин с достоинством поклонился.

– Сейчас повторю для особых ценителей…

– Хватит, – остановил его Влад и вновь обратился к Валету: – Я понял, что ты парень крепкий, но теперь давай по существу! С какой целью прибыл в город?

– Хорошо, давай по существу! – не стал спорить айв. Он как-то вдруг посерьезнел, нахмурился. – Узнал я из надежных источников, что в некоем городе… скажем Ч., сложилась прелюбопытная ситуация. Говорят, что там обычные люди свели влияние не уважаемых мною трогганов практически до нуля за очень короткий срок. Вот я и решил, пока поляна свободна, немного порезвиться на природе! Вот она – правда, и ничего, кроме правды!

– Допустим, – согласился Лурье. – Я знаю, что айвы и трогганы не дружат…

– Это слабо сказано! – перебил желтоглазый. – Мы воюем друг с другом долгие-долгие годы… уточню – столетия!..

– Даже так? – присвистнул Коля.

– Да, наши цивилизации развивались параллельно, но в один момент дело не заладилось, и мы столкнулись. Ящерки – они вообще конкуренцию не любят, ни в каком виде!

– Ящерки? – не сдержался Коля.

– А вы что, не знали? Они поэтому и прыгают в искусственные тела, что их естественного вида тут бы не поняли. И вдобавок они трусливы до невозможности!

– Что-то я такого не заметил, – буркнул Серега, автоматически сгибая и разгибая кочергу в руках. – Наши знакомые трогганы вели себя достаточно… хм… активно!

– Так это оттого, что они здесь – как вы, когда играете в компьютерную игру. В любой момент можно перезагрузиться. Не страшно. А по натуре они слабаки! Ящерки – они и есть ящерки! Динозавров видели? Очень похожи, только трогганы на двух ногах бегают да размером поменьше будут…

– Ты хочешь сказать, что они – не люди? – дошло наконец до Сереги.

– Конечно! – дерзко улыбнулся Валет. – Это я и хочу сказать!

– А как же тогда?.. Что же… – У капитана не хватало слов.

– Что им тут надо? Да вот мигрировать надумали в ваши земли. Почву готовят. Осваиваются помаленьку. Времени у них еще достаточно, поэтому экспериментируют, напролом пока не прут…

– Достаточно для чего?

– Чтобы устроить тут все по-своему. А потом придется им все же переправить сюда свои настоящие телеса. Они ж пугливые, будут тянуть до последнего…

– Ладно, – прервал его Влад. – А кто такие айвы?

– Да я ж уже час объясняю. Мы – их враги! Природные! Кому-то из нас очень повезло, что мы не столкнулись с ними в самом начале нашей эволюции. А потом, когда уровень развития и у нас, и у них оказался достаточно высок, мы и встретились. Тот хребет преодолеть – это, я вам скажу, подвиг! И когда наши первые разведчики сумели перевалить через горы, а на другой стороне встретили ящерок – вот это был сюрприз так сюрприз! Никто подобного не ожидал. Хорошо, что двое смогли вернуться и все рассказать. Остальных ящерки кончили, недолго думая… С тех пор и пошло-поехало – спокойные времена для всех завершились…

– Так, резюмирую твою историю. Айвы и трогганы – разные виды, живущие на одной планете. О существовании друг друга вы узнали сравнительно недавно, по историческим меркам. Характерами не сошлись, началось противостояние. Ладно, это ваше личное дело, но за каким хреном вы к нам на Землю приперлись?

– А ты думаешь, мы сами-то откуда? – поразился Валет. – Мы же тоже местные, так сказать. Земляне! Только из прошлого. Тогда планета еще была единым протоконтинентом! Точнее, одним из них. Как вы знаете, такие суперконтиненты возникали несколько раз за историю нашей милой планетки. А климат там у нас, в далеком прошлом, я вам скажу, врагу не пожелаешь! Вулканы, чтоб их разорвало, не переставая действуют. Ночью звезд не видно, днем – солнца. А посреди континента – горный хребет до небес. Он-то и разделял наши с трогганами земли столько лет.

– Вы с Земли?!

Вот этим он нас ошарашил. В ступор вогнал, можно сказать. По крайней мере, я так и застыл с открытым ртом, пытаясь осознать простую мысль: мы – земляки! Пусть нас и разделяет время, но они – наши соседи по планете.

Нет, все-таки версию о пришельцах принять было гораздо проще. Мозг уже для этого подготовлен сотнями фильмов и книг. Прилетели враги, пытаются завоевать, все логично и понятно. И вовсе не страшно. А тут… свои же соседи!

– С Земли, конечно! – ухмыльнулся желтоглазый. – Читал я книжки, у вас наш континент называется Пангея.

– Но это же было…

– Точно, – подтвердил айв. – Это было давненько – примерно от ста восьмидесяти до трехсот миллионов лет назад. Те еще времена, скажу вам!

– Миллионов! – завороженно повторил Коля.

– Ну, ваши ученые, как и наши, точнее определить пока не смогли. Примерно конец палеозоя – начало мезозоя! У нас своя система отсчета, а эти пробои во времени – они начались сравнительно недавно. Прыгать к вам мы научились, миры-тени обнаружили, в один даже проникли, а вот объяснить все это… не по силам ни нам, ни ящеркам.

– Суперконтинент… – прошептал Серега. – Я слышал об этом…

– Я тоже тут много книжек перечитал, – похвастался Валет. – Могу рассказать, что обо всем этом думают ваши собственные ученые. Пангея – это еще сравнительно недалеко от вас по времени. Тут дело вкратце такое: раз этак в шестьсот миллионов лет все континентальные блоки сходятся в одно гигантское образование, а потом через некоторое время прекрасно расходятся, вновь разделяясь на материки, и так до следующего раза. Пангее предшествовала Лавруссия, до нее была Паннотия, еще прежде – Родиния… Это уже миллиард лет назад. До Родинии – Коламбия или Нуна, до нее – Кенорланд, еще прежде Ур, ну, и самый первый – Ваальбара. Он существовал вообще больше трех миллиардов лет назад! А что было еще раньше – понятия не имею, но, если учесть, что сама планета образовалась четыре с половиной миллиарда лет назад, а жизнь на ней появилась уже в течение первого миллиарда, то логично предположить, что и в те времена происходило много всего интересного!.. А мы с вами практически братья! Ну, что такое двести – триста миллионов лет? Пустяк, по масштабам планеты и тем более Вселенной. Мелочь, не стоящая упоминания!

Я – простой оперативник. У меня от этого разговора голова шла кругом. Даже если предположить, что Валет не врет, то представить всю эту бездну времени я просто не мог. Двести миллионов лет, миллиард лет… Тут бы до пенсии дотянуть в целости и сохранности. Человеку, как индивидууму, отпущено немного – семьдесят, восемьдесят, пусть даже сто лет. Человечество же существует по космическим меркам тоже крайне мало. Древнейшие представители Homo erectus появились двести тысяч лет назад или даже еще раньше. Я читал об одной теории, автор которой утверждал, что речь, сознание и мышление «человека разумного» появились всего-то лишь тридцать пять – сорок тысяч лет назад, а прямохождение, использование орудий и даже огня выработаны им еще в животном состоянии. Но даже если взять классическую теорию, все равно это катастрофически мало…

Серега тоже, как и я, уплыл мыслями в синие дали, а вот Коля слушал с жадным интересом новообращенного.

Лурье спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– И что прикажете делать со всем этим знанием?

– Это же так… круто! – Егоров нервно заходил по комнате. – Ты представь только, какие перспективы открываются! Двести миллионов лет назад на нашей планете жили разумные существа, и мы контактируем с ними сейчас! Это же просто невероятно!

– Контактируем, – согласился Лурье. – В силу обстоятельств. Если ты не забыл, это именно они первые явились к нам в качестве агрессоров. Или они пришли с поднятыми руками и мирными намерениями? Нет! Нашли, понимаешь, индейцев, которых можно завоевать…

– Но мы не индейцы, – мрачно молвил Серега, тяжело поглядывая на Валета. – Нас так просто не возьмешь!

– Вот-вот, – кивнул Влад, – в свое время какой-нибудь Быстрый Как Олень тоже размышлял подобным образом… и что с ними в итоге стало? Кого не убили, тех споили. А сейчас к ним относятся как к животным из Красной книги. Подкармливают вымирающий вид, который сами же и уничтожили…

– Не знаю, что думал индеец Быстрый Как Олень, – заметил Гранин, – но этим «братьям» мы ножки-то пообломаем!

– Я здесь совершенно ни при чем! – торжественно заявил айв. – Идея колонизации будущего всегда казалась мне слишком абстрактной и невыполнимой. Да, в нашем мире, там, в прошлом, вскоре случится масштабная катастрофа. Ваш последний ледниковый период покажется пустяками по сравнению с тем, что ожидает нас. Скорее всего, погибнут все. И айвы, и трогганы. Мир изменится. Конечно, не все согласны умереть, но космические полеты мы не освоили, так что деваться нам было некуда – до тех пор, пока…

Все началось, когда трогганы нашли древний бункер с прообразами нынешних портаторов. Откуда они там взялись, кто их изобрел? Понятия не имею, да и сами трогганы тоже. Главное, они сумели разгадать принцип работы приборов, создать аналоги, научились их применять… а потом и мы добыли пару образцов. Сначала приспособились прыгать в пределах известных нам земель, а потом какой-то умник впервые сумел переместиться в будущее. Прорыв! Конечно, мало кто и в нашем времени знает о портаторах. Все засекречено. Но надежда появилась! Раз планета уцелела, пусть и изменилась кардинальным образом, то почему мы обязаны гибнуть?

Нет! Решили подготовить плацдарм для масштабного переселения. Ведь бедным родственникам никто не рад. Значит, надо действовать с позиции силы. Так трогганы и запустили проект «Мигрант», уже лет двадцать как… В запасе еще есть около полувека, по их расчетам, но все же они торопятся. К сожалению, нас – айвов – в будущее не позвали. Видать, посчитали, что тут и так тесновато. Но мы с таким мнением не согласны, вот и пытаемся спастись всеми доступными способами. Впрочем, и сами трогганы мало что знают о принципе действия найденных ими технологий. Столько вопросов осталось без ответа! Отчего переброска возможна только в ваше время? Ведь настроить портатор на любой год по выбору нельзя. Откуда появились миры-тени? В нашем времени их не существует. Почему только в одну из теней попасть можно, а остальные закрыты? Кто создал портаторы? И куда делись эти создатели?

– Очень много информации, – заключил Гранин. – Но главное я понял – эти самые трогганы не такие уж и всемогущие! Если бы они не нашли портаторы, то подохли бы в своем времени. Без вариантов.

– И мы с ними заодно, – кивнул Валет.

– А големы? – спросил Влад.

– Големы – своего рода биороботы. Только големы функциональней. Ящерки не любят пачкать свои руки. Создать голема легко, как легко придать его телу любую форму. После остается только заложить в него программу действий, распознавание «свой-чужой» – и все, идеальный слуга готов! Голем не ведает ни страха, ни усталости. Убить же его можно, только разрушив чип в голове.

– Ну, это мы уже знаем!..

Серега вытащил из-за печи бутылку вискаря и два пыльных стакана.

– Предлагаю немного разгрузить мозги. – Он дунул по очереди в стаканы, почистив их таким способом, после чего щедро плеснул в каждый из бутылки. – Посуды мало, пить будем по очереди!

– Я не буду, – отказался Коля. – За рулем…

– Чуть позже. – Лурье покачал головой.

– А я, пожалуй, выпью. – Я протянул руку и взял стакан.

– И я бы не отказался, – заявил желтоглазый. – Плеснешь?

– Запросто. – Серега поднес к его губам стакан.

Айв жадно выпил и довольно выдохнул:

– Хорошо пошла! У нас такое не делают. Бездари!

Я выпил тоже и протянул стакан за добавкой. Новости, рассказанные Валетом, требовали осмысления. А для этого требовалось немного успокоиться.

Виски был отличный, пятнадцатилетний, и боевые сто граммов пришлись как раз кстати. Серега выпил сам, потом плеснул айву добавки.

– А теперь от общего к частному, – продолжил Влад прерванный разговор. – Ты, как я понимаю, прибыл сюда по частной инициативе?

– Абсолютно, – широко улыбнулся Валет. После двойной порции виски его немного развезло, но беседу поддерживать он еще мог. – В моем случае вмешалась сама судьба, рок, фатум – как угодно назовите! Случайнейшим образом ко мне в руки попал работающий портатор, уже настроенный на ваше время и этот город. Наши службы упустили его из рук в результате непредвиденных обстоятельств… ну я и воспользовался шансом, как только понял, что же мне, собственно, досталось! Впервые я прыгнул сюда в вашем 1996 году. Ну и времечко, скажу я, даже у нас так запросто не убивали, как в те годы. Осмотрелся, пообтерся, вошел во вкус. И стал наведываться к вам регулярно, тем более что внешне люди и айвы практически братья-близнецы! Если не считать неких нюансов…

– Нюансов?

– Происхождение у нас разное. Поэтому и строение тела отличается. Не хотел бы я попасть в руки местному патологоанатому, он бы на мне Нобелевку заработал! А вот образ мышления, как ни странно, оказался достаточно схожим. По крайней мере, гораздо ближе, чем у нас с трогганами. Думаю, и вы с ящерками не найдете в итоге общий язык…

– Дальше!

– А дальше все пошло по протоптанной дорожке. Стал прыгать к вам все чаще и чаще. Добывал кое-какие вещи, таскал туда и сюда. Менял. Продавал. Тем и живу.

– Контрабандист, значит? – ухмыльнулся Серега. – Бродяга и пират?

– Бизнесмен! – оскорбился Валет, очень похоже усмехнувшись в ответ. – Честный человек! Открытая душа! К счастью, наша служба внутренней безопасности далеко не идеальна. Сейчас, когда мы с трогганами живем в относительном мире, разведке и контрразведке и с нашей, и с их стороны только и остается, что проводить секретные операции. Открытого противостояния в настоящее время не нужно ни им, ни нам. Слыхал я, недавно наши пытались некое дельце провернуть в тени, да не вышло у них. Трогганы обыграли. А в итоге – проблемы у вас!

Да это же он о деструктуризаторе говорит, понял я. Кому, как не нам знать, как все происходило на самом деле. Трогганы обыграли не только айвов, но и нашу группу. Ох уж этот Греве… попадись он мне…

– Ну-ка, подробнее! – велел Лурье.

– Я мало что знаю. Слыхал только краем уха, что из-за поднявшегося там ментального фона, вызванного большой битвой, и здесь грядут перемены. Думаю, к этому имеет отношение Греве. Я вчера видел его в городе и даже за ним проследил.

– Греве? Ты тоже знаешь его под этим именем?

– Мы с ним в свое время… пересекались. Это его рабочий псевдоним. Трогганы имен предпочитают не менять, даже вымышленных, так им удобнее приспособиться. Психика у них странная, другая, не гибкая…

– Ладно, пока оставим их психику. Где ты его видел и как опознал? Ведь трогганы все на одно лицо!

– Да вы что? Различить их очень просто, я научу. А встретил я его в центре, проследил, довел до одного домика в пригороде. Любопытно мне стало, чего это трогган самолично по улицам пешочком ходит. А в домике том еще люди – не меньше десятка. Команда целая!

– Черная бригада, – присвистнул Серега. – Вот мы их и нашли!..

– Адресок помнишь?

– Конечно. – Валет заулыбался. – Может, сначала руки мне развяжете?

Несомненно, откровения Валета явились для нас сенсацией и открыли глаза на многое. По крайней мере, стали понятны мотивы трогганов и айвов, хотя, откровенно говоря, я сомневался в целесообразности их действий.

Ну как они, скажите на милость, смогут захватить власть над нашим миром? Даже учитывая их высокие технологии. Кстати, спорный вопрос: превзошли ли они нас технологически? Ведь портаторы они изобрели не сами, а нашли случайно. Правда, оставались еще уодлы, големы, модуляторы, деструктуризаторы и прочие вещи, аналогов которым мы не имели…

И все же, рассуждая здраво, они ушли от нас не слишком далеко. Принципиального скачка их наука не сделала по сравнению с нашей. Даже память людей при перемещении в тень меняли не трогганы по собственному усмотрению, а природа, исходя из каких-то своих, еще не понятых нами законов. Можно сказать, сам мир-тень диктовал, кто и что будет помнить, а кто – все позабудет на время или навсегда.

С другой стороны, сумей они захватить какую-нибудь маленькую страну и начни туда массовую переброску войск, да еще скрытно, не торопясь… ведь наверняка в запасе у наших «соседей», как мы стали их называть, имелись и более серьезные штуковины, хотя бы класса ядерного оружия. С таких позиций можно если и не диктовать собственные условия, то, по крайней мере, добиться определенного статус-кво – ситуации, когда все остаются при своих, но трогганы-то при этом явно бы выиграли! Ведь, во-первых, они сумели бы избегнуть массовой гибели в своем времени, во-вторых, здесь нашли бы возможность для развития, а обладая эксклюзивным умением путешествий в мир-тень, смогли бы и влиять на происходящее в нашем времени.

Нет же, им подавай все и сразу! Подход классический, но не самый мудрый.

Бедняг, спасающихся от гибели, мы бы, без сомнения, приютили, конечно, на своих условиях. Но наглых соседей, пытающихся выжить тебя из собственной квартиры, будем уничтожать до последнего!

Айвы же в данном случае вели себя умнее. Валет, понятное дело, не знал планов своего правительства, но уверенно заявлял, что никакой экспансии айвы не планируют. Они изучают, осматриваются, заводят связи и всеми силами пытаются помешать агрессивным намерениям трогганов.

Так что, как говорится, враг моего врага…

Впрочем, я и айвам особо не доверял. Когда существовать их миру осталось не больше полувека, а надежная дорожка для бегства еще не протоптана, то надо предполагать самые худшие варианты.

Но это айвы в целом. Валет же, в частности, казался вполне подходящим для разного рода поручений. Он не представлял никого, кроме себя, поэтому с ним можно было договориться. Конечно, для начала Лурье быстро поставил его на место, объяснив, кто здесь главный. Потом, когда Валет трезво взглянул на ситуацию, то согласился, что попытка завербовать нас выглядела по меньшей мере глупо.

Влад за пять минут доказал ему, что, наоборот, если он станет выполнять наши приказы, то его шансы уцелеть в нашем времени значительно повысятся. И не только уцелеть, обретя новый дом, но и преуспеть здесь. Ведь в крупных делах без посторонней помощи не обойтись, а кто, как не мы можем эту помощь ему оказать…

Но это в перспективе. Сейчас же на повестке дня стоял более актуальный вопрос: Греве и черная бригада.

По городу ползли слухи о готовящихся беспорядках, митингах, несанкционированных демонстрациях и даже, возможно, о терактах. Но никто из осведомителей до сих пор ничего толком сообщить не мог. Поэтому информация Валета об убежище, до которого он проследил Греве, пришлась очень кстати.

Проблема состояла в том, что просить людей для слежки у Шельгина мы не могли, иначе пришлось бы выдать ему наш источник информации, а сводить майора с айвами Лурье не собирался. Поэтому следить за домом приходилось своими силами. Ухудшало ситуацию еще и то, что дом этот находился в деревне, где все жители знакомы между собой, а каждый новый человек – на виду.

Думаю, Греве специально выбрал подобное временное укрытие, заранее присмотрев подходящее место и установив там нужные связи. Его группа сидела в доме тихо, как мыши. Мы ни разу не видели, чтобы кто-то из них вышел хотя бы до отхожего места.

Тем не менее в доме кто-то жил. Это чувствовалось по многим признакам. То шторку на окне слегка сдвинут в сторону, то блеснет что-то непонятное внутри. Но ни Греве, ни обитателей дома мы пока не видели.

Серега умудрился снять комнату в домике, находившемся практически напротив, не вызвав у вечно пьяного хозяина ни малейших подозрений. К тому же он ежедневно поставлял хозяину горячительные напитки, купленные в магазинчике неподалеку. Гранин не эстетствовал, покупая поначалу самое дешевое пойло. Петрович – так звали владельца дома – оказался человеком широких взглядов, поэтому пил что дают. Серега оценил его скромность и перешел на напитки классом повыше. Петрович же в ответ посчитал, что этим поступком к нему проявили уважение, и в ответ не совался в наши дела, мирно выпивая на своей половине дома.

Дежурство несли попарно. Влад с Колей заступали с утра, мы с Серегой – ближе к вечеру. Только обязательное утреннее совещание у Шельгина, которое невозможно было пропустить без уважительной причины, собирало нас всех в отделе. В это время на точке дежурил Валет, которому мы приказали до поры до времени в город не высовываться и постоянно жить в доме Петровича.

Правда, без своих линз он видел слабо и только в вечернее и ночное время. Сам он объяснял это особым свойством сетчатки. Мы искали его линзы, но так и не нашли – они словно испарились после того, как я вытащил их из глаз Валета.

Для надежности мы забрали у него еще и портатор. Теперь деваться айву было совершенно некуда, и все, что ему оставалось, – смирить гордыню и подчиниться.

Так прошло несколько дней.

Я рассказал Кате историю Валета, но, к моему удивлению, она не очень-то заинтересовалась. Ну, оказались космические пришельцы нашими земными соседями из прошлого. Какая, собственно, разница? Главное – понять, что они от нас хотели и как с ними бороться. А еще ее, бесспорно, занимал вопрос о собственном месте в новой жизни. Я от нее ничего не скрывал и честно рассказал все, что знал сам и про миры-тени, и про истинную Землю. И главное – не умолчал и о предположении, пришедшем на ум уже давно. Смысл его сводился к следующему: жители теней – лишь образы настоящих людей, их миры – не реальные, а некая фикция, созданная неизвестно кем и неизвестно когда и, что самое главное, неизвестно зачем!

Катя обдумывала эту идею и так и сяк, но так и не пришла к ответу. Сама-то она, вот, пожалуйста, можно посмотреть и даже потрогать! Она – настоящая, самая реальная! Но я видел, что Катя в глубине души боится. Вдруг в один прекрасный день она исчезнет, растворится, словно ее никогда и не существовало? Вот она и задавалась естественным вопросом о своей сущности. Ведь она не обрела вторую память, когда мы вернулись домой. Значит, ее не подменяла другая Катя из моего мира. Или она силой своей личности задавила местный аналог, усыпила ее?!

Я предложил было идею – попробовать разыскать местную Соколову, но Катя неожиданно перетрусила и решительно отказалась, и, как я ни уговаривал, она ни в какую не соглашалась с этой, с моей точки зрения, крайне разумной инициативой. Ведь, отыскав местную Катю, мы смогли бы ответить на многие важные вопросы: например, что происходит с «оригиналом», когда человек из мира-тени проникает в наш мир?..

Все же я решил своими силами отыскать Соколову-2, как только позволит время, а уж когда найду, то, может быть, и получится свести двух Кать друг с другом. Но сказать проще, чем сделать. Соколова – фамилия распространенная, а прочие детали биографии моей Кати никак не могли помочь в поисках. Разве что возраст должен был совпадать да примерный род занятий. Вот только я сомневался, что местная Катя увлекается стрельбой из снайперской винтовки. В любом случае поискам я сейчас не мог уделить достаточно времени, поэтому они естественным образом затягивались…

Станция оказалась освещена гораздо лучше, чем двор, по крайней мере мы могли спокойно идти вперед, не спотыкаясь поминутно. Тусклые лампы светили через каждые десять метров на всем протяжении длинного коридора, ведущего к распахнутым настежь широким дверям, за которыми слышался гул работающих агрегатов, и айв вполголоса ругался на расточительных инженеров, излишне освещавших путь.

– Тише! – шепотом предупредил Серега. – Они где-то тут!..

Валет примолк, выставив пистолет перед собой. Судя по всему, оружие он держал не часто. Зря ему Серега вручил ТТ, еще пальнет не вовремя и не туда… Хотя, с другой стороны, любой мужчина, будь он даже пришелец из далекого прошлого, чувствует себя гораздо уверенней с оружием в руках. Мужчина с оружием – дважды мужчина! Это женщины в большинстве своем недолюбливают опасные железяки, будучи абсолютно уверенными в глубине души, что сила и ее внешние проявления – еще не признак правоты. Зато мужчины всегда испытывали чувство собственной значимости и несокрушимости, сжимая в руках дубины, ножи, мечи, палицы, моргенштерны, копья, арбалеты, пистоли, автоматы и прочие средства досрочного прерывания человеческой жизни.

– Мне бы мои линзы… – прошептал Валет себе под нос, но я услышал.

– А что, с ними ты лучше видишь?

– Да, они специальные, сделаны для меня.

Гранин, услышавший наш диалог, внезапно сказал:

– Что ж ты раньше молчал? Держи! – и протянул ему те самые линзы, которые я вытащил у айва при нашем знакомстве.

– Откуда?

– Тогда еще сунул в карман да забыл про них. Ничего, что они грязные?

– Не важно. – Валет жадно схватил линзы и быстро засунул их в глаза, несколько раз проморгался и только после этого удовлетворенно кивнул: – Все в порядке!

– Вот и славно, нам дальше…

Я был уверен, что хитрый Серега специально припрятал линзы и отдал их только сейчас, потому что Валет был нам нужен как союзник. А отсутствие линз мешало побегу айва, вот Гранин и не спешил их ему возвращать.

Мы крались вдоль стен, хотя, выгляни кто из зала впереди, не заметить нас он не мог. Но, очевидно, террористы были полностью уверены в том, что в здании, кроме них, никого нет, и даже не удосужились выставить охрану, если не считать того голема у ворот. Греве стал слишком самоуверен? Отчего бы это?

К счастью, такая беспечность играла нам на руку – грех жаловаться…

Гранин пистолет не доставал, зато держал в левой руке нож – шуметь раньше времени мы не хотели. Я тоже вытащил нож, но и про табельное оружие не забывал – в ближнем бою я был не так силен, как Серега, зато стрельбище всегда проходил с самыми высшими баллами.

Добравшись до дверей, ведущих на обзорную площадку, мы спрятались за какими-то массивными щитами и только тогда сумели толком оглядеться. Во все стороны на десятки метров вокруг простиралось огромное помещение, в котором находились трубы разного диаметра, насосные механизмы, баки, резервуары и прочие устройства, назначения которых я не знал. То тут, то там блестели небольшие бассейны с водой для проб. Поверх труб имелась сеть металлических мостиков, устроенная таким образом, чтобы до любой трубы можно было легко добраться, спустившись по одной из многочисленных лестниц. Слева, чуть в стороне, я увидел операторскую комнату на высоких опорах, в которой работники следили за давлением в трубах. Дверь туда была приоткрыта, и наружу торчали ноги в стареньких кроссовках. Еще один труп…

Насосы басовито гудели, качая воду. Шум вокруг стоял такой, что хотелось сунуть в уши беруши, только взять их было негде.

Прямо под тем местом, где мы укрылись, два голема пытались открутить вентиль на одной из труб, их короткоствольные автоматы, кажется американского образца, валялись тут же рядом, на полу. Остальных членов группы мы не видели.

Что, если напасть прямо сейчас, пока големы разделились? Если удастся убрать этих двоих без особого шума, то врагов останется всего пять. Хотя, может, и больше, ведь кто-то же еще прибыл в «ауди»! Но в любом случае их численный перевес сократится.

Серега знаками показал, что метрах в двадцати от нас, за цистерной, находятся еще противники. Со своей позиции я никого больше не видел, но мой обзор отчасти закрывала широкая спина Гранина. Требовалось передислоцироваться, но големы могли заметить мой маневр.

Серега провел рукой по горлу, а потом указал на големов, все еще возящихся у вентиля. Понятно, уничтожаем…

Я шепнул Валету:

– Сиди здесь!

А сам, пригнувшись, со всей возможной осторожностью преодолел участок мостика, молясь одновременно всем богам, чтобы под ногами ничего не скрипнуло. Мне повезло, големы ничего не заметили, а я легко спустился по лестнице, оказавшись в стратегически выгодной позиции, прямо за их спинами. Осталось дождаться сигнала, и можно атаковать!

Гранин не заставил себя ждать. Он перепрыгнул ограждение и, как тень, упал на спину одного из големов, подмяв его под себя. Я тут же набросился на второго – тот как раз потянулся к автомату, но я оказался быстрее и не позволил ему схватить оружие. Странно, но големы за время схватки не издали ни звука, они дрались молча, как заведенные механизмы. Пока Гранин катался по полу со своим противником, мой голем схватил меня за руку, да так сжал, что кисть побелела. Нажми он чуть сильнее – перелом гарантирован. Сила у голема неимоверная, но я уже знал его слабые места. К тому же руку он схватил левую, а нож я держал в правой.

Я ударил его в глаз, клинок пронзил зрачок и свободно вошел в голову, словно не встречая преграды на своем пути. Голем опустился на колено, и я смог наконец высвободить руку из захвата. Он так же молча смотрел на меня уцелевшим глазом, и не было в его взгляде неминуемого страха смерти, не было и мольбы о пощаде. Он просто смотрел на меня. И я, чтобы избавиться наконец от этого невыносимого взгляда, ударил его еще раз, и еще, и еще…

Голем больше не двигался.

Это не кино, где убивают легко и непринужденно. Вроде бы передо мной находился даже не человек, а глиняно-песочная тварь – робот в своем роде. И все равно ощущения после его убийства остались гадкие. Слишком уж по-человечески посмотрел он на меня перед гибелью… Или мне это просто показалось?

Серега тем временем поднялся на ноги и отряхнул руки от песка. Его противник уже потихоньку рассыпался в пыль. Валет кубарем скатился по лестнице и тут же, не смущаясь, начал обшаривать тела големов.

– Ну где же это? – вполголоса бормотал он. – Песок, сплошной песок!..

Наконец он довольно крякнул и протянул раскрытую ладонь вперед. На ней лежали две прямоугольные треснувшие пластины.

– Вот они – чипы! Пригодятся!..

– Это все после, – сказал я. – Сейчас не мешай!

Гранин замер на месте, прислушиваясь. Словно дикий зверь, сейчас, в бою, он чувствовал себя в родной стихии. Убийство големов только раззадорило его, он уже искал новую жертву. Серега жестом указал направление и тут же скрылся в переплетении труб.

– Главное – не шуми! – прошептал я прямо в ухо Валету. – Лучше всего затаись где-нибудь…

– Согласен. – Айв мне внезапно подмигнул. – Агрессия – это не мое…

Я только покачал головой и, больше не обращая на него внимания, побежал за Граниным, стараясь не высовываться. Там, впереди, находился тот, кто убивал безо всякого сожаления – Греве. Поэтому встретиться с ним я хотел исключительно на собственных условиях…

Из-за гула машин посторонних звуков, если они и были, я не слышал. Далеко ли от меня находились враги, близко ли – не знал. Но и меня, к счастью, вроде бы до сих пор не заметили и уничтоженных големов еще не нашли. Плюсы и минусы, как и всегда…

Но когда я выглянул из-за изгиба трубы, то понял, что ошибался. Нас уже ждали. Наверное, големы все же как-то связаны между собой. Ведь достаточно обычного передатчика с микрофоном – вроде того, каким пользовался я, слушая Чижа. А может, эти самые чипы управления заодно работают и как приемники-передатчики?..

В любом случае сейчас стало не до размышлений. Я чуть не схлопотал пулю прямо в лицо. Мне жутко повезло: голем стрелял не одиночными, а выпустил сразу полрожка, от этого точность выстрелов резко снизилась, иначе тут бы я и остался.

Слева от меня Гранин уже начал бой с превосходящими силами противника, отстреливаясь из пистолета. Пока и с той и с другой стороны обходилось без жертв. Серега укрылся за невысоким бортиком бассейна. Позицию он занял очень невыгодную: заберись големы на мостики – и Гранин оказался бы для них как на ладони. Но и перебежать в укрытие получше ему бы не удалось: плотность огня не давала даже высунуть голову.

Я тоже ничем не мог ему помочь, так как в данный момент должен был решить одну крайне важную проблему: как не дать големам обойти нас с флангов. Я видел, как несколько бойцов, укрываясь за насосными механизмами, перемещались на более удобную позицию. Удайся им маневр – и нам конец.

Вот ведь, черт, не повезло! А как все хорошо начиналось…

И тут Валет, до этого прятавшийся где-то позади, начал удивительно точную стрельбу из ТТ, полученного от Сереги. Один из големов упал, второй споткнулся о его тело и тут же поймал две пули. Раны были для големов не смертельны, но сбили их с ритма, подарив нам с Граниным несколько важных секунд.

Я махнул рукой, показывая, что путь свободен. К счастью, Серега заметил мой знак и в два прыжка оказался рядом, а потом, уже вместе, мы перебежали еще дальше, укрывшись за высокой цистерной.

Валет, увидев, что мы в относительной безопасности, отступил назад, тут же пропав из виду.

– Мы с ними не справимся, – спокойно констатировал Гранин, немного отдышавшись. Я это и сам понимал. Не надо быть гением, чтобы сообразить, когда преимущество на стороне противника. – Если бы они нас не заметили… а так – придется уходить!

– Постараемся продержаться до приезда Влада?

– Не продержимся, положат нас тут… будем уходить, выбора нет.

Что ж, когда решение принято, тянуть не стоит. Големы закрывали путь вперед, но обратный еще оставался свободным. Мы добрались до соседней цистерны, пролезли между двумя толстыми трубами и выбрались в узкий проход, который казался безопасным ровно до того момента, как мы попытались им воспользоваться. Если бы не феноменальная реакция Гранина, то автоматная очередь разворотила бы мне грудь. Серега успел дернуть меня обратно за мгновение до выстрелов.

– Не успели, – покачал головой Гранин. – Они нас обошли. Теперь ни вперед, ни назад…

– Попробуем поверху? – предложил я. – У одного есть шанс, если побежит быстро, пока они там очухаются… но второму уже не пройти.

– Это понятно, – кивнул Серега. – Побежишь ты!

– Почему я? Нет уж! Кинем жребий!

– Никакого жребия. Это приказ! – Он больше не смотрел на меня.

В героя Гранин не играл, он просто считал, что хорошее, правильное начальство в ответе за подчиненных. А так как старшим по званию являлся он, то я имел своего рода привилегию на спасение. Вот только я с этим был не согласен. Вместе пришли, вместе и уйдем. Но и Гранин не шутил и не собирался вступать в дискуссии, он вообще после путешествия в прошлое слегка замкнулся в себе, стал меньше пить и часто впадал в задумчивость.

Неизвестно, чем бы все в итоге закончилось, но внезапно Серега сорвался с места. Раздались выстрелы, но он, не обращая на них внимания, продолжал свой опасный забег. Я открыл беспорядочный огонь, стараясь поддержать его хоть как-то, хотя при этом совершенно не понимал, какую цель он преследует.

Наконец все прояснилось. С диким звериным рыком Гранин буквально за шкирку вытащил в проход упирающегося человека и, прикрываясь его телом, заорал:

– Всем выйти! Оружие на пол! Иначе убью!

Он приставил пистолет к виску пленника, в котором я без особого удивления опознал троггана в форме-теле Греве-Алиева.

У троггана, конечно, имелся выбор: подчиниться или активировать встроенную в предплечье систему самоуничтожения. Впрочем, вполне возможно, что Греве, если это был именно он, еще не успел сменить свое здешнее тело и подобной новой функции попросту не имел.

Выстрелы прекратились, но големы не спешили выбираться из убежищ.

– Ну! Быстрее! Стреляю!..

– Всем бросить оружие, – негромко произнес трогган, и только тогда големы подчинились. Значит, умирать пока не входило в его планы…

Бесстрастные големы вышли один за другим на открытое место и сложили автоматы в аккуратную пирамиду. Признаков паники они не проявляли. Да и вообще, полагаю, человеческие эмоции были для них недоступны, хотя тогда, в сорок третьем, они сражались отчаянно, и в глазах у того же голема Грищука я видел чистую, незамутненную ненависть. Значит… кое-что человеческое им все же не чуждо?..

Я поднял один из автоматов и направил его на големов, но при этом косился и на троггана, пытаясь сообразить, кого именно мы взяли в плен в этот раз.

Валет рассказал нам, как можно стопроцентно идентифицировать троггана, несмотря на внешнюю идентичность тел-форм. И теперь я вглядывался в его лицо, ища отличительные особенности.

Все было просто. Трогганы являлись существами брезгливыми, использовать чужие тела считалось среди них нонсенсом, поэтому каждая форма-тело получала отличительный набор маленьких, почти незаметных родинок на левой щеке. Зная рисунок, можно было определить, кому принадлежит тело. Ни один трогган не воспользовался бы чужим, это для них полное табу. Лицо Греве я помнил хорошо и сейчас с уверенностью мог утверждать, что перед нами не он.

Но при этом, напрягая память, я вспомнил, что и подобное расположение родинок однажды я уже видел. Точно, комиссар третьего ранга Аруда, собственной персоной! Но что он здесь делает? И где же Греве?

На второй вопрос ответ я получил мгновенно. Плечо обожгла резкая боль, я выронил автомат и непроизвольно вскрикнул.

Тут же раздался второй выстрел, но уже, к счастью, не в меня. Гранин прострелил Аруде предплечье как раз в том месте, где теперь у трогганов располагались мини-портаторы.

– Еще одна шутка подобного рода – и этот трогган отправится на свою далекую историческую родину в виде набора воспоминаний!

– Это Аруда, – подсказал я, зажимая рану.

– А, комиссар, добро пожаловать! Значит, наш стрелок – это капитан Греве? Вы не покажетесь нам, господин пехотный капитан? Некрасиво прятаться за спинами товарищей!

Греве неторопливо спустился с одного из мостиков, пистолет в общую кучу он кидать не спешил, да и вообще побежденным не выглядел. На Аруду он взглянул со странной смесью неприязни и почтения. Хм, да между ними не все так просто… Соперничество? Борьба за власть? Интересно, кто из них главнее?

– Зачем вы стреляли? – зло поинтересовался Аруда. – Вам же был отдан ясный приказ!

Так, по крайней мере, теоретическое главенство комиссара заявлено, но Греве, кажется, не очень-то был с этим согласен.

– Промахнулся, целил в сердце. Если бы убил, со вторым быстро бы справились.

– Рискуя моим телом-носителем? Его бы уничтожили не задумываясь, а потом вы остались бы один в этом городе на целую неделю? Неплохо придумано! Выговор с занесением в личное дело!

Греве скривился:

– Слушаюсь!..

Серега, с интересом прислушивавшийся к диалогу, заметил:

– А у вас строго!

– Подчиненные нуждаются в разумной диктатуре. Иначе начинают своевольничать.

– Согласен, – кивнул Гранин. – Что ж, продолжим? – И тут же заорал: – Всем лечь на пол, руки за голову!

– Выполнять! – подтвердил Аруда, но сам продолжал стоять, как и Греве. А вот големы без вопросов выполнили приказ, бесстрастно опустившись на пол.

Плечо болело, но терпимо. Тем не менее я опасался лишиться сознания из-за потери крови в самый неподходящий момент.

– Зря стараетесь. – Аруда, несмотря на невыгодное положение, выглядел победителем. – Реагент введен в систему водоснабжения. Ничего не изменить!

– Успели, значит, гаденыши… Ну что ж, значит, придется вас всех тут положить…

Я поднял автомат, направив его на Греве, а Серега приставил пистолет к затылку Аруды.

– До встречи, ящерки!..

– Подождите! – Аруда заволновался. – Зачем сразу стрелять?

– А чего тянуть? – удивился Гранин.

– Но ведь вы понимаете, что этим нас не убить, мы просто попадем домой, а вскоре уже вновь вернемся сюда.

– Зато мне будет приятно! Люблю, знаешь ли, людям в головы стрелять!..

– Уже завтра в городе начнется хаос, – негромко произнес Греве. – Когда воду, зараженную реагентом, начнут потреблять, то люди, чья психика, уже подготовленная к резким, агрессивным действиям, и так находится на стадии срыва, не выдержат. Власти не справятся с беспорядками, в город введут федеральные войска. А это означает, что в итоге всю правящую верхушку города снимут. И конечно, на их место поставят нужных нам людей. Уже все решено, но если вы пойдете нам навстречу, то можно обговорить детали…

– Взятку предлагаешь? – задумчиво покачал головой Гранин. – А я человек маленький, мне многого не требуется… домик, машина да счет с семью нулями в иностранной валюте.

– Деньги – не проблема! Мы можем дать вам больше – власть!

Глаза бывшего французского капитана разгорелись нешуточной страстью. Он предлагал нам стать на его сторону, суля золотые горы, и, может быть, даже выполнил бы данное обещание, тем более что и Аруда энергично закивал, подтверждая полномочия Греве.

– Вы станете важными людьми! Новой элитой! Неужели вам этого не хочется?

– Ну отчего же? – удивился Серега. – Деньги и власть еще никому не мешали…

– Так вы согласны?

– С другой стороны, – продолжил Гранин, – ты хочешь, чтобы мы исполняли роль полицаев при очередной фашистской диктатуре. Роль предателей, перебежчиков. А на Руси таких не любят. Вешают таких вдоль дорог…

– С вашими возможностями – это вы будете вешать, если возникнет такая необходимость! Вы станете первыми лицами, наместниками! Будете управлять крупными территориями! Неужели этого для вас недостаточно?

– Красиво излагаешь. Но я далеко не уверен, что все пойдет именно по твоему плану. Вы у нас в руках, черная бригада тоже и…

– Големы – это не черная бригада, – прервал его Греве с кривой ухмылкой. – Нет никакой бригады, точнее, она есть, но черная бригада – это не какие-то конкретные люди – это жители города, все до единого. После действия реагента вы их не узнаете!

Снаружи громко загудели сирены, заглушая даже шум работающих машин. Подмога на подходе! Только прибыли они зря. Арестовывать некого. Не големов же сажать в камеры?..

Впрочем, и трогганов отпускать так просто нельзя. В крайнем случае – стрелять! Этим хотя бы мы выиграем некоторое время, да и при предсказанных беспорядках у толпы не будет лидеров-руководителей. А толпу, у которой нет четкой цели, все же легче обуздать, чем тех, кто знает, зачем и куда идет…

Но у Греве и Аруды имелось собственное мнение по этому поводу, никак не совпадавшее с нашим.

Только заслышав звук сирен, Аруда, несмотря на простреленную руку, ловко вывернулся, уйдя с линии выстрела, и подсек ногой Серегу под коленки. Тот, не ожидая нападения, грузно упал, выронив пистолет.

Големы зашевелились, я выпустил по ним длинную очередь, целя в головы. В нескольких попал, и они начали трескаться, осыпаясь песком. Другие же, подхватив автоматы, открыли беспорядочный огонь. Но Гранин уже успел откатиться в сторону, укрывшись за ближайшим крупным насосом, а я спрятался за цистерной. Так что пули нас не достали.

Греве, воспользовавшись ситуацией, уже создал при помощи своего портатора воронку и первый прыгнул в нее. Аруда последовал за ним вместе с уцелевшими големами, и вскоре во всем огромном зале остались только мы с Серегой да несколько кучек песка.

– Ушли!

– Влад нас уволит и будет прав…

– Кого это я должен уволить? – раздался знакомый голос.

Зал наполнялся людьми в форме. Впереди шел Лурье.

– Мы их упустили, – мрачно доложил Серега, не забывая, впрочем, говорить тихо, так чтобы только мы с Владом его слышали. – Греве и Аруда – тот самый комиссар третьего ранга из сорок третьего года. Он тоже был здесь. И големы. Часть мы уложили, но несколько ушли с трогганами. Но самое скверное – это то, что они отравили систему водоснабжения какой-то гадостью! И обещали нам завтра крупные неприятности! Так что стреляй нас, шеф, сажай в тюрьму, не оправдали… Готовы понести заслуженное наказание!

Я склонил голову, подтверждая слова Гранина. Что ж, сами виноваты, чуть ловчее бы действовали, и глядишь, реагент не успели бы слить в систему. А так… если прогнозы трогганов верны, то завтра в городе наступит локальный конец света, а виноваты в этом будем исключительно мы…

– Оцепление снять! – приказал бойцам Лурье. – Я вызову криминалистов…

Омоновцы, вполголоса ругаясь, покинули ангар. Работы для них не нашлось, только зря гоняли. Пострелять не пришлось. С другой стороны, и в них никто не стрелял, так что свои прелести в отмененном вызове имелись.

После их ухода Сергей, уже в подробностях, доложил о произошедшем. Валет, вынырнувший из какой-то неприметной дыры, с любопытством слушал рассказ. Влад же оставался молчалив и задумчив. Да и слушал он как-то рассеянно, практически не задавая вопросов, будто бы даже и не слушал вовсе, а думал о чем-то своем.

– Значит, портировались… – произнес он, когда доклад был закончен. – Знать бы куда! Там бы их взяли, а так завтра устроят нам дополнительные проблемы, как пить дать!..

– Не устроят, – внезапно сказал Валет. Влад с интересом на него взглянул. – Когда он портал открыл, я туда штуку одну кинул. Никто не заметил. Она собьет все настройки – качество гарантирую! Так что занесет их теперь туда, куда Макар телят не гонял! Так, кажется, у вас говорят?..

Домой в ту ночь я так и не попал. Через час прибыли криминалисты и бригада скорой помощи, с ними должен был кто-то остаться. Не повезло мне. Гранин и Лурье давно отбыли восвояси, прихватив с собой Валета, а я все торчал на станции, пока наконец криминалисты не закончили, а трупы рабочих не увезли.

Я позвонил Кате, разбудив ее, и предупредил, чтобы сегодня она ни в коем случае из дома не выходила и воду из крана ни в коем случае не использовала. И вообще, чтобы вела себя осмотрительно. День предстоял тяжелый.

Затем я приехал в отдел и все же сумел подремать часа три прямо в кабинете.

А потом меня разбудили, потому что началось…

– Металлургический завод встал. Две трети рабочих просто не явились на смену. Лакокрасочный встал. Трубопрокатный встал. Городской транспорт не ходит. Электричество подается с перебоями, два района полностью обесточены, ремонтники не успевают устранять неполадки. Полицейские разошлись по домам, даже дежурные. Что с ними случилось – непонятно. В боевой готовности не больше десятой части личного состава. Медики еще работали, но только в экстренных ситуациях. Все плановые операции отменены. Принимали только критических, но уже с полчаса как из больниц никаких вестей. Телефоны не отвечают. Пожарные выезжают на вызовы через раз. Аэропорт и вокзал не принимают и не отправляют. Автовокзал закрыт. Магазины с утра так и не открылись. При этом паники в городе пока что не наблюдается. Люди в основном сидят по домам, на улицу не выходят. Дороги пустые. Местные СМИ молчат. Лурье предупредил, кого мог, в области. Слухи и так уже просочились и, кажется, дошли до самого верха. Власти уже объявили чрезвычайную ситуацию и ввели в городе военное положение и карантин. Только власти не городские, а порядком повыше… Наши бездействуют. А это значит, что солдаты местных гарнизонов в эти минуты перекрывают все въезды-выезды… Телефонная связь отсутствует, а мобильная исчезла минут пятнадцать назад. Думаю, вышки обесточены. Да, еще водоснабжение перекрыли. Это тоже Лурье постарался! Кажется, до властей дошло, что людей отравили, только они пока не понимают, чем именно…

Вот такими новостями огорошил меня Егоров, едва я открыл глаза.

– Так, давай для начала кофе выпьем! – Глаза слипались. – Пойду умоюсь.

– Я бы не советовал никуда идти, – остановил меня Коля.

– Почему?

– Во-первых, я же сказал, воду перекрыли. А во-вторых, смотри, я тут подумал. Массовое отравление. Все происходит именно так, как сказали трогганы. Но ведь не могли же все жители города выпить разом воды из-под крана? Ты вот вообще часто из-под крана пьешь?

– Ну, если кофе или чай делаю, то воду в чайник наливаю обычную, – задумался я. – А в основном, конечно, пью покупную из бутылок или минеральную. Она вкуснее!

– Вот! Все правильно! – обрадовался Коля. – Зато умываемся мы все самой обычной проточной водой. Что, если реагенту достаточно лишь соприкоснуться с кожей для того, чтобы оказать воздействие? Тогда массовость отравлений объясняется спокойно. Чай или кофе не каждый пьет, но умываются-то по утрам все…

– Слушай, а ты прав! Владу уже сообщил о своих выводах?

– Да, он тоже считает, что я прав. Он, кстати, полночи пытался найти инженеров, чтобы перекрыть подачу воды в город, но сумел сделать это только совсем недавно. И я думаю, уже слишком поздно!

– Беспорядки пока не начались?

– Говорю же, нет. Но и мои сведения могут быть уже устаревшими. Мы сейчас с тобой одни во всем ОВД. Дежурные просто разошлись по домам, а на смену никто не вышел. Повезло, что ты сразу уснул, как приехал, а я бегал всю ночь, как и Влад с Серегой – нам тоже не до чаев и умываний было.

– А Лурье и Гранин?

– Сейчас уехали по делам. Периодически мы созванивались, но теперь связь вырубилась.

– Ладно, раз не умыться, то давай хотя бы кофе пить. А то вырублюсь опять! Надеюсь, свет у нас еще не отключили?

– У нас нет. – Коля набрал в чайник воды из ку-лера в углу комнаты. – Только неизвестно, как долго это продлится.

Я поделал гимнастические упражнения, чтобы хоть немного прийти в себя. Спорт помогал слабо, кофе, который вскоре заварил для меня Коля, тоже не слишком улучшил мое самочувствие. А вот сигарета немного вернула к жизни. Курение, как известно, убивает, но, с другой стороны, позволяет держаться в тонусе и, соответственно, успевать за день больше, частично компенсируя этим наносимый вред. Впрочем, столько людей, сколько погибло от никотина, не унесли все войны XX века, вместе взятые…

– Значит, говоришь, мы одни в ОВД? А что же ребят не предупредили насчет зараженной воды?

– Не успели. Да и не сообразили! Пока то да се… В общем, приехал я сюда после звонка Влада, а они с Граниным помчались инженеров искать. А тут только один дежурный и остался. Говорит, все остальные просто ушли по домам, оставив в здании оружие, форму, удостоверения… Странные, говорит, глаза у всех: спокойные, пустые. Пока рассказывал, воды в кружку набрал, я не углядел. Выпил. Посидел минуты три, положил пистолет на стол, говорит: я тоже, мол, пойду. И ушел…

– Значит, из всего ОВД только мы четверо еще не заражены?

– Получается, что так. Может, конечно, кто-то еще уцелел, но они здесь не появлялись и не звонили. А теперь уже и не позвонят из-за связи…

– Понятно, рассчитываем, как всегда, только на себя!..

– Да, я двери в здание запер на всякий случай, а то здесь оружия полно. Мало ли, как оно все повернется…

– Это правильно, – одобрил я. – Нам стоит на всякий случай вооружиться понадежнее!

– У меня есть уодл. Влад оставил, – похвастался Егоров. – И вот ключи от арсенала. Я уже притащил всякого…

Он махнул рукой на свой стол. Там горой были свалены шокеры, резиновые дубинки, несколько автоматов и пистолетов, а также магазины с патронами. Даже пару гранат не забыл. Практик! Запасся всем, что нашел…

– Отлично! Если что, оборону сможем долго держать. Вот только не думаю я, что на нас кто-то нападет.

– Мало ли, – пожал плечами Коля. – Так, на всякий случай…

– Надо бы связаться с Алиевым, – задумался я.

– Влад как раз поехал на квартиру, – кивнул Егоров. – Надеется, что тот объявится, раз уж тут такое началось…

– А где Валет?

– Кстати, – опомнился Коля, – он же в соседней комнате. Я и забыл совсем. Его Гранин привез, оставил тут и уехал. Дрыхнет айв!

Логично. Не торчать же Валету дальше в деревне. И идти ему в такой ситуации некуда, разве что вернуться к себе домой. Но, судя по всему, у желтоглазого имелись собственные планы и обратно он не торопился.

– Буди его!

Коля кивнул, вышел из кабинета и вернулся минут через пять вместе с немного помятым после сна айвом.

– Что-то случилось? – недовольно поинтересовался он.

– У меня тут один вопрос созрел, присаживайся!..

– А попозже нельзя было? Только задремал…

Я не обратил на его недовольство ни малейшего внимания, вытащил из пачки еще одну сигарету и сел напротив Валета, теребя сигарету в руках. Табак крошился и падал на пол, но я не реагировал на это. Одна мысль занимала меня всю ночь, копошась где-то на краю сознания, и даже во сне я не переставал об этом думать. Но сама мысль никак не могла сформироваться в конкретный вопрос. И сейчас я наконец сообразил, что именно меня тревожило все это время.

– Послушай-ка, Валет… А что ты знаешь о деструктуризаторе?

Так, рефлекторное сокращение мышц, взгляд, отведенный в сторону, – хорошо, что это не трогган в искусственном теле. Собственные рефлексы контролировать очень сложно. И почему этот вопрос не возник раньше? Мне подсознательно чертовски не нравилось странное объяснение, выданное нам Ямбертом. Как-то уж слишком банально оно звучало: помешать трогганам в эксперименте, стабилизировать мир-тень, попутно исключив фактор «потеряшек»… Должно было быть еще что-то! То, из-за чего так волновался Греве, решивший даже положиться на удачу в компании с нами, но ни в коем случае не бежать из тела-формы. Ему в тот раз повезло. И нам повезло, раз мы сумели вернуться домой. Но в чем же на самом деле мы приняли участие?..

– Слышал о таком устройстве, но особо ничего рассказать не могу. Я ведь обычный гражданин своей страны, а деструктуризатор – это секретная разработка…

– Давай-ка ты, друг мой, не прибедняйся. Рядовым гражданам в руки портатор не попадет ни при каких условиях, – начал я ласково и внезапно заорал прямо ему в лицо: – На кого работаешь?

Коля – молодец, все понял правильно и в ту же секунду оказался рядом с Валетом с дубинкой в руках. Айв попытался вскочить со стула, но получил сильный удар по бедру и рухнул обратно, взвыв от резкой боли.

– Колись! – продолжал орать я, пуская слюну из уголка рта. – Иначе убью!

Он поверил. Да и как было не поверить, глядя в это мгновение на меня? Бешеный взгляд, оскал на лице, красные глаза – монстр в лучшем виде! Упырь! Впрочем, я признавался себе в этом честно: начни он сейчас юлить – и я мог бы зайти далеко… дальше необходимого…

– Я – резидент службы внешней разведки! Я не враг!

– Так, отлично. – Коля уже заковывал айва в наручники, стараясь не выдавать своего удивления от внезапной перемены ролей. Я же сменил выражение лица на более дружелюбное и продолжил допрос: – С какими намерениями к нам пожаловали, господин резидент?

– Некоторые высокие круги желают быть в курсе происходящего здесь… Не все доверяют правящему блоку. Есть и другие мнения…

– Деструктуризатор?..

– Он нужен был, чтобы полностью схлопнуть ту реальность. Есть мнение, что, уничтожив мир-тень, можно уничтожить жителей Земли-ноль или, на худой конец, какую-то их часть. А согласись, одно дело – эмигрировать во враждебный мир, жители которого гостям совершенно не рады, а совсем иное – попасть в полностью подготовленный технологически, но пустой мир, который ждет новых хозяев…

– Значит, основная цель – уничтожение коренного населения Земли?

– Повторюсь, не все поддерживают эту позицию. Многие считают, что легче договориться. Ведь неизвестно, как на самом деле сработает деструктуризатор. Может быть, он полностью уничтожит саму планету, и переселяться будет попросту некуда…

– Ага, – кивнул я, – планету, значит…

– Ну и, конечно, человеческие потери – это тоже неприемлемо, – поправился Валет.

– Конечно, – кивнул я. – Неприемлемо!

Егоров прошелся дубинкой айву по спине. Тот вскрикнул.

– Что будет с городом? – спросил я, и Коля вновь замахнулся.

– Я не знаю, – быстро заговорил Валет. – Это технология трогганов. Под действием реагента включается механизм внушаемости. А дальше может произойти что угодно – зависит от того, кто произведет это самое внушение! Вы уже видели, как это бывает. Солдаты идут на смерть без сомнения, но при этом все же остаются людьми, со своими слабостями…

Я вспомнил, как французы напали в окопе на Катю. Да уж, слабости у них тогда точно были, иначе попросту застрелили бы девушку и отправились дальше. Но нет, решили поразвлечься, чем себя и погубили…

– Еще что-нибудь желаешь сообщить?

– Я ничего больше не знаю! Я здесь, чтобы наблюдать!..

– В карцер его! – приказал я.

Коля отвел айва в камеру и через несколько минут вернулся задумчивый. Он крутил в руках дубинку, словно забыв, зачем она ему понадобилась.

– Это же геноцид, – наконец сказал он. – Самый настоящий геноцид. Только применить его решили не к отдельно взятому народу, а сразу, чтобы не мелочиться, ко всему человечеству! Куда там Гитлеру… тут масштаб иной! Семь миллиардов человек списать решили… Нет, Эрик, я теперь буду с ними драться, пока живу!..

– Они все там твари, что трогганы, что айвы, – подытожил я. – Никому не доверяй!

– Ничего, дойдут и до них руки! Вот только дома сначала разберемся…

– Кстати, – прислушался я, – кажется, в дверь стучат!

Егоров взял автомат, оставив уодл мне, и вышел проверить. Вернулся он вместе с Серегой, внешний вид которого оставлял желать лучшего. Гранин был грязен, словно искупался в самой отвратительной луже, из волос его торчали какие-то ветки и трава, на щеке алели свежие царапины, а мрачное выражение лица заставило бы начать молиться даже атеиста.

– Что случилось?

Серега схватил со стола бутылку с водой и отпил не меньше половины, прежде чем ответил.

– Все пошло совсем не так. Там, на улице, ад!..

– Что происходит? Где Влад?

– Не знаю, нам пришлось разделиться. Нас атаковала толпа. Люди обезумели! Помнишь французов в том бою? Наши ведут себя совсем иначе. Они просто рвут друг друга на части! Я такого никогда не видел. Это безумие! Там, в городе, убитых и раненых уже многие сотни, и число их продолжает расти. И все это только за последние полчаса. Я едва ушел! Они, как по команде, стали выходить из домов и драться между собой. Бой без правил. Безо всяких причин. Женщины, дети, мужчины, старики. Все против всех. Я многое в жизни повидал, но так страшно мне еще никогда не было…

Мы с Колей слушали как завороженные. Я живо представил себе картинку, описанную Серегой, и меня замутило. Катя! Как там она? Послушалась ли меня и сидит сейчас дома? А если нет? И проверить невозможно, связь отсутствует.

Думаю, Коля тоже подумал о своих родных, потому как мы с ним синхронно переглянулись.

– Даже и не думайте! – Гранин понял наши мысли даже раньше, чем мы их озвучили. – Далеко не уйдете. Они машины знаете как останавливают? Просто идут на них! Ты сбиваешь одного, второго, третьего, потом рано или поздно останавливаешься. Тут-то тебе и конец…

– А если дворами?

– Перехватят. Надо ждать, не высовываться. Глядишь, перебьют друг друга…

Я некоторое время обдумывал этот вариант. Конечно, Гранин прав. Нужно сидеть и не лезть на рожон. Если в городе творится безумство, то рано или поздно оно пойдет на спад. Тогда и проверю Катю. Это правильно, это логично…

– Нет, я должен знать, что с Катей все в порядке! – Я резко поднялся на ноги. – Постараюсь привезти ее сюда. Тут относительно безопасно. Решетки на окнах прочные, двери снаружи не отпереть, боеприпасов хватит, только с продуктами проблемы и с водой. Но я постараюсь по дороге что-нибудь прихватить…

– Я с тобой! – Коля решительно взял автомат. – Моя мама… я ее предупредил ночью, но все же беспокоюсь…

– Заедем и за ней, – кивнул я. – Серега, у нас разговор произошел с айвом…

Я вкратце пересказал наш диалог, Гранин молча внимал, лишь под конец заметив:

– Никогда им не верил! И был прав!

– Ты поосторожнее тут! Не выпускай его…

– Не учи папу Карло буратин стругать!..

Коля выглянул в окно и осмотрел окрестности. Все вокруг казалось спокойным. Утро дышало свежестью, машины не гудели привычно, ни одного прохожего поблизости.

– Выходим!

Я отпер дверь и осторожно вышел на улицу. Ни души. У здания стоял мой «аутлендер», Колин «форд», «калина» одного из ночных дежурных и «Х5» Гранина. Передок у бэхи был помят и весь в крови. Кажется, Серега вовсе не преувеличивал, рассказывая, как отравленные люди кидаются под колеса…

Ворота оказались распахнуты настежь. Мы вырулили на улицу и не спеша поехали к моему дому. Я вел машину узкими улочками, стараясь не выезжать на широкие центральные дороги, логично предположив, что именно там сейчас самая высокая концентрация отравленных.

Первое, что бросалось в глаза, – тела. Они лежали повсюду в самых разнообразных позах: и на дороге, и на тротуарах, и у входов в подъезды, на газонах, некоторые даже свешивались из распахнутых окон домов. Люди, несомненно, были мертвы, все до единого. Причем не просто мертвы – жестоко убиты. У некоторых отсутствовали части тел: руки, ноги, даже головы. Другие выглядели целыми, но при ближайшем рассмотрении у кого-то оказывалась сломана шея, у других – кровавая каша вместо лиц…

Тем не менее время от времени мы встречали редких прохожих, спешащих по своим делам. Люди оглядывались по сторонам, шарахались от мертвых тел, огибая их. На нас никто не кидался, но это не успокаивало. Хотя, может быть, все уже позади?.. Волна пошла на убыль?

Этой надеждой я тешил себя ровно до того момента, как мы свернули на Комсомольский проспект. Другой дорогой ехать пришлось бы на час больше, так что выбора у меня не было.

И тут нам встретилась первая группа. Я заметил их издали – человек двадцать в грязной одежде, с окровавленными лицами – они стояли посреди проспекта молчаливой толпой. Между собой они не дрались, головой не крутили, просто стояли недвижимыми статуями, словно чего-то или кого-то ожидая.

Я притормозил. Можно было еще успеть развернуться и все же попробовать поехать в объезд, но на мою общую усталость наложилось волнение за Катю, и я решил рискнуть.

– Держись крепче! – предупредил я Егорова и прибавил газу.

Машина послушно покатилась вперед, постепенно набирая скорость. Слишком сильно я не разгонялся, взглядом выискивая свободное для маневров пространство. Все, что я хотел, – просто проехать мимо толпы. И это мне почти удалось. Я ехал по правой полосе – на ней никто не стоял. И тут люди в толпе синхронно повернули голову к машине и побежали наперерез, безо всякой команды.

Я до упора выжал газ, «аутлендер» рванул вперед, но несколько отравленных уже успели приблизиться: двое запрыгнули на капот и с пугающей методичностью принялись долбить кулаками по лобовому стеклу, еще несколько человек с бесстрастностью роботов кинулись под колеса. Машина подпрыгнула и тут же еще раз, теряя скорость. Кого-то мы переехали!

– Не останавливайся! – заорал Коля, растеряв всю свою обычную сдержанность. – Дави их!

Я вывернул руль вправо, затем резко влево, при этом непрестанно газуя, но автомобиль ехал тяжело, никак не получалось достаточно разогнаться, под колеса бросались все новые люди, один повис сбоку, вцепившись в дверную ручку, и пытался выбить боковое стекло. С капота один из напавших улетел в неизвестном направлении, но второй постепенно добивался своего – лобовое стекло пошло трещинами – еще несколько ударов – и он его выбьет.

Я видел прямо перед собой лицо того – на капоте. Никаких эмоций оно не выражало. Бесстрастный взгляд был направлен на меня, а руки безостановочно молотили по стеклу. Обычный молодой человек, каких много – лет двадцати пяти на вид, одетый в деловой костюм баксов за триста, – начинающий юрист, а может, простой офисный работник. Но волосы его были растрепаны, а по лицу текла кровь. И больше всего пугала именно эта бесстрастность, безразличие, с которыми он действовал.

Возможно, с утра он проснулся самим собой, но сейчас в нем не осталось ничего разумного. Он жил, подчиняясь каким-то новым инстинктам, среди которых отсутствовал инстинкт самосохранения. Он совершенно не дорожил собственной жизнью, готовый отдать ее за малейшую возможность добраться до нас – сидящих в машине, как и те, кто бросался под колеса, стараясь хоть немного уменьшись нашу скорость, чтобы другие смогли достать нас и остановить.

Это было на самом деле страшно!..

Куда там фильмам про зомби – тут настоящие, живые люди, они гибли один за другим с пустым безразличием, оставляя кровавый след за машиной, и я ничего не мог с этим поделать.

Наконец мне удалось стряхнуть молодого юриста с капота. Он улетел в сторону, беспомощно размахивая руками, но не погиб, а тут же вскочил и бросился за нами вдогонку. Еще несколько маневров – и толпа осталась позади, я тут же увеличил скорость, и только тогда понял, что все это время сдерживал дыхание.

– Знаешь, – медленно сказал Коля, – лучше бы мы остались в ОВД…

– Прорвемся! – Меня разобрала злость. – Не дрейфь!

– Эрик, я же не трус, но тут…

– Я понимаю…

Теперь я высматривал скопления людей заранее. Кстати, видел и дерущихся между собой отдельных горожан, но совсем мало. Видно, первоначальная агрессия, которую застал Гранин, почти сошла на нет, а теперь выжившие собрались в небольшие группы. В пределах групп они вели себя мирно, не дрались. Интересно, а разные группы между собой конфликтуют?

Судя по всему, заражение перешло к следующей стадии.

Вторую, более крупную группировку мы миновали без проблем на максимальной скорости. Как и в первый раз, люди бросились на машину, когда расстояние между нами сократилось практически до минимума, но в этот раз я скорость заранее не сбавлял, и они просто не успели добраться до нас. Мы промелькнули перед отравленными и умчались вдаль по улице. Я видел в зеркальце заднего вида, как некоторые пытались бежать за нами следом, но довольно быстро остановились, вернулись к остальным и вновь замерли на дороге в ожидании.

Дальше мы с Егоровым так и действовали. Ехали неспешно, но, как только видели очередное скопление отравленных, разгонялись до возможного максимума и проносились мимо толпы, а затем вновь сбавляли скорость.

Видели мы и здоровых людей. Их легко удавалось отличить по испуганным, ничего не понимающим лицам. Коля высовывался в окно и громко советовал спрятаться до поры до времени где-нибудь в укромном месте и ни в коем случае не пить водопроводную воду и даже не умываться…

Редкие машины, отчаянно сигналя, мчались куда-то. Не все отравились – это ясно, но большинство уже подверглось действию реагента.

Конечно, по-хорошему, мы должны были как-то помочь уцелевшим беднягам, объяснить, успокоить… но каждого не спасешь. Сейчас и за наши жизни я не дал бы даже старого советского рубля…

Такими маневрами мы все же добрались до моего дома. К счастью, в округе скоплений отравленных я не заметил. Последнюю группу мы миновали минут десять назад. Здесь же все выглядело спокойным.

А вот напротив подъезда валялось человек тридцать. Все мертвы. И не просто мертвы – убиты! У всех пулевые ранения, несовместимые с жизнью. И калибр такой знакомый – от снайперской винтовки, которую Катя попросила ей подарить, как только обосновалась у меня.

Из приоткрытого окна моей квартиры торчал ствол СВД.

Мы вышли из машины, оглядываясь по сторонам. Сверху, услышав шум двигателя, выглянула Катя, заметила меня и радостно помахала рукой:

– Эрик! Наконец-то! Мне пришлось немного пострелять, они Машку убить хотели!..

Маша оказалась нормальной, пухлощекой девчушкой лет десяти от роду. Одета по сезону: в короткую курточку, штанишки и сапожки без каблуков. Она не плакала, хотя за это утро насмотрелась столько, что и здоровенным мужикам, вроде нас с Егоровым, хватило бы выше головы.

Маше повезло. Катя, не утратившая за дни, проведенные здесь, здравого смысла и осторожности, после моего сообщения больше спать не ложилась, а, напротив, заперла на все засовы двери, забаррикадировав их на всякий случай мебелью, не забыла и про окна, проверив каждое. В итоге она устроилась с винтовкой у окна, ведущего во двор, и наблюдала за всем происходящим на улице с самого начала.

Видела она первых, самых ранних отравленных, сумбурно шатавшихся по двору ровно до тех пор, пока они не натыкались на здоровых людей, вышедших узнать, в чем дело, или же других незараженных, спешивших, как обычно, на работу. Тогда завязывались беспорядочные драки без всякой жалости, до самой смерти – обычных людей убивали быстро и без сантиментов – те подобного просто не ожидали. Отравленные и между собой дрались отчаянно, а те из них, кто уцелел в первых схватках, слонялись по округе в поисках новых жертв.

Затем, спустя пару часов, ситуация изменилась. Отравленные уже не убивали друг друга, а принялись сбиваться в кучи и неспешно уходили куда-то прочь со двора. Катя на улицу, естественно, не высовывалась, поэтому, куда именно они шли, не знала. Но я предполагал, что они стекались к широким проспектам, чтобы там, в свою очередь, присоединиться к еще большей толпе.

А потом она увидела Машу. Девочка вбежала во двор, отчаянно оглядываясь по сторонам, а следом за ней неторопливой рысцой следовали с десяток отравленных, и их намерения были очевиднее некуда.

«Ну уж нет, – подумала Катя. – Ребенка вы не получите!»

И открыла прицельный огонь из СВД. Соколова не промахивалась, трупы прибавлялись – отравленные погибали, как самые обычные люди, пуля в грудь или голову прекрасно их останавливала. Маша поняла, откуда пришла помощь, и подбежала к двери в подъезд, которая, к счастью, оказалась распахнутой настежь. Пока она добиралась до нужного этажа, Катя успела расстрелять всю компанию преследователей и, разобрав завалы, спокойно отперла дверь, впустив девочку внутрь.

Бедняжку всю трясло, она даже говорить не могла, лишь открывала рот, пытаясь выдавить какие-то слова, и бессильно закрывала его. Зубы стучали не переставая, руки дрожали.

Катя взялась за нее всерьез: заставила выпить успокоительное, а также большую кружку чая с вареньем – благо питьевой воды хватало в бутылках, – усадила в кресло, накрыла пледом и начала говорить с ней тихим, спокойным голосом. Неизвестно, что подействовало раньше, но вскоре зубы у Маши стучать перестали, кружка опустела, и девочка наконец начала отвечать на вопросы.

О себе она рассказала коротко: зовут Маша, живет неподалеку, шла в школу, опаздывала, по сторонам особо не смотрела. Не дошла. Когда за ней погнались, хотела вернуться домой, но путь ей отрезали отравленные, и пришлось свернуть во дворы.

Маша хотела знать, что происходит, но Катя и сама не имела об этом представления, поэтому она успокоила девочку, как могла, сделала еще чаю: к счастью, электричество в доме пока не отключили. Маша задремала прямо в кресле и проспала там до самого нашего с Колей появления.

А Катя вновь устроилась с винтовкой у окна, но больше во дворе ничего интересного не происходило. Такое вот утречко выдалось у моей подруги…

Големов Влад нашел в конспиративной квартире Алиева. Если бы не записка в прихожей, которую он прочел прежде, чем зашел в комнату, где рядком на полу сидели двенадцать молчаливых глиняных созданий, неизвестно, чем бы все кончилось. Но, к счастью, записку он увидел раньше. В ней стояло коротко: «Как и обещал, передаю в ваше полное распоряжение боевой отряд. А.». Дата отсутствовала. Но по некоторым деталям мы пришли к выводу, что големы сидят в квартире уже пару дней, то есть Алиев прислал отряд еще до отравления. А что случилось с ним потом? Судя по тому, что никаких известий от него до сих пор не поступило и отряд он не вернул, выводов напрашивалось лишь два. Первый: ему настолько некогда в связи с изменившейся в городе обстановкой, что он просто не успел забрать искусственных бойцов либо в данную минуту не нуждался в них. То, что мы можем использовать големов против трогганов, не имеет для него никакого значения. И второй: у Алиева неприятности, в городе он отсутствует.

В любом случае команда полностью нам подконтрольных бойцов-убийц пришлась как нельзя кстати. Мы расставили их в охранение по всему периметру здания и теперь знали, что к нам никто незаметно не приблизится.

Коля предложил отправить их обратно в квартиру. Ведь мало ли, кому еще теоретически они могут подчиняться? И если тот же Алиев удаленно начнет ими управлять, то что помешает големам нас уничтожить?..

Мысль эта казалась здравой, но, с другой стороны, пока что големы вели себя адекватно, выполняя все приказы, а в городе десятки тысяч отравленных, которым вполне по силам рано или поздно обнаружить наше укрытие, и тогда…

О том, что будет в таком случае, думать не хотелось, но каждый и так прекрасно мог себе это представить. Так что решили големов оставить, но при первых же признаках неподчинения уничтожить безжалостно.

Нильса – паренька, пытавшегося все эти дни разобраться с техникой трогганов, – Лурье нашел на обратном пути. Тот бежал от двоих отравленных. Влад убил преследователей и привез его в ОВД. Компьютерный спец бесцеремонно занял одну из пустующих комнат, свалил там свои игрушки и больше ни на что внимания не обращал. Мне показалось, что перемены в городе его не слишком-то и взволновали.

И еще одна проблема внезапно возникла, да такая, что сердце у меня сжалось в предчувствии непоправимого. Модулятор и мини-портаторы перестали функционировать.

Это мы выяснили, когда Егорову пришла в голову здравая мысль: раз все выезды из города перекрыты, а тут творится невесть что, не лучше ли переждать неприятности где-то в другом месте? А у нас есть самое что ни на есть подходящее для этого средство – портаторы! С их помощью легко перенестись в любую точку на земном шаре, пересидеть там, пока все так или иначе не успокоится, а затем спокойно вернуться домой.

Идея показалась настолько великолепной, что Влад тут же приказал отправить в Москву к его знакомым наших женщин вместе с Машей, а сопровождать их должен был Егоров.

Вот только портатор после привычных нажатий на боковые выступы не включился. Влад попробовал еще раз – бесполезно, прибор был мертв. Тут же притащили модулятор, но и он не включался. Все попытки каким-либо образом реанимировать трогганскую технику ни к чему не привели. Серега притащил изъятый у Валета портатор айвов – тот тоже не включался.

Мы застряли в зараженном городе…

Первый проект маршрутов метро был предложен еще в далеком 1967 году, и с тех пор дело хоть и сдвинулось с мертвой точки, но было еще очень далеко до завершения. В менее отдаленном 1991 году строительство все же началось, но, как и все в те времена, протекало спонтанно. Считается, что наш Ч. – крайне сложный город для строительства метро. Во-первых, он расположен на стыке двух плато, одно из которых более позднее. Во-вторых, породы, из которых они сложены, обладают невероятной прочностью, равной по крепости граниту, что существенно замедляет любые подземные работы. Плюс ко всему – река, протекающая через самый центр города.

Так что нет ничего удивительного в том, что за более чем двадцать лет с начала работ – а если считать вместе с подготовительными этапами, то почти полвека, – так и не пустили даже первый запланированный участок, состоящий всего лишь из четырех станций и имеющий протяженность меньше шести километров.

Проникнув в киоск-вход, мы спустились довольно глубоко по металлической спиральной лестнице, разделенной для удобства площадками, не меньше чем на сорок метров. Несмотря на ноябрь, стены вокруг уже обледенели, и вдоль них свисали десятки длиннющих сосулек…

Ствол вентиляционной шахты, в которую мы угодили, сделали из тюбингов – бетонных, а местами и чугунных, полуколец. Проход там оказался узким, Серега постоянно ругался, цепляясь плечами.

Спустившись наконец вниз, мы попали на небольшую площадку, засыпанную гравием. Прямо перед нами располагалась странная конструкция из железобетонных плит.

– Воздухофильтры, – пояснил Гранин. – Вон там можно пройти…

Луч фонаря выхватил узкий проход, высотой не меньше двух метров, и мы, продравшись сквозь короткий тоннельчик, попали в небольшой зал, в дальнем конце которого виднелась толстенная гермодверь, на наше счастье приоткрытая, а в центре располагался автокран – вентиль с мотором для откачки воды со дна шахты.

Толщина гермодвери составляла не меньше пятидесяти сантиметров. В принципе, даже если бы она оказалась закрыта, уодл легко бы ее пробил…

За дверью стояли два трехметровых вентилятора. Если бы они работали, нас запросто сдуло бы ветром, но лопасти не крутились – вентиляторы давно были отключены. Дальше следовал второй ряд воздухофильтров, который мы, уже привычно обдирая плечи, преодолели.

– Вот и добрались наконец-то! – обрадовался Гранин.

Впереди за металлической решеткой с номером выхода виднелся рабочий туннель, идущий перпендикулярно тому короткому тоннельчику, из которого мы выбрались.

Серега с сомнением осмотрел решетку. Заперто.

– Ломаем?

Я достал уодл и выдвинул ствол.

– Нет, погоди-ка!

Гранин отошел на пару метров, разбежался и вышиб решетку, пробежав с ней в руках несколько шагов вперед по инерции.

– Силен! – присвистнул я, оглядывая вырванные напрочь проржавевшие петли.

– Тренируйся, кушай много мяса – и тоже так сможешь! А заряд твоего уодла нам еще пригодится…

– Я столько не съем…

В обе стороны от того места, где мы стояли, уходил длинный туннель с проложенной узкоколейкой. Тусклый свет редких аварийных ламп позволил мне выключить фонарик. Видно было не слишком хорошо, но света оказалось вполне достаточно, чтобы ориентироваться и не спотыкаться лишний раз о рельсы.

– Так, сейчас разберемся… – задумался Серега, выставив вверх указательный палец, словно пытаясь уловить направление ветра. – Нам направо!

Дышалось в туннеле легко, воздух вовсе не казался затхлым. Мы пошли в выбранном направлении, негромко переговариваясь между собой, чтобы приглушить ощущение жути. Не знаю, как Гранин себя чувствовал в эти минуты, но лично мне было очень неуютно. Бывает так: вроде бы все в порядке, но что-то словно шепчет тебе: «Уходи, беги отсюда, пока цел!..» И вот сейчас я как раз испытывал нечто подобное.

– У меня такое ощущение, что за нами следят! – Серега нервно оглянулся по сторонам, но, естественно, никого не обнаружил.

– Неприятное место, гиблое… – согласился я. Может, поэтому метро так до сих пор и не достроили? Или гнетущая атмосфера появилась тут совсем недавно?..

– Хорошо, что топать не слишком далеко! – Даже Гранин поежился.

Мы невольно ускорили шаг, но дурные предчувствия не отпускали.

Первый километр мы миновали без происшествий, если не считать того, что я все же споткнулся, да так, что чуть не повредил ногу. Пришлось сделать короткую остановку, после чего мы продолжили путь.

– Смотри, крыса!

Она выглядела худой и изможденной, и я вообще понятия не имел, чем она питается в это время года. Крыса сидела чуть сбоку от рельсов и смотрела на нас, тараща свои маленькие, красные, злые глаза.

– Мерзкая! – скривился Гранин и, подхватив с земли камень, кинул в тварь.

Крыса даже не шевельнулась, а камень пролетел мимо. Серега поднял второй.

– Пойдем-ка отсюда!.. – Я заметил краем глаза позади нас некое полуразмытое движение, словно кто-то живой, всем своим существом источающий недобрые намерения, незримой тенью промелькнул за нашими спинами.

Гранин все же кинул камень, на этот раз попав точно в крысу. Животное впечатало в стену, в стороны брызнула кровь.

– Так-то! – одобрительно кивнул Серега. – Ненавижу их!

– Тогда, боюсь, тебе лучше не оборачиваться, – посоветовал я, а Гранин, конечно, тут же обернулся.

Позади, серым ковром устилая пол туннеля, двигались прямо на нас сотни, тысячи крыс.

– Японская… синяя пожарная машина! Откуда их здесь столько?

Мы бросились вперед – подальше от тварей, стараясь не думать, что будет, если у кого-то опять подвернется нога. Крысы слегка отстали, но я, оглядываясь через плечо, прекрасно различал шевеление моря маленьких телец, спешащих за нами следом.

– Что это с ними? Они явно хотят напасть! И почему их так много?

Гранин – этот огромный, сильный человек – заметно нервничал. Даже голос у него изменился, стал подрагивать, срываясь на какой-то страшный полувздох-полухрип. Я никогда не страдал земмифобией, но, как и любой нормальный человек, испытывал к крысам глубокую неприязнь. А вот Гранин, очевидно, оказался связан с этими созданиями более глубокими чувствами.

– Они пили отравленную воду! – понял я внезапно. – Наверное, где-то трубу прорвало. В этом все дело! Реагент действует не только на людей, но на любой живой организм. Так что теперь у нас в городе, помимо отравленных людей, еще и тысячи крыс и прочей живности, желающих всеми вокруг пообедать!..

– Великолепно! – Серега прибавил скорость. – Только этого нам и не хватало!

Тут автомат нам не поможет, разве что уодл включить в режим рассеивающего луча?.. Ну, а если десяток-другой крыс все же прорвется и доберется до нас? Они же с ходу вцепятся в ноги или ловко вскарабкаются по одежде и доберутся до горла. Крысы и так опасные существа, а сейчас, когда находятся под действием реагента, побуждающего к дополнительной агрессии, справиться с ними будет невероятно сложно. Всех до одной не истребишь, поэтому остается только бежать и надеяться, что не догонят…

– Мы давно не общались с тобой по душам! – неожиданно заявил Гранин, стараясь отвлечься от монотонного шебуршания тысяч лапок за спиной. – Как вообще у тебя дела, Эрик?

– Живу по средствам, – соврал я, задыхаясь от быстрого бега.

– Страдаешь, значит!

– Мучаюсь!..

– Давай-ка поднажмем!

Мы поднажали. Конечно, с ночным маршем по лесу в тылу французов эту пробежку было не сравнить. Тут ни амуниции, ни особо тяжелого оружия, да и света вокруг вполне хватало, чтобы не спотыкаться. И шелест позади – как будто кто-то быстро шел по осенней листве – прибавлял нам прыти. Но все равно, как мы ни торопились, крысы не отставали.

Я на бегу подумал, что как же нам повезло не влезть в самый центр крысиного царства, только-только спустившись под землю. Что было бы с нами, даже представлять не хотелось. Интересно, крысы, напившись воды, так же дрались между собой, проходя различные этапы, подобно людям? Скорее всего, да. Сейчас за нами гналась крысиная толпа, а значит, у них уже было время выяснить отношения, отсеять самых слабых и организоваться в объединенную группу-стаю. Главное – чтобы впереди нам не встретилась подобная же компания…

Сереге, кажется, в голову пришла та же мысль.

– Эрик, скажи, пожалуйста, – начал он издалека, – как ты относишься к грызунам?

– Если это Чип и Дейл и они спешат к нам на помощь, то положительно. Иначе недолюбливаю!

– А ведь если они нас догонят, – пессимистично продолжил Гранин, – то мы послужим питанием для поддержания их рода… Этакая закономерность, ты не находишь? Они всю жизнь подбирают то, что не доели мы, а теперь они могут отомстить нам за это напрямую!

– Знаешь что?! – не выдержал я. – Помолчи!

Что характерно, Серега замолк. Бежали мы долго, в хорошем темпе, немного опережая крыс.

– Ох ты, что там слева? – воскликнул Гранин, который всю дорогу крутил головой по сторонам, выискивая новых тварей. – Глянь!

Я повернулся и от неожиданности замер на месте. Слева находился проход в небольшой полуосвещенный зал, а там, за приоткрытой дверью, друг за другом, впритык, рядами стояли люди.

– Что это? – вскрикнул я от неожиданности. Подобного зрелища я тут совершенно не ожидал увидеть. Люди стояли не шевелясь, смотрели пустыми глазами прямо перед собой.

Гранин мигом оказался рядом с ними, тронул одного, другого. Никакой ответной реакции. Мертвые? Или…

– Это големы, – подтвердил мою догадку Серега. – Сейчас деактивированы. Ждут…

– Чего они ждут?

– Пока их включат… Знаешь что, я там, пока мы бежали, видел с десяток подобных дверей. И если за каждой находятся эти создания… то это ведь целая армия!

– И они ждут приказа… Трогганы хорошо подготовились к вторжению…

– Думаешь, их рук дело?

– А чьих еще? Не айвов же. У тех свои методы. Големы – это все же оружие трогганов.

– В общем-то все равно, те или другие. Главное – у нас тут под самым носом враги собрали боеспособную армию, а мы проморгали… И ведь не за день же они их тут спрятали… нет, наверняка это длилось долго, можно было вычислить заранее…

– Что ж, запишем и это на их счет… не забудем…

Шебуршание лапок стало громче, отчетливее.

– Нам пора!

Мы продолжили марафон, который при других обстоятельствах показался бы даже полезным. Через некоторое время Серега радостно завопил:

– Вижу свет в конце туннеля!

– Звучит подозрительно. Станция?

– Да, только я не слышал, чтобы ее уже достроили…

Он оказался прав. Станция не только не была достроена, но и толком не начата. Земляной настил с досками поверх изображал перрон. В дальнем конце на месте будущих эскалаторов виднелась хорошо протоптанная дорога, к которой мы изо всех сил и припустили.

Пробежав до середины перрона, я обернулся. Крысы десятками лезли с рельс за нами наверх, не собираясь останавливаться. Они казались не слишком крупными, но их было так много, что участь любого, попавшегося на их пути, была предрешена.

– Ох, толстый добрый боженька, дихлофоса бы! – Серега тоже обернулся и с ужасом озирал явление полчища тварей.

– Тут только напалм поможет!..

Дорога круто вела вверх, и вскоре мы оказались перед закрытыми металлическими дверьми, к счастью самыми обычными – гермодвери здесь еще не успели установить. Выстрел из уодла – и проход свободен: экономить сейчас заряд мы и не думали! Мы выбежали в обширный крытый павильон – будущий вход к станции.

– Нам туда! – Гранин первым заметил очередные двери, которые через минуту так же легко поддались выстрелу из трогганского оружия, открыв нам проход на улицу…