Запоздалый Боб Стронг. Вот как его называли.

Он опаздывал всю жизнь. Опаздывал в школу, на университетские лекции, на свидания. Он умудрился не успеть, даже когда договорился о встрече с медсестрой Каррик — прекрасной, восхитительной, сногсшибательной, сексуальной Люси Каррик. Одна-единственная лопнувшая шина лишила его лучшего вечера в его жизни, и с того дня жаркое и страстное свидание с Аппетитной Люси происходило исключительно в его, Боба, воображении.

И вот теперь — он опоздал на работу (в очередной раз), всё ещё будучи потерянным в бесполезных фантазиях о Люси.

Он выбрался из машины, схватил свой дипломат и вбежал через раздвижные двери в медицинский центр «Тринсел». С лёгким беспокойством он отметил, что приёмная уже полна кашляющих людей. И кашель этот был какой-то нехороший. Прижатые к ртам бумажные платки и этот странный запах слизистых оболочек, полных бактерий. «Это будет длинный день, — подумал Боб. — Тем лучше, что я опоздал».

— Доброе утро, доктор Боб, — поприветствовала его Летиция Бёрд, администратор. Она улыбалась, но её улыбка не предвещала ничего хорошего. Ничто не доставляло ей большего удовольствия, чем вид Боба, опоздавшего на работу и нервничающего из-за этого. У неё была масса возможностей. Боб знал, что Летти была влюблена в главного врача и менеджера по практике Тринсел — Иейана Дэвиса — и относилась ко всем остальным терапевтам с полным презрением. И то в её понимании врачи стояли на одну ступеньку выше всех остальных людей, которых она презирала безоговорочно.

— Снова проспали? — многозначительно поинтересовалась Летти.

— Конечно, нет, — Боб попытался пригладить волосы, стоявшие на затылке торчком. — Попал в пробку. Затор был до самой Кайрфилли-роуд.

В ответ Летти лишь поджала свои тонкие, как бритва, губы: если вы так говорите…

— А! Вот ты где, — прогрохотал знакомый валлийский баритон. — Самый счастливый проклятый англичанин в Уэльсе!

Боб обернулся и увидел Иейана Дэвиса, который приближался к нему с конвертом в руках.

— У меня в руке листок бумаги… — начал он и засмеялся. — Точнее, два листка. Билеты на матч Кубка Шести наций по регби между Англией и Уэльсом, ни больше ни меньше. Вот один для тебя… и один для меня, если мои способности к математике меня не подводят.

Боб застыл на месте, искренне тронутый этим.

— Иейан, это фантастика… Господи, сколько я тебе должен?

— Ничего! Я приглашаю. На самом деле, я получил эти билеты бесплатно от своего старого приятеля по колледжу, но я тебе об этом ничего не говорил. И, в любом случае, есть и другая сторона, имей в виду: матч состоится на стадионе «Миллениум», так что, если англичане выиграют, я заставлю тебя оплатить билет и проезд на чёртовом автобусе.

Боб усмехнулся, похлопал Иейана по плечу и поблагодарил его ещё раз.

— Послушай, увидимся позже, Иейан. Я слегка выбился из расписания…

— Восхитительно поздно, просто восхитительно поздно, — повелительно взглянул на него Иейан, помахивая в воздухе билетами.

Боб ввалился в кабинет и захлопнул за собой дверь. Затем бросил свой дипломат на пол у стола и упал в кресло. Около минуты он сидел, пытаясь отдышаться. Следовало заметить, что сегодня утром он достаточно плохо себя чувствовал. Он не так уж много выпил накануне вечером и надеялся, что ничем не заболел. Подумав об этом, он почувствовал, как боль в горле начинает усиливаться.

Боб включил лэптоп и стал ждать, когда система запросит пароль. Его первый пациент должен был явиться — он сверился с часами — через пять минут. Чёрт.

Загудел интерком.

— Вы готовы принять мисс Харден, доктор Боб? — спросила Летти нарочито невинным тоном.

Саския Харден! Боб почувствовал, как его пульс учащается, а лицо краснеет. Что, чёрт возьми, она тут делает? Он быстро сверился со своим ежедневником на компьютере. Твою мать! Как он мог забыть, что она должна прийти утром? Слишком много думал об Аппетитной Люси Каррик, вот что.

— Да, конечно, — соврал Боб. — Пусть заходит.

Он снова попытался пригладить волосы — они всё утро упорно становились дыбом — а затем как можно аккуратнее разложил на столе бумаги и ручки. Одна из ручек проскользнула у него между пальцами, покатилась по столу и упала на пол. Боб вскочил с кресла, собираясь обогнуть стол и подобрать её, но споткнулся о свой дипломат и чуть не упал. Как раз в этот момент дверь начала открываться.

Пытаясь спасти ситуацию, Боб превратил своё падение в попытку изобразить, будто он просто небрежно опирается на стол, но положение его тела было слишком неестественным: наклон на сорок пять градусов, одна рука на столе, другая на бедре — он выглядел глупо. И знал это.

— Здравствуйте, доброе утро, заходите, — сказал он существу, вошедшему в его кабинет.

Саския Харден не была красивой, но в ней было нечто, заставлявшее людей оборачиваться — и мужчин, и женщин. Тот факт, что она несколько раз пыталась покончить с собой, лишь добавлял экзотической загадочности в атмосферу, которая возникала вокруг неё, когда она появлялась в «Тринсел», и заставил Иейана Дэвиса назвать её «Ангелом смерти».

Всегда спокойная, она напоминала изваяние — её лицо казалось вырезанным из какого-то гладкого, живого камня. Её взгляд был туманным, удивлённым, насмешливым и полным надежды одновременно, словно её каким-то образом перенесли в этот мир из какой-то другой реальности, и здесь она являлась лишь бесстрастным сторонним наблюдателем.

Летти Бёрд как-то раз описала её как «женщину, которая всегда выглядит так, словно находится по другую сторону оконного стекла».

Саския вошла в кабинет и бесшумно прикрыла за собой дверь. На ней был тонкий, лёгкий плащ, перехваченный поясом на талии. Её ноги ниже колен были голыми, не считая туфель, и это создавало впечатление, будто под плащом на ней нет никакой одежды. Боб почувствовал, как его пульс учащается.

— Это ваше? — спросила она, ловко наклонившись и подняв ручку Боба.

— Спасибо, да, — Боб неуклюже выпрямился, взял ручку, небрежно бросил её на стол и увидел, как она скатилась с другой стороны и снова упала на ковёр. — Посмотрите на меня — всё утро пальцы как деревянные.

Он засмеялся и сел, показывая, что она также может присесть.

Саския скользнула в кресло пациента напротив и улыбнулась ему. У неё была очень странная улыбка, но её глаза очаровывали его. Они казались далёкими и невероятно сосредоточенными, словно Саския могла видеть то, чего не видят другие. Бобу они представлялись глазами хищника, следящими за жертвой из надёжного укрытия.

Сложно было сказать точно, какого цвета эти глаза. Проще всего было бы назвать их зелёными, однако это не было бы правильно. Они не то чтобы зелёные. Серые? Пожалуй, нет. Желтовато-зелёные? Нет. Изумрудные? Определённо нет. Возможно, нечто среднее. Всё сразу или ничего, в зависимости от освещения, времени суток, от того, находится она в помещении или на улице, утром, днём или в полночь. Ювелиры сказали бы, что её глаза переливчатые. Боб даже подумал, не носит ли она случайно цветные контактные линзы.

Неожиданно осознав, что он слишком долго и пристально смотрит в её глаза, он заметил, что она снова улыбается ему той самой улыбкой. Эта улыбка заставляла его думать, что она хочет или поцеловать его, или убить.

— Ладно, — сказал он, прочищая горло и откидываясь на спинку кресла. Он закинул было руки за голову, стараясь выглядеть расслабленным, однако вдруг подумал, что под мышками уже могли появиться следы пота, поэтому выпрямился и положил руки на стол. — Чем мы можем помочь вам сегодня? Я имею в виду, что я могу сделать для вас? У вас есть какие-то пожелания?

— Я пришла на осмотр, — ответила она, по-прежнему улыбаясь.

— Конечно. — Боб повернулся к своему лэптопу и быстро нашёл записи, касающиеся Саскии. — Хорошо, давайте посмотрим. — Он снова обернулся к ней. — Как дела? Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно.

Боб вскинул брови.

— Хорошо. Отлично! Тогда, возвращаясь к нашему разговору — что я могу для вас сделать?

Она наклонилась вперёд, не сводя с него взгляда. Её прозрачные, не зелёные и не серые глаза гипнотизировали его.

— Доктор Стронг, я буду говорить прямо. Мне нужно найти мужчину. — Она понизила голос. — Я хочу иметь детей.

— Я понимаю, — так же тихо ответил Боб и снова прочистил горло. На этот раз это было труднее, как будто его действительно начал мучить кашель.

— Думаю, вы можете помочь мне в этом, доктор Стронг.

— Что? Нет, я так не думаю. Я имею в виду, нет. Нет. То есть не лично я, если вы понимаете. Я хочу сказать…

Он болтал какую-то ерунду, делал то, на что обычно жаловался Иейан. Однако Саския, казалось, ничего не заметила — или, во всяком случае, её это не задело.

— Я ищу правильный тип человека. Думаю, вы как раз такой.

— А, — произнёс он, не зная, что ещё сказать. Он решил, что сейчас самым разумным будет молчать и по возможности говорить как можно меньше. По крайней мере до тех пор, пока его мозг снова не начнёт работать. Саския смотрела на него, и он вдруг представил себя лежащим на ней, смотрящим в её загадочные серо-зелёные глаза и занимающимся с ней любовью на своём рабочем столе.

Боб тряхнул головой, чтобы отогнать видение.

— Саския… Мисс Харден… Последний месяц вы приходили ко мне каждую неделю. Я знаю, что у вас были проблемы с полицией, и согласился помочь вам, поддержать вас во время реабилитации, но… — он мучительно думал, что сказать, и в конце концов ограничился вымученной улыбкой. — Должна быть какая-то черта, которую не следует пересекать.

Она впервые отвернулась от него, и Боб почувствовал себя так, словно кто-то вдруг выключил свет. Мир вдруг стал тусклым. Боб осторожно кашлянул, пытаясь привлечь её внимание.

— Прошу прощения, я не хотел показаться грубым. Это всего лишь…

— Что?

Он не мог видеть, что было надето на Саскии под её плащом — между лацканами виднелся лишь небольшой треугольник бледной кожи. Невозможно было предположить, что на ней в принципе была ещё какая-то одежда. Боб представил себе, каково это было бы — поцеловать её странные, загадочные губы.

Боб снова кашлянул, откинулся на спинку кресла и сделал глубокий вдох. Наконец, наконец его профессиональная подготовка вновь заявила о себе.

— О’кей, — сказал он. — Саския. Не поймите меня неправильно. Но это неподходящее время и место для… того, о чём вы говорите. Это не означает, что я не заинтересован. Но я врач. И есть определённые правила, которые касаются вещей такого рода.

— Правила?

— Да. — Он выпрямился и нажал несколько клавиш на лэптопе, чтобы удостовериться, что не смотрит ей в глаза снова. — Послушайте. Я вижу, что вы очень быстро восстанавливаетесь после того, что произошло — но я хочу, чтобы всё было профессионально. Я должен быть профессионалом. По крайней мере, здесь, в больнице. И вы должны понимать это. Хорошо?

Она ничего не ответила, но это и не требовалось. Её глаза говорили Бобу всё, что он должен был знать: сказанное им никак на неё не повлияло. Его слова были не более чем жалким блеянием ягнёнка перед пристальным взглядом волка. Её глаза всё ещё были полны голода, странного, необъяснимого желания, выходящего за рамки обычной похоти. Боб почувствовал, что он не может произнести ни слова и не может пошевелиться. Во время этого вневременного перерыва в разговоре Боб был внезапно и жестоко поражён тем, как же ей на самом деле подходило имя «Ангел смерти».

Потому что где-то глубоко внутри он понимал, что эта женщина внушает ему ужас.

Глаза моргнули — холодные и серые, словно аллигатор, скользящий по водной глади.

— Тогда ладно, — сказала она, вставая с кресла. — Лучше я пойду. Увидимся в другой раз.

Боб неуклюже поднялся, осознавая, как сильно он вспотел за время разговора. Он попытался улыбнуться ей и протянул руку в сторону дверей.

— Я запишу вас на приём на следующей неделе, — пообещал он. — Когда будете уходить, договоритесь о времени своего прихода с мисс Бёрд, за стойкой администратора. Хорошо?

Она кивнула и вышла. Ещё несколько мгновений Боб стоял в дверях, провожая её взглядом; он наблюдал, как покачиваются её бёдра под тканью плаща. Он ничего не чувствовал. Притягательность Саскии просто исчезла, оставив после себя обжигающую боль в груди и горле.

Когда Боб поднёс ладони к лицу, они заметно дрожали.

Оуэн Харпер ждал на углу улицы, поплотнее запахнув свою кожаную куртку, чтобы не промокнуть под противным моросящим дождём. Холодный ветер дул со стороны реки Тафф, обрушивая шквал ледяного дождя на серые городские улицы. Погода была плохая даже для вечера в конце лета в Кардиффе, а Оуэн ненавидел ожидание и в лучшие времена.

Он взглянул на часы, повернув запястье к ближайшему уличному фонарю так, чтобы видеть циферблат. Ровно за две минуты до полуночи он услышал рёв двигателя, и из-за угла показался большой чёрный внедорожник, на ветровом стекле которого мелькали синие огни. Автомобиль остановился прямо перед ним, демонстрируя сделанную чёрной краской на крыле надпись: «ТОРЧВУД».

Пассажирская дверь открылась, и Оуэн заглянул внутрь.

— Подвезёте? — в его голосе явственно слышался сарказм.

Салон освещался сложным спектром огней от мониторов и приборной панели. За рулём сидел капитан Джек Харкнесс, на лице которого играла широкая улыбка.

— Без проблем, — сказал он.

— Держу пари, ты постоянно вот так подбираешь парней на дороге, — заявил Оуэн, влезая в машину и захлопывая за собой дверь.

— Это машина, — улыбнулся Джек. — Всем нужны машины.

Внедорожник рванул вперёд.

— И куда ты везёшь меня сегодня? — вежливо поинтересовался Оуэн. — В ресторан? На выставку? На подземную парковку?

— Это сюрприз.

Впереди показалась ограда из цепей, увенчанная старыми пластиковыми пакетами, которые зацепились за колючую проволоку и развевались на ветру.

— Очаровательное местечко, — заметил Оуэн.

— Промышленный район, — пояснил Джек. — Страна долгоносиков.

Оуэн навострил уши.

— Ты видел его?

— Мы получили от копов плёнку с записью с камер наружного наблюдения. Нет никаких сомнений в том, что Большой Парень где-то здесь.

Оуэн присвистнул. Большой Парень был бандитом-долгоносиком, за которым они охотились уже почти два месяца; он оставлял после себя множество убитых и раненых по всему Бьюттауну[1], неизменно удирая через канализацию прежде, чем его успевали поймать.

— Неудивительно, что ты вытащил меня из постели.

Джек взглянул на него.

— Ну да, ты же наш специалист по долгоносикам.

— Ага, — Оуэн почувствовал некий дискомфорт в том месте, где шея переходила в плечо. Не так давно он пострадал от укуса долгоносика, и рана до сих пор болела. — А где остальные?

— Охотятся на привидений недалеко от Ньюпорта.

— О, — Оуэн удивился. То, что они вдвоём отправились охотиться на долгоносика, было странно; однако и Большой Парень не был обыкновенным. Оуэн не ставил под сомнение важность охоты на призраков по сравнению с охотой Большого Парня. Он догадывался, даже скорее знал, что ситуация не была идеальной, но он не хотел упустить свой шанс поймать долгоносика.

Джек повернул внедорожник за очередной угол, и автомобиль наткнулся на дорожное ограждение. Влажный ночной воздух пронизывали мерцающие голубые огни; вокруг было полно полицейских в просторных светящихся куртках. Он замедлил ход и миновал несколько патрульных машин, прежде чем поравнялся с одним из полицейских — высоким сержантом с пышными рыжими усами и внимательными глазами. Джек открыл окно с водительской стороны, и сержант наклонился, сняв шлем и стряхнув с него дождевые капли.

— Добрый вечер всем, — сказал Оуэн.

Сержант посмотрел на него и снова перевёл взгляд на Джека, признавая его авторитет.

— Мы полагаем, что тот, кого вы ищете, скрывается на этом складе, — серьёзно сообщил полицейский, указывая своим шлемом на низкое двухэтажное здание, расположенное ниже по улице. — Поступило распоряжение оставить это для Торчвуда — так это я того, оставляю вам, хорошо?

— О’кей, — кивнул Джек.

Полицейский смерил его взглядом, и Джек приподнял бровь.

— Оставить вам мой номер телефона, констебль?

— Сержант Томас, для вас, сэр, — ответил полицейский торжественно. — И нет, не нужно.

Он отступил, жестом показав, что можно ехать дальше, и Джек обернулся к Оуэну с грустной улыбкой.

— Нельзя получить всё и сразу!

Он провёл внедорожник через кордон, и они оставили синие огни позади в облаке углеродно-нейтрального выхлопа.

— Это здесь, — Джек снизил скорость и кивнул на частично обрушившееся здание из песчаника. Оно выглядело холодным и заброшенным, чётко вырисовываясь на фоне скучного оранжевого зарева над городом вдали.

— Там никого не будет, — сказал Оуэн. — Полицейские наверняка его спугнули.

Джек покачал головой.

— Копы оставили своих людей у каждого канализационного люка в радиусе полутора миль. Большой Парень здесь, и он наш.

Оуэн заёрзал на сиденье, пытаясь достать из кармана куртки электрошоковый пистолет.

— Оставь, — посоветовал Джек. — Этот парень слишком большой, и он наверняка будет разъярён, как мешок гремучих змей. Мы не будем настолько приближаться к нему, чтобы быть вежливыми. Это не лучший вариант.

Он снова ускорил ход, когда они приблизились к складу, и большие круги света от мощных фар внедорожника выхватили из темноты пару широких дверей. Оуэн увидел какие-то выцветшие буквы над входом, но автомобиль теперь двигался слишком быстро, чтобы надпись можно было прочесть. Джек вдавил в пол педаль газа, и внедорожник рванул вперёд. Огни стали ярче по мере приближения к кирпичной стене, и Оуэн поднял руку, чтобы защитить лицо от неизбежного столкновения, но в последнюю секунду Джек снова выкрутил руль, развернув машину так, что она боком врезалась в деревянные двери.

Внедорожник покачнулся от удара, но двери поддались — старое прогнившее дерево развалилось на куски. Машину снова развернуло, занесло на мокром бетонном полу склада, и огни фар безумно заплясали на стенах, выхватывая из темноты металлические стойки, лестницы, балконы и огромную кучу мусорных пакетов в углу.

Джек успел открыть дверь прежде, чем внедорожник полностью остановился, и выскочил наружу с пистолетом в руках. От стука его ботинок по бетонному полу целый поток крыс хлынул из-под мусорных мешков по тёмным углам. Оуэн вытащил свой пистолет и последовал за Джеком, услышав его торжествующий возглас, когда тот уловил какое-то движение в дальнем конце помещения.

— Он там, наверху! — Джек включил мощный светодиодный фонарик, луч которого зигзагами заскользил по металлической лестнице. — Останови его!

Оуэн несколько раз выстрелил в нужном направлении, но эффектом были лишь искры от соприкосновения пуль с металлом. Грохот от выстрелов разнёсся по всему складу, словно запертый в тесной ловушке гром искал выхода.

Не останавливаясь, Оуэн бросился к лестнице, ведущей вверх, к полкам. Джек бежал за ним и наверняка снова видел то, за чем они охотились, потому что Оуэн слышал сухие выстрелы старого револьвера «Уэбли», принадлежавшего капитану, а в темноте мелькнуло ещё несколько искр.

Они разделились: Оуэн стал подниматься по лестнице в левую сторону, а Джек — в правую. Оуэн перепрыгивал через три ступеньки, ему было тяжело, но приходилось пересиливать себя. Они достаточно долго пытались поймать этого необычного долгоносика. Это был большой, грубый и хитрый ублюдок. И они наконец загнали его в ловушку.

Оуэн добрался до лестничной площадки и упал на колени, держа пистолет обеими руками и пытаясь отдышаться. Он не хотел упустить свою цель, а тут ещё и воняло.

— Ну и вонища тут, — сказал он. — Что это, чёрт возьми, так смердит?

— Тс-с! Кажется, я что-то видел, — донеслось в ответ из темноты.

Оуэн напрягся. В этой части склада было темнее, и огромные грязные клочья паутины свисали с потолочных балок и балконов, словно привидения. Но там, впереди, было ещё что-то, медленно передвигавшееся в темноте. Оуэн быстро прицелился, чувствуя знакомый всплеск адреналина. Он заставил себя действовать медленнее и аккуратнее: вспомнил, как тренировался на стрельбище, и тщательно выверил положение оружия относительно цели, держа его поднятым на уровне глаз.

Ему показалось, что он видит его — всего лишь силуэт, не более чем сгусток тьмы среди других таких же, но что-то было не так. Эта тень не походила на долгоносика ни очертаниями, ни звуками, которые она издавала — Оуэн не слышал ни тяжёлого дыхания, ни знакомых гортанных звуков.

Фигура развернулась, упала, и выстрел Оуэна не достиг цели. Что-то звякнуло в дальнем конце площадки, послышался крик Джека. На одно ужасное мгновение Оуэну показалось, что он ранил его, однако затем он увидел, как Джек бежит вниз по лестнице, и шинель развевается у него за спиной, словно крылья летучей мыши.

Чёрт возьми! Долгоносик прыгнул. Он соскочил прямо с полки, расположенной на высоте четырёх футов. Даже для долгоносика это, как правило, было бы самоубийством. Но Торчвуд никогда не имел дела с нормальными явлениями.

Оуэн громко выругался и бросился бежать вниз по ступенькам. Он нашёл Джека внизу — тот осторожно обходил помещение, держа пистолет обеими руками. Он не выглядел счастливым.

— Только не говори, что мы его упустили, — проговорил Оуэн, тяжело дыша. — Только не после всего этого.

— Ни в коем случае, — резко ответил Джек. — Он где-то здесь. И не уходит.

Мгновение они слышали лишь своё собственное тяжёлое дыхание. Они стояли и прислушивались. Склад не был огромным, но он был полон отголосков и тёмных мест. Здесь вполне можно было спрятаться — но не навсегда.

Из бокового прохода выскочила крыса и исчезла в тени. Оуэн сразу понял, что это означало, и кивнул Джеку.

Что-то напугало эту крысу.

— Он там, — тихо сказал Джек и двинулся вперёд, подняв пистолет. Оуэн последовал за ним через узкий дверной проём в выложенный плиткой коридор. Света хватало только на то, чтобы увидеть большой зал в дальнем конце прохода. Было прохладно, а в странных звуках, которые здесь слышались, безошибочно угадывался мягкий плеск воды у краёв большого резервуара. У Оуэна появилось ощущение, будто они с Джеком попали в бассейн.

— Фу! Что это за место? — прошипел Оуэн, оглядываясь. Ужасный запах здесь был намного сильнее, словно они наткнулись на огромную кучу мусора.

— Рыбная ферма. По крайней мере, раньше была. Теперь она закрыта, а здание готовится к сносу.

— Лучше бы они сделали это раньше.

— Подожди, — Джек остановился и предостерегающе поднял руку. Он направил луч фонарика вниз и увидел, что стоит в большой луже тёмной крови. Рядом с ним на спине лежал долгоносик с широко открытым ртом и распоротыми животом и грудью.

Отвратительный запах крови долгоносика ударил в нос Оуэну, тошнота подкатила к горлу, и он инстинктивно зажал рот рукой.

— Боже всемогущий, — выдавил он спустя секунду, сглотнув желчь. — Что с ним, чёрт возьми?

— Это Большой Парень, — сказал Джек.

— Это был Большой Парень, — придя в себя, Оуэн ближе, более профессионально осмотрел труп. Звериная физиономия долгоносика застыла в удивлённом рычании. Клыки блеснули в луче света от фонарика. Ниже, внутри зияющей в животе раны, виднелись разорванные мышцы и кишки. — Его разорвали, как пакет чипсов. Мало кто может сделать такое с долгоносиком.

Они обменялись недоумевающими взглядами, а потом резко повернулись спиной к спине, игнорируя труп, прикрывая друг друга.

— Кто бы это ни был, он всё ещё здесь, — прошептал Джек.

Ещё была вода. Ёмкости с водой были шести футов в глубину и стояли на полу в два ряда — по три резервуара в каждом.

— Раньше это были общественные бани, — сообщил Джек, подтвердив первоначальную догадку Оуэна. — Их построили в начале прошлого века, а в 1982 году преобразовали в рыбоводческое хозяйство. Они разделили бассейн на шесть резервуаров, чтобы держать там рыбу.

Оуэн направил свой фонарик в сторону, луч скользнул по известковым плиткам к прямоугольникам чёрной воды.

— Вода стоячая, — сказал он. Зелёные водоросли покрывали поверхность воды в ближайшем резервуаре, сползали по стенкам, забивались в трещины между плитками. — Неудивительно, что тут так воняет. Долгоносики и в лучшие времена достаточно мерзкие, но это место — просто нечто.

Джек исследовал дальний конец помещения, внимательно вглядываясь в темноту. Оуэн направлял луч своего фонарика в самые тёмные углы, стремясь выгнать оттуда того, кто там прятался — кем бы он ни был. До сих пор он находил лишь крыс — крупные, жирные на вид особи проплывали в густом супе из водорослей, выкарабкивались на плитку и убегали, стараясь скрыться от света.

— Выходи! — крикнул Джек, и его голос эхом отразился от стен. — Мы загнали тебя в угол.

Никто не ответил.

Оуэн снова посветил фонариком в разные стороны, но ничего интересного не увидел. Помещение было пустым.

— Чёрный ход? — предположил он.

— Мы бы услышали.

Оуэн снова обвёл помещение лучом фонарика.

— Не могу поверить в это. Никого нет. Он ушёл. Как ему это удалось?

Джек большим пальцем мягко спустил курок своего револьвера. Оуэн опустил свой пистолет; у него в животе громко заурчало. Джек посмотрел на него.

— Ничего не могу с собой поделать, — сказал ему Оуэн. — Я хочу есть. Пора завтракать.

— Ещё ведь только минуло за полночь, Оуэн.

— Я рано встаю, — пожал плечами Оуэн. — И вообще, я ещё расту.

— Бедняжка, — улыбка тронула губы Джека. — Почему бы тебе не перекусить прямо здесь? Вы ведь любите свою «рыбу с чипсами».

Он кивнул на ближайший резервуар, поверхность воды в котором была покрыта дохлой рыбой, плавающей в пене зелёных водорослей. Разлагающаяся чешуя серебристо поблёскивала среди зловонной массы. В углу, где трупы сбились в кучу и почти превратились в кашу, облако мух отлетело в сторону, потревоженное лучом фонаря. Под водой зашевелились крысы, пытаясь скрыться от яркого света.

Но там было что-то ещё.

Оно пряталось прямо под водой.

Когда луч фонарика коснулся его, длинная, бледная фигура внезапно нырнула, исчезнув в тёмных глубинах. Сквозь пену прошла рябь.

— Ты видел это?

Джек подошёл ближе к краю и вгляделся в воду.

— Ничего не вижу. Может быть, это была рыба, которой удалось выжить?

— Нет. Оно слишком большое.

Что-то выскочило из воды, взметнув в воздух фонтан солоноватых брызг, намочивших Оуэна, и врезалось прямо в Джека, сбив его с ног.

Отплёвываясь и часто моргая от попавшей в глаза грязной воды, Оуэн поднял пистолет, но ему почти ничего не было видно в темноте. Он попытался использовать фонарик, но его луч вспыхивал дико и выхватывал из темноты лишь растянувшуюся на полу фигуру, которая постоянно вертелась, потому что Джек пытался бороться с ней. Потом он услышал резкий вскрик Джека и глухой треск ломающейся кости.

Бледная фигура отскочила, и Оуэн почувствовал, как что-то холодное пронеслось мимо, так быстро, что он успел лишь мимолётно ощутить её скользкое влажное прикосновение. Он вздрогнул, но фигура к этому времени уже исчезла в тени. Наткнувшись на неё, он снова прицелился и нажал на спусковой крючок пистолета, скорее инстинктивно, нежели рассчитывая на успех. Две пули исчезли в темноте, отколов от ближайшей стены кусок штукатурки, но фигура успела добраться до выхода и неожиданно исчезла, словно её ветром сдуло.

Всё стихло.

Оуэн вернулся и посветил фонариком в поисках Джека. Тот лежал на спине, стиснув зубы и держась рукой за грудь. Оуэн опустился на колени и направил луч фонаря на рубашку Джека. Тёмно-синяя ткань была пропитана кровью, которая на свету казалась чёрной и блестящей, как смола.

— Я в порядке, — прохрипел Джек сквозь зубы. — Беги за ним.

Оуэн покачал головой.

— Оно ушло. Взлетело, как крокодил с реактивным двигателем. Оно исчезло так быстро, что я едва заметил.

— Оно ждало… под водой… — Джек сел и поморщился, увидев кровь на кончиках пальцев.

— Да, я понял, — уныло кивнул Оуэн. С него всё ещё капала вода.

— Чёрт, это была новая рубашка — только сегодня утром распаковал её. Твою ж мать! — Джек указал на разорванный в лохмотья перед своей рубашки. Оуэн мельком увидел кровоточащую рану на его теле.

Он помог Джеку подняться на ноги. Джек прохромал к бассейну и посмотрел вниз, на воду, где всё ещё плавала дохлая рыба и продукты разложения.

— Ты думаешь, оно здесь не одно? — осторожно спросил Оуэн. Он попятился, проверяя, готов ли его пистолет к бою.

— Сомневаюсь, — ответил Джек. — Если бы их было больше, мы оба были бы уже мертвы. То есть ты был бы мёртв.

Оуэн посмотрел на него.

— Ты очень вдохновляющий руководитель, Джек. Я никогда не говорил тебе об этом?

Джек ухмыльнулся и повернулся, чтобы уйти.

— Это талант.

Оуэн сунул пистолет за пояс джинсов и последовал за ним.

— Выходит, на свободе разгуливает убийца долгоносиков, — сказал он, когда они возвращались к внедорожнику.

— Не просто убийца долгоносиков, — ответил Джек. — Тош говорит, что Разлом колеблется из-за чего-то, что она называет разгрузкой кванта времени. Она прочла мне 45-минутную лекцию об этом, но суть сводится к следующему: Разлом выбрасывает небольшие искры временнóй энергии, и, в то время как мы не знаем, что это означает, компьютер Тош может проследить направление их движения. Одна из этих искр была направлена сюда.

— На рыбную ферму?

— Два дня назад охранник, дежуривший ночью, был найден мёртвым; его тело было распорото от паха до шеи. Крысы успели обгрызть труп, но патологоанатом утверждал, что бедный парень определённо был убит не человеком.

— Так что они решили, что это был долгоносик, и вызвали нас.

— Должен заметить, я тоже подумал, что это долгоносик. В конце концов, мы знали, что Большой Парень действовал именно в этом районе.

— Но долгоносики не потрошат людей, как это существо. Они вцепляются в горло.

— На самом деле, патологоанатом из полиции предположил, что это был велоцираптор[2], — усмехнулся Джек. — Надо отдать ему должное, у него есть воображение.

— Динозавры проникают через Разлом?

— Это было бы не в первый раз.

— Тогда что бы это могло быть?

— Что-то, что способно убить долгоносика так же легко, как человека. — Джек сделал паузу. — Йанто? — он связался с Хабом при помощи своего наушника. — Сообщи мне о новостях, и желательно, чтобы они были хорошими.

Мягкий валлийский голос Йанто Джонса слышался чётко и громко:

— Гвен и Тошико справились с работой и остались в живых.

— Остались в живых?

— Там был определённый риск. Они чуть не умерли от скуки.

— Отлично. Это было бы забавно, Йанто, если бы я не был в таком поганом настроении.

— Как я понимаю, долгоносик сбежал. Снова.

— И да и нет. Это долгая история, полная тайн, интриг, секса и насилия, но конец таков: Бьюттаунского Зверя больше нет. Оуэн доставит Большого Парня в Хаб для вскрытия.

— А, — ответил Йанто. — Тогда я подготовлю морг.

— Отлично. Что насчёт активности Разлома?

— Только след «искры», ведущей к месту, где вы сейчас находитесь. Тош запустила автоматизированную сетевую программу, чтобы идентифицировать любые области временнóй активности, включая изменения, деформации, скачки времени, пузыри времени, расколы времени, петли времени и путешествия во времени. Но ничего необычного на рыбном складе Эванса не зафиксировано — кроме «искры», как я уже сказал.

— И долгоносика, вспоротого, как банка с тунцом, — добавил Оуэн.

— О’кей, — Джек задумчиво щёлкнул языком. Он продолжал осматривать старый склад. В конце концов он вздохнул и сказал: — Йанто, можешь связаться с полицейскими. Главный здесь — сержант Томас. Скажи ему, что я хочу, чтобы всю эту территорию оградили и оставили здесь вооружённых охранников — до следующего приказа. И приготовь кофе. Мы возвращаемся в Хаб.

Джек рывком открыл дверь внедорожника и посмотрел на Оуэна поверх автомобиля.

— Предварительная оценка?

— Я буду знать больше, когда смогу осмотреть Большого Парня должным образом.

Джек завёл внедорожник и перегнал его через склад к резервуарам. Вместе они втащили Большого Парня в машину и захлопнули багажник. Когда они наконец влезли на передние сиденья, оба мужчины тяжело дышали и чувствовали себя усталыми. Оуэн был насквозь мокрым и всё ещё ощущал запах застоявшейся воды. Смешиваясь с «ароматом» мёртвого долгоносика, этот запах вызывал тошноту.

Джек направил автомобиль в ночь и начинающийся ливень. Дворники автоматически начали работать, расчищая дыры в пелене дождя.

— По крайней мере, мы точно знаем, чем это не является, — сказал Оуэн после недолгого молчания. — Это не долгоносик. И не велоцираптор.

— Отлично, это сужает круг поиска: остаётся всего сто миллиардов других видов пришельцев, которыми это может оказаться. Знаешь что, составь список, когда мы вернёмся в Хаб, и мы найдём это существо методом исключения.

Оуэн надулся, слишком замёрзший, голодный и усталый, чтобы придумывать достойный ответ. Более того, голова у него кружилась, а в носу щекотало. Оуэн оглушительно чихнул, за что был награждён недовольным взглядом Джека.

— Прекрасно, — проворчал Оуэн. — Я заработал простуду.

— Эй, ладно, по крайней мере, ты хоть что-то получил от этой вылазки.

Гвен Купер поднесла ладонь ко рту, стараясь скрыть зевок. Однако это было бесполезно: зевок оказался слишком большим и широким, и вряд ли что-то могло бы замаскировать его.

— Я выиграла, — удовлетворённо заметила Тошико Сато.

— Чёрт возьми, — Гвен потёрла лицо руками и отбросила с лица свои густые тёмные волосы. — В любом случае, это нечестно. Ты никогда не зеваешь. Я никогда не видела, чтобы ты зевала, вообще ни разу.

Они сидели за столиком на станции техобслуживания автострады. Там почти никого не было, но они решили остановиться здесь, чтобы принять некоторую дозу кофеина, пока кто-нибудь из них (или обе сразу) не заснули в машине. Они взяли две большие порции американо, и соревнование по зевкам началось.

— А вообще, что мы тут делаем? — спросила Гвен, сдувая пенку с кофе.

— Хорошо, — заговорила Тошико с энтузиазмом. — Как я понимаю, мы исследуем специфическую разгрузку кванта времени в этом регионе. Разлом недавно колебался, и это, кажется, фокальная точка для некоторых из наиболее очевидных временных судорог. Джек делает то же самое в центре города.

Гвен удивлённо приподняла бровь.

— Это был риторический вопрос. Философия.

— А, — Тошико уже успела вынуть один из своих инструментов для сканирования, готовая продемонстрировать его Гвен. Она бегло улыбнулась и сунула его обратно в сумку. — Философия. Это никогда не было моей сильной стороной. Квантовая физика и Стивен Хокинг — это да. А метафизика и Платон — не в такой степени.

Гвен подпёрла подбородок рукой.

— Рис как-то сказал мне, что с момента нашего рождения мы все находимся в остром противостоянии со смертью.

— Если это философия, то я останусь верна Хокингу.

— Я думаю, он вычитал это в каком-нибудь романе. Именно поэтому он занимается перевозками, а не философией. Но, тем не менее, когда думаешь об этом, оно кажется правдой. Мы все когда-нибудь умрём.

— Да, похоже, все мы, кроме капитана Джека Харкнесса.

Гвен медленно кивнула.

— Исключение лишь подтверждает правило.

Тошико на некоторое время задумалась.

— Полагаю, это действительно означает, что однажды все остальные, все мы действительно сделаем свой последний вдох. Скажем своё последнее слово. Подумаем свою последнюю мысль…

— Последнее действие.

— С нашей работой об этом как-то перестаёшь думать, — возразила Тошико. — Каждый из нас столько раз сталкивался с этим «последним действием», что оно просто становится…

— Чем-то привычным?

— …Производственным риском.

— В полиции со мной такое уже было, — задумчиво произнесла Гвен. — Рис сильно волновался из-за этого. Бог знает, чтобы он подумал, если бы узнал, чем я занимаюсь теперь. — Она довольно долго молчала, глядя в пространство. — Бедный Рис…

— Ты слишком расчувствовалась, — предупредила Тошико. — Автосервис в полночь — не самое подходящее место, чтобы думать о таких вещах. У вас с Рисом всё прекрасно, вы сильные, вы собираетесь пожениться. Хорошо, что у тебя есть жизнь вне Торчвуда. Ни у кого из нас больше нет этого.

— Я понимаю, — Гвен выпрямилась и отбросила с лица густые тёмные волосы. — Хорошо, тогда вот нефилософский вопрос: что мы тут делаем на самом деле? Это что-то связанное с какими-то временными штуками, правда?

Тошико терпеливо улыбнулась.

— Кванты времени — это дискретные временны́е частицы. Разлом выбрасывал их как небольшие искры в течение некоторого времени. Я не знаю, связано ли это с недавним сдвигом во времени — с 1918 годом, — но… — её улыбка померкла, когда она вспомнила, чего ей стоило исправить ситуацию в тот раз. И снова — последнее действие. Она опустила взгляд на свой стаканчик с кофе и не стала договаривать.

— Эй, — Гвен перегнулась через столик и сжала её руку. — Квантовые временны́е частицы. Расскажи подробнее об этом.

Тошико моргнула, покачала головой и постаралась сосредоточиться.

— Это нелегко объяснить. Я наблюдала за колебаниями Разлома. Я не знаю, является ли это своего рода естественным регулированием, как толчки после землетрясения или икота, или что-то ещё направленно влияет на эти процессы. Но результаты очевидны: крошечные нити временнóй активности видны по всему региону, и они распространяются намного дальше, чем обычно.

Она пригубила кофе и слизнула следы пены с губ.

— Полагаю, это и есть та причина, по которой мы оказались здесь.

— Привидения, — улыбнулась Гвен. — Странные видения в тумане близ Ньюпорта… Призраки в Сплотте[3]… — она округлила глаза. — Кого вы позовёте?

— Торчвуд!

Они засмеялись было, но осеклись, смутившись из-за того, как громко это прозвучало. Минуло за полночь, и кроме них здесь было всего трое посетителей. Один из них смахивал на бродягу: мешковатые чёрные вельветовые штаны, кроссовки, старая куртка с капюшоном. Когда Гвен посмотрела на старика, он внезапно обернулся к ней, и она вздрогнула. У него были тёмные глаза, но они горели, как угли, и были прекрасно видны в тени капюшона.

— Что случилось? — спросила Тошико.

Гвен пожала плечами.

— Не знаю. Наверно, это нервное. Я смотрела на того деда, и он заметил, что я на него пялюсь.

Тошико украдкой бросила взгляд на старика. Она увидела потрёпанное пальто, неопрятную седую бороду и тёмные, опасные глаза. Руки, торчавшие из рукавов куртки, выглядели неухоженными, а расплывчатые следы пальцев на его кружке были видны даже отсюда. Тошико наблюдала, как человек откашлялся и сплюнул мокроту в чашку.

Тошико повернулась обратно к Гвен и наклонилась к ней:

— Хорошо, — она говорила тихо, медленно и осторожно. — Возможно, ты ему понравилась.

Гвен расхохоталась так громко, что все четверо посетителей кафе стали смотреть на неё.

— Тош, это просто… ой, нет! — Гвен поморщилась, стараясь не засмеяться снова.

— Не оборачивайся, — улыбнулась Тошико. — Он всё ещё на тебя смотрит…

— Нет, ты не права, — заспорила Гвен, ухмыляясь. — Он смотрит на тебя, Тош!

Человек в куртке снова закашлялся. Слишком много курит. Гвен допила свой кофе, встала и взяла сумку, бросив через плечо:

— Давай, пойдём.

Тошико кивнула в сторону старика:

— Но как насчёт…

— Можешь познакомиться с ним, если хочешь. Он не в моём вкусе.

— Слишком грязный?

— Недостаточно грязный.

Снова оглушительно рассмеявшись, две женщины двинулись к выходу. Тошико протянула руку и попросила у Гвен ключи от машины:

— Ты слишком устала, чтобы вести машину. Я буду за рулём.

— Не стану спорить, — проходя мимо столика старика, Гвен на мгновение перестала копаться в сумке в поисках ключей. Он протянул руку и коснулся её руки, и она снова подскочила.

— Стой, — сказал он, показывая ей ладони. — Я не преступник, девочка. Я только хотел сказать… — он кивнул в сторону столика, где они сидели. — Ты забыла кошелёк на столе.

Гвен оглянулась и выругалась. Среди кофейных чашек, остатков пончика и смятых салфеток на столе виднелась красная кожа её бумажника.

— Спасибо, — поблагодарила она и заторопилась назад, чтобы взять его.

— Вы должны быть осторожны с такими вещами, — предостерёг старик Тошико. — Жуликам нынче нужны не только деньги. Они ищут и кредитки, и всё такое. Знаете, они и документы крадут.

— Да, — согласилась Тошико. — Я знаю.

— Это как «Вторжение похитителей тел», — продолжал старик. Он снова кашлянул и потёр грудь. — Вы видели этот фильм? Люди из стручков — вот как их назвали. Теперь это просто обычные мошенники.

— Ещё раз спасибо, — сказала Гвен, вернувшись. Старик кивнул и поковырялся в бороде неряшливым указательным пальцем. Гвен поинтересовалась, должна ли она дать ему что-нибудь, но Тошико едва заметно покачала головой и указала на дверь.

— Пока вы не ушли… — старик слегка повысил голос.

Гвен остановилась.

«Ну вот, он хочет денег», — подумала она, доставая кошелёк. Но мужчина покачал своей лохматой головой и поднял руку.

— Попридержи свои деньги, дорогая. Мне это не нужно. Деньги для меня ничего не значат. Если бы у меня были деньги, я бы не оказался там, где я сейчас.

— Ну да, — согласилась Гвен.

Он прочистил горло.

— Если Торчвуд в самом деле ищет призраков, вы должны проверить Гриндаун Мосс. Там водятся привидения.

Тошико удивлённо открыла рот.

— Вы сказали «Торчвуд»?

Он встал, возвысившись над обеими женщинами.

— Не удивляйтесь так. Я знаю всё о Торчвуде. — Он вдруг расхохотался. — Видели бы вы свои лица! Он сказал, что это будет бесценно, и был прав. Он всегда прав!

— Прошу прощения? — сказала Гвен.

Человек снова рассмеялся, и в его голосе чувствовалась теплота.

— Как нынче дела у капитана Джека? Всё ещё выглядит так, словно ему нет и сорока лет? И его взгляд всё ещё затуманивается, когда кто-то упоминает о войне? Держу пари, он всё так же увлекается творчеством Гленна Миллера и носит ту старую шинель!

Сама того не желая, Гвен улыбнулась.

— Вы знаете Джека.

— Я знал его лишь как капитана Джека. Проклятый прекрасный человек, даже если он действительно носил сапоги с отворотами. И ещё он американец, но это не его вина, ведь правда? Он был охочим до славы маньяком и самым добрым человеком, какого я когда-либо знал. Он дважды спас мне жизнь в 73-м, а потом бросил ради хористки из Бостона. Передайте этому сладкоречивому ублюдку привет от меня, когда в следующий раз его увидите.

— Хорошо, — кивнула Гвен.

— В любом случае, — продолжал старик, не обратив на неё внимания. — Я в долгу перед ним, даже дважды, верно? Он сообщил мне, что вы двое будете здесь. Он сказал, красавица и гений. Кто из вас кто?

Тошико и Гвен переглянулись.

— Я — неестественный историк, — сообщил мужчина, не дожидаясь ответа. — Изучал этот регион на предмет призраков и вампиров в течение последних пятидесяти лет. Профессор Леонард Морган, к вашим услугам. Вы можете называть меня профессор Лен.

Гвен отогнала «Сааб» к обочине и заглушила двигатель.

— Разве это не прекрасный вид, — мягко сказал профессор Лен. Он склонился вперёд между передними сиденьями, наблюдая, как восходит солнце. Небо было искрящимся, матово-синим, пронизанным дюжинами оранжевых и сиреневых полос. Солнце стояло низко и было не более чем ярким пятном света на горизонте, а под ним простиралось огромное море тумана. Ряд голых зимних деревьев вдали отбрасывал длинные, призрачные тени.

Профессор поскрёб бороду и присвистнул, что заставило Гвен и Тошико сморщить носы: было ещё слишком рано для пива.

— Общие переживания делают нас братьями, — он взглянул на Тошико и подмигнул ей. — Это Шекспир, да. Видишь, я просто демонстрирую своё образование. Так что, знаешь, ты не единственный гений в этой машине.

— То есть вы решили, что я не красавица? — язвительно заметила Тошико.

— Не беспокойся, девочка, я всегда ценил интеллект выше, чем красоту, — он сконфуженно посмотрел на Гвен. — Я не хотел тебя обидеть, ты же понимаешь.

Гвен улыбнулась Тошико.

— Ничего страшного.

— Вы уверены, что это то место? — кисло спросила Тошико, отодвигаясь от профессора.

— Конечно, уверен. Я здесь вырос.

Гвен сверилась с картой. Они находились на приличном расстоянии от всех крупных дорог.

— Да, это здесь — Гриндаун Мосс. Местность в основном болотистая. Надо было захватить резиновые сапоги.

Они вышли из машины. Женщины поплотнее запахнули плащи, чтобы не замёрзнуть. Профессор Лен стоял и смотрел, как Гвен запирает машину. Чуть дальше по правой стороне простиралось длинное холмистое поле, укрытое одеялом серого тумана и окружённое серебристыми берёзами, почти невидимыми в такую погоду.

— Здесь безопасно? — спросила Тошико.

Профессор Лен пожал плечами.

— Если ты знаешь, что делаешь. Это может быть ненадёжно. Нужно относиться к этому месту с должным уважением. Гриндаун Мосс известно как зыбучее болото — по сути, это большой кусок торфа, плавающий в озере. Оно глубже пятидесяти футов. Это опасно, потому что, хотя по большей части торфа можно легко передвигаться, кое-где есть незаметные ямы — небольшие участки, куда человек может просто провалиться.

— Звучит очень мило, — сказала Гвен.

— Но что насчёт призраков? — поинтересовалась Тошико. — Откуда они тут взялись?

— А, — протянул профессор Лен. — Местные легенды. Говорят, здесь живёт какая-то женщина — ведьма. Её называют Чернозубой Салли. Она прячется в канавах и затягивает ничего не подозревающих путешественников в трясину. Надо заметить, она охотится по большей части на мужчин. Тащит их на дно и топит — если им повезёт. Иногда можно увидеть, как она блуждает по болоту, ища следующую жертву.

Гвен и Тошико смотрели, как жидкий туман катится через болото. Здесь было неестественно тихо — ничто не двигалось, и единственным звуком, который можно было услышать, было карканье воронов на призрачных деревьях вдали. В остальном здесь царила тишина.

— Пусть каждая птица поёт по-своему, — прошептал профессор Лен, закрыв глаза и прислушиваясь, словно он был в опере.

— Что вы имели в виду, когда сказали «если им повезёт»? — громко и чётко спросила Гвен.

Профессор открыл глаза.

— Иногда Старая Салли могла утащить человека в трясину, чтобы он жил с ней и делал ей детей. Такая судьба хуже смерти. Я не знаю, как ей удавалось делать это, но полагаю, что она это может, если она и вправду ведьма.

Теперь Тошико и Гвен улыбались ему, удивлённые его серьёзностью. Он кашлянул и яростно взлохматил бороду.

— Некоторых своих жертв она, покончив с ними, выбрасывает назад — в качестве предупреждения для других, чтобы они не ходили сюда. — Он покосился на них и пожал плечами. — Это ваше право — верить или нет. Но вы работаете на Торчвуд, так что всё может быть.

— Мы стараемся быть непредвзятыми, — кивнула Гвен.

— Я видел Салли, — сказал профессор. — Она часто сюда приходит. Водяные ведьмы стараются держаться своей территории. Чёрная Энни, которая жила на Дейн Хиллз в Лестершире, обитала в пещере. Она сама вырыла эту пещеру своими острыми как сталь когтями и украсила кожей детей, которых съела.

— Как мило.

— Они могут быть злыми, но могут и справедливыми. В Йоркшире их иногда называют гриндилоу. Там была одна такая, которая украла мужчину, чтобы тот был её мужем, и жила с ним в канаве два года, пока жена того бедолаги не приехала и не попросила вернуть его. Гриндилоу согласилась, но сказала, что отдаст этой женщине её мужа, только если она приведёт кого-то взамен. Так что жена заманила в канаву другого человека и получила своего мужа обратно. Однако гриндилоу не понравилась замена, так что она передумала и дала уйти этому человеку, а потом нашла жену и её мужа и из мести убила их обоих в их собственной постели. Я всегда считал, что это немного подло.

— Вы знаете столько очаровательных историй, не правда ли?

— Я знаю все эти легенды. Более того, они совершенно правдивы.

— И вы говорите, что лично встречали эту Чернозубую Салли?

— Я её видел. Но вам всё равно следует быть осторожными. Она всегда выглядит по-разному. В ней есть что-то от буки[4].

— Буки?

— Это духи, изменяющие форму и мучающие мужчин. Это более распространённое явление, чем вы думаете.

— Каким временем датируется история Чернозубой Салли? — поинтересовалась Тошико. — Это Средневековье?

— О, да, она берёт своё начало оттуда. Но считается, что последняя жертва Салли была в 1974 году.

— В самом деле?

— Тело этого человека так и не нашли. Возможно, оно всё ещё разлагается здесь. — Профессор Лен улыбнулся и толкнул Гвен локтем. — Еда для червей и компания для Салли — может быть.

Тошико вынула из кармана плаща небольшое портативное устройство и просканировала поле. Это устройство легко можно было принять за современный мобильный телефон, потому что когда-то оно и было им. Тошико доработала его, добавив небольшую часть инопланетного механизма, который помогал отслеживать деформации в определённой временнóй области Земли, и использовала для отслеживания внеземных технологий или недавних перемещений через Разлом.

Профессор Лен с подозрением осмотрел прибор.

— Что это? Детектор призраков?

— Что-то вроде того, — небольшое устройство мигало разноцветными огоньками, как миниатюрная рождественская гирлянда. Оно пищало и потрескивало, пока Тошико изучала текст на крошечном экране. — Да, здесь что-то есть, — объявила она, когда устройство пронзительно взвыло. — Прямо перед нами; нет, немного к северо-востоку, примерно в двухстах ярдах.

— Тогда пойдёмте, — Гвен двинулась вперёд.

— Подожди минутку, — остановил её профессор. — Нельзя идти прямо через болото. Ты не знаешь безопасной дороги.

— Тогда указывайте путь.

— Ты с ума сошла? Я не хочу давать Чернозубой Салли ни единого шанса. Я останусь здесь.

— Только не говорите, что вы и правда верите в эти сказки!

Профессор пристально посмотрел на неё.

— Конечно, я в них верю. Так что тебе тоже стоило бы. Что за агентов Джек теперь набирает?!

— Только самых лучших, — парировала Гвен. — О’кей, ладно. Оставайтесь здесь, рядом с машиной. Можете наблюдать.

Старик выглядел потрясённым.

— Не глупи, девочка. Я не думал, что вы приехали сюда, чтобы ходить по болоту. Я думал, что вы только хотите посмотреть.

— Гвен, нам надо поторопиться, если мы хотим провести расследование должным образом, — сказала Тошико, внимательно изучая свой прибор. — Временной след может исчезнуть в любой момент.

Гвен улыбнулась профессору Лену.

— Мы передадим привет Салли, если увидим её.

— Не думайте о ней, — заявил он. — Вам нужно быть осторожными на этом болоте.

Тошико уже спускалась от обочины вниз и собиралась перепрыгнуть через канаву на мох.

— Давай, Гвен.

— Главное — не волнуйтесь, — посоветовал профессор Лен, признавая своё поражение. Он знал, что с двумя молодыми женщинами лучше не спорить. — Старайтесь наступать на твёрдую почву, где растёт мох. И не идите в те места, которые кажутся вам подозрительными.

Гвен спрыгнула вниз вслед за Тошико и пошла впереди. Первые несколько метров почва была твёрдой и прочной, однако потом она стала заметно мягче — под ногами неприятно пружинило, как будто женщины шли по матрасу на кровати. Земля булькала и пузырилась под покровом жидкого тумана, обвивавшегося вокруг их лодыжек.

Тошико шла за Гвен, не прекращая сканировать пространство.

— Продолжай идти прямо вперёд.

— Ты можешь предположить, что это? — спросила Гвен.

— Определённое волнение времени — это говорит об активности Разлома. Должно быть что-то странное в такой дали.

— Скажи, что мы почти на месте, потому что эта грязища действует мне на нервы, не говоря уже о моих кроссовках. По-моему, в них уже хлюпает.

— Продолжай идти, — сказала Тошико. Каждый раз, когда кто-то из них делал шаг, мягкая земля чавкала у них под ногами.

— Не забывай, что сказал профессор Лен — нужно держаться твёрдой почвы. Мы же не хотим провалиться в какую-нибудь яму.

— Едва ли это возможно. Эта область очень влажная, но наш вес она должна выдержать. Здесь могут быть впадины, но мы их увидим. Просто будь осторожна и иди по тропе.

Гвен внимательно смотрела под ноги.

— Но я не вижу никакой тропы.

— Это путь, по которому ходят животные. В таких местах трава будет примята. А тростник растёт в наиболее влажных частях болота.

— Кажется, я уже наткнулась на одну из таких частей, — вскрикнула Гвен, когда её правая нога по щиколотку погрузилась в холодную воду. Она включила фонарик и, увидев грязь, облепившую её обувь, потрясла ногой. — Фу!

— Подожди, оно прямо перед нами, — пробормотала Тошико, сжав в руках свой прибор. — Смотри, разгрузка кванта времени и значительный уровень потока плазмы…

— Ты потеряла меня, — Гвен повернулась и помахала профессору Лену, который всё ещё наблюдал за ними с дороги. Отсюда он был едва виден — просто серая фигура, стоящая возле машины. Он увидел Гвен и помахал ей в ответ.

— Степень разгрузки временнóго кванта увеличивается, — предостерегающе произнесла Тошико. — Впереди, в тумане, что-то есть.

Гвен машинально вытащила оружие. Это был полуавтоматический пистолет с лазерным прицелом, настроенный для работы Торчвуда. Она подняла оружие и быстро нашла крошечную красную светящуюся точку на траве перед ними, отражавшуюся от воды, собравшейся в большие лужи среди тростника.

— Почему ты считаешь, что оно враждебно? — прошептала Тошико.

— По своему опыту.

— Возможно, ты права. — Тошико приподняла свой сканер и что-то изменила в его настройках. Прибор запищал, и она стала изучать текст на его маленьком экране, синие отблески от которого плясали на её лице. — Но эти показания… Они не похожи ни на одно явление из тех, с которыми мы сталкивались прежде.

Они замерли посреди поля. Гвен стояла спиной к Тошико с пистолетом в вытянутой руке. Тошико вертела в руках сканер, бормоча себе под нос какие-то технические термины, как всегда, когда она работала.

— Так как ты считаешь, что это? — прошептала Гвен. Вокруг было очень тихо, если не считать их разговора и мягкого бульканья земли у них под ногами.

— Не знаю. Но оно там, и оно движется.

Гвен крепче сжала пистолет, стараясь дышать медленно и глубоко. Нет повода для паники. Пока.

— Десять часов, — тихо сказала Тошико.

Гвен прицелилась, тут же потеряв из вида красную точку лазера.

— Одиннадцать.

Гвен резко повернулась вправо, продолжая целиться. По-прежнему ничего. Она повернулась к дороге, но теперь профессора Лена совсем не было видно в тумане.

— Хочешь вернуться к машине? — спросила Тошико.

— Ни в коем случае. Я хочу узнать, что это за чертовщина.

— Это так типично для Торчвуда. Ничего удивительного в том, что Джек тебя любит.

— Что?

— Ничего удивительного в том, что Джеку нравится то, что ты в его команде. Он сразу увидел это — то, что ты естественна, как и все остальные из нас.

— Да, конечно, но это не значит, что я не боюсь.

— Двенадцать часов. Оно нас окружает.

Гвен двинулась вперёд, пробираясь сквозь грязь и не обращая внимания на то, как холодная вода плещется на уровне её лодыжек. Ей надоело стоять на месте и бояться; настало время двигаться и предпринимать что-нибудь.

Она не успела сделать и десяти шагов, когда Тошико окликнула её.

— Оно ушло.

— Что? — Гвен резко повернулась и посветила фонариком в разных направлениях, ища Тош. — Что значит — ушло?

Тошико приподняла сканер.

— Он выключен. Всё, что здесь было, просто исчезло.

Гвен нахмурилась и медленно обернулась назад, держа пистолет наготове и пристально вглядываясь в темноту.

— Нет, оно не ушло.

— Но сканер ничего не регистрирует, Гвен…

— Это не означает, что оно ушло. И не означает, что оно не здесь, — Гвен понизила голос до шёпота. — Оно прячется.

Тошико догнала её, шлёпая по воде.

— Но прибор работает не так, как…

— Ты сама сказала, что это явление не похоже ни на что из виденного нами ранее. Может быть, оно может блокировать сканер, или зашифровывать его показания, или что-нибудь ещё.

Тишина.

— Тош?

— Гвен, я проваливаюсь.

Гвен обернулась и увидела, что Тош вдруг стала почти комически маленького роста. Она направила луч фонарика вниз и увидела, что грязь уже подбирается к коленям Тошико. Гвен инстинктивно сунула пистолет в задний карман джинсов и схватила подругу за руку.

— Мне казалось, ты говорила, что здесь нет плывунов, — сказала Гвен. Она ещё не паниковала, но ей нужно было вытащить Тошико из трясины.

— Это болото, — ответила Тошико. — Помнишь, некоторые тропы безопасны, а некоторые проходят над глубокими впадинами. Наверно, я случайно шагнула не туда.

— Ты можешь попытаться выбраться?

— А я что делаю, по-твоему? — в голосе Тошико слышалась нотка беспокойства. — Я не могу двигать ногами. Я тону!

Гвен посмотрела на дорогу. Теперь она не видела даже машины, не говоря уж о профессоре; однако затем она услышала его шаги — плеск воды — и увидела высокую фигуру, которая, пошатываясь, словно пещерный человек, выплывала из тумана. Профессор Лен увидел, что Тошико попала в беду, и пришёл на помощь.

— Стой спокойно! — услышала Гвен его крик. Она повернулась к Тошико.

— Стой спокойно, — велела она. — Сейчас подойдёт профессор Лен.

Несколько мгновений царила жутковатая тишина, пока Тошико медленно проваливалась под воду. Вскоре послышался плеск от шагов профессора, и этот звук становился всё громче. Профессор подбежал к ним, тяжело дыша, и тут же обхватил Тошико за талию.

— Давай, девочка! Тянись!

Но как ни старались Гвен и профессор Лен вытащить Тошико, трясина продолжала засасывать её всё глубже. Скорость падения неумолимо росла, и Тош начала паниковать.

— Гвен, вода такая холодная! Я тону! Спаси меня!

— Мы стараемся, девочка! — проворчал профессор Лен. Та часть его лица, которая не была скрыта под бородой, покраснела от натуги.

Гвен просунула руки под мышки Тошико и попробовала тянуть вверх. Она старалась изо всех сил, но ничего не получалось.

— Ложись, — пропыхтел профессор. Он не мог тащить изо всех сил, потому что пытался убедиться, что он не наступил на тот же участок пути через болото, где была Тошико. Если бы они оба увязли здесь, ничего поделать уже было бы нельзя.

— Что?

— Тебе нужно лечь на мох. Ты не будешь тонуть так быстро.

Тошико взглянула на него, округлив глаза.

— Лечь? Вы с ума сошли?

— Всё в порядке, — заверила её Гвен, хотя она совершенно не чувствовала уверенности в успехе этого мероприятия. Сердце у неё в груди колотилось как безумное. — Ложись, быстро!

Тошико неуклюже наклонилась и попыталась сесть на корточки, хотя это было очень неудобно.

— Ты должна лечь, как будто плаваешь в бассейне, — убеждал её профессор.

С выражением страха и отвращения на лице Тошико осторожно наклонилась ещё сильнее. Она уже промокла до нитки, и на белом топе, который она надела под свою кожаную куртку, расплылось огромное коричневое пятно. Гвен осторожно, выверяя каждый шаг, стараясь убедиться, что земля выдержит её вес, обошла Тошико, остановившись у неё за спиной.

— Откинься назад, и я попробую тебя вытащить, — сказала она. — Может быть, под таким углом это будет легче.

Гвен снова посильнее схватила Тошико за руки и потянула. Сначала ей показалось, что ничего не получается, но неожиданно с резким чавкающим звуком Тошико выскочила из трясины, и Гвен с профессором Леном повалились на спину.

С минуту они лежали на мокрой земле. Гвен тяжело дышала, но смеялась, чувствуя облегчение. Профессор Лен же был настроен не так радужно.

— Я же говорил не наступать на мох! — закричал он. — Ты могла погибнуть!

Дрожа от холода, Тошико слабо отползла в сторону и остановилась.

— Гвен.

Гвен обернулась.

— Что это?

Профессор Лен уже увидел это. Он медленно встал на колени, его глаза расширились от ужаса.

— Смотри. — Лицо Тошико было испачкано, но взгляд её тёмных глаз успокаивал Гвен.

В грязи виднелось лицо. Тонкая иссушенная кожа обтягивала череп, жёлтые зубы были оскалены, словно от напряжения, как если бы пробиться на поверхность лицу было невероятно трудно. Пустые глазницы были полны ила и червей.

— Это было прямо подо мной, — дрожащим голосом прошептала Тошико. — Под водой, всё время…

— Наверно, мы побеспокоили его, — сказала Гвен, наклоняясь, чтобы рассмотреть повнимательнее. — Это мужчина. Смотрите, вот и остальная часть тела, наполовину под водой. Вероятно, он попал в ловушку подо мхом. Наша возня освободила труп, и он всплыл на поверхность.

Тошико неожиданно схватилась за сканер. Её грязные пальцы скользнули по кнопкам, и через несколько секунд прибор снова заработал.

— Разгрузка временнóго кванта, — сказала она. — Это признак колебания Разлома.

— Нет, — возразил профессор Лен, испуганно качая головой. — Это Чернозубая Салли. Она вытолкнула его со дна.

Он поднял взгляд на женщин, его глаза были расширены от ужаса.

— Это предупреждение.

Утром Боб Стронг первым делом зашёл к Иейану Дэвису. Менеджер по практике сидел в своём кабинете, закинув ноги на стол, и бросал смятую бумагу в мусорную корзину.

— В чём дело? — спросил он, когда Боб открыл дверь и вошёл, не постучав. — Потерял свои хорошие манеры?

— Прости. У меня проблема.

— Выглядишь ты ужасно. Завязывай с выпивкой.

— Нет, дело не в этом. У меня была тяжёлая ночь, я не выспался.

— Можешь не рассказывать: ты безумно влюбился в Летти Бёрд, но не можешь решиться сказать ей об этом. Ты всю ночь не сомкнул глаз, думая о ней. Эта безумная, тёмная и опасная страсть разрывает тебя, и ты хочешь, чтобы я рассказал ей о твоих чувствах. Я прав?

Боб плотно закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, сложив руки на груди.

— Вчера утром ко мне приходила Саския Харден.

Иейан округлил глаза и убрал ноги со стола.

— Господи, сначала бесплатные билеты на матч между Уэльсом и Англией, а потом ещё и Саския Харден в твоём чёртовом кабинете — ты действительно счастливчик.

— Я имею в виду, она приходила лично ко мне, — Боб был в неподходящем настроении для глупых шуток, хотя, уловив смысл сказанного, он всё-таки слабо улыбнулся. — Фактически, я мог бы с ней замутить. Но не стал.

— А, профессиональная отстранённость, — пробормотал Иейан. — Восхищаться можно, действовать — нет. По крайней мере, таков мой девиз. Так чего Ангел смерти хотел на этот раз? Она снова бросилась с какой-нибудь высотки? Или прыгнула под автобус?

Боб пожал плечами.

— Мне кажется, попытки суицида теперь позади — если они в принципе когда-нибудь были для неё на первом месте. Я всё ещё сомневаюсь.

Иейан усмехнулся.

— Да, конечно! Полиция выловила её из ручья Ридуэдлид. Она лежала на дне лицом вниз. Ей повезло, что она выжила. Если помнишь отчёт, врач «скорой помощи» фактически констатировал летальный исход. Она напугала всех до смерти, когда вдруг села в отделении неотложной помощи, свежая, как огурчик.

— Если честно, она и меня пугает до смерти.

— Это глупо. Она немного странная, вот и всё. — Иейан на мгновение задумался. — Хорошо, мы должны признать, у неё проблемы. Но, в конце концов, она женщина, а у них у всех есть проблемы. Она симпатичная. Свободная. Чего же ты ждёшь?

— Я и правда не знаю. Но с ней что-то не так. Она говорит, что не пыталась покончить с собой — ни разу.

— Но факты говорят об обратном.

— Не уверен. Она сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Иейан расхохотался.

— Боб Стронг, вечный романтик! Ты ведь знаешь, в чём твоя проблема, правда? Кроме того, что ты англичанин?

— Да.

— Для этого есть медицинский термин. Хью-Грантизм. Ты тратишь слишком много времени на бесполезные попытки делать всё правильно, и шансы на то, чтобы сделать что-либо в принципе, просто проскальзывают мимо.

— Мне кажется, ей нужна помощь, — сказал Боб. — Я просто не знаю, в чём именно.

— Теперь ты официально тратишь время менеджера по практике. Вы самое слабое звено, прощайте.

Боб кашлянул и выудил из кармана носовой платок.

— О нет, — простонал он с несчастным видом. — Только этого мне не хватало. Похоже, я простудился. Наверно, вчера.

— Да, ничего удивительного! — Иейан откинулся на спинку стула, стараясь удержать его стоящим на двух ножках, и заложил руки за голову. — Что-то определённо происходит. Начиная с понедельника у меня было шесть инфекций нижних дыхательных путей и четыре случая гриппа. И это не считая обычных чёртовых ангин и насморков.

Боб почувствовал першение в горле и торопливо откашлялся.

— Так в чём дело? — спросил Иейан. — Давай, мне ещё нужно сделать несколько заметок и рассчитать зарплату для новой медсестры. Я не должен тратить весь день на то, чтобы наблюдать, как ты выплёвываешь свои кишки и вздыхаешь по этой чёртовой бабе.

— Я не вздыхаю по ней!

— Но ты её хочешь, правда ведь?

— Я не уверен. Хотя думаю, что да, — сконфуженно признался Боб. — Но правильно ли это? В конце концов, она пациентка.

— Едва ли. Да, она твоя пациентка, и она несколько раз приходила к тебе на приём. И что? У неё ведь нет бойфренда, правильно? У неё нет семьи, нет никаких родственников, насколько я помню. Это же чертовски хорошо для того, что ты мне сказал! — Иейан выпрямился, внезапно посерьёзнев. — Может быть, она нуждается именно в личных отношениях, а не в профессиональных. Ты не думал об этом? Насколько я могу судить, нет. Ну так подумай. Некоторые проблемы необязательно решать в кабинете врача. Давай, встреться с ней, пригласи её на свидание. Общайся с ней как Боб Стронг, а не как доктор Стронг. Или ты боишься, что твоя бывшая жена не одобрила бы этого?

— Нет. Просто она немного… да, странная, как ты и сказал.

— Она же женщина! И чего ты ожидаешь? Нормальности? — нетерпеливо воскликнул Иейан. — Ты слишком многого хочешь от женщин, парень, вот в чём твоя проблема. Действуй, пока она в этом заинтересована, дурак!

— Ага. Может быть, ты и прав.

— Я всегда прав. Два моих прекрасных брака и два прекрасных развода лишь доказывают это.

— Спасибо, — Боб снова кашлянул и полез за носовым платком, но обнаружил, что в кармане брюк пусто. — Я подумаю об этом, — сказал он. У него начало болеть горло, и он решил принять аспирин. Он отсалютовал Иейану и отправился обратно в свой кабинет.

Проходя мимо стойки администратора, он остановился поговорить с Летти Бёрд.

— Саския Харден записалась на приём на следующую неделю?

— Насколько мне известно, нет.

— Я сказал ей сделать это, когда она уходила от меня.

— Да, но она этого не сделала. — Летти нажала несколько клавиш на своём компьютере и развернула монитор так, чтобы Боб мог видеть экран. — Вот. Пусто. По крайней мере, касаемо мисс Харден. На следующую неделю к вам записаны миссис Финниган с её бурситами[5], и мистер Гранди тоже придёт на осмотр. К этому времени из больницы придут результаты обследования, так что вы сможете сообщить ему хорошие новости. Или плохие — в зависимости от того, какими будут эти результаты.

— Не могу дождаться. — Боб на мгновение задумался и поинтересовался: — У нас в архиве есть номер телефона мисс Харден?

Летти приподняла свои выщипанные в ниточку брови.

— Надо проверить.

Боб знал, что эта просьба заставит Летти скорчить рожу, как будто она съела целый лимон, но он твёрдо решил довести дело до конца.

Поджав губы, Летти набрала что-то на клавиатуре и нахмурилась.

— Нет. У нас нет ни одного контактного номера. У неё вообще есть телефон?

Боб пожал плечами.

— Видимо, нет.

— Судя по всему, у неё и адреса нет. По крайней мере, правдоподобного. Я знаю район Маршфилда — там нет такого места, которое тут указано, — она постучала по экрану.

— Хорошо.

Боб поблагодарил её и направился к своему кабинету, снова закашлявшись и почувствовав при этом боль в груди.

— Вам нужно обратиться к врачу! — крикнула Летти ему вслед.

Джек вымещал своё раздражение на расположенном в Хабе стрельбище. Одной рукой нацелив «Уэбли», он сделал по одному выстрелу в грудь четырёх долгоносиков, а ещё две пули всадил в лоб последнего.

Оуэн вгляделся в тёмные тени в дальнем конце заброшенного подземного туннеля. Здесь не зажигали света, чтобы сложнее было попадать в цель во время стрельбы.

— Тот был высотой в один дюйм.

— Ну и что? Он же умер, не так ли?

— О, да, он мёртв, как и любая картонная фигура с двумя дырками от пуль…

Джек опустил револьвер и щелчком открыл барабан.

— В чём проблема?

— Настоящие мишени не бывают неподвижными. И даже если они останавливаются, успешным будет лишь первый выстрел, во второй раз ты промажешь.

Джек быстро перезарядил револьвер.

— Только не я, приятель.

— Ты устал.

— Я же уже сказал — только не я, — Джек бросил на него косой взгляд. — Узнал что-нибудь о Большом Парне?

— Не очень много. Рана была глубокой и смертельной; ты это уже знаешь. У него не было шансов. Травмирующее повреждение внутренних органов в результате нанесённого пореза от промежности до грудины. Полагаю, это должно было его несколько расстроить.

— Так о чём может идти речь? Это какой-то хищник?

— Вряд ли. Насколько мы знаем, нет таких естественных хищников, которые охотились бы на долгоносиков — хотя это только наша гипотеза. На самом деле, мы так мало о них знаем. Но естественный хищник, как правило, убивает, чтобы поесть — в то время как на теле Большого Парня никаких подобных следов нет.

— А его могли спугнуть?

— Возможно. Но я почему-то сомневаюсь, — Оуэн широко зевнул, даже не пытаясь скрыть это. — Но я всё равно поместил его в морг.

— Я думал, ты собираешься вздремнуть. Судя по твоему виду, тебе бы это не помешало.

Оуэн поджал губы. Он не стал утруждать себя тем, чтобы спорить. Он, конечно, устал, но всё ещё был слишком возбуждён после того, что произошло на складе. Так что теперь он не смог бы заставить себя заснуть, и домой ему не хотелось. Кроме того, проводить время на стрельбище всегда было весело, и он прекрасно знал, что капитан Джек Харкнесс может всадить шесть пуль в один и тот же ромб на игральной карте на этом полигоне. Даже из этого старого раритетного пистолета. Оуэн не знал, почему Джек так привязан к нему; оружие, которое имелось в распоряжении Торчвуда, было буквально немыслимым — в том числе современное огнестрельное; многое из этого было усовершенствовано с использованием инопланетных технологий. У них была автоматика, стреляя из которой, невозможно было промазать, управляемые лазером снаряды, взрывчатка, снаряды из обеднённого урана, электрошокеры, пистолеты, стрелявшие маленькими стрелами — их тонкий магазин содержал почти двести таких стрел. И всё же Джек всегда пользовался своим старым револьвером «Уэбли» с отполированной за годы использования рукояткой и поцарапанным дулом. Он держал его в большой, старомодной кожаной кобуре, которую носил на бедре.

Прогремело ещё шесть выстрелов, взметнув в сырой воздух клочья бумаги. Каждая пуля проделала по дыре в глазах первых трёх долгоносиков.

Джек стоял в медленно расползающемся облаке дыма от выстрелов с вытянутой рукой и каменным лицом.

— Кофе, господа, — сказал Йанто, входя. Он поставил поднос на один из столов для перезарядки и стёр пятно кордита[6] с манжеты своей рубашки. Взглянул на Джека, увидел его мрачное лицо, перевёл взгляд на долгоносиков. — Ты немного не в духе, правда?

— Мне не понравилось, как они на меня смотрели.

Оуэн улыбнулся Йанто и ткнул пальцем в Джека.

— Он действительно расстроен.

— Я знаю. Он всегда целится выше, когда у него плохое настроение.

— Вы оба и сами могли бы немного потренироваться, — сказал Джек. — Я хочу видеть вас на этом полигоне хотя бы раз в день, начиная с этого момента.

— К чему такая спешка? — спросил Оуэн.

— Я не знаю — пока что.

— Это Разлом, не так ли? — уточнил Йанто. — Все эти колебания и искры. Что-то приходит, а мы не знаем, что именно.

— Вы должны быть готовы, — просто сказал Джек. На нём была новая, светло-синяя рубашка, надетая поверх белой футболки. От раны на его груди не осталось и следа. — Расскажи мне про Гвен и Тош. Что у них нового?

— Они проверяют новый образец, — ответил Йанто. — Недалеко от Ньюпорта, в каком-то месте, которое называется Гриндаун Мосс.

— Новый образец? — оживился Оуэн.

— С ними профессор Лен, — сообщил Йанто.

— Профессор Лен? — Оуэн выглядел сконфуженным. — Простите, я что-то упустил?

— Старый знакомый, — пояснил Джек. — Историк и охотник за привидениями. Я подумал, что он может быть полезен.

— Троекратные аплодисменты профессору Лену, — сказал Оуэн и прошептал, повернувшись к Йанто: — Я никогда о нём не слышал.

— Давайте надеяться, что им повезёт больше, чем нам, — Джек перезарядил свой револьвер и сунул его в кобуру. Он взял свой кофе, сделал глоток и заговорил, направляясь к выходу: — Конечно, им немного сложнее: они не знают точно, что ищут, но, по крайней мере, они и не знают, где искать. А как мы можем оправдаться?

Оуэн откашлялся.

— Плохое освещение. На этом чёртовом складе ничего невозможно было увидеть. Я чуть не застрелил тебя.

— Мы загнали его в угол, Оуэн. — Джек перешёл в свой кабинет и сел, забросив ноги на стол.

— Чем бы оно ни было, — сказал Йанто.

— Выхода не было, — продолжал Джек. — Эта чёртова хрень просто исчезла.

— Телепорт? — предположил Оуэн.

— Всё возможно. Но всё-таки не похоже — к тому же обычно есть энергетический остаток, сильный запах в воздухе, который можно почувствовать, когда используется передатчик веществ. — Голубые глаза Джека задумчиво сузились. — Я хочу, чтобы это было найдено, парни. Мне не нравится сам факт того, что в Кардиффе на свободе разгуливает неопознанный инопланетянин. Здесь и идентифицированных слишком много. И если через Разлом проникает что-то, о чём мы не имеем понятия, я хочу знать, почему это происходит.

Оуэн стоял у перил, обозревая Разлом, который пронизывал Кардифф, словно невидимый кинжал. Его символизировала большая водная скульптура, которая стояла возле центра «Миллениум» и служила входом в подземную базу Торчвуда. Здесь, внизу, монолит потерял значительную часть своего блеска из-за коррозии и облепивших его водорослей, и части сложной машины были на виду, но они всё равно впечатляли своим видом.

Если Разлом был лезвием, то рана, которую он нанёс, кровоточила проблемами — кучи хлама и инопланетные формы жизни со всех концов времени и пространства стекались к побережью Южного Уэльса. Разыскивать их, нейтрализовать любую потенциальную угрозу и по возможности использовать найденное, чтобы подготовить человечество к будущему, было работой Торчвуда. Единственной проблемой было то, что будущее уже наступило: это был двадцать первый век, когда «всё меняется», как любил говаривать Джек.

Так что это было состязание со временем, беспокойные «американские горки» жизни, которые Оуэн так любил. Они все любили это.

Йанто появился возле бассейна у подножия скульптуры и махнул Оуэну.

— Я проверил активность Разлома, — сказал он. — Эксперт у нас Тош, но, насколько я вижу, у нас очередная вспышка.

— Вспышка? Это такой технический термин?

— Да. В противоположность искре.

— Теперь ты меня разыгрываешь, правда?

— Всплеск активности, — терпеливо пояснил Йанто.

Оуэн направился вниз, чтобы присоединиться к нему на пути к рабочему месту Тошико.

— За последние несколько недель это случалось всё чаще, — пробормотал Оуэн. — Через Разлом могло проникнуть сколько угодно пришельцев, о которых мы не знаем.

— Тош сказала, что у неё были сведения о диапазоне колебаний, — сообщил Йанто. — То есть область, затронутая Разломом, расширяется.

— Надо, чтобы она взглянула на эти показания, — сказал Оуэн, бросив взгляд на шесть мониторов, висящих над столом Тошико. Все они показывали непрерывные данные то об одном, то о другом виде. Йанто был прав: Тошико была экспертом. Возможно, она бы сразу сказала, что здесь происходит. — Когда Тош вернётся?

— Полагаю, это будет зависеть от того, что они найдут в Гриндаун Мосс.

— Это ведь по пути из Ньюпорта?

— Тош сказала, что исходный Разлом находится именно там, да. — Пока они смотрели на мониторы, на изображённых там графиках мелькнули ярко-зелёные зигзаги. — Ещё один всплеск.

— Принеси мне хороший труп как-нибудь, — буркнул Оуэн. — Тогда я смогу всё тебе сказать. Даже если это будет пришелец, я всё равно смогу что-нибудь сказать. Но это… — он махнул рукой на мерцающие экраны. — Хрень какая-то.

— Это технический термин?

Оуэн нахмурился.

— Свяжись с Тош и Гвен и скажи, чтобы они поднимали свои задницы, возвращались сюда и делали то, что от них требуется.

— Я самостоятельно провёл кое-какие предварительные исследования, — сказал Йанто. — Попытался выделить кое-какие основные образцы энергии Разлома и сопоставить их с полицейскими отчётами о сверхъестественном.

— Полицейские отчёты? У них хватает времени на то, чтобы составлять отчёты о сверхъестественном?

— Ты был бы удивлён.

— А я-то думал, что они слишком заняты тем, что полируют свои свистки и сообщают людям, который час.

Йанто улыбнулся.

— Возможно, сверхъестественных происшествий слишком много, чтобы делать отчёты о каждом из них. Они сообщают лишь о значительных странностях, пропуская незначительные. Так что они действительно ведут учёт — у полиции это хорошо получается. Я взломал их базу данных и запустил несколько программ сортировки, чтобы узнать, происходили ли какие-нибудь незначительные странности.

— И что вы обнаружили, Шерлок?

Йанто положил на стол тонкий манильский конверт[7].

— Странное дело Саскии Харден.

Оуэн вёл свою «Хонду 2000S» к медицинскому центру «Тринсел». Спутниковый навигатор на приборной панели подсказывал ему нужное направление, а Оуэн связывался с Хабом при помощи своего наушника.

— А я рассчитывал на выходной, — с сожалением пробормотал он, когда на ветровом стекле появились первые капли дождя. Двухчасовая дремота на диване у его рабочего места уже казалась далёким воспоминанием — или кратким, ненасыщающим глотком того, на что бывает похож настоящий сон.

— В Торчвуде не бывает выходных, — бодро сказал Джек. — Что происходит?

— Йанто отправил меня ловить какую-то симпатичную молодую блондинку…

— Он так хорошо тебя знает.

— …с суицидальными наклонностями.

— Как я и сказал. Подожди — суицидальные наклонности?

— Она постоянно бросается в канал.

— Звучит забавно.

Послышался голос Йанто:

— Саския Харден. Последовательные попытки покончить с собой, согласно полицейским отчётам.

— И она интересует Торчвуд, потому что?..

— Её дело хранится среди сверхъестественных, — пояснил Йанто. — Её находили лежащей лицом вниз в садовых прудах, каналах, даже в озере. За последние пять месяцев было не меньше семи таких случаев.

— Это странно, но не сверхъестественно.

— Не считая того, что в каждом из этих случаев она была найдена мёртвой, — добавил Оуэн. — Ты должен признать, это более чем странно.

— О’кей, — произнёс голос Джека. Но у него были и другие замечания. — И я уверен, что полиция не расценила эту «более-чем-странную-ситуацию» как чрезвычайную.

— Верно, — сказал Йанто.

— Тогда зачем Оуэн её ищет? — в голосе Джека появились предостерегающие нотки. — У нас много дел, Йанто. Гвен и Тош ищут привидений в какой-то глуши, на свободе разгуливает убийца долгоносиков. И ещё эта молодая мать в Сплотте, у которой в ванной завёлся паук размером с тарелку, и предписание от «Hokrala Corporation»… Мы должны сделать очень многое.

— Эта девица, Саския, может быть образцом, — спокойно сказал Оуэн.

— Образцом?

— Йанто перепроверил некритические полицейские отчёты с пропавшими без вести людьми и, э-э, водой, — Оуэн сглотнул, понимая, насколько неуклюже это прозвучало.

— Я подумал, что это могло бы навести нас на след пришельца, которого вы ищете, — добавил Йанто. — В конце концов, он бесследно исчез на рыбной ферме. Это тоже связано с водой.

— Эта связь не так уж значительна, — сказал Джек.

— За исключением того, что я пересмотрел исследования Тош, касающиеся Разлома, и обнаружил, что та же разновидность искры времени, которую мы зарегистрировали в рыбоводческом хозяйстве, фигурировала в каждом из мест, где Саскию Харден находили в воде мёртвой.

— Согласись, возможно, это не просто совпадение, — вставил Оуэн. — В любом случае, я считаю, её следует проверить.

Джек понимающе засмеялся.

— Да, в конце концов, она молодая блондинка, и ей нужно плечо, на котором можно поплакать…

— Это грязная работа, но кто-то должен её выполнять.

— И где она живёт, эта таинственная и прекрасная последовательная самоубийца?

— Мы не знаем, — заметил Йанто.

— Она что, бродяга?

— Адрес, который она назвала в полиции, не существует, — ответил Йанто. — Они фактически и не знают ничего об этом — обычно её подбирают, отправляют в больницу и там оставляют. Но её нет ни в одной из правительственных баз данных — ни свидетельства о рождении, ни информации об образовании, государственном страховании, занятости, налогообложении, ни криминалистического досье. Ничего вообще. Её во всех смыслах не существует. Одного этого достаточно для того, чтобы начать расследование, но ни у кого больше нет времени или, по-видимому, желания. Ни у кого, кроме вас, несомненно.

— Хорошо, — сказал Джек, в чьём голосе появились нотки интереса. — И как вы собираетесь её найти?

— Я не только потрясающе красив, но и чертовски умён, — заявил Йанто. — В компьютерных архивах нашёлся один малюсенький файлик, в котором упоминалось имя Саскии Харден — это список назначений медицинского центра «Тринсел».

Медицинский центр «Тринсел» был недавно построен Государственной службой здравоохранения в предместье Кардиффа. Это было одноэтажное здание из жёлтого кирпича с раздвижными дверями и администратором, которая удосужилась обратить внимание на Оуэна только после того, как он простоял у её стойки полных сорок пять секунд (он посчитал). За это время он успел осмотреть приёмную с обычным набором листовок, рекламирующих прививки против гриппа, больницы, послеродовый уход и благотворительные марафоны. Был здесь и большой плакат, пропагандирующий отказ от курения, и ещё один, посвящённый заботе о психическом здоровье. По другую сторону всех этих весёлых вывесок находилась приёмная, по-видимому, полная людей с сильным кашлем. Здесь были матери с детьми, старики, один или два парня помоложе, но все они кашляли, и у всех были серые лица и тёмные круги под глазами. Один пожилой мужчина отхаркнул в свой носовой платок что-то густое и клейкое.

— Я могу вам помочь? — наконец поинтересовалась администратор, перекрикивая шум.

— Да, — сказал Оуэн, небрежно оборачиваясь к ней. — Я хотел бы увидеть доктора Стронга.

— Вы имеете в виду, записаться к нему на приём, — чопорно заявила она.

— Нет, я просто хочу увидеться с ним. Это не медицинский вопрос, — Оуэн натянуто улыбнулся. — То есть, полагаю, в какой-то степени это всё-таки медицинский вопрос. Мы вместе учились в университете. Он мой старый приятель, и я решил его навестить.

Лицо администратора мгновенно застыло в хорошо отрепетированной маске безразличия.

— Боюсь, доктор Стронг сегодня не принимает.

За спиной администратора появился крупный мужчина средних лет с огоньком в глазах. При упоминании фамилии доктора Стронга он поднял взгляд от документа, который читал.

— Кто-то ищет Боба?

— Да, я, — быстро ответил Оуэн, опередив администратора. Он усмехнулся и протянул руку мужчине, чтобы представиться: — Доктор Оуэн Харпер. Привет. Мне сказали, что Боб будет здесь.

— Обычно он действительно находится здесь, — ответил тот. На нагрудном кармане его рубашки висело удостоверение, которое сообщало, что его владелец — доктор Иейан Дэвис, менеджер по практике. — Фактически, утром он был на месте, но почувствовал себя плохо и ушёл домой.

— Обычное дело, — сказал Оуэн. — Что-то серьёзное, я надеюсь?..

Дэвис улыбнулся.

— Я считаю, у него грипп. Начался сегодня утром — жуткий кашель. Как и у большинства присутствующих здесь, — он кивнул в сторону приёмной, полной людей, кашляющих и сморкающихся в носовые платки.

— Ага, — задумался Оуэн, невольно заинтересовавшись происходящим. — Что с ними случилось?

— Понятия не имею. Это либо грипп, либо биологическая война — никак не могу решить, что именно. — Дэвис хихикнул. — Или, возможно, это просто что-то в воде. Так или иначе, я сомневаюсь, что Боб скоро выйдет на работу.

— Хорошо, — сказал Оуэн. — Никаких проблем. Попробую навестить его дома.

Он вышел, провожаемый кашлем администратора.

Оуэн забрался в машину и связался с Хабом.

— Йанто, мне нужен домашний адрес Стронга.

— Проблемы?

— Его сегодня нет на работе, он дома, болеет.

— Меня всегда удивляло, почему врачи не берут больше отпусков по болезни. В конце концов, они каждый день сталкиваются с больными людьми. К ним должны липнуть все болячки.

— Здесь их очень много. Я никогда не видел такого количества людей с нездоровым цветом лица. Что случилось в этом регионе? Эпидемия туберкулёза?

— Я проверю, если хочешь.

— Просто дай мне его адрес. Это должно быть недалеко отсюда.

Йанто нашёл адрес Стронга и продиктовал его Оуэну.

— Тогда я поехал. Надеюсь, это стоит того, — Оуэн завёл «Хонду» и выехал со стоянки, чуть не сбив женщину, натужно кашляющую в салфетку.

Оуэн высунулся из окна.

— Смотри, куда идёшь, милашка!

— Простите, — прохрипела она, подняв руку в знак того, что признаёт свою ошибку. Она снова закашлялась и посмотрела на свою салфетку. — Этот кашель сведёт меня в могилу.

Оуэн кивнул и уехал. Он видел красную мокроту на салфетке. Это обеспокоило его как профессионала, хотя женщина уже направлялась к своему терапевту, что было, безусловно, правильно. А Оуэна сейчас больше всего занимала дорога к дому Роберта Стронга.

Это был симпатичный двухквартирный особняк с длинной подъездной дорогой, на которой стоял «Форд Мондео». Оуэн позвонил в дверь и стал ждать ответа. В конце концов кто-то подошёл к двери — Оуэн слышал кашель по другую её сторону. Дверь открылась, и показалось длинное, бледное лицо.

— Да?

— Доктор Стронг?

— Да. А вы кто?

— Меня зовут Оуэн Харпер.

Стронг неожиданно зашёлся в сильном приступе кашля, опираясь на дверь, чтобы не упасть, когда боль заставляла его согнуться.

— Так, мне это не нравится, приятель, — сказал Оуэн, машинально бросаясь на помощь.

— На протяжении утра оно становилось всё хуже, — сообщил Стронг сквозь кашель. Судя по звуку, в его дыхательных путях было полно мокроты. Однако через несколько мгновений ему стало лучше, и он слабо улыбнулся. — Сегодня мне пришлось уйти с работы — я никогда в жизни не делал этого раньше!

— Я врач. Может быть, я могу помочь?

— Я тоже врач, — отозвался Стронг с коротким смешком. — Это выгодно. Входите.

Это была холостяцкая квартира, с чёрными кожаными креслами и широкоэкранным плазменным телевизором, окружённым неаккуратными стопками DVD-дисков на ламинированном полу, и красивой стереосистемой. В углу лежала игровая приставка Wii и несколько игр. Однако были здесь и знаки из прошлой жизни — фотография на каминной полке: Стронг, обнимающийся с какой-то женщиной — они улыбались в камеру, прижавшись друг к другу. Стронг заметил, что Оуэн смотрит на фото, и пояснил:

— Бывшая жена. Тогда я ещё любил её.

— Творческие разногласия?

— Можно сказать и так. — Стронг снова начал кашлять и жестом указал на кресло: — Присаживайтесь, — прокаркал он.

Оуэн сел.

— У вас нет детей?

— Слава Богу, нет, — Стронг упал в кресло напротив. — У нас так и не дошло до этого — творческие разногласия, как вы говорите. Или разногласия в вопросах деторождения. Я был не против того, чтобы завести пару ребятишек, но она оказалась не готова к этому. Сказала, что карьера для неё на первом месте. Во-первых, в конце концов и всегда.

В его голосе чувствовалась горечь, но не сильная. Стронг наслаждался одиночеством. Или, по крайней мере, мог бы наслаждаться, если бы не был так болен, подумалось Оуэну.

— Не знаю, что со мной не так, — признался Стронг. — У меня никогда не было ничего подобного. Кашель и насморк — да, но это… это что-то другое. Наверно, я подхватил чёртов туберкулёз.

— Это немного маловероятно, не правда ли?

— Да, но не невозможно. В течение последних нескольких лет в Великобритании фиксировалось всё больше случаев туберкулёза.

— Только в бедных районах, в трущобах. Но вы живёте далеко от подобных мест. Вы проходили какие-либо обследования?

— Пока нет. Я жду, что будет дальше.

Оуэн улыбнулся.

— Продолжайте принимать таблетки и приходите через неделю?

Снова смех, перешедший в приступ кашля.

— Да, — выдавил Стронг после паузы. — Именно. Я принял немного кодеина, чтобы снять боль, а теперь просто жду, пока прекратится кашель.

— У вас что-то болит?

— Горло, когда я кашляю. Возможно, у меня тяжёлая форма ангины.

Оуэн задумчиво кивнул. Он задавался вопросом, стоит ли говорить о том, что заезжал в «Тринсел». Однако пауза в разговоре дала Стронгу шанс иначе взглянуть на своего гостя.

— Вы так и не сказали, зачем пришли.

— Это обычная практика, — соврал Оуэн. — Когда врач так неожиданно заболевает, как вы, мы должны проверить, всё ли в порядке. Автоматически.

— Кто это — «мы»?

— Государственная служба здравоохранения, — сказал Оуэн первое, что пришло в голову, и тут же пожалел об этом. Стронг не впечатлился.

— Бред, — сказал он, и в его взгляде появилась настороженность.

— Нет, это правда. Когда врач серьёзно заболевает, мы должны разобраться с этим. Это новая политика правительства.

— Серьёзное заболевание? — теперь в голосе Стронга чувствовалось настоящее беспокойство. — Вы знаете что-то, чего не знаю я?

Оуэн надеялся, что серьёзного заболевания хватило, чтобы отвлечь Стронга от вопросов о том, откуда он, Оуэн, пришёл.

— Ну, возможно, ничего страшного нет. Но это такая процедура. Мы должны убедиться.

— Убедиться в чём?

— Что с вами не случилось ничего серьёзного.

Стоп, это уже глупо. Ничего-слишком-серьёзного? Нечто-недостаточно-серьёзное? Что-то-почти-серьёзное?

Стронг наклонился, ещё несколько раз кашлянул и пристально посмотрел Оуэну в глаза.

— Знаете, мой босс думает, что это биологическая война.

— Почему?

— Вам следует признать, что в этом есть определённый смысл. Эта идея кажется безумной, но она так же вероятна, как любая другая. Что, если произошла протечка в какой-нибудь правительственной исследовательской лаборатории. Вспомните, что произошло в прошлом году с той вспышкой ящура — всё из-за того, что во время наводнения лопнуло несколько дренажных труб. Строители, которые работали в загрязнённом районе, потом разнесли эту заразу по фермам. — Стронг откинулся на спинку кресла, и его грудь сотряс очередной приступ кашля. — Возможно, в воде что-то есть. Или кто-то притащил это в больницу, возможно, случайно, а я подцепил. — Он многозначительно взглянул на Оуэна. — И поэтому вы здесь.

— И?..

— Вы не из Государственной службы здравоохранения. Возможно, вы из правительства. У вас на лице написано, что вы госслужащий. Может быть, даже из МИ-5 — я прав?

— Если я вам скажу, мне придётся вас убить.

Стронг засмеялся и закашлялся, долго и натужно, его лицо покраснело от напряжения. Оуэн сходил на кухню и принёс стакан воды. Когда он вернулся в комнату, Стронг полулежал в кресле, бледный и измученный, с каплями слюны на подбородке.

— Господи, я чувствую себя ужасно, — пробормотал он, потирая грудь. — Так. Что происходит? Меня увезли в сверхсекретную лабораторию для опытов? Или я просто исчез, и никто никогда не узнает, что со мной случилось?

Оуэн на мгновение задумался, прежде чем ответить.

— Вероятно, нам придётся сделать кое-какие анализы, да, но вам не нужно будет никуда идти. Я могу взять у вас образец крови прямо здесь и сейчас, — он сунул руку в карман куртки и вытащил полевой комплект, который всегда носил с собой: в тонкой коробке размером не больше пенала хранились иглы, шприцы, стерильные тампоны, скальпели. Кое-что из этих инструментов было более продвинутым, чем самое современное медицинское оборудование, доступное где угодно в мире.

— А вы подготовлены, — заметил Стронг, машинально закатывая рукав рубашки.

— Я был бойскаутом, — Оуэн надел хирургические перчатки, собрал шприц, продезинфицировал участок кожи на предплечье Стронга и нашёл вену, после чего быстро и опытно сделал прокол и взял немного крови.

— Отлично сработано, — похвалил Стронг и кашлянул. — Я ничего не почувствовал.

— Я сделаю анализ, и мы узнаем, что с вами, — сказал Оуэн, убрав инструменты и образец крови Стронга. — Но до тех пор, пока вопрос не решён, — у вас просто тяжёлая форма гриппа. Возможно, новая его разновидность.

— Азиатский грипп?

— Сомнительно, но пока рано об этом говорить. Как я уже сказал — анализы. Они помогут нам разобраться.

Стронг откинулся на спинку кресла и в очередной раз мучительно прочистил горло, думая о результатах. Казалось, что он постарел на двадцать лет.

— Чёрт возьми, это же просто ужасно. Сколько времени я не смогу работать?

— Не беспокойтесь об этом, — профессионально заверил его Оуэн. — Помните, это всего лишь предосторожность. Возможно, у вас нет ничего серьёзного.

— Ага, — ответил Стронг вяло, что давало понять: он сам сотни раз говорил эти же слова своим пациентам, даже если сам в это не верил.

— Вам нужно отдохнуть, — посоветовал Оуэн. — Я позвоню вам сразу же, как только получу результаты. Хорошо?

Стронг кивнул и потянулся за салфетками, почувствовав новый приступ кашля. Он помахал Оуэну вслед.

Вернувшись в машину, Оуэн снова связался с Йанто.

— Это я. Виделся со Стронгом, и он плох. Кашляет кровью. Я взял у него образец крови для анализа и возвращаюсь в Хаб. Будь добр, подготовь мне лабораторию.

— Как скажешь. — Пауза. — А что насчёт Саскии Харден?

Оуэн выругался.

— Слушай, я совсем забыл про неё. Меня сейчас куда больше беспокоит Стронг. Я видел в медицинском центре пациента с теми же симптомами, и, возможно, в приёмной их было больше. Я должен заняться этим в первую очередь, чем бы оно ни было.

— Однажды врач — всю жизнь врач, да?

— Я буду делать свою работу, Йанто, а ты делай свою. Тогда мы все будем получать удовольствие от своих занятий.

Оуэн застал Джека беседующим по телефону с представительством ООН в Женеве.

— Торчвуд, — говорил Джек. — Да. Т-О-Р-Ч-В… Эй, кто это? Я на приоритетной линии, чёрт возьми, и я не должен никому ничего объяснять. Мне обещали полный отчёт о временнóй деформации в Хельсинки. Да, я знаю, что это операция UNIT. Торчвуд в курсе всего, что делает UNIT. — Он молча слушал собеседника несколько секунд, и мышцы на его челюсти подёргивались. — Капитан Джек Харкнесс. Харкнесс. Х-А-Р-К… С меня хватит!

Он в сердцах швырнул телефон на стол и запустил пальцы в волосы.

— Что за люди? Дай им стол и телефон, и они сразу же начинают думать, что правят миром.

— Кое-кто из них действительно правит миром, разве нет?

— Только через мой труп. И я имею в виду именно это. Достаточно плохо иметь дело с юристами «Hokrala Corp.» и их предписаниями без бюрократизма ООН. — Джек откинулся на спинку стула и позвал: — Йанто! Есть что-нибудь от Гвен и Тош?

Йанто тихо появился в дверях кабинета Джека, словно он ждал там, пока его позовут. У него в руках был поднос с кофе.

— Они будут здесь в течение часа.

— Отлично, — Джек взял кофе. — Йанто, ты всегда точно знаешь, что мне нужно. Говорю тебе, это просто сверхъестественно.

— Вот почему я работаю на Торчвуд. Сверхъестественное — это наша профессия.

— Ты бы лучше подготовил стол для вскрытий, — сказал Джек Оуэну. — Гвен и Тошико принесут тебе нового гостя.

Оуэн бросил вопросительный взгляд на Йанто.

— Они нашли труп в Гриндаун Мосс, — пояснил Йанто.

— Человека или пришельца?

— Они не знают точно. Возможно, человека. Очевидно, труп довольно старый и частично разложившийся.

— Два вскрытия за один день. Дела идут хорошо.

— Не просто хорошо, — поправил Джек. — Это результат. По словам Тош, этот труп регистрируется из-за энергии Разлома — это связано с тем, что происходит здесь, — он кивнул в сторону огромной серебристой башни в сердце Хаба.

Оуэн покачал головой и промолчал. Его внимательный взгляд вдруг упал на старый, более чем десятилетней давности плакат, висевший на стене за спиной у Джека. «Кашель и чихание распространяют инфекцию», — гласил он. Оуэн обернулся к Джеку.

— Я думал про Боба Стронга.

— Про кого?

— Врача.

— И что с ним?

— Он очень болен. Кажется, он думает, что подвергся какой-то биологической атаке.

Джек посмотрел ему в глаза.

— А ты?

— Не могу сказать точно, — заметил Оуэн. — Я взял у него образец крови, отчасти просто для прикрытия, но главным образом потому, что считаю, что нужно сделать анализ.

Джек вздохнул.

— Оуэн, это Торчвуд, а не министерство здравоохранения. — Джек убрал ноги со стола, взял свой кофе и направился к двери.

— Этот врач шутил о биологической опасности только наполовину, но я не могу сказать с полной уверенностью, что он не прав, — сказал Оуэн, выходя вслед за Джеком. — Мы видели, что произошло, когда экспериментальный образец ящура был случайно выпущен из исследовательских лабораторий на юге Англии после прошлогодних наводнений, и Государственной службе здравоохранения пришлось бороться с клостридиями диффициле[8]… Добавьте к этому угрозу биологического терроризма, и взволнованный терапевт занервничает.

— Ты провёл анализ образца крови?

— Он пока в процессе. Сейчас должен закончиться, — Оуэн поспешил к своему компьютеру и нажал на одну из кнопок. — Теперь мы можем узнать, что это. — Экран заполнился потоками химических уравнений и графиков. Оуэн нахмурился и нажал ещё на несколько клавиш. Данные на экране стали ползти вверх, и глаза Оуэна бегали из стороны в сторону, когда он читал текст. — Это неправильно, — тихо сказал он. — Это, должно быть…

— Что случилось? — подошёл к нему Джек.

— Какая-то бессмыслица. Должно быть, во время теста произошёл какой-то сбой.

— Почему?

Оуэн постучал по экрану.

— С его кровью всё в порядке. Это совершенно нормальная кровь первой группы с отрицательным резус-фактором. Количество клеток, кислотный баланс — всё в норме.

— И это означает…

— Что бы ни подцепил Боб Стронг, это не является заболеванием. — Оуэн подался вперёд и стал торопливо что-то печатать. Экран моргнул, изображение на нём сменилось, и он начал заполняться новой информацией. — Я взломал основную базу данных Государственной службы здравоохранения. Это всего лишь идея, но… да, вот оно. Смотри: крупная вспышка респираторных заболеваний на протяжении последних нескольких недель, именно в этом районе. Это превышает средние показатели по сезону.

— Так что это? Эпидемия гриппа? Тоже мне, событие — эти люди всё ещё считают это новостью, в то время как уже зафиксирована вспышка эпидемии кори. Сообщи мне, если это окажется марсианский грипп.

— Я сказал Стронгу, что это, возможно, новая разновидность гриппа, но я в этом сомневаюсь. И, если начистоту, он тоже. Врачи хорошо осведомлены о гриппе, даже об иностранных мутациях обычных вирусов А, В и С. У правительства есть основная программа вакцинации на случай, если возникает вспышка или пандемия. Но это не соответствует профилю гриппа.

Тихое покашливание возвестило о присутствии Йанто.

— Прошу прощения. Я только что связывался с Гвен — они прибыли.

Джек хлопнул в ладоши.

— Отлично. Давайте-ка посмотрим, какую добычу принесли наши кошки.

Оуэн указал на экран своего компьютера.

— Но что насчёт этого?

— Это по-прежнему касается медиков в той же степени, как и Торчвуда. Я слышал, что ты сказал, и мы будем иметь это в виду в дальнейшем. — Джек направился к прозекторской. — А теперь у тебя есть новый труп, который нужно осмотреть. Может быть, ты сможешь найти связь?

Оуэн закусил губу, ещё на секунду задержав взгляд на экране, после чего вскочил с кресла и пошёл за Джеком.

Гвен и Тошико как раз входили на базу. Проблесковые маячки всё ещё вспыхивали, пока массивная дверь, выполненная в виде зубчатого колеса, с привычным скрежетом возвращалась в исходное положение за их спинами. Гвен выглядела усталой, но довольной. Тошико, в свою очередь, была мокрой. Очень мокрой.

Джек остановился на верхних ступеньках лестницы и с ухмылкой посмотрел на неё сверху вниз.

— Эй, Тош, когда я сказал, что мы хотим посмотреть на добычу, я не думал, что это окажешься ты!

Оуэн присоединился к нему и расхохотался.

— Оуэн, молчи, — сердито посмотрела на него Тошико. На её лице красовались полосы грязи, словно она лежала в луже; волосы были взлохмаченными, а одежда — мокрой насквозь и грязной. На бетонном полу под её ногами расползалась лужица тёмной воды.

Йанто с немного недовольным видом принёс несколько старых газет, чтобы разложить их на полу, и чистое полотенце для Тошико. Она сдержанно поблагодарила его и, дрожа, взяла полотенце. Йанто принялся раскладывать бумагу на бетоне, вытирая воду и куски затвердевшей грязи и травы.

— Знаешь, наверху есть коврик, чтобы вытереть ноги. Даже несколько ковриков.

— Что, чёрт побери, случилось? — поинтересовался Джек, продолжая ухмыляться.

— Небольшой несчастный случай на болоте, — сказала Гвен. — Мы сбились с пути в Гриндаун Мосс. Большая ошибка.

— Какое облегчение, — заметил Оуэн с сардонической улыбкой. — На мгновение мне показалось, что у вас был грязевой бой, а я это пропустил.

— Мечтать не вредно.

— Только когда мне скучно, девочки. Только когда скучно.

Ничего не ответив, Тошико ушла мыться. Гвен же отправилась с Джеком в его кабинет, чтобы отчитаться.

— Твой друг профессор Лен… интересен. Хотя я бы сказала, что он не в твоём вкусе.

— Правда?

— Он немного… неопрятен.

— Значит, он перестал следить за собой. Но он был отличным парнем. У нас было приключение в начале семидесятых, — Джек тепло улыбнулся своим воспоминаниям.

— Да, — глубокомысленно отозвалась Гвен. — Он передавал тебе привет. Но никаких призраков мы не нашли.

— Йанто сказал, что вы нашли труп, а это уже полдела.

— Это было позже. Сначала мы осматривали Гриндаун Мосс. Там определённо что-то было — Тош уловила ещё одну искру Разлома, но мы не поняли, что это было. Мы так ничего и не увидели.

— Звучит знакомо, — пробормотал Оуэн.

— Не обращай на него внимания, — сказал Джек Гвен. — Он страдает из-за того, что упустил пришельца в рыбоводческом хозяйстве.

Оуэн ткнул себя пальцем в грудь и недоверчиво уточнил:

— Я страдаю?..

— Тогда как у вас всё прошло с Большим Парнем? — спросила Гвен.

— Он в морге. Какой-то неопознанный инопланетянин вскрыл его, как…

— До сих пор у нас были пакет чипсов и банка тунца, — прокомментировал Джек.

— …печёную картофелину, — торжествующе завершил Оуэн. Он перевёл взгляд с Джека на Гвен. — Нет?

— Почти еда, — сказала Гвен. — Кстати, я хочу есть. Кто на пиццу?

— Я уже заказал, — мягко сообщил Йанто, протягивая ей кружку горячего шоколада.

— Спасибо, Йанто. Ты просто сокровище, ты знаешь об этом?

Он улыбнулся.

— Да, и это неоспоримый факт.

— Тош сбилась с тропы и застряла в грязи, — Гвен осторожно пригубила шоколад. — По крайней мере, я думала, что это грязь, а на самом деле это оказалась трясина или что-то в таком роде, и пока мы это поняли, она чуть не утонула.

Оуэн покачал головой и хихикнул.

— Я бы дорого дал, чтобы это увидеть.

Гвен бросила на него сердитый взгляд.

— Ей повезло, что она осталась жива. Если бы не профессор Лен, она бы погибла.

— Как и все мы, — Джек встал и хлопнул в ладоши. — Так — где тело?

Лен Морган брёл через Гриндаун Мосс, глубоко спрятав руки в карманы своей куртки. Здесь было очень холодно, даже в это время года, и от резкого пронизывающего ветра у него из носа постоянно текло. Каждый раз, когда его ботинок погружался в грязь, он чувствовал себя так, словно чьи-то ледяные пальцы хватали его за ногу. Для большинства людей пешая прогулка по Гриндаун Мосс даже в хорошую погоду была рискованным предприятием, а в таких условиях это было попросту опасно. Многие люди встретили здесь свою смерть, и было очевидно, что Чернозубая Салли тут ни при чём. Они просто провалились в трясину и утонули.

Но только не профессор Лен. Он слишком хорошо знал это болото, и он знал Чернозубую Салли.

Вокруг деревьев Серой Рощи клубился густой туман. Всё, что мог видеть профессор Лен — ветки серебристой берёзы, простирающиеся к белому небу. Когда он вошёл в рощу, туман сомкнулся вокруг него, приветствуя его в ином, более холодном и таинственном мире.

— Это было очень глупо, — сказал он.

Из тумана рядом с ним появилась тёмная фигура.

— Ты можешь говорить.

Лен дрожал. Он знал, что лучше не смотреть прямо на эту фигуру. Достаточно было того, что он мог слышать сырой, сосущий шум, который она издавала, медленно двигаясь за его спиной. Он никогда не слышал шагов, только слабый, влажный звук её дыхания.

— Я не мог ничего сделать, — сказал он. — Они настаивали.

— Ты привёл их сюда.

— Мне пришлось это сделать. Я кое-кому задолжал.

— Задолжал? Ты никому ничего не должен — никому, кроме меня.

— Это давняя история. Она случилась ещё до того, как я тебя встретил.

— Хм. Так кто этот человек? Тот, кому ты задолжал больше, чем мне. Ну же — кто он?

— Тебе не нужно этого знать, — профессор Лен облизнул губы, чувствуя, что у него проблемы. — Я лишь пришёл извиниться. Я знаю, что не должен был приводить их сюда — но и тебе не стоило давать им тот труп.

— Считай это подарком.

— Они забрали тело с собой.

— Это было ожидаемо.

— Это ошибка, — смело настаивал профессор Лен. — Они будут его исследовать, изучать.

— Удачи им.

— Они этого так не оставят. У них была какая-то причина, чтобы прийти сюда. Эти люди никогда ничего не делают без причины.

— Это хорошо. Я тоже.

Лен закусил губу и поднял руку, чтобы почесать бороду. Его разрывало от нерешительности, и он чувствовал, что от него ждут дальнейших слов.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Эти люди… Они особенные. Уникальные. Они называют себя Торчвудом.

Послышался такой звук, словно кто-то вогнал кол в сырую землю. Это не было знаком удивления или шока. Это было насмешливое фырканье.

— Торчвуд. Я не боюсь их. Никогда не боялась.

— Но они не позволят этому так продолжаться. Что-то привело их в Гриндаун Мосс. Это не ты — это какие-то волнения времени, как они сказали…

Снова презрительное шипение.

— Они не подозревают, с чем имеют дело.

— Я просто подумал, что тебе следует знать об этом.

— Почему?

— Потому что… потому что я хочу защитить тебя.

— Бред. Это потому, что ты думаешь, что я сохраню тебе жизнь.

Профессор Лен задрожал, и вовсе не от холода. Теперь он даже не чувствовал собственного тела. Сопли потекли по губе, но он и не подумал вытереть их.

— Я не хочу умирать! Это была не моя идея — дать им труп. Ты сделала это, не я.

— Ты не можешь защитить меня. Я знаю всё о Торчвуде. И я знаю всё о Джеке Харкнессе. Это ведь он тот человек, которому, как ты считаешь, ты обязан жизнью, не так ли? Долг! Как мило. Но это не важно. Всё уже сделано.

Профессор Лен сглотнул, во рту у него пересохло.

— Ты имеешь в виду, я могу идти?

— Посмотри на меня.

— Нет.

— Посмотри на меня.

Профессор Лен взглянул, зная, что кто-то двигается перед ним. Сначала он не видел ничего, кроме тумана и теней деревьев вокруг. Запахло чем-то вроде гниющей капусты и торфом, с примесью запаха, царящего на бойне, а потом он увидел своего собеседника.

— Там, — сказала она. — Это было не так уж плохо, правда?

Он жалко покачал головой и прошептал:

— Нет.

— Хорошо, — сказала она, улыбаясь. А затем одним быстрым ударом рассекла его шею, достаточно глубоко, чтобы обнажить позвонки на спине, прежде чем кровь закипела и забила огромным красным фонтаном.

Труп лежал на столе в прозекторской в кольце яркого света от хирургических ламп. Он был старым и успел довольно сильно разложиться. Тёмная высохшая кожа обтягивала истощённые мышцы и сухожилия; некоторые суставы обнажились, пожелтевшая кость виднелась из-под слоя грязи, который покрывал тело.

На мертвеце были остатки брюк и свитера, теперь выглядевшие просто клочками ткани, облепленными грязью. Более близкий осмотр обнаружил мелких беспозвоночных, которые нашли себе приют во влажных щелях.

Голова представляла собой не более чем лысый череп с высохшими глазами под почерневшими веками. Губ почти не осталось, видны были остатки жёлтых зубов.

— Это определённо человек, — объявил Оуэн, переодевшийся в белый лабораторный халат. — Судя по его зубам. У него пять пломб и коронка.

Он стоял у стола в прозекторской, а остальные наблюдали за его работой сверху, с мостков. На одном конце стола размещалась контрольная аппаратура и камера, на которую записывалось вскрытие. Оуэн ходил вокруг трупа, осматривая его, прежде чем приступить к инвазивным исследованиям[9].

— Тело принадлежит мужчине, взрослому, хотя на данном этапе невозможно предположить, какого именно возраста.

— Всё равно попытайся, — посоветовал Джек. Он стоял, скрестив руки на груди. — Это непредсказуемо, ты вполне можешь оказаться прав.

Оуэн поднял на него взгляд.

— Кто, я? — с сарказмом переспросил он. Он выпрямился и пожал плечами, поигрывая значками, которые пестрели на лацканах его белого халата. — Хорошо: если брать приблизительно, я бы сказал, что его возраст примерно между двадцатью и ста годами.

— Ты невозможен, Оуэн. Попробуй сузить рамки.

— Твоего возраста, — парировал Оуэн.

Джек улыбнулся, но промолчал.

— Нельзя как-нибудь узнать, кто это был? — поинтересовалась Гвен.

— Я проверил отчёты о людях, пропавших без вести, с конца семидесятых до начала восьмидесятых, — сказал Йанто. — Ясное дело, кандидатов много. Нам необходимо больше данных о теле, прежде чем мы сможем отсеять кого-либо из них.

— А если он был бродягой? — спросила Гвен. — Тогда он не обязательно будет зарегистрирован как пропавший, ведь правда?

— Ненавижу даже мысль о том, что кто-то может потеряться, а его не будут искать, — грустно сказал Йанто. — Это абсолютное унижение, когда человек так бесполезен при жизни, что никто даже не замечает, что он умер.

— У кого-нибудь есть какие-либо предположения? — нетерпеливо напомнил Джек.

— Твой старый приятель профессор Лен рассказывал нам с Тош о местной ведьме, которая утаскивала невезучих кавалеров в болото, — сказала Гвен. — По его словам, последняя жертва Чернозубой Салли была зафиксирована в Гриндаун Мосс в 1974 году.

— Ты думаешь, это он?

— Возможно.

Джек кивнул.

— Узнайте это. Свяжитесь с профессором Леном. — Он повернулся к Оуэну. — Ты можешь сказать, как он умер?

— Я здесь именно для этого, — заявил Оуэн. — По предварительным наблюдениям, здесь нет никаких признаков насилия или увечий. Насколько я вижу, все кости целы. Похоже, есть небольшой отёк шеи и горла, но это не связано с удушением. Возможно, это из-за того, что он утонул.

— Он был на середине болота.

Оуэн невесело улыбнулся.

— Сбился с пути, увяз в трясине. И рядом не оказалось профессора Лена, чтобы помочь ему, когда он начал тонуть. Буль-буль-буль…

— Это могло случиться со мной, — тихо заметила Тошико, появляясь на лестнице рядом с Джеком. Она приняла душ и переоделась. Все сотрудники Торчвуда обычно держали на базе сменную одежду на случай чрезвычайных ситуаций.

— О, разве она не прекрасно отмылась? — сказал Оуэн.

— Прекрати, Оуэн, — огрызнулась Гвен. — Она пережила сильное потрясение.

— Не такое сильное, как этот парень, — Оуэн указал на тело. — Так вот, если хотите, можете назвать меня мистером Занудой, но я не вижу ничего экстраординарного в этом трупе. Он утонул в болоте. Это работа для полиции.

— Нет, — твёрдо возразил Джек. — Это работа для Торчвуда. Тош?

Тошико вытащила портативный сканер.

— Здесь присутствует остаточная временнáя энергия. Если он и не проник сквозь Разлом, то определённо контактировал с чем-то, что вышло оттуда. Поэтому это наше дело.

— Ладно, — сказал Оуэн. — Тогда давайте посмотрим повнимательнее.

Он взял со стоящего рядом с ним столика на колёсиках большой скальпель и театрально занёс его над трупом, словно жертвенный кинжал.

— Господи, держу пари, ты был невыносим, когда учился в медицинском университете, — сказала Гвен.

— Он и сейчас невыносим, — заметила Тошико, улыбаясь уголками губ.

— Сейчас я сделаю первый разрез, — неожиданно профессионально объявил Оуэн. Как будто, покончив с шутками и играми, он готов был приступить к работе, которую любил больше всего.

Он подошёл к трупу с правой стороны и склонился над его грудью, задержав кончик скальпеля у основания горла, готовясь сделать длинный Y-образный разрез от грудины до пупка.

В этот момент труп внезапно забился в конвульсиях и громко закричал.

Оуэн отскочил с удивлённым воплем, действительно шокированный, потому что труп изогнулся на столе и снова закричал. Это был ужасный звук — сухой, натужный, извлекаемый из старых, разложившихся лёгких, воздух в которые поступал через высохшую грудную клетку. Звук, словно кто-то вскочил на пару старых, пыльных мехов для раздувания огня. Голова откинулась назад, и позвоночник громко щёлкнул, когда рот трупа широко открылся, разрывая кожу, которой были обтянуты щёки. Высохший, почерневший язык дрожал между движущихся челюстей, когда покойник кричал.

Услышав первый крик, Тошико отпрянула, инстинктивно схватившись за Гвен. Гвен застыла, глядя на труп расширившимися от ужаса глазами. Джек перемахнул через перила и приземлился рядом со столом для вскрытий, пока труп изо всех сил пытался принять вертикальное положение.

— Полегче, приятель! — крикнул Джек, вытянув руки вперёд, чтобы показать, что он не хочет сделать телу ничего плохого. Однако было сомнительно, что покойник в принципе хоть что-нибудь видел. Его глаза были похожи на черносливины, застрявшие в складках высохшей кожи. Череп вертелся из стороны в сторону, словно озираясь в панике, однако не видя ничего вокруг. Рот продолжал двигаться, пытаясь что-то сказать, однако без губ и языка тело могло издавать лишь невнятное шипение.

— Что он пытается сказать? — спросила Тошико. — Он пытается что-то сказать!

Через несколько секунд труп выплюнул целую пригоршню грязи, забрызгав ею белые плитки, которыми были выложены стены помещения.

Оуэн поднялся на ноги, всё ещё сжимая скальпель в побелевших пальцах. Он со смесью шока и восхищения наблюдал, как труп пытается встать со стола, продолжая несвязно кричать и вытягивая свою костлявую руку, словно пытаясь к чему-то прикоснуться.

Джек осторожно обошёл труп, стараясь не попасть под брызги коричневой грязи, вылетавшие изо рта покойника всякий раз, когда тот пытался заговорить.

Костлявые пальцы сомкнулись вокруг лодыжки Гвен, которая стояла на мостках как раз на уровне головы и плеч трупа.

— Отпусти её, — приказал Джек, подбираясь ближе.

Однако труп был в гневе. С сердитым криком он сбил Гвен с ног, и она упала рядом со столом для вскрытий, оцарапав спину о края ступенек.

Оуэн шагнул вперёд и вонзил скальпель в шею трупа в том месте, где должна была проходить ярёмная вена. Лезвие вошло в плоть с глухим стуком, однако это не дало никакого заметного эффекта. Покойник схватил Гвен за горло и поднял её вверх, приблизившись настолько, что она могла чувствовать дуновение зловонного воздуха, вырывавшегося из остатков его носа и рта.

Мгновение он держал её, склонившись к ней так, словно хотел её поцеловать. Однако потом стало ясно, что он просто пытался посмотреть на неё, разглядеть поближе. Но его высохшие глаза были бесполезны.

— Я сказал — отпусти её, — громко повторил Джек, и на этот раз он вытащил из кобуры свой револьвер и нацелил его на голову трупа.

— Джек, он уже мёртвый! — предупредил Оуэн.

— Возможно, ему следует об этом напомнить, — Джек нажал на спусковой крючок, револьвер взревел, и в черепе трупа появилось большое отверстие, а к дальней стене разлетелись осколки кости. Труп замер, и, среагировав инстинктивно, Гвен воспользовалась моментом, чтобы оттолкнуть его обеими руками, так что он врезался в столик с инструментами Оуэна. Покойник резко повернулся и отбросил столик, рассыпав инструменты по полу.

— Я же говорил тебе, что это не сработает, — сказал Оуэн, глядя, как труп продолжает отбиваться. Он повернулся лицом к Джеку, в то время как тот целенаправленно шёл в его сторону, выставив вперёд руку с револьвером.

— Хочешь поспорить? — Джек выстрелил снова, снеся пулей верхнюю часть черепа. Труп отшатнулся; сквозь дыру, зияющую в его черепе, виднелся сгнивший мозг.

Звуки выстрелов эхом отзывались в прозекторской, оставляя после себя звон в ушах. Гвен вопила во весь голос, пытаясь стереть с лица зловонную жижу, которая брызнула из головы трупа после первого выстрела. Оуэн и Джек приблизились к подёргивающемуся трупу. Оуэн был бледным как мел и выглядел совершенно потрясённым, но на лице Джека застыло решительное выражение. Его револьвер по-прежнему совершенно непоколебимо был направлен прямо на труп.

Но покойник наконец признал, что получил достаточно. Дрожа и дёргаясь, он с глухим стуком упал на колени.

— Ему конец, — сказал Джек, продолжая, однако, держать револьвер нацеленным на мертвеца, когда тот начал шевелиться.

В этот момент, издав последний слабый вздох, труп обмяк. Он лежал на спине, снова холодный и одеревенелый, и смотрел невидящими глазами на яркий свет ламп. Ещё мгновение все оставались на своих местах: Джек с поднятым револьвером, Оуэн рядом с ним, Гвен, закрывшая лицо руками. На мостках, с недоверием и ужасом глядя вниз, стояли Тошико и Йанто.

Липкое пятно чёрной крови расползалось по полу из-под раздробленного черепа и месива из мозга и костей.

— А я только что всё здесь отмыл, — сказал Йанто.

— Так что, чёрт возьми, здесь произошло? — задал вопрос Джек. Он ходил вокруг своего рабочего стола, скрестив руки на груди. — Мне казалось, вы говорили, что принесли мёртвое тело для исследования. Вы не подумали сперва проверить, действительно ли оно мёртвое?

Гвен знала, что это сарказм, однако тон Джека всё ещё был резок.

— Будь справедливым, Джек, — подал голос стоявший в дверях Оуэн. — Знаешь, этому парню пришлось потрудиться, чтобы выглядеть мёртвым: он пролежал в болоте сорок лет, разложился, завёл в себе червей, немного высох, перестал дышать, остановил кровообращение, все его жизненно важные органы перестали работать. Он мог одурачить кого угодно.

— Спасибо, Оуэн, — ядовито сказала Гвен.

— Ладно, значит, он был мёртвым, — заметил Джек, проходя мимо Оуэна. Он посмотрел вниз, в прозекторскую. Труп уже вернули на стол и привязали к нему ремнями. — В таком случае, возникает вопрос: почему он внезапно ожил?

— Я думала об этом, — заявила Гвен. — Мы знаем, что на теле зафиксированы следы энергии Разлома. Это связано со слабым пятном времени, которое здесь находится. — Она посмотрела на Джека и наткнулась на его пристальный взгляд. — Это могло иметь какое-либо отношение к тебе?

— Что ты имеешь в виду?

— Он находился слишком близко к первоначальному Разлому, — Гвен перевела взгляд на хромированный столб, пронизывающий центр их базы. — И слишком близко к тебе — человеку, который не может умереть.

Джек продолжал смотреть на неё.

— Я не верю в это.

— Почему нет? Он ожил, оказавшись здесь, рядом с тобой и Разломом! До этого с ним не происходило ничего подобного — ни когда мы его нашли, ни когда засовывали в багажник моей машины, ни когда принесли его сюда.

Джек нахмурился.

— Тогда почему он не жив до сих пор? Здесь всё тот же Разлом и всё тот же я.

— Что он мог сделать, если ты размазал по стенам остатки его мозгов, — предположил Оуэн и поднял руку. — Хотя нет, подождите — это могло быть клиническое определение чего-то, что должно быть мёртвым. Он мог не согласиться с этим.

— Тогда что мы здесь видим? — поинтересовался Джек. — Зомби?

— Или вампира? — подхватила Гвен.

Оуэн вздохнул и провёл ладонью по лицу. Ему следовало бы побриться.

— На данном этапе мы не можем ничего исключать. Тош сейчас проводит кое-какие исследования. Может быть, она что-нибудь узнает.

Джек обернулся, чтобы посмотреть на лежащий на столе труп. Гвен последовала его примеру.

— Он больше не двигался, — сказала она. — Теперь он выглядит так, как и должно выглядеть тело, пролежавшее в болоте сорок лет.

— Ага, — согласился Джек с холодной улыбкой. — Точно так же он выглядел час назад, перед тем, как решил затеять триумфальное возвращение, похлеще, чем у Фрэнка Синатры.

Он наблюдал, как Йанто ходит по прозекторской, аккуратно и методично отмывая её, но при этом стараясь держаться вне пределов досягаемости трупа.

— Лучше взгляни на это, — Тошико сидела за своим рабочим столом, и на мягких чертах её лица плясали блики от мониторов. Её пальцы щёлкали по клавишам, и в ответ на это на мониторах возникали разные изображения.

— Что у тебя, Тош? — Джек склонился над её столом и стал изучать экраны мониторов. Некоторые из них показывали происходящее в прозекторской: привязанный к столу труп и его рентгенограмму; другие — спектрографический анализ различных факторов; третьи — цифровую запись момента, когда труп впервые пошевелился.

На экране Оуэн наклонился над телом, чтобы сделать первый разрез, и внезапно отшатнулся, когда труп вдруг вернулся к жизни.

— И что это, — спросил Оуэн, вглядываясь в изображение на экране. — Повтор «Рассвета мертвецов»?

— Смотри дальше, — сказала Тош.

Все смотрели, как мертвец вскочил со стола, схватил Гвен и получил первую пулю из револьвера Джека. Гвен вздрогнула, вспомнив холодные влажные брызги, которыми обдал её труп, отшатнувшись от неё.

На экране мертвец продолжал бороться, опрокинул столик и наконец лишился значительной части своего черепа в результате второго выстрела Джека. Он упал на колени и обмяк, снова мёртвый.

— Я уже видел это, — сказал Джек.

— Мне и в первый раз это не слишком понравилось, — заметила Гвен.

— Мне тоже, — согласился Оуэн. — Ненавижу повторы.

— Подождите, — сказала Тошико и быстро вернула запись к моменту, когда труп только начал двигаться. — Слушайте внимательно.

— Если ты имеешь в виду, что кто-то пукнул, — сказал Оуэн, — то боюсь, что это был я. Думаю, в сложившейся ситуации это можно понять.

— Нет, слушай, — отмахнулась Тошико; она была не в настроении, чтобы шутить. — Это можно только услышать…

Она включила запись снова, увеличив звук. На этот раз был явственно слышен стук костей, когда труп двигался, и поражённый визг Гвен, когда мертвец схватил её за лодыжку и потянул. Все смотрели, как он притянул Гвен ближе, как она отпрянула, и услышали его шипящее дыхание.

— Он что-то говорит, — догадался Джек.

— Вероятно, он в любом случае не мог бы говорить внятно, — сказал Оуэн. — У него нет губ, челюсти одеревенели, язык и гортань высохли, как листья. Даже если он пытался что-то сказать, он не мог правильно выговаривать слова.

— Он говорит что-то о тряпье? — предположила Гвен.

— Может быть, надо спросить у него, — бросил Оуэн. — «Извините, вы не против ожить ещё раз, а то мы не вполне поняли, что вы сказали».

— Включи запись ещё раз, — велел Джек.

Они послушали.

— Это точно «тряпки» или «тряпка», — заявила Гвен. — Я уверена.

— Он может не выговаривать звук «с», — предупредила Тошико. — У него нет губ и языка, чтобы контролировать речь. Он пытается что-то сказать, но не всё получается правильно.

— Это могло быть «бутылочка пивасика», — сказал Оуэн.

— Подождите — компьютер нашёл соответствие, — сказала Тошико. Она нажала на одну из кнопок, и звук включился снова, очищенный от всех посторонних шумов. — А что, если мы совместим это с изображением? — она придвинула клавиатуру к себе и стала что-то печатать. Через несколько секунд на экране снова возникло оригинальное изображение, но на этот раз с улучшенным звуком.

Мертвец слез со стола, схватил Гвен, прижал её к себе. Он посмотрел на неё — или попытался посмотреть, — и сказал:

— Водяная ведьма! Водяная ведьма!

Затем прозвучала серия искажённых, приглушённых шумов — разговор Оуэна с Джеком — и револьвер Джека сказал последнее слово.

Боб Стронг проснулся от приступа кашля. Он снова заснул на диване, но ему удалось лишь несколько минут подремать до очередного спазма. Если это был грипп, то ему предстояло пройти все круги ада, и он знал это. Многие люди называют гриппом тяжёлую простуду, но он как врач знал, что обычная простуда сильно отличается от гриппа. И знал, что можно ожидать сильных головных болей, судорог, лихорадки, даже бреда.

Он принял несколько сильных обезболивающих и отхаркивающее, но не похоже было, чтобы эти средства действовали. Всякий раз, когда он кашлял, ему казалось, что его грудь и горло горят огнём, он отхаркивал мокроту, и всё это отзывалось болью в мозгу.

Он лежал на диване, потел и смотрел «Ричард и Джуди»[10]. Ему подумалось, что свалиться с гриппом — это ещё не самое худшее, что могло произойти. Однако, если начистоту, он чувствовал себя слишком больным, чтобы двигаться, и сегодня он определённо не мог пойти на работу. Он пытался позвонить Иейану Дэвису, но каждый раз, когда он звонил в больницу, линия была занята. Тогда он попробовал дозвониться Иейану на мобильник, но телефон, вероятно, был выключен или переведён в бесшумный режим, потому что на звонок никто не ответил. В конце концов телефон выскользнул из пальцев Боба, потому что они были мокрыми от пота, и он не смог наклониться, чтобы поднять трубку с пола.

Он смотрел все подряд передачи «Scrum V»[11], мучительно кашляя и харкая. После одного особенно тяжёлого приступа он увидел следы красно-зелёного гноя на носовом платке. Он так отчаянно кашлял, что у него невыносимо драло горло.

Боб со стоном упал на подушки. Голова у него раскалывалась. Шум автомобилей за окном, казалось, встряхивал весь дом, словно мимо него непрерывно двигался поезд-экспресс.

В конце концов он услышал звонок своего мобильного телефона. Свесил одну руку с дивана, поднял трубку и откинул крышечку.

— Иейан?

— Боб, как дела? — прогудел знакомый голос.

— Отвратительно. Я как в аду, — Стронг снова откашлялся, выплюнув ещё порцию мокроты с красными прожилками. — О Господи, извини. Не думаю, что смогу выйти на работу до конца недели, Иейан.

— Боб, ты нам нужен, — сказал Иейан. Его голос звучал напряжённо. — Здесь творится полный бедлам! Люди валят толпами. Инфекции нижних дыхательных путей, кашель, грипп, всё равно, как это называть. Ничего не понятно, а пациенты всё продолжают прибывать. Нам пришлось отказать некоторым в обслуживании. Мы перенаправили их в Блэквейр[12], а одного или двоих я послал прямо в больницу святой Елены.

Боб попытался сесть.

— Чёрт, Иейан, мне жаль. Я не знал, что всё настолько плохо. Кажется, с ними всеми случилось то же, что и со мной.

— Тогда что это? Эпидемия?

— Ты связывался с врачами из других регионов?

— Я хотел сначала поговорить с тобой. Ко мне уже приходили журналисты, что-то вынюхивали.

— Хорошо, — Боб снова закашлялся. — Нужно вести строгий учёт того, сколько пациентов приходит с симптомами гриппа.

— Да, я знаю. Я уже поручил это Летти. Мы сможем объявить это эпидемией, если заболевание диагностируют у четырёхсот человек из ста тысяч.

— Не думаю, что это зайдёт так далеко, — уверил его Боб.

— И что это, по-твоему?

— Иейан, я не имею ни малейшего представления об этом! — Боб на мгновение задумался о том, стоит ли сообщать Иейану о визите Оуэна Харпера. Но Иейан казался по-настоящему взволнованным, и Боб боялся, что причастность чиновника из правительства, берущего образцы крови, только ещё больше его встревожит. Харпер сказал, что это всего лишь превентивная мера, но это, кроме того, было конфиденциально. И, в конце концов, это могло оказаться просто местным феноменом. — Вероятно, это вирус или что-то в таком роде, — неуверенно сказал он.

— Ну, именно это мы и говорим людям, когда не знаем, что с ними не так.

— Слушай, дай мне ещё один свободный вечер. Посмотрим, как я буду чувствовать себя утром. Если я смогу, то приду на работу.

— Нет, оставайся дома. У тебя хриплый голос. Тебе нужно выздоравливать. Мы справимся. В случае необходимости возьмём на твоё место временного заместителя. Я только надеюсь, что на сегодня это было самое худшее, что могло случиться.

— Спасибо, друг, — Боб снова закашлялся и закрыл крышку телефона. Ему было жаль Иейана, но он действительно не мог сейчас выйти на работу. Он снова упал на диван и закрыл глаза, кашляя и держась за грудь, словно она готова была расколоться.

— А что, если он не нападал на нас? — сказала Тошико.

— Мистер Мертвец там пытался задушить Гвен, если ты не заметила, — ответил Оуэн. — По-моему, это и есть нападение.

— И всё-таки, разве он это делал? — спросила Тошико, глядя на каждого из коллег по очереди. — Я имею в виду, нападал на неё. Вы все видели запись. Конечно, он схватил её. Сбросил с лестницы. Но что потом?

— Я думал, что он собирается её поцеловать, — сказал Джек и пожал плечами. — Ну, я бы это сделал.

— Я не такая, — заметила Гвен со слабой улыбкой. — Я хочу сказать, что я, как правило, не встречаюсь с трупами.

— А как же Рис? — спросил Оуэн.

Гвен, даже не взглянув на него, показала ему неприличный жест.

— Я подумала, что он пытался её увидеть, — продолжала Тошико. — Его глаза совсем высохли, но он делал такие движения, как будто пытался рассмотреть её…

Джек щёлкнул пальцами.

— А потом он сказал «водяная ведьма», верно?

— Дважды, насколько мы можем судить. Или что-то очень похожее на это.

Джек склонился над столом Тошико, нахмурившись и поджав губы, и стал что-то изучать.

— Может быть, он принял Гвен за какую-то старую ведьму, — предположил Оуэн. А когда Гвен сердито сузила глаза, добавил: — Нет, серьёзно… Первое, что он делает, когда просыпается после того, как сорок лет пролежал мёртвым, — спрыгивает со стола для вскрытий и видит Гвен. Или, по крайней мере, размытое очертание Гвен. Он, конечно, не мог видеть её чётко. Но, возможно, он мог понять, что это женщина — небольшой рост, длинные волосы — этого было бы достаточно.

— Но ведьма?! — повторила Гвен. — Большое спасибо.

— Мы ведь не знаем, что он увидел последним перед смертью, правда? — гнул своё Оуэн. — Может, это была какая-нибудь злая старая ведьма с ножом.

— Спасибо.

— Или, возможно, он пытался предупредить нас о Чернозубой Салли, — сказала Тошико.

Оуэн нахмурился.

— О ком?

— Профессор Лен использовал термин «водяная ведьма», я уверена в этом, — пояснила Тошико. — Он рассказывал нам о местных легендах, касающихся Гриндаун Мосс. О злых духах, которые живут в стоячей воде.

— Это стоит проверить, — сказала Гвен. — Я свяжусь с профессором и посмотрю, что он скажет.

— Но это всё равно не скажет нам, почему труп ожил, — заметила Тошико.

— При условии, что он действительно был мёртв, — уточнил Джек.

— В противоположность тому, что он притворялся мёртвым в течение сорока лет.

— Подождите, — Оуэн поднял руку. — Когда это «оно» вдруг стало одушевлённым?

— Но ты же сказал, что тело принадлежит мужчине, — сказала Тошико.

— Да.

— И мы не знаем его имени, верно?

— Да.

— Тогда мне кажется несправедливым продолжать называть его «оно». — Тошико в упор посмотрела на коллег. — Это моё мнение.

— Тебе хорошо говорить, — ответила Гвен. — Это не на тебя он пялился. — Её передёрнуло, и она схватила чашку с кофе. — Я до сих пор чувствую запах от его дыхания.

— Я просто сказала, и всё, — запротестовала Тошико. — Мы ни в чём не можем быть уверены, разве нет?

— Мы даже не можем быть уверены, что на этот раз он действительно умер, — согласился Оуэн. — До этого я мог бы делать ставки на то, что он мёртв, а теперь — не уверен. Кто-нибудь даст мне фору?

— Оуэн, у него же нет половины головы.

— Немного увеличьте преимущество, я соглашусь, но…

— Нам нужно точно знать, что вернуло труп к жизни, — объявил Джек, вставая. — Кто-нибудь хочет высказать свои соображения, прежде чем я снова подпущу к нему Оуэна?

— Я не против подойти к нему с ножом, если кто-нибудь будет его держать, — сказал Оуэн.

— Нет необходимости. Йанто привязал его к столу. Это безопасно.

— Хорошо, но чисто для отчёта я должен сказать, что я не восторге от того, чтобы делать вскрытие пациенту, которого нужно привязывать к столу во время этой процедуры.

— Эй! — донёсся из прозекторской взволнованный голос Йанто. — Идите сюда скорее!

Оуэн обогнал Джека и побежал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Джек бежал за ним, а у него за спиной — Тошико и Гвен.

— Лучше ему сейчас не оживать, — предупредил Джек. — Теперь это становится чем-то личным!

Йанто в резиновых перчатках и с ведром, стоящим у его ног, указывал на труп.

Тело по-прежнему лежало на столе, надёжно привязанное. Оно не двигалось и не собиралось никуда идти.

— В чём дело, Йанто? — спросил Джек, ослабляя откидную створку на кобуре.

Гвен осторожно обошла стол, не желая слишком близко смотреть на зияющую в верхней части черепа дыру. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что череп был лишь наполовину наполнен высохшим мозговым веществом.

— Я видел, как оно двигалось, — сказал Йанто.

— Снова? — уточнил Джек.

— По мне, это нормально, — вставил Оуэн. — Я имею в виду, для человека, который уже дважды умирал. Насколько ещё более мёртвым он может стать?

— То есть теперь это не «оно», а «он», что ли? — осведомился Йанто.

— Смотрите! — воскликнула Тошико, указывая на тело.

Они посмотрели. Труп подёргивался.

— Вот оно, — удовлетворённо кивнул Йанто. — Я же сказал, что видел, как оно двигалось.

Джек вытащил револьвер, и на этот раз и Гвен обеими руками схватилась за свой автоматический пистолет.

Труп снова дёрнулся, словно дрожь пробежала по истощённому телу.

— Что происходит? — спросил Джек. — Какая-то разновидность нервного импульса?

— Агония? — Оуэн покачал головой. — Поздновато для этого.

Тошико, чьё научное любопытство пересилило инстинктивный страх, наклонилась, чтобы посмотреть на труп поближе, и провела над ним одним из своих портативных сканеров.

— Осторожно, Тош, — предупредила Гвен, немного переместившись для лучшего обзора.

— Это не труп шевелится, — спокойно сказала Тошико. — Я имею в виду, он двигается, потому что его что-то двигает… что-то внутри.

Внезапно из груди трупа послышался приглушённый треск, и Тошико отпрянула. Джек поднял свой револьвер и прицелился; Гвен рядом с ним повторила его движение.

Тело снова начало извиваться, и теперь, после слов Тошико, все видели, что его двигает что-то другое.

— Там что-то внутри, — понял Оуэн. — Что-то двигающееся…

Гвен сильнее сжала пальцы на рукоятке своего пистолета.

— Что? Что это?

— Гигантская личинка? — задумался Оуэн.

Горло трупа внезапно вспухло, и его рот открылся. Раздробленный череп затрясся — из-за того, что что-то пыталось выбраться наружу между оскаленных зубов, словно гигантский язык. Оно было тёмным и блестящим, покрытым густой, запёкшейся кровью, словно кусок сырой печени. Челюсти с треском ломающихся костей открылись шире и застыли в таком положении, пока нечто подобное гигантскому слизняку выползало изо рта трупа.

Наконец череп раскололся окончательно, и среди остатков челюстей и горла показалась эмбриональная фигура, покрытая паутиной липкой слизи. Фигура двигалась, изгибаясь, словно мотылёк, появляющийся из куколки, протягивая свои веретенообразные, как у насекомого, конечности.

— О Господи, — дрожащим голосом проговорила Гвен. — Это… это человек.

Крошечная головка повернулась, чтобы посмотреть на неё. Из-под сгустка свернувшейся крови ярко горели два глаза, а рот злобно кривился в шипении.

Прогремел выстрел, резкий и беспощадный, и новорождённое существо превратилось в кровавые ошмётки.

Джек и Гвен обернулись к Оуэну, который стоял, подняв пистолет; дуло ещё дымилось. Он всё ещё целился в останки, и его лицо кривилось в гримасе крайнего отвращения.

— Зачем ты выстрелил? — спросил Джек.

— Разве ты не видел это? — выдохнул Оуэн. — Ты видел, на что это было похоже? Это был…

— Человек? — повторила Гвен.

— Нет, — Оуэн покачал головой. — Нет-нет-нет. Это был не человек.

— Значит, пришелец, — решительно заключил Джек. — С каких это пор мы стреляем в пришельцев, как только увидим их, Оуэн?

Оуэн медленно опустил пистолет и уставился в пол, не желая встречаться взглядом с коллегами.

— Это не было правильно. Это было… Это было неправильно.

И, не говоря больше ни слова, он повернулся и вышел из помещения.

Тошико уже исследовала останки существа.

— Должно быть, оно жило там всё время, — сказала она, указывая на труп. — Возможно, как в инкубаторе.

— Внутри трупа?

— Почему нет? Личинки мух так развиваются.

— Но это была не муха, — возразила Гвен.

— Чем бы это ни было, я хочу знать, — сказал Джек Тошико. — Если надо, попробуй восстановить его первоначальный вид. Мы должны точно узнать, что это было. Работай с Оуэном.

— С Оуэном?

Джек кивнул, направляясь к выходу.

— Я всё улажу с ним.

— Нет, позволь мне, — сказала Гвен, схватив его за руку. — Я найду его.

Боб задыхался. Ему казалось, что его горло так раздулось, что закрыло гортань. Он очнулся от дремоты в панике из-за того, что не мог дышать. Не мог дышать. Даже основной дыхательный инстинкт почему-то был забыт.

Он вскочил с дивана и неловко приземлился на колени; его рвало. В конце концов ему удалось сделать глубокий вдох и выдох. Он почувствовал, как после этого застучало его сердце, стараясь разнести достаточно кислорода по всему телу. Ещё две минуты он хрипел и стонал, пока не почувствовал себя в состоянии сесть и поздравить себя с тем, что он всё ещё жив.

В своей практике ему приходилось сталкиваться со случаями остановки дыхания во сне. Это было странное состояние, когда человек просто прекращал дышать, обычно во сне, среди ночи. Часто от этого можно было избавиться, просто повернувшись на бок или проснувшись — после этого дыхание восстанавливалось. Во время исследований было замечено, что некоторые пациенты могли не дышать на протяжении полных тридцати — шестидесяти секунд, после чего дыхание возобновлялось.

Сам же он никогда раньше не испытывал ничего подобного, и это было ужасно. Ещё более ужасно, чем ангина и изматывающий кашель, который до сих пор мучил его. Дышать, насыщать тело и мозг кислородом, — это основная потребность для любого живого существа. Лишившись этой возможности, человек невероятно быстро начинает паниковать. Без еды и питья можно обходиться в течение многих дней. Без кислорода человек не проживёт дольше двух минут.

Боб поднялся с пола и направился в ванную, кашляя и харкая. Он чувствовал себя больным и опустошённым. Поднявшись на лестницу, он почувствовал, как огни пляшут у него перед глазами. В ванной он посмотрел на себя в зеркало и чуть не упал в обморок.

Человек в зеркале совершенно не был похож на Боба Стронга. Он был измождённым, с серым лицом и тёмными кругами под покрасневшими глазами. Губы посинели. Он действительно в течение некоторого времени не дышал во сне. Он потёр ладонями свои холодные щёки, пытаясь вернуть лицу цвет — нормальный цвет.

Он снова кашлянул, забрызгав белую раковину красными и зелёными каплями мокроты.

— О, Господи, — простонал он. — Когда это закончится?..

Он медленно вернулся вниз, в гостиную. За окном ездили туда-сюда автомобили, люди проходили мимо, не подозревая о том, в каком тяжёлом положении он находится. В прежние времена о нём позаботилась бы его жена. Она бы закутала его в одеяла, подавала чай и всё такое. Она бы стонала и жаловалась на то, что все мужчины, когда заболевают, ведут себя, как младенцы, но она была способна заботиться о людях. Боб никогда не чувствовал себя таким одиноким, как сейчас, и ему отчаянно хотелось снова поговорить с ней. И она бы решила, что это так типично — то, что ему пришло в голову связаться с ней, только когда он заболел.

Он поднял телефонную трубку и упал на диван, согнувшись в очередном приступе кашля. Номер мобильного телефона бывшей жены был у него на быстром наборе, но какой смысл звонить ей сейчас? Она не придёт навестить его. Хотя она могла бы понять, что с ним происходит. Но, может быть, хорошо было бы просто услышать её голос. Хоть чей-нибудь голос.

Он подпрыгнул от неожиданности, когда телефон в его руке зазвонил.

— Алло?

— Боб, как ты, дорогой?

Боб крепче сжал трубку.

— Мама? Что-то случилось, почему ты звонишь?

— Я хотела узнать, приедешь ли ты на папин день рождения. Ты ведь помнишь, в следующем месяце ему исполняется восемьдесят, и мы планируем устроить приём. Все там будут. Я звонила тебе в больницу, но мне сказали, что ты заболел и ушёл домой. В чём дело?

— Не знаю, — ответил Боб. — Думаю, какая-то инфекция. Хотя я не уверен.

— Это не то, о чём говорили в новостях? Звучит ужасно.

— А что говорили в новостях?

— Эпидемия гриппа в Уэльсе. Как раз в твоём районе, дорогой.

— Я не слышал, — сказал Боб. Он почувствовал беспокойство и потянулся за пультом от телевизора, пока его мать продолжала говорить.

— Ты лечишься? Приготовил себе горячее питьё? Я всегда делала тебе напиток из мёда и лимона, помнишь? — её голос был таким тёплым; она никогда не прекращала думать о Бобе как о своём самом младшем мальчике и, всякий раз, когда он болел или был расстроен, она начинала говорить тем самым тоном, какой использовала, рассматривая разбитую коленку или идущую из носа кровь, когда он был маленьким. — Ты хорошо питаешься? Хочешь, чтобы я приехала? Может быть, я смогу помочь…

— Мама, мне тридцать восемь лет. Обо мне не нужно заботиться, — он сказал это более резким тоном, чем собирался, и тишина на другом конце провода дала ему понять, что мать заметила это. — Слушай, прости, но я действительно очень плохо себя чувствую. Сейчас не лучшее время.

— Именно поэтому кто-нибудь должен приехать, — сказала мать, немного смягчившись. — Ты нуждаешься в заботе, Боб. Я всегда это говорила. Мужчины никогда не могут позаботиться о себе должным образом, когда болеют.

— Нет, правда.

Родители Боба в прошлом году переехали из Ричмонда в Херефорд. Для их возраста это было достаточно большим шагом, но здоровье Роберта Стронга-старшего было слабее, чем он любил признавать, и идея переезда в бунгало выглядела вполне привлекательной. Мать Боба была родом из Херефордшира, и она всегда хотела вернуться туда жить из Лондона. И Боб подозревал, что не последнюю роль в принятии его родителями решения о переезде сыграл тот факт, что теперь они жили куда ближе к Кардиффу, где поселился он сам. От его дома до их нового бунгало был всего час езды, и теперь он понял, что никогда не навещал их так часто, как обещал поначалу, и, уж конечно, не так часто, как должен был.

— Как папа? — в конце концов спросил Боб, справившись с очередным приступом кашля.

— Прекрасно, — последовал ответ, хотя по тону голоса матери Боб понял, что всё не так хорошо, как она надеялась. — Ему всё ещё тяжело ходить, и, конечно, он не может подняться со своего кресла, бедняга.

Боб услышал чей-то голос, доносящийся из комнаты на заднем плане.

— Что это было?

— Это папа меня перебивает, дорогой. Он сказал, что, что бы ты ни делал, не становись старым.

— Это чушь! — голос отца просачивался с дальнего конца комнаты.

— Скажи ему, что с ним всё в порядке, — сказал Боб. — И что я буду счастлив, если мне удастся дожить до его возраста.

Он слушал, как мать передаёт его слова, и приглушённый ответ отца. Боб зажмурился и почувствовал ком в горле. Внезапно ему больше всего на свете захотелось снова увидеть своих родителей.

— И скажи ему, что я приеду на день его рождения, — хрипло добавил он. — На самом деле, как только мне станет лучше, я приеду вас навестить.

Голос матери теперь звучал веселее.

— Может быть, ты мог бы остаться у нас, хотя бы на одну ночь. Это было бы прекрасно.

— Да, я бы этого хотел. Я приеду на выходные.

— Это очень мило. Скажи мне, когда приедешь, чтобы я могла запастись продуктами. Твой отец сейчас не очень много ест — только куриный суп на обед — и я должна быть осмотрительной, так что я куплю продукты специально для тебя.

— Отлично.

— И выздоравливай скорее. Мне не нравится твой голос.

— Хорошо, мама. Спасибо.

— Я перезвоню тебе завтра. Береги себя, сынок.

— Да. Я люблю тебя. Пока.

Боб выключил телефон и откинулся на подушки. Он выкашлял полный рот густой, вонючей мокроты, и сплюнул её в носовой платок. Рвотные позывы становились всё сильнее, их уже трудно было игнорировать.

Чтобы отвлечься, он включил телевизор. На одном канале шла передача об агентах по продаже недвижимости, на другом тоже что-то подобное. Он снова переключил канал и на этот раз попал на сводку новостей.

Так называемая эпидемия гриппа была основной темой новостного выпуска. Конечно, упоминание об этом было в середине второй сводки, потому что со всех концов Великобритании поступали отчёты о резком увеличении количества жалоб на болезни дыхательных путей. Уловив это, Боб сел на диване и стал внимательно слушать.

— …и представитель Министерства здравоохранения сообщил, что ещё слишком рано, чтобы судить, является ли это серьёзной эпидемией гриппа.

Изображение на экране сменилось; теперь показывали младшего министра здравоохранения (Боб не потрудился посмотреть на его имя, которое появилось в нижней части экрана), стоящего на фоне здания Парламента.

— Понятно, что мы не хотим слишком остро на это реагировать. Сотрудники Национальной службы здравоохранения могут не только распознать серьёзную эпидемию, но и знают, как с ней бороться. До сих пор ситуация не должна была дойти до критической отметки, и я не думаю, что это случится.

Картинка снова сменилась — на сей раз на изображение врачебного кабинета в какой-то больнице.

— Однако многие терапевты обеспокоены внезапным увеличением жалоб на заболевания дыхательных путей, ответственность за которые, по их словам, нельзя полностью возложить на сезонные изменения.

Камера показала сидящего в кабинете врача — пожилого мужчину в очках с толстыми стёклами. Подпись внизу экрана сообщала, что это доктор Грэм Уокер.

— На прошлой неделе я принял в четыре-пять раз больше пациентов с тем, что я назвал бы серьёзными проблемами с дыханием. Это ненормально, и мы должны быть настороже. Проблема в том, что Вестминстер игнорирует это, просто потому, что эпидемия зафиксирована в Уэльсе, а не в Лондоне.

— Некоторые из высказавшихся чувствуют, что опасениям врачей не уделяется должного внимания, и это может ставить под угрозу здоровье общественности, — продолжал репортёр. — Однако Правительство поспешило напомнить, что в стране действует широко распространённая программа прививок против гриппа, и любой житель Британии старше шестидесяти пяти лет может получить прививку бесплатно. Это условие действует также для людей, входящих в группу риска, в том числе лиц с хроническими заболеваниями сердца, почек, больных диабетом или астмой. Дэвид Коултон, специально для Новостей Би-би-си 24 часа.

Боб отключил звук и снова откашлялся в платок. С одной стороны, он почувствовал себя немного лучше от осознания того, что он был не единственным, кто страдал от этой непонятной болезни; но, с другой стороны, его действительно занимал вопрос, что, в случае чего, будет предпринимать Правительство. Возможно, ничего — до тех пор, пока не будут готовы результаты анализа его крови.

В конце концов Гвен нашла Оуэна стоящим у парапета на Русалочьей набережной. Здесь, рядом с водой, было свежо, и ей пришлось поплотнее запахнуть свою джинсовую куртку, чтобы не замёрзнуть от сильного юго-восточного ветра, дувшего в сторону Кардиффа. На Оуэне по-прежнему была футболка; он задумчиво смотрел на залив.

— Эй, — сказала Гвен, остановившись у парапета рядом с ним.

— Не утруждай себя, — пробормотал Оуэн, не отводя взгляда от горизонта.

— Не утруждать себя чем?

— Не утруждай себя тем, чтобы уговаривать меня вернуться в Хаб. Мне нужен перерыв.

— Мы все устали, — спокойно заметила Гвен. — Тем не менее, Джек говорит, что ты ему нужен.

Её слова вызвали у Оуэна резкий смешок.

— Он послал тебя за мной, правда? Подумал, что ты сможешь использовать свои женские хитрости, чтобы заманить меня обратно? Чтобы я мог вернуться и сказать: «Прости, Джек, я облажался. Снова. Пожалуйста, позволь мне всё исправить, решив проблему ровно за пять минут».

— Твою мать, — сказала Гвен. — Всё не так, и ты это знаешь. Джек сам хотел прийти за тобой.

— Это было бы ещё хуже.

— Я сказала, что пойду сама, потому что знала, каково тебе сейчас.

Он впервые взглянул на неё.

— Держу пари, не знаешь.

— Нет, знаю. Ты чувствуешь себя глупо и стыдишься своей реакции на то, что увидел. Мало того, что ты слишком остро отреагировал и всё испортил, ты уничтожил наш единственный шанс понять, что происходит.

— Это был не человек.

— Возможно, но оно было человекоподобным.

— Это не значит, что его не нужно было застрелить. Думается, я знаю нескольких гуманоидов и людей, которых следовало бы пристрелить.

— Сказал доктор Оуэн Харпер.

На лице Оуэна промелькнула слабая ухмылка.

— Ты действительно хочешь знать, почему я выстрелил?

Она пожала плечами.

— Я думала, ты просто испугался, потому что это существо было похоже на крошечного человечка. На младенца.

— Нет. Я не из тех, кто пугается. Я выстрелил, потому что знал, что никто из вас этого не сделает, — Оуэн повернулся спиной к заливу, сложил руки на груди и прислонился к парапету. — Джек всегда сдерживается — он всегда старается соблюдать презумпцию невиновности, а ты не выстрелила бы, потому что… ладно, потому что оно выглядело как младенец.

Гвен вздрогнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Оно было маленьким, новорождённым и выглядело немного беспомощным, — как ни в чём не бывало пояснил Оуэн. — Классический метод выживания младенцев. Твой материнский инстинкт не позволил бы тебе выстрелить.

— И что, это так плохо?

Теперь Оуэн обернулся к ней и пристально посмотрел ей в глаза.

— Это был не ребёнок, Гвен. Оно даже не было похоже на ребёнка.

— Хорошо. Тогда что это было?

— Я пока не знаю.

— Тогда почему ты убил его?

— Потому что я мог сказать, я мог чувствовать это — то, как оно выглядело, как оно звучало — это всё было неправильно. Неестественно.

Гвен сделала глубокий вдох и откинула с лица волосы, растрёпанные дующим с залива ветром.

— Ладно, теперь оно мертво. Так что ты можешь возвращаться и осмотреть это. Может быть, ты придумаешь более убедительную причину, чем «неестественно». В конце концов, разве это не то, с чем мы имеем дело каждый день?

— Да. Но это было… другим. Я не могу это объяснить. Это просто интуиция.

— Тогда теперь твоя интуиция должна сказать тебе, что нам надо узнать, что это было, и попытаться объяснить. — Она прикоснулась к его руке. — Что сделано, то сделано, Оуэн. Ты застрелил его. Оно мертво. Давай будем двигаться дальше.

— Может быть, — проворчал Оуэн и втянул голову в плечи. — К тому же, тут холодно.

Тошико, надев хирургические перчатки, раскладывала на подносе останки загадочного существа. Пуля разорвала его на куски, но, собрав нечто похожее на ошмётки затвердевшей слизи, которые она нашла на полу в прозекторской, Тош удалось сложить часть мозаики. На её лице красовалась защитная маска, закрывавшая нос и рот и спасавшая от зловония. Йанто уже жаловался, что всё помещение провоняло чем-то, напоминающим запах компостной кучи.

— Что ты собираешься делать? — спросил Джек Тошико, наблюдая за её работой. Когда отвратительный гнилостный запах достиг его носа, его лицо застыло в гримасе отвращения. — Сшить все куски вместе и пропустить через них пару тысяч вольт?

Тошико холодно взглянула на него и продолжила свои исследования.

В вытянутом состоянии существо было примерно восемнадцати дюймов в длину. Это был гуманоид с жёсткой, волокнистой зелёной кожей. Голова была полностью раздроблена выстрелом Оуэна, так что невозможно было восстановить её первоначальный вид, однако удалось найти остатки похожей на водоросли субстанции. Тошико положила их на предметное стекло и рассмотрела под микроскопом вместе с полосками плоти.

— Это довольно необычно, — сказала она, взглянув на Джека поверх очков. — Я сделала химический анализ плоти. Фактически это отвердевшая слизь, состоящая из различных неорганических солей, шелушащихся клеток и лейкоцитов. Другими словами, похоже, оно состоит по большей части из слизи.

— Не очень приятно.

— Хотя здесь ещё присутствуют следы вещества растительного происхождения, — задумчиво сообщила Тошико. — Фактически часть плоти.

— Ты имеешь в виду, что это могла быть растительная форма жизни? — Джек не казался удивлённым, в его голосе звучало подлинное сомнение. Иногда глубина его знаний о жизни пришельцев до сих пор удивляла Тошико.

— Нет, — ответила она. — Я не уверена. Это не является ни растением, ни животным, ни абсолютным мукоидом[13]; просто всего понемногу. Хотя это могло бы объяснить запах — действие бактерий в гниющем растении.

Джек нахмурился, глядя на останки, и Тошико заметила это.

— Это выглядит немного знакомо, — спокойно сказал он в ответ на её недоумённый взгляд.

— Запах?

— Нет. Вид. Напоминает мне кое-что… — казалось, Джек перебирает в памяти сотни тысяч различных событий, выискивая крошечные крупицы нужной информации. Он приблизился к подносу и потянулся к останкам, убедившись, однако, что не прикасается к ним. Его губы чуть приоткрылись, и он обронил:

— Гомункул.

— Что в дословном переводе с латыни означает «маленький человечек» или «карлик», — кивнула Тошико. — Я понимаю, что ты имеешь в виду.

— В этом что-то есть, — продолжал размышлять Джек, словно не услышав её. — Это слово — гомункул — не знаю, почему, но оно просто подходит. Я знаю.

— Что-то из твоих воспоминаний?

— Я бы хотел, чтобы это было так.

— Расслабься. Оно само вспомнится, — улыбнулась ему Тошико. — Тебе нужно отдохнуть.

Джек запустил пальцы в волосы.

— Что мне нужно, так это ещё кофе. Йанто!

— В Торчвуде работа никогда не заканчивается, — сказал Йанто, стягивая резиновые перчатки. — Если хотите получать кофе по первому требованию, следует сначала перестать пачкать помещение.

— Приготовь мне кофе, пока я тебя не отшлёпал, — ухмыльнулся Джек и снова повернулся к Тошико. — Тош, что это существо делало внутри трупа? Как оно туда попало?

— Думаю, наша первоначальная идея была близка к истине, — ответила она. — Оно росло там. Не думаю, что оно достигло полной зрелости, однако оно явно готово было вылупиться, и я думаю о том, не могло ли это быть причиной того, чтобы труп пребывал в условно-мёртвом состоянии в болоте в течение последних сорока лет.

— И именно поэтому он вдруг ожил?

— Ну, здесь по-прежнему регистрируется значительный уровень разгрузки временнóго кванта, но это более вероятное объяснение, чем последствия открытия Разлома.

— Ладно, я поверю в это. Хотя мы по-прежнему не знаем, что это.

— Гомункул?

Джек пожал плечами.

— Я всё ещё работаю над этим.

Послышался стук шагов, и, подняв глаза, они увидели, что к ним приближается Оуэн. Он старался скрыть своё смущение за маской высокомерия, но эта попытка почти — хотя и не совсем — была обречена на провал.

— Я знаю, знаю, — сказал он, поднимая руки. — Не бегите ко мне обниматься, меня это смущает.

— Обнимать тебя? — уточнил Джек. — Эй, даже у меня есть принципы.

— Спасибо, капитан, — Оуэн поднял брови, придавая лицу выражение полнейшей невинности, что ему почти — хотя и не совсем — удалось. — В любом случае, я вернулся, у меня нормальное настроение. Что дальше?

— Тош исследовала то, что осталось от…

— От?..

— От того, чем бы это ни было.

— От уродливой фиговины, да? — сказал Оуэн. — «Что бы это ни было» тоже не лучший вариант. — Он широко улыбнулся Тошико и подмигнул. — Вы же знаете, я просто шучу.

— Я думаю, это какая-то разновидность зародыша, — коротко высказалась Тошико.

— Я уже говорил об этом. Это не младенец, Тош. — Он наклонился к ней, чтобы посмотреть показания на мониторе, и приподнял брови. — Для начала, согласно этим записям, оно сделано из соплей.

— Когда я сказала «зародыш», я имела в виду, что он не полностью вырос, — Тошико указала на результаты компьютерного анализа на мониторах над её столом. — Посмотри на эти показания молекулярной спектроскопии. Уровни концентрации просто невероятны. Похоже, что здесь в каждой клетке заключена масса энергии, ждущей выхода.

— Есть вероятность, что это может произойти сейчас? — осторожно поинтересовался Джек.

— Нет. Это существо не спит, оно мертво.

— Значит, хорошо, что я его пристрелил, — сказал Оуэн.

Джек принялся задумчиво бродить вокруг рабочего места Тош.

— Таким образом, у нас есть труп, который служил инкубатором для этого существа, пролежав на дне болота более сорока лет, пока его не обнаружила Тош.

— Я страшно удачлива, — прокомментировала Тошико.

Подошла Гвен с пачкой бумаг в руке.

— Я провела кое-какие исследования относительно водяных ведьм, — объявила она. — Пыталась позвонить профессору Лену, но он не берёт трубку.

Тошико улыбнулась.

— Жаль. Он мне понравился.

— Конечно, он ведь спас тебе жизнь.

— Для меня этого всегда было вполне достаточно.

Оуэн посмотрел на Гвен.

— Итак, ты набрала в Гугле «водяная ведьма» и нажала «enter». Не знаю… Учитывая твой опыт работы в полиции и преданность долгу, я ожидал от тебя большего. Что случилось с твоей истинно полицейской склонностью тщательно разыскивать факты и с позицией «лучше медленно, но надёжно»? Думаю, ты могла бы приложить больше усилий и посмотреть в Википедии.

— Очень смешно, Оуэн, — сказала Гвен без тени улыбки. Она передала распечатки Джеку и Тошико, чтобы они просмотрели их. — Я решила, что лучше будет распечатать эту информацию, а не пересылать по сети.

— Странно, что ты не переписала всё это в свой маленький блокнотик, — пробормотал Оуэн.

Гвен не обратила на него внимания.

— Водяные ведьмы — это в основном пучки болотной травы, которые отдалённо напоминают прячущуюся под водой старуху, — сказала она. — Так или иначе, это факт, одна из сторон дела. Обычно их видели во времена Средневековья на болотах по всей стране, но это суеверие давно уже вышло из моды. Хотя на них иногда ссылаются литературные источники разных лет, и, как известно, гигантская водяная ведьма фигурировала в «Беовульфе». Она была матерью Гренделя, жила под чёрным озером и убивала людей своими крючковатыми когтями.

— Кажется, однажды я ходил с ней на свидание, — сказал Оуэн.

— Возможно, именно поэтому Беовульф убил её своим волшебным мечом, — ответила Гвен. — Избавил бедную женщину от страданий.

— Ха-ха-ха.

— В Чешире была ещё одна известная водяная ведьма по имени Зеленозубая Дженни, — продолжала Гвен. — Она пряталась в канавах и утаскивала неосторожных путешественников в своё подводное логово.

— Зеленозубая Дженни? — повторил Оуэн. — Да, я точно встречался с ней.

— Профессор Лен говорил, что некоторые из этих водяных духов могли маскироваться под обычных женщин, — сказала Тошико.

— Ну вот.

— Особенность в том, — снова заговорила Гвен, — что все они живут в примерно одинаковых местах, и у них одинаковый образ действий.

— Так что в конце концов профессор Лен оказался прав, — заключила Тошико.

— Ты считаешь, что наш мёртвый приятель был неосторожным путешественником? — уточнил Джек, указывая большим пальцем в сторону прозекторской. — Однажды ночью сорок лет назад он бродил по Гриндаун Мосс, и его утопила одна из этих старых ведьм?

— Чернозубая Салли, если быть точными, — сказала Тошико. — Так зовут водяную ведьму, о которой нам рассказывал профессор Лен.

— Есть ещё кое-что, что может иметь отношение к нашему делу, — добавила Гвен. — Эти ведьмы — в смысле, водяные ведьмы — не могут иметь детей. Они утаскивали мужчин к себе в болото, но это ничего не давало. Поэтому они сами делали себе детей из высушенных соплей и грязи.

— Гомункул, — тихо произнесла Тошико.

На мгновение повисла тишина, затем Оуэн сказал:

— Но если легенды о водяных ведьмах перестали быть популярными, как ты сказала, что заставило их вернуться теперь?

— Ну, поскольку профессор Лен отсутствует, мне пришлось приложить дополнительные усилия, — Гвен мило улыбнулась, — и найти вот это. — Она положила на стол Тошико лист бумаги. — В наше время также было обнаружено несколько водяных ведьм. И они не настолько старомодны, как вы думаете.

Джек взял распечатку и просмотрел её.

— Девять случаев только за последний год. Почему мы не узнали об этом раньше?

— Нам пришлось рассматривать все возможные явления, — возмутилась Тошико. — Мы не можем следить за каждым сверхъестественным наблюдением или отчётом.

— Но посмотри на места, — сказал Джек, щёлкнув пальцами по бумаге. — Шесть из них находятся в радиусе пяти миль отсюда.

Все знали, что он имел в виду — серебристую башню, пронизывающую центр Хаба, сочащуюся водой и практически скрытую подо мхом и водорослями.

— Разлом, — кивнула Тошико, подходя к нему, чтобы просмотреть отчёт. — Мы знаем, что у этих явлений есть особая связь с пространством и временем — и я соотнесла разгрузки временнóго кванта почти со всеми этими областями. Если бы я провела более близкое сравнение, держу пари, что они бы совпали на сто процентов.

— Проведи перепроверку. Мы должны знать точно, — Джек бросил бумаги в сторону Гвен и Оуэна и добавил: — Смотрите — один из случаев был зафиксирован даже в местном канале! Прямо у нас перед носом.

— Везде, где есть пруды со стоячей водой или болотистые места, — заключила Гвен, изучая карту. — Даже в черте города.

Позади послышалось деликатное покашливание. Обернувшись, члены команды увидели Йанто, стоявшего чуть в стороне.

— Я просто подумал, что в этот момент было бы уместно напомнить вам о Саскии Харден, — сказал он.

— О ком? — нахмурился Джек.

Оуэн выпрямился.

— Та девушка, о которой я пытался разузнать в «Тринсел»?..

— Последовательные попытки самоубийства?

Йанто кивнул.

— Верно. Если помните, в ряде случаев полиция находила её плавающей в воде. В канале, в пруду, в заброшенном бассейне…

— Стоячая вода, — произнесла Тошико. — Или что-то максимально подобное тому.

— Она может быть водяной ведьмой? — задумалась Гвен.

— Давайте спросим у неё, — сказал Джек. Он повернулся к Оуэну, но тот уже направлялся к выходу.

Оуэн направлялся к дому Боба Стронга. Он чувствовал смутную вину из-за того, что не отнёсся достаточно серьёзно к первоначальной просьбе Йанто, однако в тот момент болезнь Стронга показалась ему более важной, и Оуэн совершенно забыл о Саскии Харден.

Он вспомнил, насколько плохо себя чувствует Боб Стронг, как только открылась дверь. Кожа Стронга была серо-зелёного цвета, а глаза под тяжёлыми, припухшими веками налились кровью.

Мгновение Стронг стоял в дверях, глядя на него.

— А, это вы, — грубовато сказал он, кашлянул и отступил назад. — Вам лучше бы зайти. Надеюсь, у вас есть какие-нибудь хорошие новости.

Произнося эти слова, он снова закашлялся, и у него подкосились ноги. Оуэн поймал его, приняв на себя его вес, и помог зайти в дом.

— Всё в порядке, всё в порядке, — заверил его Стронг, опираясь на мебель, чтобы не упасть, но стараясь найти кратчайший путь к дивану. Комната пребывала в беспорядке: множество чашек с недопитым кофе, бутылочки с лекарствами, смятые носовые платки и ужасный запах.

Оуэн осторожно принюхался. Он знал, чем это пахнет — болезнью. И чем-то ещё. Ему понадобилась секунда, чтобы понять, чем именно: гнилой капустой. Возможно, на кухне что-нибудь испортилось.

Кашель Стронга был надрывным, гортанным, и Оуэн слышал, как он стонет от боли, разрывающей его грудь.

— Присядьте, — велел Оуэн. — Я вам кое-что дам.

— Чувствую… себя… как в аду, — простонал Стронг, опускаясь на диванные подушки.

— Что вы принимали?

Глаза Стронга закрывались, словно он был слишком слаб, чтобы отвечать.

— Что вы принимали? — повторил Оуэн, быстро перебирая разбросанные по полу бутылочки с обезболивающими и отхаркивающими средствами. Среди них не было ничего слишком серьёзного.

— Нашли что-нибудь? — спросил Стронг.

— Что?

— Анализы крови. Что они показали?

— Ничего, — честно ответил Оуэн. — Всё в порядке.

Стронг нахмурился.

— Я ничего не понимаю.

— Это правда. Судя по вашим анализам, у вас просто образцовое здоровье, приятель.

— Я чувствую себя так, как будто сейчас умру, — сказал Стронг. На мгновение на его лице проскользнуло выражение облегчения, которое быстро сменилось гримасой замешательства и страха. — Так что, чёрт возьми, со мной не так?

Оуэн взял его за запястье и проверил пульс. Он посчитал удары, сверяясь с секундной стрелкой на своих часах. Сердечный ритм был частым, но стабильным.

— Вы пока не умираете, — сообщил Оуэн Стронгу. Он оттянул одно из его опухших век и осмотрел глаз, подсвечивая маленьким фонариком, извлечённым из кармана куртки. Глаза выглядели воспалёнными, однако зрачки нормально реагировали на свет.

— Откройте рот, Боб, — сказал Оуэн, поворачивая к себе лицо мужчины. — Мне нужно посмотреть ваше горло, приятель.

Рот открылся, и Оуэн, используя карандаш в качестве импровизированного шпателя для языка, посветил фонариком в горло Стронга.

Как он и ожидал, горло выглядело красным и воспалённым. Но там было что-то ещё. Влажная слизистая оболочка рта была усыпана белыми ранками, похожими на язвы; некоторые из них кровоточили. Всё это было покрыто слоем неприятно пахнущей слизи. Это было похоже на тяжёлый случай инфекции дыхательных путей.

Что-то зашевелилось у дальней стенки горла Стронга.

Оуэн моргнул, не в силах поверить тому, что видит. Не двигаясь, он продолжал светить прямо в эту точку. И это повторилось: неуловимое движение где-то под кожей. Розовая плоть слегка колебалась, словно что-то извивалось внутри.

Оуэн выключил фонарик.

— Можете закрывать рот. Там нет ничего страшного.

Стронг с трудом сглотнул.

— Что там?

— Пока слишком рано говорить.

— В прошлый раз вы сказали то же самое, — Боб неожиданно снова начал кашлять, и Оуэн отшатнулся, не зная, чего ожидать и потому остерегаясь.

— Вы бывали рядом с прудами в последнее время? Или у каналов? В любом месте, где есть стоячая вода?

— Не думаю. Нет. Зачем?

— Вы знаете Саскию Харден?

— Простите? — Стронг сел, натужно кашляя. Выражение его лица из взволнованного стало недовольным. — Саския Харден? При чём тут она? Откуда вы её знаете?

— Я её не знаю, — ответил Оуэн. — А вот вы, очевидно, знаете.

Стронг снова сглотнул, поморщившись от боли.

— Она связана с этим? Она что, носитель какого-то вируса?

— Возможно. Нам очень нужно с ней побеседовать.

— Вам следует проверить записи в медицинском центре.

— Мы уже сделали это. Адреса, указанного в её истории болезни, не существует. — Оуэн увидел, как Боб нахмурился, и продолжил задавать вопросы: — У вас есть какие-нибудь идеи относительно того, где она может быть? Как нам её найти?

— Подождите минутку. Я… я видел её вчера. В больнице. Она приходила ко мне на приём. С ней не всё было в порядке — проблемы с психикой, что-то вроде того. Несколько попыток суицида. Я не так уж хорошо её знаю, но… — его речь снова прервалась приступом кашля. Стронг схватил носовой платок, но не успел воспользоваться им, отхаркнув внушительное количество красно-зелёной мокроты. — Господи, не знаю, сколько я ещё смогу терпеть это, — выдохнул он. — Что со мной не так?! Мне нужно лечь в больницу, определённо…

Оуэн покачал головой.

— Нет. Никаких больниц. По крайней мере, сейчас. Я не хочу, чтобы вы приносили эту заразу в больницу, пока мы не выяснили, что это.

— Но там есть все необходимые условия, — возразил Стронг. — Карантин.

— Это может оказаться что-то, с чем врачи раньше не сталкивались, — предупредил Оуэн.

— У них есть условия для таких случаев…

— Вряд ли. Нет, пока никаких больниц, — Оуэн встал, показывая, что вопрос закрыт. — Кто-нибудь ещё в медицинском центре может знать, как найти Саскию Харден?

Стронг покачал головой.

— Нет, никто. Всё, чем мы располагаем — это информация из истории болезни.

— Ладно. Сидите тихо. — Оуэн вытащил мобильный телефон. — Йанто? Я не могу найти след Саскии Харден. Тебе придётся самому её искать. Проверь полицейские отчёты. Посмотри, вдруг там есть подсказки. Если ничего не найдёшь, поищи ещё раз. И попроси Гвен помочь тебе — у неё есть полицейские инстинкты.

— Гвен уехала с Джеком, — сказал Йанто.

— Куда?

— Было замечено паранормальное явление — мы думаем, что это водяная ведьма. В Гаррон-парк.

— Я еду, — Оуэн отключил телефон и снова повернулся к Стронгу. — Если вы что-либо вспомните, хоть что-нибудь, что сможет помочь нам найти Саскию Харден, позвоните мне по этому номеру, — он написал что-то на клочке бумаги и передал его Стронгу.

— Хорошо, — Боб взглянул на номер, сложил листок и сунул его в карман рубашки.

Оуэн остановился, протянув руку, чтобы почесать шею. Сглотнул, немного вздрогнув.

— Что случилось?

Оуэн пожал плечами и направился к двери.

— Ничего. Думаю, что я подхватил что-то вроде ангины.

Джек и Гвен мчались на внедорожнике по улицам Кардиффа. Джек был за рулём, Гвен сидела на пассажирском сиденье, перезаряжая свой пистолет. Джек не отрывал взгляда от дороги, но при этом не прекращал говорить.

— Мне это не нравится, — отрывисто сказал он. — Мне не нравится гнаться за чем-то, когда я даже не знаю, что это.

— Явление было зафиксировано вчера, — сообщила Гвен. — Мы должны проследить.

— Эта информация не подтверждена. Это была всего лишь болтовня по интернету. Старуха, которая прячется у озера в Гаррон-парк? Ерунда какая-то.

— И поэтому мы так несёмся, как будто от этого зависит наша жизнь? — поинтересовалась Гвен.

— Может быть, мне просто надоело ждать.

Джек резко повернул внедорожник, и свет от уличных фонарей начертил оранжевые полосы на его лице, когда машина помчалась по проспекту.

— Так или иначе, — продолжал он, — Тош говорит, что зафиксировала следы активности Разлома с центром в парке. Искры Разлома. Это лучшее место в городе, где можно найти как раз такой тип водоёмов, какой предпочитают эти существа.

Автомобиль резко остановился у ворот парка, и Гвен с Джеком вылезли наружу. Джек открыл крышечку своего прибора, который он носил на запястье на кожаном ремне, и проверил показания. На дисплее мигал зелёный огонёк, а устройство ритмично попискивало.

— Разгрузка временнóго кванта — здесь, — сказал он, направляясь к воротам парка.

Главные дорожки были освещены, но парк выглядел пустынным, а некоторые его части пребывали в полной темноте. Гвен изучила схему парка в машине по пути сюда, но кроме того предусмотрительно закачала карту местности и аэрофотоснимки на свой мобильный телефон.

Пять минут спустя они были у озера, и свет от фонарика Гвен скользил по мерцающей чёрной водной глади.

Нетерпеливо присвистнув, Джек захлопнул крышечку на своём ремешке.

— Есть что-нибудь?

— Ничего, — ответил он. Он вытащил из кармана небольшой однообъективный прибор ночного видения и просканировал озеро. — Что именно я здесь ищу?

— Не спрашивай у меня. Йанто сказал, что несколько школьников сообщили, будто вчера днём видели старуху, плавающую в озере.

— Школьники?

— Видимо, всё это он узнал из интернет-чатов, — продолжала Гвен.

— У Йанто слишком много свободного времени.

— Он искал по конкретным запросам — женщина, вода, местные каналы, реки, парки… Ключевые слова привели к такому результату.

— Это было вчера, а сейчас — это сейчас, — сказал Джек. — Если она была здесь тогда, то мы опоздали. Это уже становится традицией.

Их внимание привлёк отдалённый собачий лай. Это был не просто лай; в нём чувствовалась настоящая агрессия. Неожиданный, навязчивый голос разъярённой собаки, готовящейся к нападению.

Джек машинально направился в сторону, откуда доносился лай.

— Это здесь, — произнёс он, ускоряя шаг.

Гвен побежала за ним.

— Это всего лишь чёртова собака! — крикнула она.

Но теперь ничто не могло остановить Джека. Когда он обходил озеро, шинель развевалась у него за спиной, словно плащ супергероя. Лай становился громче и яростнее, и интуиция подсказывала Гвен, что, что бы сейчас ни происходило, это нехорошо и нужно остановить это. Возможно, на кого-то напали, или это была просто собачья драка, но они с Джеком обязаны были вмешаться.

Они обнаружили собаку у края озера, где вода была покрыта плёнкой зелёных водорослей и запутанными стеблями камыша. Это был питбультерьер, комок нервов и агрессии, его зубы сверкали в лунном свете, и слюна брызгала с массивных челюстей всякий раз, когда он открывал рот, чтобы залаять. Он прыгал у края воды, сосредоточив своё внимание на чём-то, до чего не мог добраться.

Хозяин собаки был тут же — мускулистый молодой человек в джинсах и толстовке, такой же брутальный, как и его питбуль. Он размахивал в воздухе поводком и ругался.

— Фу! Карло! Фу, я сказал! — орал он на собаку, злой как чёрт, но в то же время и испуганный из-за того, что потерял контроль над животным.

— Что случилось? — Джек не смотрел ни на человека, ни на собаку; его внимание было полностью сосредоточено на воде.

— Этот чёртов ублюдок увидел что-то в воде, — раздражённо ответил мужчина. — Наверно, крысу. И совсем распсиховался.

Собака уже охрипла от лая. Она била лапами по краю воды, создавая рябь на зелёной пене.

— Вернись, маленькое чудовище, — мужчина шагнул вперёд и попытался прикрепить поводок к ошейнику пса. Однако собака не далась.

— Уведите его от воды, — посоветовала Гвен. — Это небезопасно.

— Отвали, — ответил парень. — Я просто выгуливаю свою собаку. Это не твоё дело.

— Эй! — вмешался Джек. — Следи за словами. И за своей собачонкой. — Он с самого начала повысил голос, чтобы его было слышно несмотря на лай, но в последний момент пёс вдруг затих.

Все машинально бросили свои дела и посмотрели на питбуля.

Он стоял у самой воды, его бока вздымались, словно он задыхался, и с его челюстей толстыми верёвками свисала слюна.

А затем, подняв целый фонтан брызг, что-то с дикой скоростью поднялось из воды прямо перед собакой.

Гвен даже не уловила, как всё произошло. Она отступила от края воды, от брызг; сердце у неё в груди неистово колотилось от возбуждения. Она слышала, как Джек что-то кричит и как вопит в ужасе хозяин собаки, но всё, что она видела — как питбуль отшатнулся — но уже без головы.

Она видела это довольно чётко, словно в замедленной съёмке. Ноги пса по-прежнему работали, по крайней мере несколько мгновений, пока тело двигалось прочь от воды, но мышцы должны были работать лишь на последних остатках нервных импульсов: шея представляла собой лишь красный обрубок, кровь хлестала из разорванных артерий. Гвен увидела край белой кости, где толстый собачий позвоночник был ещё виден, а затем тело сжалось в последней мощной конвульсии и замерло.

Вода всё ещё кипела. Джек вынул пистолет, прицелился, но ничего не было видно. Водоросли обвивались вокруг его ног, и в грязи Гвен увидела голову питбуля.

Свет фонарика высветил широкую красную полосу в тёмной воде, и хозяин собаки наконец осознал, что произошло.

— Боже всемогущий! Оно оторвало ему голову!

— Отойди! — приказал Джек.

Но хозяин пса молча, непонимающе смотрел расширившимися глазами на мёртвое животное, лежащее у его ног.

— Карло?

Джек схватил мужчину за шиворот и оттащил его от края озера.

— Я сказал — отойди! Держись подальше от воды!

— Что это было, чёрт возьми?

— Хорошо — я не знаю! — заорал Джек. — Хочешь вернуться и взглянуть поближе?

Мужчина покачал головой, а затем торопливо отвернулся, и его вырвало.

Гвен побежала к тому месту, где стоял Джек, осматривая завихряющуюся зелёную поверхность воды на предмет каких-нибудь признаков жизни.

— Не подходи слишком близко, — предостерегла она. — Ты видел, что это было?

— Нет. А ты?

— Только размыто — оно двигалось слишком быстро, — ответила она. Она старалась говорить тихо и спокойно, унять бешеное сердцебиение и природную склонность к панике, и боролась с желанием уйти подальше от края озера. — Думаю, собака могла рассмотреть это лучше всех.

Джек держал свой пистолет направленным на воду.

— Я даже не видел, откуда оно появилось.

Хозяин собаки в каком-то оцепенении шёл обратно к озеру. Гвен видела его моргающие, неверящие глаза и понимала, что видит перед собой шокированного человека, который вот-вот разразится приступом ярости. Она видела искру, таившуюся в его тёмных глазах, когда он смотрел на Джека.

— Это вы сделали? — спросил мужчина несколько необдуманно.

Джек даже не удостоил его взглядом.

— Полегче, приятель. Мы пока не знаем, что случилось.

Мужчина сделал шаг вперёд, расправил плечи и расставил ноги пошире. Он ткнул своим толстым пальцем в то, что осталось от питбуля.

— Вы видели это? Видели?

Джек кивнул.

— Сложно было это пропустить.

Парень сжал кулак и занёс руку, готовясь нанести удар, но Джек предвидел это пятью секундами ранее и увернулся, оставив идиота с его левым хуком позади.

— Брось, — сказал Джек, когда парень распластался в грязи. — Я не в настроении.

Мужчина дотронулся до своей губы, понял, что она кровоточит, и начал подниматься. Невозможно было сказать, намерен он признать своё поражение или нанести новый удар, но он, неожиданно вскрикнув, снова упал. На мгновение Гвен показалось, что он просто поскользнулся в грязи, но потом она поняла, что его затягивает под воду.

Гвен и Джек отчётливо видели это. Две длинные, тонкие руки высунулись из воды среди влажных зелёных водорослей и обхватили мужчину за шею. Костлявые, похожие на ветки пальцы сомкнулись вокруг его горла и сильно сжали его. Джек не знал, стрелять или нет — он продолжал целиться в озеро, но не был уверен, что не попадёт в парня, если выстрелит.

Человек бешено бился в воде, а потом с ужасающей скоростью исчез под пенистой поверхностью. Ещё была короткая борьба, в ходе которой из-под воды послышался последний отчаянный захлёбывающийся крик.

И всё стихло, лишь волны бежали под зелёной поверхностью воды, словно испуганные крысы.

Три выстрела прорезали ночную тишину — Джек стрелял в пенящуюся воду. Пули подняли лёгкий дымок, но не достигли цели.

— Его утащили, — сказала Гвен, отступая. — Я видела руки — они высунулись и затащили его под воду.

Джек продолжал ходить у края воды с поднятым пистолетом.

— Позвони Йанто и Тош и скажи им принести со склада несколько глубинных бомб. Мы заставим это существо вылезти из воды.

Гвен уже набирала номер на своём мобильнике.

Когда Тошико ответила на звонок, её первые слова были прерваны приступом сильного кашля.

— Извини, — выдохнула она спустя мгновение. — Горло болит.

— Мы нашли водяную ведьму, — сказала Гвен без предисловий. — Она в озере в Гаррон-парк. Нам нужны глубинные бомбы, и как можно скорее.

— Глубинные бомбы? — озадаченный ответ Тошико внезапно заглушил сильный шум, донёсшийся из озера, и резкий всплеск воды.

— Ложись! — крикнул Джек, поворачиваясь и бросаясь к Гвен, хватая её под руку с одной стороны и подминая под себя. Она упала на траву; несмотря ни на что, у неё хватило духу и любопытства, чтобы повернуться и посмотреть, что происходит.

Тело человека, гулявшего с собакой — или то, что от него осталось — с влажным стуком и брызгами воды приземлилось на берегу. Гвен приподнялась на колени для лучшего обзора и тут же пожалела об этом. У мужчины уцелели только ноги. Тело было разорвано от паха до подбородка, одежда и плоть были разрезаны с такой лёгкостью, словно это была мокрая бумага. Внутренние органы торчали из ран, как покупки из пакета. Тело выглядело как жертва нападения акулы — прямо здесь, на берегу маленького озера в парке в центре Кардиффа.

Голова мужчины висела на тонкой полоске скрученной плоти и хрящей. Кровь хлестала из разорванного горла и впитывалась в землю под лицом человека, на котором застыло шокированное выражение. Его глаза были широко раскрыты, но они уже ничего не могли увидеть.

Гвен неуклюже вытащила пистолет. Снимая его с предохранителя и взводя курок, она чувствовала, как дрожат её руки. Стоя на коленях, она прицелилась. Что бы ни появилось из-под воды следующим, оно попадёт под серию выстрелов.

— Гвен? — голос Тошико доносился словно издалека. — Гвен? Что происходит? Что случилось? Гвен, ты слышишь меня?

— Тош, думаю, уже слишком поздно для глубинных бомб, — наконец ответила Гвен. У неё во рту пересохло — это было знакомое ощущение оцепенения и шока от столкновения лицом к лицу с чем-то невероятным и смертельно опасным. Это было одновременно и страшно, и возбуждающе — осознавать, что следующие несколько секунд могут быть её последними мгновениями на Земле. Последними в принципе.

На юго-востоке показались сверкающие голубые огни, сопровождаемые скорбным воем полицейских сирен.

— Чёрт, — тихо сказал Джек.

— Наверно, кто-то пожаловался на собачий лай, — предположила Гвен. — Уже поздно.

— Смотри! — закричал Джек, указывая куда-то пальцем.

В двадцати футах от них из озера, натягивая длинные мокрые водоросли, словно обрывки пальто, поднималась тонкая человекоподобная фигура. Гвен схватила свой фонарик, и его луч скользнул по озеру, выхватывая из темноты следы ила и фигуру, поднимающуюся выше в ночной воздух. С неё текла вода, словно из маленькой тучи.

Фигура уплыла в темноту, и Джек сразу же бросился за ней, эффектно разбрызгивая воду.

— Джек! — позвала Гвен, так же как и голос, раздавшийся в её ухе. Она прижала руку к уху и крикнула: — Что?

— Гвен? Это Оуэн. Я еду в парк. Буду минут через пять. Йанто говорит, что копы тоже сюда направляются.

— Тогда, чёрт возьми, потарапливайся, Оуэн! — Гвен бежала вслед за Джеком. — Мы ловим водяную ведьму!

Ведьма плыла не более чем в десяти футах от земли, оставляя воду и водоросли среди росших вокруг озера деревьев. Джек полетел за ней, подпрыгнув в воздух и схватившись за свисающие лохмотья. Он заставил её упасть в груду гниющих листьев и грязи.

— Попалась! — крикнул он и тут же получил сильный удар в висок, заставивший его пошатнуться. Он ударился о дерево, тряхнул головой и снова бросился на ведьму, пока она не успела встать на ноги.

Они покатились по листьям и оказались в пятне лунного света. Джек сел верхом на пойманную ведьму и увидел тёмное, морщинистое лицо цвета грязи, которое смотрело на него безумными грязно-жёлтыми глазами. Тонкий рот открылся, показывая тёмные, острые, как иглы, зубы и бледные дёсны. Существо издало яростное шипение и с феноменальной силой отбросило его прочь. Джек кувыркнулся, упал в грязь и поднял глаза, чтобы посмотреть на создание, которое на него набросилось. На него пристально смотрели жёлтые глаза, слюна капала с тёмных клыков.

— Гадкий Джек! — завизжала ведьма. Она ударила его по лицу, расцарапав его до крови. После этого она лизнула его лицо длинным, холодным языком. — Ты невкусный! — сказала она и плюнула в него. — Ты всё испортил, мальчишка из Торчвуда!

— О’кей, я не просто заинтригован, — бросил Джек. — Я раздражён. Кто ты, чёрт возьми?

— Я Чернозубая Салли!

— Милое имя. У тебя есть парень?

Она наклонилась к нему и неприятно улыбнулась.

— Профессор Лен. Ты знал его?

— Сука, — процедил Джек.

— Дохлое мясо, — сказала Чернозубая Салли.

— Он или я?

— Оба.

Она снова бросилась на него, но на сей раз он был готов к этому, прикрывшись левой рукой и позволив ремешку на запястье принять удар на себя. Она зарычала и набросилась снова, на этот раз он поймал момент и увернулся, получив возможность сесть на неё верхом. Это оказалось плохим ходом; как-то странно искривившись, она умудрилась ударить его коленом в пах. Он согнулся от боли, но теперь ему было слышно, что полицейские сирены приближаются. За деревьями уже сверкали синие огни.

Чернозубая Салли развернулась, одной рукой отбросив Джека, так что он упал на колени. Он обернулся как раз в тот момент, чтобы увидеть, как она исчезает в темноте, наполняющейся сверкающими огнями.

Джек со стоном поднялся на ноги, когда Гвен подбежала к нему.

— Она ушла туда, — выдохнула она, хватая его за руку и таща за собой.

— Она знала, кто я, — сказал Джек.

Они прошли между деревьями и оказались на берегу озера, когда водяная ведьма стремительно взмыла в воздух. Джек вытащил револьвер и дважды выстрелил в исчезающую фигуру.

— Не попал, — сказала Гвен.

— Посвети на неё! — крикнул он, забегая в воду с револьвером в вытянутой руке, стараясь поймать момент, тщательно целясь.

Гвен машинально посчитала выстрелы — три перед этим и два только что. В револьвере оставалась только одна пуля. Гвен отчаянно посветила лучом фонарика в разные стороны, пока не высветила что-то блестящее высоко в воздухе. Джек прицелился, сощурил один глаз и нажал на курок. Револьвер выстрелил, и его последнее слово эхом разнеслось над озером, пока его не заглушил звук шагов приближающихся полицейских.

— Вооружённая полиция! Бросайте оружие! — крикнул человек, шедший первым. Он упал на одно колено и прицелился в Джека, держа свой автоматический пистолет обеими руками. — Я сказал — бросайте оружие! Быстро!

Джек обернулся, приподняв бровь.

— Это последнее предупреждение, — рявкнул стрелок. — Опусти пистолет, или я выстрелю.

— Отойдите, — сказал Джек. — Это Торчвуд.

Офицер нажал на курок, когда последнее слово сорвалось с губ Джека. С этого расстояния первый выстрел был достаточно мощным, чтобы сбить его с ног, а второй, ранивший его в плечо, заставил его упасть лицом вниз в грязь.

Стрелок моргнул, словно удивляясь тому, что только что сделал.

— Он сказал «Торчвуд»?

— Попридержи своё оружие! — пронёсся через парк чей-то голос, и из тёмного тумана появился Оуэн Харпер. — Опустите оружие. Вся эта область сейчас находится под ограничением Торчвуда.

Полицейские в молчаливом недоумении смотрели на представшую перед ними сцену: безголовая собака, валяющаяся в грязи, растянувшийся на берегу выпотрошенный труп человека, Джек Харкнесс, лежащий лицом вниз в воде, и совершенно шокированная Гвен, стоящая чуть поодаль. И Оуэн, шагающий мимо них прямо к дежурному офицеру. Он остановился, только когда они оказались нос к носу.

— Ты здесь главный?

— Я судмедэксперт, да, — сухо ответил офицер. — Сержант Килшоу.

— Тогда проваливай, — сказал Оуэн.

— Хорошо, Оуэн, — Гвен подошла к ним. — Я разберусь с этим.

Эксперт с благодарностью повернулся к ней.

— Это правда? Это действительно дело Торчвуда?

— Боюсь, что да, — Гвен выдавила улыбку. Она постаралась говорить как можно более официально. — Боюсь, что нам придётся попросить вас и ваших людей покинуть эту территорию. Спасибо, что отреагировали, но мы займёмся этим сами.

— О… да. Ладно.

Эксперт выглядел совершенно изумлённым, и Гвен немного смягчила тон.

— Впрочем, вы можете установить кордон вокруг парка. Мы ведь не хотим привлекать внимание любопытствующих, не правда ли?

Сержант Килшоу кивнул, словно был рад тому, что у него появилась оправданная возможность уйти. Однако он колебался, глядя на валяющийся на траве неподалёку выпотрошенный труп.

— Мисс, но здесь труп. Я понимаю, о чём вы говорите, и знаю, что у Торчвуда есть абсолютный приоритет, но я чувствую себя некомфортно, оставляя территорию в таком виде.

Гвен выдержала его пристальный взгляд, твёрдый, но не агрессивный.

— Мне жаль, но вы сами это сказали — абсолютный приоритет.

— Мне нужно узнать, кто это. Мы должны сообщить его семье о случившемся. Я могу это сделать?

— Пока нет. Мы свяжемся с вами и разберёмся в деталях этого дела в кратчайшие сроки.

Сержант Килшоу по-прежнему не выглядел счастливым, но он знал, что ничего не может сделать. И всё-таки он снова сделал паузу, не желая уезжать, не получив какой-нибудь уступки.

— А что насчёт моего человека? — он указал на офицера, который стрелял в Джека. Другой член вооружённой команды уже изымал у стрелка оружие и бросал его в пластиковый пакет для сбора доказательств, чтобы потом провести обычное судебное расследование. — Будет запрос. Это закон.

— Не нужно, — послышался голос с берега; он говорил, нарочито растягивая слова. Джек медленно поднимался на ноги, с его испачканного в крови лица и шинели стекала грязная вода. Он не спеша подошёл к эксперту и улыбнулся. — Мне не причинили никакого вреда.

— Что? — Килшоу смотрел на тёмно-красное пятно, расползающееся на рубашке Джека.

— Он промазал, — просто сказал Джек.

Полицейский нахмурился.

— Что?

— Капитан Джек Харкнесс, — тепло произнёс Джек. Он пожал руку эксперта и одарил его лучезарной улыбкой. — Как я уже сказал, мне не было причинено никакого вреда. Собирайте своих людей и идите, сержант. Мы сами во всём здесь разберёмся.

— Он промазал? — повторил Килшоу, все ещё глядя на кровь, просачивающуюся сквозь синюю рубашку Джека.

— Да. Фактически на вашем месте я бы объявил ему выговор. Похоже, ему следовало бы больше практиковаться на стрельбище, вам так не кажется?

— Так куда оно ушло? — спросил Оуэн немного позже. Они втроём стояли у озера. Вокруг царила мёртвая тишина. Поверхность воды под чёрным ночным небом была спокойной и зеркально-гладкой.

— Думаю, туда, вверх, — Джек смотрел на небо, разглядывая низкие облака, окрашенные огнями Кардиффа в оранжевый цвет. Капли дождя начали падать на его лицо, смывая с него кровь и грязь.

— Ты хочешь сказать, что она умеет летать?

— Крокодил с реактивным двигателем. Она поднялась из воды, а потом мы потеряли её в темноте. — Джек посмотрел на свой револьвер, барабан которого был открыт, так что его можно было перезарядить. — Хотя я думаю, что ранил её.

— Значит, она снова сбежала, — Оуэн с отвращением пнул траву.

— Ты считаешь, что это то же самое существо, которое мы видели на рыбной ферме?

— Посмотри на тело, — Оуэн присел рядом с собачником. Он указал карандашом на зияющую в разорванной одежде и плоти рану. — То же самое было с охранником и Большим Парнем, их фактически разорвали пополам.

К ним подошла Гвен, которая звонила в Хаб с отчётом, стоя немного поодаль.

— Я рассказала Тош подробности. Она собирается решить вопрос с вывозом тела и с подходящей историей для полицейских.

— А что насчёт прессы? — спросил Джек. — Они скоро будут здесь повсюду.

— Она занимается этим. Она говорит, что разобраться с прессой и телевидением проще всего, потому что зверские убийства в парке — это одна из их любимых тем, и они поверят во всё, что угодно. — Гвен подавила дрожь при мысли о том, что искусство прикрытия Торчвуда состоит в постоянном утаивании их участия и «нормализации» происшествия. Это было то, что Гвен теперь почти считала само собой разумеющимся. Почти. Точно так же она с невероятной регулярностью становилась свидетелем жутких насильственных смертей с тех пор, как присоединилась к Торчвуду. Она с самого начала при поддержке Джека дала себе обещание, что никогда не станет относиться к этому равнодушно. И всё же вот она бесстрастно смотрит на выпотрошенное тело у их ног с такой же холодной, профессиональной отстранённостью, какую она, вступив в команду, улавливала у других, опытных членов Торчвуда.

Джек, как всегда, казалось, прочитал её мысли.

— Ты в порядке? — мягко спросил он.

Гвен пожала плечами и медленно выдохнула в холодный ночной воздух облачко пара.

— Я не знаю, Джек. Я ничего не чувствую. Меня немного тошнит — но, думаю, это из-за адреналина. Полагаю, через какое-то время ты привыкаешь к этому.

Джек указал пальцем на труп.

— Посмотри на него внимательно, Гвен. Это — настоящий парень. Он только что выгуливал свою собаку. Ему — что? — примерно двадцать пять — двадцать шесть лет. У него где-то есть мать, которая даже пока не знает, что потеряла его. Представь, что она будет чувствовать, когда у её дверей появится полицейский с новостями. Неважно будет, стал её мальчик жертвой вооружённого преступления, драки в каком-нибудь переулке, автокатастрофы или воздействия пришельцев — он всё равно умер.

Гвен оторвала взгляд от трупа и посмотрела на Джека.

— Что ты имеешь в виду?

— Это должно беспокоить тебя, Гвен. Ты достаточно часто говорила мне об этом — не забывай беспокоиться. Он был убит чем-то, чего мы не понимаем и не можем найти. И оно сделает это снова, пока мы не найдём и не остановим его. Это наша работа. Именно поэтому ты не должна оставаться равнодушной.

Она кивнула, закусила губу и отвернулась.

Дорога обратно к внедорожнику казалась очень долгой.

— И что теперь? — спросил Оуэн, когда они с Джеком направились к воротам вслед за Гвен.

— Как у тебя с доктором? — спросил Джек.

— Он всё ещё болен — действительно болен. Ему нужен карантин.

— Что с ним?

— Я не знаю. Судя по симптомам — какая-то разновидность респираторной инфекции, но это худшее, что я когда-либо видел.

— Худшее по «Ланцету»[14] или по Торчвуду?

— По Торчвуду. — Оуэн описал странное подкожное движение, которое он наблюдал у задней стенки горла Стронга. — Во всяком случае, это что-то явно внеземного происхождения. Именно поэтому я не отправил его в больницу — слишком опасно. Возможно, мы должны взять его к себе в Хаб.

— Только если это не заразно, — предупредил Джек.

— Ну, я не знаю насчёт этого, — Оуэн потёр горло и кашлянул. — Но думаю, что я это подцепил.

Йанто осторожно поставил чашку с кофе рядом с кубиком Рубика на рабочем столе Тошико. Она лежала на столе, положив голову на сложенные руки. Показания на мониторах отбрасывали голубые блики на её блестящие чёрные волосы. Под грудами бумаг и записок были погребены тарелка с виноградом, недоеденное яблоко и несколько смятых носовых платков.

— Тош?

Она зашевелилась, а затем, поняв, что заснула за своим рабочим столом, вздрогнула и проснулась.

— Йанто! Боже, я, кажется, задремала…

— Свежий кофе, — мягко сказал он. — Я подумал, что тебе это не повредит.

Она потянулась, но не сильно, стараясь скрыть смущение.

— Я устала сильнее, чем мне казалось.

— Хорошо, что Джек не застал тебя спящей на работе, — произнёс Йанто с улыбкой. — Как ты себя чувствуешь?

— Плохо. — Это слово превратилось в приступ кашля, и Тошико снова потянулась за носовым платком. — О, я чувствую себя ужасно. Самое время простудиться… — она опять кашлянула, на этот раз сильнее, и бросила платок в мусорную корзину.

Она промахнулась, и Йанто, машинально нагнувшись, чтобы поднять отброшенную салфетку, не мог не заметить несколько красных пятнышек на ней. Он на мгновение замер, думая о том, знает ли Тошико. Она уже была вся в работе: торопливо что-то набирала на клавиатуре, глядя вверх, на мерцающие экраны.

— По-прежнему никаких данных о Саскии Харден, — сообщила она. — Я дважды проверила криминалистический учёт в полиции, национальную базу данных ДНК, государственные доходы и таможенное управление, социальные службы, всё. Я даже обращалась в МИ-5, Интерпол и UNIT. Но и там ничего не нашлось. Она просто не существует.

— Кажется, Оуэн ездил повидаться с её лечащим врачом?

— Адрес, указанный в её учётной записи в больнице, неправильный.

— Тогда кто она?

Тошико сняла очки и задумчиво укусила себя за руку.

— Хороший вопрос. Призрак. Фантом. Или просто плод чьего-то воображения?

— Но этому человеку нужен врач.

— Да. И я думаю — зачем?

— Это всего лишь догадка, но обычно люди ходят к врачу, когда заболевают.

Тошико указала на него дужкой своих очков и снисходительно улыбнулась.

— Эй, ты прав. Знаешь, с такими мозгами, как у тебя, Йанто, ты далеко пойдёшь.

Он улыбнулся.

— О, я действительно скрытый гений. Разве ты ещё не догадалась?

— Да, это очень хорошо скрыто.

— Нужно быть гением, чтобы так эффективно это маскировать.

Тошико засмеялась и снова начала кашлять. Когда приступ прошёл, она поморщилась, потирая горло.

— У меня тоже болит горло. В аптеках есть что-нибудь, что я могла бы принять, Йанто?

— Боюсь, всё, что ты можешь себе позволить — это стандартные анальгетики. Наверно, у нас в сейфе есть кое-какие инопланетные средства, но их запрещено применять. Кроме того, ты человек. Например, обезболивающие, предназначенные для аркатинианцев, могут не только не помочь тебе, но и наоборот, оказаться смертельными.

Тошико пожала плечами и, шмыгнув носом, вернулась к работе.

— Мне, как всегда, везёт.

— Я проверил телевизионные новости, — сказал ей Йанто. — Может быть, тебе будет приятно узнать, что ты не единственная, кто плохо себя чувствует. Количество респираторных заболеваний резко возросло в Южном Уэльсе и частично — в Юго-Западной Англии. Говорят, это начало эпидемии гриппа.

— Это могло бы объяснить моё мерзкое самочувствие.

— Я бы не слишком беспокоился из-за этого. Возможно, ты просто переутомилась, и происшествие в Гриндаун Мосс тоже не пошло тебе на пользу.

Тошико снова кашлянула и простонала:

— Не напоминай мне об этом. Кажется, я так никогда и не вымою грязь из волос. Но, может быть, ты прав. В любом случае, спасибо за кофе.

Йанто ловко подхватил чашку, как только Тошико поставила её на стол, стараясь не касаться её краёв.

Боб Стронг постепенно приходил к выводу, что он умирает. Ему пришло в голову, что следовало бы позвонить матери, однако он был слишком слаб, чтобы двигаться.

С кашлем он отхаркивал всё больше и больше крови — вязкие тёмные сгустки её смешивались с едкой слизью, от которой его тошнило. Он стоял на четвереньках, дрожа, словно испуганный пёс, выплёвывая всё большее количество красной мокроты на пол гостиной, когда раздался звонок в дверь.

Это был настолько обычный звук, до нелепости обычный, что Стронг чуть не засмеялся. Динь-дон! Затем он снова закашлялся, и к моменту, когда приступ прошёл и он вытирал дрожащие губы остатками рваного, расползающегося бумажного полотенца, он понимал, что не сможет даже добраться до двери, чтобы открыть, не говоря уж о том, чтобы задумываться, кто бы это мог быть.

Звонок прозвенел снова. Целую минуту Боб пролежал на холодном ламинированном полу, перепачканном мокротой с вкраплениями крови и заваленном старыми использованными бумажными салфетками. Когда в дверь позвонили в третий и четвёртый раз, всё более и более настойчиво, часть его полубессознательного мозга начала концентрироваться, анализируя ситуацию, находясь при этом в состоянии, подобном сну.

Может быть, это Оуэн Харпер, человек из Правительства.

Может быть, это он стоял за дверью. С лекарством или какой-нибудь вакциной. Или команда медиков, одетых в специальные костюмы и готовых отправить его в карантин. Боб подумал, что существуют специальные процедуры, протоколы для подобных вещей.

Каким-то образом он нашёл в себе силы подползти к входной двери. В прихожей ему с минуту пришлось пережидать очередной приступ кашля, а затем приложить усилия, чтобы встать на ноги, используя в качестве опоры дверную раму. Наконец он был на ногах, он чувствовал себя больным, голова у него кружилась — казалось, что мир вокруг него вращается, — а боль в груди и горле почти не давала ему дышать. Только теперь ему пришло в голову, что, если бы это были представители власти, представители службы спасения или ещё кто-то в этом роде, они, вероятно, уже выломали дверь и пришли ему на помощь.

Он посмотрел на входную дверь. По другую сторону матового стекла виднелся силуэт. Женщина.

Открыть дверь ему удалось не с первой попытки, потому что пальцы одеревенели и были мокрыми от пота. Он не мог как следует ухватить защёлку на замке. В конце концов ему удалось отпереть замок, и дверь открылась, явив его взгляду молодую, довольно привлекательную блондинку в плаще. У неё были странные, запоминающиеся зелёные глаза, которые он сразу узнал, несмотря на своё состояние.

— Саския?

— Здравствуйте, доктор Стронг.

И никаких «О Господи, вы ужасно выглядите, что с вами?». Только «Здравствуйте». Это было настолько нормально и неожиданно, что Боб почувствовал немедленный, фантастический прилив надежды и теплоты. Возможно, всё было не так плохо, как он думал, если она не отшатнулась от страха и отвращения, только взглянув на него. Возможно, он чувствовал себя хуже, чем выглядел. Однако потом он вспомнил, с кем имеет дело.

— Саския, — резко сказал он; в его горле всё ещё было полно мокроты. Понять, что имелось в виду под этим гортанным шумом, было сложно, и он с усилием сглотнул и начал заново. — Саския… Знаете, сейчас не время.

— Что-то не так? Вы не очень хорошо выглядите, доктор Стронг.

Действительно ли на её прекрасных губах мелькнула улыбка? И было ли в её глазах беспокойство, а не насмешка?

Стронг попытался заговорить, выкашлял очередную порцию слизи и оставил дальнейшие попытки. Саския Харден тут же шагнула к нему, протянув руки, чтобы помочь ему устоять на ногах.

Она привела его в гостиную, никак не прокомментировав царящий вокруг беспорядок. Помогла ему сесть в кресло.

— Отдохните немного.

Он протестующе поднял руку.

— Что вы здесь делаете? — он мучительно откашлялся и попытался снова сосредоточиться на ней.

— Вы знаете, что с вами? — мягко спросила Саския.

Он пожал плечами, и его передёрнуло.

— Не знаю. Думаю, это что-то вроде того, о чём говорили по телевизору. Наверно, я должен пойти в больницу, но…

— Но?..

— Ну, ко мне уже приходили люди, которые работают над этим, — сказал он. — Они сделали несколько анализов крови и изучают этот феномен.

— Но вы знаете, что это?

— Пока нет. — Он рыгнул и торопливо заговорил, слова слетали с его губ словно в спешке, потому что он знал, что его вот-вот вырвет. — Они говорят, что это грипп, но они не правы. Я думаю, это какой-то вирус. Я имею в виду, вирус как в «биологической опасности». Как биологическое оружие — я знаю, это кажется диким, но я в этом уверен. Я видел репортажи по телевизору… оно распространяется по всему региону, и они продолжают говорить всем, у кого это диагностируют, что не нужно беспокоиться, что это просто незначительная эпидемия гриппа или ошибка, но я могу сказать, что они пытаются что-то скрыть… Вы, наверно, думаете, что я чокнулся… — Она покачала головой: ничуть. — …Но у меня такое чувство, будто у меня в горле осиное гнездо, и я не могу перестать кашлять. Я хочу выкашлять всё это, но это ничего не даст. Ради Бога, я кашляю кровью! — Он кашлянул, вздрогнул и добавил: — Предполагается, что я врач. Я не могу паниковать из-за этого. Я не должен.

Он провёл ладонью по лицу и удивился шершавости своего подбородка. Он понял, что наверняка выглядит, как бродяга; холодный взгляд зелёных глаз Саскии продолжал тщательно скользить по нему, словно она пыталась признать в нём того человека, которого видела в клинике накануне.

— Смотрите, — сказал он, выдавив слабую улыбку. — Я предупреждал вас, что сейчас не лучшее время. Может быть, я просто параноик, или эта болезнь как-то воздействует на моё сознание, но… В самом деле, что вы здесь делаете?

Она смотрела на него спокойным, твёрдым пристальным взглядом.

— Я пришла за своим ребёнком, доктор Стронг.

Внедорожник нёсся в направлении площади Роальд Даль Пласс, Оуэн ехал следом на своей «Хонде».

В машине Торчвуда яркий свет уличных фонарей отбрасывал оранжевые отблески на лица Гвен и Джека.

— Тот человек, — сказала Гвен, глядя на дорогу, — я хорошо осмотрела его. Как и ты.

Джек покосился на неё, но ничего не сказал.

— Я видела, как ты смотрел на него. — Гвен повернула голову и пристально посмотрела на профиль Джека, который вёл машину. — То, как он был убит… его фактически вскрыли. Ты бы смог выжить после такого, Джек?

— Ты же знаешь, что да.

— Я знаю, что ты не можешь умереть. Но такая рана… Как бы ты оправился после неё? Как ты мог бы это сделать? Ведь это, конечно, не могло бы просто… зажить?

— Это заняло бы какое-то время, но рана бы зажила. Я бы остался жив.

Гвен передёрнуло.

— Не могу представить себе такое.

— Постарайся не думать об этом, — посоветовал Джек. — Так же, как я.

Она снова взглянула на него.

— Но… ты должен думать об этом. Ты должен.

— Теперь уже нет. Я не думаю о смерти. Только о жизни. — Он бросил на неё быстрый взгляд и ухмыльнулся. — Кроме того, я не планирую позволять кому-либо разорвать меня, как того парня. Поверь мне. Это должно быть разумно.

Она улыбнулась вопреки собственному желанию.

— Почему ты всё время это делаешь?

— Что?

— Заставляешь меня чувствовать себя глупо, если я думаю о чём-то плохом, даже когда мы находимся на самом пике кризиса.

— Кризиса? Какого кризиса?

— Медицинского кризиса Оуэна, — Гвен активировала компьютерную консоль и перешла в режим онлайн, чтобы посмотреть последние новости. Нетрудно было найти известия о том, что заголовки называли «Эпидемией Южного Уэльса».

Из динамиков затрещал голос Оуэна:

— С каких пор это мой медицинский кризис?

— На телевидении и в интернете полно информации об этом, — сообщила Гвен, глядя на монитор прямо перед ней. — И они по-прежнему называют это эпидемией гриппа.

— Это полная хрень, — отозвался из репродуктора голос Оуэна.

— Это медицинский термин? — спросил Джек.

— Да, когда я говорю это, — «Хонда» поравнялась с внедорожником, и оба автомобиля помчались по проезжей части. Гвен могла видеть сидящего за рулём Оуэна. — Смотрите, скоро кто-нибудь начнёт называть это вспышкой, — продолжал он. — Между прочим, это не то же самое, что эпидемия. Власти уже будут считать это чрезвычайной ситуацией, к этому всё и идёт.

— Они будут думать, что это бактериологическая война или что-то вроде того, — сказала Гвен. — Терроризм.

— Они сначала проверят все соответствующие источники биологической опасности — научно-исследовательские лаборатории, хранилища, химические заводы — и коммерческие, и правительственные. Это ничего им не скажет. Даже если бы кто-то из них знал, что произошла утечка, то они не признались бы сразу.

— Какова вероятность того, что это случайная утечка? — поинтересовался Джек.

— Очень мала, но это в принципе возможно. — Голос Оуэна в динамиках немного потрескивал; «Хонда» разогналась и вырвалась вперёд.

— А что, если это ни то, ни другое? — спросила Гвен. — Я имею в виду, не случайная утечка из научно-исследовательской лаборатории и не преднамеренная попытка биологического терроризма? Что, если это что-то ещё?

— Тогда они позовут нас, — сказал Джек.

— Ребёнок? — переспросил Боб. Он внезапно почувствовал себя намного хуже, если это в принципе было возможно; ему казалось, что он теряет контроль над собой. — Я не понимаю.

Саския только улыбнулась. Это была самая холодная улыбка, какую Боб когда-либо видел.

— Поймёте.

— Саския, сейчас действительно не время… — Боб пытался пристально посмотреть на неё, но не мог сосредоточиться. Он задавался вопросом, не является ли всё это простой галлюцинацией. Саския выглядела странно эфемерной, словно он видел её сквозь воду.

Она сняла плащ, демонстрируя Бобу голую руку.

— Вы ранены, — сказал он озадаченно. Его реакция была инстинктивной. На её плече красовалась рана — глубокая дыра, покрытая коркой засохшей крови. Кожа вокруг неё воспалилась и припухла. Рана казалась чрезвычайно болезненной на вид, однако Саския как будто едва замечала её. Она ни разу не подала вида, что ей больно. — Как это получилось? — удивлялся Стронг. Он смотрел на рану, не в силах отвести от неё взгляд; его профессиональный интерес внезапно отодвинул на задний план все остальные мысли. — Это огнестрельное ранение?

На этот раз её губы разомкнулись, чтобы издать возмущённый возглас.

— Что-то металлическое, — сказала она. Даже само это слово, казалось, было ей неприятно.

Боб сел, чтобы рассмотреть рану поближе. Она всё ещё кровоточила, немного, но там было что-то ещё — возможно, осколки, которые нужно было извлечь.

— Вам нужно поехать в больницу, — сказал Стронг Саскии. — Если честно, то с такими ранениями лучше обращаться в отделение экстренной медицинской помощи.

Произнося это, он заметил, как в ране что-то зашевелилось. Оно было тёмно-зелёным, как кусок капусты или брокколи, застрявший в кровавой корочке. Когда Боб посмотрел на это, оно быстро исчезло в плоти, словно почувствовало взгляд.

— Это уж слишком, — произнёс Боб, запинаясь, и отвёл взгляд. — Теперь я вижу.

— Правда?

Что-то было в её голосе — вызов? Намёк на презрение?

Чем бы это ни было, оно заставило Боба снова посмотреть в её глаза. И потом, в последние мгновения своей жизни, Боб внезапно понял, какого цвета были глаза Саскии.

Они были цвета слизи.

Джек прошёл через гигантскую дверь Хаба в виде зубчатого колеса и направился к лестнице, ведущей налево, к рабочему столу Тошико. Он перепрыгивал через три ступеньки, когда заметил, что её нет на месте.

— Где Тош? — спросил Джек у Йанто, который вышел из морга. В руках у Йанто были совок и щётка. Он указал щёткой в нужную сторону.

— В оранжерее. Хорошо, что вы вернулись.

— Я тоже рад, Йанто, я тоже. Ты очень внимателен. Мне нравятся люди, которые умеют поддерживать чистоту в помещении — я когда-нибудь говорил тебе об этом?

— Один или два раза.

Джек свернул к винтовой лестнице, ведущей в оранжерею. Теперь он видел Тошико, стоящую у аппарата в центре помещения. На ней был белый лабораторный халат, который выделялся среди всех растений и бутылок, которыми была заставлена оранжерея. Джек собирался войти внутрь, но понял, что двери закрыты; он попытался их открыть, но они оказались заперты.

— Тош?

Никакого ответа. Она была увлечена работой и не могла слышать Джека из-за перегородки.

Йанто подошёл к Джеку и сконфуженно откашлялся.

— Она заперлась там.

— Что? Зачем?

Йанто деликатно постучал в стекло, и Тошико, вздрогнув, подняла голову.

Джек тоже вздрогнул. Тошико выглядела ужасно — измождённая, с тёмными кругами под глазами; её бледное лицо блестело от пота.

Джек обернулся к Йанто.

— Что происходит?

— У неё высокая температура, и она слаба, как котёнок. И ещё она начала кашлять кровью.

Тошико нажала на выключатель в оранжерее, активируя интерком.

— Я поместила себя в карантин.

— Карантин?

— Это просто предосторожность. Думаю, я подцепила какую-то инфекцию. — Она резко закашлялась, прижав ко рту носовой платок и опираясь на стоящий рядом стол. — Я пока не знаю, что это, но пытаюсь это изолировать. Может быть, это то, о чём говорили в новостях по телевизору.

— Мы должны сделать что-нибудь. Я позову Оуэна, он может помочь.

— Сомневаюсь, — возразил Оуэн, вместе с Гвен подходя к оранжерее. Он прочистил горло и вздрогнул. — Думаю, у меня та же проблема.

Джек посмотрел на него.

— Оуэн, ты простудился.

— Мужская лихорадка, — сказала Гвен. — Вы, парни, все одинаковые — как только у вас заболит горло, вы тут же валитесь с ног. Рис такой же. Это просто жалко.

Джек не обратил внимания на её слова и снова повернулся к Тошико, нажав на выключатель интеркома рядом с дверью.

— Что ты обнаружила, Тош?

— Ну, я могу сказать, что это не грипп, — она снова кашлянула, поморщилась и потёрла горло рукой. — Я взяла образцы крови и слюны и провожу их анализ.

— Оуэн уже делал это с образцами врача Саскии Харден. Там всё было чисто.

— Я проверял их на наличие известных болезней, — заметил Оуэн. Он поднял руку, чтобы привлечь внимание Тошико. — Ты делаешь какие-то особенные анализы?

— Я проверяю образцы на наличие признаков воздействия какого-либо биологического или бактериологического оружия. Зарин, сибирская язва, E74. Я проверила их даже на радиоактивные изотопы, на случай, если это отравление плутонием — симптомы похожи.

— И?..

— Пока всё чисто.

— И что это значит? — спросил Джек.

— Это означает, что если мы имеем дело с биологическим оружием, то оно внеземного происхождения, — сказал Оуэн.

— Встречаемся внизу, — сказал Джек остальным, и они направились к лестнице. Джек улыбнулся Тошико через стекло. — Продолжай. Я свяжусь с тобой из зала заседаний.

Она устало кивнула и показала ему большие пальцы на обеих руках.

Гвен уже включила 24-часовые новости Би-би-си на основном экране на стене зала заседаний. Показывали сюжет о таянии полярных льдов, но бегущая строка внизу упомянула об эпидемии гриппа в Уэльсе и южной Англии. Гвен зачитала это вслух:

— Правительственные учёные повысили бдительность после вспышки ранее неизвестной разновидности вируса гриппа в Южном Уэльсе и Юго-Восточной Англии…

— Правительственные учёные? — с презрением переспросил Оуэн, раскачиваясь на стуле.

— …Докладчик отрицает связь этой вспышки с возможным переходом птичьего гриппа в человеческую форму, хотя всё ещё не подтверждено, является ли это смертельной разновидностью вируса H5N1… и так далее, — Гвен замолчала.

— Они врут, — согласился Оуэн. — Они знают, что это что-то серьёзное, поэтому заявили, что это птичий грипп. Это позволяет скрыть тот факт, что они ничего не понимают.

— А мы?

— Мы знаем, что это связано с Саскией Харден.

— Это правда?

Оуэн наклонился и вздрогнул, откашливаясь.

— Я предполагаю, что Саския Харден — исходный носитель инфекции, «нулевой пациент»[15]. Она пришла к своему врачу и заразила его. В итоге мы имеем двух носителей вируса. Теперь болезнетворный микроорганизм находится в приёмной доктора, полной людей, которые уже больны или утомлены — это самая настоящая благодатная почва для его развития. Сопротивление либо слабое, либо его вообще нет. Все они заражаются. Потом уходят и заражают других людей. И так это продолжается.

— Господи, это же никогда не закончится, — прошептала Гвен.

— Ты думаешь, это было сделано преднамеренно? — спросил Джек. — Или случайно?

— Какая разница? — пожал плечами Оуэн. — В любом случае, мы в полной заднице. Помните, что было, когда открылся Разлом? Целая больница оказалась поставлена на колени, когда пришлось иметь дело с пациентами с бубонной чумой из четырнадцатого века. Что-то вроде этого могло бы заставить службу спасения паниковать.

— Это было сделано преднамеренно, — твёрдо сказал Йанто.

— Почему?

— Подумай. Всё сводится к этой женщине, Саскии. До этой недели мы ни разу о ней не слышали — как и все остальные, за исключением полиции и её лечащего врача. И отчёты, связанные с ней, все ложные. Она действительно не существует.

— Вот почему нам нужно её найти, — произнёс Джек, щёлкнув пальцами.

— А Тошико? — спросила Гвен. — Что нам делать с ней?

Джек повернулся к Оуэну.

— Как ты считаешь, каким образом она заразилась этим?

— Должно быть, она была подвержена воздействию вируса. Не знаю, как именно, но полагаю, что в этом виноват наш мёртвый друг из Гриндаун Мосс.

Гвен кашлянула.

— Но если это так, то мы все заражены, не правда ли? Мы ведь все были в прозекторской.

Все переглянулись между собой.

Джек установил связь с оранжереей.

— Тош? Есть какие-нибудь новости?

Из динамиков донёсся напряжённый кашель. Наконец послышался голос Тошико, усталый и прерывистый:

— Пока нет. Хотя мне кажется, что я смогла изолировать нечеловеческую клетку. Это медленный процесс. Клетки постоянно видоизменяются, как будто пытаются замаскироваться под человеческие.

— Вероятно, мы все заражены этим, — сказал ей Джек.

— Но у меня единственной наблюдаются развитые симптомы. Мне нужно оставаться изолированной, — она тяжело вздохнула. Гвен представила, как Тошико опускается на табуретку, произнося это. — Я веду записи — всё начинается с болей в горле, затем появляется кашель. Он становится всё более тяжёлым, как будто в горле что-то застряло, но ты не можешь откашляться.

— Со мной то же самое, — сообщил Оуэн и кашлянул, словно в подтверждение своих слов.

— Кашель становится болезненным. Повышается температура. В конце концов ты обнаруживаешь, что кашляешь кровью.

Гвен нервно потёрла горло и сглотнула.

— Знаете, у меня тоже болит горло…

— Это — первый признак, — заявил Оуэн, оглядывая сидящих за столом. — Мы все заразились.

Йанто вошёл в зал заседаний, прижимая к носу и рту носовой платок.

— Это не поможет, — сказал Оуэн. — Прижатый к носу платок не защитит тебя от этой заразы.

— Уже поздно, — ответил Йанто. Он показал носовой платок — он был усеян ярко-красными пятнами. Когда остальные посмотрели на него, на его лице появилось беспокойство. — Что с нами будет?

— Через некоторое время вместе с кровью начнёт выходить слизь, — прохрипела Тошико и разразилась очередным приступом кашля. — Из того, что я могу сказать — на данном этапе возбудитель становится особенно заразным.

Гвен почувствовала, что начинает паниковать. Как всегда, её первым порывом было позвонить Рису, но ей пришлось крепко зажмуриться и безжалостно пресекать любые мысли о своём ближайшем будущем. От неё не будет никакой пользы, если она будет бояться.

«Посмотри на Тош, — говорила она сама себе. — Она до самого конца остаётся спокойной и профессиональной».

До самого конца… Неожиданная мысль поразила Гвен.

— А что с Джеком? — сказала она.

Все повернулись, чтобы посмотреть на него.

— Я никогда не болею, — сообщил он. — Если ты не можешь умереть, обыкновенная простуда тебя как-то не беспокоит.

— Но это не обыкновенная простуда, — возразила Гвен.

— Я не болею, — повторил Джек. — Обычно.

Повисла довольно длительная пауза.

— Обычно?.. — переспросил Оуэн.

Джек скорчил рожу и потёр шею.

— Кажется, у меня начинает болеть горло.

Телефон Оуэна зазвонил, и он откинул крышечку.

— Оуэн Харпер.

Мгновение он слушал, потом стал набирать номер.

— Голосовая почта, — пояснил он, сделав гримасу в духе «не знаю, о чём речь». Он дождался соединения, но ему тут же пришлось отдёрнуть телефон от уха, потому что из трубки послышались пронзительные вопли.

Они были такими громкими, что привлекли внимание остальных.

— Что это? — спросил Джек. — Драка по телефону?

Йанто уже успел проверить сигнал по компьютеру.

— Это от Боба Стронга.

Оуэн переключил свой телефон на громкую связь и воспроизвёл голосовое сообщение ещё раз. Сначала трудно было понять, что это означает — ясно было лишь, что кто-то кричит.

— Кто-то ругается? — предположила Гвен.

— Нет, Джек прав, это драка, — возразил Оуэн.

Он включил сообщение снова. Они услышали долгий, нечеловеческий визг, вызвавший перегрузку телефонного микрофона, а затем — серию испуганных воплей, какие издаёт человек в страхе за свою жизнь.

— Это Боб Стронг, — сказал Оуэн.

Звуки стали совсем неразборчивыми, за исключением одного, последнего, слова Стронга, которое громким эхом разнеслось по залу заседаний:

— Саския!

Потом послышался тяжёлый глухой стук и долгий, влажный звук, словно что-то рвалось. Тишина. Грубое дыхание, приближающееся к телефону. Щелчок — и больше ничего.

Оуэн вскочил со своего места и был уже на полпути к лестнице, когда остальные бросились за ним.

— Мы все поедем, — крикнул ему Джек. — Давайте в машину. — Он повернулся к Йанто. — Оставайся здесь, присмотри за Тош. Если что-то случится, сразу же сообщи мне. Понял?

— Что-нибудь ещё?

— Да — если она найдёт лекарство от этого заболевания, я должен узнать об этом первым.

— Фактически, первой об этом узнает она сама — формально. А я буду вторым. Так что ты в лучшем случае будешь третьим.

— Хорошо, если она придумает, как это лечить, я хочу быть третьим, кто об этом узнает. Ты доволен?

— Что-нибудь ещё?

— Свяжись с дорожной полицией, чтобы расчистить нам путь к дому Боба Стронга.

Джек вёл внедорожник, вдавливая в пол педаль акселератора, направляя машину по ночным дорогам в сторону «Тринсел». Оуэн сидел на пассажирском месте, непрерывно кашляя в носовой платок.

— Мы не успеем вовремя, — тяжело дыша, проговорил он. — Он мёртв. Саския Харден убила его, вы все это слышали.

Гвен сидела сзади, глядя на мониторы, связанные с Хабом, и массируя горло, которое горело огнём. Она изо всех старалась погрузиться в работу и не думать о том, что с ней происходит — что происходит с ними всеми.

— Мы пока не знаем, что произошло, Оуэн. Это всего лишь предположение. Всё, что мы знаем — то, что он произнёс её имя. Но это ничего не значит.

Оуэн ничего не ответил. Он слишком плохо себя чувствовал, чтобы спорить.

Йанто, как всегда, прекрасно сработал с полицией. Дороги были чисты, и Джек гнал внедорожник со скоростью 80 миль в час, иногда повышая её до отметки 100.

Внедорожник свернул на подъездную дорогу к дому Стронга. Входная дверь была открыта.

Боб Стронг лежал лицом вверх в центре гостиной. Он был бледен, но выглядел спокойным. На его губах остались следы запёкшейся крови. Оуэн склонился над телом; поверхностный осмотр подтвердил его худшие опасения.

— Он умер, — сообщил он, не найдя пульса.

— Тут воняет, — сказала Гвен и кашлянула, прикрыв рот рукой. — Фу. Гнилой капустой или чем-то вроде того.

Джек заглянул в кухню.

— Тут ничего нет.

— Подождите, — неожиданно воскликнула Гвен, указывая на труп. — Мне показалось, что он дышит.

— Не может быть, — возразил Оуэн. — Он умер. Это точно.

Она посмотрела на него, и он тут же понял, о чём она думает. После секундного колебания Оуэн опустился на колени рядом с телом Стронга и снова попытался найти пульс. Несколько раз попробовав нащупать сонную артерию, он покачал головой.

— Ничего. Nada. Zero. Zilch[16]. — Он убрал руку и замер, продолжая смотреть на шею Стронга. — Подожди-ка секунду…

— Оно пошевелилось, правда? — сказала Гвен. Она стояла и смотрела на труп; ей очень хотелось, чтобы это оказалось ошибкой.

— Что происходит? — спросил Джек.

Оуэн показал на тело. Спустя мгновение шея Стронга снова пошевелилась, словно что-то двигалось внутри её. Это движение заставило голову человека гротескно покачиваться, как у марионетки. А потом вдруг труп конвульсивно дёрнулся и начал кашлять и отплёвываться, словно тонущий человек.

— Опять то же самое, — сказал Джек.

Оуэн отступил назад, освобождая место. Джек вытащил пистолет и прицелился в дёргающееся и бьющееся в конвульсиях тело.

— Знаете, я больше люблю, когда мёртвые остаются мёртвыми.

— Ты сам хорош, — заметил Оуэн.

— Ага, — согласился Джек и пожал плечами. — Разница в том, что я делаю это стильно.

Стронг, пошатываясь, поднялся на колени. Его глаза по-прежнему были закрыты, а лицо выглядело серым и вялым. Спустя мгновение он открыл рот и произнёс:

— Оуэн Харпер? Это вы?..

— Ага, — Оуэн сглотнул. — Я бы сказал «добро пожаловать обратно», но…

— Это Саския, — напряжённо выдохнул Стронг, корчась от боли. — Саския Харден…

— Где она? — требовательно спросил Джек.

Стронг повернулся, неистово изгибаясь в разные стороны, не в силах говорить и даже дышать. Затем он начал кашлять; громкий, лающий звук был похож на начало рвоты, но ничего не произошло. Ещё мгновение он продолжал рыгать, стоя на коленях, откинув голову назад и открыв рот. А потом внезапно поток крови побежал по его подбородку, сопровождаемый долгим, задыхающимся криком, который стих, только когда что-то появилось из горла Стронга и заткнуло ему рот. Челюсти с треском раскрылись, губы натянулись, и что-то начало вылезать из его рта.

Оно появлялось с тошнотворной скоростью, как новорождённый младенец, выскальзывающий из матки в потоке жидкости. Горло Стронга лопнуло, забрызгав кровью пол, и гомункул вышел на свободу. Блестящая зелёная фигура приземлилась в лужу крови, поскользнувшись, но быстро выпрямившись и оттолкнув труп Боба. Тело просто упало на пол, как брошенная перчатка.

Оуэн, со смесью ужаса и восхищения наблюдавший за происходящим, вдруг оживился и поднял пистолет.

— Не стреляй! — закричал Джек, протягивая руку, чтобы остановить его. — Не стреляй. Он нужен нам живым.

Но у гомункула были другие планы. Он зашипел и побежал, оставляя на полу за собой дорожку красной слизи, и исчез за дверью.

— Чёрт! — желая сохранить жизнь гомункулу, Джек не хотел, чтобы он сбежал, поэтому он бросился за ним, стреляя ему вслед. Выстрелы откалывали длинные щепки от досок ламината, но гомункул остался невредим.

Он двигался неестественно быстро; к тому времени, как Гвен выбежала на улицу и добралась до дороги, гомункул исчез в ночи. Она выругалась и вернулась в дом.

Оуэн осматривал останки Боба Стронга, лежавшие на полу в гостиной. Повсюду была кровь, а нижняя часть его лица полностью была оторвана, так что разорванная плоть горла оказалась на виду.

Джек стоял рядом. Он кашлянул в кулак.

— То же самое, что и с человеком из Гриндаун Мосс?

Оуэн кивнул, указывая на зияющую рану в шее Стронга.

— Оно росло там всё это время.

Джек с усилием сглотнул.

— Ты говорил, что видел, как что-то двигалось у него в горле, когда ты осматривал его сегодня днём. Гомункул?

Все посмотрели на раздробленные челюсти и разорванную шею Боба Стронга и переглянулись.

Гвен побледнела; её лицо покрылось испариной. Она потёрла горло и прикрыла рот рукой.

— Это начинается с болей в горле, — прошептала она. — О Господи, нет…

— Со всеми нами произошло то же самое, — признал Оуэн, тоже прикоснувшись к своей шее. — У нас внутри тоже растут такие существа.

— Не только у нас, — сказал Джек. — У всех людей из приёмной Стронга. У всех людей, кого они могли заразить. У каждого из них внутри есть гомункул. Они растут. И ждут…

— Чего? — громко спросила Гвен, чей страх сменился злостью. — Когда они смогут выбраться наружу?

— Когда они смогут родиться.

Гвен никогда не чувствовала себя настолько плохо. Она отвернулась к окну, облокотившись на подоконник. Краем уха она слышала разговор Джека с Йанто — он просил оперативную сводку о кашле. На противоположном конце комнаты Оуэн, бледный и дрожащий, прислонился к стене и кашлял, прикрывая рот рукой. На руке были следы крови.

Неожиданно зазвонил телефон. Это была портативная трубка, лежавшая на журнальном столике. Когда она зазвонила, все повернулись в её сторону. Джек взял трубку.

— Алло?

— Алло, это ты, Боб?

Джек откашлялся.

— Нет, боюсь, Боб не может подойти к телефону. Кто это?

— Я его мать, — осторожно отозвался голос. — Я просто звоню, чтобы узнать, как он…

Джек перевёл взгляд на мёртвого человека на полу.

— Миссис Стронг?

— Да?

— Я капитан Джек Харкнесс. Нам нужно поговорить, но, боюсь, у меня для вас очень плохие новости.

Спустя десять минут Гвен смотрела в окно. Джек закончил разговор с миссис Стронг. У Гвен не хватило смелости слушать это; ей самой уже много раз приходилось сообщать дурные вести ничего не подозревающим родственникам. И это никогда не было приятным.

Она пребывала в каком-то трансе, слыша слова Джека, но не слушая их. Люди проходили мимо, направляясь по своим повседневным делам, и не обращали внимания на ужас, произошедший в этой обычной гостиной дома в пригороде. Машины со свистом проносились по дороге рядом с домом.

На тротуаре напротив стояла белокурая женщина, с серьёзным видом глядя на Гвен. На ней был плащ, а на руках она держала младенца. По крайней мере, сначала Гвен показалось, что это младенец, хотя на самом деле он был больше похож на трёх-четырёхлетнего малыша. Ребёнок повернулся, чтобы тоже взглянуть на Гвен, и она вдруг почувствовала себя так, словно её обдали ледяной водой.

Это был гомункул. Лицо, карикатурно похожее на человеческое, всё ещё было покрыто кровью и слизью. Внимательные и расчётливые маленькие жёлтые глазки, расположенные по обе стороны от острого, как бритва, носа и узкого рта, наблюдали за ней. Губы приоткрылись в улыбке, показывая чёрные, острые, как иглы, зубы.

— Оуэн! — прохрипела Гвен.

Он подошёл к окну и увидел женщину, несущую на руках гомункула.

— Это она, — сказал он. — Саския Харден. И её новорождённый ребёнок.

Они выбежали на улицу, но женщина с гомункулом уже ушла.

— Это не может быть он, — покачал головой Оуэн. — Он слишком большой. В два или три раза больше того, что мы видели. Это не то, что вылезло из горла Боба Стронга.

— А я говорю — это он, — настаивала Гвен. — Я знаю. Он вырос, пусть и за такое короткое время. Я могу сказать это по тому, как это существо смотрело на меня. И как она на меня смотрела.

— Саския Харден, — Оуэн выплюнул это имя, словно сгусток мокроты. — Я никогда не встречался с ней, но уже начинаю ненавидеть эту суку. — Он закашлялся, деликатно отвернувшись от Гвен. Когда он снова повернулся к ней, его лицо было серым, а глаза покраснели и слезились. — Давай, — хрипло сказал он. — Пойдём. Всё-таки сначала нужно оградить это место.

Оуэн взял из машины ограничительную ленту и натянул её перед входной дверью дома Стронга в качестве ограждения, пока Гвен звонила в полицию, чтобы они установили кордон вокруг этой территории. Она была не в настроении, чтобы отвечать на вопросы, которые ей задавали, поэтому резко пресекала любые подобные попытки со стороны полиции, пользуясь своим служебным положением. Власть, которую Торчвуд дал ей, обычно вызывала у неё тайное волнение, однако в данный момент она чувствовала себя тошнотворно.

Ещё хуже стало, когда молодая женщина-полицейский на другом конце провода закашлялась, а потом начала извиняться.

— Простите, — сказала она. — Наверно, это грипп. Думаю, мы все от этого страдаем… Говорят, что здесь не из-за чего волноваться, но на самом деле нам не сообщают всей правды. Я видела репортажи по телевизору, как и все остальные. Конечно, мы обеспокоены, а они чего ожидали?

— Ага, — тупо сказала Гвен, когда констебль снова начала кашлять. — В любом случае, спасибо.

Джек вёз их обратно в Хаб. После разговора с миссис Стронг он был очень тихим, и отчёт Йанто выслушивал молча.

— У Тош есть кое-какие успехи. Она выделила из своего тела инопланетные клетки и сопоставила их с теми, которые нашла в трупе из Гриндаун Мосс.

— Какой сюрприз, — пробормотал Оуэн. Он сидел, прижавшись головой к окну и закрыв глаза. Его лицо было серым и блестело от пота, отражая синие огни, мерцающие по обеим сторонам ветрового стекла внедорожника.

Тошико изо всех сил пыталась сосредоточиться. Условия не были идеальными для того, чтобы проводить сложный эксперимент в контролируемой среде. Нельзя было сказать, что всё очень хорошо контролировалось. В глазах у неё расплывалось, а руки дрожали, когда она пыталась настроить микроскоп. Ей пришлось применить всю свою силу воли, чтобы сконцентрировать мысли на работе, игнорируя бешеный стук сердца в груди и шум в ушах. Она знала, что близка к тому, чтобы найти то, что искала, ей всего лишь нужно было сосредоточиться.

Кроме того, ей надо было перестать кашлять. Она надеялась, что влажный, тёплый воздух в оранжерее поспособствует этому — теоретически такая атмосфера должна была помочь дыхательным путям оставаться чистыми и открытыми. В конце концов, это было простым и общеизвестным средством от крупа. Однако сейчас ей казалось, будто у неё в горле что-то есть, и оно всё время раздувается, угрожая заткнуть дыхательные пути, и она не могла избавиться от этого. Несколько раз она вдруг обнаруживала, что стоит на коленях или лежит на полу, изо всех сил стараясь откашляться.

Потом, когда она наконец нашла в себе силы подняться на ноги и продолжать работу, она схватила салфетку, вытерла подбородок и, опираясь на рабочий стол, приказала себе не сдаваться. Продолжать работать. Не думать ни о чём, кроме работы.

Кто-то постучал в стеклянную дверь за её спиной. Она обернулась и увидела Йанто; большое растение в горшке частично закрывало его лицо, но Тошико видела, что он тоже чувствует себя неважно. Его лицо было бледным и напряжённым, а на губах виднелись следы крови.

— Почему ты не выходишь? — спросил он через интерком. Его голос звучал хрипло. — Тебе нужен перерыв.

— Нет. Я должна продолжать работу.

— Тебе больше нет смысла оставаться в карантине, — заметил Йанто. — Мы все заражены.

— Хорошо, — она выдавила слабую улыбку. — Но мне лучше работается в одиночестве. Так мне легче сосредоточиться.

— Остальные возвращаются на базу, — сказал ей Йанто. — Они скоро будут здесь.

— Это хорошо. Есть какие-нибудь новости из внешнего мира?

— Ничего хорошего. Историю с гриппом не принимают. Возможно, люди не настолько легковерны, как рассчитывало Правительство. Теперь они изменили тактику и говорят, что это изолированная вспышка тропической болезни. Не из-за чего волноваться, никакого серьёзного риска для общества, никаких причин для паники, но они посылают специальные медицинские бригады в разные регионы Южного Уэльса и Англии, чтобы помочь уменьшить давление на местных врачей и больницы.

— Они не знают, с чем имеют дело, — сказала Тошико.

— А мы знаем?

В машине раздался хриплый и больной голос Йанто:

— Джек, тебе звонят. Это премьер-министр.

— Сейчас? — резко отозвался Джек. — Ладно, соедини его со мной.

Джек убрал одну руку с руля и попытался прочистить горло, однако ему пришлось долго откашливаться, прежде чем он снова смог говорить.

— Здравствуйте, премьер-министр, — прохрипел он. Мгновение он слушал, затем ответил: — Нет, сэр, ситуация не под контролем. Да, я знаю, что положение становится критическим. И да, Торчвуд делает всё, что может, чтобы исправить ситуацию.

Он слушал ещё минуту, и его лицо, освещённое огнями на приборной панели, выглядело мрачным.

— При всём уважении, сэр, мы не действуем подобным образом. Если вы хотите заполнить территорию войсками по борьбе с оружием массового поражения, то это ваше право. Это не повлияет на то, что мы делаем. Но нет, я не считаю это хорошей идеей. С другой стороны, это не принесёт ничего хорошего и, возможно, среди населения начнётся паника… Нет, думаю, министр внутренних дел в безопасности. Ни ему, ни остальным членам Кабинета не нужно переходить в убежище… А, вы уже перешли. Хорошо, тогда просто ждите, сэр, и не беспокойтесь. И скажите министру внутренних дел, что это, скорее всего, просто простуда. Мы урегулируем ситуацию отсюда.

Джек оборвал соединение и злобно оскалился.

— Тупица. Он думает, что мы во всём виноваты.

— Мы? — недоверчиво переспросила Гвен.

— Болезнь распространяется в районе Кардиффа и в Южном Уэльсе. Конечно, теперь она затронула и некоторые регионы Англии, поэтому Вестминстер забеспокоился. И палец указал на Торчвуд.

— Нужно что-то сделать с Разломом, — заметил Оуэн. — Это как-то связано.

Они должны были пересечь район Тринсел, и Оуэн понял, что они проезжают недалеко от медицинского центра. Но первым, что бросилось ему в глаза, было большое количество полицейских машин, мерцание голубых огней и целая куча автомобилей «скорой помощи». Медики и полицейские ходили вокруг, опустив головы.

— Что происходит? — удивилась Гвен.

— Мы возле медицинского центра, где работал Боб Стронг.

— И где он впервые встретился с Саскией Харден, — добавил Джек.

Полицейский в светоотражающем жилете жестом велел им уезжать. Джек снизил скорость и открыл окно с водительской стороны. Когда внедорожник замедлил ход, коп увидел слово «ТОРЧВУД» на крыле и тут же напрягся, фактически привлекая внимание.

— Извините, сэр, я не понял, что это вы, — сказал он, закрыл рот и болезненно кашлянул. — Мы пытаемся оградить эту местность, — продолжал он. — Поэтому направляем всех водителей другой дорогой. Видите, ждём, пока появятся знаки объезда.

За последней патрульной машиной стояло несколько армейских медицинских грузовиков цвета хаки с большими красными крестами по бокам. Солдаты надевали сплошные белые комбинезоны и прозрачные пластиковые шлемы.

Полицейский поймал взгляд Джека:

— Это всего лишь мера предосторожности — по крайней мере, так они нам говорят. Я больше не верю тому, что они рассказывают. Может, вы знаете, что происходит, сэр? Видите ли, я всего лишь живу в этих краях и знаю много людей, которые кашляют кровью, — он сунул руку в карман и продемонстрировал носовой платок, измазанный красным. — Включая меня самого. Хотя мой сержант говорит, что я должен продолжать исполнять свои обязанности. Все отпуска отменили. Половина ребят больны, и моя жена, да, она беспокоится. Знаете, у нас двое детей…

Джек посмотрел на него. Полицейскому было не больше двадцати трёх лет, может быть, двадцать четыре. За его спиной солдаты надевали свои защитные костюмы против оружия массового поражения.

— Не беспокойтесь, — сказал ему Джек и улыбнулся. — Мы работаем над этим.

Полицейский махнул рукой, позволяя внедорожнику ехать, и Джек направил машину в сторону центра города, в то же время связываясь с Йанто.

— Скажи Тошико, что нам нужны результаты, и как можно скорее. Ситуация официально вышла из-под контроля.

— Это может быть сложно, — ответил Йанто. Его голос звучал напряжённо, однако Йанто прилагал все усилия, чтобы оставаться спокойным и профессиональным.

— В чём дело? — поинтересовался Джек, сжав руль так, что костяшки пальцев побелели.

— Я только что проверял, как дела у Тош. Она без сознания.

Джек, Гвен и Оуэн добрались до Хаба кратчайшим путём — автомобиль, визжа тормозами, остановился у центра «Миллениум», и все трое побежали к водяной башне. На плитке, которая выполняла роль лифта, как раз хватило места для них троих. Никто больше не мог их видеть — или, по крайней мере, никто не мог их заметить — когда они стояли на этой плитке прямо перед башней. Джек активировал лифт с помощью пульта управления, встроенного в ремешок на его запястье, и платформа начала опускаться, скользя под землю.

Гвен начала кашлять, вертясь в разные стороны, чтобы не попадать на Джека и Оуэна; всё её тело сковала боль. Когда зеркальная поверхность фонтана начала подниматься над ней, Гвен заметила отражение женщины, которая смотрела на неё: худая, белокурая, в плаще. Саския Харден. Реагируя инстинктивно, Гвен спрыгнула с плитки, которая уже ушла под землю, и выбралась на мостовую. Несколько прохожих стали шокированно озираться по сторонам: она словно появилась из ниоткуда.

В ухе Гвен потрескивал голос Джека:

— Гвен, что случилось?

— Я только что видела Саскию Харден, — выдохнула она, поднимаясь на ноги и медленно поворачиваясь, осматривая местность. — Господи, Джек, она смотрела прямо на нас. Она могла нас видеть. Фильтр восприятия не сработал.

Платформа опускалась в Хаб. Джек говорил, прижав одну руку к уху.

— Как она умудрилась добраться сюда так быстро?

— Понятия не имею.

— Может быть, она знает, где находится Разлом, — предположил Оуэн.

— Но это не объясняет то, как она нашла нас здесь, — услышал он ответ Гвен.

Джек раздражённо скрипнул зубами.

— В любом случае, она знает, что мы здесь. Чего она хочет?

— Я её не вижу, — ответила Гвен. — Я потеряла её. Она должна быть где-то здесь… — её голос колебался, когда она говорила и двигалась.

— Продолжай искать. Мы разберёмся с этим. Оставайся на связи и постарайся не рисковать.

Джек спрыгнул с платформы прежде, чем она успела остановиться, и побежал к оранжерее. Йанто уже был там, внутри, и пытался привести Тошико в чувство. Он склонился над ней, опустив голову и прижавшись ртом к её рту. Оуэн подбежал, отстранил Йанто и занял его место.

— Тош? Это я, Оуэн, — он оттянул её веко, пощупал пульс. Послушал грудь. — Ты всё сделал правильно, — торопливо сказал он Йанто. — Она всё ещё дышит. Отличная работа.

— Ты взломал дверь, — сказал Джек Йанто, медленно прохаживаясь за пределами оранжереи.

Йанто выглядел потрясённым.

— А что я ещё мог сделать? Тош просто лежала на полу. И не двигалась. Я подумал, что она…

— Не важно, — мягко сказал ему Джек.

Йанто поджал губы, но ничего не ответил. Он наблюдал, как Оуэн работает, непрерывно бормоча что-то неподвижной Тошико.

— Тош? Тошико? Ты меня слышишь? Давай, Тош… Дай мне знак…

Йанто сглотнул и откашлялся.

— Я спустился сюда, чтобы посмотреть, как у неё дела. Я знал, что она слаба, но… Я нашёл её на полу. Она не двигалась. — Он глубоко, судорожно вздохнул и провёл рукой по лицу. — Я не знал, что делать… Мы все полагались на неё.

Джек коснулся руки Йанто.

— Эй. Ты всё сделал правильно.

Йанто взглянул на Джека и заметил, как бледно его лицо и как оно блестит от пота. Это было так не похоже на живого, энергичного человека, которого он хорошо знал.

— Мы все умираем, разве нет?

— Но мы пока не умерли, — сказал ему Джек. — И у нас есть работа — у всех нас. Гвен видела Саскию Харден как раз перед тем, как мы спустились сюда. Сейчас она обыскивает местность, но ей нужна помощь. Просмотри записи с камер видеонаблюдения. Работай вместе с Гвен. Найдите мне Саскию.

Йанто кивнул и ушёл.

Джек вошёл в оранжерею и опустился на колени рядом с Оуэном. Тошико лежала на боку, на её бледных губах виднелись следы крови. Она неприятно напоминала Боба Стронга, каким они обнаружили его на полу в его гостиной.

— Как она?

— Она без сознания. Я не могу достучаться до неё, хотя пульс ровный. И дышит она нормально.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — сказал Джек.

На Оуэна накатил очередной приступ кашля, и он сплюнул в сторону кровь. В конце концов он сказал:

— Если ты имеешь в виду, готова ли Тош выплюнуть одно из этих существ, я не знаю. Может быть. Возможно.

Джек осмотрел оранжерею — использованные пробирки, банки с образцами, предметные стёкла, документы, салфетки. Спутанные остатки упавшего фикуса. Кровь, размазанная по полу. Это не было похоже на место, где работала Тошико. Она всегда была аккуратна и педантична — воплощение учёного. У неё всегда всё было на своих местах, и для всего всегда находилось своё место. Но сейчас даже её белый лабораторный халат был покрыт красными пятнами.

— Это убьёт её, — сказал Джек.

С новым приступом кашля Гвен остановилась, чтобы опереться на парапет. Она дрожала, и у неё кружилась голова. Она откашлялась и сплюнула мокроту в залив. Через несколько мгновений свежий ветер, повевающий со стороны воды, освежил её, сдул волосы с лица, высушил пот.

Она глубоко вдохнула холодный воздух и выпрямилась. Сейчас не время болеть. У неё есть долг, который нужно исполнить. С усилием она обернулась, прислонилась спиной к парапету и сосредоточила своё внимание на Роальд Даль Пласс. Она видела водяную башню и бронзовые очертания центра «Миллениум». Вокруг было много людей, но она не видела высокой блондинки в плаще. Из центра она могла пойти куда угодно — в кафе или ресторан, которых поблизости было много, или дальше в город. Но почему-то Гвен казалось, что Саския не ушла. Интуиция подсказывала ей, что эта женщина где-то здесь. Почему ещё она должна была прийти и стоять здесь, наблюдая за ними, ожидая их? У неё было какое-то дело здесь, и оно было связано с Торчвудом, с самим Разломом.

— Гвен? — голос Йанто звучал хрипло. Гвен задумалась, звучит ли её голос так же, и пришла к выводу, что, возможно, да. — Я проверяю записи с камер видеонаблюдения в этой местности. Пока нет ни следа Саскии Харден.

— Ладно, хорошо, — ответила Гвен. — Продолжай смотреть. Она где-то здесь, я уверена. — Она пошла к площади, оглядываясь по сторонам, но продолжая говорить. — Как Тош?

— Плохо.

— Ладно. — Гвен с трудом сглотнула и ускорила шаг. Она наблюдала, как со стороны Ллойд Джордж авеню выехала патрульная машина; сирены выли как ненормальные. Гвен задумалась, как скоро здесь появятся автомобили «скорой помощи», армейские грузовики и солдаты в защитных костюмах.

Джек и Оуэн подняли Тошико на стол для вскрытий. Они не смотрели друг на друга; никто из них не хотел признаваться в том, как он себя чувствовал. Оуэн всё время бормотал себе под нос: «С ней всё будет хорошо, с ней всё будет хорошо», бродя по помещению, собирая оборудование, подводя мониторы к столу и подключая кабели.

Джек присел на лестнице и закашлялся, закрыв рот руками. По привкусу во рту он понял, что кашляет кровью — было много крови и чего-то ещё. Густая, грязная слизь, явившаяся прямиком из ада. Он сплюнул её на картонную тарелку и застонал.

— Это сработает? — наконец спросил он.

— Откуда я знаю? — огрызнулся Оуэн, приводя в действие часть механизма, находившегося рядом со столом. Он по-прежнему старался не смотреть на неподвижное тело Тошико. — Но, тем не менее, мы должны убедиться, не так ли? Мы ничего не сможем делать, пока не будем знать точно.

— Ладно, — согласился Джек, вставая. — Давай сделаем это.

— У нас нет времени, чтобы сделать нормальное рентгеновское обследование, — сказал Оуэн, настраивая прибор. — Хотя это должно сработать примерно так же. Ультразвуковой сканер — такой же, какие используют при обследовании беременных женщин.

Они переглянулись. Джек нахмурился, и Оуэн сглотнул и переключил своё внимание на оборудование.

— Всё готово.

Он взял сканер, удостоверившись, что длины шнура хватает, чтобы использовать его должным образом. После этого он кивнул на Тошико:

— Сними с неё одежду.

Джек распахнул отвороты её лабораторного халата и оттянул горловину её топа. Свободной рукой Оуэн нанёс немного прозрачного геля на её шею и грудь, а затем приложил к её телу сканер.

Экран показал нечёткое месиво линий и фигур — это напоминало телевизионные помехи. Для Джека эти показания ничего не значили, о чём он и сообщил.

— Подожди, пока я сориентируюсь, — сказал Оуэн, поворачиваясь так, чтобы иметь возможность следить за изображением на мониторе, когда он перемещает сканер. — Рёбра. Грудина. Грудная клетка. — Он скорчил гримасу. — По-моему, тут всё в порядке.

— Твой сканер показал бы одно из этих созданий?

— Почему бы и нет — даже если оно очень маленькое. Но, судя по тому, что вышло из горла Боба Стронга, маленьким оно не будет. — Оуэн менял положение сканера, тщательно следя за результатами — серые пятна на экране постоянно перемещались и соединялись. — Я ничего не вижу, — наконец сказал он.

— Ты ничего не видишь, потому что видимость плохая, или ничего не видишь, потому что всё чисто?

Оуэн пожал плечами.

— Насколько я могу судить, с ней всё в порядке.

Джек нахмурился.

— Как такое может быть? У неё были все симптомы. Чёрт, у нас у всех…

Оуэн выключил сканер и положил его на подставку перед монитором.

— Я не понимаю.

— Потому что ты мужчина, — слабым голосом произнесла Тошико.

Гвен обошла площадь и теперь стояла прямо перед водяной башней.

— Никаких следов? — спросила она, продолжая оглядываться. От ветра, дующего со стороны бухты, её глаза слезились. Ей приходилось часто моргать, чтобы убедиться, что с её зрением всё в порядке.

— Ничего, — послышался в её ухе голос Йанто. — Я прочесал этот район трижды и запустил программу распознавания лиц, которую мы украли у ФБР. Каждый, кто хоть раз взглянул в сторону одной из камер, проверялся компьютером, но нет ни одного совпадения с Саскией Харден.

— Она где-то здесь, я знаю, — пробормотала Гвен.

— Ты очень проницательна, — произнёс голос у неё за спиной.

Гвен резко обернулась, но там никого не было. Она уставилась на своё отражение в башне, чуть колеблющееся под непрерывным потоком воды, льющейся по зеркальной поверхности.

Мягкий смех звенел в воде, как стекло.

На секунду Гвен показалось, что в воде она видела лицо: узкое, тонкое, серебристое, как дорожка слизи. Удивлённая, она затаила дыхание, но лицо исчезло, распалось в потоке воды, как мираж.

Гвен почувствовала, как волоски на её руках и шее зашевелились. Здесь было что-то неестественное. Что-то, что она должна была заметить.

Её охватил медленный, холодный ужас, когда она поняла, что пропустила. Это было так очевидно, что ей захотелось закричать, пнуть что-нибудь, взвыть. Но она могла лишь кашлять и указывать пальцем.

— Я тебя вижу, — выдохнула она, показывая на фонтан. — Я знаю, что ты там.

Простое осознание этого позволило ей увидеть, почувствовать то, чего больше никто вокруг не мог увидеть. На плитке перед фонтаном, прямо напротив неё, стояла Саския Харден.

Она казалась высокой, хотя на самом деле была такого же роста, как Гвен. Тем не менее, создавалось впечатление, будто она смотрит на Гвен сверху вниз своими холодными, как утренний иней на газоне, глазами. У неё была почти белая кожа и пухлые, чуть приоткрытые губы — между ними виднелся проблеск тьмы. Она не была ни красивой, ни даже симпатичной, но в то же время она была сногсшибательна. В комнате, полной прекрасных женщин, все мужчины смотрели бы только на Саскию Харден.

— Тебе понадобилось довольно много времени, — сказала она Гвен. Её голос был холоден, как туман.

— Ты стоишь прямо на этой плитке, — пробормотала Гвен. — У тебя крепкие нервы.

— Но это работает, не правда ли? Даже ты не могла меня видеть — даже когда смотрела прямо на меня. Что это? Фильтр восприятия? Область-хамелеон?

Гвен неподвижно стояла на месте. Она попыталась сосредоточиться, собраться, задать правильные вопросы и сказать правильные вещи, но у неё кружилась голова, а грудь и горло горели огнём.

— Что ты тут делаешь? — в конце концов спросила она.

— Захватываю, — ответила Саския.

— Я имею в виду — сейчас, в Торчвуде.

— Наблюдаю за состязанием, конечно, — отозвалась она, смерив Гвен быстрым холодным взглядом. — Не могу сказать, что я взволнована.

— Мы не состязаемся. У нас нет цели захватить мир.

Она пожала плечами.

— Может быть — но вы единственные, кто попытается меня остановить.

— Быстрее, чем ты думаешь, — сказала Гвен и потянулась за пистолетом.

— Нет. — Саския подняла палец, согнув его, словно коготь. Гвен почувствовала, что замирает, едва коснувшись пистолета, лежащего в заднем кармане её джинсов. Она знала, что должна вытащить его, прицелиться и выстрелить, но не могла пошевелиться. Она должна была увидеть, что женщина собирается сказать.

— Нет, — повторила Саския. — Не сто́ит, дорогая. Я могу двигаться намного быстрее, чем ты. Я бы откусила тебе голову прежде, чем ты бы успела прикоснуться к своему пистолету. А мы не хотели бы, чтобы это случилось сейчас, ведь правда? В конце концов, я всё ещё выковыриваю из зубов собачью шерсть.

Она улыбнулась — широкой-широкой улыбкой, по которой сразу становилось ясно, что Саския не человек. Это было существо, способное откусить голову питбультерьеру. Губы приоткрылись, и на секунду Гвен увидела её зубы — ряд острых, неровных шипов, похожих на пучки тёмных вязальных спиц.

— Кто ты? Откуда ты взялась?

— Вряд ли это имеет значение. Это было так давно, — не отводя взгляда от Гвен, Саския повернула голову так, чтобы видеть небо. — Мой мир исчез — исчез без следа. Я пришла сюда, потому что мне это было нужно. Мне больше некуда было пойти. Печально, но я здесь. И ты тоже — но ненадолго…

Гвен закашлялась, согнувшись от разрывавшей грудь боли, машинально прикрыв рот рукой. Она сплюнула кровь себе под ноги, тяжело дыша.

— О, дорогая, — сказала Саския. — Нехорошо себя чувствуешь?

Глаза Тошико открылись. Они выглядели больными, но сама она была в полном сознании. Джек и Оуэн просто смотрели на неё, открыв от удивления рты. Она слабо приподняла руку, и Оуэн тут же схватил её и крепко сжал в своих ладонях. Тошико открыла рот и произнесла:

— Я… чувствую себя… нормально.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал Оуэн.

— Я имею в виду… я жива, — Тошико вздохнула и болезненно кашлянула, и Джек, внезапно вскочив, помог ей сесть.

— Мы рады тебя видеть, старина! — выдохнул он.

Оуэн хмурился.

— Эй, а что ты имела в виду, когда сказала «потому что ты мужчина»?

— Половую принадлежность, — слабо улыбнулась Тошико, принимая сидячее положение с помощью Джека. — Я работала в лаборатории, но мне… я просто не могла продолжать… я так устала, — её голос охрип. — Во рту пересохло.

Оуэн протянул ей стакан воды из-под крана.

— Выпей это.

Она жадно глотала воду, вытирая рот рукавом, стараясь не подавиться и не начать кашлять снова. После чего к ней вернулся её профессионализм, и она сказала:

— Проверьте себя с помощью ультразвука.

Оуэн включил сканер и, не позаботившись о том, чтобы воспользоваться гелем, расстегнул воротник рубашки и приложил прибор к горлу. Он кашлянул, и изображение на экране тут же изменилось.

Джек присмотрелся поближе.

— Мне это по-прежнему не напоминает ничего, кроме пятен.

Тошико ткнула пальцем в экран.

— Нет, смотри. Там, — она провела пальцем по изображению на мониторе. — Видишь этот более светлый участок? Держи сканер неподвижно. Перестань кашлять. Вот! Вот оно…

Фигура на экране вдруг оказалась в фокусе. Серая эмбриональная форма. Как крошечная кукла, помещённая внутрь шара. Пока они смотрели на монитор, фигура двигалась, изменяя положение, как спящий человек. Оуэн снова кашлянул.

— Гомункул, — тихо сказал Джек.

Оуэн резко отдёрнул сканер от своего горла; его начало рвать, и он повернулся к раковине. Он откашлялся и сплюнул кровь вместе со значительным количеством слизи.

— Я чувствую, как оно двигается, — проговорил он, задыхаясь. — Внутри.

Джек схватил сканер и прижал его к своей шее. После недолгого осмотра на экране появилась всё та же картина.

— У меня то же самое, — сказал он.

— Потому что вы мужчины, — сказала им Тошико. Она легла обратно на стол. — Мне удалось отделить инопланетные клетки. Они сформированы мелкими спорами, которые селятся в слизистой оболочке горла. Это определённая разновидность бактерий, но они намного более сложны и приспосабливаемы, чем любые другие бактерии из существующих на Земле…

— Успокойся, Тош, — предостерёг Джек. Он обнял её и помог ей сесть.

Она тяжело опёрлась на него, но покачала головой.

— Сейчас не время. Я должна рассказать вам всё это. Инопланетная бактерия поражает горло, вызывая опухоль и язвы, которыми это существо питается, пока растёт. Но чтобы начать процесс мутации, спорам требуется определённый химикат — тестостерон, и его нужно много.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Джек. — Что это воздействует только на мужчин?

— Одним словом, да. Симптомы проявляются и у мужчин, и у женщин, но только мужчины продолжают оплодотворять споры и выращивать нового гомункула.

— Ты хочешь сказать, что я беременный? — испугался Оуэн.

— Ну…

— Но я всегда так осторожен.

Вопреки собственному желанию, Тошико улыбнулась.

— С формальной точки зрения это не беременность. Если бы тропическая муха отложила яйца у тебя под кожей и позволила тебе вынашивать их там, пока личинки не вылупятся, это было бы больше похоже на беременность. Гомункул в этом плане скорее паразит. Он использует тебя, питается тобой, а потом достигает зрелости и выходит на свободу.

— Убивая хозяина, — догадался Оуэн.

— Подождите секунду, — перебил его Джек. — Зрелость?

Тошико слабо кивнула. Она всё ещё чувствовала себя нехорошо, но заставляла себя отчитываться. Её голос был хриплым.

— Инопланетные слизистые клетки размножаются с невероятной скоростью… в отличие от любых других организмов, которые существуют на Земле… Растущее существо является пришельцем, но заимствует многие аспекты из ДНК своего хозяина, копирует их. Использует их в качестве плана или шаблона, если хотите. Так, на самом базовом уровне у него есть две руки, две ноги и голова просто потому, что те же органы есть и у хозяина. Но то, что в конце концов появляется на свет — это не младенец. Оно зрелое, но не полностью выросшее. Истинный гомункул.

— Но оно продолжает расти, — сказал Джек. — Мы видели, как это происходит. То, что вылезло из Боба Стронга, было действительно маленьким, но когда Гвен увидела его на улице, оно выросло в два или три раза всего за несколько минут.

— Так и есть, да.

— Так что там есть ещё один полностью выросший гомункул, — сказал Оуэн.

Джек уже выбегал из прозекторской.

— Йанто! Что там с Гвен?

Йанто обернулся посмотреть на Джека, который подбежал к рабочему месту Тошико.

— Ничего хорошего. Гвен нашла Саскию Харден…

— Что? — Джек склонился над столом и вгляделся в экран, который показывал происходящее вне Хаба — прямо над ним, фактически, перед водяной башней. Гвен стояла и разговаривала с белокурой женщиной в плаще.

— Она… необычная, — признал Йанто.

Джек приподнял бровь.

— Мне нравится всё необычное.

— Да, я знаю, но…

— Тем не менее, она по-своему мила, правда? — хищно ухмыльнулся Джек. — В плане откусывания головы. — Улыбка сползла с его лица, и челюсти напряглись. — В буквальном смысле, я имею в виду. Она холодный как лёд убийца, Йанто, порочный хищник из другого мира. Она сделана из желчи, соплей, крови и стоячей воды, но она может заставить себя выглядеть так, как ей захочется.

— Из конфет и пирожных и сластей всевозможных…[17] — восхищённо пробормотал Йанто.

— Ага, — Джека вдруг скрутил спазм в груди и резкий кашель. Он в изнеможении упал на стол и согнулся от боли. На его губах пузырилась кровь. — О, чёрт… — простонал он, отплёвываясь. — Это становится всё хуже…

Йанто тоже кашлял.

— Я… я чувствую это у себя в горле… оно двигается, корчится… я хочу выкашлять это, но не могу.

— Не беспокойся, тебе это удастся, — сказал Оуэн, подходя к ним. — Когда оно будет готово, оно выйдет само.

Пришла Тошико, прогнала Йанто со своего кресла и заняла своё место перед клавиатурой. Она опытным взглядом посмотрела на мониторы.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Джек. Он опирался на перила, как боксёр на канаты вдоль арены. — Тош, тебе надо отдохнуть…

— Она не может отдыхать, — возразил Оуэн. Он упал на колени у рабочего стола. — Она нужна нам.

— Я должна узнать, как остановить рост гомункулов внутри вас троих, — слабым голосом произнесла Тошико. — Если мы оставим их на слишком долгое время, вы умрёте. Или по крайней мере Йанто и Оуэн умрут. И кто знает, как это повлияет на тебя?

Джек пожал плечами, и Оуэн заключил:

— Тогда оставь её в покое и позволь ей продолжить работу, если ты не против…

Джек кивнул на монитор, показывающий Гвен и Саскию.

— Что с этими двоими? Мы можем услышать, о чём они говорят?

Йанто потянулся и нажал на выключатель, и из динамиков послышался голос Гвен.

— Я тебя не боюсь, — сказала Гвен.

Саския улыбнулась.

— Нет, боишься. Я вижу, как ты дрожишь.

— Я больна.

— Я знаю. Но не волнуйся. Скоро всё закончится.

В ухе Гвен послышалось слабое потрескивание. Она постаралась не вздрогнуть, услышав голос Йанто.

— Гвен. Мы слышим каждое слово. Но слушай — с Тош всё в порядке. Повторяю, она в порядке.

А потом, прежде, чем новости успели уложиться у неё в голове, она услышала голос Джека. Он казался усталым и слабым, почти неузнаваемым, когда он неразборчиво произнёс ей на ухо:

— Тош не заражена, Гвен, и ты тоже. Это не поражает женщин. Только нас, парней. — Послышался долгий, натужный кашель. — Мужской грипп, а?

Гвен улыбнулась и выпрямилась. Её рука скользнула за спину и обхватила рукоятку пистолета.

— Ты рискуешь, — предостерегающе сказала Саския.

— Я же сказала, что не боюсь тебя, — возразила Гвен, вытаскивая пистолет и направляя его на женщину. Гвен пришлось призвать на помощь всё своё самообладание, чтобы не позволить тяжёлому пистолету дрожать в её руке. Внутри у неё всё дрожало, но она должна была держать оружие неподвижно. Она тщательно прицелилась, направив маленькую металлическую V на конце пистолетного ствола на бледный лоб Саскии. — Я не боюсь, — повторила она.

Саския просто улыбнулась, и Гвен почувствовала холодное прикосновение, когда длинные, цепкие пальцы сомкнулись на её шее.

Её схватили сзади. Длинные, похожие на ветки пальцы обхватили её горло и сжали. Это было похоже на холодную, влажную верёвку, которая затягивалась всё туже, и Гвен просто перестала дышать.

Вторая рука протянулась из-за её спины и ловко выхватила пистолет из её ослабевших рук. Гвен чувствовала, что совершенно не может сопротивляться; ноги у неё подкашивались. Всё, что она могла — молча смотреть, не имея возможности даже дышать, как зелёная рука с длинными, неровными когтями отбирает у неё оружие.

То, что держало её сзади, теперь шагнуло ближе, почти прижалось к ней, поднеся рот к её уху так, что она могла чувствовать его холод и зловонное дыхание.

— Сюрприз, — произнесло оно.

— Водяная ведьма, — сказал Джек, показывая на экран.

Его палец упирался в нечёткое изображение высокой, скелетообразной фигуры с длинными тёмными волосами, стоящей за спиной у Гвен и отбирающей у неё оружие. Пистолет был небрежно отброшен в сторону, как что-то ненужное, и забыт. Они видели, как у Гвен подкосились ноги — казалось, она вот-вот упадёт.

— Это то, что вылезло из Боба Стронга, — сказал Оуэн. — Полностью выросшее. Это должно быть оно. Саския не работает в одиночку.

— Мы должны помочь Гвен, — прохрипел Йанто, бросаясь к лифту. На половине пути ему стало плохо, он скатился по ступенькам и с грохотом упал.

Он лежал на полу и кашлял, отхаркивая красную слизь и тужась — он чувствовал, как гомункул у него внутри дрожит в ожидании.

— Это то, во что вырастают гомункулы, верно? — сказал Джек, постукивая по монитору. — Водяные ведьмы.

Тошико покачала головой, торопливо щёлкая по клавиатуре.

— Я понятия не имею, как они называются на самом деле, но да, это существа, которые жили в стоячих прудах и озёрах — затягивали людей под воду и убивали, готовясь к…

Оуэн с усилием поднял голову, моргая.

— Готовясь к чему?

— К вторжению.

Джек кивнул и выпрямился, чтобы видеть изображение на других экранах, где Тошико поместила карту местности, испещрённую мерцающими зелёными точками.

— Да. Это оно. Первые наблюдения фиксировались за пределами города — в каналах, реках, прудах и болотах на много миль вокруг Кардиффа. Но они приближались, круг постоянно сужался…

— Концентрируясь на Разломе, — догадалась Тошико.

— Распространяя болезнь на своём пути. Они выпускали споры, заражая каждого человека, который их вдыхал.

Оуэн, пошатываясь, встал.

— Но только мужчины производят гомункулов, правильно? Они растут внутри парней, а затем выбираются наружу, готовые превратиться в одно из этих существ. В маленькую сопливую водяную ведьму.

— И таким образом это продолжается, — кивнула Тошико. — Экспоненциальный цикл.

На экране появилось больше зелёных точек. Они группировались в центре Кардиффа. Несколько нажатий клавиш позволили увеличить масштаб изображения центра города, демонстрируя сосредоточение точек вокруг залива.

— Они повсюду.

— Они приходят к Разлому, — сказал Джек, снова тяжело опираясь на перила и соскальзывая на пол. — Гвен? Гвен, ты слышишь меня?..

— Хорошо, дамы, что здесь происходит? Знаете, Хэллоуин пока не наступил.

Полицейский радостно улыбнулся, сунув большие пальцы за пояс, довольный своей шуткой. Гвен медленно оседала на землю, понимая, что со стороны выглядит как пьяная. Но полицейский не обратил на неё внимания, решив, что она не представляет угрозы, и сосредоточил своё внимание на её приятельнице в маскарадном костюме.

Когда он взглянул в её глаза, его лицо вытянулось.

— Боже мой, — прошептал он. — Этого достаточно, чтобы насолить кому-нибудь, крошка. — Он немного пришёл в себя и снова усмехнулся. — Мне будут сниться кошмары!

Гвен попыталась поднять руку, чтобы показать на фонтан за его спиной, но ей не хватило сил.

Но когда Саския Харден, которую это зрелище забавляло, наконец заговорила, результат оказался почти комичным.

— Всё в порядке, офицер, — сказала она. — Они мои друзья. Это частная вечеринка.

Полицейский резко развернулся и, моргая, уставился на неё.

— Простите, мисс, — запинаясь, проговорил он. — Я не заметил вас. Чёрт возьми, слепой я, что ли? Вы тоже принимаете участие в вечеринке или просто проходили мимо? Девичник, да?

Саския сошла с плитки и медленно направилась к полицейскому. Гвен хотела предупредить его, сказать, чтобы он убегал, но всё, что она могла — наблюдать за происходящим с открытым ртом.

— Послушайте, — продолжал полицейский, вежливо улыбаясь Саскии. — Вы больше не можете находиться здесь, девушки. Учитывая происходящее, мы вынуждены свести количество людей на улицах к минимуму. Приказ, знаете ли. Все должны сидеть дома.

— Я вполне понимаю это, офицер, — сказала Саския. — Но не уверена, что мои друзья поймут.

— А? — полицейский обернулся и увидел нескольких одинаково странных женщин, идущих по площади в их сторону. Они все двигались с одинаковой скоростью, собираясь у водяной башни. — Привет, девушки.

Они подошли ближе, и полицейский стал украдкой рассматривать их. Все они, казалось, носили маски — белые лица с тонкими, резкими, злыми чертами и длинными растрёпанными влажными волосами. В волосах что-то запуталось — водоросли или трава, он не мог разглядеть в темноте.

— Ну и страшные же вы. Я не хотел бы повстречаться с вами тёмной ночью.

— Ты уже повстречался, — сказала Саския.

Джек, Оуэн и Тошико наблюдали эту сцену на экране. Одна из водяных ведьм протянула руку с длинными острыми пальцами и разорвала горло полицейского. Он отшатнулся, на мгновение в воздух взметнулась струя крови, и мужчина упал на землю, дёргаясь в конвульсиях, в то время как ведьмы собирались вокруг него и смотрели.

Джек из последних сил подобрался к креслу Тошико.

— Мы должны остановить их…

Тошико повернулась и посмотрела на него. Его лицо было пепельно-серым, глаза налились кровью и заплыли. Когда он говорил, на его бледных губах выступала кровь.

— Ты едва стоишь, — упавшим голосом произнесла она. — Ты не можешь бороться.

— Но мы должны что-то сделать… — он упал на колени, его руки безвольно опустились. — Что со мной… Почему я так слаб?

Тошико взглянула на него, потом на других: на Оуэна, который прислонился к стене возле дивана, корчась от кашля, держась за грудь и горло, на Йанто, лежащего на полу внизу и извергающего целые потоки слизи.

Она снова обернулась к своим компьютерам и клавиатурам. Руки у неё дрожали, но она знала, что у неё нет выбора.

— Гомункулы готовятся к выходу, — сказала она Джеку, стараясь говорить как можно более сухо и научно. Не так, словно она сама в ужасе от своей догадки. — Они быстро растут и забирают у тебя всю энергию, которая им нужна. Именно поэтому ты так ослабел.

— Хорошо, — ответил Джек. — Мы должны от них избавиться. Как?

— Я не уверена. У меня есть мысли о кое-каких вещах, которые могли бы сработать, но это не точно…

— Сделай это, — слабым голосом велел ей Джек; его лицо исказилось от боли. — Сделай всё. Что-нибудь.

— Это может не сработать. Оно может убить тебя.

Он открыл глаза и взглянул на неё.

— Хочешь поспорить?

Полицейский постепенно перестал двигаться. Это был медленный процесс. Гвен наблюдала, как он умирает, видела, как кровь вытекает из его шеи и красными реками разливается в трещинах между плитками. И она ничего не могла сделать, чтобы помочь ему.

Наконец ноги мужчины перестали дрожать, и всё стихло. Ведьмы продолжали стоять вокруг него и смотреть, молча и терпеливо. Потом некоторые из них наклонились, обмакнули свои длинные кривые пальцы в кровь и поднесли их к губам.

Гвен начала отползать в сторону. По её лицу текли слёзы. Однако она не успела уйти далеко: одна из водяных ведьм подхватила её, словно пушинку. Гвен почувствовала, как её ноги оторвались от земли, и она повисла в воздухе, пока Саския приближалась к ней.

— Уходишь куда-то?

— Ты больная! — Гвен плюнула в неё. — Сумасшедшая!

— Боюсь, что нет. Мы просто выжившие, как и вы. Просто, очевидно, у нас это лучше получается.

Водяная ведьма отпустила Гвен, и та упала на землю, вскрикнув от боли. Она повернулась, но не смогла уйти далеко, будучи слишком слабой. Она отползла ещё на метр и остановилась, закашлявшись. Саския засмеялась.

— И, между прочим, из нас двоих больная здесь ты, помнишь?

— Почему именно здесь? — спросила Гвен, задыхаясь. — Почему Земля?

— Почему нет?

— Потому что мы здесь живём. Человеческая раса. Это наша планета.

— Это ненадолго.

Гвен улыбнулась и хихикнула, падая на колени.

— Что здесь смешного? — поинтересовалась Саския.

— Ничего. Это просто… — Гвен снова засмеялась. — Это просто… не могу поверить, что пришельцы завоёвывают Землю… начиная с Кардиффа.

— Я рада, что тебя это так забавляет.

Гвен перестала смеяться и, резко посерьёзнев, закусила губу.

— Нет, нет, ты права, это не смешно, — сказала она. — А вот это — очень даже.

Она подняла пистолет и нажала на спусковой крючок. Выстрел эхом разнёсся вокруг, из дула вырвался огонь, осветив водяную башню, как вспышка фотоаппарата. Саския отпрянула, сбитая с ног пулей. Вероятно, это был не смертельный выстрел — у Гвен не было возможности хорошо прицелиться. Ей лишь удалось добраться до того места, где, наполовину скрытый в тени башни, лежал её пистолет, схватить его выстрелить. Но этого было достаточно. Другие водяные ведьмы шокированно зашипели, машинально оборачиваясь к своей предводительнице, когда она отшатнулась назад.

А потом Гвен побежала в сторону дороги, продолжая стрелять в ведьм. Ей было всё равно, попала ли она в кого-нибудь из них; она просто хотела создать шум, поднять панику, привлечь внимание окружающих. Она не могла справиться с этим в одиночку.

Тошико ввела иглу в предплечье Джека и нажала на поршень. Когда содержимое шприца поступило в его кровь, Тош подняла на него взгляд.

— Всего лишь небольшой укол, — сказала она с застенчивой улыбкой.

— Я знал, что ты это скажешь, — прохрипел Джек. Он попытался улыбнуться в ответ, но у него не было сил. Вместо этого он закрыл глаза и со вздохом откинулся на спинку кресла.

Тошико закусила губу, задумчиво глядя на шприц для подкожных инъекций.

— Что это было? — спросил Оуэн. Он пополз по полу, судорожно кашляя, слишком слабый, чтобы встать на ноги. Его глаза покраснели, а кожа вокруг них приобрела землисто-серый цвет. Он, как и Тошико, знал, что каждый новый приступ кашля может стать началом конца. Его губы были покрыты коркой густой запёкшейся крови.

— Это коктейль, — ответила ему Тошико. — Антибиотик широкого спектра действия, смешанный с рвотным средством и ещё одним небольшим дополнением.

— У антибиотиков мизерные шансы, — прошептал Оуэн. — Рвотные средства не помогут. А что за небольшое дополнение?

— Эстроген.

Несмотря на ужасное самочувствие, Оуэн всё же приподнял бровь:

— Женские гормоны? Джек будет рад.

Тошико оглянулась на Джека. Он не двигался и слабо дышал. Он был бледен как никогда, вокруг глаз залегли глубокие тени, щёки ввалились. Тош никогда не видела, чтобы он так плохо выглядел.

— Надеюсь, что смеси окажется достаточно, чтобы ослабить гомункула и заставить его выйти раньше положенного. Таким образом он, возможно, не сможет убить хозяина.

Оуэн с усилием приподнялся на локте и начал закатывать рукав.

— Введи мне это тоже.

— Я не могу, — возразила Тошико. — Это просто эксперимент. Джек рискует за тебя.

— Тош… мы не можем позволить себе ждать… — Оуэн дышал тяжело, с хрипом и свистом. — Если Джек может воспользоваться своим шансом… то мы тоже должны.

Тошико помогла ему сесть.

— Шансы на успех — один к трём, Оуэн. Это не такое уж большое преимущество.

— Один к трём? Я бы сказал, что это прекрасные шансы. Джек, Йанто и я. Один из нас сделает это. — Оуэн кашлял, сплёвывая мокроту на руки и колени, и поднимал и опускал одну руку, пока вены не начали выпирать, словно провода.

— Эй, — донёсся до них тихий и слабый голос Йанто. Может быть, их внимание привлекла нотка тревоги в нём, но Тошико и Оуэн оба обернулись к нему. Йанто опирался на рабочий стол Тошико, указывая на один из мониторов, передававших записи с камер слежения.

Тошико поспешила к своему месту, чтобы взглянуть поближе.

— Это Гвен, — сказала она. Экран показывал, как Гвен с пистолетом в руке отступает от водяной башни, а водяные ведьмы окружают её.

Оуэн взобрался на кресло. Джек по-прежнему был без сознания, он сидел, запрокинув голову, и шея была хорошо видна. Она двигалась, потому что гомункул внутри начал шевелиться.

— Начинается, — произнёс Оуэн.

У Гвен не хватало патронов, чтобы спастись. Она насчитала полдюжины водяных ведьм прямо перед собой и ещё четыре или пять сзади. Они приближались — медленно, неумолимо. Их длинные костлявые пальцы медленно покачивались, когти блестели в лунном свете.

Где все? Где полиция? Их никогда нет рядом, если они нужны!

Водяные ведьмы, стоявшие перед ней, расступились, и Саския Харден вышла вперёд. На её плаще с правой стороны, прямо под ключицей, красовалась дырка от пули. Ткань вокруг отверстия пропиталась какой-то тёмной жидкостью, но это была не кровь. Она была насыщенного чернильно-зелёного цвета. Приблизившись к Гвен, Саския развязала пояс на плаще и, слегка пожав плечами, позволила ему соскользнуть на землю.

Под плащом на ней не было никакой одежды. Она сделала ещё три шага и, когда она проходила сквозь тень, её тело как будто немного колебалось. Глядя, как она выходит под свет уличных фонарей, Гвен внезапно поняла, что происходит. Саския сбрасывала свою человеческую маскировку, словно плащ.

Сначала она выглядела так, словно по её коже текла вода, бежала по лицу и телу, как если бы она стояла под душем. Мерцание, подобное внезапному блеску серебристой чешуи, какая-то рыбья переливчатость скользнула по чертам её лица, на грудь и ниже, вымывая из её внешности всё человеческое. Она быстро темнела, как будто горела в каком-то невидимом огне, её плоть съёживалась и становилась грубой, шишковатой, покрытой трещинами.

— Не подходи, — твёрдо сказала Гвен, тщательно нацеливая пистолет на Саскию. Она чувствовала себя так, словно, наконец столкнувшись лицом к лицу с отвратительной несправедливостью, смогла принять неожиданное решение. Она не сдастся без боя. — Клянусь, я выстрелю, если ты сделаешь ещё один шаг.

Водяная ведьма улыбнулась. Или, по крайней мере, как подумалось Гвен, это должно было быть улыбкой. Она могла видеть зубы ведьмы, но выражение её лица ничего не говорило Гвен. Здесь не было никаких естественных, инстинктивных поведенческих сигналов. Со смесью восхищения и ужаса Гвен поняла, что смотрит в глаза самого настоящего пришельца.

Глаза были узкими, глубоко посаженными, жёлтыми, словно гной, с горизонтальными, как у козы, зрачками, и окружёнными густой паутиной теней. Нос казался не более чем торчащим лезвием, увенчивающим вертикальные отверстия, как у черепа. Под ним располагался широкий рот, напоминающий по форме полумесяц, чуть приоткрытый и демонстрирующий серые иглоподобные зубы и тонкий, блестящий чёрный язык.

И когда на этом лице появилась улыбка — теперь Гвен знала, что это улыбка — тонкая, лишённая губ щель открывалась всё шире и шире, пока ужасные зубы оказались чуть ли не у самых ушей. Если бы Саския сейчас зевнула, подумалось Гвен, верхняя часть её головы откинулась бы назад, как на шарнире. Неудивительно, что она смогла откусить голову собаке.

Это была, проще говоря, улыбка смерти.

Гвен продолжала целиться. Она держала пистолет обеими руками, постепенно опуская его, пока не убедилась, что следующая пуля попадёт прямо в лоб водяной ведьмы.

— Не пугайся, — сказала Саския. Её голос был низким и колеблющимся, как будто она говорила под водой. Её когда-то светлые волосы теперь свисали с головы, как водоросли.

— Я не боюсь, — ответила Гвен. Она надеялась, что её голос звучит более уверенно, чем она чувствует себя. Теперь, стоя близко, она видела, что кожа водяной ведьмы полна грязи и мха и кишит крошечными червями и насекомыми. Тёмно-жёлтые глаза пристально следили за Гвен.

— Конечно, боишься. Но можешь расслабиться. Я не собираюсь тебя убивать. Ты нужна мне живой.

Почему-то это показалось Гвен хуже, чем простая угроза убить её. Она уже не чувствовала собственных пальцев, руки вспотели, и пистолет выскальзывал из них. Её сердце билось так отчаянно, что пульс на шее наверняка был виден невооружённым глазом.

Теперь остальные водяные ведьмы были намного ближе. Гвен могла чувствовать их запах — вонь чего-то влажного и гниющего. Она не могла убить их всех. Даже если бы она выстрелила в Саскию, как бы она справилась с другими? Они разорвали бы её горло прежде, чем она успела бы что-либо сделать.

— К-кто ты на самом деле? Откуда ты взялась?

— Отсюда и оттуда. Изначально — из мира, который находится очень далеко отсюда.

Надо продолжать разговаривать с ней.

— Как он назывался?

— Стрепто. Нельзя сказать, что это имеет большое значение. Он исчез. Меня там не было, я путешествовала. Когда я вернулась домой, его уже не было. Так что я прибыла сюда одна — последняя оставшаяся в живых.

— Одна?

— Сначала. Теперь уже нет.

— И чего ты хочешь? — Гвен сжала свой тяжёлый пистолет ещё крепче, держа его — он казался таким тяжёлым — нацеленным на лоб Саскии.

— Мы должны попасть туда, — ответила Саския, показывая вниз, на землю.

Хаб. Где Джек и все остальные лежат при смерти.

Саския сделала ещё один шаг вперёд. Теперь срез дула пистолета Гвен был не более чем в тридцати сантиметрах от её головы.

— А сейчас моя очередь задавать вопросы. Как тебя зовут?

— Гвен.

— Ты поможешь мне попасть туда, Гвен. Меня не интересуешь ни ты, ни твои друзья, но мне нужно кое-что из того, что у вас там есть.

— Ты не получишь это.

— Думаю, получу. С твоей помощью.

— Я рискну и убью тебя. Ты не попадёшь в Хаб.

— Ты уверена в этом?

Гвен крепче сжала пистолет.

— Хочешь проверить?

— Если ты сейчас выстрелишь, это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни, Гвен.

У Гвен во рту пересохло, так что она едва могла говорить.

— А я, стреляющая в тебя, стану последним, что ты увидишь в своей жизни.

Саския сделала ещё шаг.

— Я предупреждаю тебя! — крикнула Гвен.

Саския улыбнулась.

Вот оно, поняла Гвен. Последнее действие в её жизни. Сердце так колотилось, что это отзывалось болью в груди и животе. Она чувствовала, что хочет только остановиться и заплакать, но знала, что не может этого сделать. Это было последнее действие. Она думала о Тош, умной и доброй Тош, и об их разговоре на станции техобслуживания — о профессоре Лене и Рисе. По её лицу текли слёзы, и она понимала, что сейчас не может говорить. Ей оставалось только одно. Тихо, задыхаясь, она сказала последнее «прощай» Рису и нажала на спусковой крючок.

Щёлк.

В течение долгого-долгого мгновения никто не двигался. Стояла полная тишина. Гвен едва почувствовала плеск воды в заливе, затем ощущение ветерка на лице и печальную, снисходительную улыбку на отвратительном лице Саскии.

— Ой, — мягко произнесла она. — Патроны закончились. Не обращай внимания.

В мгновение ока вытянулась длинная рука водяной ведьмы, и крючковатые когти на кончиках её пальцев вырвали оружие из рук Гвен. Пистолет взлетел в воздух, в темноту, и с грохотом приземлился где-то вдали.

Гвен непонимающе смотрела на свои руки. Когти Саскии расцарапали внутреннюю сторону её левой руки, и кровь текла по запястьям, капая на землю и оставляя большие красные пятна у неё под ногами.

А потом ноги у неё подкосились, и она с глухим стуком упала на землю.

Саския снова подняла её, держа в подвешенном состоянии.

— О нет, — сказала она. — Тебе ещё рано умирать, Гвен. Ты мой ключ к Разлому… — она подняла Гвен немного выше и опустила голову, чтобы слизнуть кровь с её руки своим длинным чёрным языком. — М-м-м. Вкусные людишки.

— Сука, — бросила Гвен.

— Знаешь, я должна сказать, что немного разочарована. Я слышала, будто Землю хорошо защищают. — Саския хихикнула. — Это и правда всё, что у вас есть?

— Не совсем, — послышался голос у неё за спиной.

Саския повернула голову под неестественным углом, чтобы посмотреть, кто это сказал. Гвен видела лишь фигуру, вышедшую из тени у причала. Огни с бухты создавали мягкий ореол вокруг силуэта высокого человека в длинном пальто.

— Всегда есть я, — произнёс Джек. Он поднял руку и нацелил свой револьвер на водяную ведьму. Другие пришельцы отступили назад, шипя, как испуганные кошки, но Саския осталась неподвижной.

— Капитан Харкнесс, — промурлыкала она. — Как приятно снова тебя видеть. И выглядишь так хорошо.

— Чуть приболел гриппом, — сказал Джек. — Но всё уже прошло.

Саския нахмурилась.

— И что, никаких неожиданных гостей? Никакого топота крошечных ножек?

— О, да, что-то такое было, — Джек скорчил рожу и поднял ногу, держа её так, чтобы Саския могла видеть подошву его ботинка. На ней были видны сгустки крови и куски плоти. — Хотя мне пришлось побороться.

Саския злобно посмотрела на останки, но ничего не сказала.

— Я упустил тебя в парке, — продолжал Джек, сузив глаза, чтобы лучше прицелиться, — но сейчас этого не случится.

Саския поместила Гвен прямо перед собой, прикрываясь ею.

— Хочешь поспорить?

— Ха, живой щит? — недовольно воскликнул Джек. — Ничему вас жизнь не учит.

И он нажал на спусковой крючок.

Гвен почувствовала жар от пули, пролетевшей у самого её лица. Она немного обожглась, но почувствовала боль только после того, как услышала глухой стук пули, попавшей в Саскию. Водяную ведьму отбросило назад, но она продолжала держать Гвен за горло, а потом бросила её. Гвен неуклюже приземлилась, будучи не в силах остановить падение, но она осталась довольна тем, что всем своим весом упала на грудь ведьмы. Дыхание Саскии сбилось — Гвен почувствовала порыв холодного зловонного воздуха; Гвен вертелась, вырывалась, но твёрдые пальцы Саскии всё крепче смыкались на её шее, угрожая задушить. Поняв, что не может дышать, Гвен впала в панику и стала бороться с удвоенной силой; перспектива быть удушенной испугала её куда больше, чем зелёный гной, фонтаном бьющий из раны на шее Саскии.

Потом кто-то схватил её за шиворот и стал так яростно оттаскивать в сторону, что Саския чуть не оторвала ей голову. И ткнул старый револьвер прямо в лицо водяной ведьме.

— Я уже говорил, что я хороший стрелок? — спросил Джек. Он нажал на спусковой крючок, стреляя в упор, но пуля вдруг ушла в землю — Саския отбила её, используя Гвен в качестве дубинки. Они обе упали на бетон, но Саския тут же вскочила на ноги, всё ещё держась за Гвен. Джек резко развернулся, поднимая пистолет, но водяная ведьма оказалась проворнее и взлетела.

— Не такой уж и хороший, — прошипела она, сбрасывая Гвен прямо на него.

Гвен задыхалась, пытаясь сделать вдох; она почти ничего не чувствовала, кроме боли в левой руке. Джек катался по земле, пытаясь освободиться, но преимущество было потеряно. Другие ведьмы по сигналу своей предводительницы подбежали ближе, оскалив зубы и обнажив когти. Джек не мог убить их всех, каким бы хорошим стрелком он ни был.

Положение было безвыходным: Гвен стояла на четвереньках, едва дыша; Джек опирался на одно колено рядом с ней, положив руку ей на плечо и подняв пистолет, целясь в приближающихся пришельцев.

— Кто хочет умереть первым? — зло поинтересовался он.

— Какая разница? — ответила Саския. — У тебя всего четыре пули. Нас здесь восемь — и сколько ещё появится завтра или послезавтра? Сто? Тысяча?

— Этого не будет, — сказал ей Джек. — У нас есть противоядие. Есть сыворотка, которая убьёт гомункулов на месте. Мои люди сейчас работают над этим, они передают формулу властям. К утру это средство распространят по всей стране. Все гомункулы умрут.

Саския оскалила свои чёрные клыки.

— Это то, что ты сделал со своим?

— Я выплюнул его на пол и растоптал, — проворчал Джек.

— И никакого милосердия?

— Нет, когда планета под угрозой. Это Торчвуд. Политкорректность — не наш профиль.

— Тогда ты поймёшь, что я не могу отплатить милосердием вам, — улыбнулась Саския. — Как ты говоришь, не тогда, когда планета под угрозой. Вы умрёте, и Земля будет нашей.

— И именно поэтому мы здесь, — сказал Оуэн Харпер.

Он стоял чуть поодаль, а рядом с ним — Йанто. Даже при лунном свете Гвен видела, что оба они выглядят плохо — бледные, измученные, едва не теряющие сознание. В руках у них были автоматы, но, несмотря на то, что они пришли на помощь Джеку и Гвен, она вынуждена была признать, что это не выглядит многообещающе. Оуэн прислонялся к стене, чтобы не упасть, его губы были сжаты в тонкую полоску, и прижимал свой «Heckler & Koch MP5» к животу, словно у него не было сил, чтобы держать его правильно. Йанто — невероятно — был без пиджака, в одной окровавленной рубашке с расстёгнутым воротничком, и сейчас, сжимающий в руках пистолет, он был больше похож на статиста из фильма «Крепкий орешек», чем на безупречного лакея.

— Думаю, мы должны сказать «руки вверх», — заметил Йанто.

— Не слушайте его, — перебил его Оуэн. — Поверьте, я хочу выстрелить.

Двигаясь одновременно, как одно целое, водяные ведьмы закричали и перешли в наступление. Некоторые из них полетели к Оуэну и Йанто, выпустив когти, но реакция не вызвала сомнений: MP5 взревел, и ведьмы разлетелись в клочки, распыляя тёмную кровь в ночь.

А потом началась полнейшая путаница: Гвен, отползая, смутно осознала, что Джек движется в противоположную сторону. Водяные ведьмы визжали и шипели, автоматы разражались частыми очередями выстрелов. Один раз оглянувшись, Гвен увидела, как Оуэн остановился возле упавшей ведьмы, нацелил MP5 в её голову и выстрелил. От этого выстрела голова лопнула, словно упавшая на землю дыня, и Оуэн с мрачным видом пошёл дальше.

Йанто стоял на одном колене, подняв автомат к плечу, чтобы удобнее было целиться. Он тоже стрелял короткими сокрушительными очередями, убивая водяных ведьм на месте. Одна, стоявшая ближе всех к Гвен, отлетела назад под градом выстрелов. Она упала на землю, как груда водорослей и мха, и поползла вдоль тротуара, оставляя за собой следы травы и зелёной слизи и скуля, однако она всё ещё была вполне жива.

Гвен услышала голос Тошико:

— Гвен, ты слышишь меня?

— Да, я здесь.

— Слава Богу, ты в порядке. Я проверяю записи с камер видеонаблюдения — Саския направляется к причалу.

Гвен обернулась, не обращая внимания на лежащую на земле рядом с ней раненую ведьму, и сквозь дым от стрельбы, заполнивший Роальд Даль Пласс, увидела, как Саския исчезает в темноте у залива, а вслед за ней бежит высокий человек в шинели.

— Джек гонится за ней, — сказала Гвен.

— Думаю, она направляется к воде, — произнесла Тошико. — Насколько её беспокоит безопасность… Кардиффский залив пресноводный, это не море. Гвен, она не должна попасть туда.

— Я займусь этим, — Гвен выпрямилась, придерживая травмированную руку второй рукой и стараясь не обращать внимания на пронизывающую её острую боль. Она попыталась бежать, согнувшись, чтобы не попасть под какую-нибудь шальную пулю.

Йанто спрятался за скамейку и стрелял оттуда в оставшихся водяных ведьм, пытаясь не дать им приблизиться. Однако сколько бы тщательно выверенных выстрелов он ни сделал, они не собирались умирать.

— Анатомия пришельцев, — с отвращением пробормотал Йанто, торопливо перезаряжая свой «H&K». — Никогда не знаешь точно, куда именно нужно стрелять, да?

Гвен переступила через скамейку и присела рядом с ним.

— Джек побежал за Саскией, — сказала она. — Ты можешь удержать их?

Йанто кивнул.

— Я постараюсь. Хотя не обещаю.

Гвен кивнула в ответ, встала и побежала в сторону моря.

— Куда они направились? — спросила она у Тошико.

— Думаю, в сторону Русалочьей набережной. Там нет камер. Я потеряла их обоих.

Гвен выругалась и ускорила шаг. Рука ужасно болела, рану дёргало, и это сильно отвлекало внимание. Гвен остановилась и согнулась, борясь с желанием разрыдаться и закричать, зная, что нужно сосредоточиться и делать свою работу. Но она едва могла двигаться от боли; и ей трудно было даже думать.

Она вдруг увидела несколько следов.

— Джек? Джек, ты здесь?

Ответом ей был лишь плеск воды у пристани. Она резко сползла по стене здания, у которого стояла, чувствуя себя замёрзшей и совершенно одинокой. Рука горела огнём, но Гвен начала дрожать от холодного ветра, дувшего с залива и пробиравшегося прямо под её джинсовую куртку.

— Джек? — снова позвала она, но её голос прозвучал совсем тихо, и ветер унёс произнесённое ею слово в ночь.

Она медленно встала и прижала руку к уху.

— Тош? Тошико? Ты здесь?

Тишина.

Она услышала стук шагов по дощатому настилу, открыла глаза и увидела, как к ней, тяжело дыша, идёт Оуэн.

— Что случилось?

— Джек погнался за Саскией, — слабым голосом ответила ему Гвен. — Тош видела, как они направлялись к бухте. Я не могу их найти, а теперь ещё и Тош не отвечает. Что происходит?

Оуэн устало сполз на землю у киоска туристической информации рядом с ней. Он задыхался и жадно хватал ртом воздух.

— Не знаю. Водяные ведьмы не умирают, когда мы стреляем в них. Тебе это не кажется несправедливым? Йанто пытается задержать их, но он не сможет делать это вечно.

— Мы в заднице, правда?

Он прислонился затылком к стене и закрыл глаза.

— Дай мне секунду передохнуть, и я попытаюсь найти Джека. Может быть, он знает, что делать.

— Оставайся здесь, ты же устал, — посоветовала Гвен.

— А ты? — возразил он, тяжело дыша, и кивнул на её руку. — Ты ранена.

— Ничего страшного, я переживу.

Оуэн покачал головой: было слишком много крови. Когда Гвен бросила взгляд вниз, она увидела, что вся её футболка пропитана кровью, и от одного этого зрелища ей стало не по себе.

— Дай мне взглянуть, — сказал Оуэн, бросив на землю свой МР5.

Гвен осторожно высвободила руку. Кровь уже начала засыхать, и футболка прилипла к ране — отрывая её, Гвен не смогла сдержать судорожный вздох.

Оуэн уже достал свою аптечку и дрожащими руками разворачивал бинт. Гвен вскрикнула, когда Оуэн повернул её руку, с неодобрением разглядывая глубокий продольный порез.

— Неприятно. Но могло быть хуже — рана в полудюйме от артерии.

— Как ни странно, мне от этого не легче…

Оуэн стал перевязывать рану.

— Это остановит кровотечение, но порез нужно зашивать. — Он поднял взгляд на Гвен и холодно улыбнулся. — Для тебя, дорогая моя, война окончена.

— А для тебя? Что произошло в Хабе?

Оуэн отвёл глаза, переведя взгляд на её руку, которую обрабатывал. Улыбка исчезла с его лица.

— Тош изобрела сыворотку — своего рода вакцину. Бог её знает, о чём она думала, она не врач. Полагаю, её образованность помогла ей найти решение. Эта сыворотка заставляет гомункулов выходить на свободу раньше, чем они становятся готовы к этому.

Гвен внимательно наблюдала за выражением его лица. Он морщился, и она хорошо знала, что это означает — Оуэну пришлось говорить о чём-то, о чём он не хотел даже думать.

По-прежнему не глядя на неё, он вытащил из аптечки шприц-тюбик с морфием, зубами сорвал с него колпачок и быстро и опытно воткнул шприц в руку Гвен.

— Ой, — сказала она.

— Это обезболивающее.

— Мне кажется, ты наврал.

— Как всегда.

— Что случилось с гомункулами?

Оуэн на мгновение застыл, колеблясь, а потом убрал аптечку в карман.

— Они мертвы.

Гвен вспомнила, как Джек поднял ногу, демонстрируя Саскии кровавые ошмётки на подошве своего ботинка. Ей стало нехорошо.

— Тем не менее, — произнёс Оуэн, наконец взглянув на неё и одарив неожиданной нахальной улыбкой, — лучше снаружи, чем внутри, а?

— Саския Харден!

Они услышали голос Джека, донёсшийся откуда-то сзади. Оуэн помог Гвен встать, и они, прихрамывая, побрели к пристани.

Чуть дальше впереди, у парапета, выходящего к заливу, стоял Джек. Его шинель развевалась на ледяном ветру, дующем с воды, но вопреки этому он стоял твёрдо, как скала, словно бросая вызов самой стихии.

Здесь не было ни следа Саскии Харден — до тех пор, пока из ночного воздуха не возникло тёмное пятно и не ударило Джека прямо в грудь, сбив его с ног. Джек упал и покатился по земле, а потом встал на четвереньки, готовый к следующей атаке.

Водяная ведьма c диким рычанием прыгнула на него, обнажив когти, но ошиблась на долю дюйма — Джек успел увернуться, однако недостаточно быстро: при следующем резком выпаде коготь задел его плечо и насквозь разорвал плотную ткань его шинели.

Он воспользовался столкновением, пролетел чуть дальше, снова упал на землю и вскочил на ноги. Одновременно он сбросил шинель, обернув ею одно предплечье, создав своеобразный щит против когтей ведьмы. Он почти сделал это, но Саския налетела на него, дико, неистово пытаясь оторвать ему голову.

В конце концов Джеку удалось чуть опуститься, размахнуться ногой и пнуть водяную ведьму прямо в горло, отбрасывая её назад. Джек споткнулся; рубашка на одной его руке была разорвана в клочья, по плечу текла кровь. Саския снова бросилась к нему, перемежая удары когтей с яростным рычанием, но Джек увернулся, ударил её по почкам и перебросил через плечо, так что она с грохотом упала на дощатый настил.

Саския вскочила на ноги, сверкнула глазами, но осталась стоять на месте.

Джек стоял напротив неё, его рубашка была разодрана, кровь текла из многочисленных ран и порезов на его плечах, груди и лице.

Минуту оба стояли на своих местах, впившись друг в друга взглядами, ожидая, кто первым решится продолжить бой. Джек тяжело дышал, но Саския по-прежнему выглядела бодрой. Потом её серо-зелёное тело вдруг слабо заколебалось, и она снова приняла вид прекрасной белокурой женщины.

Сногсшибательная обнажённая блондинка.

— О, держу пари, ты проделываешь это со всеми парнями, — сказал Джек. Даже стоя у него за спиной, Гвен понимала по его голосу, что на его лице играет та мальчишеская улыбка, которая, в сочетании с его внешностью и голубыми глазами, могла соблазнить даже монахиню.

— Кстати, — продолжал Джек, переводя дыхание, — Саския Харден или Чернозубая Салли? Если мы собираемся познакомиться поближе, я должен знать, какое из этих имён настоящее.

— Ни то, ни другое, — она пошла в его сторону, собранная, уравновешенная. Готовая к борьбе.

— Готов поспорить, твоё настоящее имя непроизносимо для людей, — сказал Джек. — Обычно так бывает.

Саския выплюнула какое-то слово, напоминающее нечто среднее между проклятьем и таким звуком, словно кто-то подавился кремом.

— Милое имя, — прокомментировал Джек. — Хотя мне больше нравится Саския.

Она остановилась в нескольких метрах от него.

— Так это оно, да, Джек?

Он вытащил револьвер и направил его на её голову.

— Стой там, где стоишь.

— Тебе неуютно, когда я слишком близко?

— Ты достаточно близко. Всё равно я никогда не целуюсь на первом свидании.

— И что ты собираешься сделать? Убить меня, пока я стою здесь?

— Если будет нужно, — вздохнул Джек. — Но я лучше дам тебе шанс уйти. Просто уходи.

— Это может быть проблематично. — Теперь она стояла так близко к нему, что её нагота контрастировала с его рваной одеждой и ботинками. — Мне больше некуда пойти. Это безвыходное положение. Моего мира, Стрепто, больше нет — он просто исчез.

Джек приподнял бровь, но ничего не сказал.

— Так что, боюсь, или Земля, или ничего.

— Это не может быть Земля, — сказал Джек. — Так что — ничего.

— Или нечто среднее, — ответила Саския. Она повернулась, одним плавным движением скользнула к краю причала и прыгнула в залив.

— Нет! — взревел Джек. Он бросился вперёд как раз в тот момент, когда Саския исчезла среди волн. Он тут же сбросил шинель и ботинки.

— Джек, не глупи! — закричала Гвен, подбегая к нему.

— Она сбежала! Дай ей уйти! — с яростью добавил Оуэн.

Джек бросил на них лишь один взгляд через плечо — его глаза были холодны как лёд. Он повернулся, поднял руки над головой и нырнул с пристани. Он стрелой вошёл в пенящуюся воду и исчез под её тёмной равнодушной поверхностью.

Гвен, открыв рот, смотрела на то место, куда он прыгнул.

— Зачем он это сделал?

— Ты же знаешь Джека, — Оуэн тяжело дышал. — Он никогда не сдаётся.

— Я его не вижу!

Они смотрели на холодную поверхность океана, но не видели ни следа Саскии или Джека.

— Здесь сильное течение, — сказал Оуэн. — Может быть, их вынесло прямо в залив.

Они услышали шаги, обернулись и увидели, что к ним приближается Йанто, закинув на плечо «Heckler & Koch». Его лицо было грязным, а волосы растрёпанными.

— Это бесполезно, — срывающимся голосом сообщил он. — Я не мог их удержать. Пули не останавливали их.

— И где они теперь? — спросил Оуэн.

— Направляются к водяной башне. Они окружают её. — Йанто с трудом сглотнул. — Где Джек?

Гвен показала на бухту, но, прежде чем Йанто успел ответить, раздался голос Тошико:

— Внимание! Слушайте все! Чрезвычайная ситуация в Хабе — повторяю, чрезвычайная ситуация в Хабе.

— Что случилось? — спросила Гвен.

— Думаю, что-то проникает через Разлом, — ответила Тошико. Она старалась сохранять спокойствие, но в её голосе, вне всяких сомнений, слышалась паника. — Оно проникает прямо в Хаб. Их много… я вижу что-то в воде… О нет, это они в воде…

— Это они, — сказал Йанто. — Водяные ведьмы. Они ворвались в Хаб.

Вода сомкнулась над его головой, словно захлопнулась крышка гроба, отсекая всё, что можно было увидеть или услышать.

Она была холодной, чёрной, тихой. На несколько секунд Джек поддался охватившему и закружившему его потоку, позволяя ледяной воде смыть с него кровь и страх. Потом, заметив гибкую светловолосую фигуру в темноте под ним, Джек начал двигаться. Сильными, энергичными гребками он поплыл вниз, не обращая внимания на цепляющиеся за его руки и ноги водоросли и мусор.

Саския нырнула глубже, странно извиваясь, словно угорь. Её светлые волосы превратились в длинные развевающиеся водоросли, а кожа вновь обрела свою естественную текстуру, став похожей на грязь.

Джек последовал за ней; по мере того, как он опускался глубже, у него начинали болеть лёгкие и мышцы. Саския исчезала во тьме. Если бы он не был достаточно силён, он упустил бы её. Стиснув зубы, он упорно плыл дальше, чувствуя, что, чем глубже он заплывает, тем холоднее становится вода. А что бы случилось, если бы он утонул? Поток подхватил бы его, вынес куда-нибудь, оставив задыхаться, словно выброшенную на берег рыбу, пока жизнь не вернулась бы к нему. Здесь он не мог бы спастись; но в то же время он не позволил бы Саскии удрать.

Он обнаружил её плывущей прямо перед ним. Она вырисовывалась из темноты, словно труп утопленницы, волосы развевались вокруг её головы, как живые — наполовину блондинистые, наполовину зелёные, как водоросли. Её лицо было человеческим и красивым — пока она не улыбнулась, демонстрируя сотни острых, как иглы, зубов во рту.

Она схватила его и притянула к себе, как будто хотела поцеловать, распахнув свои акульи челюсти. Джек бросился, схватил её за горло прежде, чем она успела укусить его, и оттолкнул, стараясь держать её на расстоянии вытянутой руки.

Струйка пузырей сорвалась с его губ, когда Саския стала дёргаться взад-вперёд, пытаясь вырваться из его руки. Джек проглотил воду, крепко сжал губы, замахнулся кулаком и попытался сломать ведьме челюсть. Но он не мог нормально ударить, находясь под водой. Никто не мог бы.

Никто, кроме водяной ведьмы — существа, от рождения способного так же легко жить в воде, как и вне её. Существа, печально известного своим обыкновением заманивать невинных людей под воду, чтобы убивать их.

Они бросились в Хаб по секретному проходу, ведущему от киоска туристической информации, через гигантскую дверь в виде зубчатого колеса и сигнальные огни. На базе царил беспорядок. Свет погас, и тусклое зелёное сияние отражалось от вымощенных плиткой поверхностей и металлических мостков. В центре Хаба стояло основание фонтана-водяной башни, где мелькали странные разноцветные огни.

Тошико сидела за своим столом, экраны над которым показывали ряды дико колеблющихся синих узоров, поверх которых были вписаны графики и уравнения. Остальные знали достаточно, чтобы сказать, что показания не были хорошими.

Гвен, Йанто и Оуэн столпились вокруг Тошико, всматриваясь в экраны и засыпая её вопросами.

— Не знаю, — запинаясь, отвечала Тошико. — Некоторое время графики колебались, но это изменение было внезапным. Я никогда раньше не видела ничего подобного — даже когда открылся Разлом. Это что-то совсем другое — как будто сам Разлом… реагирует.

— Реагирует на что? — уточнил Оуэн.

— Посмотри, — ответила Тошико. — На башню.

Все обернулись на серебряный монолит, возвышающийся в центре базы. Гелиотропические огни кружились в башне, как будто нефть смешалась с водой, стекающей по зеркальной поверхности, создавая рябь в бассейне, помещённом у её основания. Но в воде было ещё что-то, усиливающее эту рябь, которая бежала по башне вертикально, как будто что-то невидимое преграждало поток.

Оуэн и Йанто спустились вниз, чтобы взглянуть поближе. Вода текла как-то по-особенному, расчищая путь для чего-то, что они просто не могли увидеть, пока Йанто не произнёс, показывая пальцем:

— Смотри — смотри, какую форму принимает вода…

Вода начала пузыриться, словно вытекая из воздушного шара, но у этого пузыря были черты — они двигались, выплывали из расположенного позади зеркала. Лицо — длинное, тонкое; тянущиеся за ним водоросли.

— Водяная ведьма, — выдохнул Оуэн.

Лица появлялись по всей башне — призрачные лица, выплывающие из зеркала.

— Как нам остановить их? — спросил Йанто.

— Мы не можем, — сказал Оуэн, со смесью ужаса и восхищения наблюдая, как лица становятся более чёткими, более определёнными. Он поймал себя на том, что смотрит прямо в глаза водяной ведьмы, явившейся с отчётливым сосущим звуком.

— Может быть один способ, — сообщила Тошико. — Все водяные ведьмы каким-то образом связаны между собой — как мы уже знаем, все они привязаны к Разлому… а ещё — к первой водяной ведьме, которая прибыла на Землю.

— Саския, — произнёс Йанто.

— Я отследила темпоральную сеть между всеми этими существами, — подтвердила Тошико, указывая на сложную, постоянно изменяющуюся схему на одном из своих мониторов. — Они все приводят к Саскии.

— Они все её дети на Земле, — догадалась Гвен. — Она сказала, что была здесь первой — единственной оставшейся в живых. А это её новое поколение. Они готовятся к завоеванию планеты.

Тошико кивнула.

— Она воспользовалась Разломом, чтобы попасть на Землю. Но это ненадёжный метод путешествия. Она попала в прошлое — в Средние века. Она знала, что ей нужно найти способ родить детей — использовать людей, чтобы размножиться.

— Используя кашель и чихание, — сказал Оуэн. — Воспроизводство через инфекцию.

— Но она была первой, прародителем. Она проникла через Разлом, так что она неразрывно связана с ним, а все остальные водяные ведьмы, в свою очередь, связаны с ней.

— И как именно нам это поможет? — поинтересовался Йанто. Он продолжал наблюдать, как водяные ведьмы появляются в потоке воды, и в его голосе слышалась паника. — Для чего они сюда приходят? Чего они хотят?

— Контроль над Разломом? — предположила Тошико. — Возможно, они знают о Манипуляторе Разлома. Воспроизводство через инфекцию немного ненадёжно, если они планируют вторжение. Контроль над Разломом мог бы им помочь.

— А что, если им нужен контроль над нами? — подсказала Гвен. — Контроль над Торчвудом? Они знают, что мы единственные люди, которые могут их остановить.

— Мы были единственными людьми, — поправил Оуэн. — В прошедшем времени.

— Джек наверняка знает, что делать, — сказал Йанто.

— Но Джека здесь нет! — закричала Гвен.

Теперь он фактически был слепым. Они спустились настолько глубоко, и вода была настолько чёрной и мутной, что он не мог видеть ни своих собственных рук, ни лица существа перед ним. Они замерли в тесном объятии, пытаясь выдавить друг из друга жизнь, воспользоваться моментом слабости, которую никто из них не позволил бы почувствовать другому.

Джек чувствовал, что его хватка слабеет. Его пальцы замёрзли и онемели от напряжения и давно потеряли чувствительность, однако он понял, что она выскальзывает из его рук. Казалось, она просто разваливалась на куски прямо у него на глазах — части её тела отваливались и превращались в жидкость в ходе борьбы. И внезапно в его руках не осталось ничего, кроме воды и остаточного облака грязи и крови.

Он запаниковал. Он был совершенно растерян, не понимая, где верх, а где низ и насколько глубоко под водой он находится. Если бы он попытался плыть в какую-либо сторону, направление могло оказаться неправильным, и он только отдалился бы от цели. Однако позволить себе расслабиться в надежде, что в конце концов он выплывет на поверхность — значит смириться с поражением. Саския не просто развалилась. Она сбежала.

А потом появилось течение, глубокая зыбь под волнами, которая могла засосать его глубже и глубже, ещё дальше от берега. Теперь он чувствовал, как, колебаясь в холодной воде вокруг него, эта сила пытается схватить и утащить его. И где-то в дальнем уголке собственного сознания, ставшего таким же тёмным и холодным, как вода вокруг него, он услышал безумный визгливый смех.

Башня превратилась в смесь бурлящей воды и слизи. Ведьмы прокладывали себе путь через Разлом, у самого его центра, принимая всё более материальную форму — вода расходилась вокруг них каскадом. Частицы песка, грязи и густой слизи соединялись в потоке воды, формируя лица и ладони, руки и тела.

— Им действительно нужен Манипулятор Разлома, — догадалась Тошико. — Они хотят открыть Разлом и использовать его, чтобы разрушить наш мир, а потом перестроить его для себя.

— Возьмите оружие, — сказал Оуэн, направляясь к складу.

— Это бесполезно! — рявкнул Йанто. — Это не остановит их — по крайней мере, надолго.

Большой пузырь грязи и бурлящей жижи надулся в самом центре башни и внезапно развернул длинные, угловатые ноги, словно гигантское насекомое, появляющееся из куколки. Конечности представляли собой скрюченные сгустки слизи и земли, облепленные мхом и лишайником, который покрывал основание башни, истекающей грязной водой.

Появилась и голова, лицо, похожее на отвратительную маску, полную свистящих дыр и острых, как гвозди, чёрных зубов. В массе слизи загорелись огни, мигающие жёлтым, как появляющиеся из темноты глаза.

— Что это? — слабым голосом спросила Гвен, которую охватило непреодолимое ощущение того, что всё это ненормально. Этого существа не должно было быть здесь — не только на базе Торчвуда, но и вообще в мире. Назвать это инопланетянином было бы неправильно. Это было что-то неестественное, сошедшее на Землю, заразная болячка на лице планеты.

Тошико сглотнула, не в силах отвести взгляд от этого существа, пытающегося найти через Разлом путь к существованию. Она слышала рёв сигналов тревоги и краем глаза видела, как безумно мерцают экраны над её рабочим столом, где компьютеры контролировали процесс. Каждый датчик, подведённый к Разлому, звенел. Разломом злоупотребляли; он был вынужден выбрасывать всю эту гадость во время и пространство.

— Смотрите! — вдруг закричал Йанто, показывая рукой. Расширившимися от ужаса глазами он смотрел на волнение у основания башни, где существо отчаянно пыталось выбраться из своей пространственно-временной матки.

Но там было что-то ещё. Фигура, цеплявшаяся за спину пришельца, словно наездник на лошади. Тёмные волосы прилипли к голове, белые зубы напряжённо оскалены. Руки в лохмотьях синей, насквозь мокрой рубашки, обхватывали голову существа.

— Джек, — сказала Гвен, не веря своим глазам.

— Это Саския! — крикнул Джек, вцепляясь пальцами в шероховатую шкуру пришельца. Его кожа ещё не окончательно укрепилась, и панцирь лопнул — пальцы Джека коснулись холодной студенистой массы под ним. — Это Саския!

Оуэн поднял пистолет, крепко держа его обеими руками, и прицелился. Он почувствовал прилив силы. Он всаживал пулю за пулей в обнажённое горло, шаг за шагом приближаясь к Саскии, и с каждым булькающим криком боли его уверенность росла.

Студенистая слизь брызнула из пулевых отверстий, а кожа растрескалась и раскололась. Джек сполз на плечи твари, крепко обхватил обеими руками рычащую и истекающую слюной голову, упёрся ногами и коленями и потянул её назад. Голова откидывалась всё дальше и дальше, разрывая плоть на шее, где выстрелы Оуэна уже ослабили её.

А потом она наконец отвалилась. Горло лопнуло, выставив напоказ сырое вещество внутри. Тварь рефлекторно дёрнулась, и Джек начал падать, но он продолжал держаться за её голову, окончательно оторвав её от тела. Оставляя за собой дорожку слизи и густой крови, Джек и голова с отвратительным хрустом рухнули на пол.

Обезглавленное тело задрожало и обмякло, на трясущихся ногах отступив к башне. Борьба становилась всё слабее, и вода текла по телу, растворяя наименее сформированные его части.

Гвен и Йанто подбежали на помощь Джеку. Он кашлял и отплёвывался, пытаясь встать на ноги.

— Оставайся на месте, — сказала Гвен. — Ложись, ложись. Всё хорошо…

— Нет, — ответил он. — Нет, я хочу стоять. Хочу.

С их помощью он встал.

Безмятежная вода свободно бежала по башне. От водяных ведьм не осталось ни следа. Останки Саскии Харден кучей лежали у основания монолита, наполовину покрытые плещущейся в бассейне водой. Когда они начали разлагаться, по воде поплыли длинные полосы грязи и клочки мха.

— Я погнался за ней, — выдохнул Джек, его грудь тяжело вздымалась. — Она проникла через Разлом. Я схватился за неё, позволил ей тянуть меня за собой. Я должен был убить её. Единственный шанс.

— Успокойся, — настаивала Гвен. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать.

Оуэн вручил Джеку металлическую флягу, и тот залпом проглотил её содержимое, свободной рукой убирая с лица влажные волосы.

— Я должен был сделать это, пока она превращалась, — продолжал он. — Она была уязвима. Единственный шанс.

— Не могу поверить, что это закончилось, — сказала Тошико. Она отошла осмотреть повреждения и потянулась, чтобы коснуться руки Джека.

— Оно ушло, — кивнул Джек. — Навсегда.

Йанто перевёл взгляд на пол.

— При этом устроив здесь жуткий бардак.

Позже, когда Гвен осматривала отличную белую повязку, которую сделал на её руке Оуэн, а Тошико за своим столом перекалибровывала контроллеры Разлома, всё казалось таким спокойным.

В Хабе царила почти полная тишина, нарушаемая лишь гулом и пищанием компьютеров и тихого плеска воды у башни.

Здоровой рукой Гвен набрала номер Риса на своём мобильном телефоне. Он поднял трубку сразу же.

— Гвен? Ты где?

— Я в порядке, — сказала она, лишь чуть-чуть уклонившись от прямого ответа. Было так приятно слышать голос Риса. Всё это время она старалась отбросить все мысли о нём, чтобы не беспокоиться, и теперь ей необходимо было удостовериться, что с ним всё в порядке. — Как ты? Всё хорошо?

— Да, всё отлично. Хотя, думаю, я немного простыл. Печка в машине не работает. А ты как?

— Прекрасно.

— Тебе пришлось работать над этой чрезвычайной ситуацией, связанной с эпидемией? Это похоже на то, чем вы занимаетесь.

— Да, немного.

— На какой-то момент мне показалось, что я тоже подцепил это, — засмеялся Рис. — В новостях говорят о какой-то большой программе вакцинации. По всей стране — начиная с мужчин. Но разве первыми должны получать вакцину не женщины и дети?

— Рис, ты уверен, что с тобой всё в порядке? Ты не заразился?

— Не-а. Чтобы свалить меня с ног, потребуется что-то покруче, чем обычный насморк, любимая. — Она услышала, как он чихнул. — Тогда скажи, когда ты будешь дома?

— Скоро, — соврала она. — Я рада, что у тебя всё хорошо. Сначала мне нужно немного прибраться. Здесь чёрт знает что творится.

— Конечно, не беспокойся. До скорого. Береги себя!

Она захлопнула крышечку телефона и закусила губу. Она хотела увидеть Риса, убедиться, что он не заражён, но ей нужно было остаться в Хабе, пока она немного не придёт в себя. Ещё всего лишь полчаса, и она сможет пойти домой; поесть вместе с Рисом, лечь спать. Ей нужно было придумать подходящую историю о том, что произошло с её рукой. «Нет, я порезалась куском битого стекла. Действительно глупо. Так мне и надо». Она скажет это вместо «Нет, я получила эту травму, когда в очередной раз помогала спасти мир, ты же знаешь, как это бывает…»

Спускаясь по лестнице, ведущей в прозекторскую, Гвен видела Йанто внизу. У его ног располагался полный ассортимент вёдер, швабр и моющих средств. Он работал со спокойной деловитостью, и по его безразличному лицу нельзя было понять, о чём он думает. Он вымылся и вновь надел костюм, но внутри у него были раны, и она знала это.

Оуэн спускался следом за ней, сунув руки в карманы. Он выглядел таким же усталым и голодным, как она сама.

Джек вышел из своего кабинета, надевая подтяжки поверх свежей рубашки. Он тоже помылся и переоделся, и шрамы на его лице уже начали исчезать. В глубине его голубых глаз можно было заметить небольшое напряжение, когда он оглядывал Хаб, каждого члена своей команды по очереди и их рабочие места, но это было всего лишь следствием того, через какое суровое испытание он прошёл.

Когда он заметил, что она смотрит на него, на его лице появилась широкая белозубая улыбка.

— На что это ты смотришь? — насмешливо спросил он.

— Не знаю, — ответила она. — Просто смотрю.

Один из компьютеров Тошико тихо запищал, и она обернулась на кресле к остальным.

— Разлом вернулся к нормальному состоянию.

— То есть ты имеешь в виду, что с ним всё в порядке? — уточнил Оуэн.

— Нет, я сказала, что он вернулся в норму, — Тошико махнула рукой перед мониторами. — Вся разгрузка кванта времени исчезла.

— Больше никаких искр, — сказал Джек.

— Вне зависимости от того, что происходило раньше, это наверняка было результатом исчезновения Стрепто, — кивнула Тошико. — Должно быть, Саския пыталась довести это до конца.

— Ей это удалось, — заметил Оуэн.

— С небольшой нашей помощью.

Прозвучал сигнал тревоги, и контроллеры Разлома вспыхнули. Тошико повернулась к мониторам.

— Ой. Скачок энергии в районе Леквита[18]. Что-то проникает через…

Оуэн тоже взглянул на экран.

— Я узнаю эти энергетические признаки. Это юристы из «Hokrala». Они шлют нам новое предписание.

— Вперёд, все, — громко сказал Джек, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Добро пожаловать на вечеринку во внедорожнике. Все в машину, поехали!

И он направился к выходу, по пути прихватив свою шинель. Он даже не оглядывался назад. Он знал, что остальные идут прямо за ним.

Район на юге Кардиффа.

Велоцираптор — род хищных двуногих динозавров, существовавший в позднем меловом периоде 83–70 млн лет назад.

Один из южных районов Кардиффа.

Бука — мифическое существо, привидение, не имеющее определённых внешних признаков.

Бурсит — шишка на наружной стороне большого пальца ноги.

Кордит — один из видов нитроглицеринового бездымного пороха.

Большой конверт из канатной ("манильской") бумаги желтоватого цвета. Используется для пересылки крупной (многостраничной) корреспонденции.

Клостридии диффициле (лат. Clostridium difficile) — бактерии, в норме присутствующие в толстом кишечнике, которые при употреблении антибиотиков могут вызвать серьезную инфекцию — псевдомембранозный колит.

Инвазивная процедура — медицинская процедура, связанная с проникновением через естественные внешние барьеры организма (кожа, слизистые оболочки).

«Ричард и Джуди» — британское ток-шоу, существовавшее в 2001–2009 годах. Его ведущими была семейная пара Ричард Мэдли и Джуди Финниган.

«Scrum V» — бренд, используемый телеканалом «Би-Би-Си Уэльс» для показа программ, посвящённых регби.

Блэквейр — район в Кардиффе. В данном случае имеется в виду пункт первой помощи, расположенный в этом районе.

Мукоиды — сложные белки из группы гликопротеидов, содержащиеся в роговице и стекловидном теле глаза, в хрящевой ткани, костях и сухожилиях, в выделениях слизистых желёз, яичном белке и т. п.; в большинстве случаев легко растворимы в воде (часто с образованием студней).

«Ланцет» (The Lancet) — британский еженедельный медицинский журнал, рецензируемый специалистами в данной области.

«Нулевой пациент» — в медицине — человек, с которого начинается эпидемия.

Nada — ничего (исп.); Zero — ничего (ит.); Zilch — ничего (нем.)

Строчка из английского детского стишка «What Are Little Boys Made Of?» — здесь в переводе С. Маршака.

Район в Кардиффе.