Винн Гальярди и его жена Алиса не виделись два года и собираются разводиться. Неожиданно Винн требует, чтобы Алиса к нему вернулась, но только на время и на его условиях. Ради этого он готов даже на подкуп и шантаж. Вот только в лице Алисы он встретил достойного противника. И завоевать ее можно, лишь искренне признавшись ей в любви.
«Хуже, чем увидеть Винна Гальярди после почти двух лет разлуки, может быть только вынужденное ожидание этой встречи», — мрачно размышляла Алиса.
Ждать, нервничая, пришлось не десять, не пятнадцать минут, а целый час, который тянулся, казалось, бесконечно долго.
Алиса притворялась, что читает глянцевый журнал, в нетерпении грызла ногти и думала о том, что сгрызет себе и пальцы, если дверь кабинета Винна вскоре не откроется.
Разумеется, он намеренно медлит. Алиса представила, как Винн сидит за своим огромным полированным столом и набрасывает эскизы новых образцов мебели, убивая время. На губах его играет ленивая улыбка, когда он думает о той, что мучается в ожидании в приемной, надеясь встретиться с ним еще раз.
Алиса зажмурилась, пытаясь избавиться от стоящего перед мысленным взором образа улыбающегося Винна. О, эти его губы, ласкавшие ее тело! Она помнила, какое наслаждение они ей дарили…
Нет. Нет. Нельзя думать о его губах! Она порвала с этим мужчиной! Это Алиса повторяла, словно мантру, на протяжении последних двадцати двух месяцев. Между ними все кончено! В их романе поставлена жирная точка. Кстати, поставила ее сама Алиса.
— Мистер Гальярди сейчас с вами встретится.
Голос секретаря заставил Алису открыть глаза. Сердце застучало чаще. К чему так волноваться? У нее есть полное право потребовать от Винна поговорить с ней, особенно когда речь идет о ее младшем брате.
Хотя, может быть, перед тем, как прилететь в Милан, следовало заранее договориться с Винном о встрече? Но когда Алисе позвонил брат, она как раз была во Флоренции — вела переговоры с новыми заказчиками. Айзек сообщил, что его спортивную карьеру собирается спонсировать… Винн. Алиса сказала себе, что не уедет из Италии, не узнав, какими мотивами тот руководствовался, планируя вложить деньги в мечту ее брата — стать профессиональным игроком в гольф.
Она решила, что, если Винн не примет ее сегодня, она не уйдет из его офиса до тех пор, пока встреча не состоится. В конце концов, у нее есть с собой одежда в дорожной сумке.
Алиса поднялась с мягкого кожаного дивана, на котором так долго просидела, что ее ноги дрожали и подкашивались, словно у новорожденного жеребенка. Она разгладила юбку вспотевшими ладонями, вскинула дамскую сумочку на плечо, другой рукой взялась за ручку своей дорожной сумки на колесиках и направилась к закрытой двери кабинета, кипя возмущением. Почему Винн не вышел к ней сюда, в приемную? Зачем ей тащиться до его кабинета и подобострастно стучать в дверь, словно она полное ничтожество? Черт побери! Она ведь была его женой. Спала с ним в одной постели. Делилась с ним всем.
Впрочем, нет, не всем…
Алиса постаралась проигнорировать укол совести. Кто сказал, что мужья и жены должны рассказывать друг другу абсолютно все? Особенно в таком браке, какой был у нее с Винном. Их свела вместе не любовь, а всего лишь похоть. Алиса вышла за него, зная, что он ее не любит, но убедила себя, что его взаимность ей вовсе не нужна. Вот только Винну мало было заполучить ее, словно трофей. Он хотел от нее гораздо большего. А она не была готова это ему дать.
Алиса была уверена, что Винн рассказал ей о своем прошлом далеко не все. Он всегда неохотно вспоминал о том времени, когда его отец попал в тюрьму за мошенничество, и о том, как это повлияло на их семейный бизнес. В конце концов Алиса оставила попытки разговорить мужа, решив, что ей тоже было бы неприятно, если бы кто‑то с такой настойчивостью пытался выведать все о ее близких.
Алиса расправила плечи, как будто готовилась к битве. Она не собиралась стучать в дверь и ждать приглашения войти. Этого еще не хватало!
Сделав глубокий вдох, она повернула ручку и переступила порог.
Винн стоял у окна спиной к входу, глядя на оживленные улицы Милана, и, казалось, был поглощен беседой по телефону. Он едва взглянул на Алису через плечо, указал рукой на стул напротив своего стола, отвернулся и как ни в чем не бывало продолжил свой разговор.
От такого пренебрежения сердце Алисы пронзила боль. Как Винн может игнорировать ее после такой долгой разлуки? Неужели она ничего для него не значит? Вообще ничего?
Разговор по телефону шел на итальянском, и Алиса старалась не прислушиваться, потому что, когда Винн говорил на родном языке, с ней всегда творились странные вещи. Впрочем, такая же реакция у нее возникала, когда он переходил на английский. Да этот мужчина мог бы просто нести любую чепуху — при звуках его голоса по коже Алисы все равно забегали бы сладкие мурашки.
Пока он был занят телефонным разговором, она улучила момент, чтобы исподтишка рассмотреть Винна. Время от времени тот немного поворачивался, но его лицо можно было видеть только вполоборота. А Алисе хотелось взглянуть Винну в глаза, чтобы прочесть там, не оставил ли разрыв с ней шрамов на его сердце.
Винн взял телефон в другую руку, повернулся к компьютеру на своем столе, посмотрел в монитор и задумчиво нахмурился.
«Почему он не смотрит на меня? — гадала Алиса. — Неужели нельзя проявить ко мне чуть больше интереса?» Она не была тщеславной, но знала, что хорошо выглядит. Черт возьми, она заплатила за это кучу денег: купила для встречи с флорентийским заказчиком костюм от модного дизайнера, сделала прическу и тщательный макияж.
Винн, продолжая разговор, щелкал кнопками мыши, по‑прежнему глядя в монитор компьютера. Алиса уже начала подумывать о том, что ей, наверное, стоило надеть блузку с более глубоким вырезом, чтобы муж увидел то, что навсегда.
Он был все таким же потрясающе красивым. Его волнистые иссиня‑черные волосы до плеч напомнили Алисе о том, как она когда‑то запускала пальцы в эти густые пряди или зажимала их в кулаках, занимаясь с Винном сексом.
Темная щетина, покрывающая его щеки и подбородок, напоминала о том, как когда‑то терлась о нежную кожу Алисы на ее лице, груди, между ее бедер…
Алиса подавила внезапно охватившую ее сладкую дрожь и, не присев на стул, который предложил ей Винн, бросила на мужа взгляд, способный заморозить лаву, извергающуюся из жерла вулкана.
— Я хочу поговорить с тобой. Немедленно! — Алиса произнесла последнее слово тоном учительницы, отчитывающей ученика.
Углы рта Винна дрогнули, словно он попытался сдержать улыбку. Через несколько мгновений муж закончил телефонный разговор и неторопливо положил телефон на стол.
— Если бы ты заранее договорилась о встрече, как поступают все остальные, тогда у меня было бы достаточно времени на разговор с тобой.
— Я не все остальные. — Алиса бросила на Винна еще один сердитый взгляд. — Я твоя жена.
Его карие глаза оттенка кофе эспрессо мрачно сверкнули, словно суля опасность.
— Разве ты не планируешь скоро со мной развестись?
Означает ли это, что Винн наконец собирается подписать бумаги о разводе? Так как поженились они в Англии, по английским законам пара, собирающаяся развестись, должна сначала не менее двух лет проживать отдельно. Если бы они заключили брак в Италии, то уже были бы разведены, потому что здесь закон требовал всего один год раздельного проживания перед разводом.
— Возможно, ты удивишься, Винн, но я здесь не для того, чтобы поговорить о нашем неизбежном разводе.
— Позволь угадать. — Он взглянул на дорожную сумку, стоящую рядом с ней, и его глаза снова сверкнули. — Ты хочешь вернуться ко мне?
Алиса так крепко сжала ручку сумки, что ее полуобгрызенные ногти впились в ладони.
— Нет. Я не хочу возвращаться к тебе. Я здесь, чтобы поговорить о моем брате. Айзек сказал, что ты предлагаешь спонсировать его участие в серии международных турниров в следующем году.
— Все верно.
Алиса нервно сглотнула.
— Но… Почему?
— Почему? — Темная бровь Винна поднялась, словно он счел этот вопрос нелепым. — Он попросил меня, вот почему.
— Он… попросил тебя? — У Алисы отвисла челюсть. — Он не сказал мне об этом…
Она глотнула воздуха, отпустила ручку сумки и схватилась за спинку стула.
— Айзек говорит, ты обещал стать его спонсором, но включил в вашу сделку какие‑то дополнительные условия, касающиеся меня.
Насмешливое выражение исчезло с лица Винна, и оно сделалось непроницаемым.
— Садись, и мы обсудим их.
Алиса села не потому, что он ей приказал, а потому, что почувствовала, что ноги вот‑вот подкосятся. Участие Винна в карьере ее брата означало бы, что она больше не сможет избегать своего мужа, как поступала последние два года.
Алиса отказывалась общаться с Винном, потому что не доверяла себе. Когда она была рядом с ним, то превращалась в другого человека — нормальную женщину, с обычными надеждами и мечтами, у которой нет ужасной тайны. А ведь о тайне Алисы не знал даже ее брат.
Вообще‑то Айзек — ее сводный брат, а не родной. Алисе было пятнадцать лет, когда она узнала правду о своем биологическом отце. А до того времени она верила, что отчим Майкл — ее родной отец. В течение пятнадцати лет эта ложь заставляла ее семью держаться сплоченно… Ну, может, не совсем сплоченно. Ее родители, будучи, по сути, неплохими, уважаемыми людьми, так и не обрели счастья в своем браке, и Алиса всегда винила их в том, что они не слишком старались укрепить свои отношения. Она и подумать не могла, что, оказывается, сама всему виной, что именно ложь, связанная с ней, сделала жизнь ее матери и Майкла настолько несчастной. И, лишь узнав правду об обстоятельствах своего рождения, она все поняла.
Алиса поправила юбку и сделала вдох, чтобы успокоиться, но тут ее взгляд упал на рабочий стол мужа, и она изумленно застыла. Почему Винн сохранил эту рамку, которую она подарила ему после их свадьбы? В рамку Алиса тогда вставила свою любимую фотографию. На ней они улыбались друг другу на фоне заходящего солнца. Даря мужу этот снимок, Алиса хотела обмануть себя. Она пыталась поверить в то, что у них настоящий брак, а не тот, который просто удобен для Винна, потому что он хотел, чтобы идеальная жена украшала его дом.
Алиса не могла видеть фотографию, потому что рамка была повернута к ней обратной стороной. Возможно, в ней теперь снимок другой женщины. В сердце вскипела ревность. Алиса понимала, что ревновать Винна глупо, — ведь она сама порвала с ним, но мысль о том, что он может так легко жить дальше без нее, своей жизнью, ранила ее гордость.
Впрочем, страдала не только гордость Алисы… Она не переставала надеяться, что Винн полюбит ее. Какая женщина не хочет быть любимой своим мужем‑красавцем? Алиса обманула себя, убедив, что ей будет достаточно просто стать женой Винна, спать в его постели, быть в его жизни. Но оказалось, что ей еще хочется жить в его сердце. Быть первой, о ком он вспоминает утром, и последней, о ком думает засыпая. Быть той, кого он ценит превыше всего и всех. Но Винн не ценил ее и не любил. Он никогда ее не полюбит, потому что просто не умеет любить…
Винн откинулся на спинку стула, скрестив лодыжки. Его непроницаемый взгляд неспешно ощупывал тело Алисы, словно миноискатель.
— Хорошо выглядишь, дорогуша.
Она напряглась.
— Не называй меня так!
Его губы изогнулись в улыбке, словно гнев жены казался ему забавным.
— Ты все такая же резкая.
— А почему бы мне не быть резкой, когда речь идет о тебе? Откуда мне знать, что это не ты сам внушил Айзеку идею о твоем спонсорстве? Как часто вы с ним общались за последние два года?
— Мои дела с твоим братом тебя не касаются, — ответил Винн. — При чем тут наши с тобой отношения?
— У нас больше нет отношений!
Его взгляд стал жестким.
— И кто в этом виноват, а?
Алиса пыталась сдерживать раздражение, но это было равнозначно попытке удержать взбесившихся ротвейлеров на поводке для чихуа‑хуа.
— У нас все не сложилось с самого начала. Ты женился на мне лишь потому, что искал идеальную жену. Ты хотел, чтобы я вела домашнее хозяйство, пока ты занимаешься своим бизнесом, как будто моя собственная карьера ничего для меня не значила.
В уголках рта Винна залегли глубокие морщины, словно он тоже с трудом сдерживал гнев.
— Полагаю, твоя драгоценная карьера согревает тебя по ночам? Или ты нашла себе любовника?
Алиса вскинула подбородок.
— Моя личная жизнь больше тебя не касается.
Винн издал звук, подозрительно похожий на фырканье.
— Айзек говорит, что ты даже не ходишь на свидания с мужчинами.
Алиса подумала, что убьет своего слишком болтливого младшего брата. Или привяжет его к дивану и заставит смотреть диснеевские мультики вместо спортивного канала. Заберет все клюшки для гольфа и спустит все мячи для гольфа в унитаз. Заставит Айзека есть гамбургеры вместо здоровой органической пищи, рекомендованной его диетологом.
— Ну, уж о моих свиданиях ему вряд ли что‑то известно…
Она с вызовом посмотрела на Винна. Тот сжал зубы, на его лбу запульсировала жилка.
— Всем любовникам, которых ты себе завела, придется отойти в сторону на три следующих месяца, поскольку у меня на тебя другие планы.
Планы? Какие планы? Теперь пульс Алисы забился неровно.
— Прошу прощения? — насмешливо произнесла она. — Ты уже не можешь строить на меня планы, Винн. Теперь я сама распоряжаюсь собой.
Он сложил пальцы домиком, наблюдая за Алисой пристальным взглядом, от которого у нее зашевелились на затылке волосы. Но тут она заметила на левой руке Винна золотую полоску, и сердце вздрогнуло. Почему он все еще носит обручальное кольцо?
— Айзек никогда не сделает профессиональную карьеру в спорте без необходимой финансовой поддержки, — сказал Винн, помолчав. — Инцидент с ночным клубом, в котором он участвовал в прошлом году, отпугнул потенциальных спонсоров. Я его единственный шанс. Последний шанс.
Алиса подумала о том, что этот инцидент вполне мог не только поставить крест на карьере ее брата, но и унести чью‑то жизнь. Группа друзей, с которыми он тусовался еще со школы, вечно влипала в какие‑то истории, и каждый раз Айзек тоже был среди них. Не то чтобы он слишком легко поддавался чужому влиянию, скорее, он не всегда мог просчитать последствия своих поступков. Но если Айзеку удастся стать профессиональным гольфистом, он, без сомнения, будет держаться подальше от этих горе‑приятелей.
— Зачем ты это делаешь? Почему вовлекаешь меня в договор с Айзеком? Хочешь спонсировать его? На здоровье. Но оставь меня в покое!
Винн медленно покачал головой.
— Все не так, как ты думаешь, дорогуша. Ты — единственная причина, по которой я поддерживаю твоего брата.
Алиса воззрилась на мужа в изумлении. Неужели она неверно поняла Винна? Может, он женился на ней по любви и поэтому все еще носит обручальное кольцо? А вдруг его брачные клятвы были искренними?
Нет. Разумеется, он не любит ее.
Винн никогда не клялся ей в любви. Да и Алиса ему — тоже, потому что ей не нравилось отсутствие равновесия в их отношениях. В паре уязвимее тот, кто любит больше. Она не была готова дать мужу над собой еще больше власти, чем он уже имел.
Он вскружил ей голову своим обаянием и стал ее мужем. Казалось, его с самого начала не смущало решение Алисы не заводить детей, но спустя несколько месяцев после свадьбы Винн вдруг передумал. Или, может быть, он просто решил, что может заставить передумать Алису. Он сделал ставку на это — и проиграл.
Она снова взглянула на рамку на его столе.
— Это то самое фото?
Винн развернул рамку — в ней действительно был их свадебный снимок. Алиса не пересматривала свадебные фотографии с того момента, как порвала с Винном, и специально засунула фотоальбомы в шкаф, под стопки одежды, которую не носила. Не хотелось глядеть на себя улыбающуюся, в белом платье и фате, ведь она по глупости согласилась стать женой Винна, его трофеем, его вещью. Хотя до этого была человеком со своими желаниями, надеждами и мечтами. Какая чудовищная ошибка! Как можно было полагать, что у этого брака есть будущее? Он продлился всего год. Точнее, одиннадцать месяцев и три дня.
А затем Винн заговорил о ребенке — ему хотелось продолжить династию Гальярди. Но это поставило бы крест на карьере Алисы, превратило бы ее в конце концов в вечно беременную производительницу детей. А фирма Винна тем временем расцветала бы.
Для Алисы ее бизнес по дизайну интерьеров был почти как дитя. Она родила его, взрастила и принесла ради него немалые жертвы, а потому о настоящем ребенке не могло быть и речи. К тому же в ее судьбе было слишком много белых пятен. Как можно рожать детей, не зная, чья кровь течет в твоих жилах?
Алиса сглотнула горький ком в горле и посмотрела Винну в глаза.
— Зачем ты держишь это фото в своем кабинете?
Он повернул рамку к себе. Его бесстрастное лицо напоминало монитор компьютера, находящегося в спящем режиме.
— Один из лучших советов, которые я когда‑либо получал, — никогда не забывать об ошибках прошлого, учиться на них и двигаться дальше.
Уже не первый раз в жизни Алиса подумала о себе как об ошибке. С тех пор как она узнала об обстоятельствах своего рождения, ей было трудно воспринимать себя иначе. Большинство младенцев были зачаты по любви, а она…
— А твои новые любовницы не возражают против этого снимка на твоем столе?
— До сих пор с этим проблем не было.
Алиса не поняла, что означает этот ответ. Может, Винн имел в виду, что у него куча любовниц, но он не приводит их в свой кабинет? Наверное, он встречается с ними в другом месте, чтобы не вспоминать лишний раз о том, как не единожды занимался на этом столе сексом с женой. Интересно, когда Винн ложится в постель с другой, он снимает свое обручальное кольцо или нет?
Алиса заглянула ему в лицо, пытаясь разглядеть на нем признаки хотя бы малейшего волнения, но черты Винна по‑прежнему оставались бесстрастными, словно он разговаривал с незнакомкой, случайно зашедшей к нему в офис.
— Итак, условия, которые ты предлагаешь… — начала она.
— Мой дед столкнулся с выбором: согласиться на пересадку печени или умереть, — сказал Винн. — Хирург не дает никаких гарантий, что операция пройдет успешно. Но если ее не сделать, дедушка умрет в течение нескольких недель.
— Мне жаль, что у него такие проблемы со здоровьем, — ответила Алиса. — Но я не понимаю, какое это отношение имеет к…
— Если дедушка умрет — а шансы на удачный исход очень малы, — я хочу, чтобы он не страдал.
Алиса знала, как сильно Винн уважает своего деда, Доменико Гальярди, и как помог ему старик в то время, когда отец Винна сидел в тюрьме. Она искренне любила Доменико, или Дома, как его еще называли. И хотя он казался немного суровым, а порой даже надменным, она вполне могла себе представить, насколько тяжело сейчас Винну в такой ситуации. И все же Алиса по‑прежнему не понимала, как это связано с ней.
— Я знаю, как сильно ты заботишься о своем деде, Винн. Может, я тоже могу чем‑нибудь ему помочь?
— Да, ты можешь кое‑что сделать для него. Я хочу, чтобы мы помирились на то время, пока он будет поправляться после операции.
Алиса посмотрела на мужа так, словно он сказал ей выпрыгнуть из окна. Сердце забилось настолько сильно, что в ушах зашумела кровь.
— Что?!
— Ты слышала, что я сказал.
Теперь на лице Винна была написана такая непоколебимая решимость, что, похоже, отговорить его от этой идеи вряд ли будет кому‑нибудь под силу.
Алиса облизнула пересохшие губы. Он хочет, чтобы она вернулась? Как его жена? Алиса открыла рот и закрыла снова, чувствуя, что не может вымолвить ни слова. Обретя наконец дар речи, она спросила:
— Ты с ума сошел?
— Вовсе нет. Я готов на все, чтобы мой дед прошел через это, не испытав переживаний больше, чем ему и так придется, — заявил Винн. — Для него очень важны семейные ценности. И я хочу возобновить наш брак и жить с тобой, пока дедушка не поправится.
Алиса так резко поднялась, что стул, на котором она сидела, чуть не опрокинулся.
— Никогда не слышала ничего более странного. Не думаешь же ты, что я вернусь к тебе, как будто и не было последних двух лет? Я этого не сделаю. И ты не сможешь меня заставить!
Винн остался сидеть, все так же пристально глядя на жену. Что‑то в его неподвижности заставило Алису затрепетать.
— Айзек талантлив, но этот талант будет растрачен впустую без моей помощи, и ты это знаешь, — сказал он. — Я буду полностью спонсировать его спортивную карьеру не один, не два, а целых три года, если ты согласишься вернуться ко мне на три месяца.
Алиса очень хотела отказаться от этого предложения. Но в таком случае ее младший брат никогда не сможет реализовать свой талант в гольфе. А она может дать Айзеку эту возможность. Вот только как можно вернуться к Винну даже на три минуты, не говоря уже о трех месяцах?
Алиса сжала ремешок своей сумочки так сильно, будто это был спасательный круг, и, не глядя, потянулась к ручке дорожной сумки, словно ища поддержки.
— Разве ты забыл? У меня студия в Лондоне. Я не могу просто собрать вещи и переехать сюда.
— Ты откроешь временный филиал своего бизнеса здесь, в Милане, — предложил Винн. — Можешь даже заключить франчайзинговое соглашение. У тебя ведь уже есть богатые итальянские заказчики, так?
Алиса нахмурилась. От кого муж узнал о ее итальянских клиентах? Может, от Айзека? Но она редко обсуждала с братом свою работу. Чаще Айзек рассказывал сестре о своих делах и делился с ней своими мечтами и планами. Алиса не говорила ему, что едет во Флоренцию на встречу с одной супружеской парой, нанявшей ее. Эти люди затеяли обновление интерьера своей старинной виллы. Они познакомились с Алисой в ее дизайнерской студии в Лондоне, и им очень понравились ее проекты.
— Откуда тебе известно про моих итальянских заказчиков?
Винни насмешливо улыбнулся.
— Я итальянец. У меня друзья и коллеги по всей стране.
Подозрение закралось в душу Алисы.
— Так, значит, это тебе я обязана поступившими мне заказами на дизайн интерьера виллы ди Капеллис во Флоренции и виллы Феррантес в Риме?
— А почему бы мне не порекомендовать тебя? Твоя работа превосходна.
Алиса прищурилась:
— Ты сейчас говоришь обо мне как о декораторе или как о жене?
— Возможно, со второй попытки из тебя получится отличная супруга.
— Второй попытки не будет, — отрезала Алиса. — Ты обманул меня, чтобы я вышла за тебя в первый раз. Думаешь, сумеешь обмануть и во второй? Неужели считаешь меня настолько глупой?
Винн с ленивой грацией откинулся на спинку кожаного кресла, напоминая льва, затаившегося перед прыжком.
— Я не говорю, что на этот раз у нас будет настоящий брак.
Алиса не знала, вздохнуть ли ей с облегчением или обидеться на эти слова. Муж только что ясно дал ей понять, что больше не находит ее привлекательной. В прошлом единственное, что у них хорошо получалось вместе, — лишь заниматься сексом. Нет, не хорошо, а просто блестяще. Между ними словно проскакивали искры. От их первого поцелуя тело Алисы мгновенно запылало желанием. Она никогда не испытывала оргазм ни с кем, кроме Винна. До знакомства с ним ей даже не нравилось заниматься сексом. А главное, Алиса ни с кем не спала с тех пор, как рассталась с мужем. Так почему же он не хочет извлечь свою выгоду из того непреодолимого плотского влечения, которое они испытывали друг к другу?
— У нас будет ненастоящий брак? Как это?
— Мы не будем спать вместе.
— Мы… мы не будем?..
Алиса была встревожена, ее голос прозвучал осторожно, неуверенно и… подавленно.
— На публике мы станем разыгрывать счастливую пару. Но спать будем в отдельных комнатах.
Алиса не могла понять, почему ей так больно. Она не хотела спать с ним. Ну, может быть, этого желало ее тело, но умом она не стремилась к этому. Что ж, придется телу смириться, потому что ни при каких обстоятельствах она больше не ляжет в постель с Винном. «Потому что, не исключено, тебе не захочется оттуда вылезать», — предательски добавил внутренний голос.
— Послушай, к чему этот бесполезный разговор? Я не буду изображать твою жену ни на людях, ни наедине. Понял?
Винн молча продолжал смотреть на Алису таким стальным взглядом, что у нее по спине пробежала дрожь, словно прокатились кубики льда.
— Как только истекут три месяца, я сразу же разведусь с тобой без всяких споров в суде.
Алиса снова сглотнула. Это было именно то, чего она хотела, — простой развод. Но взамен ей предлагается трехмесячное притворство.
— Если то, что мы снова живем вместе, станет известно, нам впоследствии придется еще два года прожить раздельно, прежде чем нам позволят развестись.
— Да, в таком случае наш развод придется отложить еще на пару лет. Но это может тебе как‑то помешать, только если ты собираешься снова выйти замуж. — Он помолчал и добавил: — А ты собираешься?
Алиса заставила себя выдержать его взгляд, не опустив глаза.
— Это зависит…
— От чего?
— От того, найду ли я мужчину, который будет относиться ко мне как к равной, а не как к племенной кобыле.
Винн резко встал, словно его терпение подошло к концу.
— Ради бога, Алиса! Я заговорил с тобой о детях, чтобы обсудить эту тему, а не навязать тебе свое мнение.
— Но, делая мне предложение, ты уже знал, что я не собираюсь заводить детей. И у меня сложилось впечатление, что ты не возражаешь. Я бы не вышла за тебя замуж, если бы знала, что ты начнешь мечтать о целой куче детей, едва на нашем свидетельстве о браке высохнут чернила.
На лицо Винна словно набежала черная туча, глаза его гневно сверкнули.
— А ты и понятия не имеешь о компромиссе?
Алиса рассмеялась.
— Забавно слышать о компромиссе от тебя. Что‑то я не помню, чтобы ты перед свадьбой говорил, что будешь сидеть дома и воспитывать детей, пока я на работе. Ты полагал, что я с радостью скину туфли и буду шлепать босиком по твоей кухне с огромным животом, беременная очередным твоим ребенком, не так ли?
— Никогда не понимал, почему девушка из нормальной и любящей семьи будет так противиться тому, чтобы завести собственных детей.
«Из нормальной семьи? — подумала Алиса. — Да не было в нашей семье ничего нормального!»
На первый взгляд ее родители казались обычными приличными людьми. Даже после развода и мать, и отчим старались поддерживать общение друг с другом. Но все это являлось лишь дымовой завесой, потому что правда была слишком ужасной и слишком постыдной.
Алиса понимала, почему родители решили сохранить в тайне от нее то, что она родилась в результате изнасилования ее матери приятелем ее знакомого. Для жертвы насилия это было настолько сильным потрясением, что она не сообщила ничего полиции и даже скрывала все от своего бойфренда, отчима Алисы, пока не стало слишком поздно делать аборт. Майкл всегда был против теста ДНК, но мать Алисы настояла на этом, сказав, что ей нужно знать наверняка. Когда Алисе было пятнадцать лет, она вернулась из школы домой раньше, чем обычно, и случайно услышала, как мать и отчим спорят в своей спальне. Подслушав ужасную правду о своем рождении, Алиса поняла, что в этот момент умерли все ее мечты иметь однажды собственную семью…
Алиса посмотрела в глаза Винна.
— Несмотря на мой отказ притворяться вместе с тобой счастливой семейной парой, я надеюсь, ты не откажешься спонсировать Айзека. Он уважает тебя и восхищается тобой, и будет страшно расстроен, если ты…
— Я не веду дела подобным образом.
Она вскинула подбородок.
— А я не поддаюсь на шантаж.
Их взгляды скрестились и несколько бесконечных секунд боролись друг с другом, как не раз бывало в прошлом. Винн никогда не уклонялся от спора, и она — тоже. Странно, но Алиса скучала по их словесным стычкам, потому что большинство из них, если не все, заканчивались примирением в постели. Она гадала, вспоминает ли Винн о том, какой взрывной и страстной была их сексуальная жизнь. Скучал ли он по их потрясающему сексу так же сильно, как и она? Чувствовал ли боль в глубине души, когда лежал ночью в пустой кровати? Наверное, нет, потому что вряд ли кровать Винна пустовала эти два года.
Алиса твердо решила, что не отведет взгляд первой. Еще немного — и она потерпела бы неудачу, но тут зазвонил телефон на столе.
Винн повернулся, чтобы взять трубку.
— Нонно? — сказал он, и Алиса поняла, что звонит его дед.
Разговор был коротким и велся по‑итальянски, но Алисе и не нужно было понимать значения слов. Достаточно было видеть множество эмоций, сменявших одна другую на лице Винна.
Он положил трубку и посмотрел на жену так, словно забыл о ее присутствии в кабинете.
— Все в порядке? — Алиса шагнула к Винну. — Это был твой дедушка?
— Они нашли донора. — Его голос казался странно пустым, словно проходил сквозь вакуум. — Я думал, что у меня будет больше времени на подготовку, — хотя бы еще неделя‑две или даже больше, но… Операцию проведут в ближайшие несколько часов.
Винн снял пиджак со спинки кресла, потянулся за лежащими на столе ключами от машины. Его движения были непривычно суетливыми. В спешке он уронил несколько бумаг со стола на пол, но даже не остановился, чтобы поднять их.
— Извини, что прерываю нашу встречу, но я должен побыть с дедом. — Винн судорожно сглотнул. — Пока еще не слишком поздно.
Алиса прежде не видела, чтобы муж так волновался. Ничто, казалось, не лишало его самообладания. Даже когда два года назад она сказала ему, что уходит от него, он встретил эту новость бесстрастно, как робот. Неужели и Винн тоже что‑то чувствует? Неужели и в его широкой груди бьется живое сердце?
Алиса наклонилась, собрала разлетевшиеся по полу бумаги, аккуратно их сложила и молча передала мужу. Он взял их у нее и торопливо бросил на стол. Пара листков снова упала на пол.
— Я не могу подвести дедушку, — тихо произнес Винн, словно разговаривая сам с собой. — Только не сейчас.
— Хочешь, я поеду с тобой? — Эти слова вырвались у Алисы сами собой. — До вылета моего рейса еще несколько часов, поэтому…
Взгляд Винна снова стал жестким и холодным.
— Если ты поедешь со мной, то только как моя жена. Так мы заключаем сделку?
Алиса разрывалась между порывом посоветовать ему, куда он может засунуть свою сделку, и желанием снова увидеть уязвимую сторону натуры Винна. Она могла бы согласиться на предлагаемую договоренность, будь та в устной форме, но муж наверняка захочет, чтобы Алиса скрепила их сделку подписью.
— Я отправлюсь с тобой в больницу потому, что мне всегда нравился твой дед. Как ты думаешь, он бы хотел меня увидеть?
— Да, — пробормотал Винн, копаясь в бумагах на столе.
— Ты не это ищешь? — Алиса подняла с пола две упавшие ранее страницы.
Он взял их у нее, положил на стол, пробежал глазами, а после вместе с ручкой подвинул к жене.
— Подпиши это!
Она встретила его стальной взгляд не пошевелившись.
— Нам обязательно делать это сейчас? Твой дед…
— Подпиши это!
Алиса почувствовала, что готова к битве: ее позвоночник напрягся, взгляд метнул молнию.
— Я не стану подписывать этот документ, пока его не прочитаю.
— Черт возьми, Алиса! На это нет времени, — хлопнул рукой по столу Винн. — Мне нужно увидеть моего деда. Хотя бы раз в жизни доверься мне, ладно? Я не могу подвести дедушку. Я должен помочь ему пройти через это испытание. Он зависит от меня. Я не только стану спонсором Айзека, но и выплачу тебе десять миллионов фунтов.
Брови Алисы взлетели.
— Десять миллионов?
Винн так сжал губы, что они побелели.
— Если ты не согласишься на эту сделку в течение следующих пяти секунд, я заберу свое предложение обратно.
Алиса взяла ручку, которая еще хранила тепло пальцев Винна, и пробежала глазами договор. Он был составлен достаточно просто: Винн обязался три года спонсировать спортивную карьеру Айзека и, кроме того, единовременно передать Алисе десять миллионов фунтов после подписания соглашения. Хотя у нее вызвало раздражение то, что Винн использовал деньги в качестве приманки, Алиса понимала, что язык денег был для него наиболее понятным. Что ж, она тоже научится говорить на этом языке. Десять миллионов — огромная сумма. Бизнес Алисы и без того шел успешно, но с десятью миллионами на банковском счете она могла бы открыть филиал своей фирмы в Европе…
Но ведь, заключив договор, она попадет в ловушку. Ей придется провести целых три месяца с Винном.
Алиса, не подписав документ, подтолкнула его вместе с ручкой обратно в сторону мужа.
— Мне нужно пару дней, чтобы все обдумать. Это слишком большая сумма…
На лице Винна не отразилось никаких эмоций. Но, возможно, за этой маской безразличия он уже планировал другую тактику, чтобы заставить Алису подчиниться его воле.
— Мы продолжим обсуждение после того, как съездим в больницу, — сказал Винн, положил договор под пресс‑папье и, взяв дорожную сумку жены, вышел из кабинета.
Он объяснил своему секретарю, красивой девушке по имени Клаудиа, почему ему необходимо срочно уехать, и та заверила босса, что позаботится обо всем здесь, в офисе. Алиса почувствовала приступ ревности и задалась вопросом, куда же делась секретарь, которая работала на этой должности два года назад.
Выйдя на улицу и сев в машину Винна, Алиса поинтересовалась у мужа:
— А что случилось с другой твоей секретаршей, Розой?
— Я ее уволил.
Алиса удивленно округлила глаза. Она считала, что отношения Винна с этой женщиной средних лет были превосходными, и часто слышала, как он говорил, что без Розы — как без рук.
— Почему ты ее уволил?
— Она переступила черту — вот и все.
— Какую черту?
Винн бросил на жену красноречивый взгляд.
— Может, отложим этот разговор до более подходящего момента?
Алиса закусила губу.
— Извини… Я знаю, что тебе сейчас не до этого. Жизнь твоего деда в опасности…
Наступило долгое молчание.
— Он — все, что у меня есть, — наконец сказал Винн глухим голосом. — Я не готов его потерять.
Алиса ощутила порыв коснуться локтя мужа или его бедра, утешая, как не раз делала прежде, но вместо этого пристроила руку на подлокотник в дверце автомобиля. Винну, вероятно, не понравится, что жена пытается его утешать, а может, он и вовсе оттолкнет ее руку.
— Но ведь у тебя еще есть твой отец, — напомнила Алиса.
— Он умер. Погиб в автокатастрофе. Сел за руль нетрезвым и убил себя, а заодно свою новую подругу. Кроме того, он серьезно искалечил семейную пару с двумя детьми, которые ехали во встречной машине.
— Мне очень жаль… — выдохнула она. — Я этого не знала.
Ей было больно думать, что Винн пережил такую трагическую потерю, а она даже не отправила письмо с соболезнованиями или цветы. Неужели Винн сумел скрыть смерть своего отца от прессы? Не то чтобы Алиса специально выискивала в газетах новости о Винне и его семье… Разве что в те вечера, когда, выпив слишком много вина, чувствовала себя особенно одинокой и несчастной…
Винн пожал плечами:
— С того момента, когда моя мать умерла и некому стало его сдерживать, отец встал на путь саморазрушения. Рано или поздно он все равно бы кончил подобным образом.
Алиса редко слышала от Винна рассказы о его матери. О ее смерти он и вовсе никогда не упоминал, даже мимоходом. Но Алиса знала, что отец Винна был обвинен в мошенничестве, когда Винн был еще подростком. После этого отношения отца и сына ухудшились и больше не наладились. Было очень сложно восстановить доброе имя семьи и фамильный бизнес — производство мебели на заказ. Но Винн поставил себе такую задачу и блестяще с ней справился, сделав торговую марку семьи Гальярди всемирно известной.
— Полагаю, не каждому достается идеальный отец, — вздохнула Алиса. — Нам обоим с этим не повезло.
Винн повернул к больнице, нашел свободное место на парковке, остановил машину и нахмурился.
— О чем ты? У тебя отличный отец. Майкл — один из самых достойных и трудолюбивых мужчин, встречавшихся мне в жизни.
Алисе захотелось ударить себя в наказание за свою болтливость. Черт побери! Она забылась и ослабила свою защиту.
— Да, я знаю. Он замечательный… Даже после развода с мамой все еще прилагает усилия, чтобы мы оставались семьей…
— Тогда зачем говорить что‑то подобное? Он навсегда останется твоим отцом.
— Забудь, что я это сказала. Я… я ляпнула не подумав.
Алиса злилась на себя за то, что так разнервничалась. Оставалось надеяться, что Винн спишет все на ее волнение из‑за его деда. Если бы Винн не торопился сейчас увидеть своего дедушку до операции, он вполне мог бы попытаться докопаться до истины. Благодаря обстоятельствам Алиса получила отсрочку, но скоро муж снова может вернуться к расспросам. Это было своевременное напоминание о том, что нужно быть осторожной рядом с Винном. Он слишком хорошо знал Алису: ее симпатии и антипатии, ее склонность использовать острый язык в качестве оружия, когда ее загоняли в угол, чувствовал перепады ее настроения. Вот только Винну не была известна ее позорная тайна. Но сколько времени ему понадобится, чтобы все выяснить?
Винн не знал, что было хуже — неожиданный визит Алисы или то, что его предстоящая встреча с дедом может оказаться последней. Он понимал, что дед уже стар, долго не проживет, а потому в любом случае предстоит его вскоре потерять. Но Винн не ожидал, что потеряет жену. Два года назад заявление Алисы о том, что им пришло время расстаться, стало для Винна не только полной неожиданностью, но и тяжелым ударом. Да, у них время от времени возникали споры и ссоры, но у каких молодоженов их не бывает? Однако Винн и подумать не мог, что Алиса от него уйдет.
Они не прожили вместе даже года — это почему‑то особенно раздражало. Винн обеспечил жену всем, что только можно купить за деньги. Он одаривал ее подарками и украшениями, окружал роскошью и комфортом. Возможно, он не дал ей той любви, которую ожидает большинство жен от своих мужей, но ведь и Алиса вышла за него замуж не по любви. Их брак держался на взаимном сексуальном влечении, и Винну этого было достаточно. Он считал, что и Алису все устраивает. Она никогда не говорила ему слов любви, и Винн не ждал их от нее. Он просто считал, что ее устраивает их негласная договоренность, — ведь большинство женщин больше всего хотят, чтобы муж обеспечивал их финансово. Целиком положиться можно лишь на деньги, потому что чувства переменчивы, а люди непостоянны.
Алиса не желала даже обсуждать тему рождения ребенка. Винн знал, что карьера для нее очень важна, как и для него. Но неужели нельзя было сесть и поговорить об этом, как взрослые люди? Когда Винн только познакомился с Алисой, он говорил ей, что не хочет иметь детей, потому что именно так это тогда и было. Но через несколько месяцев после их свадьбы у Доменико Гальярди возникли серьезные проблемы с печенью. Испугавшись, что скоро умрет, он откровенно заявил Винну: «Я хочу перед смертью взять на руки своего правнука или правнучку. Неужели ты хочешь, чтобы наш род прервался? Подведешь семью? Все загубишь? Тебе нужен наследник, которому ты когда‑нибудь передашь наш фамильный бизнес!»
Эти слова до сих пор звучали в ушах Винна, преследовали его, напоминали о том, как из‑за мошенничества его отца семья Гальярди чуть не утратила все, что имела. Винн не мог себе позволить все загубить. Он не задумывался над этим, пока однажды не осознал, что его отец ведет себя так, словно снова стал подростком, а дед быстро стареет. Такое положение дел заставило Винна все больше размышлять о будущем. Кому он оставит свое огромное состояние? Какой смысл работать так усердно, если перед смертью ему будет некому передать свое наследие?
Но стоило ему заговорить об этом с Алисой, как она сбежала от него, словно вздорный ребенок, отказалась общаться с Винном, ведя все переговоры только через своих адвокатов. Ладно, он даст ей развод, но лишь тогда, когда это будет удобно ему, — и ни днем раньше. У него сейчас есть более неотложные проблемы, и возглавляет список — операция деда.
Винн воспользовался любовью Алисы к младшему брату, чтобы заставить ее согласиться изображать образцовую жену в течение следующих трех месяцев. Но ее неожиданное появление в его кабинете послужило напоминанием о том, что с ней всегда необходимо быть настороже. У Алисы настоящий талант постоянно заставать его врасплох. Так случилось и в тот момент, когда она отказалась подписывать соглашение, хотя он предложил ей целых десять миллионов фунтов. Винн думал, что жена подпишет договор не раздумывая, а она попросила дать ей время на размышление. Пришлось предоставить ей отсрочку, хотя прежде Винн никому не позволил бы так манипулировать собой. Он всегда достигал поставленных целей, но его брак с Алисой оказался большой неудачей. «Неудача» — до чего же Винн ненавидел это слово! Оно заставляло его чувствовать себя неумелым, неспособным контролировать ситуацию.
Разрыв с Алисой затронул не только его, но и повлиял на Доменико Гальярди, чье здоровье резко пошатнулось. А вскоре еще и погиб отец Винна. Странно, но старик лучше справился со смертью сына, чем с потерей надежды на то, что внук через своих детей продолжит династию Гальярди. Эта надежда умерла вместе с уходом Алисы. С каждым месяцем Доменико все больше сдавал. Он всегда был глубоко предан семейным ценностям и хранил верность своей жене Марии, которая умерла пять лет назад. Винн хотел, чтобы дед поверил в воссоединение внука с женой. Тогда процесс восстановления старика после операции не будет омрачен беспокойством об их неизбежном разводе.
К тому же на этот раз Винн будет держать под контролем свои отношения с Алисой и не позволит ей снова его бросить. Он специально поставил условие о том, что между ними не будет секса, чтобы ему было проще сохранять самообладание. Сегодня, едва жена вошла в его кабинет, в крови Винна мгновенно забурлило желание настолько мощное, что у него чуть не подкосились ноги. И если бы Винн в тот момент не вел телефонный разговор с одним из своих сотрудников о сложной проблеме, он вполне мог бы броситься к Алисе и сжать ее в объятиях — и пусть бы она попробовала отрицать то пламя, которое всегда вспыхивало между ними. Впервые эта страсть охватила Винна при знакомстве со своей будущей женой на выставке мебели в Париже. Его внимание привлекла естественная красота Алисы: ее длинные шелковистые волосы оттенка «пепельный блондин», кожа цвета сливок, фигура, как у фотомодели, и завораживающие серо‑голубые глаза.
А еще Винну тогда понравилось в этой девушке то, что она явно не относится к легкодоступным особам. Впервые женщина, знающая о его богатстве, не спешила оказаться в его постели. Такое упорство лишь раззадорило Винна. Он воспринял его как вызов и решил непременно добиться Алисы. Если честно, это была главная причина, по которой он женился на ней, вместо того чтобы предложить ей, как другим, стать его любовницей. Он ликовал, надев Алисе на палец обручальное кольцо.
Но ее твердый характер, который сперва так привлекал Винна, в конечном итоге разрушил их брак. Алиса все время настаивала на своем, отказываясь принять чужую точку зрения.
Впрочем, Винн тоже был непреклонным и умел добиваться своих целей. И следующие три месяца подтвердят это.
Алиса проследовала за Винном в частную палату, куда Доменико поместили перед операцией. Здесь, по словам медсестры, поддерживалась максимально возможная стерильность.
Старик лежал в постели, весь опутанный проводами медицинских аппаратов. Когда Винн подошел к кровати, его дед открыл глаза и слабо улыбнулся.
— Ты как раз вовремя.
Винн осторожно взял своего деда за руку, и Алису тронули тепло и нежность, засиявшие во взгляде мужа. В голове невольно возник вопрос: «Смотрел ли Винн когда‑нибудь так на меня — словно я для него важнее всего на свете?» И тут же Алиса ощутила вину за такие мысли в столь неподходящий момент.
— Я успел, — ответил Винн. — И я пришел не один. Кое‑кто тоже хочет с тобой повидаться.
Доменико только сейчас заметил, что внук явился с женой, и его усталые глаза с покрасневшими прожилками загорелись радостью.
— Алиса? Неужели это ты?
Она шагнула вперед и положила руку на предплечье старика рядом с рукой мужа.
— Привет, Дом!
Глаза Доменико наполнились слезами, и он несколько раз моргнул, пытаясь контролировать свои эмоции.
— Моя дорогая девочка! Ты даже не представляешь, как я рад, что вы с Винном снова вместе! Я молился, чтобы этот день настал. Молился, молился и молился…
«Вы с Винном снова вместе!» От этих слов по телу Алисы прокатилась теплая волна, кровь прилила к щекам. Разве Винн уже успел соврать своему деду, что опять сошелся с женой? Неужели он был настолько уверен, что она подпишет соглашение? Алиса очень обрадовалась, что не сделала этого. Винн привел десять миллионов очень веских аргументов в пользу того, что договор подписать необходимо, и все же Алису неимоверно раздражала уверенность мужа в том, что он может так легко купить ее согласие, размахивая перед ней неприлично огромной суммой денег.
— Вообще‑то я не…
Алиса осеклась. Разве можно сказать Дому не то, что он хочет услышать? Да, она не подписала соглашение Винна, но его бедного дедушку через несколько минут отвезут на операцию, которую старик, возможно, не переживет. Так почему бы не притвориться, что у них с мужем все в порядке? Пусть Доменико почувствует себя счастливым и умиротворенным.
— Я здесь, — сказала она и положила руку поверх руки мужа.
— Мы оба здесь. Вместе.
Из глаз старика потекли слезы. Алиса осторожно вытерла их салфеткой, чувствуя, что у нее самой глаза сейчас на мокром месте, а сердце сжалось так сильно, что, кажется, ей тоже вот‑вот понадобится медицинская помощь.
— Даже если я не переживу эту операцию, по крайней мере, теперь я вижу, что вы помирились, — произнес Доменико, задыхаясь от переполнявших его эмоций. — Вы должны быть вместе. С самой первой встречи с тобой, Алиса, я понял, что ты сильная женщина. Мой внук тоже сильный человек, и, чтобы с ним справляться, ему нужна жена с железным характером.
Алисе в этот момент хотелось схватить Винна и высказать ему все, что она думает о том, как он манипулировал ею, завлек в эту интригу. Несмотря на то что Алиса не подписала договор, Винн наверняка знал, что она не станет упорствовать в своем отказе, когда увидит его больного деда. Винн просто выждал и сыграл на ее эмоциях, потому что знал, что это слабое место Алисы. Точно так же, как он использовал ее любовь и привязанность к брату, заставляя ее принять его условия.
— Пора отправлять пациента в операционную, — объявила санитарка, вошедшая в палату.
Винн наклонился, чтобы расцеловать деда в щеки на европейский манер, его голос был хриплым и глубоким.
— Удачи, дедушка! Мы будем ждать, когда ты придешь в себя после операции.
«Если ты придешь в себя…» Эти невысказанные слова призрачным эхом отдались в голове Алисы. Винн потерял мать, когда был ребенком, а потому едва ее помнил. Его бабушка, которая фактически вырастила его, умерла пять лет назад, отец тоже недавно погиб. Теперь Винн столкнулся с перспективой потерять деда, который во многом заменил ему отца.
Алиса внезапно ощутила сочувствие к Винну. Да и как не пожалеть человека, прощающегося с родственником, возможно, навсегда?
Алиса наклонилась, чтобы поцеловать старика в щеки и пожелать ему удачи, а когда она выпрямилась, Винн обхватил ее за талию и притянул к себе. Он был намного выше жены, и даже сейчас, на высоких каблуках, она едва доставала макушкой до его плеча.
Прикосновение Винна вызвало целый фейерверк ощущений в теле Алисы. Теплая ладонь, лежащая на ее левом бедре, словно посылала по раскаленным проводам огонь желания прямо в низ живота…
Алиса заставила себя мысленно встряхнуться и высвободилась из объятия Винна. В палату вошло несколько врачей и сестра. Они вывезли Доменика на каталке. Алиса подождала, пока они с мужем остались одни, а затем повернулась к нему лицом.
— Ты сказал Дому, что мы помирились, еще до того, как поговорил со мной?
Винн не смог скрыть раздражение.
— Нет. Но дед, должно быть, сам сложил два и два, когда увидел, что ты пришла со мной.
Он провел рукой по лицу.
— Кстати, спасибо. Ты сделала старика очень счастливым.
Она задумчиво пожевала нижнюю губу — эта привычка осталась у нее с детства и давала о себе знать, когда Алиса погружалась в размышления.
«Но что будет, когда дед придет в себя после наркоза? Он ведь поймет, что между нами что‑то не так. Он, может, и болен, но не глуп».
— Тебе придется приложить усилия, чтобы убедить его, что ты в меня влюблена.
Алиса посмотрела ему в глаза.
— Может, покажешь мне, что я должна делать?
Его взгляд, словно говорящий «Я хочу заняться с тобой диким сексом», скользнул к ее губам, и Алиса ощутила, что сердце словно перестало биться. Именно с такого взгляда когда‑то началось ее знакомство с Винном. Все ее самообладание мгновенно растаяло. Но затем, словно вспомнив, что они все еще находятся в больничной палате, куда в любой момент может кто‑нибудь войти, Винн посмотрел жене в глаза и заявил:
— Уверен, ты отлично справишься с этой задачей, как только увидишь на своем банковском счете десять миллионов фунтов. — Он достал смартфон и начал нажимать клавиши. — Сейчас я переведу тебе четверть этой суммы. Остальное получишь после того, как подпишешь договор.
Алиса снова ощетинилась. Неужели Винн считает, что ее можно купить?
— Мне все равно, положишь ли ты на мой счет даже двадцать миллионов. Это не изменит того факта, что я тебя ненавижу. И я же сказала, что не подпишу договор, пока хорошо все не обдумаю.
Он поднял глаза от экрана смартфона.
— Можешь ненавидеть меня сколько угодно, когда мы наедине, дорогуша, но на людях ты будешь вести себя как абсолютно счастливая жена или ответишь за последствия.
Алиса стиснула зубы.
— Не строй из себя мачо. Это не сработает.
Винн едва заметно улыбнулся, наслаждаясь поединком их сильных характеров. Он подошел ближе, коснулся подбородка жены кончиком пальца и заставил ее поднять лицо. Алиса понимала, что должна отшатнуться от Винна, но почему‑то застыла, словно ее загипнотизировали. Его глаза потемнели настолько, что она не могла разглядеть зрачки, и в них вспыхивал то ли гнев, то ли желание, а может, и то и другое вместе.
— Ты действительно рвешься в драку со мной, сокровище мое? Но ты ведь знаешь, где заканчиваются все наши схватки, — в постели. Ты царапаешь мне спину ногтями, а я снова и снова заставляю тебя кончать.
— Ну‑ну! Мечтать не вредно, — парировала Алиса, но почувствовала, что ее щеки вспыхнули румянцем.
Да как он смеет напоминать ей о том, как в его объятиях она превращалась в дикое животное, охваченная таким диким желанием, которое никто, кроме Винна, не мог удовлетворить и даже разбудить в ней!
Алиса внезапно ощутила необходимость остаться одной и все обдумать.
— Мне нужно на минутку отлучиться в туалет.
— Можешь воспользоваться этим. — Он указал на дверь с соответствующей надписью в палате своего деда. — Я тебя подожду.
Алиса выдавила из себя улыбку.
— Я воспользуюсь туалетом в коридоре.
Она прошла мимо мужа, а затем оглянулась, но он уже снова смотрел в экран своего смартфона.
Алиса прошла по коридору мимо туалета и торопливо шагнула в лифт. Она оставила дорожную сумку в машине мужа, но, по крайней мере, с собой в дамской сумочке у нее есть паспорт — можно улететь обратно в Лондон.
Однако в таком случае Винн немедленно откажется спонсировать карьеру Айзека и сдержит свое слово — в этом можно не сомневаться. Алиса бессчетное количество раз сталкивалась с его стальной волей. Взять верх над мужем ей удалось лишь однажды — бросив его.
Впрочем, вряд ли это можно считать победой. Она оставила Винна почти два года назад, но все это время надеялась, что он придет за ней. Умом понимая, что муж не любит ее, в глубине души Алиса отчаянно нуждалась в подтверждении того, что Винн к ней неравнодушен. А потому ее уход от него был спонтанным и более драматичным, чем ей хотелось бы. Оглядываясь назад, она понимала, что в то время слишком была подвержена переменам настроения и ощущала себя ненужной Винну, потому что он работал днями напролет. Она чувствовала себя надоевшей, заброшенной игрушкой. Когда Винн заговорил о детях, это всколыхнуло в душе Алисы все ее страхи. Какая из нее мать? Может ли она пойти на риск зачать ребенка, если даже не представляет, чью ДНК в себе носит?
Алиса так и не дождалась, чтобы Винн после ее ухода явился уговаривать ее вернуться. Он даже не позвонил. Казалось, это доказывало, как мало она для него значит, — он даже не стал бороться за нее.
Но такие люди, как Винн Гальярди, никогда ни о чем не просили. Они приказывали — и люди повиновались.
Двери лифта открылись. Алиса окинула взглядом вестибюль больницы и подумала: «Если я сейчас уйду отсюда, можно ли надеяться, что Винн из порядочности не откажется от намерения помогать Айзеку?» Но тут она заметила несколько десятков людей, собравшихся перед больницей, и ее сердце ёкнуло. Папарацци! Ради какой знаменитости они тут собрались? Алисе потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, что она и есть та самая знаменитость, которую дожидаются репортеры. Винн сообщил прессе о «примирении» с женой. Он всегда на шаг опережал Алису. Казалось, он мог понимать ее мысли так же хорошо, как и язык ее тела. Она не подписала соглашения, поэтому Винн решил действовать по плану «Б» или «В» — у него всегда куча запасных вариантов.
Один из папарацци заметил Алису, крикнул что‑то своим коллегам, и все вместе они бросились к входным дверям больницы.
Алиса повернулась обратно к лифту, но, подняв глаза, увидела на электронном табло «четверку» — кабина находилась на четвертом этаже. Алиса метнулась к другому лифту и нажала кнопку вызова. В этот момент двери лифта открылись, и она оказалась лицом к лицу с Винном. Тот с бесстрастным видом взял руку жены и положил на свой согнутый локоть. Да уж, Винна не так уж легко перехитрить!
— Наша первая пресс‑конференция вот‑вот начнется, — сказал он. — Приятно, что ты решила ко мне присоединиться.
У Алисы не осталось иного выбора, кроме как нацепить на лицо улыбку и вместе с мужем выйти к прессе, ожидающей на крыльце.
Журналисты задавали вопросы в основном по‑итальянски, и Винн отвечал им на этом языке, поэтому Алиса могла разобрать только некоторые слова. Похоже, пресса пришла в восторг от возвращения беглой жены миллиардера Винна Гальярди к своему супругу.
— Поцелуйтесь перед объективами, — предложил один из журналистов на английском языке.
Сердце Алисы бешено застучало при мысли о том, что губы Винна сейчас коснутся ее губ, но он протестующе поднял руку.
— Пожалуйста, уважайте наше право на личную жизнь, ведь сегодня для нас обоих очень тяжелый день — мой дед проходит через сложную операцию. Спасибо за понимание.
Стая репортеров расступилась, словно воды Красного моря перед Моисеем, когда Винн повел жену прочь от больничного входа.
Алиса понимала серьезность ситуации, ведь Доменико Гальярди в этот момент находился между жизнью и смертью, и все же она гадала, почему Винн только что не воспользовался возможностью ее поцеловать. Неужели она неправильно истолковала его жадный взгляд, которым муж смотрел на ее губы? Неужели Винн всерьез заявил о том, что между ними не будет секса? Значит, у него есть любовница, с которой он удовлетворяет свою похоть? При этой мысли сердце Алисы сжалось от боли. Последние двадцать два месяца она заставляла себя не думать об этом.
Винн — мужчина со здоровым сексуальным аппетитом. И не просто здоровым, а ненасытным. Ему тридцать пять лет, самый расцвет сил…
Винн подвел жену к своей машине и помог сесть в нее. Алиса знала, что он злится. Она чувствовала, как его гнев буквально кипит в воздухе.
Винн сел за руль и кинул на нее испепеляющий взгляд.
— Пусть ты еще не подписала наше соглашение, но ты сказала дедушке, что вернулась ко мне. Если попытаешься снова убежать, я не только откажусь от моего предложения о поддержке Айзека, но и приложу все усилия, чтобы он не смог найти себе другого спонсора. Твоего брата не пустят ни на одно поле для гольфа в Европе даже в качестве зрителя и уж тем более играть в турнире. Ты меня поняла?
Алиса с удовольствием бы швырнула Винну в лицо его договор и десять миллионов в придачу. С каким наслаждением она бы рвала купюру за купюрой и совала обрывки денег мужу за пазуху! Но она больше любила своего брата, чем ненавидела Винна. Алиса вскинула подбородок.
— Можешь считать, что вернул меня в свою жизнь умелым шантажом на три месяца, но я всегда буду тебя ненавидеть. Десять миллионов, двадцать миллионов — даже пятьдесят миллионов этого не изменят.
— Если бы я считал, что ты стоишь пятьдесят миллионов, я бы их заплатил.
Эти слова, жестокие и хлесткие, словно пощечина, заставили Алису оторопело замолчать. Краем глаза она видела, как Винн сжимает руль так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Воздух внутри салона машины, казалось, сгустился.
Алиса чувствовала, что вот‑вот разрыдается. Только этого не хватало! Она не считала себя плаксой. Алиса была по натуре бойцом и никогда не выказывала свою уязвимость, стараясь бороться с эмоциями. К этому она приучила себя еще с детства, когда ее мать отворачивалась от дочери, словно не могла даже дотронуться до Алисы, не говоря уже о том, чтобы ее обнять.
Алиса смотрела невидящим взглядом в окно машины, за которым сновали люди, входящие в двери больницы и выходящие оттуда.
Винн тяжело вздохнул и повернулся к ней.
— Извини меня. Это было… жестоко с моей стороны.
Алиса была не готова простить мужа. Его злые слова словно вскрыли в душе застарелую гноящуюся рану, и теперь в ней пульсировала боль.
— Жестоко? Да. Зато правдиво. Я для тебя не представляю никакой ценности. Удивлена, что ты предложил десять миллионов.
Он ласково дотронулся ладонью до затылка Алисы, и той показалось, что все нервы ее тела собрались в пучок в этом месте, чтобы поприветствовать прикосновение Винна.
— Я бы заплатил любую сумму за то, чтобы операция деда прошла благополучно. — Его губы печально скривились. — Я не готов отпустить его.
«Зато ты был готов отпустить меня». Эти слова вертелись на языке Алисы, но вместо этого она сказала:
— Ты действительно любишь деда?
Его рука поднялась чуть выше.
— Он — моя семья. Больше у меня никого не осталось.
— Разве у тебя нет двоюродных братьев и сестер, дядюшек и тетушек?
Винн пренебрежительно фыркнул:
— Они все попрятались по щелям, когда всплыли махинации моего отца. У меня совсем нет времени на общение с семьей или друзьями.
Алиса до этого момента не осознавала, насколько ее муж одинок. Она знала, что у него есть куча родственников, потому что видела их на своей свадьбе. Некоторые отказались от приглашения из‑за репутации отца жениха, но Винн в ответ лишь пожал плечами, словно это его не беспокоило. Где же они все сегодня, когда Доменико Гальярди сражается в самой важной битве своей жизни? Кто‑нибудь протянул руку, чтобы поддержать Винна, утешить его в такое трудное время? Кто был рядом с ним в эти дни? Она была знакома с несколькими его партнерами по бизнесу, но, похоже, ни с кем из них Винн не сошелся достаточно близко. Он всегда предпочитал удерживать людей на расстоянии. Кому это знать лучше, чем ей!
Хотя Алиса почти год делила с Винном кров и постель, он оставался для нее загадкой. Она посмотрела ему в глаза и почувствовала, что ее решимость тает, как кубик льда в горячей ванне. «У меня не слишком много неотложных дел в Лондоне, — подумалось ей. — Все равно я планировала провести неделю или две дома, работая над кое‑какими дизайн‑проектами. Что изменится, если я перенесу свой отъезд из Италии на день‑два, до того момента, когда Доменико выйдет из наркоза после операции?»
— Как скоро станет известно, будет ли исход операции удачным? Я могла бы пожить в отеле денек‑другой, пока не решу, подписывать ли договор.
Алиса хотела держаться как можно дальше от Винна, пока это еще возможно.
Винн коснулся ее головы, посылая волны удовольствия, заставляя силу воли Алисы увядать, словно цветок в пустыне.
— Ты не доверяешь мне или самой себе?
Звучание его голоса одновременно вызывало ассоциации с тягучим темным медом и жестким гравием.
Алиса чувствовала, что тело Винна находится всего в нескольких дюймах от нее. Его высокая фигура, словно мощный магнит, непреодолимо притягивала ее. Губы внезапно пересохли, но Алиса не решилась их облизнуть, боясь, что Винн сочтет это сигналом о том, что она жаждет его поцелуя. Черт возьми, а ведь она и в самом деле хочет, чтобы он ее поцеловал, но ни за что в этом не признается. Прямо сейчас нужно снова взять себя в руки. Алиса взглянула на губы Винна. Где же ее стальная сила воли? Ну почему у этого мужчины такой красивый рот? Четко очерченный, жесткий, но при этом нижняя губа чувственно полная. Почему до сих пор при воспоминании о поцелуях Винна охватывает такое волнение?
Алиса снова вскинула подбородок и посмотрела мужу прямо в глаза.
— Ты думаешь, я все еще хочу тебя? — Она коротко рассмеялась. — Надо же, какое у тебя самомнение! Я не испытываю к тебе никаких чувств. Вообще никаких!
Его глаза потемнели, уголок рта приподнялся в понимающей улыбке. Пальцы Винна переместились обратно к затылку Алисы, зарылись в ее волосы, и ей показалось, что по ее спине словно потекла расплавленная карамель. Винн посмотрел на губы жены, потом снова в ее глаза, словно решая, поцеловать ее или нет. Алисе казалось, что каждая ее клеточка завибрировала от предвкушения и первобытного желания. В ее теле пробудились потребности, которые она игнорировала, подавляла и отрицала в течение последних двух лет.
Внезапно Винн отстранился, и на лицо Алисы мгновенно опустилась привычная маска — словно занавес на сцене.
— Кто‑то хочет припарковаться. Нам не стоит занимать место на стоянке. Пора ехать.
Алиса совсем забыла, что они сидят в машине возле больницы. Но так с ней было всегда: стоило ей оказаться рядом с Винном, и она забывала обо всем — даже о том, что он женился на ней лишь для того, чтобы вычеркнуть из списка неотложных дел пункт «найти себе жену». Какая же она дура, раз поверила, что Винн до сих пор хочет ее!
После свадьбы, даже понимая, что муж ее не любит, Алиса была счастлива, что вызывает у него желание. Ей было достаточно даже этого, потому что никогда прежде она не чувствовала себя нужной кому‑то, незаменимой.
Но если она была незаменимой для Винна, почему он не пытался удержать ее, отпустил, не сказав и слова против? Может, это из‑за того, что перед свадьбой Винн настоял на том, чтобы Алиса подписала брачный контракт. В то время ее это не смутило. Она сказала себе, что человек, заработавший такое огромное богатство, разумеется, хочет убедиться, что его деньги хорошо защищены. Алиса послушно подписала контракт, хотя в глубине души все‑таки звенел тревожный звоночек. Она тогда не обратила на него внимания, но теперь этот звоночек дребезжал во всю силу, словно предупреждая: «Будь осторожна!»
Винн вырулил с больничной автостоянки, чувствуя, что внутри все сжимается от тревоги. Он остался бы дожидаться в палате, пока дедушку не привезут обратно после операции, но пройдет немало часов, прежде чем тот придет в себя, если, конечно, перенесет эту операцию…
Винн ненавидел больницы. Туда одного за другим увозили тех, кого он любил, а после они оттуда не возвращались. Когда ему было всего четыре года, его мать легла на несложную операцию. Несколькими днями позже отец взял Винна с собой в больницу, и мальчик сразу почуял неладное, когда доктор сказал несколько слов его отцу и тот резко изменился в лице.
Но отец тут же сделал вид, что все в порядке, солгал Винну, что мама вернется домой, когда поправится. Это была первая ложь из многих других, которыми потчевал его отец в течение еще нескольких дней, пока дедушка не вмешался и не настоял на том, чтобы внуку рассказали правду.
Что бы с ним было, если бы не дед? Тот всегда защищал Винна, не позволяя позорному поведению своего сына запятнать и внука.
И вот, через два дня после ухода Алисы, когда отец погиб, заодно искалечив целую семью, дедушка изо всех сил утешал и поддерживал Винна, хотя его горе тоже было огромным.
Винн тогда организовал похороны своего отца, произнес на них короткую, но почтительную надгробную речь, однако говорил и двигался он словно на автопилоте и ничего не чувствовал — в его душе было пусто. На похоронах люди подходили к нему, выражая соболезнования и напрасно ища взглядом Алису. Винн извинялся за ее отсутствие, в то время искренне веря, что она обязательно вернется.
Но в некотором роде смерть отца помогла Винну отвлечься от ухода Алисы. Прошел почти месяц, пока он не осознал, что жена порвала с ним навсегда. А до этого он все ждал, что Алиса позвонит через пару дней или пришлет эсэмэску, сообщит, что сожалеет и хочет помириться. Прежде она нередко таким образом выпускала пар после их ссор, но, поостыв, возвращалась обратно. А в тот раз не было ни телефонных звонков, ни эсэмэсок.
Винн не позвонил ей, чтобы сообщить о смерти своего отца. Зачем? Алиса не была с ним знакома, и даже Винн редко виделся с ним после того, как женился. Он думал, Алиса и так узнает эту новость из прессы, потому что о той трагедии газеты писали очень много.
Но ничто из этого теперь не имело значения, потому что Алиса вернулась, и Винн твердо решил, что, если они расстанутся во второй раз, это будет на его условиях. Он сделает все, чтобы заставить жену подписать соглашение.
Алиса ожидала, что Винн отвезет ее в отель, поэтому, когда он свернул на дорогу, ведущую к его вилле в престижном районе Маджента, она вопросительно взглянула на мужа, ощущая панику. Или, может, это была не паника, а радостное волнение, но она ни за что не призналась бы себе в этом.
— Я ведь сказала, что остановлюсь в гостинице, а не у тебя.
— Не будь смешной. Как отреагирует пресса, если репортеры увидят, что ты остановилась в отеле после того, как мы объявили о примирении? — возразил Винн. — Эта новость может дойти до дедушки. Нет, ты будешь жить со мной. Так будет разумнее всего.
Разумнее? Даже находиться с Винном в одной стране уже было неразумно со стороны Алисы, а тем более жить на его вилле! К счастью, она не будет там с мужем наедине, потому что у него есть два садовника и экономка.
Алиса выросла в семье среднего достатка, и ее поражало богатство, которое накопил Винн. Он разрешил ей обустроить эту виллу на ее вкус. Это стало самым крупным дизайн‑проектом Алисы. Она довела великолепную старинную красоту до полного совершенства. Конечно, не обошлось без вмешательства ворчливой старой экономки Винна, Карлотты, которая вступала с Алисой в спор из‑за каждой предложенной перемены. Но в итоге Алиса проигнорировала замечания старой женщины и сделала все по‑своему. Это было ее самым большим достижением, предметом ее гордости, не было и дня, когда она не вспоминала, сколько любви и усердия вложила в работу над интерьером этого старинного здания.
Интересно, переделал ли там все Винн, чтобы ничто не напоминало ему о бросившей его жене? Уничтожил ли он все следы ее присутствия в своей жизни? Мысль о том, что ее труды пропали, заставили сердце Алисы сжаться.
И тут она вспомнила одну комнату, из‑за которой произошел окончательный разрыв отношений с мужем. Винн считал, что из нее выйдет отличная детская. Сначала Алиса думала, что он шутит, но муж изо дня в день продолжал твердить, доводя ее до того, что она затыкала уши. Алиса планировала устроить там комнату для гостей — с примыкающей к ней ванной комнатой и прекрасной зоной для чтения возле окна с видом на сад. В конце концов она оставила комнату нетронутой, заперев ведущую в нее дверь, а вскоре ушла от мужа.
— Ты все тот же старина Винн, ничуть не изменился, — сказала Алиса, бросив на него мрачный взгляд. — Приказываешь мне, будто я ребенок. А ты ничего не забыл? Я на это не соглашалась. Я планирую провести в Италии еще всего один или два дня максимум.
Он медленно выдохнул, словно пытаясь сохранять спокойствие.
— Можем ли мы просто провести вместе двадцать четыре часа без словесных баталий? Я сейчас не в настроении воевать с тобой.
Алиса молчала всю остальную дорогу, пока Винн не припарковался перед виллой. Он помог жене выйти из машины и повел ее к входной двери.
И сразу на Алису обрушился поток воспоминаний о том, как Винн перенес ее через этот порог в тот день, когда они вернулись из свадебного путешествия, и о том, как в первые счастливые месяцы своего брака они занимались сексом в каждой комнате, целовались в этих дверных проемах, прикасались друг к другу, желали друг друга. Именно в этом доме они впервые поссорились, здесь же случилась их последняя ссора.
Винн открыл входную дверь и жестом пригласил жену войти. Алиса прошла мимо него, вдохнув запах его лосьона, — древесный аромат с нотками лимона и лайма.
Войдя в холл, она почувствовала себя так, словно вернулась в прошлое. Здесь ничего не изменилось: все та же отделка, та же мебель, которую она выбрала. Неужели во всех комнатах интерьер тоже остался нетронутым?
Алиса посмотрела на мужа.
— Я думала, ты тут все перевернешь после моего ухода, чтобы избавиться от любого напоминания обо мне.
Он пожал плечами.
— Если честно, лень было с этим возиться.
— И все комнаты тоже остались прежними?
— Почему бы и нет? Я угрохал целое состояние на смену интерьера этой виллы. Не хотелось тратить лишние деньги только потому, что моя жена от меня сбежала.
Алиса ощетинилась, словно загнанная в угол кошка.
— Я думала, что это наши общие деньги. Мы ведь были женаты. Во всяком случае, я потратила кучу своих денег на переделку этого дома, потому что, в отличие от тебя, не делила деньги на твои и мои.
Взгляд Винна стал жестким.
— Это не я забыл, что мы женаты, а ты.
Гнев затопил сердце Алисы, словно прилив.
— Почему ты всегда во всем винишь меня? А как насчет твоей роли в этом? Вечно ты меняешь правила по ходу игры, выдвигаешь все новые и новые требования, не принимаешь во внимание мою точку зрения. Сегодня ты пытался заставить меня подписать этот идиотский договор. А затем привез меня сюда, хотя я сказала, что хочу отправиться в гостиницу. Ты не слушаешь меня, Винн, и никогда не слушал. Ты просто поступаешь так, как пожелаешь, и плюешь на остальных. Люди в браке не должны себя так вести.
— Я объяснил, почему привез тебя на виллу.
— Да, но ты не предупредил меня заранее, а просто сел за руль и поехал сюда, не спросив, хочу ли я этого, — возразила Алиса.
Он закатил глаза, словно моля небеса послать ему терпения.
— Хорошо. Мы обсудим это сейчас. — Винн сложил руки на груди и расставил ноги, словно говоря всем своим видом, что он никуда не торопится. — Поговори со мной. Скажи, почему ты хочешь остаться в отеле?
«Потому что я не доверяю себе, — мысленно ответила ему Алиса. — Потому что ты по‑прежнему самый сексуальный мужчина из всех, кого я встречала, и я едва сдерживаюсь, чтобы не обнять тебя». Но вслух она произнесла:
— Я предпочитаю иметь собственное пространство. Я привыкла к этому за последние два года.
Глаза Винна изучали ее, словно он видел, что она лжет. Затем его взгляд скользнул к ее губам, и Алисе показалось, что внутри у нее все тает.
— Действительно. — Винн произнес это не вопросительным, а насмешливым тоном.
Алиса суетливо заправила за ухо локон волос, чтобы деть куда‑то руки. Лишь бы они не потянулись к мужу! Эта мысль одновременно и пугала, и искушала ее. «Почему моя воля слабеет рядом с Винном? — гадала Алиса. — Похоже, мое тело не дружит с моим умом и работает на автопилоте. А иначе почему оно не подчиняется самоконтролю?»
— Да. В самом деле, — заявила она. — Я ничуть по тебе не скучала. Напротив, я… Эй, что ты делаешь?
Винн внезапно обнял Алису за бедра и притянул ее к себе так близко, что их тела соприкоснулись ниже пояса. Его пристальный, обжигающий взгляд словно распутывал какой‑то туго завязанный узел внутри ее.
— Ты всегда была ужасной обманщицей.
Винн обхватил ладонью лицо жены и скользнул большим пальцем по ее щеке в ленивой ласке, которая послала по всему телу Алисы электрические разряды.
Никто не обнимал ее почти два года. Ни разу! Ее кожа жаждала человеческого прикосновения. Алисе так хотелось, чтобы Винн прижал ее к себе и впился в ее губы страстным поцелуем. Она боролась с желанием закрыть глаза и крепко обнять мужа, ощущая жар его крепкого соблазняющего тела.
— Я н‑не лгу. — Голос Алисы предательски задрожал.
Пальцы Винна глубже зарылись в ее волосы, его рот приблизился к ее губам так близко, что теперь их дыхание смешивалось.
Алиса умом понимала, что не должна принимать ласки мужа, но тело, казалось, ее не слушалось. Ее ладони легли на грудь Винна, однако не оттолкнули его, а сжались в кулаки, натянув ткань его рубашки.
— Считаешь, я все еще хочу тебя?
Она хотела произнести эти слова презрительным тоном, но в результате они прозвучали как жалкая попытка защититься.
Винн снова перевел взгляд с губ жены на ее глаза и обратно, а затем, еле касаясь, провел большим пальцем по нижней губе Алисы.
— Ты хочешь меня. Я хочу тебя. Кое‑что между нами не изменилось.
Алиса нахмурилась.
— Но ты ведь заявил мне, что не собираешься спать со мной, что наше примирение не подразумевает обязательств, касающихся супружеского долга.
Он небрежно пожал плечами, словно этот вопрос казался ему неважным.
— Почему бы не воспользоваться той страстью, что еще есть между нами?
— Между нами ничего нет.
Алиса попыталась отстраниться, но Винн чуть крепче сжал жену в своих объятиях, и ее внутренний голос воскликнул: «Он все еще хочет тебя!»
Большой палец Винна мягко прижался к середине нижней губы Алисы — самого чувствительного места, где тысячи нервных окончаний уже предвкушали прикосновение мужских губ.
— Ты в этом уверена, дорогуша?
Алиса знала, что должна противостоять мужу. Нельзя допустить, чтобы он ее поцеловал! Ведь в таком случае она окончательно потеряет самообладание. Но, не выдержав сладкой пытки, Алиса неожиданно для самой себя обнаружила, что уже приоткрыла рот и лизнула прижимающийся к ее губе палец. Похоже, ее тело окончательно отказалось подчиняться разуму. В бездонном черном взгляде Винна словно взорвалась бомба похоти. Такой же взрыв желания ощутила и Алиса.
Уголок рта Винна приподнялся в чувственной улыбке.
— Тебе не стоило этого делать.
Его глубокий, шелковый голос звучал, словно лаская ее, напоминая Алисе о том, что она — женщина, истосковавшаяся по мужчине.
Да, она понимала, что совершает ошибку, продолжая водить языком по своей нижней губе, к которой по‑прежнему прижимался палец Винна, но она ничего не могла с собой поделать.
Пристально глядя на мужа, Алиса спросила:
— Почему?
— Потому что теперь я должен сделать это.
Он приник к ее губам поцелуем. Губы Винна в этот момент казались обманчиво мягкими, вовлекая Алису в чувственный водоворот. Она знала, что легко утонет в этом водовороте, но ощущала себя обезоруженной, беззащитной и отчаянно желающей большего. Алиса одобрительно застонала, и этот тихий звук выдал ее чувства точно так же, если бы она вместо этого крикнула: «Я хочу тебя».
Язык Винна мягко скользнул в приоткрытые губы Алисы, заново открывая, исследуя все уголки ее рта. Вкус поцелуя, ощущение тела мужа, прижимающегося к ее телу, возбудили ее до безумия. Алиса трепетала от прилива наслаждения, кожу покалывало от желания, сердце сжималось от восторга. Их губы и языки ласкали друг друга, напоминая двух партнеров, слившихся в танце после долгой разлуки.
Алиса обняла Винна за шею и прижалась грудью к жестким мышцам его груди. Тот в ответ прижал жену к своему животу, дав оценить свое возбуждение, и спросил:
— Хочешь заняться этим здесь или пойдем наверх?
Его прямой вопрос привел в чувство впавшее было в кому самообладание Алисы. Она разомкнула свои объятия и шагнула назад, бросив на Винна взгляд, от которого бы свернулось даже молоко.
— Ты и в самом деле полагаешь, что я позволила бы тебе и дальше меня лапать?
Он насмешливо фыркнул, глаза его сверкнули.
— Ты первая начала, сокровище мое. Ты ведь знаешь, как сильно я завожусь, когда ты пускаешь в ход свой язычок.
Алиса прекрасно это помнила. Последние два года она тщетно пыталась забыть то, что выделывала с мужем в постели. Она не решалась да и не хотела делать такое больше ни с кем, и еще больше ненавидела Винна за то, что с ним секс был таким особенным.
Алиса расправила плечи и посмотрела на него, как надменная викторианская учительница.
— Я просто открыла рот, и твой палец оказался у меня на пути.
Он издал горловой смешок, из‑за которого в ее животе что‑то задрожало, словно желе на тарелке.
— Ты невероятная!
Она заставила себя посмотреть мужу в глаза.
— Вся в тебя, приятель!
Винн шагнул к ней и медленно провел пальцем вниз от ее левого уха вдоль линии подбородка.
Насмешливое выражение его лица вдруг сменилось серьезным.
— Спасибо.
Благодарность из его уст прозвучала настолько неожиданно, что Алиса на пару мгновений утратила дар речи, а потом смущенно спросила:
— За что?
Кончик пальца Винна неспешно нарисовал круг на ее щеке. Не сводя взгляда с жены, он пояснил:
— За то, что помогла мне ненадолго забыть про деда.
Алиса была немного шокирована тем, что она тоже забыла о Доменике. Но ведь так было между ней и Винном: казалось, весь мир переставал существовать, стоило им оказаться в объятиях друг друга.
— Еще слишком рано звонить в больницу, чтобы спросить, как он?
— Да, результат операции станет известен не скоро. — Винн откинул волосы со лба. — Пройдет немало часов, прежде чем мы узнаем что‑нибудь… — Он нахмурился. — Если, конечно, все пройдет удачно.
Алиса коснулась его руки.
— Постарайся не думать о плохом. Организм твоего дедушки, возможно, ослаблен, но врачи не предложили бы операцию, если бы не считали, что шансы благополучного исхода достаточно велики.
— У него нет никаких шансов, — вздохнул Винн. — Никаких.
Алиса сжала руку мужа.
— Я могу чем‑нибудь помочь?
Их глаза встретились.
— Ты уже помогла, согласившись вернуться ко мне.
Алиса отдернула руку, словно обжегшись.
— Я останусь не больше чем на один‑два дня — и все. Только до тех пор, пока Дом не придет в себя после операции. — Она скрестила руки на груди и посмотрела на мужа. — Ты не сможешь заставить меня оставаться дольше. Я не подписала соглашения, и у меня есть неотложные дела в Лондоне…
— Отмени их.
— А разве ты поступал так, когда я нуждалась в тебе? — с сарказмом ответила Алиса.
— Я управляю крупным бизнесом, который предполагает большую ответственность. Я не могу взять выходной лишь для того, чтобы развлекать свою скучающую жену.
— А знаешь, почему мне было скучно? Потому что ты настоял, чтобы я переехала в Милан и забыла о своей работе в Лондоне. Я не привыкла к тому, что у меня так много свободного времени.
— Но ты говорила, что недовольна этой работой, — возразил Винн. — Твой босс эксплуатировал тебя.
— Да, это забавно, — сказала Алиса, вскинув бровь. — Кажется, я привлекаю подобных людей, не так ли?
Винн сжал губы так, что они побелели.
— Я не использовал тебя. Я сразу дал знать, что готов тебе дать, и…
— А затем взял и изменил правила игры. Ты решил, что я быстренько рожу тебе ребенка или даже двоих, пока ты будешь продолжать строить свою ужасно важную карьеру, работу над которой нельзя прерывать ни при каких обстоятельствах.
— Ты самая сумасшедшая женщина из всех, кого я встречал! — воскликнул Винн, и в его голосе прозвучали гневные нотки. — С тобой невозможно ничего обсудить без того, чтобы разговор не превратился в третью мировую войну! Я, кажется, ясно объяснил, что от тебя требуется. Мне нужно, чтобы ты провела здесь хотя бы неделю. Я понимаю, что у тебя есть свои дела в Лондоне, поэтому я позволю тебе съездить туда, если понадобится…
— Ты мне позволишь? — Алиса произнесла последнее слово с нажимом, чувствуя, как закипает от возмущения.
— Я готов вести себя разумно.
Она невесело рассмеялась.
— Почему‑то ты и слово «разумно» плохо сочетаетесь. Я поеду в Лондон, когда захочу. Я не собираюсь подчиняться твоим приказам. Ты ведь не похитишь меня?
— Звучит искушающе.
Стараясь сдержать гнев, Алиса выдохнула и подняла свою сумочку, которую до этого бросила на пол.
— Мне нужно выпить чашку чая. Не возражаешь, если я сама ее себе приготовлю?
Казалось странным спрашивать разрешения сделать что‑то в доме, который еще не так давно она называла своим, но вечно угрюмая экономка Карлотта охраняла кухню, считавшуюся ее территорией, словно сторожевая собака. Алиса не рискнула войти туда, как в прошлом, без разрешения. Теперь она лишилась былых прав и привилегий. Впрочем, экономка Винна и прежде старалась при каждой возможности дать ей понять, что их у Алисы никогда и не было.
Алиса сначала пыталась завязать дружбу с Карлоттой, потому что чувствовала себя немного обескураженной вдали от знакомой обстановки. Она надеялась, что экономка в каком‑то смысле сможет заменить ей мать, но Карлотта не желала общаться с Алисой, держалась холодно и отчужденно, пренебрежительно относилась к любым попыткам своей молодой хозяйки предложить помощь в работе по дому. Алиса чувствовала себя помехой, обузой. Ей явно были тут не рады. Точно так же она ощущала себя в обществе родной матери…
Винн махнул рукой в сторону кухни:
— Будь как дома — ты знаешь, где что находится. Я уеду на некоторое время. Когда вернусь — не знаю. Но если я понадоблюсь, позвони мне или кинь эсэмэску.
— А что насчет Карлотты? Не вышвырнет ли она меня на улицу, едва увидит в доме, или ты ее предупредил?
Губы Винна сжались в тонкую линию, словно он вспомнил все споры, которые вспыхивали между ним и Алисой по поводу отношения к ней его экономки. Так как Карлотта при хозяине не позволяла себе проявлять недовольство молодой хозяйкой, то Винн не верил, что она способна так себя вести.
— Она взяла отпуск на неделю.
— Отпуск на неделю? Ничего себе, прямо чудеса! Не предполагала, что у Карлотты есть жизнь за пределами этого дома. — Алиса даже не потрудилась замаскировать сарказм в своем голосе. — Пока я жила здесь, у нее не было ни одного выходного дня. Ни разу.
— Надеюсь, ты не собираешься создавать ей трудности, пока находишься здесь?
— Я? Трудности для нее? — Алиса рассмеялась, хотя ей захотелось заплакать от несправедливости. — А как насчет тех трудностей, которые она создавала для меня? Я пыталась с ней сблизиться, а она отворачивалась от меня, словно я была бродячей собакой, выпрашивающей объедки у черного входа!
— Слушай, она старая женщина, и я не хочу…
— Ей давно пора уйти на пенсию! Карлотта даже не убирает дом как следует. Я всегда ходила за ней, вытирая пыль и грязь, которые она пропустила. Уверена, что из‑за этого Карлотта ненавидела меня еще больше. Почему она все еще работает на тебя, хотя уже не годится в экономки?
Винн нетерпеливо выдохнул.
— Она вовсе не ненавидела тебя.
— Конечно. Пока ты был поблизости, — возразила Алиса. — Зато когда ты не видел… Кстати, сколько ей лет?
— Семьдесят три года.
Алиса широко распахнула глаза.
— Семьдесят три? Это явно многовато для работы на полную ставку, не так ли?
— Карлотта уже давно работает на нашу семью. — Винн помолчал, а затем продолжил: — С тех пор как моя мать умерла. У нее и Карлотты были очень хорошие отношения.
Алиса попыталась прочесть по лицу Винна, какие эмоции он сейчас испытывает, но это было равноценно попытке прочесть написанное невидимыми чернилами.
— Значит, ты не увольняешь Карлотту лишь в память о своей матери?
Муж так редко упоминал о своей матери в прошлом. Алиса пыталась вытянуть из него воспоминания о ней, но, похоже, он мало что о ней помнил.
Винн плотно сжал губы, будто пожалел о своей откровенности.
— Пожалуйста, чувствуй себя как дома. Я дам тебе знать, если появятся новости о дедушке.
Винн повернулся и вышел из дома, а Алиса направилась на кухню. Но вместо того, чтобы приготовить себе чашку чаю, она посмотрела в окна, выходящие во внутренний двор и сад.
Вода в бассейне с двумя дорожками играла бликами в теплых лучах весеннего солнца. Фиолетовая глициния вилась по шпалерам, и ее аромат, казалось, ощущался на кухне, даже несмотря на то, что все окна были закрыты.
Со сколькими другими женщинами Винн занимался сексом в этом бассейне или в тени этих деревьев? От таких мыслей внутри все мучительно сжалось. Скольких женщин он любил в постели, которую когда‑то делил с ней?
Алиса отвернулась от окна и вздохнула. К чему думать об этом? Ведь это она бросила Винна, а не наоборот. Они живут порознь почти два года. Дольше, чем пробыли вместе. Два года — слишком долгое время для воздержания, тем более если речь идет о Винне, который начал заниматься сексом с подросткового возраста. Проклятье!
Алиса вышла из кухни и поднялась наверх в спальню, которую когда‑то делила с мужем. Даже войти в эту комнату было для нее нестерпимой пыткой, но она должна узнать, изменилось ли там что‑нибудь. На вилле было много других комнат, которые она могла бы посетить первыми, но нет, ноги сами понесли ее именно в ту спальню.
Алиса открыла дверь и пару мгновений просто стояла на пороге, вдыхая слабый запах Винна, который все еще витал в воздухе. Огромная кровать была аккуратно застелена, и Алиса снова задалась вопросом, кто та женщина, которая последней спала здесь с Винном.
Алиса сглотнула ком в горле и направилась к гардеробной комнате, чувствуя, что ее влечет туда, как мотылька к смертоносному пламени свечи. В мозгу мелькнуло: «Это будет больно». Но, несмотря на это, она открыла раздвижные двери…
Алиса застыла, как одна из мраморных статуй в саду перед виллой, глядя на ряды своей одежды, висящей на вешалках. Сначала она подумала, что эти вещи принадлежат другой женщине, но затем узнала знакомые ткани и цвета. Это были дорогие наряды, купленные ей Винном, — она не могла бы себе позволить такую роскошь.
Уходя от Винна, Алиса не взяла с собой ничего из этих платьев и костюмов, надеясь в глубине души, что Винн обязательно будет умолять ее вернуться, чего он, разумеется, не сделал. Поняв, что муж не собирается бороться за нее, она не стала просить его выслать эти вещи на свой лондонский адрес, решив оставить позади свою жизнь с Винном в Милане. Алиса хотела, чтобы ничто не напоминало ей об импульсивном решении разрушить свой брак, не заставляло об этом сожалеть. Ибо теперь, оглядываясь назад, она понимала, что повела себя как ребенок, бросающий вызов взрослым, вместо того, чтобы усерднее пытаться наладить отношения с мужем. Винн хотел поговорить о возможности иметь детей? Она должна была не избегать диалога, даже если ее мнение оставалось прежним. Теперь Алиса поняла, почему муж не способен видеть недостатки своей экономки. Причины его привязанности к Карлотте уходят корнями в раннее детство, о котором Винн практически ничего Алисе не рассказывал. Но почему она сама не постаралась узнать больше об этом периоде его жизни? Да потому, что не хотела, чтобы в ответ он начал копаться в ее прошлом.
Алиса провела пальцами по шелковистым на ощупь нарядам, висящим на вешалках, обшитых бархатом. Это прикосновение вызвало в памяти волну воспоминаний. Почему Винн не избавился от ее платьев? Почему не выбросил в мусор или не пожертвовал на благотворительность? Зачем он держит их здесь, рядом со своей одеждой?
Алиса закрыла двери и вздохнула. Насколько хорошо она знает Винна? Да, ей известно, какие книги он любит читать и какие фильмы смотрит, а также то, что он любит кофе, ненавидит чай и всегда спит на правой стороне кровати.
Но разве это означает, что она действительно понимает мотивы его поступков? Из каких соображений Винн оставил ее одежду — из сентиментальности или как‑то хотел использовать это против беглой жены? Может, он просто хочет ее убедить, что не терял надежду на ее возвращение? А вдруг муж просто мастерски манипулирует ею?
Алису охватил гнев. Винн всегда был жестким по характеру, ненавидел свои неудачи. Он расценивал их как проявление слабости. Для чего ему нужно, чтобы она вернулась на три месяца? Он что‑то хочет доказать, но что именно? Что жена не может устоять перед ним?
Алиса улыбнулась. Ну что ж, она покажет Винну, как она может ему сопротивляться.
Винн мерил шагами кабинет в своем офисе, размышляя о том, не сбежит ли Алиса снова. Зря, наверное, он оставил ее одну на вилле. Ведь она еще не подписала соглашение. Может, некоторые и считали Винна жестким, беспощадным человеком, но он не хотел принуждать Алису силой.
Можно было бы предложить ей больше денег, но Винну казалось, что дело вовсе не в деньгах.
Он должен сделать так, чтобы жена была рядом с ним, иначе люди заподозрят, что объявление о примирении супругов всего лишь уловка. Надо, чтобы дедушка поверил в то, что Алиса вернулась, ведь на его лице отразилась такая радость, когда она вошла в палату. Винн не видел своего деда настолько оживленным с того дня, когда представил ему Алису как свою невесту. Доменико одобрил выбор внука, что, впрочем, неудивительно, потому что Алиса была идеальной невестой: красивой, с прекрасными манерами, а также умной, сообразительной и, как следствие, немного острой на язык, но дедушке нравились сильные женщины.
Однако Винн выбрал Алису в жены вовсе не для того, чтобы получить одобрение деда. Он выбрал именно ее, потому что прежде не испытывал настолько сильного влечения ни к одной женщине. Желание, которое вызывала в нем Алиса, было потрясающим, почти заставляющим Винна терять самообладание, граничащим с яростной, жгучей болью, которая пульсировала в его паху даже сейчас. Почти два года Винн старался изгнать из памяти воспоминания о жене. Он знал, что Алиса все еще хочет его так же сильно, как и он ее. Он чувствовал это, когда они находились рядом, потому что воздух мгновенно наэлектризовывался от их взаимного притяжения.
Винн никак не мог настроиться на работу. Все его мысли занимали двое: дед, все еще лежащий на операционном столе, и жена, которая, без сомнения, уже зашла в спальню, которую они когда‑то делили на двоих. Перед тем как шагнуть на крыльцо и закрыть за собой дверь, Винн успел услышать, что Алиса направилась к лестнице на второй этаж. Разумеется, ей не понадобится много времени, чтобы обнаружить свои вещи, по‑прежнему висящие в гардеробе. Что она подумает? Вот ведь глупая оплошность! Надо было выбросить эти тряпки или отправить ей в Лондон, черт возьми! Достаточно было попросить Карлотту сделать это. Но нет, Винн оставил вещи Алисы как напоминание о том, что произошло, когда он подпустил ее слишком близко к своему сердцу. Ни с кем еще ему не было так хорошо, и Винн ожидал, что их с Алисой отношения будут продолжаться. Да, прежде у него и с другими женщинами был классный секс и даже складывались отличные отношения. Пару раз Винну даже казалось, что они могут вылиться во что‑то большее. Но, лишь встретив Алису, он понял, чего ему не хватало. У нее обнаружился неожиданно независимый и упрямый нрав. Это иногда раздражало Винна, но одновременно казалось волнующим. Из‑за своего богатства и влияния он привык к тому, что люди лебезят перед ним и вечно о чем‑то просят. Но Алиса не боялась возражать ему. Казалось, она наслаждалась спорами с ним. Винну всегда нравились ее напористость и решительность, словно соперничающие с его собственным крепким характером, и это втайне произвело на него сильное впечатление, как и некоторые другие ее качества.
Но потом Алиса оставила его, и это все еще терзало Винна. Он не мог смириться с неудачей.
Неудача — это для людей, которые мало стараются, недостаточно усердно работают, не слишком сильно хотят достичь желаемого.
Винн ненавидел сюрпризы, предпочитал сам устанавливать цели и планировать процесс их достижения. Он старался подчинять своей воле события и течение жизни. Успех приходил к нему не случайно. Обычно, когда Винну выпадал счастливый шанс, он уже был готов им воспользоваться. Именно поэтому, едва младший брат Алисы обратился к нему за финансовой помощью, Винн понял, что у него есть шанс повернуть ситуацию так, чтобы взять верх над женой.
«Шантаж». Ему не хотелось бы произносить это слово в диалоге с Алисой, но при надобности он бы использовал его. Винн хотел, чтобы жена вернулась к нему на три месяца. Вернулась в его дом, в его жизнь и, главное, в его постель.
Он не придавал бы этому такого значения, если бы не видел по лицу Алисы, что она безумно его хочет. Даже если жена откажется подписать договор, найдутся и другие способы заставить ее передумать. Более приятные способы.
Винн улыбнулся и довольно подумал: «У меня все под контролем!»
Алиса ждала, что Винн вернется вечером, но он лишь отправил ей эсэмэску: «У меня срочное дело, вернусь не скоро».
До этого момента Алиса и не осознавала, с каким нетерпением ждала еще одной стычки с мужем. Странно, разве он не боится, что она может улететь обратно в Лондон? Она ведь не подписала его договор. И все‑таки те десять миллионов фунтов никак не шли из головы.
Алиса никогда не отличалась жадностью до денег. Она была благодарна небесам за то, что не росла в нищете, а теперь ее вполне устраивало финансовое благополучие, которое она сама себе обеспечивала. Но мысли об огромной сумме в десять миллионов и о том, что она могла бы сделать, имея такие деньги, искушали, не давали покоя. У нее появилась бы возможность не только расширить свой бизнес, но и помогать другим. Например, создать консультационную службу и приют для детей, рожденных в результате изнасилования, чтобы они могли рассказать кому‑то о своих проблемах. А еще можно предложить своей матери обратиться к психологу за долгосрочной помощью, которая прежде была ей не по карману из‑за непомерно высокой стоимости. Может, это поможет маме наконец исцелиться?
Но подписание соглашения означало бы, что придется вернуться к Винну на целых три месяца. Он считает, что загнал ее в угол. Разве не поэтому муж оставил ее одну на вилле этим вечером? Он уверен, что Алиса никуда не сбежит. Она бы ушла отсюда, если бы исход операции Доменико Гальярди не оставался по‑прежнему неясным.
В ту ночь Алиса почти не сомкнула глаз — не только потому, что спала в одной из гостевых комнат, а не в бывшей спальне ее и Винна, но также потому, что чутко прислушивалась ко всем звукам, ожидая возвращения мужа. Она вскакивала каждый раз, когда раздавался шум на улице или скрип старинной мебели.
Алиса то и дело кидала взгляд на часы, и ее гнев на мужа возрастал с каждой минутой. Два часа ночи. Три. Четыре. Пять. Зачем Винну работать в такое время? Или он не был на работе, а отправился к своей любовнице, которую завел, чтобы сбрасывать свое сексуальное напряжение?
Гнев постепенно превратился в боль — казалось, кто‑то всаживает ей в живот раскаленный клинок. Алиса свернулась калачиком, размышляя над тем, почему позволила себе попасть во власть мужа.
В конце концов она заснула, но, открыв глаза около девяти утра, Алиса обнаружила, что Винн так и не возвращался домой. Приблизительно через час он прислал сообщение о том, что находится в больнице вместе со своим дедушкой. Неужели муж провел всю ночь у постели Доменико? Алисе очень хотелось в это верить, но разве врачи пустили бы его в реанимационное отделение? Все же более вероятно, что Винн ночевал у какой‑то женщины.
Вечером Алиса снова допоздна прислушивалась к каждому звуку, ожидая, когда на улице послышится шум машины Винна или хлопнет входная дверь. Напрасно. Она злилась на себя за то, что переживает из‑за мужа. Нельзя, чтобы он приобрел над ней такую власть!
Но когда из его кабинета донеслись какие‑то звуки, Алиса подумала, что Винн, возможно, вернулся, но не сообщил ей об этом. Ее привела в ярость мысль, что муж обращается с ней как с гостьей, с которой у него нет желания общаться без крайней необходимости.
Алиса распахнула дверь кабинета не постучав и подошла к письменному столу, за которым сидел Винн.
— Как давно ты вернулся? Я ждала тебя со вчерашнего дня. Тебе не пришло в голову, что было бы вежливо предупредить о своем возвращении? Я подумала, что в дом проник грабитель.
Он откинулся на спинку кресла, обитого дорогой кожей, сохраняя непроницаемое, словно у британского шпиона, выражение лица.
— А как бы ты поступила, если бы и в самом деле застала в моем кабинете грабителя? Неужели набросилась бы на него?
Алиса терпеть не могла, когда муж критиковал ее импульсивность. Значит, она несдержанна? В постели ему это нравилось, приводило в восторг. Она усилием воли заставила себя думать о другом, решив сменить тему разговора.
— Почему моя одежда еще в твоем гардеробе?
— Я ждал, когда ты вернешься и заберешь ее.
Алиса сделала вдох, пытаясь успокоиться, но это было похоже на попытку остановить кипение воды в горшке, прибавляя под ним огня.
— Как долго ты собирался держать тут мои вещи?
— Столько, сколько нужно.
Винн взял со стола золотую шариковую ручку и начал размеренно щелкать ею.
Алиса, стоя перед ним, нашла в себе силы не опустить глаза под его темным, как ночь, взглядом.
— Возможно, я никогда не вернусь.
Какое‑то неуловимое выражение промелькнуло в его глазах, и снова щелкнула ручка — словно ставя знак препинания.
— Но ты ведь здесь.
Алиса стиснула зубы.
— Ты не имел права хранить мои вещи.
— Ты не просила их тебе вернуть.
— Это не важно. — Она продолжала смотреть мужу в глаза. — Почему ты не избавился от них?
— Думаю, ты знаешь почему.
— Не знаю.
Снова щелкнула ручка.
— Объясни. — Алиса поджала губы. — Ты купил мне все эти наряды, чтобы я соответствовала роли твоей жены, которой ты мог бы хвастать перед всеми, словно трофеем.
— Хочешь сказать, что тебе не нравится эта одежда? — поинтересовался Винн.
Разумеется, Алисе она очень нравилась.
— Я не говорю, что у тебя нет вкуса, просто я больше не хочу играть ту роль, которую ты мне уготовил.
Он уронил ручку, встал с кресла, обошел стол и уселся на угол столешницы перед Алисой. Теперь его глаза оказались почти на одном уровне с глазами жены. Ее так и подмывало отступить в сторону, но она не хотела выказывать свою уязвимость перед Винном, а потому невозмутимо посмотрела на него.
— Когда ты передумала? — спросил он.
— Ты о чем?
— Когда ты расхотела играть роль моего «трофея», как ты себя назвала?
— Нам не следовало жениться. Мы должны были удовольствоваться кратким романом. В этом случае мы могли хотя бы расстаться друзьями.
Винн посмотрел на губы Алисы, а затем провел пальцами по ее скуле.
— Ты ведь не думаешь, что мы с тобой могли бы быть всего лишь друзьями, дорогуша?
Алиса сжала губы, которые покалывало от желания снова ощутить поцелуй мужа. Сердце стучало как барабан, от решительного настроя не осталось и следа.
— Мы никогда не были друзьями. Мы — всего лишь два человека, которые занимались сексом, а после в спешке поженились и занимались сексом еще чаще.
Его губы печально искривились, и он медленно очертил нижнюю губу Алисы кончиком пальца, вызвав целую бурю страсти в ее теле. Отдернув руку, Винн посмотрел жене в глаза.
— Возможно, ты права. — Он коротко вздохнул. — Но это был отличный секс, правда?
Говорить о сексе с Винном было почти так же хорошо, как и проводить с ним время в постели. Почти. Разговор на эту тему вызвал у Алисы желание, затопившее ее с головой.
— Да, секс у нас был хорош, но это не значит, что я по нему скучаю или когда‑нибудь опять тебя захочу… Мы ведь практически разведены и…
Винн схватил ее за руки, притянул к себе.
— Ты этого хочешь. Ты хочешь меня. Вот почему у тебя не было никого с тех пор, как мы расстались.
Алиса тщетно пыталась высвободиться. Может быть, она и сумела бы это сделать, если бы приложила больше усилий, но, если быть честной с самой собой, ей не хотелось отстраняться. Ее тянуло прижаться губами к губам Винна, сорвать с него одежду и удовлетворить наконец предательский пыл своего тела. Но остатки ее гордости не позволяли ей так легко капитулировать.
— Уверена, у тебя после меня были десятки любовниц. Как скоро ты нашел мне замену? Через неделю? Через две? А может, за считаные дни или даже часы?
Винн отпустил руки жены, оттолкнул ее, встал и обошел стол, словно воздвигая между собой и Алисой баррикаду. Лицо его было непроницаемо.
— Пока мы официально не разведены, я считаю себя женатым на тебе.
Алиса в шоке посмотрела на него:
— О чем ты говоришь? Что с тех пор у тебя не было женщин? И сейчас нет? Но я видела твои фотографии в прессе…
Она запнулась, поняв, что чуть не выдала свой почти навязчивый интерес к Винну. Алиса искала в газетах и журналах любое упоминание о нем. Она даже зашла так далеко, что покупала итальянскую желтую прессу. Это было лишь бесполезной тратой денег, поскольку Алиса не могла читать по‑итальянски.
— Я общаюсь со многими людьми, но воздерживаюсь от романов с женщинами, пока наш развод не станет свершившимся фактом. Не думаю, что было бы справедливо вовлекать нового партнера в такую сложную ситуацию. Почему ты выглядишь такой потрясенной?
Алиса попыталась изобразить на лице равнодушие, но ей это не удалось.
— Я просто подумала, что ты… Ну… Действуешь обычно быстро.
Винн сделал вид, что поправил на столе и без того идеально ровную стопку бумаг, а потом его темные, сверкающие и опасно сексуальные глаза встретились с глазами Алисы.
— Ты имеешь в виду, что это странно для мужчины с таким аппетитом к сексу, как у меня?
— Никогда бы не подумала, что ты сможешь прожить без женщины и двух дней, не говоря уже о двух годах.
Он пожал плечами.
— Я снимал сексуальное напряжение другими способами. Как ни странно, это пошло на пользу моего бизнесу — я уделял больше времени делам моей фирмы.
У Алисы никак не могло улечься в голове то, что Винн никем не заменил ее. Он не спал ни с кем. Последние два года она изо всех сил пыталась представить, как он занимается любовью с другими женщинами, делает с ними все то же, что и с ней, говорит им те же слова, что и ей. И вдруг оказалось, что все было совсем не так.
Он все это время хранил ей верность. Но почему? Что это значит? У него было куда больше возможностей, чем у многих других мужчин, найти себе любовницу. Много любовниц. И так как Винн и Алиса официально проживали раздельно и находились в процессе развода, то он вполне мог бы заменить ее другой женщиной. Мало кто в наши дни ждет, пока на бумагах о разводе высохнут чернила.
Что касается Алисы, та после ухода от Винна не спала с другими мужчинами, потому что секс с кем‑то еще даже не приходил ей в голову. Она мысленно сравнивала всех с мужем, и они явно проигрывали.
Алиса медленно подняла глаза на Винна. Знание о том, что он так долго ни с кем не спал, только усилило сексуальную энергию, пульсирующую между ними, которая потрескивала в воздухе, как статическое электричество.
Алиса провела языком по пересохшим губам.
— Итак, это объясняет, почему наш поцелуй в холле виллы получился таким… страстным…
Винн вышел из‑за стола и, встав перед женой, медленно заправил прядь волос ей за ухо. Алиса чувствовала, что ее притягивает к мужу, словно к мощному магниту.
— Три месяца, дорогуша. Это все, чего я от тебя хочу. После этого ты сможешь со мной развестись.
Алиса смотрела, как шевелятся губы Винна, когда он говорит, а ее разум и тело в этот момент спорили о том, соглашаться ли на предложенные условия. Если уйти от Винна прямо сейчас, то в течение следующих нескольких недель они смогут развестись, и каждый пойдет своей дорогой. Да, Айзек упустит шанс построить карьеру в гольфе, но остается надеяться, что он проявит себя в какой‑нибудь другой области, — ведь он еще молод.
А что будет, если она согласится вернуться на три месяца в жизнь Винна и, что еще более заманчиво, в его постель? Может ли она рискнуть принять его условия, чтобы избавиться от этого мужчины раз и навсегда? Ведь он требует быть с ним рядом всего три месяца.
И тогда можно будет заниматься с ним сексом сколько угодно, не чувствуя себя в ловушке и не беспокоясь, что Винн снова заговорит о детях.
Соглашаться на его условия рискованно, но они звучат так заманчиво. Тем более что муж, оказывается, не изменял ей.
Алиса посмотрела на него:
— Зачем тебе это?
Винн запустил пальцы в волосы на ее затылке, перебирая пряди, заставляя ее дрожать в чувственном восторге.
— Я же сказал: хочу, чтобы мой дедушка не расстраивался до и после операции.
Алиса чуть не застонала от удовольствия, когда его пальцы начали нежно массировать ее напряженную шею.
— Дело не только в твоем дедушке, но и в нас с тобой, в нашем взаимном влечении.
Винн прижался губами к краешку рта Алисы и прошептал:
— Значит, ты тоже его ощущаешь?
Алиса не могла этого отрицать. С каждой секундой тело все больше предавало ее. Она податливо склонила голову к плечу, когда Винн начал покрывать жаркими поцелуями ее шею.
— Я хочу избавиться от этой тяги к тебе, — прошептала Алиса. — Я должна.
— Возможно, три месяца, проведенные вместе, помогут нам охладеть друг к другу, — прошептал он и тронул ее губы своими губами, словно приглашая к любовной игре.
Алиса вздрогнула, обняла мужа за талию и впилась в его рот поцелуем, отдавшись пламени желания, которое угрожало испепелить их обоих. Винн целовал ее с такой жадностью, словно много лет ждал доступа к губам Алисы. Она отвечала ему с таким же пылом, их языки сталкивались, ласкали друг друга, кровь быстрее бежала по жилам, сердце билось с бешеной скоростью.
Винн прикоснулся к груди Алисы, погладил сквозь тонкий шелк блузки, а потом, не расстегивая пуговиц, небрежным рывком потянул блузку вверх и скользнул под нее ладонями. Чуть мозолистые подушечки его пальцев легли под грудью Алисы, вызвав волну удовольствия в ее теле.
Волшебство их поцелуя по‑прежнему не прерывалось. Их языки все сражались в чувственной схватке, напоминающей то ли дуэль, то ли танго. Винн ловко расстегнул бюстгальтер Алисы, обхватил ее груди, провел большими пальцами по соскам, а затем начал по очереди ласкать их языком. Она чувствовала, как жесткая щетина на щеках мужа царапает ее нежную кожу, но приветствовала эти ощущения. Они помогали понять, что ласки Винна ей вовсе не снятся, а все происходит на самом деле.
— Я хочу тебя, — нетерпеливо прорычал наконец он, отчего кровь еще быстрее побежала по жилам Алисы.
Не в силах вымолвить ни слова в ответ, Алиса начала стаскивать с мужа рубашку, не обращая внимания на то, что в спешке отрывает пуговицы. Ей не терпелось прикоснуться ладонями к обнаженному телу Винна, прижаться губами к его горячей коже. Она должна была как можно скорее насытить свой отчаянный, невыносимый плотский голод.
Внезапно зазвонил телефон. Занятая вытаскиванием пояса из брюк мужа, Алиса не обратила на него внимания. Но Винн остановил ее, подошел к столу и ответил на звонок.
— Винн Гальярди.
Даже то, как он произнес собственное имя охрипшим от желания голосом, привело Алису в восторг. Муж вел разговор по‑итальянски, и она с помощью жестов попыталась выяснить, не из больницы ли звонят, но Винн покачал головой, произнес слово «работа» и чуть отвернулся, чтобы завершить беседу по телефону.
Это заставило Алису снова мысленно отгородиться от мужа, взять паузу, как в прошлом, когда его работа занимала главное место в его жизни. И так будет всегда, потому что жена, похоже, нужна ему лишь для того, чтобы иметь ее, когда ему захочется.
Алиса подняла с пола бюстгальтер, заправила блузку в юбку и пригладила волосы. Она простила бы Винну, если бы он в такой момент ответил на звонок из больницы. Но звонок, связанный с работой, напомнил ей о том, на каком месте она стоит в списке приоритетов ее мужа. Она для него игрушка, которую можно взять с полки или положить обратно, когда пожелаешь. Разве не так было между ними всегда? Алиса обманывала себя, надеясь на то, что однажды Винн увидит в ней больше, чем просто «трофей». Он мог бы жениться на ком угодно, потому что в ней нет ничего примечательного и никогда не было.
Алиса жестами дала понять мужу, что будет ждать его наверху, и в его глазах мелькнуло предвкушение наслаждения. Но она вовсе не собиралась дожидаться его в спальне, как бывало прежде. Надо бежать, пока у нее еще не иссякла сила воли.
Алиса выскользнула из виллы и, немного отойдя от нее пешком, остановила такси.
— В аэропорт, пожалуйста, — сказала она водителю, откинулась на сиденье и вынула из сумочки телефон.
Алиса собиралась забронировать билет на рейс, пока добирается до аэропорта, но, взглянув на экран телефона, увидела, что он почти полностью разряжен. Ну почему она не подумала о том, что его нужно зарядить? Не важно. По крайней мере, если вообще отключить телефон, Винн не сможет ей позвонить. Позже она свяжется с Айзеком, чтобы все объяснить и извиниться за горькое разочарование, которое ему придется испытать по ее вине. А сейчас надо забронировать билет до Лондона, как только она доберется до аэропорта.
Алиса полезла в сумку за своим паспортом, но не обнаружила его. Она вывалила все содержимое сумки прямо на сиденье такси. Ей хотелось кричать и лупить кулаком по сиденью, пока не лопнет обивка. Как мог Винн так поступить? Это ведь настоящее похищение человека! Он тайком вытащил паспорт из ее сумки! Она всегда знала, что он готов на все ради достижения своей цели, но это уже просто нелепо! Почему он так упорно хочет заставить жену остаться с ним? Из‑за своего деда? Или это своего рода месть?
— С вами все в порядке? — спросил водитель.
Алиса выдавила из себя улыбку.
— Э‑э‑э… я передумала. Вместо аэропорта я поеду в отель. — Она выпалила первое пришедшее ей на ум название гостиницы — той, куда вместе с Винном однажды зашла выпить после посещения какого‑то концерта.
Алисе не оставалось ничего другого, кроме как вернуться на виллу и потребовать у Винна свой паспорт. Но она сделает это только утром. Пусть муженек, волнуясь, проведет бессонную ночь, как и она сама накануне. Это послужит ему хорошим уроком.
Едва Винн поговорил с коллегой по работе, как снова зазвонил телефон. Сердце подпрыгнуло, когда на экране высветился номер больницы. Винн провел там всю прошлую ночь в приемном покое, желая дождаться, когда деда повезут из операционной. Но возникло какое‑то осложнение, и пересадка затянулась за полночь. Лишь под утро Винн покинул больницу, предварительно побеседовав с хирургом, который сказал, что еще рано делать оптимистические прогнозы о результате операции.
Поэтому, увидев, что звонят из больницы, Винн мысленно приготовился к худшему.
— Винн Гальярди слушает.
— Синьор Гальярди, состояние вашего деда на данный момент удовлетворительное, пациент стабилен. Он находится в отделении интенсивной терапии. Мы позвоним вам, если произойдут какие‑то изменения.
— Спасибо, — только и смог вымолвить Винн, потому что горло сжало от нахлынувших эмоций. Снова обретя через несколько секунд дар речи, он добавил: — Могу ли я его увидеть?
— Лучше отложите ваш визит до завтра или даже послезавтра, — посоветовал доктор. — Ваш дедушка сейчас неважно выглядит и все равно не узнает о вашем посещении. Пару дней мы будем держать его на аппарате искусственного дыхания, чтобы помочь ему преодолеть самый сложный период после операции.
Закончив разговор с доктором, Винн подумал, что за последние тридцать лет все изменилось. Раньше родственников пациентов часто защищали от истины из‑за чувства сострадания. Но Винну необходимо было знать все о состоянии своего деда, а не оставаться во тьме неведения, как это было с ним в возрасте четырех лет, когда он ждал, что мама скоро вернется домой, а между тем ее тело уже лежало в больничном морге. Винн верил, что, если бы ему рассказали о смерти матери раньше, а не скрывали до последнего, он справился бы с шоком и болью гораздо проще. А ему даже не дали возможности попрощаться с матерью, увидеть ее в последний раз. В течение многих мучительных лет Винн обманывал себя, пытаясь верить в то, что мама на самом деле не умерла, что она просто ушла и однажды вернется и обнимет его.
Но, разумеется, она не вернулась…
Винн ненавидел вспоминать о своем одиноком детстве. В четыре года он лишился любящей матери. Его отец никогда не уделял много внимания сыну. И вовсе не из‑за того, что так сильно скорбел о потере жены. Он хоть и был искренне опечален ее смертью, но уже через месяц после похорон завел себе любовницу — первую из целой череды его женщин, сменявших друг друга. Винн научился скрывать от отца неодобрение его поведения и свою скорбь по матери. Он запер свое горе глубоко внутри вместе с остальными чувствами, потому что это был единственный способ не сойти с ума от пережитой трагедии. Однако дед и бабушка поняли, что творится в душе внука. Они никогда не заставляли его говорить об этом, но Винн знал, что они осознают его глубокую печаль и делают все возможное, чтобы компенсировать ребенку нехватку родительской любви…
Винн внезапно осознал, что на вилле воцарилась подозрительная тишина. Неужели Алиса не захотела воссоединиться с ним? Вчера он не собирался проводить ночь вне дома, но не смог заставить себя покинуть больницу, пока не поговорил с хирургом о том, как прошла операция. Может, жена все еще сердилась на него за то, что Винн надолго оставил ее одну? Разве ее гнев не является еще одним признаком того, что она хочет его так же сильно, как он ее?
Винн проговорил по телефону дольше, чем ожидал. Немного пылкого секса с Алисой — это именно то, что ему сейчас необходимо, чтобы на время забыть о трагедиях прошлого и заботах настоящего. Винн улыбнулся, представив себе обнаженную жену, дожидающуюся его в постели, где они провели немало жарких ночей.
Он поднялся по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Сердце сладко замирало от предвкушения. Однако когда он открыл дверь в спальню, то увидел, что и кровать, и комната были пусты.
Винн метнулся в ванную, но и там никого не было. Он заглянул в каждую из гостевых комнат, а после направился в ту спальню, где Алиса, по‑видимому, спала накануне.
Войдя туда, Винн увидел ее паспорт, лежащий на полу рядом с кроватью. Наверное, жена уронила его и не заметила этого. Он поднял паспорт и перелистал его страницы. Судя по штампам, Алиса была в Италии четыре раза с момента их разлуки. Но Винну и так было об этом известно, ведь это он порекомендовал ее дизайн‑студию нескольким итальянским заказчикам. Ему хотелось, чтобы беглая жена вернулась, так сказать, на место преступления и вспомнила обо всем, что потеряла, уйдя от Винна.
Он сунул паспорт в карман и достал телефон, чтобы позвонить Алисе. Если она все еще на вилле, он услышит рингтон ее телефона. Но ответом была тишина. Не успел Винн решить, что делать дальше, как пришла эсэмэска от его знакомого, Нико Ди Сайте, владельца роскошного отеля в центре Милана. Тот сообщал, что Алиса только что сняла на ночь номер в его гостинице. Накануне Нико узнал из прессы о примирении Винна с женой и подумал, что тут что‑то неладно.
Винн быстро ответил, что все в порядке и он скоро присоединится к Алисе, но попросил отельера сохранить их разговор в секрете, поскольку якобы хочет сделать сюрприз жене своим неожиданным появлением.
Винн собирался не только удивить Алису, но и надеть обручальное кольцо обратно на ее палец. А снимет она его только тогда, когда он разрешит. Алиса знает его условия. Если она не подпишет соглашение, для ее брата карьера в гольфе закончится еще до того, как началась. Винну нравился Айзек, и он считал, что у мальчишки и в самом деле есть неплохой потенциал, но разве можно позволить Алисе снова взять над собой верх? Неужели он переоценил ее любовь к брату? Выходит, она ненавидит мужа больше, чем любит Айзека? Винну было все равно, ненавидит его жена или нет. Немного ненависти никогда не мешало хорошему сексу. А в данный момент Винн почти кипел от ярости.
Алиса откинулась на борт роскошной ванны размером с плавательный бассейн и отпила отличного шампанского, недавно доставленного прямо к двери ее номера. Это было ужасно дорогое шоу неповиновения. Она никогда не платила столько за одну ночь в отеле, но ей хотелось насладиться целой ночью свободы, прежде чем Винн заставит ее строго подчиняться его правилам. Потому что, разумеется, ей придется делать то, что он прикажет. И он не станет спрашивать ее мнения.
Алиса много размышляла о поставленных мужем условиях. Она не могла лишить Айзека такого замечательного шанса, ведь ей было прекрасно известно, каково это, когда у тебя отбирают твою мечту. Это очень больно. Боль и разочарование остаются с тобой навсегда.
«Ты не можешь получить то, чего хочешь. У тебя никогда не будет того, чего ты желаешь». Эти слова мучили ее каждый раз, когда она слышала их в своей голове. Алиса долила в свой бокал шампанского. Кажется, она уже слегка опьянела? Ей грустно и одиноко? Ну и пусть! Она задумалась над тем, не расплакаться ли ей по старой доброй женской традиции. Но тут дверь в ванную неожиданно открылась, и на пороге возник Винн.
Алиса ахнула и прижала колени к груди.
— Как ты меня нашел?
Винн окинул взглядом обнаженную грудь жены, частично скрытую пузырьками мыльной пены.
— Не заставляй меня заходить слишком далеко, дорогуша. Ты ведь знаешь, чем все закончится.
Алиса вскинула подбородок и бросила на мужа ледяной взгляд, способный заморозить целое море.
— Ты украл мой паспорт.
— Я его не крал. — Он вынул ее паспорт из кармана рубашки и протянул жене. — Я нашел его на полу рядом с кроватью в той спальне, где ты ночевала.
Алиса взяла паспорт и отложила его в сторону, на мраморную полку рядом с ванной.
— Я тебе не верю.
Винн пожал плечами, будто его это не заботило.
— Это правда, веришь ты этому или нет.
Алиса не знала, что и думать. Она знала, что муж не постеснялся бы украсть ее документы, но в то же время прекрасно знала, что она та еще растеряха, когда чем‑то взволнована или встревожена. А уж рядом с Винном она постоянно находилась в стрессовом состоянии.
Он вытащил из заднего кармана брюк сложенные вчетверо листы, расправил их, подложил под них один из валявшихся в ванной глянцевых журналов и вручил их Алисе вместе с ручкой.
— Подпиши это.
Она пожалела, что у нее не хватило смелости бросить этот жалкий документ в ванну, чтобы тот растворился там до последнего листочка, до последней буквы. Но вместо этого Алиса взяла ручку и поставила свою подпись под договором.
— Теперь ты доволен?
Винн сложил документ, убрал его обратно, а затем вынул из кармана брюк коробочку с обручальным кольцом, которое Алиса оставила два года назад.
— Я хочу, чтобы ты носила его, пока не истекут три месяца. — В его голосе прозвучало предупреждение, отбившее у Алисы охоту спорить, хотя она терпеть не могла, когда ей что‑то приказывали.
Она вытащила кольцо из коробочки, надела на палец и снова взглянула на мужа, надеясь, что тот не поймет, как сильно ей недоставало этого кольца — самого красивого из всех, какие видела Алиса. Винн сам разработал его дизайн. И хотя муж никогда не говорил, сколько стоит это кольцо, ей казалось, что его цена гораздо выше суммы, которую некоторые люди могут заработать за целую жизнь. Но Алиса дорожила вовсе не его стоимостью. Она была бы рада и дешевому колечку, если бы муж надел его ей на палец с искренней любовью.
Винн начал расстегивать пуговицы на рубашке, и Алиса в ужасе отпрянула.
— Что ты делаешь?
— Час назад нам помешали.
Его рубашка упала на пол, руки потянулись к поясу брюк.
— Я рассказывал тебе, как сильно я тебя хочу, помнишь?
Алиса пожалела, что перебрала шампанского, потому что теперь вряд ли получится противопоставить очарованию Винна свою силу воли.
— Да, я помню, что ты говорил мне, как сильно меня хочешь. Но, если помнишь, я не сказала, что хочу тебя.
Он стиснул зубы, взгляд его стал жестким.
— Тебе и не нужно было это говорить. Ты как раз начала срывать с меня одежду, и, если бы не звонок по телефону, ты бы к этой минуте уже успела испытать второй или третий оргазм.
Алиса презрительно рассмеялась.
— Ты так думаешь? Мне пришлось бы его имитировать, потому что я не хочу тебя, Винн. Ты меня слышишь? Я. Тебя. Не. Хочу.
Он разделся и залез в ванну, устроив в ней миниатюрное цунами.
— Как думаешь, сколько раз тебе придется это повторить, чтобы самой в это поверить?
Его тон был опасно сладким, вкрадчивым. Винн придвинулся к Алисе и обхватил ее подбородок двумя пальцами.
Она попыталась отмахнуться от его прикосновения, словно от надоедливого насекомого.
— Прекрати меня трогать!
Другая рука Винна скользнула под завесу ее волос, обняла за шею, и он игриво потерся носом о нос жены, отчего все ее самообладание рухнуло, словно карточный домик в ураган.
— Ты так сильно меня хочешь, что даже дрожишь от желания.
— Я трясусь от гнева. И если ты не уберешь сейчас же от меня свои руки, я покажу тебе, насколько я на тебя зла, — процедила Алиса сквозь стиснутые зубы.
Винн глубоко вздохнул и медленным, но уверенным движением обернул прядь ее влажных волос вокруг своего пальца, словно неумолимо привязывая ее к себе.
— Я скучал по твоему норову, дорогуша. Ты такая сексуальная, когда сердишься. Меня это возбуждает.
Его пах был достаточно близко, чтобы Алиса почувствовала истинность его слов.
— А меня никто не злит так сильно, как ты, — парировала она. — Ненавижу тебя за это. Ненавижу тебя!
— Ты лжешь, дорогуша. — Винн медленно размотал обратно локон, обвитый вокруг его пальца. — Если бы ты ненавидела меня, то не приехала бы вчера со мной на виллу.
Алиса вырвалась из его хватки с силой, о наличии которой у себя даже не подозревала. При этом часть воды выплеснулась за борт ванны.
— У меня не было выбора. Ты привез меня не в гостиницу, как я просила, а к себе домой. Это было настоящее похищение. А потом ты украл мой паспорт и…
— Знаешь, в чем твоя проблема, дорогуша? Находясь рядом со мной, ты не доверяешь себе. Тебе приходится думать обо мне как о последнем негодяе, ведь тебе невыносима мысль, что проблема в тебе самой.
— Полагаешь, я не могу сопротивляться тебе? Могу и буду!
В ответ Винн улыбнулся, словно говоря: «Я заставлю тебя сейчас же забрать эти слова обратно».
— Иди ко мне!
Алиса послала ему взгляд, от которого засох бы и кактус.
— Размечтался, приятель! Прошли те дни, когда я прибегала к тебе, стоило только поманить меня мизинцем.
Винн рассмеялся, придвинулся еще ближе и провел пальцем по ложбинке между ее грудями, покрытыми пеной.
— Тогда, может, придется мне самому прийти к тебе, а?
Алиса подавила стон наслаждения, ощутив, что палец мужа уже нащупал ее сосок под пузырями пены. Почему она медлит? Почему не вылезает из ванны и не уходит прочь? Только Винн знал, как преодолеть ее защиту. Алиса чувствовала, что все больше возбуждается. Надо попытаться придумать выход из того угла, куда Винн ее загнал. Как можно удовлетворить его — ох, неудачный выбор слова! — чтобы при этом самой не пойти на компромисс? Существует ли способ заполучить согласие мужа на спонсорство Айзека, но при этом избежать трехмесячного проживания с Винном?
— А что, если мы немного пересмотрим сроки? — предложила Алиса. — Что, если я останусь на неделю, вместо трех месяцев?
— На один месяц.
Алиса мысленно поздравила себя. Это уже прогресс, ведь прежний старина Винн никогда ни о чем не договаривался. Наконец у нее в душе забрезжила надежда.
— Я вообще‑то собиралась вести речь всего о нескольких днях, а не…
Он покачал головой и ткнул ее пальцем в грудь.
— Так не пойдет. Один месяц — или ничего. Я понимаю, что три месяца — это все‑таки слишком большой срок, ведь тебе придется на это время оставить свой бизнес. Но один месяц можно считать всего лишь отпуском. Судя по тому, что я слышал от Айзека, ты уже давно не отдыхала.
«Кто бы говорил, мистер Трудоголик!» — язвительно подумала Алиса и погрузилась в размышления. Один месяц, конечно, лучше, чем три. К тому же его можно потратить на то, чтобы уделить достаточно внимания своим итальянским заказчикам. Дом у Винна огромный. Наверняка в нем получится все время держаться на расстоянии от мужа. Вариант казался беспроигрышным…
— Что ты сказал Айзеку об этой нашей… договоренности?
— Я сказал ему, что спонсорство в конечном итоге будет зависеть от тебя.
Алиса нахмурилась.
— А ты сообщил ему, что собираешься шантажом затащить меня обратно в свою постель?
— Нет. Айзек просто считает, что решение о том, стану ли я его спонсором, полностью зависит от тебя.
— Значит, он обвинит меня, если ты откажешься финансировать его спортивную карьеру?
Винн улыбнулся:
— Было бы жаль его разочаровать, а?
Итак, Алиса поняла, что не может ответить ему отказом, потому что он не оставил ей места для отступления.
Если она ответит «нет», ее отношения с братом испортятся, а может быть, даже разрушатся навсегда. Айзек будет винить ее за то, что не смог воплотить в жизнь свою мечту.
— Ладно. Договорились. — Алиса воинственно вскинула подбородок. — Но я не буду спать с тобой.
Винн жадно посмотрел на ее губы.
— А разве речь идет о сне?
А затем он впился в ее рот поцелуем, которому она не могла сопротивляться. Никакой самоконтроль или гнев не могли противостоять желанию, которое Алиса испытывала к мужу. Как только их губы встретились, ее увлекло в водоворот страсти, которая угрожала вскипятить воду в ванне.
Руки Винна потянулись к ее груди собственническим движением, которое одновременно взволновало и разозлило Алису. Как Винн посмел подумать, что сможет взять ее, стоит ему только попросить? Да он даже и не просил! Ну почему у нее рядом с ним тает сила воли? Что в этом мужчине такого, что заставляет чувствовать себя такой слабой? Черт возьми, она покажет ему, кто тут главный!
Алиса вылезла из ванны и начала вытирать себя полотенцем — медленными, чувственными движениями. Она поставила одну ногу на край ванны и наклонилась, чтобы провести полотенцем между ног, чувствуя, как Винн пожирает ее взглядом, затем откинула мокрые волосы за плечо и снова наклонилась вперед.
Винн был единственным мужчиной, в чьем присутствии она не стеснялась своей наготы. Как и большинство женщин, она считала, что в ее фигуре имеются недостатки, но муж всегда заставлял ее чувствовать себя богиней.
Алиса сняла ногу с края ванны и повернулась.
— Не передашь мне лосьон для тела?
Винн встал в ванне и взял с мраморной полки бутылочку лосьона с ароматом жимолости.
— Вот этот?
Алиса с игривой улыбкой взяла бутылочку из его рук.
— Хочешь, чтобы я потерла тебе спинку?
Его глаза потемнели от кипящего в них вожделения.
— Ты играешь в опасную игру, дорогуша.
Алиса выдавила немного лосьона на ладонь и плавно растерла его по своей груди.
— После горячей ванны очень важно увлажнять кожу. Это позволяет ей оставаться эластичной и гладкой.
Винн, не отрывая глаз, смотрел, как руки жены прикасаются к ее груди.
Когда Алиса снова потянулась за бутылкой лосьона, Винн уже стоял рядом. Он вылил немного лосьона на свою ладонь и скомандовал:
— Повернись!
Алиса послушно повернулась и вздрогнула, когда его рука начала медленно поглаживать ее спину — от плеч к пояснице и дальше, до ложбинки между ее ягодиц. Это сексуальное скольжение ладоней Винна по ее телу заставило Алису забыть обо всем, кроме желания, которое пульсировало в ней.
Винн начал гладить ее грудь и живот, а затем опустился ниже. Алиса почти сходила с ума, чувствуя, как муж прижимается к ней сзади, его возбужденная плоть упирается в ее ягодицы.
Винн развернул Алису к себе лицом и посмотрел на нее из‑под полуприкрытых век.
— Ты же знаешь, что я хочу тебя.
Алиса прижалась к нему.
— Займись со мной любовью, Винн!
Он обхватил ее лицо руками, глядя ей в глаза.
— Несколько минут назад ты говорила мне совсем другие слова.
— А сейчас я говорю эти.
Его взгляд опустился на ее губы, задержался на них на мучительно долгий момент, а после Винн подарил Алисе такой страстный поцелуй, что ее желание вспыхнуло еще сильнее — словно костер, в который подлили бензина.
Так, не отрываясь от губ друг друга, они переместились в спальню, где Винн положил жену на кровать и опустился сверху.
Разорвав наконец поцелуй, Винн посмотрел Алисе в глаза пронзительным взглядом.
— Ты в этом уверена?
Она решила, что подумает позже о том, что, вопреки своим заверениям, все‑таки занялась любовью с Винном. А пока все мысли были только о том, как замечательно ощущать себя прижатой к кровати его весом. Алиса провела кончиком пальца по нижней губе мужа и прошептала:
— Я хочу тебя. Я не хочу тебя хотеть, но ничего не могу с этим поделать.
Винн прижался к ее груди горячим поцелуем.
— Я чувствую то же самое.
Алиса раздвинула ноги, он вошел в нее и начал двигаться в мучительно медленном ритме, но она сжала ягодицы Винна, словно подстегивая его, отвечая встречным движением бедер на каждый его выпад. Алиса чувствовала, как ощущения нарастают, усиливаются, и вот наконец оргазм охватил ее, посылая волны удовольствия через все тело. Алиса попыталась отстраниться от Винна, но он не выпустил ее из своих объятий, продолжая двигаться внутри ее, пока ее не накрыл другой оргазм, даже более мощный, чем первый. Она ахнула и закричала, оказавшись в центре настоящей бури наслаждения, треплющей ее, словно тряпичную куклу.
Алиса услышала гортанный стон Винна, тоже достигшего пика, и внезапно ощутила себя нужной и желанной. Ведь из всех женщин он выбрал именно ее. С тех пор как она ушла, он не спал ни с кем. Конечно, это вовсе не значит, что он любит ее и собирается подвести черту под их отношениями, но об этом сейчас не хочется думать.
Алиса закрыла глаза и вздохнула, когда руки мужа прижали ее к себе, точно так же, как и в былые времена, когда она обманывала себя, что у нее с Винном нормальные отношения, без секретов и тайных планов.
Он погладил ее по бедру.
— Я бы воспользовался презервативом, но, поскольку ни ты, ни я ни с кем не спали, пока были порознь, думаю, что все будет в порядке. Я полагаю, у тебя все еще стоит контрацептивный имплантат?
У Алисы внутри все сжалось. Она должна была обновить вшитый в руку имплантат пару месяцев назад, но отложила встречу с доктором. Почему она пропустила срок? Да потому что все равно не спала с мужчинами и была не в состоянии даже думать о ком‑то другом, кроме Винна.
Поможет ли просроченный имплантат не забеременеть? Оставалось только надеяться…
И все же в глубине души Алиса представила себе своего ребенка, который бы выглядел точно так же, как Винн. Нет! Нет! Она не должна думать об этом. Не должна! Но такие предательские мысли в последнее время все чаще приходили ей в голову. Алисе было уже почти тридцать лет. Мать родила ее в восемнадцать, а Айзека — в двадцать восемь. Но разве можно думать о материнстве ей?..
Алиса отбросила эти мысли и улыбнулась Винну:
— Да, имплантат все еще на месте.
Он медленно обвел пальцем ее пупок.
— Ты единственная, с кем я занимался сексом без презерватива.
— Потому что мы были женаты?
— Не только поэтому… Я не чувствовал, что с другими у меня могут сложиться серьезные отношения — такие, как у нас с тобой.
Алиса опустила глаза, рассматривая темную щетину на подбородке мужа.
— Наш брак мог бы стать успешным, только если бы я кидалась стремглав исполнять каждую из твоих команд. Но я не собиралась и не собираюсь так поступать.
Винн с задумчивым видом откинул волосы с ее лба.
— Возможно, ты права. Нам надо было закрутить бурный роман, а после разбежаться.
Алиса провела пальцем по его животу и игриво спросила:
— Помнится, я предлагала потереть тебе спинку. Ну что, надумал?
Его глаза сверкнули веселым предупреждением. — Считай, ты меня уговорила…
А затем его губы снова прижались к ее губам.
из виллы и, немного отойдя от нее пешком, остановила такси.
— В аэропорт, пожалуйста, — сказала она водителю, откинулась на сиденье и вынула из сумочки телефон.
Алиса собиралась забронировать билет на рейс, пока добирается до аэропорта, но, взглянув на экран телефона, увидела, что он почти полностью разряжен. Ну почему она не подумала о том, что его нужно зарядить? Не важно. По крайней мере, если вообще отключить телефон, Винн не сможет ей позвонить. Позже она свяжется с Айзеком, чтобы все объяснить и извиниться за горькое разочарование, которое ему придется испытать по ее вине. А сейчас надо забронировать билет до Лондона, как только она доберется до аэропорта.
Алиса полезла в сумку за своим паспортом, но не обнаружила его. Она вывалила все содержимое сумки прямо на сиденье такси. Ей хотелось кричать и лупить кулаком по сиденью, пока не лопнет обивка. Как мог Винн так поступить? Это ведь настоящее похищение человека! Он тайком вытащил паспорт из ее сумки! Она всегда знала, что он готов на все ради достижения своей цели, но это уже просто нелепо! Почему он так упорно хочет заставить жену остаться с ним? Из‑за своего деда? Или это своего рода месть?
— С вами все в порядке? — спросил водитель.
Алиса выдавила из себя улыбку.
— Э‑э‑э… я передумала. Вместо аэропорта я поеду в отель. — Она выпалила первое пришедшее ей на ум название гостиницы — той, куда вместе с Винном однажды зашла выпить после посещения какого‑то концерта.
Алисе не оставалось ничего другого, кроме как вернуться на виллу и потребовать у Винна свой паспорт. Но она сделает это только утром. Пусть муженек, волнуясь, проведет бессонную ночь, как и она сама накануне. Это послужит ему хорошим уроком.
Едва Винн поговорил с коллегой по работе, как снова зазвонил телефон. Сердце подпрыгнуло, когда на экране высветился номер больницы. Винн провел там всю прошлую ночь в приемном покое, желая дождаться, когда деда повезут из операционной. Но возникло какое‑то осложнение, и пересадка затянулась за полночь. Лишь под утро Винн покинул больницу, предварительно побеседовав с хирургом, который сказал, что еще рано делать оптимистические прогнозы о результате операции.
Поэтому, увидев, что звонят из больницы, Винн мысленно приготовился к худшему.
— Винн Гальярди слушает.
— Синьор Гальярди, состояние вашего деда на данный момент удовлетворительное, пациент стабилен. Он находится в отделении интенсивной терапии. Мы позвоним вам, если произойдут какие‑то изменения.
— Спасибо, — только и смог вымолвить Винн, потому что горло сжало от нахлынувших эмоций. Снова обретя через несколько секунд дар речи, он добавил: — Могу ли я его увидеть?
— Лучше отложите ваш визит до завтра или даже послезавтра, — посоветовал доктор. — Ваш дедушка сейчас неважно выглядит и все равно не узнает о вашем посещении. Пару дней мы будем держать его на аппарате искусственного дыхания, чтобы помочь ему преодолеть самый сложный период после операции.
Закончив разговор с доктором, Винн подумал, что за последние тридцать лет все изменилось. Раньше родственников пациентов часто защищали от истины из‑за чувства сострадания. Но Винну необходимо было знать все о состоянии своего деда, а не оставаться во тьме неведения, как это было с ним в возрасте четырех лет, когда он ждал, что мама скоро вернется домой, а между тем ее тело уже лежало в больничном морге. Винн верил, что, если бы ему рассказали о смерти матери раньше, а не скрывали до последнего, он справился бы с шоком и болью гораздо проще. А ему даже не дали возможности попрощаться с матерью, увидеть ее в последний раз. В течение многих мучительных лет Винн обманывал себя, пытаясь верить в то, что мама на самом деле не умерла, что она просто ушла и однажды вернется и обнимет его.
Но, разумеется, она не вернулась…
Винн ненавидел вспоминать о своем одиноком детстве. В четыре года он лишился любящей матери. Его отец никогда не уделял много внимания сыну. И вовсе не из‑за того, что так сильно скорбел о потере жены. Он хоть и был искренне опечален ее смертью, но уже через месяц после похорон завел себе любовницу — первую из целой череды его женщин, сменявших друг друга. Винн научился скрывать от отца неодобрение его поведения и свою скорбь по матери. Он запер свое горе глубоко внутри вместе с остальными чувствами, потому что это был единственный способ не сойти с ума от пережитой трагедии. Однако дед и бабушка поняли, что творится в душе внука. Они никогда не заставляли его говорить об этом, но Винн знал, что они осознают его глубокую печаль и делают все возможное, чтобы компенсировать ребенку нехватку родительской любви…
Винн внезапно осознал, что на вилле воцарилась подозрительная тишина. Неужели Алиса не захотела воссоединиться с ним? Вчера он не собирался проводить ночь вне дома, но не смог заставить себя покинуть больницу, пока не поговорил с хирургом о том, как прошла операция. Может, жена все еще сердилась на него за то, что Винн надолго оставил ее одну? Разве ее гнев не является еще одним признаком того, что она хочет его так же сильно, как он ее?
Винн проговорил по телефону дольше, чем ожидал. Немного пылкого секса с Алисой — это именно то, что ему сейчас необходимо, чтобы на время забыть о трагедиях прошлого и заботах настоящего. Винн улыбнулся, представив себе обнаженную жену, дожидающуюся его в постели, где они провели немало жарких ночей.
Он поднялся по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Сердце сладко замирало от предвкушения. Однако когда он открыл дверь в спальню, то увидел, что и кровать, и комната были пусты.
Винн метнулся в ванную, но и там никого не было. Он заглянул в каждую из гостевых комнат, а после направился в ту спальню, где Алиса, по‑видимому, спала накануне.
Войдя туда, Винн увидел ее паспорт, лежащий на полу рядом с кроватью. Наверное, жена уронила его и не заметила этого. Он поднял паспорт и перелистал его страницы. Судя по штампам, Алиса была в Италии четыре раза с момента их разлуки. Но Винну и так было об этом известно, ведь это он порекомендовал ее дизайн‑студию нескольким итальянским заказчикам. Ему хотелось, чтобы беглая жена вернулась, так сказать, на место преступления и вспомнила обо всем, что потеряла, уйдя от Винна.
Он сунул паспорт в карман и достал телефон, чтобы позвонить Алисе. Если она все еще на вилле, он услышит рингтон ее телефона. Но ответом была тишина. Не успел Винн решить, что делать дальше, как пришла эсэмэска от его знакомого, Нико Ди Сайте, владельца роскошного отеля в центре Милана. Тот сообщал, что Алиса только что сняла на ночь номер в его гостинице. Накануне Нико узнал из прессы о примирении Винна с женой и подумал, что тут что‑то неладно.
Винн быстро ответил, что все в порядке и он скоро присоединится к Алисе, но попросил отельера сохранить их разговор в секрете, поскольку якобы хочет сделать сюрприз жене своим неожиданным появлением.
Винн собирался не только удивить Алису, но и надеть обручальное кольцо обратно на ее палец. А снимет она его только тогда, когда он разрешит. Алиса знает его условия. Если она не подпишет соглашение, для ее брата карьера в гольфе закончится еще до того, как началась. Винну нравился Айзек, и он считал, что у мальчишки и в самом деле есть неплохой потенциал, но разве можно позволить Алисе снова взять над собой верх? Неужели он переоценил ее любовь к брату? Выходит, она ненавидит мужа больше, чем любит Айзека? Винну было все равно, ненавидит его жена или нет. Немного ненависти никогда не мешало хорошему сексу. А в данный момент Винн почти кипел от ярости.
Алиса откинулась на борт роскошной ванны размером с плавательный бассейн и отпила отличного шампанского, недавно доставленного прямо к двери ее номера. Это было ужасно дорогое шоу неповиновения. Она никогда не платила столько за одну ночь в отеле, но ей хотелось насладиться целой ночью свободы, прежде чем Винн заставит ее строго подчиняться его правилам. Потому что, разумеется, ей придется делать то, что он прикажет. И он не станет спрашивать ее мнения.
Алиса много размышляла о поставленных мужем условиях. Она не могла лишить Айзека такого замечательного шанса, ведь ей было прекрасно известно, каково это, когда у тебя отбирают твою мечту. Это очень больно. Боль и разочарование остаются с тобой навсегда.
«Ты не можешь получить то, чего хочешь. У тебя никогда не будет того, чего ты желаешь». Эти слова мучили ее каждый раз, когда она слышала их в своей голове. Алиса долила в свой бокал шампанского. Кажется, она уже слегка опьянела? Ей грустно и одиноко? Ну и пусть! Она задумалась над тем, не расплакаться ли ей по старой доброй женской традиции. Но тут дверь в ванную неожиданно открылась, и на пороге возник Винн.
Алиса ахнула и прижала колени к груди.
— Как ты меня нашел?
Винн окинул взглядом обнаженную грудь жены, частично скрытую пузырьками мыльной пены.
— Не заставляй меня заходить слишком далеко, дорогуша. Ты ведь знаешь, чем все закончится.
Алиса вскинула подбородок и бросила на мужа ледяной взгляд, способный заморозить целое море.
— Ты украл мой паспорт.
— Я его не крал. — Он вынул ее паспорт из кармана рубашки и протянул жене. — Я нашел его на полу рядом с кроватью в той спальне, где ты ночевала.
Алиса взяла паспорт и отложила его в сторону, на мраморную полку рядом с ванной.
— Я тебе не верю.
Винн пожал плечами, будто его это не заботило.
— Это правда, веришь ты этому или нет.
Алиса не знала, что и думать. Она знала, что муж не постеснялся бы украсть ее документы, но в то же время прекрасно знала, что она та еще растеряха, когда чем‑то взволнована или встревожена. А уж рядом с Винном она постоянно находилась в стрессовом состоянии.
Он вытащил из заднего кармана брюк сложенные вчетверо листы, расправил их, подложил под них один из валявшихся в ванной глянцевых журналов и вручил их Алисе вместе с ручкой.
— Подпиши это.
Она пожалела, что у нее не хватило смелости бросить этот жалкий документ в ванну, чтобы тот растворился там до последнего листочка, до последней буквы. Но вместо этого Алиса взяла ручку и поставила свою подпись под договором.
— Теперь ты доволен?
Винн сложил документ, убрал его обратно, а затем вынул из кармана брюк коробочку с обручальным кольцом, которое Алиса оставила два года назад.
— Я хочу, чтобы ты носила его, пока не истекут три месяца. — В его голосе прозвучало предупреждение, отбившее у Алисы охоту спорить, хотя она терпеть не могла, когда ей что‑то приказывали.
Она вытащила кольцо из коробочки, надела на палец и снова взглянула на мужа, надеясь, что тот не поймет, как сильно ей недоставало этого кольца — самого красивого из всех, какие видела Алиса. Винн сам разработал его дизайн. И хотя муж никогда не говорил, сколько стоит это кольцо, ей казалось, что его цена гораздо выше суммы, которую некоторые люди могут заработать за целую жизнь. Но Алиса дорожила вовсе не его стоимостью. Она была бы рада и дешевому колечку, если бы муж надел его ей на палец с искренней любовью.
Винн начал расстегивать пуговицы на рубашке, и Алиса в ужасе отпрянула.
— Что ты делаешь?
— Час назад нам помешали.
Его рубашка упала на пол, руки потянулись к поясу брюк.
— Я рассказывал тебе, как сильно я тебя хочу, помнишь?
Алиса пожалела, что перебрала шампанского, потому что теперь вряд ли получится противопоставить очарованию Винна свою силу воли.
— Да, я помню, что ты говорил мне, как сильно меня хочешь. Но, если помнишь, я не сказала, что хочу тебя.
Он стиснул зубы, взгляд его стал жестким.
— Тебе и не нужно было это говорить. Ты как раз начала срывать с меня одежду, и, если бы не звонок по телефону, ты бы к этой минуте уже успела испытать второй или третий оргазм.
Алиса презрительно рассмеялась.
— Ты так думаешь? Мне пришлось бы его имитировать, потому что я не хочу тебя, Винн. Ты меня слышишь? Я. Тебя. Не. Хочу.
Он разделся и залез в ванну, устроив в ней миниатюрное цунами.
— Как думаешь, сколько раз тебе придется это повторить, чтобы самой в это поверить?
Его тон был опасно сладким, вкрадчивым. Винн придвинулся к Алисе и обхватил ее подбородок двумя пальцами.
Она попыталась отмахнуться от его прикосновения, словно от надоедливого насекомого.
— Прекрати меня трогать!
Другая рука Винна скользнула под завесу ее волос, обняла за шею, и он игриво потерся носом о нос жены, отчего все ее самообладание рухнуло, словно карточный домик в ураган.
— Ты так сильно меня хочешь, что даже дрожишь от желания.
— Я трясусь от гнева. И если ты не уберешь сейчас же от меня свои руки, я покажу тебе, насколько я на тебя зла, — процедила Алиса сквозь стиснутые зубы.
Винн глубоко вздохнул и медленным, но уверенным движением обернул прядь ее влажных волос вокруг своего пальца, словно неумолимо привязывая ее к себе.
— Я скучал по твоему норову, дорогуша. Ты такая сексуальная, когда сердишься. Меня это возбуждает.
Его пах был достаточно близко, чтобы Алиса почувствовала истинность его слов.
— А меня никто не злит так сильно, как ты, — парировала она. — Ненавижу тебя за это. Ненавижу тебя!
— Ты лжешь, дорогуша. — Винн медленно размотал обратно локон, обвитый вокруг его пальца. — Если бы ты ненавидела меня, то не приехала бы вчера со мной на виллу.
Алиса вырвалась из его хватки с силой, о наличии которой у себя даже не подозревала. При этом часть воды выплеснулась за борт ванны.
— У меня не было выбора. Ты привез меня не в гостиницу, как я просила, а к себе домой. Это было настоящее похищение. А потом ты украл мой паспорт и…
— Знаешь, в чем твоя проблема, дорогуша? Находясь рядом со мной, ты не доверяешь себе. Тебе приходится думать обо мне как о последнем негодяе, ведь тебе невыносима мысль, что проблема в тебе самой.
— Полагаешь, я не могу сопротивляться тебе? Могу и буду!
В ответ Винн улыбнулся, словно говоря: «Я заставлю тебя сейчас же забрать эти слова обратно».
— Иди ко мне!
Алиса послала ему взгляд, от которого засох бы и кактус.
— Размечтался, приятель! Прошли те дни, когда я прибегала к тебе, стоило только поманить меня мизинцем.
Винн рассмеялся, придвинулся еще ближе и провел пальцем по ложбинке между ее грудями, покрытыми пеной.
— Тогда, может, придется мне самому прийти к тебе, а?
Алиса подавила стон наслаждения, ощутив, что палец мужа уже нащупал ее сосок под пузырями пены. Почему она медлит? Почему не вылезает из ванны и не уходит прочь? Только Винн знал, как преодолеть ее защиту. Алиса чувствовала, что все больше возбуждается. Надо попытаться придумать выход из того угла, куда Винн ее загнал. Как можно удовлетворить его — ох, неудачный выбор слова! — чтобы при этом самой не пойти на компромисс? Существует ли способ заполучить согласие мужа на спонсорство Айзека, но при этом избежать трехмесячного проживания с Винном?
— А что, если мы немного пересмотрим сроки? — предложила Алиса. — Что, если я останусь на неделю, вместо трех месяцев?
— На один месяц.
Алиса мысленно поздравила себя. Это уже прогресс, ведь прежний старина Винн никогда ни о чем не договаривался. Наконец у нее в душе забрезжила надежда.
— Я вообще‑то собиралась вести речь всего о нескольких днях, а не…
Он покачал головой и ткнул ее пальцем в грудь.
— Так не пойдет. Один месяц — или ничего. Я понимаю, что три месяца — это все‑таки слишком большой срок, ведь тебе придется на это время оставить свой бизнес. Но один месяц можно считать всего лишь отпуском. Судя по тому, что я слышал от Айзека, ты уже давно не отдыхала.
«Кто бы говорил, мистер Трудоголик!» — язвительно подумала Алиса и погрузилась в размышления. Один месяц, конечно, лучше, чем три. К тому же его можно потратить на то, чтобы уделить достаточно внимания своим итальянским заказчикам. Дом у Винна огромный. Наверняка в нем получится все время держаться на расстоянии от мужа. Вариант казался беспроигрышным…
— Что ты сказал Айзеку об этой нашей… договоренности?
— Я сказал ему, что спонсорство в конечном итоге будет зависеть от тебя.
Алиса нахмурилась.
— А ты сообщил ему, что собираешься шантажом затащить меня обратно в свою постель?
— Нет. Айзек просто считает, что решение о том, стану ли я его спонсором, полностью зависит от тебя.
— Значит, он обвинит меня, если ты откажешься финансировать его спортивную карьеру?
Винн улыбнулся:
— Было бы жаль его разочаровать, а?
Итак, Алиса поняла, что не может ответить ему отказом, потому что он не оставил ей места для отступления.
Если она ответит «нет», ее отношения с братом испортятся, а может быть, даже разрушатся навсегда. Айзек будет винить ее за то, что не смог воплотить в жизнь свою мечту.
— Ладно. Договорились. — Алиса воинственно вскинула подбородок. — Но я не буду спать с тобой.
Винн жадно посмотрел на ее губы.
— А разве речь идет о сне?
А затем он впился в ее рот поцелуем, которому она не могла сопротивляться. Никакой самоконтроль или гнев не могли противостоять желанию, которое Алиса испытывала к мужу. Как только их губы встретились, ее увлекло в водоворот страсти, которая угрожала вскипятить воду в ванне.
Руки Винна потянулись к ее груди собственническим движением, которое одновременно взволновало и разозлило Алису. Как Винн посмел подумать, что сможет взять ее, стоит ему только попросить? Да он даже и не просил! Ну почему у нее рядом с ним тает сила воли? Что в этом мужчине такого, что заставляет чувствовать себя такой слабой? Черт возьми, она покажет ему, кто тут главный!
Алиса вылезла из ванны и начала вытирать себя полотенцем — медленными, чувственными движениями. Она поставила одну ногу на край ванны и наклонилась, чтобы провести полотенцем между ног, чувствуя, как Винн пожирает ее взглядом, затем откинула мокрые волосы за плечо и снова наклонилась вперед.
Винн был единственным мужчиной, в чьем присутствии она не стеснялась своей наготы. Как и большинство женщин, она считала, что в ее фигуре имеются недостатки, но муж всегда заставлял ее чувствовать себя богиней.
Алиса сняла ногу с края ванны и повернулась.
— Не передашь мне лосьон для тела?
Винн встал в ванне и взял с мраморной полки бутылочку лосьона с ароматом жимолости.
— Вот этот?
Алиса с игривой улыбкой взяла бутылочку из его рук.
— Хочешь, чтобы я потерла тебе спинку?
Его глаза потемнели от кипящего в них вожделения.
— Ты играешь в опасную игру, дорогуша.
Алиса выдавила немного лосьона на ладонь и плавно растерла его по своей груди.
— После горячей ванны очень важно увлажнять кожу. Это позволяет ей оставаться эластичной и гладкой.
Винн, не отрывая глаз, смотрел, как руки жены прикасаются к ее груди.
Когда Алиса снова потянулась за бутылкой лосьона, Винн уже стоял рядом. Он вылил немного лосьона на свою ладонь и скомандовал:
— Повернись!
Алиса послушно повернулась и вздрогнула, когда его рука начала медленно поглаживать ее спину — от плеч к пояснице и дальше, до ложбинки между ее ягодиц. Это сексуальное скольжение ладоней Винна по ее телу заставило Алису забыть обо всем, кроме желания, которое пульсировало в ней.
Винн начал гладить ее грудь и живот, а затем опустился ниже. Алиса почти сходила с ума, чувствуя, как муж прижимается к ней сзади, его возбужденная плоть упирается в ее ягодицы.
Винн развернул Алису к себе лицом и посмотрел на нее из‑под полуприкрытых век.
— Ты же знаешь, что я хочу тебя.
Алиса прижалась к нему.
— Займись со мной любовью, Винн!
Он обхватил ее лицо руками, глядя ей в глаза.
— Несколько минут назад ты говорила мне совсем другие слова.
— А сейчас я говорю эти.
Его взгляд опустился на ее губы, задержался на них на мучительно долгий момент, а после Винн подарил Алисе такой страстный поцелуй, что ее желание вспыхнуло еще сильнее — словно костер, в который подлили бензина.
Так, не отрываясь от губ друг друга, они переместились в спальню, где Винн положил жену на кровать и опустился сверху.
Разорвав наконец поцелуй, Винн посмотрел Алисе в глаза пронзительным взглядом.
— Ты в этом уверена?
Она решила, что подумает позже о том, что, вопреки своим заверениям, все‑таки занялась любовью с Винном. А пока все мысли были только о том, как замечательно ощущать себя прижатой к кровати его весом. Алиса провела кончиком пальца по нижней губе мужа и прошептала:
— Я хочу тебя. Я не хочу тебя хотеть, но ничего не могу с этим поделать.
Винн прижался к ее груди горячим поцелуем.
— Я чувствую то же самое.
Алиса раздвинула ноги, он вошел в нее и начал двигаться в мучительно медленном ритме, но она сжала ягодицы Винна, словно подстегивая его, отвечая встречным движением бедер на каждый его выпад. Алиса чувствовала, как ощущения нарастают, усиливаются, и вот наконец оргазм охватил ее, посылая волны удовольствия через все тело. Алиса попыталась отстраниться от Винна, но он не выпустил ее из своих объятий, продолжая двигаться внутри ее, пока ее не накрыл другой оргазм, даже более мощный, чем первый. Она ахнула и закричала, оказавшись в центре настоящей бури наслаждения, треплющей ее, словно тряпичную куклу.
Алиса услышала гортанный стон Винна, тоже достигшего пика, и внезапно ощутила себя нужной и желанной. Ведь из всех женщин он выбрал именно ее. С тех пор как она ушла, он не спал ни с кем. Конечно, это вовсе не значит, что он любит ее и собирается подвести черту под их отношениями, но об этом сейчас не хочется думать.
Алиса закрыла глаза и вздохнула, когда руки мужа прижали ее к себе, точно так же, как и в былые времена, когда она обманывала себя, что у нее с Винном нормальные отношения, без секретов и тайных планов.
Он погладил ее по бедру.
— Я бы воспользовался презервативом, но, поскольку ни ты, ни я ни с кем не спали, пока были порознь, думаю, что все будет в порядке. Я полагаю, у тебя все еще стоит контрацептивный имплантат?
У Алисы внутри все сжалось. Она должна была обновить вшитый в руку имплантат пару месяцев назад, но отложила встречу с доктором. Почему она пропустила срок? Да потому что все равно не спала с мужчинами и была не в состоянии даже думать о ком‑то другом, кроме Винна.
Поможет ли просроченный имплантат не забеременеть? Оставалось только надеяться…
И все же в глубине души Алиса представила себе своего ребенка, который бы выглядел точно так же, как Винн. Нет! Нет! Она не должна думать об этом. Не должна! Но такие предательские мысли в последнее время все чаще приходили ей в голову. Алисе было уже почти тридцать лет. Мать родила ее в восемнадцать, а Айзека — в двадцать восемь. Но разве можно думать о материнстве ей?..
Алиса отбросила эти мысли и улыбнулась Винну:
— Да, имплантат все еще на месте.
Он медленно обвел пальцем ее пупок.
— Ты единственная, с кем я занимался сексом без презерватива.
— Потому что мы были женаты?
— Не только поэтому… Я не чувствовал, что с другими у меня могут сложиться серьезные отношения — такие, как у нас с тобой.
Алиса опустила глаза, рассматривая темную щетину на подбородке мужа.
— Наш брак мог бы стать успешным, только если бы я кидалась стремглав исполнять каждую из твоих команд. Но я не собиралась и не собираюсь так поступать.
Винн с задумчивым видом откинул волосы с ее лба.
— Возможно, ты права. Нам надо было закрутить бурный роман, а после разбежаться.
Алиса провела пальцем по его животу и игриво спросила:
— Помнится, я предлагала потереть тебе спинку. Ну что, надумал?
Его глаза сверкнули веселым предупреждением. — Считай, ты меня уговорила…
А затем его губы снова прижались к ее губам.
Когда на следующее утро Алиса проснулась на вилле, Винна рядом не было. Остался лишь след от его головы на соседней подушке.
Вместо того чтобы переночевать в отеле, муж поздно вечером привез Алису домой, и там они снова и снова занимались любовью. Это заставило ее задуматься о том, как долго она обходилась без мужчины и как будет справляться с вынужденным воздержанием, когда «примирение» с Винном закончится.
Приняв душ и завернувшись в пушистое белое полотенце, она открыла гардероб и задумалась, разглядывая свои наряды «трофейной» жены. Неужели она снова возвращается к этой роли, снова теряет себя, подчиняется требованиям Винна, будто у нее нет своей воли и ума?
Но ведь это не ради мужа, а ради его деда…
Алиса все еще пыталась решить, носить ли ей эти наряды, когда зазвонил ее телефон. Вытащив его из сумочки, она обнаружила, что звонок от брата.
— Привет, Айзек!
— Винн сказал мне, что ты не возражаешь против того, чтобы он стал моим спонсором. — В голосе Айзека звучало такое волнение, что это почти растопило в душе Алисы остатки гнева на мужа. — Не знаю, как тебя благодарить. Я думал, ты встретишь предложение Винна в штыки, но он сказал, что ты очень обрадовалась. Потрясающе!
— Что еще Винн говорил обо мне?
Немного помолчав, Айзек ответил:
— Он сказал, что вы с ним пытаетесь помириться. Это правда? Вы снова вместе?
Алиса ненавидела лгать своему брату, но не могла изложить ему правду. Если Айзек узнает, что происходит в действительности, он может отказаться от спонсорства Винна. Нельзя допустить, чтобы шанс Айзека на успех был упущен из‑за интриг Винна.
— Это правда, но наше примирение лишь пробное. А вдруг у нас ничего не получится? Так что не стоит очень уж сильно надеяться.
— Я рад за тебя. Очень рад. Потому что ты была несчастлива с тех пор, как ушла от Винна.
— Тебе не стоит беспокоиться обо мне, малыш, — сказала Алиса. — Я большая девочка, которая может сама о себе позаботиться.
— А из‑за чего вы на самом деле разбежались, ребята? Ты всегда меняла тему, если кто‑то задавал тебе такой вопрос…
— Я бы предпочла и сейчас не обсуждать это, если ты не против…
— Винн ведь не изменял тебе, не так ли? Я знаю, что до вашего знакомства его можно было назвать плейбоем, но он бы не женился на тебе, если бы не планировал остепениться.
Алиса коротко вздохнула:
— Нет. Он не изменял мне… У нас просто… были разные взгляды на кое‑какие вопросы.
— Например, насчет детей?
Алису слегка шокировала такая прямота. Она никогда не обсуждала с родными свое решение не заводить детей. И мать, и отчим, и брат знали, что карьера для Алисы очень важна, и она позволяла им считать, что это главная и единственная причина, почему она не хочет рожать.
— Почему ты так говоришь?
— Я просто решил, что ты не хочешь думать о детях из‑за развода мамы и папы.
Алиса знала, что Айзек перенес развод родителей тяжелее, чем она. Ведь в то время он еще учился в школе и должен был по очереди жить то у отца, то у матери. Родители прилагали все усилия, чтобы общаться друг с другом как ни в чем не бывало, но временами они все‑таки не могли сдерживать негативные эмоции.
— В наши дни многие люди разводятся, — уклончиво ответила Алиса, уходя от опасной темы. — Сейчас этим никого не удивишь.
— Значит, ты хочешь иметь детей?
— Ради бога, Айзек! — Алиса рассмеялась, но, к ее огорчению, смех прозвучал чуть фальшиво. — Мне всего двадцать девять. У меня впереди еще много времени для того, чтобы решить, хочу ли я пойти по этому пути.
— Помнишь, как несколько лет назад ты раздала всех своих кукол и плюшевых медвежат? Я тогда еще удивился, почему ты не хочешь сберечь их для своих будущих детей.
— Я делала уборку, — попыталась оправдаться Алиса. — Все эти вещи занимали слишком много места.
— А еще я заметил, что раньше ты умилялась и смущалась, когда видела кого‑то с коляской. Теперь ты отворачиваешься.
Неудивительно, что ее брат считается талантливым гольфистом. У него зрение как у орла.
— Не каждая женщина создана для того, чтобы быть матерью. Как бы то ни было, у меня неплохо складывается карьера в бизнесе и…
— Но ты была бы великолепной матерью, Айлс!
«Айлс» — так брат называл Алису в детстве, когда не мог выговорить ее полное имя.
— Иногда я думаю, что ты любила бы своих детей куда больше, чем мама — нас.
— Этого не будет, — заявила Алиса. — Уж точно не с Винном.
— О! Я и не знал, что у него с этим проблемы. Но вы можете попробовать искусственное оплодотворение. Уж у Винна на это денег должно хватить.
— Мне не нужно никакое искусственное оплодотворение! Я сама сделала такой выбор и, черт возьми, была бы признательна, если бы все просто смирились с ним.
— Прости, я не хотел тебя огорчать. Просто собирался позвонить и поблагодарить за согласие на спонсорство. Ты и понятия не имеешь, что это значит для меня. Без помощи Винна я не смог бы участвовать в турнирах профессионалов. Оплачивать все мои расходы в течение целых трех лет — это фантастическое предложение!
— Извини меня за резкие слова. Просто я сейчас слишком взволнованна, ведь дед Винна все еще в реанимации…
— Да, Винн сказал мне об этом. Это здорово, что ты в такое трудное время рядом с мужем, поддерживаешь его!
«Он не оставил мне выбора». — Эти слова вертелись у нее языке, но Алиса проглотила их. В конце концов, она сама сделала выбор — предпочла пойти на сделку с Винном, и теперь ей придется смириться с последствиями.
Винн покинул Алису, пока та еще спала, потому что не доверял себе, — уж очень хотелось снова до нее дотронуться. И снова, и снова. Она пробуждала в нем жадное, неконтролируемое желание, а ведь сейчас, как никогда, ему необходимо полное самообладание.
Итак, у них с Алисой будет роман длиной в один месяц. Это послужит двум целям: поможет безопасно провести деда через период выздоровления и окончательно подвести итог отношений с Алисой.
Первым делом Винн позвонил в больницу, где ему сообщили, что состояние его деда по‑прежнему стабильное. Это была хорошая новость, но расслабляться было еще рано — сначала надо дождаться, когда дед сможет дышать сам, без аппарата искусственной вентиляции легких, и придет в себя.
Винн знал, что Алиса переспала с ним только для того, чтобы доказать, что он не может ей сопротивляться. Это было почти так. Он и в самом деле не мог устоять перед ней. Но со временем научится, потому что срок у их отношений ограничен, и Винн был твердо настроен его соблюсти. Он был бы не прочь удержать жену подле себя и на три месяца, потому что три месяца дали бы дедушке достаточное время для выздоровления, но Винн согласился на компромисс, понимая, что Алиса не может надолго бросить свой бизнес. За два года, прошедшие с момента их расставания, она создала собственное успешное дело по дизайну интерьеров. Винну не очень нравилась мысль о том, что жена достигла такого успеха только после того, как оставила его.
Когда их роман только начался, он был настолько ярким и страстным, что Винну не захотелось расставаться с Алисой. Он решил, что предложение руки и сердца докажет его серьезный настрой, — пусть даже в его сердце нет любви к этой женщине. Винн никогда никого не любил и сомневался, есть ли у него вообще ген любви.
Он гордился тем, чего добился, — спас семейное дело, находящееся на грани гибели. У Винна хватило для этого мужества, жертвенности и дисциплины. Он чувствовал ответственность перед дедом и сделал все, чтобы восстановить семейный бизнес, построенный не одним поколением его предков, восстановил доброе имя Гальярди.
Но жаркая ночь в объятиях Алисы напомнила ему причину, по которой он хотел провести с ней следующий месяц. Хватит ли одного месяца для того, чтобы после вычеркнуть ее из своей жизни, или это только сильнее раздует огонь, все еще пылающий в душе? Огонь, который Винн тщетно пытался погасить, изнуряя себя работой.
Алиса спустилась на первый этаж, немного обиженная на то, что Винн, не поговорив с ней, куда‑то уехал. На кухонном столе она обнаружила записку, в которой говорилось, что муж отправился навестить деда. Неужели нельзя было сообщить об этом лично? Почему он этого не сделал? И почему не взял ее с собой в больницу? Ведь Доменико, наверное, ждет, что они явятся проведать его вдвоем. Но потом Алиса вспомнила, как Винн рассказывал ей, что его деда будут держать на аппарате искусственного дыхания в течение нескольких дней. Это немного успокоило ее, но в то же время напомнило о том фарсе, который они с Винном затеяли.
И конечно же Алиса злилась на себя за то, что переспала с мужем. Черт возьми, почему она не нашла в себе сил держаться от него на расстоянии? Казалось, он снова взял верх. Винн знал, как сильно она его хочет. Он тоже хочет ее, и это можно считать небольшим утешением, но нужно быть дурой, чтобы полагать, что влечение к ней останется неизменным. Едва они окончательно разведутся, Винн забудет свою бывшую жену и найдет себе новую пассию, чтобы завести от нее детей. В то время как Алиса останется один на один со своими воспоминаниями о нем и сожалениями о том, чего хотела, но не смогла получить.
Она успела сделать несколько деловых звонков в Лондон, когда услышала, как открылась входная дверь. Выглянув из гостиной в холл, Алиса увидела, что в дом вошел не Винн, а его пожилая экономка Карлотта. В ее руках были пакеты с покупками.
— Итак, ты вернулась. — Тон старушки вряд ли можно было назвать приветственным, но Алису было нелегко запугать.
— Вы позволите вам помочь?
Карлотта неохотно разрешила ей взять пакеты и отнести их на кухню. Положив их на скамью, она начала их распаковывать.
— Почему вы сегодня здесь? Винн сказал, что на этой неделе вы выходная.
— Ты надолго приехала? — Взгляд экономки был такой же резкий, как и ее голос.
Алиса подумала, не попробовать ли ей применить другую тактику общения с экономкой Винна. Раньше она бы уже давно на нее обиделась, но теперь ей казалось, что это был неправильный подход.
— Я всего на месяц. Полагаю, Винн сообщил вам о том, что я поживу здесь, пока Доменико не поправится после операции?
Карлотта издала звук, похожий на фырканье, и взглянула на обручальное кольцо на пальце Алисы.
— Без сомнения, тебе хватит времени на то, чтобы заполучить и более дорогие украшения. Удивлена, что ты не наложила свои лапы на это кольцо раньше, когда у тебя был шанс.
Алисе пришлось приложить усилие, чтобы сдержать гнев.
— Я не взяла с собой ничего из украшений, подаренных Винном. Я оставила их все на прикроватном столике в спальне. Но вам конечно же это известно.
На мгновение на лице Карлотты возникло озадаченное выражение, но затем оно сменилось присущим ей надменным недовольством.
— Почему ты вернулась, если не из‑за денег? Сколько он тебе платит?
Алиса почувствовала, что на ее щеках вспыхнул предательский румянец.
— Дело не в деньгах… Речь идет о здоровье Доменико и о моем брате…
— Тебя всегда интересовали только деньги, — заявила Карлотта. — Ты никогда не любила Винна. Ты просто хотела выйти замуж за богатого и влиятельного мужчину, чтобы повысить свою самооценку.
Алиса закусила изнутри щеку, чтобы сдержаться, не поссориться с дерзкой старухой, и подумала, что, в некотором роде, Карлотта попала в точку. Ведь Алиса вышла замуж за Винна потому, что ей хотелось, чтобы на нее тоже обращали внимание, принимали ее такой, какая она есть. А лучший способ достичь этой цели — выйти за человека, на которого все смотрят, восхищаясь его напористостью и богатством. Безусловно, его деловые качества и огромное состояние сыграли свою роль и помогли Алисе найти Винна неотразимо привлекательным. Но за то короткое время, пока они были женаты, она полюбила его и именно поэтому так испугалась, когда он заговорил о детях. Разве она могла дать мужу то, чего он больше всего хотел?
— Если бы ты любила Винна, то приехала бы, когда погиб его отец, — упрекнула ее Карлотта.
— Я не знала об этой трагедии, пока Винн сам не рассказал мне позавчера.
«Неужели прошло всего два дня?» — мелькнуло в голове Алисы.
Ей было стыдно подумать о том, что не прошло и сорока восьми часов, как Винну удалось заманить ее в постель. Неужели у нее так мало силы воли и самоуважения?
Карлотта недоверчиво посмотрела на Алису, а затем продолжила разборку купленных продуктов.
— Он не был очень уж сильно привязан к отцу, но эти похороны вызвали у Винна много воспоминаний о смерти его матери. А где была его жена, когда все это происходило? Жила в Лондоне. У нее даже не хватило порядочности позвонить или отправить цветы и письмо с соболезнованиями.
Алиса решила пропустить мимо ушей обвинение и попытаться узнать больше о смерти матери Винна, а также о том, какое влияние эта утрата оказала на него.
Она не раз пыталась заставить мужа поговорить об этом, но тот всегда сопротивлялся. Должна ли она повторить попытку?
— Я и не знала, что вы дружили с матерью Винна. Какая она была?
Выражение лица Карлотты стало чуть менее замкнутым.
— Она была замечательной женщиной — теплой, дружелюбной и любящей, души не чаяла в своем сыне, была прекрасной матерью, всю себя посвятила своему малышу. Ей не стоило выходить за отца Винна, но тот очаровательно за ней ухаживал, и она влюбилась в него без памяти, прежде чем поняла, каков он на самом деле. — Экономка тяжело вздохнула и начала аккуратно складывать пустой пакет. — Винн тяжело воспринял известие о смерти матери, но это отразилось бы на любом четырехлетием ребенке. Раньше Винн был таким счастливым, общительным мальчиком, а потеряв мать, он изменился. Стал более серьезным и почти перестал улыбаться, словно повзрослел за одну ночь.
— Ее смерть и для вас была ударом, — заметила Алиса.
Губы Карлотты печально скривились.
— Я работала на нее, но мы стали подругами. Когда Винн переехал к бабушке и дедушке, они пригласили меня стать их экономкой. Большую часть своей жизни я работала у Гальярди. В каком‑то смысле это и моя семья.
— Теперь я понимаю, что вы лишь хотите лучшего для Винна, — сказала Алиса. — Неудивительно, что вы приняли меня в штыки.
Пожилая экономка посмотрела на нее долгим взглядом.
— Я бы приняла тебя с распростертыми объятиями, если бы считала, что ты его любишь.
— У нас были совсем другие отношения. Я знаю, вам трудно в это поверить, но Винн меня тоже не любил…
— Значит, у тебя не хватило смелости любить его несмотря ни на что. — В голосе Карлотты снова послышалось неодобрение.
«Если бы я полюбила Винна, это стало бы для меня безумным шагом, настоящим эмоциональным самоубийством, — подумала Алиса. — Ведь даже если Винн каким‑то чудом полюбит меня, что он подумает обо мне, узнав, что я — дочь ужасного преступника?»
Проведя остаток дня в размышлениях о разговоре с Карлоттой, Алиса решила, что должна больше узнать от Винна о его детстве. Надо попытаться лучше узнать и понять душу этого человека, скрывающуюся за маской успешного бизнесмена. Что побудило его работать так усердно? Что заставило его жениться на женщине, которую он не любил, хотя за него наверняка вышла бы любая другая?
Алиса знала, что чем чаще будет спать с Винном, тем труднее будет ей уйти от него через месяц. Надо постоянно напоминать себе, что они находятся в процессе развода. Это вовсе не сказка, в которой прекрасный принц вернулся, чтобы потребовать свою принцессу‑невесту, а фальшивое примирение — чтобы уменьшить стресс у пожилого человека, проходящего через тяжелую операцию.
Алиса вытащила из гардероба часть одежды и перенесла ее в спальню, которой воспользовалась ранее. Таким образом, установив собственные границы, она даст мужу понять, что не станет для него легкой добычей, какой он, возможно, ее считает. Неужели Винн на самом деле полагает, что может купить жену за десять миллионов фунтов, чтобы вернуть ее обратно в свою постель? Ему пора понять, что он не имеет над ней такой власти, как прежде. А если он хочет, чтобы они все‑таки спали вместе, в таком случае пусть в постели не только занимается сексом, но и общается. Давно пора было попытаться узнать друг друга лучше.
Алиса вышла из ванной комнаты и обнаружила Винна, ожидающего ее в новой спальне.
— Зачем ты притащила все это сюда? — Он махнул рукой в сторону одежды, лежащей грудой на кровати.
Алиса плотнее запахнула полотенце, обернутое вокруг тела.
— Потому что, на мой взгляд, будет лучше всего, если наше общение станет чисто платоническим.
— Платоническим? — насмешливо переспросил Винн. — Ты немного поздно об этом задумалась, тебе не кажется?
— Я не должна была спать с тобой. Ты застал меня в момент слабости. Это больше не повторится. Нам нужно общаться друг с другом, а не заниматься сексом. Разговаривать по душам.
Он подошел, встал перед ней и погладил верх ее груди над краем полотенца.
— Такая упрямая малышка! Ты хочешь меня, но пытаешься отрицать свое желание, потому что считаешь, что оно дает мне преимущество.
Алиса разозлилась. Похоже, муж видит ее насквозь.
— Проблема в тебе, Винн, ты не привык, что тебе отказывают.
Он улыбнулся ленивой улыбкой и скользнул пальцем в ложбинку между ее грудями.
— Ты говоришь «нет», но твое тело буквально кричит «да».
Алиса затрепетала от его прикосновения, ощутив, как по телу побежали сладкие мурашки. Ну почему ее тело ведет себя так предательски? Почему оно так жадно ждет прикосновения Винна?
Он сдвинул палец чуть ниже.
— Винн, я…
— Ничего не говори, дорогуша. Просто прислушивайся к своим ощущениям.
Он начал ласкать ее губы своими губами — играя, дразня, призывая включиться в эту игру.
Тело Алисы уже горело, словно в огне. Разве она когда‑либо могла сказать «нет» Винну?
— Завтра я буду ненавидеть себя за это, — прошептала она и коснулась губами его губ.
— Это всего лишь секс.
Винн провел по ее губам языком.
— Просто секс?
— А что же еще?
Он быстро поцеловал жену, прогнав тем самым из ее головы все мысли о сопротивлении. Алиса положила ладонь ему на грудь, придерживая второй рукой полотенце, чтобы оно не свалилось.
— Но почему сейчас? Это так… Так неожиданно. Мы почти два года общались только через адвокатов.
Его щетина легонько царапнула ее щеку, когда Винн прошептал ей на ухо:
— Потому что я скучал по тебе.
Алиса вздрогнула, когда Винн провел языком по мочке ее уха. Значит, он скучал по ней? Привычный сарказм пришел на помощь, не дав Алисе воспринять ситуацию в романтическом ключе.
Она слегка отпрянула, чтобы заглянуть мужу в глаза, и заявила:
— Но ведь ты знал, где я. Никто тебе не мешал приехать ко мне в Лондон. А ты даже не позвонил мне и связался со мной только через адвоката спустя месяц после того, как я подала на развод.
Лицо его стало печальным, объятия разжались. Отойдя от жены на несколько шагов, Винн потер рукой затылок, словно пытаясь снять напряжение в мышцах.
— Я собирался приехать к тебе, но потом столько всего навалилось…
— Для тебя работа всегда стояла на первом месте, не так ли? Я в твоем списке всегда буду располагаться ниже.
Рука Винна упала, безвольно повиснув, вокруг губ залегли скорбные складки.
— Мой отец погиб через два дня после того, как ты ушла.
Алиса потрясенно молчала. А ей‑то казалось, что отец Винна умер всего несколько месяцев назад! Она попыталась вспомнить свой разговор с Карлоттой. Упоминала ли экономка дату его смерти? Вот почему она была настолько убеждена, что Алисе наплевать на мужа. Значит, Винн собирался связаться с ней, но ему помешала внезапная семейная трагедия, а после он был занят организацией похорон отца? Не получив от мужа вестей в течение недели после ухода, Алиса наняла адвоката и подала на развод, полагая, что у Винна было достаточно времени, чтобы найти ее и поговорить. Он ответил молчанием, но лишь теперь стало ясно, что для этого была веская причина.
Сожаление, стыд, злость на себя за свою горячность навалились на Алису. Почему она не подождала еще немного? Почему сама не связалась с мужем? Виной всему гордость и ослиное упрямство, которые удерживали ее в Лондоне. Она отключила телефон, потому что хотела, чтобы Винну было не так‑то легко ее разыскать, чтобы он попереживал, думая, что потерял ее навсегда.
Но в результате она потеряла его…
Винн тяжело вздохнул:
— Наверное, я должен был связаться с тобой хотя бы для того, чтобы сообщить о смерти отца, но мне тогда было настолько нелегко: пришлось разбираться с той несчастной семьей, в чью машину въехал отец, и с родными его погибшей подружки… а тут еще расследование полиции и коронера, обезумевшие родственники начали угрожать судебными исками, не говоря уже о постоянном внимании прессы… — Он вздохнул снова. — Мне просто некогда было подумать о своих проблемах. А когда я получил письмо от твоего адвоката, в котором сообщалось, что ты требуешь развода, я подумал, что уже слишком поздно уговаривать тебя передумать.
«А ведь на самом деле в тот момент еще не все было потеряно, я еще могла бы вернуться», — с сожалением подумала Алиса.
Если бы она подождала еще несколько дней! Еще неделю, две или даже месяц. Зачем она так настаивала на том, чтобы полностью порвать с Винном? Но какой теперь смысл корить себя за то, что была такой глупой? Этот брак все равно не спасешь, потому что у нее и Винна разные взгляды на жизнь.
— Я понятия не имела, что твой отец умер вскоре после того, как я ушла… Мне очень жаль. Наверное, это было ужасное время для тебя и Доменико. Мне ничего не попадалось в прессе об этой трагедии, иначе я бы…
— Что бы ты сделала? Отправила цветы? — В его голос закралась нота сарказма. — Представь, ты бы могла еще и сэкономить, послать два похоронных венка по цене одного: один — на гибель моего отца, второй — на смерть нашего брака.
На этот раз Алиса воздержалась от язвительного ответа. К своему стыду, она впервые поняла, что Винн использовал сарказм по той же причине, что и она, — прикрываясь им, словно щитом, чтобы люди не знали, что творится у него в душе. Возможно, у него не было тесных отношений с отцом, но смерть родителя все равно трагедия.
— Мне очень жаль, что тебе пришлось настолько нелегко из‑за гибели отца и прочих проблем… Но если бы ты связался со мной сразу после того, как… и рассказал бы мне все…
— Ты бы вернулась назад? — Огонь, сверкнувший в его темных глазах, предупредил Алису, что она играет с огнем. — Ты, разумеется, полагаешь, что я принял бы тебя обратно?
Алиса расправила плечи и заставила себя посмотреть на мужа.
— Я бы вернулась при одном условии: если бы ты сначала извинился за то, что являешься таким надменным шовинистом.
— Не вижу необходимости извиняться за свои стремления, схожие с чаяниями большинства людей. Да и с твоими тоже, признай честно. Ты позволила разводу родителей исковеркать твою жизнь. Это безумие. Ты ведешь себя словно ребенок!
— Дело не в разводе моих родителей, — возразила Алиса. — Почему тебе так сложно понять, что я не хочу детей? Когда мужчина говорит, что он не хочет детей, никого это почему‑то не удивляет. Но стоит женщине заявить то же самое, как каждый считает своим долгом отговорить ее, утверждая, что она невероятно эгоистична.
— Ладно, если дело не в разводе твоих родителей, то в чем тогда?
— Я только что тебе объяснила.
— Ты всего лишь сказала, что не желаешь рожать. Может, ты не хочешь делать перерыв в своей деловой карьере?
Алиса отвела глаза.
— Я не хочу быть матерью, и никогда не хотела. Моя карьера — самое важное для меня.
— Айзек однажды признался мне, что ты всегда заботилась о нем больше, чем ваша родная мать. И по‑прежнему заботишься.
— Я на десять лет старше Айзека, а потому просто пытаюсь быть для него хорошей старшей сестрой. Мама старалась окружать нас любовью, но ей это было сложно, особенно когда речь шла обо мне.
Винн нахмурился, подняв бровь.
— Почему?
Алиса уже успела пожалеть, что не удержала рот на замке, но по какой‑то странной причине ей все больше и больше хотелось рассказать Винну тайну своего рождения. Когда они только познакомились, она хотела, чтобы он видел в ней лишь нормальную молодую женщину. Алиса не хотела быть уродкой, плодом ужасного преступления.
— Я была капризным, беспокойным младенцем, отказывалась брать грудь и плохо спала. А мама была тогда еще очень юна — она родила меня в восемнадцать лет, поэтому ей было трудно со мной.
— Но ведь она все‑таки любила тебя и хотела, чтобы ты родилась. — Винн бросил на Алису хмурый взгляд.
Может ли она рискнуть и рассказать мужу всю правду, или было бы безопаснее изложить ему сокращенный вариант? До чего же она устала держать эту темную тайну внутри, ощущать себя усталой и совершенно одинокой!
Никто, кроме матери и отчима, не знал об обстоятельствах рождения Алисы, но им нравилось вспоминать об этом не больше, чем ей. Не пора ли рассказать обо всем Винну? Он стал ее мужем, любовником и, в некотором роде, первым человеком, который заставил ее почувствовать себя нормальной, нужной кому‑то. Тогда в ее жизни появился бы кто‑то, с кем можно не таясь поговорить о стыде, сопровождавшем ее столько лет. Больше не нужно было бы скрывать от Винна свою тайну.
Слишком поздно пытаться сохранить их брак, да и не созданы они друг для друга, но надо же рассказать ему правду до того, как их окончательно разведут.
— Моя мать не хотела, чтобы я родилась. В этом‑то и проблема. Она никогда не любила меня.
— Почему ты так говоришь? Уж точно это не она тебе сказала?
Алиса вымученно улыбнулась:
— Некоторые вещи вовсе не обязательно произносить вслух. А дети их чувствуют особенно тонко. Я — ошибка. Я не должна была вообще появиться на этот свет.
Винн подошел к Алисе и положил руки на ее обнаженные плечи. На его лице отражалось искреннее участие.
— А как насчет твоего отца, Майкла? Он относится к тебе так же, как твоя мать?
Алиса понимала, что стоит в данный момент на перепутье отношений с Винном. Если она расскажет ему всю правду, между ними все навсегда изменится.
Муж обнял ее.
— Поговори со мной, дорогая.
А ведь недавно Алиса упрашивала его поговорить с ней.
— Винн…
Она вздохнула, положила руки ему на грудь, чувствуя, как твердые мышцы перекатываются под ее ладонями.
— Дело в том, что… Майкл на самом деле не мой отец. Он мой отчим. — Она сделала глубокий вдох и продолжила: — Я никогда не встречала своего настоящего отца и не желаю его видеть.
— Почему? — В голосе Винна прозвучала тревога.
Алиса с трудом сглотнула ком в горле.
— Мою мать изнасиловали на вечеринке. Она никому не рассказывала об этом нападении, поскольку винила во всем себя — ведь она немного перебрала спиртного. Когда мама поняла, что беременна, было слишком поздно делать аборт. В конце концов она рассказала все моему отчиму, который в то время был ее бойфрендом, и тот настоял на том, чтобы жениться на ней, и вырастил меня как собственную дочь.
Винн выглядел шокированным, но в его взгляде по‑прежнему читалось сострадание.
— О, дорогая… Это так… Я не знаю, что сказать. Когда ты узнала? Недавно? Родители сами рассказали тебе?
— Мама и отчим договорились молчать. Я случайно узнала, когда мне было пятнадцать…
— Ты знаешь об этом с пятнадцати лет?
— Однажды вернувшись домой раньше, чем ожидалось, я невольно подслушала, как мама и Майкл обсуждают обстоятельства моего рождения. Отчим считал, что мне нужно все рассказать, но мама была против. Когда я призналась, что слышала их разговор, мама вынуждена была рассказать мне о том, что на нее напал один подонок.
— Но почему ты не рассказала мне? — Голос Винна стал хриплым, он отдернул руки, словно не мог больше прикасаться к ней. — Бога ради, зачем скрывать такое от меня, твоего мужа?
Алиса попыталась понять, какие эмоции им владеют. Почему его глаза так сверкают: может, от гнева или отвращения?
— Я не сказала тебе, потому что не хотела, чтобы ты смотрел на меня так, как смотришь на меня сейчас, словно на что‑то гадкое и ужасное.
— Вовсе я так на тебя не смотрю…
— Ты представляешь, каково мне было узнать, что я — результат изнасилования? — спросила Алиса и, не давая мужу времени ответить, продолжила: — Это мерзко и жутко. Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я вспоминаю об этом. Внешне я не похожа на мою мать, и, разумеется, я не похожа на своего отчима. Когда мама смотрит на мое лицо, она видит лицо своего насильника — человека, против которого так и не были выдвинуты обвинения, и он, вероятно, давно обзавелся женой и детьми. Как могла моя мать любить меня? Ведь я — воплощение ее худшего кошмара. Она считает, что поступила правильно, когда решила не делать аборт. Майкл думает, что поступил правильно, женившись на ней и вырастив меня как собственного ребенка. Но поженились они только ради меня. Их отношения были обречены с самого начала, и это целиком моя вина. Неудивительно, что они развелись через несколько месяцев после того, как я все узнала. Я разрушила столько жизней!
— Дорогая… — Винн сделал шаг к ней. — Ты ни в чем не виновата. Ты в этой ситуации — невинная жертва, как и твоя мать, и Майкл. То, что случилось, — ужасно. Еще более ужасно, что правосудие так и не свершилось.
Алиса отвернулась, испугавшись, что может разрыдаться перед Винном. На протяжении многих лет она учила себя не плакать, выражая свое душевное страдание другими способами — через истерики, гнев, сарказм и грубые ответы.
Она почувствовала, как муж подошел к ней сзади и обнял ее. Его руки легли на ее талию с такой осторожностью, что в горле Алисы образовался ком.
Винн прижался подбородком к ее макушке.
— Спасибо за то, что поделилась своей тайной со мной. Должно быть, тебе было нелегко все это время держать ее в себе.
Алиса медленно повернулась и обняла мужа за талию. То, как их тела сейчас соприкасались, казалось настолько естественным, правильным — словно сложились две части головоломки.
Алиса посмотрела мужу в глаза и с удивлением заметила в них нежность.
— Ты должен мне кое‑что пообещать. Пожалуйста, не рассказывай Айзеку.
Винн нахмурился.
— Он не знает?
— Нет, и мы все: я, мама и отчим, — не хотим, чтобы он узнал.
— Считаете, это мудро? Вспомни, что попытка скрыть правду от тебя не помогла, а стало лишь намного хуже.
Алиса опустила руки и шагнула назад.
— Не заставляй меня сожалеть о своей откровенности с тобой, Винн. Я настаиваю на том, чтобы Айзек не узнал. Я не вынесу, если он перестанет считать меня своей сестрой.
На пару секунд воцарилась тишина.
— Ладно, — наконец с неохотой произнес Винн. — Раз ты настаиваешь. Но ты сообщишь маме и Майклу, что все мне рассказала?
— Я теперь редко с ними вижусь. Они расстроились, когда узнали, что я ушла от тебя. Они считают, что мне следовало приложить больше усилий, чтобы спасти наш брак…
— Нет, это мне следовало приложить для этого больше усилий, дорогая. — Голос Винна был исполнен сожаления.
Алиса не успела ответить, потому что зазвонил телефон мужа, оставленный им на прикроватном столике. После краткого разговора тревожные морщины, появившиеся было на лице Винна, разгладились.
— Спасибо, что дали мне знать. Чао.
— Это из больницы?
Он кивнул и облегченно выдохнул:
— Дедушка пришел в сознание, состояние его удовлетворительное.
Алиса тоже выдохнула, только сейчас заметив, что невольно задержала дыхание.
— Я так рада! Собираешься проведать дедушку или еще слишком рано?
— Я поеду сейчас, а ты пока останься тут. Сейчас к нему пускают только близких родственников.
Алиса снова почувствовала себя никому не нужной. Она больше не была частью семьи Винна, ведь они скоро разведутся. Теперь она ему никто. Да, он еще хочет ее, но это продлится недолго, ведь Винн установил лимит времени на их «примирение». Она для него лишь кто‑то вроде любовницы, с которой можно заниматься сексом, но нельзя строить планы на будущее.
Винн отправился в больницу, чтобы увидеться с дедом, но всю дорогу его мысли занимал не Доменико Гальярди, а Алиса. Как она могла утаить от мужа свой секрет? Почему она не рассказала такие важные вещи о своем детстве? Ведь это объясняло многое, в том числе и нежелание Алисы заводить детей.
С одной стороны, Винн мог понять, что заставляло Алису хранить свою мрачную тайну от него, но, с другой стороны, его раздражало, что жена прежде не доверяла ему. В душе Винна боролись гнев и сострадание. Как могла Алиса так открыто делиться с ним своим телом, но не своим сердцем?
Впрочем, ему ли ее судить? Винн и сам далеко не всем делился с ней. С раннего детства он привык многое держать в себе и не полагаться ни на кого, кроме самого себя.
Винн сожалел, что узнал о прошлом Алисы именно сейчас, когда они были так близки к разводу. Он всегда обвинял жену в крушении их брака. Винн дал ей все, что только можно купить за деньги, баловал ее, но ничего не получал взамен, кроме доступа к ее телу. Он почувствовал себя обманутым.
Винн приложил столько усилий к тому, чтобы изучить каждый дюйм тела Алисы. Он гордился тем, что их сексуальная жизнь была такой интенсивной и разнообразной. Но оказалось, что жена скрыла от него самую важную информацию о себе. Это напомнило Винну то, как от него скрыли смерть матери, но в итоге это только усилило удар. Он не оказался должным образом подготовлен к суровой правде. Ему всегда казалось, что если бы отец не кормил его ложью, а сразу мягко, но честно рассказал, что случилось, то, возможно, потерю матери получилось бы перенести легче.
А теперь Винн узнал, что Алиса недостаточно доверяла ему, чтобы рассказать правду, — пусть даже такую болезненную и душераздирающую. Если бы он знал ее тайну раньше, то, возможно, смог бы спасти их отношения, более осторожно подойдя к разговору о детях. Но в то время Винн не владел всей информацией, потому что Алисе нужно было его тело, но не его доверие.
Не слишком ли поздно пытаться заново построить семью? Чего хочет от него Алиса? Развода. Сейчас она рядом с ним только ради своего брата.
Она заявила, что желает лишь платонических отношений, но Винн видел, что ее все еще влечет к нему так же сильно, как и его к ней. И он хотел, чтобы она вернулась в его постель не по принуждению, а ощущая потребность в нем.
Их союз лишь временный, но это было все, что Винн был готов предложить Алисе сейчас. Он не мог позволить ей обрести власть над собой. Придется снова стать плейбоем. Ему нравились его краткие романы в прошлом — бурные, ни к чему не обязывающие. Он снова научится наслаждаться ими. И его отношения с Алисой в отпущенный им на двоих месяц будут точно такими же.
Дожидаясь, когда Винн вернется из больницы, Алиса пыталась читать книгу, но не могла заставить себя следить за сюжетом, потому что все мысли были о Винне.
Он рассказал ей о гибели своего отца. Они действительно разговаривали, делились друг с другом сокровенным. Муж описал сложную ситуацию, в которую попал почти сразу после ухода Алисы, — частично по ее вине, потому что она повела себя как капризная девчонка. Почти два года она злилась на Винна за то, что тот так легко вычеркнул ее из своей жизни. Этот гнев поддерживал ее, побудил открыть собственный бизнес. Алиса направила все свои эмоции на создание красивых, элегантных интерьеров в домах своих клиентов. Оценивая, насколько успешной она стала за такое короткое время, она и не подозревала, что самые ценные клиенты, оказывается, обратились к ней по рекомендации Винна.
А теперь она еще и рассказала ему то, что не открывала никому, поделилась своей болью, стыдом, и у Винна вызвала ужас не она, а лишь преступник, избежавший правосудия.
Надо было рассказать все мужу еще два года назад, но тогда она не была к этому готова, и у них не было таких близких отношений. Да, они общались, но разговаривали их тела, а не умы. Алиса решилась вступить в этот брак, потому что их с Винном взаимная страсть ошеломила ее, застала ее врасплох, как и его. Когда они впервые занялись любовью, это было похоже на взрыв. Ничто в предыдущем жизненном опыте не могло бы подготовить Алису к этому. Оказавшись в постели с Винном, она осознала, какое огромное наслаждение может получать сама и дарить ему. Ей нравилось думать, что Винн не испытывал такого сильного удовольствия ни с кем другим, но Алиса понимала, что это лишь ее фантазии, и едва муж с ней разведется, как тут же найдет себе другую партнершу. Странно, что он еще этого не сделал.
«А может, Винн действительно любит меня? — гадала Алиса. — Хочет, чтобы я к нему вернулась? Если да, то почему настаивал на том, что наше воссоединение лишь временное? Впрочем, если бы он хотел вернуться навсегда, разве не сказал бы об этом прямо? А вдруг это всего лишь план мести? Что, если Винн хочет заставить меня снова влюбиться в него, чтобы потом отвергнуть? Я ранила его гордость, а теперь в ответ он хочет ранить мою. Пусть он и пожалел меня, когда выслушал мое признание, но я‑то знаю, что жалости недостаточно, чтобы отвлечь его от намеченной цели. Если Винн мечтает мне отомстить, то лучше мести и не придумать, чем заставить меня влюбиться в него. Всем сердцем. На всю жизнь».
Винн уже несколько часов сидел у постели своего деда в реанимации. Когда внук вошел, старик смог лишь поднять и опустить веки да слабо сжать руку Винна. А после Доменико снова погрузился в сон. Врачи оценивали состояние пациента с осторожным оптимизмом, но Винн не мог избавиться от ощущения надвигающейся гибели. Больничные звуки действовали ему на нервы, вызывая воспоминания, которые, как ему казалось, давно погребены в его памяти.
Разумеется, Винн не считал своего деда бессмертным и понимал, что, скорее всего, переживет его. Это нормально, когда дедушки и бабушки умирают раньше внуков. Но все же дед был его единственным оставшимся в живых родственником. Единственным человеком, которому доверял Винн и которого он позволил себе любить.
А как же Алиса? Винн нахмурился при мысли о том, что соврал деду о своем «воссоединении» с женой. Деду она всегда нравилась. Доменико восхищался ее сильным характером и тем, что она не боялась спорить с мужем. Фарс с фальшивым примирением Винн организовал лишь из‑за привязанности его деда к Алисе. Это не имело никакого отношения к чувствам Винна к своей жене, которые, как ни странно, он не смог бы сейчас четко определить. Почти два года он кипел от гнева, вспоминая о том, как она разорвала их отношения. Винн сосредоточился на негативных эмоциях, чтобы игнорировать присутствие других чувств, которые он безжалостно подавлял, потому что запретил себе любить. Если любишь кого‑то, то рано или поздно испытаешь боль потери.
Алиса уже почти задремала, когда услышала, как Винн вернулся из больницы сразу после полуночи. Стремясь поскорее узнать, как чувствует себя его дед, она забыла о том, что решила держаться подальше от мужа.
Алиса застала его в кабинете на первом этаже. Винн даже не потрудился включить лампу, и его темный силуэт выделялся на фоне окна, из которого струился лунный свет.
— Винн?
Он повернулся.
— Возвращайся в постель.
Алиса сделала несколько шагов к нему, скрипнули доски старинного пола.
— Как твой дедушка? Тебе удалось поговорить с ним?
— Не совсем.
Винн провел ладонью по лбу.
— Он узнал меня, но почти сразу снова заснул, потому что его напичкали болеутоляющим.
Алиса подошла еще ближе, коснулась его руки.
— Ты в порядке?
Винн криво улыбнулся.
— Тяжело… видеть его таким… таким беспомощным.
— Врачи пока довольны тем, как идет восстановление после операции?
Винн снял ее руку со своей руки и, перевернув, начал рассеянно водить по ладони Алисы большим пальцем.
— Да, пока довольны, но кто может предсказать, что будет дальше?
Алиса тоже начала успокаивающе поглаживать руку Винна.
— Карлотта рассказала мне немного о твоей матери. О том, какой красивой она была и как тебя любила.
Он нахмурился.
— Когда ты с ней виделась? Она ведь, кажется, взяла недельный отпуск.
— Карлотта приезжала сегодня, пока тебя не было, — ответила Алиса. — Привезла продукты и сразу уехала. Мне показалось, что она хотела удостовериться, действительно ли я вернулась.
— Ты с ней ссорилась?
Алиса постаралась не рассердиться из‑за того, что Винн с ходу принял сторону своей экономки.
— Не совсем.
Он удивленно понял бровь.
— Что это означает?
Алиса высвободила свою ладонь из его руки.
— Послушай, я понимаю, что ты к ней привязан, и ее тоже понимаю. Она по‑настоящему заботится о тебе и хочет, чтобы ты был счастлив. Полагаю, она с самого начала знала, что ты не будешь со мной счастлив.
— Почему она так думает?
— Потому что… я не люблю тебя.
Едва с губ Алисы сорвались эти слова, ее сердце возмутилось, не желая с ними соглашаться. Ну почему у нее ушло столько времени на то, чтобы осознать глубину своих чувств к мужу?
На его лице промелькнуло неуловимое выражение.
— Ты ей так сказала?
— Это было ни к чему. Карлотта сама все поняла. Она думает, что я вышла замуж за тебя, чтобы поддержать свою самооценку.
Винн взял ее левую руку и провел большим пальцем по бриллиантам обручального кольца.
— Ты ради этого вышла за меня?
Алиса посмотрела в его темные глаза. Неужели он не замечает, что есть еще одна причина, почему она согласилась стать его женой? Причина, которую она отрицала, потому что, признайся Алиса даже себе, что любит Винна, ее решение остаться бездетной было бы для нее стократ болезненнее.
— Вот почему я вышла за тебя, — прошептала она, встала на цыпочки и прижалась губами к его губам.
Руки Винна опустились на ее бедра, и он ответил на ее поцелуй. Алиса начала нетерпеливыми рывками расстегивать пуговицы его рубашки, не обращая внимания на отрывающиеся пуговицы. Вскоре и ее шелковая ночная рубашка оказалась лежащей на полу, рядом с рубашкой Винна, затем туда же отправились его брюки, нижнее белье, носки и обувь. Вскоре уже Алиса лежала на полу на спине, не помня, как там оказалась, и яростно целуя Винна.
— Мы должны чуть притормозить, иначе все выйдет из‑под контроля, — предупредил он.
— Не смей замедляться! — Алиса сжала пальцами напряженные мышцы его ягодиц. — Я хочу тебя. Немедленно!
Винн улыбнулся и вошел в нее.
Алиса раскинулась на полу, поглаживая плечи и спину Винна, который расслабленно лежал на ней. Оба молчали. Лунный свет лился из окна, окутывая их тела призрачным светом. То же самое могло бы произойти и два года назад, после одного из их страстных занятий любовью, но на этот раз все было как‑то иначе. Алиса не могла объяснить почему. Возможно, потому, что теперь Винн знал ее тайну, и это помогало Алисе чувствовать себя свободнее, словно с плеч упало тяжкое бремя.
Винн приподнялся на руках и посмотрел ей в глаза.
— Я не слишком подгонял тебя?
Алиса улыбнулась и отвела упавшие ему на лоб пряди волос.
— Я в полном порядке.
Винн перевернул жену на живот и начал целовать ее лопатки. Она не могла вспомнить, когда он был с ней таким нежным, будто с чем‑то ценным и хрупким. Потом Винн снова уложил ее на спину, осторожно провел кончиком пальца по ее подбородку, обвел губы, которые все еще покалывало от поцелуев, и пристально посмотрел в глаза.
Алиса боялась, что он сумеет там прочесть больше, чем ей хотелось бы. Например, про то, что она любит его. Возможно, часть ее сердца всегда занимала любовь к Винну. Но теперь эта любовь росла, расширялась, пока не вытеснила из сердца всю ненависть, которую, как казалось Алисе, она испытывала к мужу.
Следующий вечер Винн предложил Алисе провести «как в старые добрые времена». Она не была уверена, что хочет вернуться к «старым временам», — в ресторанах, барах или ночных клубах толком не поговоришь, а ей хотелось узнать больше о матери Винна и о его отце.
Дождавшись, когда они сядут за столик в ресторане, она снова подняла эту тему.
— Винн… Тебе пришлось нелегко после гибели отца. Как же ты справился с этим?
В его глазах мелькнула боль. Казалось, он разрывался между желанием сменить тему и тягой поделиться пережитым, чтобы снять с души часть бремени.
— Да, мне было очень трудно… Я ощущал себя виноватым за то, что не горюю по погибшему отцу так, как горевал по маме. Хотя я был очень маленьким, когда она умерла, я до сих помню ее улыбку, ее объятия. Узнав, что в аварии, унесшей жизнь отца, пострадали и другие, я все не мог перестать думать об этих невинных людях. Я отправил им подарки на Рождество. Я не был уверен, что они их примут, учитывая то, что мой отец чуть не убил всю их семью. Но, кажется, им понравилось то, что я пытался их поддержать, это помогло им, по крайней мере, я на это надеюсь.
— Даже не сомневаюсь в этом. — Алиса накрыла ладонью руку Винна и сжала ее. — Это показывает, какой ты заботливый и щедрый.
Он сдержанно улыбнулся и высвободил руку из ее пальцев.
— Но это не меняет того факта, что мой отец причинил им огромный вред. А еще он стал виновником гибели своей подружки. И эту вину не загладить никакими подарками и денежными компенсациями.
Сердце Алисы сжалось при мысли, что Винн нес такое бремя вины и стыда за отца даже сейчас.
— Это ведь не ты был за рулем той машины, Винн, а твой отец. Большинство людей в такой ситуации не сделали бы и половину того, что сделал ты, чтобы помочь пострадавшим.
Принесли заказанные блюда, и разговор переключился на другие темы. Но после того, как тарелки опустели, Винн потянулся к руке жены и начал нежно поглаживать ее пальцы.
— Ты когда‑нибудь пыталась поговорить с матерью о том, что с ней случилось? Как это повлияло на нее, на ее отношение к тебе?
— Ей не нравится говорить об этом. Майкл хотел, чтобы она пообщалась с психотерапевтом, но мама всегда отказывалась. — Алиса посмотрела на смуглые пальцы Винна, сплетенные с ее пальцами. — В детстве каждый раз, когда я пыталась обнять маму, она отстранялась от меня, и я не понимала почему. Казалось, она не может до меня дотронуться. Мне было очень больно, поэтому я приучила себя не нуждаться в ее объятиях.
— Разве ты не понимаешь, что дело не в тебе, что это психологическая травма, что ты лично ни в чем не виновата?
Алиса встретилась с мужем взглядом.
— Умом я это понимаю, но в моей душе словно еще живет маленькая девочка, которая нуждается в материнском объятии, а ее отталкивают.
Винн ласково погладил ее руку.
— Как ты считаешь, если бы ты поговорила с матерью о своей боязни заводить детей, это могло бы помочь тебе и даже ей?
Алиса пожала плечами. Это все равно не изменит тот факт, что она — дочь насильника. Так какой смысл разговаривать с матерью? Придется просто научиться жить с этим.
Пальцы Винна мягко постучали по ее руке, чтобы вывести Алису из задумчивости.
— Нам пора домой. Или ты еще выпьешь кофе?
Алисе не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Она никогда прежде ни с кем не ощущала такой эмоциональной близости. Казалось, все барьеры между ней и Винном рухнули, все маски сняты. Долго ли продлится эта новообретенная близость между ними? Что произойдет, когда истечет оговоренный месяц?
Она нерешительно улыбнулась:
— Нет, спасибо, я не хочу кофе, — и подумала: «Я хочу тебя».
Позже, когда они вернулись домой, Винн, не говоря ни слова, потянулся к ней. Их губы встретились, руки сплелись. Он занимался с Алисой любовью неторопливо, но страстно, будто снова раскрывал секреты ее тела, заставив почувствовать, что она — единственная женщина, которую он хочет видеть в своей постели. И Алисе казалось, что последних двух лет просто не было в ее жизни и что она наконец вернулась домой.
Прошло две недели, жизнь текла по упорядоченному руслу: Винн рано вставал, чтобы поработать несколько часов, затем возвращался к жене, и они вместе навещали его деда.
Доменико теперь полностью пришел в себя, его перевели из реанимации в отдельную палату. И хотя здоровье его оставалось еще довольно хрупким, по крайней мере, цвет его лица уже не был желтушным, как прежде.
Кроме того, между Алисой и Карлоттой установилось негласное перемирие. Пожилая экономка приходила утром, вскоре после того, как Винн уходил в свой кабинет работать с бумагами, и убирала дом. Она не готовила ужин, как раньше, потому что Винн и Алиса либо ужинали в ресторане, либо Алиса готовила сама. Если Карлотте и было досадно, что ее услуги не нужны в прежнем объеме, она не показывала своего недовольства. Похоже, экономка даже была втайне рада тому, что Алиса теперь хозяйничает на кухне, как и полагается примерной жене…
В то утро Алиса проснулась, вылезла из‑под одеяла и встала с кровати. Внезапно комната поплыла перед ее глазами, и ей пришлось сесть, чтобы не упасть. Желудок сжала тошнота. Алиса подождала минуту или две, а потом снова попыталась встать. Кажется, все нормально. Комната перестала вращаться, хотя по‑прежнему ее подташнивало.
Алиса приняла душ, оделась и спустилась на первый этаж. Едва она вошла на кухню, хлопотавшая там Карлотта пристально на нее посмотрела.
— Тебе плохо? Ты очень бледная.
Алиса положила ладонь на живот.
— Наверное, съела слишком много жирного вчера в ресторане.
На лице Карлотты, обычно выражающем ее чувства, сейчас было невозможно ничего прочитать.
— Присядь, — сказала она, придвигая ей стул. — Я сделаю тебе чашку чаю и поджарю тост.
Алиса села, лихорадочно соображая, почему Карлотта предложила ей чай с тостом. Неужели она подумала, что хозяйка беременна? Но ведь у Алисы до сих пор стоял контрацептивный имплантат в руке. Да, она чуть просрочила его замену, но он, наверное, еще действует. А если уже нет? Охваченная паникой, она снова положила руку на живот.
Этот жест не ускользнул от внимания Карлотты.
— Ты скажешь Винну?
Алиса сглотнула.
— Скажу что?
— Что у тебя будет от него бамбино… ребенок.
Она рассмеялась.
— Этого не может быть…
— Значит, это не его ребенок?
Алису ошеломило такое предположение экономки. Внезапно она почувствовала, что на глаза вот‑вот навернутся слезы. Ребенок Винна. Этого не может быть. Не сейчас. Никогда. Она не может себе позволить даже мечтать о ребенке, ведь тот не входит в планы мужа. Она нужна Винну рядом лишь до тех пор, пока его дед не поправится после операции настолько, чтобы принять правду об окончательном разрыве внука со своей женой.
Карлотта поставила перед Алисой чашку чаю.
— Выпей. Тост будет готов через минуту. Ешь его медленно, пока желудок не успокоится.
Алиса не выдержала и разрыдалась, опустив голову на руки.
— Этого не может быть… Я не могу этого сделать… У меня не может быть ребенка. Я просто не могу.
Карлотта осторожно погладила голову Алисы.
— Ты счастливая. У тебя будет бамбино. Я бы все отдала, чтобы иметь собственного ребенка, но, видно, не судьба. Из‑за этого мой муж ушел от меня.
Алиса подняла заплаканное лицо и посмотрела на Карлотту.
— Мне жаль, что у вас нет детей. Правда. Но я никогда не хотела их иметь. Моя карьера слишком важна для меня.
Карлотта отвела пряди волос от лица Алисы, как будто та была ребенком. Взгляд экономки был мягким и мудрым.
— Неужели ты никогда не хотела быть матерью?
Алиса вздохнула и снова опустила голову на руки.
— Это сложно, я не хочу об этом говорить.
— Винн будет хорошим отцом, — заметила Карлотта, поглаживая спину Алисы. — Он будет заботиться о тебе и ребенке…
— Но будет ли он любить меня?
Алиса снова взглянула на экономку. У той лицо сразу помрачнело.
— Винн любит тебя, но не может в этом признаться. А с чего бы еще он попросил тебя вернуться к нему?
Алиса поднялась, держась за край стола на случай, если ощутит еще одну волну тошноты.
— Умоляю, не рассказывайте ему об этом. Сначала я должна убедиться, что беременна.
— Ты ведь не собираешься избавиться от ребенка?
— Нет, — ответила Алиса, чувствуя, что не кривит душой. — Я не смогу так поступить.
— Но Винн имеет право узнать, как только…
— Я скажу ему, когда буду знать наверняка. А вдруг это ложная тревога? Я не хочу зря надеяться.
Карлотта нехотя кивнула и улыбнулась.
Винн вернулся на виллу ближе к обеду и обнаружил Алису сидящей в саду с журналом на коленях, но она не читала, а смотрела перед собой невидящим взглядом. Услышав шаги мужа, Алиса вскочила, но затем словно споткнулась и чуть не упала.
Винн бросился вперед и поддержал ее под локоть.
— Дорогая, что случилось?
Она оперлась на него.
— Здесь жарче, чем я думала…
— Посиди немного в тени.
Он подвел ее к садовой скамье, присел перед Алисой на корточки и положил руки на ее колени.
— Тебе уже лучше?
— Да.
Она слабо улыбнулась ему и отвела глаза.
На ее бледном лице выступили бисеринки пота. Винн положил руку на лоб жены, чтобы проверить, есть ли у нее температура. Кажется, жара у Алисы не было.
— Может, тебе не стоит сегодня ехать со мной в больницу к деду? А вдруг ты заболела?
— Хорошо. Я побуду дома.
Винн поднялся и помог жене встать со скамьи.
— Идем, дорогая. Я отведу тебя в дом, ты приляжешь, а я позвоню врачу и…
— Нет! — В ее тоне он явственно расслышал панические нотки. — Я… Не нужно вызывать врача. Со мной все хорошо.
Алиса прикусила губу, и на мгновение ему показалось, что она сейчас заплачет.
Винн положил руки ей на плечи.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке?
— Мне просто нужно немного полежать…
Винн помог жене подняться наверх и уложил ее в постель.
— Я ненадолго, только узнаю, как там дед, и вернусь к тебе.
Алиса дождалась, когда до ее слуха донесся звук мотора автомобиля Винна, и тут же сбросила с себя одеяла, которыми минуту назад ее накрыл муж. Надо срочно купить экспресс‑тест на беременность, чтобы узнать наверняка, будет ли у нее ребенок! На улицах сейчас много людей, может, получится быстро сходить в аптеку, оставшись незамеченной? Она надела спортивный костюм, завязала волосы в хвост и спрятала их под бейсболку.
Выходя из аптеки, она столкнулась с каким‑то мужчиной, пробормотала извинения и уже собралась его обойти, как тот воскликнул:
— Алиса?! Это ты? Но почему в таком виде?
Это был Нико Ди Сайте, владелец гостиницы, знакомый Винна. Какой каприз судьбы привел его именно в эту аптеку?
— О, привет!
Он подозрительно взглянул на Алису.
— Ты в порядке?
Она попыталась придать своему лицу беззаботное выражение.
— Разумеется. Просто пытаюсь избежать внимания папарацци. Ты ведь знаешь, какими назойливыми они порой бывают.
— Конечно.
Алиса переступила с ноги на ногу.
— Ну ладно, было приятно снова повидаться.
— И мне тоже, Алиса. Я очень рад, что вы, ребята, снова вместе. Винн действительно скучал по тебе. — Нико коротко рассмеялся. — Нет, он, конечно, ни за что бы в этом не признался — уж слишком гордый. И упрямый.
Алиса слабо улыбнулась:
— Я тоже скучала по нему.
— Передай ему, что я приглашаю вас обоих выпить по коктейлю в моем новом баре. За счет заведения, разумеется.
Алиса снова улыбнулась.
— Обязательно.
Распрощавшись с Нико, она подумала, что, скорее всего, следующие несколько месяцев алкоголь будет для нее под запретом из‑за беременности. Неужели она беременна? Алиса ощущала лишь смятение, страх и тоску вместо радости и волнения. Наверное, также чувствовала себя ее мать — одинокой и отчаянной, когда ее сначала изнасиловали, а потом она еще и узнала, что у нее родится ребенок.
Может, Винн был прав: надо попытаться поговорить с матерью? Хотя бы попытаться.
Она достала из кармана телефон.
— Мама?
— Алиса…
— Тебе удобно разговаривать?
— Да, конечно. Я тебя слушаю.
— Мама… могу я кое‑что у тебя спросить?
— Что‑то случилось? Ты расстроена?
Алиса сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и спросила:
— Почему ты не отдала меня в приемную семью?
— Я думала об этом… в первые дни, но чем дальше, тем больше таяла моя уверенность, что я смогу это сделать.
— Значит, ты… ты хотела, чтобы я родилась?
— Я бы солгала, если бы сказала, что обрадовалась этой беременности. Но где‑то на шестом месяце я поняла, что никому не смогу тебя отдать. А почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас?
— Мама, кажется, я беременна. И я не знаю, как мне быть.
— Ты сделала тест?
— Еще нет. Я только что купила его. Просто я хотела с тобой поговорить.
— Ах, Алиса, я, вероятно, не самая подходящая собеседница для таких разговоров. Во время беременности я испытывала такие противоречивые чувства, и это, вероятно, повлияло на наши с тобой отношения, но…
— Я знаю и прекрасно понимаю тебя. Должно быть, это было ужасно — вынашивать нежеланного ребенка.
— Я не сожалею, что родила тебя. Да, мне пришлось нелегко, и я долгое время отрицала, что это повлияло на меня, но я рада, что ты у меня есть. Наверное, я не очень хорошо умею выказывать эту радость, но, может быть, ты поможешь мне в этом, если хочешь?
— С удовольствием, — ответила Алиса, внезапно охваченная волнением. — Ладно, мам, я сделаю тест и дам тебе знать, что он показал.
Закончив разговор, она ощутила, что в душе зародилась надежда на улучшение отношений с матерью, надежда на будущее с Винном, надежда на то, что у нее родится ребенок.
Собираясь сделать экспресс‑тест на беременность, Алиса заперлась в одной из гостевых ванных комнат наверху, когда услышала шаги Винна на лестнице. Ее сердце бешено заколотилось. Почему муж вернулся так скоро? Она быстро сунула коробочку с тестом в шкаф.
— Алиса? — Винн постучал в дверь ванной. — Ты в порядке?
— Да… Я… Я уже выхожу.
Она нажала на бачке унитаза кнопку слива и открыла кран, притворяясь, что моет руки.
— Алиса, открой дверь!
— Уходи. Я выйду через минуту.
— Нет, я не уйду, — твердо заявил Винн.
Алиса набрала воздуха в легкие, сделала невозмутимое лицо и открыла дверь.
— Неужели нельзя ненадолго уединиться?
Он окинул ее обеспокоенным взглядом.
— Зачем ты заперлась здесь? Тебе нехорошо? У тебя что‑то болит?
Алиса отвела глаза, лихорадочно гадая, стоит ли рассказать о своих догадках, прежде чем точно выяснить, беременна ли, и все‑таки решилась.
— Я… я ходила в аптеку.
— В доме есть болеутоляющие средства. Надо было спросить у меня…
— Я купила не болеутоляющие, — она сделала еще один глубокий вдох, — а экспресс‑тест на беременность.
На лице Винна отразилось изумление, а затем его глаза загорелись, на губах заиграла широкая улыбка.
— Ты беременна? В самом деле? Сокровище мое, это замечательно! А я по дороге домой как раз думал о том, чтобы попросить тебя отозвать заявление о разводе, чтобы мы могли начать все сначала.
— Я еще не прошла тест, — промямлила Алиса. — Как раз собиралась, и тут ты постучал в дверь.
Винн, продолжая улыбаться, нежно обнял ее за плечи.
— Прости, дорогая. Я беспокоился за тебя. Сделай тест прямо сейчас! Будет интересно узнать его результат вместе, правда?
Алиса вздохнула, вернулась в ванную и вынула из шкафа спрятанную коробочку. Пока она проходила тест, Винн ждал снаружи. Наконец Алиса открыла дверь и показала ему тест‑полоску. Результат был отрицательный.
Она услышала разочарованный выдох Винна и сама тоже испытала разочарование, хотя, казалось бы, должна была ощутить облегчение — ведь она не беременна. Но почему‑то эта новость уже не казалась хорошей. Теперь Алиса хотела ребенка. Вот только не от того мужчины, который ее не любит.
Она не просто хотела ребенка. Она хотела, чтобы Винн любил ее так, как любила его она. К чему снова возрождать их брак, если ничего не изменилось? Конечно, теперь он знает о ее прошлом, и она чуть лучше узнала своего мужа, но это не заставило Винна ее полюбить. Он ничего не говорил о любви к ней.
— Не волнуйся, дорогая, — сказал Винн, обхватив ее за талию. — Мы продолжим стараться, и рано или поздно ты забеременеешь.
Алиса высвободилась из его объятий.
— Прекрати! Хватит планировать мое будущее, не спрашивая меня, чего я хочу!
Он нахмурился:
— О чем ты говоришь? Ты ведь хотела, чтобы тест дал положительный результат. Ты хотела ребенка, я знаю, потому что это читалось в твоих глазах, черт возьми! Я ведь чувствую, что ты так же расстроена, как и я.
Алиса не видела смысла отрицать это ни перед Винном, ни перед собой. Время отрицаний закончилось. Сейчас ей нужно понять, чего она хочет, и не соглашаться на меньшее.
— Ты прав. Я хочу ребенка. Но я хочу родить его от мужчины, который любит меня больше всего на свете. А ты не такой. Ты сам сказал мне, что никогда не сможешь полюбить.
— Но мы будем отличными родителями, дорогая, — возразил Винн. — Мы прекрасно ладим. Нам очень хорошо вместе. Ну и пусть между нами нет любви, зато мы уважаем и хотим друг друга. Уверен, на этом основании можно построить крепкую семью.
Алиса вздохнула:
— Я не могу жить с человеком, который отказывается меня любить. Ты борешься с любовью словно это какой‑то смертельный вирус. А я хочу, чтобы меня любили, Винн. Любили вместе со всеми моими ошибками и недостатками.
— Ты мне очень дорога, Алиса. Неужели ты в этом сомневаешься?
Она нервно рассмеялась:
— Похоже, ты просто не можешь даже выговорить слова любви, не так ли? Ты говоришь, что я «дорога» тебе. А что это означает? Это означает, что ты меня не любишь и не полюбишь никогда. Ты либо вообще не способен любить, либо не хочешь полюбить меня.
— Но ты ведь меня тоже не любишь, так в чем проблема?
Алиса покачала головой, раздраженная его неспособностью видеть очевидную правду. Но она не собиралась говорить Винну о своей любви. Зачем? Чтобы он отверг ее признание, обесценил его своим предложением брака без искреннего чувства?
— Я возвращаюсь в Лондон. Сегодня же. Жаль, если это расстроит твоего деда, но уверена, он поймет, что я не могу больше терпеть такой союз, как наш. Я заслуживаю большего, и ты тоже.
На лице Винна по очереди отразилась целая палитра эмоций: сперва смятение, затем гнев, потом шок и снова гнев.
— Вот как! Ты уходишь?! — Казалось, он еле сдерживает себя. — А ты отдаешь себе отчет в том, что твой брат может потерять спонсора, если ты выйдешь из этой двери?
— Да, но я надеюсь, что ты не станешь наказывать Айзека из‑за того, что мы с тобой не можем быть вместе. А что касается денег, которые ты перевел на мой счет… разумеется, я их верну.
— Оставь себе. Ты их заработала, — выплюнул он.
— Ни к чему меня оскорблять, — ответила Алиса, до глубины души обиженная его жестокими словами. — Именно поэтому я собираюсь уйти от тебя сейчас, пока мы не причинили друг другу еще больше боли. Я не хочу, чтобы наш развод был затяжным и нецивилизованным. Мы можем вести себя как приличные люди.
— Приличные, говоришь? Тогда ты вышла замуж не за того человека.
И, не сказав больше ни слова, Винн повернулся и ушел, оставив Алису с ее сожалениями и разбитым сердцем.
Винн был так зол, что ему хотелось пробить кулаком дыру в стене. Алиса уходит от него! Опять! И это после того, как он увидел проблеск будущего, в котором они могли бы быть вместе. Они бы стали настоящей семьей. С детьми.
Но этого не будет. Алиса уходит, потому что никогда и не собиралась возвращаться. Это он заставил ее вернуться посулами и шантажом, надеясь, что она передумает, увидит, насколько хорошо им вместе.
Винн чувствовал, что все эмоции, которые он запер глубоко внутри, вот‑вот взорвутся. Разве он виноват в том, что не может сказать слова, которые Алиса хочет от него услышать? Разве его вина, что он разучился любить, потому что терял тех, кто ему дорог? Любовь и утрата любимого человека были настолько неразрывно связаны в его мозгу, что он не мог разделить эти два понятия, как бы ни старался.
И вот его брак окончательно рухнул. Винн потерпел неудачу. Он не смог вернуть Алису. Придется дать ей развод. Иного выбора нет. Единственное утешение — ей придется ждать еще два года. Винну оставалось лишь надеяться, что они будут такими же мучительными для Алисы, какими стали два предыдущих года для него.
Алиса улетала обратно в Лондон с высокой температурой и ужасным самочувствием — все‑таки она умудрилась подхватить какой‑то вирус, и это из‑за него, оказывается, ее тошнило. А она‑то приняла болезнь за беременность!
Укрывшись одеялом и свернувшись калачиком в кресле самолета, Алиса чувствовала себя ужасно несчастной. Так плохо ей не было даже тогда, когда она впервые ушла от Винна. Ну почему он не может ее полюбить? Неужели она не такая, как все, настолько ужасная?
Даже сойдя с трапа в Милане, Алиса продолжала надеяться, что Винн, опередив ее, прилетел сюда за ней и сейчас признает, что совершил ошибку. Но этого, разумеется, не случилось. Оставалось одно: попытаться справиться со своим разочарованием, чтобы жить дальше. Она ведь сумела сделать это два года назад, значит, сумеет снова.
Когда на следующий день, после того как Алиса улетела в Лондон, Винн навестил деда, тот все еще температурил. Еще вчера Винн решил честно рассказать ему об уходе жены, но сейчас испугался, не ухудшит ли эта новость состояние больного. Однако дольше продолжать затеянный фарс Винн не мог.
— А Алиса сегодня не придет? — спросил Доменико, посмотрев за плечо внука.
Винн пододвинул к кровати деда стул, сел на него и вздохнул.
— Не знаю, как тебе это сказать, но она вернулась в Лондон.
— По делам своей фирмы?
Как легко было бы сказать «да», солгать и подарить деду еще день‑два умиротворения, прежде чем он узнает правду! Но Винн ответил честно:
— Она улетела не только по делам. Дело в том, что… Это неправда, что мы передумали разводиться.
Доменико положил свою жилистую руку на запястье внука.
— Думаешь, я этого не понял?
Винн изумленно воззрился на деда:
— Так ты все знал?
Тот кивнул.
— Я ценю то, что вы попытались сделать. Я знаю, что ты действовал из лучших побуждений. Но ты должен хотеть, чтобы Алиса вернулась к тебе, а не ко мне. Потому что ты не можешь без нее жить, и никто другой не заполнит ту пустоту, которую оставил в твоей жизни ее уход.
Горло Винна сжалось, в груди словно что‑то лопнуло. Он не мог признаться жене в любви, но это чувство жило в его сердце, и больше нельзя было игнорировать или отрицать его. Пора найти в себе мужество осознать это.
— Я люблю ее, дедушка. Но, думаю, я все испортил. Опять.
— Ты сказал Алисе, что любишь ее?
Винн опустил глаза на обручальное кольцо на своей руке. Почему он носил его после ухода жены? Да потому, что любит ее! Он не снял кольцо потому, что это означало бы потерять надежду на воссоединение с ней. Вот почему Винн рекомендовал студию жены итальянским заказчикам — он не хотел окончательно разорвать связь с Алисой, цеплялся за все, что мог, чтобы сохранить ее в своей жизни.
Он снова посмотрел на деда.
— А вдруг уже слишком поздно?
— Сидя здесь и разговаривая со мной, ты этого не узнаешь. Тебе нужно поговорить с Алисой.
Винн вскочил со стула.
— Ты прав. Но как я могу уехать, пока ты еще в реанимации?
Доменико махнул рукой.
— Поезжай в Лондон. Со мной все будет в порядке. Я еще не готов покинуть этот мир. — Его глаза озорно сверкнули. — У меня еще осталось одно дельце.
Прошло сорок восемь часов с тех пор, как Алиса покинула Милан, а муж до сих пор не пытался с ней связаться. Она понимала, что их отношения закончились, но все равно каждый раз, когда раздавался звонок в дверь, сердце Алисы начинало биться чаще в надежде, что на порог шагнет Винн.
Она отправила эсэмэску матери, в которой сообщила об окончательном уходе от мужа, не желая, чтобы родители узнали об этом из газет.
Мать ответила, написав, что придет повидаться, как только сможет.
Спустя пару часов в дверь снова позвонили — приехали мать и отчим.
— Мама? Папа? Почему вы оба здесь?
— Мы беспокоились о тебе и очень расстроились из‑за твоего разрыва с Винном, — ответила мать. — Ты в порядке? Мы можем что‑то для тебя сделать?
Алиса покачала головой и вздохнула:
— Нет, тут никто не поможет.
Мать бросила обеспокоенный взгляд на отчима Алисы.
— Мы чувствуем себя виноватыми, особенно я. Знаю, что была для тебя не лучшей матерью. Я пыталась, но у меня такое творилось в душе после… В общем, я должна была не держать все в себе, а обратиться за помощью. Но теперь все изменится…
— Мама, все в порядке. Вам не нужно ни за что просить прощения.
— Но я хочу улучшить наши с тобой отношения. С тех пор как мы с твоим отцом развелись… Извини, я по привычке все называю Майкла твоим отцом, хотя…
— Все нормально, мама. Майкл и есть мой отец. — Алиса повернулась к нему: — Единственный отец, которого я когда‑либо знала, и другого мне не нужно.
Майкл сморгнул выступившие на глазах слезы и взял мать Алисы за руку.
— Спасибо, дорогая. Твоя мама пытается тебе сказать, что мы с ней сейчас посещаем семейного психолога.
Алиса заметила счастливый свет, сияющий в глазах матери.
— Что происходит?
Мать улыбнулась:
— Мы с папой поняли, что не можем друг без друга.
— Но вы не были счастливы вместе.
— Лишь потому, что не были честны друг с другом, — пояснил Майкл. — А сейчас мы учимся этому. Я не хочу потерять твою мать. Я не хочу потерять семью, которую мы создали вместе.
Алиса не верила своим ушам.
— Значит, вы собираетесь пожениться снова?
— Может быть, — ответила ее мать. — Мы не загадываем наперед. Но на данный момент нам нравится оставлять прошлое позади и жить дальше.
Алиса обняла родителей.
— Я рада за вас!
Вот бы и ей забыть о прошлом и научиться жить без Винна!
Алиса вышла из своей дизайн‑студии и уже собралась ее запереть, когда вдруг увидела идущего по улице Винна. Она прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить бешено заколотившееся сердце. Муж оставил деда в Милане ради того, чтобы приехать и повидать ее? Что это значит?
— Винн?
— Мы можем поговорить?
Алиса отступила в сторону, позволив ему войти в студию, и закрыла за собой дверь.
— Почему ты здесь? Твой дед в порядке? О боже… Неужели что‑то случилось?
Он улыбнулся и обхватил ладонями кисти ее рук.
— Да, кое‑что случилось, дорогая. Я наконец понял, что люблю тебя. Простишь ли ты меня за то, что не сказал об этом раньше?
Алиса недоуменно моргнула.
— Ты меня любишь?
Винн мягко сжал ее руки, его темные глаза сияли.
— Очень сильно. Сам не верю, что у меня ушло так много времени на то, чтобы это признать. Мне не хватало смелости сказать себе, что я не могу без тебя жить. Я так сильно тебя люблю, что не смог снять обручальное кольцо, — ведь это было все, что осталось мне от тебя. А когда моя секретарь Роза заявила, что я был дураком, раз позволил уйти жене, в которую безумно влюблен, я уволил ее, вместо того чтобы взглянуть в лицо правде. Я дважды отпустил тебя. Пожалуйста, скажи, что ты прощаешь меня и вернешься ко мне.
Алиса, плача и смеясь одновременно, бросилась мужу на шею.
— Я тоже тебя люблю!
— Правда? Даже после всех глупых ошибок, что я наделал?
Она улыбнулась:
— Конечно. Люблю тебя. Люблю!
Алиса поцеловала Винна в губы. Он поцеловал ее в ответ.
— Прошу, оставайся моей женой, дорогая! Нам вовсе не обязательно постоянно жить в Милане. Я подумываю открыть демонстрационный зал в Лондоне.
Она покраснела от стыда.
— Все это время ты рекомендовал меня заказчикам, несмотря на наш разрыв. Ты намного лучше, чем я!
Винн ласково погладил ее лицо.
— Ты замечательная. Никогда не думай, что это не так.
Алиса снова улыбнулась:
— В последнее время я много размышляла над своим прошлым и пришла к выводу, что не так уж важно, чья кровь течет в моих жилах. Возможно, я не знаю, кто мой отец, но я знаю, кто я, и это главное.
Винн обнял ее.
— Я люблю тебя такой, какая ты есть, и хочу провести остаток своей жизни, доказывая это тебе.
Алиса погладила его подбородок.
— Какими глупцами мы были! Зря потратили столько времени на то, чтобы воевать друг с другом, вместо того чтобы заниматься любовью.
Темные глаза Винна сияли от переполнявших его эмоций.
— Я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной, несмотря ни на что. Ты для меня важнее того, будут ли у нас дети.
Алиса посмотрела на мужа сквозь выступившие на глазах слезы.
— О, я хочу ребенка.
— Правда хочешь? — Руки Винна крепко, почти до боли, сжали плечи Алисы. — Надеюсь, ты говоришь это не для того, чтобы меня успокоить.
— Я хочу, чтобы у нас с тобой была настоящая большая семья, дорогой, — улыбнулась она мужу. — Как скоро мы начнем над этим работать?
Он улыбнулся в ответ, шепнул: «Прямо сейчас», — и снова приник губами к ее губам.
Винн вместе с Алисой, затаив дыхание, разглядывали в ванной тест‑полоску. В гостиной ждали результатов Доменико Гальярди, Карлотта и Роза. Роза снова работала секретарем Винна, и ее помощь была столь огромной, что у него появилась возможность проводить больше времени с дедом и женой.
На тест‑полоске начали проступать две линии. Рука Винна обвилась вокруг талии Алисы.
— Похоже, результат положительный, — улыбнулся он. — Как считаешь?
Алиса обняла его за шею, чувствуя, что сердце вот‑вот лопнет от переполняющей его радости.
— Думаю, ты станешь лучшим отцом в мире. Ты хоть представляешь, как сильно я тебя люблю?
Винн нежно поцеловал ее в губы.
— Я тоже тебя люблю. Сильнее, чем могу выразить словами. Хотя, надо заметить, теперь у меня неплохо получаются признания в любви, а?
— О да! — согласилась Алиса, целуя его в ответ. — И я никогда не устану их слушать.