Я — спящая принцесса, о которой вы, вероятно, слышали. Но мое имя не Аврора, и я никогда в жизни не прикасалась к веретену. Это не волшебная сказка, которую вам рассказывали, это правдивая история, случившаяся с королевской семьей и Драконьей Королевой.

Драконья Королева правит Тассаросом — королевством по соседству с нашим — вместе с мужем, королем Малкольмом, и их сыном, принцем Сондером. Принц Сондер просил моей руки.

А я всего лишь дитя моих родителей — короля Бертрама и королевы Лисанды. Может быть, я избалована, но не думаю, что я плохая дочь. Мои родители нежно любили меня и хотели для меня лучшего. Принц Сондер не соответствовал их ожиданиям. Вероятно, потому что был буйным сумасшедшим. А также оборотнем-драконом.

Королева Меара не смогла спокойно принять, что предложение ее сына было отвергнуто моим отцом, как бы мягко это ни было сделано. Вместо организации яростной атаки на наше королевство, которое было сильнее, чем ее, даже несмотря на наличие драконьей семейки, Меара решила отомстить более коварным способом. Магическим, естественно.

Она наняла колдунью.

Наверное, вы думали, что Меара сама была колдуньей или кем-то подобным? Нет, она оборотень-дракон и королева, чего и так более чем достаточно. Она поручила создание заклятия другим. У королевы есть свои привилегии и несколько штатных заклинателей. Колдунья пробралась в мои покои и погрузила меня в некое подобие магического стазиса. Это был не совсем сон, хотя я и видела сны, но стазис был моей жизнью. Я не старела, что и было истинным наказанием. Не для меня, но для моей семьи. Обратите внимание, главный обман сказки о Спящей Красавице — сон всего замка. Мой двор не впал в стазис вслед за мной. Все они, включая моих родителей, остались наблюдать за мной, застывшей вне времени, пока они сами старели. Мы потеряли годы друг без друга.

К счастью, это продолжалось не сотни лет, и не было колючих розовых кустов, растущих вокруг замка, чтобы остановить принца, спешащего спасти меня. Единственный плюс, что мои родители не пострадали от проклятия, в том, что они могли искать лекарство для меня. Они обращались к оракулам, знахаркам, мудрецам и колдунам. В конце концов, решение пришло само. Или сам, если точнее.

Это не был поцелуй. Проклятие! Если бы все было так просто. Это была любовь — истинная любовь, без которой нельзя было разрушить заклятие. Но как в реальном мире реальный мужчина мог влюбиться в меня после всего лишь одного поцелуя? Или даже до поцелуя? Это просто смешно. Нет, это было намного сложнее, чем поцелуй. Но я забегаю вперед. Я хочу рассказать свою историю максимально правдиво, и чтобы сделать это, я должна рассказывать ее по порядку. Обратите внимание, это история не о сне. Это история о пробуждении.

Я, принцесса Серафина, пробудилась из своего сна-стазиса, не предполагая, что была проклята. Как-то вечером я просто отправилась в кровать и проснулась 20 лет спустя — все такой же восемнадцатилетней, обнаружив родителей постаревшими и седыми… А на своей руке — обручальное кольцо.

Голова казалась набитой шерстью, такой тяжелой и пустой она была. Я часто чувствовала себя так, когда слишком долго спала. Я потянулась и вздохнула, пробуждаясь, а потом услышала чье-то тяжелое дыхание. Мои глаза распахнулись, но потребовалось несколько минут, чтобы осознать то, что я увидела.

Я лежала в кровати, точно такой же, как и та, в которую я ложилась спать прошлой ночью. Моя спальня оставалась такой же, как и была… за исключением того, что была полна людей. Пожилая пара стояла рядом со мной, мужчина поддерживал рыдающую женщину. Рядом с ними стояли и другие люди — придворные, судя по всему. Они отступили назад, но открыто смотрели на меня. Безусловно, все это — странные вещи для пробуждения. Но самым странным был мужчина около меня.

Он стоял один у противоположной стороны моей кровати, и он был великолепен. Тот тип мужчин, за которым волочатся женщины, не имеющие чувства собственного достоинства. Когда я видела такой тип мужчин прежде, моей обычной реакцией было игнорирование. Этот тип не стоит того. Я принцесса. Я должна быть той, чьего расположения ищут, и вряд ли я сама стану искать чьего-то расположения.

Так что я бросила на его привлекательные черты лишь беглый взгляд, остановившись на бесконечно долгий миг на его глазах. Я не могла справиться с собой: глаза оказались зелеными, как мох в лесной чаще, и мягко мерцали. Я отвела от них взгляд, а затем оглядела мужчину сверху донизу: широкую грудь, мускулистые плечи и рельефные предплечья. Он был прекрасен и сложен как воин. Несправедливо.

— Серафина.

Я услышала голос моей матери и завертела головой, чтобы увидеть ее, но ее нигде не было.

— Серафина, это я, — сказала пожилая женщина.

Я присмотрелась, увидев за морщинами и седыми волосами светло-голубые глаза, курносый нос и родинку на щеке.

— Мама! — поднявшись с постели, закричала я.

Каждый в комнате отступил назад… кроме моих родителей и красавца-мужчины. Мои родители! Да, этот старик был моим отцом.

— Что? Как? — я покачала головой. Память не поддавалась, всего лишь эхо мыслей. — Что случилось со мной?

— О, моя красавица, — моя мать притянула меня к себе и обняла, в то время как отец, не скрываясь, плакал.

— Мама? — Я не знала, что делать. Я начинала бояться. — Расскажите мне, что случилось. Вы пугаете меня.

— Ты спала, — сказал красавец. — Помнишь ли ты что-нибудь? Мысли, образы, чувства?

— Я пошла спать и, — я нахмурилась, — я думаю, кто-то был в моей комнате.

— Был, — подтвердил мужчина. — Колдунья. Мы не знаем, кто наложил на тебя заклятие, принцесса, но заклятие было сильно. Оно погрузило тебя в некое застывшее состояние. Ты спала, но не старела.

Мать вскрикнула, закрыв лицо руками.

— Серафина, — отец убрал мои волосы от лица. — Как хорошо снова смотреть в твои глаза.

— Отец, кто сделал это со мной? Почему?

— Мы думаем, что это была Королева Меара, которая подослала колдунью, — прорычал мой отец. — Потому что мы не позволили ее сыну жениться на тебе.

— Так это она отправила меня в сон? — Я не могла поверить, что она выбрала всего лишь это, среди всех тех ужасных вещей, которые могла бы сделать. — Почему она не убила меня?

— Потому что она хотела, чтобы твои родители страдали, — сказал незнакомец.

— Прошу прощения, мы знакомы? — спросила я его. — Вы ведете себя несколько фамильярно.

— Мы встречались, — он мягко улыбнулся. — Во сне.

— Во сне? — я сказала это смущенно. Что-то шевельнулось в глубине моего подсознания.

— Твоем сне, если быть точнее, — он взял мою руку, и родители отреагировали спокойно.

Я переводила взгляд с них на него, когда поймала краем глаза отблеск золота на моей руке: руке, которую незнакомец приподнял к своим губам для поцелуя. Я все еще пыталась выяснить, откуда взялось это кольцо, когда губы прикоснулись к моей коже. Контакт отправил разряд тока через меня, своего рода осознание. Я резко вдохнула и посмотрела на лицо мужчины. Его глаза мягко мерцали, сфокусированные только на мне. Его губы застыли над моей рукой, пока он многозначительно смотрел на золотую полоску.

— Вы имеете в виду это, не так ли? — прошептала я. — Вы были в моих снах.

— Это было единственным способом добраться до тебя и освободить от заклятия, — мягко сказал он.

— Вы были тем, кто разрушил заклятие? — удивленно спросила я.

— Мы сделали это вместе, Серафина, — нежно поправил он. — Есть только один способ разрушить заклинание — истинная любовь. Ты позвала меня, и я прибыл сюда. Твои родители рассказали мне о заклятии, и я поклялся спасти тебя. Я месяцами работал над лекарством, прежде чем нашел способ попасть в твои сны. Но, в конце концов, мы вместе разрушили заклинание.

— Вместе? — я закрыла глаза. — Истинная любовь? О чем вы говорите?

— Мы любили друг друга в твоих снах, Серафина, — он произнес это мягко. — Мое имя — Рун Бромли, и я твой муж.

Я засмеялась. И ничего не могла с этим поделать. Это было так смешно.

Мой мир — магическое место. Конечно, я могла бы поверить, что была заколдована. Но этот незнакомец зашел слишком далеко. Этот Рун… Что за дурацкое имя Рун? Полагаю, имя вполне себе магическое. Неужели он действительно был тем, кем представлялся: колдуном, который пришел мне на помощь и женился? Проклята одной колдуньей, а освобождена другим.

— Серафина! — мой отец нахмурился.

— Вы решили разыграть меня? — спросила я его. — Не самая смешная шутка. Колдун зачаровал ваши лица? — Я указала рукой на Руна. — Старение вполне правдоподобно.

Лицо Руна стало немного грустным.

— Вижу, ты совсем ничего обо мне не помнишь. Это не удивительно. Сны ускользают из памяти после пробуждения. Но я уверен, что наши сны к тебе вернутся. Если этого не случится, я помогу им.

— Я так не думаю. — Я отодвинула одеяло, и все те, кто не являлся членами королевской семьи, стали покидать комнату. Все, кроме Руна. — Если вы не возражаете, сэр, — я бросила на Руна напряженный взгляд. — Я бы хотела переодеться.

— Действуй, Серафина, — Рун ухмыльнулся. — Я уже и так все видел.

— Отец, выгони его прочь! — я со свирепым взглядом повернулась к отцу. — Скажи этому мужчине, чтобы он вышел. Розыгрыш окончен. Ты не можешь позволять ему говорить со мной в подобной манере!

— Это не розыгрыш, дитя, — вздохнул отец. — Он говорит правду. Единственный способ разрушить заклятие — любовь. Рун наложил на себя опасное заклятие, чтобы объединять свой разум с твоим. Вы двое были довольно долго знакомы, и в итоге поженились. Все это происходило во сне. Потом Рун вернулся в свое тело, и мы провели церемонию здесь, в реальном мире. Это было последним шагом разрушения заклятия, связью между твоим разумом и твоим телом. Это было всего лишь несколько минут назад, сладкая.

— То есть, ты утверждаешь, что я вышла замуж до того, как проснулась? — Я вышла из себя.

— Поэтому мы и собрали здесь всех этих свидетелей. — Моя мать кивнула головой. — Серафина, мы бы никогда не стали обманывать тебя таким образом. Ты должна это понимать.

Я переводила взгляд с мрачного лица матери на лицо отца. Где-то в животе начало нарастать беспокойство. Но я всегда была бунтаркой, и решила докопаться до истины. Существовал лишь один способ проверить моих родителей — единственная граница, которую они бы не пересекли.

— Хорошо, — я прищурилась и посмотрела на родителей. — Если я действительно замужем, тогда моя первая брачная ночь уже позади, верно?

Глаза моей матери расширились, в то время как отец нахмурился. Я расслышала смех Руна позади себя. Я полагала, что поставила их на место, но моя мать на дрожащих ногах пошла к выходу из комнаты. Отец сопровождал ее.

— Вы собираетесь продолжать этот фарс? — спросила я их. — Правда?

— Это не фарс, Серафина, — отец сжал челюсти. — Вы женаты, и ты права, сейчас реализуется твоя первая брачная ночь. Мы намеревались сначала устроить свадебный пир, но вижу, что это единственный способ донести до тебя истинное положение вещей.

— Ладно. — Я поднялась с кровати и скрестила руки на груди. — Устраивайте пир без меня.

Я бы еще поиграла в эту игру — до тех пор, пока мои родители окончательно не признались бы в своем обмане. Но кое-что нарушило мои планы — мои родители скрылись за дверью, плотно прикрыв ее за собой. Теперь я осталась в комнате один на один с Руном. Я стояла, ожидая, когда они вернутся и остановят это безумие, но они все не возвращались.

— Серафина, — мягко сказал Рун. — Это не шутка. Мы женаты. Я люблю тебя, и ты любишь меня.

Я медленно повернулась к нему, ужас прошил мое тело. Даже если это было правдой, я не знала этого мужчину. Я не помнила влюбленности в него, ее не было в моей памяти, ее не было в моем сердце. Рун был для меня абсолютным незнакомцем.

— Теперь ты наконец-то владеешь ситуацией, — кивнул он. — Может, сейчас мы, наконец, поговорим серьезно?

— Или что?

— Эта маска, которую ты надеваешь. — Рун усмехнулся и присел на подоконник. — Иди сюда. Я хочу всего лишь поговорить. Я обещаю тебе, что не ожидаю от тебя интимных отношений, пока ты не вспомнишь нас.

Облегчение затопило мое тело. Разве это не соответствовало моим планам на жизнь? Несмотря ни на что, я была принцессой. И вышла бы замуж за незнакомца. И была бы счастлива, если бы получила хоть маленькую порцию ухаживаний. Принцессы обычно не имеют роскоши выходить замуж по любви. Хотя как оказалось, я смогла себе это позволить.

Какая ирония, что я не помнила этого. К тому же, тот факт, что Рун позволит мне больше, чем любой другой муж — шанс узнать его, прежде чем мы ляжем в постель — создавал существенную разницу. Достаточную разницу, чтобы я добровольно села рядом с ним.

— Все хорошо, — я смело повернулась к нему. — Давай поговорим.

— Первое время я видел тебя в своих снах. — Рун откинулся назад, давая мне чуть больше места. — Я думал, что ты — просто прекрасное создание моего разума. Но было кое-что, что говорило обратное. Я слишком ярко помнил тебя, когда просыпался. И в такие дни меня не покидало ужасное чувство. Когда вечером шел спать, я вновь видел тебя, но ты при этом казалась спящей.

Он тяжело сглотнул и посмотрел в окно. Казалось, Рун засмотрелся на расстилающиеся за окном поля, золотые от созревающей пшеницы, прежде чем его внимание вернулось ко мне.

— Хотя ты не была действительно спящей, — сказал он. — Я попытался разбудить тебя, но ты не отвечала. Тогда я понял, что что-то не так. Я должен был найти тебя.

— Ты увидел некую «спящую красавицу» во сне и решил, что должен найти ее? — скептически подняла я бровь.

— Я ощущал связь с тобой, — улыбнулся он. — Я всегда умел коснуться взглядом, хотя это не главный мой талант. Я знал достаточно, чтобы последовать за собственными инстинктами.

— И эти инстинкты привели тебя сюда?

— Именно так. — Рун поднял голову и осмотрел меня. — Ты предупреждала меня, что это произойдет. Что если ты не вспомнишь наше время вместе, а я попытаюсь рассказать тебе об этом, ты будешь настроена скептично.

— Действительно? — гримасничала я. — И я поведала тебе, как преодолеть мой скепсис?

— Да, поведала. — Его взгляд смягчился, когда он наклонился вперед. — Ты сказала рассказать тебе, где был похоронен Брэндивайн.

Я ахнула, мой рот приоткрылся, в глазах показались слезы. Они всегда возникали в ответ на упоминание моего любимца. Он умер два года назад, и я все еще горевала по нему. Мой Брэндивайн. Он был маленьким львом с мехом, золотым как бренди. Мне повезло, что у меня был такой кот.

Брэнд дожил до преклонных шестнадцати лет, почти такого же возраста, как я, прежде чем умер во сне. Я сама похоронила его под его любимым деревом, на которое он взбирался, будучи котенком, и под которым лежал в свои последние годы. Это был раскидистый дуб в моем личном саду.

— Где? — я смахнула слезы с глаз. — Скажи мне.

— Под дубом, который он любил. — Лицо Руна погрустнело, когда он увидел мою печаль. И он протянул ко мне руку.

Когда я отстранилась, слеза скатилась из его глаза. Он быстро отвернулся, но я заметила ее. Эта единственная слезинка пронзила мою душу как звон колокольчика.

Я редко видела мужчину плачущим. И то, что это случилось не из-за его боли, а из-за моей, было удивительно. Такого рода ответ — мужчина не хотел бы, чтобы женщина видела его — не мог быть поддельным. Его слеза, одинокая капля сочувствия, убедила меня даже больше, чем упоминание моего любимого Брэндивайна.

— Я верю тебе, — прошептала я.

Рун повернулся ко мне со вздохом, совсем не удивленный моим высказыванием. Действительно, он уверенно смотрел на меня своим страстным взглядом.

— Так что же мы будем делать теперь, мой ангел? — голос Руна понизился до глубокого урчания. — Как поступим?

— Расскажи мне о себе, — я откинулась на своем месте. — Напомни мне то, что я забыла, Рун.

Рун и я провели вместе достаточно много времени в моих снах, однако время там было относительно. Что казалось несколькими месяцами, в реальном мире было лишь несколькими часами. Рун рассказал мне, как мы гуляли по фантастическим ландшафтам сна: туманным садам, полных монструозных бутонов, по просторным дворцам в небесах и пещерам, полным драгоценных камней. Когда он говорил, его глаза смягчались, и он смотрел на меня мечтательно и задумчиво. Я хотела чувствовать хотя бы что-то из того, что чувствовал он. Но я не чувствовала.

Мы покинули мои покои через несколько часов его воспоминаний и спустились в большой холл, присоединившись к моим родителям. Они с облегчением смотрели на нас с Руном, но я еще не закончила с ними. Я попросила их о приватной беседе в нашей семейной библиотеке.

Моя мать снова обняла меня, пока отец закрывал дверь.

— Я скучала по тебе, Серафина.

— Я тоже скучала бы по тебе, — нежно сказала я. — Если бы я знала, что мы так далеко друг от друга.

— Ты, — мой отец откашлялся и начал снова. — Разобрались ли вы с Руном?

— Мы поговорили, — сказала я. — Он убедил меня, что это правда.

— Ох. — Отец обменялся с матерью взглядом. — То есть вы не консумировали брак?

— Рун дал мне немного времени, чтобы вспомнить его прежнего.

— Он хороший человек. — Моя мама улыбнулась. — В некотором смысле я довольна тем, как все решилось.

— Еще не решилось, — пробормотал мой отец.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я его.

— Меара сделала это с тобой, — прорычал мой отец. — Может быть, сейчас я стар, Серафина, но я все еще король. И все еще возглавляю самую сильную армию в мире.

— Мы откладывали, потому что не знали, что случится с тобой, если мы навредим Меаре, — сказала моя мать. — Но сейчас, когда ты пробудилась…

— Вы хотите идти войной на Тассарос? — я была шокирована.

— Я хочу, чтобы драконы были мертвы, — челюсти отца сжались. — Каждый из них.

— Ты злишься, что она похитила эти годы у тебя? — спросила у меня мама. — У нас?

— Да. Конечно, да! — нахмурилась я. — Но, возможно, лучше позволить этой вражде умереть.

— Я не позволю этому остаться без возмездия. — Глаза моего отца стали жесткими, какими я их и помнила, и это убедило меня, что он все тот же мужчина, которым я восхищалась.

Его глаза были льдисто-голубыми, прекрасный контраст с маминым глубоким сапфировым взглядом. Чудесным образом перемешавшись, эти два голубых оттенка превратились в мой серый. Мои глаза были цвета штормовых облаков, закрывающих солнечное небо, а мне всегда хотелось, чтобы было наоборот. При моем рождении предсказатель напророчил, что мои штормовые глаза станут знаком всей моей жизни, и я всегда буду приносить шторм или буду в центре него.

— Серафина? — Отец продолжал говорить, в то время как мой разум блуждал где-то далеко. — Ты слушаешь меня?

— Пусть все идет своим чередом, — прошептала я.

— Что?

— Пусть все идет своим чередом, отец. — Я вздохнула с некоторым разочарованием. — Пусть ярость уйдет, и, может быть, мы снова увидим солнечное небо.

Моя мама заплакала.

— Мама, — я подошла и обняла ее. — Ты действительно так хочешь отомстить?

— Нет, это не так, — всхлипнула она. — Я согласна с тобой. Наше счастье более важно, чем наше отмщение. И так прошло слишком много времени, с тех пор как мы были счастливы.

— Да будет так, — мой отец вздохнул, его плечи ссутулились. — Если мир — это то, чего ты желаешь, я не буду отправлять свою армию на войну против Тассароса.

— Спасибо, отец, — я улыбнулась, надеясь, что шторм прошел мимо нас.

Но штормовые облака слишком непредсказуемы.

— Милорд.

Леди Кенсингтон склонилась перед Руном в глубоком реверансе, демонстрируя как главное преимущество свою приподнятую корсетом грудь.

Рун едва одарил взглядом ее и группу окружавших ее хихикающих женщин. Он подошел прямо ко мне и помог спуститься с лестницы в большой зал приемов.

— Моя леди-супруга. — Улыбка отогрела его глаза.

Хихиканье смолкло, и раздался завистливый вздох.

— Мой лорд-супруг. — Было странно говорить это, но вежливость диктовала возвратить приветствие именно в такой форме. — Довольны ли вы вечером? — Я бросила быстрый взгляд на дам, находящихся в зале.

— Едва ли, — усмехнулся он и повел меня прочь. — Ты знаешь, что я не королевской крови? Я некомфортно чувствую себя среди этих лишенных вкуса женщин, которые так откровенно пытаются привлечь мое внимание.

— Нет, я не знала, — прищурилась я. Мне никогда не приходило в голову, что я выйду замуж за мужчину некоролевского рода. — А я не одна из этих лишенных вкуса женщин?

— Конечно же, нет, — нахмурился он. — Ты, я знаю это наверняка, не лишена вкуса. Тебе нет необходимости привлекать мое внимание. Оно уже твое.

Я подавила в себе волну счастья, которую принесли его слова.

— Но я на самом деле ничего не знаю о тебе.

— Тебя расстраивает, что я не принц? — Рун остановился напротив.

— Нет, — пожала я плечами. — Честно, мне не были нужны принцы, которых я встречала. Они обычно…

— Высокомерные задницы? — ухмыльнулся Рун.

— Да, — хихикнула я.

— Ты хотела бы знать больше обо мне? — спросил Рун, сопровождая меня. Мы направлялись к главным дверям замка.

— Конечно, хотела бы.

— Даже если бы это значило посетить дом много скромнее, чем этот?

— Твой дом? — с интересом посмотрела я на него.

— Да. — Он не смотрел на меня.

— Хорошо.

— Да? — В конце концов, Рун взглянул на меня с надеждой. — Ты поедешь со мной?

— Почему бы и нет?

— Из-за этого, — обвел он рукой огромную залу.

— Я не «это», — взглянула я на него с укоризной. — Если ты так хорошо знаешь меня, тебе следует знать и это.

Рун остановился, чтобы открыть дверь для меня:

— Ты права. Мне не следовало удивляться.

— Отлично, — кивнула я и вышла.

Лошади уже были оседланы и подготовлены для нас. Я повернулась, чтобы увидеть ухмылку Руна.

— Может быть, я был не настолько удивлен, — Рун улыбнулся шире. — Едем, моя любимая жена. Я подсажу тебя на коня.

Рун взял поводья у ожидающего грума и предложил мне руку. Я хихикнула, когда взбиралась в седло, взяла поводья и развернула коня, ожидая, пока Рун сядет на своего.

— Это далеко? — спросила я Руна, когда он выровнял своего коня с моим.

— Не очень. — Он вел нас через двор и по разводному мосту. — Особенно, если ты готова к галопу.

— Абсолютно, — ухмыльнулась я.

— Отлично. — Рун ускорил свою лошадь, я последовала за ним.

Дом Руна находился в нашем королевстве, не слишком далеко от замка моих родителей. Я ожидала увидеть некую жуткую колдовскую хижину глубоко в лесу, но это было не так. Мы спешились у усадьбы, расположенной посреди обширных полей. Вокруг было много зелени — виноград обвивал крыльцо, виднелись поля с пшеницей, на небольшом огородике росли различные овощи. Дом был большим и поддерживался в хорошем состоянии. Казалось, что за усадьбой приглядывает гордый мужчина, но это была женщина, которая вышла из дома, чтобы поприветствовать нас. Мама Руна.

— Рун! — Женщина была высокой, крепкой и красивой. Ее кудрявые седые волосы были заплетены и уложены вокруг мягкого лица, одежда была простой, но отлично сшитой. — Ты вернулся домой!

— Я привез к тебе свою жену. — Рун представил меня, пока спешивался. Он бросился к женщине и обнял ее. — Рад тебя видеть, мама.

— Жену? — Она отстранилась от него и посмотрела на меня. — Принцесса Серафина? — Ее лицо потемнело, пока она шокировано переводила взгляд с Руна на меня и обратно. — Ты шутишь?

— Нет. — Рун помог мне спешиться. — Принцесса Серафина — моя жена, мама. Серафина, это моя мать, леди Бромли.

— Миледи, — присела я в реверансе.

— Ты спас ее. — Мать Руна была поражена. Потом она совладала с собой и обняла меня. — Добро пожаловать, принцесса. Входите. Стефан будет рад позаботиться о ваших лошадях.

Она махнула рукой юному мальчику, ожидающему около дома. Он подбежал.

— Спасибо, Стефан.

— Миледи, — он поклонился и принял лошадей.

— Я знаю, ты мог разбудить ее, — сказала леди Бромли своему сыну. — Я знаю, в тебе есть магия. Но я не могла вообразить, что ты женишься на ней.

— Необходимо было большее, чем магия. — Рун взял мою руку. — Любовь разрушила заклятье.

Леди Бромли остановилась и задумчиво произнесла, глядя на нас:

— Да, и как это было?

— Я вошел в сны Серафины, чтобы разбудить ее.

— Я подозревала, что это может понадобиться, — решительно кивнула леди Бромли. — Давайте выпьем чаю?

— Да, с удовольствием, — согласился Рун.

Я нахмурилась. Его тон казался слишком серьезным для такой простой вещи как чай.

— Моя мать читает будущее по чайным листьям, — объяснил Рун.

— О! — Мой интерес резко возрос. Я никогда прежде не говорила с провидцем. — Вы можете рассказать о нашем будущем?

— Возможно, о какой-то части, — кивнула леди Бромли.

Она провела нас в комнату с полированным деревом на стенах и длинным обеденным столом. Рун помог мне присесть, в то время как его мать вышла через дверь в конце комнаты. Через несколько мгновений она вернулась.

— Сильвия принесет нам чай, как только он будет готов. — Леди Бромли села во главе стола.

— Удастся ли мне встретиться с твоим отцом? — спросила я Руна.

— Мой муж умер три года назад, — сказала леди Бромли. — Жаль, что он не дожил до встречи с тобой. Он был бы очень рад.

— Ох, — я чувствовала себя ужасно. — Я прошу прощения, я не знала.

— Все хорошо, Принцесса… Серафина, — она остановилась и рассмеялась. — Это так странно, не так ли? Я вдруг получила в дочери принцессу.

— Есть ли у вас еще дети? — спросила я ее.

— Нет, Рун — мой единственный ребенок, — вздохнула она. — Я беспокоилась о нем, когда он пропал. Какое облегчение, что он дома.

— Мы не останемся надолго, — нежно сказал Рун. — Теперь я буду жить с Серафиной.

— Да, конечно. — Лицо Леди Бромли погрустнело.

— Вы тоже можете поселиться с нами, — предложила я. — Уверена, мои родители согласятся.

— Это очень щедро с твоей стороны. — Леди Бромли нахмурилась и осмотрела комнату. — Но это мой дом. Я хозяйка усадьбы, и не думаю, что была бы счастлива, став скромной леди двора.

— Я понимаю, — кивнула я.

— Миледи. — Юная девушка принесла поднос с нашим чаем.

— Спасибо, Сильвия. — Леди Бромли помогла девушке расставить посуду на столе. Девушка поклонилась и покинула комнату.

— Мы будем часто приезжать, — пообещал Рун матери.

— Это было бы хорошо, — улыбнулась она и разлила чай. — Пожалуйста. — Она поставила чашку передо мной. — Сливки или сахар?

Я добавила немного сахара и посмотрела в окно напротив. За окном несколько рабочих возделывали поля, гуляли домашние животные. Рун мог не быть королевской крови, но он не был рожден в бедной семье.

Его мать была леди, которая сделала его лордом, дворянином. Землевладельцем, но, тем не менее, благородным. Вероятно, поэтому мои родители не препятствовали нашей свадьбе. Хотя я сомневаюсь, что они интересовались тем, кем был Рун, когда он помогал мне.

— Предполагаю, что Рун унаследовал свои способности от вас, — сказала я.

— Да. — Леди Бромли передала чай Руну. — Отец Руна не имел никакой склонности к магии. Но он был хорошим человеком, и я любила его.

— Можно ли научиться магии? — спросила я.

— Только если ты уже имеешь способности, — ответила мне леди Бромли. — Есть ли в твоей семье маги?

— Нет. Никого, о ком бы я знала.

— Какая жалость, — вздохнула она. — Есть еще несколько способов приобрести магический талант, но они редкость. В большинстве случаев, нужно родиться с даром.

— Ясно. — Я поймала странный взгляд Руна, направленный на меня. — Что такое?

— Ничего. — Он сделал глоток, потом кивнул на мою чашку. — Пей чай.

Я пила, периодически отрываясь, чтобы откусить булочку, которую леди Бромли положила передо мной. Рун тихо говорил со своей матерью, и их любовь была слишком очевидна. Я наслаждалась наблюдением за ними, смотрела, как их глаза, такие похожие, загорались схожим образом.

Леди Бромли спросила о моих родителях и вежливо покивала в ответ, но никаких важных тем затронуто не было. Я чувствовала, что все это мы делаем с конкретной целью. Мои ощущения получили объяснение, когда я допила свой чай.

— Отлично, сейчас мы можем закончить с глупостями. — Леди Бромли показала на мою чайную чашку. — Позволишь мне?

— Конечно.

Я передала ей чашку.

Леди Бромли нахмурилась, пока, удерживая чашку двумя руками, вращала остатки чая в ней. Потом она опрокинула их на блюдце. Когда она подняла чашку, маленькие частицы чайных листьев остались на ее стенках. Леди Бромли внимательно рассмотрела узоры, которые они образовали, ее лицо напряглось.

— Это истинная любовь, — прошептала она, легкая улыбка появилась на ее губах. — Ты будешь такой счастливой… — Она моргнула и присмотрелась ближе. — Ты ничего не помнишь о Руне.

— Ничего из моих снов, — призналась я.

Леди Бромли посмотрела на сына с удивлением:

— Медлишь?

— Да, — подтвердил он.

— Как много ты видишь?

— Думаю, что достаточно. — Он бросил взгляд на меня. — Да, достаточно.

— Достаточно для чего? — прищурилась я.

— Я объясню тебе это позже, когда буду лучше понимать, с чем нам придется работать. — Рун поднял руку. — Нет повода для беспокойства.

— И все же ты меня беспокоишь.

— Внутри тебя все еще есть остатки твоего заклятия, — сказала леди Бромли. — Руну необходимо провести больше времени с тобой, прежде чем он определит, как много магии осталось.

— Магии? — Я откинулась на стуле. — Я могу снова провалиться в сон?

— Нет, — ответил Рун немедленно. — Иногда, когда заклятие разрушено, некоторые его следы остаются. Они не могут повредить тебе. Это как зола после огня. Мне просто нужно выяснить, как от них избавиться.

— Ох, — я поежилась. — Хорошо. Но вы видите счастье для нас?

— Сейчас — да, — улыбнулась она.

— Сейчас?

— Будущее непостоянно, — пожала она плечами. — Каждым решением мы можем менять его. Я могу только увидеть ближайшее будущее, то, что случится скоро. Дальнейшее слишком переменчиво для предсказания.

— Что насчет Меары? — прошептала я имя. — Она знает, что я пробудилась?

— Я не вижу никаких признаков, — сказала она.

Я позволила себе перевести дыхание.

— Но слухи распространяются быстро. — Леди Бромли поднялась. — Будьте осторожны.

— Будем, мама. — Рун потянулся через стол и взял мою руку. Он поймал мой взгляд и кивнул. — Я смогу тебя защитить.

— Прекрасно! — Леди Бромли лучезарно улыбнулась. — А сейчас, что насчет детей?

Мы возвращались в замок, когда были атакованы. Не Меарой или ее солдатами. И даже не ее колдунами. На нас напали обычные разбойники — простые мужчины, ступившие на путь беззакония. Они заметили на дороге двоих хорошо одетых людей и решили, что смогут легко поживиться за их счет.

Они ошибались.

Мне не пришло в голову, что Рун и я покинули замок без обычно сопровождавшей меня охраны. Я все еще не полностью восстановилась после столь долгого сна. Иначе я бы настояла, чтобы мы взяли с собой рыцарей. Это не было бы лишним. Рун же не пригласил с нами рыцарей, потому что мы уже были под достаточной защитой — его защитой.

Когда разбойники окружили нас, Рун направил свою лошадь ближе к моей. Потом он поднял руки, игнорируя требования отдать все наше золото и драгоценности. Мой взгляд был направлен на атакующих, но я быстро сфокусировалась на Руне, когда увидела, как его руки начали светиться. Мужчины вокруг нас застыли, их лошади беспокойно перебирали копытами, а наездники смотрели на Руна и меня. К тому времени, как они сообразили, что надо бежать, было слишком поздно. Бриллиантовый свет вспыхнул в ладонях Руна, заставляя меня отвернуться и закрыть глаза. Когда я снова стала видеть, мужчины лежали мертвыми на земле, их лошади били копытами в волнении.

— Серафина, — Рун взглянул на меня с беспокойством. — Все хорошо? Я испугал тебя? Прошу прощения, я действовал импульсивно.

— Испугал меня? — уставилась я на него в изумлении. — Ты просто спас меня… снова.

— Я был тем, кто привел тебя сюда, когда мы наткнулись на них, — пожал он плечами. — Так что я не думаю, что это можно отнести к моим добрым делам.

— Я верю, что это так, — сказала я твердо, глядя на трупы. Дрожь пробежала по телу.

Я никогда раньше не видела убитого человека, а тем более нескольких. Но я знала, что это было необходимо, и еще знала, что сейчас не время для паники. Время быть сильной. Рун защитил меня. Меньшее, что я могла сделать — это не впадать в истерику.

— Что мы можем сделать для них?

— Мы можем послать солдат, чтобы похоронить их, — тихо уговаривал меня Рун, пустив лошадь рядом. — Сейчас я хочу, чтобы ты вернулась в замок.

Я осторожно посмотрела вокруг нас и пришпорила лошадь.

Мы благополучно добрались до замка, затем Рун отправил нескольких солдат похоронить тела. Мои родители заметили суматоху и пригласили нас пообедать вместе. Они хотели услышать все о разбойниках, которые атаковали нас, и о том, что Рун сделал, чтобы остановить их.

Я сидела молча, слушая, как Рун пересказывает события в мельчайших деталях и при этом не хвалит себя. Я задумалась о нем, об этом скромном мужчине, который уже дважды спас меня, используя магию. Если бы это происходило с кем-то еще, я бы назвала это выдумкой; я бы вгляделась глубже, в тайные мотивы, которые он скрывает. Но в случае Руна, я знала, что он не может по-другому. Он видит вещи иначе, чем большинство из нас.

И я нахожу это привлекательным. Я нахожу его привлекательным.

После встречи с его матерью его отношение не удивило меня. Рун вырос в достатке, но мать научила его быть благодарным за то, что он имеет. Он не жаждал золота или сокровищ. Он спас бы меня, даже если бы я была дочерью крестьянина. Все, что имело значение для Руна — та сила, что соединила нас.

Его мать была женщиной цельной, честной и убежденной, но она также была колдуньей. Леди Бромли уважала магию и силу, которая могла обуздать магию. Эта комбинация сделала ее одновременно твердой и обаятельной — мечтательницей, крепко стоящей на ногах. И ее сын был очень похож на нее.

«Если ты хочешь полетать, Серафина, давай полетаем, — Рун обвел руками огромный сказочный мир вокруг нас. — Это все наше. Возьми и управляй. Землей и небом!»

«Только если я смогу взять тебя с собой». — Я обняла его за талию и подняла нас обоих.

Земля осталась далеко внизу, тогда Рун прижал меня крепче. Его глаза вспыхнули травянисто-зеленым, а губы изогнулись в улыбке.

«Твое имя идеально описывает тебя. Серафина — пламенный ангел. Ты снова возносишь меня на небеса».

«Снова?» — я подняла бровь, пока мы поднимались еще выше.

«Ты не помнишь сегодняшнее утро?» — Рун ухмыльнулся.

— Серафина? — голос Руна вернул меня из глубин памяти. — Все хорошо?

Когда я взглянула в реальные глаза Руна, я поняла, что Рун-из-сна имел в виду, и это заставило мои щеки покраснеть. Я сглотнула и отвела взгляд, пробормотав, что все в порядке. Я не была в порядке. Мою кожу покалывало от воспоминаний об ощущении трепета моего тела, подобного тысяче крыльев.

— Серафина? — моя мать бросила на меня заинтересованный взгляд. — Ты выглядишь несколько возбужденной. Нет ли у тебя лихорадки? Возможно, тебе следует прилечь.

— Я хорошо себя чувствую, — я прочистила горло и сделала глоток вина. — Просто вспомнила этих бандитов. Рун показал себя бОльшим героем, чем ему кажется. Он снова спас мою жизнь, мама.

— Тогда я еще более признательна, что вы женились на моей дочери, — улыбнулась Руну моя мать.

— А я испытываю облегчение, что моя дочь получила достойного мужа, который поможет ей править королевством, когда придет время, — добавил отец.

— Управлять, — Рун моргнул. — Я…

— Тебе никогда не приходило в голову, что женитьба на принцессе неизбежно сделает тебя королем? — усмехнулась я.

— Серафина, — моя мать пожурила меня. — Тебе следует разговаривать более почтительно с твоим мужем.

— Возможно, тебе следует показать пример, дорогая, — рассмеялся отец. Потом он перевел свое внимание на Руна. — Однажды ты станешь королем, сынок. Я знаю, это не та жизнь, которой ты планировал жить, но теперь ты должен быть готов к этому.

— Да, Ваше Величество, — Рун кивнул. — Я понимаю. Возможно, вы могли бы дать мне возможность научиться?

— Теперь я уверен, что боги направили тебя к нам, — кивнул мой отец. — Только человек, имеющий потенциал великого лидера, может обеспокоиться обучением тому, как управлять. Да, Рун, будь спокоен. Я научу тебя, всему, чему смогу, прежде чем отправлюсь на покой.

— Спасибо, Ваше Величество, — Рун сделал вдох, чтобы успокоиться.

Когда Рун посмотрел на меня, он обнаружил меня снова внимательно рассматривающей его. Я вовсе не была удивлена, что Рун не задумывался о последствиях свадьбы со мной. Это так похоже на него: гнаться за чем-то, не заботясь о том, что это с собой принесет. Не удивило меня и то, что становление королем является для него ужасающей перспективой. Рун слишком мудр для жажды править королевством. Да, король должен быть силен, но он также отягощен этой силой. Свобода короля очень мала.

Что удивило меня, так это то, что я уже знала все это. Я знала все о Руне после нескольких дней знакомства. Или это были не несколько дней? Эта память появилась только что. Совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба. Были ли и другие воспоминания в моем уме, влияющие на меня и управляющие мной и Руном, тогда как я даже не знаю об их существовании? Основываются ли чувства к моему новому мужу на нашей совместной истории в мире снов, о которой я не помню?

Рун улыбался, как если бы слышал мои мысли, а потом кивнул. Он не был готов к тому, что принесет брак со мной, но он принял это. Он уже принял все, связанное со мной, включая воображаемые миры в моей голове. Возможно, наступило время для меня принять его в ответ.

«Мой ангел», — прошептал Рун, приблизив свои губы к моим.

«Это глупое прозвище, — я игриво оттолкнула его до того, как наши губы соприкоснулись. — Перестань использовать его».

«Нет, это не так», — он фыркнул и откинулся назад.

Мы лежали на мягкой, сладко пахнущей траве на берегу водопада, который ревел за краем нашего плавучего острова. Это было одно из наших любимых мест в моем фантастическом мире. Я уже не знала, как долго жила в мечтах. Все, что я знала, было то, что я проводила большую часть времени, путешествуя через фантастические земли моего разума, прежде чем появился Рун и объявил, что он здесь, чтобы спасти меня.

Я даже не знала, нуждаюсь ли в спасении. Не задумываясь, я путешествовала, погружаясь в грандиозные приключения с участием многочисленных людей и существ, населяющих миры, которые я создавала. Я даже не знала, что они были моими творениями, пока Рун не рассказал мне, что я сплю и грежу. Этот момент оказался тем, что убедило меня в его существовании.

Прежде я видела сны, в которых осознавала, что сплю. Иногда я была способна изменять сон, но это редко продолжалось долго, после того как понимала, что сплю. Неизбежно я просыпалась.

Это время было другим. У меня был момент осознания, а потом накрыла паника. Я чувствовала, что что-то не так и страстно хотела проснуться. Но не могла.

Рун помог мне пройти через это. Он был терпелив и обаятелен. Он объяснил, что случилось в бодрствующем мире, уверил, что мои близкие живы, и у них все хорошо, хотя они и стали несколько старше. Он не сказал лишь, насколько старше. Рун просто сказал, что я сплю уже довольно долго.

Когда я задавала вопрос, как мы разрушим заклятие, он улыбался и говорил, что все, что нам нужно делать — это наслаждаться обществом друг друга.

У меня не было идей, что он имел в виду, пока не наступил день, когда он признался в своей любви ко мне, и я поклялась в любви в ответ. Что-то мерцало в воздухе вокруг нас, а потом прогремело по всему моему сонному миру, подобно вибрации массивного колокола, за исключением того, что мы могли видеть его дрожь. Движение воздуха распространялось повсюду, где мы могли видеть. Я обернулась к Руну в шоке и обнаружила его улыбающимся.

«Мы сделали это, Серафина», — прошептал Рун.

«Сделали что?»

«Любовь — единственное, что может разрушить заклятие, — Рун улыбнулся шире. — Истинная любовь. Это значит, что мы искренне любим друг друга».

«Конечно, это так, — нахмурилась я. — Рун, если заклятие разрушено, почему мы все еще здесь?»

«Просто нужно еще несколько шагов, мой ангел, — он поцеловал меня. — Во-первых, ты выйдешь за меня замуж, Серафина? Ты будешь моей?»

«Да, буду», — я улыбалась, забыв о мире снов, глядя в поразительные глаза Руна.

«Отлично», — он огляделся вокруг меня, и я следовала за его взглядом.

Вскоре мы стояли в искусно украшенной церкви. Грандиозные арки смыкались над нашими головами, витражные окна пропускали разноцветный свет на мраморный пол, и священник в сатиновой рясе стоял перед нами, мягко улыбаясь.

«Готовы ли вы передать себя друг другу?» — спросил священник.

Я перевела взгляд со священника на Руна:

«Как ты сделал это? Я думала, только я могу менять это место».

«Это было то, чего ты хотела, — Рун пожал плечами. — Я просто убедил его».

«Мы действительно делаем это? Прямо сейчас? Без моей семьи?» — я знала, что это глупые вопросы, но я была в шоке.

«Мы женимся здесь, потом я вернусь в бодрствующий мир и возьму тебя в жены там, в присутствии твоих родителей, — объяснил Рун. — Две церемонии создадут границу между твоим разумом и телом, надеюсь, разрушив заклятие. Мы скоро будем вместе и во плоти, Серафина».

«Во плоти», — повторила я шепотом.

«Но, возможно, мы могли бы провести предварительные смотрины», — ухмыльнулся Рун.

Все это происходило утром. Или, по крайней мере, я думала, что это было утром. Время не имело значения в моих снах. Имела значение лишь наша свадьба. Я с нетерпением повторила свои обеты Руну, а потом мы покинули церковь вместе, чтобы обнаружить толпу людей, хлопающих нам и бросающих розовые лепестки. Мы, смеясь, пробирались через них к ожидающему экипажу. Крылатые кони с места в карьер увлекли за собой экипаж, увеличивая скорость, пока их копыта не оттолкнулись от земли, и мы не взлетели в небо.

Они доставили нас на плавучий остров. Рун любил меня часами. А теперь мы лежали, переплетаясь телами: победно обнаженные и еще более победно счастливые.

«Я должен покинуть тебя, мой сладкий ангел», — Рун подарил мне прощальный поцелуй.

«Сейчас?»

«Сейчас, — он кивнул. — Но мы скоро будем вместе. Ты не будешь одна слишком долго, я клянусь».

Я вздохнула:

«Хорошо».

«Я люблю тебя», — Рун прошептал это, начиная исчезать.

«Рун? — я ухватилась за его фантомную форму. — Рун! — он исчез полностью, и я схватилась за пустоту. — Рун!»

Я села в кровати, выкрикивая его имя, и вскоре раздался стук в дверь. Грудь вздымалась, я оглядела свои покои и поняла, что вернулась. Я проснулась в реальном мире. Рун действительно спас меня. Он сделал все, что обещал сделать.

И я, в конце концов, вспомнила его обещания.

— Серафина! — голос Руна раздался по другую сторону двери моей спальни. — У тебя все хорошо?

— Все хорошо, — я выскользнула из постели и поспешила к двери. Я приоткрыла ее и увидела его прекрасное лицо, твердо уверенная, что он мой. — Рун, — прошептала я.

— Мой ангел, — он сказал это с облегчением, — ты вспомнила.

Потом я снова была в его руках. Он был прав и в этом тоже, я не была одна слишком долго.

Деликатное мяуканье прервало наше воссоединение. Я отстранилась от Руна и нахмурилась, прислушиваясь. Рун улыбнулся и вернулся в коридор. Он возвратился с деревянным ящиком в руках.

— Если еще слишком рано для этого, я могу найти ему другой дом, — Рун протянул ящик мне.

Снова раздалось мяуканье, и я открыла ящик. По нескольким слоям ткани катался черный котенок, пытаясь встать на лапы. Он остановился, увидев меня, и прижался к стенке ящика, поставил передние лапы на его край и уставился на меня огромными изумрудными глазами.

— У него твои глаза, — я отметила это с улыбкой.

— Он черный, — Рун кивнул. — Истинно колдовской кот.

Я приблизилась и осторожно достала котенка. Когда я поднесла его к лицу, он положил одну лапу мне на щеку. Мы уставились друг на друга, пытаясь понять, подходим ли друг другу. Потом он наклонился вперед и лизнул мой нос. Меня выбрали. Я прошла кошачьи смотрины. Я рассмеялась, опустив его, чтобы прижать к груди.

— Теперь все хорошо, — погладила я мягкий кошачий мех. — Ты можешь остаться. Но как мне назвать тебя?

Я поднесла котенка к моей кровати и положила на смятые одеяла. Он отправился в путешествие по пушистым горам, в то время как Рун встал позади нас. Его рука погладила мои волосы, навевая воспоминания о храме, и чувство правильности происходящего. Чувство, как если бы он делал это бесчисленное множество раз прежде. Предполагаю, что так и было.

Я посмотрела на Руна:

— Я вспомнила остров.

— И нашу свадьбу?

Я кивнула.

— И после нашей свадьбы?

Я кивнула и покраснела.

— Мы ничего не должны.

Я бросилась в его объятия, в его поцелуй. Он поймал меня на полпути, сжал меня крепче в своих руках и крепко прижался ртом к моему.

О, я вспомнила.

То, как чувствовала его руки на своем теле. То, как его язык казался иссушающим мою кожу. Вспышку, когда его обнаженное тело накрыло меня и смешало мой мир. Рун успокоил меня и откинулся назад, чтобы взглянуть в мои глаза.

— Мы можем подождать, Серафина, — прошептал он.

— До каких пор? — спросила я.

— До тех пор, пока ты не будешь готова.

Я повернулась, подхватила карабкающегося котенка и пересадила его на пол. Он побежал играть с занавесками.

— Я готова.

Взгляд Руна погорячел, затем опустился, охватив все мое тело. На мне была только ночная сорочка — один слой одежды. Но Рун сначала решил избавиться от своей одежды. Я начала поднимать подол ночной сорочки, но он остановил меня.

— Позволь мне начать, ангел, — сказал он. — Ты сможешь привыкнуть видеть мое тело в реальности. Если ты снимешь это прямо сейчас, я не дам тебе шанса полюбоваться мной.

— Хорошо, — мой голос был не громче дыхания.

Его пояс уже был на полу — новая жевательная игрушка для котенка, наряду с его сапогами. Потом плащ накрыл маленький черный комок шерсти, и котенок издал обиженное хныканье. Но я была слишком занята разглядыванием груди Руна, мускулистой, принадлежащей воину, не колдуну. Его плечи были широкими и сильными, его талия — тонкой. Бицепсы вздулись, а предплечья напряглись, пока он развязывал пояс штанов. Я перевела дыхание, когда он развязал шнурок и медленно опустил ткань. Она скользнула вниз вдоль его узких бедер, чтобы упасть вокруг его ног.

И вот он весь. Мой муж. Рун. Мужчина, чье имя — магия. Я помнила его гордо поднимающийся гладкий член. Я помнила ощущения от него в моих руках и в моем теле. Все выглядело так же, как и в моих мечтах. Весь он. Но я еще не торопилась, оценивая вид, создавая новый воспоминания.

— Серафина? — Рун позвал меня. — Достаточно ли ты увидела?

— Не совсем, — дразнила я. — Может быть, если ты повернешься. — Я покрутила пальцем в воздухе.

Рун рассмеялся, но развел руки в стороны и сделал, как я просила. Попросите мужчину покрасоваться, и он сделает это. Он просто не сможет себе отказать. В этом, отдельно взятом случае, я была благодарна этой мужской особенности, потому что вид Руна сзади был не менее великолепен, чем спереди.

Я остановила его, прежде чем он сделал полный круг, прижавшись своим телом к нему. Дыхание с шипением вырвалось между его зубов, и руки охватили мои, удерживая их на его талии.

— Мой ангел, — прошептал он, — если ты не позволишь мне скорее увидеть тебя, ты отправишь меня в ад.

Я хихикнула и уступила.

Рун мгновенно повернулся, схватив мою сорочку и прижавшись своим ртом к моему. Он ненадолго оторвался от меня, только чтобы отбросить мою сорочку в сторону, и продолжил целовать меня. Его руки бродили по моему телу, воспламеняя кожу, как лесной пожар — инферно пылало по их следам. Я задрожала, и он поднял меня на руки, чтобы опустить на кровать. Рун наклонился ко мне, его глаза были так же горячи, как и руки, его колени раздвинули мои. Я позволила ему приблизиться ближе, чем какому бы то ни было другому мужчине. Потом я схватила его за бедра и подвела к своему лону.

— Серафина, — Рун простонал мое имя, проскальзывая внутрь меня.

Я почувствовала лишь краткую вспышку боли, прежде чем удовольствие затопило меня. Его бедра идеально располагались напротив моих, он идеально заполнял меня. Не было ничего, что казалось бы неудобным между нами. Вспышки нашего первого раза внутри мира снов, показанные моим разумом, и то, что я видела перед собой сейчас: две сцены любви слились в одну. Тело и разум, наконец-то вместе.

— Есть вещи, которые ты делал, — прошептала я в его ухо. — Это возможно только во сне?

— Вещи, как эта? — спросил меня Рун, в то время как сам начал медленно потирать очень интимную и чувствительную точку внутри меня.

Я ахнула, мои бедра автоматически двинулись к нему и Рун улыбнулся мне в шею. Он стал слегка покусывать мою кожу. Удовольствие вознесло меня на вершину, и я закричала, в то время как Рун прижал свои губы к моему горлу, наслаждаясь вибрациями моего экстаза.

— Или как эта? — промурлыкал Рун, в то время как ощущение влажного посасывания накрыло мои соски.

— Милостивые боги! — я зарыдала, когда он быстро скользнул в меня.

— Или эта?

Внутри меня, глубоко внутри — где он просто дразнил меня своим членом — появилось давление, как если бы он мягко толкнул туда палец. Снова и снова, в устойчивом ритме, просто толкая и отпуская одно и то же место. Ох, но это место было божественно чувствительным. Дрожь распространилась из него по моим бедрам, и мои ноги начали дрожать. Заниматься любовью с этим волшебным мужчиной оказалось более приятно, чем я предполагала.

Я закричала снова, и в этот раз я кричала его имя.

— Спасибо тебе, Маг, — сказала я в грудь Руну.

Мы лежали вялые и обнаженные на моей кровати. Нашей кровати, поправила себя я. Мы занимались любовью часами, и в конце концов вымотались. Так что чудесная летаргия окутала мои конечности, и я чувствовала себя расплавленным по Руну маслом. Ммм, расплавленное масло на Руне. Аппетитно.

— Это было достаточно волшебно, — пробормотал он.

— Не тебе, — я рассмеялась. — Коту. Я решила назвать его Маг.

Названный кот пробирался вверх по постельному белью, как если бы уже знал свое имя. Маг нашел теплую точку между мной и Руном и устроился там.

— Ты назвала его «Маг»? — Рун потянулся, чтобы почесать голову Мага.

— Да.

— Черного кота?

— Да.

— Таким образом, он Черный Маг.

— Хорошо, что нам потребовалось достаточно много времени, — я начала гладить моего Черного Мага, который начал урчать.

— И он должен стать известным, — Рун постучал по голове Мага.

— Дал ли ты звание рыцаря моему коту?

— Конечно же, нет, — он фыркнул. — Для кота отлично подходит имя «Маг», но сделать его «Сэром Магом Черным» было бы слишком.

— Нам как раз подходит, — я улыбнулась Руну. — Это Сэр Маг Черный.

— Хорошо, Сэр Маг, — Рун поймал котенка, который подарил ему недовольный взгляд. При этом на самом деле Магу было хорошо. — Время тебе уступить дорогу. У меня есть другой вид магии, которому я обучу твою хозяйку.

— Обучишь? — я села и подарила Руну шокированный взгляд. — Меня?

— Я догадываюсь, что ты ничего не помнишь, — он вздохнул. — Ты просила меня научить тебя, как использовать магию. Я рассказал тебе, что, если бы это было возможно, я бы сделал это. Сейчас, я верю, что это возможно.

— Я просила тебя? — Я думала об этом. — Я бы хотела научиться. Но твоя мать сказала, что нужно родиться магом.

— Ты права, — усмехнулся он. — Но пребывание под заклятием в течение двадцати лет оставило на тебе свой след.

— Ты говоришь, что теперь я стала колдуньей?

— Нет, я говорю, что ты могла впитать немного магии, будучи погруженной в нее в течение двадцати лет, — поправил Рун. — Таким образом, комбинации этого с ментальными упражнениями, которые ты выполняла — работая со своим воображением, чтобы создавать миры снов — может быть достаточно, чтобы позволить тебе творить небольшие заклятия.

— Это было то, о чем ты и твоя мать говорили накануне, не так ли? Вещь, о которой ты просил меня не беспокоиться.

— Да.

— Маленькие заклятия, подобные каким?

— Каким?

— Ты говорил, я могу быть способна создавать маленькие заклятия, — я напомнила ему. — Какого рода заклятия?

— Двигать объекты, создавать свет, призывать животных, — он пожал плечами.

— Призывать животных? — я подняла бровь и посмотрела на Мага.

— Ты бы хотела начать здесь?

— Да, — согласилась я. — После завтрака. Я голодна, и я уверена, Маг тоже хочет немного поесть.

— Тогда мой Ангел и ее Маг будут накормлены, — объявил Рун, беря Мага и направляясь к двери.

— Рун?

— Да? — он посмотрел через плечо на меня.

— Может быть, мы сначала оденемся?

Рун посмотрел на свою обнаженную задницу и усмехнулся:

— Ты не думаешь, что двор по достоинству оценит мою…?

— Я думаю, некоторые из членов двора оценят ее слишком хорошо, — я встала и направилась к деревянному сундуку у моей кровати. — И тогда мне придется защищать тебя.

— Я могу отлично отбиваться от группы женщин, — Рун закатил глаза.

— Я говорила не о женщинах.

Лицо Руна побледнело, потом его глаза расширились, и он начал искать свои штаны.

Две недели спустя, я победила умение призывать мелких животных за исключением Мага, которому, казалось, не было совершенно никакого дела до того, что я делала. Хотя у меня получалось со всеми остальными котами. Маг просто был представителем своей расы с лучшими ее способностями. Кроме животных, я также смогла вызвать маленький огонек на своей ладони, хотя он быстро исчез, и еще я смогла создать легкий ветер.

— Эх, жалко, — вздохнула я, помахав рукой и разрушив вихрь воздуха, который создала. — Я могла бы сделать это намного легче с помощью веера.

— Это не точка, — упрекнул Рун. — Ты учишься. Больше практикуйся, и твои магические способности возрастут.

— Я думала, что ты сказал, что я буду способна только на маленькие заклятия?

— Да, но ты можешь сделать эти маленькие заклятия сильными настолько, насколько это возможно. — Рун раскрыл свою ладонь и создал столп пламени в два фута высотой. Потом он помахал рукой, добавляя заклятие воздуха, и швырнул пламя через пустой двор.

Мы практиковались на моем личном дворе, предупредив слуг о необходимости держаться подальше. Это тоже было отличной вещью. В то время как я глазела на лицо Руна, Маг издал кошачье фуканье и улегся на скамейку позади нас. Ничто не впечатляло этого кота.

— Так я тоже смогу делать? — спросила я.

— Это возможно, если ты продолжишь практиковаться.

— Тьфу!! — я закатила глаза. — Хорошо.

— Магия требует трех вещей, — Рун взял мои руки и повернул их ладонями вверх. — Способность, настойчивость и воля.

— Разве настойчивость и воля не одно и то же?

— Не совсем, — он тряхнул головой. — Настойчивость — значит продолжать работать над чем-то, пока ты не получишь результат, которого желаешь. Воля — это желание. Иногда это великая нужда или великая любовь — то, что мотивирует тебя. Это заставляет тебя двигаться вперед, и часто это закрывает пробелы.

— Закрывает пробелы?

— Если, скажем, ты не имеешь достаточных магических способностей для достижения цели, но твоя нужда велика, иногда эта нужда усиливает твои способности.

— Таким образом, если я действительно хочу, я могу получить это? — усмехнулась я.

— Да, Принцесса, — усмехнулся он в ответ. — Как и большинство вещей в твоей жизни.

— Ничто из этого не то, что я действительно хочу, Рун.

— Вот, что происходит, когда вы даете ребенку все, — заключил он. — Он ничего не хочет.

— Может быть, есть одна вещь, которой я хочу, — я подошла к каменной скамье и села рядом с Магом.

— Собираешься ли ты рассказать мне или просто присела здесь, чтобы погладить своего Мага? — Рун перекрестил руки на груди.

— Я хочу свадьбу, — направила я на него твердый взгляд.

— Что? — руки Руна опустились.

— Я вышла замуж за тебя во сне, — я пожала плечами. — Ты женился на мне, пока я спала. Я хочу настоящую свадьбу. Я хочу платье и цветы, я хочу дать мои обеты перед моей семьей и всеми моими подданными.

— Ты просишь меня жениться на тебе? — Рун начал улыбаться.

— Мы уже женаты, — я фыркнула. — Я прошу тебя жениться на мне снова.

— Ох, это другой случай, — пожал он плечами и пошел прочь.

— Рун!

— Конечно же, я женюсь на тебе снова, — откликнулся он, обернувшись через плечо. — Но я не хочу ничего планировать, Принцесса. Платье и цветы… Я оставляю это тебе.

— Это то, чего я и хотела, — я улыбнулась и погладила Мага в удовлетворении.

— Я точно знаю, чего ты хочешь, — голос Руна раздался позади меня. — И всегда буду знать.

Я была наряжена в свадебное платье, когда мать Руна вбежала в мои спальные покои.

— Серафина! — Леди Бромли с трудом дышала. — Где Рун?

— Я не знаю, — я спустилась вниз с табуретки, куда швеи поставили меня, и поспешила к ней. — Что-то не так?

— Мы должны найти его, — сказала она, — и твоих родителей. Драконья Королева приближается.

— Меара?

— Я видела ее в видении сегодня утром. — Леди Бромли схватила мою руку и повела меня к двери, лоскуты шелка слетали с меня, пока швеи спешили закрепить их.

— Сходите за моими родителями, — сказала я горничной, которая сидела на ковре, играя с Магом.

— Да, Ваше Высочество, — она подпрыгнула и убежала прочь.

— Рун! — Леди Бромли тащила меня через весь дворец, выкрикивая имя сына.

К счастью, мы не ушли далеко. Рун был в фамильной библиотеке, всего через три двери от моей спальни. Он вышел с книгой в руке.

— Мама? Что случилось?

— Это еще не случилось, — Леди Бромли схватила руку сына. — Это вот-вот случится.

— И что это? — спросила я.

— Вы двое должны объединиться, чтобы столкнуться с ней, — она соединила мою руку с рукой Руна.

— Столкнуться с кем? — спросил Рун, пока мои родители бежали наверх.

— Меара, — сказала леди Бромли.

Моя мать ахнула, отец выругался.

— Я знал, нам следовало послать армию в Тассарос! — прорычал он.

— Собирайте вашу армию сейчас, Ваше Величество, — сказала леди Бромли. — Но они будут лишь средством отвлечения. Наши дети — те, кто победит дракона.

— Наши дети? — Отец посмотрел на меня расширившимися глазами. — Нет, не Серафина. Она останется в замке вместе с матерью, в безопасности. Я не оставлю ее снова на пути у этой сумасшедшей.

— Ваше Величество, это единственный способ, — начала леди Бромли, но была прервана звуком выстрелов. — Сейчас не время! — прокричала она сквозь рокот. — Отправляйся в самую высокую башню, сынок! — она крепко и коротко обняла Руна, а потом отпустила. — Иди! И возьми свою невесту с собой.

— Нет! — гаркнул мой отец.

— Рун защитит меня, — я поцеловала отца в щеку, обняла маму, а потом побежала за моим мужем. — Этим путем, — я вела его через паникующих людей, которые выбегали в коридоры из комнат замка.

К тому времени, как мы выбрались на открытую, зубчатую крышу башни, Меара уже кружила над дворцом. Черная чешуя, чернее, чем мех Мага, отражала свет умирающего дня. Массивные крылья грозно били по воздуху, каждое движение гремело как удар грома. Она повернула свою гладкую голову и увидела нас … увидела меня. Гладкое драконье тело развернулось к башне, где стояли Рун и я. Ее грудь вздымалась, когда она сделала глубокий вдох, и я знала, что скоро из ее ужасных челюстей вырвется струя огня.

Но ниже нас, во дворе замка, рыцари моего отца сплотились и запускали в Меару копья с помощью баллисты. Как гигантский лук, баллиста отправляла копья через небо в нашего врага. Одна из массивных стрел задела плечо Меары и заставила ее издать крик.

— Вместе, — Рун сжал мою руку. — Мама сказала, мы должны встретить Меару вместе. Добавь своей магии к моей, Серафина.

— У меня слишком мало магии, чтобы о ней говорить! — Мои глаза расширились от страха и беспокойства. — Как я могу добавить ее к твоей?

Меара ревела, мужчины стреляли, и все больше стрел взлетало в небо. Я знала, у нас есть всего лишь минуты, пока Меара не направила на нас свое смертельное оружие.

— Тебе не потребуется много магии, — уверил меня Рун. — Просто добавь ее к моей; помоги мне своей силой.

— Как?

— Воля, — сказал он. — Направь ее ко мне.

Я крепко сжала его руку и закрыла глаза. Внутренне я умоляла силу, которую имела — ту маленькую искру, которую я украла из очень большого заклятия, державшего меня в заложниках — перейти к Руну. Когда я открыла глаза, он все еще смотрел на меня в ожидании.

— Попытайся тщательнее, мой ангел, — голос Руна был спокоен, но я могла сказать, что он на грани паники.

— Я пытаюсь! — закричала я.

Я толкала мысленно. Я умоляла. Я скулила. Я стиснула зубы и приказала. Ничего не случилось.

Потом я посмотрела на его лицо. Его взгляд был направлен на меня, глаза в ужасе расширились, и на его губах застыло предупреждение, которое будет слишком поздним. Я увидела отражение в его стеклянном взгляде: извилистое создание встало на дыбы, вытянув когти-копья. Я собиралась закричать, когда Рун оттолкнул меня и закрыл собой.

Когти Меары сомкнулись на Руне, подхватили его и смели с башни. Я закричала и поднялась на ноги. Она набирала высоту, направляясь в сумеречное небо. Рун болтался у нее в лапах, дрыгая ногами, в то время как его руки заполняло пламя. Пламя против дракона? Это безнадежно; мой муж вот-вот умрет.

Потом я увидела, как пламя Руна взорвалось наверх, в то время как Меара просто повернула голову к нему и выдохнула струю огня. Огонь встретил огонь и прогремел взрыв. Меара взревела и развернулась, перекинув свой приз из одной лапы в другую. Рун пнул ее и направил магию в ее живот, но, казалось, ничто не может причинить Драконьей Королеве боли.

Я закричала, а мужчины внизу выстрелили, но они были бессильны сделать что-либо. Рыцари не могли стрелять своими копьями без риска задеть Руна, а у меня не было ничего, чтобы выстрелить. Я слышала, как мои родители взывают ко мне, но я не могла сделать того, чего они хотели. Я не могла убежать и оставить Руна его судьбе.

Меара изменила курс и снова развернулась ко мне. Я была призом, за которым она прилетела. Рун был просто отвлекающим маневром. Эта мысль разозлила и разочаровала меня. Всю мою жизнь я чувствовала себя бессильной и слабой. Я устала от этого. Ох, как я хотела бы быть воином. Я желала иметь силу, какую я имела в своих снах, где я могла заставить случиться все, что угодно. Где мир был моей глиной. Если бы я имела эту силу здесь, то я бы создала другого дракона из облаков, которые покрывали небо. Чудовище из тумана и магии, которое было бы разрушительно, которое бы прогнало Меару в ужасе….

Я уставилась вниз на мои ярко сиявшие руки, а потом вверх — на небо. Облака собрались вместе, приобретя форму дракона. Рыцари внизу затихли, и даже Рун успокоился в когтях Меары. Драконья Королева не была удивлена и продолжила движение своим курсом прямо на меня.

— Серафина! — закричал Рун, протягивая руку ко мне. — Тебе еще понадобится искра жизни; я могу дать тебе ее!

Я не знала, что он имел в виду, но поверила ему. Я верила Руну, и я верила нам. Я знала, что все, что говорила его мать, было правдой. Вместе мы могли бы победить Драконью Королеву.

Я стояла спокойно, тихо, ожидая правильного момента. Потом, когда Меара приблизилась к башне, пока она поворачивала и набирала дыхание, я прыгнула.

Рун поймал мою руку, как я и знала, и эта искра объединила нас. Я почувствовала, как его магический огонь прошел через меня, наэлектризовал все мое тело. Я взревела от силы нашего заклятия, соединившейся с моими эмоциями … моей волей.

Я освободила магию.

Другой рев стал эхом моего, но был намного более мощным. Меара отпустила Руна, отбросив нас обоих, и толпа внизу закричала. Но мой дракон, выстроенный из снов, облаков и моего большого желания поймал нас. Рун и я упали в текучие лапы. Пушистый дракон опустил голову над нами, защищая нас, в то время как Меара завизжала и дунула на нас огнем. Огонь испарился, и мой дракон из мира снов аккуратно опустил нас на крышу башни.

Потом он направился к Меаре.

Она ничем не могла повредить моему дракону. Рун и я смотрели, держась за руки и улыбаясь, как наша магия побеждает Драконью Королеву. Ниже нас, люди из Ханналея плакали от радости. Его когти, может быть, и не были такими острыми, как ее, но его буйная сила была неукротима. Он отгонял Меару снова и снова. Он повредил ее кости своими мощными ударами, ранив ее настолько, что у нее из пасти пошла кровь. Наконец, Меара признала поражение и отправилась зализывать раны в Тассарос.

Мой дракон из мира снов облетел башню, и я почувствовала, что магия начала угасать.

— Давай отпустим его сейчас, мой ангел, — прошептал Рун.

— Нет, — я боялась. — Я не могу позволить ему умереть, после того, что он сделал для нас.

— Он — это ты, — мягко сказал Рун. — Он из нас обоих. Посмотри, моя любовь.

Глаза дракона вспыхнули, сначала зеленым, как глаза Руна, а потом серым, как мои. Потом этот мошенник подмигнул мне.

— Он будет ждать, — Рун показал на ночное небо, — среди звезд. Если он будет нужен нам снова, наш облачный дракон появится и защитит нас.

— Пуфф, — сказала я.

— Что-что?

— Его имя, — я улыбнулась, в то время как отпускала моего магического дракона. — Его имя Пуфф.

Пуфф растворился в облаках королевства Ханналей, улыбаясь и игриво перекатываясь. Грянул гром — радостный звук — и облака покатились к морю.

— Они мертвы, — сказал Рун с шокированным выражением лица, шагая по нашей спальне.

— Кто мертв, милый? — спросила я.

— Драконы, — он сел на кровать напротив меня и Мага. — Королева Меара, король Малкольм и принц Сондер. Они все были убиты некой принцессой и ее четырьмя братьями.

— Что? — я с удивлением моргнула.

— Тассарос остался без правителей, — кивнул он. — Победители устроили Турнир за корону, и люди в восторге.

— Это чудесно, — прошептала я.

— Мы можем не беспокоиться о возвращении Меары, — Рун улыбнулся.

— Не то, чтобы мы беспокоились, — я усмехнулась.

— Еще бы, — сказал Рун. Он подхватил Мага и переместил его на пол, пока сам скользнул другой рукой по моему платью. — Я думаю, что мы должны это отпраздновать.

— Отпраздновать смерть драконьей семейки? — поддразнила его я. — Почему бы нам не сделать это?

— Отпраздновать смерть наших врагов, как делают это истинные воины, — Рун широко улыбнулся и задрал мои юбки наверх до талии.

— Я не думаю, что истинные воины празднуют это так, — я спрыгнула с кровати и побежала прочь.

Рун поймал меня у окна, но я уже прыгнула. Он упал вместе со мной, путаясь в моем платье. Облака собрались под нами, смягчая наше падение. Потом они медленно поднялись, увлекая нас выше и выше в небо над королевством. Горячие руки Руна чертили пылающие линии на моем теле, они были особенно горячими в прохладном воздухе. Я откинулась назад и расслабилась, наслаждаясь тем, что могла быть с ним в открытом небе. Птица пролетела мимо, повернув голову к нам в удивлении, и я рассмеялась.

— Что именно ты находишь смешным? — Рун спросил меня, сбрасывая мой лиф за край облака.

— Эй, мне придется отправлять кого-то вернуть это.

— Тебе не следует смеяться над твоим мужем.

— Я смеялась над птицей, — гримасничала я.

— Правда?

Рот Руна сдвинулся ниже. Я как раз собиралась сказать больше, когда он накрыл мою грудь, чувствительно посасывая. Вместо этого я застонала и крепче сжала его. Он зарычал, срывая разделявшую нас одежду, и вскоре мои голые ноги скользнули вдоль его мускулистых бедер. Я дотянулась до его толстого длинного члена, но он откатился от меня. Я двинулась за ним, прямо через наше облако. Мы соскользнули и упали вниз всего на фут, прежде чем облака сдвинулись и поймали нас, но свободное падение было ужасающим, особенно, когда Рун воспользовался моментом, чтобы скользнуть внутрь меня.

Я вскрикнула от удовольствия в небесах, в то время как Рун начал двигаться в восхитительном темпе. Он толкнул меня назад, дальше и дальше, подняв мои ноги над своими плечами пока не достиг идеального угла. Не то, чтобы он нуждался в этом. Его магия уже ласкала меня всюду, куда не мог добраться он сам. И лежа на краю нашего облака, пока мои волосы развевались в тумане, я могла видеть свое королевство.

Когда Рун оцарапал мое бедро своей щетиной и поцеловал мою чувствительную точку там, между ног, я подняла бедра и убрала руки за себя, в открытый воздух. Удовольствие стало нарастать, и я подняла взгляд и посмотрела на Руна.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— И я люблю тебя, мой ангел, — поклялся Рун перед тем, как снова вошел в меня и присоединился ко мне в экстазе.

В конце концов, я собиралась все-таки организовать свою настоящую свадьбу. В этом случае я имела в виду свадьбу в бодрствующем мире, в присутствии моих родителей, перед моими подданными и без дымки снов, заволакивающей мои воспоминания. Я медленно вспоминала все события моего двадцатилетнего сна, но они были подобны эху в обширной пещере: всего лишь пережившие истинную смерть призраки того, что было. Даже моя свадьба в мире снов затерялась до уровня эха. Сегодня, однако, все должно было стать незабываемым.

Мои родители радовались возможности провести мою свадьбу еще раз, уже надлежащим образом. Были приглашены короли из соседних королевств и все люди нашего королевства. Специальное приглашение было отправлено принцессе, которая убила Меару.

Церемония должна была проходить в нашей часовне, а прием — в большом зале с последующим переходом во двор и сады. Я помогала в создании моего свадебного платья, а моя мать выбирала цветы. Как финальный штрих, мой отец подал мне корону, которую я надевала по особым случаям. Она была инкрустирована бриллиантами и…

— Что это? — я более пристально всмотрелась в корону, которую держал мой отец.

— Я сделал кое-какие особенные дополнения, — мой отец просиял. — Тебе нравится?

Вокруг короны свернулся алмазный дракон, который был выполнен так, что казалось, будто бы он образован облаками. Его голова находилась точно в центре передней части короны.

— Пуфф, — прошептала я, гладя алмазную голову. — Он прекрасен, папа.

— Я думаю, это уместно — носить символ твоей магии, — он нежно поместил корону поверх моей фаты.

— Моя магия, — я подмигнула своему отражению.

Я все еще не привыкла к мысли, что у меня есть могущество. Маленькая искра, которую, как подозревал Рун, я впитала из чар, расцвела в огромную способность при необходимости защитить его и мое королевство. Я думала, после этого она исчезнет, но она только разрасталась. Рун начал обучать меня, как пускать ее в ход. Наше маленькое приключение в облаках было только одним из многих чудес, произведенных моей магией.

Маг-кот слушался меня теперь, это было чертовски здорово.

Кот стал большим, около фута длиной, и постоянно увивался вокруг моей левой ноги, под юбками. Я не беспокоилась, что он причинит вред. Он был превосходно выдрессирован, вероятно, благодаря нашей способности взаимодействовать друг с другом, и он больше не жевал пояса Руна. Хотя у него завелась привычка приносить мне крысиные трупики. Всякий раз, когда я пыталась выразить, что мне не по вкусу такие подарки, он настаивал, что мне нужно научиться охотиться самой. Хорошо. Я, может, и способна общаться с ним, но это не меняет того факта, что он кот.

— Я горжусь тобой, — сказал мой отец.

— Мы оба гордимся тобой, — добавила мать.

— Спасибо, — выпрямилась я, ментально отправляя Магу сообщение отойти прочь — или я рискую на него наступить. — Я так люблю вас.

Маг выскочил и отправился поваляться на кровати.

— Мы любим тебя тоже, милая, — сказала моя мать.

— Увидим ли мы вас, наконец, должным образом женатыми? — Мой отец протянул мне руку.

— Нет ничего лучше, — я взяла предложенную руку, и мы втроем вышли в галерею, а потом спустились по главной лестнице.

Огромное количество людей собрались в Большом зале, ожидая нас, чтоб препроводить в часовню. Рун уже ждал внутри, у алтаря, вместе с нашим священником. Толпа хлынула в часовню, главные двери открылись, и грянули трубы. Мой отец сопровождал меня и мать, держа нас за руки, спускаясь по красной ковровой дорожке, которая вела к церкви. Возбужденные голоса выкрикивали благословения, когда мы проходили мимо, и мы кивали нашим подданным с благодарностью. В конце концов, мы шагнули внутрь.

Замковая часовня не была огромным зданием, но она была идеальной для нас. Там были витражные окна, расположенные высоко в стене в конце главного зала. Солнечный свет проникал сквозь них, разукрашивая помост, где стояли священник и Рун. Ряды скамеек были установлены по обеим сторонам перед помостом и были заполнены людьми, ожидающими нашего бракосочетания. Эти люди встали, когда новый рев труб сообщил о нашем прибытии. Потом музыканты на верхней галерее начали играть медленную мелодию.

Мои родители продолжили шествие рядом со мной, но мать отошла прежде, чем мы дошли до алтаря. Она заняла свое место в первом ряду, рядом с приглашенными королевскими семьями и матерью Руна, в то время как мой отец и я поднялись по ступеням помоста. Потом мой отец церемонно предложил мою руку Руну, прежде чем спуститься, чтобы присоединиться к моей матери.

— Привет, ангел, — прошептал Рун.

— Привет, колдун, — прошептала я в ответ.

Церемония шла недолго. Мы обменялись клятвами, а потом и кольцами (мы использовали наши старые обручальные кольца), и священник объявил нас мужем и женой.

Все было спокойно. Я не знаю, почему я ожидала, что день моей свадьбы пройдет без сюрпризов. Мои отношения с Руном в целом уже были сюрпризом; почему моя свадьба должна была отличаться? Но то, что случилось, было шокирующим даже для Руна, моего уравновешенного мужа, я увидела, как отпала его челюсть.

Прямо после того, как священник объявил нас женатыми… снова, мать Руна встала и подошла к нам. Аплодисменты утихли, когда она остановилась прямо перед нами на ступеньку ниже помоста.

— Мама? — Рун нахмурился.

— Я должна сделать признание, — леди Бромли сложила руки на груди, — и попросить о прощении.

— Леди Бромли? — Отец встал и поспешил к нам.

— Пожалуйста, Ваше Величество, — протянула она руки. — Дайте мне минуту.

Мой отец неспособен быть невежливым. Он кивнул, но остался стоять поблизости. Вежливость одно дело, но быть глупым — совсем другое.

— Двадцать лет назад мой муж был похищен, — объявила леди Бромли.

— Отец был похищен? — Рун потряс головой. — Я не помню.

— Тебе был только год, Рун, — сказала леди Бромли. — Через два дня после того, как он исчез, королева Меара постучала в мою дверь.

Весь зал ахнул.

— Мама? — рука Руна сжала мою.

— Она сказала мне, что похитила моего мужа, — голос леди Бромли стал громче, чтобы вся часовня слышала ее. — Она сказала, что, если я хочу вернуть его домой, я должна сотворить заклятие для нее.

— Нет, — прошептала я.

Смутная память поднялась на поверхность моего сознания, даже более туманная, чем мои воспоминания о снах. Мои окутанные ночью покои, сумеречная фигура приближается к моей кровати, шепчет слова в темноту.

— У меня не было выбора. — Леди Бромли с трудом сглотнула. — Или я предам мое королевство, или мужа… и я никогда не давала клятвы королевству.

— О чем вы говорите? — голос моего отца разнесся по часовне.

— Я была той колдуньей, которая заколдовала тебя, Серафина, — призналась леди Бромли. — Я сделала это, чтобы спасти моего мужа, вернуть отца Руна домой. Я искренне прошу прощения.

— Ты делаешь это сейчас, мама? — Рун был в ужасе. — На нашей свадьбе?

— Да, — кивнула леди Бромли. — Потому что это не только оправдание, это подарок. Я должна компенсировать ущерб.

— Я простила вас, — я постаралась, чтобы мой голос звучал ясно и сильно. — Я не требую от вас компенсации.

Рука Руна дернулась в моей, и он повернулся ко мне со слезами на глазах.

— Серафина, — прошептал он нежно.

Леди Бромли склонила голову и заплакала.

— Нет, — объявил мой отец. — Это не только твое прощение, дочь. Ты была не единственной, кто пострадал от ее заклятия.

— Только я могу простить это, — сказала я просто. — Зачаровано было мое тело, и мою жизнь она погрузила в сон. Вы были вынуждены ждать, да, но вы были способны жить. Нет, это моя боль, и я буду тем, кто решит, что с этим делать.

Мой отец вздохнул и кивнул:

— Да будет так.

Потом он повернулся к леди Бромли.

— Вы благословлены добротой моей дочери, миледи. Если бы решение принимал я, я бы наказал вас.

— Я понимаю, — сказала леди Бромли безмятежно и подняла глаза на меня. — И твоя доброта только подтвердила мою уверенность, что я сделала правильный выбор.

— Мама? — начал Рун, но леди Бромли подняла руку в запрещающем жесте.

— Пожалуйста, позволь мне закончить, — попросила Леди Бромли. — Принцесса Серафина, я благодарна тебе за данное тобой прощение; я не достойна его. Как ты уже обнаружила, моя магия оставила на тебе метку, и она становится сильнее вместо того, чтобы угасать. Это было по задумке… моей задумке.

— Что? — я нахмурилась в смущении.

— Я наполняла тебя своей силой через связь, которую я образовала с тобой той первой ночью, — сказала леди Бромли. — Сегодня мы завершим процесс.

— Мама, нет! — закричал Рун.

— Все уже начато, сынок, — она нежно улыбнулась Руну. — Не оплакивай меня; я наконец буду с твоим отцом. Я действительно с нетерпением жду, когда обрету покой.

— Ты — вся семья, которая у меня есть, — слеза стекала вниз по щеке Руна.

— Это неправда, — леди Бромли повела рукой в мою сторону. — Теперь у тебя новая семья, и я намерена увидеть, как твоя любовь длится вечно.

— Что это значит? — спросила я.

— В качестве моего свадебного подарка, я дам тебе, Принцесса Серафина, мою магию, я дам вам обоим мою жизнь. В обмен на похищенные мною годы, я предложу тебе и моему сыну бессмертие. Твоя магия работает вместе с его, потому что это моя магия. Теперь она должна связать вас в любви и долголетии. Мой подарок вам, Принц и Принцесса Ханналея — вечная любовь.

С ее последними словами ослепляющая вспышка разорвала ее тело, выкупав меня и Руна в своем свете. Покалывающее тепло окутало меня, а потом проникло под кожу. Мое тело ожило с ощущением, что сила прошла через него и наэлектризовала его до крови и костей. Я задохнулась от притока энергии и сжала руку Руна, когда мы обуздали волны волшебства. Когда я снова стала способна видеть, леди Бромли исчезла.

— Мама! — Рун бросился вперед в пустое пространство, где она стояла.

Все, что осталось — одинокий белый лепесток розы, который был в ее волосах. Рун наклонился над ним и заплакал. Я поспешила к нему, поддерживая моего мужа в его скорби по матери. Собравшиеся наблюдали за нами в смиренной тишине, пока Рун вытирал глаза и смотрел на меня.

— Она дала нам бессмертие, — прошептал он.

— Что это значит?

— Это значит, что у нас есть очень много времени для любви друг к другу. — Рун обнял меня. — Я клянусь, что буду делать это каждой частичкой своего существа. Я люблю тебя, Серафина.

— Я тоже люблю тебя.

— Давай не будем портить ее жертву печалью. — Рун встал и помог мне подняться. — Это день нашей свадьбы. Мама хотела бы, чтобы мы радовались.

— Хорошо сказано, сынок, — кивнул мой отец. — Сочувствую твоей потере, но она права: теперь у тебя новая семья.

— Спасибо.

— Мой новый сын, Принц Рун! — объявил мой отец. — И его жена, моя дочь и ваша принцесса, Серафина!

Вся часовня разразилась аплодисментами.

Рун и я правили Ханналеем в течение многих лет, после того как мои родители ушли на покой. Мы никогда не забывали его мать и ее жертву. Деревня, где она жила, получила ее имя. Когда на смену королевствам пришло современное общество, деревня Бромли сохранилась, и там мы построили наш дом. Замок давно перешел в руки наших потомков, событие, которому мы с Руном были благодарны. Управление королевством достаточно сложное дело для одной человеческой жизни, а делать это несколько жизней подряд слишком изнурительно.

Наши дети не были наделены бессмертием, как мы. Это разбивало сердце — терять их в свое время. Родителям не следует хоронить своих детей. Но мы имели целую жизнь с ними, в целых и любящих телах, и это то, что не дано никому другому. Мы благодарны за это, и за способность присматривать за нашими внуками и внуками их внуков, и внуками их внуков и так далее.

Смертные часто говорят о бессмертии как о проклятии. Что могли бы вы сделать с вечностью? Это действительно горький плод. Вечность — подарок, который мы отказываемся растрачивать. Рун и я используем это время, чтобы наращивать наше здоровье и силу, но только для того, чтобы использовать их на благо другим. Мы старательно работаем, создаем фундамент для облегчения борьбы человечества. Мы видели многих лидеров, которые приходили и уходили, многие правительства поднимались и падали, но через все это, через боль, войны и трагедии, всегда шло добро. Это причина продолжать помогать. И мы делаем это все для нее, леди Файт Бромли. Каждый акт доброты мы совершаем в ее честь, и в каждый момент, когда мы живем, мы чтим ее память через нашу любовь друг к другу. Любовь, которую она сделала вечной.

Вы можете думать, что это странно, что я так хорошо отношусь к ней, после того, что она сделала со мной. Но у любви есть способы заставить вас понять мотивы других любящих людей. Леди Бромли прокляла меня, чтобы сберечь своего мужа. Я бы сделала то же самое, и даже больше, чтобы спасти Руна. И конечно, без этого заклятия, Рун никогда не пришел бы и не разбудил меня.

И жизнь намного слаще после пробуждения от долгого сна.