Комментарий к Пролог

Для тех, кто жаловался.

В начале всегда сложно влиться в чужой мир. Пролог и первая глава насыщены информацией. Дальше легче, клянусь)

Войны внутри Галактического Альянса были окончены, лишь на окраинах еще вспыхивали мятежи, какое-то время в космосе царила стабильность. Но к 2350-му году от рождества Христова хрупкий мир вновь был готов пошатнуться. В человеческой империи — величайшей в Известной Вселенной — зрел раскол. Республиканская партия изо всех сил сопротивлялась насаждаемой военной диктатуре. За время долгого мира полисалютин стал доступен многим, распространившись, как пожар, по обитаемым планетам. Изначально он был разработан военными учеными для продления жизни и боеспособности солдат, позволяя не стареть и оставаться в прекрасном физическом состоянии неограниченное количество времени. Это сокращало расходы на тренировку и транспортировку новобранцев, что было жизненно важно в эпоху затяжных войн.

Теперь же деньги с продаж препарата гражданским лицам продолжали поступать в кассу армии, которая набирала все большую силу и влияние на правительство. Запрещать полисалютин было поздно: люди, наконец-то получившие шанс на вечную молодость, тотчас подняли бы восстание.

В прошлом космические сражения больше походили на удаленную игру в солдатики — на пять десятков, а то и сотню боевых роботов приходился один человек. Однако после встречи с ныне практически уничтоженной расой рауссов все изменилось. Рауссы, обладающие даром влиять на электроимпульсы, сумели обратить человеческий киберфлот против его хозяев, уничтожив большую его часть и попутно разнеся несколько стратегически важных планетарных баз. Обжегшись на молоке, дуют на воду — и живые солдаты вновь заняли место в строю.

Главными союзниками человечества в космосе были телепаты-лароны из созвездия Треугольника, и зеленокожие сиуэйты — уроженцы карликовой галактики Кас Ди. Но в последние годы королевство Сиуэ уже не было так лояльно к людям, как раньше…

«Тау» — флагманский крейсер Флота Кассиопеи, оперативно-стратегического объединения Космофлота в созвездии Кассиопея, стоял на рубеже владений сиуэйтов. Поблескивающие точки рассыпанного вдоль границы флота выглядели как скопление звезд. Единственный большой иллюминатор на этаже был вечно оккупирован солдатами, изнывавшими от скуки в промежутках между тренировками, призванными поддерживать их в бодром состоянии. Уже месяц они кисли здесь после службы в туманности Коня, где остатки мятежников Алиры перехватывали государственные поставки ресурсов, добывающихся в глубине нескольких газовых гигантов, и исчезали в бесконечных туманных лабиринтах космоса. Гоняться за контрабандистами и уничтожать их базы было гораздо увлекательнее, чем сидеть на месте, демонстрируя мощь в качестве составляющей самого большого флота Альянса.

Дим досадливо поморщился, увидев у иллюминатора троицу из соседнего отсека Кью. Пи, его собственный, в данный момент превратился в натуральный восточный базар: в подразделение наконец прислали новенького на место ушедшего на пенсию Тайма. Тайм Диму нравился. Ну то есть как нравился — Дим мог терпеть его присутствие даже во время чтения. Читать Дим любил. Когда его отвлекают во время чтения — нет. Тайм умел молча заниматься своими делами, не пытаясь нарушить благословенную тишину дурацкими вопросами и комментариями, призванными заполнить воображаемую пустоту. А теперь Тайм улетел домой, на Цереру. Вместо него в отсеке десантного подразделения Пи появился Лэн, привез с собой запах вольной жизни и новости с самой Земли, превратив сослуживцев Дима в стаю любопытных трещащих сорок. В отсеке невозможно было находиться, туда слетелись все уроженцы Солнечной Системы…

Дим зажал подмышкой планшет, взъерошил темные волосы и прикинул, куда еще можно приткнуться, коротая вечер за книгой. Податься было решительно некуда, тихих местечек в вечернее время на крейсере было катастрофически мало. Дим вздохнул, нацепил на лицо заговорщескую улыбку и подошел к парням, негромко разговаривающим у залитого звездным светом стекла.

— Слыхали, к нам прислали новенького. Прямиком с Земли, совсем теплый. Говорят, привез новые трифильмы и свежую коллекцию голографики. Бегите, пока его не разобрали на атомы!

Солдат как ветром сдуло. Дим удовлетворенно улыбнулся, уселся на подоконник и, вытянув ноги, открыл планшет.

В команде Дима было пятеро десантников — людей, включая его самого, и Яан, разведчик из народа сиуэ — редкая ценная птица. С кем отправили зеленокожего сиуэйта — те и пойдут первыми, заслужат медаль и прибавку к зарплате, если повезет… или вляпаются в самое дерьмо, если нет… Выходя на задание, все знали: сиуэ нужно будет вернуть на базу любой ценой, добытая информация была всяко важнее жизни рядовых космодесантников, почти ничем не отличающихся от боевых машин пехоты. Яан вполне мог сам постоять за себя, реакция сиуэ превосходила человеческую, а техника контактного боя этой расы и вовсе была легендой. Однако в ряде случаев все же гораздо лучше помогал старый добрый боевой экзокостюм с бластером…

Командиром звена был, конечно, ларон. Непропорционально большие радужные оболочки глаз и малый рост делали представителей этого народа похожими на детей. Самый высокий ларон был ростом по плечо среднему десантнику, но они обладали гораздо более важным качеством: способностью читать мысли, если только объект обладал схожим разумом и был готов раскрыться, а так же могли объединять несколько сознаний, образуя сцепку. Тогда отряд мог действовать как единый организм, мгновенно обмениваясь информацией и принимая наиболее рациональные решения в ходе боя. Добродушный характер ларонов снискал им славу главных шутников Альянса, лучший комплимент среди народа Лар можно было перевести как «Ты насмешил меня». Почти все командиры десанта были ларонами.

Командира Пи звали Нузза. Ларон стоял в коридоре, наблюдая за возней своих подопечных в кают компании. Основная волна любопытных уже схлынула, Зигги, плотный темнокожий уроженец Альдебарана, как раз закрывал дверь за последними гостями. Нузза проскользнул внутрь.

— Ну и ну, — протянул Зигги, облизнув полные губы, — столько народу у нас я в последний раз видал, когда Тайм поймал передачу с Альнитака!

— Точно! — заржал Стэн, — с голыми илерийками!

Нузза широко улыбнулся веснушчатому новенькому. Тот вытянулся, увидев нашивку командира.

— Вольно, — сказал ларон, — Добро пожаловать в команду, Лэн. С людьми ты уже познакомился… Я Нузза из народа Лар.

Бусины на косичках командира мелодично звякнули, он протянул Лэну руки в ларонском жесте приветствия. Десантник неуверенно ответил. Нузза серьезно взглянул на Лэна и спросил: — Ты проходил курс расовой культуры, не так ли?

Лэн почесал в затылке и жалобно наморщил рыжие брови.

— Ну… я должен был проходить его, да… но выбрал углубленную механику, сэр. По-моему, умение залатать экзокостюм чуток полезнее, чем умение болтать… Но про ларонов я знаю, — поспешно заверил он, — и даже язык… у отца лучший друг из ваших. Виноват, сэр, — снова вытянулся он, увидев гримасу неудовольствия на лице Нузза.

— Ты знаешь язык сиуэ?

Лэн недоверчиво ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз.

— Они же вроде не говорят, только это… руками машут… Сэр?

Зигги фыркнул, сидящие напротив Стэн и Экс переглянулись. Парни были похожи, как два близнеца, поэтому жест вышел комичным, словно один из десантников был всего лишь отражением другого в зеркале. Нузза поджал губы.

— Их немного во флоте, как я слышал, — продолжал Лэн, — так что…

— В нашем звене служит сиуэйт, — вмешался Экс, отбросив со лба отросшую светлую челку.

Ларон покачал головой, глядя на него. В свободное время они, прошедшие вместе множество боев, иной раз позволяли себе нарушить субординацию, но в присутствии новичка это было непозволительно.

В первую секунду Лэн растерялся, потом нахмурился.

— Ну и что? — бросил он, — мне с ним детей не крестить. А если уж командир — ларон, то на миссии будет общая сцепка, слова там не нужны.

— Ты исповедуешь христианство? — прищурился Нузза.

— Нет, — растерялся Лэн, — это просто выражение такое… значит…

— Я знаю, что оно значит, — перебил Нузза, — ты хоть раз бывал в сцепке?

— Только в симуляторе, сэр, — признался Лэн.

— Завтра с утра ты отправишься на ускоренный гипнокурс языка и традиций сиуэ. Это приказ.

Ларон повернулся к двери, косички снова зазвенели. Через мгновение створка отошла в сторону и в помещение вошел Яан. Четверо подняли руки в приветственном жесте, сиуэйт ответил тем же, на мгновение задержав взгляд ярко оранжевых глаз на новеньком, все так же неподвижно стоявшим перед командиром.

— Я вас оставлю, — проговорил Нузза, — да пошлют вам добрый сон великая Ллау… и Христос, — добавил он, глянув на Лэна.

Когда за командиром закрылась дверь, Лэн рухнул на диван и застонал.

— Ненавижу гипнокурсы! После них башка три дня трещит!

— Это да, — поддержал разговор Стэн, — мне как-то надо было заменить убитого механика на Эгейре, пришлось пихать в голову целых три информблока. Я потом неделю есть не мог — все обратно лезло…

Сиуэйт повернулся к Зигги и быстро заговорил на языке жестов. Тот ответил ему в том же темпе, поразив этим Лэна. Он обвел взглядом компанию и спросил: — Вы что, все его понимаете?

— Конечно, — ответил Экс, — и устный язык тоже.

— Он и разговаривать умеет? — поразился Лэн, — а почему тогда…

Сиуэйт вновь обратился к Зигги. Тот посмотрел на Лэна.

— Яан спрашивает, почему ты говоришь о нем в третьем лице. Так говорят либо о тех, кого презирают, либо о тех, кого боятся.

Сиуэ прищурился, глядя на новичка, и сказал несколько бесшумных фраз. Его ладони были закрыты черными перчатками без пальцев, движения рук походили на танец.

Зигги тихонько фыркнул и перевел: — Поскольку Яан видит тебя впервые, и ничем не заслужил презрения, он делает вывод, что ты его боишься…

Лэн встал и упер руки в бока, оглядев стройного сиуэ.

— Передай ему, что я и трех таких зеленых лягушек не испугаюсь!

Яан поджал губы, пряча улыбку. Зигги заметил: — Ты можешь говорить напрямую, сиуэ не глухие, хоть и предпочитают молчать.

— А правда, что им закон позволяет спать только со своими? Как они решают вопрос без баб, в космосе? — осклабился Лэн, — трахаются между собой?

Яркие глаза сиуэ на миг потемнели. Зигги послушно переводил его жесты.

— У них строгие законы в смысле деторождения, но нет закона, запрещающего отыметь робота… — Зигги с трудом сдержал смех, и продолжил — а поскольку Яан видит, что ты ненамного разумнее… и точно не родишь ему детей… это не будет нарушением… — переводчик не выдержал и расхохотался, а за ним подхватили и все остальные.

Лэн зарычал и шагнул вперед, сиуэйт остался на месте, внимательно глядя ему в глаза. Даже с учетом того, что громила-десантник был выше сиуэйта на голову, испуганным Яан не выглядел. Лэн подцепил его за форменную безрукавку и притянул к себе.

— Эй, может, хватит? — подскочил Стэн, но Экс остановил его.

— Погоди, Стэнли… Ты же видишь, новенькому будет полезно узнать о культуре сиуэ. Урок первый…

Он не успел договорить, как вдруг сиуэ, только что беспомощно висевший в лапищах Лэна, сделал быстрое движение, изогнулся и прижал новичка к холодному полу кают-компании. Лэн ошарашенно глядел на ножки стола, оказавшиеся у него перед лицом, но лежал смирно: рука готова была затрещать. Яан встал и отошел в сторону, давая Лэну возможность подняться.

Экс глядел на новенького с веселым сочувствием.

— У сиуэ есть еще один язык — язык тела. В бою они не просто машут кулаками — они говорят. И лучше не проси меня перевести сказанное сейчас, — усмехнулся он.

Дим шел по коридору, направляясь к своему отсеку как вдруг из-за угла вылетел новенький, едва не сбив Дима с ног.

— Эй, полегче, — проворчал Дим, — смотри, куда прешь, юноша.

Присмотревшись к Лэну, он неохотно спросил: — Что стряслось, землянин? Увидел под кроватью арахнула? Ну, почеши ему за ушком…

— Там! Этот… — выпалил Лэн, — откуда я знал, что наткнусь на проклятого зеленорылого здесь, да еще у себя в отряде?!

— А-а, это ты про разведчика? — усмехнулся Дим, — что, стереовизора пересмотрел дома? Злобные сиуэ угрожают безопасности Альянса?

— А разве нет? — набычился Лэн, — командир послал меня на гипнокурсы культуры этих гребаных лягушек! Зачем, если к их границам уже подогнали флот?!

Дим тоскливо вздохнул. Ну уж дудки, просвещать молодежь — не его конек.

— Нузза все правильно сделал. Тебя, дурака, учить и учить… А пока, чтобы дожить до завтра, советую запомнить: засунь свою дурацкую ксенофобию в жопу, не ссорься с Яаном. А решишь подружиться с ним — не пытайся здороваться привычным способом, не хватай сиуэ за руку, если хочешь остаться жив.

— Ну, на счет дружбы ты загнул, — фыркнул Лэн.

— Зря, — коротко бросил Дим, и направился дальше по коридору.

— Погоди, — придержал его десантник, — а почему за руку-то нельзя?

— Потому что кожа сиуэйтов чувствительнее нашей, особенно ладони. Ты видел перчатки? Взять сиуэ за руку — все равно, что дернуть за член. За такое можно огрести по полной программе и не дожить до медотсека…

Комната была пуста: на панели объявлений светилась иконка с жареной индейкой. Поразмыслив немного, Дим решил, что побыть, наконец, в тишине, ему хочется больше, чем ужинать. Он достал из шкафчика консервированный сэндвич и завалился на кровать. Через некоторое время в спальню вошел Нузза. Дим кивнул ему и протянул бутерброд. Командир покачал головой и сел на соседнюю койку. Дим и Нузза были самыми старыми членами отряда. Век жизни народа Лар составлял всего шестьдесят — шестьдесят пять земных лет, Дим был намного старше ларона, и тот иногда приходил поделиться мыслями, прислушиваясь к мнению зрелого вояки.

— К сцепке нужно добиться мира в отряде любой ценой, — вздохнул Нузза, — нас могут послать на миссию в любой момент.

Дим поднял глаза от книги.

— Не волнуйся, командир. У нас хорошая команда, справимся… А новенький может и не задержится, знаешь ведь, такие идиоты долго не живут.

Ману Имачири взяла с ленты конвейера свой коктейль, на миг вспомнив живых барменов, все еще работающих на Земле. Она с удовольствием разглядывала многочисленных посетителей бара, придумывая истории их жизни у себя в голове. Это было одним из любимых развлечений Ману. Она была молода: сорок лет — не возраст для офицера, благодаря инжекторному браслету на запястье она выглядела максимум на тридцать, как и все получающие полисалютин военнослужащие, а короткий ежик черных волос и вовсе превращал Ману в девчонку.

Благодаря большому рвению и таланту пилота ей удалось быстро подняться по карьерной лестнице, и вот она здесь, на флагманском крейсере самой большой эскадры Альянса, готовится приступить к обязанностям второго пилота…

За стойку, отрегулировав высоту сидения, уселся ясноглазый ларон. Ману просияла.

— Ри-Шанн, я так рада видеть тебя!

Она на миг прижала его руку к своей щеке, показывая высшую степень симпатии.

— И я тебя, Ману Имачири. Как прошел полет?

— Отлично. До сих пор не верится, что я здесь! Спасибо, что замолвил словечко.

— Не стоит, — смутился Ри-Шанн, — мое мнение не сыграло роли, я ведь командую десантом, а не пилотами… Как тебе наш «Тау»?

— Красавец… С одной стороны, не терпится опробовать его в деле. С другой — это ведь означает войну, — вздохнула Ману.

— А команда? — продолжал расспрашивать ларон.

Взглянув в его горящие непритворным любопытством глаза, Ману вспомнила поговорку: «С кем не сможет поладить ларон — не сможет поладить никто».

— Капитан Баллок мне понравился. Такой спокойный, улыбчивый… был бы похож на мудрого дедушку из сказок, если бы не молодое лицо, — фыркнула Ману. — Третьего пилота я пока не видела, а вот первый…

Она недоуменно покачала головой. Ри-Шанн расхохотался.

— Давай, скажи это!

— Ммм… Самовлюбленный наглый хлыщ?

Ларон довольно кивнул.

— Формулировки разнятся, но при первой встрече с Глассом все говорят одно и то же. Впрочем, как и при второй…

— Но его все же назначили первым пилотом… Значит, мы неправы?

— Не совсем, — признал Ри-Шанн, — Аллен Гласс и правда страдает некоторым… нарциссизмом… и немного перебарщивает с модификацией униформы…

— Немного?! — вскинула бровь Ману, — да он выглядит, как манекен!

— Скорее, как релакс-андроид, — фыркнул ларон, — по нему сохнет половина экипажа, особенно женщины…

Ману ухмыльнулась и допила стакан, вернув его на проплывающую мимо ленту.

— Но несмотря на все это, Гласс — профи высочайшего класса, один бесценный засранец на миллиард, как говорит капитан Баллок.

— Посмотрим, — кивнула Ману, — в любом случае, я предпочитаю работать в обществе мужчин, они проще и понятнее.

— Согласен, — хмыкнул ларон, — хоть наши женщины и отличаются от ваших, частенько я не понимаю, чего от меня хочет моя собственная жена…

Он помолчал, глядя на сверкающую голографику под потолком. С длинных сиреневых лиан свисали белые цветы, покачиваясь на невидимом ветру, потом картинка сменилась на морской пейзаж с двумя лунами. В лицо пахнуло соленым океанским ветром.

— Долго мы тут не просидим, война на носу, — наконец проговорил Ри-Шанн, — Правда, не понять какая именно… Говорят, несколько пассажирских кораблей пропало. И всадники чертовы…

— Всадники? — переспросила Ману.

— Ну, контрабандисты из Коня себя так называют… Мы ведь только оттуда. Парней жалко, в последней операции я потерял восьмерых… андроидов я не считал.

Ману поджала губы и взяв маленькую рюмку, молча выпила до дна.

— В память о роботах.

Ларон удивленно взглянул на нее.

— Своих ребят вы уже помянули, — пояснила Ману, — Кто-то же должен скорбеть и о роботах… Хотя бы помнить — сколько. Если бы не они, твоих парней бы полегло гораздо больше.

Ларон грустно улыбнулся и кивнул.

Доктор Гард Оста сдвинул стопку бумаг и положил на стол шахматную доску. Нур Баллок, капитан крейсера «Тау» стал не спеша расставлять на ней потертые метапластовые фигуры. Игрокам перевалило за сто, Нур шутил, что оба уже давно вышли из моды, как и любимая ими игра в шахматы.

— Домой слетать, что ли… — проворчал Гард, — Пока политиканы соревнуются в красноречии, можно умереть, если не от старости, то от скуки.

— А тебе подавай адреналин? — хмыкнул в усы капитан — Давно солдат на хребте не таскал?

— Слишком давно… Я нанимался главврачом на действующий боевой крейсер, а не свадебным генералом на его муляж…

Нур покачал головой.

— Генерал здесь пока я, слава Аллаху, и надеюсь, Он избавит нас от гражданской войны…

— Восстающие против власти — уже не граждане, — сварливо возразил доктор.

— Ты говоришь, как Арман Фрай — поморщился Баллок, — Меня тошнит от его речей. Если Фраю удастся прижать министерство, мы надолго завязнем в кровавой каше войны всех со всеми…

Он передвинул пешку и оперся на подбородок, ожидая ответного хода противника.

— Слава всем богам, в которых ты до сих пор веришь, главнокомандующим армии пока является Фрай, — оскалился Гард, — И он знает, что делает. Давно пора навести здесь порядок!

— С этих слов начинали все диктаторы в истории.

— Я не считаю слово «диктатор» синонимом слова «ублюдок». В трех парсеках отсюда пропало три гражданских пассажирских лайнера. Кто за этим стоит, по-твоему?!

Капитан нахмурился, глядя на доску, и выставил защиту против черных, передвинув коня.

— Кто угодно, включая сбой системы и дрейфующую нейтронную звезду.

— Как ты все еще жив, с твоей-то наивностью, Нур? — доктор обошел линию обороны и небрежно снял с доски съеденную белую ладью, — Да еще дослужился до высоких чинов? Сиуэ угрожают поднять свой флот, если Земля не отзовет торговые санкции. Они сбили уже три дрона! Это мятеж, черт возьми! Почему ты защищаешь их?!

Баллок досадливо цокнул языком и перешел в нападение, забрав у Гарда слона.

— Потому что они — наши родственники, нравится тебе это или нет. Межрасовых детей становится все больше. Кроме того, у сиуэ есть причины возмущаться! Условия, на которых они вошли в Альянс семьдесят лет назад, теперь, благодаря твоим любимым милитаристам, больше напоминают удавку на шее, чем мирный союз.

— Времена меняются… — поднял брови доктор, — надо чем-то жертвовать. Я бы уже давно показал сиуэйтам, кто во Вселенной хозяин, тем более что без поставок «Эс Эл» они все равно перемрут через сотню-другую лет…

— Вот именно, — нахмурился капитан, — То, что делают сиуэ — жест отчаяния, а не агрессии…

— Ты стал стар и сентиментален, Нур.

Баллок сделал рокировку и поднял глаза на Гарда.

— Я всегда таким был. А вот ты, Гард, несешь в последнее время больше чуши, чем обычно… не знаю, почему я до сих пор называю тебя своим другом…

— Потому что больше никто не может поставить тебе такой блестящий мат! — рассмеялся доктор, и со стуком поставил ферзя, сбросив белого короля с доски.

Услышав вызов командира, Нузза подобрался и торопливо накинув китель, направился по центральному коридору в кабинет Ри-Шанна. Знакомые между собой лароны общались телепатически, используя человеческие средства связи лишь на больших расстояниях.

Командир десанта выглядел довольным. Нузза расслабился: значит, дело не в том, что проблемный новичок натворил каких-нибудь глупостей.

— В одном парсеке от нас замолчал жилой планетоид, — начал Ри-Шанн, выводя на экран стола фотографии планетарной съемки, — сигнал поступил от торгового корабля, они хотели запастись там водой, послали запрос, но диспетчер не ответил. После этого корабль послал тревожное сообщение, сел и пропал. Радары дронов не обнаружили рядом никаких других кораблей, все выглядит тихо… Слишком тихо. Надо спуститься и проверить. Посылают одно звено десанта и три звена пехоты, на всякий случай. Готовь парней, вылет через двенадцать часов.

Лэн Миллер моего авторства: https://ibb.co/XXQ6Dyr

Вошедшую в атмосферу капсулу немилосердно трясло. После вчерашнего гипнокурса все еще ломило в затылке.

Толчок.

Лэн стиснул челюсти. Не хватало опозориться, вывернув завтрак на товарищей еще до начала первой миссии.

— Все готовы? — раздался голос Нузза, — Лэн, ты как?

— Нормально, — сквозь зубы ответил тот и закрыл глаза, постаравшись перед сцепкой освободить разум от лишних мыслей.

В учебке советовали представлять раскрывающийся цветок. В голове промелькнул и застрял образ хищных лепестков даклеиды с Плутона, хватающих зазевавшихся насекомых, и с хрустом…

«Вот черт…»

Лэн судорожно сглотнул, и в этот момент в его сознание вошел ларон. Шок от необычного ощущения заставил десантника на миг забыть о тошноте. Нузза поморщился, оценив его состояние.

«Лэн, будь добр, дотянись до пакета и доведи дело до конца».

В мысли ларона читалось искреннее сочувствие. Лэн упрямо мотнул головой, и тут же понял, что сделал это зря. Он стиснул кулаки и откинулся к ледяной стене капсулы.

«Я не могу присоединить тебя, иначе мутить начнет уже всех» — к сочувствию добавилось отчетливое нетерпение.

За узким иллюминатором проносились разбросанные кубики городков. Нузза покачал головой, глядя на строптивца и внезапно выхватив его мысль о гемолимфе, стекающей по челюстям даклеиды, многократно усилил ее.

— Вот так-то лучше, — проговорил ларон вслух, похлопывая по плечу склонившегося над пакетом парня.

Капсула приземлилась невдалеке от города. Десантники опустили забрала массивных экзокостюмов и сошли с трапа.

Это было… странно и прекрасно. Лэн видел расстилающуюся вокруг песчаную пустошь, а в сознании перетекали сигналы остальных шести пар глаз. Чувства и мысли членов команды оставались на втором плане, сообщая дополнительную информацию, сосредоточившись, Лэн мог дотянуться до каждого из них. Он слышал разговоры, и знал, кому принадлежит та или иная мысль. Не физические голоса, а настроение, личность говорящего, нечто, не поддающееся описанию.

Вокруг было тихо, слишком тихо для жилого планетоида, пусть и такого небольшого. Ни скутеров, ни даже электрокаров, все еще используемых кое-где на задворках цивилизации… Лэн чувствовал нарастающее беспокойство. Что-то было не так. Даже если с людьми случилась беда, то… Яан опередил его мысль.

«Нет птиц».

Он склонился над песком и взяв горсть, просеял сквозь пальцы. Лэн ощутил ладонью сиуэ каждую песчинку и подивился разнообразию форм и текстур. Яана не защищал экзокостюм, только легкая тактическая экипировка — громоздкие латы лишь затруднили бы работу разведчика.

«Нет насекомых».

Сиуэ взбежал на холм и внимательно оглядел горизонт. Лэн увидел панораму городка его глазами.

«Деревьев нет, даже травы».

Нузза нахмурился и отдал приказ.

«Корабль торговцев сел в квадрате джи-пять. Идем туда».

Он продублировал сообщение вслух, передавая его командирам пехоты. Два звена приземлились на другой стороне планетоида, в четырехстах километрах от десантников, третье шло прямо за ними: пять боевых машин и десяток солдат.

Серый торговый корабль стоял в низине, за грядой невысоких лысых холмов. Сиуэ исчез из поля зрения, едва услышал приказ, но десантники продолжали видеть его глазами и слышать его ушами. Вокруг корабля было чисто, если там и оставались какие-то следы, то их занесло песком. Шлюз оказался открыт, трап спущен. Сиуэ легко взобрался на крышу транспортника и склонился над кругом внешней двери, проводя пальцами по бороздам и вмятинам, оставленным космическим мусором на металлической поверхности.

«Что он там ищет?» — задал себе вопрос Лэн.

«Следы» — коротко отозвался Яан.

Лэн вздрогнул. Он и не думал обращаться к сиуэйту, но невольно первым вступил в контакт.

«Не бойся, он не кусается» — добродушно заметил Стэн.

Лэн покраснел до корней волос. Все его эмоции оказались как на ладони. В разуме сиуэ не ощущалось следа насмешки или враждебности, но он сразу же отдалился. Стало ясно, что Яан сосредоточен на задаче, а еще — что в нем нарастает тревога, никак не связанная с Лэном и его мыслями.

Отряд подошел к товарняку, Яан спрыгнул на землю и пропустив вперед Нузза, Экса и Дима, ступил на трап вслед за ними. Рядом с ним Лэн в экзокостюме ощущал себя великаном. Десантники вошли в темный коридор, лучи фонарей зашарили по блестящим переборкам. Сиуэ склонился над неприметной вмятинкой на стыке решетчатых плит, проследил за царапиной на стене. В следующем помещении были ясно различимы следы борьбы: приборы погнуты, на полу хрустели метапластовые осколки и разбитые сенсорные экраны. По потолку тянулась обугленная пустая полоса, сквозь которую проглядывала развороченная рубка пилота и панель управления, разрубленная игниоловым лучом.

«Бластер. Но кто в кого стрелял?»

«Какой идиот палит из игниолки внутри корабля?!»

«И где останки?»

Дим и Нузза вернулись в главный коридор, обследовав корабль. Слова были не нужны, все видели то же, что и они: ни одной живой души. Ни одного мертвого тела.

«Запасы продовольствия на месте?» — вдруг спросил сиуэйт.

Десантники переглянулись. Зигги прошел по коридору и заглянул в грузовой отсек. Полки пустовали, на полу валялись подписанные вручную разбитые горшки с питательной смесью гранул. Кто-то любил свежие специи и растил их прямо на корабле… Но самих растений не было. Тревога разведчика набатом зазвучала в сознании отряда.

«Что это, Яан?» — спросил Нузза.

«Я пока не уверен. Слишком давно…»

Командир не успел разобрать вихрь мыслей сиуэ, с ним связалась дальняя группа пехоты.

— Мы нашли развороченную теплицу. Такое ощущение, что здесь прошел ураган, повыдергавший все подряд, ни травинки не осталось! А еще рядом какие-то дырки в земле, свежие. Похоже на подкоп или кроличью нору. Только где водятся такие здоровые кролики? — хихикнул он, — Спускаемся вниз.

«Нору?!»

Мысль Яана вспышкой накрыла сцепку. В ней смешались подтвержденная догадка, ужас и отвращение, острота которого живо напомнила Лэну утренний инцидент.

— Отзови их назад! Назад! Это арумы!

Лэн не сразу сообразил, что слышит настоящий голос сиуэйта, и удивился тому, что понимает его. Нузза крикнул в микрофон: — Сержант, отходите! Возвращайтесь к капсулам!

— Вас понял, — удивленно отозвался пехотинец, — Только… Господи боже, что…

Из динамиков послышался странный шум, скрежет и крики, затем все стихло. Нузза на миг прижал ладони к лицу, но тут же взял себя в руки и обратился к командиру ближнего звена: — Сержант?

— Да, — коротко отозвался тот, — мы в пятиста метрах от вас. Что-то нашли?

— Немедленно идите к кораблю, будьте начеку, и палите по всему, что движется!

Ларон повернулся к разведчику.

— Яан, говори, что знаешь. Я ни разу не встречался с этими тварями, только слышал, их уже лет триста не встречали в Известной Вселенной.

«Арумов видел мой отец», — сиуэ закрыл глаза, сосредоточился, и все увидели его воспоминание: в огромном зале, вымощенном светящимся зеленоватым камнем, на высоком резном кресле сидел пожилой сиуэйт. Татуировки на его голове отливали бронзой.

— Это страшные существа, Айно… Они эволюционируют быстро, никогда не знаешь, какие сюрпризы преподнесет следующее поколение. Арумы умеют лишь есть и убивают, чтобы есть.

Он сбросил с плеча расшитую ткань и продемонстрировал рваные темно-багровые шрамы на зеленой коже груди.

— Ты уходишь от меня в бесконечность космоса, вслед за Айро… Увидишь иные формы жизни. Но клянусь, никогда не встретишь никого, более совершенного в своей мерзости…

Лэн вновь оказался в темной громаде мертвого торгового корабля, и поразился тому, что глазам не нужно привыкать к сумраку после ослепительного сияния дворца сиуэ.

«Арумы жрут любую органику, все, до чего могут дотянуться. Вот только как они попали сюда?» — сиуэйт задумчиво прищурился, — «Когда-то ими были заражены целые системы, но арумы перемещались на чужих судах, как паразиты, а сами не способны строить корабли…»

— Я читал об арумах кое-что, — вклинился Дим, — Если они куда и попали, то все, пиши пропало… арумы приспосабливаются к любым условиям, расщепляют газ на частицы и преобразуют в годный для себя воздух… Потому их нельзя отравить. Пушки и гранаты также малоэффективны против панцирей.

— И что же остается? — возмутился Экс, — Сдаться, что ли? Я лучше застрелюсь, чем дам себя сожрать каким-то чудищам!

«Они тебя все равно сожрут, дохлого» — мысленно заметил сиуэ.

— Теперь я понимаю, куда делись трупы…

Лэн порадовался своему пустому желудку.

— Их нельзя застрелить, но можно сжечь, — сказал Нузза, — Проверьте заряд бластеров.

Нузза несколько раз пытался вызвать остальные два звена пехоты, но в ответ слышал лишь молчание. И все прекрасно поняли, что это значит… Ларон связался с пилотом корабля, зависшего на орбите планетоида.

— Рами, ты видишь отряды Танго и Сьерра?

— Довершу виток и скажу, — отозвался пилот, — на позывные они… не отвечают. Что там у вас?

— Арумы.

— Кто это? — спокойно отозвался Рами, — новая группа повстанцев-сиуэйтов?

Лэн бросил взгляд на Яана. На лице разведчика не отразилось ничего, только в разуме на мгновение мелькнула досада.

— Нет! — рявкнул ларон, — это гораздо хуже, шанн каерда*!

Ругающийся маленький Нузза мог бы вызвать улыбку, если бы не поток ярости, огнем пронесшийся по его сознанию. Он сразу же закрылся, но отголоски продолжали метаться по сцепке, смешиваясь с тревогой остальных членов команды.

— Вижу место высадки, — доложил пилот, — Никого нет… кажется, там перевернутый краб…

Нузза транслировал решимость.

— Передай данные командующему и забери нас. Как только люди войдут, задрайте люк, — добавил он, обращаясь к десантникам.

Лэн и Экс направились ко входу. Из-за гряды холмов показались корпуса боевых машин, похожие на больших блестящих крабов. За ними шли солдаты. Они уже миновали высоту, как вдруг за их спинами взметнулись темные силуэты, издалека похожие на щупальца огромного кальмара. Двое последних пехотинцев не успели даже оглянуться и пропали за грядой, словно провалившись сквозь землю. Командир подразделения не растерялся, развернул «крабов» и открыл огонь. Лэн хотел крикнуть, но тут же вспомнил, что этого не требуется. Из коридора выскочили десантники.

Очереди сотрясали воздух, боевые «крабы» вели огонь изо всех орудий, взметнувшиеся вихри песка и пыли мешали разглядеть их цель. Лэн и Дим оказались впереди, Дим поднял бластер, прицелился и выругался. Стрелять было опасно: на гребне находились пехотинцы, вихри пыли и тьмы надвигались на них с другой стороны холма.

«Подойти ближе».

Команды практически не требовались: каждый видел поле сражения с семи точек, и точно знал, что будет наилучшим решением в следующий момент. Легкий сиуэ вскочил на плечи бегущему Диму и послал в рыжую мглу несколько прицельных вспышек из бластера. Солдаты на холме внезапно прекратили огонь, развернулись и побежали навстречу десантникам. А за ними…

Лэн вспомнил, как однажды, еще ребёнком, охотился на своего робоужа в парке. В поисках спрятавшейся игрушки приподнял большой камень и чуть не сунул руку прямо в клубок сколопендр…

Арумы были ожившим детским кошмаром. Во много раз увеличенным кошмаром. Темная волна на миг задержалась на гребне и хлынула через край. Три машины из пяти просто снесло и похоронило под полчищами извивающихся тварей. Остальные две командир пехоты успел отозвать назад, но хватит их ненадолго: нескончаемые патроны, как и бесконечные батареи для игниолового оружия существовали лишь в качестве читов* на учебных симуляциях…

«Круговая оборона, отходим к товарняку!»

Кольцо смыкалось. Перед Лэном взвилась в воздух клацающая жвалами тварь. Вспышки бластерных зарядов отражались в пластинах черного панциря фиолетовыми сполохами. Лэн поднял оружие, арум мгновенно изогнулся в сторону, луч отсек ему лишь одну из боковых ножек. Тварь гневно заскрежетала и раскрыв пасть, прянула вперед. Второй заряд прошел сквозь голову насекомого, обдав десантника потоком склизкой дымной крови. Арум не успел упасть: сородичи разорвали тело, не дав ему коснуться земли, и устремились к Лэну. Он нажал на курок и не отпуская, повел дулом, расчистив около пяти квадратных метров.

«Экономь батарею».

Дим был напряжен: одной из тварей удалось обвить его руку с бластером, клыки заскребли по спине. Боец выхватил лазерный нож, вспорол черное брюхо, освободил руку и вогнал игниоловый заряд в зубастое рыло следующей.

Пустое место перед Лэном уже исчезло под ворохом скрежещущих многоножек.

«Где чертов корабль?!»

«Три-четыре минуты»

В мыслях ларона не осталось и следа обычного дружелюбия, лишь ледяная злость, спокойствие и решимость, передающиеся остальным. Усиленные Нузза эмоции гасили очаги страха и растерянности членов отряда.

Лэн почувствовал краем сознания вспышку чужой боли и тут же увидел, как рядом дернулся Экс. Из плеча торчало нечто, напоминающее длинный коготь. Он вошел в стык между плечевой и грудной пластинами костюма. Рана не была смертельной и даже не слишком болезненной, но десантник выронил оружие и стал оседать на землю, над ним тут же взвились три шипящих тени. Сознание Экса выпало из сцепки, Лэн будто вдруг ослеп на один глаз, точнее на два из четырнадцати, тряхнул головой, приходя в себя, и бросился к падающему товарищу. Крайний арум повернулся к нему, острые, как бритва, черные когти скользнули по груди, вспоров внешний слой металла, как жестяную крышку, мимо просвистел еще один гарпун и угодил в живот одного из пехотинцев, пробив его насквозь. Костюмы пехоты оказались не в пример тоньше… Всадив игниоловый луч в пластинчатую грудь насекомого, Лэн увидел их: стрелки арумов были уже и выше остальных, они качались над темной массой, как стебли ядовитого вьюна, и плевались когтями и иглами. Две таких уже торчали из ноги Лэна, не пробив многослойную защиту, они намертво застряли в металле.

Бластер показывал нижний предел заряда.

«Есть два коротких выстрела после нуля»

Лэн не успел понять, кто поделился этой утешительной мыслью, потому что небо вдруг опрокинулось прямо на него. Один из арумов сумел подобраться снизу, вынырнув из-под слоя слизистых остатков пластин, обвил ноги десантника хвостом и повалил навзничь, выбив из руки бластер. Оружие утонуло в густой крови, уже залившей низину по щиколотку. Лэн последовал примеру Дима и выпустив лазерный резак, стал кромсать мечущиеся перед лицом суставчатые ноги, тварь шарахнулась и зашипела, однако на нее уже навалилась другая, окончательно обездвижив десантника. Этот арум был крупнее всех, что видел Лэн, сиреневая пасть раскрылась у горла, когти боковых ног вцепились в забрало экзокостюма и сорвали его вместе с частью нагрудника, жвала разошлись, чтобы глубже захватить добычу.

В следующий момент спина насекомого прогнулась под чьим-то весом, мелькнули яростно горящие оранжевые глаза, и Лэн увидел себя самого, почти похороненного в ворохе черной массы, с перекошенным от напряжения лицом.

Сиуэ оседлал арума и воткнул резак ему в затылок. Тварь взвыла и забилась. Пытаясь сбросить наездника, она подалась назад, на миг освободив Лэну руку. Он нащупал в слизи рукоять бластера, поднял его и провел лучом, рассекая длинное тело пополам. Верхняя часть туловища гигантского насекомого рухнула на сиуэйта, Лэн из последних сил рванулся вперед и вытащил Яана из-под дергающегося в агонии чудовища. В этот момент земля дрогнула, полыхнуло пламя. Над полем боя завис десантный крейсер. Игниоловые пушки пробивали в рядах арумов брешь за брешью, оставляя за собой лишь дымящуюся землю. Раздался оглушительный скрежет и визг, отдавшийся в сознании сцепки болезненным эхом, и волна насекомых отхлынула на мгновение. Этого мгновения хватило Рами, чтобы накрыть кучку людей тенью корабля. Планетарные двигатели гудели пламенем, выжигая воздух вокруг. Не приземляясь, пилот спустил трап, голос Рами зазвучал через сознание Нузза: — Прыгайте скорее, пока они не подобрались! В ближнем бою мне их нечем бить…

Лэн вскочил и пристегнув разряженный, покрытый грязью бластер к поясу, повернулся к трапу. Рядом лежал Экс, экзокостюм был помят и разрезан в нескольких местах, но тело внутри осталось цело, за исключением торчащего из руки черного гарпуна. Видимо, под кучей собственных сородичей арумы не почуяли свежую плазму. Лэн попытался поднять Экса, но не смог. Уловив мысль сиуэ, держащего на прицеле неуверенно колышащуюся стену арумов, он выставил усиление костюма на максимум и попробовал еще раз. Тело Экса с глухим чмоканьем вырвалось из плена застывающего черного желе, в следущую секунду к Лэну подоспел Нузза. Экзокостюм командира не уступал в высоте его собственному, не зная настоящего роста ларона, можно было принять его за человека. Вдвоем они понесли Экса и первым положили его на трап, сиуэ прикрывал им спину. Лэн видел его глазами марево огня, силуэты кишащих арумов, серое дно корабля и себя самого, бледного, залитого чужой липкой кровью, совсем не похожего на рекламный образ бравого десантника с агитплакатов Альянса…

Кое-как добравшись до своего кресла, Лэн сел и тут же почувствовал, как сцепка распалась. Он остался один. Лэн в ужасе распахнул глаза и наткнулся на тёплый взгляд сиуэйта. Хотя между ними больше не было ментальной связи, мысли Яана читались в глазах.

«Первый раз всегда дается нелегко. Но ты не один»

Краска стыда залила щеки Лэна. Он вызвал в памяти материалы гипнокурса и неуверенно подняв ладони, сказал на языке жестов:

«Спасибо», и добавил вполголоса: — Айно.

Сиуэ удивленно поднял брови, потом нахмурился.

«Я понял, что это твое имя. Я не скажу, но буду помнить».

Текучие жесты давались Лэну с трудом, руки в тяжелой броне дрожали от усталости, но Яан понял его и улыбнулся.

* шанн каерда — ларонское ругательство, дословно Шанн тебя порази. Шанн — одно из верховных божеств народа Лар.

* Чит-код (англ. cheat code) — Код, который может быть введён в программу, чтобы изменить ход её работы. Чаще всего применяется в компьютерных играх для прохождения трудных этапов.

В лазарете стояла тишина, белый коридор сиял так, что Нузза невольно прищурился — глаза ларона были более восприимчивы к свету, чем человеческие.

— Куда собрался?

Голос настиг его вместе с ментальным набором нелестных слов в адрес солдафонов, нарушающих распорядок дня медотсека. Нузза обреченно сложил руки, приветствуя Каш.

Каш Арлех была штатным мультирасовым психологом лазарета, ценным специалистом и отличным слушателем. А еще она была лароной. Это означало, что все лароны-мужчины, вне зависимости от звания, автоматически записывались Каш в категорию неразумных детей, нуждающихся если не в постоянном присмотре, то хотя бы в мудром, потрясающе неуместном совете при встрече. Вытерпев пятнадцатиминутную лекцию о вреде человеческих стимуляторов для народа Лар и придирчивый осмотр на предмет ментальных и физических повреждений, очередная жертва отпускалась, провожаемая взглядом Каш и въедливым потоком мыслей на тему глупеньких мальчишек, за которыми нужен глаз да глаз, а то еще подхватят какую хворь в рейде или случайно нажмут на кнопку, разнося полгалактики к Шанновым псам…

Впрочем, в рабочее время Каш никогда не позволяла себе ни словом, ни мыслью смутить пациента, мягко исследуя его разум в поисках барьеров и противоречий и умело помогая справиться с ними.

— Спит твой сержант, и будет спать еще долго, — уперев руки в бока, проговорила Каш, — нечего шастать сюда каждые шесть часов!

— Хоть посмотреть-то на него можно? — возмутился Нузза, — Стэн там с ума сходит, они с Эксом почти братья! Должен я парням хоть что-нибудь сказать!

— Скажи, что встретил меня, — хмыкнула Каш, смахнула с его расстегнутого кителя незаметную пушинку и дернула за полу, — застегнись, а то ходишь как…

Нузза страдальчески поморщился, считав ее мысль.

— Скажи хотя бы, что с ним? Это ведь не простая рана, я прав?

— Прав, прав.

Нузза обернулся. Перед ним стоял доктор Гард Оста.

— Каш Арлех, мое почтение.

Каш невозмутимо кивнула врачу и отошла в сторону, давая им возможность войти в отсек.

Через стеклопластовую стену была видна палата, каждые несколько секунд по куполу медкапсулы проходила светящаяся полоса сканера. Грудь Экса размеренно поднималась и опускалась, огни приборов горели мирным голубым светом. Оста поманил командира за собой.

Кабинет главврача поражал пустотой. В помещении, формой напоминавшем куриное яйцо, стоял стол с большим прозрачным экраном, два кресла и громада диагноста чуть в стороне. На столе лежала шариковая ручка. Все знали о любви Оста к старинным вещам. Ручка казалась чужеродным предметом не потому, что принадлежала к иной эпохе, а потому, что лежала абы как, не перпендикулярно краю, игриво положив кончик на один из симметрично расположенных планшетов.

Врач подошел к столу, из стены выдвинулась пластинка. На ней хищно изогнулся гарпун арумов, который доктор извлек из плеча Экса. Даже отделенный от носителя, закрытый силовым полем, он выглядел готовым ужалить.

— Парня спасло то, что гарпун зафиксировался металлом экзокостюма, — проговорил доктор, разглядывая блестящий клык.

— Рана казалась не опасной, — начал ларон, — но меня насторожило то, что Эксельсиор сразу выпал из сцепки… Это какой-то яд?

Доктор кивнул и указал на черное лезвие, прослеживая его изгиб.

— Видишь эти бороздки? Их здесь двадцать три штуки, и все полны отравой, которой хватило бы на десяток Эксов и нас с тобой в придачу. Если бы гарпун вонзился глубже или тело шевельнулось, все приготовленные дозы нейротоксина попали бы в кровь. А так лишь ничтожное количество успело просочиться внутрь. Основной проблемой было быстро подобрать антидот… Но мы справились, — коротко улыбнулся доктор, — Так что твой бравый сержант отделался легким испугом и скоро встанет в строй.

— То есть в следующий раз… — Нузза облизнул губы, — в следующий раз нужно сразу вытащить гарпун из тела, так?

Доктор дал экспонату мысленную команду скрыться с глаз, присел на край стола и взяв ручку, стал задумчиво крутить ее в руках.

— На лезвии обратная насечка, — пробормотал он, глядя на звезды в иллюминаторе, — Если ты сможешь выдрать его… Из самого себя вряд ли, — покачал головой Оста, — у ларонов низкий болевой порог, сознание отрубится на середине. А вот из товарища, может, и получится. Приличная яма останется, но в принципе, болевой шок и кровотечение в данном случае не самое страшное…

Ларона передернуло. До него доходили отголоски мыслей Оста: ни следа волнения или сострадания, лишь спокойствие, граничащее с безразличием.

В этом был весь Гард Оста, главврач флагманского крейсера «Тау». Те, у кого возникала необходимость прибегнуть к его услугам, заранее стонали и провожались сочувствующими взглядами остальных. Оста не раз доставал с того света как людей, так и представителей иных рас Галактического Альянса. Однако если Оста мог причинить пациенту боль — он ее причинял, продолжая работать, игнорируя закушенные губы и лишь слегка поднимая брови, услышав стон. Злые языки утверждали, что доктор экономит анестезию и готовит из нее для себя высококлассную наркоту. Но им затыкали рот те, кто больше знал о главвраче: доктор не жалел других, но не жалел и себя самого. История о том, как Гард Оста заработал Звездный Орден, передавалась из уст в уста.

Попав в окружение на планете Айкосан в системе созвездия Ящерицы Гард Оста, тогда еще обычный полевой врач, девять суток ухаживал за ранеными, не имея представления о том, как скоро их вытащат из чавкающих мокрых джунглей, и вытащат ли вообще… В помощниках у него был лишь андроид старой модели.

Первые три дня доктор ходил с обломком зазубренного электрокопья в боку. После того, как рана ожидаемо воспалилась и доктор заметил, что от жара перестает различать надписи на лекарственных инжекторах, которые он колол солдатам, Оста зажал в зубах лиану и расширив отверстие ножом, достал из себя осколок, затем приказал роботу прижечь рану бластером. Тот не мог обойти программу, выстрелив в человека даже на самой малой мощности, тогда Гард сделал это сам. Говорили, что когда за группой прислали судно, все бойцы были в сознании, лишь доктор, увидев огни снижающегося катера, свалился на руки андроиду.

Дим подбрасывал яблоко, шагая по коридору, и думал о том, что Великий Разум распорядился весьма мудро, создав три союзных гуманоидных расы на материнских планетах, обладающих одинаковой силой тяжести.

Каюта Зигги была закрыта, изнутри доносилось пыхтение и стук. Дим приоткрыл створку и тут же нарвался на крик: — Закрой сейчас же, она опять смоется!

Десантник ухмыльнулся и шагнув внутрь, закрыл дверь за собой. Зигги распластался на полу и увлеченно тыкал ботинком под кровать. Дим уселся на стол и стал с интересом наблюдать за темнокожим альдебаранцем.

— Что, снова-здорово? — спросил он, откусывая яблоко.

— Чертова тварь, — прокряхтел Зигги, — забилась под решетку вентиляции! Застрянет и подохнет, как пить дать!

Развернувшись на спину, он безнадежно вздохнул, отшвырнул ботинок и пошевелил пальцами босой ноги. Потом уставился на жующего Дима.

— А ну, дай сюда!

Тот поднял брови, но послушно бросил ему яблоко.

— Спелое, — довольно кивнул Зигги, и осторожно положив фрукт на пол, запрыгнул на постель, свесился и хищно растопырил пальцы в ожидании жертвы.

Через некоторое время из-под кровати показалась пушистая длинная лапа, затем другая. Наконец арахнул показался целиком. Шесть розовых ног оплели яблоко, раздался хруст.

— Попалась, сволочь! — возопил Зигги, подхватывая арахнула. Та в ужасе замахала лапами, восемь черных глаз обиженно уставились на охотника, но уже через минуту блаженно прикрылись веками, подставляя под пальцы Зигги попеременно спинку и головогрудь.

— Смотри, Нузза увидит, дезинфекторам сдаст, — заметил Дим.

— Не сдаст, — умиротворенно проворчал Зигги, ероша розовую шерстку любимицы, — она безвредная, не самец ведь… и я ее никуда не выпускаю. Тебе и тут хорошо, правда?

Дим фыркнул, глядя на идиллическую картинку: здоровенный негр склонился над ядовито-розовым вредителем, как мать над ребенком. Самка арахнула довольно хрумкала яблоком, а когда Зигги подобрался слишком близко к еде, тут же попыталась цапнуть его за палец.

— С-сволочь, — ласково щелкнул по панцирю Зигги.

— Как ты ее зовешь?

Десантник поднял глаза.

— Сволочью и зову. А как еще? Ей подходит…

Дим рассмеялся и покачал головой.

— Страшно подумать, как ты назовешь своего сына, Зиг.

— У меня есть еще шесть месяцев, чтобы подумать… Но уж точно не Эксельсиором, — весело поморщился тот, — хотя и говорят, что наш вечный «бывший»* большой везунчик…

Восемь часов назад пришел приказ подойти ближе к Гамма Кассиопеи. Экипаж гадал, связано ли это с тем, что Сиуэ вновь отказались принять послов или с последним происшествием на планетоиде тридцать один-Ви.

О последнем ходили самые разные толки, сразу по возвращении измученную команду выживших окружили андроиды и, вколов каждому дозу стимулятора, увели на допрос в закрытый сектор крейсера, куда через несколько часов пристыковался чужой корабль. Поговаривали, что скоростное зернышко звездного флаера принадлежало Самому. Впрочем, доступом в закрытый сектор обладало ограниченное число людей, вживую Армана Фрая никто не видел, поэтому сплетни остались сплетнями. Наутро был отдан приказ о смене локации флота, а также о строжайшей секретности. Все каналы связи отслеживались, беседы солдат с родными по тахиосвязи окончательно потеряли иллюзию приватности. Новость о таинственно вернувшихся арумах не в коем случае не должна была просочиться наружу, а тем более в СМИ, у жителей Альянса и без этого хватало поводов для беспокойства…

К зараженному тридцать-один-Ви подогнали крупный боевой корабль, луч, разрубивший планетоид на куски, обнажил изъеденное нутро. Норы пронизывали самое ядро планетки, однако в тоннелях было пусто. Арумы исчезли так же неожиданно, как и появились. Второй разряд превратил остатки планетоида в пыль.

Россыпь мерцающих звезд за стеклом переливалась туманными оттенками от зеленого до розового, огни приборов казались частью световой композиции. Ману положила руки на штурвал и блаженно вздохнула.

— Сайяра, все готово?

— Так точно, капитан, — отозвалась штурман.

Ману глянула на голограмму, отображающую положение единиц флота в реальном времени. Их строгий порядок напоминал напечатанный в космосе объемный кусок узора. «Тау» начал ускорение, приборы показывали уже две с половиной световой, и цифра росла, но Ману не чувствовала ничего, словно находилась в симуляторе. Первый пилот бросил на нее быстрый взгляд.

— «Тау» — не одна из мелких флотских жестянок, здесь перегрузки чувствуются только на очень больших скоростях.

— Я читала техническую энциклопедию крейсера, — ответила Ману, — но все равно непривычно.

Гласс усмехнулся, скривив безупречно очерченный рот.

«Новомодный «Закат Леды», — определила Ману разрекламированную марку блеска для губ, — «с запахом гриаррских апельсинов и мяты».

Конечно, косметика еще три века назад перестала быть исключительной прерогативой женщин, но жеманный вид первого пилота боевого крейсера настолько не сочетался с его должностью, что вызывал недоуменное раздражение. Впрочем, свое дело он и правда знал, его мысленные команды создавали хоровод окон над панелью управления, руки уверенно держали сенсорный штурвал.

По другую сторону от Ману сидел бородатый третий пилот по имени Равнул Ахин. Она видела его впервые. Войдя в рубку и наткнувшись взглядом на Ману в кресле второго пилота, он побледнел, едва кивнул ей и уселся в кресло, повернув экраны так, чтобы не встречаться глазами. Ману слышала, что Ахин был в небольшом восторге от того, что на это место взяли какую-то девчонку, а не самого Равнула, поэтому решила не подливать масла в огонь и сосредоточилась на своей работе.

Флот прибыл в новую локацию через шесть часов и рассеялся огромным многослойным полукольцом. Отсюда были видны яркие звезды карликовой галактики Кас Ди, родины сиуэйтов. Ману с сожалением свернула голографические окна и встала с кресла. Навигатор «Тау», Сайяра Лаг, пригласила ее прогуляться в теплицу после рейса. Суровая женщина с жесткой складкой у губ не скупилась на слова лишь когда речь заходила о растениях, которые Сайяра любила намного больше, чем любых гуманоидов. «Особенно гуманоидов с маникюром» — мысленно добавила Ману, глядя на Аленна Гласса, оправляющего обшлага кителя с таким видом, будто совершает важный ритуал. Сайяра не скрывала своего отношения к нему, но четко разделяла работу и личную неприязнь.

— Идем, этот месклонский павлин будет еще минут сорок прихорашиваться, — шепнула навигатор, и потащила Ману к створкам лифта.

Теплица не была фундаментальной составляющей крейсера, под слоем питательных гранул скрывались спасательные катера и склад запчастей. В случае тревоги верхняя часть зала схлопывалась, обнажая свое истинное предназначение. Но пока на сероватой подушке с прорезанными тропинками росли плодоносящие раз в неделю ларонские яблони, туарегские помидоры, вьющиеся гигантские финики и другая быстрорастущая зелень, вносящая приятное разнообразие в питание экипажа флагмана. Сайяра, пользуясь званием офицера, отделила себе небольшую грядку, на которой выращивала цветы и мультисезонную клубнику. Положив в рот сладкую ягоду, Ману с удовольствием коснулась свежих листьев. Под яблонями тихо шуршали боты-садовники, ловко укладывая в пластилитовые контейнеры ряды круглых яблок.

Рассеянный свет и теплый влажный воздух остро напомнили Ману земные леса, которые она не видела уже больше двадцати лет. Конечно, множество планет обладали гораздо более впечатляющими чащобами, однако дом остается домом, даже если изо всех сил пытаться вырвать его из сердца…

Равнул Ахин свернул окна, повернулся лицом к панели управления и мрачно уставился на звездную панораму за стеклом.

— Что? — бросил Гласс, встретившись глазами с третьим пилотом.

— Все делают вид, что все нормально, — взвился Ахин, — что так и должно быть!

Гласс поднял бровь и отвернулся к прозрачной стене.

— А как должно быть? — лениво спросил он, глядя на игру бликов светящихся панелей.

— Здесь должен сидеть я!

— Смотри не капни слюной на китель, он у тебя и так будто из помойки, — поморщился первый пилот.

— Почему меня не назначили вторым?!

— Потому что ты кретин.

Равнул выругался, вскочив, подошел к Аллену и развернул его кресло к себе лицом.

— Надо было думать головой и подавать заявление вовремя, — невозмутимо проговорил Гласс.

— Я не унижусь до просьбы! — прошипел Ахин.

— Тогда закрой рот и работай как все, — в голосе первого пилота появился металл, Равнул невольно убрал руки и выпрямился, — Не на кого пенять!

— Зачем здесь эта девчонка?! — Равнул хотел было сплюнуть, но вовремя поймал ледяной взгляд собеседника и сбавил тон, — У нас сработавшаяся команда…

Гласс поднялся, и брезгливо отодвинув третьего пилота с дороги, направился к лифту.

— Решения принимаем не мы, а капитан. Я уважаю сэра Баллока и его выбор.

— Но это глупость…

— Довольно! — поднял руку Аллен, заставив бородача отшатнуться, — уж мы-то с тобой не сработаемся никогда, и ты знаешь об этом!

Равнул открыл было рот для ответа, но Гласс продолжил, сведя брови: — Не надо было распускать свой поганый язык, Ахин, и множить на корабле грязь, выдавая желаемое твоим больным мозгом за действительное!

Створки лифта закрылись, оставив третьего пилота с открытым ртом.

* Экс = ex, бывший.

Яркие голографии на стенах создавали непрерывный пейзаж с зеленоватым морем и розовым песком. Это был океан Ханаана VI — планеты звездной системы, находящейся в нескольких световых годах от Альдебарана. Систему-соседку красного гиганта триста лет назад колонизировали корабли, построенные на деньги одной из популярных религиозных общин. В те времена вариации на тему Земли Обетованной еще оставались в моде. Это была родина Зигги, а также одна из самых густонаселенных систем Известной Вселенной.

На берегу мерно колыхались огромные плауны с большими коричневыми шишками цветов. С противоположного края бассейна поднялась водная стена.

— Давай!

Экс оглушительно свистнул, парни заорали, подбадривая Лэна. Он вскочил на доску, оседлал взметнувшуюся волну, ловко вильнув, ушел от заворачивающегося гребня и выехал к берегу, победно подняв руки. Вода плеснула на голографическую стену, пятно пены сползло по экрану, разрушая иллюзию. Дим прочертил пальцем полосу по мягкому пеносилитовому полу, засчитывая Лэну балл. Десантник вышел на берег, передавая доску Зигги. Тот пихнул его в грудь.

— Черт возьми, ты выиграл. Десять против моих жалких восьми! Ей-богу, обидно, будто я вырос в пустыне, а не на берегу океана!

Лэн улыбнулся, хлопнул его по плечу и шлепнулся на пеносилит, разошедшийся голубовато-серыми волнами. Зигги схватил за ногу дремавшего на шезлонге Экса.

— Пошли с вышки прыгать! Скоро придет Нузза, начнет нас гонять.

Экс пробурчал что-то неразборчивое и перевернулся на другой бок. Зигги стащил с него полотенце.

— Тебе что предписано? Умеренные физические нагрузки. Вставай, лежебока! — и, когда Экс не отреагировал, вкрадчиво добавил: — Пожалуюсь на тебя доктору!

Экс подскочил и возмущенно уставился на приятеля.

— Только попробуй, скотина! — встал и направился к вышке.

Лишь флагман обладал такой роскошью, как бассейн, пикомембраны с постоянной циркуляцией позволяли пользоваться аварийным запасом воды как в целях тренировок, так и отдыха членов экипажа. У дальнего борта шепталась группа девушек, поглядывая на широкоплечих десантников. На купальных костюмах отсутствовали знаки отличия, определить звания было невозможно, девушки могли оказаться молоденькими медсестрами, пожилыми офицерами связи, а то и вовсе командирами кораблей, решившими расслабиться после очередного совещания.

Стэн сел на бортик, свесил ноги и вдруг охнув, ушел под воду с головой. Через мгновение он вынырнул, сердито отфыркиваясь, рядом показалась голова улыбающегося Яана. Зеленая кожа словно растворялась в воде бассейна, на лице играли полосы света, татуировки на голове казались естественным узором обитателя моря.

— Ну, держись! — взревел Стэн, и бросился на сиуэйта.

Тот вновь ушел под воду, по дну метнулись две тени. Но гоняться за сиуэ вплавь было бесполезным занятием — все равно, что пытаться догнать птицу, махая руками. В родной системе они проводили половину жизни в воде. От умения подводных охотников различать токи морских течений раньше зависело выживание племени. Впрочим, и теперь любой из сиуэйтов, сунув ладонь в воду, мог сказать, откуда она пришла и сколько притоков у реки.

Когда запыхавшийся Стэн вернулся к берегу, Яан уже сидел там, глядя на прыгающих с вышки солдат. Зигги вошел в воду вертикально, почти не подняв брызг. Экс посмотрел вниз, поморщившись, двинул плечом и не рискуя вытягивать руки, прыгнул «бомбочкой» вслед за ним.

Из дверей вышел Нузза, отключил функцию волн и поднял разделители, пейзаж на стенах превратился в строгий голубой узор с логотипом Космофлота.

— Десять километров. Яан, восемнадцать. Экс, тебе пока пять. Кто первым окончит норматив — получит два часа сверху, как дополнение к увольнительной.

— Что, сегодня?!

— Кто прилетел? «Адиантум» или «Хтара»?

— С чего вдруг такой подарок? — поднял брови Зигги.

— Говорят, это Фрай, — ответил ларон, — решил наградить эскадру за отличную службу.

— Задабривает, чтоб язык не распускали, — поморщился Экс.

Лэн вертел головой, глядя на встрепенувшихся товарищей. Зигги вполголоса пояснил: — Развлекательные центры. Они курсируют между тремя галактиками, обычно появляются раз в несколько месяцев. «Хтара» похожа на кусок торгового города, там можно купить что угодно… в пределах закона, разумеется, — подмигнул альдебаранец, — мне как раз нужно передать посылку ко дню рождения жене…

— Зато на «Адиантуме» центральный филиал «Энни Флирт», — ухмыльнулся Экс, — но таких примерных мужей, как Зигмунд, это, конечно, не интересует…

Зигги ткнул его в бок, Экс не удержался на краю и спрыгнул в бассейн.

— Это «Адиантум», — кивнул Нузза.

— Я первый! — крикнул Стэн, и бросился в воду, остальные последовали за ним.

Однако первым на берег вышел Зигги. Стоя под душем, парни возмущались, что двухчасовую прибавку заполучил тот, кому она совершенно не нужна.

— Мог бы и поддаться, — проворчал Стэн, проходя мимо альдебаранца, — что ты там будешь делать двадцать шесть часов? По парку гулять?

— Чем брюзжать, лучше учись плавать, — беззлобно огрызнулся Зигги, — а как убить время я найду, не переживай. По сравнению с Яаном мои жалкие два часа ничего не стоят…

Лэн оглянулся на сиуэйта, уже застегивающего комбинезон.

— У сиуэ двое суток, не одни, — улыбнулся альдебаранец, — официально это оформлено как «дополнительное время, выделяемое на необходимые мероприятия, обусловленные внутрирасовой особенностью».

— Знал бы ты, что за этим стоит, — хохотнул Экс.

Яан прищурился, показал им неприличный, абсолютно человеческий жест и скрылся за дверью. Лэн фыркнул. Он уже научился различать, когда сиуэйт шутит, а когда действительно злится.

Первое время после возвращения с планетоида Лэн чувствовал себя не в своей тарелке. Обращаясь к разведчику, он не знал, как тот воспримет попытку наладить отношения после дурацкого поведения Лэна в самом начале знакомства, однако Яан оказался не злопамятен. Сиуэйт с удовольствием оставался после ужина поболтать с десантником в кают-компании, пока остальные занимались своими делами.

Стереотипы Лэна о народе сиуэ рушились один за другим. Несмотря на любовь к тишине, сиуэйты вовсе не были мрачными закрытыми молчунами, профессия рассказчика являлась одной из наиболее уважаемых в королевстве. Истории передавались в танце. Матери с младенчества танцевали предания детям, сказители — зрителям. Сиуэйты не умели двигаться без передачи информации, каждый жест был наполнен смыслом, потому с чужими они не танцевали. Этот вид языка был изучен очень мало, так как сиуэ лишь недавно стали приглашать на такие выступления представителей иных рас, что являлось величайшей честью для последних.

Со времени вступления в Альянс культура сиуэ неминуемо подверглась изменениям. Хотя основная масса зеленокожих продолжала верить в то, что каждому от рождения дано лишь определенное количество слов, и тратить их нужно лишь на самое важное, все больше сиуэйтов после встреч с иными расами начинали активнее использовать разговорный язык.

Лэн привык к тому, что во время бесед в кают-кампании раздается лишь его собственный голос, и лишь иногда — смех Яана. Гипнокурс дал десантнику знание основной устной и жестовой речи, да еще базовые правила этикета, но Яан не обижался на ошибки, охотно отвечал на вопросы и задавал их сам.

Лэн рассказал разведчику о своем доме на берегу Тихого океана, о золотистых полях пшеницы и о том, как дедушка каждое утро смотрит на небо и предсказывает погоду, не полагаясь на новомодные электронные штучки.

«Твой дом стоит в воде?» — спросил сиуэйт.

— Нет, конечно, — улыбнулся Лэн, — но из окон видно океан.

Разведчик качнул головой.

«У нас говорят, если волны заходят в дом — заходит счастье… На рассвете отец моего отца спускается в нижний зал, ждет первую волну, окунает ладони и говорит, какой будет ветер над водами».

— Все старики интересуются одним и тем же, — рассмеялся Лэн, — может, и мы такими станем… заняться-то будет все равно нечем, разве что внуков-правнуков с яблонь гонять…

Он запнулся, вспомнив о проблеме сиуэ, затрагивать которую в разговоре было верхом бестактности. У него самого, представителя семьи консерваторов, имелось семеро одних только родных братьев и сестер, двоюродных и троюродных, а также прочих родственников, рассеянных по всему космосу, и вовсе не сосчитать. Яан же был младшим из огромной, по меркам своего народа, семьи, состоящей всего из шестерых, включая старшее поколение. Древняя и богатая раса, в прошлом устраивавшая массовые зачистки и эксперименты по стерилизации неугодных племен, сотни лет спустя пожинала плоды собственной гордыни.

«Адиантум» представлял собой три гигантских усеянных огнями «листа», соединенных между собой «стеблем» скоростных лифтов и служебных помещений. К развлекательному центру уже слетались мелкие транспортные суденышки со всего флота. Десантники, офицеры и простые служащие стояли в очереди на посадку в катеры. Вид, открывающийся из маленького бокового иллюминатора, заставлял ожидающих беспокойно переступать с ноги на ногу: россыпи движущихся точек создавали впечатление, что когда солдаты попадут на борт «Адиантума», развлечений на их долю уже не останется.

На выходе к шлюзам стояла Каш Арлех и еще несколько ларон, которые следили за потоком и, вылавливая из него своих, печатали на их шеях ограниченный пропуск лишь на два «листа» из трех, имевшихся в «Адиантуме». Жена, узнавшая о том, что один из ее мужей заглянул в «Энни Флирт», имела полное право выгнать его из семьи. Это было позором, за который ларон мог расплачиваться полжизни, и не стоило подобной мимолетной глупости. Душевное здоровье мужчин Лар, вверенных ее заботам, Каш ставила гораздо выше их низменных потребностей, ворчливо повторяя, что коли приспичило, у каждого есть голографии любимой супруги, и вообще, от воздержания еще никто не умирал.

Ману нравилась униформа космофлота, но она все же решила надеть в увольнение платье. Зачем-то ведь она его купила пять лет назад? Глядя на себя в зеркало, Ману настроила цвет на зеленовато-синий, отпустив подол до колен. Тонкие серебристые кисти сережек скользили по плечам. Сайяра осмотрела ее и одобрительно хмыкнула, хотя сама осталась в кителе, лишь выпустила из гладкой прически две пряди по сторонам лица.

Гигантский клуб светился и переливался, голограммы и аугментированная реальность делили его на несколько тематических зон. Ману покачивала бокалом с перекатывающейся розовой оливкой, глядя на извивающихся у шестов андроидов. С потолка то и дело слетали стайки разноцветных бабочек, игриво ныряя под подол и вылетая из выреза платья. Ману тронула светящегося мотылька пальцем и он рассыпался золотистыми звездочками. Сайяра уселась рядом, с пакетом орехов и большой кружкой пива, добытой на другом конце клуба, в отделении любителей древней истории. На голове навигатора красовался рогатый шлем, поддерживающая голограмму микропанель мерцала на виске.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Ману, — ты здесь давно, а мне не хотелось бы случайно ткнуть кому-то в больную мозоль. Корабль — довольно тесное пространство…

— Не выкручивайся, — фыркнула Сайяра, — тебе просто охота узнать последние сплетни… О чем еще со мной говорить? О сортах клубники?

Ману зарделась. Ей казалось, что сопровождая Сайяру в сад, она довольно натурально делала заинтересованный вид. Лаг шутливо ущипнула ее за плечо и улыбнулась.

— О ком ты хочешь узнать?

— Сэр Баллок, — Ману сделала глоток из бокала, — он самый загадочный из всех.

— О, это неинтересно, — махнула рукой навигатор, — капитан настолько совершенен, что зубы ломит. Вдовец, две дочери, а личная жизнь вся здесь, он женат на своем корабле…

Ману улыбнулась и кивнула на ближайшего к ней стриптизера, изогнувшегося под таким углом, будто у парня-андроида вовсе отсутствовал позвоночник. Прикосновения его рук к шесту вызывали расходящиеся по всей длине волны света.

— Кого-то он мне напоминает…

Сайяра фыркнула, сбив шапку пены на стойку, круглый жучок-уборщик предупредительно всосал ее и скрылся за краем. Андроид, среагировав на прямой взгляд, откинул с лица волосы, томно улыбнулся, подмигнул женщинам и прыгнул, взбираясь выше для очередного акробатического трюка.

— Я слышала, что Гласс спит со всеми подряд, и даже приставал к третьему пилоту…

Лаг отрицательно покачала головой.

— Мало ли что болтают… — вздохнула она, и забросив в рот орех из кулечка, продолжила, — Однажды Гласс устроил истерику, нашел у себя в каюте кладку арахнула… Орал, как девка, ей-богу, выкинул в утилизатор все вещи… Моет руки по сто раз на дню, а уж если кто чихнет, так у Аллена такое лицо, словно при нем гниющий труп расчленили… Он очень брезглив. Я многое могу порассказать, но Гласс точно не стал бы клеиться к такому, как Ахин.

Ману усмехнулась. Бородатый третий пилот с вечно немытыми волосами и правда не вызывал большой симпатии.

— Что же тогда? — лениво поинтересовалась она, — кто истинный избранник или избранница?

Сайяра поправила волосы, кисти рук на миг скрылись внутри ржавого шлема и вынырнули наружу.

— Гласс ни с кем не спит, — она отхлебнула из кружки и утерла губы, — ему вполне достаточно самого себя.

Лэн сидел за стойкой, смакуя первоклассный скотч. В первом увольнении он решил не отказывать себе ни в чем. Дальняя голографическая стена изображала узорчатый иллюминатор, за которым медленно распадалась зеленая планета. Осколки, проплывающие близко к стеклу, покрывали деревья, с которых вспархивали цветные точки птиц. Плавающие тарелки столов у экрана были заняты сиуэйтами, из-за удачного выбора голографики казалось, что это просто тусовка лысых парней, на которых упал зеленый свет голографической картинки. Лэн с осторожным любопытством разглядывал их. Совсем немного, меньше двадцати на всю эскадру. Нашивки пилотов, врачей, но в основном — бойцов пехоты и разведчиков. Ни одного офицера… Десантник заметил прошедшую по рядам сиуэйтов волну почтительного приветствия и поднял брови, поняв ее причину. В зал вошел Яан, сдержанно приветствовав своих и прошел к барной стойке. Лэн взял стакан и передвинулся к ожидающему свой заказ разведчику. Тот кивнул ему, глядя на смешивающего выпивку шестирукого андроида, облаченного в золотой, покрытый аляпистыми стразами, наряд.

— Я впервые видел, как кланяются сиуэ…

Разведчик поджал губы и нетерпеливо постучал пальцами по стойке.

— Ты что, типа, принц? — хохотнул Лэн.

Яан досадливо поморщился.

«Я не хочу говорить об этом».

Он сделал извиняющийся жест, забрал стакан и отошел. Лэн недоуменно посмотрел сиуэ вслед, допил виски и направился к лифтам, где его уже поджидали неразлучные Стэн и Экс, вызвавшиеся устроить новичку экскурсию по злачным местам «Адиантума».

Ману любила танцевать, однако выбор подходящего партнера обычно занимал половину вечера. Хороших танцоров, чувствующих партнершу и не пытающихся как можно быстрее перевести вертикальную плоскость танца в горизонтальную, было удручающе мало. Поэтому на танцполе Ману предпочитала андроидов. Сбросив указанную за сопровождение сумму на счет фирмы, Ману потрепала улыбающегося робота по щеке и вернулась к столику. Шлем Сайяры мелькал где-то в дальних рядах, Ману зябко передернула плечами — платье неприятно липло к потной спине. Она допила ледяной коктейль из самоохлаждающегося бокала и стала рассматривать окружающих. Мимо протопал голографический плюшевый медведь, судя по росту — один из ларонов. Ману проводила его взглядом и заметив у стены Ри-Шанна, махнула ему рукой. Командир пилотов подошел к ней не один.

— Знакомься, Ману, это Яан, мой близкий друг. А это Ману Имачири, второй пилот «Тау».

Ману ответила на жест приветствия сиуэйта. Ей случалось встречаться с представителями этой расы раньше, чаще всего в качестве почетного сопровождения посольских кораблей. На коже пожилых эмиссаров золотые и серебряные узоры переплетались с морщинами. Глядя на важных, плавно несущих за собой расшитые шлейфы, сиуэйтов, Ману невольно задумывалась о вечности: сиуэ славились продолжительностью жизни, первые признаки возраста проявлялись у них не раньше трехсот лет…

Яан был намного моложе, оранжевые глаза внимательно оглядывали ее. Ману почему-то смутилась и перевела взгляд на Ри-Шанна.

— Садитесь, прошу. Моя подруга пропала, и я умираю со скуки.

— Неподходящее занятие для такого вечера, — ухмыльнулся Ри, забирая тарелку с подплывшего бота-разносчика.

— Я с утра на ногах, ни крошки не ел, — пояснил он, втыкая вилку в зеленоватый брусок залитой желе рыбы, — пришлось срочно распределять дежурства… Внимание главнокомандующего к нашей эскадре, конечно, приятно, но очень уж дорого обходится простым командирам, — закончил он, жуя.

Ману предоставила голодному Ри наслаждаться ужином и, стряхнув ворох браслетов на стол, чтобы не мешали, завязала беседу с его спутником. В плывущем вокруг густом шуме говорить жестами было проще.

«Где вы познакомились с Ри?»

Яан улыбнулся.

«Он спас мне жизнь на Дженахе, в окружении. Мы были заперты в тоннелях под городом больше недели, Ри-Шанн отдал мне свою норму воды». — сиуэйт смущенно качнул головой — «Я не мог отказаться, потому как уже был… не совсем в себе».

Ману взглянула на Ри и обиженно подняла брови: об этом ларон ей не рассказывал. Ри проглотил кусок и погрозил сиуэ вилкой, заметив вслух: — Я не назвал бы это спасением. Вот ты и правда совершил невозможное, вытащив меня из сельвы на Ксеносе!

— Так это был он? — удивилась Ману, — я представляла его… человеком. Ты ведь не уточнял расу, — стушевалась она.

Ларон фыркнул. Ману задумчиво потянула пальцами за длинную сережку, сунув кончик в рот, но наткнувшись на взгляд разведчика, поспешно выпустила серебристую кисточку и провела рукой по ежику волос, отгоняя неуместное сожаление о том, что сиуэ не танцуют.

К столику пробиралась Сайяра, раскрасневшаяся, растрепанная и недовольная, будто вместо танцев ей пришлось разгружать грузовой отсек. Ману поспешно попрощалась и направилась ей навстречу.

— Что с тобой, Сай?

Навигатор досадливо махнула рукой.

— Да была там одна… А еще капитан корвета… Достала где-то лайтимин, разбуянилась, пришлось утихомиривать, пока не пришибла кого-нибудь.

Лаг выхватила у проносящегося бота стакан воды и выпила залпом.

— Пойдем к капсулам, а то меня уже ноги не держат, — потянулась Ману.

Алекс Хум, пилот транспортника «Расмус», знавал лучшие времена. На экране высветился экстренный вызов с соседнего корабля. К концу месяца седьмая галактическая трасса была полна народу.

— Что у них там стряслось? — проворчал Алекс, потерев рукой густую щетину.

Хум спихнул с панели управления помятый пластиковый судок с остатками присохших макарон, закрывающий кнопки. Под ним обнаружилась многоножка, что не особо удивило пилота: дезинфекция на его старом корыте проводилась хорошо если раз в два года. Алекс поморщился и хотел прихлопнуть мерзкую тварь ладонью, но она неожиданно извернулась и вошла прямо в металлическую приборную панель, будто та была сделана из масла. Пилот вытаращился на аккуратную дырку, машинально ткнул в кнопку приема вызова, поднял глаза на экран и закричал.

Голограмма мигала желтым. Несколько сот ярких точек — сигналы «SOS», принятые почти одновременно. Ману ослабила воротник кителя и поменяла руку на штурвале. Движения давались тяжело, будто к каждой руке был привязан мешочек с песком.

«Перегрузки здесь чувствуются только на очень больших скоростях».

«Тау» несся сквозь пространство, датчик скорости показывал одно деление до максимума. Первый пилот вернулся из санузла, как ни в чем не бывало сел в кресло, вызвал свернутые окна и, убедившись что флагман следует курсу, вновь взял управление. Ману с завистью покосилась на него: даже теперь движения Гласса не потеряли ни грамма изящества.

Сигналы пришли с узла седьмой галактической трассы. Поток транспорта мгновенно перекрыли с обеих сторон, освободив кубический парсек и выставив мощные кордоны из полицейских корветов, перенаправлявших движение в обход, через Альраи, гамма Цефея.

Капитан Баллок вышел после беседы с высшим командованием белый, как мел, отдав сухой приказ о передислокации и готовности к бою и, вопреки обыкновению, сразу скрылся в рубке. Оставшаяся без привычного ободряющего слова команда растерянно переглянулась, голограммы командиров частей эскадры свернулись одна за другой, присутствующие во плоти члены экипажа разбрелись по местам и постарались быстро и четко исполнить распоряжение. В таком состоянии Нура Баллока еще не видели, даже Гард Оста, знавший его более сорока лет, недоуменно поднял брови и, войдя в лифт вслед за другими, задумчиво покачал головой.

Точка, из которой полчаса назад перестали приходить призывы о помощи, приблизилась. На голограмме высветилось нечто, похожее на скопление астероидов или космическую свалку. От стройного порядка трассы не осталось и следа. Яхты, транспортники и лайнеры висели в пространстве группами и поодиночке, хаотично рассеянные сигнальные маяки тревожно мерцали. Локаторы «Тау» видели корабли, но сигналы периодически пропадали, голограмма искажалась, число объектов ежесекундно менялось. Равнул Ахин, ответственный за состояние приборов, на всякий случай запустил двухуровневую диагностику систем слежения.

Когда узел галактической трассы оказался в пределах видимости, Ману удивленно вытаращила глаза. Серебристые силуэты кораблей то и дело исчезали из глаз так же, как и с голоэкранов, в пространстве колыхались какие-то темные жгуты и полотнища, периодически перекрывая обзор. Звякнул и покатился по полу стакан. Ману бросила взгляд на побледневшую Сайяру.

— Это… это корабли! Сотни, тысячи кораблей! Чужой флот?

— Не флот, — сквозь зубы бросил Гласс, — рой. Даю голову на отсечение, это те самые твари, с которыми столкнулось подразделение Пи! Посмотри на них… ни маневров, ни порядка…

В помещении появился капитан Баллок, молча подошел к иллюминатору и оперся на спинку кресла первого пилота.

— Но почему они не отображаются на приборах? — спросила Ману.

— Возможно, Аллен прав, и… они живые? — предположила навигатор, — кишат, словно черви в помойной яме…

Гласса передернуло.

— Это лишь часть ответа, — подал голос капитан. — Что-то блокирует сигнал наших судов. У остальных то же самое.

В центре управления появилась голограмма командира пилотов — полковника Ландау. Продолжая начатый по внутренней связи разговор, Баллок сразу перешел к делу.

— Двух дивизионов для начала хватит.

— Я готовлю беспилотники для второй волны, — ответил полковник, — хотя не думаю, что они понадобятся.

Капитан кивнул.

— Если это живые организмы, мы легко перебьем их, — заверил Ландау, и подтвердив приказ, свернул голограмму.

Команда следила за удаляющимися точками, при сближении с противником они перестроились в три четких ромба. Мгновение — и сигнал связи пропал. Космос засиял вспышками зарядов, однако ответного огня не последовало. Посланные корабли уже были не видны глазу, но продолжали периодически появляться на дисплеях. Сквозь помехи проступила странная картина: строгий боевой порядок рассыпался, точки хаотично заметались, затем остановились и вскоре окончательно погасли одна за другой.

— Аллах всемогущий… — прошептал капитан, цокнул языком и отдал приказ: — Тау, мне нужен командир десанта и разведчик Пи.

— Да, капитан, — мелодично отозвался корабельный искин.

Вошедший в отсек Ри-Шанн отдал честь. Ману отвернулась к экранам, чтобы не смотреть на вошедших, но тут же получила тёплое ментальное приветствие ларона, вызвавшее у нее улыбку. Несмотря на то, что Ри был старше по возрасту и по рангу, Ману не могла заставить себя воспринимать этого смешливого парня с цветными косичками как взрослого мужчину. Такая реакция была связана с расовой особенностью: человеческие признаки мудрости были неприменимы к народу Лар. Их эмоциональный спектр имел серьезные отличия от людского. Грусть и долгие терзания, присущие человеку, в нем напрочь отсутствовали. Потому степень разумности и показатели зрелости ларонов первое время оставалось темой для споров среди психологов и специалистов по контактам с внеземным разумом.

С людьми народ Лар познакомился более двух сотен лет назад, с тех пор телепаты из галактики Треугольника стали самыми верными союзниками человеческой империи. В основе преданности лежала благодарность: люди спасли население материнской системы ларонов от гибели, когда голубой гигант Ллау коллапсировал в черную дыру.

Вслед за Ри из лифта вышел Яан, Нур Баллок обратился к нему.

— Ты знаешь о арумах больше всех. Запрос в инфоколлекторы подан после вашей первой встречи с ними. Но ответ задерживается… чертовы крючкотворы… — капитан скрипнул зубами и продолжил: — Сигнал связи потерян, дивизионы разъединены и перебиты. Ответного огня не зафиксировано.

«Мой отец встречался с арумами много поколений назад. Тогда они были другими. Если твари научились выращивать собственные суда… кто знает, что еще они могут?»

Яан задумался.

«По словам отца, паутина арумов экранировала сигналы… Возможно, они научились это как-то использовать? Но уничтожить наши корабли без плазменных зарядов… Я не знаю. Нужны разведданные».

— Все данные пока остаются в гуще роя, — бросил капитан и вновь вызвал командиров эскадры.

— Почему они не нападают на нас? — прищурился Ри-Шанн, глядя на потоки темных силуэтов.

Отсек осветился десятками голограмм, засияли нашивки полковников и майоров эскадры.

«Не доели», — ответил Яан, — «Мы не представляем для них интереса. Пока…»

— Вернулись боты-шпионы, — доложил появившийся в гуще световых аватаров командующий разведчиками, — их даже не заметили, — поморщился он. — Предоставляю отчет с камер.

Глядя на череду жутких кадров, становилось понятно: искать выживших уже бесполезно. Корабли арумов походили на огромных плоских мокриц, по краям панциря переливались голубоватые огоньки, сегменты пластин сдвигались, когда рой закладывал вираж. Мелькавшие среди хаоса насекомых суда с трассы напоминали выпотрошенные консервные банки.

Командующий разведкой подтвердил общую мысль: — Спасать там уже некого, сэр…

Оказавшийся около Ману капитан кивнул и, когда все вновь отвернулись к экранам, негромко облегченно выдохнул. Ману удивленно взглянула на него.

— Наши корабли потеряли связь не только с нами, но и друг с другом, — продолжал докладчик, — и оказались окружены. Арумы стреляют не огнем, а клубками мелких тварей-резчиков. Они расползаются по броне, выводят двигатели из строя, вскрывают внешние слои, вплоть до разгерметизации корабля. Затем к нему стыкуется тварь побольше. На судно проникают другие формы арумов…

— Но что глушит сигналы? — задал вопрос один из командиров.

— Боты зафиксировали какой-то туман, выделяемый этими… существами…

Яан переглянулся с капитаном.

«Паутина».

— … но его состав остается неизвестным. Все же мы укомплектованы боевыми разведботами, а не научно-исследовательскими навороченными хреновинами…

— Нужно выжечь здесь все, включая мертвые корабли. — заключил капитан Баллок, — Ни одна тварь не должна уйти. — он повернулся к командующим, — Готовиться к бою. Нужно определить стратегию до схватки и следовать ей, потом связи у нас не будет. Предложения?

Он обвел подчиненных взглядом.

— Лучшая тактика в данном случае — разделять и давить огнем, — отозвался полковник Ландау.

— Тау?

— Подтверждаю, капитан. На основании имеющихся данных предварительная оценка вероятности победы при использовании данной стратегии составляет семьдесят три процента.

— Не полагайтесь на приборы, лишь на собственные глаза. — добавил Баллок, — Выполняйте.

— Есть, сэр.

Голограммы пропали, Ри-Шанн и разведчик вернулись на нижний ярус «Тау», где готовые к бою подразделения ждали распоряжений.

Рой наконец обратил внимание на новый источник пищи и устремился к нему. Связь обрывалась, группы флотских кораблей исчезали с голограммы одна за другой, на это было страшно смотреть, словно суда гибли, а не просто пропадали с радаров. Все глаза были прикованы к широкому иллюминатору, за которым развертывалось бесшумное сражение. Темные потоки «мокриц» пытались оплести дивизионы, но корабли мгновенно перестраивались, не давая врагу преимущества. Светлые беспилотники рассыпались полусферами, следуя заложенной программе, отделяя куски роя и уничтожая их, но белых точек становилось все меньше… Оранжевые вспышки игниоловых зарядов и голубые — плазменных поглощало темное месиво арумов, казалось, число насекомых не убывало. На главном голоэкране висели числа предположительных потерь эскадры, из-за перебоев связи процент то катастрофически увеличивался, то падал до трех-четырех, но нижняя цифра неуклонно росла.

«Тау» приглушил свет и развернул на стенах, потолке и даже на полу голографику с видами внешних камер, отчего стало казаться, что кресла пилотов и панели управления висят прямо в космосе, продвигаясь все ближе к центру битвы.

Внезапно крейсер вздрогнул, по иллюминатору прошла волна зеленоватых вспышек и, после мгновения задержки, перешла на голографику.

— Это что? Метеоритная защита?! — воскликнула навигатор.

Аллен Гласс довольно оскалился и кивнул, разворачивая «Тау» к темному сгустку, из которого летели клубки снарядов.

— Выставил сетку вручную, до молумикрона. Пришлось покопаться, зато хрен кто пролезет…

— Чертов гений, — признала Сайяра.

Ману ухмыльнулась. Сайяра явно сдавала позиции. Комплимент Аллену, да еще вслух!

От подобравшейся слишком близко крупной «мокрицы» остались лишь обугленные куски. На голограмме появлялось все больше данных, суда возвращались в строй. Процент потерь повысился до десяти и замер. Два крыла роя арумов было уничтожено, лишь в середине еще кишела темная масса. Эскадра перестроилась и устремилась вперед.

— Смотрите! Что это? — Ману указала на силуэт, мелькнувший на миг среди роящегося клубка.

Словно отвечая на ее вопрос, потоки «мокриц» отхлынули в стороны, копируя строй практически уничтоженных ими беспилотников.

— Быстро учатся, сволочи, — прошипел Ахин, — они…

Он осекся. Черная масса уплотнилась, раскрылась полотнищем, из середины выплыл корабль, похожий на гигантскую медузу. Флагманский крейсер по сравнению с ним выглядел корветом первого, а то и второго уровня.

— Маточник, — выдохнул Гласс.

Тварь переливалась, отражая скудный свет звезд, внутри полупрозрачного корпуса двигались какие-то огоньки. Глядя на приближающегося монстра, Ману не сразу заметила, что из-под его брюха потекли темные потоки, вливающиеся в массу кораблей за кормой маточника, образующих над флотом Кассиопеи все более плотную полусферу, грозящую вскоре превратиться в шар.

«И тогда нам конец».

Ману словно издалека слышала, как капитан отдает команды: внутри все замерло в ожидании катастрофы. Потому Ману почти не удивилась, когда лучи пушек не причинили вреда «медузе», поглощенные толстым слоем переливающейся слизи.

Крейсер вновь тряхнуло, уже сильнее. Одна из больших «мокриц» решила протаранить неудобный корабль, раз за разом отражающий атаки резчиков. Гласс в последний момент успел вывернуть штурвал, уходя от прямого столкновения. Сегментарные пластины «мокрицы» прогнули защитное поле, стесав с бока «Тау» несколько датчиков. Искин предоставил данные о минимальных повреждениях, однако и нападение пока было только одно…

— … остается уничтожить ее изнутри, — голос Нура Баллока заставил Ману очнуться, — Десант, на выход. Готовность — четыре минуты.

По сцепке растекалась решимость и холодная ненависть — у Экса и Дима были друзья, служившие в дивизионах, которые погибли первыми. Андроид с именной нашивкой Кай-52 сидел между Лэном и Зигги, но казалось, что робот находится далеко, выключенный из ментального общения членов команды. Задачей андроида было пронести на себе взрывчатку — шестьдесят килограммов полужидкого фрагоренола, заряд, способный разнести на куски небольшой планетоид. Соединение с реагентом можно было активировать удаленно, детонатор находился у Нузза. Но в крайнем случае Кай-52 должен был сделать это вручную.

Всего было выслано двенадцать подразделений, в том числе «Пи» с флагмана «Тау». Маленький десантный крейсер завис над мерцающей поверхностью, сквозь которую проглядывали контуры самого маточника.

— Это что-то вроде внешнего защитного поля, — сказал Рами, — попробую пройти медленно, ведь их собственные корабли как-то это делают…

Пилот отключил основные двигатели и снизился, нос корабля вошел в вязкую массу и вышел с другой стороны, не встретив значительного сопротивления. Отверстие в защитном поле арумов мгновенно затянулось.

Здесь было удивительно пусто и тихо, хаос сражения в сияющем вспышками космосе остался снаружи. Между куполом «медузы» и слизистым полем плавали в пространстве трепещущие световые шары.

«Красота. Похоже на споры Венерианского мха».

Стэн приник к иллюминатору, провожая один из них взглядом. Рами уклонился от светового сгустка и посадил корабль на темно-фиолетовую поверхность. Огни маневровых двигателей отразились в ней, как в зеркале. При ближайшем рассмотрении стали видны выпуклости и бороздки, покрывающие купол маточника, неравномерно расположенные отверстия напоминали дыхальца.

«Оно живое?»

Лэн спрыгнул с трапа первым, Нузза последовал за ним и поднял голову, разглядывая переливающийся свод. Сквозь колышущуюся слизь было трудно рассмотреть что-либо, далекие пятна звезд и взрывы мешались с отражениями светящихся шаров. Над головами бесшумно расцвела белая вспышка, на миг осветив все вокруг.

«Прогрызли чей-то реактор…»

Стэнли хорошо разбирался в технике. В сознании отряда молнией пронеслась общая мысль: «Только бы не «Тау»…»

На фоне угасающего сполоха появилась темная точка, она быстро снижалась.

— Это наши, — голос Рами искажался, будто пилот находился за тысячу километров. Связь давала сбои даже на таком маленьком расстоянии.

Десантный крейсер приближался, на его пути оказался световой шар. Пилот не счел его опасным и продолжал держаться курса. Пульсирующая сфера прошла сквозь судно, как сквозь воздух и продолжила свое неспешное движение. Оплавленные половины корабля остались висеть в пространстве. Стэна передернуло. Минуту назад он счел эти шарики красивыми…

«Вперед, парни, ищем дырочку побольше, и за работу…»

Экс не удержался от ответной пошлой мысли, остальные заулыбались. Кай-52 шел в середине отряда, рядом с командиром, сиуэйт уже был далеко впереди. Он нашел «дыхальце», достаточно большое, чтобы пропустить человека в экзокостюме. Отверстие пульсировало, сокращаясь каждые несколько секунд. Десантники остановились, вперед вышел андроид.

— Сканирование завершено. Ход имеет протяженность в двенадцать с половиной метров и соединяется с другим, предположительно, коммуникационным коридором. Поскольку объект является биомассой, поиск потенциально опасных организмов существенно затруднен. Дополнительного движения в пределах радиуса сканирования не зарегистрировано.

— Вдруг там какая-нибудь кислота? — поднял бровь Экс, — типа во-он тех светлячков?

— Известных кислот и ядов не обнаружено, — отозвался Кай.

— А неизвестных? — хохотнул Зигги.

— Данные отсутствуют.

«Еще бы…»

«Ладно, ребята, кто первый?»

Дим спрыгнул вниз, дождавшись очередного сокращения дыхальца.

«Порядок».

Они прошли еще несколько мембран. Андроид доложил, что состав воздуха практически соответствует необходимому, отряд переключил экзокостюмы на внешний забор кислорода. По сводам пролегали светящиеся красноватые жилки. Яркие фонари выхватывали из полутьмы влажный блеск стенок. Поверхность то и дело подергивалась, следуя жизненному ритму гигантского существа.

«Словно нас уже сожрали и переваривают».

Ларон поднял кулак, останавливая отряд, узкий ход кончился, за поворотом виднелся овальный выход в более широкий коридор. Оттуда слышались шорохи и характерный скрежет.

«Сколько?» — одними губами спросил Нузза андроида.

Тот показал четыре пальца. Разведчик скользнул к самому краю стены, прислушался и добавил еще три.

Отряд ворвался в коридор, хлынула темная гемолимфа, затягивая распоротые лучами бластеров стены. Крупный арум легко взобрался по потолку, вцепившись в Стэна, поднял его, и, хлестнув хвостом, швырнул на пол. Экс располосовал тварь надвое, куски рухнули на поднимающегося Стэнли. Пасть другой сомкнулись на ноге самого Экса, он отвлекся, отрубая лучом голову насекомого и стаскивая с себя намертво заклинившие челюсти, а когда обернулся, увидел морду появившегося из-за поворота стрелка. Он был похож на червя, круглое отверстие на голове раскрылось, как черная хризантема, гарпун пролетел мимо, сшибив Дима с ног. Снаряд хоть и прошел по касательной, счистив лишь верхний слой металла, но с такого расстояния выстрел обладал силой тарана. Промахнувшаяся тварь зашипела. Увернуться в узком тоннеле было практически невозможно, но и крупному стрелку оставалось мало места для маневра. Четыре игниоловых луча пробили обугленную дыру там, где только что была голова арума. Юркое насекомое моментально скрылось за костяным наплывом и затихло. Дим поднялся на ноги, Зигги вопросительно взглянул на андроида, тот молча ждал распоряжений.

«Если арумы не двигаются, он их не видит».

«Зато я слышу», — возразил сиуэйт, — «стрелок еще там…»

Внезапно арум вынырнул из-за поворота и с яростным скрежетом устремился вперед, длинное тело кольцами обвило стены, вспышки зарядов ушли в пустоту. Над головой Стэна раскрылись темные лепестки пасти, десантник поднял бластер, но прежде чем обугленная туша насекомого рухнула на пол, арум успел выстрелить. Сотни игл, выпущенные в упор, пригвоздили бойца к полу. Горячая волна двойной боли опалила сцепку.

— Нет!

Экс бросился к другу, но того уже не было. Стекло шлема залила кровь, намертво прибитое к бугристой поверхности тело невозможно было сдвинуть с места. Нузза дотянулся до Экса и заблокировал его, остальные почувствовали, что вновь могут дышать. Послышалось шипение приближающихся арумов, ларон стащил перчатку, прянул к Эксу, расстегнул рукав и схватил за обнаженное предплечье. Солдат словно очнулся, встал и обвел взглядом отряд. Экс вновь стал частью сцепки, но остальные чувствовали его не полностью, будто десантник лишился доли чувств. Он излучал спокойствие, словно не помнил, что только что произошло.

Нузза был предельно собран, держать сцепку и одновременно — эмоциональную блокаду одного из бойцов в условиях боя было непросто. Но телепатическая связь работала, в отличии от человеческих приспособлений. Он чувствовал остальных командиров, это утешало.

«Как минимум три крейсера сбили на подлете, еще один погиб при нас, где остальные — неизвестно. Но шесть команд уже внутри, мы не одни…»

Нужно было проникнуть глубже, как минимум на пятьдесят метров от поверхности, прикрепить к стене фрагоренол, запустить таймер… И, если получится — вернуться к кораблю и успеть уйти за пределы взрывной волны.

Бесконечные туннели расходились во все стороны, костяные кольца, предварявшие ответвления коридоров, могли оказаться на потолке или на полу. Встречающихся арумов, к счастью, было не так уж много — основная масса находилась за пределами маточника, на кораблях… Сплошные стены сменились колоннами, разделяющими тусклые красноватые мембраны, за которыми виднелись отсеки с тысячами коконов.

Внезапно тоннель сузился, затем кончился, в проход пролился свет, подсветка экзокостюмов отключилась. Яан скользнул за поворот, Лэн с трудом сдержал готовое вырваться восклицание. Перед ними открылось громадное помещение, под сводом которого копошились в паутинных коконах желтые светящиеся черви. Тоннель кончался над небольшим загнутым выступом на середине стены. Свет падал вниз, оставляя выступ в тени. Когда глаза привыкли, оказалось, что освещение вовсе не такое яркое, как показалось в начале. Взглянув вниз, Лэн сглотнул и отвернулся, тряхнув головой. Это не помогло: он продолжал видеть происходящее глазами остальных.

Середину зала занимало нечто, на первый взгляд казавшееся гигантской мусорной кучей, пронизанной слизистыми светящимися нитями, отходящими от стен.

«Свалка миров…»

Дим с болезненным интересом разглядывал зеленые деревья, голубоватые комья кактусов с Гриарра, пучки и лианы незнакомых растений. Тела животных. Некоторые виды были знакомы Диму, других он видел впервые. Все «росло» вперемешку — и целые экземпляры, и вовсе уж не поддающиеся определению сгустки…

«Скорее грязевой фарш… Там корова?!»

«Большая ее часть…»

«Они живы».

«Дышат», — подтвердил Нузза, — «Но явно не осознают себя… может, какой-то наркотик?»

«Счастье, что у нас мощные воздушные фильтры».

По стенам и тонким мостам, пронизывающим пространство из конца в конец, ползали большие насекомые. Это, несомненно, были арумы, но другого вида. Длинные ноги несли маленькую головогрудь и огромный задранный кверху мешок-брюхо, передние конечности походили на клешни. Арумы легко пробегали по мерцающим нитям. То один, то другой спускался вниз, к пище, ловко отхватывал куски, залепив срезы паутиной, прятал добычу в мешок и исчезал в одном из тоннелей. Другие следили за жизнедеятельностью пленных существ, тех из них, у кого имелись органы пищеварения, арумы-садовники периодически приподнимали, вставляли хоботок-воронку и отрыгивали часть собранной в мешок плазмы.

Дим указал в самую середину кучи, где под деревом виднелось что-то серебристое. Экзокостюм десанта Космофлота.

— Сержант Генри Хон, триста пятый полк, десантное подразделение «Эл», — негромко подтвердил андроид, считавший идентификационный код на груди костюма.

— Он жив?

Кай вновь посмотрел вниз.

— Вероятность девяносто шесть процентов, — ответил он — Температура кожных покровов на семь и две десятых градуса выше температуры воздуха. Однако целостность тела нарушена. Отсутствует около тридцати восьми процентов объекта.

«Любят свежатинку, мрази…»

К одурманенному десантнику приблизился арум-садовник, выпустил усы и внимательно ощупал тело. Сержант открыл глаза. Арум запрокинул ему голову и вставил в рот темный шланг хобота. Лэна шумно вырвало. За ним скрутило и Зигги. Нузза вздохнул.

— Транспортировка заряда на необходимую глубину успешно завершена. Будет отдан приказ о спасении раненого, сэр?

Нузза заколебался.

— Они сожрут тебя, едва почуют.

— Я синтетик, сэр — возразил Кай.

— Значит, прикончат вас обоих по пути сюда… А потом и нас. Если бы ты мог его убить, я бы отдал приказ, — сквозь зубы выдохнул ларон.

— Выполнение приказа невозможно. Я не могу убивать тех, кто внесен в базу данных как «союзники».

— Тогда уходим, — решительно кивнул Нузза, — лучшее, что мы можем сделать для сержанта Хона, это взорвать к Ами дарлех ман* этот рассадник!

Сиуэ заметил боевого арума, десантники пригнулись. Арум, медленно извиваясь, сполз по стене и, выхватив из потока одного из садовников, вспорол его мешок и стал пожирать содержимое. Садовник возмущенно замахал клешнями, арум повернулся к нему, одним ударом хвоста рассек надвое и затолкал куски в пасть.

«Кончайте блевать, пора действовать».

В мыслях ларона были горечь и гнев. Повинуясь его жестам, андроид отстегнул лямки и помог командиру закрепить контейнер со взрывчаткой за костяным выступом, там, где стенки оставались неподвижными.

— Расчетное время, чтобы добраться до корабля? — спросил Кая Нузза.

— Шестнадцать минут и девять секунд.

Нузза склонился над экраном и выставил таймер обратного отсчета на шестнадцать минут. Если связь сбоит, то сигнал о детонации с расстояния мог и не дойти до приемника…

— Вероятность успешного возвращения без потерь личного состава составляет двадцать один процент, — добавил андроид.

— Кто тебя, дурака, спрашивал?! — прошипел Зигги.

«Ну хоть не минусовой, и то ладно».

Дим умел передать ворчливый тон даже мысленно.

В этот момент стены дрогнули, отверстие тоннеля конвульсивно сжалось, насекомые засуетились, боевой арум заскрежетал и юркнул в широкое отверстие противоположной стены, расталкивая садовников, которые возмущенно шипели и падали с узкого мостика, повисая на паутине. Нузза вскинул голову, к чему-то прислушиваясь.

«Оррин. Они погибли… Но взорвали заряд слишком близко к поверхности. Примерно в двух километрах от нас».

Сцепка на мгновение перестала чувствовать эмоции командира, и это говорило о многом. Дим положил руку в тяжелой перчатке ларону на плечо. Стена рядом с ними вновь дрогнула.

— Кратчайший путь к кораблю? — решительно сдвинул брови Нузза.

— Вероятность…

— К черту вероятность, — рявкнул командир.

— Координаты крейсера присутствуют в базе данных, но сигналы экранируются, сэр, — спокойно возразил Кай, — сканер работает лишь на треть мощности…

— Веди, — перебил ларон.

Андроид молча поднял бластер и указал на полукруглый выход, где скрылся боевой арум.

Садовники оказались слабыми противниками, они лишь верещали, бестолково толклись на месте, путаясь в конечностях друг друга и выпускали из брюха паутинные нити, пытаясь задержать отряд. Лэн выхватил лазерный резак, экономя заряд бластера, остальные последовали его примеру. Тоннели то расширялись, то сужались, повороты, подъемы и спуски смешались у Лэна в голове, ему казалось, что они уже вечность ходят по кругу… Внезапно сиуэ выскочил вперед и схватил андроида за плечо. Тот недоуменно взглянул на разведчика, но послушно остановился. Яан снял перчатки, бесшумно подошел к выходу из очередной склизкой кишки и раскинул ладони, прислушиваясь, ловя колебания воздуха.

«Там впереди… ждут. Сколько — не знаю… много… больше пятнадцати».

«Как ты слышишь их?» — не выдержал Лэн, — «Они не шевелятся, не дышат…»

Сиуэ пожал плечами и взглянув на индикатор заряда, сменил батарею бластера.

— Есть другой путь? — губами спросил Нузза.

Андроид отрицательно качнул головой.

«Будем прорываться».

В этом коридоре отряд потратил девять минут. Сквозь заливающий глаза пот Лэн видел Дима, взваливающего на спину раненого Нузза, Яана, отталкивающегося от стены, и приземляющегося в гуще битвы, Экса, палящего по врагу сразу из двух стволов, заливающие все вокруг потоки темной крови арумов, хищную улыбку Зигги, всаживающего резак в брюхо очередной длинной твари и мерцание разорванных микропроводов сквозь трещину в шее андроида. Лицо Кая-52 было рассечено когтем арума почти пополам, но андроид не обращал на это внимания, продолжая вести десантников к выходу, пробиваясь сквозь шипящую живую массу насекомых…

Мембрана оказалась перед Лэном совершенно неожиданно, он шагнул в раскрывшееся отверстие и выбежал наверх, оказавшись на зеркальной поверхности маточника. За ним выскочил Яан, потом все остальные. Датчик уровня кислорода тревожно мигнул, Лэн окончательно осознал, что они смогли. Смогли выбраться… Он переключил подачу воздуха на внутренний запас.

«Двадцать один чертов процент…»

Нузза все еще держал сцепку и даже шутил… Значит, все не так плохо. Лэн взглянул на бледное лицо командира, опирающегося на Дима. Боковая броня костюма была смята, следы когтей пролегли по груди.

«Ерунда, пара-тройка ребер».

Крейсер выделялся на фоне светящегося защитного поля, торчал на круглом боку маточника угловатым темным пятном.

— Рами?

— Да, — отозвался пилот, — вижу вас. Сколько времени у нас есть?

Нузза сверился с таймером.

— Времени у нас нет…

Крейсер поднялся и устремился к отряду. Купол под ногами завибрировал.

«Вот теперь пригодились бы те девять секунд, что ты округлил!»

Нузза взглянул на Дима, но тот и не подумал извиняться за нарушение субординации, подхватил командира и забросил на спустившийся трап. Рами накренил судно, врубая скоростные, уходя в сторону. Поверхность маточника пошла волнами, словно животное корчилось от боли, потом треснула. Из отверстия вырвался светлый столб воздуха. Голубые сферы стали падать на темный купол, растекаясь и прожигая его. Крейсер с трудом уворачивался от смертельного сияющего дождя. Приблизившись к границе поля, Рами сбросил скорость, осторожно провел судно сквозь пленку и вновь включил двигатели на полную мощность.

Сцепка распалась, Лэн оглянулся на командира и увидел, что тот потерял сознание. Дим пристегнул ларона к сидению, и пристегнулся сам, остальные последовали его примеру, хотя двигаться не хотелось, хотелось продолжать вповалку лежать на полу, хоть корабль и мотало из стороны в сторону…

Раздались чьи-то всхлипывания. Лэн повернул голову и увидел Экса, скорчившегося у стены. Кай-52 поднял десантника и усадил в кресло, легко справляясь с сопротивлением парня, затянул ремни и отстегнул шлем, положив под сидение. Лэн отвернулся, смотреть на чужое горе было для него сейчас непосильной тяжестью. Мысленным приказом он вызвал панель управления экзокостюмом и отключил все внешние звуки.

В иллюминатор была видна удаляющаяся мутная поверхность «медузы», внутри что-то вспыхивало, Лэн подумал, что этим все и ограничится, но тут пленка защитного поля разом лопнула и корабль тряхнула взрывная волна такой силы, что крейсер закрутило, как бумажный самолетик. Цепная реакция затронула заряды, заложенные остальными группами. Рами вцепился в штурвал, пытаясь выровнять судно, послышался глухой удар, Лэна мотнуло так, что хрустнула шея, он вновь бросил взгляд за стекло и увидел, что космос полон обломков кораблей и обгорелых кусков «мокриц», один из которых и врезался им в бок. Лэн слышал, как пилот докладывает обстановку диспетчеру флагмана. Помех связи больше не было, а значит…

«Мы победили».

Мерцали огни на серебристом боку приближающегося «Тау». Лэн облегченно выдохнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

* Ами дарлех ман — очень грубое ругательство, упоминающее репродуктивные органы Ами — богини плодородия народа Лар.

Укол в запястье заставил его проснуться. Простыни в постелях Космофлота были жестковаты, и Лэну это нравилось. Он перевернулся на другой бок и закутался в хрустящее одеяло. Через пару минут полисалютин подействует, и тело наполнится энергией. Лэн взглянул на индикатор браслета.

«Скоро менять на новый…»

Некоторые предпочитали встроенный в плечо порт, куда раз в месяц вводился необходимый запас препарата. Но для этого нужно было приходить в медотсек…

Когда впервые у него заболел зуб, родители повели маленького Лэнни якобы смотреть новый стереофильм. В кабинете лежали кучи игрушек, а кресло выглядело, как кабина звездолета. Несмотря на прозвучавшее слово «врач» Лэнни позволил надеть на себя шлем ради полного погружения в фильм, а после просмотра, когда улегся восторг, оказалось, что больной зуб пропал! И на него даже не дали посмотреть…

«Вот и доверяй после этого людям».

Лэн фыркнул в подушку. Если полезли воспоминания из детства, значит, он уже окончательно пришел в норму. После разгрома флота арумов прошло уже четверо суток. Лэн вздохнул и откинул одеяло. Не хватало еще давать волю детским страхам, так можно скатиться до того, чтобы спать со светом и искать монстров под кроватью. Но все равно, лучше еще немного походить с типовым инжекторным браслетом, благо, для его замены медики не требуются…

Лэн услышал приглушенный смех и голос из кают-компании. Зигги и Яан, скорее всего… Дим всегда дрыхнет дольше всех, а Экс вряд ли способен сейчас веселиться, несмотря на интенсивную психотерапию. Лэн видел его мельком, ночью Эксельсиор сидел на диване в кают-компании и задумчиво листал что-то в планшете. На прошедшего мимо Лэна он никак не отреагировал, но выглядел определенно лучше, чем в первый день, спасибо и на том… После того, как помятый крейсер пристыковался к «Тау», а Нузза на носилках забрали андроиды-санитары, Зигги проводил Экса в медотсек, и тот шел за ним, как слепой, пока не оказался в надежных руках Каш Арлех. За четыре дня он почти не выходил из своей комнаты и общался лишь с лароной да еще Димом, и то не вслух, а используя внутреннюю связь. О чем именно шли беседы, старый десантник рассказывать отказывался, отделываясь общими словами. Парни и узнали-то об этих разговорах случайно, когда навещали командира в лазарете. Нузза серьезно задумался о том, чтобы отправить Эксельсиора в отпуск, а Дим возразил, что Экс уже приходит в себя.

Лэн со стоном потянулся и встал, смял грязное белье и бросил в приемник санобработки, на полочке тут же появился вакуумный пакет с чистым комплектом.

В кают-компании на диване развалился Зигги, Дим лежал на ковре, настройки мягкости которого стояли на максимуме. Лэн шутливо отдал приятелям честь, с удовольствием прошел по длинному упругому ворсу босыми ногами и налил себе кофе.

— После обеда будет банкет в честь победы, — вздохнул Дим, откладывая планшет с книгой, — приглашено командование в полном составе и те, кому сегодня вручат медали… Всего человек семьдесят, надо быть при полном параде. Говорят, прибудет Сам.

Зигги поскреб подбородок.

— Ненавижу бриться! Вот Яану хорошо — отмучился один раз в детстве, и никаких тебе лишних волос!

Дим усмехнулся.

— Можно решить дело и без зверских ритуалов — через месяц слетаешь домой, заодно заглянешь в парикмахерскую, делов-то…

Как-то раз Стэн по тахиосвязи поздравлял племянника с совершеннолетием: пареньку исполнился двадцать один год. Проходивший мимо Яан удивился, что люди так поздно выпускают своих детей из родного дома, с учетом малой, по сравнению с сиуэ, продолжительности жизни. У самих сиуэйтов совершеннолетие, то есть принятие ответственности за свои поступки, наступало в двенадцать лет. Это сопровождалось множеством церемоний, главной из которых было посвящение мальчиков Марай — богине, дарующей воду и жизнь. Отец под руководством жреца брал сына на руки, заходил по пояс в храмовый залив, погружал ребенка в воду с головой и держал, пока тот не потеряет сознание. После этого мальчика откачивали, возвращая к жизни, обмазывали священным илом с ног до головы, оставляя нетронутыми лишь брови и глаза, и оставляли в храме на ночь, между водой, землей и небом. Наутро жрецы счищали с посвященного красноватую пыль вместе с волосами и украшали голову татуировками с плетением родовых знаков.

Зигги задумчиво почесал в затылке и сморщился.

— Не-е, вдруг мне лет через двадцать захочется усы отрастить? Или косички, как у командира?

Представив эту картину, Лэн фыркнул в стакан, и чертыхаясь, пошел менять футболку. Вернувшись, он увидел в помещении андроида. Кай-52 стоял у стены, наблюдая за людьми внимательно, и, как показалось Лэну, с интересом. Лицо и шею робота рассекала едва заметная светлая полоса — синтетическая кожа не срасталась, в отличии от человеческой, и напыление заплатки на месте разреза выделялось цветом. Лэн сбросил ноги Зигги, плюхнулся на диван и приглашающе похлопал по сиденью рядом с собой, глядя на Кая. Тот подошел и сел. Зигги усмехнулся, но промолчал.

Дома, на Земле, Лэн, конечно, видел роботов, но те были в основном простейшими машинами для сельскохозяйственных работ, не имеющих ИИ, лишь набор типовых программ. У андроидов-слуг, встречающихся в городе, была внешность людей и программы имитации личности, но и эти роботы не вызывали у Лэна эмоций, изначально воспринимаясь как обслуживающий персонал.

Андроиды с самообучающимся, эволюционирующим ИИ на квазикристаллах были дорогим удовольствием, и использовались, в основном, в силовых структурах, на сложных заданиях и, очень редко — в качестве роскошных игрушек богачей.

Кай-52 принадлежал к последней линейке боевых андроидов, едва сошедшей с конвейера. Его мозг был пока девственно чист, не считая базового набора необходимых умений. Не смотря на это, на миссии Кай оказался весьма полезен, и увидев робота у себя в отсеке Лэн почувствовал к машине что-то вроде симпатии.

Нузза сообщил им, что по совету Каш Кая-52 временно зачислили в подразделение «Пи». Для Экса это было большим облегчением: видеть на месте погибшего друга чужого человека он был пока не готов. Закон позволял заменять техникой не более пятнадцати процентов бойцов отряда, и андроид идеально вписался в эти рамки.

Травмы ларона оказались серьезнее, чем предполагалось: сломанное ребро повредило ткань легкого. Операция была несложной, Гард Оста отдал Нузза одному из робохирургов, а сам занимался более тяжелыми случаями: после сражения работы у всего медотсека было предостаточно.

Нузза лежал в небольшой отдельной палате, но не скучал: ведь на судне было полно ларонов. Если бы люди обладали способностью слышать их ментальные разговоры, то одурели бы от непрекращающейся болтовни и смеха уже через полчаса.

Долго говорить вслух, а тем более смеяться Нузза было еще некомфортно, и навестившие командира десантники вновь позволили создать сцепку. Нузза жалел, что не сможет во плоти присутствовать на церемонии награждения и последующем банкете: больше всего на свете лароны любили веселиться, а публичной похвале радовались так искренне, что язык не поворачивался назвать это гордыней. Утешало лишь то, что к коллекции боевых наград Нузза прибавится новый экземпляр. После получения очередной медали кем-то из ларонов, они собирались и выкладывали свои «сокровища», меняясь друг с другом повторяющимися, не придавая значения их ценности. Зачем держаться за побрякушки, если все записано в личном деле, а обстоятельства, при которых была заслужена награда, ты и так помнишь?

Зал столовой флагмана, и без того просторный, увеличили за счет поднятия разделительных стенок. Говорили, что на банкете будет подан улиерский бренди, из собственных запасов Фрая, дорогущее пойло восьмидесятилетней выдержки…

Под потолком мерцала трехмерная эмблема Космофлота. Посередине возвышался постамент, голограммы превратили строгий белый прямоугольник в переливающийся кристаллами пьедестал: главнокомандующий, которого ожидали с минуты на минуту, был неравнодушен к роскоши. С потолка спускались прозрачные нити лучей, двигающиеся вслед за аватарами тех, кто не смог прибыть на церемонию во плоти. Цвета флотской униформы — от светло-голубого до черного — напоминали оттенки грозового неба.

Десантное подразделение «Пи» держалось вместе. Не желая соваться в гущу толпы, они встали с краю, там, где на экране висели голографии погибших бойцов эскадры. Голограмма Нузза светилась рядом, проходя сквозь руку Дима, когда тот шевелился. Цветные косы командира были аккуратно завязаны темно-синей лентой, в цвет мундира. Вспомнив о растрепанном лароне, лежащем в лазарете, Лэн усмехнулся.

Лиц на стене скорби было много, найти среди них знакомое казалось безнадежной затеей. Экс все равно обшарил ее взглядом и дойдя до верхнего левого угла, замер, и стоял так до тех пор, пока Дим насильно не повернул парня лицом к постаменту, на который уже поднимался Фрай. Два охранника-андроида, близнецы Кая-52, замерли по обе стороны от главнокомандующего.

Агитационные плакаты Космофлота Альянса будто рисовали с Армана Фрая: густые русые волосы, жесткий взгляд серых глаз и безупречно сидящий мундир.

— Минуло шесть сотен лет, как отцы наши основали в Известной Вселенной Империю, а затем и Альянс, своим рождением обязанный силе и свободе. Сейчас мы проходим великое испытание, которое решит, способна ли устоять наша раса или любая другая, подобная ей по рождению или по призванию. Я горжусь тем, что нахожусь сегодня среди вас.

Хорошо поставленный голос главнокомандующего понизился. Стоящая у ближней колонны ларона смахнула слезу. Дим прыснул в кулак, и тут же сделал вид, что закашлялся. Друзья удивленно взглянули на него, десантник знаком показал, что объяснит по внутренней связи, и образовал общий чат. Перед глазами отряда появилась строка сообщений, десантники вновь вытянулись, глядя на трибуну.

— Мы одержали победу над внешним врагом, но нам предстоят новые суровые испытания. Перед нами много долгих месяцев борьбы. В самом сердце Известной Вселенной поднимают голову те, кто готов предать правое дело… Вы спросите, какова наша политика? Я отвечу: вести войну на земле и в космосе, со всей нашей мощью и со всей той силой, которую Боги, в которых мы верим, могут даровать нам; вести войну против чудовищного вероломства тех, кто хочет подорвать наши устои, поднимая восстание в самом сердце великого Альянса!

Яан, стоящий рядом с Лэном, стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки, но тут Лэн отвлекся на сообщение Дима.

«Эти слова не Фрая… Слизаны с древней речи одного из известных людей Земли. Потом покажу».

Зигги поднял бровь.

«Куда ушли деньги, которые он должен был заплатить спичрайтерам?»

Лэн нахмурился.

«Из-за пары фраз он не перестает быть главнокомандующим Армии Империи. Фрай герой столетней войны. Проявите уважение».

Дим дернул углом рта.

«К твоему сведению, Фрай столетнюю войну просидел на заднице, строча рапорты! И участвовал лишь в одном боевом вылете! А теперь нагло ворует фразы у древних, думая, что солдатня сожрет и не поморщится! Мне трудно проявлять уважение к тому, кто не знает значения слова «этика».

Лэн переступил с ноги на ногу и упрямо мотнул головой.

«Почему ты так уверен в этом? В сетевом дерьме можно найти что угодно! И, к ТВОЕМУ сведению, я тоже не знаю значения этого слова. Что теперь?!»

«Зато ты умеешь быть этичным… Впрочем, сейчас явно не тот случай».

Лэн почувствовал, как щеки заливает краска, и знал, что другие тоже это видят. Он проклял собственную тонкую кожу, завидуя Зигги, который при любых обстоятельствах выглядел, как эбеновая статуя. Впрочем, сейчас на неподвижном лице альдебаранца тоже проступал гнев.

«Вы еще подеритесь, кретины! Ладно Лэнни, но ты, Дим! Тебе уже за восемьдесят, неужто не набрался ума?!»

Дим гневно раздул ноздри.

«При чем тут возраст?! Я имею право иметь свое мнение, отличное от точки зрения желторотых птенцов, наслушавшихся Фраевской пропаганды!»

Лэн почувствовал, как руки сами собой сжимаются в кулаки.

«Ты хоть сам-то понял, что написал, профессор? Что ты забыл в армии? Сидел бы в университете!»

«А вот это уже не твое дело, щенок».

Лэн резко обернулся, но Экс, до этого не принимавший участия в перепалке, внезапно жестко схватил его за плечо.

— Кто бы говорил про уважение… — выплюнул он едким шепотом. — Вы не способны проявить его даже к погибшим!

Дим поджал губы, кивнул и свернул чат.

— Вы спрашиваете, какова наша цель? — продолжал Фрай, — Я могу ответить одним словом: победа — победа любой ценой! Необходимо понять: не сможет выжить Империя — погибнет всё то, ради чего она существовала, погибнет всё то, что веками отстаивал разум, к чему он веками стремился, и к чему будет стремиться!

Главнокомандующий склонил голову, раздались аплодисменты.

— Мы понесли тяжелые потери… Погибла почти треть кораблей эскадры Кассиопеи. Однако теперь мы никому не позволим застать себя врасплох! Я запросил дополнительные правительственные субсидии на то, чтобы оснастить гибкой метеоритной защитой не только крупные суда, но крейсеры и корветы вплоть до третьего уровня.

Вновь раздались аплодисменты, все глаза устремились на экипаж «Тау», выстроившийся перед постаментом. Все знали, благодаря чьему мастерству уцелел не только флагман эскадры Кассиопеи, но и другие корабли, которым Аллен Гласс успел передать информацию о средстве защиты от резчиков-арумов. Первый пилот смотрел прямо перед собой, лицо осталось бесстрастным, как у андроидов за спиной Фрая, зато порозовели лица стоявших рядом женщин — второго пилота и навигатора, смутившихся от всеобщего внимания.

Главнокомандующий еще несколько минут говорил о тяжком, но необходимом бремени сохранения тайны, а потом — о погибших. Из двенадцати отрядов, посланных в маточник, вернулись лишь четыре, и ни один — без потерь. Подразделение «Ай» с крейсера «Омикрон», одно из самых старших в эскадре, представлял лишь один человек. Лейтенанта Ючи Тагора сумел вытащить андроид, но при взгляде на десантника становилось ясно, что Тагора предпочел бы остаться вместе со своим отрядом.

После минуты молчания голубой логотип под потолком обернулся золотым, сверху посыпались медленные огоньки.

Пришло время церемонии награждения. Один из андроидов Фрая вызывал по именам всех, кто проявил доблесть в сражении или участвовал в операции по уничтожению маточника арумов, а сам Фрай пристегивал к мундирам поднимающихся на постамент бойцов ордена. Очередь солдат выстроилась перед ступенями.

— Подразделение «Пи»…

По знаку руки главнокомандующего на мундире улыбающегося Нузза появилась новая звездочка. Лэн смотрел на Зигги, выправка которого не уступала осанке Армана Фрая, альдебаранец принял награду, отдал честь и серьезно пожал главнокомандующему руку.

— Эксельсиор Кёниг… Дим Алон…

Наверное, теперь будет Яан Энсо, а потом и он сам, Лэн Миллер… ему отчаянно хотелось угомонить волнение и согнать краску со щек, чтобы с достоинством встать перед одним из величайших людей Империи.

— Лэн Миллер… Далее, подразделение «Кью». Марат Вокс…

Лэн вздрогнул, недоуменно вскинув глаза на зачитывающего имена андроида и оглянулся на разведчика. Вокруг сиуэйта образовалось пустое место. Может, Лэн прослушал, когда назвали Яана? Сиуэ опустил глаза, усмехнулся и взглянул на десантника.

— Иди, — беззвучно сказал Яан, «Чего ждешь?» — добавил он жестами.

Но не могло же показаться сразу двоим?! Роботы не ошибаются в списках… Значит… Значит, это было сделанно намеренно? По внутренней связи пришли сразу два сообщения от Зигги и Экса, после награждения оказавшихся на другом конце зала. В тексте было много нецензурных слов, вопросительных и восклицательных знаков. Дим красноречиво молчал. Лэн растерянно потер ладонью лицо. Незыблемые истины рушились на глазах, а красивые слова Фрая о чести и справедливости, звучавшие по всем каналам стереовидения, как-то слишком сильно расходились с делом.

«Это неправильно…»

Может, в Королевстве и правда творилось что-то нехорошее, но при чем тут Яан?! Все сиуэ, служащие во флоте, не раз доказывали свою преданность и доблесть… За что же с ними так? Может, главнокомандующий знает о них что-то, чего не знает Лэн? Но без разведчика Лэн был бы убит еще на планетоиде, а подразделение «Пи» не вернулось бы из гнезда арумов.

Лэн упрямо сдвинул брови, шагнул назад и встал перед разведчиком.

— Ты заслужил это больше, чем я, — негромко сказал десантник.

Рядом появился аватар Нузза, командир был мрачен, пройдя сквозь Лэна, он остановился перед Яаном, быстро заговорил на языке жестов, попросив сиуэ немедленно прийти в лазарет, и свернул голограмму. Яан направился к выходу, Лэн в последний раз оглянулся на сияющий золотом пьедестал и медленно пошел за сиуэ. Желание присутствовать на банкете отпало, как высохший струп от раны. В спину ударила волна звука: зазвучал гимн Империи.

Он не торопился в отсек. Флагман будто вымер, по полу и иллюминаторам ползали боты-уборщики, воспользовавшиеся затишьем. На нижнем этаже было пусто и тихо, Лэн прошел в отсек «Пи», зайдя в свою комнату, сбросил парадный мундир, борясь с желанием в сердцах сунуть его в утилизатор вместо чистки, и прошел в кают-компанию. Там уже собрались остальные. Экс сидел на полу и учил андроида играть в шашки. Судя по доске, получалось у него из рук вон плохо. Дим, как всегда, уткнулся в книгу, Зигги был единственным, кто не пытался делать занятой вид, а сидел на диване, крутя в руках стакан с водой. Лэн уселся рядом с ним.

Интересно, о чем говорит с разведчиком Нузза? Будь это кто-то другой, парни уже засыпали бы его вопросами по внутренней связи, но сиуэ, в отличии от людей, не вживляли себе микрокомпьютеров и бионических линз…

Послышался шорох закрывающейся створки, в гостиную вошел Яан и обвел компанию взглядом, явно не ожидая увидеть их здесь.

— Мы решили сэкономить Фраю бренди, — ответил за всех Зигги, — я, например, предпочитаю пиво, — усмехнулся он.

Сиуэйт покачал головой.

— Что сказал Нузза? — оторвался от планшета Дим.

Яан улыбнулся.

«Он ларон. Два состояния: радуется или злится. Сейчас — злится. Очень.»

Выбранные жесты были отрывистыми.

«Нузза хотел отдать мне свою звезду».

Сиуэ присел на диван, взял из рук Зигги стакан, отпил глоток и заглянул в глаза каждому из друзей.

— Но вокруг меня и так достаточно света.

Лэн слышал голос сиуэ всего раз, на первой миссии, и потому вздрогнул от неожиданности, вновь услышав его сейчас. В устах другого подобная фраза прозвучала бы странно, но Яан был искренен.

«Тратить слова лишь на самое важное» — вспомнил Лэн. На душе стало тепло и чисто, будто всю сегодняшнюю пакость смыла соленая, прозрачная океанская волна.

Нур Баллок стиснул бокал. Стекляшку хотелось смять в ладони, ощутив входящие в тело обжигающие осколки. Подчеркнуто аккуратно подняв графин, капитан налил и протянул выпивку доктору, сидевшему в капитанском кресле, расстегнув парадный мундир и положив ноги на стол.

— Остынь, Нур. Премиальные-то им перечислили все равно.

Капитан уперся руками в стол и прошипел: — Они такие же герои… Сегодня ни за что ни про что Фрай унизил троих бойцов! Моих бойцов! Один из которых…

— Сиуэ повстанцы, — перебил Оста, отхлебывая виски, — ты же знаешь, что творится наверху… Мы в шаге от гражданской войны. Фрай просто не имеет права их повышать!

— Без доклада Энсо мы не имели бы и половины той информации, что у нас есть! Я уже молчу о добытых им образцах! То, что Яан до сих пор остается лишь в звании капитана — позор!

— Вспомни, тебе хоть раз приходило прошение о повышении от сиуэ? — хмыкнул доктор, потянувшись за салфеткой: золотистая капля упала на белый отворот кителя. — Они не стремятся к офицерским чинам, и прекрасно все понимают. Какой командир из немого? — поднял бровь Гард, оттирая пятно.

Баллок покачал головой и рухнув на кресло, уставился в стену.

— Это несправедливо!

Оста отбросил салфетку, спустил ноги со стола и улыбнулся, глядя на друга.

— Ты совсем как ребенок, Нур… Такие громкие слова… Когда на кону жизнь и благополучие миллиардов людей, о какой справедливости может идти речь?

Доктор вздохнул и продолжил:

— Сменим тему, а? Давай просто отдохнем, вспомним былое… Мы только что одержали победу, черт возьми, а сидим, как на похоронах!

— Арман Фрай говорил не столько о победе, сколько о гражданской войне с Королевством! Будто хочет ее развязать, а не остановить!

— Ты ищешь демонов там, где их нет, — нахмурился Оста, — не делай вид, что впал в маразм, иначе мне придется прогнать тебя через диагност! В большой политике друзья легко превращаются во врагов, и наоборот… Может, через годик-другой все утихнет, и твои любимчики реабилитируются…

— Как они еще терпят нас?! — не слушая доктора, покачал головой капитан.

— «Эс Эл», — коротко ответил тот.

— Да, они крепко держат сиуэ за яйца, — вздохнул Баллок.

— Которых у них нет, — фыркнул Гард, — Во всяком случае, в привычном нам виде.

Он развел руками в ответ на вопросительный взгляд капитана:

— У меня две степени по гуманоидной анатомии… Хоть чего-то ты не знаешь о сиуэйтах, — не удержавшись, подколол Оста.

Раса сиуэ медленно вымирала. Люди поняли это, едва установив первый контакт с Королевством. В технологическом развитии сиуэ не уступали людям, хоть и пошли по иному пути. Многие секреты изобретений сиуэ так и не были разгаданы — например, главный продукт торговли Королевства — резалировые батареи. Мощности одной овальной капсулы, умещающейся в сложенных ладонях, хватало на месячное обеспечение энергией небольшого городка. Однако решить свою главную проблему сиуэ не могли. Детей появлялось все меньше, двойни и тройни, которых сестры-богини Марай и Элай, рождали на заре Времени от старшего брата Тиоса, окончательно превратились в легенду, в нечто, подвластное лишь богам. Один ребенок на целую деревню — норма. Двое детей в семье — невероятное благословение богов, в которое не поверишь, пока не увидишь своими глазами…

С момента входа Корлевства Сиуэ в Альянс прошло почти сорок лет, когда человеческие ученые опубликовали результаты своих исследований. Сиуэ оказались генетически совместимы с людьми, и дети-полукровки должны были не только выжить, но и восстановить репродуктивную способность расы сиуэ. Еще двадцать лет ушло на то, чтобы преодолеть множество барьеров бюрократического и религиозного порядка. По законам Сиуэ чистота крови считалась по матери, а не по отцу. По преданиям, от сестры Элай у бога неба Тиоса рождались лишь темные аалты, тогда как от Марай — сияющие саэли.

Человеческая корпорация «Эс Эл» стала поставлять Королевству донорское семя людей, и драла за свои услуги бешеные деньги. Абы кого в доноры не брали, гарантия качества генетического материала, вплоть до желаемых свойств характера, гарантировалась «Эс Эл». Генетика моделировалась, чтобы рожденный от человека ребенок оставался сиуэйтом хотя бы внешне. Окончательно размывать границы и становиться людьми сиуэйты были не готовы.

Несмотря на то, что услугу могли позволить себе лишь представители богатейших семейств Королествства, деньги потекли рекой, корпорация обрела силу и собственных прикормленных министров в сенате. Поставки других фирм и даже единичные попытки продаж мгновенно оказались вне закона. Если агенты корпорации узнавали о том, что кто-то все же пытался провернуть подобное — представители обеих сторон сделки оканчивали свои дни в галактической тюрьме. Все гибридные дети проверялись на совпадения с генетической базой.

Теперь, когда условия вхождения в Альянс были изменены в угоду человеческой Империи, в Королестве поднялся ропот. Одним из условий нового соглашения было полное раскрытие секретов технологий сиуэ людям. Предоставление ответного доступа к человеческим исследованиям было сомнительным преимуществом — все, что зеленокожие хотели знать, они уже знали.

Мятежники, верные тысячелетним традициям, называли себя «Лаймери» — «Гордыми». Они заявляли о вероломном нарушении старых договоров и притеснении расы сиуэ, и все большее количество сиуэйтов присоединяли к ним свои голоса. Арман Фрай грозил приостановить поставки «Эс Эл», пока сиуэйты не подавят восстание и вновь не склонят голову, соглашаясь на драконовские условия договора.

— Скажи, почему ты так злишься на Фрая, Нур? — доктор сложил на столе руки, сцепив их в замок, как делал всегда, выслушивая жалобы пациента, — ты сам на себя не похож сегодня, здесь явно есть что-то помимо политических убеждений…

Баллок огладил аккуратную белую бороду и вздохнув, набрал на выплывшей из-под стола старомодной клавиатуре код доступа. Обойдя стол, Нур открыл ящик и достал из него небольшую капсулу.

— Все так плохо? — поднял брови Гард, — надеюсь, он хотя бы от хорошего поставщика? Я мог бы…

Баллок махнул рукой и раскрыв капсулу, достал дофаминового жука и покрутил его в пальцах, вновь усаживаясь напротив.

— Знаешь, какой приказ я получил сразу после того, как нам передали сигналы тревоги с седьмой?

Поморщившись, Нур посадил жука на шею, дозатор мигнул.

— Уничтожить всех. Не только арумов, но и всех гражданских. Тех, кто звал нас на помощь. Кто мог разгласить информацию… — он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.

Оста помолчал, потом налил себе полный стакан и сказал:

— Что ж, на войне не обходится без жестоких приказов. Показывать Сиуэ, что мы сейчас воюем на два фронта, не годится… Тебе с твоей щепетильностью повезло, что никого и так не осталось в живых.

Капитан промычал что-то неразборчивое, с облегчением отдаваясь во власть искусственной эйфории.

После банкета Ману решила навестить Ри-Шанна, Сайяра вызвалась проводить ее до лазарета. Ларон был легко ранен во время боя за один из корветов. Арумы, как и их жертвы, не могли выжить в открытом космосе. Выполнив свою задачу, резчики подыхали, главными противниками оставались боевые арумы, проникающие на захваченный корабль. Один из них сумел припереть Ри к стене, и боец подразделения ларона выстрелил, уничтожив тварь, но попутно оплавив командиру бедро.

Проходя мимо капитанской рубки, женщины поздоровались с выходящим оттуда Гардом Оста. Несмотря на расстегнутый китель и плывущее за доктором алкогольное облако, он спокойно и прямо прошел мимо и свернул в боковой коридор. Проводив Оста взглядом, Сайяра вздохнула.

— Вот настоящий мужчина… Как вижу его — сердце прыгает, как мячик на резинке.

Ману недоверчиво фыркнула.

— Да ну?! Сай, ты влюблена в главного мясника эскадры?

Навигатор досадливо махнула рукой.

— Да прям, влюблена… Так, просто… Ерунда, в общем. И никакой он не мясник, — нахмурила брови Лаг, — скольких он спас за эти дни?

— Ладно, ладно, — Ману примирительно взяла ее под руку, — Оста хороший врач, все это знают. Но почему ты до сих пор молчишь? Гард, вроде бы, одинок… А ты смелее многих в таких вопросах, — улыбнулась она.

Сайяра тяжело вздохнула.

— Ага. С другими — сколько угодно. При Гарде я двух слов связать не могу, стою и краснею, как дура.

— Это и есть влюбленность, Сай!

Ману умиляясь, щипнула подругу за щеку, та отдернула голову и рассмеялась.

Когда Ману вошла в палату, Ри разговаривал с женой по тахиосвязи. Увидев подругу, он подал ей знак, что заканчивает, прощебетал что-то ласковое, глядя на экран, и отложил планшет. Ману присела на кресло рядом с кроватью.

— Ну как ты?

— Я — отлично, — потянулся Ри, — выспался впервые за последний месяц…

— Поэтому я не рвусь в командиры, — хихикнула Ману.

— А вот Ранне погиб, — продолжал ларон. Мои ребята захватили пленника…

— Насекомыша?!

Ри-Шанн кивнул.

— Был такой приказ. Для исследований, как я понял. Ученые забрали арума с собой, а перед этим…

— Но Ранне Лух не боец, он же в медотсеке работает, — перебила Ману, — как его угораздило?

Ларон вздохнул.

— Ученым-людям не терпелось изучить тварь, и они попросили Ранне сказать, что он видит. На ментальном уровне. А тот сдуру подставился… оказалось, у арумов тоже есть что-то вроде телепатической связи. Мощной, надо сказать — так поймать ларона можно лишь дотронувшись, и то не всегда. В общем, Лух оказался в сцепке с этим существом, а разорвать сразу не смог.

Ри нахмурил брови.

— Я видел его… Это был уже не Ранне. Обрывки… Каш Арлех запретила вступать с ним в связь, чтобы не утянуло. Заблокировала наглухо. Ей самой было очень плохо… В общем, когда Лух умер, все вздохнули с облегчением…

— Да примет его Великая Мать, — тихо приговорила Ману.

Ларон серьезно кивнул. Но народ Лар не умел долго горевать. Лицо Ри прояснилось, он вновь разулыбался и потер руки.

— Расскажи мне про сабантуй! Что вкусненького было на столе?

Выходя от Ри-Шанна, Ману чуть не столкнулась в коридоре с сиуэйтом, который видимо, тоже навещал кого-то из своих.

Яан остановился и прижал ладонь к груди, приветствуя Ману, как равную. Ману улыбнулась и ответила на жест. Женщины у сиуэ считались хранительницами домашнего очага, не более того. До сих пор многие зеленокожие морщились, видя представительниц других рас, расхаживающих без сопровождения или занимающих посты куда более высокие, они сами. Ману почему-то было приятно узнать, что Яан не относится к числу консерваторов. В прошлый раз, когда разведчика представлял Ри-Шанн, приветствуя Ману, сиуэйт отдавал дань уважения другу, но теперь стало ясно, что это не просто вежливость. Ману неспеша направилась к выходу, Яан шел рядом.

«Кто у тебя здесь?»

«Командир. Просил принести ему кое-что из отсека».

«А я навещала Ри-Шанна».

«У него я уже был, дважды» — улыбнулся Яан.

Они вышли в общий зал, посреди которого росло огромное голографическое дерево, ветвями касающееся не только ярусов коммуникационных галерей, но и потолка. Каждые четверть часа вид дерева менялся — на крейсере служили представители разных народов, из множества уголков Известной Вселенной, и увидеть растение из родных мест хотелось всем.

Яан остановился под густой ветвью сандулазского бука с розоватыми листьями и вынув из-за пазухи связку блестящих тонких браслетов, протянул Ману.

— Это же мои! — воскликнула она, — я и забыла про них… — Ману надела теплые браслеты на руку.

— Ты что, так и таскал их с собой все время? — смущенно улыбнулась она.

Сиуэйт пожал плечами.

«Женщины ценят свои украшения. Моя мать тоже любит браслеты».

«Разве мужчины к ним равнодушны?» — лукаво улыбнулась Ману, — «Я видела сиуэйтов, на которых было надето больше драгоценностей, чем я имела за всю жизнь».

Яан усмехнулся.

«Их золото — символ статуса. Высшие не носят его все время, только на переговоры или церемонии. У каждого сиуэйта есть только одно украшение со знаком рода, которое мальчик выбирает в день своей первой Волны, и не снимает».

Ману оглядела разведчика.

«Ты свое не носишь? Суровым десантникам не положено?» — ухмыльнулась она.

Яан ответил на ее улыбку.

«Ношу. Я выбирал с умом».

Ману подняла глаза на голограмму. Сандулазский бук сменился на гигантский облетающий клен. Достигнув пола, листья некоторое время плыли по нему, как по воде, потом исчезали. Она подумала, что глаза сиуэ по цвету точь-в точь как переливающиеся осенние леса Северной Америки. От воспоминаний на миг защемило сердце.

«Хорошо принадлежать к роду» — вздохнула она, и добавила вслух: — Знать, что есть кто-то еще…

Сиуэ вопросительно смотрел на нее.

— Я не принадлежу к семье, — пояснила Ману, — лишь к списку демографической программы с длинным номером…

Ману вдруг почувствовала раздражение. Какого черта она вываливает сокровенное чужому? Да еще мужчине? И вовсе уж смешно — не человеку… Который даже понять-то ее ассоциаций не сможет, не то, что поддержать разговор. Зачем ему это? Вытерпеть ненужные откровения странного существа и забыть. Сиуэ говорят о личном лишь с близкими, это все знают…

Она махнула рукой и уже хотела придумать какой-нибудь вежливый предлог для прощания, но тут разведчик заговорил. Жесты были подчеркнуто тактичными и плавными. Так не говорят с теми, от кого хотят отвязаться…

«Я второй сын. Наш Дом считают благословенным богами».

Яан грустно улыбнулся.

«Сиуэ приходили к границам наших владений. Ждали, когда мы с братом выйдем к воде. Хотели посмотреть. На детей. Мы не могли отказать им. Не имели права».

— Поэтому ты ушел в космос? — негромко спросила Ману.

Яан отвел взгляд, но все же ответил: «И поэтому тоже».

Он вдруг напрягся, глядя куда-то через ее плечо. Ману оглянулась и увидела группу сиуэйтов в дальнем конце зала. Они переговаривались и неодобрительно смотрели в сторону стоящих под деревом.

— Мне пора идти, — сказала Ману, — спасибо за разговор… и за браслеты, — улыбнулась она.

Разведчик перевел взгляд на Ману, переступил с ноги на ногу и облизнул губы.

«Я увижу тебя? Еще?»

У Ману невпопад стукнуло сердце. Слишком уж эти слова походили на… Впрочем, это невозможно. Законы сиуэ знают все. А так же то, что бывает с теми, кто их нарушает. Значит, просто очередной вежливый оборот речи.

— Ну конечно… «Тау» не такой уж большой. А я люблю приходить сюда, смотреть на клен, — она кивнула на дерево, — он напоминает о доме.

Сиуэйты в углу стояли, открыто глядя на них. Яан выпрямился и вызывающе поднял бровь. Ману закусила губу. Видимо, не ей одной ситуация кажется двусмысленной. Еще не хватало, чтобы из-за такой ерунды сиуэ поссорился со своими…

Ману чуть было не тронула его руку, но вовремя опомнилась и просто взмахнула ладонью, привлекая внимание.

«Прощай, ” — тепло улыбнулась она, и, старательно не замечая протестующего жеста, быстро пошла к лифту.

Родной системой арумов была одинокая звезда, родившаяся в межгалактическом пространстве, в районе созвездия Девы. Многоножки появились на одном из кусков камня, притянутых голубым супергигантом, в подземных туннелях астероида, вымытых кислотой. Постепенно коконы арумов рассеялись по соседним темным глыбам — остаткам давным-давно рассыпавшейся планеты. Переварив найденную скудную биомассу и сожрав половину собственной популяции, насекомые впали в анабиоз в ожидании лучших времен. Через несколько тысячелетий там совершил аварийную посадку первый корабль…

Пленника привезли на базу 03Z, расположенную вдали от оживленных мест. Приглашенных ученых предупредили, что для тех, кто нарушит договор о неразглашении есть лишь один выход с секретного объекта: в виде элементов звездной пыли.

Арум прожил в неволе две недели, заключение профессора-этолога* гласило:

«…Несомненно, это не спланированное нападение, но лишь известная нам из зоологии попытка всеобщей миграции в более богатые кормом места. Мы уничтожили несколько десятков поколений разумнейших представителей данного вида насекомых. Если где-то на просторах Вселенной и остались арумы, то после подобного геноцида они еще нескоро придут к тому уровню развития, какой показала данная популяция, уничтоженная нами…»

Данные, полученные при исследовании образцов паутины, были переданы для изучения в центр разработки, занимающийся коммуникациями. Был создан проект локатора, позволяющего засекать наличие экранирующей сигналы паутины в космосе, однако до его реализации пока было далеко: правительственная казна расходовалась на другие, более насущные цели.

Пользуясь званием офицера, Ману просмотрела данные личного состава флагмана.

«Яан Лиэстир Энсо, возраст: сорок семь земных лет, звание: капитан, должность: разведчик, десантное подразделение «Пи»…

Она скачала с терминала «Тау», подключенного к сети, всю доступную информацию о сиуэйтах, принесла планшет в каюту, бросила на постель и уставилась на собственное отражение в зеркальной панели шкафа.

— Мне любопытно, только и всего!

Отражение насмешливо подняло бровь. Ману досадливо потерла ладонью ежик на затылке.

«Какая пошлая отговорка…»

— Просто мне нравятся загадки.

«Не меньше, чем высокие широкоплечие мужчины…»

— А всякая ерунда лезет в голову потому, что я давным-давно ни с кем не встречалась, — твердо сказала она себе, улеглась на кровать и взяла планшет в руки.

Прошедшие внутренние войны, переплетение межродовых вендетт, сложные религиозные законы, касающиеся отношений между полами — все это сильно усложняло зеленокожим жизнь. Но даже нарастающая демографическая катастрофа не заставила сиуэйтов принять уступки, на которое пошло духовенство, разрешив брак между представителями разных наций сиуэ. На окраинах галактики Кас Ди нарушителей чистоты крови до сих пор распинали в пустыне, обрекая на мучительную смерть от горячего песчаного ветра, огнем опаляющего рецепторы чувствительной кожи.

Ману поежилась. Она слышала, что смертная казнь у сиуэ практикуется едва ли не чаще тюремного заключения, но не задумывалась о том, что смерть тоже бывает разной…

Ману увидела знакомую фамилию и удивленно выдохнула. Род Энсо относился к третьей ступени властителей Кас Ди. Лиэстир Майнеш Энсо носил титул Повелителя Пяти Планет системы, находящейся на периферии Кас Ди. Энсо была одной из уважаемых в Королестве семей и принадлежала к партии консерваторов. Отец Яана состоял в Бронзовом Совете и голосовал против вступления в Альянс. Ману отложила планшет и уткнулась лицом в покрывало.

«Любопытство наказуемо. Но теперь я хотя бы точно знаю, что нельзя даже и думать…»

Пустые коридоры светились приглушенным серебристым светом, дежурство начиналось в пять утра по корабельному времени. Из бокового прохода показался третий пилот. Его вахта недавно закончилась, потому Ману слегка удивилась тому, что Равнул, вместо того, чтобы направиться к каютам экипажа, пошел рядом. Но мало ли куда направлялся Ахин… Ману пожелала ему доброго утра, он ухмыльнулся и внезапно скользнул пальцами по ее бедру. Рефлекс сработал быстрее, чем Ману успела осознать происходящее, третий пилот выругался, потирая ушибленную кисть, и обиженно взглянул на Ману.

— Какого черта?! — прорычал он.

Ману опешила от такой наглости.

— Это я должна спросить тебя, какого черта ты распускаешь руки!

Он оглядел ее с ног до головы.

— Весь твой вид говорит о том, что ты не против поразвлечься. Не строй из себя скромницу, детка. Скромницы носят юбки, как и подобает достойным. Вам ведь выдают два комплекта формы, я знаю, — игриво поднял бровь Ахин.

Ману вдруг стало смешно.

— Если вы такой поклонник юбок, мистер Ахин, я могу отдать вам свои.

Бородач рванулся вперед и припер ее к стенке.

— Зачем еще женщине устраиваться на мужскую должность? Чтобы быть в окружении мужчин! Не испытывай мое терпение, — прошипел он.

Ману сделала то единственное, что ей оставалось. Ахин охнул и согнулся пополам, но тут же сцапал Ману за руку. Она рванулась, однако хватка была железной. К счастью, из-за поворота показались двое щебечущих ларонов. Почувствовав отголоски сильных эмоций, они удивленно замолкли. Равнул разжал руку и выпрямился, лароны прошли мимо, оглядываясь на людей. Ману воспользовалась заминкой и, дойдя до конца коридора, вышла в общий зал. Ее душил смех. Вряд ли Ахин вновь решится на подобное, такие люди предпочитают самоутверждаться за счет слабых противников. Ману себя слабой не считала. В любом случае, на «Тау» ей точно ничего не угрожало. По дороге к лифту она бросила взгляд на голограмму дерева. Клена не было. Ввысь поднималось, покачивая пышной кроной, растение с тропической планеты Уарра. Из листьев выглядывали яркие рептилии и щелкали зубастыми клювами, перелетая с ветки на ветку.

Сиреневые полоски вегских водорослей уже остывали и постепенно теряли вкус. Нузза проглотил одну и вновь задумался.

— Сам не ешь — отдай другому!

Нузза очнулся, щелчком выбил из своей тарелки вилку Марата — командира звена «Кью», быстро доел завтрак и вышел из столовой.

Флагман гудел сверху донизу, все обсуждали произошедшее. Наконец случилось то, что зрело последние несколько месяцев: в Королестве Сиуэ произошел государственный переворот, мозаичный пол зала Золотого Совета покрылся дырами от плазменных зарядов, расплавленным золотом и кровью. Уцелевшие в резне члены правительства пересекли границу на личных судах и запросили политического убежища в Империи. Небольшой, но смертоносный космический флот Сиуэ, оставшись без командующих, вот-вот должен был перейти в распоряжение Гордых.

Капитан Баллок вызвал всех командиров еще до завтрака, Нузза успел только продрать глаза и наскоро принять душ. Вместе с командиром «Пи» в капитанскую рубку был вызван разведчик. Выслушивая новости, Нузза тревожно прислушивался к сиуэ, ловя эхо эмоций. Самым неприятным оказалось то, что Арман Фрай свалил недавние потери эскадры Кассиопеи на мятежников. Лаймери не опротестовали его заявление, видимо, были рады взять на себя ответственность за любую неприятность, причиненную ненавистной Империи…

После того, как приказы были розданы, в рубке остались лишь Нузза и Яан. Капитан Баллок поднялся из-за стола и встал напротив сиуэ, сложив за спиной руки.

— Твое слово — решающее для всех сиуэ флота, Энсо. Твой брат — один из Лаймери. Будешь ли ты биться против своих?

— Да.

Яан поднял голову и твердо встретил взгляд капитана.

— Для расы сиуэ победа Гордых означает смерть.

Вспоминая утренний разговор, Нузза медленно шел по коридору. Он один знал, чего стоили Яану эти слова. Лароны открывались друг другу лишь насколько, насколько считали нужным. Люди и сиуэйты так не умели. Все или ничего… Нузза знал о своих подчиненных даже то, что не хотел бы знать, то, что они предпочитали скрывать друг от друга. То, в чем не признались бы и самим себе…

Нузза вздохнул. Предстояло столько всего сделать… Но прямо сейчас один из бойцов беспокоил командира больше всяких приказов, сражений и восстаний.

Яан, по родовому имени Айно Лиэстир Энсо, будущий правитель Пяти Планет, родился в обычной для высокородных детей золотой клетке. Он появился на свет вторым. Братья, рождённые от одной матери, стали достопримечательностью всей звездной системы. Первенец, Айро, был старше на пять лет и удался в отца. У главы рода, Лиэстира Энсо это вызывало скорее досаду, чем радость. Черты характера, обещавшие позднее перерасти в решительность и упорство, доставляли множество хлопот, проявляясь своеволием и упрямством.

Айро все время проверял границы дозволенного и рвал их при всяком удобном случае. Маленький Айно выслушивал откровения старшего брата о том, что тот не хочет быть Бронзовым правителем, когда вырастет. Ночью, лежа под узорчатым покрывалом, Айро делился с младшеньким планами побега к диким племенам морских охотников, что живут в океанах планет соседней системы, на каменистых красных островах, вечно свободные, подвластные лишь капризам Марай и ветру…

Достигнув совершеннолетия, старший брат публично отказался от помолвки с дочерью одного из Золотых правителей, несмотря на выгодные условия брака, о которых Лиэстир Энсо договаривался в течение года. Как только смог, Айро ушел из дому и нанялся в торговый флот Королевства простым бойцом-охранником. Отец смотрел на это со сдержанным неодобрением, надеясь, что настоящая работа поможет вправить строптивцу мозги, и он вернется домой. Но Айро не вернулся, а через несколько лет перевелся в военный флот Сиуэ. Тихий Айно стал единственной надеждой семьи.

Над мальчиком тряслись и почти не выпускали из границ родовых владений Энсо. Причина была не в безопасности — для сиуэ дети священны, и никто в здравом уме не причинил бы вреда сыну Бронзового правителя. Просто отец страшился развращающего влияния лишних знаний и свободы, которые явно не пошли впрок старшему сыну. Из Айно лепили будущего Правителя Пяти Планет и требовали порой невозможного…

В шестнадцать лет Айно неожиданно сблизился с одной из служанок. Низших во дворце почти не замечали, господа относились к ним как к мебели, не стесняясь и никогда не обращаясь напрямую. Служанка принадлежала к народу горных рек, ее кожа была темнее, а глаза — почти желтыми. Высшие презрительно именовали такой цвет мочой тирреса*. Ноойе была старше Айно. Она не требовала от мальчика ничего, с ней было легко и спокойно, и можно было болтать обо всем на свете. С Ноойе он не следил за жестами, с ней не нужно было соответствовать образу будущего члена Бронзового совета…

Служанка сразу понимала, когда у сына повелителя выдавался особенно тяжелый день. Быстро закончив дела, девушка садилась у его постели и негромко рассказывала истории вслух. На удивленные вопросы Айно, не боится ли Ноойе растратить свои слова, она улыбалась и повторяла, что терять ей нечего. Тогда Айно впервые осознал, что, возможно, не все, что говорят жрецы — правда. Он слушал голос девушки, и слова не кончались, как вода. Как любовь…

Один из потоков* Айно приняла Ноойе. Такое было не скрыть, отец узнал обо всем на следующий же день. Служанка предпочла отдать себя Элай. Так сказали Айно. И заставили смотреть, как Ноойе обнаженной входит в огонь и скрывается за гудящей стеной. Заставили слушать ее крики, пока жрецы не погасили пламя, пока на обугленных плитах темного храма Элай не осталась лишь горсть углей.

Усовестить внука прилетел даже дед…

Тело Высшего — священно. Семя Высшего — священно. Не годится отдавать драгоценный поток жизни пустыне, где ничто никогда не сможет вырасти.

Мать Айно говорила, что для служанки из низших огненные объятия Элай это шанс обрести достоинство после смерти. Плавные, подобающие жесты следовали один за другим, хоть по лицу матери и текли слезы. Айно так и не смог простить ее. Не за то, что мать не вмешалась, нет. Он знал, что положение жены Лиэстира Энсо не слишком отличается от положения служанок. Но за то, что кроме приличествующих случаю фраз, она не сказала сыну ничего…

В один из редких визитов Айро Айно попросил, чтобы старший брат забрал его с собой. Повидавший большой мир Айро отличался от окружающих Айно сиуэйтов. Свободно выражающий свои мысли, открыто противостоящий отцу в спорах, он казался младшему брату всемогущим. По законам сиуэ старший брат имел на младших детей частичные права родителя, например, мог разрешить вылет младшего из системы. На просьбу Айно он ответил отказом, посчитав ее детским капризом, желанием тянуться за старшим, наслушавшись его историй…

«Я переменчивый ветер, братишка…» — Айро улыбался — «Не бери с меня пример. Кто-то должен выполнить долг перед родом! Ты будешь мудрым правителем, это видно уже сейчас».

Тогда Айно дождался ночи и пришел к брату в спальню. Он рассказал ему о Ноойе, рассказал словами, не присаживаясь и не зажигая света. Айро пришел в ярость и тут же улетел из дома, взяв младшего с собой. Их не успели задержать.

Айро устроил его, как и себя когда-то, в торговый межгалактический. Брата уважали, но Айно не желал прятаться в его тени, не желал уступок. Ему хотелось всего и сразу. Плохого и хорошего. Хотелось жить. На первой же общей станции Айно сошел с корабля и сутки ходил по бесконечным залам, полным света, звуков и множества самых невообразимых существ. Раскрыв рот, парень смотрел, слушал и впитывал все, что видел. Ушлый ларон, заметив хорошо одетого молоденького сиуэ, продал ему мифический «универсальный передатчик» и смылся с немалой суммой денег, но Айно даже не разозлился.

«Так вот он какой — Альянс…»

На голографической стене переливалась агитка Космофлота Империи. Самый большой в Известной Вселенной кадетский корпус для гуманоидов. Айно подал заявку, его приняли.

Узнав об этом, Айро покачал головой — так далеко он не планировал отпускать младшего братишку. Он пытался уговорить Айно пойти в Королевский флот, зачем давать клятву верности чужим? Но Айно уже было не остановить…

Это сломило отца. Лиэстир Майнеш Энсо позвал своих мальчиков домой, чтобы официально благословить следовать тем путем, что они избрали. В тот единственный раз Айно слышал голос отца и говорил с ним, как с равным. Лиэстир пытался вместить в один разговор все, он наконец-то слушал сыновей и делился собственными историями… После этого Айно не бывал дома, лишь иногда получал от семьи письма. С Айро он не виделся уже год…

Не имея гибкой ларонской психики, быть безмолвным хранилищем тайн было бы непросто.

«Каково ему сейчас? И как помочь ему выдержать то, что нас ждет?»

Нузза услышал ментальный вызов командира десанта, встряхнулся и решил разбираться с проблемами по мере их поступления.

Эскадра Кассиопеи была пополнена и двигалась к оборонительной позиции — не слишком близко к центру Кас Ди, но и не далеко, чтобы иметь возможность действовать и быть первым рубежом, о который ударится волна, если флот Сиуэ все же окажется в руках Лаймери.

Ману во все глаза смотрела на открывающуюся за иллюминатором картину. Зеленоватые волны переплетались с багровыми, космическая пыль сияла и переливалась, отражая свет звезд, сквозь туманность они казались цветными. Сенсорный штурвал отреагировал на прикосновение, скорость упала на несколько долей процента, чистивший холеные ноготки Гласс недовольно скривил губы и, не глядя на экраны, подправил программу.

— Прошу прощения, — смутилась Ману, — просто это… так красиво. Хотелось бы смотреть вечно.

Аллен снисходительно улыбнулся.

— «Тау» — чувствительное существо. Иногда он реагирует на настроение пилота.

Сайяра фыркнула. Равнул Ахин сидел с непроницаемым лицом. С того дня он ни разу не обратился к второму пилоту напрямую, делая вид, что Ману не существует.

Гласс невозмутимо продолжал свое занятие, стряхивая обрезки в утилизатор. Глядя на стилет, порхающий в его пальцах, Ману не удержалась и спросила: — Почему не воспользоваться косметическим лазером? Тогда и подпиливать потом не нужно…

Гласс поднял глаза, лезвие скрылось в золотистой узорчатой ручке.

— Просто мне нравятся красивые вещи.

Роскошным видом Ману наслаждалась еще несколько дней. Больше всего ей хотелось взять мелкий старджет и исследовать эти невообразимо прекрасные туманные волны изнутри… заложить несколько виражей, вспомнить любимые элементы высшего пилотажа… Она так давно не летала…

Первые исследователи Кас Ди были поражены блеском и роскошью городов Сиуэ. Многие ископаемые, считающиеся драгоценными в Империи, здесь буквально валялись под ногами. Астероиды с жилами металлов и вкраплениями кристаллов свободно плавали в пространстве. Поток охотников за легкой наживой хлынул в Кас Ди, и эта лихорадка унесла не меньше жизней, чем всякая другая…

Старательская легенда гласила, что в Королевстве Сиуэ у одной из необитаемых планет есть золотая луна.

«В такой красоте она вполне может существовать» — думала Ману, любуясь переливами цвета за стеклом.

Партия милитаристов Армана Фрая набрала небывалую силу, ведь на глазах сбывалось то, о чем он предупреждал давным-давно. Он требовал назначить его Первым министром Империи хотя бы временно, чтобы успокоить волнения и навести порядок в Альянсе. Правительство колебалось, а тем временем все больше командиров кораблей Сиуэ принимали сторону Гордых. Несколько сторожевиков на границе Империи было сбито Лаймери. В новостях замелькали золотистые обтекаемые корабли сиуэйтов. Фрай добился торгового эмбарго и полностью перекрыл поставки «Эс Эл». Это несколько охладило горячие головы новообразованного правительства Сиуэ. Имперские войска предприняли ответные меры и перехватили очередную попытку провокации, уничтожив несколько Королевских судов.

Выяснив названия погибших кораблей, капитан Баллок покачал головой.

— Тау, вызови разведчика «Пи».

— Да, капитан.

Нур Баллок сел за стол и провел ладонью по бороде.

— Пусть хотя бы узнает это от меня, а не из новостей… Эту малость я просто обязан для него сделать…

Ману вышла из лифта и наткнулась взглядом на сиуэйта. Он сидел, опустив голову, под раскидистым мангром и вертел в пальцах нечто блестящее. На руках не было перчаток. Ману опомнилась лишь тогда, когда подошла слишком близко. Яан поднял глаза. В них было что-то, заставившее Ману вспыхнуть и перевести взгляд на серебристый предмет в руках сиуэ.

— Что это?

Он протянул Ману легкий шарик, покрытый тончайшими узорами. Она с любопытством провела по завиткам и точкам. Вернув Яану сферу, Ману на миг соприкоснулась пальцами с теплой ладонью и смущенно отдернула руку.

«Это письмо из дома. От матери».

«У вас там сейчас… неспокойно. Надеюсь, у твоей семьи все хорошо?»

Яан поджал губы, поднялся и сунул шарик в карман. Ману обратила внимание на свежий глубокий шрам, рассекающий его левую ладонь. Вспомнив о чувствительности ладоней сиуэ, она вздрогнула. Заметив ее взгляд, Яан надел перчатки.

«Мой брат погиб. Мать хочет, чтобы я вернулся домой. Но я нужнее Сиуэ здесь».

У Ману сжалось сердце.

— Хотела бы сказать, что понимаю, — негромко проговорила она, — но… я не представляю, как это — терять кого-то столь близкого.

Его губы дрогнули, словно он хотел сказать что-то вслух. Ману поспешно отвела глаза.

«Ваши письма очень красивые. Я не видела такого раньше».

Он медленно направился в сторону центрального коридора, Ману шла рядом.

«Но как вы обмениваетесь ими?»

«Мать прислала проекцию по тахиосвязи. В терминале есть трехмерный принтер. В Королевстве для разных целей используют разные материалы, здесь приходится обходиться метапластиком».

«А книги?»

Яан улыбнулся.

«Пойдем, покажу».

На нижнем этаже было пусто, с утра у десанта были тренировки. Ману с любопытством оглядывала отсек «Пи». Увидев на диване в кают-компании неоконченную шашечную партию и чьи-то забытые носки, она усмехнулась. Яан вынес из своей комнаты золотой шарик, размером в две ладони, вновь снял перчатки и стал сосредоточенно поглаживать сферу пальцами, глядя поверх головы Ману. Дочитав, сиуэ протянул ей шар.

«Это поэзия. Древний красивый эпос о Марай и Элай. День сменяет ночь, добро бьется со злом, свет дарует жизнь и засуху, тень дарует смерть и прохладу. Без одного нет и другого…»

— И правда красиво, — прошептала Ману, рассматривая кружево золотых линий.

Сиуэ стоял близко… слишком близко. Ману опустила глаза, но все равно всей кожей ощущала его взгляд. Свежая капля крови выявила часть узора.

— Руку нужно зашить и наложить повязку, — нахмурилась Ману, — сходи в медотсек…

«Метка скорби должна зажить сама».

Не выдержав, Ману подняла лицо, невесомо прикоснулась к плечу мужчины, быстро сунула сиуэ шар и направилась к выходу.

Оказавшись в своей каюте, она прислонилась спиной к двери.

— Сбежала, не попрощавшись… Как неопытная девчонка…

Ману уткнулась лицом в ладони и рассмеялась.

«Кто знает, что все это значит для него… А для меня?»

Отражение подмигнуло ей.

«Кому знать, как не тебе?..»

* Этология — полевая дисциплина зоологии, изучающая поведение (инстинкты) животных.

* Подростки сиуэ, у которых случаются гормональные всплески, почувствовав это, обязаны на это время уйти в храм и провести сложное время в одиночестве. Всего в жизни мальчика сиуэ бывает около двадцати потоков. Первый год без потока знаменует достижение полной половой зрелости.

* Тиррес — что-то вроде собаки, домашнее животное для охоты в воде.

Королевский Флот покорился Гордым. Законы, принятые Золотым Советом в последнее столетие, отменялись один за другим, на смену им возвращались древние жесткие догматы. Из хранилищ поднимались старые многослойные шары родословных и тщательно сверялись с компьютерными записями. Вопрос чистоты крови вновь оказался на повестке дня.

Главный вдохновитель повстанцев оставался в тени. Его называли Таамо — Шторм, он носил длинный зеленый балахон, говорил через маску, искажающую голос, и не называл родового имени. Все его выступления по стереовидению были записаны так, чтобы на лицо не падал ни один луч света. Поговаривали, что даже главы новоиспеченного Совета ни разу не видели его вживую… Яд Таамо растекался не только по Королевству, но и по всему Альянсу, смущая умы, в словах звучала неприкрытая ненависть к человеческой расе, стремящейся поработить народы Вселенной. Он предлагал ученым сиуэ отказаться от услуг «Эс Эл» и продолжить искать другие способы повышения рождаемости, а жрецам, хотя бы временно, разрешить такую спорную процедуру, как клонирование. Даже это лучше, чем вливать чужую кровь в собственный народ…

Опьяненные властью, наслушавшиеся Таамо молодые Лаймери открыто заговорили о том, что полукровки не могут считаться сиуэ. Несколько Высших родов было полностью перебито: подстрекаемые Гордыми толпы врывались в дома, желая искоренить богопротивных гибридных существ. Но далеко не для всех закон о неприкосновенности любого ребенка во Вселенной стал пустым звуком… Семьи и даже их бездетные соседи без колебаний вставали на защиту полукровок.

Взбунтовались остальные Высшие-Лаймери, ведь у многих подрастали дети и внуки с набором генов от «Эс Эл». Золотой Совет вновь раскололся, изгнанные правители воспользовались этим, чтобы укрепить остатки собственной власти. Несколько самых неуправляемых мятежников было устранено. В итоге, несмотря на горячие речи Таамо, Гордые вновь согласились на переговоры и стороны объявили временное перемирие.

Лэн спрыгнул с турника и, дотянувшись до полотенца, стер с шеи пот. Считая секунды между подходами, он наблюдал за тем, как закончивший тренировку Яан вливает в себя уже пятый стакан воды.

— Я в день столько не пью…

— Зато жрешь больше всех, — фыркнул Экс.

— Можно подумать, вы воздухом питаетесь…

Лэн вновь ухватился за металлическую трубку и стал подтягиваться. Экс перехватил гантелю в другую руку и ткнув в настройки, увеличил тяжесть на пять килограмм.

— Ты на десятый день без жратвы сдохнешь, — проговорил он, — а Яан и через месяц будет бегать.

«Ты не прав, ” — возразил сиуэ, отставив стакан, — «Бегать не буду».

— Но жив-то останешься…

«Зато без воды загнусь быстрее любого из вас».

— Слушай, как там твоя Нати? — спросил Лэн, снимая перчатки, — не собираешься жениться?

Экс возмущенно уставился на приятеля.

— Сдурел? Мы всего-то пару раз встречались!

— Пару раз это уже кое-что, — ухмыльнулся Лэн, и, подойдя к методично отжимающемуся Диму, уселся ему на спину. Тот выдохнул сквозь зубы, но молча продолжил в том же ритме.

— Тогда я, скорее, должен жениться на Милли, релаксе с «Адиантума» — хохотнул Экс, — с ней я успел больше пары раз…

Яан подошел к шкафу с полотенцами, вытащив чистое, промокнул лицо и уселся рядом с Эксом. Парни были несказанно рады, что Экс оправился и вновь стал прежним веселым пошляком, помешанным на спорте и девушках.

«А сколько нужно?»

Экс недоуменно взглянул на сиуэ.

— Сколько чего?

«Сколько встреч с женщиной? Чтобы жениться?»

Лэн рассмеялся.

— Да девушки с первой минуты рады тебя затащить на брачную церемонию! Только успевай отбиваться!

Зигги покачал головой и подошел к ним.

— Не скажи, девушки бывают разные. Я за своей женой полтора года на коленях ползал, пока она не согласилась за меня выйти…

— Все! — прохрипел Дим, плюхнулся на живот, вынул из ушей наушники и раскинул руки. — Пошел вон, — добавил он, тяжело дыша.

— Зато быстро отработал норму нагрузки, — ухмыльнулся Лэн, перекатываясь вбок, подхватил с пола одну из затычек Дима, вставил в ухо и поморщился.

— Что за старье ты слушаешь…

— У хорошей музыки нет возраста, — ответил Дим, перевернувшись на спину, ловким движением выдернул у Лэна наушник и сунул в карман штанов.

Зигги скрылся за дверью душевой.

— А у сиуэ как? — спросил Экс, — Можно погулять с разными девушками? Или вы все с младенчества помолвлены? — сочувственно добавил он.

«Не все» — качнул головой Яан, — «У разных народов разные обычаи… У некоторых вообще нет понятия «жениться»…»

— Мой идеал, — вздохнул Экс.

Яан усмехнулся, шутливо стукнул его по затылку и подхватив полотенце, вошел в душевую вслед за Зигги.

— Слушай Экс, а что вы имели в виду, когда говорили про дополнительные сутки увольнения у сиуэ? — вдруг вспомнил Лэн.

— О, братишка, да ты до сих пор не знаешь? — рассмеялся тот, — Я был уверен, что вы с Яаном уже перетерли, он с тобой больше всех болтает…

Лэн покачал головой. Экс отложил гантели.

— Все знают, куда первым делом бегут солдаты в увольнении, — подмигнул он.

Эксельсиор уселся на пол и понизил голос.

— Тебе после захода, чтобы снова горы свернуть, нужно всего-то поспать часок, а сиуэ — восемнадцать минимум!

Лэн удивленно поднял брови.

— Зато пик кайфа длится у них целых семь минут…

— Ого! — вытаращился Лэн, — А что так много?!

— Тоже хочешь? — хохотнул приятель.

Лэн фыркнул.

— Хрен его знает, почему у них так, — махнул рукой Экс, — у сиуэ же все в воде… может, чтоб уж точно течением не смыло? Но я им не завидую, — посерьезнел он, — слишком много заморочек. Сиуэ потом беспомощные, как котята. Потому берут в «Энни Флирт» отсеки с двойной защитой.

Как-то раз я завис в дешевеньком заведении на Хольмзе и видел как местные мордовороты уволокли из комнаты клиента-сиуэ, орали, что он им должен… Так бы черта с два они его скрутили вдвоем… Подстерегли, сволочи. Это подло.

— Что-то я нашего в таком состоянии не помню, — почесал в затылке Лэн, — если после каждого раза… разве они никогда не…

— Совершенно точно «не», — вмешался Дим. — Это вы после месяца просушки на стены бросаетесь!

Он вздохнул, глядя на них с веселым укором, как на взъерошенных мальчишек, застуканных в ванне с голографикой голых баб, и продолжил:

— Половые гормоны у зрелых сиуэйтов вырабатываются только от близости генетически совместимой самки. Среди нас, насколько я знаю, таковых нет. А теперь сделайте одолжение, смените тему!

— Но в борделях-то живые только охранники, и то не всегда!

— Стимуляторы глотают, лягушата, — усмехнулся Экс, — капсулы прямо на входе выдают, ты просто внимания не обращал. Это, конечно, нелегальщина, но власти Королевства смотрят сквозь пальцы… Глядя на нас, зеленым тоже развлечься хочется…

Дим закатил глаза и уселся у стены, вновь вставив в уши наушники, в ожидании, когда освободится душ.

Экс оглянулся на него и добавил шепотом:

— Я как-то из любопытства взял релакс-андроида сиуэйтку. Только Яану не говори, мало ли, — хихикнул он, — Анатомия чуть отличается, но главное на своих местах. Было супер, — цокнул языком десантник. — Рекомендую. Она вся дрожала от малейшего прикосновения, знаешь, как такое самооценку поднимает?!

— Переговоры продвигались бы гораздо успешнее, не повесь Фрай всех собак на сиуэ. С Лаймери спрашивать нечего, но как он объяснит это Золотым?

— Уж как-нибудь… Арман прекрасный политик. Вся наша верхушка это бассейн с пираньями, но взгляни на сиуэйтского Таамо, — поморщился доктор, — натуральный кровавый расист…

— Как и Фрай, — парировал Баллок.

— Что ж, они нашли друг друга, — вновь рассмеялся Оста, — Но Арман хотя бы не устраивает геноцид внутри собственной нации, лишь ставит ее интересы превыше остальных. Как и должен.

Гард подошел к стене, взял из раскрывшейся ниши сверкающую стальную чашечку с кофе и вернулся к экрану. Капитан накинул рубашку и, подхватив китель, встал с кушетки.

— Все нормально у тебя со спиной, растяжений нет, — проворчал Гард, — только скажи на милость, какого черта я вижу у тебя в левой почке песок?!

Оста отвернулся от переливающейся голограммы, гневно воззрился на друга и, подойдя, сдернул с плеча Нура рубашку. Взглянув на едва заметную светящуюся полоску индиктора, он ругнулся вполголоса.

— Капитан Баллок, когда вы в последний раз пополняли запас полисалютина?!

Баллок задумался.

— Наверное, месяц назад… А, впрочем, не помню. Тут есть и спать было некогда…

— Месяц. Ты уже, мать твою, месяц ходишь без дозы!

Гард тяжело вздохнул, упал в кресло и влив в рот кофе, отставил пустую чашку.

— Неужели я должен еще и списки проверять, кто приходил в медотсек, а кто нет? Следить за тобой, как за малым дитем?! Где твоя хваленая ответственность перед всем и вся?

Нур смущенно дернул себя за ус и стал одеваться.

— В общем, даю тебе два часа закончить дела, и ляжешь у меня в лазарет, как миленький. Три дня отдохнешь, ничего твоей эскадре не сделается. Тем более, что сейчас затишье. Покопаюсь в тебе, может, еще что интересное найду…

Баллок ухмыльнулся.

— Дорвался, черт старый.

— Сам виноват, — поднял бровь Оста, — впредь веди себя разумно…

— Кстати, — буркнул капитан, вновь застегивая одежду, — арумы признаны частично разумными. Где-то на уровне альхиозавра. Идиотизм…

Гард покачал головой.

— Арумы намного разумнее нас. Для своих все, для чужих ничего. Быстрое развитие без потери ресурсов. Безошибочно устремлены к цели… Можно сказать, абсолютный разум…

— Ты еще скажи, что мы должны у них поучиться, — фыркнул Нур, поднимаясь на ноги.

— И скажу, — невозмутимо отозвался доктор. — У них никогда не будет и сотой доли проблем, что есть у нас, с нашей этикой, моралью и прочим барахлом…

— Барахлом, говоришь… Слушай, Гард, — сдвинул брови Баллок, — кончай строить из себя Армана Фрая!

Оста вскинул глаза.

— Ты — не он, — продолжал капитан, — и я воистину счастлив, что это так…

— Что ты такое несешь?! — ледяным тоном осведомился доктор.

Баллок оправил китель и подошел к столу.

— Ты рассуждаешь о неминуемых жертвах, а сам, теряя пациента, пьешь в подсобке! Называешь мораль барахлом, а у самого кодекс чести — превыше жизни!

Нур оперся о столешницу и заглянул в лицо друга.

— Тебе никогда не стать таким, Гард… Потому что ты — не сволочь, как бы не пытался ею казаться.

— Ты видишь в людях одни слабости, — прищурился Гард, поднимаясь, — И тебе это нравится, Нур. Нравится быть мудрым, понимающим… дедушкой при кучке своевольной ребятни…

Баллок пораженно уставился на него. Доктор едко усмехнулся.

— Что, не ожидал? Вся твое благородство — ни что иное, как желание потешить собственное эго! Только прячешь ты это гораздо изощреннее нас, простых смертных…

— Откуда столько яда, Гард? — проговорил Нур, — Ты все выворачиваешь наизнанку, прямо как…

— Как Фрай?

Оста откинул голову назад и расхохотался. Капитан покачал головой и молча направился к выходу. Гард посерьезнел и догнав его у двери, придержал за рукав.

— Через два часа я жду тебя в медотсеке.

Нур прикоснулся к сенсору на стене, не глядя, стряхнул руку Оста и вышел. Гард остался стоять в дверном проеме, задумчиво глядя в стену. Проходившая мимо Сайяра Лаг замедлила шаг и улыбнулась Гарду.

— Доктор Оста…

— Что?! — рявкнул тот.

Навигатор шарахнулась назад.

— Н-нет, ничего, — пролепетала она, и почти побежала по коридору.

Оста долбанул по сенсору, жалея, что гулко хлопающие двери остались в далеком прошлом…

— Пошел вон!

Громкие голоса было слышно еще из-за поворота коридора. Экс удивленно поднял бровь, Дим взглянул на ухмыляющегося Зигги и прибавил шагу.

— Сдвинься, кусок железа, кому сказал!

— Выполнение приказа невозможно. Повторяю: рекомендуется подать запрос на получение прав управления.

— Кому?!

— Информация засекречена.

— Я прибью этого чертова робота!

Парни осторожно выглянули из-за поворота. Подоконник у иллюминатора пустовал, там с невозмутимым видом стоял Кай-52, перекрывая проход к уютному местечку. Перед ним по-медвежьи топтался Джон Риддл, десантник из подразделения «Эм» с двумя приятелями. Экс открыл было рот, но Зигги ухватил его за рукав и приложил палец к губам.

— Джонни, пошли, — дернул Риддла один из солдат, — Бестолку свободное время теряем… Что, мало других мест?

— Мало, — огрызнулся тот, — мы всегда здесь зависали после ужина!

Кай-52 чуть склонил голову на бок, этот жест показался десантнику дерзким.

— Нет, я ему точно врежу! — рванулся он.

— Эй, ты с катушек-то не съезжай! — придержал его другой приятель, — даже если поцарапаешь, в чем я сомневаюсь… Знаешь, что за порчу казенного имущества бывает?

— Ну, только попадись мне тот, кто поставил тут этого жестяного придурка, — прорычал Джон, сжимая кулаки.

Зигги с трудом сдержал смех. Друзья прижались к стене, но солдаты протопали мимо, даже не глянув в их сторону. Дождавшись, когда шаги затихнут вдали, Зигги вышел в центральный коридор. Увидев его, Кай-52 отошел в сторону, пропуская к заветному подоконнику.

— Шикарная идея, Зиг, — блаженно вздохнул Дим, вытягивая ноги на широкой металлической полосе у самого стекла, — Жаль только, что одноразовая…

Друзья расселись, на лица упали зеленовато-багровые отсветы. Зигги повернулся к андроиду.

— Что встал? Иди в отсек.

— Эй! — возмутился Экс, — Он, значит, по твоему приказу весь ужин тут проторчал, место берег, а теперь — иди в отсек?!

Зигги выпучил глаза.

— Ты чего, Экс?! Это ж машина! Ему и разницы нет, где стоять — здесь или в отсеке, да хоть на обшивке снаружи!

— Ему тоже интересно с нами поболтать! — уперся тот, — Кай даже слова новые выучил…

— Нецензурные? — фыркнул Зиг.

Экс, отмахнувшись, продолжал:

— … и в шашки его теперь хрен обыграешь… Это ж квазитронный мозг, не простые микросхемы! Он поумнее тебя будет! Все названия здешних звезд мне назвал, когда в прошлый раз тут сидели!

Андроид молча ждал их решения. Дим незаметно пихнул Зигги в бок. Альдебаранец скептически поднял бровь, но все же промолчал, махнул рукой и отвернулся.

— Садись, — подвинулся Экс.

Кай уселся на подоконник, поджал под себя ноги и, подперев подбородок, стал смотреть в иллюминатор. Именно так всегда садился Стэн… Зигги вздрогнул, Дим со значением взглянул на него и кивнул.

В обе стороны вновь потянулись длинные процессии посольских кораблей. Временное затишье предоставило межгалактическим дельцам шанс восстановить хотя бы часть потерянных средств — ближайшая торговая станция подошла ближе к локации флота Кассиопеи, расположившись сразу за скоплением астероидов. Это место было известно космическим туристам, издалека прилетавшим полюбоваться на медленно плывущие в пространстве глыбы, обросшие пиками кристаллов. Кружась, астероиды задевали друг друга, и от кристаллов на поверхности камней давно остались лишь мерцающие на свету острые обломки. Главной достопримечательностью были переливающиеся астероиды из цельных прозрачных кусков и гигантские жеоды с щетками цветных минералов.

После серьезных боевых операций начальство всегда старалось дать личному составу возможность расслабиться. Однако в связи с обострившейся политической ситуацией отпуска были отменены, и после сражения с флотом арумов ни у кого не было возможности покинуть корабль. Теперь же официально объявленное перемирие располагало к тому, чтобы наверстать упущенное, торговый центр находился в прямой видимости флота Кассиопеи, как и скопление кристальных астероидов.

Ману наконец-то могла полетать, а заодно и увидеть астероиды, о которых так много говорят… Сайяра отказалась сразу — в последние дни она была не в духе, но о причине говорить не хотела. Ману послала сообщение Ри-Шанну и, поколебавшись, указала в приглашении сиуэйта. В утро вылета она ждала их у выхода в ангар, однако в последний момент от Ри пришло сообщение, что на него навалили дополнительную работу и прогулка отменяется. Ману досадливо цокнула языком, но в этот момент увидела выходящего из-за поворота Яана Энсо. Ману вспыхнула с ног до головы. Разведчик направлялся прямо к ней, был одет в легкий скафандр и держал под мышкой шлем.

«Куда ты хочешь отправиться?»

Она рассмеялась и спрятала покрасневшее лицо в ладонях. На них глазели со всех решетчатых мостиков ангара. Яан невозмутимо повторил вопрос, будто не замечал взглядов, как опытные летчики не замечают звездного ветра.

— Я хочу просто полетать, если ты не против, — Ману говорила вслух, потому что жесты читали все, а ее голос слышал только Яан, — давно не держала в руках настоящий штурвал, если ты понимаешь, о чем я… Ну, а потом можно посмотреть на кристаллы, я их никогда не видела.

Он кивнул.

«На астероидах красиво. Я бывал там, очень давно. С братом».

Вспомнив о метке скорби, Ману бросила взгляд на его левую руку, но та была скрыта перчаткой скафандра. Ману прошлась вдоль старджетов, придирчиво разглядывая каждый, и выбрав один из двухместных, махнула сиуэ рукой. Синхронизировав связь, она проверила, что Яан слышит ее, и защелкнула шлем. Пристегнувшись в ожидании открытия внешнего шлюза, разведчик взглянул на Ману, настравивавшую под себя световую панель управления и положение штурвала.

«Я ни разу не летал на таких маленьких».

Ману улыбнулась.

— Не недооценивай эту птичку, Яан. Я покажу тебе, на что она способна…

Спохватившись, она обеспокоенно взглянула на своего спутника.

— Если тебе станет плохо, скажи.

Яан рассмеялся.

«Меня непросто довести до такого. Но ты можешь попробовать».

Ману прищурилась и рванула джет с места. В открытом космосе казалось, что судно не двигается, и в то же время — что вся Вселенная полна движения. Серебристый косяк флота постепенно удалялся, корабли заволокло дымкой звездной пыли. Ману уверенно направила джет в самое густое скопление зеленовато-багровой мглы, похожее на распустившуюся лилию. Суденышко слушалось малейшего движения пальцев, Ману легко поднялась в петлю, и закрутив джет, образовала в тумане медленный цветной смерч. На пути попался небольшой астероид, Ману мгновенно отвернула в сторону, обходя обманчиво мелкое препятствие, ушла в «бочку» и бросила взгляд на разведчика, боясь увидеть ревность или высокомерное безразличие. Однако сиуэ смотрел с искренним восхищением. Ману зарделась.

— На старджете можно выполнить то, что не по плечу крейсеру. А в атмосфере все это ощущается гораздо острее.

Сиуэ улыбнулся.

«Здорово. Похоже на танец или полет дайера. Это хищная птица гор».

— Летим на астероиды? — улыбнулась в ответ Ману.

«Да». — Он откинулся на сиденье и на миг прикрыл глаза, — «Только… потише. У тебя почти получилось».

Ману прыснула и выровняла корабль.

Подлетев к россыпи камней, Ману посадила старджет на большую глыбу, висящую чуть в стороне от прочих, испещренную следами крепежей от посадок кораблей. Закрепив реактивные ранцы на спине, Ману и Яан вышли из шлюза. Сиуэ указал на одну из прозрачных глыб и, оттолкнувшись от каменного бока, уверенно направился к ней. Ману последовала за ним, но с непривычки резко дернулась и неуклюже перевернулась, чуть не врезавшись в маленький камешек, проплывающий мимо. Яан обернулся, заметил ее мучения и, подхватив за руку, выровнял полет. Прозрачный кусок космического хрусталя словно вбирал в себя свет звезд, широкие грани скользили под руками, как тающий лед. Налюбовавшись, Ману оглянулась на своего спутника. Сиуэ показал вниз. Ману ахнула и, оттолкнувшись от камня, поспешила к большой жеоде с шариками светящихся кристаллов, похожих на застывшие капли голубой лавы. Вторую пещеру, с сиреневыми острыми щетками, она заметила сама. Через некоторое время Ману приноровилась и даже стала улетать вперед, отыскивая новые красивые камни.

Яан тронул ее за плечо, привлекая внимание.

«Могу показать тебе мое любимое место, если хочешь».

«Хочу».

«Туда нужно лететь на джете».

Ману открыла панель, и Яан ввел точные координаты. Старджет осторожно лавировал между астероидами. Прибыв на место, Ману оставила судно висеть рядом с густым месивом камней, на первый взгляд казавшихся пустыми. Сиуэ уверенно нырнул в него, Ману последовала за ним.

В самой гуще астероидов переливалась большая глыба с торчащими обломками восьмиугольных кристаллов. Ее нутро пронизывал тоннель, покрытый мерцающими минералами. Яан показал предупреждающий жест.

«Они острые, как ножи. Будь осторожна».

Проход был достаточно широким, Ману замерла у входа, глядя на переливчатые острия, потом все же решилась и скользнула внутрь. Свет ближайшей звезды играл на цветных гранях, покрывая все вокруг дробящимися радужными бликами. Яан плыл над девушкой, легко находя опору и отталкиваясь от длинных граненых игл. Один из выступающих кристаллов Ману заметила слишком поздно, разведчик схватил ее за плечи, резко дернул к себе и включил двигатели, компенсируя рывок. Ману замерла. Их тела разделяли многослойные покрытия скафандров, однако девушку все равно бросило в жар. Сиуэйт выпустил ее только тогда, когда смертельно опасный сияющий туннель остался позади. Повернувшись, Ману не решалась посмотреть Яану в глаза и выдать свое волнение, взглянула поверх его плеча, на обломки огромных кристаллов, вздрогнула и крикнула:

— Смотри, там…

Она не успела окончить фразу, мимо пронеслась оранжевая вспышка, разведчик рванул ее в сторону, за один из выступов камня и тут же вскочил, выхватывая бластер. Ману перевернулась и, цепляясь за камень, выглянула. Из-за низкого неровного горизонта показалась высокая фигура. Сиуэйт в золотистом скафандре летел, не прячась, легко перескакивая с кристалла на кристалл. На груди переливался знак Лаймери, в руке был игниоловый бластер, чужеродный кусок серого металла. Обычно сиуэ не использовали человеческое оружие, предпочитая плазму и световые мечи.

Два ярких луча встретились, создав вспышку, от которой Ману невольно зажмурилась. Мимо пролетел кусок срезанной восьмиугольной колонны, едва не задев Ману. Она вновь прижалась к камню, потянулась к кобуре, вынув маленький лучевой пистолет, выставила мощность на максимум и сняла его с предохранителя. Все три выстрела прошли мимо, сиуэ даже не замедлил движения, провернувшись в невесомости совсем так, как Ману создала смерч в туманности час назад. Вспомнив уроки военной академии, Ману перекатилась в сторону, едва успев уйти от заряда, раскрошившего скалу там, где только что была ее голова. Она успела увидеть тень Яана, метнувшуюся через открытое место в попытке увести огонь на себя. Девушка отдышалась и сунула разряженный пистолет на место. Бесшумные ослепительные вспышки дробились в гранях летящего кристального крошева, затем прекратились. Ману перевернулась на четвереньки и увидела противников, стоящих друг напротив друга на срезе огромного льдистого кристалла.

«… позор, Энсо… Ты лег под этих захватчиков. Смерть брата для тебя ничто!»

«Ты не знаешь, о чем говоришь. Речи Таамо свели тебя с ума…»

Сиуэ повернул голову, золотистое стекло отражало свет, но Ману была уверена: лаймеро смотрит прямо на нее.

«Ты правда взял себе человеческую девку?! Мои глаза отказываются на тебя смотреть…»

«Остановись, Маур. Мне не нужна твоя кровь».

Лаймеро качнул головой.

«Такому, как ты, лучше не оставить потомства. Приказ был иным, но я не дам тебе достойной смерти, Энсо».

Они сорвались с места одновременно, и сцепившись, развернулись в пространстве, нанося серии точных ударов. Лаймеро вывернулся и оттолкнул Яана ногами, заставив врезаться в острую грань камня. Поплыли обломки реактивного двигателя. Разведчик быстро сбросил с себя бесполезный теперь груз и вновь прыгнул навстречу противнику. Он коротко и мощно ударил лаймеро в грудь, того мотнуло назад и закрутило, зажглись белые огни ранца, сиуэ выровнялся, лишь задев рукой скалу. Яан обхватил его ногами и стал бить по стеклу шлема. Посыпались искры: в руке разведчика темнел обломок скалы. Ману заметила вспышку светового ножа и крикнула, бросаясь к ним. Яан услышал ее крик и оглянулся, и в этот момент лезвие вошло ему в спину. Ману подхватила осколок кристалла и швырнула в лаймеро, блестящий кусок лишь царапнул по шлему. Из дыры в скафандре Яана била светлая струя кислородного запаса. Отбросив тело разведчика к острым иглам кристального провала, сиуэйт завис поотдаль, явно наслаждаясь зрелищем. Ману включила двигатели на полную мощность и бросилась на него, сиуэйт отбросил ее в сторону, даже не взглянув. Ману почувствовала, что теряет управление, хрустальные ножи приближались… Раздался глухой удар и все померкло.

Иллюстрация к сценке: https://ibb.co/VjPWk0h

Веки словно налились свинцом, открыть глаза казалось так же невозможно, как поднять гору руками. В ушах стоял гул, распавшийся на отдельные звуки. Одним из них было собственное дыхание, вторым же… В динамиках послышался чужой судорожный, хриплый вдох… и еще один. Ману распахнула глаза.

— Яан!

Ей казалось, она кричит, но из горла вырвался лишь сдавленный шепот. Сколько она была в отключке? Ману зажмурилась от блеска кристаллов, острие торчало у нее подмышкой, чудом не задев скафандр. Со стороны, должно быть, казалось, будто прозрачный нож прошил девушку насквозь. Ману осторожно пошевелилась и убедилась, что цела. Под затылком оказалась округлая каменная бляшка. Девушка скосила глаза и увидела всю ту же кошмарную картину: в нескольких метрах перед ней сияла золотом спина лаймеро, у противоположной переливающейся стены, повиснув в пространстве, подергивалось тело разведчика. Ей не одолеть сиуэ… Но он высокомерен. Что он знает о ней? Ничего. Лишь женщина. Игрушка предателя. Этот золотой болван не представляет, кто такая майор Ману Имачири, второй пилот флагмана эскадры Кассиопеи!

Ману осторожно тронула следующую хрустальную иглу и подтянулась, стараясь держаться в тени. Времени не было, но ошибка будет стоить жизни двоим… И Лаймери добьются, того, чего хотят.

— Ни за что, — прошипела Ману, — держись, Яан… Еще хоть немного…

Плавные движения, игла за иглой… И вот она у выхода. Ману врубила двигатели на полную и, не оглядываясь, рванула к старджету, по прежнему терпеливо ожидающему за ворохом серых глыб. Краем глаза она заметила вдалеке блестящий бок суденышка лаймеро. Ману открыла люк джета, скользнула внутрь и едва успела захлопнуть створку. Заряд рассыпался, отразившись от корпуса корабля. Ману рухнула в кресло, мысленной командой вызвала панель и развернула корабль. Лаймеро оказался прямо перед ней. Увидев девушку за штурвалом, он понял свою ошибку и бросился в сторону. Ману нажала на кнопку, не чувствуя ничего, кроме ледяной ярости. Заряд плазмы располовинил тело, превратив ближний кусок камня в пыль: мелкая пушка старджета была на порядок крупнее любого плазменного оружия, которое можно удержать в руках…

Расстреляв мелкие астероиды, Ману направила старджет сквозь раскаленную крупу, посадила его на кристальную глыбу у входа в тоннель и бросилась к люку.

Ману не помнила, когда перестала слышать дыхание Яана. Она подхватила его, не глядя на стекло, страшась увидеть безжизненно распахнутые глаза и заиндевелое от космического мороза лицо. Втолкнув тело внутрь джета, она долбанула по сенсору, шлюз схлопнулся, в камеру хлынул живительный воздух. Отстегнув оба шлема, Ману склонилась к сиуэ. Яан не дышал, но кожа была еще теплой, внутренняя текучая защитная пленка скафандра успела залить отверстие, не допустив холод внутрь. Ману сорвала переднюю панель скафандра разведчика, на голоэкране высветились жизненные показатели. Красная прямая нить пульса огнем хлестнула по глазам.

В учебке курсантов учили не только оказывать первую помощь в планетарных условиях, но пользоваться для этого встроенными возможностями скафандров. Этот костюм отличался от тех, что видела Ману, внешняя панель управления оказалась спрятана под дополнительной пластиной. Девушка сбросила перчатки, ногтями поддела тонкую щель, включила механический сердечный стимулятор, запрокинула голову сиуэ и прижалась к его рту, вдувая воздух. Вообще-то для этого существовал специальный шланг на каждом кислородном запасе, но Ману показалось, что так будет быстрее…

Девушка услышала писк стимулятора и увидела, как красная нить идет волнами, постепенно выстраиваясь в привычный ритм. Яан открыл глаза и вдохнул сам. Еще мгновение Ману смотрела ему в лицо, потом смущенно отшатнулась, приложив ладонь к губам. Сиуэ пошевелился, поморщившись, завел руку за спину, ощупывая разрез, и сел.

— Ты ранен?

Яан отмахнулся.

— Где он?

Ману распахнула глаза.

— Ты… говоришь? На… юнилингве?

Разведчик посмотрел на нее укоризненно. Ману спохватилась — время для пустой болтовни и правда было неподходящим.

— Он… мне пришлось…

— Где тело? — перебил Яан, — Нужно отправить его родовую метку семье.

Ману поднялась на ноги и кое-как добралась до пилотского кресла. Ощущение штурвала в ладонях словно влило в нее поток спокойствия и энергии. Ману отправила короткое сообщение через корабельный передатчик. Яан поднялся и подошел к ящику с запасным скафандром. Джет завис у того места, где остался труп лаймеро. Он, поблескивая, парил в темноте, как рассыпавшийся детский робосолдатик. Ману обернулась и увидела Яана, торопливо натягивающего верхний скафандр поверх комбинезона. Спину перечеркивала полоса сожженной ткани, багровела расплывшаяся кровь. Через минуту Ману уже наблюдала, как сиуэ подлетает к телу и, достав из ножен лаймеро лучевой нож, отрубает руку, чистит ее от клочков перчатки и отбрасывает в сторону. Вернувшись, он показал Ману тяжелое граненое кольцо.

«Знак рода Маура. Они должны знать, что его кровь на мне».

— Но это я убила его! — возразила Ману.

Сиуэ вздохнул, спрятал кольцо и сел в кресло.

«Им будет легче. Они будут думать, что кровь сына ушла к Марай, а не к неведомым богам…»

— Они будут мстить тебе? — спросила Ману, выводя старджет из тумана.

Яан помолчал, глядя на плывущие цветные полосы за стеклом.

«Нет. Это чистая смерть. Дед Мауро оставил позади почти восемь сотен оборотов солнца. Гордость течет в его венах. Новость быстро убьет его, но известие о том, что внука убил человек, заставит страдать, как медленный яд».

Он перевел взгляд на Ману.

— Да будет твой суд надо мной справедлив, — сказал Яан на языке сиуэ.

— Что это значит?

«Ты спасла жизнь и имеешь право забрать ее, когда пожелаешь».

Ману недоуменно смотрела на него.

«Если тот, кто спас жизнь, в будущем решит, что это было ошибкой, он имеет право приказать спасенному умереть. И если тот не выполнит приказа, то собственный род выгонит его, и после смерти опозоренный навечно останется за Краем».

— А если двое спасли друг друга? — улыбнулась Ману.

«Тогда каждый следит за тем, чтобы другой не запятнал себя делом, которое смывает лишь смерть. Они становятся близки, как кровные братья» — добавил он.

— Значит, вы с Ри-Шанном — братья?

Сиуэ серьезно кивнул.

«Не только с ним. Моя семья здесь больше той, что осталась дома».

Их встретили на подлете, маленький старджет терялся на фоне двух боевых корветов, сопроводивших серебристое зернышко к гостеприимно светящемуся шлюзу «Тау». Два пустолицых «уполномоченных» бесцеремонно и молча вырвали из рук прибывших шлемы и унесли, чтобы скопировать запись встроенных камер. Яана сразу вызвали на доклад, Ману даже не успела попрощаться с ним. Медицинский андроид на входе просканировал Ману и приятным голосом сообщил, что повреждений не обнаружено, порекомендовал плотный ужин и восьмичасовой сон.

Ни есть, ни тем более спать не хотелось. Ману приняла душ, надела свежую форму, сладковато пахнущую чистящим средством, и в который раз порадовалась тому, что короткие волосы не нуждаются в особом внимании.

Войдя в рубку, она оказалась в медвежьих объятиях Сайяры Лаг.

— Что там случилось?! — прошептала навигатор ей в ухо, — рассказывай скорей, пока тебе не подсунули очередную дурацкую писульку о неразглашении!

Ману нетерпеливо повела плечами, пытаясь взглянуть на мельтешащий картинками экран, на который смотрели остальные. Половину занимал экстренный выпуск новостей Альянса, другую — трансляция крупнейшего канала Королевства. Текст новостей совпадал практически дословно, вот только зеленокожий ведущий с непроницаемым лицом вещал о зверском убийстве человеком одного из Высших, тогда как кудрявая девушка возбужденно рассказывала о том, что сиуэйт хладнокровно расстрелял одного из сослуживцев — солдат Альянса.

Капитан Баллок обернулся и подошел к Ману. Экран исчез, в последний раз оглянувшись на членов экипажа, провожавших ее глазами, Ману послушно последовала за капитаном в кабинет. Выслушивая ее рассказ, Баллок хмурился. Заметив это, Ману прервалась, но капитан сделал ей знак продолжать. Ману поняла, что его озабоченность не связана с ней напрямую. Он казался усталым и постаревшим, хоть последнее и было невозможно. Ману вспомнила слова Сайяры о том, что командование эскадрой заменяет сэру Баллоку семью. Она попыталась представить себе, каково это: иметь столько детей. Терять их. Нести ответственность…

Не слушая возражений, капитан отправил ее отдыхать, освободив от дежурства. В коридоре Ману поджидала Сайяра.

— Я беспокоюсь за тебя, дружок, — негромко сказала она, обнимая Ману за плечи.

— Если расползутся слухи еще и о том, что вы были… вдвоем, то опасность будет грозить не только сиуэ, но и тебе. Зачем ты вообще согласилась с ним лететь?

Ману тяжело вздохнула и, вывернувшись из-под руки подруги, повернулась к ней лицом.

— Во-первых, это не он приглашал меня, а я его.

Губы Сайяры сложились в правильную «о», глаза зажглись весельем. Ману досадливо махнула на нее рукой и продолжила:

— Во-вторых, слухи УЖЕ расползлись. То, как мы садились в джет… вдвоем, — шутливо подчеркнула Ману, — видел весь ангар…

Она запнулась, осознав сказанное.

— Лаймеро ведь навели прямо на нас… отсюда! — Ману схватила ошарашенную Сайяру за плечи. — Понимаешь?! Кто-то передал информацию! Мгновенно! Пока мы развлекались мертвыми петлями, кто-то готовил покушение и точно знал, где нас найдет… Я ведь до последнего никому не говорила о том, куда хочу лететь!

— Тише, — нахмурилась Лаг, стряхнув ее руки, и прошептала: — Если все так, не трепись об этом в коридоре…

Навигатор затащила Ману в подсобку. Робот-уборщик взмахнул щупальцами, Ману отпихнула его в сторону.

— Но зачем? — продолжала она, — зачем Лаймери убивать Яана, если Энсо принадлежат к их партии?

— Что, и Яан? — подняла брови Лаг.

Ману помотала головой.

— Уверена, нет. Но его отец имеет власть… зачем терять союзника? Сиуэ трепетно относятся к своей крови…

Сайяра пожала плечами.

— Честно говоря, для меня все это сплошная ахинея. Политик из меня никакой, — скривилась она, — Но кто связан с Лаймери? На флагмане только двое сиуэ, и оба не подходят… Каэри ненавидит мятежников, говорят, в беспорядках покалечили его мать. Если он дежурит, после новостного выпуска в медотсек лучше не соваться!

Увольнительные были спешно отменены, не успевших нагуляться солдат вернули назад и объявили красный уровень готовности, что означало дополнительные дежурства. По рядам личного состава поползло недовольство. И во всем были, конечно, виноваты проклятые сиуэ… На зеленокожих стали смотреть косо.

Таамо мрачно вещал, что его предупреждения воплотились, и удвоил усилия. Глухой голос звучал, казалось, из каждого угла. Фрай использовал нарезку из выступлений вдохновителя Лаймери как пример чудовищной политики, насаждаемой в Королевстве, итогом которой будет очередная война, в которой прольется человеческая кровь…

«…Народ — это больше, чем кровь! Какие легенды вы передадите своим детям через поколение?! А через два? Очнитесь, водный народ! Вы теряете себя! Мультикультурализм уничтожает культуры, а не созидает их! Многие называют меня расистом… Что ж… Стремление сохранить и преумножить — вот в чем заключается истинная сущность расизма! Это защита достижений эволюции без таких условностей, как «право» и «равенство»…»

Дим раздраженно сунул в уши затычки и поднял громкость, чтобы заглушить новостной выпуск на голоэкране столовой. Зигги уже пообедал, а Экс и вовсе остался в отсеке с огромным сэндвичем, андроидом и очередной шашечной партией. Напротив сидел Лэн, поминутно оглядывающийся в ожидании друга. Наконец, в помещение вошел разведчик, приветственно махнул своим и направился к конвейеру. Один из солдат — пехотинцев демонстративно толкнул его плечом. Яан отступил в сторону с непроницаемым лицом, солдат ухмыльнулся и сделал шаг, вновь загораживая дорогу сиуэ. Яан опустил взгляд, обошел его и взял свою порцию, провожаемый двусмысленными шуточками.

Увидев разведчика в дверях, Дим кивнул ему и уставился в тарелку, потому не сразу заметил происходящее и успел перехватить Лэна в последний момент, перепрыгнув стол и сбросив на пол поднос с едой.

— Пусти, с-сволочь — шипел красный от гнева Лэн, пытаясь вывернуться из железной хватки, — я убью эту мразь…

— Сиди, рыжий дурак, — тихо сказал Дим, до хруста сдавив запястье десантника, — да они только того и ждут!

Небольшая заминка у конвейера разрешилась, Яан подошел, сел, поставил перед собой поднос и уставился в стену, будто не замечая беспорядка и двух скрюченных на скамье фигур.

— Хватит, — выдохнул Лэн, — отпусти, Дим, я в норме…

Дим убедился, что лицо Лэна вернулось к природному цвету и на щеках вновь проступили веснушки, встал, оправил китель и направился за новой порцией.

Рассыпанную по полу еду уже шустро сметал робоуборщик. На подразделение «Пи» косились с соседних столов, разговоров не было слышно, но глядя на сосредоточенные лица солдат, становилось ясно: переписка по внутренней связи идет вовсю. Вернувшись, Дим уселся рядом с разведчиком и толкнул его в бок.

— Ешь давай. Еще не хватало из-за этой падали с голоду помереть… Ты тоже, — строго глянул он на Лэна.

Яан криво улыбнулся, Лэн фыркнул в тарелку.

— Слушаюсь… дедуля, — пробурчал он, и сунул ложку в рот.

Каэри Тимо пришлось перевести в лабораторию после того, как один из капитанов устроил скандал, утверждая, что врач сиуэ хотел его отравить. На одном из корветов произошла крупная потасовка — зеленокожий пехотинец ответил на прямое оскорбление и чуть не отправил обидчика на тот свет. Друзья на борту оказались у того и у другого, без вмешательства парализатора, который применил капитан, в медотсеке оказалась бы половина экипажа. Дебоширам было сделано строгое внушение — суровое наказание только ухудшило бы ситуацию. Сиуэ же капитан посадил в карцер для его же собственной безопасности, обеспечив узника необходимым комфортом и поставив кодовый замок на вход.

Проходя по коридорам, Ману ощущала взгляды в спину. Больше всего раздражало то, что сплетни были незаслуженными, между ней и сиуэйтом по-прежнему лежала бездна. От этого внутри поднимало голову совершенно детское бунтарство. Ману смотрела вниз сквозь прозрачную стенку лифта. Яан сидел под развесистым голографическим мангром, чьи ветви достигали пола. Обычно популярное место под деревом было пустым — все жались к скамьям у стен, никому не хотелось лишних неприятностей. Услышав очередной шепоток за спиной, Ману скрипнула зубами, вышла из дверей и направилась прямо к разведчику.

— Как твоя рана?

Он посмотрел на нее без улыбки, встал и отдал честь.

«Хорошо. Благодарю за заботу, майор Имачири».

Подчеркнуто безразличные жесты окончательно вывели Ману из себя. Она понимала, что сиуэ пытается оградить ее, но, черт возьми, у нее есть собственное мнение! Ману мрачно посмотрела на Яана.

— Три дня назад ты не был так официален.

— Этого требуют обстоятельства, — почти не разжимая губ, ответил он.

— Что ж, — вспыхнув, громко сказала она, — рада за вас, капитан Энсо…

Развернулась и быстро пошла в сторону жилых отсеков. Войдя в боковой коридор, она услышала шаги и обернулась. Яан шел следом.

— Это еще зачем? — резко бросила Ману, — что, обстоятельства изменились?

Он улыбнулся.

«Я слышал, у вас так принято. Провожать друг друга до двери дома».

Ману не выдержала и прыснула.

— Так и было, когда-то… Люди давным-давно забыли об этом.

Тяжелые тучи внутри рассыпались цветными горошинками беспечного веселья. Дойдя до двери каюты, Ману оглянулась по сторонам, и убедившись, что никого рядом нет, встала на носочки и коснулась щеки сиуэйта. Она хотела лишь звонко чмокнуть его, продолжая старую традицию, и свести все к шутке, однако ощутив гладкую теплую кожу, замешкалась. Яан замер и, кажется, даже перестал дышать. Ману вспомнила, что у сиуэйтов нет понятия «поцелуй», их брачные игры отличаются от человеческих… Живое воображение тут же нарисовало перед глазами несколько сцен, чем оказало ей плохую услугу: тело на миг вышло из повиновения, вместо того, чтобы отстраниться, губы Ману соскользнули в сторону и встретились с теплыми губами сиуэ. От этого прикосновения ее словно ударило током, Ману отшатнулась и опустив взгляд, смутилась.

— Прости. Я просто… У вас же нет… такого, — прошептала она, боясь поднять глаза.

— Нет.

Голос мужчины прозвучал преувеличенно ровно. Девушка закусила губу, но не смогла сдержать улыбку, поняв, что он ждет ее слов. Ману уже выдала себя с головой, так какая теперь разница? Она подняла голову, щеки горели.

— Поцелуй означает, что объект нравится. Очень…

Яан отвел глаза.

«Я не могу…»

Она перебила его жестом и заставила себя улыбнуться.

— Я знаю. Это не твоя проблема, а моя. Спасибо, что проводил.

Створка двери бесшумно отделила их друг от друга.

Проходя мимо прохода, ведущего в офицерские каюты, Равнул Ахин бросил взгляд в коридор и замедлил шаг. У двери отсека второго пилота, прислонившись к стене, стоял зеленокожий, явно переводя дыхание после жаркого прощания. Значит, слухи не врут, и эта шлюха легла под него… Ахин сплюнул и прошел мимо.

Нузза сидел на диване в гостиной, прихлебывая чай из ягод матоссы, чей сок был одной из основ экономики ларонов, наряду с другими продуктами питания. Прежде всего лароны были земледельцами, их технологии и страсть к земле делали их главными кормильцами Альянса трех галактик.

— Отец купил новый зерноуборочник, — поделился Лэн, закидывая руки за голову.

Нузза был единственным, с кем можно было обсудить тонкости фермерского хозяйства и не увидеть на лице скуку. Родители обоих работали на земле, Миллеры выращивали пшеницу и каладский красный овес, а семья Нузза — матоссу и лирковые деревья с крупными, тающими во рту плодами, напоминающими по вкусу копченую рыбу.

— АрЭм, или что-то покруче? — поинтересовался ларон.

— Обижаешь, — протянул Лэн, — АрЭм у нас работал лет десять назад. Комбайн совсем новый, универсальный, с расширенным блоком памяти. Тимми, мой младшенький, уже хвастал, что научит его танцевать.

— Мои братья тоже как-то влезли в программу оросителя, — кивнул Нузза, — Хотели подключить к музыкальному центру, чтобы фонтанчики повторяли волны эквалайзера. Залили половину поля водой, мать забрала у них пояса на неделю.

Лэн жалостливо скривился. Для ларона показаться на улице без пояса — все равно, что без трусов.

— В этом году ягоды особенно сладкие, — продолжал командир, показывая на чашку, — я оставил их на кухне. Попробуй, мать прислала целую коробку.

Лэн сходил за матоссой и забросив в рот красный шарик, поднял вверх большой палец.

— Хорошо, что теперь есть удобрения, — ухмыльнулся ларон, — говорят, две сотни лет назад перед севом боги требовали жертвы…

Великая мать Ллау изначально была темным божеством, той самой черной дырой, которая медленно, но верно поглощала один виток галактики за другим. Лароны пытались задобрить жестокую богиню жертвами, отдавая самое дорогое. Людей долгое время называли сынами Ллау, ведь они явились так вовремя…

После начала Нового Отсчета времени Ллау стала Великой Милосердной Матерью, ее дети постепенно из кровавых тиранов превратились в богов*, вполне отвечающих открытому характеру ларонов. За двести лет у ларонов сменилось более тринадцати поколений, век телепатов был почти в два раза короче человеческого, так что для Нузза эти страшные истории казались седой древностью на грани вымысла.

Поболтав о том о сем и даже успев поспорить с Лэном о лучшем способе вспашки земли, Нузза ушел к себе. Лэн устроился на тепленьком месте на диване, положив планшет на стол, вынес голоэкран наверх, развернув на максимальную ширину и выбрал фильм. На середине картины в комнату вошел разведчик, увидев на экране беззвучную ссору двух влюбленных, он сел рядом, ткнув в планшет, переключил звук на общий канал и потянулся за ягодой. Десантник протянул ему коробку и отложил наушники.

После традиционного финального поцелуя поплыли титры. Лэн поднял планшет, встал и тихо проговорил, не глядя на сиуэйта: — Будь осторожен. Я видел вас, значит, видели и другие.

Вахта тянулась бесконечно, задумавшись, Ману долго просидела в одном положении. Когда время наконец, закончилось и в рубку вошел капитан, Ману не сразу смогла встать с кресла — затекшие мышцы заныли, отказываясь работать.

Коридор был пуст, как и всегда в предрассветный час, ночное теплое освещение как раз менялось на холодный дневной свет. Внезапно Ману споткнулась, пол устремился в лицо, но упасть ей не дали.

— Тебе же все равно с кем, — прошипел Ахин, швырнув ее внутрь служебного помещения, — хоть с гребаной лягушкой… Так почему бы и не со мной?

От удара о стеллаж отнялась рука, Ману начала вставать, пораженно глядя на тяжело дышащего бородача. Вот что значит недооценить человека! Закрыв дверь, он бросился к ней, Ману увернулась и прянула за новый ряд полок, на которых были аккуратно расставлены банки чистящих средств. Бот-чистильщик, приплывший пополнить запас, тревожно замигал лампочкой, ощутив приближение человека. Ману швырнула его Равнулу под ноги, едко пахнущая лужа разлилась по полу. Ахин на миг потерял равновесие, но тут же прыгнул вперед, и сцапав Ману за локоть, повалил и прижал к залитому мылом полу. От омерзения и страха она не могла выдавить из себя ни звука, лишь молча выдиралась, стараясь сбросить мужчину с себя. Услышав звон защелки ремня, Ману взвыла, отчаянным рывком высвободила руку и ударила Равнула локтем. Он выругался и перехватив Ману за куртку, ударил об пол. Она почувствовала во рту кровь, в голове зазвенело. Справившись, наконец, со штанами, Ахин схватил ее за бедра и резко дернул к себе…

Внезапно Ману ощутила, как на нее упало тело, обрушив на пол и выбив воздух из легких. Губам стало солоно, девушка скосила глаза и поняла, что по ее шее и лицу хлещет поток горячей крови. Ману собралась с силами, сбросила с себя груз, держась за стеллаж, кое-как поднялась на ноги, натянула штаны и огляделась. У шкафа лежало мертвое тело Равнула Ахина со зверски распоротым горлом. А напротив у стены замер Аллен Гласс, в ужасе глядя на свои окровавленные руки. Стилет со звоном упал и покатился по металлу, первый пилот поднял глаза на Ману и просипел:

— Ты… цела?

Глядя на его стремительно белеющее лицо, Ману спросила:

— А ты?

Он отрицательно качнул головой и, дрожа, прислонился к стене. Глядя на то, как Гласс сползает вниз, Ману заставила себя двигаться — если свалится на пол, Ману ни за что не сможет его поднять… Она шагнула вперед и подхватила Аллена.

— Ты уже сообщил? — спросила Ману, ведя его к двери.

— Нет, — прошелестел Аллен, — не успел… Только помоги мне дойти до отсека… пожалуйста. Если меня увидят таким…

Он оступился, Ману едва смогла удержаться на ногах.

— Ладно. Не бойся, я сообщу сама. Но сначала отведу тебя в комнату.

Аллен кивнул, непослушными пальцами вынул платок и утер пот со лба, затем сосредоточился на том, чтобы идти.

— Как ты нашел нас? Это ведь не твоя смена.

— Я хожу сюда иногда… Мне не хватает нормы моющих средств… Вот и таскаю со склада… потихоньку… — слабо улыбнулся Гласс.

Ману пришлось не только довести его до отсека, но и раздеть, засунуть в душ, выставив вытяжку на полную мощность: от горячей воды запах крови вновь удушливым паром разлился в воздухе, и Гласс все же рухнул в обморок, благо, пол душевой был рассчитан на подобное и мгновенно прогнулся, не позволяя хозяину покалечиться. Затем Ману затолкала его китель, а заодно и свой, в чистку, умылась и до блеска вытерла пол, дверные сенсоры, все, где могла попасться на глаза хоть одна багровая капля…

Ману укрыла Гласса одеялом и повысила температуру в отсеке, хоть и понимала, что того бьет озноб вовсе не от холода. Уходя, она погладила первого пилота по щеке. Не смотря на бледность, он выглядел как никогда живым, непохожим на кукольный повседневный образ.

— Спасибо, Аллен, — сказала Ману, и добавила:

— Я доложу о том, что случилось, но… об остальном никому не расскажу. Обещаю.

Он облегченно вздохнул и закрыл глаза.

* Дочь Ллау Ами — богиня плодородия и жизни светла и радостна, ее сестра Ирам — покровительница мудрости и смерти, непостижима и далека, сын Шанн — защитник и воин, могуч и царственен.

Всем поцелуев))))

“…They tell me think with my head, not that thing in my chest

They got their hands at my neck this time

But you’re the one that I want, if that’s really so wrong

Then they don’t know what this feeling is like…”

(c) The Chainsmokers — This feeling

— Единственное, что этот сукин сын сделал хорошего, это подгадал вовремя родиться! — расхохотался Дим, услышав объявление.

В честь юбилея Армана Фрая военнослужащим был объявлен свободный вечер. Тем, кто не был задействован в миссиях и дежурствах, предписывалось веселиться и говорить здравницы в честь главнокомандующего. Несмотря на то, что вечеринка была хорошим способом разбавить всеобщее напряжение последних недель, офицеры смотрели на это без восторга: им предстояло быть теми церберами, что решают, кто спустится в общий зал столовой, а кто заступит на очередную вахту. А после обязательно засветиться на гулянке самим, непременно с бокалом в руке: Фрай считал иное поведение признаком неуважения, а его осведомителем мог оказаться любой… Впасть в немилость и намертво застрять на карьерной лестнице из-за такой ерунды не хотел никто. Перед медотсеком выставили стенд с пачками анэтанола* — веселье весельем, но с утра начнется рутинная работа, не терпящая малейшего тумана в голове.

В ожидании вечера Лэн поминутно смотрел на часы, а Экс даже на тренировке без умолку болтал о том, какие красивые цыпочки работают в лазарете, и какую сережку из двадцати стоит выбрать этим вечером.

— Да кто ее в темноте увидит? — смеялся Лэн, глядя на десантника, сосредоточенно перебирающего россыпь гвоздиков и мелких колечек, — ты не сиуэ, чтоб в ушах золотые тарелки носить!

— Сходи в лазарет и попроси проколоть еще несколько, — предложил Дим, — тогда и выбирать не придется!

Экс бросил в Дима подушкой.

— Ничего вы не понимаете в женщинах! Для них важна каждая мелочь!

Зигги вышел в гостиную и уставился в пол.

— Ты чего? — спросил Лэн.

— Сволочь.

Лэн удивленно поднял брови.

— Сволочь сдохла, — вздохнул альдебаранец, — она уже старая была, третий месяц… Так что, наверное, это хорошо…

— И ты до конца держал ее дрожащую лапку? — не выдержав, сыронизировал Экс.

Зигги бросил на него мрачный взгляд.

— У тебя что, никогда собаки не было?!

— Не было, — кивнул Эксельсиор, закрывая коробку с сережками, — вообще никого не было. Даже робоигрушек. Папка считал, это все пустая трата денег, все равно ведь подохнет… или сломается.

Теперь сострадательные взгляды устремились на Экса. Зигги вздохнул, сел с ним рядом и потрепал по плечу.

— Да нормально все, — вскинулся Экс, стряхивая его руку, — я и не хотел особо.

Друзья переглянулись. Стало ясно, что именно будет следующим общим подарком на день рождения Эксу Кёнигу.

— Ну?! — нетерпеливо топнула ногой Ману, — ты собираешься дольше меня!

— Конечно, дольше, — хмыкнул Аллен, склоняясь к зеркалу, — ты даже не взяла на себя труд накраситься…

— Зачем? — фыркнула Ману. — Мы планировали напиться в стельку, а не выйти на подиум.

— Одно другому не мешает, — расплылся в улыбке Гласс и тут же чертыхнулся. — Не мешай, третью стрелку стираю!

Ману подошла к столу и стала перебирать баночки.

— Это что?

— Что бы ни было, положи на место. Не терплю бардак… Все!

Первый пилот выпрямился и сверкнул улыбкой, напрашиваясь на комплимент.

— Чистый глянец, — ухмыльнулась Ману.

— Еще бы. А теперь иди сюда.

— Ни за что! — подскочила Ману. — Ты и надо мной два часа возиться будешь!

— Не два, — двинул безупречной бровью Аллен, — а сколько надо. Такой тебя я не выпущу из каюты…

Ману давно не смеялась так много. Под ледяной корочкой иронии первого пилота скрывалось тонкое чувство юмора. Оказалось, что лощеный Гласс может быть очаровательно грубым, когда напьется, а еще — что он совсем не умеет танцевать. Но после после пятого или шестого стакана им стало все равно… Ману обнаружила себя рядом с Алленом на стойке бара, а внизу — всех остальных, наслаждающихся представлением.

— О черт! — прошипела Ману, когда Аллен оказался рядом. — Они пялятся на позор или на шедевр?

Гласс бросил взгляд вниз и ухмыльнулся.

— Кажется, и то, и другое.

Не закончив движения, он внезапно скривился и мотнул головой. Ману еле успела поддержать его на краю стойки.

— Я спускаюсь, иначе меня вывернет прямо здесь…

Ману решила, что ей достаточно всеобщего внимания на сегодня, и тоже спрыгнула вниз. Женщины ревниво оглядывали ее.

«Еще бы, какой повод для сплетен, — думала Ману, — Аллен Гласс напился до тошноты и порвал танцпол на стойке со своим заместителем… Даже придумывать ничего не надо».

Выйдя из санузла и взглянув на свое отражение в зеркале, Ману вынуждена была признать, что первый пилот похоронил талант стилиста. Вроде бы ничего кардинально не изменилось, но глаза Ману казались больше, ресницы гуще, а губы ярче, а главное — ничего не расплывалось, как обязательно вышло бы у нее самой. На косметике Гласс точно не экономил…

За дверями она встретилась с трезвым, как стеклышко, Алленом. Он протянул ей анэтанол.

— Нет, спасибо, я хочу еще немного побыть навеселе, — улыбнулась Ману.

— Я бы тоже не против, но у меня смена с трех.

— Хоть бы раз воспользовался своим искином! — проворчала Ману. — Если что, он мигом тебя вызовет!

— Вот поэтому ты пока второй пилот, а не первый, — поморщился Гласс.

Из-за вынужденного сокращения экипажа место третьего пилота пока пустовало, и дежурства делились лишь между Глассом, Сайярой и Ману.

Оглянувшись на толпу, девушка демонстративно чмокнула Гласса в щеку на прощание, вышла в зал и подхватив бокал коктейля с плавающего бота, уселась за свободный стол. Ее тут же окружила стайка молоденьких девушек, которым хотелось узнать, как Ману удалось охмурить первого красавчика Космофлота. Слухи слухами, но воочию Гласса еще ни разу ни с кем не видели. Ману ответила, что они с Алленом просто друзья, прекрасно понимая, что девушки не верят ни единому ее слову. Чтобы избавиться от назойливых вопросов, она несколько раз повторила прописную истину, что любой мужчина это живой человек, не переходящее знамя и не релакс-андроид. Заскучав, сплетницы оставили ее в покое.

Сделав глоток сладкого ягодного коктейля, Ману обвела глазами столовую и заметила знакомую фигуру в дальнем углу. Разведчик был не один, рядом маячили несколько десантников из его подразделения, с ними разговаривал Каэри Тимо. По жестам было ясно, что они обсуждают какой-то спортивный матч. Этим вечером всем тем, кто хотел присутствовать на празднике, было категорически запрещено упоминать злободневные темы. На юбилей Фрая не должно лечь и малейшей тени скандала…

Яан вдруг взглянул прямо на Ману, встретившись с сиуэ взглядом, она стушевалась и постаралась сделать вид, что смотрела вовсе не на него. Разведчик поставил стакан и направился в ее сторону.

Ману встала и пошла к выходу. После окончания вечерней смены народу в столовой резко прибавилось, девушка ступала, внимательно глядя вниз, чтобы не отдавить кому-нибудь ногу, пока не наткнулась на черный мундир с капитанской нашивкой на груди.

«Ты танцуешь со всеми или только с ним?»

Ману подняла глаза.

— Я танцую с теми, с кем мне хочется, капитан Энсо.

«Даже с теми, кто не умеет?»

— Хочешь сказать, что ты умеешь? — прищурилась Ману, не сомневаясь в ответе, и сделала шаг в сторону, обходя разведчика.

Сиуэ помедлил, потом расстегнул китель и указал в сторону светового круга, пропуская ее вперед. Девушка ошарашенно смотрела на него. Осознавая, что совершает, возможно, самую большую и прекрасную глупость в своей жизни, Ману направилась к танцующим.

Центр зала освободился, как по волшебству. Ману повернулась к партнеру, стараясь не смотреть на лица вокруг и, выждав такт, двинулась ему навстречу.

Мгновения плыли, растягиваясь и сжимаясь, точки цветного света скользили по телам. Сиуэ танцевал, как дышал. Ману могла бы закрыть глаза — он угадывал каждый ее вдох, каждое движение и дополнял его своим, переплавляя в чистый ритм, а потом вел за собой. В полутьме мелькнуло лицо Каэри. Он смотрел на происходящее с отвращением, словно на непристойную сцену, хотя партнеры практически не прикасались друг к другу. В следующий момент врач сиуэ, не выдержав, отвернулся и выбрался из толпы.

По внутренней связи пришло сообщение от Сайяры.

«Ты окончательно сбрендила! Вас транслируют по всей эскадре, взгляни на экраны!»

Ману посмотрела наверх, увидела то, о чем говорила Лаг. Она вдруг осознала, что на них смотрят не только два десятка ближайших любопытных, но сотни и сотни людей, ларонов и сиуэ… Ману почувствовала себя неуютно, схватила Яана за рукав и потащила за собой, сквозь плотный круг зевак. Почти бегом выбежав из столовой через боковой коридор, они оставили еще не пришедших в себя зрителей позади.

— Сюда, скорей! — шепнула Ману, приложив ладонь к сенсору.

Можно было сократить путь, воспользовавшись низким туннелем для ботов. Ману случайно нашла его в свой первый день на борту, когда под тонкую полосу порога закатилась упавшая сережка.

Выскользнув с другой стороны, они попали в пустой коридор, ведущий в жилые отсеки верхнего этажа. Ману закрыла за собой створку, Яан увернулся от недоуменно запищавшего бота.

Они переглянулись и расхохотались. Отсмеявшись, Ману спросила:

— Где ты научился так двигаться?

«Это часть программы обучения каждого сиуэ. Танец похож на борьбу с течением. Не сумеешь поймать его ритм — умрешь. У меня были лучшие наставники в системе…»

Эта фраза напомнила Ману, кто перед ней. Веселье кончилось.

— Нужно сходить в медотсек за анэтанолом, я забыла сумочку внизу.

Разведчик вынул две капсулы из кармана, одну протянул ей, другую взял сам. Постучав себя по груди, Ману поморщилась: таблетка застряла где-то на середине.

— Идем, тут недалеко есть вода.

Светящаяся панель кулера выступала из стены у входа в отсек офицерских спален. Промокнув губы и бросив стакан в утилизатор, девушка взглянула на сиуэйта.

— Не стоит меня провожать. Пять минут назад нашу дурость можно было списать на выпивку, но теперь…

«Я уйду, если ты хочешь».

Она должна, просто обязана была сказать нужные слова. Так будет лучше для всех. Спокойнее. Безопаснее.

Ману промолчала.

Вокруг сгустилась тишина, казалось, готовая взорваться ослепительным фейерверком от любого резкого движения или звука. Не сводя с девушки взгляда, сиуэ снял перчатки и медленно, почти невесомо, взял ее лицо в ладони. Ману замерла, глядя в оранжевые глаза, оказавшиеся так близко. Рука скользнула ей на затылок. Проведя по волосам, он выдохнул, склонился и коснулся губ девушки своими, стараясь повторить то, что она сделала неделю назад. Ману ощутила, как гулко застучало ее сердце. Яан замер, ожидая ответа. Ману улыбнулась в поцелуй и положила руки мужчине на плечи, привлекая к себе, показывая, что его действия верны.

Ману вела его за собой в этой непривычной для сиуэйта ласке, не спеша, давая прочувствовать каждое касание губ. На ее собственных еще оставался вкус малинового коктейля. Ману потянула Яана вглубь коридора, за поворот, и вновь притянула к себе, почувствовав спиной прохладу метапластиковой панели. Поцелуй становился неумело горячим, дыхание сиуэ сбилось. Ману нашла его ладони и сплела пальцы со своими, позволяя прижать себя к стене, ощутив, как по телу мужчины прошла дрожь.

Дверь в каюту была уже рядом, Ману на миг оторвалась, провела по сенсорной панели, и створка закрылась, отделяя их от всего мира.

Анэтанол обладал небольшим побочным эффектом: уснуть после таблетки было трудно. Оставалось надеяться на дозу полисалютина и кофе с утра. Около трех часов раздался шорох открываемой створки отсека, Лэн удивился. Когда они с Зигги вернулись, все двери были закрыты. В уверенности, что товарищи спят, припозднившиеся десантники старались не шуметь. Может, это Нузза? Лэн поднялся и выглянул в темный коридор, но вместо командира обнаружил там сиуэйта. Лэн вспомнил видео, которое обсасывали уже несколько часов по всем каналам внутренней связи.

— Слушай, я не хочу лезть не в свое дело, но… — Лэн осекся, как следует оглядев друга. — Какой же ты идиот… — пораженно выдохнул он, — иди сюда…

Наплевав на дурацкие запреты на прикосновения, Лэн подхватил разведчика, затолкал в спальню и швырнул на кровать.

— Нашли время… — ворчал он, — вот уж не думал, что тебе может так крышу сорвать… твою мать, Яан…

Стащив с сиуэ сапоги, Лэн бросил их на пол, подумав, принес воды и поставил у изголовья. Тот с неожиданной силой схватил его за майку, притянув к себе.

— Ни слова. Поклянись мне!

Лэн молча вырвался и закрыл за собой дверь.

Сигнал тревоги поднял Нузза до будильника. Не тратя времени на протокол, Ри-Шанн связался с командиром «Пи» телепатически и передал ему основные сведения. К тому времени, как Нузза спустился в отсек, подразделение уже было в полной готовности и выстроилось, ожидая приказа.

— Разведка закончила обработку данных. Совсем недалеко от нас прячется искусственная планета. Одна из крупнейших баз мятежников, с нее и прибыл лаймеро. Вылетаем через десять минут, пока они нас еще не ждут…

— Разрешите обратиться, — внезапно вышел вперед Лэн Миллер.

Нузза кивнул головой.

— Капитана Энсо нельзя брать на миссию, сэр.

— Что?! Это ещё почему?

— Он… не в форме.

Нузза взглянул на разведчика, который смотрел на Миллера с такой яростью, что, казалось, еще секунда — и он бросится на него.

— Так, — сдвинул брови Нузза, — Что случилось?

«Ничего, ” — отмахнулся сиуэ.

Нузза внимательно оглядел обоих, пытаясь уловить эмоции.

— Лэн… Ты опять взялся за старое? — Нузза вздохнул, — Я-то думал, общее дело выбило из твоей головы эту дурь…

Миллер побледнел так, что веснушки показались каплями темной краски, но ларон уже перевел взгляд на разведчика.

— Яан, ты готов?

Сиуэ решительно кивнул. Лэн хотел что-то сказать, но Нузза прервал его властным жестом.

— Не знаю, что у вас здесь за ерунда, но свои разборки отложите на потом. На выход, — скомандовал он, взглянув на время.

Дивизион держал путь в густое скопление тумана, напомнившее десантникам боевые операции в туманности Коня. Рами шел в основном по приборам, цветные спирали и полосы за стеклом скорее сбивали с толку, чем помогали.

— Неплохо они тут устроились, — негромко заметил пилот.

Нузза успел увидеть в иллюминатор выступающие кольца на темном боку планеты, затем стекло вспыхнуло.

— Держитесь там за что-нибудь, — невозмутимо проговорил Рами, и увел крейсер в крутое пике, с линии огня.

Переждав тряску, Нузза сосредоточился и начал подключать бойцов к сцепке. Дойдя до Энсо, он внезапно почувствовал сопротивление. Нузза посмотрел на разведчика. Сиуэ был закрыт наглухо и твердо встретил его взгляд.

— Яан, впусти меня.

Сиуэ отрицательно покачал головой. Крейсер тряхнуло. Нузза заскрежетал зубами. Каждый командир имел право применить физическое наказание к своим солдатам. Орудием был «хвост» — гибкий бич с жгучим шариком электрического разряда на конце. До сих пор Нузза удавалось обходиться без этого, но… Эти двое сегодня точно заслужили парочку полос через спину. Если вернутся из боя, конечно.

— Не дури, — рявкнул ларон, — до высадки меньше трех минут!

— Я буду на связи, — сказал Яан, — Кай тоже вне сцепки.

Нузза опешил.

— И ты готов… тратить свои слова?!

— Да.

— Да что с тобой такое?! Я уж всякого навидался, Яан! Черта с два ты сможешь меня удивить! Откройся, ну же!

Тот вновь покачал головой.

Для создания сцепки требовалось лишь согласие сторон, а чтобы проникнуть в сознание насильно — предельное сосредоточение и обязательный физический контакт. Но к этому лароны старались не прибегать, подобное принуждение имело сильную негативную отдачу, ослабляя связь и эхом преследуя телепата еще несколько недель.

Нузза выругался.

Дим. Зигги…

Войдя в сознание Лэна, он замер и вновь уставился на разведчика. Миллер отвел глаза, Яан смотрел прямо перед собой, стиснув челюсти. Остальные десантники недоуменно переглядывались, ощущая эмоции командира, но причины понять не могли. Спокойным оставался лишь Кай-52.

— Ты остаешься с Рами, Энсо.

В голосе командира звенела ярость.

— Нет, — сиуэ взглянул Нузза в лицо, — Я в норме. Я знаю, что могу и чего не могу…

Он вновь перешел на привычный язык жестов.

«Спроси у Кая, каковы шансы выполнить задание без меня. Командованию нужна информация. Для этого я здесь. Я знаю, как устроены базы сиуэ. Знаю, где и что искать».

— Что происходит? Может, поделитесь?! — не выдержал Экс.

Нузза досадливо мотнул головой.

«Не время. Соберитесь. Вы же профессионалы, Шанн вас побери».

— Подходим к точке сброса. — объявил Рами, — Все корабли Лаймери перебиты, так что они встретят вас, злые, как черти… Удачи, — добавил он, открывая шлюз.

Звезды казались раскаленными каплями металла. Темная планета перестала огрызаться, стали видны правильные дуги светящихся точек, окружавших кольца базы и огненные ямы на местах, где еще недавно были установлены системы воздушно-космической обороны. К сфере со всех сторон стекались зернышки серебристых кораблей пехоты и мелкие огоньки капсул десантных подразделений. Капсула «Пи» приближалась к огромной усеченной пирамиде с эмблемой Гордых. Центральный узел управления был защищен силовым полем, однако от большинства генераторов остались лишь обломки, зеленоватые остатки поля напоминали скорлупу выеденного яйца.

Вблизи стали видны вспышки и поднимающийся дым. На поверхности уже было жарко, выйдя из шлюза, отряд попал под огонь, главный вход оказался обрушен, на искрящихся руинах массивных дверей возвышался управляемый робот. Эти украшенные замысловатым узором белые циклопы были практически неуязвимы для пехоты. Пользуясь тем, что гигант отвлекся на приближающегося серебристого имперского краба, Нузза махнул рукой, уводя подразделение вниз, к основанию пирамиды, где темнели треугольные выходы.

В первом же коридоре им пришлось пробиваться через строй Лаймери. В черных пластинах панцирей отражались плазменные вспышки, на шлемах поднимались перепончатые крылья хищного претоящера, словно в насмешку над крыльями благородного дайера, украшавших шлемы Королевской гвардии.

Миновав узкий треугольный коридор, десантники оказались в просторном зале со множеством высоких дверей. Разведчик уверенно показал на один из проходов. Богато украшенные створки поднимались на высоту в четыре человеческих роста. Оттуда выбежал крупный отряд мятежников. Двери за их спиной начали закрываться.

Кай-52 прицелился и выстрелил в панель на стене. Створки дрогнули и замерли. Сначала линия обороны подалась под шквалом игниоловых лучей, затем лаймеро раскрыли прозрачные силовые щиты и бросились вперед. Два отряда столкнулись между переливающимися створками. Игниоловые заряды оставляли на них красные пятна, плазма плавила и проедала металл насквозь. Узоры искажались и стекали на пол, застывали уродливыми черными наплывами.

Заметив среди нападающих сиуэйта, один из гордых оскалился, поднял световой меч и устремился к Яану, но перед золотым, словно из-под земли, вырос Лэн. Раскрывшийся щит отбросил десантника в сторону, Миллер успел ударить противника по руке, лезвие прочертило в узорной створке огненную полосу и застряло. На пол закапал металл. Перекатившись, лаймеро вскочил на ноги, подпрыгнул, ухватившись за раскалившуюся рукоять, оттолкнулся от двери и ударил Яана в грудь, сбивая с ног. Бластер отлетел, противники сцепились и покатились по полу, но лаймеро вновь оказался сверху и потянулся за ножом. Тяжелая перчатка экзоскелета схватила его за горло и отшвырнула, как куклу. Над Яаном стоял Нузза.

— В норме, говоришь?! — прошипел командир, вздергивая разведчика на ноги.

Яан ответил бешеным взглядом, вскочил и бросился в гущу боя. Пнув ближайшего мятежника в живот, сиуэ с хрустом приземлился коленями ему на грудь, вырвал из руки меч и воткнул в горло, развернулся и перехватил световое лезвие другого, выгнувшись, как в танце, располосовал черные латы. Подхватив оружие падающего лаймеро в левую руку, сиуэ рванулся вперед, расчищая путь двумя мечами.

Нузза дотянулся до Лэна.

«Присмотри за ним».

Из другой двери показался еще один отряд лаймери, перекрывая путь к отступлению. Дим заметил точку на предплечье золотых костюмов, попадание в которую выводило из строя силовой щит, сцепка моментально воспользовалась этим знанием. С кованых нагрудников посыпались искры, через минуту число гордых сократилось вдвое.

«Да это почти курорт» — подумал Лэн, сбрасывая лаймеро, запрыгнувшего ему на спину.

Краем глаза он наблюдал за разведчиком, сражающимся с последними двумя защитниками, перекрывающими вход в коридор.

«Противник, умирающий от обыкновенной пули, ” — ухмыльнулся Экс.

«И не пытающийся тебя сожрать» — заключил Зигги, морщась — прикосновение меча раскалило перчатку до красноты, рука внутри наливалась тяжелым жаром.

По ноге стоящего рядом Кая-53 стекал металл. Зигги позавидовал способности андроида не ощущать боли.

«Но удовольствия-то он тоже не чувствует, ” — заметил Дим.

Бой прекратился, как всегда, внезапно. Только что вокруг дрожал и искрился воздух, и вот зал оглушительно пуст, лишь на полу лежат тела.

«Ого, Дим заговорил об удовольствии, ” — подколол Экс, и озабоченно взглянул на андроида.

Тот встретился с ним взглядом и улыбнулся.

— Я в порядке, чувак.

Зигги вытаращил глаза, Лэн обернулся. Оказавшись в кольце взглядов, улыбка Кая-52 померкла.

— Все системы функционируют по протоколу. Работоспособность девяносто три процента. — отчеканил он, и вдруг насторожился. — Зафиксировано движение. Двадцать восемь живых объектов, семь боевых андроидов второго типа. Расстояние — сорок шесть метров. Идут сюда.

— Двигаемся, — бросил ларон.

Яан убрал световые лезвия, одну рукоять отбросил прочь, другую пристегнул к поясу, подошел к одному из мертвых лаймери и пинком перевернув тело, достал из-под него свой бластер.

Во внутренних коридорах было пусто и тихо. Яан вел отряд вниз, он и Кай-52 шли впереди, чутко прислушиваясь. Несколько раз на пути попались мелкие группы наемных работников сиуэ, перепуганно мечущиеся в поисках безопасного выхода к кораблям. Антенны связи взорвали в первую очередь, так что о судьбе своих судов сиуэ еще не подозревали. Увидев отряд, они испуганно жались к стенам, поднимая руки в жесте покорности.

Зал управления охраняли четверо боевых андроидов. В отличии от имперских машин, роботы сиуэ не были похожи на хозяев. Жутковато поблескивая пустыми лицевыми пластинами, белоснежные манекены синхронно повернулись в сторону десантников и подняли оружие. Броня отражала игниоловые лучи, один из которых попал в Дима. Даже ослабленный, заряд смог расплавить грудную пластину и вывести из строя систему терморегуляции. Десантникам пришлось перейти на автоматы, стараясь попасть в нитевидные стыки защитной брони. Кай-52, бросившийся вперед, казался среди белых манекенов совершенно живым человеком, несмотря на слишком совершенное лицо и плавные движения. Двое роботов под шквалом огня осели на пол, подергиваясь и исходя голубоватыми молниями, третьего подмял Кай. Четвертый из безликих проворно взобрался по стене и прыгнул на андроида сверху, тот, не глядя, схватил блестящую шею, со скрежетом сдавил и дернул, выдирая вон центральный кабель, а после воткнул искрящийся источник энергии в грудь последнему белому защитнику.

Понадобилась целая батарея бластера, чтобы расплавить замок толстой створки.

— Господи, да где вы столько золота-то берете? — проворчал Экс, проводя рукой по панели управления.

Текучие линии внутренних стен отсека разительно отличались от рубленых форм самого здания. Этот зал был явно предназначен не только для работы, но обеспечивал привычный столичный комфорт высокопоставленным Лаймери.

Над золотистой панелью мигали голограммы, тревожный красный цвет отражался от полированной глади. Яан мельком взглянул на знаки, направился к стене и сняв перчатки, стал внимательно ощупывать ее. Остальным солдатам поверхность казалась совершенно гладкой, но спустившись вниз, ладонь сиуэ замерла. В стене открылось отверстие с дополнительной светящейся панелью. Пальцы разведчика коснулись сенсорных кнопок.

— Сколько времени тебе потребуется? — осведомился Нузза.

— Немного. — отозвался Яан, не отрываясь от работы, — Здесь всего три уровня защиты. Главный блок Лаймери забрали с собой.

— Тогда что мы тут делаем?!

— Берем то, о чем они забыли… Копии протоколов. По ним можно восстановить практически все.

Панель погасла, Яан запустил руки внутрь, дернул и поморщился.

— Кай, вытащи внутренний блок.

Андроид подошел к панели, Яан сел у стены и закрыл глаза, пользуясь короткой передышкой. Зигги удивленно посмотрел на сиуэ, но поразмыслив, спросил о другом.

— Почему они оставили здесь одних роботов? Это место должна была охранять целая армия.

— А что здесь охранять? — пожал плечами Нузза, — Если главное они унесли. Оставили только безделушки…

Он пнул резной бокал, выкатившийся из-за ажурной переборки. За ней находилась дверь в соседний зал. Длинный каплеобразный стол заливали белые потоки дилусского вина из прозрачных бокалов, стулья с высокими спинками были отодвинуты, на полу лежало огромное разбитое блюдо. Дим склонился и, подняв осколок, повертел в пальцах.

— Кай, определи минерал.

Андроид просканировал камень.

— Разновидность корунда, относится к классу оксидов, тригональная сингония…

— Рубин, — перебил его Дим, и отбросил кусок.

Экс присвистнул, поддев носком сапога круглый бок драгоценной посудины.

— На это можно купить корабль.

«Отсюда спасались совсем недавно…»

Мысль Зигги прервал тихий звук. Сиуэ вскинул глаза, вскочил на ноги, прянул к тяжелой занавеси в углу и дернул ее в сторону. Хотя двери не было видно, на стене мерцал сенсор. Десантники подняли оружие, Яан приложил пальцы к желеобразному материалу датчика, мигнул голубой свет, и створка скользнула вверх. Солдаты ворвались внутрь и остановились.

В роскошной комнате, устланной толстыми коврами и цветными шкурами, на полу сидела девушка. Всю одежду зеленокожей составлял ворох длинных цепочек, спускающихся с охватывающего хрупкую шею обруча. Густые темные волосы были уложены в замысловатую прическу. Девушка подняла лицо. Она была ослепительно прекрасна, глаза отливали густым багрянцем, полные губы покрывала серебряная краска. Девушка сказала что-то и сложила руки в уже виденном десантниками жесте покорности. Нузза опустил автомат и отошел в сторону, пропуская Яана. Тот подошел и присел перед ней на корточки.

Увидев сиуэ, женщина быстро заговорила на языке жестов, но Яан покачал головой и медленно подбирая слова, заговорил. Этого языка не понимал никто, отряд лишь молча следил за беседой. Наконец, разведчик поднялся на ноги и обернулся. На скулах ходили желваки. Он помедлил, справляясь с гневом.

«Она говорит на языке, который я знаю плохо. Жестов не знаю совсем. Ее муж Торок Оимо. Один из членов Нового Золотого Совета. Она ждет, что мы дадим ей чистую смерть».

— Муж? — переспросил Экс.

Он не сводил глаз от полуобнаженной девушки на ковре. Впрочем, глядя на такую волнующую красоту даже сдержанный Дим не смог остаться равнодушным: эмоции в сцепке было не скрыть…

«Да, она младшая жена Торока — Серебряного из системы Паур. У них самые отсталые законы в Королевстве. Золотой Совет давно пытался повлиять на Паур, но род Оимо…» — сиуэ поморщился, — «Два года назад Совет ввел налог на торговлю с ними. Вероятно, потому Оимо и переметнулся к мятежникам».

— Как ее зовут? — снова вылез вперед Экс.

Зигги поджал губы, пряча улыбку. Экс вспыхнул и отмахнулся, услышав мысли отряда.

«У младшей жены нет имени, ” — на лице Яана было написано отвращение, — «Торок взял ее недавно».

— Почему он оставил свою жену здесь? — спросил Нузза.

Яан вновь стиснул зубы.

«Потому что на одноместном катере уйти проще. Торок приказал ей остаться в этой комнате и умереть. Она рада, что мы пришли. И просит выполнить ее желание».

— Но мы же не станем ее убивать? — воскликнул Экс.

Десантники взглянули на командира.

— Нет, — ответил Нузза, и, помедлив, добавил:

— Но и взять ее с собой мы тоже не можем.

— Но это ведь жена Высшего! Уж она-то знает больше, чем записано в этой штуке! — Экс ткнул в коробку информблока, которую держал в руках Кай-52, — Правильно я говорю, Энсо?!

Яан вздохнул и честно ответил: — Вряд ли.

— Так что, мы просто бросим ее тут? Как и ее уродский супруг?!

Яан вновь склонился к девушке и тихо задал ей вопрос. Она покачала головой и подняла лицо, огромные алые глаза наполнились слезами. Шепот сиуэйтки перетекал в ушах сцепки, как шум лесного ручья. Яан вновь и вновь настойчиво спрашивал ее о чем-то…

Наконец разведчик выпрямился, повернулся к товарищам.

«Она не пойдет. Для младшей жены нет большей радости, чем выполнить волю мужа…»

— Но… — вскинулся Экс.

— Ты готов убить ее?! — рявкнул сиуэ, — Это единственное, что она готова принять!

Он вышел из комнаты, не оглядываясь. За разведчиком медленно последовали остальные. Экс шел последним, опустив голову.

Выйдя в центральный коридор, ведущий в высокий зал наверху, Кай внезапно остановился.

— Что такое?

— Мы окружены, сэр, — отозвался андроид.

Бойцы услышали грохот приближающихся шагов. В следующее мгновение ряды лаймери заполнили коридор с обеих сторон. Одинаковые забрала блестящих шлемов превращали их в армию черных клонов. Гордые подняли плазменные ружья и открыли огонь.

Лэн и Нузза заслонили собой Яана, который двигался все медленнее. В отличии от защитного костюма разведчика, тяжелую броню экзокостюмов плазма пробивала не с первого раза, двое бойцов образовали живой щит, давая сиуэ возможность отдышаться. Кай-52 стрелял быстро и точно, выводя из строя щиты. Первые два ряда Лаймери уже лежали на полу, но за ними были еще десятки других…

Дим опустил оружие и прислонился к стене, хватая ртом воздух: датчики поврежденной системы терморегуляции показывали критическую температуру. Заряд плазмы попал в шлем Зигги, стекло зашипело и оплавилось. Кай-52 метнулся к нему и прыгнул, принимая следующий голубой сгусток на себя. Когда альдебаранец, наконец, смог приоткрыть обожженные веки, то увидел у своих ног неподвижное тело андроида.

Нузза услышал сдавленный стон и оглянулся. Лицо Яана казалось серым, по плечу и груди расползлись черные пятна. Выстрел лишь слегка задел его, основной заряд пришелся на руку ларона. Тем не менее, разведчик выпустил оружие и рухнул на колени, пытаясь удержаться на границе сознания.

«Что это?!»

Нузза поднял глаза и увидел, как по рядам Лаймери прошло волнение. Один за другим они поворачивались в сторону выходов, откуда слышался лязг и крики. Из-за поворота показались солдаты, закованные в золотистую броню.

«Это Золотая Гвардия…» — Дим криво улыбнулся, бледное лицо было залито потом, — «Вовремя явились, с-сукины дети…»

Появившаяся надежда вдохнула в отряд новые силы. Экс, Лэн и Нузза встали у стены, защищая раненых товарищей. К ним уже пробивались гвардейцы…

Разведка сиуэ обнаружила базу Лаймери одновременно с имперской. Офицеров Золотого Флота, оставшихся верными Совету и успевших увести корабли за пределы Кас Ди, было немного. Однако и в изгнании Золотой Совет не терял надежды и проводил точечные операции против мятежников, не предавая этому огласки. Подойдя к планете, сиуэ были немало смущены тем, что там уже идет бой. Поколебавшись, они связались с командованием первого дивизиона Флота Кассиопеи и предложили закончить начатое сообща.

Большинство высших командиров Гордых сбежали с планеты, едва поняв, что база обнаружена мощными боевыми судами Флота Альянса. Некоторым удалось скрыться в тумане, другие погибли, попав в гущу космического сражения. Это вместе с прибывшим на помощь людям подкреплением окончательно сломило дух Лаймери.

Когда золотых пятен в коридоре стало больше, чем черных, Гордые начали опускать оружие. Один за другим они вставали на колени и складывали руки в жесте покорности. Лэн подумал, как Золотые будут выводить такое количество пленных, но тут гвардейцы подняли оружие…

Когда в живых не осталось ни одного лаймеро, командир Золотой гвардии подошел к Нузза и отдал честь, ларон ответил тем же.

«Вы можете уходить. Мы здесь закончим».

Нузза связался с командованием и получив подтверждение приказа, махнул рукой, уводя отряд к выходу. Отряд молча шел по следам золотого смерча: в живых не осталось никого. Гвардейцы залили плазмой все вокруг, не разбираясь, кто перед ними: лаймеро, наемный рабочий или пленник…

Подразделение «Пи» продвигалось медленно: Нузза практически нес Дима, за ним шагал Лэн с сиуэ на руках, Зигги шел сам, положив одну руку на плечо Экса, а другой придерживая на плече тело андроида. Если бы у десантников остались для этого силы, они обязательно удивились бы, когда альдебаранец спросил о Кае, а потом еще и вызвался нести его к кораблю…

— Машина там, не машина, — смущенно проворчал Зигги, — без него мои мальчишки остались бы сиротами! Может, его еще восстановят. Я тут одного техника знаю…

Нузза смотрел на Экса. Боец сидел, приложив ладонь к стеклу, неотрывно глядя в иллюминатор на полыхающую планету. Перед тем, как отпустить сцепку, ларон успел уловить эхо тихого женского голоса и блеск алых глаз.

* Анэтанол — средство, мгновенно нейтрализующее алкогольное отравление (в простонародье — опьянение)))).

Развернутая любовная сцена между Ману и Айно находится здесь: https://ficbook.net/readfic/7466394

Осторожно, откровенные сцены, рейтинг nc-17

Метапластиковые стены отражали голубоватый свет, и, казалось, звенели. Беззвучно, на самой границе восприятия. Так умеет дрожать тишина. В отсеке «Пи» было тихо. Тихо и пусто.

Лэн и Экс отмокали в бассейне с рассвета. Вода хорошо помогала восстановить внутреннюю энергию, и если люди ощущали это интуитивно, то ларон видел воочию — на ментальном уровне.

Нузза остановился у двери в комнату Дима и прислушался. Десантник еще спал. Его освободили из лазарета первым. Яана никто из них не видел с того момента, как сиуэ забрали в реанимацию. Зигги пока тоже оставался в медотсеке. Альдебаранцу требовалась пересадка роговицы, вырастить новую не составляло труда, нужно было лишь найти в базе ДНК десантника, передать в лабораторию и подождать сутки. Чтобы не скучать с повязкой на глазах, к микрокомпьютеру Зигги подключили сеть, он болтал с женой, смотрел фильмы и развлекался виртуальными путешествиями по дальним уголкам Альянса.

Кай-52 отправился на корвет «Алдион» к знакомой Зигмунда, Джелли, работающей механиком. Нузза подписал прошение, к которому Ри-Шанн добавил свое имя, и просьбу удовлетворили, тем более что для этого почти не требовалось дополнительных расходов. У запасливой Джелли нашлись нужные запчасти, оставшиеся от прошлых ремонтов боевых машин, а самое главное — квазитронный мозг Кая — не был поврежден. Возвращения андроида в «Пи» ждали со дня на день.

— Капитан Нузза Палд, вас ожидают в медотсеке, пройдите в кабинет доктора Гарда Оста.

Мелодичный голос «Тау» заставил Нузза вздрогнуть. Что могло понадобиться доктору? Разве что только… Яан. Ларон бегом побежал к лифтам.

В ослепительно белом кабинете рядом с Оста сидела Каш Арлех. Нузза недоуменно остановился на пороге. Доктор показал ему на кресло напротив.

— Ранения капитана Энсо не слишком серьезны, — начал Оста, — две сквозных дырки в плече и немного задело грудь, даже до легких не добралось. А он чуть ли не помирать вздумал! — возмущенно воскликнул доктор, — Давление, как у покойника!

Он встал и прошелся туда-сюда, постукивая по ладони своей любимой авторучкой.

— Анализы показали кое-что интересное… — наконец, сказал Оста, остановился и посмотрел прямо на Нузза, — Может, командир знает, откуда его боец взял лайтимин?!

Ларон изумленно распахнул глаза.

— Принять дозу перед миссией — самое разумное применение этой гадости из тех, что я видел, — продолжал Гард, — побочный эффект чрезмерной агрессии тут уместен, как никогда. Но зачем?!

Доктор оперся руками о стол, казалось, он хочет прожечь Нузза взглядом насквозь.

— Зачем ему понадобилось это делать? Яан Энсо не похож на наркомана со стажем… Ты что, решил, что без берсерка-сиуэ вам задание не выполнить?!

Нузза окончательно растерялся. Каш внимательно смотрела на него.

— Он правда не знал о стимуляторе, — проговорила она.

Доктор кивнул головой и перестал сверлить ларона глазами.

— Хорошо. Тогда почему? Есть догадки? Кто знает солдат лучше командира?

Ларон отвел взгляд.

— Что, так и будешь молчать, пока я не прикажу тебе говорить? — усмехнулся доктор.

Нузза посмотрел на Каш в поисках поддержки. Она видела всю внутреннюю бурю ларона, но помочь не могла — приказ есть приказ.

— Это личное дело Энсо, доктор, — наконец, сказала Каш, — Нузза тяжело сказать о том, что не принадлежит ему. Сохранение тайн бойцов это святая обязанность того, кто держит сцепку… Но сейчас ты должен, — добавила она, обращаясь к ларону.

Гард вдруг выругался и поднял руку прежде, чем Нузза успел открыть рот.

— Я был дураком! Ну конечно, как я вообще мог подумать о другом… Вирусное видео с юбилея Фрая…

Доктор усмехнулся.

— Ищите женщину, — пробормотал он себе под нос, — Ну надо же, первый случай в истории… — Оста поднял глаза, — Ему страшно не повезло, что вас подняли по тревоге, и он совершил вторую глупость после первой…

Гард окинул насмешливым взглядом Нузза, на лице которого было написано искреннее облегчение оттого, что выдавать чужие секреты не придется.

— Зато повезло, что жив остался… пока. — доктор бросил ручку на стол, — Что ж, ладно. Но если у меня ваш Бронзовый помрет, отвечать за его дурацкие эксперименты будем не только я и ты, но и капитан Баллок!

Он помолчал и продолжил со сдерживаемым гневом:

— Любовь — это такая болезнь, которая поражает в первую очередь головной мозг… Я могу понять Энсо, принявшего стимулятор, чтобы компенсировать астению. Но сейчас же займусь мразью, что эту дрянь ему продала!

Оста собирался недолго: сбросил халат, подойдя к хранилищу лекарств, сунул в карман какую-то ампулу, пристегнул к поясу пистолет и, сделав знак Нузза следовать за собой, вышел в коридор. Двое андроидов, повинуясь приказу, передали свои задачи другим и последовали за главным врачом флагмана.

— Общий досмотр, — раздался голос «Тау», — всем подразделениям немедленно проследовать в отсеки и ожидать распоряжений.

Они нашли его через три часа. Одна из девушек-пилотов призналась, у кого купила найденную в комнате дозу. С согласия девушки Нузза образовал с ней сцепку и подтвердил, что теперь уже бывший пилот сказала правду.

Крис Лански, плотный черноволосый пехотинец из подразделения «Лима», обливался потом, пока андроиды переворачивали вверх дном отсек. Когда они принесли найденный пакет таблеток, он рванулся к двери в бесполезной попытке сбежать, но почти незаметная подножка Нузза уложила его лицом в пол. От страха Лански словно растерял все свои боевые навыки и не сумел оказать сколько-нибудь значительного сопротивления, когда разъяренный Оста схватил его за шиворот и вздернул на ноги.

— И как долго ты толкаешь здесь это дерьмо?! — рявкнул доктор.

Солдат только разевал рот, пытаясь вдохнуть через плотно стянутый воротник. Оста швырнул дилера на стул и внезапно ласково проговорил, обращаясь к одному из роботов:

— Илэр, будь добр, принеси нам стакан воды.

Доктор выхватил у другого андроида таблетки, сунул в руки ошалевшему Лански и сняв пистолет с предохранителя, приставил к его голове.

— Хочешь закинуться таблеточкой, пощекотать нервишки, а, сука? — прошипел Оста. — Ну давай, жри!

Солдат поднял на него полные ужаса глаза. Доктор достал из кармана инъектор и помахал им в воздухе. Улыбка Гарда заставила Нузза сглотнуть. Лански придушенно хрюкнул, но пошевелиться боялся — дуло сильнее вжалось в висок.

— Давай, — прошипел доктор в ухо дилера, — будешь глотать их, одну за другой… Иначе я прикончу тебя… Потом вылечу и снова прикончу. Я ведь могу…

Солдат нерешительно поднес ко рту таблетку, бесстрастный медицинский андроид услужливо подал ему стакан воды.

На шестой капсуле зрачки Лански сузились, руки начали дрожать. Оста неумолимо шлепнул его по руке с пакетом, подвигая ближе. Дилер прерывисто вдохнул, запихав в рот оставшиеся дозы, запил их водой. Дрожь усилилась, у Лански застучали зубы, он умоляюще посмотрел на Оста. Доктор сунул инъектор на место и поднял бровь. Солдат понял, что спасать его никто не собирается, задохнулся, хотел что-то сказать, но не смог. Окончательно утратив власть над своим телом, сполз со стула на пол и забился в судорогах.

Доктор невозмутимо пристегнул оружие, неспеша обошел вокруг хрипящего Лански, изо рта которого текла пена, и взглянул на часы. Выждав еще десяток секунд, склонился, вновь достал из кармана антидот и вколол ему в шею.

Андроид впустил в отсек бота, убравшего с пола лужу с недорастворившимися таблетками и остановил уборщика у выхода. Даже в таком неприглядном виде наркотик оставался наркотиком, и его следовало утилизировать по всем правилам, чтобы и следа не осталось.

Гард Оста приподнял все еще вздрагивающего Лански, содрал с него китель и рубашку, потом повернулся к командиру подразделения «Лима» и протянул руку ладонью вверх. Тот подошел к стенке коридора и тронул сенсор, доставая из ниши дисциплинарный набор. Два магнитных наручника намертво приковали наркодилера к полу, в руке доктора зазмеился «хвост». Раскаленный шарик заряда медленно скользнул по мокрой спине, раздался треск. Солдат дернулся и застонал.

— А ты думал, мы закончили? — вкрадчиво поинтересовался Оста, глядя в безумные глаза Криса Лански, — Нет, дружок, я только начал… Антидот не рассчитан на такие дозы лайтимина, и часть стимулятора все еще в твоей крови… Теперь тебе будет чертовски сложно потерять сознание от боли… А ведь ты захочешь…

В какой-то момент Нузза пришлось полностью закрыться, чтобы не ощущать эмоций распластанного на полу наркодилера.

Наконец, Оста стряхнул кровь с гладкого хлыста, аккуратно свернул и протянул командиру.

— Подлатать в лазарете, после — прямым рейсом в Галактическую, — бросил он андроидам и посмотрел наверх, где были расположены глазки видеосвязи.

— Так будет со всяким, кто попытается протащить на корабль эту гадость. Любой командир любого звена этой эскадры имеет право поступить с дилером так же, как я… «Тау», сбрось мне запись с камер.

— Да, полковник Оста.

Доктор взглянул на Нузза.

— Думаю, это видео станет не менее известным… Надеюсь, теперь мы обрубили корни этой заразе.

На стандартный медосмотр экипажа, проводившийся раз в полгода, подразделение «Пи» не явилось — еще совсем недавно врачи прогнали всех, вернувшихся с базы Лаймери, через диагност. С тех пор прошел всего месяц, а Лэну казалось, что не меньше четырех… Еще ни разу у него не случалось столь долгой передышки между миссиями. Дни тянулись и сливались в единую медленную реку. Странно, но это не вызывало раздражения. Закрывая глаза вечером, Миллер знал, что утром раздастся мелодичный звон будильника, метапластик будет холодить босые ноги, а крепкий кофе — обжигать губы. Из отсеков выйдут друзья, и как только последний из них встанет в строй, в отсеке появится командир. После формального приветствия Нузза безошибочно выделит того, кто плохо спал в эту ночь, по дороге в столовую замедлит шаг, чтобы оказаться рядом, спросит, что за сны ему снились, и накопившийся внутри мрак рассеется, как дым…

Пот стекал по спине и груди теплыми струйками, дыхание еще не выровнялось после пробежки. Лэн ощущал, что завтра будут ныть мышцы, но это не страшно. Просто в следующий раз нужно будет лучше распределять нагрузку. Тело наливалось тягучей усталостью. Если посидеть так еще, то заставить себя подняться и пойти в душ будет почти невыполнимой задачей… Он остался у стены, рядом с кулером. Лэну было хорошо. Он открыл глаза и обвел взглядом тренировочный зал.

На зеркальной площадке посередине просторного помещения бесшумно танцевал сиуэ. Иначе как танцем это нельзя было назвать, несмотря на то, что в руках Яана сиял меч. Влажная кожа отражала свет лезвия, не слышалось ни дыхания бойца, ни прыжка, ни приземления, будто силовое поле отделяло сиуэ от мира. Когда световая полоса плыла над полом, зеркальная поверхность словно шла волнами от жаркого смертоносного дуновения.

После выписки из медотсека Яан изменился. Остальные парни, конечно, уже догадывались, отчего разведчик вдруг стал проводить столько времени за запертой дверью каюты, откуда лишь иногда слышался приглушенный смех. А Лэн тихо улыбался, точно зная, что период затворничества сиуэ с планшетом начинается ровно в ту же минуту, когда заканчивается дежурство второго пилота.

Закончив правило, сиуэ сложил лезвие, поклонился невидимому противнику, подошел к Лэну и протянул руку в нишу, к стакану с водой.

— Теперь я понимаю что у тебя за странная разминка перед каждой тренировкой, — лениво проговорил Лэн. — Приемы для этой штучки.

Он повернул голову и кивнул на рукоять в руке разведчика.

— Ловко ты тогда расправился с лаймери… и без бластера, только мечом…

Яан покачал головой.

«Нет. Как раз тогда я понял, что слишком давно не держал его в руках».

Он бережно пристегнул рукоять к поясу.

Ману вышла из капсулы диагноста. Смена начиналась через четверть часа, как раз забежать в каюту к Сайяре за клубникой. Два дня назад навигатор угостила Ману ягодкой из нового урожая, и с тех пор Ману думала лишь о кисловатых прохладных плодах, борясь с желанием пробраться в теплицу ночью и наесться досыта. И теперь при мысли об этом рот наполнился слюной. Нужно будет припрятать хоть одну для Айно. Неизвестно, когда им вновь удастся увидеться вживую, но маленькая сервокапсула могла сохранить на года все, что угодно, в первозданном виде. Ману торопливо накинула светло-голубой китель и направилась к выходу.

— Скажи-ка, девочка, не пропускала ли ты в последнее время инъекций?

Ману удивленно подняла брови и обернулась. Гард Оста, конечно, скоро разменяет вторую сотню, однако назвать ее девочкой?!

Доктор, самолично занимавшийся медосмотром офицеров, задумчиво листал в воздухе какие-то графики. Затем перевел взгляд на Ману.

— Ну так что, майор Имачири?

Она пожала плечами.

— Нет, конечно…

Ману взглянула на инжекторный браслет и осеклась. Она ведь снимала его в ту ночь… А утром раздался сигнал тревоги, Ману напрочь забыла надеть браслет и не вспоминала о нем, пока с разгромленной базы Гордых не вернулись корабли…

— Да. Две.

Ухмылка Оста была хищной, словно оскал ловца, нашедшего в ловушке редкий экземпляр.

— Подряд?

Она кивнула, все еще не понимая, к чему он клонит.

— Всего сорок восемь часов, — пробормотал Оста себе под нос, — Что ж, майор Имачири, могу вас поздравить! Вы сделали все для того, чтобы порадовать Императора новыми подданными…

Доктор развернул окно, в котором виднелось нечто, похожее на пузырек с двумя крохотными рыбками. Ярко пульсировали точки сердец. Ману ошарашенно смотрела на голограмму.

— Весьма любопытно, — продолжал доктор, расхаживая по кабинету, — Обычно для зачатия требуется перерыв в приеме препарата не менее четырех дней… Но видимо, в прямой связке с сиуэ клетки человека работают по-другому…

Он резко повернулся к Ману, по прежнему стоящей в центре кабинета.

— Если вы решите прервать беременность, то лучше сделать это сейчас.

Девушка с трудом сфокусировала взгляд на Оста.

— Что?.. Прервать?

Он закатил глаза и переслал ей по внутренней связи несколько страниц информации.

Межгалактические законы… Права женщин… Мгновенно… Отсутствие побочных эффектов… Безболезненно… Бесследно…

Бесследно.

«Они приходили посмотреть на детей. Мы не могли отказать им…»

Боль в его глазах.

«Метка скорби должна зажить сама».

— Нет, — прошептала Ману, нахмурила брови и уже окрепшим голосом повторила: — Не надо.

Гард Оста покачал головой, будто услышав несусветную, но вполне ожидаемую, глупость.

— Вы будете являться сюда еженедельно и немедленно докладывать мне о любых изменениях в состоянии, в любое время суток. Я открываю доступ для вас в мой личный канал связи. Это ясно?

Ману кивнула.

— Полагаю, нам с вами лучше пока помолчать. Не представляю, что скажут наверху, — он не выдержал и расхохотался, потом поднял руки. — Простите старика, майор Имачири. В сегодняшних реалиях еще и это…

Оста указал ей на дверь и поспешно отвернулся, сдерживая новый приступ смеха.

Ману вышла из кабинета, чуть не сбив с ног вовремя отпрянувшего с дороги медицинского андроида. Миновав очередь у кабинета главврача, она приложила ладонь к животу и прошептала:

— Выходит, это вы клубнику любите…

Ей хотелось плакать и смеяться одновременно. Только через несколько минут Ману сообразила, что идет не в ту сторону. Ноги сами привели ее к стволу гигантского облетающего клена. Захотелось обнять огромное дерево, прижаться к теплой, шершавой, сладко пахнущей коре…

В воздухе переливались бесплотные цветовые точки голограммы.

— Ну вот, другое дело, — проворчал Оста, сворачивая голографические окна и поворачиваясь к своему хмурому пациенту.

Капитан молча смотрел в угол. Доктор подошел к кровати, вынул из руки Баллока порт, достал из кармана лазерный сшиватель и провел по ранке. Оба знали, что для такой мелочи главврачу вовсе незачем было приходить в палату.

— Хватит дуться, Нур, я ведь уже сто раз попросил прощения.

— Пол-раза, — буркнул капитан, наконец, переводя глаза на друга.

— Ну, — двинул бровью Оста, — мы же оба были неправы…

— Ты опять?! — рявкнул Баллок.

Гард ухмыльнулся и развел руками. Нур глубоко вздохнул, встал с кровати и стал одеваться.

— Я готов просить прощения хоть каждый день, только не запускай себя так больше, — сказал доктор ему в спину.

— Зато теперь я старше тебя на два месяца, — не оборачиваясь, ухмыльнулся капитан.

— А твоя левая почка моложе правой на сто восемьдесят шесть лет, — вздохнул Оста.

Капитан хотел было отшутиться, но увидев сообщение искина по внутренней связи, быстро защелкнул ремень, схватил китель и, чуть не сбив с ног удивленного врача, выбежал в коридор.

— Стой, болван! — крикнул Гард, — Бегать тебе…

Выглянув, он проводил глазами Баллока, расшвырявшего половину персонала в коридоре и скрывшегося за поворотом.

— …нельзя.

Смачно выругался, сбросил халат и быстрым шагом направился за капитаном.

Ровный голос на языке сиуэ звучал по всей эскадре — сообщение направлялось по широкому каналу, мощь которого перебила все прочие каналы тахиосвязи. С экранов смотрел один из старейших членов Золотого Совета. Он был одним из тех, кто прилагал все силы к мирному разрешению конфликта и открыто выступал против Таамо, называя его экстремистом. Однако теперь спокойный голос Золотого звенел космическим льдом, а глаза горели гневом.

— … Вы вероломно нарушили соглашение, уничтожив две мирные планеты и напав на Золотой флот в момент мирных переговоров. Поскольку эскадра Кассиопеи относится к Галактическому флоту Альянса, мы расцениваем этот поступок как объявление войны и немедленно отзываем наших послов…

Зеленокожий прервался на мгновение, отвлекшись на другой экран, бесстрастное лицо дрогнуло, но он тут же вновь овладел собой и продолжил:

— Использование вами неизвестных нам видов оружия подтверждает нарушение договора о полной открытости технологий. Подобная низость не останется без наказания, мы будем сражаться до последнего…

Трансляция пошла помехами. Нур Баллок слышал голос сиуэ, пока бежал по коридорам, и вошел в рубку на последней фразе, перед тем, как связь оборвалась. Команда оглянулась на капитана, на всех лицах был написан один и тот же вопрос.

— Нет, — выдохнул Нур, восстанавливая дыхание, — Я не отдавал такого приказа. Все наши корабли на месте…

Следом за капитаном в рубку ввалился Гард Оста.

— Стой, марафонец чертов… — прошипел доктор, — Хочешь пустить все мои усилия псу под хвост?!

Баллок досадливо отмахнулся от него.

— Тау, повтори сообщение.

Искин флагмана послушно включил обращение Золотого сначала, взгляды вновь устремились на экран.

— Дай хоть обезболивающее вколю! — шепотом взмолился Оста.

Капитан, не оборачиваясь, засучил рукав и протянул ему руку.

Запись прервал сигнал входящего сообщения, капитан махнул рукой, переключая канал на свой кабинет, и скрылся за дверью. Команда осталась ждать распоряжений, доктор прислонился к стене, постукивая пальцем по метапластику.

Наконец, створка открылась. Нур вышел из отсека, посмотрел на своих людей, словно видя их впервые, и медленно подошел к пилотским креслам.

— Это прислали мне только что, вместе с данными разведдронов.

Он поднес руку к виску и движением пальцев выбросил файл на голоэкран Тау.

— У командования есть осведомители среди лаймери… Были, — уточнил Баллок.

Короткое видео живо напомнило всем самую страшную битву в истории эскадры Кассиопеи. Ману стиснула руки в замок, Аллен сглотнул и отвел взгляд от экрана, где мерзкие многоногие твари вновь потрошили разумную протоплазму, на сей раз — зеленокожую.

— Главнокомандующий отдал категорический приказ, — бесцветным голосом продолжал капитан, — оставаться на месте…

Подавленную тишину нарушил Гард Оста.

— Разумно. Два врага взаимно аннигилируют и мы наконец-то вздохнем с облегчением.

Нур Баллок смерил доктора долгим взглядом, затем вновь повернулся к иллюминатору.

— Золотой Флот превосходит нашу эскадру лишь в полтора раза. Разведдроны засняли среди роя арумов четыре крупных объекта…

— Четыре маточника?! — выдохнула навигатор.

Капитан сжал челюсти.

— Сиуэ не знают того, что знаем мы. Арумы сметут их и пойдут дальше… станут лишь сильнее.

Баллок распрямил плечи и решительно сказал:

— Наш единственный шанс остановить их — нарушить приказ.

Гард Оста ринулся к капитану и схватил его за рукав.

— Да ты вконец свихнулся, старый кретин! Что ты творишь?! Ты ведь не видишь общей картины…

Капитан вырвался и повысил голос:

— Тау, трансляция… Всем кораблям эскадры. Курс на Каппа Кассиопеи. Приготовиться к бою. Сбор командного состава через пять минут.

— Нет, Тау! Не смей!

Крик Гарда оказался ожидаемо бесполезен, голос капитана был приоритетом для искина. Оста отошел назад и оглядел обращенные к нему лица. Ни одно из них не выражало возмущения чудовищным нарушением военных законов. Через мгновение экипаж, как ни в чем не бывало, приступил к выполнению приказа Баллока. Оста рванулся к лифту, капитан прянул за ним и перехватил Гарда у самой двери.

— Куда ты?

— Прекратить это безумие, — рявкнул тот, протянув руку к сенсору, — вы все здесь сошли с ума… Если я не могу тебя остановить, это сделают в штабе!

Нур отбросил руку доктора от двери, тот попытался оттолкнуть капитана с дороги, но Баллок лишь крепче уперся ногами в пол.

— Мне что, собственноручно отправить тебя в лазарет, Нур?! — прорычал доктор, сжимая кулаки.

— Видимо, придется…

Баллок не успел договорить, как Оста ударил его по лицу и вновь рванулся к двери. Капитан перехватил Гарда за пояс, но тот извернулся и безжалостно всадил локоть в левый бок Нура. Тот поморщился и резким движением сцапал доктора за руку, удерживая на месте, подсек его и оба противника рухнули на пол.

— Неудачная попыка, — криво улыбнулся капитан, прижимая Оста к полу, — Ты же сам вколол мне обезболивающее…

Несмотря на слова, лицо капитана побледнело, а в месте удара на рубашке проступила кровь. В отсек вошли два боевых андроида и остановились у порога. Баллок поднял глаза, навигатор предупредила его вопрос.

— Это я вызвала их, капитан.

Передавая вывернутое запястье Оста роботу, Нур тяжело оперся о пол и сказал, кивая на скрипящего зубами доктора:

— Заприте его в отсеке. Пресекать любые попытки разговоров.

Поднявшись на ноги, капитан глубоко вздохнул несколько раз и обратился к искину:

— Тау, отключить связь полковника Гарда Оста, оставь лишь прямой канал со мной. Как только полковник окажется в каюте, заблокировать дверь до новых распоряжений. Отправь сообщение о передаче временных полномочий главврача лейтенанту Каэри Тимо.

Баллок смотрел на друга, ожидая гневных слов, но тот молча опустил голову и сцепил зубы, словно попавший в плен солдат.

Новый третий пилот — молоденький стеснительный ларон Суурн Майло в застегнутом до горла кителе, с первого дня смотрел на остальных членов команды огромными глазами, и чуть не бегом бросался исполнять малейшие просьбы. За капитана Баллока он готов был отдать жизнь, перед Ману и Сайярой преклонялся, как перед главами рода, в присутствии Аллена Гласса терял дар речи.

Во время бурной сцены в рубке Ману поглядывала на Суурна. Неизвестно, насколько далеко простиралась преданность ларона приказам высшего командования, все же, несмотря на восхищение экипажем, здесь он был новичком.

После того, как андроиды с пленником скрылись за дверью лифта, ларон вскочил и ринулся в боковой выход, однако тут же вернулся с аварийной аптечкой, хранившейся в стене, и, робко постучавшись к капитану, протянул ему пакет. Баллок усмехнулся, поблагодарил и потрепал его по голове. Ларон уселся на место, воровато оглянувшись на дверь капитана, торопливо переплел одну из растрепавшихся косичек и только тут заметил, что весь экипаж безмолвно наблюдает за ним. Суурн залился краской и спрятался за светящимися экранами.

Полчаса полета показались вечностью. От перегрузки трудно было дышать. Десятки аватаров командующих заливали командный отсек светом. Часть данных передавалась по внутренней связи, так что понять план сражения, слыша лишь обрывки фраз, было непросто. Ману и не пыталась. Она выполняла свою работу, стараясь сосредоточиться, не думать, не думать…

Третий пилот, уловив эмоции, покосился на Ману и смущенно отвел глаза. Она постаралась взять себя в руки. Парнишке и так придется непросто, это его первый настоящий бой, а тут еще она со своими страхами…

Космос у Каппа Кассиопеи сиял радугой — зеленоватый туман мешался с красными полосами звездного ветра супергиганта, голубыми точками зарядов и ослепительно-белыми вспышками взрывающихся кораблей.

Капитан послал запрос командующему Золотым Флотом, Даэгру Хаино, на третий раз сигнал связи добрался до флагмана сиуэ.

Хаино был собран и мрачен, черные латы матовым блеском отражали свечение голоэкрана. Капитан Баллок прижал руку к груди в жесте уважительного приветствия, вызвав мимолетную тень удивления на лице сиуэйта. Тех, с кем намерен сражаться, приветствуют по-иному.

— Мы выслали все добытые нами материалы о тех, кто напал на вас, и предлагаем свою помощь.

Хаино помедлил, затем ответил, медленно подбирая слова на юнилингве.

— Мы знаем, кто такие арумы. Но не знаем, кто дал им корабли.

— Они не нуждаются в подачках, лэр Хаино, — усмехнулся капитан Баллок, — Как только солдаты доберутся до маточников, вы все увидите своими глазами. Наша эскадра уже сталкивалась с новым поколением этих тварей, в самом начале восстания.

Сиуэ холодно улыбнулся.

«Помнится, Империя приписала эту заслугу Гордым. Мы были уверены, что потери Космофлота — ложь».

Капитан также перешел на язык жестов.

«Не так страшна ложь, как полуправда».

Изображение Даэгра Хаино пропало, затем появилось вновь — между кораблями просачивались потоки мокриц.

— Зачем вам помогать нам?

Капитан Баллок выпрямился и взглянул в глаза сиуэ.

— Одни вы не справитесь. Если не остановить эту заразу сейчас, то некому и не за что больше будет сражаться.

Серебро и золото двумя серпами сдавили гигантское темное облако роя. Очень скоро сиуэйты воочию увидели то, о чем говорилось в материалах, присланных людьми. Со времени последней битвы сменилось два поколения насекомых, и потому информация оказалась полезной лишь отчасти. Все суда сиуэ были оснащены силовым полем, потому арумы-резчики скользили по гладкой поверхности, не причиняя вреда. Однако арумы хорошо усвоили урок… Крупных мокриц с острыми, словно заточенными, краями панцирей, стало гораздо больше, они таранили суда и гибли, выпуская свою хищную начинку непосредственно внутрь пробитого корабля. Антрацитовые потоки вновь отделили части флота друг от друга, впереди показались светящиеся громады маточников. На этот раз смертоносные голубые огни сопровождали их не только внутри пленки, но и снаружи, ядовитым облаком расплавляя все на своем пути.

На боковой таблице высвечивались названия подразделений, вступивших в бой. Десантное «Эм». Пехотное «Лима». Пехотное «Сьерра». Десантное «Зета»… Для четырех маточников одного лишь десанта мало. Даже с учетом сиуэйтов, бойцов было в обрез…

Не кусать губы, не сжимать кулаки — на ладонях уже и так достаточно красных штрихов от ногтей…

Десантное «Пи»…

В иллюминаторе виднелись серебристые точки мелких крейсеров. Одну из них смело темным жгутом роя.

«Вернись. Только вернись».

Ману ощутила поднимающуюся ярость. Казалось, попадись ей одна из этих мерзких извивающихся тварей, Ману разорвала бы ее голыми руками. Глядя на спокойное лицо Аллена, на его выверенные маневры, превращающие защиту в нападение, ей хотелось большего… Уничтожить, раскроить, заставить захлебнуться собственной черной кровью… Заметив, что одна из крупных мокриц увернулась от огня, Ману досадливо зарычала. Суурн покосился на второго пилота с суеверным ужасом.

— Остынь, — негромко сказал Аллен, — Ярость — враг точности.

Ману кивнула и сцепила зубы, унимая дрожь в руках.

В иллюминатор ударил свет — рой теснил их к супергиганту, «Тау» мгновенно включил затемнение. Огромный, выходящий за пределы иллюминатора, бок звезды казался белым краем, за которым кончается Вселенная.

Выйдя из рубки, капитан наблюдал за сражением, глядя на многочисленные диаграммы на голоэкранах и непрерывно обмениваясь информацией с командирами эскадры. Многие послания не доходили до адресатов из-за помех связи, но капитан верил в своих людей. На экране внутренней связи высветилось сообщение. Почти похороненное в гуще прочих, оно все же привлекло внимание Баллока.

«Выпусти меня».

Капитан вздохнул.

«Я нужен в медотсеке, не будь идиотом».

— Тау, открой каюту доктора Оста.

Один из маточников вдалеке превратился в ярко-оранжевую вспышку резалирового взрыва.

«А они молодцы. Справились быстрее, чем мы тогда».

«Ну еще бы, — в мысли Экса сквозила ревность, — на всем готовом…»

— Заткнись, — бросил Дим, — их порядочно потрепали. Если бы Баллок не подогнал эскадру, через полдня от сиуэ остались бы рожки да ножки.

«Подумать только, еще месяц назад мы пускали друг другу кровь…»

Нузза вполуха слушал разговор десантников. Рами, как всегда, спокойно и уверенно вел крейсер сквозь хаос. Ларон смотрел в расцвеченный огнями иллюминатор. Напротив, закрыв глаза и откинувшись к стене, сидел Яан Энсо. Экзокостюм смотрелся на нем непривычно. Сегодня, как никогда, был дорог каждый солдат, сегодня солдатами станут все, вне зависимости от специализации. И делом командиров было постараться, чтобы хоть кто-то из бойцов вернулся домой…

Мысли Энсо витали далеко. Тревога, радость, страх, нежность, злость. Яркие, как звезды. Непривычно чистые, незамутненные маской сдержанности. Нузза невесомым касанием подхватил светлую нить его чувств и распространил по сцепке. Сердца наполнились теплом.

Подключая сцепку, ларон вошел в разум Яана и понял истинный мотив его поведения на прошлой миссии. Конечно, там было ожидаемое желание скрыть прием лайтимина — узнай об этом Нузза, разведчик не просто остался бы в тот день на корабле, но еще и угодил в карцер. Однако основная причина была другой. При мысли об этом командир невольно улыбнулся и вспомнил собственную семью. Прилетая домой, Нузза готов был носить милую Доош на руках, не давая коснуться земли… Что ни говори, а Оттэ и Талс относились к жене совсем по-другому, хоть и любили, конечно, не меньше…

Яан покинул дом в семнадцать лет, и с тех пор его сердце было на замке. Иногда, оставаясь без отпуска по полгода, Нузза даже завидовал тому, как устроены сиуэ… Но генетическая совместимость внезапно оказалась более широким понятием, чем предполагалось до сих пор. Да как, к Шанновым псам, можно сводить все к пресловутой совместимости, когда в сердце загорелась любовь?! Трепетная, как огонек цветка лэулу в ночи, живая и страстная, сметающая на своем пути толстые стены застарелого стыда, страха и предубеждений…

Услышав сигнал тревоги, Яан принял единственно верное на тот момент решение. Бросить на алтарь все, лишь бы защитить нежное, яркое, настолько личное, что даже сказать об этом больно. А уж позволять кому-то постороннему, будь он хоть четырежды друг, смотреть на эти воспоминания… когда на губах еще остался аромат ее губ? Как можно, чтобы кто-то другой ощутил, какова ее кожа на вкус? Увидел, какие мечты рождает один лишь звук ее голоса? Как ее прикосновение меняет картину мира, расцвечивая новыми красками? Как можно позволить копаться в этом, превращая столь драгоценную память в подобие грязного белья?!

Теперь все было по-другому, за месяц воспоминания потеряли невыносимо жаркую остроту, смягчились, покрылись невесомым слоем новых. Тягостно-медленное выздоровление. Друзья. Смех и тепло. Боль и радость тела, которое заставляют работать, несмотря на жалобы. Разговоры с ней, сквозь толщу четырех этажей, улыбки, взгляды и мучительно короткие встречи в холодных коридорах. Счастье, досада, предвкушение мимолетного прикосновения… Энсо открылся командиру, хоть с момента создания сцепки еще ни разу еще не встретился с ним взглядом.

Яан открыл глаза, Нузза смущенно улыбнулся и вновь отвернулся к иллюминатору.

Приземлившись на поверхности маточника, они увидели куски золотистого судна, наткнувшегося на одну из голубых сфер, и двух роботов сиуэ, застывших на зеркально-фиолетовой глади расплавленными белыми манекенами.

«Похоже, мы тут не одни».

«У нас ведь нет связи с лаймери?»

«Подорвем друг друга к такой-то матери!»

«Как понять, что пора валить? Если пойдет цепная, уже не успеем…»

«Будешь быстрее шевелить задницей — успеем…»

— Пошли.

Кай вновь шел в кольце десантников, неся на спине заряд. После возвращения от Джелли они, не сговариваясь, прекратили добавлять к имени робота номер. Зигги притащил Кая в бассейн и попросил рассчитать оптимальные параметры прыжка с вышки с тройным переворотом, который ему до этого не удавался. Дим предложил андроиду подгрузить в память несколько десятков любимых книг. Теперь он обсуждал с Каем сюжет и выслушивал анализ событий, настолько отличающийся от его собственного, да и вообще человеческого, что получал от этих бесед истинное наслаждение. Экс возмущался, что Кая низко используют, и ладно бы для классической формы робофилии… Но для того, чтобы трахать себе мозг киберлогикой?!

В скользких тоннелях было чем заняться — на этот раз арумы оставили в маточнике приличный гарнизон. Заметив в одном из коридоров стрелка, Экс с утробным рыком бросился на него. Тварь выпускала гарпун за гарпуном, но Экс уворачивался, будто заговоренный. Он прыгнул, приземлившись на круглое рыло червя, воткнул руку с резаком в раскрывшуюся шипящую глотку и разодрал пасть арума пополам, оставив свисать двумя черными лоскутами.

С великим трудом пробившись вглубь, отряд оторвался от преследования и, найдя небольшую нишу, предоставил Каю заниматься взрывчаткой. Сами десантники в изнеможении расселись вдоль стен.

«Куда в отпуск махнешь, Димми?»

«В Лиру, на Ролан-М. На лыжах кататься».

«Ты ж вроде в тропики хотел…»

«После того, как я чуть не испекся, как улитка в панцире?! Ни за что. Прилечу и нырну в снег голышом…»

«Господи, я сейчас усну».

«Не раскисай, Зиг. Просто выйти отсюда нам не дадут…»

«Я убью любую тварь, что встанет между мной и кроватью!»

— Порядок, — коротко доложил Кай, — я поставил полчаса.

Нузза кивнул, бойцы поднялись на ноги. Возвращаться решили тем же путем. Бойцов сиуэ они не видели, но каждое сокращение стенок очередного склизкого тоннеля заставляло представлять, как заложенная взрывчатка детонирует прямо у них под ногами.

Одно из верхних отверстий коридора, находившееся прямо перед отрядом, внезапно извергло поток арумов, сзади также раздался скрежет приближающихся насекомых. Первую тварь рассек луч бластера Кая, двух других уложили Лэн и Зигги. Миллеру незачем было оборачиваться, чтобы увидеть, как черное шуршащее месиво заполнило собой тоннель с обеих сторон.

Десантник потерял счет выстрелам, третья батарея опустела внезапно, а впереди все так же копошилась темная масса. Лэн выпустил резак. Он не переставал двигаться ни на мгновение, но шел мучительно медленно, каждый метр приходилось брать с боем. В конце концов в голове образовалась гулкая пустота. Сил хватало думать лишь о следующем взмахе лазера. О следующем шаге. Когда измотанное тело перестало слушаться, перед Лэном оказался Яан, прикрывая друга от челюстей очередного чудища. Лэн скорее ощутил, чем увидел, что поток насекомых редеет, однако это уже не помогало. Миллер прислонился спиной к стене, обещая себе лишь секундочку отдыха… Лишь мгновение… А потом он будет сражаться снова, честное слово… Глаза закрывались сами собой, лишь экзокостюм удерживал десантника в вертикальном положении. Раздвоенный черный хвост отбросил Яана назад, тварь вскарабкалась на грудь Лэну. Он поднял резак почти нехотя, осознавая, что еще немного — и он позволит арумам разорвать себя на куски хотя бы затем, чтобы больше не шевелиться…

Внезапно его стиснуло удушающим холодом. Лэн распахнул глаза и рефлекторно схватился за горло, наткнувшись перчаткой на забрало. Через мгновение он сообразил, что это происходит не с ним.

Нузза.

Крупный арум с размаху швырнул командира об стену, сорвал шлем и подтащил к лилово-черной пасти. Острые когти сдавили шею ларона, цветные косы залила кровь, но главным было не это…

Скрежещущий шквал ледяной тьмы ворвался в общее сознание, легко сметая попытки Нузза заблокировать сцепку. Мгновенно захватил контроль над ними, заставляя корчиться и кричать в тщетной попытке уйти от этого чуждого прикосновения, причиняющего невыносимую боль, не имеющую ничего общего с физической. Сама сущность арума была иной. Не потоки мыслей, а расползающиеся провалы в иное измерение, давящее, абсолютное безумие, прикосновение к которому вызывало омерзение такой силы, что хотелось вырвать его из себя вместе с самой жизнью…

Сорванные связки казалось, кровоточили, легкие с трудом проталкивали в себя воздух. Густая пузырящаяся тьма перед глазами вдруг схлынула, и Лэн осознал, что видит андроида, отрывающего обезглавленного арума от командира. Нузза дышал, глаза были открыты. Лэн ощущал отголоски чувств отряда, это значило, что Нузза еще держит связь, цепляясь за нее, но уже не осознавая… Темные трещины, оставшиеся от прикосновения арума, разрывали его изнутри, круша остатки самосознания.

Ларон опустил голову и с изумлением уставился на свои руки, словно ожидая увидеть на их месте нечто иное, шепча что-то на языке лар. Лэн понимал отдельные слова, но уловить общий смысл не получалось. Отряд словно засасывало в воронку, образовавшуюся на месте сознания ларона, и сил противиться не было… Лэн будто во плоти видел светлые токи, протянувшиеся от него к командиру, не мог отвести взгляд, ощущая что личность по имени Лэн Миллер начинает растворяться… Стало страшно и легко одновременно. Еще чуть-чуть, и он поймет, о чем шепчет Нузза… и больше ничего не нужно будет… больше ничего…

Лэн смутно видел Дима, ползущего к командиру.

«Отпусти сцепку! Отпусти, сукин ты сын!»

Дим ругался и тряс ларона за плечи… Прямо над ними стоял андроид, раз за разом отбрасывая тянущиеся щелкающие клешни, мелькали вспышки бластера Зигги, чудом сумевшего подняться на ноги. Они не могли долго удерживать оборону. Лэн зажмурился и приказал себе подняться с пола. Его хватило лишь на то, чтобы встать на колени. Нужно было сделать что-то, хоть что-нибудь, но он уже не ощущал собственных рук…

И вдруг все закончилось. Арумы бросились вперед, Кай в последний момент успел вырвать Дима из-под лавины суставчатых ног, покрывших тело командира…

Выкручивающая душу муть исчезла вместе со сцепкой, Лэн осознал, что все это время стискивал рукоять давно уже бесполезного бластера. Миллер тряхнул головой, ища глазами товарищей, чье тяжелое дыхание слышалось в динамиках. Рядом оказался Яан, чуть поотдаль виднелись Дим и Экс.

— Вперед, что застыли?!

Голос Дима хлестнул по ушам, и в этот момент Лэн до конца осознал, что сцепки больше нет. Нузза Палда больше нет. И никогда не будет.

Он успел увидеть, как Дим махнул им рукой и, отбросив арума, побежал следом. Лэн завернул за поворот, стены содрогнулись, склизкое костяное колено коридора позади треснуло и сжалось, отделяя их от остальных. Из отверстия в полу раздался панический визг и шорох перепуганных тварей, Яан рванул Лэна за собой.

— А как же…

Из горла вырвался лишь сип. Лэн оглянулся на стремительно сужающийся коридор и понял, что дорога назад отрезана. Толстые стены не разрезать коротким лазерным лезвием… Он оступился и чуть не рухнул в очередной нижний тоннель, Яан вздернул Лэна на ноги и чуть ли не волоком потащил по коридору.

— Я не могу больше… — свистящий шепот — это все, на что оказался способен сорванный голос.

— Можешь, — прорычал разведчик.

«Зачем это, если все они… Если теперь…»

Искушение отдаться этой слабости было слишком сильно. А сиуэ намного выносливее людей…

— Давай… — выдавил Лэн, вновь падая на колени, — Оставь меня… Ты должен… вернуться.

Яан остановился и развернулся к нему, в глазах полыхал гнев. Сиуэ рывком поднял Лэна на ноги, протолкнул вперед себя в узком коридоре и прошипел:

— Иди! Остановишься — сдохнем оба!

Лэн отстраненно удивлялся, какая сила заставляет его шагать. Все мыслимые и немыслимые пределы возможного остались далеко позади, но красноватая стена все плыла и плыла мимо, пусть медленно, зато непрерывно.

Внезапно из бокового прохода вынырнуло что-то большое и темное. Лэн понял, что это конец, потому что поднять руку с лазерным ножом просто не мог. Да что там поднять — вызвать командное окно крошечным усилием мысли — и то не получалось… Неведомая тварь поднялась, и десантник разглядел силуэт пехотного костюма Космофлота, помятый и залитый грязью. Солдат расширенными глазами смотрел на Лэна и беззвучно шевелил губами. Миллер собрался с силами и переключил передатчик на общую волну.

— …Хвала Небесам! — выдохнул пехотинец, чуть не плача, — Я думал, что остался один! Вы знаете, куда идти?

— Знаем, — отозвался сиуэ, — Остальные где?

— Не знаю, — всхлипнул солдат, — Где-то там… — от неопределенно махнул рукой, — Ориентироваться невозможно, сканер сбоит… Мы потеряли робота, потом на нас напали, Джека утянули в коридор, а я не мог найти их…

— Батарея есть? — перебил сиуэйт.

Пехотинец закивал, путаясь в пальцах, отцепил от пояса запасную батарею бластера и протянул Яану. Тот снял тяжелые перчатки, пристегнул к поясу и отбросил собственные разряженные обоймы, избавляясь от лишнего груза.

— Иди за ним, — разведчик кивнул на Лэна, — я догоню.

Лэн хотел было возразить, но тут наткнулся на взгляд солдата, сияющий такой безумной надеждой на спасение, что Миллер замешкался, а когда поднял глаза, Яан уже пропал. Лэн захлопнул рот и повел солдата за собой. Через некоторое время сзади послышались голоса. Пользуясь своим немыслимым чутьем, Яан отыскал в путаных переходах еще двоих солдат, затем пропал надолго и вернулся с легко раненым сиуэйтом. Процессия удлинялась. Лэн слышал лишь отдельные команды Яана, прорывающиеся сквозь помехи, но не видел его самого. Сиуэ догнал их у самой мембраны, за разведчиком шли два десантника с «Пси» и несли на плечах третьего. По стенам прошла новая судорожная волна. Лэн ткнул в кнопку переключения воздушного запаса, нырнул в мембрану и выбросил себя на ослепительно черную поверхность, в которой отражались рассеянные в звездной пустоте голубые огни.

Пленки не было. Лэн ощутил, как тело потеряло вес и рванулся назад в попытке зацепиться хоть за что-нибудь… Его мотнуло и отнесло в сторону. Миллер слышал в динамиках восклицание сиуэйта и голоса остальных, а потом увидел то, что послужило причиной потери защитного слоя, светлые обрывки которого медленно колыхались в пространстве, поднимаясь из-за черного горизонта. Сверху на Лэна неумолимо надвигалась отливающая лиловым и оранжевым громада другого гибнущего маточника…

— Что ты предлагаешь?! — прорычал Баллок, — Отправить брать четвертый гадюшник ботов-уборщиков?!

— Мне нечего предложить, капитан, — вздохнул аватар полковника Ландау, — Мы сделали все, что могли. И все зря… Через месяц здесь будет рой больше предыдущего…

Капитан в сердцах стукнул ладонью по переборке.

— Что говорят Лаймери? — спросил полковник.

Баллок махнул рукой. Потери Золотого Флота уже теперь достигли восьмидесяти процентов. При столкновении двух горящих маточников погибло огромное количество сиуэ, не успевших добраться до кораблей. Да и людей оттуда вернулось катастрофически мало. Резалир в связке с фрагоренолом создали поистине убийственную смесь…

Мелькали строки регистрации вернувшихся отрядов.

Подразделение «Ди». Регистрация… Двенадцать с половиной процентов*.

Подразделение «Эл». Связь с крейсером отсутствует. Попытка повторной связи… Связь с крейсером отсутствует. Ноль процентов.

Подразделение «Сьерра». Регистрация… Тридцать процентов.

Подразделение «Лима». Регистрация… Тридцать процентов. Новые данные. Двадцать процентов.

Подразделение «Пи». Связь с крейсером отсутствует. Попытка повторной связи… Связь с крейсером отсутствует. Ноль процентов.

— … Ману! Ты меня слышишь?!

Ману перевела взгляд на Аллена, на его руку, трясущую ее за предплечье.

— Слышу. Да. Что?

— У меня есть мысль…

Ману тупо смотрела на него.

— Мы можем уничтожить четвертый маточник.

— Как?! — вклинилась Сайяра, — Его даже тараном не взять! Эта хрень величиной с пол-планетоида!

Обычно аккуратно уложенные волосы навигатора растрепались, под глазами залегли темные круги. Ману перевела взгляд на часы. С момента первого разговора капитана с Даэгри Хаимо прошло двадцать семь часов.

— Смотри, — Гласс развернул окно с парящим в пространстве маточником, — он явно поврежден… Не двигается с места уже несколько часов. Атаки роя здесь яростнее всего. Арумы охраняют его, видишь?

— И что?

— А то, что можно отбуксировать эту гадость прямо в адское пекло! В Каппа, — пояснил Аллен, глядя на озадаченные лица, — Для этого нужен второй корабль. И второй пилот, — добавил Гласс, взглянув на Ману. — Если мы дойдем до границы и тормознем…

— …тварь упадет в звезду! — воскликнула Сайяра.

— Да. А мы успеем отстыковаться и уйти. Наверное…

— Мощности хватит? — деловито осведомилась навигатор, поворачиваясь к третьему пилоту.

Ларон вскинулся и быстро вывел технические данные двигателей на экран.

— На пределе, но… должно, — дрожащим голосом выговорил он, косясь на Гласса.

Тот улыбнулся третьему пилоту, отчего Суурн стушевался и вновь нырнул за спасительный щит световых голограмм.

Аллен ласково провел по панели управления, словно гладил домашнего любимца.

— «Тау» умница, он справится.

Гласс свел брови и уверенно поднял голос:

— Тау, данные о Каппа!

— Каппа Кассиопеи, — мгновенно отозвался искин, — Спектральный класс би один эй, звездная величина четыре и девятнадцать сотых эм, нерадиальная пульсация. Масса…

— …сильный звездный ветер… — пробормотал Гласс.

Открыв новое окно, заполнил его рядами формул и прищурившись, взглянул на результат подсчетов.

— Капитан! У нас есть кое-что.

Баллок направился к ним, Гласс вновь повернулся к Ману.

— Пришло время тебе стать первым пилотом. Бери «Пси», близнеца «Тау». Там хозяйничает Михаэлис, хороший технарь, но у него напрочь отсутствует интуиция.

Серая строка.

Подразделение «Пи». Ноль процентов.

В венах словно потекло жидкое пламя. Скорбь вплелась колючим терном в яростный поток жажды мести. Она сделает это. Сделает что угодно… Только бы получилось! Ману судорожно вздохнула, вновь стискивая руки в кулаки.

— Я смогу? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Сможешь, — уверенно кивнул Аллен, — Ты чувствуешь корабль. И умеешь рисковать.

Суурн Майло смотрел на них, как на божеств, решающих судьбы Вселенной в присутствии простых смертных. Капитан выслушал предложение Гласса и молча ушел в рубку. Появившись оттуда через несколько долгих минут, он кивнул головой.

— Иншалла*, у вас получится… Я говорил с «Пси» и сиуэ. Сюда стягиваются все силы. Мы обеспечим прикрытие.

Аллен вызвал «Пси», с четвертой попытки связь установилась. На экране появилось хмурое лицо первого пилота.

— Михаэлис, — хищно ухмыльнулся Гласс, — Тащи свою худую жопу сюда, и не геройствуй по дороге, мне твое корыто нужно целым!

Экипаж уставился на Аллена с одинаково обалделыми лицами. Ману слышала от первого пилота нечто подобное, когда оба напились в стельку и отплясывали на столе. Впрочем, кто сказал, что нельзя захмелеть от адреналина? Ману и сама ощущала внутри все усиливающиеся волны яростной энергии, пронизывающие каждую клетку ее тела.

— Как «Тау», так «мой красавец», а как «Пси», так «корыто», — проворчал Михаэлис. — Между прочим…

— Закрой хлебальник и налегай на штурвал, — перебил Аллен, — мой пилот вылетает к вам, прикройте ее!

Ману поднялась с кресла, Гласс повернулся к Баллоку и улыбнулся.

— Окажете честь, капитан?

Нур Баллок усмехнулся и уселся на место второго пилота, провел рукой по панели, настраивая под себя. Аллен подошел к Ману и взял за плечи, глядя в глаза.

— Маточник разделит нас, связи не будет. Для начала введи вот эти параметры… — Первый пилот провел рукой по виску, сбрасывая информацию, — Когда подойдем на тысячу, слушай корабль, как свое сердце. У тебя получится.

Ману кивнула и вошла в лифт.

Сияющий черными гранями хаос выглядел сложным уровнем симуляции в летной учебке. «Пси» приближался, точное отражение «Тау» переливалось зеленоватыми кругами срабатывающей метеоритной защиты. Ману увернулась от потока сгорающих резчиков и юркнула под брюхо крейсера, к стыковочным шлюзам.

Пробегая по серебристым коридорам, она не могла отделаться от мысли, что, войдя в рубку, увидит там собственный экипаж с Нуром Баллоком во главе.

Михаэлис молча кивнул ей и сел на место второго пилота. Капитаном оказался чернокожий марсианин Чейз Люмьер. Как только пилоты заняли свои места, он скрылся в рубке. Ману положила руки на сенсорный штурвал, пытаясь ощутить громаду крейсера как продолжение собственного тела.

— Ну как ты там? — прозвучал голос Гласса.

Ману нервно улыбнулась.

— Порядок. Как договоримся?

— Чур, я сверху! — оскалился Аллен.

Ману фыркнула и врубила скоростные, разгоняя огромный корабль и уводя в крутой вираж, навстречу висящей на фоне ослепительно-белой «Каппа» громадины маточника. По ее просьбе капитан Люмьер отдал приказ покинуть и заблокировать верхние отсеки крейсера, Ману знала, что в эти минуты Аллен дает такую же команду, и экипаж «Тау» спешно освобождает нижние этажи. Гласс рассчитал скорость так, чтобы при ударе импульс был минимальным и не нанес серьезных повреждений кораблям.

Две серо-голубые стрелы врезались в переливчатую пленку, прижимая ее к маточнику, заставляя ядовитые голубые сферы с шипением входить в черную гладь. Удар сотряс крейсер, Ману ощущала предельное напряжение двигателей, казалось, их вибрация напрямую передается ей.

Наконец, медленно и неохотно, «медуза» сдвинулась с места. Ману выдохнула — оказалось, все это время она не дышала, стискивая штурвал побелевшими пальцами. Михаэлис облегченно ругнулся сквозь зубы и уменьшил тягу — нужно было экономить энергию для последующего маневра. По мере приближения к супергиганту, пилоты сбавляли скорость — само притяжение звезды помогало им. Кипящее вокруг сражение со вспышками снарядов и ломаными траекториями разлетающихся обломков постепенно вытеснял нестерпимо яркий свет. Белый заполнил собой все иллюминаторы, казалось, корабли повисли в абсолютной пустоте, в бесплотной точке отсчета Вселенной.

— Температура обшивки приближается к максимально допустимой. Система охлаждения перегружена. Система метеоритной защиты перегружена.

Предупреждения искина «Пси» слились в единый непрерывный фон.

— Ты должен, — шептала Ману, — Должен выдержать…

— Система метеоритной защиты повреждена. Температура обшивки превышает максимально допустимую на шесть целых восемь десятых процента.

— Еще немного…

— Температура обшивки превышает максимально допустимую на восемь процентов. Вероятность отказа систем составляет тридцать целых и две десятых процента.

Пот стекал по вискам, казалось, это ее собственная кожа ощущает дыхание чудовищно раскаленного ядра огромной звезды. Расчеты Гласса затрагивали лишь стыковку и начальную траекторию полета, теперь же Ману полагалась лишь на собственное чутье. Едва различимое колебание показателей на экранах подсказало ей, что гравитационное поле звезды захватило их. Ману кивнула Михаэлису, и «Пси» начал торможение. Двигатели вновь работали на полную мощность. Скорость падала, но температура за бортом неуклонно росла.

— Температура обшивки превышает максимально допустимую на двадцать три процента. Вероятность отказа систем составляет сорок две целых и пять десятых процента.

«…мы успеем отстыковаться и уйти. Наверное…»

Ману стиснула челюсти.

Сорок тысяч метров в секунду…

Искин отключился, световые полосы на стенах погасли — вся энергия до крупицы уходила на систему охлаждения и работу двигателей.

Восемьсот метров в секунду… двести…

Ману вспомнила болезненную педантичность Аллена Гласса и заставила себя ждать. Биение пульса сосредоточилось в пальцах, держащих штурвал.

Вот теперь…

«Пси» оказался ближе к супергиганту, чем «Тау». Ману направила крейсер к центру звезды, стараясь сократить погружение, насколько это возможно. Маневр получился резким, перегрузка вдавила экипаж в кресла.

«Пси» рвался сквозь огненно-белый ветер, к далекой спасительной темноте. «Тау» шел рядом, то скрываясь, то вновь появляясь в сполохах слепящего света. Ману включила вид задних камер и увидела, как темная громада маточника медленно покрывается языками голубоватого света и скрывается в бушующей пелене короны Каппа Кассиопеи.

Космос раскрылся перед ней неожиданно, глаза не сразу привыкли к темноте. Голос искина пролился, как прохладная вода.

— Температура обшивки превышает максимально допустимую на два процента. Система охлаждения перегружена. Диагностика систем… Системы работают в штатном режиме.

На корабле вновь зажглось освещение. В пространстве висели куски кораблей и мокриц, Ману вспомнила о потере метеоритной защиты и увернулась от крупного куска искрящегося золотистого металла. Возбуждение схлынуло, оставив после себя тянущую тупую боль.

— Эй, на корабле! — голос Аллена звучал усталым торжеством, — Вы целы?

Михаэлис ответил длинным заковыристым ругательством и расхохотался.

Капитан Люмьер вышел из рубки и отдал честь пилотам «Тау». Гласс перевел взгляд на Ману и сверкнул улыбкой.

— Даже не думай засыпать, милая! Лети домой. Я успокоюсь только тогда, когда мой второй пилот окажется на борту.

К горлу подкатил комок, Ману поспешно выпустила из рук штурвал и закрылась ладонями. Это не помогло — рыдания прорывались сквозь пальцы. Через несколько минут Ману обнаружила себя на полу, в окружении совершенно незнакомых людей, по мере сил старающихся утешить ее. Тощий, как щепка, первый пилот «Пси» ласково гладил Ману по спине, капитан Люмьер присел, протягивая стакан воды. Она плакала навзрыд, оставив попытки сдержаться. С голоэкранов доносились голоса командующих эскадры, звучало слово «победа», чью яркую горечь Ману ощущала на своих губах.

Подразделение «Пи». Ноль процентов.

* Нахожу нужным пояснить, что пехотные отряды Космофлота насчитывают 10 человек, а десантные 8. 12.5 % это один из восьмерых.

* Иншалла — Если на то будет воля Аллаха.

В память о Нузза Палде.

https://www.youtube.com/watch?v=vst1Z76gIY4

Идеальное муз. сопровождение для этого боя: https://www.youtube.com/watch?v=W8-ZodiL1TA

Открыть глаза получилось не сразу. Да и страшно было их открывать — он не ощущал границ собственного тела, словно растворился в пространстве. Это смерть? Но разве можно бояться чего-то после смерти?

Вдох.

Надо же, вовсе не больно. Последнее, что он помнил — обжигающую боль, когда один из голубых шаров оказался совсем близко, так близко, что можно было разглядеть белое ядро у него внутри. Он так и не успел понять, что это — живое существо или какой-то управляемый излучатель… А потом был рывок в сторону и новая боль.

Выдох.

События медленно упорядочивались в голове. Хаос искаженных динамиками криков, огня и острых точек далеких звезд. Гулкий удар о золотисто-гладкую поверхность судна, черные матовые латы сиуэ и оглушающая боль в руке и груди. Тугие волны мелких взрывов в преддверии ослепительно-яркого конца света, что настиг их потом… Почти вечное парение в пространстве в ожидании… Лицо Яана, среди множества других лиц, его голос, снова и снова требующий не закрывать глаза…

Лэн приоткрыл веки и увидел воду. Он лежал на дне, а далеко наверху плыл приглушенный зеленоватый свет. Лэн в ужасе рванулся, но очнувшееся тело внезапно сковало мягкой, но неодолимой силой. Такого ужаса он еще не испытывал ни разу в жизни. Паника обездвиженного в шаге от спасения, от живительного глотка воздуха — хуже, гораздо хуже смерти.

— Лэн.

Безмолвная агония все длится, а разум отказывается милосердно соскользнуть назад во тьму…

— Лэн, не дергайся. Все хорошо. Посмотри на меня.

Ему казалось, он дышит, как загнанная лошадь, не в силах пошевелить и пальцем.

Постойте… Дышит?!

Лэн слышал свой пульс, не слыша дыхания, ощущал работу легких. Он зажмурился, вновь открыл глаза и различил сквозь зеленоватое марево знакомое лицо.

— Вот так, — проговорил Яан. — Ты не тонешь. Это оэри, заживляющий раствор. У тебя были ожоги. Теперь — меньше, — оглядев десантника, констатировал он. — Оэри противится грубой силе. Хочешь пошевелиться — делай это медленно.

Сиуэ опустил руку в вязкую массу. Лэн ощутил прикосновение ладони и судорожно сжал его пальцы. Постепенно в голове прояснилось. Стены помещения плавно изгибались, узор покрывал потолок, озаряя все вокруг мягким светом. Над капсулой с зеленой субстанцией стояла высокая дуга, мерцающая огнями незнакомых приборов. Лэн открыл рот, но не смог издать ни звука. Гель обволакивал его изнутри и снаружи, Миллер чуть было снова не ударился в панику, но его ладонь все еще сжимала рука Яана, и Лэн заставил себя довериться. Расслабиться. Ощущение было незнакомым, только и всего. Ни боли, ни удушья. Тепло, мягкость и свежесть, словно непрерывно пьешь чуть солоноватую воду.

— Это медотсек корвета Золотого Флота. Вас всех подлатали, теперь идем к «Тау», — негромко сказал Яан. — Один из двигателей поврежден, поэтому медленно. Когда прибудут люди, оэри отключат, и ты сможешь говорить.

Лэн осторожно пошевелился и скосил глаза, чтобы оглядеть себя, но увидел лишь колышущиеся мутные волны. Одна рука точно на месте, другая онемела, должно быть, от долгой неподвижности. Если нельзя говорить, то можно спросить жестами…

Медленно и плавно Лэн шевельнулся, свободная рука показалась над поверхностью капсулы, кожа ощутила прохладу воздуха. Ниже локтя не было ничего. Миллер стиснул зубы, глаза обожгло горячим. Изуродованная конечность вновь погрузились в гель. Яан крепче сжал его пальцы.

— Лэн. Ты врезался в голубую сферу. Помнишь? Я не успел…

Сиуэ вздохнул, потом говорил еще что-то, но его голос расплылся в пространстве, как пар, распался на отдельные, ничего не значащие звуки. Все вдруг нахлынуло — все разом. Память. Ядовито-яркие, немилосердно четкие последние мгновения. Столкновение двух колоссальных кусков тьмы и вспышка, выжигающая глаза…

— Лэн. У многих солдат киберпротезы… Некоторые даже специально ставят, ты же знаешь.

Он отдал бы и вторую руку, лишь бы только…

— Лэн? Ты слышишь?

Нузза. Дим. Экс. Зигги. Кай.

— Зигги жив.

Лэн дернул головой, ощутив давление, вспомнил о свойствах зеленой массы и медленно повернул лицо к сиуэйту. Тот облегченно выдохнул и оперся о борт капсулы. Только тут Лэн заметил, что Яан и сам еле стоит на ногах, лицо осунулось и потемнело от усталости, шею уродовал розоватый шов. Друг был одет в переливчатую хламиду, полностью закрывающую вторую руку. Разведчик заметил взгляд Лэна и поморщился.

— Переломы. Ничего.

Он перевел дыхание и продолжил:

— Да, Зигги остался жив, арумы потащили его в свой… сад. По дороге тварей перебили воины лаймери. Перед взрывом их заметил и подобрал крейсер «Эм». Зигги уже на «Тау».

Яан прочел по губам Лэна вопрос и опустил голову, стиснув прозрачный материал капсулы так, что дрогнула рука.

— Нет. Только мы трое.

Быстро смыв пот и переодевшись в чистый мундир, Ману вернулась в рубку. Казалось, стоит остаться одной, погасить свет и лечь в постель, и горе просто задушит ее. Глаза были сухими — все слезы Ману оставила на «Пси». Ей не пришлось ничего объяснять, экипаж удачно списал это на отдачу после колоссальной эмоциональной нагрузки.

Ману ожидала увидеть залитый ярким светом отсек и деловито переговаривающихся членов команды, но в рубке было темно и тихо, светились лишь голоэкраны. Сайяры не было, голос капитана слышался из кабинета. Ману подождала, пока глаза привыкнут к полумраку и тихо подойдя к своему креслу, обнаружила там Аллена. Он сидел, локтем опираясь на панель управления и глядя на умилительную картину: третий пилот заснул, разметав косы по светящимся сеткам кнопок и приоткрыв рот. Военный мундир смотрелся на нем неуместно, как намордник на котенке, острый воротник кителя врезался в шею.

— Чудное зрелище, — тихо усмехнулась Ману.

— Никогда бы не подумал… Но да, — отозвался Аллен.

— Хочется сунуть ему плюшевого зверя, — шепнула девушка в ухо Глассу.

Тот обернулся, обнял ее за плечи и притянул к себе. От помешанного на чистоте первого пилота едва уловимо пахло потом. Ману улыбнулась.

— С возвращением, подполковник Имачири.

— Как все прошло?

— Отдавать приказы командующему эскадры, — мечтательно причмокнул губами Аллен, — этого я до смерти не забуду… И мальчик молодец, — расплылся он, — боялся до одури, но работу выполнял. Кажется, больше всего боялся того, что я замечу, что он боится.

Ману подошла к Суурну и осторожно расстегнула воротник его кителя. Ларон не шелохнулся во сне. На гладком металле панели трепетало матовое пятнышко дыхания. Взгляд Ману упал на боковой голоэкран.

«Не смотри! Нет! Только не туда!»

Подразделение «Пи». Тридцать семь с половиной процентов.

Планшет в кармане завибрировал. Ману не стала отвечать.

Она врезалась в него у двери в отсек «Пи», вцепилась в голые плечи, втолкнула обратно, уткнувшись лицом в грудь, говорила что-то на юнилингве, на сиуэ, целуя, обдирая пальцы о жесткую фиксирующую повязку на сломанной руке, вдыхая запах пота, огня и крови, пытаясь впитать, вобрать его всего в себя, каждую каплю, каждую частичку, каждый вздох… Прижималась, стоя под тугими струями душа, отказываясь отпустить, а после свернулась в клубочек на узкой солдатской койке, положив голову ему на грудь, слушая дыхание и ровный стук сердца.

Они проспали все на свете.

Тот миг, когда последний корабль арумов превратился в пыль.

Ту минуту, когда вместо судна военной полиции Нур Баллок увидел перед собой роскошный личный корвет Второго Министра Империи.

То мгновение, когда на краю соседней галактики в сияющий небоскреб ворвались боевые андроиды гвардии Императора и увезли бывшего главнокомандующего армии Армана Фрая в камеру предварительного заключения галактической тюрьмы.

В добытых подразделением «Пи» копиях протоколов с базы Лаймери нашли глубоко спрятанные данные о переговорах по узконаправленному лучу шифрованной тахиосвязи. Терминалы, обладающие достаточной мощностью, можно было пересчитать по пальцам, большая их часть принадлежала людям. Эта информация попалась на глаза Второму Министру, а после и главе Империи, Итолу Третьему. Гражданская разведка начала тихую работу, о ходе которой докладывалось непосредственно Императору, минуя промежуточные инстанции. Подняли информацию о крупных денежных операциях, проводившихся в последнее время, включая личные расходы высшего эшелона власти. Два года назад семейство Фрай продало три планеты, оставшись без космической недвижимости. Нашлись анонимные счета, с которых совершались переводы крупных сумм из Империи в Объединенный Банк Королевства. Дальнейший путь денежного потока отследить не удалось, однако имеющиеся данные уже наводили на мысли…

Очень осторожно разведчики наладили связь с лаймери, разочаровавшимся в собственном начальстве. Последней каплей стал записанный обрывок видео, на котором Торок Оимо ворвался в зал, где в темном углу сидел окруженный андроидами Таамо и, упав на колени, срывающимся от радости голосом сообщил о том, что Эскадра Кассиопеи пришла на помощь Золотому Флоту. Таамо вскочил на ноги и выругался, саданув затянутой в перчатку рукой по подлокотнику кресла. Такая реакция явно обескуражила Оимо. Таамо тут же взял себя в руки, но маленькое слово осталось на записи. Главный вдохновитель мятежников матерился на юнилингве…

Увидев рядом со следователем ларона и шприц с синтезированным этаминалоном*, Арман Фрай решил сохранить остатки достоинства, позволил создать сцепку и признался во всем сам. Королевство Сиуэ, под завязку набитое сокровищами, было лакомым кусочком. Умирающая раса, связанная по рукам и ногам собственными законами, не казалась серьезным препятствием. Фрай воспользовался тем, что несмотря на превосходство во многих областях технологии, в развитии общества сиуэйты сильно отставали от людей. Став голосом, озвучивающим самые низменные мысли отчаявшегося народа, Фрай уже видел себя победителем. Таинственный Шторм, чье лицо не видело ни одно живое существо, выбрасывающий файлы с речами в сеть, появляясь из ниоткуда, быстро стал одним из ключевых персонажей устроенного им же самим мятежа. То, что за все это время Таамо появлялся на территории Королевства считанное количество раз, списывали на скромность народного героя и виртуозную способность скрываться от чужих глаз.

Первой неудачей Фрая стало неудавшееся покушение на Яана Энсо. Убийство самого высокородного сиуэ во всем Альянсе стало бы ключом к очередному витку народного гнева — особенно если бы сиуэ нашли продырявленным игниоловым бластером. Агентов во флоте у главнокомандующего было достаточно. Однако действовать чужими руками непросто, и подосланный лаймеро оказался слишком страстной натурой…

Арумы появились весьма ко времени, это должно было стать прекрасным способом сократить численность зеленокожей расы без долгих лет ожидания, пока она вымрет сама по себе. Воспользоваться выпавшим шансом помешало внезапное своеволие Нура Баллока, капитана эскадры Кассиопеи. Заговор был вовремя обнаружен — Завладев Кас Ди, через некоторое время Фрай смог бы бросить вызов самому Итолу Третьему.

— Сиуэ получили бы то, чего неосознанно жаждут всей душой — быструю смерть вместо медленной агонии.

Это были последние слова Таамо на ненавистном ему языке сиуэ.

Поскольку главным было преступление против народа Кас Ди, Император отдал его сиуэ. Фрая приговорили к смерти на территории Королевства, о богатствах которого он грезил, по законам расы, которую он планировал уничтожить.

Ману открыла глаза, приподнялась и потерла щеку — на коже остался след застежки фиксатора. Черная лента из медицинского декстриллена спускалась с плеча Яана, пересекая грудь. Ману провела пальцами по заживающему шраму на его шее, сиуэ вздохнул во сне. Она хотела убрать руку, но тут пальцы накрыла теплая ладонь, оранжевые глаза смотрели на нее внимательно и серьезно.

— Я спрашивал тебя тогда. Спрошу еще раз. Ты станешь руслом моей реки?

Ману подавила мгновенное желание вновь спрятаться у него на груди, как в ту ночь, когда промедлила с ответом. Она прижалась к его губам, но Яан не отозвался на поцелуй. Он ждал. Ману прочистила горло и приподнялась на кровати.

— Я должна… хочу познакомить тебя кое с кем.

«Сейчас?» — беспомощно шевельнул пальцами Яан.

Глядя на то, как мрачнеет его лицо, Ману заторопилась. Вскочив с кровати, дотянулась до своего кителя и достав планшет, вызвала на экран видео со сканера, присланное доктором Оста в числе прочих файлов.

Две крохотные рыбки и трепет пульса. Такие маленькие. Хрупкие. Ману невольно положила ладонь на живот. Яан посмотрел на экран, потом перевел недоуменный взгляд на нее и заметив оберегающий жест руки, перестал дышать.

— Смотри. Они наши. Доктор Оста… Я узнала только теперь… На медосмотре.

Казалось, с того момента прошла целая жизнь.

— Я… для меня все это тоже… — Ману никак не удавалось подобрать слова, да и не было, наверное, в обоих языках таких слов.

Она вновь прижалась к его груди и зашептала:

— Ты будешь моей рекой, Айно Энсо. Я хотела сказать об этом еще тогда, но… Понимаешь? Это все так… Но я…

Из его груди вырвался громкий выдох, почти рыдание, Яан обхватил ее здоровой рукой и прижал к себе. Ману вновь нашла его губы.

Иногда слова только мешают.

— Доброе утро, киборг! Собираешься?

Зигги плюхнулся на кровать Лэна, рядом с маленькой багажной капсулой. Лэн сидел на полу в ворохе вещей и разглядывал каждую, решая, бросить ли ее в капсулу или отложить в сторону.

— С ума сойти, сколько барахла, — проговорил Лэн, глядя на фигурку всадника на плаурозавре, — Вот это дерьмо — откуда?!

— С Адиантума, — усмехнулся Зигги, — Забыл, как затащил Экса и Стэна в сувенирную лавку?

— Точно, — хлопнул себя по лбу Лэн, и бережно завернул фигурку в мягкую защитную пленку, — Мы бродили там полтора часа, как маленькие…

Далекую радость этих воспоминаний не смогла смыть даже боль.

— Круто выглядит, — заметил Зигги, глядя на левую руку Миллера.

Тот оглядел протез нового образца, покрытый голубыми линиями стыков пластин.

— Даже не знаю, — протянул десантник, поигрывая пальцами, — покрыть синт-кожей или так оставить?

— Я бы оставил.

— А ты тоже изменился, когда у тебя появились дети, Зиг? — спросил Лэн.

— Ты о сиуэ? — отозвался тот, — Не сравнивай… Он был уверен, что семьи ему не видать, а тут вдруг все и сразу свалилось. Я его понимаю.

— А я — нет, — хмуро отозвался Лэн.

Зигги улыбнулся и потрепал друга по рыжей шевелюре.

— Когда-нибудь поймешь. Жаль только, что… — Зигги мечтательно подпер рукой щеку, — Просыпаешься утром оттого, что дышать не можешь, а малыш дрыхнет пузом у тебя на лице… Яану такого не светит. Королевская кровь, то-се…

В комнату вошел сиуэйт. В гражданской одежде, расшитой бронзовой нитью мантии красно-голубых цветов Энсо, его было не узнать. За спиной маячили двое зеленокожих телохранителей-сиуэ, неотступно следующих за Яаном с момента пристыковки к «Тау» фамильного корабля Правителей Пяти Планет. На шутливые подначки друзей Яан лишь коротко ответил: «Так подобает», и продолжил заниматься делами, не обращая внимания на молчаливых слуг.

Оставив телохранителей за дверью, Энсо подошел и присел рядом с Зигги.

— Мать звонит, — пробормотал альдебаранец, достал планшет, поднялся и вышел из комнаты. Оставшиеся друзья помолчали. Лэн задумчиво покусывал губу, складывая одежду в капсулу.

— Не передумаешь? — негромко спросил он.

«А ты не передумал? Приглашение в силе».

Ажурная золотая цепь на груди сиуэ блеснула, когда он наклонился к Лэну. Тот невесело усмехнулся.

— Что я там буду делать?

«Что захочешь. Ты мой гость».

Лэн отвел глаза и покачал головой.

— Нет. Я давно не был дома. Братья соскучились…

Они поднялись, сиуэ коснулся дверного сенсора и обернулся к другу.

— Может, еще увидимся, Лэн Миллер.

Лэн улыбнулся и хотел положить руку ему на плечо, но взглянув на каменнолицых охранников в коридоре, одернул себя.

— Будь счастлив, Повелитель Пяти Планет.

Сайяра успела всучить Ману сервокапсулу с клубникой, Ри-Шанн не смог попрощаться лично — после столь кровавой победы дел у него было навалом, первая партия новичков-десантников прибыла в расположение форта, и с каждым из трех сотен нужно было перемолвиться словом.

Заглянув после разговора с капитаном в рубку, Ману обнаружила там Аллена Гласса, сосредоточенно плетущего сложную цветную косу, стоя за спиной совершенно разомлевшего Суурна Майло. При виде Ману ларон вскинулся, чуть не выдрав себе клок волос, первый пилот поймал его за шиворот, усадил обратно и, продолжая занятие, невозмутимо улыбнулся:

— Знаешь, как нервы успокаивает? Вот отрастут у детей волосы — сама попробуешь.

Нура Баллока отпустили через три дня, и то только потому, что все новые и новые раскрывающиеся детали дела требовали внимания Императора. Ни одну большую аферу нельзя провернуть в одиночку, а суд и расправу над высокопоставленными подчиненными Император вершил сам. Итол Третий более двух часов разговаривал с капитаном наедине, вызывав досаду отошедших на второй план придворных. К счастью, до откровенной неприязни дело не дошло: на прозвучавшее предложение остаться при дворе Баллок ответил отказом. Его повысили в звании и отправили назад к эскадре, от которой осталась лишь горстка кораблей. После возвращения на «Тау» к капитану вошел главврач флагмана и положил на стол написанную ручкой на листе бумаги просьбу об отставке.

Императору стало известно о том, что разведчик сиуэ взял на себя командование найденными им частями отрядов, вывел их из горящего маточника, подал сигнал кораблю Золотого Флота, воспользовавшись передатчиком раненного лаймеро, и спас семерых бойцов. После этого дискриминации сиуэйтов во флоте пришел конец. Теперь ограничением их карьеры были лишь собственные религиозные убеждения. Те, кто были готовы говорить вслух, могли стать офицерами и командующими подразделений, как и представители остальных рас Альянса.

Локатор, улавливающий отраженные паутиной арумов сигналы, был доработан и пущен в дело. Маяки рассеяли по границам Альянса, и даже специально снаряжали несколько экспедиций для поиска колоний арумов, однако не нашли и следа насекомых. Может, они окончательно покинули Известную Вселенную, а может, для выживания расы одного лишь разума, пусть и абсолютного, оказалось недостаточно…

Айно Лиэстир Энсо сделал то, на что уже не надеялся его отец: принял власть над системой Пяти Планет, родовые татуировки нового Правителя окрасились бронзой. Реформы древних законов были нелегким делом, предстояли годы и годы труда, но молодой Энсо был решительно настроен изменить тот мир, в котором будут расти его дети. После рождения здоровых сыновей белокожую жену Бронзового Правителя стали называть воплощенной Марай.

Император и Золотой Совет утвердили обновленный договор о взаимовыгодном сотрудничестве, на условиях которого Кас Ди вновь вступила в Альянс. В честь исторического события Итол Третий дал бал, на который пригласил чету Энсо, как символ скрепленного союза двух галактик.

* Этаминалон — сыворотка правды, психотропное вещество вызывающее излишнее возбуждение и неодолимую говорливость — само состояние для Фрая неприемлемое. Логично, что он предпочел ларона.

Визуализация сценки сна… https://ibb.co/j6pKkvQ

Зимние ветра накрыли Теинару, столицу планеты Оанс. Холодные волны океана с грохотом обрушивались на каменистый берег с красными пучками куиннаха. По хмурому небу неслись тучи, закручиваясь спиралями. Старики называли такую погоду страстью Тиоса — ледяной, неутолимой и беспощадной. После морозных дождей в полях рождались лучшие зерна вионы, а морские твари приближались к берегам в поисках пищи, обеспечивая охотникам богатый улов.

Ветер шевелил длинный голубой мех тяжелого плаща на плечах лэрнен Ману Энсо, осыпал мелкой белой крупой две сложенные мантии у ее ног. Женщина стояла, вглядываясь в белесые, шершавые от снега валы. Наконец, среди бушующей непогоды показался голубой огонек, а с другой стороны залива — второй. Они то появлялись, то исчезали за высокими стенами воды. Первым на берег вышел Айро, спрыгнул с водяного уми и улыбнулся матери. Отложив крупную рыбу олу и положив гарпун, он растянулся на животе, словно нежась под солнцем. Узор на спине был чуть темнее цвета кожи.

Доска младшего брата вернулась без него и отключившись, легла на мокрые камни. Вскоре из серой волны показался и сам Вэлиан, он шел к берегу сквозь волны, которые давно бы сбили с ног менее опытного пловца, и тащил за собой крупного морского роэга. Желтые щупальца мотало водяными потоками, отчего тварь казалась живой. Из всей яркой туши лишь сердце было съедобным, охота на нее была сопряжена с немалыми трудностями, так что сердце роэга считалось деликатесом. Черные волосы мальчика облепили светло-зеленое тело до пояса, оранжевые глаза казалось, светились на сером фоне непогоды. Выйдя на берег и увидев Айро, он досадливо поморщился, бросил тушу осьминога и копье поверх улова брата, собрал свою густую копну и отжал, обрушив на Айро целый водопад. Тот перевернулся на спину, не потрудившись открыть глаза.

«Отвянь».

— Мы договорились плыть! А уми взяли на всякий случай!

«Я плечо потянул, придурок».

Вэлиан пнул брата в бок.

— Вот вечно ты находишь отговорки…

Айро наконец соизволил посмотреть на младшего и показал неприличный жест. Вэлиан ахнул и залился краской.

— Мама, ну скажи ему!

Ману рассмеялась и погрозила старшему сыну пальцем.

— Кажется, ты слишком много времени проводишь с мальчишками из города. Смотри не забудь язык благородных.

Айро встал, надел мантию и защелкнул пояс.

— Не забуду. Они не мальчишки. Как и я. Мне почти двенадцать.

— Мне тоже! — встрял Вэлиан, путаясь в развевающихся на ветру складках одеяния.

Айро закатил глаза, мрачно сгреб свою доску под мышку и направился к джету. Справившись, наконец, с липнущей к мокрому телу тканью, Вэлиан заставил уми подняться над землей, положил на нее оружие и улов и пошел следом за братом.

Ману любовалась на сыновей. Порывистый, пылкий болтунишка Вэлиан, соблюдающий правила приличий так рьяно, будто придумал их сам. И обманчиво-ленивый, молчаливый бунтарь Айро, отказывающийся уважать кого-либо прежде, чем тот докажет, что достоин уважения. Один был старше другого лишь на четыре минуты. Оба любили одни и те же вещи, но по-разному. Вэлиан пропускал все через руки, не признавая поблажек, предоставляемых цивилизацией. Айро же, напротив, считал игнорирование доступных благ нерациональным и частенько опережал дотошного младшего в их общих занятиях. Однако превосходство было иллюзией: Айро преподносил результат быстрее, зато Вэлиан лучше понимал процесс.

Мелкие перебранки случались между ними постоянно, но были лишь игрой, призванной скрыть от глаз их истинное отношение друг к другу.

Когда братьям исполнилось семь, Вэлиан подхватил какую-то хворь, заставившую его метаться в жару несколько мучительных дней. Айро отделили от больного, перенеся его кровать и все вещи в дальнее крыло дворца. Однако, когда поздно вечером Ману пришла в комнату Вэлиана, то увидела в кровати двоих. Айро во сне крепко прижимал к себе покрытого испариной младшего, который впервые за время болезни спал спокойно, и ровно, тихо дышал.

— Мам, давай поверху!

Ману направила джет в серую пучину туч. Разорвав тяжелые серые махры, суденышко словно оказалось в другом мире: розово-золотые пушистые холмы нежились под лучами заходящей Аюны. Маленький планетарный джет не был рассчитан на большую высоту, Ману вела его на самой границе облаков, белые перья разбивались о закругленный нос суденышка.

Возвращаться домой не хотелось — во-первых, Ману выкрала сыновей прямо посреди учебного дня, и по прилету их, конечно, будет ждать отец, хмурый, как тучи там, внизу. Только вчера Ману обнаружила на плече Вэлиана сизый длинный след от палки — наказание учителя за чрезмерную медлительность в решении кибернетических задач. Сам Вэлиан не пожаловался бы, но когда мать заметила метку и спросила о причине, у мальчика задрожали губы. На возмущение Ману Айно лишь поднял бровь и напомнил, что сыновья Энсо — будущие Правители, а кому много дано, с того много и требуют. В следующий раз Вэл должен будет работать быстрее, только и всего.

Во-вторых, дома нужно будет встречаться с придворными и слугами, большинство из которых до сих пор воспринимают свою невероятную, по сравнению с другими провинциями, свободу, как исполнение очередной хозяйской прихоти. Ману привыкла к тому, что огромный, устремляющийся ввысь дворец из зеленоватого камня — ее дом. Привыкнуть к тому, что этот дом всегда будет наполнен чужими, было гораздо сложнее…

Ее разбудила тревога еще прежде, чем от топота ног проснулся Айно. В ту же секунду дверь распахнулась, и в спальню влетел начальник дворцовой гвардии.

— Господин, в комнате молодого господина Айро…

Недослушав, Айно набросил тунику и выскочил в коридор, Ману побежала за ним.

Рядом с дверью в спальню Айро стоял Вэлиан. Спутанные волосы выбились из косы, которую Ману заплела всего два часа назад, ночная туника была заляпана кровью.

— Что с тобой? — воскликнула Ману, хватая сына за плечи.

Айно уже скрылся в комнате старшего. Вэлиан перевел на мать огромные глаза и прошептал:

— Ничего, мам… Со мной — ничего. Это там…

Он указал в сторону темного провала двери. В то же мгновение оттуда хлынул свет, раздались взволнованные голоса гвардейцев и яростный рык Айно.

На постели лежал старший сын, глаза были закрыты, из небольшой колотой раны на плече сочилась кровь. У его ног на полу распластался мальчик лет четырнадцати, кровь залила светловолосый затылок. В стороне валялся нож и тяжелый светильник, раньше стоявший у дверей.

— Это… это я его… — прошелестел Вэлиан, протискиваясь вслед за матерью в комнату, — я пришел к Айро, и увидел… Он ударил ножом. Мама, я его убил?

— Не убил, — рявкнул отец, поднимая лежащего за темную рубаху и бросая вниз со ступени, на которой возвышалась кровать.

Ударившись головой о пол, незваный гость застонал и открыл ярко-желтые глаза. Ману заметила едва уловимую презрительную гримасу одного из гвардейцев. Мальчишка был низшим, чего и следовало ожидать судя по дешевой ткани одежды и волосам, которым уже пора бы было исчезнуть… Если бы кто-то озаботился посвятить мальчика Марай в день его совершеннолетия. После двенадцати лет волосатыми ходили лишь круглые сироты да бедняки, не имевшие требуемой в храме Богини суммы денег.

Ману бросилась к старшему сыну. Рана была совсем неопасной, мальчик дышал, но отчего-то не приходил в себя и не откликался на ее зов.

Под русой головой лежащего на полу быстро расплывалось темное пятно. Айно шагнул вниз и рванул парня к себе.

— Кто тебя подослал?!

— Делайте со мной, что хотите… — прошипел тот.

Айно перехватил мальчика за руку, рванул, переворачивая на живот, и упершись коленом в локоть, дернул. Раздался влажный хруст, дикий крик заметался под высоким потолком. Вэлиан, подошедший к постели, вцепился в мать, огромными глазами глядя на жуткую сцену.

— Кто. Тебя. Послал? — раздельно прорычал Айно, не выпуская сломанной руки.

— Кара… богов… — прохрипел тот и обмяк в его руках.

Бронзовый Правитель выругался и отбросил парня на каменные плиты. Ману закусила губу. Она видела мужа таким двенадцать лет назад, на затерянном в космосе куске сияющей скалы… Тогда это казалось оправданной жестокостью.

В комнату вбежал дворцовый врач и медицинский андроид с маркировкой «Эс Эл». Бросив взгляд на нож, доктор всплеснул руками и подал знак роботу. Тот подхватил с пола клинок с красивой узорной рукоятью и провел лезвием по языку.

— Анализ данных… Комплекс токсичных полипептидов. Фитотоксин, а три зэта, известный также как смола дерева поо…

Несмотря на заверение врача в том, что беспокоиться не о чем, Ману долго сидела у медицинской капсулы. Яд, сразу убивший бы чистокровного сиуэ, дал отсрочку полукровке. Эти несколько минут оказались решающими и теперь жизни Айро ничто не угрожало. Вэлиан спал, сидя на полу и положив голову на колени матери, хотя чуть в стороне из стены выступало ложе для отдыха. Наконец, убедившись в том, что Айро крепко спит, а рана на его плече быстро затягивается под воздействием оэри, Ману разбудила младшего сына, проводила его в спальню и вернулась. Надо ли говорить, что в господских покоях до утра дежурили гвардейцы. Сама Ману устроилась на каменном выступе у стены дворцового лазарета, откуда ей было видно лицо старшего сына. Медицинский андроид молча принес покрывало и набросил на ноги хозяйке.

Ману проснулась и вскочила, увидев, что приборы отключены, а капсула пуста.

— Молодого господина Айро забрал отец, — предупреждая ее вопрос, проговорил андроид.

Ману быстро прошла по коридорам и услышала приглушенный шум из окна. Набросив на плечи меховой плащ, она спустилась по ступеням и вышла на широкий балкон, нависший над террасой, где столпились все сиуэ дворца. В кресле у парапета сидел все еще бледный Айро. Вэлиан стоял за плечом брата, расширенными глазами глядя вниз, где к похожему на жертвенник ложу был прикован светловолосый парень. Жрецы Марай стояли по обе стороны, наблюдая за цветными лентами голограмм.

Ману прижала ладони ко рту. Она читала о таком, но ни разу не видела своими глазами. Лучи Аюны освещали узорчатые плиты террасы, на которой вершилась одна из самых жутких казней Королевства. Марай даровала воду и жизнь, но так же могла и отнять их, одно за другим…

На балкон стремительным шагом вышел Повелитель Пяти Планет и махнул рукой, давая приказ к началу. Мальчик на жертвеннике стиснул зубы, но не мог сдержать дрожи.

Ману бросилась к мужу и вцепилась в его руку.

— Что ты делаешь? Он же еще ребенок!

Айно холодно взглянул на нее.

— Он убийца, подосланный к тебе и твоим сыновьям.

— Он старше них от силы на два года! — от волнения Ману перешла на юнилингву, — Не думаешь же ты, что он сам это спланировал?

В изголовье казнимого стояла золотая чаша, из которой поднимался почти невидимый в утреннем воздухе пар. Вода из недостойного тела, возвращаемая Марай. Пар будет подниматься медленно. Гораздо медленнее, чем хотелось бы умирающему.

— Те, кто за ним стоят, узнают об этом и устрашатся. Я найду их и сделаю то же самое.

Голос сиуэ прозвучал спокойно, от этого спокойствия Ману пробрал мороз.

— Так ты теперь утверждаешь власть?! Устрашением?

Сыновья молча переводили взгляд с родителей на мальчика внизу. Его кожа медленно теряла цвет, превращаясь в серо-голубую, он часто дышал и облизывал сухие посветлевшие губы. Мальчик повернул голову и встретился глазами со старшим сыном Энсо. Во взгляде не осталось ни угрозы, ни дерзости, только боль и страх. Айро сглотнул и отвернулся. Айно шагнул к сыну, жестко взял за плечо и вновь развернул лицом к месту казни.

— Ты будущий Правитель, — проговорил он, — Ты должен быть сильным! Вершить справедливость не всегда приятно!

— Справедливость?! — воскликнула Ману, — Мы живы, а он умирает в муках!

Айро резко отвернулся и согнулся, вылив на камни остатки завтрака. Вэлиан обнял его за плечи и спрятал лицо в складках мантии брата.

— Останови это немедленно! — в голосе Ману зазвенела сталь.

— Жена Властителя может отдавать приказы любому, кроме Властителя, — в оранжевых глазах зажегся огонек гнева.

Ману раздула ноздри и рванулась к парапету, чтобы отдать приказ жрецам, но Айно перехватил ее за локоть и дернул назад.

— Пока я жив, оспаривать мои решения ты не будешь!

Огонек превратился в бушующее пламя ярости. Ману отступила от края балкона. Снизу раздался едва слышный хрип. Мальчики в ужасе смотрели на отца, на его пальцы, сдавившие руку матери.

— «Да будет твой суд надо мной справедлив». Так ты сказал мне двенадцать лет назад.

Ману ощущала горлом каждое острое, как хрустальный клинок, слово, что слетало с ее языка.

— И я забираю твою жизнь. Сейчас.

Кровь отхлынула от лица Айно Лиэстира Энсо, он пошатнулся и отступил на шаг.

— Пусть лучше твои сыновья увидят то, как их отец умирает, чем-то, как он становится изувером…

Сиуэ стиснул зубы и рухнул на колени, выхватывая из-за пояса нож. Ману услышала крик Вэлиана уже в прыжке. Звук донесся будто издалека, размытый потоком воды. Она обхватила шею Айно руками и прижалась, ощущая лопатками холодок остановившегося лезвия. Чувствуя ледяную дрожь тела в своих руках, слыша звон упавшего клинка за своей спиной.

— Я люблю тебя, капитан Яан Энсо, — прошептала Ману, — Любила и буду любить…

Он тяжело дышал, тело застыло продолжением холодных камней под ногами.

— Но ты стал тем, кого ненавидел всей душой… Я не хочу… видеть его рядом с собой. Не хочу быть опорой такому, как он.

Ману поднялась на ноги. Прозвучал ее властный окрик:

— Хватит! Помогите мальчику.

Мгновение стояла тишина. Не дождавшись отмены приказа, сиуэ внизу забегали, будто их подхлестнули бичом, жрецы бросились к жертвеннику. Ману увидела дворцового врача, склонившегося над парнем, перевела взгляд на сыновей. Она смотрела на них долго. Миг или столетие? Человеческий разум все равно не способен удержать любимые лица навечно. Стоит отвести взгляд, и в голове останется не память, а лишь представление о ней…

Идя по открытой галерее, Ману не видела на утреннем небе звезд, но ощущала их зов. Там, наверху. Во тьме. До звезд рукой подать, нужно лишь сесть и положить руки на штурвал.