Телеграф, стоявший в закутке читальной залы Библиотеки, зажужжал, заскрипел и выпустил струю пара. Многочисленные шестерёнки пришли в движение, заставляя вращаться сверкающие медным покрытием чугунные колёса. Бегущие по трубам волны пара стали складываться в слова, и массивная каретка бойко застучала по бумажной ленте, материализуя послание, отправленное, может быть, за много вёрст отсюда.

Старший архивариус в соответствующем мундире, при сабле и шпорах, сделал знак одному из книгохранителей, и тот, поправив форменную фуражку, чинно прошествовал к аппарату. Уже через минуту он появился в общей зале с чёрной дощечкой в руках. На ней мелом было написано: «Сыскной надзиратель Ронислав Вийт».

Фирс, друг детства и слуга знаменитого полицейского, оторвался от покоившегося перед ним средневекового трактата на латыни.

— Нам нужно скрыться? — спросил он сыщика.

— От этого не скроешься! — ответил тот.

Служитель библиотеки с табличкой в руках бесшумно скользил по центральному проходу читального зала. Он всматривался в посетителей, пытаясь найти знакомые каждому по газетным дагеротипам черты лица. Имя Вийта, столь известное повсюду, заставляло все головы поворачиваться вслед. Каждый хотел увидеть непревзойдённого детектива.

Сыщик отложил подшивку спортивных листков и поднялся.

— О, господин надзиратель! — воскликнул книгохранитель, мгновенно просияв. — Вам послание!

Затихшая аудитория ахнула, увидев, наконец знаменитого дедуктивиста.

— Не может быть! — тихо, будто сам себе не веря, произнёс какой-то мужчина с моноклем. Он поднялся, чтобы лучше рассмотреть детектива. — Да, да, это он!

— Господин Вийт! — воззвал к сыщику некий пылкий юноша. — Мы все восхищены вашим гением!

Он зааплодировал, и эти аплодисменты были в единодушном порыве подхвачены остальными посетителями читальной залы. Отовсюду понёсся звук отодвигаемых кресел, тут и там стали подниматься люди, и приветственные возгласы и овации сотрясли обшитые старинным морёным дубом стены Большой библиотеки. Огоньки в многочисленных газовых светильниках затрепетали.

Суровый старший архивариус не стал наводить порядок. Он вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

Сыщик принял из рук зардевшегося служителя конверт с телеграммой.

— «Дорогой сыскной надзиратель Вийт, — прочитал детектив, — в Археологическом музее непонятное происшествие. Единственная надежда на вас. Дежурный постовой Кутюк».

— Коляску? — спросил Фирс.

— Немедленно, — ответил полицейский.

Слуга, которого ещё лет десять назад называли бы «кучер», а теперь именовали гордо — «истопник», натянул на непослушные вихры свой английский кепи и бросился к выходу. При его умениях достаточно было лишь одного ведра угля, чтобы довести до кипения воду в котле парового экипажа.

— Господа, господа… — бормотал оставшийся в зале Вийт. Он скромно кланялся рукоплещущим ему людям. — Ну зачем вы так!..

К нему подскочил тот самый пылкий юноша, предложив для автографа газету «Чутки» с кричащим заголовком огромными буквами «Наш Вийт блестяще справился с загадкой века!». Сразу под надписью располагался довольно чёткий дагеротип сыскного надзирателя.

У стола детектива стала собираться толпа…

Долг, однако, звал бесстрашного сыщика навстречу неизвестности. Уже через девять минут Ронислав вышел из массивных высоких дверей библиотеки в яркое солнечное утро, утро, перемешанное с суетой неугомонного города Володимира, в непередаваемую смесь азота, угольной пыли и кислорода.

Ревущий пламенем топки паромобиль ожидал его.

Вийт плюхнулся на диван. Фирс пристроил лопату в специальный держатель, ловко взобрался на шест шофёра и потянул за шнур. По всей улице разнёсся предупреждающий гудок. Экипаж, окутавшись облаком пара, тронулся с места. Махина разогналась до бешеных двадцати вёрст в час и стремительно понеслась вперёд, сотрясаясь на каменной брусчатке, распугивая прохожих и чудом избегая столкновений с упряжными каретами.

Над головой сыщика в высоком голубом небе проплывал огромный дирижабль, на ветвях деревьев ныли птицы, из канав кричали водолазы. Ронислав, наслаждаясь великолепием родного города, откинулся на оббитую кожей спинку дивана. Рядом с ним лежал предусмотрительно оставленный Фирсом свежий выпуск «Чутков», тот самый, который Вийт столько раз сегодня подписал автографом.

Сыскной надзиратель развернул газету и погрузился в чтение. Он и не подозревал, сколь таинственным, пугающим и непонятным является происшествие, которое ему предстояло расследовать.

Чудовищное здание Археологического музея окружал регулярный парк в английском стиле. Подъехать ко входу было невозможно, и последнюю часть пути Вийт и его верный Фирс прошли пешком. Перед парадной лестницей, однако, они наткнулись на шумную толпу. Бравый городовой, угнездившийся на верхней ступени, с трудом сдерживал возмущённых людей.

— Я служу здесь! — орал, перекрикивая всеобщий гам, раскрасневшийся пожилой господин в котелке. — Немедленно пропустите!

— Мы ещё неделю назад приобрели входные билеты! — стараясь сохранять спокойствие, веско говорил отец семейства. К нему жались жена и выводок детей.

Городовой, однако, стоял непоколебимой скалой.

— Музей закрыт! — выкрикивал он. — Время возобновления работы будет объявлено! Разойтись!

Вийт в сопровождении невозмутимого Фирса пробился через толпу и попытался пройти мимо полицейского, но тот, не пропуская, решительно раскинул в стороны руки.

— Идите прочь, господа студенты! — сказал он сурово. — Занятий сегодня не будет. Возвращайтесь завтра в обычное время!

— Но помилуйте, господин городовой… — начал было Ронислав, но страж не хотел его слушать.

— С минуты на минуту сюда прибудет сам Вийт! — грозно вскричал он. — Не путайтесь под ногами!

Фирс наклонился к детективу:

— А я ведь говорил, что в цивильном ходить не стоит. Был бы ты в мундире…

— Лучше подай моё удостоверение! — зашипел находчивый детектив. — Быстрее!

— В мундире, — невозмутимо ответствовал тот. — Удостоверение — в мундире.

Сыщик неслышно чертыхнулся и вновь поворотился к городовому.

— Милейший, я и есть Ронислав Вийт!..

— Вон отсюда! — взревел полицейский.

Дедуктивист обречённо оглянулся на своего помощника. Тот стоял с каменным лицом, но к груди его теперь была прижата газета «Чутки». Дагеротипом на первой странице вперёд.

— Вот! — закричал, указывая на свой портрет, Вийт. — Глядите, господин постовой!

Полицейский раздражённо отмахнулся, но взгляд его всё же скользнул по снимку. Городовой замер, потом взял из рук Фирса газету.

— Так и есть, что ли? — недоверчиво спросил у истопника страж порядка. Он вертел дагеротип, постоянно переводя взгляд на сыщика.

— Так и есть, — кивнул слуга. — Это сыскной надзиратель барон Ронислав Вакулович фон Вийт, собственной персоной.

— Что-то вы больно молодые, — пробормотал охваченный сомнениями постовой, но всё же отдал честь и посторонился, открывая проход.

В вестибюле, погружённом в разноцветный из-за витражных окон сумрак, знаменитого детектива встретил пожилой господин в мундире.

— Пойдёмте, пойдёмте, — бормотал он, и глаза его беспрестанно плыли куда-то, будто высматривали в воздухе нечто невидимое. — Пойдёмте! А то воет и воет!

— Это ночной сторож Рымарь, — представил его городовой Кутюк и сразу же решительно устремился через мраморную колоннаду вглубь музея.

Вийт и Фирс бесстрашно зашагали следом. Рымарь семенил чуть позади.

В пустынных залах никого не было. Лишь бесчисленные экспонаты взирали на пришедших с равнодушием пережитых веков. В давящей тишине отдавались гулким эхом шаги, да из-за спины доносилось беспрестанное бормотание:

— Пойдёмте, пойдёмте!

Четвёрка смельчаков миновала зал средневековых пыток с самой большой в Европе коллекцией дыб; огромную, высотой с человека, стопу от несохранившейся древнеримской статуи; выставку окровавленных халатов Чингисхана и выстроившиеся вдоль стен египетские мумии. Пройдя через ворота из шумеро-аккадских чудовищ с телом быка, орлиными крыльями и человеческой головой, служители порядка оказались в неприметном коридорчике.

Тут уже и Вийт услышал леденящие кровь звуки. Будто струи времени вырывались из топок тысячелетий… Или стенал от зубной боли крепкий зрелый мужчина.

У двери, из-за которой доносился вой, переминалась с ноги на ногу барышня в казённого вида тёмно-коричневом платье в пол. Она была мертвенно-бледной. В посеревших глазах бурлил ужас.

— Франсуаза Понмаре, — кивнул на девушку Кутюк. — Она в музее секретарь — научные статьи да письма напечатать, чай подать, почту разнести…

— Воет, мычит и кричит, — пробормотала белыми от страха губами девица. Говорила она с милым французским акцентом.

Вийт с присущим ему человеколюбием мягко положил руку на плечо дрожавшей барышни, лишь случайно коснувшись пальцами её щеки у прикрытого длинными каштановыми локонами ушка.

— Не бойся, дитя, — проговорил он успокаивающе. Девушка, конечно, была не намного младше Ронислава, но он ведь как-никак представлял здесь доблестную полицию! — Помощь уже пришла!

— Чего это мне вдруг бояться! — проговорила Франсуаза дрожащими губами. Она отодвинулась, высвобождаясь из-под руки сыщика. — В наш век прогресса, пара и железа женщины вполне способы сами управлять собственной жизнью! Свободно и неограниченно!

Вийт оторопел и невольно отступил от барышни на шаг.

— Вы социалистка? — пробормотал он. — Или из луддитов?

— А вы ретроградист? — ответствовала барышня. Акцент её несколько усилился. — Или из партии бояр-традиционалистов? Нас, кстати, не представили.

— Это сыскной надзиратель Вийт, — тут же отозвался Кутюк. — Тот самый!

— Для вас просто Ронислав, — галантно поклонился сыщик.

— «Сыскной надзиратель»? — пробормотала барышня. — Что такое «сыскной надзиратель»?

— Inspecteur de police criminelle, — отозвался Фирс, выходя из-за спин. — А я Татион Ренеевич Фирс, истопник природных князей Ладимирских и их младшей ветви баронов фон Вийт. Je suis heureuse de vous rencontrer.

— Français? — удивилась Франсуаза.

— Non, je suis désolé, — покачал головой Фирс. — Мой батюшка, уроженец здешних мест, был вольным слушателем в университете Сорбонны. Оттуда князь Ладимирский и нанял его на службу в качестве воспитателя и гувернёра для своего сына, ныне месье инспектора…

Под пристальными взглядами двух молодых мужчин Франсуаза зарделась.

— Вы позволите вернуться к расследованию, монсеньор Фирс? — ревниво воскликнул Вийт, оттирая слугу от барышни.

Девица смутилась ещё больше. Истопник отвернулся.

— Ну да, — вступил в разговор Кутюк, откашливаясь. — Ну да… Это кабинет профессора Гольшанского. За господином учёным, кстати, уже послали. Дверь заперта, изнутри торчит ключ. Я осмотрел окна с улицы — они закрыты на внутренние шпингалеты. Шторы плотно задёрнуты, ничего не разглядеть. Кабинет отапливается паром, который подается по особым трубам из подвала, ни дымохода, ни иных отверстий в комнате нет. Система отключена с зимы, это не она издаёт эти звуки.

— Вот как! — пробормотал Вийт и повернул голову к девушке: — Мадам Понмаре, происшествие обнаружено вами?

— Мадмуазель, — поправила та его. — Не мадам.

— Простите, мадмуазель…

— Но у меня есть жених! — вздёрнула подбородок Франсуаза. — И я его люблю. Да-да, господа! В наше время невиданных технических свершений честная девица вполне может признаться, что любит мужчину ещё до того, как вступит с ним в буржуазный брак!

Эпатированные Вийт и Фирс переглянулись.

— Я всегда являюсь на службу к восьми утра, — продолжила барышня, поняв, что её эскапада останется без ответа. — К приходу господ учёных я должна согреть бак с водой для чая, намолоть свежий кофе и разнести по кабинетам утреннюю почту. Когда я вошла в этот коридор, то услышала… — девица оглянулась на дверь, — услышала это…

— Ночные сторожа обычно не бывают в этой части здания, тут нет ценностей, — продолжил Кутюк. Рымарь согласно затряс головой, но ничего, кроме «Воет», не произнёс. — Пока госпожа Понмаре с криком не прибежала на пост, о происшествии известно не было.

— Ни с какими криками я никуда не прибегала! — поморщила свой очаровательный носик Франсуаза. — Просто пришла и сказала…

Детектив сокрушённо покачал головой.

— Есть какие-нибудь мысли, что это? — спросил он у городового.

Тот пожал плечами.

— Ну что ж, — решительно рубанул Вийт. — Ломайте дверь!

— Ой! — пискнул ночной сторож музея и в ужасе бросился прочь.

— Ничего, мы потом его найдём, — небрежно сказал дедуктивист. — Ломайте!

Кутюк отошёл к противоположной стене, разогнался и грохнулся всем телом о дверь. Та дрогнула, но устояла. Вой, доносившийся изнутри, прекратился.

— Как интересно! — пробормотал сыскной надзиратель. Он пригнулся ухом к замку. В комнате было совершенно тихо. — Ломайте, Кутюк!

Городовой снова разогнался и врезался в дверь с такой силой, что Вийт невольно обеспокоился, не повредит ли полицейский себе плечо. Кости постового, впрочем, остались целыми. Раздался лишь треск дерева.

— Ещё! — воскликнула Франсуаза обрадованно.

Кутюк повторил свой неистовый удар, и дверь, перекосившись, тяжело повалилась внутрь.

Все, подспудно ожидая, что из комнаты вырвется нечто ужасающее, невольно сделали шаг назад. Дверной проём однако оставался пуст. Лишь пылинки плясали в воздухе. Было видно, что в кабинете совершенно темно.

Кутюк разогнулся и вытер ладонью пот под фуражкой.

Вийт вытащил из кармана свой шкатулочный пистолет де Грибоваля калибра 17,1 мм, кивнул городовому, оглянулся на Фирса и, ни мгновения не колеблясь, бесстрашно шагнул внутрь…

Высокие окна кабинета закрывали плотные шторы. Несколько газовых светильников на стене тускло, едва различимо поблёскивали медью, но огня в них не было. Царила практически полная темень.

Из этого мрака отовсюду проступали археологические древности. Они виднелись в шкафах за стеклом, на полках, на огромном столе. Вдоль стен плотно, корешок к корешку, выстроились старинные книги.

Сноп света, проникшего в комнату из коридора, выхватил из темноты стоявшие на полу большим кругом глиняные фигурки обнажённых девушек и женщин. Не века, тысячелетия смотрели с их странных лиц, лиц, едва намеченных щипком гончара. Все статуэтки были повёрнуты в центр круга, туда, где располагались две плошки, столь же древние, как и они.

Растерявшись, не отрывая взгляда от пугающей группы архаичных артефактов, сыскной надзиратель Вийт шагнул в кабинет.

Сбоку сразу же раздался знакомый вой, теперь громкий, не приглушённый дверью, и Ронислав невольно отшатнулся, едва не упав. Он вскинул пистолет, целясь туда, откуда донёсся звук. Сердце бесстрашного детектива прыгнуло в самые пятки, на лбу проступила холодная испарина, руки задрожали.

На мушке оказалась какая-то чёрная масса на полу. Она растворялась в царившей в том углу темноте, ещё более густой на фоне яркого столба света из коридора. Эта жуткая тень зашевелилась, забарахталась и издала громкое, леденящее кровь завывание.

Тут только Вийт понял, что это человек. Связанный по рукам и ногам человек.

Дедуктивист облегчённо вздохнул, шагнул к окну и распахнул шторы. Сверкающее утро ворвалось в комнату, превратив её из ужасающей кельи чернокнижника в кабинет безумного учёного.

— Professeur! — закричала Франсуаза, бросаясь к мужчине на полу.

— Стоять! — заорал детектив. — Не шевелиться! Ничего не трогать!

Девушка, боясь сделать хоть какое ещё движение, замерла в неудобной позе в нескольких шагах от связанного.

Это был мужчина средних лет, пухлый, рыхлый, уже начавший лысеть. Однодневная щетина чёрным мазком оттеняла его безвольную челюсть. Рабочие брюки, сюртук и даже жилет Гольшанского покрывали пятна извёстки, стёртой, похоже, со стен комнаты. Кожаные башмаки с тугой шнуровкой оставалась в относительном порядке. Голову стягивала повязка, удерживавшая во рту несчастного кляп. Тот мешал дышать, и лицо профессора от напряжения и нехватки воздуха налилось кровью. Глаза под толстенными линзами очков дико вращались. Запястья, колени и лодыжки профессора обвивала верёвка. Кожу под ней стесало до кровавых полос. От мужчины шёл звук беспрерывного, приглушенного и совершенно нечленораздельного крика.

— Фирс, разрежь путы! — приказал Вийт, оборачиваясь к своему верному спутнику. — Только гляди, чтобы узлы сохранились!

Истопник невозмутимо обогнул застывшую на входе Франсуазу, остановился у стола, высматривая на нём что-нибудь подходящее, подхватил ножницы и пригнулся к Гольшанскому.

Сыскной надзиратель несколько секунд следил за тем, как Фирс ловко расправляется с верёвкой, а потом прошёлся по комнате. Он проверил на окнах шпингалеты, подёргал задвинутый до упора засов на выбитой двери, повернул туда-сюда торчавший из внутреннего отверстия скважины замка массивный ключ.

— М-да, — пробормотал Ронислав. — Спрятаться негде, все возможные выходы заперты изнутри. Надеюсь, тут есть хоть какие-нибудь, пусть самые захудалые, секретные лазы или потайные комнаты.

— Да откуда тут, ваше высокоблагородие, потайные комнаты! — хмыкнул Кутюк. — В этом здании раньше размещалась академия благородных девиц. Его и строили для этой самой академии. За казённый счёт по стандартному для таких заведений проекту!

Вийт мотнул головой.

— А вы всё же простучите стены и пол!

Городовой пожал плечами и принялся за работу.

Ронислав продолжал ходить туда-сюда, то и дело приподнимая археологические редкости, выдвигая ящики, заглядывая в разбросанные повсюду научные записи. Он вертел в руках непонятные стальные инструменты, исследовал днище кресел, нырял под стол.

Фирс тем временем освободил руки и ноги профессора и разрезал повязку, удерживавшую кляп во рту.

— Молот! — сразу же просипел Гольшанский. — Молот Богинь исчез!

Учёный завозился на полу, но сесть не смог. Франсуаза, сообразив, что запрет на передвижения больше не действует, подскочила, упала перед ним на колени, попыталась приподнять.

— Вы живы, профессор? — вскричала она.

Её платье натянулось на тонкой стройной спине, и Вийт невольно замер, не в силах отвести глаз от прекрасного зрелища.

Кутюк деликатно кашлянул.

Ронислав смиренно вздохнул и отвернулся.

— Господин Гольшанский несомненно жив, — буркнул он, отвечая на вопрос барышни.

Взгляд детектива упал на круг древних статуэток в центре комнаты. Даже сейчас, в лучах яркого утреннего солнца фигурки производили ужасающее впечатление.

Франсуаза помогла Гольшанскому сесть. Тот застонал. Очки в роговой оправе от перемены положения тела поползли по носу и свалились на пол. Археолог принялся слепо ощупывать ковёр вокруг себя.

— Вам нужно успокоиться! — воскликнула девушка. — Уже всё позади!

Барышня подобрала очки и водрузила их археологу на нос. Толстые линзы вернули взгляду Гольшанского остроту. Учёный оглядел людей, заполонивших его кабинет, и принялся растирать затекшие руки.

— Кто эти господа, мадмуазель Понмаре? — спросил археолог тихо. Голос его был измученным и хриплым.

— Городовой Кутюк, профессор! — шагнул вперёд полицейский. — А это сам сыскной надзиратель Ронислав Вакулович Вийт со своим помощником господином Фирсом!

— Вийт? — поражённо повторил Гольшанский. — Не ожидал, что вы окажетесь здесь…

— Пустое! — скромно пробормотал детектив, не позволяя славе и понятному восхищению простых обывателей помешать ему вести расследование. — Расскажите, что произошло!

— Пропал Молот Богинь! — воскликнул Гольшанский и попытался вскочить на ноги, но в голове его вспыхнула резкая боль, он схватился за виски и застонал.

— Что за Молот? — спросил Вийт у Франсуазы.

Девушка дёрнула плечиком.

— Лучше расскажите всё по порядку, господин Гольшанский! — снова повернулся к мужчине сыскной надзиратель.

— Да, да, конечно, — забормотал профессор. — По порядку… — Тут он вдруг вскипел и воскликнул: — Да по какому порядку! Пропала самая ценная археологическая находка года!

— И всё же! — мягко проговорил Вийт.

Франсуаза успокаивающе погладила учёного по плечу.

— Да, — вздохнул Гольшанский, оседая. — Да, простите…

Он рассеянно провёл ладонью по лбу и начал:

— Я специализируюсь на Триполье. Это, как вы, конечно, знаете самая древняя цивилизация Европы, возводившая города за много тысяч лет до того, как у древних египтян впервые возникла мысль о пирамидах. Собственно, до того, как появились сами древние египтяне…

— Да, да, — рассеянно кивнул Вийт, приглядываясь к фигуркам на полу, — я узнаю эти статуэтки. Это ведь трипольские богини, не так ли? Продолжайте!

— В столь давние времена не были ещё известны ни плуг, ни колесо, ни металлы. Трипольцы открыли для себя медь и стали её использовать, но она оставалась для них диковинной, магической, непонятной субстанцией. Мы находим изготовленные из неё прекрасные украшения, даже царственного вида диадемы. Кроме того, из этого металла для наиболее прославленных воинов отливали оружие. Каково же было наше удивление, когда удалось откопать загадочный артефакт, сравнить который нам просто не с чем! Это ритуальный молот из золота, безумно дорогой с точки зрения финансов и совершенно бесценный с точки зрения науки. Наверное, трипольцы наткнулись на самородки золота и, не понимая ещё разницы в металлах, приняли его за медь. Вес молота — около семи метрических килограммов, если вы уже знакомы с этой системой исчисления…

— Конечно! — воскликнул Вийт, гордо выпрямляясь.

— Неужели семь! — оторвался от простукивания стен Кутюк. — Это ж полпуда!

— Именно! — кивнул Гольшанский. — Но дело не в этом! Есть мистики, которые утверждают, что сей артефакт обладает чудовищной духовной силой и в умелых руках способен решать судьбы мира. Ни много, ни мало, господа! Судьбы мира! Находке даже дали собственное имя — «Молот богинь»!

— Что же случилось? — спросил Вийт, почувствовав, как холодок пробежал по его спине.

— Я получил этот молот, чтобы составить описание для музея. У меня и в мыслях не было, что сей уникальный предмет может возбудить низменные желания грабителей…

— В следующий раз сразу зовите полицию, уважаемый профессор, — сказал Кутюк. — Мы взяли бы вашу ценность под охрану!

— Да, я как-то не подумал, — рассеянно пробормотал Гольшанский. Он, наконец, сумел встать на ноги и теперь приподнимал колени одно за другим, пытаясь разогнать кровь. — Но я заперся! Очень тщательно! Окна, двери — всё проверил и перепроверил!

Вийт кивнул.

— После целого дня работы, уже ночью, мне вдруг захотелось представить себе молот в его собственном мире. Я водрузил посреди комнаты артефакт, зажёг льняное масло в светильниках, окружил всё это фигурками богинь…

— Около полуночи? — с невинным видом спросил Фирс.

— Да, да, — растерянно ответил археолог, не понимая, откуда возник такой вопрос. — Была ночь, и…

— Полночь, запертая комната, плотно задёрнутые шторы, погашенный свет, редкое в наше время льняное масло в древних светильниках, расставленные согласно многотысячелетним рисункам магические предметы! — сверкнул глазами Вийт, благодарно взглянув на своего друга и помощника. — Уж не пытались ли вы, господин Гольшанский, провести ритуал? Вызвать неведомые нам силы, столь первобытные, что даже шумерские боги о них уже ничего не помнили?

У Франсуазы вырвался крик ужаса.

— Я… я… — заикаясь, произнёс археолог, но ничего, кроме этого, вымолвить не смог.

— Что же произошло? — мрачно спросил Вийт.

— Я зажёг светильники и отошёл к стене, не зная, что ещё полагается делать… — пробормотал Гольшанский, но тут же вскинул голову и жарко заговорил: — Это ведь просто шалость! Господа! В наш век материализма мы с вами ведь не верим во всякие потусторонние сущности! Я лишь просто…

— Неважно! — строгим голосом прервал его сыщик. — Продолжайте!

— Я отошёл к стене, чтобы осмотреть ритуальный круг, — покорно вздохнул учёный. — Часы пробили полночь и… — лицо профессора вдруг стало мертвенно-бледным. — Я… я не могу это вспоминать!

— Это абсолютно необходимо! — сказал Вийт. Он положил Гольшанскому руку на плечо и посмотрел в глаза. — Будьте же мужчиной!

— Да, да, — промямлил учёный. — Конечно…

— Говорите!

— Вдруг стало невероятно, мертвенно тихо, — прошептал профессор. — Масляные светильники разом погасли. Повеяло ледяным холодом. И тут… Тут… Кто-то ударил меня всем телом, бросил об стену, распластал на ней. В темноте я ничего не мог разглядеть, но это, несомненно, был крупный, просто-таки огромный человек, обладавший невероятной силой! Уже через мгновение он швырнул меня на пол, и я почувствовал, что верёвка стягивает мои руки и ноги. Я хотел кричать, но напавший заткнул мне рот кляпом. И… и… исчез, — Гольшанский всхлипнул. По его щеке скатилась слеза. — Я остался один! В полной темноте… На всю ночь!..

— Как же преступнику удалось выбраться из запертой комнаты? — спросил Кутюк. — Я тут всё обстучал, потайных ходов нет!

— Какой там преступник! — замахала на него руками Франсуаза. — Это же был!..

Вийт оторопело смотрел на профессора Гольшанского. Никогда ещё в двухлетней практике знаменитого дедуктивиста не встречалось столь фантастическое, ужасное, необъяснимое преступление!

— Но здесь ведь действительно нет потайных ходов? — показывая, что шутит, спросил Вийт, но взгляд его впился в лицо профессора.

— Нет, — помотал тот головой. — Да и проложить их тут негде! Стены толщиной с кирпич. Позор, а не постройка! Все звуки слышны! С той стороны коридор, с противоположной — улица, по бокам располагаются кабинеты сослуживцев.

Сыщик подошёл к окну и стал его, шпингалет за шпингалетом, отпирать.

— Каков размер молота? — спросил он.

— Со строительный молоток. Золото ведь в три раза тяжелее чугуна. В силу древности это очень примитивная работа, просто покрытый трипольским орнаментом брусок металла…

Сыщик открыл, наконец, окно и исследовал подоконник. Высунулся наружу. Пригляделся к земле внизу.

— Никаких следов, пыль не потревожена, — пробормотал он, поворачиваясь. — Вот что, Кутюк! Кликните с улицы какого-нибудь мальчишку, пусть сбегает в участок и позовёт специалиста с дагеротипным аппаратом. Необходимо здесь всё сфотографировать. Тем временем запишите подробные, поминутные показания профессора Гольшанского. Составьте список всех, кто имел отношение к молоту. И, конечно, список тех, кто вчера оставался в музее после закрытия! А я должен подумать…

Вийт нахлобучил на голову цилиндр и направился к выходу.

— Вы куда, месье инспектор? — возмущённо воскликнула Франсуаза. — Удираете? Боитесь?

— Я всё ещё сыскной надзиратель! — мрачно буркнул Ронислав. — Я здесь принимаю все решения! Фирс, за мной!

— Я иду с вами! — решительно заявила девушка. — Я вам не позволю из-за глупых мистических страхов забросить это расследование…

Барышня хотела ещё что-то сказать, но тут в дверном проёме на мгновение показался один глаз ночного сторожа Рымаря. Показался и исчез.

Все невольно повернулись в ту сторону.

Глаз снова появился. На этот раз задержавшись подольше. Потом высунулся уже вместе с носом и даже краешком второго глаза. Наконец, стала видна вся голова.

— Кабинет вскрыли? — спросил Рымарь шёпотом, поспешно обводя комнату взглядом. — И что здесь было? Что выло?

Прославленный сыскной надзиратель Ронислав Вийт и его верный помощник Фирс вышли из парадных дверей музея. За ними выскочила взбешённая Франсуаза.

Значительно увеличившаяся толпа зашумела — слухи о том, что великий детектив ведёт новое следствие, уже просочились наружу. Газетные хроникёры, держа наготове открытые блокноты, взорвались вопросами.

— Немедленно вернитесь! — вопила позади молодых мужчин Франсуаза.

— Ну что?.. — спросил Вийт слугу, не обращая на барышню никакого внимания. — Есть идеи?

— Есть, — кивнул Фирс, оглянувшись на массивное здание музея. — Вот эта.

— С ума сошёл? — ответил Ронислав, тоже обернувшись на мгновение. — Мы не экипированы!

— Ещё скажи, что это бессмысленно! — пожал плечами истопник.

— Так и есть, детское ребячество!

Фирс вдруг сорвал с головы кепи и отшвырнул его в сторону. Вийт, не отставая, отбросил свой цилиндр. Оба стремительно избавились от сюртуков с жилетами и остались в рубахах.

— На самый верх? — спросил Ронислав, задирая голову.

— На крышу, — кивнул истопник. — Достаточно трудно, чтобы мыслеварение ускорилось!

Он вскочил на цоколь здания, вскарабкался на неприметный выступ и оказался на высоте пяти футов над землёй.

Вийт взглянул на свои вычищенные, сверкающие на солнце башмаки.

— Придётся новые шить, — буркнул он и схватился за слегка выпирающий из стены кирпич. Быстро подтянулся, забросил ногу на подоконник первого этажа, рывком поравнялся с Фирсом.

— Вы с ума сошли! — взвизгнула Франсуаза. — Что вы делаете?!

— Думаю! — ответил ей сверху детектив.

Из-под его ног летела кирпичная крошка.

Фирс завис на мгновение на одной руке, раскачался и рванул вверх, достав ногой выемку на уровне своей головы. Подтянулся. Вспрыгнул на подоконник второго этажа.

— Мы ведь не соревнуемся? — спросил Вийт, карабкаясь по стене.

— Пока не знаю, — ответил истопник.

Он сместился в сторону, к лизене, оттолкнулся от неё, ухватился за небольшой выступ, ввинтил башмак в растрескавшийся раствор между кирпичами.

— Как тебе происшествие? — спросил поотставший Вийт.

— Интересный случай! — вжимаясь в стену, чтобы хоть как-то удержаться, ответил слуга. — Закрытая комната, невозможное исчезновение предмета огромной ценности, древние богини, таинственный ритуал, некто или нечто невероятной физической силы!

На уровне ног молодых мужчин покачивались верхушки деревьев. Яркое солнце слепило.

Вийт ухватился за едва заметную выемку и резко подтянулся. Раздался звук рвущейся рубахи. Вокруг ногтей проступили кровавые ободки.

— Ты наверняка на ночного сторожа думаешь? — крикнул Ронислав. И сразу же добавил, глянув вниз: — Интересно, что будет, если мы упадём?

— Дома ещё есть остатки ляписного карандаша для обеззараживания, — крикнул слуга.

Двое смельчаков, прижимаясь к нагретым солнцем кирпичам, поползли вверх, выше и выше. Люди внизу казались совсем маленькими.

— Чёртов ветер! — поморщился сыщик. Его волосы трепетали в воздушных вихрях. — На земле ведь совсем тихо! — Вийт взобрался на барельефную ленту, украшавшую здание, и заскользил к видневшемуся чуть в стороне уступу. — Кстати, сейчас пресловутому древнему злу, выпущенному профессором, весьма легко было бы избавиться от нас! Порыв ветра чуть сильнее — и всё!

— Да и преступнику во плоти тоже! — хмыкнул Фирс. — Ему достаточно распахнуть окно и столкнуть нас на землю — делов-то!

Истопник потянулся ногой куда-то очень далеко. Зацепился. Подтянулся.

Сыщик же повис, удерживаясь лишь на двух пальцах, и тут же бросил себя ещё выше. И ещё. И только там замер, стараясь слиться со стеной.

— Толпа наверняка думает, что мы ума лишились! — крикнул он.

— Вряд ли, ты ведь знаменит! — ответил Фирс. Он уже несколько раз пытался ощупать кладку вокруг себя, но ничего, за что можно бы было уцепиться, не обнаружил. — Скорее, решат, что мы удираем от кровожадного трипольского духа… — Слуга повис на небольшой щербине. Его пальцы начали соскальзывать, и он зацарапал по стене башмаками, пытаясь удержаться. Ощутил какую-то мизерную неровность, непонятно что. Оттолкнулся, достал до выпирающего из стены кирпича. Подтянулся. — …Или что гонимся за грабителем! — Выше виднелось углубление. Фирс ухватился рукой, утвердил башмак на какой-то выпуклости. Прыгнул. — Как там план следствия? Составляешь?

Угол кирпича, за который он держался, раскрошился прямо в руке. Фирс едва успел ухватиться за другой выступ.

Толпа внизу теперь не шумела. Крошечные люди задрали вверх головы и, замерев, следили за мужчинами. Хроникёры пытались зарисовать фигурки на стене.

— Как молот мог покинуть запертую комнату? — спросил Вийт. И сразу же добавил: — Тут совершенно гладкая стена. До следующего выступа не дотянуться.

— А так? — Фирс, подняв стопу до пояса, вбил башмак в кладку.

Ронислав немедленно поставил ногу на колено истопника, подпрыгнул и ухватился за ролльверк далеко вверху. Подтянулся. Утвердился там. Наклонился, прижимаясь всем телом к стене, схватил Фирса за протянутую руку и подтащил к себе.

— Для начала хочу убедиться, что в кабинете Гольшанского нет незамеченных нами отверстий. Попробуем наполнить комнату дымом, проверим пламенем свечи, проведём замеры соседних помещений…

— Звучит глупо, — усмехнулся слуга, отползая дальше.

— Молот, кроме того, могли вынести и обычным способом — через вход. Ведь могли, правильно? Соответственно, нужно насесть на милейшего Рымаря, — продолжал Вийт. Он старался нащупать ногой хоть какие-то дефекты в строительном растворе. — Могли также выбросить артефакт из окна, чтобы потом подобрать с земли. Проще простого! Поищем следы вокруг всего музея. Дальность броска семикилограммового снаряда не слишком велика…

— Ну, молот может всё ещё находиться внутри здания, — ухмыльнулся истопник, прыгнув в сторону. — Даже внутри кабинета Гольшанского… — Фирс вполз на небольшой уступ на стене. Остановился. Повернул ухмыляющееся лицо к хозяину. — А как же мистические теории? Злобные духи Триполья, утянувшие Молот Богинь в потусторонний мир?

— Издеваешься? — буркнул Вийт. Он как раз растянулся по фронтону, чтобы достать до уложенного чуть косо кирпича. Достал. Рванул, одновременно отталкиваясь ногами, и ухватился за медальон над головой. Подтянулся. — А у тебя какие идеи появились?

Тут к полицейскому подлетел не ко времени дружелюбный воробей. Отмахиваясь от него, сыщик заметил кровь, стекавшую на кисть откуда-то из-под рукава. Пришлось энергично вытирать ладонь о штаны.

— Идеи? — переспросил Фирс, карабкаясь по стене где-то над головой. — Одна, но очевидная — ты мне платишь мало жалования!

В следующее мгновение пальцы Ронислава, ставшие скользкими из-за крови, сорвались. Вийт, стремительно набирая скорость, полетел вниз.

Детектив лихорадочно хватался за кирпичи, башмаками царапал кладку, но падение только ускорялось.

Когда казалось, что его уже ничего не спасёт, он сумел-таки уцепиться за тот самый медальон, на котором отдыхал всего несколько секунд назад.

— Плачу, сколько могу! — буркнул он, делая вид, что ничего не случилось, и только тут в голове его болезненно застучал пульс, в ушах зашумело, к горлу подступила тошнота.

Фирс, находившийся на высоте в добрых десять футов над ним и оттого не имевший никакой возможности помочь, растерянно смотрел на товарища. Спустя несколько секунд он с трудом перевёл дух и шумно сглотнул.

— Я сейчас к тебе спущусь! — крикнул он и принялся ощупывать ногой ряд кирпичей пониже.

— Не вздумай! — Вийт тщательно вытер кровь с пальцев, убедился, что они больше не скользят, подтянулся, переполз к торчавшему из стены уступу. — Ты сам знаешь, что спускаться нельзя! Это верная смерть! Только вверх!

Фирс замер.

Ронислав переждал порыв ветра и прыгнул, вцепившись в ту же бороздку, с которой сорвался. Упёрся ногой в кирпич. Выпрямился.

Истопник облегчённо вздохнул.

— А ты на многое готов, лишь бы не обсуждать моё жалование! — крикнул он.

Сыщик раскачался, забросил ногу на декоративную цементную полоску.

— Давай руку! — Фирс, прижимаясь к кладке, склонился, схватил протянутую ладонь и втащил дедуктивиста к себе. — Надо угостить Франсуазу кофе!

— Никакого кофе! — ответил детектив. — Я веду мадмуазель Понмаре в аристократический клуб «Барин»! Ужин, цыгане, танцы! Слуги не приглашаются!

Фирс выбросил руку вверх, нащупал уступ.

— Она с тобой не пойдёт! — с усилием просипел он, подтягиваясь. — Я выше, я мускулистее, я красивее!

— Врождённая мушка на щеке ещё не делает из тебя Аполлона, — ответил Вийт. — А я — знаменитый на всю Европу сыщик! Из рода, тянущегося от Рюрика и Гедемина!

— Так и есть, мой ясновельможный пан, — изобразил подобострастие слуга. Он дотянулся до уступа чуть в стороне, повис на нём, а потом одним движением оказался на зазубрине в кладке. — Четырнадцатый сын без права наследования! Барон без баронства! Мы это твоё село Вийт среди волынских болот даже найти не смогли! Никто о нём и не слыхивал!

— На каторгу хочешь? — детектив пополз по стене вверх.

Почти сразу раздался треск, что-то оторвалось от одежды.

— На каторгу не хочу! — ответил Фирс. Он дотянулся до подоконника пятого этажа, ухватился за него, подтянулся и тяжело взобрался на казавшуюся теперь невероятно широкой поверхность. — А помнишь профессора Гольшанского?

— Помню ли я?

— Да, помнишь ли ты? Его очки? Едва господин учёный сел на полу своего кабинета, они упали.

Вийт находился прямо под Фирсом. Потянулся изо всех сил к ноге истопника, сумел обхватить лодыжку и, используя её как опору, одним рывком оказался грудью на том же подоконнике.

Тяжело дыша, размазывая пот по покрытым пылью лицам, молодые мужчины замерли, пытаясь унять дрожь в руках и ногах.

— До того, как в нашем присутствии очки Гольшанского без особой встряски сползли с носа, на сего учёного ведь напали, на так ли? — продолжал Фирс. — Его с размаху грохнули об стену, тут же сбили с ног на пол, втолкнули кляп, хоть он наверняка сопротивлялся, связали. Тем не менее, когда мы открыли дверь, очки были на носу профессора.

Вийт забросил колено на подоконник и взобрался на него всем телом.

— Были, — согласился он, переводя дух. — Значит, на Гольшанского ночью не нападали. Вот и верь после этого учёным!

В этот момент створки окна распахнулись, и изнутри к смельчакам потянулась рука в чёрной перчатке…

Франсуаза втащила Вийта и Фирса внутрь.

— Вы негодяй, месье инспектор! — кричала она. Её глаза гневно сверкали. Акцент стал настолько сильным, что мужчины едва понимали, что она говорит. — А вы, господин истопник! Вы же наполовину француз! Как вы могли так поступить!

— Но, мадмуа…

— И не надо здесь мадмуазелькать! — взвизгнула барышня, не без труда выговорив это слово. — Немедленно объяснитесь!

На залитую ярким солнечным светом лестницу через парадные двери Археологического музея вышел городовой Кутюк. Он тащил за собой закованного в кандалы профессора Гольшанского. Позади шагал сыскной надзиратель Ронислав Вийт, непревзойдённый дедуктивист и лучший полицейский страны.

Толпа взревела. Хроникёры бросились к детективу. Пока учёного усаживали в арестантскую карету, сыщик отвечал на вопросы, ни мало не стыдясь своей разорванной рубахи, перепачканного лица, перебинтованных рук и сбитых в кашу башмаков. Волосы его торчали во все стороны. Ослепительная улыбка играла на лице.

Вечерело. Вийт, Фирс и Франсуаза сидели за одним из небольших столиков, расставленных на набережной Луги. Ни в аристократический клуб, ни в модные ныне кофейни барышня идти не захотела. Лишь с трудом согласилась выпить чашку чаю, причём непременно с обоими своими новыми знакомыми.

Прекрасная река несла свои прохладные воды всего в трёх шагах от их столика. В последних лучах заходящего солнца гранит, в который были одеты её берега, отсвечивал алым. Лёгкий ветерок благоухал цветочными ароматами. Вокруг, куда ни глянь, располагались бесчисленные щиты с книгами, у которых володимирские букинисты вели друг с другом неторопливые разговоры.

Уже подали чай, заваренный специально для прославленного дедуктивиста и его гостей знаменитым ресторатором Дубеем. Конечно, собственными руками.

— Зачем, о mon dieu, зачем вы это сделали! — выговаривала молодым мужчинам барышня. — Вы могли погибнуть! Ради чего!

— Я раскрыл преступление! — отвечал Вийт.

— Неужели, месье инспектор, для этого нужно было лезть по стене дома! — схватилась за голову девушка. — Какое это имеет… Какое это может иметь касательство к раскрытию преступлений! — Она всем телом обернулась к истопнику. — А вы, месье chauffeur! Вы кажетесь серьёзным, положительным мужчиной! Как вы могли потакать этой выходке!

— Я сам её и предложил, — скромно ответил Фирс.

— О! — Франсуаза стала хватать ртом воздух, не находя слов.

В этот момент к столику неслышно подошёл господин Дубей. Он нёс небольшой серебряный поднос, на котором лежал конверт дорогой бумаги.

— Для барона фон Вийта! — прошелестел ресторатор и растворился в сумерках.

Детектив распечатал телеграмму.

— «Вы гений, господин сыскной надзиратель! — прочёл он. — Профессор Гольшанский признался. Он спрятал молот среди халатов Чингисхана. Я сейчас везу преступника в музей, чтобы забрать пропажу. Поздравляю с ещё одним блестяще раскрытым делом! Городовой Кутюк».

Вийт и Фирс уставились на Франсуазу. Та вздёрнула носик, поджала губки и сердито бросила:

— Я не собираюсь вас хвалить!

Сыщик поднял поднос, на котором была подана телеграмма.

— Говорят, — произнёс он, — серебро трудно искать в воде.

— В сумерках? Несомненно! — проговорил Фикс.

Франсуаза насторожилась. Вийт сделал глоток чая.

— Никому не нужная детскость! — буркнул он.

Поставил чашку на стол. Чуть приподнялся. Размахнулся.

— Что вы делаете?! — закричала барышня.

Ронислав швырнул поднос в реку. Безделушка, взмывая, сверкнула в воздухе, но тут же резко нырнула вниз и с плеском ушла под воду.

Мужчины разом сорвали с себя сюртуки.

Девушка заорала что-то нечленораздельное, попыталась ухватить истопника, но было поздно.

Сыскной надзиратель Вийт и его верный помощник Фирс спрыгнули с парапета в Лугу…