Рядом с номером главы в скобках указаны даты выхода данной главы на официальный сайт автора. В книге присутствуют сцены 18+, доступные на сайте лишь по платной подписке. Данный файл является незаконной копией :D с нарушением авторских прав, но кого это волнует?
Это было лето новых надежд, переживаний и впечатлений. Я только что успешно сдал экзамены в аграрный университет и переехал жить в деревню. Такова была особенность вуза, основанного более ста лет назад: он располагался не в городе, а в деревне. Университетские корпуса соседствовали с полями, прудами, пастбищами, коровниками, свинарниками и всем подобным. Это был необычный, замкнутый и самодостаточный мир, к которому мне, жителю областного центра, совсем непросто было привыкнуть. Не то чтобы это был первый опыт деревенской жизни, все-таки в детстве я довольно много времени проводил у прабабушки с прадедушкой в селе. Но одно дело ‒ провести месяц летом, и совсем другое ‒ переехать на постоянной основе.
Я рассчитывал, что поселюсь в общежитии и это пристанище, пусть и с некоторыми неудобствами, не будет кардинально отличаться от городской квартиры. Но на летней практике перед первым курсом выяснилось, что мест в общежитии на всех не хватит, единственный доступный вариант ‒ быть седьмым-восьмым в четырехместной комнате, где установлены вместо обычных коек двухэтажные «нары». Я в принципе был не против попробовать такой экстрим, но моя мама, единственный раз после моего зачисления посетившая университет для встречи с деканом, была категорически против:
‒ Ты же не сможешь заниматься! ‒ воскликнула она. ‒ Там один стол на восьмерых, и для еды, и для учебы. Нет уж, лучше мы с папой напряжемся и снимем тебе квартиру.
Во время летней практики мне все же удалось пожить в полупустом общежитии, где я успел подружиться с однокурсником Виктором, черноволосым парнем невысокого роста, но крепкого телосложения. В детстве, в результате травмы, он потерял правый глаз и, хотя носил стеклянный протез, получил гордую кличку Пират. Приехал он из городка-спутника областного центра, поэтому домой мы добирались на одном автобусе, там и познакомились, еще до вступительных экзаменов.
‒ Что-то мне тоже в общаге жить расхотелось, ‒ заявил Пират как-то утром, за день до окончания практики. ‒ Давай вместе частную квартиру искать, так гораздо дешевле будет, я тебе зуб даю!
‒ Хорошо, давай. Только не представляю, как это делается, ‒ честно признался я. ‒ Всегда с родителями жил и понятия не имею, как жилье снимают. Объявлений на столбах что-то не видел, не будешь же во все квартиры подряд стучаться?
‒ Не ссы в компот, там повар руки моет! ‒ важно ответил Пират любимой поговоркой. ‒ Завтра дядька мой должен приехать, мы с ним найдем кошерный вариант, можешь вообще не париться.
Витек был старше меня почти на два года и все время строил из себя человека опытного и бывалого. Я же чувствовал себя крайне неуверенно, оказавшись впервые в свои шестнадцать лет вдали от дома и родителей. Надо признаться, что детство мое было хоть и счастливое, но достаточно одинокое, я никогда не находил общего языка с коллективом. Одноклассники нередко меня били и подвергали травле, ведь худой ботаник почти не пытался дать сдачи. Это стало одной из причин. моего решения уехать из дома и поступить на ветеринарный факультет. Хотелось начать жизнь с чистого листа там, где меня никто не знает, и теперь уж не распускать нюни, а стать по-настоящему крутым! Но поселившись в общаге, я быстро убедился, что себя так просто не переделать, и поэтому сразу ухватился за более опытного друга, готового дать «мудрый совет» по любому поводу. Предложение вместе снять квартиру выглядело привлекательным еще и потому, что Пират неплохо готовил, а мои кулинарные способности ограничивались стандартной глазуньей, и даже попытка поджарить картошку с тушенкой закончилась загубленной чужой сковородкой. Она долго стояла на подоконнике, наполненная водой: незадачливый повар надеялся, что пригоревшая картошка откиснет и удастся ее отскрести.
По окончании практики, которая заключалась в уборке и покраске помещений на кафедре клинической диагностики, Пират заявил:
‒ Не бойся, Ярик, все образуется. Приедешь сразу с вещами. Встретимся тридцатого августа в двенадцать на остановке, я тебе помогу их до квартиры донести. У меня тут все схвачено!
Надо сказать, что в те времена, в начале двухтысячных, сотовые телефоны были еще редкостью, и ни у меня, ни у Витьки их не водилось. Поэтому приходилось по старинке тщательно обговаривать место и время встречи, чтобы не разминуться.
Когда я в назначенный срок вышел из автобуса, мне бросились в глаза три объемистые сумки рядом с Витькой. Пират ринулся ко мне с объяснениями:
‒ Привет! Понимаешь, тут такое дело, квартиру, которую мы с дядькой нашли, хозяйка сдавать передумала. Ну, в общем, надо нам с тобой другую искать. В университетском городке мы уже тогда всё с дядькой обошли, приличных вариантов не было. Предлагаю отправиться в колхозный поселок: там, говорят, можно снять приличный флигель еще дешевле, и жить не надо будет с хозяевами под одной крышей!
‒ Здравствуй! Охеренные новости, нечего сказать. И ты предлагаешь нам с сумарями там везде рассекать? ‒ удивился я.
‒ Не боись! У меня все схвачено, ‒ засуетился Пират. ‒ Мы сумки тут в ларьке оставим, я уже с продавщицей договорился, она приглядит. С собой возьмем только самое ценное, остальное пусть полежит. В самом деле, кому твои труселя с носками нужны?
Мы отправились в поселок, где жили в основном работники местного колхоза (они называли его «учхоз») да некоторое количество студентов и преподавателей. Время для поисков жилья оказалось крайне неудачным: накануне учебного года все мало-мальски приличные места были заняты, а в тех, что остались, хозяева запрашивали такие суммы, которых у нас не было. Уже после девяти вечера мы возвращались на остановку, усталые и злые. Пират утратил былой задор и стал постепенно скатываться к мрачному нытью:
‒ Бля, надо было в общаге оставаться. Ну и пусть восемь человек в комнате, зато дешево и нескучно.
‒ Особенно весело жить на пятом этаже, когда туалет только один и тот на первом, ‒ угрюмо отозвался я. ‒ Лучше скажи, где сегодня ночевать будем? В семь часов последний автобус ушел.
‒ Давай в общагу к пацанам попросимся. Переночуем на полу, а завтра разберемся. Утро вечера мудренее.
У ларька, когда мы собирались постучать продавщице, к нам неожиданно подошел потертый жизнью мужичок с запакованным в тельняшку пузом, торчащим из раскрытой джинсовой куртки.
‒ Пацаны, не угостите пивком ветерана-афганца? Жена, сука, денег не дает, блядина, совсем жизни не стало!
‒ Денег нет, ‒ буркнул я и отвернулся, но Пират вдруг проявил интерес к попрошайке:
‒ Слушай, дядя, я те пивка-то возьму, только ты нам подскажи, где тут хату можно снять, а то нам край надо!
Мужичок резко выпрямился, будто внутри сработала пружина:
‒ Деньги с собой?
‒ На месяц только, ‒ ответил Витька.
‒ Отлично! ‒ обрадовался «афганец». ‒ Есть тут у меня на учхозе флигелек, бывшая баня. Потолки низкие, зато стены толстые. Удобства во дворе, кухня, вода и ванна рядом, в соседнем доме. Ежели сейчас заселитесь, дорого не возьму...
‒ А в доме нельзя? ‒ робко спросил я. ‒ Чтоб хоть печка была да раковина?..
‒ Звиняйте, пацаны, тама жена уже все места сдала, сука, и деньги все загребла, падла, ‒ горько вздохнул «арендодатель». – Может, давайте это, пивка за сделку, а потом пойдем флигелек смотреть? Не переживайте, я вас не кину, бля буду, честно. Хоть вон Наташку-продавщицу спросите. Меня Серега зовут, меня тута все знают!
Пират купил новому знакомому бутылку «девятки», и мы, захватив сумки, отправились обратно в поселок. Спустя пять минут остановились у облезлого железного забора. Дядя Сережа с громким скрежетом распахнул калитку и проревел:
‒ Велкам, майн фрэндс!
Уже было совсем темно, и двор толком рассмотреть не удалось. Виден был только дом, в котором светились окна, а рядом, почти стена к стене, небольшое низенькое строение с двускатной крышей. Внутри, за небольшой прихожей, обнаружился стол, две койки, пара стульев и, собственно, всё. Потолок был такой низкий, что я едва не задевал его головой.
‒ Тута, ‒ выдохнул хозяин. ‒ Туалет там, в углу двора. По огороду тропинка кирпичом ложена, не ошибетесь. Давайте деньги и живите на здоровье!
Я недоверчиво разглядывал предложенную конуру. По уровню жизни она отличалась от общаги только отсутствием соседей. Я уже собирался вежливо отказаться, но Витек вытащил деньги и протянул дяде Сереже:
‒ Вот. Тут моя половина за месяц. Нас все устраивает. Ярик, давай свою долю.
Я несколько опешил от такого динамичного развития событий, но не стал спорить и отдал деньги. Сумма была немного меньше полученной от родителей, и я решил, что Пират согласился из-за низкой цены.
‒ Отлично, пацаны, обживайтесь и чувствуйте себя как дома, ‒ заметно повеселел хозяин. ‒ Ванна и кухня в доме, я вам уже сказал. Там и раковина, и все дела. Туалет на всех общий. Какие если вопросы будут ‒ мы с женой дальше по улице живем, через четыре дома, зеленая калитка, там звонок. Чё как ‒ заходите по всем вопросам, ну, там, в общем... ну, вы поняли...
Было заметно, что полученные деньги буквально испепеляли его карман и ему не терпелось покинуть нашу новую обитель.
‒ Спасибо. Мы со всем разберемся, ‒ дипломатично произнес Пират, и дядя Сережа тут же исчез за дверью. Пронзительно скрипнула калитка, и наступила тишина.
‒ Отличное место, ‒ бодро заявил Витек, закидывая сумку на стол. ‒ До универа недалеко и дешево.
‒ Да, наверно, ‒ с сомнением ответил я. ‒ Ты как хочешь, а я, пожалуй, спать лягу. Завтра затеюсь сумки распаковывать, сегодня что-то совсем не кайф.
‒ Не боись, я сам такой, ‒ отозвался Витька. ‒ Постельное белье завтра у хозяев спросим, сегодня я даже раздеваться не буду.
Вымотанные долгими скитаниями, мы вырубились практически сразу, благо на кроватях имелись матрасы с подушками.
Утром я встал первым, часов около семи. Пират еще беспробудно дрых, и я решил его не беспокоить. Нашарил в сумке зубную пасту, щетку и полотенце и отправился на поиски умывальника. Зайдя в домик, буквально замер на пороге. Передо мной предстала большая комната, явно совмещавшая в себе кухню, ванную и гостиную. В углу, справа от входа, располагался газовый котел и плита, а слева кухонный стол и шкаф с посудой. У противоположной стены, в нише, была установлена ванна, а рядом с ней умывальник. Над умывальником склонилась девушка в серой футболке и белых трусах. Она обернулась на звук открывающейся двери и несколько секунд смотрела на меня огромными карими глазами. Спустя секунду громко завизжала и скрылась за дверью жилой комнаты. От неожиданности я выронил щетку, пасту и выскочил на улицу. Придя в себя, вспомнил, как дядя Сережа вчера говорил, что в соседнем доме все места заняты, но не уточнял, кто там живет. Мне было очень стыдно за возникшую неловкость, но пойти сразу извиняться я не посмел. Вместо этого вернулся в нашу каморку и принялся будить Виктора. Он вяло отбрыкивался и советовал мне отправиться в пешее эротическое путешествие. В конце концов с трудом продрал глаза и, широко зевая, сел на кровати:
‒ Ну что там, бля, за пожар? ‒ вяло промямлил он. ‒ У нас перед учебой последний выходной, хера ты подорвался ни свет ни заря?
‒ Там это, девчонка в трусах, на кухне...
Договорить я не успел: на улице раздался скрежет открываемой калитки, и через секунду в наш флигелек ворвалась огромная черноволосая женщина. Ничего не объясняя, схватила меня за майку и сдернула с кровати.
‒ А ну быстро съебали отсюда на хер! ‒ взревела она. ‒ Чтоб через пять секунд духу вашего тут не было!
Она буквально вышвырнула меня за дверь и вцепилась в Пирата. Спустя мгновение мы оба оказались во дворе, причем если я был в шлепанцах, то Пират стоял просто в носках, благо что спал одетым.
Во дворе привалился к дереву грустный дядя Сережа. Было видно, что ночью он от души повеселился, но теперь его настигло возмездие. Следом за нами из домика вышла грозная фурия, волоча по земле наши сумки.
‒ Вчера вечером этот мудак вас пустил ночевать, ‒ грозно начала она, не представляясь. ‒ Но здесь его собутыльникам не место. Валите отсюда быстро, пока я вам пиздюлей не прописала и в милицию не сдала как воров. Вы забрались без спроса на мою территорию, я ща ваши сумки еще проверю, как бы тут не сперли чего!
К этому момент Пират окончательно проснулся и принялся возражать в совершенно неожиданной жалобной манере:
‒ Простите, девушка, мы не со зла! Мы вчера ничего не пили, ваш муж пустил нас как квартирантов и взял деньги за месяц вперед. Не выгоняйте нас, пожалуйста, нам некуда идти. Я инвалид, у меня глаза нет, второй не видит почти, куда я пойду?
Женщина несколько смягчилась и повернулась к дяде Сереже:
‒ Где деньги, мудила?
Тот виновато развел руками. Жена тут же схватила ветерана-афганца за грудки и едва не приподняла над землей.
‒ Ну, Сережа, ну я тебе дома устрою! ‒ гневно выдохнула она ему в лицо. ‒ Как они тут жить теперь будут? В доме пять девочек, я их родителям пообещала, что тут спокойствие и порядок будут, а ты? Где ты теперь деньги возьмешь, чтобы пацанам вернуть? Мы и так всем кругом должны!
‒ Галчонок, я же хотел как лучше, чтобы долги раздать, ‒ жалобно оправдывался герой войны. ‒ Ну, девчонки, что девчонки? Они же в отдельном доме живут, я же их не на соседнюю кровать поселил.
‒ У, падла! ‒ прорычала хозяйка, отшвырнула мужа и повернулась к нам.
Я продолжал стоять неподвижно, чуть приоткрыв рот от удивления. Все происходящее казалось причудливым сном, в который я никак не мог поверить. Пират же почувствовал хозяйскую слабину и ринулся на абордаж:
‒ Тетя Галя, вы простите нас, пожалуйста, не выгоняйте. У нас и денег больше нет, и совсем некуда идти. Завтра на учебу уже, деваться некуда совсем! У меня отца нет, я с мамкой живу, можно мы останемся, ну пожалу-у-йста-а-а...
Вид у него, стоявшего в одних носках на асфальте двора, был действительно жалкий. Суровая воительница не выдержала и смягчилась:
‒ Ладно уж, живите раз пришли. Но смотрите, следить за вами буду строже мамки! Не дай бог, до девчонок полезете, я вас прям тут в огороде прикопаю!
Мы с Витькой вернулись в комнату и в молчании уселись на кровати. Витька о чем-то напряженно размышлял, непроизвольно шевеля губами. Мне все происходящее продолжало казаться странным сном. Это был тот редкий случай, когда хотелось вдруг услышать голос мамы: «Сынок, просыпайся, пора в школу», но этого никак не происходило. Неожиданно я почувствовал, что очень хочу в туалет, и, переобувшись, собрался искать заветную тропинку через огород.
‒ Ты куда? ‒ неожиданно очнулся Витька.
‒ Поссать пойду, как-то не сподобился, после того как проснулся, ‒ признался я. ‒ Все очень неожиданно.
‒ А я тут подумал, знаешь, все прямо заебись складывается, ‒ оживился Пират. ‒ Идеальная квартира получается: и дешевая, и с девчонками. Мечта, да и только!
‒ Да, правда здорово. Но меня хозяйка пугает. Она, по ходу, на всю голову ёбнутая. Дядя Сережа, конечно, тот еще фрукт, но она это вообще трындец.
‒ Справимся, ‒ уверенно заявил Витька. ‒ Я и не таким лапшу на уши расчухивал.
‒ Может быть. Ладно, я побежал, а то ща лужу сделаю…
Позади дома располагался обширный огород, площадью в несколько соток. Были заметны грядки с засохшими кустами помидоров и сухие венчики перестоявшего укропа. Но основную флору составляли разнообразные сорняки, доходившие высотой мне до плеча. Тропинка к туалету действительно была выложена кирпичом, но вела не напрямую, а каким-то странным зигзагом, видимо, дядя Сережа прокладывал ее, будучи в изрядном подпитии. Сам туалет находился в дальнем углу двора и был на вид очень старым и хлипким. Приблизившись, я уже собрался дернуть за кривую деревянную ручку, как вдруг услышал изнутри звук рвущейся бумаги. Я вспомнил, что туалет общий, а значит, я чуть ли не подглядываю за девушкой. Смутившись, быстро отошел от волшебного домика и остановился на тропинке посреди огорода, повернувшись лицом к калитке. За спиной заскрипела дверь, и мимо меня быстро проскользнула девушка в алой майке и спортивных штанах. Лицо я разглядеть не успел, но это явно была не та, которую я видел возле умывальника. Она тоже была смущена и торопилась скрыться в доме. Шлепанцы были ей велики и забавно хлопали по пяткам, как бы пришпоривая и заставляя двигаться быстрее, что создавало комический эффект. Я невольно залюбовался сверкающими пятками и смотрел ей вслед, пока девушка не скрылась за дверью, недовольно зыркнув через плечо. От звука хлопнувшей двери я опомнился и поспешил к своей цели. Входил с опаской, боясь удариться головой, а то и вообще обрушить ветхое строение.
Вернувшись, я застал Пирата за разбором сумки. Первым делом он вытащил расческу и принялся приводить себя в порядок.
‒ Что, решил сразу произвести на девушек неизгладимое впечатление?
‒ Конечно! ‒ отозвался Пират. ‒ Первое впечатление ‒ самое важное. Это ты уже успел их напугать, а меня они еще не видели.
‒ Я думаю, за твоим утренним спектаклем они с удовольствием наблюдали в окно, ‒ заметил я. ‒ Что теперь делать будем?
‒ Ну, надо побриться, умыться, затем как-то познакомиться, ‒ не слишком уверенно начал Пират. ‒ Потом неплохо бы покушать чего-нибудь и чаю попить. У меня тут припасено вкусное печенье, надеюсь, девчонкам понравится. Думаю, там найдется, с кем замутить.
‒ Ты же говорил, что у тебя подружка школьная есть, ‒ неожиданно вспомнил я. ‒ Говорил еще, у вас там любовь-морковь, суперсекс, все дела. Как-то ты быстро решил сменить ориентиры?
‒ Ну, там у нас все было, но в последнее время как-то не очень, ‒ принялся неуверенно оправдываться Пират. ‒ Она в город уехала учиться, видеться редко будем, по-любому она себе кого-нибудь найдет.
Я вспомнил, что при всех многообразных рассказах о великолепной личной жизни Витек ни разу не показал фотографии своей школьной возлюбленной. Возможно, она вообще не существовала в природе, и в представившемся случае Пират увидел шанс для воплощения давних мечтаний.
‒ Пошли, что ли, знакомиться? ‒ так же неуверенно предложил я. ‒ Я там зубную пасту с щеткой где-то уронил, да и вообще ‒ надо же как-то обживаться.
‒ Сейчас-сейчас, ‒ закивал Пират, интенсивно работая расческой перед зеркалом. ‒ Не боись, ща все будет!
На этот раз он вышел первым, а я последовал за ним. Когда мы вошли в дом, я заметил, что на кухне произошли существенные изменения. Исчезло развешанное над ванной белье и разбросанные по столику рядом с раковиной элементы косметики. На кухонном столе был накрыт завтрак, и за столом сидели четыре девушки. Они с явным напряжением ожидали нашего появления.
‒ Доброе утро, мы тут это... ‒ робко начал Витя. ‒ В общем, соседи ваши будем. Нам бы типа зубы почистить там, позавтракать надо… Ну и познакомиться как бы.
‒ Здравствуйте, ‒ холодно ответила невысокая девушка с прямыми светлорусыми волосами. ‒ Нам тетя Галя сказала об этом недоразумении. ‒ Две девушки за столом хихикнули в кулачки, а невысокая поднялась из-за стола и стала посреди кухни, скрестив руки на груди. ‒ Ну, ‒ требовательно произнесла она. ‒ Может быть, вы скажете, как вас зовут?
‒ Меня Витя, а это Ярик, ‒ послушно отозвался Пират. ‒ Мы на первом курсе ветеринарного факультета.
‒ Понятно, ‒ кивнула русая, сохраняя строгое выражение лица. ‒ Меня зовут Лена, я тут самая старшая, на втором курсе экономфака учусь. Тетя Галя поручила мне составить расписание, когда вам можно пользоваться ванной и кухней, а также выделить одну полку в холодильнике. Учтите, пацаны, мы с девочками посоветуемся и добавим комендантские часы, когда будем вообще дверь закрывать и даже водички не пустим попить.
Девочки за столом дружно закивали. Я успел рассмотреть, что среди них сидит, та, которую я видел утром возле умывальника, и «алая футболка» со звонкими пятками. У нее было приятное лицо с забавным курносым носом и чуть оттопыренными ушами. Четвертой была девушка с собранными в короткий темный хвостик волосами, одетая в шортики и узкий черный топик на бретельках, выгодно подчеркивающий грудь. Пират тоже смотрел именно на нее, и Лена, заметив это, сделала шаг вперед и стала между нами.
‒ Парни, вам все понятно? ‒ грозно спросила она.
‒ Да-да, конечно, ‒ засуетился Витек. ‒ Мы со всем согласны, надо так надо, как-нибудь приспособимся, мы не привередливые...
‒ А твой друг глухонемой, что ли? ‒ ехидно спросила девушка в черном топике. ‒ Или он по-русски не понимает?
Остальные задорно захихикали, и только Лена сохраняла строгое выражение лица.
‒ Нет, со мной всё в порядке, ‒ насколько мог бодро ответил я.
Девочки вздрогнули. Природа наделила меня громким голосом, а когда я волновался, то хуже себя контролировал ‒ и окружающим казалось, что я кричу. Сейчас произошло именно так.
‒ Чё ты орешь, придурок! ‒ возмутилась Лена. ‒ В комнате Вера спит.
‒ Ха, да эту кобылицу и из пушки не разбудишь ваще! ‒ улыбнулась та, что в топике. ‒ Да и пора бы ей вставать: мы хотели устроить большую стирку, последний выходной остался.
‒ Ну, можно, мы хоть умоемся и лапшички заварим по-быстрому? ‒ снова засуетился Витька. В его голосе отчетливо слышались слегка заискивающие нотки, словно он отпрашивался у мамы погулять допоздна.
‒ Ленка, не будь бякой! ‒ неожиданно вмешалась девушка в серой футболке, которую я напугал утром. ‒ Мальчики, наверно, голодные. Давайте уберем, освободим им стол, пускай позавтракают. Ребята, меня зовут Настя, первый курс факультета технологии переработки молока.
У Насти было милое широкое лицо и русые волосы под каре. Длинная мешковатая футболка придавала ее фигуре обманчивую тучность, но утром я успел заметить вполне стройные ноги с красивыми бедрами.
‒ Ты еще им и стол накрой, ‒ съехидничала девушка в топике. ‒ Подождут, не обломятся. Это они к нам вселились, а не мы к ним!
‒ Светка, угомонись уже, ‒ вмешалась девушка в красной футболке. ‒ Настя права, надо жить дружно. Мальчики нам пригодятся, когда надо будет простыни отжимать. Вы же поможете, правда? ‒ Она нежно посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась.
‒ Да конечно! ‒ радостно рявкнул я еще громче прежнего.
‒ Не ори, я сказала, придурок! ‒ грозно вскинулась Лена. ‒ Еще раз, и я пойду с тетей Галей разговаривать, чтоб тебя выгнать на хер! Если ты и ночью так будешь орать, от тебя житья не станет.
‒ Простите, это от волнения, ‒ почти шепотом ответил я.
Вышло еще более неуклюже, и девочки снова прыснули со смеху.
‒ Ладно, хватит, ‒ оборвала веселье «комендант» Лена. ‒ Мы сейчас уберем здесь и чай в комнате допьем. Минут через десять приходите, кухня на полчаса в вашем распоряжении. Можете пользоваться чайником, а другую посуду и вещи не трогайте. И к двери в комнату не подходить!
‒ Хорошо, мы всё поняли, ‒ с готовностью ответил Витек. ‒ Будем ровно через десять минут.
‒ Настя, я хотел извиниться, что вас напугал, я правда не хотел, ‒ робко произнес я.
‒ Ого, на «вы», прям как к королевне обращается, ‒ снова развеселилась Света. ‒ Настасья производит неизгладимое впечатление!
‒ Будем на «ты», ‒ улыбнулась Настя. ‒ Я подобрала твою щетку и зубную пасту, вон они на полочке, возле рукомойника.
‒ Большое спасибо, и очень рад знакомству, ‒ благодарно кивнул я.
‒ Осталось, видимо, нам представиться, ‒ вмешалась красная футболка. ‒ Меня Саша зовут, но можно Сандра, а это Света, мы с одной станицы и обе на первом курсе технологии переработки зерновых.
‒ Зовите ее Дрю, ‒ рассмеялась Света. ‒ Ей это имя больше подходит. Там в комнате еще наш «пятый элемент» храповицкого давит. Веркой зовут, она с факультета виноградарства и виноделия.
‒ И винопития, ‒ хихикнула Саша. ‒ Вот уж точно пьет как лошадь.
Внезапно кухню потряс громкий стук в деревянную перегородку.
‒ Попизди мне еще, сучка, я те клизму самогонкой сделаю, ‒ прозвучал за стенкой звонкий голос с легкой хрипотцой. ‒ Пока занятий нет, можно расслабиться.
‒ О! Проснулась девочка-катастрофа, ‒ рассмеялась Света и крикнула в открытую дверь: ‒ Тебе чайку заварить или рассольчику сразу? Трубы горят, поди...
‒ Так, топайте уже, хватит пялиться, ‒ подвела Лена итог аудиенции. ‒ И не задерживайтесь, в десять вас выгоним на фиг!
‒ Конечно-конечно, ‒ закивал Пират и выскочил во двор, а за ним и я.
В комнате Витек завалился на кровать и мечтательно уставился в плохо побеленный потолок.
‒ Охеренно, чувак. Просто заебись! ‒ радостно воскликнул он. ‒ Видел буфера у Светы? И остальные тоже ничего, даже Лена. Но Света ‒ просто супер, десять из десяти! А тебе кто понравился?
‒ Да все хорошие, даже не знаю, ‒ ответил я. ‒ Наверно, Настя ‒ та, которую первой увидел. Попка у нее супер вообще, но и Сандра тоже ничего.
‒ Надо налаживать контакт по-любасу, ‒ принялся строить планы Витек: ‒ Пригласить их куда-нибудь, на дискотеку, например. Тут по вечерам организовывают на площадке за Дворцом культуры. На дискотеке можно и пивка организовать, медленные танцы, тоси-боси, все дела! И повод есть, и от хозяйки ебанутой подальше.
‒ Только одна проблема, ‒ осторожно заметил я. ‒ На дискотеке ты не единственный кавалер будешь, по-любому еще конкуренты набегут. Мимо такого цветника просто так не пройти.
‒ Как ты сказал? Цветника? ‒ хохотнул Витек. ‒ Да, в этом что-то есть. Букет из пяти прекрасных цветков, поэтично звучит.
‒ Ну так я это, стихи пописываю иногда, ‒ признался я. ‒ Получается не очень, но некоторым девчонкам нравится.
‒ Заебись, пригодится твой ценный навык, ‒ обрадовался Пират. ‒ В бою все средства хороши! Давай сумки доразберем и жратву на кухню оттащим.
Надо признать, наши запасы питания были весьма скудными и состояли из десяти пачек лапши быстрого приготовления, килограмма картошки, пачки гречки и двух банок тушенки. Отдельной строкой шли полпачки чая, килограмм сахара и большая пачка шоколадного печенья.
‒ Ничего, у нас деньги лишние образовались, благодаря мне, ‒ бодро заявил Пират. ‒ С голоду точно не помрем, надо бы еще на бутылочку вина насобирать, а лучше джин-тоника.
‒ Бля, лучше спрайт с водкой мешать, чем эту пакость очаковскую пить, ‒ возразил я. ‒ Как на выпускном попробовал, так до сих пор тошнит.
‒ Не ной. Там разберемся. Пошли на кухню, время уже.
Мы умылись и оперативно позавтракали. Во время кратковременного осмотра кухни мне бросилась в глаза некая неравномерность, проявлявшаяся там во многих деталях. Если чайные чашки были идеально вымыты и аккуратно расставлены на полке, то кастрюли громоздились на соседней нерациональной пирамидой: маленькие снизу, а большие сверху. Подобное сочетание порядка и хаоса можно было наблюдать и на полках со средствами гигиены, и среди расставленной обуви. Во время нашего пребывания на кухне дверь в жилые помещения была закрыта и там царила тишина, но по легкому шороху можно было предположить, что за нами внимательно наблюдают.
Вымыв посуду, мы вернулись в свой флигель и около часа потратили на размещение вещей и прочее обустройство. Потом Пират воткнул в уши плеер и завалился на кровать слушать какой-то рок, а я выудил из сумки отобранный у старшего брата «Тропик Рака» и погрузился в чтение.
Примерно через полчаса я услышал во дворе голоса и выглянул в окно. Наши соседки дружно высыпали во двор и принялись развешивать результаты своей «большой стирки». Я с интересом рассматривал «пятый элемент» ‒ худую девушку с острым подбородком и короткими каштановыми волосами, собранными в короткий прямой хвостик. Он напоминал оперение индейской стрелы, попавшей в затылок. Это, видимо, и была Вера. Она стояла спиной к моему окну и курила, не принимая никакого участия в отжимании и развешивании белья. Я пнул Пирата и кивнул на дверь:
‒ Пошли, поможем девчонкам с бельем разобраться.
Тот с готовностью вскочил и последовал за мной во двор.
‒ Девчонки, давайте мы вам поможем, ‒ бодро предложил Витька с порога. – Для отжимания вам пригодится грубая мужская сила!
‒ Без вас обойдемся, и так высохнет, ‒ не оборачиваясь, отчеканила Лена. – Настя, держи тот край простыни, чтобы земли не коснулась. А вы не пяльтесь тут, топайте откуда пришли.
Витек скрылся в домике. Я собирался последовать за ним, когда услышал за спиной громкое «ой!». Обернувшись, увидел, что Настя удерживает над головой на вытянутых руках два конца оборвавшейся бельевой веревки. Наверное, плохо отжатые простыни оказались слишком тяжелыми. Надо отдать должное ловкости девушки, которая сумела подхватить концы веревки, не дав белью упасть.
‒ Что стоите, дуры, снимайте белье! – возмутилась Лена, стягивая простыню.
Пока девочки суетились, снимая только что повешенные вещи, я заскочил в прихожую и, вытянув из своих кроссовок длинный шнурок, поспешил на помощь Насте:
‒ Давай я концы свяжу, вам все равно развешивать придется ‒ и без веревки не обойтись!
‒ Спасибо, ‒ сказала Настя, удерживая веревку, пока я затягивал узлы. – Это очень вовремя.
‒ Я же говорил, вам помощь понадобится, ‒ важно произнес появившийся на пороге Витька. – Ярик, пошли отожмем!
Он скинул футболку, явно надеясь произвести впечатление мускулатурой во время силового упражнения. Я не стал следовать его примеру, мне хвастать было нечем, кроме излишней волосатости. Простыни и правда были плохо отжатые и очень тяжелые, неудивительно, что веревка не выдержала. Мы довольно шустро справились с задачей, правда, в конце Пират целенаправленно замедлился, так картинно напрягая мускулы, что это стало выглядеть смешно.
‒ Да ты прям чудо-богатырь! – похвалила его Вера. – На рюмку пива точно заработал, можем оформить вечерком.
‒ Никаких пьянок с пацанами, – резко оборвала ее Лена. – Я не дам тут притон разводить!
‒ Твою целку забыли спросить, ‒ огрызнулась Вера. – Сами как-нибудь разберемся. Пошли, мальчики, я имею вам сказать пару слов!
Дождавшись, пока ее соседки скроются в доме, Вера ввалилась в наш флигелек и с размаху плюхнулась на кровать. Сетка жалобно взвизгнула, и девушка поморщилась от неприятного звука.
‒ А ничего у вас тут, уютненько, ‒ оглядев помещение, одобрила она. ‒ Жвачку будете?
‒ Давай, ‒ с готовностью отозвался падкий на халяву Витька. Я, за компанию, тоже кивнул.
Вера порылась в кармане, вытащила упаковку «Стиморола» и протянула каждому на ладошке по две подушечки. В этот момент она чем-то напоминала Морфеуса из «Матрицы», но подушечки были одинакового цвета, и поэтому каждый взял ближайшие.
‒ Что ты хотела нам сказать? ‒ не совсем дипломатично поинтересовался Пират.
‒ Пацаны, тут такая фигня, ‒ чавкая жвачкой, заговорила гостья. ‒ В общем, эта швабра старая, которая тетя Галя, она, короче, не разрешает пацанов в гости водить. А у меня парень есть, с агрофака, уже третий курс, он с моего поселка, короче. Я думала тайком водить, но Ленка, целка-фанатичка, меня сразу сдаст, и придется квартиру новую искать. Короче, пиздец, геморрой. Сейчас-то еще тепло, а вот как похолодает, на улице тусить не в кайф совсем. Вот я и подумала, может, Вася типа к вам будет в гости приходить, посидеть поговорить, я потом забегу, а вы погулять на часик сходите?
‒ Охереть, расклад! ‒ возмутился Витька. ‒ А нам с этого какой выхлоп кроме грязных простыней?
‒ Белье я заменю, можете не понтоваться. Уверена, оно у вас тут уже вечером колом будет стоять, ‒ невозмутимо ответила Вера. ‒ А выхлоп будет. Как минимум Вася бухла притащит и на вас с расчетом, для конспирации. А во-вторых, «подписка». Вася тут человек не последний, если вас будут старшекурсники прессовать, без проблем подпишется. Вы ж с города, земляков тут хер ма, любой пиздюлей закатает. Так что выгодное предложение.
‒ Оно-то конечно, ‒ согласился Витька. ‒ Но давай баш на баш. Мы тебе любовное гнездышко, а ты нам поможешь с твоими соседками мосты навести? Чтобы гнездышко не простаивало… И все довольны.
‒ Ха! ‒ воскликнула Вера и откинулась на подушку. ‒ Да вы пацаны рисковые.
‒ Не понял, в чем риск? ‒ удивился я.
‒ Ну, например, жениться во цвете лет, ‒ ухмыльнулась Вера. ‒ Сашку и Светку по-любасу за этим предки сюда послали, к гадалке не ходи. Настька просто зубрилка школьная, на учебе повернута. Еще занятия не начались, а она уже сидит зубрит чего-то.
‒ А Лена? ‒ полюбопытствовал Витек.
‒ А этой дуре лишь бы с деревни сбежать, по херу куда, ‒ с неприязнью отмахнулась Вера. ‒ Строит из себя снежную королеву, то о карьере мечтает, то о принце на белом мерседесе. Короче, пацаны, не хер там ловить ‒ лобковых вшей не обнаружено.
‒ По-доброму ты о них, ‒ заметил я.
‒ Не, ну а чё? ‒ отозвалась Вера. ‒ Если Сашка со Светкой еще нормальные, поболтать можно, в теме секут, то Настька чуть что ‒ в книжку уткнулась и молчит, а Ленка наоборот ‒ всюду свой нос сует да еще и стучит, как заяц на барабане!
‒ А когда ты их так изучить успела? ‒ недоверчиво спросил я. ‒ Ты же тоже первый курс, только недавно заехала, а знаешь всех, как бабка, которая уже сорок лет семки на лавочке грызет.
‒ Тю, да мы тут, бля, три последние недели в главном корпусе батрачим, ‒ возмутилась Вера. ‒ Смена перед нами красила все, а мы как лохушки драили за ними! Но там долго изучать не нужно, и так как на ладони видны. Но вы не растекайтесь мочой по сортиру, скажите, что с моим предложением, согласны?
‒ Попробовать можно, но...
В этот момент скрежетнула калитка. Витька глянул в окно и рявкнул:
‒ Шухер! Тетя Галя идет!
Вера мгновенно скатилась с кровати на пол и тут же скрылась под ней. Я еще не успел сделать комплимент ее ловкости, как дверь распахнулась и в комнату ввалилась тетя Галя с большим узлом постельного белья.
‒ Разбирайте, дармоеды! ‒ скомандовала она. ‒ Чур, на простынки не дрочить! Запах учую ‒ новый комплект покупать будете! Как вы тут, распихали уже барахло?
‒ Да, спасибо, все очень удобно, ‒ выдал похвалу Витька.
‒ К девчонкам ходили уже? – грозно спросила хозяйка.
‒ Ну, как бы это… ‒ промямлил Витек.
‒ Чтоб дальше кухни ни шагу. Если закрылись ‒ не ломиться, в окна не подглядывать, ‒ принялась загибать пальцы тетя Галя. – Если хоть раз на вас пожалуются – выгоню на хер. Они вам полку в холодильнике выделят, если в морозилке место нужно – идите ко мне, у нас дополнительная морозильная камера есть. Телефон позвонить – опять же у нас, в конце месяца рассчитаетесь за межгород. Постирушки – своими силами, мне главное: как съезжать будете ‒ вернете все белье чистое и целое, а как – это ваши трудности. Все понятно?
‒ А вот, ну если гостей пригласить, ‒ невнятно начал Витек. – Ну, там, если вот по учебе…
‒ Можно, если без пьянок и дебошей. И чтобы гости к девчонкам не лезли. Так понятно?
‒ Да, конечно, ‒ повеселел Витек.
‒ И еще, ‒ продолжила тетя Галя: – Из вас кто-нибудь в компьютерах шарит?
‒ Ну так, немного, а что? ‒ ответил я.
‒ Сынулька мой, Жорик, ему компьютер подарили, а в нем чё-то сломалось, вот он ноет все время, чтобы мастера вызвали, а у нас денег нет. Мой дегенерат по пьяной лавочке свою машину разбил, да еще и в чужую въебался, мы насилу деньги нашли, чтобы за ущерб расплатиться, теперь должны всем кругом!
‒ Ну, давайте я посмотрю, может, получится что-то сделать?
‒ Спасибо, ‒ обрадовалась тетя Галя. – Сейчас этот умник свое домашнее задание на лето доделает, и я его за тобой пришлю. Ты тута будешь?
‒ Мы в магазин прогуляемся, а так будем здесь, ‒ вмешался Витька.
‒ Вот и заебись! – подытожила тетя Галя и добавила, обернувшись в дверях: – И самое главное. Никаких денег и бухла моему Сереже не давайте. А то не только выселю, но и лично каждому в глаз дам. Это понятно?
Мы молча кивнули, дверь за тетей Галей захлопнулась, и Вера тут же выкатилась из-под кровати.
‒ Когда пьяная – мировая тетка, ‒ неожиданно констатировала она. – Жалко, не часто она выпивает. Ладно, парни, вы тут думайте над моим предложением, а я побежала.
Она выскользнула из флигеля и направилась в сторону туалета, чтобы не попасться хозяйке на глаза.
‒ Что делать будем? ‒ спросил я.
‒ Надо придумать план, а пока в магазин сходим, ‒ важно ответил Пират. – Я думаю, надо повод для разговора с девчонками найти, посидеть там, чаю попить все-таки. Может, в карты поиграть или еще во что.
Мы отправились в ближний ларек, чтобы запастись продуктами. Наши кулинарные фантазии ограничились батоном, яйцами и вареной колбасой.
‒ Завтра чё-нить приготовим, ‒ ободряюще провозгласил Витька. – Сегодня как-то не кайф.
Вернувшись «на квартиру», мы продолжили бездельничать. Витька завалился слушать музыку и строить стратегические планы, а я вернулся в грязный Париж Генри Миллера. День проходил довольно скучно. Часа через два мы перекусили бутербродами, не выходя на кухню, а вскоре после этого во флигель ввалился нагловатый белобрысый пацаненок лет девяти-десяти:
‒ Здорово, пацаны! – рявкнул он с порога, явно подражая поведению матери. – Меня Жора зовут, мамка сказала, что вы в компах сечете.
‒ Есть немного, ‒ признался я, оторвавшись от книги. – И чё?
‒ Да у меня комп сначала не включался, а теперь включается, но экран темный и надписи какие-то.
‒ Ну, я не то чтобы программист, но посмотреть смогу. Меня, кстати, Ярослав зовут, а это Виктор.
‒ Пошли быстрее! ‒ Жорик аж подпрыгнул.
‒ Я с вами, ‒ неожиданно оживился Витька. ‒ Может, тоже подскажу чего.
Я несколько удивился, но ничего не сказал. Вообще-то мы обсуждали с ним компьютерные игры, но, насколько я знал, компьютера у Пирата не водилось и он в основном играл на разных приставках. У меня тоже не было своего, зато был дядя-сисадмин, на чьем компе я довольно часто осваивал новинки игропрома и некоторые практические тонкости.
Жора шустро выскочил во двор и побежал к своему дому. Я едва поспевал за ним, а Пират вообще телепался где-то позади. Мальчишка тормознул перед красной калиткой:
‒ Заходите, пацаны, собаки у нас нету! ‒ крикнул он и скрылся во дворе.
Я последовал за ним. Двор был заметно более ухоженный, чем наш, с большим домом и гаражом. У входа имелась металлическая беседка, увитая виноградом. Внутри нее стоял стол и несколько лавочек, на одной из них сидел дядя Сережа и заполнял какие-то бумажки.
‒ Па, я студентов привел, комп посмотреть, ‒ отрапортовал Жорик. ‒ Ма разрешила.
‒ Угу! ‒ кивнул дядя Сережа, не поворачивая головы. ‒ Аккуратней там.
Дом был обставлен довольно богато, с деревенской претензией на шик. Однако разбитая стеклянная дверца серванта и изгаженные местами обои явно свидетельствовали о буйных мероприятиях, проходивших в доме. В детской обнаружился довольно приличный «Пентиум-166» с 32 мегабайтами оперативки. Единственной проблемой оказался малолетний хозяин, выключивший компьютер методом выдергивания из розетки, чтобы мамка не застукала. Приведя комп в порядок, мы втроем принялись осваивать бескрайние просторы третьего рейха вместе с лихой командой британских коммандос из одноименной игры.
‒ Давай-давай, за угол ползи! ‒ раздавал ценные указания Витька.
‒ Быстрей, труп за сарай оттащи, там уже патруль топает, ‒ не отставал я.
Жора, высунув от напряжения язык, храбро истреблял полчища немцев под нашим чутким руководством. После завершения миссии он заявил:
‒ Спасибо, пацаны, это суперски круто!
‒ А еще игры у тебя есть? ‒ поинтересовался Пират, не слишком вдохновленный сложной стратегией.
‒ «Старкрафт» только, у меня комп недавно, крестная подарила, ‒ признался Жорик. ‒ Может, у вас диски есть какие-нибудь?
‒ Кой-чего могу привезти, ‒ пообещал я.
‒ Круто, давайте! ‒ обрадовался пацаненок. ‒ Я, если что, за вас мамке скажу, что вы мне помогли! Если вдруг выгонять будет.
‒ А часто она такое делает? ‒ насторожился Витька.
‒ В прошлом году было пару раз, ‒ признался Жорик. ‒ Батя когда пьет, оно ничего, его мамка быстро успокаивает. А вот если мамка забухала ‒ тут полный пиздец начинается. Прошлые девки из-за этого с квартиры съехали, вот летом новых пустили. Но эти лучше, они меня конфетами угощают. Я даже жил у них два дня, когда тут у мамки друзья бухали. Так они мне мультики разрешали по телику смотреть и кормили вкусно.
‒ Охеренные подробности, ‒ сказал Витька. ‒ И часто это у нее?
‒ Ну, может, раз в месяц, может, два. Я обычно у дружбанов отсиживался, а в этот раз у девчонок получилось. Мне понравилось, там Вера такие анекдоты рассказывает, обоссаться можно, завтра в школе расскажу ‒ все валяться будут!
‒ На следующих выходных домой поеду ‒ раздобуду тебе чего-нибудь, ‒ сказал я.
‒ Спасибо! ‒ обрадовался Жорик. – Давайте теперь в «Старкрафт»?
Мы еще пару часов порубились в комп, по очереди руководя звездным флотом земли. После того как я показал Жоре действие волшебного кода show me the money, тот поклялся нам в вечной дружбе и пообещал не только мамке, но и девчонкам рассказать, какие мы классные.
‒ Отличная идея, ‒ одобрил Витек. – Особенно Лене расскажи, а то она злая чего-то.
‒ Это она с Веркой ссорится потому что, ‒ сообщил всезнающий Жора. – Остальные дружно живут, а эти гавкаются все время, то расческами кидаются, то еще чего не поделят.
‒ Жора, сыночек, ты в комнате прибрался? – разнесся по дому мощный рык тети Гали.
Жорик испуганно оглянулся. В комнате царил откровенный бардак.
‒ Что-то мы засиделись, нам, пожалуй, пора, ‒ быстро сориентировался Витек. – Ты заходи, если что.
‒ Пока, спасибо, пацаны! ‒ закивал Жора, ‒ вы тоже заходите, поиграем еще. И это, диски мне не забудьте привезти!
‒ Обязательно, ‒ ответил я и поспешил за Витькой к выходу.
Вернувшись в наш флигель, мы решили соорудить на ужин яичницу и чай и отправились на кухню. Как только вошли, из комнаты появилась Лена и спросила недовольным тоном:
‒ Вы надолго?
‒ Ну, это, яичницу поджарить да чайку попить, ‒ промямлил Витька. – Можно?
‒ Только быстро! Мы сейчас во дворе фитнесом позанимаемся, а потом купаться будем, ‒ категорично заявила «комендантша». – И чтоб в это время к окну не смели подходить, мы следить будем!
Витька кивнул, и мы принялись за ужин. Спустя пару минут через кухню прошествовали Лена, Света, Настя и Саша. Веры, видимо, не было дома, или она спала, поскольку из комнаты больше не доносилось ни звука. Пока мы возились с яичницей, девушки вышли на площадку за домом и стали делать зарядку. Это было великолепное зрелище, и мы, встав из-за стола, потихоньку наблюдали за ними в окно. Девочки были одеты по-спортивному, особенно мне запомнилась Настя, которая сменила бесформенную футболку на обтягивающий топик и бриджи. Эта одежда шла ей куда больше, стало заметно, что Света заметно уступает ей по волнующим мужчин объемам. Когда она принялась прыгать через скакалку, Витька разволновался настолько, что перевернул на себя чашку с чаем, и на его штанах расплылось красноречивое темное пятно.
‒ Ух, бля, – только и выдохнул он, но не покинул своего поста у занавески.
Остальные девушки тоже не скучали. Саша ловко крутила хула-хуп, а Лена со Светой непроизвольно вдохновляли нас, делая наклоны. Все они переговаривались между собой, но слов мы не слышали, только было заметно, что девушкам смешно и они от души веселятся.
К их возвращению мы едва успели вытереть пол и прибраться на кухне. Они проследовали обратно, не скрывая улыбок, и мне показалось, что они занимались нарочно напротив окна, чтобы нас подразнить...
Ночью, лежа в кровати, я долго не мог уснуть. Уезжая в университет, я думал только о сложностях предстоящей учебы. И вот завтра мой первый учебный день в вузе. Меня ждет масса новых предметов, но я совершенно не думаю об этом… поглощенный волнующими воспоминаниями о дворовом фитнес-клубе.
Утро продемонстрировало нам все недостатки совместного проживания с пятью девушками. На девять часов возле университетского Дворца культуры была назначена торжественная линейка для первокурсников с выступлением ректора и деканов. Мы провалялись до восьми, рассчитывая за полчаса побриться и позавтракать. Но зайдя на кухню, сразу почувствовали всю глубину своего заблуждения...
Там толкался весь гарем в полном составе. Саша и Настя сидели за столом, заваленным косметикой, и, напряженно вглядываясь в зеркальца, наносили боевую раскраску. Для меня стало загадкой, почему нельзя было делать это в комнате, а обязательно оккупировать кухонный стол. Над раковиной склонилась одетая в очаровательную розовую ночнушку Света, которая, несомненно, завладела бы полностью нашим вниманием, если бы не Вера, которая в это время как раз закончила принимать душ и пыталась выбраться из ванны. Лена выделялась на общем фоне ледяным спокойствием. Она стояла у окна, спиной ко всему бардаку, и меланхолично жевала бутерброд.
‒ Эй, куда вы претесь, бля! ‒ взвизгнула Вера, торопливо прикрываясь полотенцем.
Остальные девчонки подхватили мотив, и мы опрометью выскочили во двор, услышав, как за спиной громко хлопнула дверь и лязгнул шпингалет.
‒ Звиняйте, ‒ жалобно проблеял Витька, постучавшись в дверь. ‒ Но вы скоро там? А то кушать очень хочется!
‒ Пошли вон! ‒ огрызнулась через дверь Лена. ‒ Девочкам собраться нужно, они на линейку опаздывают!
‒ Ну, так и мы как бы тоже! ‒ жалобно воскликнул Витька. ‒ Вы нам хоть колбасу в форточку подайте, пожалуйста.
‒ Там сетка от комаров приколочена, ‒ возразила Лена. ‒ И вообще, с вечера надо было думать. Идите отсюда, не подглядывайте, авось до обеда не подохнете!
Угрюмые и небритые, мы отправились на торжественную линейку. На площади возле Дворца культуры сгрудилась огромная и достаточно условно организованная толпа. На ступеньках была сооружена импровизированная трибуна, с которой вещали ректор и деканы. Мы с Витьком умудрились опоздать к началу и слушали обрывки выступления, толкаясь в задних рядах. Наши милые соседки пришли позже нас, но как-то быстро растворились среди первокурсников своих факультетов, и слабая попытка поговорить с ними без надзора Лены оказалась обречена на провал. Само мероприятие было официальным и довольно нудным. По окончании его нам объявили, что для первокурсников начинается «лекционная неделя», и назвали основные аудитории, где будут проходить лекции для каждого факультета. Это было похоже на первый класс в школе, когда малыши сидят все время в одном классе, а учителя по очереди приходят к ним.
Наш курс оказался очень большим, около 150 человек, и поэтому нас разделили на два потока и направили в разные аудитории. Витька оказался на первом потоке, а я на втором и дальнейший путь продолжил один.
Лекционная аудитория располагалась на первом этаже потертого двухэтажного корпуса и представляла собой длинное унылое помещение с тремя рядами парт, не отличавшихся от школьных. Все они были установлены на одном уровне, что серьезно ограничивало обзор доски. Так как мое зрение оставляло желать лучшего и я с первого класса носил очки, то поспешил занять одну из передних парт. Моим соседом оказался широкоплечий парень с ехидной ухмылкой, ростом чуть пониже меня. От него несло крепким перегаром, и он постоянно переговаривался с девчонками, сидевшими позади нас, непрерывно шутил и пытался флиртовать с соседками. Наверняка именно из-за них он оказался рядом со мной, а вовсе не из желания рассмотреть что-то получше на доске.
В окружающем шуме я чувствовал себя очень неуверенно. Еще со школьных времен я не любил большие сборища, всяческие праздники и собрания. Почему-то постоянно присутствовал страх, что сейчас меня в чем-то заподозрят и начнут бить. В школе мне случалось быть битым толпой сверстников, поэтому мой страх казался небезосновательным.
Неожиданно из боковой двери в аудиторию вошла женщина-лектор ‒ и началась моя первая пара, на тему «Анатомия домашних животных». Почти все время мы что-то писали под диктовку, объем подаваемого материала казался слишком большим, и из-за этого вся информация становилась в голове вязкой кашей. Страх перед толпой сменился страхом перед будущими экзаменами: ведь все, что нам рассказывали на лекции, предстояло сдавать уже через четыре месяца! Я украдкой глянул на соседа по парте, который даже не пытался со мной познакомиться. Он с задумчивым видом рисовал в тетради обнаженную девушку, не обращая никакого внимания на слова и действия преподавателя. Чувствуя, что ничего не понимаю, я попытался вновь сосредоточиться на лекции. Но когда она закончилась, ситуация стала еще хуже. Все завертелось, как в причудливом калейдоскопе: за анатомией последовала химия, затем зоология, потом латинский язык… Я ни с кем не общался и выходил из аудитории только в туалет и купить «сникерс» в ларьке возле учебного корпуса. А остальное время в перерывах между занятиями сидел, тупо уставившись в конспект предыдущей лекции, пытаясь понять, что же я там записал.
К концу четвертой лекции я уже стал подумывать, не ошибся ли с выбором? Может быть, зря приехал сюда учиться и стоило бы заняться чем-нибудь другим? Чувствовалась жуткая усталость, усугубляемая голодом и испытанными переживаниями. Когда проходил мимо автобусной остановки, мелькнула мысль: хорошо бы все бросить и уехать домой к родителям. Хотелось вернуться в привычный уют, оказаться в своей комнате. Сидя на полу возле батареи, слушать «Крематорий» и писать романтические стихи, в ожидании когда мама позовет ужинать.
Возле ларька на остановке я заметил Настю. Она сидела на лавочке и лихорадочно листала какую-то тетрадь. Движения ее были торопливыми и неловкими, словно от скорости нахождения нужной записи зависело что-то жизненно важное. Поборов робость, я решился подойти и заговорить с девушкой.
‒ Привет! Как дела? ‒ чуть не заикаясь, выговорил я.
Настя подняла глаза от тетради. Я заметил, что они покраснели, будто она плакала, а на скулах заметны разводы туши, подтверждающие эту догадку. Ее взгляд был испуганным и удивленным, вероятно, она просто не узнала меня в первый момент. Только после продолжительной паузы (которая показалось мне бесконечной, хотелось провалиться сквозь землю от неловкости) девушка, наконец, ответила:
‒ Привет. Ты, кажется, Ярик, наш новый сосед?
‒ Да. У тебя что-то случилось?
‒ Нет, ничего, просто… ‒ она шмыгнула носом и тут же полезла в сумочку за платком. ‒ Просто у меня только что была первая лекция по математике, и я ничего не смогла понять. Ну, совсем почти ничего. Сидела, писала… Профессор в конце говорит: «Вопросы задавайте!» ‒ а я сижу как дура и рот раскрыть боюсь. А ведь в школе отличницей была, мне медаль только из-за сочинения не дали, сказали, плохая сочинительная часть, а там-то не единой ошибки не было. Я в себя не могу прийти, на занятия свою школьную тетрадь взяла ‒ и ничего. Сейчас вот сижу, пытаюсь понять и разобраться ‒ и ничего... ‒ Настя снова всхлипнула, и по щекам медленно поползли две крупные слезинки. Она торопливо смахнула их платком, еще сильнее размазав тушь, и торопливо продолжила: ‒ Ну куда я поехала и зачем! Мамка говорила, чтобы дояркой поработала, потом в техникум на зоотехника, сперва в райцентре, а там уж посмотреть. Мамка у меня дояркой всю жизнь ‒ и ничего, а я-то куда? Папка сказал: езжай, попробуй, ну, я и поехала, думала, тут-то сочинений не надо, тут все хорошо получится...
Она перешла на невнятное бормотание и снова несколько раз всхлипнула. Мне захотелось как-то ей помочь, успокоить и утешить, но я не знал, как это сделать.
‒ Ну, не переживай, все образуется. На математике свет клином не сошелся. Я вот в ней тоже ничего не понимаю почти, но выкручивался как-то. У меня старший брат на мехмате учится, так он как начнет про свою учебу задвигать, такая хрень, прям хоть уши затыкай. Давай успокаивайся, плакать на улице как-то нехорошо, люди же смотрят, еще неизвестно, что про тебя подумают...
Мои слова подействовали. Настя резко вскочила, забросила тетради в пакет и, ни слова не говоря, ринулась в сторону нашей «квартиры». Я не успел закончить фразу, как она уже перебежала через дорогу и скрылась на узкой улочке. Я постоял пару минут, соображая, чего такого обидного ей сказал. Настроение испортилось еще сильнее. Потом купил в магазине буханку хлеба и побрел домой, обгрызая, как в детстве, горбушку. Мне частенько влетало за это, особенно от бабушки, но я ничего не мог с собой поделать, почему-то именно так хлеб казался особенно вкусным. Я хотел извиниться перед Настей, но не знал, как к ней теперь подойти.
Когда я вернулся во флигель, Витька сидел на кровати и, подпевая Кипелову, чистил картошку.
‒ Салют, профессор! ‒ весело приветствовал он меня. ‒ Подсаживайся к нашему столику, тут на всех хватит.
‒ Привет, думаешь, что поджарить на ужин?
‒ Да, но тебя к этому делу подпускать не буду, испортишь только. Думаю, стоит пожертвовать одной банкой тушенки и устроить праздничный ужин!
‒ Поддерживаю! Жрать хочу зверски, ‒ я помахал капитально обгрызанной буханкой.
‒ Хватай ножик ‒ и вперед! Я на кухне большую сковородку заприметил. Если полную сделаем, еще и на завтрак останется!
Я порылся в сумке и, выудив раритетный складной нож «белочка», присоединился к Пирату. Совместными усилиями мы за полчаса наполнили кастрюльку и отправились на кухню. Дверь оказалась заперта, а в ответ на стук раздался недовольный голос Лены:
‒ Комендантский час! Я купаюсь, чтобы не смели к окну подходить!
‒ А долго еще? ‒ недовольно спросил Витька.
‒ Как тока, так сразу! ‒ огрызнулась Лена. ‒ Я закончу и вам сообщу!
‒ Интересно, как она сообщит? ‒ пробурчал Пират, возвращаясь в нашу каморку.
‒ Может быть, прибежит к нам, завернувшись в полотенце, свежая и распаренная? ‒ мечтательно предположил я.
‒ Было бы неплохо, ‒ согласился Витька. ‒ Но я уверен, что она не для нас свою пизду полирует до блеска.
С голодухи мы догрызли буханку и от скуки принялись играть в «дурака». Вдвоем выходило довольно скучно, поэтому после трех партий решили прекратить.
‒ А у вас сегодня была история ветеринарии? ‒ поинтересовался Пират, складывая колоду.
‒ Нет, а что там?
‒ Да дедок забавный ее читал, байки и анекдоты травил почти все время, довольно весело было. Так вот он нам про карты рассказывал, говорил, что карты для ветврачей очень важны.
‒ Это почему? Чтобы на ферме не скучать?
‒ Да не, для тренировки ловкости и координации движений! Он всем советовал в свободное время строить карточные домики. Сосредоточенность, отсутствие дрожи в пальцах ‒ первое дело для хирургов и акушеров, да и вообще. А еще четки посоветовал приобрести и постоянно крутить между пальцами, да побыстрей. Тоже, говорит, хорошая тренировка.
‒ Ого, я надеюсь, нам не придется зачет сдавать по построению карточных домиков на время? ‒ пошутил я.
‒ Смейся-смейся, но я считаю ‒ это полезное умение. Ты сможешь из всей колоды построить? ‒ спросил Пират.
‒ В детстве как-то получалось, но давно не пробовал. Ничего сложного, лишь бы стол был ровный.
Я с энтузиазмом взялся за дело, но оно оказалось совсем не простым. Карты были потертыми, стол скользким, а руки кривыми. После третьей неудачной попытки Витька со смехом потребовал:
‒ Дай сюда, алкаш. Руки трясутся, как будто неделю из запоя не выходил.
Но у него получалось еще хуже, домик непрерывно разъезжался еще до установки перекрытия.
‒ Вот сука! ‒ негодовал Пират, ‒ ну, я ща...
‒ Тут нужен коллективный подход, ‒ предложил я. ‒ Как при настоящей хирургической операции. Один придерживает домики снизу, а другой аккуратно кладет перекрытия, чтобы не разъехались карты. Давай так попробуем?
С изменением стратегии дело пошло быстрее. Минут через двадцать мы почти закончили нашу «вавилонскую башню», оставалось поставить последний домик на самом верху. Но в тот момент, когда Витька уже почти закончил эту сложнейшую операцию, дверь резко распахнулась и на пороге появилась Лена. Она была одета в короткое белое платье, волосы были тщательно уложены, а изящные босоножки на высоком каблуке подчеркивали стройность ног.
‒ Идите, голодающие, у вас полчасика есть, пока девочки купаться не начали, ‒ с порога провозгласила она. ‒ Я специально забежала вас предупредить, чтобы время зря не теряли, а то голодные останетесь.
От неожиданности рука Пирата дрогнула, и наш величественный замок рассылался по полу и по столу. Я зачем-то бросился собирать карты, а Витька сказал:
‒ С-спасибо, ты это... Короче, очень красивая сегодня!
‒ О, я такая всегда! ‒ важно произнесла Лена и исчезла за дверью.
‒ На свидание, по ходу, намылилась, к гадалке не ходи, ‒ предположил я, выкладывая карты на стол. ‒ Ну что, двинули, пока остальные там не закрылись?
‒ Да-да, ‒ торопливо согласился Витька, все еще мечтательно смотревший на дверь. – Пойдем, конечно!
На кухне было пусто и не убрано. Видно было, что Лена второпях сгребла всю косметику со стола на подоконник, но ряд деталей, типа использованных кусочков ваты и прочего мусора, заметно портили картину. Завладев сковородкой, Витька принялся колдовать над картошкой. После недолгого совещания было принято решение добавить туда еще лука и вторую банку тушенки ‒ чтобы на завтра к обеду что-нибудь осталось.
‒ И сковородку можно будет не мыть на законных основаниях, ‒ прагматично рассудил Пират. ‒ А завтра в обед прямо сверху яишенку заебашим, и будет как в лучших домах!
Я кивал, поспешно сглатывая слюну. Есть хотелось очень сильно, несмотря на уже проглоченные полбуханки хлеба, а растекавшийся по кухне аромат жареной картошки усиливал аппетит. Наконец, блюдо было готово, Пират с трудом взгромоздил переполненную сковородку на середину стола, и мы приступили к трапезе. Она вышла невероятно вкусной, от сочетания сладковатого золотистого лука и соленой картошки с ароматной говядиной просто захватывало дух.
Буквально через пару минут наше вдохновенное чавканье было прервано появлением на кухне Светы. Она была одета в спортивный костюм, и я было подумал, что девочки снова собрались на фитнес, но Света остановилась на пороге и спросила:
‒ Мальчики, а чем это у вас так вкусно пахнет?
‒ Каржтофка с тушенкой, ‒ пробурчал Витька с набитым ртом.
‒ А что же это вы без хлеба? ‒ удивилась Света. ‒ Если у вас нет, могу дать.
Порывшись в пакете, висевшем возле холодильника, она извлекла половинку батона и, ловко нарезав, подала нам на тарелке.
‒ Может, вам компотику налить, чего вы так давитесь всухомятку? ‒ еще более ласковым тоном предложила она.
Подобная перемена поведения показалась мне просто удивительной. Куда подевались ехидство и холодное безразличие? Теперь Света прямо-таки лучилась мягкой доброжелательностью и гостеприимством. Пока я терялся в догадках, с чем может быть связана такая внезапная симпатия, Витька интеллигентно вытер рот кухонным полотенцем и поблагодарил:
‒ Большое спасибо, компот будет очень кстати. Может, вы с нами тоже покушаете, тут на всех хватит! ‒ гостеприимно предложил он.
‒ О, я с удовольствием, только чуть-чуть попробую, мы все-таки фитнесом занимаемся и на диете, ‒ обрадовалась Света. ‒ Можно, я и девочкам предложу?
Витька, уже успевший снова набить рот картошкой, сделал великодушный жест, словно король, приглашающий всех подданных к пиршественному столу. Света еще не успела сдвинуться с места, как на пороге появились Настя и Саша с банками компота и маринованных помидоров.
‒ Мы вас случайно услышали, ‒ бодро сказала Саша. ‒ И подумали, что помидорки тоже в тему будут.
‒ Присаживайтесь, ‒ гостеприимно пригласил Пират. – Кушайте, пока горячее.
Девочки присоединились к ужину, и в короткий срок дно сковородки уже блестело девственной чистотой, как будто в ней ничего и не было. В конце Света, старательно промакивая хлебом остатки масла со сковородки, восхищенно сказала:
‒ Какие вы, ребята, молодцы, приготовили вкусно, как дома. Мы из-за этих двух дур, Лены и Веры, неделю уже на диете, супчики да салатики, а чего-то вкусного не было прям.
‒ Ага, королевны, блин, ‒ подхватила Саша. ‒ Одна тощая как жердина и курит как паровоз, а вторая завидует, что за первой парни так и бегают. Фитнес тут развела прям, журналов начиталась. Авось от лишней тарелки не растолстеем!
‒ Девочки, поможем с посудой? ‒ предложила Настя. ‒ Упражнения на полный живот все равно дело бестолковое, давайте посуду помоем и вместе посидим, чаю попьем?
‒ У меня еще одно предложение, ‒ объявил Пират: ‒ Вы любите играть в карты?
Саша и Настя настороженно переглянулись, а Света весело ответила за всех:
‒ Конечно, любим, особенно гадальные!
‒ Нет, я имел в виду поиграть, ‒ оживился Витька. ‒ В «дурака» там или в «козла». Мы с Яриком играли, но вдвоем скучно, а тут у нас компания веселая образуется.
‒ Я только в «дурака» умею, ‒ сказала Настя. ‒ У меня мама всегда очень ругалась за карты, говорила, что до добра не доведут.
‒ Ой, да ладно, ‒ отмахнулась Света. ‒ Если без игры на деньги или на желания, то ничего страшного. Тащи, Виктор, мы сейчас со стола приберем.
Света подхватила сковородку и понесла к раковине, а Саша принялась колдовать с газовой колонкой. Во время прошлого посещения кухни мы толком не разобрались с тонкостями ее запуска и кое-как помыли посуду при помощи кипятка из чайника. Теперь же я с интересом наблюдал весь ритуал, чем-то напоминающий вызывание духов.
‒ Воду открыла? ‒ спросила Саша. – Так, раз, два, три… Поджигаю! Ой!.. ‒ Раздался легкий хлопок, и Саша отпрыгнула в сторону от колонки. Судя по тому, что остальные девочки никак не отреагировали, это было обычным явлением. Саша, поймав наши удивленные взгляды, принялась объяснять: ‒ Тут на колонке фитиль не работает, ее можно зажигать только когда вода открыта. Сразу вся горелка загорается, вот и пыхает. Поэтому, когда горячей водой попользовались, надо сначала колонку погасить, а только затем воду закрывать.
‒ Иначе рванет! ‒ пояснила Света. ‒ Вам что, тетя Галя не рассказывала?
‒ Как-то нет, ‒ удивленно отозвался Витька. ‒ Хорошо, мы сами не попробовали.
‒ Тетя Галя обещала, что скоро мастера вызовет починить, ‒ вступилась за хозяйку Настя. – Наверное, поэтому она забыла ребятам сказать.
Пират вышел за картами, а Настя стала смахивать крошки со стола. Улучив момент, я негромко спросил:
‒ А почему ты убежала с остановки сегодня?
‒ Это неважно! ‒ нервно ответила Настя. ‒ Забудь, просто было плохое настроение, ничего такого.
Я попытался было возразить, но в этот момент вернулся Пират с картами и, усевшись на стул между нами, принялся тасовать колоду.
‒ Во что будем играть? ‒ деловито осведомился он.
‒ Давайте в «подкидного дурака», ‒ предложила Света. ‒ В него все умеют.
Мы расположились вокруг стола, и игра началась. Почти сразу выяснилось, что класс игроков у нас серьезно разнится. Витька и Света оказались бывалыми картежниками и из всех битв выходили победителями, а мне с Сашей и Настей оставалось делить «погоны». Чаще всего с погонами оставалась Настя, так как она с непривычки постоянно светила карты и совершенно не скрывала эмоции. На четвертом круге Витька заявил:
‒ Давайте переключимся на «козла». Там игра двое на двое и можно сделать равносильные команды.
‒ Я за! ‒ обрадовалась Настя. ‒ Вы играйте, а я за вас болеть буду. И чайку для всех заварю.
‒ Как разделимся? ‒ спросил Пират, собирая колоду. ‒ Мальчики против девочек?
‒ Так неинтересно! ‒ отмахнулась Света. ‒ Бери Сашу, а я буду с Яриком.
Мы расселись таким образом, чтобы каждый сидел напротив напарника, а Настя встала из-за стола и принялась хлопотать с чаем. Витька раздал карты, и битва на клетчатом «сукне» закипела снова. В этот раз силы были почти равны и накал страстей заметно возрос. Света и Витька неистово сражались, казалось, когда у них закончатся козыри, они бросятся врукопашную, а мы с Сашей чаще служили балластом в этом напряженном противостоянии. Света в порыве гнева наступала мне на ногу или пинала под коленку, призывая таким образом то ли бить, то ли ходить с определенной масти, а я никак не мог ее правильно понять. Витька с той же целью непрерывно подмигивал Саше с частотой азбуки Морзе, тоже безрезультатно. Больше всего удовольствия карточное сражение доставляло Насте, которая присела сбоку на табуретку и искренне болела за тех, кто побеждает.
После шести партий счет был практически равный, и мы решили взять небольшой тайм-аут для уже успевшего остыть чая. Пока Настя осторожно расставляла полные кружки, Саша аккуратно собрала колоду и положила посередине стола. В этот момент дверь резко распахнулась и на кухню ввалилась Вера. Ее белая футболка, торчащая из-под распахнутой ветровки, была заляпана чем-то красным, на лице играл яркий румянец, а глаза блестели пьяным задором.
‒ Салют, голодранцы! ‒ крикнула она с порога. ‒ Кто предложит даме бокал шампанского?
‒ О, явилась горная козочка! ‒ засмеялась Света. – Садись, чайку выпей.
‒ Моча для слабаков! ‒ категорично заявила Вера. ‒ Настоящие герои пьют сэм. Парни, вы со мной?
‒ А чё, прикольно? ‒ заинтересовался Витька. ‒ Ты знаешь, где тут хорошо гонят?
‒ Тут только она хорошо гонит, ‒ усмехнулась Саша. ‒ Лучше ляг, проспись, не ищи приключений на жопу.
‒ У меня жопка маленькая, не то что у некоторых! ‒ воскликнула Вера, звонко шлепнув по заднице Сашу.
‒ Ай, ты чё делаешь, сучка! ‒ огрызнулась Саша и собралась было дать сдачи, но Вера ловко отпрыгнула и плюхнулась на табуретку, задев стол и разбрызгав чай:
‒ Не сердись, сестричка, это я любя, ‒ весело сообщила она. – Я искренне завидую вашим формам. Мне бы Светины сиськи и твою жопку, и была бы я королева красоты. ‒ Она все-таки хлебнула чаю из первой попавшейся кружки, слегка поморщилась, будто там был уксус, и продолжила: ‒ Самогон толковый на Чапаева делают, третий дом от угла. Пьется мягко, что твой коньяк. Но дерут дорого, по тридцать рублей за бутылку.
‒ Не надо нам мальчиков спаивать, ‒ возмутилась Света. – Давай, Витек, раздавай, сыграем решающую партию.
‒ Ого, да у вас тут прямо казино, ‒ оживилась Вера. – Какие ставки? Ленкину целку проиграли уже?
‒ Мы просто так играем, без ставок, ‒ холодно заметила Саша.
‒ Ну, это скукота какая-то, ‒ обиженно сказала Вера. – Прям детский сад. Давайте хоть на раздевание сыграем. По одной вещи на кону.
‒ Иди к своему Ваську, с ним и играй на раздевание, ‒ возмутилась Света. – А нам и так хорошо, правда, мальчики?
Мы кивнули, а Вера хитро прищурилась:
‒ Что-то вы, парни, тормоза, по ходу. Такой шанс проебали, я прям не могу, ‒ Вера закатилась заливистым смехом. – Всё потому, что трезвые. Хряпнули бы сэмчику, и сразу играть веселей!
Мы взялись за карты, но тут дверь приоткрылась и в комнату скользнула Лена.
‒ Что за шум? ‒ спокойно спросила она, обводя взглядом кухню.
‒ Да вот, учу девчат в карты на раздевание играть, а то стесняются чего-то, ‒ ухмыльнулась Вера и схватила со стола остаток колоды. ‒ Давайте, парни, ставлю трусишки на кон.
‒ Ты чего, бля, опять нажралась? ‒ резко спросила Лена.
‒ Не нажралась, а освежилась бутылкой вина, ‒ манерно выгнулась Вера. ‒ Если уж строишь из себя благородную даму, изволь матом не пиздеть.
‒ Тебя, шалаву, забыла спросить, ‒ огрызнулась Лена. – Иди давай к своему ебырю ночевать, пусть он с друзьями тебя оприходует как следует! А то еще обблюешь нам комнату, как в прошлый раз, ‒ два дня потом проветривали: духан стоял, хоть помирай.
‒ Ой-ой-ой, командирша нашлась, ‒ раззадорилась Вера, поднимаясь из-за стола. ‒ Сама с блядок вернулась, губы от кончиты блестят, а меня жизни учит. А ты чего с ебырем не ночуешь? Насосалась уже?
‒ Не равняй меня с собой! ‒ свирепея, выкрикнула Лена и двинулась к Вере. ‒ Мы с одногруппниками ходили в кафе и прилично провели время. Я не трахаюсь направо и налево, а хочу выйти замуж честной девушкой. Если ты сейчас же не угомонишься, я позову тетю Галю, и мы немедленно тебя выселим!
‒ Ха! Честная нашлась! ‒ злобно воскликнула Вера. ‒ Так трахаться не хочется, что ночью одеяло аж дымится, боюсь, что кровать загорится от трения. Небось уже на клиторе волдырь. Ты просто завидуешь мне, потому что я делаю то, что хочется, а тебя так папка ремнем запугал, что ты сама себя боишься.
‒ Завидовать тому, что ты ‒ блядь? ‒ усмехнулась Лена. ‒ Вот уж всегда мечтала о счастливой жизни общей подстилки, у которой между ног электричка проедет и не зацепится. Это сейчас ты кому-то нужна, а потом с тобой даже за столом рядом никто не сядет, опущенная будешь.
Они уже стояли друг против друга и, казалось, вот-вот вцепятся друг другу в волосы. Настя и Витя по-прежнему сидели за столом, а Света и Саша поднялись, явно намереваясь вмешаться в грядущий поединок. Я между тем как встал, чтобы долить себя кипятка, так и стоял у плиты с чайником в одной руке и чашкой в другой.
‒ Я ничего не боюсь, ‒ продолжала Лена. ‒ Я хочу найти себе достойного мужа, прожить счастливую, полноценную жизнь и воспитать здоровых детей. А не бухать и блядовать, собирая мандавошек и триппер у всякой алкашни.
‒ Полноценную!? ‒ Вера уже стала срываться на яростный крик. ‒ Какая у вещи может быть полноценная жизнь? Ты же висишь в магазине, как новая шмотка в упаковке. Упаковка должна быть целой, чтобы порадовать покупателя. Но толку-то? Ты со своими комплексами и тараканами будешь в постели, как бревно. А с прынцем всего три варианта: либо вообще не найдешь и будешь целку на полке до смерти хранить, либо найдешь себе тряпку-подкаблучника, от которого секса нормального тоже будешь до смерти ждать и так же под одеялом шуршать, а если и попадется нормальный мужик, то после упражнений на «бревне» все равно налево будет ходить, к умелым и страстным. Почему бы нет? Ты же вещь, ты и на полочке полежишь, ничего сама решать не сможешь, главное ‒ мужик!
Вера неожиданно оборвала свою грозную речь и сделала быстрый шаг ко мне. Крепко обхватив мою голову, резко впилась в губы поцелуем. Запах сигарет и вина, хлесткая плеть языка по нёбу, глаза, горящие яростью, ‒ я испытал невероятную гамму чувств и тут же уронил кружку. Она не разбилась только потому, что больно ударила по ноге и испачкала носки в заварке. Вера через секунду отпрянула и хлопнула меня ладонью между ног.
‒ Готов! ‒ уверенно воскликнула она. ‒ Могу забирать. Ты никогда так сделать не сможешь! Ты ‒ вещь, сука, вещь, которой владеет мужик, и сама ты ничего решать не сможешь, вот и бесишься. Захочет – выкинет, и тогда ты точно будешь доживать, как тряпка ненужная.
‒ Ах ты блядина ёбаная! ‒ не выдержала Лена и бросилась на Веру.
Сноровка, с которой Саша сзади схватила Лену, а Света бросилась между ними, наводила на мысль, что это далеко не первая подобная стычка. Вера приняла боксерскую позу, но не двинулась с места, наблюдая, как Саша, продолжавшая удерживать Лену за локти, что-то зашептала ей на ухо. Из-за вмешательства девочек все на секунду замерли, и повисла резкая тишина. Витька попытался встать и что-то сказать, но в это время за окном прогремел раскатистый вопль тети Гали:
‒ Девочки, вы охуели, что ли? Ночь на дворе, а у вас свет везде горит. Чё там у вас за херня?!
Повинуясь какому-то неожиданному порыву, я повернулся к двери и закрыл ее на шпингалет. Через секунду раздался мощный стук.
‒ Вы что там, охерели вконец? ‒ возмутилась хозяйка за дверью. ‒ А ну открывайте бегом!
Витька, не растерявшись, ринулся к ванне и резко включил душ.
‒ Мы купаемся! ‒ крикнул он. ‒ Девочки только сейчас пустили.
‒ А чего свет везде? Дышать темно? ‒ продолжала возмущаться тетя Галя. ‒ Надо бы вам за свет накинуть пару соточек, сразу экономить начнете. Что там девки устроили за освещение?
‒ Не знаем, они закрылись, ‒ отозвался я. ‒ Витька купается, а я ужин готовлю.
Девочки стояли совсем тихо. Меня удивляло поведение Лены, которая упускала отличный шанс поквитаться с обидчицей. Саша по-прежнему крепко держала ее за локти и продолжала шептать на ухо. Лена все еще была напряжена, но, видимо, Сашины слова подействовали, и она не произносила ни звука. Вера присела на край стола, скрестив руки на груди, и всем своим видом демонстрировала, что она ничего не боится и ей на все насрать.
‒ Ладно, давайте побыстрей, я через полчаса во двор загляну ‒ чтобы свет не горел нигде, ясно? ‒ проворчала за дверью тетя Галя.
‒ Конечно-конечно, ‒ торопливо согласился Витька. ‒ Мы к девочкам постучим и обязательно скажем.
Вдалеке проскрежетала калитка, и все выдохнули спокойно. Саша отпустила Лену, но Света не покинула своего поста, оставаясь между Верой и Леной, в полной готовности к неожиданностям.
‒ Еще раз спасибо за картошку, мальчики, ‒ устало произнесла Саша. ‒ Но вам, наверное, пора, завтра учебный день. Да и мы будем спать укладываться.
‒ Да, конечно, мы уже пойдем, ‒ согласился я.
‒ Вам спасибо за приятный вечер, ‒ присоединился Витька. ‒ И спокойной ночи!
‒ Спокойной ночи, ‒ повторил и я.
‒ Сладких снов! ‒ весело ответила Вера и подмигнула мне.
Мы с Пиратом вернулись в наш флигель и стали укладываться спать. Выключая свет, Витька неожиданно сказал:
‒ Сдается мне, что надо нам искать другую квартиру. Ничем хорошим житье тут не закончится.
‒ Не думаю, ‒ возразил я. ‒ Мне кажется, все будет очень хорошо!
Хотя вечером я долго не мог уснуть, утром проснулся бодрым и свежим, минут на десять раньше будильника. Витька еще дрых, и я успел собраться и приготовиться к завтраку до его пробуждения. Наученные горьким опытом, мы еще днем запасли пятилитровую бутылку воды, так что мне было чем умыться и почистить зубы. Конечно, прямо с утра хотелось отправиться к девчонкам и продолжить вчерашнее общение (особенно с Верой), но я опасался все испортить. Витек проснулся по будильнику и решил не заморачиваться с бутылочным умыванием, а сразу отправиться на кухню, прихватив меня с собой.
В этот раз все было гораздо спокойнее, наверное потому, что мы появились раньше. За плитой стояла Настя и, ловко орудуя сковородкой, жарила блины. Скорость и ловкость ее движений поражали ‒ моя мама делала это гораздо медленнее. Над раковиной склонилась Света, одетая не в ночнушку, как в прошлый раз, а в бриджи и футболку, ‒ это наводило на мысль, что девчонки ждали нашего появления. Остальные, видимо, только просыпались и одевались, готовясь «выйти в свет».
‒ Доброе утро! ‒ с улыбкой сказала Настя, когда мы вошли. ‒ Будете блинчики? Я вам могу откинуть по паре штук.
‒ Доброе! ‒ отозвался Витька. ‒ Это будет офигенно, я обожаю блины!
‒ Доброе утро! ‒ присоединился и я. ‒ Тоже очень люблю блины.
Света обернулась, во рту у нее была зубная щетка, так что она ограничилась приветственным взмахом руки.
‒ Чайник только что закипел, ‒ сообщила Настя. ‒ Заваривайте себе чай, мальчики.
‒ Отлично, ‒ обрадовался Пират и полез в шкаф за кружками.
В этот момент открылась дверь комнаты и на кухне появилась сонная Саша, кутаясь в забавный махровый халат леопардового цвета. Зевая, она несколько секунд стояла на пороге, а потом вяло произнесла:
‒ П-привет, а в сортир пошел кто?
‒ Нет, все тут вроде, ‒ откликнулась Настя. ‒ Беги по-шустренькому.
Саша поспешила к выходу и, мелькнув мимо меня, все еще топтавшегося на пороге, выскользнула во двор. Света тем временем прополоскала рот и пригласила:
‒ Ярик, да садись ты уже к столу, не стой на пороге.
Я уселся за стол. Витек уже соорудил чай и, забив на первоначальный план умыться, сразу ринулся завтракать. Настя ловко уронила нам на тарелки по три еще горячих блина, а Света продолжила проявлять гостеприимство:
‒ Мальчики, варенье будете? У нас только жерделовое, правда, но очень вкусное!
‒ Будем-будем, ‒ закивал Витька, энергично размешивая чай. ‒ Жерделовое мое любимое!
Дверь в комнату распахнулась вторично, и на пороге появилась Лена, в джинсах и блузке. Я было подумал, что она уже уходит на занятия, но девушка остановилась у стола и спросила недовольным тоном:
‒ Разве мы не договаривались пользоваться кухней по очереди?
‒ Ну как бы это, ‒ невнятно начал Витька. ‒ Утром всем же на занятия, надо успеть умыться там, тоси-боси, пожрать опять же...
‒ Чё ты к ним пристала? ‒ внезапно огрызнулась Света. ‒ Тебе что ‒ места мало или лифчик жмет?
‒ Я не могу понять, почему мы должны толкаться за столом и почему они едят наши блины? ‒ холодным тоном продолжила Лена. ‒ То, что они не встали пораньше и не позавтракали, ‒ это ихние трудности.
‒ Наши блины я приготовила, пока ты намывалась и красилась, ‒ неожиданно вступила в разговор Настя. ‒ Я специально сделала больше, чтобы мальчиков угостить. Они нас вчера накормили картошкой, мы сегодня угостили их блинами. Какие-то проблемы?
Лена недовольно фыркнула и уселась за стол. Она стала пить чай, демонстративно не прикасаясь к блинам. В комнате повисло неловкое молчание, затем Света тоже села к столу и принялась за блины, а Настя налила чаю, но пила стоя, как будто опасаясь раздражать Лену. После короткого размышления я подхватил с тарелки последний блин и кружку с чаем, встал и сказал:
‒ Настя, садись, пожалуйста, что ты стоишь? Я уже почти доел, сейчас допью и побегу.
В этот момент на кухню вернулась Саша и принялась торопливо умываться. Витька тоже подскочил с табурета, освобождая ей место.
‒ Спасибо, блины очень вкусные, мы, пожалуй, побежим, еще в магазин собирались заскочить, ‒ затараторил он, споласкивая кружку. ‒ Ярик, а ты чего, заснул? Допивай давай, и пошли!
Я действительно застыл на месте, залюбовавшись Сашей: она склонилась над раковиной, отчего халат приоткрылся, демонстрируя великолепный вид. После окрика Витьки я вспомнил о вопросе, который хотел задать пару минут назад:
‒ А где Вера? Неужто так рано на занятия ушла?
‒ Ты что, соскучился по своей ненаглядной? ‒ прыснула Света.
А Саша объяснила:
‒ Спит она. Сказала, встанет ко второй паре, но я что-то сильно сомневаюсь, что вообще куда-то пойдет. А почему ты интересуешься?
‒ Да так просто, ‒ смутился я. ‒ Удивился, что не увидел...
Витька дернул меня за рукав, и мы покинули кухню.
‒ Ух, Светка хороша! ‒ выдохнул он, когда мы вернулись во флигель. ‒ Я тут подумал ночью и решил с ней замутить, ты не против?
‒ Да мути с кем хочешь, мне-то чё? ‒ удивился я.
‒ А тебе кто понравился? Верка, да? ‒ сально усмехнулся Витек. ‒ Как она тебя вчера, да? На такое по-любасу не каждая способна!
‒ Не знаю, все хорошие, даже в Лене что-то есть. Типа утонченность, что ли, но мне кажется, я никому не интересен.
‒ Правда, хер этих баб поймешь. То ли ты им понравился, то ли выгоду какую-то ищут, ‒ согласился Пират. ‒ Ладно, пойдем, а то опоздаем.
В магазин мы, конечно, не успели и, расставшись на центральной площади университетского городка, поспешили каждый в свою аудиторию.
В этот день расписание было другим, но лекции проходили в той же аудитории, и меня не покидало ощущение дежавю. Различия были только в соседе по первой парте. Бодрый «Казанова» сместился куда-то назад, а рядом со мной оказался пришедший с заметным опозданием невысокий худой армянин.
‒ Арсен Карытян, ‒ представился он и спросил: ‒ Ты тоже армянин?
‒ В лучшем случае на четверть, ‒ признался я, пожимая руку. ‒ Меня зовут Ярослав.
Мой сосед заметно расстроился. Видимо, он подсел ко мне, рассчитывая встретить земляка, а я не оправдал его ожиданий. Дальнейшему нашему общению помешал лектор, появившийся в аудитории через боковую дверь. Это был высокий мужчина могучего телосложения, лет примерно шестидесяти, с седой шевелюрой, зачесанной назад, и короткой седой бородой.
‒ Василий Иванович, ‒ представился он и добавил с усмешкой: ‒ Фамилия не важна, вы все равно дадите мне прозвище! Я буду читать вам курс «История ветеринарии и введение в специальность».
По аудитории прошел чуть заметный говор, такое обращение выглядело необычным, а Василий Иванович между тем продолжал:
‒ Прежде чем мы начнем, я хочу немного поговорить о вашей будущей профессии. Ветеринарный врач, как вы знаете из известного высказывания, лечит человечество. Но в отличие от гуманитарного врача, ветеринарный врач постоянно отвечает на главный вопрос: жить пациенту или умереть. В человеческой медицине все просто ‒ врачи борются до конца. А вот в случае ветеринарном такая самоотверженная борьба может обернуться трагедией. Поэтому для всех ветеринаров очень важным умением является особое ветеринарное чутье! Я понимаю, что в устах ученого это звучит дико, но это именно так. Вам нужно развивать чутье, оно поможет и диагноз поставить, и выбрать правильное лечение, и вовремя это лечение прекратить. По-своему это сродни колдовству, но первыми ветврачами в далеком прошлом и были колдуны. Вот, например, в древнем Египте...
Я почувствовал, что удивлен услышанным, даже чересчур. Вчера Витек рассказывал про чудаковатого старика и карточные домики, но я не понял, насколько все серьезно. Казалось, лектор сейчас начнет учить нас двигать взглядом предметы или зажигать спички усилием воли. И я почти угадал: минут через десять он действительно перешел к обучению практическим навыкам:
‒ Для ветеринара, как и для фокусника, очень важны сила и ловкость рук. Тренируйте их вместе с чутьем прямо с первого курса. Очень полезно строить карточные домики, вращать между пальцами четки, тяжелые болты или хотя бы монетки, ‒ тут он подбросил монетку, ловко поймал двумя пальцами и прокатил по одной, а затем по другой руке.
Аудитория восхищенно зааплодировала, а я снова засомневался в правильности выбора вуза. Я думал, тут придется заниматься наукой, а мне предлагают учиться фокусам и развивать экстрасенсорные способности. Моих однокурсников, впрочем, это совершенно не смущало, все слушали «Чапая» (как еще можно прозвать Василия Ивановича?) с интересом и восхищением. Действительно, по сравнению с монотонной диктовкой по остальным предметам, «История ветеринарии и введение в специальность» выглядели просто доброй сказкой.
Остальные лекции в этот день ничем особенным не запомнились, отличием от вчерашнего дня стало только общение с соседом по парте. Во время всех перерывов он тараторил без умолку: про то, что местный ‒ из соседней деревни, про свою школу, друзей и родственников, про разные события своей жизни… Мне только изредка удавалось вставлять отдельные фразы, но это уже был существенный прогресс по сравнению с первым днем, когда я все четыре пары просидел молча.
Вернувшись после занятий, я застал Витьку на кухне, за приготовлением супа. Девчонок не было. На двери в комнату висел, на свежеприкрученных «ушках», маленький замок.
‒ Жрать будешь? – вежливо поинтересовался Витька. – Суп «звездочки» от шеф-повара, очень рекомендую!
‒ Давай! – с готовностью отозвался я. – В обед только булочку с кефиром захавал, и всё. А где девчонки?
‒ Хрен их знает, не видел еще. Нас вот с последней пары отпустили, так я и в магаз забежал, и приготовить успел. Ща, подожди пять сек, зеленушки добавлю ‒ и готово!
Мы пообедали крайне удачным супом «от шефа» и вернулись в свой флигель. Витька завалился на кровать и принялся шарить в стопке кассет на предмет чего бы послушать. Вдруг он повернулся ко мне и сообщил:
‒ О, тебя тут Жорик, хозяйский сын, разыскивал. Говорит, выменял диск какой-то новый с игрой, а поставить не может. В общем, просил позвать, как придешь, он дома будет.
‒ Отлично, сейчас и схожу. Ты со мной?
‒ Не, я полежать хочу. Кстати, сегодня вечером на площадке за главным корпусом дискотека будет. Ну, ты видел ‒ там такая площадка огороженная с навесом. Вход то ли десять, то ли пятнадцать рублей. Я вот думаю Свету пригласить, может, и ты кого-то из девчонок подцепишь и вместе пойдем?
‒ Да можно будет. Только вот не знаю кого. У Веры вроде парень есть, получается, надо или Настю или Сашу.
‒ Ну, ты уж определись как-нибудь, ‒ лукаво усмехнулся Витька. ‒ Двоих тебе жирно будет.
Я отправился к Жорику. Он увидел меня в окно и выбежал во двор, размахивая коробкой с новым диском.
‒ Привет, Ярик! Зырь, чё у меня есть. Говорят, крутая игра, типа как «Дьябола» и «Коммандос» сразу.
Я взял диск и улыбнулся. Это была Fallout-2, игра, на которую мы с братом убили множество часов, но так и не смогли пройти. Я открыл коробочку и, по привычке осмотрев диск на наличие царапин, произнес:
‒ Пошли, малой, это правда охуенная тема!
Мы установили игру (проблема оказалась просто в отсутствии места на диске) и отправились в путешествие по «ядерной пустоши». Жорик был в полном восторге от разнообразия оружия и возможности убивать все, что движется. Однако пошаговый бой и необходимость читать многочисленные диалоги сильно тормозили его игровой процесс и постоянно требовали моего вмешательства:
‒ Останься, Ярик, ну чё ты? Родаки свалили до тети Светы, мамкиной сестры, их до ночи не будет. Ты мне тут подскажи, чтоб я разобрался, а дальше я сам…
Я сам не заметил, как увлекся процессом, и время за сражением с бандой Мерцгера пролетело совсем незаметно. Очнулись мы от того, что на улице стало темнеть и в комнате царил полумрак. Я вспомнил, что собирался пойти на дискотеку, и решительно поднялся со стула.
‒ Всё, Жора, мне пора. Ты двигай дальше по карте направо, там должен быть город, так и называется «город», там можно крутой броней и оружием разжиться, но ты и сам разберешься, только не надо во всех стрелять прямо с порога, они тебя ушатают, ‒ напутствовал я «юного падавана», направляясь к выходу.
‒ Ну, посиди еще, пока родаков нет, ну пожалуйста! ‒ снова заныл Жорик.
‒ Нет, у меня дела, давай в следующий раз, ‒ решительно ответил я и ушел.
К моему удивлению, в нашей халабуде никого не оказалось. На столе валялись упаковка от новых носков, расческа и дезодорант. Видимо, Пират действительно собрался со Светой на дискотеку, а за мной не зашел. Глянув в окно, я заметил, что окна основного дома светятся. «Наверное, еще не ушли!» ‒ подумал я и поспешил туда.
На кухне было пусто, но на шум из комнаты выглянула Настя, одетая в свою бесформенную серую футболку, которая явно не годилась для похода на дискотеку.
‒ А где все? – поинтересовался я с порога.
‒ Витька со Светой и Сашей на дискотеку пошли. За девочками их одногруппники зашли, а Витька следом увязался, часа два назад. А Лена с Верой тоже, по ходу, там, но они сами ушли, ничего не сказали.
‒ А ты почему с ними не пошла?
‒ Я дискотеки не люблю, ‒ призналась Настя. – И танцевать как-то не очень. Решила дома посидеть, попытаться в голове разложить информацию с лекций. Мне тишины не хватает, у нас тут крик постоянно, я не привыкну никак.
‒ Ну, я тогда как бы пойду, вот, типа не буду мешать, вот, ‒ неловко промямлил я. – Ну, занимайся, в общем, это…
‒ Подожди, давай чаю попьем, ‒ остановила меня Настя. – Я как раз собиралась чайник ставить. У меня с утра блины остались, холодные, правда, хочешь?
Я смутился. Минуту назад в планах было отправиться на дискотеку, так как Витьке там могла понадобиться помощь, но предложение Насти выглядело очень заманчивым. В конце концов Витька, уходя, про меня не вспомнил, вот пусть теперь сам и разбирается.
‒ Да, давай, я с удовольствием, твои блины просто великолепны.
Я зажег конфорку, а Настя наполнила чайник и поставила на плиту. Мы уселись за стол и молчали несколько минут. Наконец, переборов смущение, я предложил:
‒ Расскажи, а чем ты кроме учебы увлекаешься?
Мне показалось, что это самая глупая фраза, которую только можно было придумать, но Настя смущенно улыбнулась и ответила:
‒ Ну, я люблю музыку слушать, кино смотреть, рисовать.
‒ А что рисуешь? ‒ оживился я. ‒ Может, покажешь?
‒ Хорошо, сейчас, ‒ и она скрылась в комнате.
Через минуту принесла альбом, где было множество вполне приличных карандашных набросков цветов, женских профилей и внезапно ‒ покемон Пикачу с валентинкой в лапах.
‒ Это я для одноклассника рисовала, он любит этот мультик, ‒ смущенно пояснила Настя.
Листая альбом, она села рядом со мной и слегка касалась локтем моего бока. От ее волос исходил приятный запах, а локоть казался просто раскаленным.
‒ У тебя красивые рисунки, мне очень нравятся, ‒ похвалил я. – Некоторые можно прямо на стенку вешать.
‒ Спасибо, ‒ смутилась Настя. – О, чайник закипел, сейчас заварю.
Я подумал, что обстоятельства складываются очень удачно, на дискотеке вряд ли получилось бы спокойно поговорить, и уже собрался продолжить приятную беседу, например, сказать Насте какой-нибудь комплимент, как дверь распахнулась и в комнату ворвался Жора:
‒ Ярик, хорошо, что ты здесь. Там такое! Эти суки меня в город не пускают, я как к воротам подойду, сразу бой начинается и они меня расстреливают за один ход! – возмущенно завопил он с порога. – Я говорить пытался, пару фраз нажал, а эти падлы опять за стволы!
Настя испуганно уставилась на меня. Я подумал, что со стороны описание проблемы звучит довольно дико, и принялся объяснять:
‒ Это мы с ним в компьютерную игру играли, я ему объяснил, как проходить, а у него не получается.
‒ Пошли скорее, ты там подскажешь, как им навалять, ‒ торопил меня Жора.
‒ Давай в другой раз? – осторожно начал я. – Ты там по пустыне пока ящеров постреляй, а потом в город зайдешь. Мы тут чай собрались пить.
‒ Пошли! ‒ недовольно топнул ногой Жорик. ‒ А то я мамке расскажу, что ты тут девчонок лапал, и она тебя выселит.
«Ах ты маленький говнюк!» ‒ подумал я. Прямо сейчас хотелось отвесить пиздюку подзатыльник и выставить его за дверь, но сделать это на глазах Насти было совершенно невозможно. Я не знал, как поступить, уходить категорически не хотелось, но и от Жорика было не так просто отделаться. Неожиданно Настя сказала:
‒ Жора, а мне с вами можно? Я никогда компьютером не пользовалась, а игры только на приставке видела, интересно посмотреть. Тетя Галя не будет против?
‒ Да мамы до ночи не будет, они на день рождения ушли, – радостно сообщил Жора. – Пошли, посмотришь – там все круто!
Настя смущенно улыбнулась и ушла в комнату переодеться. Через пару минут она вернулась в спортивном костюме, и мы отправились. Присутствие прекрасной дамы меня основательно вдохновило, и следующие пару часов «ядерную пустошь» ожидал форменный террор. Жора был чрезвычайно рад количеству добытого оружия и размочаленных врагов, а Настя с интересом следила за происходящим. Она даже попросила показать ей вступительный ролик к игре и внимательно слушала, почему «война никогда не меняется».
На удивление в этот раз все закончилось по требованию самого Жорика, когда у него зазвонил будильник.
‒ Всё, пора закругляться, родаки скоро придут, ‒ торопливо пояснил он. – Выходите, мне еще прибраться надо. Спасибо за помощь, я завтра продолжу, забегу спросить, если что!
‒ Тебе спасибо за приглашение, ‒ приветливо сказала Настя. – Игра хоть и страшная, но очень интересная, я и не знала, что такие бывают.
Мы вышли на улицу и отправились домой. Было совсем темно, и подул холодный ветер, срывавший мой план предложить Насте прогулку под звездами. После сегодняшнего вечера она казалась мне очень милой, и хотелось продолжить общение. Настя будто прочитала мои мысли:
‒ Пойдем быстрее. Девочки не в курсе, куда я ушла, не хочу, чтобы они волновались.
Я коротко кивнул и поспешил за ней к нашей ржавой скрипучей калитке.
Я надеялся посидеть с Настей на кухне и выпить чаю. Но, судя по ярко освещенному дому, остальные девчонки уже вернулись. В нашем флигеле свет, напротив, не горел. Витька, наверное, тоже заседал у девочек. К моему удивлению, дверь на кухню оказалась заперта, на наш стук Света ответила через дверь, что купается, а Саша добавила, что откроет через минутку.
‒ До завтра, ‒ смущенно улыбнулась мне Настя. – Спасибо за приятный вечер.
Я лихорадочно пытался подобрать слова, но когда дверь приоткрылась и Настя скользнула в нее, промямлил только невнятное «спокойной ночи» и пошел в нашу халабуду.
Перед дверью я на секунду остановился и посмотрел в небо. Звезды казались яркими и близкими, возникало ощущение, что они вот-вот рухнут на землю все разом и случится конец света, но эта мысль почему-то вызывала радость. Сердце колотилось так, будто выпил четыре чашки кофе подряд, и хотелось писать стихи.
Витька лежал на кровати, заткнув уши плеером и глядя в потолок.
‒ Ну, как прошло? – полюбопытствовал я. – Прикоснулся к прекрасному? ‒ Я сделал ладонями жест, изображающий прикосновение к достоинствам Светы.
‒ Нет, блядь! – раздраженно ответил Пират и выключил плеер. – Вообще полная хуйня.
‒ Не понял, ты же вроде на дискотеку с ней собирался? Или не ходил?
‒ Да, сука, бля, пошел. Но это полный пиздец, на хуй!
‒ Ты заебал материться, ‒ не выдержал я. – Говори толком, что произошло, лучше подробно и по порядку!
‒ Короче, сначала все хорошо было. Девчонки пришли, мы вместе покушали, потом они прихорашивались, я часок тут повалялся, и мы пошли. Настя не согласилась, сказала, что устала и дискотеки не любит, но мне девчонки сказали, что она стесняется, потому что танцевать не умеет. Ее в школе толстой дразнили, вот и остались загоны в голове. Ну, мне-то по херу было, главное, что Света пошла. Короче, всё тоси-боси, вышли мы втроем: я, Света и Саша. Ленка еще самая первая сдристнула, тоже вся накрашенная и расфуфыренная, а Веру я вообще не видел. Пришли, народу толпа, даже в очереди пришлось стоять на вход. Прикинь, я, как лох, еще и заплатил за этих двух. Джентельмент, хуле!
‒ Ну, а дальше что? – не выдержал я.
‒ Вначале все ништяк было. Короче, такие бодряки были, я там с ними подергался слегка. Всё круто. Дождался медляка, взял Свету. Ух, как это охеренно было. Мягкая, теплая, огонь! Супер, короче! После танца аж жарко стало, пот по спине потек. Девчонки пить захотели, там в углу стойка, типа буфета, пиво, чипсы, все дела. Ну, я пошел, взял фанты три банки, себе и девчонкам, возвращаюсь, а там ‒ жопа. Приперлась эта Вера, кобыла ёбаная, а с ней ее Вася и еще пара здоровенных мудаков с агрофака. Бля, веришь, качки, сука – размером, как два тебя!
‒ И чё? Ростом три шестьдесят? – ухмыльнулся я. – Инопланетяне?
‒ Ничё! – зло огрызнулся Витька. – Выше тебя, тяжелее и качки. Курс третий или четвертый, наголо бритые, наглые. Эти двое сразу к Саше и Свете подкатили, а те и радуются. Смеются, глазки блестят, сиськи из-под маек чуть ли не выскакивают, вот-вот лужу на полу сделают. Короче, они с ними весь оставшийся вечер и танцевали, и зажимались, и вообще. А я стоял, как столбик у дороги, хуй пойми зачем.
‒ Ну, поискал бы другую какую, дискотека же, – посочувствовал я.
‒ Да поищешь там, как же. Пацанов чуть не вдвое больше, чем телочек, выбор так, не особо, ‒ сокрушенно произнес Пират. – Кстати, видел там нашу целку-комендантку ‒ клеилась там к одному херу длинноволосому. Спорить готов – текла, как матушка Волга, когда к нему прижималась, зато тут, гляди, целомудренная. Короче, Ярик, это пиздец. Все эти бабы – двуличные суки, которые тебя только использовать хотят и выплюнуть как жвачку!
‒ Не, ну это ты загнул, – возразил я. – Если помнишь, про конкуренцию я тебя предупреждал, а Света тебе как бы в вечной верности не клялась. Ну, подумаешь, танцевала с другим, это еще ничего не значит. Ты же по-любому к ней ближе, надо потихоньку реализовывать преимущество.
‒ Ишь ты, стратег-теоретик, много уже телочек закадрил? – еще больше разозлился Витька. – Я с дискотеки раньше ушел, сидел тут слушал. Эти пидоры их до калитки проводили, даже зажимать пытались и целовать на прощанье. Прикинь, я даже тут слышал, а ты говоришь ‒ не значит. А всё Верка, сама блядунья и других блядовать подбивает, сука!
‒ Да уж, грустно как-то. Но ты не унывай, хватит еще на наш век девчонок, ‒ утешил я. – Еще в очередь будут выстраиваться. Ты там на потоке своем оглянись, у нас на курсе наверняка много кайфовых найдется. Спасибо тебе за познавательный рассказ, я что-то такое себе думал уже. Зато теперь точно определился с выбором. Из всех девчонок мне больше всех нравится Настя. Она добрая, скромная, рисует хорошо. И в ней нет этой модной блядоватости, о которой ты тут только что распинался. Кстати, мы с ней провели замечательный вечер, пока вас тут не было.
‒ Да ну? – хлопнул по столу Витька. – И как?
‒ Все было круто, ‒ похвастался я. – До поцелуев и зажиманий не дошло, но это не такая девушка, так что все нормально. Мы мило попили чаю, посмотрели ее рисунки, потом Жорик позвал меня опять в комп порубиться, и Настя пошла с нами. Она, оказывается, толком никогда не видела компьютерных игр и с интересом следила за моим мастерством. Жорик как раз очень удачно второй Fallout приволок, вот я и показал класс, а она следила с восхищением.
‒ Ну, а дальше что? ‒ нетерпеливо спросил Витька. – Ты ее куда-нибудь пригласил?
‒ Да нет, потом пришли назад, вот только что. Она в дом пошла, а я сюда.
‒ Эх, Ярик, такой шанс упустил, ‒ с видом знатока изрек Витька. ‒ Надо было ее на прогулку пригласить, дальше развивать ситуацию…
‒ Что же ты, если такой умный, со Светой не развил? – съехидничал я. – У тебя же были все шансы.
‒ Да пошел ты в жопу, ‒ огрызнулся Витька. – Тоже мне, донжуан нашелся. Ей просто скучно дома сидеть было, вот и пошла с вами. А как развлечение кончилось, так и вернулась сразу. Тебе с ней по-любасу ничего не светит, она такая же сука, как остальные, просто толстая и с комплексами.
‒ Я, дорогой, вам травмы сейчас нанесу, возможно, даже ногами.
‒ Вот посмотришь, ‒ не унимался Витька. – Этим уже постарше и покруче подавай, мы автоматом в пролете. Надо, как домой на выходных поеду, среди школьниц искать, это верный вариант. Даже Цой про это пел. Помнишь песню «Восьмиклассница»?
‒ Задолбал ты уже со своими теоретическими выкладками, ‒ устало зевнул я. – Давай спать укладываться, утро вечера мудренее.
На следующее утро первым вскочил Витька. Он поставил будильник пораньше и, прежде чем я успел внятно проснуться и одеться, умчался на кухню. Когда я пришел туда же умыться, выяснилось, что он уже поджарил яичницу, приготовил чай и, подхватив все это на разделочную доску, как на поднос, отправился обратно в наш флигель. Наверное, он таким способом демонстрировал нежелание есть с девочками за одним столом. Саша, Света и Вера, хозяйничавшие в это время на кухне, не обратили на его поступок особого внимания, продолжая о чем-то болтать и хихикать между собой. Я умылся и после короткого размышления решил последовать за Витькой, а так как к тому времени за стол сели Лена и Настя, мне попросту не осталось места. Все утреннее общение свелось к дежурному приветствию, и только мимолетная улыбка Насти озарила мой грядущий день.
За завтраком во флигеле Пират был неразговорчив и угрюм, как будто строил планы изощренной мести девчонкам, но не хотел посвящать меня в детали. Мне же, напротив, утро казалось расцвеченным яркими красками.
Когда мы вышли на улицу, стало еще лучше, погода наладилась, день обещал быть теплым и солнечным. Особенно приятной деталью пейзажа была Настя в обтягивающей белой водолазке, явно дающей понять, что она совсем не толстая, а обманчивую тучность ей придает большая грудь. Они шли вместе с Верой шагах в двадцати впереди нас, меня подмывало догнать их и пойти рядом, но из-за угрюмого Витьки, шагавшего рядом, я не решился это сделать.
Весь лекционный день мои мысли были далеки от учебы. Я все время размышлял о Насте, строил в уме разнообразные планы и набрасывал на листочке фразы для будущего диалога. Это стало заметно даже Арсену, моему соседу по парте, и в середине третьей лекции он настороженно толкнул меня локтем и зашептал:
‒ Ярослав, ты чего? Чего ты лекцию не пишешь, это же анатомия! Первый коллоквиум через месяц, без него допуска к экзамену не будет!
Его шепот услышал лектор, толстый и важный мужчина лет пятидесяти с огромной лысой головой, усиливавшей его сходство с биллиардным шаром, и гневно постучал указкой по кафедре. Арсен тотчас замолчал и снова уткнулся в свою тетрадь, оставив меня наедине со сладкими мечтами.
Ближе к четвертой паре я утвердился в мысли, что необходимо написать для Насти хорошее стихотворение. Она, как тонкая художественная натура, чуждая современных вульгарных вкусов, должна была им восхититься. И всю последнюю лекцию я полностью посвятил творческим занятиям. Наконец, ко второму часу ее, шедевр был готов:
Перечитав несколько раз, я убедился, что стихотворение совершенно великолепно, и потратил оставшуюся часть пары на тщательное переписывание произведения на отдельный листик, без помарок и ошибок. От волнения это оказалось сложной задачей, и я выдернул пять листов из общей тетради, пока не достиг идеального результата.
После занятий я забежал в магазин и купил плитку молочного шоколада, чтобы добавить к своему посланию приятный вкус. Прилетев домой как на крыльях, застал Витьку валяющимся на кровати с пачкой чипсов. На столе виднелась еще одна, Пират кивнул на нее и предложил:
‒ Хватай, закуси. Ужин скоро не предвидится. Эти сучки там на блядки намываются, пару часов закрыто будет, к гадалке не ходи.
‒ Ну, ничего, подожду, ‒ миролюбиво ответил я. – Спасибо за чипсы.
Я завалился на кровать и снова принялся тщательно продумывать будущий разговор с Настей. Я делал это уже столько раз, что в определенный момент мне показалось, будто разговор успешно состоялся и события продолжают благоприятно развиваться. Насте очень понравилось стихотворение, ей никто до этого не писал стихи, она этому очень рада и…
Меня разбудила громко хлопнувшая дверь. Витька вошел в комнату и угрюмо произнес:
‒ Пошли пожрем. Эти овцы намылись и свалили уже. И твоя ненаглядная Настя, кстати, тоже. Вера и ей ебыря нашла со старшего курса.
‒ Чё? – не понял я спросонья. ‒ Как?
‒ Легко и просто, ‒ усмехнулся Витек. – Минут пять назад приперся этот Вася с еще тремя жлобами. Потоптались у калитки, наши бабочки выпорхнули все накрашенные и расфуфыренные и ушли с ними. Наверно, в кино собрались, сегодня вроде новый фильм в ДК должны крутить.
‒ Давно? – резко спросил я.
‒ Да буквально минуту назад, ‒ пожал плечами Витька. – Я сходил, проверил, что кухня открыта, и за тобой зашел. Там только Лена осталась, но она, по ходу, в комнате закрылась, нам не помешает.
Я вскочил с кровати и выбежал на улицу. Метрах в пятидесяти вдоль по улице не спеша шли наши девчонки в компании четверых рослых, коротко стриженных парней, одетых в одинаковые черные спортивные куртки с белыми полосками. Они образовали четыре пары, и в последней шла Настя, а на ее плечах, обтянутых белой водолазкой, вальяжно покоилась рука неизвестного гопника. Я почувствовал переполняющую меня волну злобы и жалости к самому себе.
«Ну почему так? Я боялся даже прикоснуться к ней, не знал, как начать разговор, а неизвестный мудак запросто лапает ее, и она не сопротивляется! Что за жизнь, ну почему так?» ‒ вихрем пронеслось у меня в голове. В порыве гнева я пнул старую калитку и тут же схватился за ушибленный большой палец на ноге, а калитка ответила ржавым скрежетом, который показался мне демоническим хохотом самой судьбы.
Витька стоял на пороге флигеля и со злорадством наблюдал за моими терзаниями.
‒ Ну, убедился, что все бабы одинаковы? – усмехнулся он. – Пошли, герой-любовник, сегодня не твой день.
‒ Как так, бля, ну почему? – возмущался я.
‒ Потому что все бабы ‒ суки, ‒ констатировал Витька. – И ведутся на крутизну. Если ты крутой, богатый, успешный – все бабы твои. А если нет – завяжи хер в узелок и сиди не вякай. Закон жизни, такие дела.
‒ И что теперь, навсегда одиноким оставаться, что ли? – не выдержал я.
‒ Хер его знает, ‒ честно признался Витька. – Я вот, что думаю. Давай супчика похлебаем и пойдем самогонки возьмем, которую эта шаболда рекламировала. У меня как раз на одну бутылочку найдется. Ты как?
‒ Согласен, ‒ устало выдохнул я. – Забухать неплохой вариант. У меня как раз шоколадка на закуску имеется.
В молодости людям свойственно переоценивать свои силы. Мы с Витькой не стали исключением, и взятый с вечера литр самогона на двоих определенно был сильной переоценкой наших возможностей. Утро нового дня началось с истошного вопля тети Гали:
‒ Ах вы мудаки, бля! Охуели совсем? Ну-ка встали и убирать бегом, иначе сразу на хуй выселю!
Вычурные и многоэтажные матерные конструкции продолжали извергаться бесконечным потоком, но дополнительной информации не несли. Я с трудом открыл глаза и увидел, что лежу на кровати в одежде, в комнате страшный бардак, на «рабочем столе» видны остатки вчерашнего «праздничного ужина», а на пороге стоит тетя Галя и продолжает орать, гневно размахивая руками. Приподнявшись на локте, я увидел, что главной причиной ее гнева явились обильные рвотные массы, феерично разбрызганные по полу и кровати Витьки. Я оглядел свою одежду и убедился, что с украшением комнаты постарался мой сокамерник, но легче от этого не стало.
Сам Витька продолжал дрыхнуть, невзирая на громкие вопли хозяйки. Оскорбленная невниманием к своему выступлению, она исчерпала запас ругательств и перешла к активным действиям: схватила провинившегося за воротник футболки и, стряхнув с кровати, принялась чуть ли не тыкать носом в следы его вчерашней деятельности. Витька не сопротивлялся и мычал что-то невразумительное. Наконец, тетя Галя утомилась, отпустила его и предупредила:
‒ Так, мудилы, мне надо в райцентр смотаться. Вернусь часа через три. Если тут не будет идеального порядка ‒ собирайте вещи и уебывайте на хер!
Она вышла из флигеля, размашисто хлопнув дверью на прощанье. Витька, простояв полсекунды, рухнул обратно на кровать, а я, напротив, предпринял попытку подняться. Самочувствие было отвратительное, страшно болела голова, во рту отвратительная сухость, и вообще хотелось потерять сознание, чтобы все это закончилось.
‒ Ты как? ‒ еле ворочая языком, спросил Витька.
‒ Херово. Пить хочется.
‒ Мы, по ходу, на пары проспали?
‒ По ходу, да, ‒ согласился я.
‒ Сходи за водичкой, а? Не хочу в таком виде перед девчонками показываться.
‒ Они на парах должны быть, ‒ заметил я. ‒ Но схожу, конечно.
Не мудрствуя лукаво, я притащил с кухни полный чайник воды, и Пират припал к его носику, как только что откопанный Саид. Напившись, он снова рухнул на кровать и заговорил более осмысленно:
‒ На пары идти нет резона. Давай сейчас на уборку навалимся, а потом затеем большую стирку. Как раз до прихода девчонок управимся.
‒ Как блевать, так ты, а как стирать, так вдвоем, ‒ недовольно пробурчал я, оторвавшись от чайника. ‒ Ладно, давай начнем.
Мы посвятили наведению порядка и стирке большую часть дня. По-прежнему болела голова и настроение было более чем тоскливым. Спустя часа четыре явилась тетя Галя и, удовлетворенная качеством уборки, прочитала нам получасовую лекцию о моральном облике студента вообще и о вреде пьянства в частности. После ее ухода интенсивность работы резко снизилась, мы кое-как развесили белье и, затарившись в магазине тушенкой, принялись готовить макароны «по-флотски». Вскоре после того как мы расположились на кухне, стали возвращаться с занятий девочки. Первой пришла Лена, она молча проследовала в комнату, не ответив на наше приветствие, со своим обычным надменным видом. Когда за ней захлопнулась дверь, Витька смешно спародировал ее выражение лица и королевскую походку. Затем вернулись Света и Саша, они весело смеялись и что-то обсуждали, но, увидев нас, резко прервали разговор. На удивление, они словно скопировали холодное отчуждение Лены и, ответив на приветствие только коротким «здрасьте», ушли из кухни. Последней пришла Настя, она поздоровалась как обычно и даже слегка улыбнулась, но тоже сразу скрылась в комнате. Мы закончили готовить и пообедали в полном молчании. Состояние постепенно улучшилось, и возвратился утраченный утром интерес к жизни. Витька молча кивнул на чайник, я ответил «давай», и тут раздался стук во внутреннюю дверь:
‒ Парни, вы скоро? ‒ холодно спросила Лена. ‒ Освободите, пожалуйста, кухню!
‒ Еще минут десять, ‒ сказал Витька.
Но я сердито замотал головой и объявил:
‒ Нет, мы уже закончили, сейчас уходим.
Витька выключил чайник и последовал за мной. Когда мы зашли во флигель, он удивленно спросил:
‒ Ты чего? Чаю же хотели попить.
‒ Ничего, сейчас что-нибудь придумаем, ‒ отмахнулся я. ‒ Ты вчерашний вечер хорошо помнишь?
‒ Ну, так. Помню, сидели, музыку слушали. Потом в магазин ходили, за колбасой, и «буратино» взяли, чтобы запивать, а то он на вкус не ахти оказался. Потом еще сидели, говорили, а дальше я заснул, кажется, ‒ вспоминал по порядку Витька.
‒ Я тоже примерно так же помню, только магазин очень смутно, ‒ признался я. ‒ Но, похоже, мы еще и к девчонкам ходили или пытались сходить. Возможно, наговорили лишнего, и они теперь на нас обижаются. А может, и еще чего сотворили.
‒ Вот бля, ‒ выдохнул Витька. ‒ Я как-то об этом не подумал. Но если бы мы правда к ним вломились, нас бы уже тетя Галя выселила.
‒ Логично, ‒ согласился я. ‒ Но отношение к нам определенно ухудшилось.
‒ Ну и фиг с ними! ‒ махнул рукой Витька. ‒ Свет клином не сошелся. Думаю, надо на учебе сконцентрироваться, как бы нам день прогула боком не вышел. А девчонок у себя на курсе поищем, у меня на потоке есть симпатичные, уверен, у тебя тоже.
Именно в тот вечер мы впервые заглянули в конспекты, написанные за первые три дня. Даже пытались читать вслух и обсуждать, что же мы такого понаписали. Выходило очень плохо, и было совершенно непонятно, как это все нужно будет учить, а тем более сдавать на экзамене. Была, конечно, некоторая надежда на учебники и практикумы, которые должны были выдать после лекционной недели, но тревожное чувство и неуверенность в своих силах заметно увеличились. Из приятных моментов я вспомнил про кипятильник, который дал мне отец перед отъездом. Это был раритет советских времен, верный спутник его дальних командировок, но еще вполне работоспособный.
С чаем из литровой банки жизнь стала заметно лучше, и мы стали строить планы по дальнейшей автономизации нашей берлоги. Было решено разжиться маленькой электроплиткой, ведром и парой пластиковых канистр для воды. Острее всего стоял вопрос с холодильником, но тут все наши надежды возлагались исключительно на холодную погоду.
Вечером, когда уже совсем стемнело, я возвращался по тропинке из туалета и чуть не споткнулся о Веру, которая сидела на лавочке под деревом. Она как специально вытянула ноги на дорожку и задумчиво курила, глядя в звездное небо.
‒ О, привет, трубадур! ‒ насмешливо окликнула она меня. ‒ Проспались уже?
‒ Привет! Типа да, ‒ угрюмо буркнул я.
‒ Голова не болит, может, пивка? ‒ участливо спросила Вера. ‒ Вы вчера джазов давали будь здоров. Я хоть и крепко сплю ‒ и то проснулась!
‒ Нет, спасибо, я теперь не пью, ‒ отказался я и с тревогой спросил: ‒ А что вчера было?
‒ А ты не помнишь? А-ха-ха-ха-ха! ‒ разразилась Вера громким смехом. ‒ Вот это вы, парни, дали, еще и напились до беспамятства. ‒ Она продолжала смеяться, наклонившись вперед и выронив сигарету. Мне показалось, что это нервный припадок, но я не знал, как его остановить. Наконец Вера немного успокоилась и сказала: ‒ Вот насмешил. Но я не буду тебе рассказывать, сами вспоминайте. Или вон у девочек спросите, они всё в красках изобразят!
‒ Вера, ну расскажи, пожалуйста, ‒ нервно попросил я.
Но Вера поднялась и категорично замотала головой:
‒ Нет-нет, и не проси. Я оставлю это удовольствие вам. Пусть твой сокамерник радуется, что я Ваську не рассказала, что он вчера морозил. Он бы ему в ебало точно настучал.
В недоумении я вернулся в наш флигель и пересказал разговор Витьке. Он воспринял известие совершенно спокойно и классическим жестом махнул на все рукой:
‒ Да и фиг с ними, как я уже сказал. Нашлись принцессы. Такие за нами еще табуном будут бегать, к гадалке не ходи.
В оставшиеся два дня недели общение с девушками свелось к минимуму ‒ в лучшем случае «привет ‒ пока». Один вечер мы провели дома в обычном безделье, а в другой, последний перед выходными, решили отправиться в «анатомичку» ‒ клуб по интересам всех ветеринаров-первокурсников. Дело в том, что лекций и практических занятий по анатомии было категорически недостаточно для того, чтобы выучить особенности анатомии и все латинские названия костей и внутренних органов множества животных. Медикам в этом отношении повезло больше ‒ у них область изучения ограничена только человеком. Ветеринарам же предстояло знать наизусть по-русски и по-латыни строение: коровы, лошади, свиньи, овцы, кошки, собаки и мышей с крысами. Поход в анатомичку был сродни посещению читального зала библиотеки. Мы приходили в старинное двухэтажное здание, расположенное на краю университетского городка. Дореволюционной постройки, с остроконечной крышей и стенами из замшелого кирпича, оно очень напоминало замок вампира, а мрачные ели, окружающие здание, усиливали это сходство. В анатомичке каждый студент в обмен на студенческий билет мог получить ящик с костями и посвятить несколько волнующих часов их изучению.
Напуганные на лекции сложными терминами, будущие ветеринары толпой валили в анатомичку, и в первые дни там буквально яблоку негде было упасть, а за самыми редкими костями выстраивалась очередь. Однако отсутствие преподавателей и самостоятельный характер занятий накладывали свой отпечаток. Ближе к концу занятий общение принимало неформальный характер, студенты начинали устраивать фотосессии с костями или даже надевать фрагменты скелетов на себя, как причудливую некромантскую броню. Здесь я начал более-менее общаться с однокурсниками и разговорился с тем широколицым парнем, что сидел со мной за партой в первый лекционный день. Ему, мне и Витьке достался один ящик костей на троих, и мы волей-неволей познакомились.
‒ Юра, – представился парень. – Я с моря, с рыбацкого поселка. Батя на рыбкомбинате ветсанэкспертизой заведует, вот и заслал меня сюда.
Мы назвали свои имена.
Наш новый знакомый оказался знатным балагуром, и занятия с костями постоянно прерывались травлей анекдотов и рыбацких баек. Юра страстно любил море, в детстве хотел стать моряком и был не чужд романтики. Он, как и мы, жил не в общаге, а на «квартире» у своей троюродной бабушки, которая ему готовила, стирала и строго следила за поведением. Видимо, это была одна из причин с первых дней увлечься анатомией – все что угодно, лишь бы скрыться от бдительного бабушкиного надзора. Всю эту информацию, а также много чего еще из Юриной жизни мы узнали за первый же вечер в анатомичке, так как говорил он практически без умолку. Под конец вечера выяснилось, что по стечению обстоятельств я оказался с ним в одной группе. Узнав об этом, Юра на прощанье заметил:
‒ Это замечательно, Ярик. Вот со следующей недели вся наша группа соберется, и надо обязательно забухать. Ну, за знакомство, а как же иначе? Я так уже познакомился слегка, у нас точно четыре девчонки классные и армян такой мелкий, да ты его знаешь, за партой с тобой сидел. Ладно, пацаны, мне пора. А то, если я после десяти появлюсь, бабка сразу бате доложит, а он мне спуску не даст.
На следующий день, в субботу, у нас было только две лекции, и после них большинство студентов, живших не слишком далеко, намеревались поехать домой на выходные. Жители же соседних регионов (как я потом выяснил, их была примерно треть от общего числа студентов), а также дальних деревень оставались в университетском городке. Так как в поселке было очень плохо с транспортом, студенты брали с собой дорожные сумки прямо на пары, ибо автобусы до районного и областного центров отправлялись сразу после окончания второй пары, а следующих пришлось бы ждать три-четыре часа. Это придавало утренней толпе, спешащей к корпусам, особенный колорит. По объемистым сумкам сразу можно было определить, кто сегодня, радостный, торопится домой, а кто останется скучать в общежитии. Наших соседок это тоже коснулось, но в эти выходные домой собралась только Лена, а остальные утром отправились налегке. Лена же с трудом волокла огромную клетчатую «корейскую сумку», точь-в-точь такую, как у знаменитых в девяностые челноков. Витька не выдержал и, подойдя к ней, уговорил принять помощь. Метров пятьдесят спустя он призывно помахал мне, и дальше сумку, оказавшуюся очень тяжелой, мы понесли вместе. Лена, мило улыбаясь, шла рядом и делала комплименты нашей силе и мужественности. Под конец она принялась уговаривать Витьку донести ее сумку после пар от кафедры бухучета до автобуса. Учитывая прошлое холодное безразличие, эта просьба выглядела странно, но, к моему удивлению, Витька радостно согласился, несмотря на то, что тащил на плече еще и свою дорожную сумку. Я от почетной миссии вежливо отказался, сославшись на то, что моя лекционная аудитория далеко от кафедры бухучета и я попросту не успею.
Когда занятия окончились, к остановке ринулась огромная толпа студентов, нагруженная сумками. Это было похоже на массовый марафонский забег, только с грузом. Посадка в автобусы осуществлялась без всякой очереди, по праву сильного и ловкого, поэтому чем-то напоминала гладиаторские бои. Как только дверь открылась, толпа хлынула в автобус с такой силой, что он закачался, будто катер на волнах. Водитель едва успевал принимать передаваемые купюры, но я уверен, что кое-кто сумел в этой сутолоке проехать зайцем. Витька и Лена не успели на этот автобус, а мне посчастливилось втиснуться одним из последних. Очень ярким впечатлением при посадке стало появление длинного худого парня в камуфляжной майке и с походным рюкзаком. Он перевесил рюкзак на живот и с разбегу вклинился в толпу. В считанные секунды, как сверло, ввинтился в автобус и даже сумел занять одно из последних сидячих мест. Следует отметить, что, когда автобус тронулся, он уступил место симпатичной девушке, стоявшей рядом, наверное, за тем и занимал. Я тогда поразился его ловкости, так как сам, придя намного раньше, только чудом сумел уехать.
Стоя в переполненном автобусе, прижатый к входной двери, я размышлял о первой неделе своей учебы. В выпускном классе я представлял студенческую жизнь совсем иначе, и первая неделя стала временем больших разочарований. Мне казалось, что впереди ждет только унылая серость, монотонная зубрежка и трудные экзамены. Дополнительно напрягал неустроенный быт, плохое питание и туалет во дворе. Я снова сомневался, может быть, попытаться перевестись в городской вуз, жить дома с родителями и избавиться хотя бы от части проблем? Если свобода и самостоятельность не приносят никакой радости, то зачем они нужны?
Дома выходные пролетели незаметно. Было много вопросов от родителей ‒ как устроился, что с учебой и вообще. Я рассказал, что квартира хорошая, что даже немного дешевле, чем рассчитывали, а это было немаловажно в те непростые времена. О соседстве с девушками решил пока деликатно умолчать, зато в подробностях рассказал о визитах в анатомичку, сложностях в учебе и завете Чапая обязательно купить четки и тренировать пальцы для будущих хирургических манипуляций. Отец выделил денег на эту важную покупку, и я приобрел на рынке белые четки из искусственного «кошачьего глаза». Дешевая нитка в первый же день перетерлась об острые края бусин, и я, немного повозившись, заменил ее на новую из искусственного шелка. Кроме того, взял дома свой старый магнитофон «Электроника» с одним, но довольно приличным динамиком и «не жующим» механизмом, что в те годы было очень ценным. В комплект к магнитофону добавил коллекцию альбомов группы «Крематорий», которой очень гордился, и несколько других кассет. Сумка вышла заметно тяжелее, чем в первый раз, но оно того стоило.
Возвращаться решил в понедельник на первом автобусе, отправлявшемся в пять тридцать утра. Это было, конечно, довольно муторно, но в университетском городке делать в воскресенье абсолютно нечего, и поэтому вечер дома выглядел куда предпочтительнее. Дом родителей находился неподалеку от автовокзала, и я, встав без пятнадцати пять, отправился туда пешком с тяжелой сумкой на плече. К моему удивлению, в столь ранний час я не был первым в очереди. Перед еще закрытым окошком кассы топтался тот самый высокий худой парень в камуфляже, который так ловко штурмовал автобус в субботу. Из багажа у него был тот же походный рюкзак, только заметно более плотно набитый. Когда касса открылась, мы молча купили билеты и, как нетрудно догадаться, оказались на соседних креслах в автобусе. Правда, мой сосед занимал кресло недолго и, как только автобус тронулся, уступил свое место одной из девушек, стоявших в плотно забитом проходе. Я почувствовал себя неловко, так как там теснилось еще несколько девушек, и решил последовать примеру «человека-сверла». Встав и рявкнув пионерское «садитесь, пожалуйста», я протиснулся в хвост «подвижного состава», радуясь тому, что засунул сумку в багажное отделение. Камуфляжный сосед стоял тут же и обратился ко мне то ли с вопросом, то ли с утверждением:
‒ Привет! Ты с ветфака...
‒ Ну да, а ты тоже?
‒ Да мы на лекции с тобой ходили, только я на задней парте сидел. Меня Антон зовут, можно Тоха. Какая группа?
‒ Ярослав, можно Ярик. Вроде шестая, я точно не помню.
‒ У меня четвертая. Ты расписание смотрел?
‒ Да как-то не успел, его в пятницу повесили?
‒ Нет, в субботу. Но я после пар сразу на автобус двинул и не пошел в главный корпус смотреть.
‒ Та же фигня, еле успел уехать.
На первой остановке при выезде из города в автобус влезло еще десятка полтора студентов. Комфорт резко снизился. Я стоял практически на одной ноге, нависая над проемом задней двери, а мой новый знакомый устроился чуть удобнее, прижатый к ряду кресел и едва не падая на колени симпатичной студентки.
‒ Вот надо было, как в Африке, поручни на крыше приварить и разрешить там ездить, ‒ вслух рассуждал Тоха. ‒ Что мы тут задыхаемся, как сельди в бочке, а так бы ехали на крыше с ветерком!
‒ Так холодно же и опасно! ‒ возмутился я.
‒ Тю! Да ничё не будет, ‒ уверенно возразил Тоха. ‒ Мне уж во всяком случае, я закаленный. И упасть риск невелик, этот сарай еле тащится.
В словах Антона был определенный резон: видавшая виды «Скания» катилась с заметным усилием и скрежетом, то ли от перегруза, то ли в целом от долгой и тяжелой жизни. Мы пытались коротать дорогу беседой, но в условиях шума толпы и грохота это довольно сложно, а уж когда водитель врубил в невидимых колонках ядреный шансон, беседа вообще потеряла всякий смысл. Похоже, магнитофон и колонки были единственной хорошо работавшей системой в автобусе. Поэтому истошное:
ЕДУ, МАМА, В МАГАДАН, ПОТОМУ ЧТО Я ЕБЛАН! ‒ неотвратимо сопровождало нас всю дорогу.
Автобус прибыл в поселок с опозданием, и до начала первой пары у меня оставались считанные минуты. Антон оказался в таком же положении. Как только водитель открыл багажный отсек, он быстро схватил рюкзак и пулей помчался в сторону общежития. Мне же пришлось бежать в противоположную сторону, на учхоз, чтобы оставить сумку и взять портфель. Навстречу мне попался Витька, который уже спешил на пары.
‒ Привет! Как ситуация на фронтах? ‒ поинтересовался я.
‒ Здорово! ‒ отозвался Витька. ‒ Да всё по-старому. Ты магнитофон взял?
‒ Да, и кассеты тоже. Как девчонки?
‒ А чё с ними будет-то? Ты поторапливайся, у тебя сейчас лекция по химии в третьей лекционке главного корпуса.
‒ Ого, ты что, мое расписание переписал? ‒ удивился я.
‒ Не твое, а твоего потока. И не переписал, а спросил у попутчицы. Вика, с твоего потока, такая в очках, симпатичная. Я из-за Ленки с ее сумкой на автобус опоздал, пришлось электричкой добираться. Но, вишь, как удачно вышло ‒ с Викой познакомился, ‒ похвастался Витька. ‒ Ладно, мне пора, давай.
Я поспешил в нашу халабуду, спешно бросил сумку и, закинув в портфель пару тетрадок и халат, поспешил на пары. Впереди, на дороге к учебным корпусам, я увидел Настю, одетую в легкое серое платье. Она тоже опаздывала и шла очень быстрым шагом. Я попытался ее догнать, но не успел, и она скрылась в главном корпусе прежде, чем я успел ее окликнуть.
Учебный день пролетел незаметно, я познакомился со своей группой, но наладить общение толком не получилось. Перемены были короткими, а аудитории разбросаны по разным корпусам на достаточно большом расстоянии. Каждый раз занятиям предшествовал тур ориентирования на местности в поисках той или иной аудитории. Времени на разговоры практически не оставалось, мы едва успевали перевести дыхание после забега и тут же приступали к занятиям. Только на обеде мне удалось немного поболтать с Юрой и Арсеном, когда мы на лавочке грызли позавчерашние рогалики, запивая кефиром. В теории можно было успеть за перерыв сбегать домой и нормально поесть, но после раннего подъема, тяжелой поездки и первых двух пар ‒ сил на это категорически не оставалось. Количество подаваемой информации казалось мне просто захлестывающим, вдобавок по тем предметах, что были ранее в школьном курсе, преподаватели устраивали контрольные на первом же практическом занятии. От этого возникло чувство постоянной неуверенности в себе, мысли о том, что я не понимаю и не знаю практически ничего.
Кое-как досидев оставшиеся две пары, я решил, что идти еще заниматься в анатомичку выше моих сил, и поспешил домой. На кухне Витька, неведомым образом освободившийся раньше, уже завершал сотворение макарон с тушенкой, и мы практически без разговоров сразу принялись за еду. Девочек дома не было, они появились все разом, только Лена где-то задерживалась.
‒ Привет! ‒ воскликнул Витька, отрываясь от сковороды с макаронами.
‒ Здравствуйте, ‒ присоединился я.
‒ Привет! ‒ улыбнулась Вера. – Что, кишку набиваете? Шевелите веслами, мы тоже жрать хотим.
Остальные девочки ограничились безликими «здрасьте» и исчезли в комнате. Мы быстро доели и поспешили к себе, столкнувшись в дверях с запоздавшей Леной. Мне показалось, она задержалась напротив Витьки на секунду дольше, словно собиралась что-то сказать, но потом только бросила «привет» и скользнула в комнату, не дожидаясь нашего ответа.
В тот вечер мы больше не появлялись на кухне, все больше и больше усиливая автономность нашего жилища. Литровая банка с кипятильником вполне заменяла чайник, пара пластиковых пятилитровок и тазик – умывальник. Не хватало только электроплитки, но эта проблема выглядела вполне решаемой. Витька весь вечер был неразговорчив, задумчиво слушал магнитофон, а перед сном принялся что-то писать на листах, вырванных из тетради. Я пытался учить анатомию, но латинские термины путались в голове, наползали друг на друга и ломались непредсказуемым образом, как льдины на реке. Я забросил учебник и завалился спать.
Очарование первых дней на новом месте быстро сменилось унылой рутиной. Я механически ходил на пары и писал лекции. Появились первые домашние задания, и вечера оказались тоже плотно заняты учебой. Пару раз за неделю мы с Витькой сходили в анатомичку, чтобы выучить названия бугорков и гребней на разных костях. На удивление, людей на кафедре анатомии стало заметно меньше. Видимо, страх первых дней схлынул, а до сессии было еще далеко, вот народ и забросил это дело. Сидеть небольшой компанией в полутемном старинном здании, полном костей и трупов, было по-своему увлекательно, и мы валяли дурака, выкладывая пентаграммы из бычьих костей и черепов и занимаясь прочей ерундой. Один раз моя группа замутила вечеринку на природе, и я пошел за компанию со всеми, надеясь хоть как-то разнообразить унылые серые дни. Затея не увенчалась успехом. Мы сначала сидели и пили пиво, глядя на «инициативную группу» из Юры и Арсена, пытавшихся развести костер. Игорь, плотный бритоголовый парень, пытался раздавать им указания, остальные же ограничились сбором дров, а потом снова принялись за пиво. В тот момент, когда алкоголь начал действовать, а разговор немного оживился, на нас обрушился проливной дождь, превратив возвращение из рощи по размокшим тропинкам в серьезное испытание. Добравшись до общаги, мы поделили так и не поджаренные на костре сосиски и разбрелись сушиться по домам.
После групповой вечеринки я закономерно простудился, сопли текли ручьем и портили и так не слишком радостное настроение. Из развлечений оставались компьютерные игры, но у Жорика учеба тоже не особенно ладилась, и тетя Галя регулярно отлучала сына от компьютера, так что это развлечение было доступно только накануне выходных.
Спасали книги. Прочитав «Тропик Рака», я одолжил у брата замечательный роман Пелевина «Чапаев и Пустота» и теперь погружался по вечерам в причудливую реальность мистической гражданской войны. Под влиянием книги все окружающее казалось сказочным сном, который продолжался изо дня в день, вместе с унылым осенним дождем. С девочками мы по-прежнему не общались, ограничиваясь краткими приветствиями во время вечерних встреч на кухне. По утрам мы там даже не появлялись, завтракая у себя во флигеле. Пару раз я встречал кого-то из соседок в университете между парами, но там мы тем более не разговаривали. Я думал, что и дальше будет продолжаться унылое и неспешное существование, где интенсивным было только количество получаемых по разным предметам заданий, лабораторных и рефератов. Но на исходе третьей недели учебы меня настигло пробуждение, оказавшееся неожиданным и очень болезненным.
Все началось в пятницу утром, когда мы увидели Лену, отправлявшуюся на занятия с дорожной сумкой. Вероятно, она отпросилась с субботних пар, а может быть, решила просто их прогулять. Остальные девочки ездили домой на прошлые выходные, а в этот раз, похоже, собирались остаться на квартире. Вечером я хотел было пойти проведать Жорика и в очередной раз попытаться разыскать «убежище 13», но Витька сообщил за ужином во флигеле, что хозяева уехали к родственникам до понедельника:
‒ Тетя Галя заходила, пока тебя не было. Сказала, чтоб тут порядок был, и вообще.
‒ Лучше бы нам ключи оставила, ‒ посетовал я. – Мы б за домом присмотрели и в комп порубились заодно.
‒ Мечтать не вредно! – назидательно сказал Пират и неожиданно обернулся к окну.
От калитки к дому шли Вера с Васей и три безымянных гопника. С момента памятного похода в кино эта компания периодически появлялась здесь, парни куда-то водили девчонок, но ни разу не заходили в дом. Сейчас же все были нагружены пакетами и бутылками, и Вера гостеприимно жестикулировала, приглашая друзей войти.
‒ Пользуется, сучка, что хозяев дома нет, ‒ процедил сквозь зубы Витька. – Хорошо, успели жратву приготовить. Хер мы теперь туда попадем.
Пират оказался прав. Девчонки закрыли дверь, и на кухне зашумело веселье. Играла какая-то попсовая музыка, мелькали тени за занавесками, я замечал это, когда ходил по тропинке в туалет. Последний раз, когда уже стемнело, я, проходя мимо кухонного окна, внезапно остановился. Мне показалось, что я услышал сквозь тучное завывание «Иванушек Интернейшенел» какой-то странный вскрик. Я прислушался, но музыка стала заметно громче, и я ничего больше не услышал. Тревога овладела мной, захотелось срочно зайти на кухню. «За солью! ‒ подумал я. ‒ Живу на этой квартире, пользуюсь кухней, значит, могу просто зайти за солью», ‒ убеждал я сам себя, подойдя к двери. На магнитофоне закончилась песня, и я, отчетливо расслышав за дверью какой-то шум, решительно затарабанил кулаком в дверь.
‒ Кто там, бля? – рявкнул грубый голос.
‒ Соседи, на кухню надо, ‒ ответил я.
‒ Иди на хуй, ‒ коротко посоветовал неизвестный гость.
‒ Открывай, пидорас ёбаный, я тут живу!
В доме заиграла музыка, но через секунду меня чуть не откинуло к калитке внезапно открывшейся дверью. На пороге стоял Вася. При виде меня он презрительно скривился и произнес:
‒ Ты, чмо, бля, охуел совсем? А ну, свалил по-рыхлому, а то ща въебу.
Угроза не подействовала, я смотрел мимо него на картину, разворачивающуюся в этот момент на кухне. За столом с остатками ужина сидели два парня, к ним на колени примостились Света и Саша. Вера пьяно лыбилась из-за Васиной спины, а четвертый гопник стоял у стола и, обхватив сзади Настю, пытался запустить руку ей под водолазку. Настасья явно сопротивлялась и уронила со стола тарелку, вероятно, это ее крик я услышал у окна. Все это пронеслось перед глазами за долю секунды, которая понадобилась Васе, чтобы замахнуться. Я инстинктивно, как в школе, вжал голову в плечи, ожидая удара. И тут, неожиданно сам для себя, ударил первым. Не знаю, что на меня нашло, но я коротко, без замаха, ткнул кулаком в Васину морду. Кулак не попал в лицо, а угодил точно в кадык, бугай хрюкнул от неожиданности и схватился за горло. Его дружки, опрокидывая табуретки, повскакивали со своих мест, а первым ко мне бросился тот, который лапал Настю. Страх овладел мной, и я бросился через двор на улицу. Сердце бешено колотилось, я совсем не соображал, что делал. Добежав до калитки, уже схватился за ручку, когда сильный удар в спину буквально впечатал меня в створку. Влепившись лицом в металл, я машинально развернулся и тут же согнулся от мощного удара под дых. Следующий удар повалил меня на землю, я больно стукнулся затылком об асфальт, и последнее, что успел заметить, – летящую мне в лицо черно-белую подошву кроссовки…
Удар в нос, острая боль… Я дернулся, прикрывая руками лицо, и следующие удары пришлись по ребрам и животу. Я не потерял сознание, но, прикрывая лицо, совсем не видел, что происходило дальше в полумраке двора.
Неожиданно напряженную тишину вечера разорвал крик. Ничего подобного мне слышать в жизни не приходилось. Истошный женский вопль, от которого холод пробегал по спине и буквально дрожали стекла. Такой резкий, долгий и пронзительный, что мой противник (или противники, в темноте было не разобрать) замер и перестал меня бить. Крик прервался на пару секунд, вероятно, кричавшая сделала глубокий вдох, а затем разразился с новой силой. У соседей за забором хлопнула дверь, раздался крик:
‒ Серега? Чё за хуйня, кто орет?!
Женский крик смолк, но раздался шум с другой стороны двора, на улице громыхнула калитка напротив, невероятный крик переполошил многих на улице. Гопники, секунду помедлив, резво понеслись, перепрыгивая через меня, подальше от будущих неприятностей, и исчезли во тьме. Мимо меня за ними пробежал кто-то из девчонок. А я, ничего не соображая, лежал на земле, прикрывая лицо руками, и ожидал новых ударов. Кто-то склонился надо мной и взял за руку. Это была Настя.
‒ Ой! ‒ вскрикнула она, увидев кровь. – Ярик, Ярик, очнись!
‒ Что с ним? ‒ хриплым голосом спросила подбежавшая Саша. ‒ Дышит? ‒ Она склонилась надо мной и внимательно смотрела несколько секунд. Я пошевелился и попытался встать. Саша схватила меня за руку и, обернувшись, сказала Насте: ‒ Помоги, надо его поднять и отвести в комнату, там при свете посмотрим.
Настя схватила меня за вторую руку, вдвоем девушки помогли мне подняться и доковылять до нашего флигеля. У входа, привалившись к стене, стоял Витька и, громко ругаясь, держался за лицо. Видимо, он выскочил на шум и тоже успел поучаствовать в драке, и ему досталось не меньше меня. Саша и Настя затащили меня в комнату и аккуратно опустили на кровать. Витька зашел следом, держась за стену, и лег на свою кровать. Он непрерывно матерился или мычал что-то нечленораздельное.
‒ Сбегай на кухню и притащи все, что у нас есть в холодильнике замороженного, ‒ скомандовала Саша. ‒ И аптечку захвати, там, у Светки на полке.
Из разбитого носа и губ у меня продолжала сочиться кровь. Саша вытерла ее полотенцем, затем ощупала лицо и нижнюю челюсть.
‒ Ярик, ты как? Дышать носом можешь? Говорить?
Я попытался ответить, но внятно ничего не вышло, и я просто замотал головой.
‒ Ладно, лежи, не двигайся, ‒ приказала Саша, задрала мою футболку и стала ощупывать ребра.
В этот момент вернулась Настя с тазиком замороженного мяса и аптечкой. Вслед за ней вошла Света, которая выглядела удивленной и напуганной.
‒ Мальчики, мальчики, ‒ бормотала она. ‒ Мальчики...
‒ Настя, дай Витьку к глазу приложить холодное, ‒ продолжала распоряжаться Саша.
Сама она взяла кусок замороженного фарша и приложила мне к переносице, а другой кусок к губам. Света продолжала стоять на пороге, бормоча и всхлипывая.
‒ Светка, иди подержи тут, я обезболивающее поищу! ‒ рявкнула Саша.
Я тем временем стал приходить в себя и попытался отстранить руку Саши с куском, прижатым ко рту. Дышать разбитым носом было очень тяжело, а кляп из куска замороженного мяса заметно уменьшал мои шансы на выздоровление. Света подошла и стала держать кусок на переносице, а я перехватил второй кусок и держал его у подбородка, не предпринимая попыток заговорить. Саша копалась в аптечке, ища какие-то таблетки, когда в комнату, шатаясь, ввалилась Вера.
‒ Опачки, а где пацаны? Куда Васятка мой запропал? ‒ пьяным голосом осведомилась она. ‒ Я боялась, что он тут вас уже шпили-вили вовсю.
Саша тем временем, не обращая внимания на Веру, протянула мне две таблетки и кружку с водой.
‒ Приподнимись, Ярик, надо проглотить, ‒ ласково сказала она.
Света помогла мне приподняться, а Саша вложила в рот таблетки и поднесла кружку. Вера между тем продолжала свой недовольный монолог:
‒ Эй, бля, подружки, чё за дела! Вы чё, оглохли? Где пацаны, я вас спрашиваю, вечеруха тока началась, все так ладненько получалось, еще водочки норма...
Неожиданно Настя оставила Витьку и, резко развернувшись, подскочила к Вере, схватила за воротник блузки.
‒ Ах ты сучка ёбаная! ‒ выругалась Настя. ‒ Это твоя веселая вечеруха? Ты этим мудакам наобещала с три короба, думала мы, как ты, бухнем и ножки врозь?
Рослая Вера нависала над коренастой Настей, однако Настю это совершенно не смущало, казалось, она сейчас оторвет соседку от земли и встряхнет как следует.
‒ Ну, вы же сами хотели, ты с Максом гуляла, дело к тому шло, пизденка-то просит хуйца...
Настя мощно стукнула кулаком Веру по лицу.
‒ Завали ебало, сука. Если бы я попыталась сопротивляться, они бы, как Ярика, меня раскрасили? Какое твое дело, куда что шло и кто с кем гулял?!
‒ Ай, больно, ты чё, взбесила... ‒ Вера попыталась вырваться, но тут же получила еще пару ударов в лицо.
‒ Пойдем выйдем! ‒ яростно выдохнула Настя и поволокла Веру во двор.
‒ Так, хватит, девочки стоп, стоп! ‒ опомнилась Саша и бросилась за ними следом.
За окном некоторое время слышались гневные голоса, но продолжения драки, видимо, не было, и через пару минут стало заметно тише. Я почувствовал сильную усталость и внезапное головокружение. Было такое чувство, как будто я быстро-быстро скатываюсь по склону холма в какой-то овраг и никак не могу остановиться. Где-то на середине воображаемого холма меня поглотила тьма, и я провалился в глубокий сон…
Разбудил меня яркий луч света, направленный в лицо. Я открыл глаза и тут же зажмурился, ослепленный бликом. Раньше такого не было: мы просыпались и уходили на занятия раньше, чем солнце поворачивалось таким образом, чтобы свет падал на подушку. Секунду помедлив, я повернул голову набок и открыл глаза. Стена, до боли знакомая стена. Я был на квартире, в нашем с Витькой флигеле. Лицо болело, нос был заложен, как при сильной простуде, хотелось высморкаться и прочистить его. Я повернулся на бок и, щурясь, приподнялся на локте. Витька лежал на соседней кровати, заткнув уши наушниками и закрыв глаза. Трудно было понять, спит он или нет. Единственный здоровый глаз был скрыт огромным красно-фиолетовым синяком, опухшие веки смыкались, напоминая незаживший хирургический шов. Стало понятно, почему он вчера шел, держась за стену, ‒ он попросту ничего не видел.
У стола, между нашими кроватями, сидела Вера и, напевая себе под нос, что-то писала в тетради. Нижняя губа у нее распухла, на правой щеке тоже красовался синяк. Постепенно мне вспомнились подробности вчерашнего вечера. Я подрался с гопниками, Витьке тоже досталось, а Вере по лицу перепало от Насти. Вера заметила мое движение и сказала с улыбкой:
‒ Очнулся, боец? Чаю хочешь?
Я кивнул, и Вера потянулась за кружкой.
‒ На вот. Я себе заваривала, но не пила еще, горячий был. Ярик, я хотела извиниться за то, что вчера произошло. Мы с девочками много говорили, после того как ты заснул. Я понимаю, что вела себя как дура и зря все это затеяла. Девочки на пары пошли, а я не хочу показываться в таком виде и Ваську не хочу повстречать. ‒ Вера снова улыбнулась и протянула мне кружку.
Тон и поведение были совершенно ей не свойственны, со мной говорил словно кто-то другой. Я осторожно взял кружку, сделал глоток и огляделся. Если не смотреть на кровати, в комнате царил идеальный порядок. Вещи аккуратно висят на вешалках, тетради, учебники сложены на подоконнике ровными стопками, а сам подоконник без следов пыли. Стала видна и причина столь яркого солнца, разбудившего меня: с окон сняли занавески. С кровати мне было не видно пола, но я уверен, что и он блистал чистотой.
‒ Мне домой надо, – с трудом пробормотал я.
‒ Лежи пока. Куда ты пойдешь в таком виде! Тебе бы в больницу, но в нашу студенческую нельзя, проблемы будут, сто пудов. Ректор, говорят, еще в прошлом году распорядился отчислять всех участников драк, и правых, и виноватых. Может, и не отчислят, но разборки, по-любасу, будут. А тогда и хозяйка узнает, и родители, и вообще скандал устроят, к гадалке не ходи. Оно тебе надо?
Я пожал плечами. Голова все еще болела, подкатывала легкая тошнота, я практически ничего не соображал.
‒ Успокойся, сейчас девочки придут, и что-нибудь придумаем. Автобус, так-то, еще не уходит.
‒ Тогда надо откуда-нибудь домой позвонить, ‒ сказал я и попытался подняться.
‒ Лежи, я тебе говорю! ‒ рассердилась Вера, хватая меня за плечо. – Сашка сказала, у тебя сотрясение мозга может быть, не дай бог в обморок грохнешься и еще себе что-нибудь расшибешь.
‒ Что там еще вчера было?
‒ Ну, мы с Настей подрались слегка, потом помирились, потом втроем со Светкой допили часть того, что осталось, и спать вырубились. Душевно посидели, я давно так не болтала. А Сашка тут над вами полночи сидела, говорит, ты блевать пытался, но только сплевывал, а Витек просто дрых. Она только ближе к утру вернулась и спать вырубилась. Ну, а утром я тут осталась, прибралась слегка, даже вон занавески замочила, вечером постирать. Ты вчера окровавленной рукой мазнул – чисто для ужастика стала занавесочка…
‒ Блин, но в сортир-то можно встать? Я же не инвалид, под себя ходить.
‒ Можно, ‒ согласилась Вера. – Только я за тобой пойду, пригляжу. Все равно покурить собиралась.
Я вышел во двор и огляделся. Был погожий теплый денек, просто классика бабьего лета. Во дворе не осталось никаких следов вчерашней потасовки, только возле калитки было рассыпано немного песка. Видимо, таким образом девочки решили скрыть пятна моей крови, которой, судя по пятнам на майке, накапало не так уж мало. Я поспешил в знакомый угол двора, а Вера остановилась на тропинке и закурила. Когда я вернулся, она, словно прочитав мои мысли, посоветовала:
‒ Ты бы переоделся, что ли? Иди в комнату, переоденься и простынку с наволочкой сними, я к занавескам закину.
‒ Хорошо, спасибо. А пожрать что-нибудь есть?
‒ Суп с лапшой будешь? Давай, я тебе подогрею и в ковшичке принесу?
‒ Спасибо, будет очень кстати, – обрадовался я. – Но тащить не надо, я и на кухне поем, у меня с головой нормально, только нос не дышит.
‒ Лады. Ты Витьку пхни, он тоже голодный, поди. Утром вставал, но вроде не ел ничего, а потом обратно завалился. Но ты белье-то захвати, надо до возвращения тети Гали все в порядок привести.
Когда я вернулся в комнату, Витька уже и сам проснулся, если он вообще спал, и теперь, сидя за столом, разглядывал свое лицо в зеркале. Поврежденный глаз у него по-прежнему был опухшим, и он негромко матерился.
‒ Пошли, там Вера супчику предлагает похлебать, ‒ с порога предложил я. – Ты как?
‒ Бля, с удовольствием, ‒ без энтузиазма отозвался Витька. – Ты чё вчера замутил такого, что тебя чуть не угрохали, а мне лицо так расквасили, что не знаю, как на пары пойти?
‒ Ну, я вчера Васе в морду дал, но он первый замахнулся. Я шум услышал и зашел на самом интересном месте, у них, по ходу, к секасу дело шло. Но Настя сопротивляться начала, как я понял, и вскрикнула, а я типа зашел на крик. Как-то само собой получилось.
‒ Получилось, бля, ‒ проворчал Витька, продолжая разглядывать глаз. – А я только на шум выбежал, еще не понял ничего, мне сразу по роже – хрясь! Что я родакам про это скажу?
‒ Давай уж на эти выходные тут останемся, денег займем у кого-нибудь, жратвой, вон, может, девчонки поделятся. А на следующие выходные приедем.
‒ Ага, щас прям, ‒ отозвался Витька. – Если я к вечеру не приеду, мои уже утром тут будут с разборками, куда я подевался.
‒ Мои не такие резкие, но тоже надо бы сообщить, – согласился я. – Может, вечерком сходим на почту и оттуда позвоним?
‒ Давай лучше на вечерней электричке поедем, ‒ предложил Витька. – Хера тут сидеть? Не дай бог, опять на Васю с дружбанами нарвемся, они нам еще добавят. Злые, небось, пидорасы, что такой ништяк сорвался.
В этот момент во флигель заглянула Вера и скомандовала:
‒ Пацаны, суп на столе, остывает уже. Ярик, ты белье снял? Давай, я замочу.
‒ Сейчас, вы идите, я вас догоню.
Когда они вышли, я быстро переоделся и снял с кровати простынку с наволочкой. Скомкав это в один узел, поспешил на кухню. Витька за столом уже вовсю орудовал ложкой, и я поспешил последовать его примеру. Вера склонилась над ванной, замачивая белье, когда я вскрикнул, едва поднеся ложку ко рту.
‒ Что еще? – встревоженно спросила она.
‒ Зуб, бля, ‒ скривился я, не в силах продолжить сразу.
Зуб на нижней челюсти, которым я ударился то ли о землю, то ли о калитку, переломился почти пополам, обнажив нерв, и теперь отдавал резкой болью при попадании пищи или воды. Вера заглянула мне в рот и уже собиралась что-то сказать по поводу наблюдаемых повреждений, когда дверь открылась и на кухню вошли Света и Саша.
‒ О, мальчики, очухались? ‒ бодрым голосом поинтересовалась Света.
Саша тем временем, ничего не говоря, шагнула ко мне и тоже заглянула в рот.
‒ Болит? – с ходу спросила она.
Я кивнул.
‒ Понятно. Нос продышался?
‒ Нет, так же заложен, – признался я.
‒ Ярик, тебе надо в больницу, ‒ строго сказала Саша. – Что-то сделать с зубом и рентген носа обязательно, он у тебя сломан, по ходу.
‒ Может, он так зарастет? – робко поинтересовался я. – Гипс-то на нос не накладывают.
‒ Гипс не накладывают, но у тебя может быть кровь в носовых пазухах и вообще, – продолжала наседать Саша. – У меня дядька в районной больнице хирургом работает, много рассказывал. Ты домой не хочешь ехать? Давай через два часа на автобусе в райцентр смотаемся, там травмпункт есть, рентгеном просветят, дальше видно будет.
‒ Ну, давай, ‒ согласился я. – Но нам с Витькой надо домой сообщить, что мы не приедем, чтобы предки не переживали, мы сначала на почту сбегаем.
‒ Нечего с такими физиономиями по универу рассекать, слухи лишние пойдут. Слышали же про ректорское распоряжение о борьбе с драками. Двое с такими повреждениями не подойдут под отмазку – «просто упал». Не парьтесь, сейчас Настя придет, она сказала, что поможет с этим.
Я продолжил трапезу, аккуратно заливая суп на одну сторону челюсти и жуя с особой осторожностью. В принципе есть можно было, только очень неудобно. Спустя минуту в комнату ввалилась запыхавшаяся Настя, держа в вытянутой руке небывалую ценность – сотовый телефон!
‒ Давайте, мальчики, у вас есть по минутке позвонить. Я у подружки взяла, давайте быстрей, она у калитки топчется с моим паспортом! – резко затараторила Настя, протягивая мне массивный Ericsson. ‒ Номер с кодом набираешь и на зелененькую кнопку. Только на улицу выйди, чтобы лучше палки ловил.
Я вышел на улицу и уставился на аппарат. Это был мой первый в жизни звонок по сотовому. Очень осторожно я набрал номер и, услышав после гудков ответ, взволнованно произнес:
‒ Алло, привет! Мам, тут такое дело…
Я в двух словах соврал маме, что все хорошо, из-за дополнительных занятий останусь на выходных в поселке, а домой приеду через неделю. Рассеянно выслушал короткие советы и ценные указания и торопливо попрощался, боясь, что мама заметит мой гнусавый голос. Вернувшись, передал телефон Витьке, и он тоже вышел во двор поговорить. Настя, проводив его взглядом, повернулась ко мне и спросила:
‒ Ярик, ты как? Нос сильно болит?
‒ Да не особо. А вот зуб сильно, особенно когда пытаюсь есть.
‒ Тебе в больницу надо, чтобы запломбировали, ‒ сочувственно вздохнула Настя.
‒ Я поеду с ним, на следующем автобусе, ‒ отозвалась Саша. ‒ Я хорошо знаю, где там больница, мы с дядькой заезжали как-то, у него там однокурсник работает. Как зовут, не знаю, но это неважно, в травмпункте всех принимают.
‒ Можно, я с вами? ‒ робко спросила Настя. ‒ Вдруг помощь понадобится...
‒ Нет, я сама справлюсь, ‒ резко отказалась Саша. ‒ Нечего толпу создавать. Вы лучше со стиркой разберитесь, а то из Верки хозяйка... так себе.
Вера в ответ на это заявление только пожала плечами, мол, какая есть.
Два часа спустя мы с трудом втиснулись в автобус и отправились в травмпункт. Там мне сделали рентген и констатировали перелом носа без смещения.
‒ В принципе само зарастет, ничего страшного, ‒ успокоил врач, разглядывая снимок. ‒ Так вы говорите ‒ упал?
‒ Да, доктор, на лесенке поскользнулся и лицом о ступеньку, ‒ торопливо залепетала Саша. ‒ Доктор, а вы не подскажете, что нам с зубом-то делать? Болит сильно, даже говорить больно, вы же сами видите…
‒ Ну, с острой болью могут у нас в стоматологической поликлинике принять, ‒ ответил врач. ‒ Это во втором корпусе от угла, с торца вход.
‒ Спасибо, доктор, большое спасибо! Вы нам с братом очень помогли! ‒ заулыбалась Саша и, подхватив у врача листок с рекомендованными препаратами, вытащила меня из кабинета.
Просидев довольно длинную очередь, мы попали на прием к стоматологу, который, осмотрев зуб, сказал, что пломбировать там нечего, можно только протезировать или удалять. Ввиду почти полного отсутствия денег, я согласился на удаление, но доктор все равно потребовал оплатить анестезию. По счастью, Сашиных средств хватило, и я, расставшись с обломками зуба и способностью говорить, поехал с ней обратно в университетский городок.
‒ Эх, надо было тебя накормить получше перед поездкой, ‒ вздохнула Саша, глядя на мое перекошенное лицо. ‒ А то когда теперь поешь…
Я уныло кивнул и снова уставился в окно. В набегающих сумерках замелькали огни домов, по стеклу автобуса скользнули капли мелкого осеннего дождя. Саша неожиданно взяла мою руку и ласково провела по ней ладонью. Я обернулся, думая, что она хочет что-то сказать, но Саша только улыбнулась и откинулась на спинку кресла, продолжая крепко держать мою руку в своей.
В поселок мы вернулись затемно. К тому времени анестезия уже слегка отпустила и я мог разговаривать. Но еще по дороге в больницу заметил, что заложенный нос и поврежденные губы придавали моей речи комический эффект, так что предпочитал молчать. На пути домой мы зашли в аптеку и купили лекарства по списку, который дал врач. За все расплатилась Саша, несмотря на мой вялый протест.
‒ Потом сочтемся, ‒ сказала она. ‒ Пойдем в продуктовый, тебя же надо чем-то кормить.
В магазине она купила молоко и широкие соломинки для коктейля.
‒ С такой дырой тебе жевать нельзя пока, вот и будешь потихоньку тянуть через трубочку, пока заживет. Дома я тебе бульончик сооружу, а пока вариться будет, вот, молока попьешь! ‒ уверенно сказала Саша. ‒ Это первые пару дней тяжело, а дальше все нормально будет.
Я подумал, что Саша слишком много знает про лечение вырванных зубов и про медицину вообще, но вслух ничего не сказал. Я сам бы вряд ли выбрался в травмпункт и испытывал благодарность за заботу. Саша проявляла ее совершенно естественным образом, как будто постоянно этим занималась. Я как-то не спросил, но, возможно, у нее был младший брат, и теперь я просто оказался на его месте. В дороге мы почти не разговаривали, но к концу пути мне о многом хотелось с ней поговорить, и при выходе из магазина я даже попытался это сделать, но Саша, поднеся к губам палец, назидательно предупредила:
‒ Ярик, давай потом, меньше будешь болтать ‒ быстрее десна заживет.
Мы застали всю команду в нашем флигеле, где Витя, Настя, Света и Вера весело играли в «козла». Отек на Витькином глазу уже заметно уменьшился и, если не считать пугающего вида, не доставлял никаких неудобств.
‒ Здорово, гулящие! ‒ весело приветствовала нас Света. ‒ Кушать будете?
‒ Я с удовольствием, а вот Ярику лучше подогрейте молока, ‒ попросила Саша, протягивая Свете пакет с продуктами. ‒ Ему зуб вырвали, так что сейчас пусть лучше помалкивает.
‒ А с носом что? ‒ обеспокоенно спросила Настя. ‒ Перелома нет?
‒ Есть, но без смещения, ‒ сообщила Саша. ‒ Если лекарства пить и не дергать, само срастется.
‒ Ну, слава богу! ‒ воскликнула Вера. ‒ Все хорошо, что хорошо кончается.
Витька поднялся с кровати и, подойдя ко мне, хлопнул по плечу.
‒ Ну, ты, Ярик, везучий, ‒ заявил он. ‒ Если бы Сашка не заорала, пиздец тебе.
‒ Да, Саша молодец, ‒ подхватила Настя. ‒ Сейчас вспоминаю этот вопль, Витас обзавидовался бы.
Девочки весело рассмеялись, и мы отправились на кухню. Меня подмывало спросить, а почему раньше Саша не заорала, если в ходе вечеринки что-то пошло не так? И вообще, если парни пришли к вам в гости с выпивкой, разве не понятно, что конечная цель не кроссворды разгадывать. С одной стороны, заметное потепление отношений и забота девочек были очень приятны, с другой стороны, я не мог отделаться от ощущения, что здесь кроется какой-то подвох и они чего-то недоговаривают. Было совершенно непонятно, как вести себя дальше. Мне по-прежнему нравилась Настя, но внимание и забота Саши вносили сумбур: что, если я ей небезразличен? И Вера, которая сидела над нами, наводила порядок в комнате и даже стирала белье. Зачем ей все это, еще вчера утром им всем было на меня плевать, а тут такое. Мысли неслись в голове, как проматываемые на видике титры, и я никак не мог на них сосредоточиться, не замечая ничего вокруг.
‒ Ярик, с тобой всё в порядке? ‒ неожиданно спросила Настя, трогая мой лоб.
‒ Да, а что? ‒ встрепенулся я, отрываясь от своих мыслей.
‒ Ты уже минут пять сидишь и втыкаешь на кружку с молоком, как будто плана дунул и теперь рыбу ловишь, ‒ усмехнулся Витька.
‒ Давай допивай, только через трубочку, ‒ строго приказала Саша. ‒ И дуй спать, тебе отдыхать надо.
‒ Мама Саша плохого не посоветует! ‒ улыбнулась Света.
‒ Ага, того и гляди по попке надает! ‒ подхватила Вера.
‒ А я думал, у вас Лена за мамку, ‒ встрял в разговор Витька. ‒ Ух, какая строгая!..
Витька почувствовал, что сморозил что-то не то, и осекся на полуслове. Девочки смотрели на него крайне неодобрительно. Повисло неловкое молчание, которое попыталась прервать Настя:
‒ Может быть, еще в карты сыграем? ‒ осторожно предложила она.
‒ Нет, мне надо реферат по истории писать, ‒ отказалась Света.
‒ А я хотела белье погладить, оно высохло как раз, ‒ проявила хозяйственность Вера. ‒ Давайте в другой раз.
‒ Все устали, ‒ сказала Саша. ‒ Ярику вообще лучше бы поспать. Доктор сказал, что при таком переломе без сотрясения мозга точно не обошлось.
‒ Спасибо за заботу, но я чувствую себя хорошо, ‒ отозвался я, устав от роли «безмолвного раненого». ‒ Только челюсть немного болит.
‒ Вот сейчас анестезия пройдет, я тогда на тебя посмотрю, ‒ рассердилась Саша. – Смотри, таблетки выпить не забудь!
‒ Ну, спокойной ночи тогда, ‒ примирительно сказал Витька. ‒ Увидимся завтра.
‒ Пока, спокойной ночи, сладких снов, поправляйтесь, ‒ вразнобой ответили девочки, и мы покинули кухню.
В нашем флигеле, завалившись на кровать, Витька заявил довольным тоном:
‒ А жизнь-то налаживается. Ради таких моментов можно и в глаз разок получить! Ради открывающихся перспектив.
‒ Каких перспектив? ‒ недовольно пробурчал я. ‒ Да тебя пожалели, как кошку трехногую. И меня до кучи.
‒ Не скажи, ‒ возразил Пират. ‒ Девушки любят героев. А ты героически кинулся их защищать! И я тоже тебе на подмогу!
‒ Хрен их знает, что у них в головах творится, ‒ посетовал я. ‒ Вчера вечером точно видел, как Настя Вере пару раз в морду съездила. У Веры до сих пор губа распухшая и синяк на щеке. А теперь сидят и мило беседуют, прям подруги ‒ не разлей вода.
‒ Ого! ‒ удивился Витька. ‒ Я думал, это ее Васек так приложил напоследок. От Насти я такого не ожидал.
‒ Это тут у нас было, пока ты с глазом маялся и не мог разглядеть, ‒ пояснил я.
‒ Ладно, давай я свет вырублю. Утро вечера мудренее. Мне очень интересно, что Лена про все это скажет, когда вернется.
Воскресное утро началось довольно поздно. Я снова проснулся только когда луч солнца из окна попал на лицо, было около десяти часов. Витьки уже не было. Судя по аккуратно заправленной постели, он встал довольно давно. Я последовал его примеру и отправился на кухню. К моему удивлению, Витьки и на кухне не обнаружилось. За столом сидела, кутаясь в халат, заспанная Света и лениво болтала ложечкой чай.
‒ О! Привет! ‒ помахала она рукой при моем появлении. ‒ Чай будешь?
‒ Да, буду, только через трубочку. Дырка от зуба болит еще, зараза.
‒ Ну, так Сашка и говорила, что будет болеть. Она тебе вон бульончик поставила куриный. Но не сварился еще, через часик будет готов. Просто ножка от курочки из курятника Тутанхамона.
‒ А где все?
‒ Витька с Веркой в магазин отправились. Хлеба там купить, пряников. А Настя и Саша в райцентр поехали, за шмотками. Настя давно хотела обновить гардероб, ей предки деньги прислали, но она сама боится выбирать. Вот Сашка и поехала, как модельер-консультант, ‒ хихикнула Светка. ‒ Ее бы саму кто проконсультировал. Ходит в своей красной маечке, как селедка в пионерском галстуке!
Я усмехнулся, налил себе чаю и стал аккуратно пить через трубочку. Света тоже не спеша пила чай и листала потертый глянцевый журнал полугодовой давности. В какой-то момент мне показалось, что она слушает музыку в плеере, но уши Светы были свободны, она просто тихонько что-то напевала себе под нос, шелестя страницами. Когда я допил чай и встал помыть чашку, Света неожиданно обратилась ко мне:
‒ Ярик, а ты историю Древней Руси хорошо знаешь?
‒ Ну, так, в общих чертах, а что?
‒ Помоги мне реферат написать! Я контрольную завалила по истории первую, так препод говорит ‒ теперь пиши реферат, а то не видать потом зачета как своих ушей! ‒ затараторила Света. ‒ Сашка, зараза, на три написала и гуляет себе, не могла подруге помочь.
‒ Ну, хорошо, давай посмотрим, чем я смогу помочь.
‒ Слушай, а у вас во флигеле можно? У вас там стол такой хороший, можно писать спокойно. А то сейчас Настя вернется и начнется дележка, ей там тоже что-то делать надо, да и шумно, и вообще. Можно? Можно? ‒ чуть не подпрыгивая от радости, спрашивала Света.
‒ Да в принципе можно, ‒ ответил я. ‒ Не думаю, что Витька кинется по возвращении уроки делать.
‒ О! Класс! Я сейчас… ‒ Света вскочила и скрылась в комнате, затем крикнула из-за двери: ‒ Ты иди, я сейчас переоденусь, книжки захвачу и к тебе.
Я вернулся во флигель, и только успел освободить стол, как в комнату ввалилась Света, нагруженная книжками и тетрадями.
‒ Вот, смотри, нам тут препод план давал, я в тетрадь записала, ‒ с порога заявила она.
Я взял тетрадь, исписанную аккуратным девичьим почерком с заголовками, красиво выделенными разноцветными гелевыми ручками. План был вполне стандартный, однако требовавший не менее пяти источников. Света сумела добыть необходимое количество книг, не вполне подходящих, но отсутствие необходимости тащиться в читальный зал уже радовало. В процессе работы очень быстро выяснилось, что Свете неудобно выписывать из книг аккуратно отмеченные мной фрагменты и самым продуктивным методом является запись под диктовку.
‒ У меня в школе всегда по диктантам пятерки были, ‒ пояснила Света. ‒ А вот читать я не люблю, только под настроение. Конечно, если надо, то читаю, но так, чтоб прям с удовольствием, ‒ редко.
‒ А училась как? ‒ поинтересовался я.
‒ Ну, по истории твердый трояк всегда, ‒ призналась Света. ‒ А вот по русскому пятерка, за диктанты и красивый почерк. Ну и правила помнила хорошо. Ты диктуй, не отвлекайся, пожалуйста, а то до вечера не закончим.
Я вернулся к перипетиям древнерусских князей, а Света записывала за мной прилежно и аккуратно. Иногда я отходил от текста книг и вставлял свои собственные фразы и обороты, а порой и оценочные суждения. Света записывала все с точностью. Меня подмывало произнести тем же темпом и голосом фразу о погоде или какой-нибудь комплимент, но боялся, что он попадет в реферат в неизменном виде, и поэтому сдерживался. А Света была вполне достойна комплиментов. Она надела обтягивающую футболку с логотипом Mtv и короткие черные бриджи. Изящно устроившись на табурете и склонившись над рефератом, она была так погружена в каллиграфические упражнения, что не замечала моих восхищенных взглядов. Только когда я делал слишком долгие паузы, она поднимала взгляд и, очаровательно моргая, предлагала продолжать.
Примерно через час во флигель заглянул Витька, но Света с криком: «Не мешай нам заниматься, посиди пока у девчонок!» ‒ тут же вытолкала его за дверь. Я несколько ошалел от такого ее подхода, а она как ни в чем не бывало уселась за стол и попросила продолжать. Периодически я замолкал и погружался в перелистывание страниц в поисках нового, подходящего по смыслу фрагмента. Света в эти минуты замирала и спокойно ожидала продолжения. Один раз я завис особенно надолго, и тогда она отправилась на кухню, а вернулась с кружкой теплого бульона для меня и парой бутербродов для себя. Один из них я все-таки выпросил и очень осторожно пережевывал на здоровой стороне, чем рассмешил Свету, после чего мы вернулись к занятиям.
Работа была закончена ближе к вечеру. Света поставила последнюю точку в списке использованной литературы и устало потянулась:
‒ Эх, сейчас бы завалиться на диванчик и кино хорошее посмотреть. Ужастик какой-нибудь. Ты любишь ужастики?
‒ Как-то не очень, ‒ честно признался я. – Уж лучше хороший боевичок.
‒ А какой тебе больше нравится?
‒ «Харли Дэвидсон и Ковбой Мальборо». Фраза оттуда: «Лучше умереть и чувствовать себя спокойно, чем жить и волноваться» ‒ вообще как девиз по жизни.
‒ Я не помню этот фильм, надо пересмотреть при случае. Ну что, пошли к остальным, а то они там про нас думают нехорошее, ‒ сказала Света и принялась собирать книги.
Спустя пару минут мы пришли на кухню и застали там всю остальную компанию в тревожном настроении. Все, кроме Лены, которая вернулась в поселок на вечернем автобусе, сидели за столом, а Лена стояла у плиты и нервно чиркала спичкой, пытаясь зажечь конфорку.
‒ Что такие кислые? – бодро поинтересовалась Света. – Случилось чего?
‒ Рассказывай, роковая женщина, ‒ криво усмехнулась Лена, кивая на Веру.
‒ В общем, тут такая херня получилась. Я сегодня с Васей встретилась и сказала, что его бросаю, что между нами все кончено, – нервно начала Вера. – А он решил, что это всё из-за Ярика, и пообещал ему пальцы переломать и оставшиеся зубы выбить. И про Витьку вспомнил, верней, Макс вспомнил, дружбан его. Короче, они на вас очень злые за сорвавшийся романтический вечер.
‒ Ну, охереть теперь, ‒ выдохнула Света. – А то, что Макс в трусы к Насте полез, это тоже Ярик с Витькой виноваты?
‒ Не знаю, ‒ огрызнулась Вера. – Что с дебила взять.
‒ Меньше надо перед дебилами жопой крутить, ‒ мрачно сказала Лена. – Что теперь Ярику делать?
‒ Надо подписку подтягивать, ‒ уверенно сказала Вера. – Ярик, Витя, – у вас есть, кого в подписку позвать? Чтоб раз приехали на стрелку с Васькой и товарищами, пизды вломили и на этом все кончилось?
‒ У меня как-то с подпиской не очень, ‒ вяло отозвался Витька. – Друзья есть, конечно, но они сюда не поедут.
‒ У меня вообще нету, ‒ честно признался я. – Может, в милицию обратиться?
‒ Тогда лучше сразу в армию иди, ‒ мрачно пошутила Лена. – Когда это до ректората дойдет, враз отчислят.
‒ Ну и что теперь, ждать, пока изобьют и успокоятся! – воскликнула Настя. ‒ Это не выход вообще!
‒ Есть одна идея, но не факт, что сработает, – устало сказала Лена, взглянув на часы. – Я сейчас в общагу пойду, там девушка одна есть, с третьего курса. Она моя землячка, мы с одного поселка. Вика зовут. Так вот она с парнем встречается с вашего факультета, староста четвертого курса. Он в авторитете не только среди ветеринаров, но и по универу вообще. Если он за вас впишется, Вася враз язык в жопу засунет. Я попробую уговорить ее с ним поговорить. Но и вы, если что, будьте наготове.
‒ Так а нам что делать? – спросила Саша. ‒ В смысле наготове?
‒ Ну, к чаю чего-нибудь сообразите, конфеты там шоколадные, печенье, еще что-нибудь, – пояснила Лена. – Такие дела в коридоре не решаются, надо в гости их позвать, посидеть, поговорить спокойно.
‒ Хорошо! – с готовностью отозвалась Настя. – Иди быстрей, а мы тут всё организуем!
Лена подхватила сумочку и выпорхнула во двор, а девочки ринулись приводить кухню в порядок.
‒ Ярик, Витя, не создавайте толпу, ‒ скомандовала Саша. – Идите в свою комнату, мы вас позовем.
Я послушно отправился во флигель и завалился на кровать. Мысли были совсем невеселые. Я очень плохо переносил всякие стрелки, терки и разборки, практически никогда в них не участвовал. Опять накатила тоска по дому, хотелось скорей все бросить и убежать от опасностей в свою маленькую комнату, к родной и теплой батарее. Через пару минут пришел Витька, тоже в подавленном настроении. Он подошел к магнитофону и врубил первую попавшуюся кассету. Армен Сергеевич затянул вполне подходящий мотив:
Кассета закончилась, я перевернул и, послушав еще три песни, подумал, что девчонки слишком долго нас не зовут. Я уже поднялся и собирался идти на кухню, когда вошла Лена в сопровождении девушки с весьма необычной внешностью. Она была очень высокого роста, выше меня на полголовы (во всяком случае на каблуках), одета в черную кожаную куртку-косуху и такого же цвета кожаные штаны. Длинные черные волосы струились по плечам чуть ли не до пояса и, казалось, были неотъемлемой частью костюма. Дополнял картину черный лак на ногтях, черные тени и помада. Лена не успела ничего сказать, как гостья склонилась ко мне и внимательно посмотрела в глаза.
‒ Здравствуй, ‒ сказала после секундного молчания. – Меня зовут Виктория.
Мы с Витькой назвали себя.
‒ «Крематорий»? Не так уж плохо, ‒ одобрила Виктория, не прекращая меня разглядывать. – Неплохо тебя разукрасили, но Саша того стоит.
‒ Ну, я это… ‒ неуверенно начал я, но Виктория приложила палец к моим губам.
‒ Я не хочу с тобой разговаривать, мне просто было интересно на тебя посмотреть, ‒ мягко произнесла она. – Я поговорю с Мишей о вас, но ничего обещать не могу, он не любит, когда я вмешиваюсь в его дела. Он сейчас на практике, но должен в среду меня навестить. Лена сообщит вам результат, постарайтесь дожить.
Виктория выпрямилась, плавно развернулась и направилась к выходу. Волосы взметнулись черным веером, хлестнув меня по лицу. В ее великолепных движениях было столько грации и темперамента, что я на секунду забыл обо всем на свете. Меня охватило сексуальное возбуждение, какого не бывало даже при просмотре порно. В Виктории таилось что-то скрытое, необъяснимо-притягательное, поражающее воображение. На ее фоне наши соседки смотрелись хмурыми замарашками. Вика выскользнула во двор, и молчавшая во время всей сцены Лена тут же последовала за ней.
‒ Багира, ‒ выдохнул Витька, когда они ушли. – Клеопатра.
‒ Да, что-то есть, ‒ согласился я, ‒ но, боюсь, в ее сторону даже пялиться опасно.
‒ Это да, ‒ согласился Витька. – Но очень хочется!
Минут через пятнадцать после ухода Виктории раздался стук в дверь. Это вернулась Лена. Подойдя к столу, она обвела нас внимательным взглядом и спросила удивительно вежливым тоном:
‒ Мальчики, можно присесть?
‒ Да, пожалуйста, ‒ суетливо отозвался Витька, указывая на свою кровать. ‒ Располагайся.
‒ Спасибо, ‒ сказала Лена, усаживаясь на кровать. ‒ Парни, у меня к вам серьезный разговор.
‒ Мы слушаем, ‒ сказал я. ‒ Очень внимательно.
‒ В общем, суть такая, ‒ со вздохом начала Лена. ‒ Девочки очень хотят, чтобы вы ничего не рассказывали хозяевам о произошедшем случае. Саша с вечера сказала соседям, что какие-то воры на участок лезли, она крик подняла, вот они и убежали. Про драку никто кроме вас не знает, но с вашими лицами от тети Гали этого не скроешь. Давайте вы скажете, что лезли какие-то воры, вы на них выскочили, пытались схватить и получили по морде. Такая версия будет лучше для всех. И девочек хозяева не выгонят, и к вам тетя Галя относиться лучше станет. Все-таки вы ее добро спасали, рискуя жизнью. И плюс Викин парень за вас впишется, уж я постараюсь, так что вам сплошная выгода. Вы согласны?
‒ А если тетя Галя спросит, почему мы в ментуру не обратились по поводу нападения и попытки ограбления? ‒ поинтересовался я.
‒ Скажете, что побоялись из-за нелегального проживания. Прописки, даже временной, у вас нет, и к хозяевам возникает закономерный вопрос о незаконной сдаче жилья, ‒ важно ответила Лена. ‒ Вопрос денег еще никто не отменял. Уверена, если вы так скажете, тетя Галя вас вообще будет на руках носить и пылинки сдувать!
‒ Хорошо, мы согласны, ‒ ответил Витька. ‒ Но ты же понимаешь, что если мы от Васи и компании пиздюлей снова выгребем, сложно будет что-то скрывать.
‒ Не бойся, ‒ успокоила его Лена. ‒ Я уверена, что все будет хорошо. Но у меня к вам еще один вопрос. Расскажите, пожалуйста, что у вас тут произошло, после того как эти мудаки сдристнули?
‒ Я, как в глаз получил, так и не видел ни хера, ‒ признался Витька. ‒ Была какая-то ругань и суета, но подробностей не помню.
‒ А ты, Ярик? ‒ перевела Лена взгляд на меня.
Неожиданно у меня вырвались наружу скрытая злость и раздражение, копившиеся внутри целый день:
‒ А что сразу Ярик? Что тебе ‒ подружки не рассказали ничего? Заебали эти ваши секретные материалы, агент Скалли! Только вопросы да недоговорки, все чего-то шушукаются, скрывают, замышляют. Хочешь ответов ‒ говори сама начистоту, что тебе девчонки рассказали и почему ты у нас решила переспрашивать?
Лена слегка оторопела от моего гневного выпада, и около минуты в комнате висело напряженное молчание. Потом медленно заговорила:
‒ Извини, Ярик, я правда не хотела тебя обидеть. Я честно ни фига не понимаю. Девочки говорят, что вас уложили, Саша осталась за вами приглядывать, а остальные спать пошли. Но больше всего я их отношение к Вере понять не могу. Вроде она круто девчонок подставила, вообще чуть до изнасилования не дошло. С этими свиданиями вообще все сложно было. Свете еще вроде нравилось, но Саша и Настя на неделе говорили, что парни так себе и гулять они ходили с девчонками чисто за компанию. И вот Верка всех подвергла опасности, вдобавок этих любительниц погулять посреди учебного года с квартиры могут выпереть по ее милости ‒ а они за нее горой. Защищают все трое, как будто она им самая родная сестра. Вообще пиздец какой-то… ‒ Лена выдохнула и вопросительно уставилась на меня.
‒ Я же тут лежал и толком ничего не видел, ‒ честно признался я. ‒ Но утром Вера обмолвилась, что они со Светой и Настей еще сидели и пили ночью уже втроем. Наверное, Вера им что-то такое рассказала, что они прониклись к ней сочувствием. Но вот что точно ‒ этого я не знаю.
‒ Бля, одни загадки кругом, ‒ не выдержал Витька. – В натуре, какие-то «Секретные материалы» получаются. А ты вот, Лена, тоже так себя ведешь. Намекаешь на что-то, и всё без подробностей. Раз уж пошел откровенный разговор, ну-ка, расскажи нам, что мы вам тогда ночью такого сказали, что вы хором на нас обиделись.
‒ Да ничего вы не сказали, ‒ отозвалась Лена. ‒ Ты вообще под дверью что-то невнятное бормотал, я не поняла, а Ярик, по ходу, серенаду пел без музыки. Что-то про гондоны и Венецию. Довольно смешно звучало. А обиделись мы за борщ.
‒ Борщ?.. ‒ переспросил я.
‒ Ну да. Вы, когда ночью за закуской явились и стали в холодильнике шарить, то перевернули кастрюлю борща. Вот Света с Сашей и занимались с утра уборкой заодно с мытьем холодильника. Тогда Света и предложила, если вы сами за борщ не извинитесь, вас демонстративно игнорировать. А потом, когда Вера сказала, что вы вообще ничего не помните, у нас типа шутки стало ‒ мальчики нам за невнимание разлитым борщом отомстили.
‒ Да уж, ‒ выдохнул Витька. – Ну, вы, типа извините, лучше поздно, чем никогда.
‒ Извинения приняты, ‒ серьезным тоном сказала Лена. ‒ Но и вы завтра тете Гале девочек не сдавайте. А я вам обещаю, что подобная ситуация с гостями больше не повторится. Больше вообще никаких гостей!
‒ По рукам! ‒ отозвался Витька. ‒ Но ты там поторопи эту Викторию, а то как бы чего не вышло.
‒ Потороплю, будь уверен, ‒ поднявшись, сказала Лена. – Вы, пожалуйста, на девчонок зла не держите, ну, кроме Веры, конечно. Они искренне вам помочь хотели и переживали за вас. А про хозяев не сказали из-за того, что стеснялись. И так очень неудобно вышло, вы из-за них пострадали. Ладно, я пошла. Давайте, спокойной ночи.
‒ Сладких снов, ‒ неожиданно брякнул Витька, а я просто коротко кивнул.
Выждав пару минут после ухода Лены, Витька сказал:
‒ Знаешь, по-моему, из всех Лена самая нормальная. Фигней не страдает и говорит по делу. Сиськи, конечно, не самые большие, зато на всяких мудаков не заглядывается.
‒ Охеренно объективная оценка, ‒ согласился я. ‒ Ты теперь решил с ней мутить?
‒ Да я хз, с этими замутами, ‒ честно признался Витька. ‒ Как-то все сложно. А ты с кем хочешь?
‒ Сам не знаю. Раньше думал, что с Настей, а после поездки в больницу с Сашей интересно стало. Но как-то боязно, что им сказать? Ты мне нравишься, давай встречаться? Вот так вот на кухне при всех?
‒ Вот и я о том же, ‒ вздохнул Витька. ‒ Надо как-то с этими гопарями разобраться, а дальше их отдельно пригласить куда-нибудь. В кино, что ли? На дискотеке точно тухляк, там пиздец творится, и шумно слишком, и шансы, что другие нарисуются, есть.
‒ Давай уже спать, завтра веселый день, по-любасу. Нам с такими рожами придется в универе появляться и что-то одногруппникам рассказывать, ‒ и я выключил свет.
Понедельник действительно выдался веселым и динамичным. Как и предсказывала Лена, все началось с визита тети Гали. Дипломатическую миссию взял на себя Витька, и из его рассказа получилось так, что я дрался против четверых и лично обратил их в бегство, а Сашин крик раздался в ознаменование нашей с Витькой победы. На протяжении его рассказа я только угрюмо кивал и придерживал щеку, подтверждая тяжесть ранения. На самом деле дырка от зуба меня уже мало беспокоила, а вот нос все еще болел. Тетя Галя очень растрогалась от нашего героического подвига и поблагодарила:
‒ Спасибо вам, мальчики. Вот от души, в натуре. Молодцы, что ментов не вызвали. Все-таки хорошо, что вас Сережа пустил. Что бы эти бабы тут сами делали? Даже не знаю, как вас благодарить.
‒ Может быть, вы нам арендную плату снизите? ‒ робко спросил хитрый Витька. ‒ Мы у вас как бы и сторожим заодно.
Благодушное настроение тети Гали как ветром сдуло.
‒ Я подумаю, ‒ сухо сказала она и тут же ретировалась.
‒ Ну, ты нашел что брякнуть, ‒ пихнул я Витьку в бок. ‒ Надо было что-то другое попросить.
‒ Не боись, ‒ усмехнулся Витька. ‒ Зато она к нам реже заходить станет, чтобы меньше было напоминаний.
В остальном утро прошло замечательно. Девочки, обрадованные благоприятным визитом тети Гали, были веселы и приветливы. Даже строгая Лена улыбалась и смеялась над Витиными шутками. Мы вместе позавтракали, причем девочки щедро делились с нами разными вкусностями, типа масла с вареньем, а потом все вместе пошли на занятия.
На дворе был один из последних дней «индейского» лета, солнце щедро грело асфальтовые тропинки, и на душе от девичьей компании и сытного завтрака было особенно хорошо.
Тем неприятнее было увидеть Васю и Макса, куривших под елками у входа в главный корпус. Это был тот случай, когда прямо физически чувствуешь тяжелые взгляды. Гопники ничего нам не сказали и не подошли, но их долгие взгляды были очень красноречивы. Витька тоже заметил противников, и мы, не сговариваясь, поспешили войти в корпус. Попрощались с девушками в вестибюле и разбежались по аудиториям, словно нас преследовали.
Следующие три дня прошли в напряженном ожидании. Я боялся выходить лишний раз на улицу, боялся ходить один между парами. Я как будто вернулся в школьные годы, когда надо мной издевались и били дворовые пацаны. Мне приходилось обходить дом, только бы не идти мимо «вражеских» подъездов. Сейчас вернулось то самое чувство загнанности. Витек переносил ситуацию лучше, видимо, у него не было подобного неприятного опыта. Но и он заметно нервничал и точно так же старался не выходить за калитку и не ходить лишний раз в магазин. Девочки с пониманием относились к нашим страхам и помогали с покупками. Кроме этого у нас постепенно образовалось коллективное хозяйство. Виной тому стала не ситуация с гопниками, а бытовая причина ‒ маленький холодильник. В нем с трудом помещались две средние кастрюли (например, с борщом и макаронами), гораздо удобнее было запихнуть одну большую. То же касалось и вторых блюд. Витька, пользуясь благосклонностью хозяйки, выпросил у нее пару больших кастрюль, и во вторник мы принялись за совместную готовку. Вернее, готовили Настя и Саша, а остальные только чистили овощи, но все равно было весело и интересно.
В среду вечером Лена отправилась в общагу к Виктории, чтобы узнать, приехал ли ее парень и согласится ли он нам помочь. Вопреки ожиданиям, она вернулась довольно быстро и сообщила с порога:
‒ Большой Миша приехал, но сегодня ему не до вас: слишком по Вике соскучился. Вика сказала, чтобы вы его завтра на кафедре паразитологии разыскали, он в обеденный перерыв там должен быть, с научником своим встречаться.
‒ А как мы его узнаем? ‒ робко поинтересовался Витька.
‒ Да спросите Мишу-старосту, его там каждая собака знает, ‒ пожала плечами Лена. – Ну, во всяком случае мне Вика так сказала, я не проверяла, к ветеринарам же не хожу.
‒ Офигенная перспектива, ‒ оценил я. ‒ Прямо квест какой-то. Доберись на новую локацию и найди нужного человека.
‒ Ты это о чем сейчас? ‒ непонимающе спросила Лена.
‒ Да так, компьютерные игры напомнило. Там вот точно так все происходит.
‒ Ну, не знаю, я только на денди играла, там такого не было, ‒ уверенно сказала Лена.
‒ Мальчики, да не переживайте, все точно будет хорошо, я просто уверена! – подбодрила нас Света.
‒ Хорошо, если так, ‒ мрачно отозвался Витька, и мы пошли в свой флигель.
К назначенному времени мы отправились на кафедру паразитологии. Раньше нам не доводилось бывать в этой части огромного университетского городка, здесь занимались только старшие курсы. Кафедра располагалась на отшибе, в просторном одноэтажном здании, перед входом высился величественный памятник Скрябину в полный рост. Вглядываясь в роскошные усы и острую бородку бронзового отца паразитологии, я почему-то подумал, что памятнику страшно не идет пиджак. Куда лучше бы на нем смотрелся плащ мушкетера и шляпа с огромным пером.
‒ Пошли, чего стал, ‒ ткнул меня в бок Витька, выводя из оцепенения.
Не успел он взяться за ручку входной двери, как кто-то окликнул нас со спины густым басом:
‒ Эй, салаги, вы не Мишу, часом, ищете?
Обернувшись, мы увидели невысокого мужчину, сидевшего на залитой солнцем скамейке сбоку от входа. На вид ему было лет тридцать, в глаза бросились довольно густые усы, спускавшиеся к подбородку, и едва заметная седина на макушке. Невысокий рост странно сочетался с широкими могучими плечами, что придавало его фигуре очертания квадрата. На плечи был накинут белый халат, а в руке он держал длинный мундштук с торчащей из него не то сигарой, не то папиросой.
‒ Ну да, в общем, ‒ ответил Витька.
‒ Ну, так я он и есть, ‒ представился мужик. – А вы, стало быть, первогодки, про которых мне Победа рассказала?
Мы подошли, и Миша, не вставая, протянул нам руку. Мне бросился в глаза крупный рубец от ожога на тыльной стороне ладони, уходящий глубоко в рукав. Михаил будто поймал мой взгляд и, сунув руку в карман халата, предложил:
‒ Ну, рассказывайте, что у вас за беда?
Я изложил суть во всех подробностях, Витька по большей части кивал, иногда вставляя мелкие замечания. Миша молча курил, слегка улыбаясь в усы. Когда я закончил, он спросил наши имена и в ответ предложил:
‒ Меня можете просто Миша звать, хоть я и постарше вас буду, но всё же как-то тухло по имени-отчеству. Ну так вот, Ярослав, ты в лицо получил совершенно за дело. Чего сразу бить в рыло? Перетереть ситуацию сначала не мог? Сам врубись – пришли в гости оттопыриться, а тут какой-то «донкихот» без разговора в нос кулаки сует. Вот и получается, ты ударил – в ответ получил, всё по-честному. Потому как разговаривать надо, а не кулаками махать, не разобрав что к чему.
‒ Ну, так он первый замахнулся, ‒ неуверенно возразил я.
‒ А если он просто голову хотел почесать? ‒ усмехнулся Миша.
‒ Да фиг с ним, с тем, что было, ‒ вмешался Витька. – Мы хотим, чтобы ты помог нам с ними разобраться, чтобы они от нас отстали и все спокойно было.
‒ Погоди, не тарахти. ‒ Миша посмотрел на меня: ‒ Давай по порядку, они к вам разве приставали?
‒ Нет, ‒ опять опередил меня Витька, ‒ но Вера сказала…
‒ Во! – прервал его Михаил. – А вот тут уж действительно надо разбираться. Что вам девушки сказали, а что им. Возможно, все совсем не так, как кажется. Женщины ‒ они такие, ветреные существа. Говорят одно, думают другое, а делают третье.
‒ Так, а что нам теперь делать? – спросил я.
Михаил взглянул на часы и сказал:
‒ Бегом на пару бежать, чтобы пропусков не было. А часам к пяти приходите ко мне в общагу. Пойдем искать этих агрономов, чтобы спокойно поговорить. Умные люди всё могут решить с помощью разговоров. Вы же умные?
‒ Ну да, ‒ промямлил я. – Так мы пошли?
‒ Идите-идите, вечером увидимся, ‒ усмехнулся Михаил и не спеша направился на кафедру.
Когда он скрылся, Витька задумчиво произнес:
‒ Чё-то он на авторитета совсем не похож, на вид вообще препод какой-то.
Я пожал плечами:
‒ Ну, не знаю, а как он должен был выглядеть? Лысый качок в наколках? Главное, помочь согласился, а там видно будет.
Витька неожиданно ухмыльнулся:
‒ Этот Миша, наверное, с Викой рядом колоритно смотрится: он ей ростом ровно по сиськи.
‒ Смотри, при нем такое не брякни, ‒ нахмурился я. – Ты его руки видел? Одним зубом точно не отделаешься.
Как я ни торопился, а все же немного опоздал на третью пару. Это была лекция по общей биологии, и, на мое счастье, после обеденного перерыва опаздывало несколько человек. Профессор, недовольно хмыкнув, разрешил всем войти. На свое обычное место впереди мне сесть не удалось, и я приткнулся на верху амфитеатра. Моим соседом оказался Тоха, с которым мы познакомились в автобусе, он явно обрадовался и хотел что-то у меня тихонько спросить, но профессор, снова недобро кашлянув, бросил взгляд в нашу сторону. Тоха тут же оборвал приветствие на полуслове и уткнулся в конспект. Едва дождавшись перерыва, он обратился ко мне:
‒ Ну, рассказывай, что вы со своим сокамерником отчебучили?
‒ С кем? – не понял я.
‒ Ну, с Витькой, вы же с ним на квартире живете ‒ так? Одну же комнату снимаете ‒ так?
‒ Понятно. Да вроде ничего, все ровно, – ответил я.
‒ Мне Санек, старшой нашей комнаты, с третьего курса, вчера вечером сказал, что Большой Миша про вас спрашивал. И не только у него, а еще у ребят из комнат, где первокурсники живут. Учитывая, с какой мордой ты в понедельник пришел, тут по-любасу что-то нечисто.
‒ Ничего такого, ‒ попытался отмазаться я.
‒ Так я тебе и поверил, – не сдавался Тоха. ‒ Колись давай.
‒ Правда, до конца не знаю. Как ситуация прояснится, все тебе расскажу, ‒ продолжал выворачиваться я. – Лучше расскажи, что ты про этого Большого Мишу знаешь, раз это тебя так взволновало. Что он за человек?
‒ Да ничего толком не знаю, ‒ пожал плечами Тоха. – Я с ним даже не знаком. Просто в общаге он вроде негласного коменданта. Я так понял, он на практике сейчас, потому и не видел толком. Но те, кто давно в общаге живет, часто его поминают. Мол, Миша приедет, он разберется или что-то типа того.
‒ А почему его старшим назначили? Он даже не пятикурсник вроде.
‒ Наверно, по возрасту, ‒ предположил Тоха. – Я слышал, он вроде раньше в армии служил, в Чечне воевал. Там его танк подожгли, у него ожоги остались по всему телу. Вот и все, что я знаю. А почему он про вас спрашивал – это интересно. Вы ведь даже в общаге не живете и почти не появляетесь, а тут прямо вопросы.
Зазвенел звонок, Тоха тут же прервал беседу и повернулся к доске. Я последовал его примеру, но мои мысли были далеки от темы лекции. Размышления о новом таинственном знакомом не давали мне покоя, и я с трудом досидел оставшиеся две пары.
Занятия заканчивались в начале пятого, я решил не возвращаться на квартиру, а подождать Витьку возле ветеринарной общаги. Не сговариваясь со мной, Витька пришел к той же мысли и явился туда же.
‒ Ну что, готов? ‒ спросил он.
‒ Всегда готов! ‒ по советской традиции гаркнул я.
‒ Как-то боязно, ‒ сознался Витька.
‒ А как же твое фирменное «не боись!»? ‒ ехидно спросил я. – Хуже уж точно не будет.
Мы присели на лавочку возле входа в общежитие и стали молча ждать. Когда до пяти часов осталось несколько минут, Витька неожиданно спросил:
‒ Слушай, а где нам этого Мишу в общаге искать? Он ведь даже номер комнаты не сказал.
‒ Не боись, я тут на своем потоке поспрашивал, говорят, его вся общага знает, подскажут без проблем.
Только мы направились ко входу, как дверь неожиданно распахнулась и на пороге появился сам Миша.
‒ О! Не опаздываете? Молодцы! – поприветствовал он нас с порога. – Ну что, пойдем? Тут рядом.
Мы синхронно кивнули и направились вслед за ним к соседнему общежитию.
Там Миша по-хозяйски зашел в будку вахтера и что-то сказал сидевшему в ней старичку. Тот тут же кликнул студента-бегунка (так называли дежурных, бегавших по этажам за теми, кого спрашивали, например, по телефону). Миша вышел из будки и сообщил:
‒ Ща выйдет ваш «обидчик». Я не знаю, в какой он комнате живет, но Вадим Саныч, ‒ Миша кивнул в сторону вахтера, – сказал, что найдут.
Он присел на потертый диванчик, а мы остались стоять, переминаясь с ноги на ногу.
Минут через пятнадцать в вестибюле появились Вася и Макс в сопровождении еще троих парней. Один из них был настоящим гигантом, не меньше чем метр девяносто, с накачанными бицепсами и «грудаком». К моему удивлению, первым заговорил именно он:
‒ Здорово, Миха, побазарить пришел? Пойдем на пожарку перетрем, чё тут топтаться.
‒ Привет, Андрюха, ну пойдем.
Миша пожал амбалу руку, и мы последовали за ними в дальний конец коридора, на пожарную лестницу. Поднявшись на площадку между этажами, амбал обернулся к Мише и продолжил беседу:
‒ Так о чем ты, Мишаня, побазарить хотел?
‒ Да вот тут твои пацаны с агрофака наших первогодок пиздят ни за что. Серьезный косяк получается, даже мне жаловаться пришли. Ты-то, Андрюшка, помнишь, чем два года назад такая херня кончилась? А всё, бля, опять повторяется.
‒ Схерали ни за что, ‒ встрял в разговор Вася. – Мы с девчонками нормально сидели, и тут этот уебок первый полез, меня в кадуху уебал, до сих пор синяк.
‒ Хули ты лезешь, когда я еще говорить не кончил? – резко осадил его Миша. – Завали ебало, когда старшие разговаривают. Кто тебе вообще сказал, что за Ярика речь? ‒ Миша обернулся и кивнул на Витька: ‒ Вот ему кто в глаз уебал, а? Он тоже первый начал? Вышел пацан просто посмотреть, что за шум, а тут ему в глаз ‒ НА! Это, блядь, нормально? А у него, между прочим, второго глаза нет вообще, протез стоит. А если бы он ослеп?
Вася мгновенно заткнулся и отступил на два шага назад. После секундной паузы разговор продолжил амбал Андрюха:
‒ Что-то вы, пацаны, забыли мне про эту хуйню рассказать. Получается в натуре херня нездоровая. Я тут за вас подписался, а вы мне лапшу по ушам.
Макс и Вася понуро молчали, а Миша между тем перехватил инициативу:
‒ Хер с ним, с Яриком, он за дело получил, хотя и тут есть что обсудить. Он к себе на кухню пришел, а ты ему, Вася, не «здравствуй» сказал. Но тут мне пацаны сказали, что ты на этом не успокоился и собрался снова им морды бить. Вот они ко мне и пришли, а я, значит, к вам. Разобраться, значит, в чем суть предъявы, пока опять замес стенка на стенку не начался.
‒ Херасе, Васятка, ты чё ‒ охерел вконец? ‒ удивился Андрюха, затем повернулся к Мише и сообщил: ‒ Пять минут назад стучится ко мне в комнату и говорит: помоги, Андрюха, ситуацию разрулить, там большой Миша меня пиздить пришел. А тут целый сериал, оказывается.
‒ Бля, вот Вера сучка, ‒ процедил сквозь зубы Вася. – Я с ней встречался, с лета еще, она на базарчике тусила после вступительных, там познакомились. Все нормально было, она на дискаче пацанов со своими соседками познакомила. Ну, мы танцевали, коктейльчики, все дела. Потом в кино все ходили, на дискач еще разок, потом она в гости позвала, а там этот полез. Ну, ребята ему объяснили что к чему, и мы ушли. А на следующий день Верку как подменили. Всё, говорит, пошел на хер, видеть тебя не хочу. Получается, он у меня телку увел, а я ему в ебало за это не дам?
‒ Погодь-погодь, не тарахти, ‒ осадил его Миша. – Давай по порядку. Тебе кто-то сказал, что Вера теперь с ним встречается? Хоть когда-нибудь ты их вместе видел?
‒ Ну, они все вместе в универ шли, ‒ влез в разговор молчавший до этого Макс.
‒ Охеренное доказательство, ‒ заметил Миша. – Но мне вот какая еще деталь непонятна. Почему вы от девчонок ушли? С твоих слов все на мази было, винчик, музыка, девчонки. Ну, зашел пассажир, в рыло получил и ушел. А вы-то что девчонок бросили?
Вася и Макс молчали.
Миша повернулся ко мне и предложил:
‒ Ну, давай теперь твою версию послушаем, для полноты картины.
‒ Да я просто мимо кухни шел и услышал звук, похожий на крик, ‒ неуверенно начал я. ‒ Зашел узнать в чем дело, а тут Вася меня хуями обложил и замахнулся чтоб ударить, ну а я первый ударил, чисто инстинктивно.
‒ Так, а крик был? – продолжил допрос Миша.
‒ Был. Кажись, Настя первая вскрикнула, когда Макс к ней под блузку полез. А потом совершенно точно Саша орала так, что все соседи сбежались. Тогда они и съебались, ‒ закончил я.
‒ Очень интересно, ‒ ухмыльнулся Миша и повернулся к Васе: – Значит, девчонки вам были не слишком рады. Они вас почему-то не попросили остаться, и на следующий день вы к ним не стали заходить. Интересно ‒ почему?
‒ Да нормально все было, ‒ снова встрепенулся Макс. – Посидели, выпили, танцевать начали. Вера вообще веселая была, эта, как ее, Светка, тоже ничего. А эти две чё-то стали ломаться, вроде как для вида. Ну, я приобнял ее ласково, один хуй дело к тому и шло.
‒ К чему? ‒ уточнил Миша. – К групповому изнасилованию? Девушки были от вас не в восторге, а приход Ярика стал только поводом, чтобы от вас избавиться. Может, и Вера тебя бросила, потому что ты как мудак себя вел? ‒ переключился он на Васю.
‒ Не, Миша, ты, по ходу, загоняешь слегка, ‒ вмешался в разговор Андрей. – Телки пригласили пацанов в гости, вечером, с бухлом. Они что думали, что потом будут сканворды разгадывать? А то как в кино на халяву ходить и винчик чужой пить, так это пожалуйста, а как ножки раздвигать, так «я не такая»?
Миша быстро повернулся к Андрею и заговорил гораздо более резким, заметно изменившимся тоном:
‒ А ты ничего не попутал, землерой? Девушка, если ты к ней подкатываешь, тебе ничего не должна. Ты же не проститутку покупаешь на час? Там час подороже будет, чем билет в кино и бутылка винца. И вот вы цените девушек дешевле проституток и удивляетесь, что они на хуй вас шлют?
Андрей удивленно уставился на Михаила, а тот между тем продолжал:
‒ Когда ты ей конфетки и киношки, ты хочешь получить власть над женщиной, чтобы она ночью делала все, что ты захочешь, так? А женщина, в процессе, оценивает, какой ты человек. У нее внутри сидит древний инстинкт, еще с обезьяньих времен. Она никогда не рассматривает мужчину на одну ночь. Подсознательно, где-то внутри, она думает, что проведет с тобой всю жизнь. Ей не ёбарь нужен, а тот кто ее с потомством будет содержать и заботиться. Конечно, при покупке жеребца можно и не на одном покататься, пока выбираешь, но если жеребец сразу лягается, то на хер к нему подходить?
‒ Бля, я ни хуя твои ветеринарные загоны не понимаю, ‒ устало махнул рукой Андрюха. – Давай ближе к теме?
Миша ткнул Васю пальцем и объявил:
‒ Короче, вам, парни, можно сказать, повезло. Ясен хер, вы бы просто так не остановились и трахнули бы девчонок наверняка. А они бы наверняка на вас заяву накатали за изнасилование. И вы бы тут сейчас не пальцы гнули, а в СИЗО парились, по нехорошей статье. Я думаю, вы знаете, чем такая статья на зоне чревата?
Вася рассеянно кивнул, а Миша продолжил:
‒ Вам надо Ярику спасибо сказать, что он влез по глупости своей и вас от дальнейших головняков спас. Я думаю, вы с ним квиты и спорить больше не о чем. С девочками тоже все понятно – хотели бы с вами общаться, общались бы дальше, а раз не хотят, значит, вы сами виноваты, в другой раз умней будете. ‒ Миша повернулся к Андрею и следующую фразу адресовал ему: ‒ А вот за Витьку с вас причитается. И за то, что мне, вместо того чтобы лежать отдыхать, пришлось по вашей общаге топтаться. Понятно? ‒ Он выразительно сунул Андрею под нос два пальца в классическом знаке «виктория».
‒ Не, только один, ‒ возразил Андрюха. – Но зато самое лучшее. У меня с собой нету, я тебе вечерком в общагу занесу.
‒ Годится, приноси, посидим оценим, ‒ согласился Миша. – Ну что, я думаю, всем все понятно и никаких претензий больше нет?
‒ Понятно, – хором отозвалась младшая часть присутствующих.
‒ Вот и отлично, надеюсь, такого больше не повторится, – обрадовался Миша и махнул нам: ‒ Пошли, пацаны.
На прощанье дал нам совет:
‒ Купите девчонкам по шоколадке. Если бы они не вмешались, вы бы наверняка так легко не отделались.
‒ Спасибо, дядя Миша, ‒ забормотал Витька, пожимая поданную ему руку, ‒ вы нам очень помогли.
‒ Ха, какой я тебе дядя! ‒ усмехнулся тот. ‒ Ты еще по имени-отчеству меня назови. Вы, ребята, не пропадайте, заходите если что.
‒ Спасибо большое, обязательно как-нибудь зайдем, – сказал я, пожимая его руку. – Очень интересно было бы с вами не спеша поговорить.
‒ Не спеша ‒ это надо с бутылочкой чего-нибудь хорошего прийти, ‒ улыбнулся Миша. – Вот я через месяц с практики вернусь, тогда и поговорим. Мне тоже интересно будет узнать, как вы там поживаете. Уж больно условия жизни у вас необычные!
Он хитро подмигнул, развернулся и направился в сторону своего общежития. А мы с облегчением зашагали к дому.
‒ Надо теперь все-таки с девчонками что-нибудь замутить, ‒ размечтался Витька по дороге. – Пригласить погулять куда-нибудь Лену, например.
‒ Есть идея получше, ‒ заявил я. – У меня тетя в театре работает, через нее можно пригласительных раздобыть штуки четыре. Это будет оригинально: вряд ли девочки часто в театре бывали.
‒ Да я сам только во втором классе был, ‒ признался Витька. – В театр юного зрителя из школы водили, Буратино смотреть. Но мне не понравилось.
‒ Какая разница, куда идти? Важно ‒ с кем! И потом, спектакль поздно заканчивается, значит, им придется у нас ночевать остаться, а это уже шанс.
‒ Где это «у нас»? – не понял Витька.
‒ Это вторая часть моего плана, ‒ объяснил я. ‒ Через неделю родители в гости к родственникам собирались на день рождения, в соседний город. Если удастся эти два мероприятия совместить, то у нас будет вечер в театре и романтический ужин дома. А также свободная квартира на сутки.
‒ План хорош, но слишком много «но», ‒ с сомнением заметил Витька. – Во-первых, не факт, что ты добудешь приглашения; во-вторых, не факт, что родители тебе разрешат домой компанию пригласить. И в-третьих, не факт, что девочки согласятся ехать куда-то в незнакомое место. Может, они на те выходные вообще по домам собираются.
‒ По домам они вроде бы на этих выходных поедут, на прошлые ведь не ездили, ‒ принялся возражать я. – А в остальном важен правильный порядок действий. Сначала надо девушек пригласить – если не согласятся, то и дальнейшие действия не нужны. Потом с тетей договориться, я там почти уверен, что все получится. А потом уже с пригласительными на руках прийти к родителям за разрешением, типа не ночевать же гостям на улице. Как-то так.
‒ Давай попробуем, ‒ согласился Витька. ‒ Главное ‒ Васиных ошибок не повторять. – Сегодня аккуратненько с Леной и Настей поговорим, только чтобы остальные не слышали. Ты же Настю хотел пригласить? Или все-таки Сашу?
‒ Настю, ‒ после секундного размышления решил я. – Пусть будет Настя.
Мы с Витькой зашли в магазинчик и стали пересчитывать наличность. На шоколадки не хватало: из-за того что мы на выходных не ездили домой, ощущался острый дефицит денежных знаков.
‒ Что делать будем? ‒ спросил я.
‒ Давай купим вон того дешевого печенья и какао. Я знаю рецепт, как шоколадный крем сварить, ‒ предложил Витька. – Намажем кремом печенье, склеим по два. Получится вкусно и оригинально, и хватит всем.
‒ А ты в этом уверен?
‒ Не боись! Все будет ништяк!
Мы купили печенье и какао, а насчет остальных ингредиентов Витька уверил, что они на кухне есть.
К моему удивлению, женский коллектив ожидал нас там в полном составе. Мне показалось необычным волнение, с которым Света спросила, едва я переступил порог:
‒ Ну, ребята? Ну что?
‒ Да все хорошо, ‒ ответил Витька. ‒ Большой Миша все круто разрулил, никаких претензий ни к нам, ни к вам нет.
‒ Ну и заебись, ‒ хлопнула по столу Вера. – Может, обмоем это дело?
‒ Бля, тебе прошлого раза мало? ‒ возмутилась Лена. ‒ Давай как-то спокойнее и без пьянок!
‒ Не матерись, ты же леди! ‒ хихикнула Вера. ‒ Ладно, это я так, на всякий случай спросила, вдруг мальчикам хочется борща!
‒ Ярику вообще алкоголь нельзя употреблять, ‒ подала голос Саша. ‒ Он еще лекарства пьет!
Настя, не принимая участия в разговоре, сидела за столом и смущенно улыбалась. Я стал искать повод увести ее с кухни, чтобы поговорить о поездке в театр, но ничего внятного в голову не приходило.
‒ Девочки, мы сейчас с Яриком перекусим и будем готовить к чаю особый сюрприз! ‒ торжественно объявил Витька.
‒ Ого! Обожаю сюрпризы, ‒ обрадовалась Света. ‒ Вы нам испечете пирог?
‒ Не совсем, ‒ таинственно ответил Витька. ‒ Когда нам понадобится дегустатор-доброволец, мы позовем!
‒ Мне по делам нужно сходить, я позже вернусь, ‒ сообщила Лена. ‒ Оставьте и мне вашего угощения, тоже интересно попробовать. И давайте только без пьянок, ладно?
‒ Слушаю и повинуюсь, госпожа, ‒ сложив руки лодочкой и склонив голову, ответила Вера. ‒ С нетерпением будем ждать твоего возвращения.
‒ Иди-иди, нам по-любому больше достанется, ‒ поддержала соседку Света.
Наскоро похлебав супа, Витька принялся колдовать над шоколадным кремом. Меня он отправил в комнату к девочкам, шепнув:
‒ Попытайся с Настей поговорить аккуратно. Мне кажется, надо на субботу забить и свалить домой в пятницу вечером, чтобы все организовать, если будет получаться. А я попытаюсь Лену перехватить, когда она будет возвращаться, и тоже с ней поговорю.
Я кивнул и отправился к девчонкам. В словах Витьки был определенный смысл. Одного выходного было мало, чтобы всё подготовить, особенно если учесть, что в прошлый раз мы домой не попали. Я больше всего беспокоился, что не застану тетю дома или что она не сможет помочь с пригласительными. С Витькой я свои сомнения не обсуждал, надеясь на лучшее, но следовало придумать какой-нибудь запасной вариант. Однако, зайдя в комнату к девочкам, я тут же оказался в цепких руках Светы и Веры и сразу забыл о намеченных планах.
‒ Ярик, у вас первый коллоквиум по общей биологии уже был? ‒ с места в карьер начала Света. ‒ У нас Сашей на следующей неделе, а нам нужно еще лабораторные нагнать. У меня одна не сдана, а у Саши две. Ты нам поможешь, ты же разбираешься?
‒ И мне, ‒ подхватила Вера. ‒ У нас, конечно, упор на ботанику, но первый коллоквиум про клетки и прочую ботву почти такой же. Только методичка по лабам другая, но я тебе покажу...
Не успел я оглянуться, как оказался в роли одновременно секретаря и репетитора. Никогда в жизни мне не перепадало разом столько женского внимания. Света, Вера и Саша усадили меня во главе стола, а сами устроились с трех других сторон. Настя не принимала участия в занятиях, а забралась на кровать и учила какой-то английский текст. Девочки принялись забрасывать меня вопросами к коллоквиуму и лабораторным работам. Поначалу я чувствовал себя неловко, но постепенно вошел во вкус и начал тараторить так, что они еле успевали записывать. Когда через полчаса в комнату вошел Витька, я уже совершенно забыл, что собирался помочь ему приготовить угощение.
Пират явился в образе шефа-кондитера. Для важности он напялил на лоб мой медицинский колпак, который был ему явно великоват, а через плечо перекинул полотенце. В руках нес маленькое блюдце с шоколадным кремом и ложечкой.
‒ Соизвольте попробовать, леди! ‒ провозгласил он с порога и направился к столу.
Первой за блюдечко ухватилась Света и, съев одну ложечку, сразу зачерпнула вторую.
‒ Это восхитительно, ‒ сообщила она, ‒ прямо кайф!
‒ Притормози, кобылка, ‒ выхватила у нее ложечку Вера. ‒ И правда зашибись!
‒ Не беспокойтесь, дамы, всем хватит, ‒ важно произнес Витька. ‒ Позвольте только задействовать моего подмастерье Ярослава, и мы вам приготовим великолепный десерт.
‒ Обойдесся! ‒ отрезала Вера. ‒ Ярик нам сейчас нужнее. Вон, Настю бери, она все равно без дела мается, а мне завтра кровь из носу надо лабу сдать.
Витька хитро улыбнулся, подмигнул мне и показал большой палец.
Настя тоже попробовала крем и заметила:
‒ Витька, ты прям кулинар! Пошли, хочу у тебя учиться.
Я собирался возразить, но Витька за Настиной спиной снова подмигнул мне и резко замотал головой, так что я сел обратно на место. Саше крема не досталось, но она так сосредоточенно перерисовывала схему для лабораторной, что, кажется, даже не заметила произошедшей сцены.
Я вернулся к столу, и работа закипела с новой силой. Я чувствовал себя преподавателем на лекции, вставлял примеры из жизни и отступал от текста учебника. Девочки весело смеялись над шутками, но резко меня одергивали, когда я сильно отдалялся от учебной темы. Я потерял счет времени и прервался только когда на пороге появилась Настя. Она быстро подошла к девочкам и радостно сообщила:
‒ Девочки, тут нам парни еще один сюрприз приготовили. У Ярика тетя в театре работает, там, в большом городе, и он нам всем может бесплатные билеты на представление раздобыть. Здорово, правда?
Первой отреагировала неугомонная Света:
‒ Вау, круть какая! Я в городе в театре никогда не была. Это ж как высший свет почти? Ложи, платья, бинокли на палочках? Я бы сходила с удовольствием.
Я подумал, что представления о театре у Светы сложились под воздействием каких-то фильмов-мелодрам в стиле ретро. Эта мысль почему-то вытеснила из головы тот факт, что Витька меня только что крупно подставил. Одно дело выпрашивать у тети четыре пригласительных билета, и совсем другое ‒ семь. Да и с размещением в нашем двухкомнатном доме тоже возникнут проблемы из-за банального отсутствия кроватей. Все это хороводом крутилось у меня в голове, когда Саша дернула меня за рукав, выводя из оцепенения:
‒ Ярик, не спи! Скажи: в театр в брюках можно?
‒ Что? ‒ не понял я.
‒ Ну, у меня брючный костюм с выпускного остался, красивый, черный, но брючный. Не буду я там как лохушка смотреться?
Я тряхнул головой, приходя в себя. Видимо, за пару минут, пока я пребывал в шоке от Витькиной подставы, разговор быстро перешел на наряды, и девочки, отбросив учебу, принялись мечтать, во что оденутся, когда пойдут блистать в театральной ложе.
Были извлечены откуда-то выпускные фотографии, и началось бурное обсуждение платьев, блузок, туфель и всего прочего. Витька с дурацким видом болтался на пороге, а девочки наперебой задавали вопросы о театре:
‒ Ярик, а он красивый? Там большие люстры?
‒ А в ложе сколько человек сидит?
‒ Какой спектакль будет? «Лебединое озеро»?
‒ А с парнями там можно знакомиться, или это дурной тон?
Я рассеянно что-то отвечал, бросая на Витьку гневные взгляды. Тот мотнул головой в сторону улицы, мол, пойдем выйдем, и я, с трудом отделавшись от девочек, последовал за ним.
Во дворе он принялся оправдываться:
‒ Ярик, я хотел как лучше, но так получилось. Я сначала сказал про театр и хотел сказать, что ты стесняешься ее пригласить, а тут Настю уже понесло.
‒ Ты, конечно, охеренный товарищ, ну а мне теперь что делать?
‒ Ну, договорись там с тетей своей, может, получится на всех и никому обидно не будет, ‒ неуверенно пробормотал Витька. ‒ Зато все согласились и обрадовались, ништяк же...
‒ А смысл? ‒ возмутился я. ‒ Мы же хотели потом романтический вечер замутить, а теперь что?
‒ Ну, все равно замутим, ‒ тянул Витька. ‒ Со всеми вместе может даже лучше получиться.
‒ Ты губу-то закатай, ‒ огрызнулся я. ‒ Гарантирую, что со всеми сразу нам точно ничего не светит. С тем же успехом можно сейчас им всем сразу потрахаться предложить.
‒ Это смотря как посмотреть, ‒ усмехнулся Витька. – Думаешь, только ты хитрые планы можешь составлять?
‒ Ну давай, выкладывай, ‒ не выдержал я.
‒ Погоди, я еще над деталями думаю, но в целом... Ой, бля!..
Витька резко бросился на кухню, я поспешил за ним. Комната была заполнена негустым, но едким дымом, а на плите обильно коптил ковшик с Витькиным кулинарным шедевром.
‒ Вот сука! ‒ заорал Витька. ‒ Я из-за тебя вторую партию выключить забыл!
Он подскочил к печке, схватил ковшик и закинул в раковину, под струю воды. Повалил пар, смешанный с дымом, и на кухне стало нечем дышать.
‒ Пацаны, вы что тут ‒ пожар устроили? Ой, фу, ужас! ‒ закричала Вера, распахнув дверь. ‒ Вы что наделали, идиоты!
Девочки выбежали на улицу, а мы с Витькой принялись ликвидировать последствия кулинарного эксперимента. Чтобы загладить свою вину, Витька прежде всего вытащил на улицу разделочную доску с первой партией шоколадного печенья. Я проводил девочек во флигель и соорудил чай, пока Витька распахнул настежь все двери и окна в доме для скорейшего проветривания. Когда я вернулся, сосед был занят тем, что пытался очистить ковшик.
‒ Блин, все так нормально получалось, фиг ли ты меня отвлек! ‒ возмущался Витька, скребя металлической губкой дно ковшика.
‒ Если сам рукожоп, нечего на остальных пенять, ‒ огрызнулся я. ‒ Дай, хоть попробую твое творение.
‒ Нет! ‒ заорал Витька. ‒ Лапы прочь, это я для Лены оставил. Сам виноват, что тебе не досталось!
Я поспешно отдернул руку от тарелки с печеньем. В эту минуту, словно услышав упоминание о себе, на кухню плавно скользнула Лена. Она сморщила нос от запаха дыма и заметила:
‒ Похоже, мне нельзя оставлять вас одних. Только я за порог, сразу что-нибудь случается. Сегодня никто не пострадал? Где девочки?
‒ Тут это, ‒ заметно смутился Витька, ‒ небольшое кулинарное происшествие. Пригорело просто, но я тебе оставил.
Лена взяла печенье, попробовала и оценила:
‒ Хм, очень вкусно! Я от тебя не ожидала, ты молодец! Так, а где девочки?
Витька аж покраснел от удовольствия и приоткрыл рот, но вместо внятного объяснения начал бормотать нечто невразумительное:
‒ Тут это, ну театр, как бы в городе, вот...
Я понял, что теперь мой выход, и решил отыграться по полной:
‒ Пораженный вашей великолепной красотой, уважаемый Виктор хотел сказать, что мечтает пригласить вас в театр. Боясь, что вы откажете ему и посчитаете его общество недостойным, он счел нужным пригласить и всех остальных, включая меня, даже билеты купил на всех. Девочки, обрадованные этой новостью, сейчас пьют чай в нашем флигеле и обсуждают наряды для выхода в свет. А Виктор ожидал вас, чтобы все это рассказать и угостить удивительным печеньем, но, как я уже сказал, потерял при виде вас дар речи, и мне пришлось ему помочь.
Теперь настал черед Лены замереть в ступоре с приоткрытым ртом. Их с Витькой позы были чем-то похожи, я пожалел, что у меня не было фотоаппарата, чтобы запечатлеть этот замечательный момент. Надо отдать ей должное, Лена первая пришла в себя:
‒ Это правда?
‒ Ну, типа да, ‒ произнес Витя крайне неуверенно.
‒ А как вы догадались? ‒ удивилась Лена.
‒ О чем? ‒ не понял я.
‒ Не важно, ‒ спохватилась девушка. ‒ Идея хорошая, я в принципе согласна. Ну, вы тут занимайтесь, а я пойду с девчонками поболтаю.
Как только Лена вышла, Витька бросил ковшик и гневно вопросил:
‒ Это что сейчас такое было?
‒ Это я тебе помог подобрать нужные слова, ‒ невозмутимо парировал я. – Ты помог мне с Настей, я тебе ‒ с Леной. Она вон согласилась. А остальное уже мелкие детали.
‒ А билеты?
‒ А билеты ты купишь, если тетя не сможет с пригласительными помочь.
‒ А они дорогие?
‒ Я тебе сообщу. Ты в субботу вечером дома будь, от телефона поблизости, я как все разузнаю, тебя наберу.
‒ Ну ладно, ‒ неуверенно согласился Витька. – Но ты уж там постарайся, пожалуйста.
‒ Заметано. Есть еще промежуточный вариант. Если у меня будет четыре пригласительных, то оставшиеся три билета ты докупишь.
‒ Хорошо. Но лучше ты семь раздобудь.
Съев Витькино печенье, девочки вернулись к нам. Витька с Настей и Леной остались на кухне и принялись обсуждать какие-то рецепты, а я с тремя верными ученицами снова нырнул в пучины биологии.
На следующий день мы уехали из поселка домой сразу после пар. Мне предстоял непростой разговор с тетей Наташей по поводу пригласительных, а Витька готовился реализовывать какой-то «секретный план», детали которого он так и не раскрыл.
Когда я вернулся домой, родители были шокированы состоянием моего лица (синяки почти сошли, но от мамы ничего не скроешь). Я, не слишком вдаваясь в детали, честно признался, что защищал девушку от хулиганов. Родители были довольны моим поступком, и я, пользуясь случаем, уговорил их поехать к родственникам на следующие выходные без меня.
Оставалась самая важная задача – получить семь пригласительных на спектакль. Я отправился к тете и поведал ей тщательно подготовленную трогательную историю про своих бедных друзей из глухой деревни, которые всем сердцем любят оперу, но никогда ее не слышали вживую. Растроганная тетя (сама оперная певица) предложила мне бесплатные пригласительные, правда, только на последний ряд балкона.
‒ Но после начала спектакля можно и поближе пересесть, бывает, что не все билеты проданы, ‒ заметила она. ‒ Приходи завтра после двенадцати и заберешь.
‒ Нас и балкон вполне устроит, большое спасибо.
‒ Только, Ярик, ты уверен, что именно в следующую субботу? Просто в субботу дают «Паяцы», это, конечно, великолепная опера, но она полностью на итальянском языке. Твоим друзьям не будет тяжело?
Такого поворота я совсем не ожидал. Неизвестно, как воспримут эту новость девочки, но отступать было поздно, тем более что на халяву даже уксус – столовое вино.
‒ Ничего, приобщаться ‒ так сразу к самому лучшему, – отважно произнес я. – Тем более Верди так хорош, что понятен на любом языке.
‒ «Паяцы» написал Леонкавалло, ‒ укоризненно поправила меня тетя. – Смотри перед друзьями так не опозорься. В общем, приходи завтра за пригласительными, а маме передавай привет.
После получения заветных билетов договориться с родителями было уже делом техники. Дав обещание, что дома будет полный порядок, я буду вести себя прилично и когда-нибудь обязательно познакомлю родителей со своей девушкой, я получил не только разрешение на размещение гостей, но даже прибавку к еженедельным карманным деньгам ‒ для организации похода в театр.
Девочки на выходных тоже съездили в родные места и привезли свои парадные наряды. Вся неделя прошла под знаком тщательных приготовлений. Они экспериментировали с макияжем, маникюром, менялись платьями и туфлями и даже привлекали нас с Витькой в качестве экспертов. Мне это казалось совершенно бессмысленным, так как наши соседки в любой одежде выглядели одинаково прекрасно. Положительным моментом этого действа стало то, что в процессе жарких модных баталий они почти перестали нас стесняться, переодевались с открытой дверью, выходили в трусах и лифчиках с просьбой застегнуть платье и прочее. Мы стали еще больше времени проводить вместе, по вечерам проходили азартные карточные сражения, вместе делали уроки и готовили еду. Такое развитие событий, с одной стороны, радовало, но с другой ‒ не оставляло никаких возможностей для развития отношений с какой-то определенной девочкой. Настя была приветлива со мной, но проводила больше времени с Витей и Леной, в то время как я существенную часть вечеров возился с обучением Саши, Веры и Светы.
Надо признать, что занятия мне были совсем не в тягость. Близость девушек, улыбки, случайные (или не очень) прикосновения ‒ все это радовало и вдохновляло, порой даже чрезмерно. Тело требовало закономерного продолжения, и разум с трудом удерживал меня от проявления первородных инстинктов.
Витька, похоже, испытывал то же самое и вечером в пятницу, накануне долгожданной поездки, посетовал:
‒ Блин, живем, как евнухи в гареме, ей-богу. Сейчас на кухню ходил, а Света только после купания, дверь мне открыла, в полотенце завернувшись. Я напрягся, прям как электричество, думал, сейчас ширинка порвется.
‒ Не говори, так и умом не долго тронуться, – согласился я.
‒ Но ничего, ‒ потирая руки, сказал Витька. – Я думаю, девчонки тоже что-то такое чувствуют. Надо только условия подходящие создать. Надеюсь, после спектакля у нас как раз все получится.
‒ Ты опять про свой секретный план? – насторожился я. – Задолбал уже в Джеймс Бонда играть, рассказывай давай, агент ноль семь!
‒ Всему свое время, – загадочно заметил Витька, а затем добавил, подражая священникам: – Ибо сказано было ‒ имеющий терпение да обретет благодать!
В субботу после пар мы отправились в город на вечернем автобусе. Это был по-своему рискованный шаг, поскольку от прибытия до начала спектакля оставалось всего три часа, но девочки не оставили нам другого выбора. Несмотря на недельные приготовления, сборы в последний день были поспешными и мучительными. Пока девочки приняли душ и навели нужный макияж, мы едва не опоздали на автобус. К тому же некоторые проблемы доставила огромная сумка с вещами, которые они захватили «на всякий случай». Я порадовался, что родителей не было дома, когда мы затащили этот баул в прихожую. Они бы наверняка решили, что я уже женился и моя молодая жена переезжает к нам со всеми вещами.
Надо сказать, что в те годы я жил с родителями в небольшом частном доме на окраине города, где было всего две комнаты, а также кухня и ванная, совмещенная с туалетом. Дом совсем немного превосходил по площади тот, в котором жили наши девочки, но из-за обилия мебели и вещей казался еще меньше.
‒ Как вы тут живете, вам не тесно? – сочувственно спросила Настя. – Мои родители сказали бы, что тут вообще скворечник.
‒ Этот скворечник в городе стоит как три дома твоих родителей, ‒ укоризненно заметила Лена. – Ты не сравнивай город и деревню. Моя сестра училась когда, так они с подружками снимали однокомнатную гостинку на троих. Там, когда диван разложишь – из комнаты выйти нельзя было, а уж денег сколько драли за нее! Так что по городским меркам тут просто хоромы, да еще и дворик свой, хоть и маленький.
Остальные девочки разбрелись по дому, рассматривая художественные работы моей мамы. Для экономии денег в «лихие девяностые», большую часть мебели в доме отец сделал своими руками, а мать покрыла ее затейливой росписью на различные темы. Особенно бросалась в глаза дверь в ванную, покрытая хохломской росписью сверху донизу, и книжные шкафы с плывущими парусниками.
‒ Красота какая! ‒ восхищалась Света. ‒ Это твои родители всё прям сами сделали? Гляньте, круть какая, я прям не могу!
‒ Ого, сколько книжек! ‒ поразилась Саша, открывая шкаф. ‒ Ярик, а ты их все прочитал?
‒ Нет, конечно. Те, что прочитал, в основном в детской, ‒ сознался я. ‒ Там еще два книжных шкафа.
‒ Ни хера себе! ‒ удивилась Вера. – А на фиг вам столько книг? Не дом, а библиотека целая.
‒ Ну, как-то так родители решили, ‒ неуверенно ответил я. ‒ Раньше никогда об этом не задумывался.
‒ А твои родители вообще чем-то кроме чтения занимаются? На работу когда-нибудь ходят? – продолжала наседать Вера. – Тут, чтобы всё прочитать, жизни не хватит.
‒ Ну, часть книг для работы и нужна вообще, ‒ продолжил оправдываться я. – Вот эти, например, мамины, по истории искусства, очень интересные, даже если просто картинки смотреть, а не читать.
Вера потянула с полки большую иллюстрированную книгу, посвященную работам Микеланджело, и, открыв на середине, принялась с интересом рассматривать эскизы обнаженных юношей.
Только Лена не проявляла особенного интереса к осмотру дома, а скромно сидела на кухне, ожидая, когда мы отправимся в театр. Витьку же интересовала бытовая техника, в частности телевизор и видеомагнитофон. Ему почему-то не понравилось расположение телевизора, и он чуть не кинулся его переставлять.
‒ Эй, ты чего это? – возмутился я. – Заняться больше нечем?
Витька отошел от телевизора и шепнул мне на ухо:
‒ Не боись, это часть плана.
‒ Слушай, давай без фанатизма. Сломанную технику мои родители точно не поймут, и проблем у меня будет очень много.
‒ Ладно-ладно, ‒ развел руками Витька. – Мы пойдем другим путем.
Я взглянул на часы. До начала спектакля оставалось еще полтора часа, но, учитывая особенности общественного транспорта, лучше было поторопиться.
‒ Дорогие дамы, нам пора выдвигаться, иначе мы рискуем опоздать, ‒ провозгласил я.
Девочки засуетились, разбирая сумки и обуваясь. На наше счастье, хотя уже начался октябрь, погода была довольно теплой и солнечной, поэтому не требовалось обильного теплового снаряжения.
‒ Эх, надо было пораньше приехать, тогда бы успели еще по городу погулять, – мечтательно сказала Настя, выйдя на улицу.
‒ Ничего, я предлагаю немного прогуляться по старому городу после спектакля, даже вечером там есть на что посмотреть, – уверенно предложил я.
‒ Вы поведете нас в ресторан? – кокетливо поинтересовалась Вера.
‒ Нет, ужин у нас будет дома, зато я буду за шеф-повара, ‒ галантно вмешался Витька. ‒ А Ярик побудет гидом во время экскурсии по городу.
Мы поспешили на остановку и, спустя пятнадцать минут томительного ожидания, сумели уместиться в автобус. Поездка заставила меня изрядно понервничать, казалось, автобус еле тащился и дольше обычного стоял на каждой остановке. Вдобавок в середине поездки в салон набилось много народу и ехать стало попросту неудобно, а когда пришло время выходить, мы чуть не забыли в автобусе Свету, которая из-за давки не могла протиснуться к двери.
‒ Как вы в этом городе живете? ‒ возмутилась она, наконец выбравшись из транспорта. – Мне все ноги оттоптали, еще и юбку помяли. Это ужас какой-то.
‒ Я вон, смотри, ноготь сломала о поручень, ‒ посочувствовала Саша. – Кошмарно вообще!
‒ Хватит ныть! – неожиданно вмешалась Вера. – Вам тут развлечение на халяву, а вы еще ноете? В такси бы мы всё равно не влезли, а на лимузин рылом не вышли.
‒ Это вот этот дом? ‒ спросила Настя. ‒ Какой красивый!
Театр оперы и балета действительно представлял собой величественное зрелище. Расположенный посреди большой площади, не стесняемый другими зданиями, он блистал фонарями, мраморными колоннами и великолепными барельефами, изображающими муз трагедии и комедии. У входа уже собирались зрители и не спеша проходили внутрь. Молодежи было немного, и наша группа заметно выделялась на фоне респектабельных пар среднего возраста.
‒ А нас точно пустят? ‒ забеспокоилась Света, глядя на других зрителей. – Вы вот, мальчики, даже без пиджаков.
‒ Это тебе не дискотека, тут мордоворотов на входе нет, ‒ уверенно сказала Лена. – Ведите себя прилично, не материтесь, и все будет хорошо.
Мы вошли внутрь и сдали верхнюю одежду в гардероб. Девочки восхищенно осматривали парадную лестницу, отделанную белым мрамором, и огромные хрустальные люстры над ней, причудливую лепнину, резные двери и прочее великолепие. Даже Витька выглядел удивленным, чего я никак не ожидал. Мы прошлись по фойе второго этажа, рассматривая картины, висевшие на стенах, а затем поднялись на третий, к нашему балкону. Я задержался, чтобы купить программки, а затем догнал остальных.
‒ А это еще зачем? ‒ недовольно насупился Витька, глядя, как я раздаю буклетики. – У тебя что, денег лишних много? Лучше б на буфет оставил.
‒ Без этого будет неудобно, ‒ пояснил я. – Там краткое содержание. Я вам забыл сказать, опера на итальянском языке, без него непонятно будет.
‒ Как на итальянском? – возмутилась Света. – Я ж не пойму ничего! На фиг мы сюда пришли?
‒ Цыц, ‒ оборвала ее Лена. – Это классика, опера всегда почти на итальянском, ты не знала разве?
‒ А когда ты свой сборник «Зе бест фром зе вест» слушаешь, много ты там понимаешь? – неожиданно поддержала Лену Вера. – Не нравится – дуй на автовокзал, последний автобус еще не ушел, до поселка доберешься!
‒ Не ссорьтесь, девочки, ‒ сказала Настя, ‒ я думаю, если что будет непонятно, нам Ярик потом объяснит, он же знаток оперы, правда?
Я неуверенно кивнул и повел девочек занимать места. Вопреки опасениям тети, зал был почти полон, и нам не удалось пересесть поближе, но в целом все было хорошо видно, за исключением оркестровой ямы, которую скрывала ограда балкона.
Прозвучал третий звонок, в зале погас свет, и зазвучала увертюра.
‒ Чё-то я не понял, ‒ зашептал Витька, ‒ звук такой громкий, а колонок нигде нет.
‒ Заткнись! – не выдержала Лена и ткнула его локтем.
Витька смущенно замолчал и уставился на сцену.
На протяжении всего спектакля я очень нервничал и половину времени смотрел не на сцену, а на сидевших рядом девочек. Мне казалось, что они вот-вот встанут и уйдут, что им все не нравится, что это была глупая затея и вообще. Но, к моему удивлению, девочки как завороженные следили за происходящим. А вот Витька вертелся и проявлял беспокойство, видимо опасаясь, как и я, негативной реакции.
В антракте мы успели посетить музей театра, где девочек более всего заинтересовали старинные сценические костюмы, роскошные платья и реквизит. Витька порывался сходить в буфет, но когда я шепнул ему про тамошние цены, он тут же решил, что в музее гораздо интереснее.
‒ Эх, жаль, фотоаппарат не захватили, ‒ сокрушенно произнесла Лена, остановившись рядом с белым роялем, который стоял в фойе. – Вот бы классная фотка получилась.
‒ Можно подумать, ты играть умеешь, ‒ фыркнула Вера.
‒ У меня музыкальная школа с отличием, по классу фортепиано, – резко парировала Лена. – Я пять лет за тридцать километров ездила, а мне родители даже синтезатор не купили. Мама сказала – глупости это всё. Я только в школе на пианино играла, в последний раз на выпускном. ‒ Лена с грустью провела рукой по полированной крышке рояля и отвернулась.
Вера смутилась:
‒ Ого, как круто! Ну извини, типа.
В этот момент прозвучал второй звонок, и мы поспешили к лестнице на балкон. Второй акт вышел более напряженным, я успокоился и больше смотрел на сцену, восхитившись великолепным пением солистов. Мне доводилось слышать отдельные записи арий из этой оперы на грампластинках, но вживую она производила гораздо более сильное впечатление. Возможно, дело было в близких к современным костюмах актеров: режиссер явно старался подчеркнуть связь с нашим временем, и, в отличие от той же «Травиаты», «Паяцы» не выглядели на сцене чем-то старинным.
Когда прозвучал трагический финал и занавес сомкнулся, скрывая страшную сцену, зал взорвался аплодисментами. Я повернулся и уставился на девочек. Сидевшая ближе ко мне Саша утирала слезы, и Вера, похоже, делала то же самое. Настя активно аплодировала, Лена просто сидела с загадочной улыбкой. Неугомонная Света вскочила со своего места, сбежала по ступенькам к краю балкона и рукоплескала уже оттуда. Я поспешил за ней и спросил:
‒ Что случилось?
‒ Я хотела на музыкантов посмотреть. Они же там где-то внизу, в яме, ты, кажется, говорил.
В этот момент снова грянула музыка и актеры стали выходить на поклон. Остальные девочки тоже спустились к барьеру и стали рядом с нами. Зал аплодировал стоя, и мы дружно не отставали.
‒ Пошли уже! ‒ поторопил Витька. – А то очередь в гардеробной длинная будет.
Мы оделись и вышли на улицу. Ветер стих, и наступила слегка прохладная, но приятная осенняя ночь.
‒ Как хорошо! ‒ воскликнула Настя. – Давайте немного по городу погуляем, когда еще выберемся.
‒ Я только за, ‒ откликнулась Вера, ‒ один момент… ‒ Она присела на скамейку, открыла сумочку и извлекла из нее кеды. Затем ловко сбросила туфли на высоком каблуке и переобулась. Засунув туфли в извлеченный из сумочки пакет, спрыгнула со скамейки и объявила:
‒ Вот теперь я готова к прогулке.
‒ Фигасе, какая ты запасливая! ‒ восхитилась Света.
‒ Ходить на высоком каблуке уметь нужно, – заявила Вера. – Ну, что замерли, пойдем уже.
Мы не спеша шли по центральной улице, разглядывая дома и витрины. Я рассказывал историю разных зданий и улиц, девочки то и дело замирали возле витрин магазинов, разглядывая модные наряды, а Витька пытался шутить и рассказывать анекдоты.
‒ Вообще какая-то обычная история в этой опере, ‒ улыбнулся он. – Нет, правда, пьяная поножовщина на почве ревности, не понимаю, что там петь на два часа.
‒ Не понял ‒ ну и ладно, ‒ укоризненно сказала Лена. ‒ В другой раз не ходи.
‒ Сюжет грустный, но мне голоса очень понравились, ‒ присоединилась к разговору Настя. – Я прям удивилась. Поет далеко, а как будто рядом с тобой стоит, и без микрофона. Класс.
‒ Это акустика, ‒ объяснила Лена. – Свойство самого театра.
‒ Пусть и банально, зато правда жизни, ‒ убежденно сказала Вера. – Все мужчины – самовлюбленные козлы. Я уверена, этот мудак Канио сам бы без проблем жене изменил, а как она изменила, так сразу за нож.
‒ Ты прямо феминистка какая-то, ‒ усмехнулась Саша. – Или в лесбиянки решила податься?
‒ А что, не так, что ли? – возмутилась Вера. – Много мужиков отвергают приставания девушки только потому, что женатые? Вон даже в «Бриллиантовой руке» с этого стебались, «облико морале», бля. Сколько лет проходит, ничего не меняется. Мужик гуляет – красавчик, женщина на другого посмотрит ‒ шлюха!
‒ Ой, завелись, давайте сменим тему, ‒ попыталась разрядить обстановку Света. – Правда, Ярик, в театре все было интересно. Если программку посмотреть, и понятно все в принципе, что на сцене происходит. Хотя я бы лучше посмотрела что-нибудь в русском переводе. Есть же такие оперы?
‒ Конечно, ‒ ответил я. ‒ Многие сразу на русском языке написаны: «Евгений Онегин», «Борис Годунов» и другие. Есть еще такой жанр, как рок-опера. Не то же самое, но очень круто, они у нас в другом театре идут, «Молодежный» называется.
‒ Вот рок – это по-нашему! – одобрил Витька. – Классика она классикой, интеллигенция всякая, пенсне, все дела, но надо к народу ближе, по-простому, чтобы понятно все.
Мы продолжили прогулку и больше к теме оперы не возвращались, но было заметно, что какие-то тревожные мысли продолжают беспокоить девочек, поэтому шутки Витьки не имели прежнего успеха и разговор то и дело прерывался. Минут через сорок девочки устали, и мы проделали оставшийся путь до моего района на автобусе, а затем снова пошли пешком, так как я жил совсем не рядом с остановкой.
Было уже довольно поздно, когда мы, наконец, добрались до дому. Пока все раздевались, я быстренько поставил греться кастрюлю картофеля, тушенного со свининой, который мне заботливо приготовили родители. Девочки устало расселись на диванах, а Витька помогал мне с «сервировкой» стола.
‒ Где пульт от видика? ‒ тихо спросил он.
‒ В тумбочке под телевизором, а что?
‒ Сейчас, когда все за стол усядутся, я тут кассетку включу и на нужный момент перемотаю, а как все сюда вернутся, я и включу. Это как раз и есть мой план.
‒ Хорошо, ты только аккуратней там, а то, если с видиком чего случится, мне родители голову оторвут!
‒ Не боись, что я, видиком пользоваться не умею? Ты, главное, постарайся, чтобы девочки в комнату не зашли, пока я все готовить буду.
Мы сели ужинать практически в полном молчании. Долгая прогулка обеспечила повышенный аппетит, и все сосредоточенно жевали. Когда кастрюля опустела, я стал заваривать чай, а Витька скользнул в комнату и закрыл за собой дверь. Девочки не обратили на это особенного внимания и продолжили за чаем прерванный разговор о модных тенденциях и стоимости нарядов в витринах.
‒ Тут в городе есть рынок, «китайский» называется, там челноки в основном, ‒ рассказывала Света. – Меня родители туда возили перед выпускным. Я вам говорю, там все эти же блузки есть, что мы видели, но раз в пять дешевле. За шмотками, по-любому, только туда, иначе никаких денег не хватит.
‒ Ярик, ты поможешь нам в следующий раз до рынка добраться? – спросила Саша. – А то в городе только ты хорошо ориентируешься.
‒ До рынка-то помогу, а вот на самом рынке уже тяжело, ‒ признался я. – Он сам как целый город, легко заблудиться.
‒ Ничего, там мы уже справимся, ‒ сказала Настя и добавила, зевнув: – Давайте потихоньку спать укладываться, а то я устала и нагулялась.
‒ Хорошо, вы еще посидите, а я пока спальные места буду готовить, ‒ сказал я и быстро скользнул в комнату.
Когда я вошел, Витька резко выключил телевизор, не выключая видеомагнитофон, но увидев, что я один, сразу успокоился.
‒ Помоги мне диваны разложить, ‒ попросил я. ‒ Тут сразу четыре спальных места образуется, и останется только сбоку раскладушку поставить. А мы в той комнате поместимся, там еще кровать есть и раскладное кресло.
‒ Диваны ‒ это хорошо, ‒ одобрил Витька и добавил шепотом: ‒ Давай их вместе сдвинем, отличный траходром получится, а раскладушка и кровати в соседней комнате, может, и не понадобятся вовсе.
Я устало кивнул, и мы принялись за работу. Спустя пару минут в комнату заглянула Лена:
‒ Ну что, ребята, мы можем располагаться?
‒ Да, пока разместитесь тут. Витька какое-то интересное кино хочет включить, а я пока за раскладушкой схожу. Получится, вы впятером тут, уж сами решайте кто и как, а мы с Витькой в той комнате, чтобы вас не стеснять.
‒ О, не стесните, и не мечтайте, ‒ отмахнулась Света, входя в комнату. – Мы ночнушки захватили, так что голыми спать не будем, нужно будет только в ванной переодеться.
‒ Отлично, ‒ обрадовался Витька. ‒ Зови остальных, я включаю уже!
Пока девочки устраивались на диване, я пошел убирать посуду. Витька не стал ждать моего возвращения и объявил:
‒ Девочки, фильм не длинный, но очень интересный, надеюсь, вам…
Прежде чем Витька закончил фразу, в доме погас свет. В полной темноте раздался удивительно спокойный голос Веры, цитирующей бессмертную классику:
‒ Усё, кина не будет, электричество кончилось!
‒ Ярик, это часто у вас? – встревоженно спросил Витька.
‒ Не часто, но бывает, – признался я. – Если это не пробки, то, возможно, надолго, потому как аварию в ночь с субботы на воскресенье никто быстро ликвидировать не будет. Не бойтесь, я сейчас свечи зажгу, у нас есть запас. И пробки проверю заодно, они тут, на кухне.
Пробки оказались в порядке, и я вернулся в комнату, неся две свечи в консервных банках. Одной из них сразу завладели девочки и стали по очереди ходить с ней в ванную, чтобы переодеться, а вторую я поставил на стол. Витька выглядел очень встревоженным, пару раз взглянув на часы, он дернул меня за рукав и сказал:
‒ У нас есть серьезная проблема. Пойдем выйдем, во дворе поговорим.
Мы вышли, и я спросил:
‒ Ну, так в чем, собственно, проблема?
‒ Я втихаря у родаков кассету с порнухой спер, ‒ признался Витька. ‒ Там как раз эпизод был, как два парня с пятью девушками трахаются. Я подумал, что, если девчонкам такое включить, они сразу поймут намек, им ведь тоже секса хочется, и у нас как там все получится. А теперь кассета в видике застряла, и если свет до завтра не дадут, то у меня и у тебя проблемы могут быть!
‒ Ты дебил?! – прямо спросил я. – Ты правда думал, что такая хуйня сработает? Может, стоило им прямо потрахаться предложить? Мы же утром собирались уехать, потому что у меня родители не поздно вернутся, до обеда, скорее всего, а теперь чё? Как тебе вообще в голову такое пришло?
‒ Не, ну а чё, им не хочется, что ли? Я уверен, они письки трут по ночам, аж бегом, помнишь, Верка как-то раз проговорилась? Если бы ты не был таким ботаном-заучкой, раздобыл бы билеты на что-нибудь намекающее, может быть, это и не понадобилось бы. А так только время потеряли на эту поебень про то, что все мужики козлы!
Я почувствовал, что еще пара секунд ‒ и Витька получит в морду. Выдохнув, я подытожил:
‒ Так, болтать попусту смысла нет, план явно не удался. Сейчас укладываемся спать, ставим будильник на шесть часов и надеемся, что утром свет дадут. Если не дадут, то придется видик разбирать и кассету твою выковыривать. Ты это умеешь?
‒ Нет, ‒ развел руками Витька. – Но просто так спать ложиться как-то глупо, надо попытаться шанс с девчонками использовать.
‒ И как ты собрался его использовать? Какой, на фиг, шанс! У тебя такой шанс всю неделю был, так что ж ты не пытался?
Витька понурил голову и поплелся следом за мной в дом. Я взял на кухне свечку и вошел в комнату. Девочки заснули вповалку, впятером на двух диванах, сдвинутых вместе, и представляли собой очень живописное зрелище. В их расслабленной безмятежности, открытой нежности и естественности таилась особая красота, которую не увидишь в порнофильмах. Витька вошел следом за мной и тоже замер, любуясь открывшимся в неверном свете прекрасным видом.
‒ Видит око, да зуб неймет, ‒ устало сказал я. – Пошли спать, завтра тяжелый день.
Я проснулся в шесть утра от привычного писка китайского будильника и в первые секунды подумал, что произошедшее со мной было только сном. Мне снился пляж на каком-то тропическом острове. Я лежал в гамаке и смотрел на море, из которого в пене волн медленно выходили Света, Вера и Саша. Я уже собрался встать и пойти навстречу, когда из кроны пальмы раздался мерзкий китайский писк. Я поднял голову, чтобы узнать, в чем дело, и проснулся.
В доме было темно и тихо. Слышалось только мерзкое тиканье кварцевых часов. Я дотянулся до настольной лампы и щелкнул выключателем. Электричества по-прежнему не было, а значит, нужно было срочно что-то решать с видиком и застрявшем в нем порнокассетой. Я оделся и принялся будить мирно спящего Витьку.
‒ Подъем, Казанова, у нас много дел, ‒ тихонько сказал я, тряся его за плечо. ‒ Мне нужны твои технические навыки.
‒ А, что?.. ‒ забормотал спросонья Витька. ‒ Чё ты вскочил, ночь еще, дай поспать.
‒ Шесть утра, бля, ‒ выругался я. ‒ Свет так и не дали, пошли кассету твою доставать, ты же на девятичасовом автобусе уехать хотел.
Витька ответил длинной фразой, полностью состоящей из непечатных выражений, но все-таки стал подниматься.
‒ Не ори, идиот, девчонок разбудишь, ‒ прошептал я. ‒ Сейчас фонарик найду, и пойдем.
‒ Куда?
‒ В сарай, во дворе у отца мастерская оборудована, ‒ пояснил я. ‒ Стол, отвертки, плоскогубцы, все дела. Там аккуратно разберем, но нужен кто-то ‒ свечку держать, темно еще.
‒ Может, подождем еще? ‒ с надеждой в голосе спросил Витька. ‒ Вдруг дадут свет?
‒ А если не дадут, ты хочешь в последние пять минут перед отъездом видик разбирать? ‒ ехидно спросил я. ‒ Пошли уже, стратег херов.
Освещая путь фонариком, мы осторожно вошли в комнату к девочкам и отключили видеомагнитофон. Витька все время норовил светить не на магнитофон, от которого я отключал кабели, а на девчонок, но все же мне удалось обойтись без лишнего шума. Прихватив спички и свечку, мы направились в мастерскую.
Расположившись на рабочем столе, я принялся откручивать крышку видеомагнитофона. Витька стоял сбоку и держал свечку так, чтобы свет падал сверху. Дело оказалось гораздо сложнее, чем можно было подумать. У меня имелся опыт только по изъятию аудиокассет, зажеванных советской электроникой, а тут предстояла совершенно другая задача. Провозившись около пятнадцати минут, удалось, наконец, извлечь кассету, но в тот момент, когда я пытался установить на место ранее открученные детали, дверь распахнулась и в мастерскую вошла Вера:
‒ Ах вот вы где, негодники! Чё это вы тут делаете? Дрочите небось? ‒ бодрым голосом поинтересовалась она.
От неожиданности у меня дернулась рука и в аппарате что-то хрустнуло. Витька чуть не выронил свечку и быстро обернулся к Вере, оставив мою рабочую зону в темноте.
‒ Ну, мы это тут, как бы так… ‒ взволнованно забормотал Витька.
‒ Короче, надо кой-чего починить, ‒ торопливо пришел я на выручку. ‒ Пока Витька еще тут, он мне поможет.
‒ Видно, сильно надо, раз вы поднялись ни свет ни заря, ‒ задумчиво сказала Вера. ‒ Я чего пришла ‒ там девочки жрать хотят. Вы, может, прерветесь и нам поможете?
‒ Я скоро закончу и приду, ‒ быстро ответил я. ‒ Пока кушайте, что найдете в холодильнике. Можете яичницу поджарить, сковородка в духовке. Чай, кофе, сахар в шкафчике слева над столом, а чашки справа.
‒ Окей, ‒ отозвалась Вера. ‒ Видать, что-то сильно у вас сломалось, раз упускаете возможность подать дамам романтический завтрак в постель.
Она повернулась и вышла из мастерской.
‒ Вот сука! ‒ выдохнул Витька ей вслед.
‒ Не крутись! ‒ возмутился я. ‒ И так ничего не видно!
Через десять минут мне удалось с горем пополам собрать видеомагнитофон. Нести его в дом мимо девчонок я не решился, так как не мог придумать внятного объяснения своим действиям. Витька ушел чуть раньше и, когда я появился на кухне, уже помогал Свете с приготовлением бутербродов. Девчонки не стеснялись и бодро опустошали холодильник, пока я приводил в порядок постели.
По закону подлости, как только я уселся за стол и получил свою порцию яичницы, в доме включился свет. Вера тут же, лукаво усмехнувшись, предложила:
‒ Ну что, мальчики, давайте посмотрим то кино, что вчера не успели? У нас ведь есть еще минут сорок до автобуса.
На этот раз первым нашелся Витька:
‒ Так у Ярика магнитофон сломался и кассету зажевал. Это бывает, если резко погаснет свет или из розетки выключить. Боюсь, что и кассета испорчена, в другом месте теперь тоже посмотреть не получится.
‒ А что там хоть было на кассете? ‒ поинтересовалась Настя, жуя бутерброд. ‒ Вы так прямо заинтриговали вчера.
‒ Ну, это, как бы… ‒ снова стушевался Витька.
‒ Редкая запись оперы, ‒ пришел я ему на помощь. ‒ Витька у родителей взял, вам показать. «Волшебная флейта» называется.
‒ О, Моцарт! ‒ обрадовалась Лена. ‒ Очень жаль, что не посмотрели, Моцарта я очень люблю.
‒ Ну вот, не судьба, ‒ развел руками Витька, ‒ такие дела. Еще и по шее могу получить за испорченную кассету.
‒ Не расстраивайся, ‒ махнула рукой Света. ‒ Насмерть точно не убьют!
Мы продолжили завтракать, весело болтая. Только Саша все время сидела молча. Она выглядела одновременно не выспавшейся и задумчивой, почему-то не разделяя общее веселье. После завтрака я проводил друзей на автобус. Прощаясь, девочки по очереди обняли меня и сердечно поблагодарили за прошедший вечер. До поцелуев дело не дошло, но даже вполне дружеские объятия ускорили пульс так, что казалось, сердце вот-вот переломает ребра, с такой силой оно колотилось. Я заметил завистливый взгляд Витьки, который поехал с девочками на одном автобусе, правда, не в университетский поселок, а только до своего городка. Помахав рукой им вслед, я поспешил домой. Несмотря на все волнующие моменты, больше, чем нежность Настиной груди, меня беспокоил вопрос, работает ли видеомагнитофон?
Придя домой, я первым делом привел в порядок мастерскую, отец очень не любил, когда хотя бы один винтик на его столе лежал не на своем месте, а криворукий Витька умудрился накапать стеарином сразу в нескольких местах. После этого я схватил магнитофон и поспешил подключить его к телевизору. К моему ужасу, магнитофон замигал экраном, но попытка вставить в него кассету не увенчалась успехом. Она просто застревала на середине и никак не хотела лезть внутрь!
Я было запаниковал, ведь если после пребывания гостей перестал работать видеомагнитофон, то про новые приглашения придется забыть, но неожиданно вспомнились слова про другую оперу, и я бросился к полке с кассетами. После недолгого размышления выбор пал на мюзикл «Собака на сене» ‒ не опера, конечно, но по смыслу близко. Я сбегал за отверткой и снова разобрал магнитофон, чтобы в нем «застряла» другая кассета. Мне повезло, я успел все собрать еще до возвращения родителей. Когда они вернулись, я рассказал грустную историю о том, как погас свет при доставании кассеты, в результате чего магнитофон сломался и кассета не вынимается. Остаток дня был посвящен текущим делам, а в поселок я отправился только на следующее утро на первом автобусе, который приезжал точно к началу пар.
После насыщенных выходных понедельник стал тяжелым испытанием. Последнюю неделю мы были слишком заняты общением с соседками, и закономерным результатом стал с треском проваленный мной и Витькой первый коллоквиум по анатомии. Хоть мы и сдавали каждый в своей группе разным преподавателям, причина была одна: мы две недели не появлялись по вечерам в анатомичке, не изучали кости и получили по заслугам. Это было чревато серьезными неприятностями, так как не сдавший два коллоквиума за семестр автоматически не допускался к экзамену в зимнюю сессию. Испуганный этими обстоятельствами, я забросил все дела и два дня до поздней ночи сидел на кафедре анатомии, перебирая кости и старательно заучивая латинские названия.
К моему удивлению, Витька не последовал моему примеру, но тоже отсутствовал дома по вечерам. Во вторник я решил его спросить, почему он так спокоен по отношению к анатомии, и он ошарашил меня своим ответом:
‒ Помнишь Санька Длинного с нашей группы, белобрысый такой?
‒ Ну и что?
‒ Вот он взялся проректору курятник на даче строить, а меня в помощники позвал. Проректор сказал, если курятник построим хороший, сессию на четверки нам закроет.
‒ Фигасе, ‒ удивился я. ‒ Совершенно невероятный подход к учебе. А работать ты кем потом будешь? Курятникостроителем?
‒ Так я же занятия не прогуливаю, ‒ обиделся Витька. – Просто, как сессия придет, с экзаменами геморроя не будет. У Санька так старший брат все пять лет отучился: одному преподу забор чинил, другому трубы менял, третьей мебель на этаж поднимал. И ничего, закончил с красным дипломом, теперь главным ветврачом на рынке работает.
‒ Это все равно как-то неправильно, ‒ возмутился я. ‒ Так не должно быть.
‒ Не, ну а чё? ‒ не сдавался Витька. ‒ Блатным же ставят оценки за красивые глаза. У нас Ванька учится в группе, сын главы районной администрации. Его сегодня даже на парах не было, а я в журнал заглянул ‒ пять по коллоквиуму уже стоит. Ему, значит, можно, а мне нельзя? Но я хоть на пары хожу и всё слушаю, понимаю кое-что. А Ванька вообще никак, и ничего, тоже, может, с красным дипломом закончит.
Так что и на третий день я отправился в анатомичку один, но засиживаться не стал и вернулся домой пораньше. После вчерашнего разговора с Витькой остался неприятный осадок. Я в принципе понимал, что коррупция в системе образования обычное дело, у нас в школе только двое из десяти золотых медалистов были настоящими отличниками, а остальные получили медали стараниями родителей. Но одно дело наблюдать за этим со стороны, а другое, когда таким делом занимается близкий друг.
Когда я вернулся, Витьки дома еще не было. Я пошел на кухню и застал там только Свету, которая задумчиво пила чай с пряником.
‒ О, привет! ‒ обрадовалась она моему появлению. ‒ Кушать будешь?
‒ Да, голоден как волк. Что у нас есть? ‒ я открыл холодильник.
‒ Гречка с мясом была, а суп закончился, надо варить, ‒ сообщила Света. ‒ Я собиралась бульон поставить, но решила сначала чаю попить.
‒ А где остальные?
‒ Лена в библиотеке вроде, курсач сочиняет. А Саша с Верой и Настей пошли на остановку, посылку встречать. Насте родители продуктов собрали и обещали с автобусом передать. Только во сколько автобус будет, точно неизвестно, вот они и пошли караулить заранее. А я, как инвалид, дома осталась.
‒ А что с тобой случилось? ‒ спросил я, принимаясь за еду.
‒ Да после нашей пешей прогулки палец разболелся на ноге, ‒ вздохнула Света. – Ноготь там у меня врастает иногда, так я стараюсь подрезать. А в этот раз что-то не проследила, он сильно врос, нарывает уже. У меня раз такое было, так меня папа к хирургу возил, прямо вырезали. Я пошла в студенческую поликлинику, а хирург в отпуске, будет через две недели только. Придется до выходных терпеть, а там домой поеду и схожу к врачу.
‒ Покажи, у меня есть некоторый опыт в этом деле, может быть, смогу помочь, – предложил я.
‒ Ну посмотри. Только аккуратно, я боюсь, больно будет.
Она села рядом на табуретку, стянула розовый носок и протянула ко мне левую ногу. Я осмотрел палец. Ноготь врос еще не глубоко, но в ранку попала инфекция, и теперь там скапливался гной. Палец заметно распух и покраснел.
‒ Думаю, что смогу помочь, ‒ сказал я, осторожно касаясь пальцами больного места. – Будет больно, зато не придется еще три дня мучиться до выходных.
‒ Давай попробуем, ‒ кивнула Света. – Правда он уже надоел, сил нет, особенно когда нужно быстро между парами из одной аудитории в другую бежать. А у тебя точно получится?
‒ Я маме пару раз делал, принцип знаю. У вас маникюрный набор есть?
‒ Да, сейчас принесу.
Света встала и, хромая, направилась в комнату. Хирургией я действительно увлекался и ходил смотреть на операции в ближайшую ветклинику. А вот опыт удаления вросших ногтей был у меня эпизодическим. Я испытал кратковременный страх, думая, что взялся за непосильную задачу, но быстро взял себя в руки и решил, что, если хотя бы удалить гной и промыть рану, хуже точно не будет. Света принесла два больших маникюрных набора, я выбрал наиболее подходящие кусачки и ножницы и сказал:
‒ Пойдем к нам, чтобы тут не мешаться, когда остальные вернутся, они по-любому кушать будут или готовить. Я тебе сначала содовую ванночку сделаю, а пока нога распариваться будет, сбегаю в аптеку за всем необходимым.
Прихватив чайник, соду и тазик, мы пошли в наш флигель. Там Света устроилась на кровати и принялась с интересом рассматривать картинки в атласе по анатомии. Я соорудил содовую ванночку, и гостья осторожно опустила туда ногу.
‒ Ай, горячо! – вскрикнула она.
‒ Ничего, терпи, так и должно быть. Сиди тут, я быстренько.
Я побежал в аптеку за бинтом, перекисью водорода и ихтиоловой мазью. Возможно, существовали более эффективные препараты, но меня в тот момент волновала еще и небольшая цена. Когда вернулся, Света с любопытством листала пеструю тетрадь в твердом переплете. Я похолодел ‒ в тетради были мои стихи, в том числе и посвященные девочкам. Забытая на столе, она лежала под стопкой учебников, и скучающая Света случайно на нее наткнулась. У меня была надежда только на то, что девушка не сможет разобрать мой корявый почерк, но похоже, что-то она все-таки прочла.
‒ Ярик, это ты сам всё написал? – спросила она. – Это так круто, я прям балдею!
‒ Отдай сейчас же! ‒ резко потребовал я. – Не люблю, когда читают без спросу.
‒ Ну и пожалуйста, ‒ фыркнула Света, отдавая тетрадь. – Не очень-то и хотелось.
‒ Поставь ногу на табуретку, ‒ скомандовал я и приступил к операции.
Из настоящих хирургических инструментов у меня были только пинцет и зонд, но, на мое счастье, врос лишь уголок ногтя и глубокого вмешательства не требовалось. Когда я отрезал уголок, Света вскрикнула.
‒ Уже всё, дальше так больно не будет, ‒ пообещал я и принялся поглаживать ее по коленке. – Успокойся, все будет хорошо.
Света кивнула и улыбнулась. Мне следовало продолжить манипуляции, но я еще около минуты продолжал гладить коленку и лепетать какие-то абсолютные глупости, словно мои движения обладали обезболивающим эффектом. Наконец, Света не выдержала и сказала:
‒ Спасибо, уже не так больно, пожалуйста, закончи с пальцем.
Я тщательно промыл рану и наложил повязку с ихтиоловой мазью. Палец выглядел теперь, как шарик мороженого, и смотрелся очень мило.
‒ Я с таким пальцем в туфли не влезу, ‒ встревожилась Света.
‒ Походи пока так, а утром я сделаю повязку поменьше, с лейкопластырем.
‒ Хорошо. Спасибо большое. Было совсем не так больно, как я боялась.
‒ Заживет очень быстро, вот увидишь. Но с обувью надо разобраться, эта проблема с ногтями часто бывает из-за нее.
Я продолжал держать ногу Светы и как-то машинально делал что-то вроде массажа стопы. В голове почему-то всплыл диалог Винсента и Джулса о значении массажа, и я, с одной стороны, испытывал неловкость, а с другой, не мог остановиться. Изящные пальчики с ярко-алыми искорками ногтей казались лепестками диковинного цветка, а нежность кожи побуждала прикасаться снова и снова.
‒ Ой, щекотно, ‒ не выдержала Света и отдернула ногу. – Я тут подумала: ты и Витька столько для нас делаете, а мы как-то только пользуемся. Настя говорила, что ей из дома должны утку передать и всякой другой еды. Я хочу девочкам предложить утку запечь и организовать праздничный ужин. Салатиков нарежем, толченку забабахаем, колбасы с сыром. Ну, в общем, накроем поляну в качестве благодарности. Как тебе идея?
‒ Идея отличная, ‒ одобрил я. – Думаю, в пятницу можно, завтра нам не до этого будет, мне еще хоть раз надо в анатомичку сходить, да и у Витьки важные дела появились.
‒ Ладно, я пошла, а то скоро девчонки вернутся и про нас нехорошее подумают, – сказала Света, осторожно поднимаясь с кровати. – Еще раз спасибо за всё, у меня вот прям даже сейчас уже меньше болит.
‒ Не за что, надо будет, обращайся, ‒ бодро ответил я, закрывая за ней дверь.
Я достал тетрадь со стихами и попытался представить, что Света подумала, когда их прочла. Но в голову лезли мысли только о том, что возможность продолжить массаж стоп была бы куда лучшей наградой, чем праздничный стол.
Когда я вечером рассказал Витьке про идею Светы организовать праздничный ужин в честь неизвестно какого праздника, он откликнулся с энтузиазмом:
‒ А что, хорошая мысль! Хоть пожрем чего вкусного, а то вообще. Может, они нам еще и бухла выкатят?
‒ Это вряд ли. Лена против будет, да и тетя Галя может некстати заглянуть.
‒ Ну и ладно, ‒ отмахнулся Витька. – Значит, прикупим сами бутылочку. А то как не хлопнуть по рюмашке под хороший закусон. Девчонки не будут ‒ это их дело, а нам кто запретит? Если на стол бутылку не ставить, то и тетя Галя не застукает, даже если зайдет.
Девочки еще с вечера четверга развернули на кухне какую-то бурную деятельность, не посвящая нас с Витькой в детали. В эти дни мы виделись редко, я договорился на пятницу о пересдаче коллоквиума и все время усиленно готовился. Витька же после пар пропадал на строительстве курятника и тоже к девочкам не заходил. Все вместе мы собирались теперь только за завтраком, да и то второпях. Мне приходилось в промежутке между утренним чаепитием и уходом на пары успевать сделать Свете перевязку, да еще таким образом, чтобы она могла втиснуться в обувь.
‒ Хороший ветеринар из тебя получится, ‒ съехидничала Вера, глядя за моими поспешными манипуляциями. ‒ Вон как ловко уже умеешь коровам копыта подрезать.
Света гневно фыркнула и попыталась дотянуться до Веры, чтобы шлепнуть по заднице, но та ловко увернулась.
‒ Смотри, сегодня после пар не опаздывай, ‒ сердито сказала ей Света. ‒ С тебя чистка овощей.
‒ Все будет ништяк! ‒ подмигнула мне Вера. ‒ Мальчики, вы лучше сегодня не обедайте, чтобы вечером в вас все влезло. А то Светка так развернулась, в холодильник потом точно не войдет!
Девочки весело рассмеялись, а мы с Витькой отправились на пары в радостном предвкушении вечера.
Коллоквиум в этот раз прошел гораздо успешнее. Мне попались кости таза, которые я как раз повторял накануне, и я быстро и точно ответил. Поразившись, препод задал еще несколько вопросов о костях черепа (зайдя, так сказать, с другой стороны). Последней коварной ловушкой стал вопрос про хоботковую кость, которую физически невозможно показать на учебном черепе. Помахав указкой там, где должны была быть кость, я получил заслуженную пятерку и с легким сердцем отправился на квартиру.
К моему удивлению, Витька сегодня тоже вернулся пораньше, еле таща большую сумку, в которой что-то позвякивало.
‒ Вот, ‒ радостно начал он, аккуратно поставив пакет на стол. ‒ Бухла на халяву урвал. Ты шампанское любишь?
‒ Ну, так, в общих чертах. Я его не слишком много пил, на новый год только, ну еще на выпускной.
Витька с гордостью выудил из сумки шесть бутылок шампанского разных марок.
‒ Зацени, а? ‒ важно произнес он. ‒ Это мы сегодня проректорше подвал разбирали. А там этого шампанского ‒ на каждой полке в три ряда. Ей на любые праздники несут, с конфетами, она конфеты жрет, а шампанское не пьет, в подвал складывает. А там одна полка подгнила и рухнула на фиг, половина бутылок побилась, шампанское чуть не по щиколотку разлилось, в подвале целый потоп. Ну, вот мы разобрали это, стекла выгребли, бутылки подняли, те, что не разбились, а проректорша и говорит, мол, они уже грязные, этикетки размокли, на стол не поставишь. Хотите, забирайте себе, не хотите ‒ на мусор отнесите. Ну, мы с Саньком и поделили по-братски ‒ ему семь бутылок, мне шесть. Охеренно же, как раз к столу.
‒ Это да, ‒ согласился я. ‒ Где бы ты еще в шампанском кроссовки помыл.
‒ Из минусов ‒ только палец порезал, ‒ признался Витька, ‒ стекол было ‒ офигеешь собирать. У тебя лейкопластырь остался?
‒ Не, весь на Свету извел, надо в аптеку идти.
Пока Витька ходил в аптеку, я взял полотенце и аккуратно вытер бутылки, придав им относительно товарный вид. Две из шести оказались даже иностранного производства, но страну с ходу мне определить не удалось. Я хотел отнести пару штук в холодильник, но дверь на кухню оказалась заперта. За ней слышалась какая-то возня, а на мой стук ответил гневный голос Светы с требованием еще часик потерпеть. Я вышел во двор и увидел Лену, поздно возвращающуюся с пар. Она выглядела очень странно. Обычно тщательно причесанные длинные волосы были сейчас заметно взъерошены, на лице не было заметно обычной косметики, сумка едва ли не волочилась по земле, а не висела на плече, как всегда.
‒ С тобой всё в порядке? ‒ спросил я.
‒ Забей, просто день неудачный, ‒ устало вздохнула она. ‒ Не обращай внимания.
Я сообразил, что стою перед ней с двумя бутылками в руках, и почувствовал себя очень неуютно, вспомнив ее отношение к алкоголю.
‒ Тут это, нам Витька шампанского раздобыл, но девочки, наверно, не будут, а мы думали так, по чуть-чуть, ну, типа, праздничный стол, ‒ забормотал я.
‒ Да пейте, кто вам не дает, ‒ махнула рукой Лена. ‒ Если девочки купаются, давай я в холодильник поставлю.
‒ Не знаю, купаются или нет, но дверь закрыли, ‒ кивнул я. – Поставь, пожалуйста.
Лена закинула сумку на плечо, взяла бутылки и скрылась в доме.
Во флигеле я улегся на кровать и принялся листать «Бойню № 5» в поисках места, на котором остановился. Последняя неделя выдалась такой насыщенной, что у меня совсем не осталось времени на художественную литературу. Теперь же заняться было нечем, но я не успел погрузиться в чтение, так как на пороге появился Витька, помахивая заклеенным пальцем.
‒ Ну что, еще не звали? ‒ поинтересовался он. ‒ А то чё-то жрать охота.
‒ Пока нет. Но вроде скоро уже.
Витька тоже завалился на кровать и закрыл глаза. Помолчав пару минут, сообщил, глядя в потолок:
‒ Знаешь, может, и хорошо, что у нас с кассетой ни хера не получилось. Я только сейчас подумал, что гондонов у меня в запасе только три штуки было, а понадобилось бы точно больше. Я бы наверняка не остановился. И что? Стал бы отцом во цвете лет. Так что нам еще повезло!
‒ Офигеть, ты оптимист! ‒ удивился я. ‒ Я же говорил, что в лучшем случае мы по морде бы выгребли.
‒ Не скажи, ‒ возразил Витька. ‒ Мне кажется, они обо всем догадались, уж Верка точно, когда к нам утром зашла подразнить.
‒ Думаю, нам уже по-любому ничего не светит, ‒ вздохнул я. ‒ Отдельно кого-то из них даже пригласить погулять не получится. Я думаю, мы так и останемся просто друзьями-соседями.
‒ Нужно просто дождаться подходящего момента, ‒ важно сказал Витька. ‒ Например, когда они не все разом домой поедут, кто-то тут останется, тогда и поговорить спокойно. В общем, варианты еще есть. Самое главное, что они по вечерам дома, а значит, парней у них нет и они ни с кем не встречаются.
В этот момент дверь отворилась и на пороге появилась Настя:
‒ Пойдемте, мальчики, уже все готово!
Мы вскочили и ринулись на кухню.
Открывшееся нам зрелище поражало великолепием. Кухонный стол был отодвинут от стены на середину комнаты, накрыт чистой скатертью и уставлен блюдами так плотно, что даже вилку некуда было положить. Четыре вида салатов, запеченная утка, фаршированные яйца, рулетики с сыром и еще непонятно что, но точно красивое и вкусное. Девочки явно постарались на славу. Кроме Насти все уже сидели за столом, а с торцов стола были оставлены почетные места для меня и Витьки.
‒ Милости просим, ‒ картинно взмахнула рукой Вера. ‒ Садитесь жрать, пожалуйста.
‒ Офигеть! ‒ выдохнул Витька. – Ну, спасибо!
Мы уселись и просто накинулись на еду. Девочки последовали нашему примеру, и первые минут пять тишину нарушало только звяканье посуды и короткие просьбы положить «того, этого, вон того и картошечки чуть-чуть». Когда первый голод был утолен, Вера поднялась с табуретки и напомнила:
‒ Я там видела, вы нам, мальчики, сюрприз изысканный приготовили. Девочки, конечно, не будут, а вот я бы с вами бокальчик опрокинула. Правда, придется из кружки, но в этом есть гусарский колорит, ‒ и она двинулась к холодильнику.
‒ Почему это «девочки не будут»? ‒ неожиданно возмутилась Лена. ‒ Стол все готовили, и подарок на всех делить. Давай и остальным кружки!
Саша и Настя уставились на Лену разинув рты. Я тоже очень удивился, а Витька от неожиданности пронес вилку мимо рта. Такого заявления от нее никто не ждал, а она решительно встала и, опередив Веру, сама достала бутылку из холодильника:
‒ Наливай всем по чуть-чуть, ‒ сунула ее мне. ‒ Сегодня можно.
‒ Давайте только дверь закроем, вдруг тетю Галю черти принесут, ‒ благоразумно предложила Саша.
Вера резво выполнила ее пожелание, а я стал открывать бутылку. Это был второй случай в моей жизни, и прошлый опыт на выпускном был похож на победу Шумахера. Но в этот раз я действовал очень осторожно, крепко придерживая пробку. Раздался негромкий хлопок, и я, не разлив ни капли, принялся наполнять чайные кружки.
‒ За парней! ‒ провозгласила Саша, и кружки чокнулись с забавным звуком.
‒ Все-таки это лучше, чем пластиковые стаканчики, ‒ уверенно сказала Вера, осушив свой «бокал». ‒ Терпеть не могу этот шелест и похрустывание на вечеринках.
Бутылка закончилась уже на следующем тосте, и Лена, не колеблясь, достала вторую. Я уже уверенно взялся открывать и с нескрываемой гордостью повторил успех.
‒ За родителей! ‒ бодрым голосом провозгласила Лена. ‒ И пусть думают, что мы здесь учимся!
Кружки сошлись в третий раз под громкий хохот, и дальнейшая беседа пошла куда оживленнее:
‒ На хер родителей! ‒ рявкнула Вера, стукнув кружкой по столу. ‒ Батя мой помер, мамка чудит так, что видеть ее не хочу, а отчим это вообще пиздец.
‒ Давай не будем, ‒ резко оборвала ее Саша. ‒ Нужно тему сменить. Что мы сидим в тишине, пора музыку включить.
Не дожидаясь общего одобрения, она ринулась в комнату и запустила на старом двухкассетнике типичное мыло от «Руки Вверх»:
завывал в магнитофоне ненавистный мне голос, вызывающий стойкое отвращение еще со времен школьных дискотек. Взглянув на скривившееся лицо Витьки, я понял, что он испытывает похожие чувства.
‒ А чего получше не найдется? ‒ первым не выдержал он. – Может, я свою какую-нибудь принесу?
‒ Давайте какую-нибудь зарубежку, чё-нить прикольное! ‒ предложила Света.
‒ У меня есть, я у подружки взяла переписать, ‒ неожиданно выпалила Настя и поспешила в комнату. Жуков оборвался на полуслове, и через пару секунд в комнату ворвалась бодрая Aqua:
Стало заметно веселей, и после следующего тоста вторая бутылка опустела. Вера вытряхнула последние капли в свою кружку и предложила:
‒ Ну чё, парни, пора переходить к тяжелой артиллерии? У меня тут бутылка коньячка заныкана, мамка дала препода отблагодарить, а я лабораторку и так сдала, вот и вышел бонус. Девочки такое точно не будут, а вы со мной?
‒ Для девочек у меня еще шампанское есть! – обрадовался Витька. – Сейчас принесу!
Он вихрем умчался с кухни, едва не высадив закрытую дверь. Его возвращение было встречено довольными возгласами, и даже Лена одобрила продолжение банкета.
‒ Давайте выпьем за заботливых парней, ‒ предложила Саша, ‒ это же надо было столько шампанского накупить!
Мне послышалась в ее фразе издевка, но остальные девочки поддержали вполне искренне. Следующий тост был за хорошую музыку, под продолжающиеся веселые песенки Aqua. Выпив, Саша поднялась из-за стола и сказала:
‒ Давайте танцевать, а то сидим, блин, как приклеенные. Пошли, Светик, Настя, надо жирок растрясти, а то нахавались, как хрюшки на откорм.
‒ Главное, чтоб жир в нужных местах отложился, ‒ отозвалась Света, ущипнув Сашу за грудь. – У нас с этим все норм, а вам с Ленкой надо догонять.
‒ Ай! ‒ вскрикнула Саша. – Ну, я тебя сейчас…
Девочки вскочили из-за стола и со смехом ломанулись в соседнюю комнату. Лена и Настя последовали за ними, а мы с Витькой остались за столом в компании Веры и коньяка.
‒ Вот это по-взрослому! – похвалила нас Вера. – Настоящие мужики не танцуют! Витек, наливай!
Мы опрокинули кружки. Витек плеснул от души, и я резко почувствовал разницу между кружкой и рюмкой. На Витьку это оказало не меньший эффект, и он заявил, стукнув по столу:
‒ С хера ли не танцуют? А я вот пойду! – он не совсем твердо поднялся из-за стола и ворвался в танец.
Девочки тут же образовали хоровод, а Витька начал отжигать в центре нечто среднее между присядкой и хип-хопом. Мы с Верой остались за столом и с удовольствием наблюдали за пляской. Я подумал, что именно так должны были выглядеть мистерии Вакха. Витька вполне бы сошел за сатира, а вот нимфы в хороводе должны быть обнаженными. Неожиданно бодрая музыка закончилась и заиграл спокойный «медляк». Лена тут же взяла Витьку за руку, и они образовали пару. Саша обхватила Свету, а Настя просто плавно кружилась одна. Вера неожиданно схватила меня за руку и произнесла:
‒ Чего сидишь, дурик, ну-ка пойдем! ‒ Она вытащила меня из-за стола и потянула за собой в комнату. Там положила руки мне на плечи и, прижавшись всем телом, шепнула на ухо: ‒ Только попробуй на ногу наступить, враз по яйцам получишь.
Я кивнул, осторожно обнял ее за талию, и мы начали мерное топтание на месте, именуемое «медленным танцем». Из магнитофона доносилось:
А мы всё танцевали и танцевали, мне казалось, что время остановилось, вернее хотелось, чтобы вечер продолжался бесконечно. Но музыка закончилась, и магнитофон щелкнул, сообщая о конце кассеты.
– Давайте передохнем и выпьем, ‒ предложила разгоряченная Света. – Настя, приоткрой форточку, мы тут скоро задохнемся на фиг.
Все вернулись за стол и продолжили веселье. Света поднялась со стула и в очередной раз начала тост за нас:
‒ Парни, Ярик, Витя. Я хочу вам сказать еще раз спасибо. Ну, вы, блин, такие клёвые, да. Спокойные, во, это самое главное, воспитанные. Блин, такие, ну, короче. В общем, не пристаете, не лапаете, настоящие друзья, вот!
‒ Настоящие рыцари! – присоединилась к тосту Саша. – Защищать кинулись, даже не задумываясь, жизнью рискуя. Это, блин, круто.
‒ Короче, все мужики козлы, а вы как бы еще ничё так, – ехидно подытожила Вера. – Может, вы девочки в душе?
Кружки вновь сошлись под веселый смех девчонок. Мы тоже смеялись, хотя было не очень весело. Я уже несколько минут сидел, закинув ногу на ногу, чтобы скрыть факт принадлежности к мужскому полу, который после танца со страшной силой напоминал о себе. Закусив, Лена неожиданно взялась за бутылку коньяка и плеснула себе в кружку существенную часть остатка.
‒ Девочки, вот хочу сказать, правда, мужики козлы, бля, – неожиданно заявила она, болтая напиток в кружке. – Я сегодня особенно остро это почувствовала. Серега меня бросил. Вот сукин сын. Я за ним как дура весь первый курс бегала, чуть не на коленях ползала, а он, не задумываясь, замутил с длинноногой кобылой с первого курса. Сука, бля. ‒ Лена залпом осушила кружку и откинулась на спинку стула. Казалось, она вот-вот заревет.
Вера придвинулась к ней ближе, приобняла за плечи и что-то зашептала на ухо. Остальные замолчали, так как всем стало неловко.
‒ Может, еще какую-нибудь зарубежку включим? – предложила Саша. ‒ Чтоб не грузиться так в тишине.
‒ Сейчас принесу, у меня есть кое-что, ‒ предложил я и отправился в наш флигель.
Ноги уже не слишком хорошо слушались, и голова слегка кружилась, но оставаться в нежно-душной обстановке было невыносимо тяжело. Я вышел на свежий воздух и после пары глубоких вдохов почувствовал себя лучше. Найдя в стопке с кассетами самописный сборник The Beatles (единственную «зарубежку» в моей коллекции), поспешил обратно на кухню.
Вечеринка постепенно затухала сама собой. Количество алкоголя давало о себе знать, танцевать больше никого не тянуло. Разговоры стали заметно рваными и путаными. Настя вообще клевала носом, и казалось, вот-вот уснет прямо за столом. После последнего тоста, на котором практически закончился коньяк, Лена встала и объявила:
‒ Ой, девочки, я всё. Сейчас в туалет схожу, и всё.
‒ Иди-иди, ‒ напутствовала ее Вера. – Спасибо, что предупредила, смотри не упади по дороге!
‒ Давай я тебя провожу. Я рыцарь или где? – расхрабрился Витька и вскочил, опрокинув табуретку.
‒ Потише, сэр Ланселот! – воскликнула Саша. – Стол не переверни!
Витька подхватил Лену под локоть, и они покинули кухню. Настя поднялась и устало сказала:
‒ Я спать, сил нет, глаза закрываются. Спасибо и спокойной ночи.
‒ Спокойной, – нестройным хором ответили мы.
Настя поднялась из-за стола, прошла в комнату и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Саша принялась убирать остатки еды в холодильник, без церемоний собирая все салаты в одну кастрюлю, а закуски в другую. Света попыталась уложить в раковину грязную посуду, а Вера задумчиво подпевала битлам, глядя в потолок.
‒ Олл ю нид эз лов, олл ю нид из лов… ‒ тянула она, полузакрыв глаза. ‒ Лов из олл ю нид.
Когда песня кончилась, Вера встала из-за стола и гневно спросила:
‒ Они что там, в говне утонули, что ли? Я, может, тоже ссать хочу, что мне теперь ‒ в огород ходить? Пойду посмотрю, мне по фиг.
Она нетвердым шагом вышла за дверь, и мы остались втроем. Минут через пять девочки закончили уборку, не став домывать посуду. После этого они слегка умылись над ванной и тоже скрылись в комнате, прикрыв за собой дверь, видимо, решив не повторять Настин подвиг и все-таки переодеться в ночнушки.
Я сидел в одиночестве и угрюмо смотрел на стену. Начинала кружиться голова, и приходило пьяное осознание невозможности продолжения банкета. Хотелось выпить еще чего-нибудь и заснуть. Или пойти куда-нибудь, или что-то сделать. С грустью посмотрев на последнюю, нетронутую бутылку шампанского, я все-таки решил ее не открывать, хотя бы до возвращения Витьки. Почему-то вспомнился выпускной вечер, где я точно так же сидел под утро пьяным, не в силах никуда идти, и жалел себя. Тогда я получил окончательный отказ от своей школьной возлюбленной, ради признания в любви к которой я написал целую поэму.
Витька все не возвращался, и я подумал, что он сразу пошел во флигель спать. Поднявшись, решил последовать его примеру и уже собирался покинуть кухню, когда музыка неожиданно оборвалась и меня окликнул кто-то из девчонок:
‒ Ярик, кассету забери, а то потеряется!
Я нехотя повернулся и пошел в комнату. Едва переступил порог, как дверь за мной захлопнулась и погас свет. Я машинально обернулся, и в этот момент сильные руки обхватили мою голову, а губы поймали удушающе-долгий поцелуй…
От долгого поцелуя у меня закружилась голова. Я крепко обнял неизвестную девушку и прижал к себе. Сквозь тонкую ткань ночнушки я почувствовал большую грудь и понял, что это Света. Она целовала меня снова и снова, а я крепко прижимал ее к себе, совершенно не соображая, что делать дальше. Неожиданно девушка отпустила мою голову и, отступив на шаг, чем-то зашуршала в темноте. Я не успел сообразить, что происходит, как она дернула меня за руку куда-то вниз. Я опустился на четвереньки и почувствовал, что на пол сброшено одеяло с кровати, возможно, плед или что-то еще.
– Света, ты хочешь… – неуверенно забормотал я.
– Заткнись, – зашипела Света и снова принялась меня целовать.
С боковой кровати послышалось какое-то шевеление, и я успел подумать, что Саша, скорее всего, еще не спит. Мне казалось, что в любую секунду вспыхнет свет, а Саша и Настя разразятся хохотом: ловко меня разыграли!
Между тем Света снова схватила мою руку, которой я упирался в пол, и буквально опрокинула меня на спину. Прежде чем я успел перевернуться, она резко уселась сверху, причем не на пах, а на живот, заставив меня вскрикнуть от боли.
– Тише ты, дурик, тише. – Света сползла чуть ниже и опять прильнула к моим губам.
Ее волосы щекотали мне лицо, попадали в глаза и нос, а ее язык, как игла швейной машинки, быстро и резко дразнил мое нёбо. В эту секунду все звуки и шорохи исчезли, голова закружилась еще сильнее. Руки сами собой скользнули под уже задранную ночнушку и нащупали изящные грейпфруты Светиной груди.
– Ах, – выдохнула Света, на секунду оторвавшись от моих губ, а затем впилась в них с новой силой.
Я по-прежнему был полностью одет, и нас разделяла грубая ткань джинсов, но Свету, похоже, это совсем не смущало. Она слегка терлась лоном о заметно вздыбленную ширинку и тихонько постанывала, почти не отрывая губ.
Возможно, это длилось тридцать секунд, возможно, шестьсот. Время утратило значение, так же как утратило значение пространство. Казалось, будь мы не в темной комнате, а на краю кратера вулкана, ничего бы не изменилось.
В какой-то момент Света отпрянула, резко выгнулась и стянула через голову ночную рубашку. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я различил в слабом свете уличного фонаря, едва проникавшем через окно, светлое пятно ее изящного тела.
Света приподнялась на корточки и принялась стягивать с меня джинсы. Я попытался ей помочь, но проклятая змейка заела в самый неподходящий момент. После трех секунд борьбы я рванул так, что бегунок переломился пополам, а джинсы наконец сползли к коленям. Света рванула следом трусы, высвободив «яшмовый стебель», гордо стремящийся к луне.
В следующее мгновение она стала водить членом по лобку, и шелковистые волосы щекотали и возбуждали головку. Поиграв так какое-то время, Света привстала и склонилась ко мне для долгого поцелуя, в то же время направляя мой ствол во влагалище. Затем она со вздохом подалась назад, и на этом формально я стал «мужчиной».
Света изогнулась и принялась приподниматься и опускаться во всё ускоряющемся темпе. Я протянул руки и стал ласкать ее грудь. Света схватила мою руку и, поднеся ко рту, стала сосать указательный палец, слегка прикусывая его. Возможно, она делала это, чтобы громко не стонать, но может быть, просто видела в каком-нибудь фильме. Скачка продолжалась всего несколько секунд, а затем я почувствовал, что сдерживаться больше не в силах. Света тоже это почувствовала и тут же поднялась с члена, но первые капли точно попали в нее. После томительного соблазна и воздержания я кончал долго и бурно, обильно забрызгав спермой себя, одеяло и Свету. Наконец поток иссяк, и я замер, не зная, что делать.
Меня обуревали одновременно восторг и растерянность. Вот оно свершилось, то, что так долго грезилось одинокими ночами. Все эти одноклассницы и знакомые, о которых я тайно мечтал, боялся подойти, сказать, даже прикоснуться, все отступили и растворились во тьме перед ликом пышногрудой богини, оседлавшей меня в эту ночь.
Света, всё еще нависая надо мной, молча взяла мою руку и приложила к своему лобку. Я понял намек и принялся ласкать ее клитор, а затем, сложив три пальца вместе, стал проникать во влагалище.
Света снова задвигалась в быстром темпе, но минуты через четыре замерла и снова склонилась ко мне.
– У тебя есть презерватив? – спросила она шепотом.
Я отрицательно помахал головой.
– Вот блин, – выдохнула Света. – Я так боюсь продолжать.
Она привстала, освобождая мою руку, и внезапно произнесла чуть громче:
– Ну как?
– Было круто – отозвалась из-под одеяла Саша. – Видно не очень, но слышно хорошо. Мне понравилось.
Она зашуршала чем-то в темноте, и в следующую секунду в комнате вспыхнул тусклый свет от настольной лампы, накрытой полотенцем.
– Давайте выпьем, там же еще бутылка осталась, – довольно сказала Света. – Ярик, неси.
Выйдя на кухню, я внезапно задумался о сложившейся ситуации. Получается, девчонки всё тщательно спланировали. Может, они на что-то намекали, а я просто не понимал этого? Голова шла кругом, и в ней события никак не укладывались в стройную схему.
Всё происходящее казалось мне очень странным и волнительным, но восторг и желание продолжать брали верх, и я отбросил всякие сомнения. Найдя заветную бутылку, я тотчас поспешил вернуться. Когда я вошел, Саша полусидела на кровати, облокотившись на стену, а Света соблазнительно раскинулась на полу. Я присел на пол рядом с кроватью и осторожно извлек пробку. Света хлебнула прямо из горла.
– Ух, круто, – сказала она, передавая бутылку Саше, – я бы продолжила, но к материнству еще не готова.
Саша, взяв бутылку, тоже сделала долгий глоток и передала бутылку мне, а затем сказала:
– Ярик, ну приласкай девушку, раз такой незапасливый, не сиди как дурак.
Я оторвался от бутылки, не совсем понимая, что Саша имеет в виду. Света между тем снова откинулась на спину, широко раздвинула ноги и сделала красноречивое движение языком. Я склонился к ее влагалищу и попробовал повторить движения, которые доводилось мелком видеть в порнофильмах. Спустя несколько секунд Света выгнулась и оттолкнула меня.
– Больно, – прошипела она, – ты совсем не умеешь. Давай лучше так.
Она уложила меня на спину и легла рядом, положив мне голову на грудь. Мою правую руку она направила к своему влагалищу и показала плавное движение для ласки клитора. Я начал повторять за ней, Через пару секунд Света улыбнулась и стала тихонько постанывать, затем взяла мой член и принялась плавно ласкать его рукой. Саша по-прежнему сидела на кровати и не спеша допивала шампанское. Мне было не разглядеть, что она делает, но ее ноги были согнуты в коленях и широко разведены.
Мне казалось, что это длилось всего одно мгновенье, я довольно быстро кончил, обильно испачкав Свете руку. Она аккуратно вытерла ее об одеяло, придвинулась ко мне и шепнула: «Продолжай, мне хорошо».
Время снова остановилось. Я лежал рядом со Светой на скомканном одеяле и плавно ласкал ее пальцами. А она что-то мурлыкала и постанывала, прижавшись щекой к моей груди. Мы были одни, словно на плоту в открытом океане, я перестал замечать что-либо вокруг. Мне казалось, я играю на каком-то удивительном теплом и живом музыкальном инструменте, пальцы раз за разом задевают невидимые струны, вызывая нежные стоны, медленно затухающие в темноте.
Возможно, это длилось десять минут, возможно, тридцать, но я и сам не заметил, как провалился в счастливый и блаженный сон.
Я проснулся от холода и в первые секунды совершенно не понимал, что со мной произошло. Жутко хотелось пить, но голова была на удивление ясной. Я лежал на какой-то твердой поверхности в абсолютной темноте. На живот давило что-то тяжелое, а ноги мерзли особенно сильно. Когда глаза немного привыкли к темноте, я приподнялся на локтях и попытался встать. «Что-то тяжелое» на животе издало недовольное бурчание и оказалось чьей-то головой. Я осторожно провел рукой по спутанным волосам и понял, что это Света. Беспокоить ее не хотелось, и я стал искать способ аккуратно перевернуться на бок, подложить ей что-нибудь под голову и спокойно встать. В следующую секунду я обнаружил, что одет в одну только футболку, а трусы и джинсы куда-то исчезли. Под спиной было смятое одеяло, а вот ноги лежали на голом полу, что и стало причиной пробуждения. Я продолжил аккуратно ощупывать окрестность в поисках пропавших предметов одежды. Рука скользнула по нежному плечу Светы, а в следующую секунду я почувствовал под пальцами изящную округлость обнаженной груди. В голове мгновенно пронеслись приятные подробности прошедшего вечера. Но сейчас они уже не казались столь волнующе прекрасными, как несколько часов назад. Я снова попытался привстать, но в этот раз Света с ворчанием приобняла меня за бедра, как плюшевого мишку, блокируя попытки оставить ее одну.
В эту секунду надо мной что-то зашуршало, я протянул руку и, ощупав поверхность, понял, что лежу головой возле чьей-то кровати, а хозяйка на ней ворочается и, видимо, собирается встать. «Вот сейчас мне на лицо наступит, и будет совсем хорошо», ‒ подумал я, но продолжение оказалось куда хуже. Девушка на кровати снова зашевелилась, затем закашлялась и, свесив голову с кровати, обрушила на пол поток рвоты. Струя полупереваренной пищи с шампанским и желудочным соком ударила рядом с моим лицом. Брызги широко разлетелись вокруг, попадая в глаза, на волосы, в рот. Отдельные долетали до Светы, пачкая и ей лицо, волосы, грудь. Через секунду я подскочил как ошпаренный и замер, парализованный нелепостью ситуации. Света от неожиданности ударилась об пол головой, тоже вскочила и стала шарить по стене в поисках выключателя. В следующее мгновение вспыхнул свет и немая сцена предстала во всем своем великолепии.
У стены стояла совершенно голая Света, даже не пытаясь прикрыть изящно-кучерявый треугольник. На ее лице были отчетливо видны желто-зеленые брызги, напоминавшие крупные веснушки. Настя лежала на краю кровати, опустив голову к полу, приступы рвоты у нее чередовались с глубоким, тяжелым кашлем. На противоположной кровати сидела, кутаясь в одеяло, Саша и щурилась от яркого света. Посреди комнаты, в луже рвоты, стоял я, в одной футболке, еще сильнее забрызганный Настей. На полу валялось скомканное одеяло, мои джинсы, Светина ночнушка и последняя бутылка из-под шампанского. Настя резко перевернулась на спину и попыталась накрыться одеялом с головой, но приступ рвоты поразил ее с новой силой, и она закашлялась, едва не захлебнувшись.
‒ Бля, сука, ну ваще! ‒ воскликнула Саша и бросилась к Насте. Схватила ее за плечи, снова наклонила к полу и захлопала по спине. Настя прокашлялась, и на пол пролилась новая часть праздничного ужина. В эту секунду Света опомнилась и, схватив с кровати простынку, завернулась в нее. Я тоже почувствовал себя неловко и попытался прикрыть наготу. Джинсы были совершенно испачканы, и я, последовав примеру Светы, схватил простыню и попытался повязать ее как набедренную повязку.
‒ Воды, ай-ай, воды-ы-ы... ‒ буквально завыла Настя, и я бросился на кухню. Схватив первую попавшуюся кружку, плеснул в нее из чайника и принес Насте. Саша сидела рядом с ней на кровати и успокаивающе поглаживала по спине.
‒ Хорошо, успокойся, все будет хорошо, ‒ ласково бормотала она.
Света постепенно пришла в себя и, подхватив со стула бриджи и футболку, отправилась на кухню. Послышался шум воды, она то ли умывалась, то ли принимала душ. Я по-прежнему стоял посреди комнаты как истукан, не зная, что дальше делать.
‒ Ярик, принеси еще воды, ‒ попросила Саша удивительно спокойным голосом. – Настя, ты как?
‒ Нормаль-ы-ы-ы-ы, ‒ попыталась выговорить Настя и внезапно расплакалась.
Я ошарашенно схватил кружку и выскочил на кухню, едва не запутавшись в простыне. На кухне, склонившись над ванной, стояла Света и пыталась душем смыть брызги рвоты с лица и груди. Она сбросила простыню, и теперь передо мной снова предстало великолепное зрелище.
‒ Ой! ‒ смутилась она и, уронив душ в ванну, схватилась за полотенце. ‒ Ярик, выйди, дай помыться!
Я взялся за чайник, но вода в нем кончилась, и мне волей-неволей пришлось подойти к Свете и наполнить кружку из-под крана. Затем я поспешил вернуться в комнату, закрыв за собой дверь. Я ощущал странную неловкость: пять минут назад она спала голая у меня на животе, а теперь вот...
В комнате Настя продолжала всхлипывать, но, выпив еще воды, смогла произнести:
‒ Извините, я не хотела. Я не знала, я в первый раз так, извините, простите, пожалуйста.
‒ Да успокойся, все хорошо, ‒ говорила Саша, продолжая гладить ее по спине. ‒ Ничего, сейчас всё уберем, постираем. У всех бывает, ничего страшного.
Спустя пять минут в комнату вернулась Света, переодевшись и намотав на вымытую голову полотенце. Она выглядела заметно бодрее, однако какая-то настороженность чувствовалась во всем ее облике.
‒ А где остальные? ‒ наконец задала она вопрос, который нас всех беспокоил.
‒ Откуда мне знать? ‒ пожала плечами Саша. ‒ Я пока с Настей разберусь, а вы сходите, поищите.
‒ Я как бы не очень одет, ‒ заметил я.
‒ Как бы совсем не очень, ‒ хихикнула Света. Похоже, к ней стало потихоньку возвращаться обычное, слегка ироничное настроение. ‒ Давай я схожу принесу тебе что-нибудь, а то простыню тоже в стирку надо бы.
‒ Спа… спасибо большое, ‒ чуть заикаясь, ответил я. ‒ Там трико на спинке кровати должно висеть во флигеле.
Девочки вышли из комнаты, а я стал собирать с пола грязные вещи. В голове крутилась мысль, что я забыл что-то важное. Мысли путались, и я никак не мог ни на чем сосредоточиться. Меня терзал стыд за ситуацию со Светой, за Сашу, которая, кажется, не спала и все видела. Как теперь общаться с ними дальше, что говорить, как себя вести? Ответы на все эти вопросы я совершенно не мог представить. Найдя под кроватью свои трусы, я решил, что они вполне чистые и лучше их надеть, чем щеголять в простыне. Остальные вещи сгреб в кучу и положил возле двери. С кухни доносился плеск воды, Настя умывалась, но плеск продолжался так долго, что я не выдержал и постучал.
‒ Заходи, уже можно, ‒ разрешила Саша.
Настя уже привела себя в порядок и переоделась, а Саша мыла посуду, одетая в ту же короткую ночную рубашку, и почему-то совсем не стеснялась. Света еще не вернулась.
‒ Я это, тут вещи собрал, ‒ неуверенно начал я.
‒ Кидай в ванну, сейчас всё замочим и постираем, ‒ отозвалась Саша не оборачиваясь. ‒ Но сначала надо чайку выпить, тебе, Настюша, особенно.
‒ Не беспокойтесь, я все постираю, ‒ торопливо вмешалась Настя, ‒ это же я виновата.
Я скинул футболку и тоже умылся. В этот момент вернулась Света с моим трико в руках.
‒ Большое спасибо, ‒ обрадовался я.
‒ Не за что, ‒ ответила она. И добавила: – Вы там стирать не спешите. По ходу, во флигеле та же фигня.
‒ Витек облевался? – предположила Саша.
‒ Не, Ленка, кажись, ‒ неожиданно весело ответила Света. – Я как зашла, там вообще идиллия. На Ярикиной кровати Вера с Витьком в обнимку дрыхнут, а на Витькиной Ленка, аж зеленая. Край кровати облеван, и лужа на полу.
‒ Та-а-ак, ‒ задумчиво протянула Саша, ‒ все интереснее и интереснее…
‒ Может, их пойти разбудить? – робко спросила Настя. – И белье заодно собрать, я бы все сразу замочила.
‒ Дельная мысль, ‒ согласилась Саша. – И убраться везде не помешало бы, я жопой чую, утром тетю Галю может принести.
‒ Пусть их Ярик лучше будит, ‒ хихикнула Света. – Мне как-то неудобно.
‒ А мне спать мешать ночью тебе удобно было? – ехидно поинтересовалась Саша. – Как там, на полу, не холодно?
Как ни странно, после этой фразы густо покраснела не Света, а Настя. Я понял, что окончательно запутался в хитросплетениях женских отношений, и решил, что самое время проветриться.
‒ Я схожу, без проблем, ‒ быстро ответил я и тут же покинул кухню.
Войдя во флигель, я увидел картину, в точности описанную Светой. Витька уютно дрых, уткнувшись носом в обнаженную грудь Веры. Было в этом что-то от картин эпохи Возрождения, этакая Мадонна с очень откормленным младенцем. Сходство усиливала безмятежная улыбка на лице спящей Веры. Лена, напротив, представляла собой страшное зрелище. Темно-бурая жидкость, которую она извергла на пол, осталась густым подтеком на простыне и образовала большое пятно возле склоненной набок головы. В первый момент мне показалось, что она захлебнулась и вовсе не дышит, но потом я заметил неспешное колебание груди и вздохнул с облегчением.
Передо мной встал непростой вопрос: кого будить первым из этой веселой компании? После секундного размышления я решил, что трогать девочек опасно, и осторожно дернул за ногу Витьку.
‒ О-м-м-м! – замычал тот и открыл глаза. – Что случилось?
Я дотянулся до стола и зажег настольную лампу. Витька несколько секунд пялился на лежащую радом обнаженную Веру, потом на меня, потом на спящую Лену, а потом снова Веру и уже не отводил взгляд.
‒ Который час? – спросил он.
‒ Дело к пяти утра вроде бы, четыре точно уже было.
‒ Бля, Ярик, ты не можешь пойти еще туда, ну туда, где ты был сейчас. Ну погуляй еще часик, короче, ‒ он еще раз ласково провел рукой по Вериной груди, – тут это, ну ты понимаешь…
В этот момент на соседней кровати зашевелилась Лена. Она открыла глаза, несколько раз моргнула, а потом неожиданно резко подскочила:
‒ Ай! – воскликнула она, поскользнувшись в луже собственной рвоты и падая на пол.
Я в последнюю секунду успел ухватить ее за плечо, не дав удариться об стол.
‒ Отпусти меня! – закричала Лена. – Не трогай, урод! Что здесь происходит!?
От громкого крика проснулась Вера и, моргая, села на кровати. Я вновь оказался свидетелем очаровательной немой сцены, вполне достойной фильмов Тарантино. Лена, выпучив глаза, смотрела на обнаженную Веру и успевшего прикрыть одеялом достоинство Витьку. Витька испуганно вытаращился на Лену, но не убирал руку с Вериной груди. Я по-прежнему держал Лену за плечо посреди комнаты. Сцена длилась несколько секунд, затем Лена резко вырвалась из моего захвата и убежала, даже не обувшись.
‒ Как-то неловко, бля, ‒ задумчиво произнесла Вера. – А я рассчитывала на чашечку кофе.
Она плавно высвободилась из объятий Витька и, осторожно ступив на пол, чтобы не попасть в лужу, принялась искать в куче вещей на столе свою одежду. Мы наблюдали за этим действом в торжественном молчании. Вера, плавно изогнувшись, натянула трусы и бриджи, затем футболку, а бюстгальтер просто закинула на плечо и как ни в чем не бывало направилась к выходу. Остановившись на пороге, обернулась и сказала:
‒ Мальчики, я думаю, вам многое хочется обсудить. Но не забудьте прибраться, а то мало ли что. Как закончите, жду вас на чай.
‒ Угу, ‒ кивнул я. – Обязательно.
Вера послала Витьке воздушный поцелуй и скользнула за дверь. Витька откинулся на подушку и произнес, глядя в потолок:
‒ Бля, она охуенна! Просто пиздец, ты не представляешь!
‒ Охотно верю, ‒ согласился я. – Может, расскажешь, что тут произошло?
‒ А, да, конечно, ‒ кивнул Витька. – Короче, вчера я вышел за Леной, она сама до туалета дойти не могла, я придерживал, чтобы не упала, а на обратном пути у нее рвота приключилась. Я ее хотел обратно на кухню отвести, а она: «Нет, только не туда, девочки увидят, опозорюсь». Ну, думаю, может, отведу во флигель, там она посидит, пока ей полегчает, потом спать пойдет, поболтаем заодно. А она зашла, прилегла на минутку, я моргнуть не успел – она уже храпит. Я уже собрался на кухню вернуться, а тут Вера заходит. Присела на кровать, поржала с Лены, говорит, жалко, что заснула, я ей мастер-класс хотела показать. А потом майку снимает и лифчик расстегивает. Я прям охуел совсем, стою с открытым ртом, а она говорит: «Ты раздеваться будешь или посмотреть зашел?» Ну, бля, тут и понеслась. Это просто охеренно было, я вот ну, вот ну, вот бля, прям не знаю, ну вот вообще… Слушай, а ты всю ночь что, на кухне просидел? Или в окно увидел и заходить не стал?
‒ Ну, я как бы со Светой того. Ну как ты. Только на полу, ‒ чуть заикаясь, сообщил я. ‒ А потом мы еще шампанского выпили и я вырубился. А проснулся только недавно от того, что Насте плохо стало. Ну, в общем, я и Света проснулись примерно в такой луже как здесь.
‒ А как тебе Свету удалось закадрить? – удивился Витька.
‒ Да как-то само получилось. Она свет выключила и меня поцеловала, ну и понеслось.
‒ А остальные?
‒ Да, как и Лена у тебя, спали вроде, ‒ пожал плечами я. – Там один фиг темно было, особо ничего не видно.
‒ Эх, заебись, как все вышло! ‒ восхитился Витька. – Я ж тебе говорил, офигенная квартира, а ты мне не верил. Ну, теперь заживем!
‒ Неплохо бы для начала прибраться, ‒ мрачно заметил я. – А не то утром нагрянет тетя Галя, и мы враз с этой квартиры вылетим!
Витька со вздохом кивнул и принялся одеваться. Аккуратно слез с кровати, чтобы не наступить в лужу, стянул перепачканное белье и попросил:
‒ Ярик, собери, пожалуйста, с пола лужу, а я белье на кухню отнесу, замочу сразу, чтоб потом постирать.
‒ Ну, офигеть, ты хорошо придумал! ‒ восхитился я. – А может, я белье отнесу, а ты пол выдраишь? Ты же Лену сюда притащил, а убирать мне?
‒ А если б я ее сюда не притащил, со Светкой бы у тебя ничего не выгорело, – резко парировал Витька. – Гулял бы под окошком и слушал, как я тут жарю от души.
‒ Ладно, ‒ примирительно махнул рукой я. – Давай монетку кинем. Кто угадает, идет на кухню, а другой пол вытирает. Согласен?
‒ Только, чур, я бросаю, ‒ предупредил Витька. – Орел или решка?
‒ Орел, ‒ пробурчал я.
Пятирублевка взмыла под потолок и плюхнулась на стол вверх номиналом.
‒ Я выиграл! ‒ воскликнул Витька, радостно сграбастал ком белья и ринулся к дверям.
Вздохнув, я вылил пятилитровку воды в «дежурное ведро» и принялся за уборку. В принципе, по сравнению с отвратительным пробуждением, это не было таким ужасным делом.
Выжимая грязную тряпку в ведро, я вдруг задумался: почему сочетание двух прекрасных вещей порождает такие отвратительные последствия? Несколько часов назад на столе стояли прекрасные блюда и приятное вино, а теперь все это превратилось в отвратительное месиво после встречи с прекрасной девушкой. Я вспомнил перепуганную и смущенную Настю. Пока это зловонная смесь была внутри нее, она оставалась красива, но как только все вырвалось наружу, сама испугалась своего временного уродства.
Закончив уборку, я поспешил на кухню. К моему появлению девочки тоже закончили наводить порядок, и теперь Настя занималась стиркой, а Витька помогал ей, отжимая белье. Света возилась с заваркой, организуя всем утренний чай, а Саша, Лена и Вера сидели за столом с задумчивым видом. Войдя, я тоже уселся за стол и поразился тому, что в комнате царит гробовое молчание. Возможно, пять минут назад здесь происходила яростная перепалка, а теперь все успокоились, но все равно мне было очень не по себе.
Света поставила каждому по чашке с чаем. Витька и Настя тоже заняли места за столом. Спустя пару минут такого же молчаливого чаепития первой не выдержала Вера. Она стукнула кулаком по столу и гневно произнесла:
‒ Бля, ну хватит уже, а? Чё мы тут как на похоронах, в самом деле? Ну, подумаешь, погуляли, по студенчеству дело обычное. А то, что потом было, это вообще нормально, естественный ход вещей. Ежели ходить голодным вокруг стола, где два пирожка лежат, можно и не выдержать и один пирожок стянуть, в этом ничего такого, естественный рефлекс. А то, что тут некоторые драму устраивают, так это только потому, что им пирожков не досталось. Правда, Светик?
‒ Я, конечно, понимаю, что у тебя было тяжелое детство, сирота там и все дела, ‒ мрачно заметила Лена. – Но не стоит делать вид, что у тебя совсем мозгов нету.
‒ Я, конечно, понимаю, ‒ передразнивая Лену, сказала Вера, ‒ что у тебя охуенно глубокий внутренний мир. Я в него сегодня даже чуть не погрузилась, еле перешагнула. Но не могла бы ты объяснить, что имеешь в виду.
‒ Я имею в виду, что Ярик умудрился со Светой не предохраняться, ‒ гневно ответила Лена. ‒ Для тебя это, может, в порядке вещей, но вообще беременность на первом курсе это не очень хорошо.
Наконец я вспомнил, что все утро вызывало у меня смутное беспокойство. То, что прошлой ночью казалось не важным и мимолетным, теперь обретало мрачные очертания. Света сидела и угрюмо смотрела на стол, видимо, погруженная в подобные мысли. Я взглянул на нее теперь совсем по-другому. Возможно, напротив сидит моя будущая жена, мать моих детей, а я, по большому счету, совершенно ее не знаю. В голове с бешеной скоростью металась одна мысль: «Что делать дальше?» На кухне снова повисло неловкое молчание, но, как мне показалось, Витек вздохнул с облегчением. Спустя пару минут вновь заговорила Вера:
‒ Ну, что тут можно сказать? Если вдруг родится девочка, назовите Вера. Имя хорошее, я вам точно говорю. А вообще, пока тест не положительный, нечего сопли распускать раньше времени. Вон у этого скорострела, ‒ Вера кивнула на Витьку, ‒ гондон тоже, может, дырявый был, так я ж не гружусь. Зато, если вдруг мальчик родится – я его точно Ярославом назову!
Утреннее чаепитие продолжалось в торжественном молчании. По его завершении Настя взяла наше грязное белье, которое я бросил у входа на кухню, и положила в ванну, где замачивалось остальное.
‒ Ничего, я постираю и за Лену, ‒ сказала она, ‒ не беспокойтесь, мальчики. Когда белье высохнет, я все верну. Вы же все равно сегодня домой поедете.
‒ Да, ‒ кивнул Витька. – Обязательно поедем.
Мне очень хотелось поговорить со Светой, но я совершенно не знал, что ей сказать. Что она красивая и мне нравится? Но это же очевидно, раз я с ней переспал. Признаться на ровном месте в любви? Это будет звучать невероятно фальшиво. Предложить поехать со мной на выходные, чтобы познакомиться с родителями? Вообще вершина тупизны.
Все, кроме Светы, уже встали из-за стола, а она сидела напротив меня, так же погруженная в свои мысли. Наконец, когда девочки ушли в комнату, чтобы переодеться перед учебой, я сказал:
‒ Светлана, давай теперь гулять, ну это, в смысле, встречаться, ‒ я страшно смутился, последний раз подобные слова произносил еще в школе и получил жестокий отказ.
‒ Ну, это, можно, я подумаю? – не менее смущенно ответила Света. – Ты правда хочешь быть моим парнем?
‒ Да, ‒ коротко ответил я. – Конечно, хочу.
‒ Пошли, а то на работу опоздаем, ‒ вкрадчиво заметил Витька, который наблюдал за романтическим моментом, стоя возле раковины.
‒ Да-да, конечно, пойдем, ‒ кивнул я и заторопился к выходу. На пороге обернулся и добавил: ‒ До понедельника тогда, я же с пар сразу на автобус, в общем, как бы вот…
‒ До свидания, ‒ улыбнулась Света, – увидимся в понедельник.
Когда мы вернулись во флигель, Витька с размаху хлопнул меня по плечу и сказал:
‒ Ну, чувак, ты и рисковый, в натуре. По ходу, попал по полной программе, на этом твои приключения закончились!
‒ Не понял, ‒ удивился я. – Объясни, пожалуйста.
‒ А чё тут объяснять, ‒ хмыкнул Витька. – Ты не помнишь, что нам Вера сказала в первый день?
‒ Нет, а что?
‒ Что Сашу и Свету с ихнего колхоза родаки прислали сюда за женихами, ‒ пояснил Витька. – Вот Светка и ринулась в атаку. Сейчас от тебя залетит, и в академ. А ты уже от нее никуда не денешься!
‒ А я что ‒ завидный жених?
‒ Не, ну а чё? Воспитанный, не куришь, по бабам гулять не будешь, из города опять же. Может, она мечтает в город перебраться, а ты тут ‒ идеальный вариант. В нашей шарашке парней из областного центра по пальцам перечесть.
В Витькиных словах определенно был резон, но признавать его правоту совершенно не хотелось. В конце концов поведение Светы сегодня утром совершенно не соответствовало образу хищной обольстительницы. Я хотел было возразить Витьке, но не нашел нужных слов, а просто коротко кивнул и произнес:
‒ Ну, чё уж теперь. Будь что будет.
‒ Что ж ты гондоны-то не взял, у тебя же есть пачка?
Пачку презервативов перед отъездом мне и правда торжественно вручил дядя, папин брат, напутствовав всегда их использовать, но она так и валялась без дела в кармане сумки. Теперь я подумал, что при таких внезапных событиях их стоит носить в кармане джинсов, но в присутствии Витьки перекладывать не стал, а заметил:
‒ То-то бы ты обрадовался, если бы я вчера ночью сюда за гондонами ввалился? Тебе повезло просто, что все под рукой было, а так я бы на тебя посмотрел. И кстати, ты теперь с Верой встречаешься или как?
‒ Я ‒ хер его знает, ‒ пожал плечами Витька. – В постели она супер, тут вообще вопросов нет, но по универу с ней под ручку рассекать как-то стремно. Ее тут вообще шалавой считают типа.
‒ А ты, ‒ серьезно спросил я, – тоже считаешь?
Витька буркнул что-то невнятное и сделал вид, что полностью поглощен сбором сумки.
На протяжении всех занятий мои мысли вновь были далеки от учебы. Меня захватывали подробности вчерашней ночи, накатывало волнение от туманного будущего. Я мысленно представлял, как привезу Свету знакомиться с родителями. Нет, не так. Как я привезу беременную Свету знакомиться с родителями? От этой мысли мне становилось гораздо хуже, чем от похмелья после выпитого коньяка с шампанским.
Кое-как отсидев две пары, я поспешил на автобус и отправился домой. Выходные прошли незаметно. Вопреки ожиданиям, отец даже не ругался по поводу видеомагнитофона, ремонт которого обошелся в копеечку. Я думал осторожно подготовить родителей к мысли, что в следующие выходные приеду не один, но не нашел подходящих слов. «В конце концов можно приехать и без предупреждения, в силу сложившихся обстоятельств», ‒ подумал я и принялся листать медицинский справочник с целью узнать, через какое время после зачатия тест определяет беременность. По всему выходило, никак не меньше недели или даже десяти дней. Значит, времени для знакомства по худшему сценарию еще было предостаточно.
Новая учебная неделя началась достаточно обыденно. После триумфа на анатомическом коллоквиуме я расслабился под влиянием произошедших событий и закономерно схлопотал двойки в контрольных по математике и физике. И если с физикой было еще так-сяк, багаж школьных знаний позволял держаться на плаву, то с математикой вышел вообще швах. Вставший после этого вопрос «отработок», совместно с замаячившим на горизонте новым коллоквиумом по анатомии, полностью сожрали мое свободное время по вечерам.
Витька опять пропадал на своей стройке, а девочки определенно меня избегали. Вернее, не все. Саша по-прежнему была приветливо веселой, Вера тоже, но почему-то часто пребывала в отрешенной задумчивости во время утренних чаепитий и ужинов. Настя замкнулась и была неразговорчива. Когда я вернулся в понедельник от родителей, на спинке кровати уже висела моя аккуратно постиранная и выглаженная одежда, а кровать была заправлена чистым бельем. Я никогда не задумывался, что джинсы нужно гладить, но Настя проделала это с особой тщательностью, несмотря на сломанную змейку, из-за которой джинсы теперь никуда не годились.
Лена, в отличие от Насти, совсем не беспокоилась по поводу пережитого позора. Вместо этого она активно принялась уделять внимание Витьке, используя любую возможность остаться с ним наедине или хотя бы просто поболтать. К среде это стало меня напрягать, так как мило беседующая парочка в комнате страшно отвлекала от занятий. Меня это бесило еще и потому, что с понедельника Света стала заметно меня избегать. Такое поведение казалось загадочным, ведь после прошедшей ночи я искренне считал ее своей девушкой, если не невестой. На квартире нам не удавалось побыть наедине, а пригласить ее на прогулку я все никак не мог решиться, находя себе оправдание в пошатнувшейся учебе.
В четверг я засиделся после пар в библиотеке, закономерно решив, что тихая обстановка позволит лучше подготовиться к пересдаче контрольной по математике, чем обычная Витькина болтовня, разбавленная восхищенным аханьем Лены. Когда я вернулся на квартиру, уже стемнело и Витька был во флигеле один. Он валялся на кровати и, мечтательно улыбаясь, слушал музыку. Когда я вошел, он выдернул наушник и произнес:
‒ Салют, зубрилкин! Как чё?
‒ Всё путем, как сам?
‒ Да ничё так. Пиздюлей от тети Гали выгреб за срач, твоя очередь полы мыть, а ты чё-т не чешешься. Но это фигня все, у меня другая охеренная новость.
‒ Какая? – вяло поинтересовался я.
‒ Я теперь с Ленкой встречаюсь. Прикинь, сама предложила, говорит, давно хотела, но стеснялась. Вот круто, а? У меня завтра предки должны в деревню свалить, до деда, хата на сутки точно свободна. Я, короче, в субботу на пары забью, Лена тоже, и рванем ко мне, оторвемся по полной!
‒ А почему бы не здесь? – удивился я. – По-моему, после прошлой пятницы ехать никуда не надо.
‒ Лена Верки стремается, ‒ махнул рукой Витька. – Не хочет, чтоб та ворвалась в неподходящий момент. Вообще, я сам запутался в этих бабских загонах. Все выходные думал, что с Верой замучу по-серьезному. По херу, что шлюхой считают, зато в постели бомба просто. Это ж пока не женитьба, да? А тут, видишь, с понедельника Вера смотрит на меня, как на говно, а Лена аж рвется. Их, короче, не поймешь, даже не пытайся.
‒ Это да, ‒ грустно вздохнув, кивнул я.
‒ А ты, кстати, тоже не тормози, ‒ не унимался Витька. – Мне тут Лена подсказала, что Света от тебя активных действий ждет, а ты как тупил, так и тупишь. Ты бы пригласил ее на свидание, сегодня же стипуху дали, деньги по-любасу есть. Только лучше не тут, по универу, рассекать, вы лучше в райцентр рваните, езды полчаса. Там на улице Ленина есть кайфовое кафе-мороженое, Ленка там летом была. Вот туда ее своди, не ошибешься.
А потом тут флигелек свободный на ночь, тоси-боси, все дела!
‒ Угу, ‒ снова кивнул я. – Спасибо за совет.
‒ Да не боись, ‒ махнул рукой Витька, – все будет ништяк. И это, топай на кухню, там Настя офигенную жареную картошку забабахала, мы тебе в сковородке оставили, на плите.
Я кивнул и вышел во двор. На секунду задержался, чтобы посмотреть в осеннее небо. Была ясная холодная ночь, звезды здесь, вдали от городских огней, казались удивительно яркими и близкими. Эта вечное холодное спокойствие далеких светил натолкнуло меня на мысль, что я слишком суечусь и переживаю. Витька был прав, нужно расслабиться и пригласить Свету просто на свидание, так, как будто меж нами не было романтического события с опасными последствиями. И с учебой не стоило так переживать, это не сессия в конце концов, и меня не отчислят из-за жалкой контрольной. Я подмигнул сияющей луне и спокойно шагнул на кухню.
Она оказалась пуста, дверь в комнаты девочек закрыта, а на плите меня угрюмо дожидалась сковорода с картошкой. Я поставил чайник и собирался уже приняться за еду, но потом подумал, что разговор со Светой сейчас важнее, и решительно постучался в дверь к девочкам.
‒ Не заперто! – бодро отозвалась через дверь Вера. – Ара, захады, дарагой, гостим будэшь!
В этот вечер все девушки были в сборе. Лена и Настя что-то писали за столом, уткнувшись в учебники. Саша, похоже, дремала, повернувшись к стене. Вера, изогнувшись дугой, старательно красила ногти на ногах черным лаком. Света лежала на кровати и листала глянцевый журнал, болтая ногами в воздухе.
‒ Света, можно тебя на минутку, ‒ неуверенно начал я, остановившись на пороге.
‒ Да, конечно, пойдем на кухню, ‒ улыбнулась Света, поднимаясь с кровати. Она вышла следом за мной и плотно закрыла дверь. Я снова почувствовал тяжелую неловкость, от которой никак не мог избавиться.
‒ Я это… Хотел спросить, как твой палец, ‒ забормотал я.
‒ Спасибо, все очень хорошо, ‒ улыбнулась Света. – Совсем уже не болит, правда-правда! ‒ Она суетливо плюхнулась и стянула носок, демонстрируя почти зажившую ранку на пальце.
‒ Отлично, ‒ сказал я. – Я вот и хотел предложить, раз нога больше не болит, выбраться в райцентр, просто погулять. Мороженого там поесть, может, в кино сходить.
‒ А давай! – неожиданно повеселевшим тоном согласилась Света. – Только давай сразу после первой пары, у меня там физкультура с биологией, я туда вообще не хочу идти. И гулять лучше по-светлому, а то темнеет быстро. Ты сможешь на свои пары забить?
Это был очень сложный вопрос. Второй парой была математика, дававшая шанс пересдать заваленную контрольную, а третьей ‒ практика по анатомии, которую тоже категорически не хотелось пропускать. Света внимательно смотрела мне в глаза, ожидая ответа. Чаши воображаемых весов медленно колебались у меня в голове. На одной чаше уютно устроилась Света, вместе со всеми волнующими воспоминаниями о прошедшей ночи. На другой всё, что я считал правильным долгие годы, ну и банальный здравый смысл заодно, так как беспричинные прогулы еще никого не доводили до добра. Казалось, в наступившей тишине отчетливо был слышен скрип оси весов. Я не выдержал напряжения и выпалил буквально скороговоркой:
‒ Да-да, конечно, нет проблем, я буду, точно освобожусь, там все фигня, ничего сложного, конечно, да, в общем-то…
‒ Ну, вот и славно, ‒ снова улыбнулась Света. – Тогда давай сразу на остановке встретимся, в десять пятнадцать, там как раз автобус должен быть.
Последняя фраза отняла у меня слишком много сил, и я просто согласно кивнул.
‒ Ладно, спокойной ночи тогда, я что-то устала сегодня, ‒ сказала Света, поднимаясь со стула.
Она потянулась вверх, дугой выгибая спину, а затем неожиданно подошла ко мне и очень легко и как-то уютно чмокнула в щеку. Прежде чем я успел что-либо сделать, она уже скрылась в комнате, захлопнув за собой дверь.
На следующий день я явился на остановку на десять минут раньше назначенного срока, так быстро выбежав из аудитории после первой лекции, что едва не опрокинул пару своих однокурсников. Света появилась довольно быстро, тоже раньше срока. Она была одета в легкую красную куртку и обтягивающие бежевые джинсы. Я тут же подумал, что нужно сделать какой-нибудь комплимент, но совершенно ничего не приходило в голову. Взгляд блуждал между грудью и аппетитно обтянутой джинсами попкой, и я просто выпалил первое, что взбрело в голову:
‒ Привет! Ты очаровательно выглядишь. Особенно эти штаны тебе очень идут.
‒ Привет! Спасибо. Это Верка мне дала поносить, они чуть длинноваты, но я подвернула, с ботиками вообще шик. ‒ Девушка грациозно крутанулась на каблуках, демонстрируя всю красоту и элегантность «шика».
‒ Супер, это великолепно, – торопливо закивал я. – Идеальное сочетание.
На самом деле я, разумеется, ничего не смыслил в сочетании одежды и цветов, да и в моде вообще. Из других изменений бросились в глаза крупные серьги, которых я раньше не видел, и заметно ярче, чем обычно, накрашенные губы и глаза. В общем, по всем признакам, Света готовилась к свиданию тщательно.
Мы сели в автобус и отправились в райцентр, небольшой город, примерно на сто тысяч жителей, расположенный в получасе езды. По дороге Света болтала что-то об учебе, о придирающихся преподах и тупых однокурсниках, которые вечно норовят ущипнуть за задницу и не делают комплиментов. Я рассеянно слушал, иногда вставляя одобрительные реплики и любуясь профилем Светы на фоне мелькавшего пейзажа.
Мы вышли на центральной площади и, обойдя статую Ленина, посылающую всех великолепным жестом в далекое светлое будущее, направились в городской парк. Был самый разгар листопада, деревья стояли в золоте и багрянце, потеряв примерно половину листвы. Выглянуло солнце, и в куртках стало даже жарковато. Света, как веселый беззаботный заяц, носилась по тропинкам и газонам, собирая в букет особенно понравившиеся листья, а я еле поспевал за ней. Иногда она, запыхавшись, останавливалась и, дождавшись меня, принималась что-нибудь рассказывать, например, впечатления детства:
‒ Я очень любила у нас в скверике листья собирать и сушить на газетах, ‒ с улыбкой вспоминала она. – Скверик у нас маленький, вокруг могилы неизвестного солдата, там еще вечный огонь, который на девятое мая включают. Вот, помню, любила после уроков пойти листья пособирать, а не домой. Мамка с работы выйдет, она у меня поварихой в столовке работала, сейчас уже заведующая, а столовая как раз рядом со сквером, напротив конторы. Ну, так вот, выйдет с обеда, увидит и давай орать: «Ну-ка бегом домой управляться, там уже свиньи визжат не поены!»
‒ А отец у тебя кто? – поинтересовался я.
‒ Отец завгар, раньше трактористом был, потом камазистом, теперь вот до завгара дорос. Даже на заочке отучился, типа инженер. Не знаю, как он в чертежах, но чинить умеет все вообще, к нему даже из соседних агрофирм приезжали за советом, как немецкий комбайн починить, так он сумел. Это он настоял, чтоб я сюда поступила, на технолога. Мать хотела на бухгалтера или экономиста, а отец говорит, нет. Мол, тот, кто с техникой связан, – нигде не пропадет. Он все сына хотел, а родились мы со старшей сестрой.
‒ А старшая сестра на кого отучилась? – продолжил я ненавязчивый допрос.
‒ На домохозяйку, – усмехнулась Света. – За агронома выскочила сразу после школы, теперь вот трое детей и не работает нигде, только по хозяйству. Но и хозяйства столько, что фиг присядешь.
‒ А ты на кого хотела учиться? – спросил я и, нагнувшись, подал ей особенно красивый лист клена.
‒ Даже не знаю. Не на технолога точно, ‒ пожала плечами Света. – Мечтала певицей стать в детстве, как Пугачева или Маша Распутина. Даже во всяких смотрах самодеятельности участвовала. А теперь не знаю, даже совсем не знаю. А ты, Ярик, о чем мечтаешь? Ты хочешь свою ветклинику открыть?
‒ Может быть, ‒ вздохнул я. – Это логично, но чтобы я прямо об этом мечтал, сказать не могу. В последних классах я мечтал стать великим поэтом, писал стихи, пытался с ними со сцены выступать, совал и рассылал всем, кому можно и кому нельзя. Но ничего не выходило, только пара грамот на конкурсах, и всё. Вот я как-то и перегорел даже.
‒ Ну и зря, ‒ серьезно заметила Света. – Жаль, я в певицы не пошла. А так бы ты мог мне песни писать, ну, в смысле, стихи, а я бы их пела! Ты можешь про меня стих написать, а?
‒ Я попробую, только позже. Пойдем в кафе, я хочу тебя мороженым угостить.
‒ Ничего, я подожду, только напиши хорошее! – согласилась Света. – А с мороженым ‒ идея супер, это я очень люблю.
Мы вышли из парка и, пройдя от площади Революции по улице Ленина, зашли в кафе «Шоколад». Здесь я царским жестом заказал две порции шоколадного мороженого и молочные коктейли (с грустью осознав, что денег останется едва только на обратную дорогу). Мы сидели около часа, и теперь говорил в основном я. Света задавала массу вопросов: о семье, о моем прошлом, о жизни в городе. Ее интересовало буквально все, и я еле успевал отвечать. Когда мороженое кончилось, Света с забавным хрюкающим звуком втянула молочный коктейль и предложила:
‒ Давай возвращаться, а? Сейчас, чуть позже, час пик начнется, обратно в поселок поедут те, кто в городе работают, автобус набьется, как бочка сельдью. Я боюсь штаны испачкать обо что-нибудь, тогда меня Вера точно убьет.
Я кивнул, и мы поспешили на остановку. В автобусе Света снова села к окну, но в этот раз зачем-то взяла меня за руку, как когда-то Саша (прошло около месяца, но мне казалось, что это было невероятно давно). В голове крутилась мысль, что нужно поцеловать Свету, свидание все-таки, но ощущение от этой мысли было странное. Не было навязчивого желания поцеловать, которое раньше часто возникало. Теперь это воспринималось как какой-то традиционный атрибут, в общем, не слишком нужный. Мне было со Светой и так хорошо, просто бегать по парку и болтать о мелочах за молочным коктейлем, без всяких объятий и прикосновений.
Неожиданно Света вскочила со своего места и попыталась выйти в проход. Я поспешно вскочил следом и пропустил ее. Лицо Светы исказила напряженная гримаса, одной рукой она ухватилась за поручень, а другой за живот.
‒ Что случилось? ‒ встревоженно спросил я. – Живот болит? Тебе плохо?
Света слабо улыбнулась и, потянувшись к моему уху, прошептала:
‒ У меня месячные пошли, сидеть не могу. Чувствую, протечет вот-вот, и тогда меня Верка за штаны уроет. На три дня раньше срока, блин, представляешь?
Я слабо представлял такую проблему, Конечно, на протяжении всего детства телевизор яростно просвещал меня по поводу тампонов и прокладок, но одно дело слушать рекламу, а другое ‒ столкнуться с этим здесь и сейчас. Но все же мне стоило радоваться: ведь если пошли месячные, значит, Света не беременна и мне не грозит отцовство и брак в юном возрасте.
Как назло, автобус тащился мучительно долго, высаживая пассажиров возле каждого пенька, но в конце концов мы успешно добрались до квартиры. Во дворе Света повернулась ко мне и сказала:
‒ Большое спасибо за прекрасную прогулку. Извини, что так все скомканно закончилось, я хотела еще с тобой время провести, но сейчас плохо себя чувствую и точно никуда не пойду.
‒ Без проблем, ‒ отозвался я. – Все понимаю, давай в другой раз.
‒ Увидимся, ‒ сказала Света и, легонько поцеловав меня в губы, исчезла за дверью.
Я остался стоять во дворе, снова задумавшись над правильностью принятых решений. Стоило ли такое свидание капитальных проблем с учебой? Считать ли теперь Свету «своей девушкой», учитывая, что я так и не получил от нее внятного ответа? Вопросы громоздились один на другой, и я совершенно запутался в них. Я взглянул на часы. Оставалось почти три часа до закрытия «анатомички», нужно срочно пойти туда. В конце концов, даже если запись в журнале посещений и не отменяет «пропуск», однако сдавать все равно придется, а зубрежка латинских терминов неплохо спасала от дурных мыслей.
На кафедре я засиделся до закрытия. Стало действительно заметно легче, вернулось былое душевное спокойствие. Я подумал, что в сущности все не так уж плохо, я жив, здоров, справляюсь с учебой и даже имею шансы с девушкой, чего никогда не было в школе. «А жизнь-то налаживается!» ‒ сказал я сам себе, открывая дверь во флигель. Я щелкнул выключателем и тут же замер с открытым ртом…
На моей кровати раскинулась Вера, одетая в футболку и короткие шорты. Когда вспыхнул свет, она улыбнулась:
‒ Добрый вечер, у меня к тебе есть интересный разговор…
– Не бойся, я не кусаюсь, – ласково сообщила Вера.
– Но ты же, как-то это, ну типа, ну… – неуверенно начал я.
– Я просто пришла к тебе интересно провести время и получить удовольствие, – уверенно ответила Вера. – Если ты хочешь, можешь выставить меня за дверь.
– Но Света… – снова забормотал я.
– Света отзывалась о тебе очень неплохо, – улыбнулась Вера. – И кажется, не клялась тебе пока в вечной любви. Вы же сегодня ходили на свидание, так? Так почему в твоей постели лежу я, а не она?
Я замотал головой, а Вера поднялась с кровати и, подойдя ко мне, взяла за воротник рубашки.
– Потому что я с ней договорилась, – тихонько прошептала она. – И у нас обеих есть свой интерес.
Она нежно поцеловала меня, едва прикоснувшись губами, а затем неожиданно показала язык и, лизнув мой нос, откинулась обратно на кровать. Я стоял в некотором ступоре. Всего три часа назад мы гуляли со Светой, я робко держал ее за руку, мы разговаривали, но поцеловались всего раз в конце, а потом она сказала, что ей нужно побыть одной. Я ломал голову над тем, что я сделал не так, и вот теперь Вера появилась как черт из табакерки.
– Ну, ты обнимешь меня или так и будешь стоять столбом? – ехидно поинтересовалась Вера.
Она накрылась простынкой и в несколько ловких движений сняла с себя футболку и шорты. Потом швырнула в меня футболкой и сказала недовольным тоном:
– Ярик, ну нельзя же быть таким тормозом? Ну, иди уже сюда…
Я вышел из ступора, но первым делом не бросился на кровать, а закрыл дверь на шпингалет. Меня не покидало ощущение нереальности происходящего, какого-то подвоха или проверки. Вера нетерпеливо приподнялась на кровати и гостеприимно откинула покрывало. Ее стройная фигура с маленькой крепкой грудью и острыми сосками была гораздо изящнее, чем у Светы. Лобок был гладко выбрит, а колени на тонких ногах казались невероятно острыми. Вообще, вся она производила впечатление изящной хрупкости, в эту секунду я не мог представить, как можно навалиться на нее и ничего не повредить. Все эти мысли пронеслись в голове за долю секунды, а затем я решительно принялся расстегивать воротник рубашки, едва не отрывая пуговицы. Вера довольно кивнула и закуталась в простыню.
Я быстро сбросил с себя всю одежду на соседнюю кровать и ринулся к Вере, но она плавным движением ладони остановила меня.
– Подожди. Стой там, я хочу на тебя посмотреть. Так, подними руки, повернись, присядь, вот так.
Я чувствовал себя словно раб на базаре перед продажей. Присев на кровати, Вера с любопытством разглядывала меня, словно в первый раз видела мужчину.
– Слушай, в первый раз вижу такого мехового парня, – пояснила она причину своего удивления. – Ты реально весь кучерявый, как плюшевый мишка. Я, конечно, предполагала, но чтоб так…
Она заметила мое смущение, решительно сбросила простыню и, встав с кровати, прижалась ко мне всем телом. Дотянувшись до моего уха, она прошептала:
– Я слишком много говорю, правда? Язык – мой враг, враг мой, но твой друг!
Она осторожно коснулась мочки уха кончиком языка и, не отрывая его, скользнула по щеке к моим губам. Тут ее острый язычок решительно проник ко мне в рот и принялся нежно ласкать и дразнить одновременно.
Я обнял ее и буквально повалил на кровать. Возбуждение накрыло меня пьянящей волной, я покрывал лицо и грудь Веры лавиной поцелуев и стремился как можно скорее проникнуть в нее. Неожиданно я почувствовал острую боль в ухе. Это Вера резко вонзила в мочку свои крепкие острые ноготки.
– Не спеши, – прошептала она, не отпуская мое ухо. – Спешка нужна при ловле блох.
Я остановил напор и лег рядом, продолжая ладонью ощупывать ее изящную грудь. Что-то в Вере неуловимо изменилось, и после секундного размышления я понял – речь!
Теперь Вера говорила совершенно другим, плавным и спокойным тоном, без мата и слов-паразитов, словно только что окончила институт благородных девиц. Перемена была столь разительной, что бросилась в глаза буквально после нескольких фраз. Вера как будто сразу стала старше (хотя она и была старше меня на два года, но в обычном общении я этого не замечал). Неожиданно Вера опустила руку к моей промежности и, обхватив член рукой, сделала пару плавных движений. И без того перевозбужденный член кровенаполнился еще сильнее, казалось, вены вот-вот не выдержат и разорвутся, окропив кровать густой темной кровью. После ласкового прикосновения Вера резко сжала мой ствол, словно гитарный гриф, на котором брала аккорд, и произнесла:
– Ты грубый. Некоторых это заводит, но не всегда. Меня сейчас раздражает. Ты так ласкаешь мои соски, будто ловишь вражескую радиостанцию или хочешь их выкрутить совсем. Ты мне так мозоли натрешь, дорогой!
Я тут же отдернул руку, а Вера ослабила хватку и продолжила ласковые прикосновения. Она снова легонько поцеловала меня, нежно подразнивая языком, и сказала:
– Спустись на пол и сделай мне массаж ног. Света говорила, что у тебя очень хорошо это получается. Она боялась оставить мокрое пятно на кровати, когда ты лечил ей палец. Мои пятки, конечно, не настолько чувствительны, но массаж я тоже люблю. Только, пожалуйста, не спеши и будь нежным!
Я послушно спустился на пол и встал на колени возле кровати. Вера полулегла поперек и поднесла ноги с гематитово-черными ногтями к моему лицу. Левой рукой она дотянулась до подушки и бросила ее мне под ноги.
– Подложи подушку, а то колени устанут, – заботливо произнесли она. – И начинай!
Я осторожно взял двумя руками ее правую ногу и принялся делать массаж. При всей внешней худощавости, Вера была не намного ниже меня ростом, и у нее оказался большой размер стопы, примерно сороковой или сорок первый. Пальцы и пятки были тщательно ухожены, а ногти покрыты черным лаком. По сравнению с Верой стопы у Светы были куда запущеннее, с потрескавшимися пятками и кривыми ногтями.
Я не спеша массировал каждый палец, потом свод стопы, затем пятку и возвращался к каждому пальцу в обратно порядке. Когда я второй раз дошел до большего пальца, мне нестерпимо захотелось его поцеловать. Я осторожно прикоснулся губами, и Вера тут же сделала легкое движение вперед, проталкивая палец в рот до середины ногтевого ложа. Я принял условия игры и стал аккуратно выталкивать палец изо рта языком. Вера довольно замурлыкала и стала легонько чесать большим пальцем левой ноги у меня за ухом, видимо, используя это движение как одобрительный жест.
– Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, – сказала Вера, когда я перешел к левой ноге. – Ты думаешь, что ведешь себя как «не мужик», что я тебя использую как раба, лишь для своего удовольствия. Это ошибка. Я сейчас твоя учительница, а ты мой ученик.
Она сделала короткую паузу, как бы смакуя произнесенную фразу и обдумывая следующую, а затем продолжила:
– И я хочу преподать тебе очень важный урок. Поднимайся.
Я поднялся с пола и лег с ней рядом. Вера провела рукой по моей груди и прикоснулась к соскам, слегка ущипнув каждый из них. Затем взяла мою руку и, положив себе на грудь, стала делать ею плавные мягкие движения, руководя мной, будто марионеткой.
– Женщина не корова, не нужно ее доить, – спокойным голосом говорила она. – Вначале нужна нежность и плавность, резкость и напор оставь на потом.
Она взяла мой указательный палец и, поднеся ко рту, осторожно стала целовать, понемногу погружая кончик пальца в рот и легонько касаясь его языком. Это продолжалось секунд тридцать, а потом Вера склонила мою голову к своей груди и прошептала:
– Мой сосок – это твой палец. Повтори осторожно.
Я облизнул пересохшие от волнения губы и стал осторожно целовать сосок. Как только кончик проникал в рот, я принимался делать вокруг него плавные движения языком, потом на секунду отрывал губы от груди и снова возвращался. Вера снова замурлыкала, а затем ее дыхание участилось, и она стала издавать короткие тихие стоны. Через минуту она взяла мою руку и так же, управляя ей словно марионеткой, направила к своему влагалищу.
– Не спеши пытаться сразу проникнуть внутрь, – ласково зашептала она. – Постучись аккуратно в волшебную дверь, откуда ты когда-то пришел.
Она стала водить моими пальцами по своим половым губам, медленно и осторожно, будто боясь что-то повредить. Потом прикоснулась к клитору и отпустила мою руку.
– Дальше сам, – шепнула Вера. – Но помни, это как взрыватель у бомбы, одно неосторожное движение – и всё закончится.
Теперь я лежал на боку подле Веры, лаская одновременно грудь и влагалище. Вера стонала уже не стесняясь, иногда добавляя одобрительные возгласы «Да!», «Хорошо!», «Молодец!». Я потерял ощущение реальности происходящего, голова кружилась, как от опьянения, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а член – лопнуть от возбуждения. Через несколько минут Вера мягко отстранила мою голову от своей груди и с улыбкой произнесла:
– Переходим к следующему упражнению.
Вера продвинулась чуть выше к спинке кровати и, согнув ноги в коленях, широко их раздвинула. Затем взяла меня за подбородок и выразительно указала на свою «волшебную дверь». Я опустился меж ее ног и на секунду замер в нерешительности, вспомнив неудачный опыт со Светой.
– Не спеши и начинай, – напутствовала Вера. – Как с пальцами, не рвись внутрь, сначала плавно вокруг, а затем по чуть-чуть внутрь. И не торопись, это мороженное горячее и быстро не растает.
Я принялся исполнять наставление. В этот раз, трезвый и адекватный, я почувствовал особый вкус и запах женщины, некоторое первородное, давно забытое ощущение. Я делал языком плавные движения по левой и правой стороне влагалища, в конце осторожно касаясь клитора. Вера стонала заметно громче и чаще и, не тратя времени на слова, принялась поглаживать меня рукой по затылку, тем выражая свое одобрение. Постепенно мои движения утратили плавность, я двигал языком всё быстрее. Вера закинула ноги мне на спину и стала стукать пятками возле лопаток, будто пришпоривая жеребца. Я понял команду и еще более взвинтил темп. Вера выгнулась мне навстречу, сомкнула ноги на спине в замок и вдруг задрожала крупной дрожью. Это длилось несколько секунд, затем Вера резко опала, и с громким выдохом произнесла:
– Фух, всё, переворачивайся теперь.
Я тут же лег на спину, а Вера оседлала меня, прижавшись лобком к члену, но не впускала в себя. Мое возбуждение достигло наивысшего предела, и я еле сдерживался, чтобы не схватить Веру и не начать неистово трахать. Всё равно, в какой позе, лишь бы скорее проникнуть. Вера, вспотевшая, разгоряченная, с влажными и спутанными волосами, склонилась ко мне и наградила долгим, томительным поцелуем, словно желая выпить с моих губ все следы своего тела. Затем она склонилась к моему уху и прошептала:
– Ну всё, урок окончен. Теперь ты поймешь, что чувствует женщина, когда скорострел кончил и заснул, а она осталась ни с чем.
С этими словами Вера неожиданно ловко вскочила с кровати, схватила с пола шорты и, как есть нагая, выбежала на улицу. Я услышал, как во дворе громко хлопнула дверь на кухню, и всё смолкло.
Трудно передать словами мое состояние в тот момент. Шок, злость, отчаянье и похоть до головокружения терзали меня в эти секунды. Я вскочил, натянул джинсы, едва не прищемил член ширинкой и босиком бросился во двор. Дверь на кухню была заперта, свет нигде не горел, но я физически чувствовал, что Вера наблюдает за мной сквозь одно из окон. Эмоции переполняли меня, хотелось сломать дверь или окно и ворваться внутрь, но я сумел сдержать себя. Вернувшись в комнату, я в отчаянии упал на кровать.
«Как так, ну что за фигня, ну почему мне так не везет?» – раз за разом спрашивал я себя, стукая в стену кулаком. «Вот сука, ну как так, как можно?» – и новый удар в стену.
«Ну ей же тоже хотелось, ей тоже было хорошо. ПОЧЕМУ?!» – я бил в стену, не в силах понять хитросплетений Вериной логики. Потом я вдруг подумал, что это такая проверка, хитрая подстава, чтобы поймать меня на онанизме или чём-то таком, что Вера скоро вернется и всё продолжится. Эта мысль позволила успокоиться, и я погрузился в мучительное ожидание, просто глядя в потолок и возвращаясь в только что пережитые волнительные мгновения. Только под утро я забылся тревожным тяжелым сном, до последнего надеясь, что Вера передумает и вернется, но этого так и не произошло.
Нужно было идти на пары, а потом ехать домой, так как была обычная суббота. Я устало выполз на кухню и поставил чайник. От недосыпа и пережитого потрясения голова болела, как с бодуна, а настроение было совершенно отвратительным. Неожиданно дверь в комнаты девочек распахнулась, и на пороге появилась Вера, одетая в короткий халат, принадлежащий Лене. Из-за разницы в росте халат не только ничего не прикрывал, а скорее даже выгодно подчеркивал гладковыбритый лобок моей мучительницы.
– Встал уже, ученик? – бодро произнесла она, – Доброе утро.
Я открыл было рот, чтобы выразить всё накопившееся во мне возмущение, но тут Вера быстро шагнула ко мне, опустилась на колени возле моих ног и резким движением сдернула к коленям трико и трусы. От неожиданности я чуть не упал, а вот мой член мгновенно кровенаполнился еще несколько секунд назад, вдохновленный зрелищем под халатом.
– Вижу, ты не делал домашнее задание от руки, – с усмешкой произнесла Вера, нежно трогая член рукой. – Хорошо, сейчас получишь свою пятерку.
Она осторожно поцеловала головку, сдвинула крайнюю плоть и скользнула языком по ободку. Затем выразительно посмотрела на меня и вдруг сказала:
– Сыграем в гляделки? Я ласкаю тебя до тех пор, пока ты смотришь мне в глаза. Моргать можно, взгляд отводить нельзя. Если отведешь взгляд, всё сразу закончится, ты уже это проходил. Готов?
Я рассеянно кивнул, и Вера начала ласкать меня ртом в каком-то неистовом темпе. Мне казалось, что я кончу сразу, но движения всё продолжались, и взгляд огромных карих глаз Веры не отпускал меня. Каждый раз, когда казалось, что уже всё, Вера неуловимо меняла темп и характер движения губ и языка, и я снова падал в пучину волнительного предвкушения. Казалось, Вера хочет поглотить мня без остатка, утопить в бездонных пучинах своих глаз, зрачки которых напоминали мне две черные дыры где-то на просторах галактики. Я не знаю, сколько это продолжалось, уже закипел чайник, и тугая струя пара обжигала мне спину через футболку, но я бы не двинулся и не отвел взгляд, даже если бы в комнате начался пожар.
В последний заход у меня уже началось головокружение, когда Вера перестала играть и довела свои движения до конца. Сперма хлынула ей в рот, а когда она отстранилась – на лицо, подбородок, грудь, халат, пол. Я никак не мог остановиться, мое тело трясло изнутри как в судороге, и я запачкал всё вокруг. Ноги вдруг подкосились и онемели, мне показалось, что я сейчас упаду, но я не отводил взгляд от бесконечно прекрасных глаз Веры. Волнующее ощущение счастья заполнило всё мое тело, не оставив и следа от вчерашней обиды и злости.
Вера поднялась с пола и, дотянувшись до плиты, выключила чайник. Затем скинула халат и, оставшись голой, тщательно вытерла халатом лицо и грудь, а затем мой член и пол. Я по-прежнему стоял, словно статуя со спущенными штанами, как эдакий выросший вариант писающего мальчика.
– Лена приедет и постирает, – уверенно пояснила Вера. – Но сначала понюхает твой замечательный парфюм. Ну что, девочки, понятно вам, как извлекать из мужчины счастье?
Я рассеяно повернул голову. В дверях стояли Настя, Саша и Света и восхищенно глядели на Веру. «Так вот для чего нужны были гляделки, – догадался я. – Девочки с самого начала наблюдали весь процесс!»
– Надеюсь, награда тебе понравилась, – с улыбкой сказала Вера. – Ты ее вполне заслужил. Извини, что пришлось использовать тебя как учебное пособие, но на бананах всего не покажешь, а уроки здесь нужны не только тебе!
Утро после бурной бессонной ночи и неожиданного страстного продолжения выглядело более чем странным.
Я стоял на кухне со спущенными штанами, а вошедших девочек шокировал не столько мой полуобнаженный вид, с которым они уже сталкивались на прошлой неделе, сколько спокойное и уверенное поведение Веры, которую, казалось, вовсе невозможно смутить. Конечно, соседки знали, что прошлой ночью мы не кроссворды разгадывали, но вот так, утром, на кухне, до завтрака? Страшно подумать, что творилось в эти минуты у них в голове.
Опомнившись, я поспешно нагнулся и натянул штаны, а Вера гордо прошествовала обнаженной мимо замерших девочек и стала одеваться уже в комнате. Первой опомнилась Саша и произнесла восхищенным голосом:
‒ Ну, Верка, ты даешь, выиграла спор, базару нет. Ты точно на всё способна, блин. Это пиздец. Я в шоке...
‒ А то! ‒ отозвалась Вера из комнаты. ‒ Это тебе не у Светы под одеялом ночью шуршать. Кстати, Светик, ты хотела что-то Ярику сказать? Теперь говори, он сейчас точно не обидится.
Света заметно покраснела и, сделав пару шагов ко мне на кухню, сбивчиво заговорила:
‒ Знаешь, Ярик. Ты хороший парень, с тобой интересно разговаривать, ты много всего знаешь, и стихи пишешь прикольные. И ночью тогда мне все понравилось, но, блин. Как бы это... В общем, давай лучше не будем, ну, в смысле, встречаться... Но не встречаться вообще, а быть парнем и девушкой. Ну, короче, давай останемся друзьями, ладно?
Сколько раз за свою недолгую жизнь я уже слышал эти слова? Это роковое проклятие всех юных книжников от древних времен и до необозримого будущего? За все эти годы у меня ни разу не было девушки. Влюбленности случались часто, неловкие ухаживания, нелепые свидания и закономерный итог: ДАВАЙ ОСТАНЕМСЯ ДРУЗЬЯМИ! Но Вера оказалась совершенно права. Сегодня был первый раз в жизни, когда фраза «Давай останемся друзьями» совершенно не причинила мне боли.
‒ Да, конечно, ‒ рассеянно кивнул я и уселся за стол.
Снова события окружающего мира никак не хотели образовывать стройную систему в моей голове. Мысли метались в черепной коробке, как бильярдные шары по столу, и, кажется, по кухне разлетался их звонкий стук друг о друга.
В комнату вернулась Вера и, плюхнувшись на табуретку рядом со мной, произнесла своим обычным, ехидным тоном:
‒ Я же говорила, Светик, все будет хорошо, он совсем не обидится. А ты, раз уж виноватая, давай завтрак организовывай, с тебя чай и бутерброды, а то этот кавказский йогурт штука, конечно, питательная, но на вкус очень так себе.
Саша прыснула со смеху и тоже села к столу.
‒ Верка, ну ты как ляпнешь, так сразу живот со смеху болит, ‒ сообщила она. ‒ Светка, а мне кофе сделай, и бутерброд тоже.
Последней в себя пришла Настя. Села к столу и произнесла обычным, удивительно спокойным и тихим голосом:
‒ А мне, пожалуйста, чай просто, без сахара.
‒ Ну, блин, нашли служанку, ‒ фыркнула Света. ‒ Ярик, а ты что будешь?
‒ Кофе, ‒ коротко отозвался я.
Словно стремясь загладить вину, Света, игнорируя ехидные взгляды Веры, первым сделала для меня кофе и бутерброды с колбасой. Потом настал черед остальных девочек, а последней за стол уселась сама Света. Завтрак выглядел самым обычным, словно и не было десять минут назад сцены, достойной порнофильма, словно такое на нашей кухне вообще в порядке вещей.
‒ Ярик, надеюсь, ты понимаешь, что со мной лучше тоже просто дружить? ‒ бодро спросила Вера, хлопнув меня по плечу.
Я поперхнулся бутербродом и, закашлявшись, кивнул.
‒ Да, уж таких друзей как ты, Вера, еще поискать, ‒ усмехнулась Света.
‒ Супер-Вера спешит на помощь! ‒ гаркнула Вера под аккомпанемент дружного женского смеха.
Позавтракав, я отправился на пары. Сосредоточиться на учебе было невероятно сложно. Начиная с прошлой пятницы водоворот событий полностью затянул меня, и учеба стала как малозаметная точка, где-то далеко на горизонте сознания. Лектор что-то задумчиво бубнил про мышцы членистоногих, а я смотрел на черноту доски и видел в ней бесконечную ночь огромных зрачков Веры, и никакие мысли больше не помещались в голове в этот момент. Ко второй паре я уже успокоился, но на практикуме по английскому тоже совершенно не ладилось. Получив закономерную двойку за недовыученные неправильные глаголы, я с горем пополам осилил на трояк рядовой перевод и, сев на место, вновь погрузился в мучительные размышления. Ситуация продолжала терзать меня своей нелогичностью, я совершенно не мог понять, почему девочки ведут себя так, а не иначе. Вчера со Светой я пытался сформулировать вопрос про Веру и остальных, но она просто ушла от ответа, породив у меня сомнение в искренности.
Выйдя после второй пары, я уже собирался поспешить на остановку, чтобы уехать на дневном автобусе домой в город. Но внезапно в вестибюле главного корпуса заметил Настю, которая спешила в сторону библиотеки. Подумав, что это отличный шанс поговорить наедине и что-нибудь понять, я поспешил за ней.
Настя вошла в читальный зал и уселась за дальний стол в углу у окна, словно чувствовала, что я иду за ней следом. Это место было в противоположном углу от стола выдачи книг и позволяло спокойно вести беседу, не нарушая тишины библиотеки. Порывшись в сумке, Настя извлекла тетрадь и пару книг и приготовилась что-то писать, когда я осторожно подошел и поинтересовался:
‒ Можно присесть?
Девушка оторвалась от записей и удивленно взглянула на меня, а потом улыбнулась:
‒ Да, Ярик, конечно, садись. Ты что, домой не поехал?
‒ Поеду на следующем автобусе, до него два часа еще, ‒ ответил я, махнув рукой в сторону часов, висевших над раздачей.
‒ Ты тоже заниматься пришел? – спросила Настя.
‒ Нет, честно говоря, увидел тебя и захотел поговорить наедине.
‒ О чем? – удивилась Настя.
‒ О том, что произошло в последние дни. В первую очередь, я хотел извиниться за то, что сегодня произошло.
‒ Нечего тут извиняться, ‒ нахмурилась Настя, – по сравнению с прошлой субботой и моим поведением ‒ это вообще мелочь.
‒ Суббота вообще какой-то несчастливый день получается, – признался я.
‒ Да, похоже, но это смотря что понимать под счастьем, ‒ философски заметила Настя. – Твой взгляд сегодня утром был достоин запечатления на картине как раз с названием «Счастье».
‒ Ты правда считаешь это нормальным? – удивился я.
‒ Я не знаю, ‒ вздохнула Настя. – Вот честно, совсем не знаю. Моя жизнь после первого сентября так круто изменилась, что я совсем запуталась.
‒ Что, например, изменилось?
‒ У меня никогда не было подруг, а теперь сразу появились, и от этого захватывает дух, до того хорошо.
‒ Ты про Лену и Сашу? – продолжил я осторожный допрос.
‒ Да про всех! – чуть громче дозволенного в библиотеке воскликнула Настя. – И Света с Верой офигительные. Лена, правда, с Верой всё сильнее ссорятся, последнюю неделю не разговаривают почти. Но они обе хорошие, и очень жалко, что так получилось.
‒ А к Вере ты как относишься теперь?
Настя задумалась и на несколько секунд уставилась в потолок, а затем сказала:
‒ Ты читал в детстве книжку про Пеппи Длинный Чулок?
Я кивнул, и Настя продолжила:
‒ У меня это была любимая книжка, первая, которую я сама прочитала от начала и до конца. Так вот, все детство я мечтала, что у меня будет подруга, как Пеппи. Веселая, храбрая и сильная. Но у меня не было подруг. В школе меня не любили, дразнили заучкой и даже били иногда. И Пеппи ко мне так и не приехала. ‒ Настя тяжело вздохнула и принялась машинально рисовать на полях тетради цветочек, состоящий из четырех сердечек. Я молчал, ожидая продолжения, буквально физически чувствуя, как Настя подбирает слова. ‒ И вот в августе, когда я вселилась в квартиру и познакомилась с Верой, у меня в первые минуты аж дыхание перехватило – вот же она, Пеппи, добралась до меня. Худая, веселая, авантюрная, пусть без веснушек и косичек, но по поведению точно она.
‒ В смысле по поведению? – переспросил я. – Давно уже книжку читал и плохо помню, что там было.
‒ Пеппи не хотела быть взрослой и все делала неправильно, но у нее всегда получалось хорошо. Она не вписывалась в привычные рамки и не беспокоилась об этом. Если ей мешали чужие правила, она просто придумывала новые. Мне кажется, Вера точно такая же.
‒ Звучит очень странно, ‒ признался я. – Пеппи ‒ сказочный персонаж, ей ничего не грозит на страницах книг. А вот когда тебя гопник на кухне зажимал и мне зуб выбивали, угроза была реальнее некуда. Я думаю, глупо путать книги и реальную жизнь. В книге-то по-любому все хорошо закончится, а в реальной жизни ‒ не факт.
‒ Да, ты прав, ‒ кивнула Настя. – В жизни все гораздо страшнее. Поэтому Вера очень необычный человек. Я обещала никому не рассказывать ее историю, извини. Если захочет, она тебе сама расскажет, наверное.
Вера становилась все более таинственным персонажем. Теперь любопытство разъедало меня настолько, что я думал отправиться на квартиру вместо поездки домой и попытаться расспросить Веру. Я задумался на несколько минут, и Настя сказала встревоженно:
‒ Прости, пожалуйста, я правда не могу рассказать, я обещала. Вера очень хорошая на самом деле, очень ласковая и добрая. То, как она себя ведет, ‒ это защитная реакция, как у ёжика – выставлять колючки.
‒ Да-да, я все понимаю, ‒ поспешно кивнул я. – Извини, что полез с вопросами, но мы редко разговариваем в последнее время. Когда мы все вместе, ты чаще молчишь.
‒ Я очень стесняюсь, ‒ покраснела Настя. – Сейчас чуть легче, а вначале было совсем тяжело. И как раз Вера мне очень помогает преодолеть стеснение и стать более открытой и общительной.
‒ Молодые люди, вы сюда на свидание пришли? – внезапно раздался гневный окрик библиотекарши. ‒ Если хотите поболтать – идите на улицу.
‒ Ладно, спасибо большое, мне пора, – засобирался я. – Увидимся в понедельник.
‒ Пока, ‒ кивнула Настя и снова склонилась над книгой.
Дома я много думал над сложившейся ситуацией. Только теперь стало несколько обидно, что Света мне отказала и не стала со мной встречаться. На фоне успехов Витьки с Леной я казался сам себе уродом и неудачником, с которым Вера занялась сексом исключительно из жалости или, напротив, чтобы подразнить и поиздеваться. Как я ни старался, именно Вера занимала теперь все мои мысли. Я пытался убедить себя, что влюбиться в такую девушку невозможно, что она прямым текстом обозначила наши отношения как дружеские, но воспоминание о черной бездне ее зрачков перечеркивало все здравые доводы. Я решил для начала попытаться с ней поговорить и узнать, что же такого она рассказала девочкам. Подозревая, что просто так откровенный разговор не получится, отправился к своему дедушке и выпросил две двухлитровые бутылки лучшего домашнего вина, сославшись на грядущий день рождения друга. Нагруженный изрядно потяжелевшей сумкой, я вернулся в поселок утром в понедельник, надеясь вечером в пятницу организовать «вечеринку» и после нее спокойно поговорить с Верой.
Новая неделя принесла заметные изменения в повседневной жизни. Витька и Лена вернулись из романтического турне еще в воскресенье и стали вести себя буквально как муж и жена. Лена плавно перебралась в наш флигель и даже осталась ночевать в понедельник. Перед этим Витька вечером попросил меня пару часов «позаниматься на кухне».
‒ Ну, ты ж меня, как мужик, понимаешь? – нетерпеливо объяснял он. – Мне пары часов за глаза, а дальше Лена просто у меня на кровати поспит, мы уже шуметь не будем.
‒ А просто спать на одной кровати зачем? – удивился я. – Неудобно же.
‒ Милым все удобно, ‒ важно заявил Витька. – И потом, Лена вчера с Верой поссорилась, опасается теперь. Представляешь, Верка специально в какой-то гадости Ленин халат измазала. Кто ее знает, что еще отчебучит. Она же реально на всю голову ебанутая.
Я дипломатично умолчал, что косвенным образом участвовал в порче упомянутого халата, и ответил:
‒ Ладно, не вопрос, посижу на кухне. Может, и мне когда такая же услуга от тебя потребуется.
‒ Скоро весь флигель будет в твоем распоряжении, ‒ уверенно заявил Витька. ‒ Мы с Леной съезжать собираемся, уже ищем квартиру, будем вместе жить. А хозяева вряд ли посреди учебного года кого-то быстро на постой возьмут.
‒ Жаль, я уже привык как-то.
‒ Ну, жизнь такая, ты как девушку найдешь, меня лучше поймешь, ‒ уверенно заявил Витька. – Я бы тебе посоветовал тоже съезжать с этого курятника и девушку нормальную искать. Тут из всех только Лена адекватная, остальные ты помнишь какие.
‒ Ну, не знаю, по-моему, в позапрошлую пятницу все круто вышло.
‒ Что крутого? Заебались потом порядок наводить, ‒ возмутился Витька. – А с сексом это просто повезло, теперь-то тебе Света от ворот поворот дала, как я слышал?
Я кивнул, по-прежнему не сообщая подробностей «отворота», а Витька продолжил рассуждать вслух:
‒ Оно, конечно, шанс есть, что перепадет потрахаться когда-никогда. Но стабильность, она всегда лучше. Я за эти три дня прям прочувствовал. Лучше, когда по любви, с одной и той же. Опять же безопаснее. Кто его знает, что от той же Веры можно подцепить и с кем она до этого ебалась.
Я снова кивнул и, собрав учебники, отправился на кухню. В словах Витьки был резон, однако меня не покидало ощущение, что в этот момент со мной говорил не Витька, а Лена. На кухне я погрузился в учебу, втайне надеясь, что девочки позовут меня в комнату и я смогу отвлечься беседой от тягостных мыслей. Но соседки только сновали мимо, бросая как бы между делом пару обычных фраз и в целом не обращая на меня особого внимания. Только Настя сделала мне чай, но не осталась посидеть на кухне, а тоже скрылась в комнате.
Ночь во флигеле прошла спокойно, только я под грузом мыслей долго ворочался и никак не мог заснуть. Витька и Лена спали безмятежно, в обнимку, и я, глядя в полумраке на их спокойные лица, поневоле испытывал жгучую зависть.
На следующий день ситуация повторилась. Витька и Лена все больше отдалялись от коллектива, даже обедали и ужинали во флигеле. Но в этот раз вечером на кухне девочки уже относились ко мне с гораздо большим сочувствием. Света вообще пришла заниматься со мной на кухне. Правда, в этом был корыстный умысел, у нее совпала с моей лабораторная работа по физике, и ее занятия свелись к плавному переписыванию моих результатов по мере их появления. Ближе к концу на кухне появилась Вера и, сделав нам троим чай, уселась рядом со мной.
‒ Ах ты, мой несчастненький, мой бездомненький, ‒ спародировала она госпожу Белладонну из приключений Фунтика. – Выселили тебя, да? Может, у нас поспишь? Ленкина кровать свободна.
От этого предложения, о котором я втайне мечтал, у меня перехватило дыхание. Я торопливо кивнул, выражая полнейшее согласие, и Вера бодро крикнула в открытую дверь комнаты:
‒ Девочки, вы не против, если Ярик у нас на Лениной кровати поспит?
‒ Я против! – неожиданно отозвалась Саша. – Вера, я все понимаю, но твои шуточки ‒ местами перебор. Хватит нам уже скандала с халатом. Если бы Лена сама ему предложила, то другое дело. А так она нас хозяйке заложит, зная тетю Галю, будет скандалище и придется нам хату посреди учебы искать. Эти голубки все равно скоро сами съедут, пусть потерпит чутка.
‒ Ну, значит, не судьба, ‒ пожала плечами Вера. – Но ты не расстраивайся, я к концу недели что-нибудь придумаю!
На фоне прошлых идей Веры новое обещание звучало зловеще. С другой стороны, это, скорее всего, касалось Лены, и мне не стоило так переживать. Допив чай, я собрал учебники и, взглянув на часы, отправился во флигель. Со второго стука в окно дверь открыл заспанный Витька.
‒ Извини, задремал, ‒ признался он, ‒ проходи.
Я молча вошел и завалился спать. У меня промелькнула мысль, что надо бы предупредить Лену насчет козней Веры, но потом я махнул на это рукой.
Ночью меня разбудил Витька. Прижав палец к губам, он показал рукой на одежду и махнул в сторону двери, призывая выйти за ним. Во дворе он тихонько прошептал мне:
– Пойдем, чё-то покажу.
Мы осторожно подошли к окну в комнату девочек. Обычно плотно задернутая, штора была приоткрыта сантиметров на двадцать, вместе с форточкой, видимо, для лучшего проветривания. Верхний свет не горел, но настольная лампа была повернута таким образом, что отбрасывала широкое световое пятно на стену и кровать Насти. На кровати, опершись на стену, сидела Саша, широко раздвинув ноги и согнув их в коленях. Подле нее, на полу, стояла на коленях Вера, и, судя по плавным и изящным движениям головы, она тщательно и неторопливо ласкала Сашу языком. Саша заметно прикусывала губы, явно сдерживая громкие стоны, и то и дело запрокидывала голову, глядя в потолок. Присмотревшись, я разглядел в изголовье кровати сидящую на подушке Настю. Ее поза напоминала позу Саши, только она расположилась боком к окну. Ее огромная грудь заметно подрагивала в такт движениям правой руки, скрытой от глаз за широко разведенными коленями, а во рту часто мелькал язычок, которым она облизывала губы.
Через открытую форточку до нас доносились отрывки стонов и возгласов Саши «Да!» и «Еще!». Мне казалось, что нас могут вот-вот заметить, но притягательное зрелище никак не позволяло уйти. К тому же Вера была к нам спиной, Саша сидела, полузакрыв глаза от наслаждения, а Настя, как и мы, была поглощена волнующим зрелищем. Витька тоже, видимо, находил это действо удивительно привлекательным и даже подошел поближе к окну, чтобы ничего не упустить, а я, пользуясь разницей в росте, смотрел поверх его головы.
Минут пять спустя девочки изменили позу. Вера встала на кровать на четвереньки, боком к нам, а Саша переместилась на колени позади нее. Неожиданно Саша приподнялась и стала отодвигать книги на полке, висевшей над кроватью. Пошарив там несколько секунд, Саша извлекла три каких-то продолговатых предмета, которые, когда она развернула ткань, оказались фаллоимитаторами бледно-серого цвета и необычной бугристой формы. Они совсем не походили на те, что мне пару раз доводилось видеть в порнофильмах или на страницах потертых эротических журналов. Если бы я увидел эти предметы в другой обстановке, то, возможно, не сразу бы и догадался об их истинном предназначении. Саша протянула их Вере, и та без размышлений сразу ткнула пальцем в самый большой. Саша аккуратно положила самый маленький на стол и вернулась на кровать с двумя другими. Облизав наконечник меньшего «члена», Саша осторожно пустилась на него, присев на согнутых коленях, а затем, придерживая левой рукой, стала осторожно приподниматься и опускаться на нём в плавно нарастающем темпе.
Вера нетерпеливо повела ягодицами и гостеприимно прогнула спину, подаваясь в сторону Саши. Та поняла намек и, облизав наконечник большого «члена», осторожно стала проникать им во влагалище Веры. Та нетерпеливо еще сильнее подалась назад, принимая изделие сразу на всю длину. Саша отбросила стеснение и стала двигать имитатором в бешенном, резко напористом ритме, а Вера, резко подмахивая задницей, подавалась назад всем телом, прижимая Сашину руку к себе. Настя продолжала свои заигрывания в той же позе, разве что сменила руку с правой на левую.
Через пару минут всё ускоряющейся скачки Вера подалась вперед и попыталась дотянуться языком до влагалища Насти. Та поспешила прикрыться ладошкой, но Вера, высвободив свою руку, схватила ее за запястье и убрала преграду. Настя подчинилась и подвинулась чуть навстречу Вере. Та прильнула к влагалищу, и, спустя несколько секунд плавных колебаний головы у себя между ног, Настя разразилась такими стонами, что их возможно было услышать даже в нашем флигеле.
Девочки задвигались в общем, всё нарастающем темпе. Это было великолепное зрелище, столь возбуждающее, что я почувствовал боль в паху, так как члену стало тесно в узких джинсах. Юные изящные тела, упругие груди, жаркие стоны – всё это необыкновенно вдохновляло и влекло. Тело Веры заметно блестело от пота, Саша по-прежнему кусала губы, и только Настя стонала и вскрикивала, громко и яростно, сразу за всех троих. Их синхронные и точные движения напоминали слаженный механизм, будто некий живой паровоз, где Саша была машинистом и кочегаром, задающим темп и поддающим жара. Вера была как топка и поршень, поддерживающая горение и передающая движение дальше, а Настя была труба и свисток, через которую вырывалась наружу вся чудовищная энергия их совместной любви.
Первой в идеальном механизме вышла из строя Настя. Ее протяжный стон перешел практически в визг, и она сама себе зажала рот ладонью, а другой рукой надавила на затылок Веры, словно пытаясь затолкнуть ее внутрь себя. Спустя пару секунд она отпустила ее и расслаблено откинулась на стену, тяжело хватая воздух широко раскрытым ртом. Еще через пару секунд застонала Саша и заметно дернулась, затем остановилась и, приподнявшись, аккуратно извлекла из себя искусственный член, почему-то заметно изменивший форму. Вера недовольно дернула бедрами, требуя от Саши продолжения. Та чуть лениво продолжила, и теперь настал черед Веры плавно выгнуться и, дрожа в изнеможении, рухнуть на кровать. Так они лежали, странно переплетясь телами, как какое-то поверженное чудовище, несколько минут. Затем Вера приподнялась и плавно извлекла из себя последний «член», несколько странно изогнутый и утративший бугры. Было такое ощущение, что искусственный член кончил и тоже обмяк, утратив былую силу.
Встав с кровати, Вера произнесла:
– Девочки, я прикрою форточку, а то все вспотели и можно простыть!
Она направилась к окну легкой, танцующей походкой, помахивая перед лицом обмякшим искусственным членом. Прежде чем задвинуть шторы, она склонилась к стеклу, подмигнула и показала язык, не оставляя сомнений в причинах отодвинутой шторы и грамотно поставленного света для этой импровизированной сцены.
Когда мы осторожно вернулись во флигель, Витька восторженно прошептал:
– Эх, мне бы туда, ах, я бы там, круто, блин, вообще!
– Это Вера тебе сказала, что можно прийти посмотреть? – задал я очевидный вопрос.
– Ну да, сказала: «Подойди ночью к окну, я тебе скажу кое-что в форточку». Ну скажи, у них там круто, бля, лучше, чем в порнухе, жалко, нам нельзя.
– А почему нельзя? Вроде мы уже как бы это…
– Саша против. Она, в натуре, лесбиянка упертая, с парнями секса не хочет. Видел эти игрушки? Мне про них еще Лена говорила, да я даже не верил. Их Саша сама лепит из обычных свечек. Только после секса их приходится заново лепить, потому что они мягкие становятся и форму теряют. Зато каждый раз можно разные лепить, какие нравится!
– Ну ни хера себе, – удивился я. – Так с таким подходом им и парни нафиг не нужны.
– Не скажи, – ухмыльнулся Витька. – Саша раньше со Светой этим занималась, они еще со школы баловались, но Свете не очень нравилось, вот она с тобой и того. Саша до этого еще и к Лене приставала, но та отказалась категорически. А вот Вера не отказывается, ей нравится со всеми и по-всякому, она даже Настю вон сумела уговорить.
– А Настя что же? – взволнованно спросил я.
– А Настя целку еще хранит ревностно, – пояснил Витёк. И только шликает неистово на всё. И хочется и колется, короче. Но Саша ей стала лизать, и она теперь вошла во вкус и всё время третьей участвует в этом движняке.
– Да уж, – протянул я.
Нарастающее количество информации никак не укладывалось в голове. После последних событий я вообще перестал удивляться. Неугомонная Вера всё продолжала вытягивать в реальную жизнь события, которые я даже по видаку в порнофильмах раньше не видел. Наклонности Саши в обычной жизни никак не проявлялись, я даже представить не мог, что она такой ориентации. И если образ гея как-то вырисовывался, благодаря журналам и телевизору, то, как выглядит настоящая лесбиянка, я совсем не представлял. На ум приходили только девочки из группы «Тату» в коротких клетчатых юбках и больше, собственно, ничего.
Увиденная сцена будоражила воображение и не давала уснуть. Но больше всего беспокоил тот факт, что всё это было тщательно спланировано и воплощено Верой явно с какой-то хитрой целью. Зная непредсказуемость ее действий, я чувствовал себя привязанной за нитки марионеткой, которой Вера управляла, ухмыляясь откуда-то сверху, из темноты.
На следующее утро я проспал. Когда продрал глаза, Витька с Леной уже уплетали яичницу из общей сковородки, запивая ее чаем.
Наша с Витьком ночная вылазка к окну комнаты девочек и увиденное там казалось мне теперь прекрасным сном. Витька, видимо, боясь разозлить Лену, ничем не подавал виду, что мы ночью ходили подглядывать, и я тоже предпочел об этом забыть.
‒ Доброе утро! ‒ приветствовала меня Лена. – Ты так сладко спал, что мы побоялись тебя будить.
Витька кивнул и пробормотал с набитым ртом:
‒ Ты з брове ховорил, ое тезе ко фторой паре.
‒ Это завтра, ‒ потянулся я. – А сегодня лекция по химии первая.
‒ Ну, поторапливайся тогда, ‒ прожевав, кивнул Витька на будильник, ‒ а то голодный пойдешь или ко второму часу вообще.
Я подскочил и поспешил на кухню. Девочки тоже заканчивали завтракать и торопливо кивнули, когда я поздоровался. Только Вера еще валялась в постели, решив, судя по всему, забить на первую пару.
Пока я делал себе чай, соседки, похватав сумки, поспешили к выходу, и я понял, что с завтраком безнадежно опаздываю. В животе предательски урчало, и я, коротко поразмыслив, решил пойти ко второму часу, успев закусить чаем с бутербродами.
Правда, когда я открыл холодильник, выяснилось, что бутерброды можно сделать разве что с подсолнечным маслом. Но так как чай был уже заварен, а на пару идти слишком поздно, то я решил просто выпить его с пустым хлебом.
Когда я почти закончил завтракать, на кухню выползла сонная Вера.
Она несколько секунд, вяло моргая, смотрела на меня, а затем хрипло спросила:
‒ Который час?
‒ Восемь часов и семь минут, ‒ звякнув наручными часами, ответил я. – На первую пару уже можешь не спешить.
‒ А-а-а… ‒ зевнула Вера и махнула рукой, ‒ я все равно ко второй собиралась. У нас первая физра, бегать лень с утра. Чё пожрать есть?
‒ Боюсь, только борщ, ‒ развел руками я. – И хлеба вот полбулки.
‒ М-да, я не настолько хохлушка, чтоб завтракать борщом. Ты варенье будешь?
Я поспешно кивнул, а Вера развернулась на пятках и, неожиданно распластавшись на полу, ловко полезла к Саше под кровать.
‒ Вот же засунула, зараза, клубничное в самый угол, – раздалось из-под кровати ее ворчание, а через полминуты появилась сама Вера с поллитровой банкой варенья. – На, открывай, ‒ распорядилась она.
Я ножом быстро отковырнул крышку и подал Вере. Та от души плюхнула столовую ложку варенья мне на кусочек хлеба, а сама принялась с аппетитом уничтожать сладкое прямо из банки. Я подумал, что сейчас отличный момент, чтобы попытаться поговорить с Верой, но после нашей прошлой ночи совершенно не знал, с чего начать. Между тем она, уничтожив полбанки, оторвалась от этого увлекательного занятия и произнесла:
‒ Вот сейчас оближу ложку и как дам те в лоб! Ладно, я тут прохлаждаюсь, а ты вот, вместо того чтоб об учебе думать, сидишь рядом со мной и напрягаешься, как электричество.
‒ Не понял, ‒ удивился я.
‒ Хватит пялиться на меня, собери жопу в кулак и пиздуй на пары! – резко сказала Вера. – Меня любую будут любить, а ты умный должен быть. Скоро второй час начнется, чего непонятного?
Я подскочил как ужаленный и, подхватив во флигеле сумку, поспешил на занятия. Слова Веры обожгли как пощечина, я совершенно не мог понять, как она догадалась, что я собирался пойти на лекцию ко второму часу? Возникло чувство, что она буквально прочитала мои мысли и нанесла удар первой. Будто зная, что это именно она занимает теперь все мои мысли. Ночь со Светой была хороша, но в пьяном состоянии я мало что помнил и чувствовал, а вот память о встрече с Верой раскаленной иглой прожигала мозг.
Уже сидя за партой и пытаясь безуспешно сосредоточиться на химии, я вдруг вспомнил свой разговор с Настей. Она сравнивала Веру с Пеппи Длинный Чулок, а сегодня утром Вера почему-то напомнила мне Карлсона. В этой развязной позе при поедании варенья отчетливо сквозил этот сказочный персонаж. Тем обиднее было ее грозное обращение ко мне, ведь в тот момент я смотрел на нее без похоти и поговорить хотел не о сексе. Но, может быть, она почувствовала именно это, и именно тут причина столь резкой реакции?
Более-менее оопомниться мне удалось только к обеденному перерыву. Я ругал сам себя на чем свет стоит. Всего одна, случайно брошенная фраза, и я уже ни о чем другом не мог думать целый день.
На третьей паре была математика, и я с огромным трудом пересдал контрольную, которую завалил на прошлой неделе, и получил тройку. Когда-то я, окончивший школу с серебряной медалью, пришел бы в ужас от этого факта. Но теперь, спустя всего два месяца учебы в вузе, я был рад тройке и совершенно не переживал о последствиях такого отношения. Пока я шел на последнюю пару по анатомии, думал, что вся моя жизнь изменилась так резко, как будто я вошел в портал, перенесший меня в другое измерение. Или даже нет, я как будто проснулся в теле другого человека, как в романе Гамильтона «Звездные короли», до дыр зачитанном в детстве. Я помню, как тогда мечтал заснуть и проснуться в теле звездного принца. Спасать прекрасных принцесс и вести в бой армады космических крейсеров. Но ничего этого не происходило, и я, как и все, под гнетом школьной повседневности постепенно разучился верить в чудеса.
После анатомии я решил не ходить домой, а остаться на кафедре для подготовки к коллоквиуму. Я боялся, что встречу Веру и, еще раз с ней поговорив, опять не смогу ни о чем думать, потеряю возможность учиться. Наскоро поужинав прямо на лавочке возле кафедры купленными в ларьке поблизости рогаликом и кефиром, я поспешил вернуться к зубрежке латинских терминов. Провозившись до темноты и несколько успокоившись (латинский и кости отличное средство против личных переживаний), я отправился домой. По дороге, на аллее университетского парка, увидел идущих впереди Лену и Витьку. Мне показалось странным, что Витька одет в старую грязную олимпийку, которую он использовал в качестве рабочей одежды на даче у проректора. Лена нежно прижималась к нему, и было удивительно, зачем он поперся в таком виде на свидание?
Через несколько секунд до меня дошло. Это было вовсе не свидание. Лена встречала Витьку с работы. «Вот это любовь! ‒ подумал я. – Тащиться черт-те куда по темноте, прижиматься к потному и грязному Витьке, эх, мне бы такую девушку!»
Все мои мысли мгновенно вернулись к проблемам личного одиночества. Света и Вера ясно дали понять, что, несмотря на секс, видят во мне только друга. О Саше даже думать не хотелось. Оставалась Настя, но подойти после всего, что происходило на ее глазах, и пригласить на свидание было выше моих сил. По большому счету Витька был прав, и мне было нечего ловить. Я превращался в человека, который мог утонуть посреди жаркой пустыни, как бы банально это ни звучало.
Я решил не нарушать идиллию Витиной прогулки и специально зашел в магазин. Не знаю зачем, купил жвачку Love is и, по привычке развернув ее, прочитал на фантике:
… собраться с духом, когда вокруг штормит.
На картинке знаменитые парень с девушкой самозабвенно гребли посреди бушующего моря. «Отличный совет», ‒ подумал я и продолжил путь.
Когда я пришел на квартиру, там еще не «штормило», но ощущение затишья перед бурей буквально витало в воздухе. На кухне я увидел очень странную картину. Витька поспешно собирал ужин на двоих, используя вместо подноса обрезок фанеры, а Лена стояла у него за спиной, как телохранитель или конвойный. Кроме них за столом сидели Саша и Вера, балуя себя вечерним чаем. Лена не смотрела на девочек и была очень напряжена. Вера, напротив, с улыбкой смотрела на Лену. Напряженную тишину нарушала только возня Витьки да мерное бряцанье Вериной ложки в кружке с чаем.
‒ Всем добрый вечер, ‒ осторожно произнес я.
‒ Привет! – отозвалась Вера. – Где пропадал, мы уж забеспокоились.
‒ Анатомию зубрил на кафедре. Есть чё пожрать?
‒ Не-а, – лениво отозвалась Вера. – У нас тут теперь еще с обеда каждый сам за себя. Но Настя яиц прикупила десяток, можешь яишенку себе забабахать.
Я осторожно прошел к холодильнику. Витька закончил наполнять тарелки и тоже двинул туда, чтобы убрать пару кастрюлек. Я пропустил его вперед и повернулся к столу. Бросилось в глаза напряженное лицо Саши, она тоже сидела как взведенная пружина, готовая кинуться, но не понятно на кого.
‒ Ярик, ты, как поужинаешь, можешь пару часов не заходить во флигель? – робко спросил Витька. – Хочешь, пойди сразу учебники возьми или что там тебе нужно. А часов после десяти постучишься, я тебя запущу.
‒ Да, конечно, ‒ устало кивнул я. – Мне ничего не надо, все в сумке есть.
«Молодая чета» гордо покинула кухню, по-прежнему сопровождаемая ехидным взглядом Веры. Я открыл холодильник и полез за яйцами.
‒ Ну, раз уж все равно сковородку будешь пачкать, то и на меня поджарь! – весело попросила Вера. – Мне два яйца, глазунью с жидким желтком, и смотри, чтобы не растекся.
Судя по всему, «каждый сам за себя» в отношении продуктов Вера всерьез не рассматривала. Пока я готовил яичницу из шести яиц, Саша допила чай и, все так же сохраняя полное молчание, покинула кухню. Я собрался выложить Верину долю яичницы на тарелку, но она замахала рукой:
‒ Да тащи сковородку сюды, меньше мыть потом. Чё мы, с одной не поедим?
Вера подвинулась ближе, и мы в молчании стали есть. В итоге мне досталось лишь три яйца из четырех запланированных, а Вера, похлопав меня по плечу, заявила:
‒ Спасибо, было очень вкусно. Давай я помою сковородку, а тебе пора заниматься, а то с учебой совсем плохо стало.
‒ А как ты узнала про учебу? – не понял я.
‒ А ты думаешь, чего Сандра такая злая сидела? – усмехнулась Вера. – Она пару схлопотала за лабораторную, что ты ей решал, теперь у нее там жопа вообще. Ты хоть пойди извинись.
Ситуация казалась мне все более и более абсурдной, если не сказать глупой. Но я, вместо того чтобы пойти к Саше, собрался с духом и произнес:
‒ Вера, мы можем поговорить наедине?
‒ О чем? – она удивленно вскинула бровь. – Впрочем, не важно. Пойдем во двор. Ща, погоди, я только сигарету возьму.
Я двинулся к выходу, а Вера, выхватив из куртки сигарету, прикурила от котла и вышла следом за мной.
‒ Ну, и о чем ты хотел поговорить?
‒ Я, как бы это, съехать думаю. Ситуация какая-то идиотская, блин. Вроде только стали жить нормально, не ссорились почти.
Вера глубоко затянулась и согласно кивнула. Потом выдохнула мне прямо в лицо густое облако дыма и произнесла:
‒ Я тебя понимаю. Тебе страшно и одиноко, ты хочешь, чтобы тебя пожалели. Но на другой квартире или в общаге кто тебя будет жалеть?
Я пожал плечами, снова пораженный изменением в речи Веры. Казалось, она приподняла свою обычную ироничную маску и теперь со мной из-под нее говорит кто-то совсем другой.
‒ Подожди до пятницы, не говори с хозяйкой, ‒ продолжила Вера. – Я верю, что все образуется. И ты верь мне.
‒ Хорошо, ‒ кивнул я. – Я как бы вот что еще хотел. Я дедушкиного вина привез. Хорошего, домашнего. Хотел, чтобы ты попробовала, ты же на этом факультете, по вину, короче. Ну, в смысле не только ты, а чтобы все.
‒ Что же ты его не достал? – удивилась Вера. – Или ты его хотел выпить только со мной?
‒ Не, ну и с тобой. Ну и его как бы много, четыре литра, оно крепкое такое довольно, ‒ еще сильнее засмущался я. – Думал, в холодильник положить, да так и оставил во флигеле под кроватью.
‒ Отлично, ‒ усмехнулась Вера. – Вот в пятницу его и выпьем, если все будет хорошо. А если плохо, отметим твое выселение. В общем, без вина по-любому никак! Пошли, хватит топтаться, еще простудишься.
Я послушно последовал за ней на кухню, так и не задав вопрос о ее прошлом.
Весь следующий день на квартире продолжалась «холодная война». По настоянию Веры, я ушел с головой в учебу и действительно почувствовал себя лучше. Саша простила меня за ошибки, но теперь функции репетитора плавно взяла на себя Настя, а я в основном наверстывал свои упущения. Меня удивляла Вера, которая почти весь вечер валялась на кровати и что-то писала в блокнот, никому не показывая. Я было подумал, что это стихи, но проверить догадку не было никакой возможности. Лена и Витька почти не разговаривали со мной. Мне казалось, что Витька собирался что-то рассказать, но не хотел злить Лену. Когда я ночью возвращался от девочек, то они уже спали, а утром обменялись со мной только приветствием да парой дежурных фраз.
В пятницу последней парой была практика по химии, и я завозился, сдавая лабораторную так долго, что ушел только через полчаса после звонка, зато заработал законную пятерку. Настроение улучшилось, я верил в Веру (получалась забавная тавтология), хотя было совершенно непонятно, что она собирается делать.
Но придя на квартиру, я почувствовал, что гроза все-таки разразилась. Возле флигеля во дворе я увидел встревоженных Сашу и Настю, которые молча смотрели на дверь.
‒ Привет! Что случилось? – спросил я.
‒ Ты Витьку не видел? – ответила вопросом на вопрос встревоженная Саша.
‒ Нет, а что?
‒ Саша, расскажи ему, а я покараулю, ‒ нервно сказала Настя. – Крикну если что.
‒ Пошли, заодно Светку проверим, – кивнула Саша.
Я послушно последовал за ней на кухню. Дверь в комнаты была прикрыта, но из-за нее доносились приглушенные всхлипывания.
‒ Что у вас тут произошло? – удивленно спросил я.
‒ Верка, дур-р-ра, с огнем доигралась, ‒ устало выдохнула Саша. – Подговорила Светку, они Витька на обеденном перерыве выловили и уговорили вернуться на квартиру. Зашли, короче, во флигель и трахались там втроем, точно до прихода Лены. Витька психанул и свалил куда-то. Света, вон, в комнате закрылась и ноет. Говорит, Лена с ножом во флигель заскочила, машет, орет. Светка сразу выскочила, а Витек через пару минут. Тут и мы с Настей подошли как раз, стали во флигель ломиться, а Вера чем-то дверь подперла и кричит, чтобы шли на хер, она сама со всем разберется. Вот теперь стояли и решали с Настей, выбивать окно или нет?
‒ Ну, охереть просто, ‒ выдохнул я и опустился на стул.
Все казалось каким-то нереальным. Я поднял руку и укусил себя за мизинец, пытаясь проснуться. Было больно, но легче не стало. Я по-прежнему сидел на кухне около встревоженной Саши и пытался понять, что происходит вокруг.
Не получалось…
‒ Что теперь делать? – слабым голосом спросил я.
Саша заглянула в комнату, а потом вернулась ко мне.
‒ Светик вроде жива, пойдем, может, правда через окно залезем?
Я кивнул и поспешил за ней. Во дворе Настя подбежала к нам и взволнованно зашептала:
‒ Я к окошку на корточках подошла, тихонечко послушала. Они там разговаривают внутри. Точно обе говорят. Давайте не будем пока окно трогать?
‒ Пошли на кухню, ‒ махнула рукой Саша. – И так тут полчаса торчим.
Мы вернулись на кухню и в полной тишине уселись за стол. Настя поставила чайник, молча сделала всем чай. Примерно через полчаса всхлипывания за дверью стихли, и Настя, заглянув туда, сказала, что Света заснула. Остальное время мы просто сидели каждый над своей кружкой, не смотрели друг на друга и даже не пытались заговорить, погруженные каждый в свои мысли.
Кроме попыток разгадать странную логику Веры, я испытывал чувство глубокой зависти к Витьке. Мало того, что он вторую неделю кувыркался каждый день с Леной, так сегодня ему вообще достался секс сразу с двумя девушками. Где справедливость в этом долбаном мире? Я им решаю задачи, провожу с ними время, а трахаются они с ним!
Примерно через час вернулся Витька. Я мгновенно утратил чувство зависти, когда увидел его бледное лицо с трясущимися губами.
‒ Ну что? ‒ тяжело выдохнул он.
‒ Разговаривают, ‒ отозвалась Саша. – Садись, чай будешь?
Витька отрицательно замотал головой. Он сделал шаг к столу, опустился на стул и уронил голову на руки. Я ожидал, что девочки будут обвинять его за явную измену, но Саша и Настя восприняли его возвращение удивительно спокойно, если не сказать с облегчением. Отсутствие логики в действиях соседей по квартире уже совсем перестало меня удивлять, и я решил, что просто чего-то не знаю.
Прошло еще около получаса, на улице совсем стемнело, когда дверь распахнулась и в комнату ввалилась Вера с кухонным ножом в руках. Она бросила его на стол и произнесла подозрительно веселым тоном:
‒ Чего приуныли-то? Все будет заебись! – она щелкнула по Витькиному носу и повернулась ко мне. – Так, Ярик, пойдем со мной.
‒ Куда? – не понял я. – Ты скажешь, что вообще происходит?
Вера недовольно нахмурилась и, уперев руки в бока, грозно произнесла:
‒ Так! Ты сейчас идешь со мной, засвидетельствовать капитуляцию. Потом мы возвращаемся сюда, и я всё всем подробно объясню. Не шалите тут без меня. Ясно?
Все дружно кивнули. Вера резко развернулась и вышла во двор, а я последовал за ней в наш флигель, испытывая какое-то странное предчувствие…
Когда я вошел во флигель, передо мной предстала интересная картина. На нашем столе был накрыт скромный ужин, состоящий из двухлитровой пластиковой бутылки дедушкиного вина и коробки шоколадных конфет. Бутылка была пуста больше чем наполовину, и я, хорошо зная коварные свойства этого напитка, мог предположить текущее состояние девочек.
За столом на кровати сидела Лена и улыбалась удивительно ласково. Когда Вера позвала меня «принимать капитуляцию», я всерьез подумал, что увижу последствия драки, но тут всё было мирно и опрятно. Вера проворно протиснулась мимо меня и убрала со стола бутылку с тарелкой, а Лена молча подхватила кружки.
– Ярик, будь добр, сложи стол и выдвини его вон туда, в угол к стене, – дружелюбно попросила Вера.
Когда я выполнил просьбу, Вера и Лена поставили на стол посуду, которую держали в руках.
– А теперь сдвинь, пожалуйста, кровати вместе, – озвучила Вера следующую просьбу. – Лучше к той, дальней стене, чтобы проход от двери был.
Когда я сдвинул кровати, Вера щедро плеснула вино в две кружки, а после протянула мне бутылку.
– Ярик, давай с горла, тут все свои, – улыбнулась она. – Лена, давай на брудершафт, за примирение!
Девушки скрестили руки в традиционном жесте, и, пока я приложился к бутылке, они уже опустошили кружки и перешли к долгому, совсем не братскому поцелую. Когда поцелуй закончился, Вера взяла Лену за руку и повела за собой. Они сели на край постели, и я машинально двинулся следом, но Вера вдруг остановила меня:
– Ярик, останься там, у стены, я тебя позову, когда ты нужен будешь!
Лена кивнула, как бы подтверждая слова Веры. Я вновь поразился силе убеждения нашей роковой красотки. Лена всего два часа назад хотела броситься на Веру с ножом, была вне себя от ярости по поводу Витьки. А вот теперь целовалась с Верой и смотрела на нее влюбленными глазами. Такого просто не могло быть! Конечно, дедушкино вино тут тоже сыграло свою роль, но, если учесть последнюю нашу пьянку и ее последствия, сам факт того, что Лена стала пить, выглядел удивительно.
Между тем Вера, продолжая осторожно целовать Лену, стала потихоньку снимать с нее одежду. Не спеша, пуговица за пуговицей, она расстегнула белую блузку и аккуратно бросила ее на спинку кровати, всего на секунду оставив Ленины губы без внимания. Затем, оторвавшись от губ, Вера уложила Лену на спину и так же осторожно и плавно стянула юбку. Мне почудилось в ее движениях некая театральность, хотелось думать, что Вера не спешит ради того, чтобы я насладился зрелищем, но на самом деле всё было не так. В этот вечер Лена была центром нашей маленькой вселенной, а мы с Верой – только ее орбитальными спутниками.
Следом за юбкой Вера стала так же мягко стягивать колготки, нежно целуя каждый освобожденный сантиметр ног. Лена раскинулась на кровати молча, расслаблено, будто спящая красавица, ожидающая пробуждающего поцелуя. Вера сбросила на пол колготки и стала медленно возвращаться к Лениной груди, целуя ее тело через каждые несколько сантиметров. Прежде чем припасть губами к груди, Вера приподнялась и быстро разделась сама. Затем она потянулась к изголовью кровати и, схватив подушку, бросила ее на пол у ног Веры и кивнула мне:
– Ярик, делай массаж ног, у тебя он хорошо получается. Только будь особенно нежен.
Я опустился на колени и осторожно взял в руки маленькую, изящную стопу. По сравнению с мощными «ластами» Веры нога Лены казалась совсем крошечной, будто созданной для хрустальной туфельки. Я осторожно разминал каждый палец, в то время как Вера стала вдохновенно ласкать грудь Лены. Грудь ее была чуть больше, чем у Веры, с маленькими сосками, почти не отличающимися цветом от остальной груди. Сама грудь была удивительно красивой и правильной формы, будто сошедшей с картины живописцев эпохи Возрождения. Вера склонилась над ней и, едва касаясь соска губами, стала быстро и ловко нажимать и отпускать на сосок. Пальцами правой руки Вера стала аккуратно ласкать влагалище Лены. Из моего положения открывался отличный вид на этот процесс, и я подумал, что хитрая Вера использует удачный момент, чтобы преподать мне очередной урок. Сначала она аккуратно двигала пальцами снаружи, легко скользя по половым губам, и только на секунду проникая двумя пальцами в глубину, чтобы увлажнить их обильно выступающей смазкой. Затем Вера поймала клитор между указательным и средним пальцем и стала легонько перекатывать его как карандаш или ручку. Лена, до этого успешно сдерживавшая стоны, мгновенно отреагировала и с каждым движением Веры стонала всё громче, затем, словно опомнившись, зажала сама себе рот рукой и только часто дышала сквозь этот импровизированный кляп.
Вера между тем изменила тактику ласки с плавной на агрессивную. Согнув пальцы наподобие рокерской «козы», она «крючком» из среднего и безымянного пальцев проникла вглубь влагалища, а указательным и мизинцем стала касаться половых губ. Движения руки стали более резкими и быстрыми, казалось, что она своим «крючком» хочет оторвать Лену от кровати. Ладони уже не помогали Лене сдерживать звук, который из стонов постепенно перерос в какой-то утробный вой. Звук был невероятно странный, наверно, им неплохо было бы озвучивать фильмы ужасов. Присмотревшись, я понял причину. Лена одновременно стонала и плакала, на щеках ее заблестели слезы, она будто что-то пыталась сказать, но не находила в себе сил.
Вера оторвалась от груди и коротко скомандовала мне:
– Раздевайся, надень презик и будь готов.
Пока я поспешно выполнял скорее приказ, чем просьбу, Вера стала целовать Лену в губы, прекращая затянувшийся вой. Затем она обхватила Лену за плечи и сдвинула к краю кровати, так, что ноги соскользнули с края и коснулись пола. Вера клонилась к влагалищу Лены и принялась быстрыми, змеиными движениями языка ласкать ее клитор. Лена снова застонала и стала буквально выгибаться навстречу нежной змее. Вера, не отрываясь, хлопнула меня по заднице, намекая, что сейчас мой выход. Я осторожно взял Лену за бедра и подвинул чуть ближе к себе, а Вера обхватила мой член у основания и стала осторожно вводить его во влагалище, не переставая при этом ласкать клитор. Я стал проникать в Лену, а Вера регулировала темп, слегка похлопывая меня по заднице, чтобы ускорить, и щипая, чтобы замедлить движения. В моменты глубокого проникновения, волосы у меня на лобке заметно щекотали Вере щеку, и она забавно морщилась, но не покидала своего поста. Более того, левой рукой она умудрялась ласкать Лене грудь, легонько пощипывая за соски, показывая чудеса гибкости.
Разумеется, после волнительного массажа и наблюдения я довольно быстро кончил, но Вера не давала мне прервать процесс, настойчиво добиваясь ускорения темпа. Это причиняло определенные болезненные ощущения, однако я продолжал. Наконец Лена выгнулась и задрожала так сильно, что я принял это за судороги. Из ее влагалища внезапно стала брызгать прозрачная жидкость, а стоны сменились просто тяжелым дыханием. Вера оторвалась от влагалища и упала на кровать рядом с Леной, дыша почти так же тяжело.
– Подайте дамам вина, – с трудом произнесла Вера и махнула рукой. Я разлил остатки алкоголя по двум кружкам и осторожно подал девушкам. Вера помогла Лене подняться, они чокнулись и пригубили вино. Лена залпом осушила кружку и, дождавшись пока Вера допьет, порывисто прижалась к ее губам. Закончив поцелуй, Лена впервые за весь вечер внятно заговорила:
– Спасибо, Вера, спасибо, и извини меня за грубость. Я правда не хотела, я хотела, чтобы как-то по любви, ну меня как-то воспитали так, ну, чтобы с мужем. Я не могла представить, что это может быть так хорошо, что может быть с девушкой, что ну в общем… Спасибо.
Она внезапно расплакалась. Я не мог понять, то ли это слезы счастья, то ли стыда, но они обильно сбегали по щекам и капали на грудь. Вера тут же обняла Лену и заговорила, осторожно поглаживая по плечу:
– Всё хорошо, Леночка, всё хорошо. Как это без любви? Разве я тебя не люблю? Или Ярик тебя не любит? Тебе с детства вбили в голову, что любить – значит владеть, но это не так. И кто сказал, что любить можно только одного человека? Где это написано золотыми буквами? Ярик, вот ты скажи, сейчас нас тут трое. Кого ты любишь: Лену или меня?
Исходя из последней фразы, мне нетрудно было угадать правильный ответ.
– Я люблю и Лену, и тебя. И Свету с Сашей и Настей тоже.
– А Витьку? – хитро улыбнулась Вера.
– Витьку, – я замялся, не зная, что ответить, а потом ляпнул: – Витьку дружу.
– Дружу, – повторила Вера. – Дружба есть тоже форма любви, только чуть более стыдливая. Пойми, Лена, мы живем в мире тотального и древнего вранья. Девушке с девушкой и парню с парнем быть нельзя, плохо, зазорно. Почему? Да просто это плохо для общества: детей некому будет рожать. А для тебя это разве плохо? Тебе не понравилось?
– Нет, понравилось, – всхлипнула Лена. – Это было чудесно. Просто волшебство. Но это всё равно неправильно.
– Знаешь, что неправильно? – резко сказала Вера. – Прожить всю жизнь с жирным боровом и никогда не узнать, что такое оргазм. Нарожать ему детей и стирать по выходным огромные трусы с желтым пятном от говна. Это пиздец как неправильно.
Лена неожиданно улыбнулась этому доводу и произнесла:
– Но ты же сейчас не получила удовольствие? Давайте продолжим, и теперь ты будешь лежать и получать всё внимание.
Вера ласково провела рукой по ее голове и сказала:
– Глупая, так это и есть по любви. Когда даришь ласку и счастье, не требуя ничего взамен. Мы продолжим, только вы так же не сможете, лучше я тебя приласкаю еще раз, а Ярик поможет.
– Нет, давай я хотя бы попробую, – не унималась Лена.
– Ну хорошо, – улыбнулась Вера. – Попробуй. Но пусть Ярик сзади не дает тебе скучать.
Мы легли на кровать все втроем и какое-то время просто молча смотрели в потолок. Состояние спокойствия и мягкой томной неги наполняло нас до краев. Это было ничем не объяснимое чувство тихого, уютного счастья. Вера лежала у дальней стены, Лена посередине, в ложбинке между двумя сетками кроватей, а я с краю, в месте для кусания волчком. Первой из расслабленного состояния вынырнула Лена, она повернулась к Вере и стала восторженно и быстро целовать ее губы, лицо, шею и грудь. Вера доступно раскрылась и расслабленно принимала ласки, иногда подразнивая подругу языком. Однако ее правая рука не осталась без дела и уже проникла Лене между ног. Я лежал на боку чуть поодаль и наслаждался зрелищем, еще не зная, как включиться в процесс. После недолгого размышления я склонился к спине Лены и просто стал осторожно целовать сзади ее шею, острые лопатки, постепенно опускаясь вниз по позвоночнику. Возле изящной полусферы ягодиц я получил тычок в нос влажным пальцем от Веры и поспешил вернуться назад, повторяя цепочку поцелуев в обратном порядке. В этот раз всё было гораздо тише, рот Лены был занят, а Вера молча улыбалась, прикрыв глаза. Потом и она очнулась, мягко отпихнула Лену и переместилась к изголовью кроватей, заняв привычное полулежачее положение с широко разведенными ногами, согнутыми в коленях. Лена поняла намек без слов и, продвинувшись вперед, принялась ласкать языком влагалище Веры. Та чуть согнулась вперед и звонко хлопнула Лену по аппетитной попке. Лена послушно подобрала ноги и гостеприимно приподняла попку вверх.
– Давай, не тормози, – махнула мне Вера, и я тут же полез за следующим презервативом, чтобы не дать Лене заскучать.
Вера замотала головой и сделала дразнящий жест языком. Я послушно приник языком к Лениной попке и стал осторожно ласкать ее «волшебную дверь». Та в ответ на ласку подалась навстречу моему языку, и на кровати возникло плавное, волнообразное движение от меня через Лену к Вере и обратно. Эффект волны усиливала провисшая и покачивающаяся, как гамак, сетка на Витькиной кровати. Если закрыть глаза, можно было представить, что мы не в маленькой узкой комнатке, а на палубе прекрасной белой яхты в тропическом море, которая плавно покачивается на волнах.
Минут через пять плавной качки Вера дотянулась пяткой до моего затылка, тем призывая перейти к более решительным действиям. Я поднялся и, придерживая Лену за бедра, провалился в ее влажно пылающую глубину. Вера одобрительно кивнула, когда я стал наращивать темп, который передавался Вере через колебания Лены. Словно дирижер оркестра, Вера делала вдохновенные пассы руками, призывая быть резче и быстрее. Я послушно наращивал амплитуду, готовясь к потрясающему завершению, но тут раздался металлический скрежет и в следующую секунду мы, все трое, с грохотом, оказались на полу.
Старая Витькина кровать совершенно не была рассчитана на такие нагрузки, ржавые крючки для крепления сетки просто не выдержали качки и отломились. Вера первой пришла в себя и произнесла уверенным тоном:
– Дорогие мои, если уж мебель не выдерживает, то нам точно пора сделать перерыв!
Мы вернулись на кухню после бурной и романтичной капитуляции Лены. От произошедших событий и обилия впечатлений у меня кружилась голова и слегка подкашивались ноги. Перед тем, как покинуть флигель, Лена долго пыталась привести себя в порядок, а Вера напротив, наспех оделась и с улыбкой наблюдала за ней. Я попытался собрать обратно сломанную кровать, но отломившиеся ржавые крюки вернуть на место не было никакой возможности.
- Забей, - прервала Вера мои попытки. - Завтра чё нить придумаем. Пошли уже к остальным. Я имею вам всем кое-чего сказать.
Лена улыбнулась и кивнула, отбросив попытки собрать волосы в хвост. Вообще она была в какой-то ленивой, блаженной прострации, то ли от вина, то ли от произошедшего бурного секса, а может от всего сразу. Вера решительно покинула флигель, оставив его в разгромленном состоянии, а мы с Леной последовали за ней.
Ребята на кухне выглядели встревоженными. Витька, Саша и Настя сидели за столом и играли в карты, нервно ожидая нашего возвращения. Заплаканная Света спала на кровати, дверь к ней в комнату была открыта, но свет не горел.
- Это, ну что? - невнятно спросил Витька.
- Все отлично, - сказала Лена и подойдя чмокнула его в лоб.
Витька так остался стоять столбом, с широко открытым от удивления ртом, чем-то напоминая древнеславянского идола. Вера шагнула к нему и, прикрыв его рот аккуратным движением, произнесла:
- Пошли в комнату, мальчишки и девчонки, есть разговор.
Она зашла в комнату и щелкнула светом. Мы последовали за ней. Света проснувшись моргала и не могла понять что собственно происходит, а Вера, оседлав стул, начала свою проповедь:
- Так! Короче! Вы все меня тут хотите спросить, че за фигня тут происходит, - забавно кривляясь произнесла она. - И я таки вам скажу!
Вера привстала на стуле и вытянув руку вперед, произнесла пародируя теперь Ленина на броневике:
- Здесь Товарищи происходит крушение старого мира! И начало нового. Долой архаичные пережитки прошлого.
Я в голос засмеялся, так как выглядело все невероятно забавно, Лена подхватила мой смех, но остальные смотрели с недоверием и непониманием. А Вера снова уселась и продолжала:
- Если серьезно, ребята, я хочу сказать, что вот еще недавно нам всем вместе было тут очень хорошо. Особенно классно было поехать в театр, всем вместе веселой компанией. Но, блин, уже тогда я чувствовала, чем это все обязательно кончится.
- И чем? – настороженно спросила Саша.
Вера несколько раз звонко щелкнула пальцами, словно пытаясь сделать какой-то фокус, но при этом заметно нервничая. Видимо это движение её успокоило и она продолжила резким, уверенным и заметно изменившимся голосом. Словно у неё по щелчку пальцев включился особый «ораторский режим»:
- Я точно знала, что среди четверых из нас обязательно начнутся отношения. И тогда нас разметает как взрывом. Не будет такой спокойной радости, милой болтовни и совместных ужинов. Отношения перерастают в брак, а уж брак все портит.
- Но это же естественный ход вещей, - удивился я. – Люди влюбляются, начинают встречаться, потом женятся, заводят детей и цикл повторяется. В чём проблема?
- Проблема? – Вера агрессивно повернулась в мою сторону. – Проблема, блять в том, что это полное дерьмо. Влюбленность, трали-вали под луной, и вот ты уже не пошел к друзьям, пошел только к ней. Возникает блядское чувство собственности. Стремление полностью владеть человеком, со всеми потрохами. Если он любит тебя, то никого более любить не должен. Никуда смотреть не должен, думать ни о ком не должен.
Вера встала коленями на стул и оперлась на спинку как на трибуну. С каждым словом она распалялась все больше и больше и казалось вот-вот из её глаз брызнут языки пламени и сожгут весь дом к чертям.
- И даже если все у вас хорошо, - яростно продолжала Вера. – Все хорошее когда-нибудь кончается. И если кто-то из двоих умирает, все катится в бездну. Потому что тебе в голову вбили с детства – только с одним и больше никак. Нельзя любить всех, нужно любить одного!
- Ну так же всегда было принято, - робко вмешалась Настя. – Так во всех странах испокон веков. Человек по другому не может. Дом, семья, дети на первом месте всегда.
- Кем принято? – продолжала распаляться Вера. – Тем кому это выгодно. Правителю удобно, что бы подданный был с одной женой. Церкви удобно чтобы был брак. Наследство удобно делить, когда понятно кто чей ребенок. Это просто вопрос владения, имущества, корысти. Все эти запреты – они для того чтобы держать людей в животном состоянии, как скот в узде. Вот брату с сестрой почему нельзя друг друга любить – потому что риск уродства детей. Опять выгода для общества – нужны только здоровые, что они там себе думают, кого любят на самом деле, никого не ёбет!
Я чувствовал, что Веру заносит все сильнее и сильнее. В её речи пропадала логика, она перескакивала с темы на тему. Но та яростная уверенность, с которой она произносила эти фразы, действовала на нас с гипнотической силой. Только Настя еще пыталась сопротивляться, а Саша сохранять какое-то подобие спокойствия.
- Но ведь это не правильно, - упрямо продолжала Настя. – Что люди скажут. Неверных никто не любит, кто семью бросает, тех презирают.
Вера встала со стула и буквально нависла над Настей, как кобра над храбрым мангустом. Потом она внезапно нагнулась к Насте и впилась в её губы знакомым мне внезапным поцелуем. Отпрянув через десять секунд, Вера продолжила:
- Это неправильно не потому, что ты это знаешь и чувствуешь. Это неправильно потому, что тебе так сказали. Тебе это вбили в голову с детства. Мы все с детства рабы чужих слов и делаем так как нам сказали.
Вера отступила от Насти и сделав шаг назад, крутанулась на месте быстро взглянув на каждого.
- Из всех вас, только Саша пыталась что-то делать так как ей нравится, остальные жили как рабы, по указке. И были одиноки и несчастливы по этому.
Я немного очнулся от транса пламенной речи и тоже предпринял попытку возразить:
- Но если бы мы не слушали слов родителей и ходили, например, зимой по тонкому льду, то утонули бы еще в детстве и на этом бы все закончилось.
- Да, - кивнула Вера наступая теперь на меня. – Ты все верно говоришь. Но ключевое понятие тут – ДЕТИ! Мы уже не дети, мы взрослые и знаем, что если трахаться не предохраняясь будут дети, а если пьешь просроченный кефир, то заболит живот и просрешься на фиг. Мы стали взрослые и можем думать сами а не использовать блять, тысячелетний замшелый шаблон.
Я пытался в голове разыскать аргументы, но совершенно растерялся перед свирепым напором Веры. Подходящих слов не находилось и я пробормотал:
- Хорошо, что ты конкретно хочешь предложить?
Вера отпрянула от меня и сделав шаг назад, устало опустилась на стул. Она запрокинула голову и заговорила «в потолок»:
- Я предлагаю жить по-своему. Не слушать чужие правила, а придумать свои. Все будет как раньше, за одним исключением. В этой комнате все встречаются со всеми. Никто никем не владеет и не ревнует. Никаких этих блядских стереотипов. Никакого культа секса и долгого его добывания. Нахуй. Хочешь трахаться – трахайся. Нефиг из этого танцы с бубнами устраивать, на нем свет клином не сошелся. Давайте на что-то полезное время потратим!
После последних событий из уст Веры это заявление звучало настолько странно, что я снова не выдержал:
- Я не понял, так ты против секса? Тогда зачем ты всех к нему подталкивала?
Вера снова завелась:
- Да заебал ты со своим сексом! Все потому, что вы думать не могли с Витькой ни о чем другом. Пойми я не против секса, я против всякой противоестественной херни нужной для его получения. Подарки, ухаживание, сохранение верности, брак, сто тысяч ограничений. Ради чего? Ради естественной надобности типа поссать или похавать? Я тебе дала, на бери, только успокойся. Посмотри на меня как на человека, а не на куклу с дыркой. Мозг свой, блять, осовободи, от своей хотелки! – Вера резко выдохнула и замолчала.
- Я согласен, - раздался в наступившей тишине голос Витьки. – Давайте, правда попробуем вместе жить, просто так, без лишних заморочек, жили же мы раньше.
- Да, мы в принципе ничего не теряем, - внезапно поддержала его Лена. – Отношения выстраивать в такой ситуации мы точно не сможем, а жить как-то надо, ну и вот.
- Я тоже за, - вступила Света. – Будем все как одна большая семья жить. Не будем ссориться и всем будет хорошо.
- Нет, - резко встрепенулась Вера. – У нас будет не семья. Не нужно нам это слово. На хер семью вообще!
- А как тогда называть наш дружный коллектив? - Улыбнулась молчавшая до этого Саша. – Коммуна?
- Племя, - уверенно заявила Вера – Райское племя. Группа людей, живущих в раю, без злобы, зависти и ревности.
- Мне нравится, - кивнула Саша. – Хорошее название, я за.
- А если я не хочу? – неожиданно робко спросила Настя. – Ну или пока не хочу.
- Что не хочу? - переспросила Вера.
- Ну, сексом с мальчиками заниматься, - густо покраснев ответила Настя. – Я девочка еще и вот…
- Ну не хочешь, не надо, – пожала плечами Вера. – Мальчики поймут, а я уже говорила – что секс не главное. Главное чтобы всем было хорошо. Хочешь следовать древним обычаем - пожалуйста. Хоть паранжу носи и Аллаху молись. Но будь с нами!
Настя коротко кивнула и выдавила из себя некое короткое подобие «угу». Вера повернулась ко мне, так как я получился на данный момент единственным не согласным.
- Так жить нельзя, - начал я.
- Так жить нельзя, но мы попробуем! – резко сказала Вера и шагнула ко мне. – Ты с нами или нет?
Глядя в бездонную черную бездну её зрачков, я понял что на самом деле никаких вариантов нет. Мы все приняли из её рук запретный плод, но в отличии от прародительницы Евы изгнанной за это из рая, Вера нас туда намеревалась вернуть.
- Хорошо, - кивнул я. - Мы попробуем. Но в чем это будет выражаться практически?
- У нас теперь все общее и у каждого из нас нет никого ближе чем мы! - важно сказала Вера. - Начнем с денег.
Она полезла на полку и порывшись в сумке. бросила на стол довольно толстую по студенческим меркам стопку банкнот.
- Вот, - уверенно сказал она. - Моя доля. Несите теперь вы!
Девочки бросились к своим заначкам, а мы с Витькой побежали во флигель. Через пять минут на столе валялась еще кучка смятых банкнот и несколько столбиков монет. Вера аккуратно собрала деньги в пакет и вручила Лене.
- Держи! Ты же у нас экономист, - важно сказала она. - Будешь теперь казначеем. Мы отдаем тебе не пересчитывая все свои деньги, потому что любим и доверяем.
Лена кивнула с серьезным видом и приняла из рук Веры пакет с таким видом, будто она рыцарь, получивший из рук королевы волшебный меч. Вера повернулась к Витьке и продолжила:
- Мальчики, теперь несколько важных моментов для вас. Самое главное - чтобы о нашем племени никто не узнал. Поэтому я вас прошу, ни капли не пить ни с кем кроме нас. Потому как удержаться и не похвастаться как сразу двух девушек трахнул, ни один из вас не сможет. Запомните, одно лишнее слово и у нас всех будут серьезные проблемы. У девочек в первую очередь. Это понятно. Не болтать. Никому. СОВСЕМ!!!
- Да, да, я понял - торопливо закивал Витька. - Конечно никому не скажу.
- Ты тоже, Ярик, - повернулась ко мне Вера. - Мы тут теперь как отряд разведчиков в тылу врага. Как партизаны в подполье!
Я молча кивнул. Все происходящее казалось мне странной игрой, но играть в неё было очень интересно. Я не верил до конца в серьезность происходящего, но выражать сомнения или сопротивляться напору Веры, не было никакого желания. Вера вернулась в центр комнаты, села на стул и продолжила речь:
- Еще один важный момент для всех - это предохраняться. Я считаю, что для появления детей никто из нас еще не готов. Нам надо много всего узнать и понять и учить родившихся новых детей племени жить свободными уже с первых дней. Это очень сложная задача, пока для нас неподъемная.
Я вновь поразился изменению манеры речи Веры. Агрессивные нотки и мат исчезали как по волшебству и перед нами на стуле сидела скромная и невинная воспитатель из детского сада.
- Кроме этого, - продолжала Вера. - Хватит нам расслабляться и валять дурака. Выпить перед выходными можно, весело провести ночь тоже. Но мы должны учиться и учиться хорошо. Очень скоро мы останемся одни против всех и будем вынуждены сами зарабатывать себе на жизнь и растить наших детей, не полагаясь на помощь родителей и родственников. Мы теперь сами за себя. Это понятно?
Все согласно закивали. Это заявление звучало не менее странно, учитывая прошлое отношение Веры к учебе. Но её слова звучали столь вдохновляюще, что я чуть было не рванул во флигель, повторять анатомию. Между тем, Вера внезапно замолчала и уронив голову на руки, скрещенные на спинке стула, и затрясла плечами в беззвучном рыдании. Через минуту она подняла голову и произнесла:
- Простите, я уже давно хотела все это вам сказать. Еще тогда, в городе, после театра. Но только сейчас смогла. Спасибо вам, ребята, вы все такие хорошие и я вас люблю!
Лена первая поднялась с кровати и бросилась обнимать Веру, потом за ней последовали Света и Настя. Я, Витька и Саша тоже вскочили со своих мест и замерли рядом, не зная что делать. Простояв пару минут в немом умилении, Вера втянула слезы и произнесла.
- Так, люди, все хорошо. Но уже поздно. Там у Витька кровать сломалась, надо что-то придумать по быстрому, а то завтра рано вставать. Пары-то мы теперь не пропускаем!
- А знаете, в детстве, когда к нам дальние родственники с детьми приезжали, мы все вместе спали на полу. Мама застилала несколько матрасов, давала всем подушки, одеяла, а мы укладывались и лежа потом болтали в темноте. Давайте и мы тут так сделаем, а завтра уже кровать починим? - предложила Настя.
- Хорошо, только никаких приставаний, - отозвалась Вера. – А то я что-то сегодня заебалась в буквальном смысле. Парни, чё встали, бегом за подушками матрасами и прочим барахлом.
Пока мы бегали за вещами, Лена и Вера затеялись принимать душ. Несмотря на все прошедшие события, когда мы вернулись на кухню, вид обнаженных девочек в ванной нас несколько удивил.
- Ну чё вылупились блин, дверь прикройте, на улице не май, дует, - гаркнула Вера. - Колонку нельзя надолго включать, вот-вот наебнётся совсем, вот и приходится вместе мыться, а не то что вы подумали.
Мы поспешили в комнату и принялись двигать мебель, чтобы освободить достаточно пространство. Минут через десять все было готово и девочки принялись застилать общую постель. Лена и Вера вернулись в комнату. Лена оделась в ночнушку, а Вера скинула полотенце и скользнула под одеяло прямо так, оставив второе полотенце тюрбаном на голове. Мы тоже стали укладываться, осторожно устраиваясь на полу. Последней улеглась Саша, напоследок выключив свет и наступив мне на ногу по дороге к своему месту.
- Ой, кто это, - воскликнула она. – Простите, пожалуйста!
- Это моя нога, - отозвался я, - Она не обижается.
Мы несколько минут ворочались в тишине устраиваясь поудобнее. В итоге моя рука оказалась под головой у Насти и остальные похоже тоже переплелись, в той или иной степени.
- А уютненько получилось, - радостно сказала Света. – Прям так тепло и спокойно, я бы так каждый день спала.
- Знаете на что похоже? – подхватила Лена. – Мы с сестрой когда маленькие играли, делали дом из стульев и одеял и там прятались. Играли в бельчат, которые убегают от злой куницы, помните, еще мультик такой был?
- И такой домик строил, - подхватил Витька, - только я считал, что это берлога медвежонка умки, и та можно впадать в спячку. У мамы было толстое белое ватное одеяло, как его сверху натянешь – точь-в-точь, пещера под снегом.
Сон сняло как рукой. Мы весело болтали, рассказывали истории из детства, иногда щекотали друг друга и ворочались. Витька с Верой устроили драку на подушках, Саша полезла их разнимать, и ей прилетело от обоих. Окончательно мы заснули уже где-то после трех. Сначала выключилась неугомонная Вера, затем перестали отвечать на вопросы Витька и Света. Настя тоже уже давно, ровно дышала удобно расположив голову у меня на плече. Сквозь сон я еще слышал, как о чем-то тихонько разговаривают Саша и Лена, но слов разобрать не мог. Засыпая, я чувствовал невероятно чувство покоя и счастья, какого-то неземного умиротворения. В эти минуты мне казалось, что моя жизнь прекрасна, а в будущем все будет очень хорошо.
Ранним субботним утром я проснулся первым. Было около семи часов, и стандартный китайский будильник еще не разразился омерзительным писком. Я осторожно поднял голову и оглядел комнату. Наше «племя» мирно спало, живописно раскинувшись, среди смятых одеял. Настя ночью сдвинулась еще ближе ко мне, и ее голова теперь покоилась на моей груди. В левой руке сильно покалывало, Настя умудрилась мне ее «отлежать». В этот раз подушка была у меня под рукой, и я, аккуратно выскользнув из-под сладко спящей Насти, подсунул ей под голову подушку и встал. Выйдя на кухню, я поставил чайник и внезапно вспомнил утро у меня дома, когда лихорадочно ломал в темноте видеомагнитофон. Тогда Вера намекнула, что желала получить кофе в постель. Теперь был вполне подходящий случай. Я вернулся назад и осторожно растолкал Витьку. Тот несколько секунд удивленно моргал и вроде что-то хотел сказать, но я прижал палец к губам и потащил на кухню. Закрыв за собой дверь, я произнес:
– С первым утром в раю, чувак.
Витька широко зевнул и, торопливо кивнув, прошептал:
– Это да! Че хотел-то?
– Давай девчонок порадуем, кофе в постель сделаем?
– А можно, – радостно кивнул Витька. – Жалко, печенья нет.
– Ага, и денег, чтобы его купить, – прошептал я. – Вчера все Лене отдали.
– Давай сделаем маленькие бутербродики: хлеб, масло и сахар, – предложил Витька. – Там масла мало осталось, но если всем по чуть-чуть, то хватит, а мы обойдемся. Будут такие, типа маленькие пирожные.
– Давай, – кивнул я. – С тебя жратва, а я за кофе.
Мы дружно взялись за дело и быстро сервировали завтрак на куске фанеры, обмотанной скатертью.
– Жаль, цветов нет, – неожиданно выдохнул Витька. – Сейчас бы каждой рядом с кружкой по розе положить, вот бы, заебись, красиво вышло.
Я осторожно потрогал Витькин лоб и осведомился:
– Ты не заболел, часом? Или тебя ночью комар-романтик укусил?
– Ну, бля, хочется же девчонок порадовать. Ну они же такие классные, ваще!
Последняя фраза была произнесена чуть громче остальных, и из комнаты послышалось какое-то шевеление. Мы тут же подхватили импровизированный поднос, пару табуреток и поспешили в комнату. Пока проснулась только Лена и, сладко зевая, сидела и потягивалась на общей кровати.
– С добрым утром, милые дамы! – бодро начал Витька и перекинул через руку полотенце, изображая официанта. – А вот пожалуйте отведать, кофе и легкий завтрак в постель.
– Мерси, месье, – включилась в игру Лена. – Данке шён!
Она осторожно взяла кружку и блюдце с двумя бутербродиками, а затем осторожно толкнула сначала лежащую рядом Свету, а потом Сашу.
– А че, утро уже? – недовольно заморгала Света. – Не хочу!
Саша проснулась, тоже села на кровати и потянулась вверх так, что ее изящная грудь на секунду мелькнула в разрезе ночнушки.
– Кофе будете? – предложил я. – С мини-пирожными от шефа!
Саша еще пару раз моргнула, врубаясь в ситуацию, а потом неожиданно резко вскочила и объявила:
– На фиг, кофе потом, я сейчас уписаюсь!
Она резко покинула комнату, едва не перевернув наш стол и задев спящую с краю Настю. Та недовольно заворчала, как ёжик свернулась калачиком и накрылась одеялом с головой.
– Ой, блин, я тоже хочу! – воскликнула Света и бросилась следом.
Лена продолжала пить кофе с полнейшей невозмутимостью. После нескольких глотков она хитро улыбнулась и, наклонившись вперед, стала щекотать голую Верину пятку, торчащую из под одеяла. Вера глухо заворчала и попыталась лягнуть источник раздражения, но не смогла верно определить направление и просто смешно болтала в воздухе ногой.
– Вставай, лежебока, на пары пора. – ласково сказала Лена. – Ты же сама вчера кричала, что надо серьезнее к учебе относиться, не прогуливать и вообще.
– Отстаньте, – огрызнулась Вера и накрыла голову подушкой. – Я спать хочу.
– А как же саморазвитие? – не унималась Лена, продолжая щекотать Вере пятку. – Ты же хотела развиваться?
– Мы и кофе в постель сделали, ты же хотела, помнишь?
– С утра у меня по плану только деградация, – отозвалась Вера, но затем не выдержала и, откинув подушку, села на кровати. – Ладно, давайте ваш кофе. Впервые в жизни мне кофе в постель подают, а я давно хотела!
Пока Вера пила кофе, я наклонился к Насте, последней на сегодня спящей красавице, и осторожно тронул за плечо. Она откинула одеяло и заспанно улыбнулась. Спутанные волосы забавно прикрывали лицо, придавая ей очень уютный и домашний вид.
– Доброе утро, – снова сказал я. – Как это ни грустно, но вставать все-таки надо.
Настя кивнула, а затем, приподнявшись, неожиданно чмокнула меня в нос.
– Спасибо, – сказала она. – Уже встаю.
Вернулись Света и Саша.
Мы с Витькой довольствовались пустым чаем, так как вчера, в пылу страстей, никто толком ничего не готовил. Я внезапно осознал, что вчера вообще не ужинал, но чувства голода почему-то не было. Наоборот, было ощущение какой-то радостной легкости и, наверное, счастья.
– Надо сделать генеральную уборку, – методично жуя бутерброд, предложила Вера. – И с кроватью Витькиной что-то сделать. То, что хозяйка в последнее время редко заходит, еще не значит, что так будет всегда. Давайте после пар сегодня займемся дружно.
– Хорошая мысль, – кивнула Лена. – Давно пора. И холодильник разморозить, пока пустой, и печку наконец отмыть.
– Но я домой собирался, – виновато начал Витька. – Сразу после пар.
– Ты что, хочешь меня бросить? – лукаво спросила Вера, повернувшись к нему. – Ты не хочешь нам помочь?
– Ну так это, – забормотал Витька. – Там кровать так просто не починишь. Я дома дрель возьму, болты, иначе никак. Я завтра прям с утра приеду и вам точно помогу.
– Мне бы тоже надо домой сегодня. – присоединился я к Витьке. – Деньги кончились, продуктов взять, и вообще. Когда я на выходные не приезжаю, родители беспокоятся.
Упоминание родителей явно раздражало Веру, но она нехотя кивнула:
– Деньги дело нужное, и кровать нужно починить, Давайте тогда на завтра запланируем уборку. Только чур не опаздывать.
Завтрак закончился, и девочки стали собираться и одеваться на пары. Мы с Витькой, не сговариваясь, просто сидели на полу, наслаждаясь этим спокойным зрелищем. Девочки об этом совершенно не переживали, но Лена спустя несколько минут сказала встревоженным тоном:
– Мальчики, идите, наверно, вперед, вам собираться быстрее, не засиживайтесь. Чтобы про нас не было слухов и разговоров, нужно хоть немного осторожность соблюдать!
В словах Лены был смысл, и мы поспешили выполнить ее просьбу. Уже на улице, по дороге к учебным корпусам, Витька остановился и поделился сомнениями:
– Ярик, ты точно уверен, что это не сон? Я со вчерашнего дня щипаю себя за руку каждые полчаса, всё думаю, что проснусь, и всё не просыпаюсь.
– У меня тоже были такие мысли, – кивнул я. – Волосы дергал по одному, на затылке. И тоже не проснулся, значит, не сон.
– Да, – кивнул Витька. – Это да. Теперь ты мой должник полюбасу, раз я нам такую суперквартиру нашел.
– Если бы не Вера, была бы обычная квартира, – пожал плечами я. – Так что это ей мы оба должны.
– Это да, – согласился Витек. – Таких я вообще не встречал в жизни.
Произошедшие события сильно волновали меня и мешали заниматься. Странным образом больше, чем секс, меня волновала вчерашняя речь Веры и Настя, мирно спящая на моей руке, а затем целующая в нос. Я даже умудрился во время лекции в тетради, вместо слов лектора о насекомых, написать рядом два этих имени – Вера и Настя…
После пар я испытывал сильное искушение не поехать домой, а пойти к девочкам на квартиру и провести выходные там, но здравый смысл взял верх, и я поспешил на автобус.
Дома я столкнулся нос к носу с мамой, которая как раз что-то готовила на кухне:
– Привет, сынок, – сказала она. – Кушать будешь? Что-то ты сегодня прямо радостный. Что-то хорошее произошло?
Любую маму обмануть очень непросто, она всегда остро чувствует изменения в настроении детей, сколько бы лет им ни было. С моей мамой это было сложно втройне. Работая долгие годы в школе, она легко распознавала ложь на слух, а цепкий взгляд художника мгновенно выделял мелкие, но важные детали.
– Да не, мам, вроде всё как обычно, – торопливо ответил я. – Кушать очень хочу, прямо умираю с голоду.
Это была чистая правда, последний раз я нормально ел больше суток назад. Мама отвернулась от плиты и внимательно посмотрела на меня, а затем сказала:
– Ты, похоже, влюбился, и у тебя появилась девушка, а счастливым выглядишь, потому что это взаимно.
За школьные годы, когда мама была у меня классной руководительницей, я уже привык к ее проницательности, но сейчас мне было совершенно непонятно, как она сделала вывод о взаимности возникших у меня отношений. Я устало выдохнул и, усевшись за кухонный стол, заговорил:
– Да, я влюбился, мам, всё замечательно, и я поэтому завтра прям с утра уеду, можно? Хочу на свидание сходить.
– Это замечательно, – обрадовалась мама. – Расскажи мне про нее, какая она?
Я внезапно прикусил язык. Про кого мне рассказывать? Кто из пяти та единственная? Я несколько секунд молчал, собираясь с мыслями, а потом решился и произнес:
– Ее зовут Настя, и она очень красивая. Она живет… по соседству, снимает квартиру в соседнем дворе, учится на технолога молочного производства, отличница. Она очень скромная и хорошо рисует.
Мама внимательно посмотрела мне в глаза и сказала:
– Всё хорошо, я очень рада за тебя. Только попроси свою скромную Настю поаккуратнее целовать тебя в шею, у тебя сбоку такие засосы, как будто тебя палкой били.
Я похолодел. Стало понятно, отчего на меня сегодня криво смотрели одногруппники. Это явно была работа Веры, но вчера в пылу страсти я этого попросту не заметил. Мама, увидев мое смущение, покачала головой и, поставив передом мной тарелку макарон, сказала:
– Сынок, я надеюсь, ты ее как-нибудь привезешь познакомиться? И будешь осторожен в своих увлечениях, чтобы учеба не пострадала?
Я покивал и торопливо заговорил:
– Да, мама, конечно, привезу. Она очень хорошая, тебе понравится. А на шее – это вчера случайно получилось, мы вечером гуляли, я ее до дому провожал, ну вот так и получилось, когда на прощанье целовались в темноте.
– Хорошо, сынок кушай, мне тут доготовить надо, скоро отец вернется. Не говори с набитым ртом, об остальном расскажешь, когда поешь.
Мне и прежде доводилось врать маме, но делал я это крайне редко, так как поводов было немного. В детстве врал, говорил что буду у друга в гостях дома, а на самом деле ходил с другом купаться на речку (друг своим родителям по классике говорил, что он в гостях у меня). Это закономерно кончилось тем, что наши мамы случайно встретились и вранье раскрылось. Меня не наказали строго, но мамины слезы и переживания надолго остались в памяти, и я честно исполнял обещание больше так не делать. В старшие школьные годы врать никакого смысла не было, обо всех моих плохих отметках мама узнавала намного раньше меня. Поэтому в старших классах я даже не вел дневник. В плохих компаниях я не состоял, не пил, не курил, чаще всего для вранья просто не было повода. Естественно, у меня были секреты, но недосказанность – это не то же самое, что откровенная ложь.
И вот теперь я снова врал не задумываясь и не моргнув глазом. А самое главное, в отличие от случая с видеомагнитофоном, я был совсем не готов рассказать правду о случившемся. От таких мыслей, копившихся в голове, макароны приобрели какой-то неприятный привкус и я, несмотря на голод, с трудом доел одну тарелку.
На следующее утро я встал без будильника и заторопился обратно в поселок. Вчерашние тревожные мысли рассеялись сами собой, и теперь я чувствовал в первую очередь тоску по своим соседкам. После спокойного сна в теплой компании ночь на узкой одинокой кровати прошла тоскливо и беспокойно.
На промежуточной остановке в тот же автобус влез взъерошенный Витька, таща с собой, кроме обычной сумки, еще и чемоданчик с дрелью. Ко мне, в хвост автобуса, он протолкаться не сумел и только приветственно помахал рукой.
Когда мы прибыли на квартиру, то застали еще совершенно сонное царство. Ни одна из девочек пока не проснулась, более того, они не стали разбирать вчерашнее уютное гнездышко и так же дружно спали на полу.
– Ну теперь всё будет как в лучших домах, – обрадовался Витька и извлек из сумки большую коробку конфет. – Давай, с тебя кофе, а я всё сервирую!
Мы быстро всё приготовили и снова внесли импровизированный стол в комнату девочек. В этот раз ближе всех ко входу спала Света, и Витька осторожно стал ее будить.
– А, о, что случилось? – забормотала Света, приоткрыв глаза.
– Утро уже, моя дорогая, вон ваше кофе в постель, – ласково прошептал Витька.
– Блин, иди на фиг со своим кофеем, – выдохнула Света, – Бля, один день в неделю поспать можно, и то не дадут!
С этими словами Света укрылась с головой одеялом, давая тем самым понять, что аудиенция окончена. Мы с Витькой вернулись на кухню, и я сказал шепотом:
– Фиг его знает, во сколько они спать легли, может, и правда мы рано приехали?
– Но Вера же говорила… – начал Витька.
– Вера вон и сама спит без задних ног, а если попробовать разбудить, пошлет покруче Светы, – возразил я. – Давай лучше пойдем попробуем кровать починить, ты же инструменты захватил?
Витька коротко кивнул, и мы отправились во флигель. На первый взгляд задача по ремонту кровати выглядела достаточно несложной. Нужно было просверлить отверстие в раме сетки и спинке кровати, вставить болт и закрутить гайку. Но на практике всё оказалось сложнее. Мы провозились добрых два часа, пока нам удалось кое-как выполнить задуманное. Кровать получилась всё равно чуть кривоватой, но Витька сказал древнюю волшебную фразу «И ТАК СОЙДЕТ», и ремонт был закончен.
Но не успели мы собрать инструмент, как дверь во флигель распахнулась и в него вихрем ворвалась разгневанная Саша. Она была в ночной рубашке, волосы спутаны, а глаза буквально горели гневом:
– Пацаны, еб вашу мать, вы на хера нам этот романтик устроили, блять? Там, блять, теперь всё в кофе – и белье, и матрасы, и Лена с Настей в придачу!
– Что случилось? – не понял я.
– Вы, блять, доску на табуретках возле нас на хера поставили? Лена случайно ногой махнула, и перевернулось всё! Там пиздец че творится на хер! Хорошо, не ошпарило никого!
– Ну да, мы давно поставили, – задумчиво протянул Витька, – всё уже должно было остыть.
– Че встали, идиоты? – продолжала неиствовать Саша. – А ну бегом помогать убирать, нам еще стирать этот весь пиздец!
Я первым бросился к девочкам, а Витька последовал за мной. Открывшееся в комнате зрелище было весьма впечатляющим: кроме того что простыни и одеяла оказались основательно пропитаны кофеем, какая-то из девочек умудрилась в разгар катастрофы растоптать растоптать пару шоколадных конфет с клубничной начинкой и оставить свой след.
– О, явились наши джентельмены, – бодро поприветствовала нас Вера с порога. – Вам, блять, романтики, что ли, всю жизнь не хватало? Ну сделали раз кофе в постель, спасибо, хорошо, галочка-зачет. Но каждый день-то на хрена?
– Я думал, тебе понравилось, – виновато промямлил Витька. – Я хотел как лучше…
Вера бросила матрас, который пыталась свернуть, и, подскочив к Витьке, замахнулась, чтобы отвесить ему пощечину, когда Лена остановила ее, ловко схватив за локоть.
– Успокойся, – мягко сказала она. – Это случайность, с кем не бывает? Ты же сама говорила, что ближе нас никого нет, так чего драться по пустякам?
Вера опустила руку, спокойно выдохнула и, помедлив несколько секунд, произнесла изменившимся голосом:
– Простите, мальчики, я не хотела вас обидеть, просто разозлилась спросонья. Пойдемте, хоть чуть-чуть приберемся и будем завтракать.
Немного локализовав катастрофу и замочив огромную кучу белья в ванной, мы все уселись на кухне. Главной неразрешимой проблемой стали огромные коричневые пятна на матрасах. Выглядело так, будто у кого-то во сне случился серьезный понос, пропитавший постель насквозь. Мы вынесли матрасы сушиться за дом, но вот отстирать эти пятна не было никакой возможности.
– Может, в химчистку их отнесем? – предложила Настя. – Тут в поселке нет, а вот в райцентре я видела.
– А за какие шиши? – возмутилась казначей Лена. – Их мало того что везти туда тяжело, так еще и в копеечку влетит.
– Ой, перевернем пятнами вниз – и всего делов, – махнула рукой Вера. – Хватит болтать, нам еще всё убрать и постирать нужно, работы на целый день хватит!
Мы дружно принялись за дело, разбившись на пары. Я с Сашей стал над ванной и занялся стиркой, помогая ворочать тяжелые мокрые простыни и призывая Витька на помощь, когда дело доходило до выжимания. Остальные взялись мыть абсолютно всё: полы, стены, окна, печку, раковину и даже трубу котла. Вопреки ожиданиям Веры, совместными дружными усилиями дом и флигель сияли небывалой чистотой уже часа через четыре. Довольная Вера стянула с головы рабочую косынку и провозгласила:
– Ну всё, ребята, теперь пообедаем, и надо бы саморазвитием заняться. Уборка – это хорошо, но надо и мозги напрячь.
– А что конкретно ты понимаешь под саморазвитием? – поинтересовался я.
Вера лукаво улыбнулась:
– Давай пожрем сперва, а там разберемся!
После сытного ужина мы расселись в комнате по вновь застеленным кроватям, а Вера заняла свой привычный стул-трибуну в центре и заговорила важно и пафосно:
- Итак, дорогие мои, я хотела предложить поговорить о саморазвитии.
- Что ты под этим понимаешь? – поинтересовался я.
-У нас разные увлечения, интересы и уровень знаний, - пояснила Вера. – К примеру, я знаю о сексе больше всех вас вместе взятых и многому могу научить. Настя хорошо рисует и лучше других сечет в математике. Саша, вон, в медицине, если не шарит, то хотя бы изучает. Лена в экономике понимает, ну или стремиться понимать и точно в музыке разбирается, в нотах там и вообще. Светик, вон, модой интересуется. Витька вроде по стройке и ремонту мастер.
- Я еще круто умею с людьми договариваться, - самодовольно заявил Витька, - если бы не я, ютился бы ты, Ярик, сейчас, где-нибудь в общаге.
- Тоже нужное дело, - согласилась Вера. – Ты, Ярик, больше всех книжек прочел, можешь за литературу пояснить и за искусство там вообще. Короче, каждый из нас может помочь другим узнать больше и стать в лучше в каком-то деле.
- Я машину умею водить! – неожиданно встряла в разговор Света. – Меня папа научил, хотел, чтобы я пораньше на права сдала и маму возила вместо него. Я правила под прикол учила, ситуации там всякие на картинках, а батя проверял.
- Вот, вы все правильно понимаете, - радостно кивнула Вера. – Теперь мы будем каждый вечер обсуждать что-нибудь или проводить какие-нибудь практические занятия.
- Давайте, например, кулинарные эксперименты проводить, - предложила Саша. – Чтобы все научились хорошо готовить, и еда у нас была стабильно вкусная. А то, как Ярик с Верой борщ приготовили, так с этим борщом, только худеть хорошо.
- И это будет, - согласилась Вера, - война войной, а обед по расписанию. А еще надо куда-нибудь выбираться по выходным. В музеи там или театры для общего развития. Можно на концерты какие-нибудь.
- Надо и про здоровье не забывать, - включилась Лена, - предлагаю возобновить занятия фитнессом.
- Тоже дело, - согласилась Вера. - А парням надо гирями разжиться и тоже поднакачаться чутка. А то, как разденутся, так и смотреть не на что, да и сила опять же!
- Блин, планов громадье, но давайте уже с чего-нибудь начнем, - нетерпеливо провозгласила деятельная Света. - Что мы сегодня будем делать?
- Я предлагаю, пусть Ярик расскажет нам про какие-нибудь интересные книги, которые он читал, - предложила Вера. - В будущем, я думаю, будем устраивать чтения вслух, но пока, для экономии времени, лучше пересказывать. Так мы будем иметь представления о тех или иных вещах, а потом уже, если будет время, и лично ознакомимся.
- А это будет интересно? - Насторожилась Света. - Я так-то читать не очень люблю, я больше смотреть. Может, сегодня кулинарный эксперимент лучше устроим?
- Ярик, ты постараешься, чтобы было интересно? - поинтересовалась Вера. - Если не сможешь, то давайте с чем-нибудь другим затеемся.
- Давайте попробую, - неуверенно согласился я. – Только можно минут десять - пятнадцать на подготовку, я себе план набросаю, чтобы не сбиваться.
- Конечно можно, - обрадовалась Вера. - Готовься, а я пока покурить схожу. Серьезный подход к вопросу - это хорошо!
Вера двинулась к двери, но неожиданно Саша остановила её, дернув за рукав блузки.
- А тебе не кажется, что пора бросить курить? - спросила она.
- Чегой-то? - удивилась Вера, - что плохого?
- Ну, в нашем "племени" ты одна куришь, ты у нас лидер, королева почти,- продолжила Саша. - Что мы будем делать, если ты раньше времени от рака помрешь?
Вера удивленным взглядом обвела нас и, увидев на лицах поддержку Сашиных слов, неуверенно сказала:
- Ну ладно, я с завтрашнего дня попробую бросить. Честно.
- С сегодняшнего! - отрезала Лена. - Если тебе нужны будут дополнительные материалы: жвачка с никотином, пластырь или еще что-то, деньги выделим, покупай. Но, пожалуйста, не кури!
Вера озадаченно кивнула. Похоже, она всерьез не ожидала такой реакции на свою пламенную речь в пятницу, и в то же время просьба Лены выглядела вполне логичной, как забота о том, кого любишь. Она вернулась в комнату и уселась на кровать рядом с Сашей. Повисла неловкая пауза, и я вспомнил, что все ждут меня.
- Сейчас, я во флигель сбегаю минут на пять, план набросаю и сразу вернусь, - торопливо пробормотал я и выскочил из комнаты.
Во флигеле я вырвал из тетради двойной лист и попытался составить план своего выступления. В школьные годы подобный подход всегда помогал мне, строки с цифрами, как кружка крепкого кофе, взбадривали и приводили мысли в порядок. Но в этот раз я не знал, что писать. Мысли крутились вокруг речи Веры о райском племени. Неожиданно мне в голову пришла мысль об истории матроса Рутерфорда, который долго жил в плену у новозеландского племени людоедов. Эту историю я прочитал в книге Николая Корнеевича Чуковского "Водители фрегатов", и тогда она произвела на меня неизгладимое впечатление. Просидев над листком десять минут, я набросал краткий план и поспешил обратно в дом.
Пока я отсутствовал, девочки успели заварить чай, и моя кружка уже уютно дымилась на столе рядом со стулом-трибуной. Я устроился поудобней, развернул листик и начал:
- Я не знаю чего бы такого интересного рассказать. Попробую про то, чего читал раньше больше всего. Ну, в смысле, по тематике книг. Не знаю, будет ли это вам полезно, но я постараюсь.
- Будет-будет, - отозвалась Света, - Ты расслабься, это же не защита курсовой, не на оценку рассказываешь.
- Максимум - в угол поставим на горох и оставим без сладкого, - ухмыльнулась Вера, – начинай уже.
- В общем, я всегда очень любил рассказы про морские приключения. Но особенно мне нравились истории, основанные на реальных событиях. И я хочу вам рассказать одну из них, которая произошла где-то в девятнадцатом или в восемнадцатом веке, я точно не помню, но корабли еще были деревянные, короче. Бриги, там, корветы, фрегаты. И вот один такой бриг, с названием Агнесса, пристал к берегам новой Зеландии для пополнения запасов пресной воды. Там на них внезапно напали аборигены и перебили почти всю команду, кроме нескольких матросов, среди которых был один рыжеволосый человек огромного роста по фамилии Рутерфорд. Новозеландцы разграбили корабль и сожгли его, а пленников повели вглубь острова в качестве добычи.
Я сделал небольшую паузу и, хлебнув чаю, оглядел своих "соплеменников". Они все смотрели на меня с интересом и внимательно слушали. С тех пор, как я научился читать, я очень любил пересказывать кому-нибудь прочитанные книги. Правда, это мне удавалось не часто, потому что сверстники не хотели меня слушать, и друзей особо не было. Только дед и отец часто слушали мои рассказы во время какой-нибудь совместной работы, типа копания картошки и прочего. Я внезапно осознал, что Вера очень точно угадала мою тайную страсть к историям, как будто видела меня насквозь.
Я рассказывал удивительную историю матроса Рутерфорда. О том, как были жестоко убиты его спутники с помощью новозеландского кистеня с названием "мэр", как он стал свидетелем их свежевания и поджаривания на горячих камнях и последующего пожирания. Вождь Эмаи оставил в живых Рутерфорда из-за его небывалого роста и физической силы, ему хотелось иметь в своем отряде невероятного рыжеволосого воина. Он повелел сделать по всему телу матроса новозеландскую военную татуировку, а потом предоставил относительную свободу, сделав своим личным охотником. Рутерфорд обучал новозеландцев обращаться с ружьями, а сам между тем рыл по ночам подкоп из своей хижины под частокол, окружающий деревню. Он мечтал бежать и, добравшись до океана, попытаться найти европейский корабль, зашедший на остров за пресной водой. Но прежде, чем все приготовления были завершены, на народ вождя Эмаи напало другое могучее племя Сегуи, воины которого были поголовно вооружены огнестрельным оружием. Оказалось, английский военный корабль доставил партию ружей вождю Сегуи в обмен на лояльность английской короне. Этот вождь развязал крупномасштабную войну, стремясь уничтожить все остальные племена. Эмаи, Рутерфорду и еще нескольким жителям удалось спастись из объятой пламенем деревни благодаря подземному ходу Рутерфорда. После побега Рутерфорд возглавил борьбу жителей острова против огненного племени Сегуи. Благодаря его знаниям тактики применения огнестрельного оружия, армия Рутерфорда одержала победу, и народ Сегуи был уничтожен. На совете племен вожди постановили нападать и сжигать все европейские корабли, которые подойдут к берегам острова. Рутерфорд женился на Эшу, дочери вождя Эмаи, у них родился сын. Матрос почитался всеми новозеландцами как великий герой, но мысль об убийстве всех приплывающих к острову соплеменников не давала ему покоя. Однажды он узнал, что английский корабль встал на якорь в бухте, неподалеку от его деревни, и племя на совете решило ночью напасть на корабль. Рутерфорд пробрался на судно еще днем и успел предупредить капитана. Тот спешно снялся с якоря и увез Рутерфорда с собой. Но в дороге матрос заболел тропической лихорадкой и едва не погиб. На родину он вернулся без гроша в кармане, едва живым, никому не нужным инвалидом. Его единственные родственники, две сестры, умерли, родительский дом принадлежал чужим людям. Чтобы не умереть с голоду, Рутерфорд был вынужден до конца своих дней изображать дикаря и петь новозеландские боевые песни в маленьком бродячем цирке. Когда цирк останавливался в портовых городах, Рутерфорд всегда первым делом спешил в гавань и пытался найти корабль, который отвезет его в Новую Зеландию, назад к его любимой Эшу. Но до конца жизни этого ему не удалось, и он умер в нищете одиноким, больным и никому не нужным.
Я рассказывал долго. Может быть часа два, а может быть три. Примерно на середине истории я встал со стула и начал показывать события "в лицах" - то вращая невидимый "мэр", то корча страшные рожи новозеландских туземцев. Почти все время меня никто не прерывал, и я говорил без остановки. Когда я закончил и устало опустился на стул, Витька восхищенно произнес:
- Ну, Ярик, блин, ты даешь... Я как будто целое кино смотрел, а не тебя слушал.
- Да-да, - согласилась Света. - Но слишком страшное и грустное. Блин, ну что он за дурак-то такой. Бросил девушку с ребенком, свою жизнь проебал и ей испортил. Блин, да я чуть не расплакалась в конце.
- Поделом предателю, - уверенно заявила Вера. - А этот мудак вообще дважды предатель! Он же не кинулся сражаться до конца за своих друзей? Сидел и ждал, пока их скушают, лишь бы шкуру свою спасти. А потом, когда подвернулся случай, и племя свое предал, и даже любимую жену. Вот и получил по заслугам. Собаке - собачья смерть. Хорошая история, и рассказал ты её прямо ух! Тебе не на ветеринара, а в театральный поступать надо было!
- Рассказ хороший и интересный, - кивнула Саша. - Но причем тут саморазвитие? Чему тут научились? Новозеландским обычаям приготовления человечины?
- Ну, Ярик-то не готовился, - неожиданно вступилась за меня Лена, - он замечательно рассказал историю, которую знает хорошо. Давайте определимся с темами и в следующий раз проведем лучше. Ты, Саша, также сможешь?
К этому времени я успел допить холодный чай и, переведя дух, принялся оправдываться:
- Я не знал, что говорить, правда. Просто подумал, раз был разговор про племя, то и расскажу интересную историю. Я никого не хотел обидеть, ну извините, что так получилось.
- Все хорошо, Ярик, не переживай, – торопливо вмешалась Настя, – просто некоторые подробности можно было пропустить, нам их знать не обязательно.
- Наверное, стоит заранее обговаривать тему и более тщательно готовиться, - предложила Саша. - И вообще график составить, когда у нас что. Например, литературно-познавательные вечера по воскресеньям и средам, кулинария по вторникам и т.д.
- Если я буду знать, к чему готовиться, то смогу лучше, - обрадовался я.
Девочки задумались, Лена что-то зашептала на ухо Витьке, а Вера откинулась на подушку и прикрыла глаза.
- Ярик, я помню у тебя дома много книг по художественному искусству, есть и большие такие, с иллюстрациями. Давай ты в следующий раз сделаешь вечер про художников? Расскажешь про картины, там стили, историю. Мне это очень интересно, – попросила Настя.
- Поддерживаю, - сказала Вера, не размыкая век. - Нам все это будет полезно. Мне особенно интересны всякие абстрактные художники, типа Пикассо
- Хорошо я попробую. Но это аж только после выходных будет, я не собирался среди недели домой ехать. А тут книги негде взять.
- Говорят, где-то в универе есть отдельный художественный отдел библиотеки, - неожиданно сказала Лена. - Он маленький, туда почти никто не ходит, но он есть. Я о нем узнала, когда у меня одногруппницу в зимнюю сессию отчислили. Там бегунок дают, нужно во всех отделах библиотеки отметиться, что книги не должен, иначе аттестат не вернут. Так она этот отдел последний полдня искала, еле нашла. Я это к чему говорю, Ярик, может, ты туда сходишь, книжки поищешь подходящие, чтобы домой не ездить?
- Только не про людоедов, - торопливо вмешалась Настя. – Давай, если не про художников, то просто про что-нибудь хорошее.
- Ладно, попробую завтра разузнать, - согласился я. - Что теперь будем делать?
- Мы с Леной хотели во флигель пойти, - осторожно начал Витька. - На час, на два примерно. Можете тут посидеть. Ну, просто вот...
Витька замялся. Несмотря на пламенные речи Веры и готовность любить всех, мгновенных перемен в сознании не произошло, и он явно по-прежнему испытывал неловкость и боялся прямо говорить о сексе. Лена пришла ему на выручку:
- Если кто-то хочет с нами, будем рады, - спокойно сказала она. - Мы ведь теперь все вместе.
После слов Лены ощущение неловкости стало еще сильнее. Девочки явно смутились, и никто не сказал ни слова. Через несколько секунд опомнилась Вера и ответила сразу за всех:
- Идите-идите, можете там до утра остаться. Только дверь закройте и кровати не ломайте. Мы тут сами разберемся.
Лена встала и, прихватив пару вещей, первой вышла из комнаты. Витька завистливо посмотрел на меня и поспешил за ней. Когда за ними захлопнулась дверь, в комнате снова повисло неловкое молчание, которое прервала Света:
- Пошла я спать, мальчишки и девчонки, - сказала она, потягиваясь. - Спать на полу весело, но на кровати мягче, я вчера проворочалась и не выспалась. Я в маленькой комнате лягу, вы, если тут болтать ещё будете, то не орите, ладно?
- Иди уже, принцесса на горошине, спать ей жестко, - ворчливо сказала Саша. - Мы тут посидим еще. Ярик, расскажешь что-нибудь интересное, только не про людоедов?
- Дались вам эти людоеды, из всего рассказа только это и запомнили, - возмутилась Вера, поднимаясь со своего места и подходя к столу. - История вообще-то про идиота, который не ценил любовь, людоеды это так, мелкая деталь.
Я поднялся со стула, уступая ей место, и пересел на кровать. Но Вера включила настольную лампу, затем выключила верхний свет и села со мной рядом на кровать.
- Можно я полежу с тобой рядом, а голову тебе на колени положу? – спросила она. – А ты чего-нибудь порассказываешь, что-нибудь хорошее…
- Ярик, а почитай свои стихи, - неожиданно попросила Настя. – Света говорила, что они у тебя классные, а нам ты их не показываешь.
Не дожидаясь ответа, Вера растянулась на кровати и положила голову ко мне на колени. Затем взяла мою руку и провела ею по своим волосам, предлагая гладить её как ласковую кошку. Я механически стал повторять это движение и Вера, улыбнувшись, закрыла глаза. Настя по-прежнему вопросительно смотрела на меня, а Саша, кажется, задремала. Я тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и заговорил:
- Давайте лучше я не свои стихи почитаю? Мои, правда, плохие, и я их наизусть не помню. Давайте что-нибудь из классики, а?
- Только не школьную программу, - неожиданно проснулась Саша. – Меня в школе учить заставляли, и от серебряного века до сих пор тошнит.
- Хорошо, пусть будет бронзовый век, - сказал я и прочитал:
- Мне нравится, - проговорила Вера. – Кто это написал?
- Бродский, Иосиф Бродский.
- Мы, кажется, должны были его изучать, - проговорила Настя. – Но наша бабушка-литератор в школе сказала, что он плохой поэт и предатель, и лучше она проведет дополнительный урок про Маяковского, чем про этого гнилого еврея.
- Она старая дура, - честно сказал я. – Бродский прекрасный поэт, я его очень люблю и много знаю наизусть.
- Тогда читай, не останавливайся, – попросила Вера. – И гладь меня по волосам, пожалуйста, это очень приятно.
- У Бродского что-то есть общее с Рутерфордом, - сделал я неожиданный вывод.- Он тоже оставил на далеком берегу жену с сыном и больше с ними не встретился. И тоже очень тосковал. Этот стих как раз про это.
- Давай без грустных историй, - снова жалобно попросила Настя. – Пожалуйста, лучше читай стихи.
И я продолжил. Прочитал «Зимним вечером в Ялте», «Не выходи из комнаты», «Пилигримы», «Письма римскому другу», «Остановка в пустыне». Настя и Саша уже точно уснули. Я любовался нежными чертами их лиц и испытывал сильное желание, но боялся сдвинуться с места, чтобы не потревожить Веру. Та, казалось, тоже спала, но стоило мне убрать руку от её волос и замолчать, как она сказала:
- Ярик, продолжай, пожалуйста. Это просто волшебно. Пожалуйста, читай еще…
И я продолжил, с трудом вспоминая Римские элегии:
Наконец, и Вера успокоилась и уснула. Я вышел на кухню и выпил стакан воды. Возбуждение и желание переполняли меня со страшной силой, но я не представлял, как можно побеспокоить спящих девочек.
Я вернулся в комнату. Кровать Лены была свободна, и можно было лечь, не опасаясь скандала, теперь ведь у нас все общее. Но какая-то неведомая сила толкнула меня к Вере. Я лег, не раздеваясь, рядом с ней и, осторожно положив руку Вере под голову, обнял её. Она уткнулась лицом мне в плечо, не произнеся ни слова и не открывая глаз. Свободной рукой я стал гладить её по волосам и читать еще какие-то стихи. Это продолжалось еще час или два, а потом я сам не заметил, как уснул
Я проснулся от странного влажно-щекочущего ощущения на губах. В первую секунду я моргал в недоумении, а потом до меня дошло. Поцелуй! Вера по-прежнему лежала рядом и теперь целовала, чтобы разбудить, будто расколдовывавая сказочного принца. Словно угадывая мои мысли (мне теперь казалось, что это происходило постоянно) она произнесла:
- Просыпайся, мой верный трубадур, пора в поход.
Девушка грациозно встала и, перешагнув через меня, направилась на кухню. Я сел на кровати и оглядел комнату. Остальные девочки уже встали, а Вера, по своему обыкновению, лежала до последнего, и я вместе с ней. С кухни доносились аппетитные ароматы и бряцанье тарелок, пришлось подняться и поспешить туда.
Все племя было в сборе за столом, а Лена и Витька раскладывали яичницу с обжаренной лапшой быстрого приготовления и кружки с чаем. Мне бросилось в глаза, что Лена все время с тревогой поглядывает на Веру, словно ожидая упрека, за их с Витькой вчерашний уход (со вполне понятной целью). Но Вера безмятежно улыбалась и совершенно не проявляла беспокойства. Во взгляде Вити тоже чувствовалось напряжение, но он больше смотрел на Лену, словно ожидая её слов или жестов. Остальные девчонки, похоже, ощутили это настроение и по большей части молча кушали, словно ожидая разговора своих подруг.
- Что такие грустные, ей богу, как будто вам в чай плюнули! – не выдержала Вера. – Вон, какой завтрак ребята нам забабахали, не поленились смотаться в ларек за бич-пакетом с утра, и глядите, какой подход!
- Да, правда, очень вкусно, - улыбнулась Настя. – Вы большие молодцы.
- Зря вы только вчера ушли рано, - продолжила Вера. – Ярик нам так хорошо стихи читал, прям вообще. Но, я надеюсь, вы тоже не скучали?
Вера вдруг изогнулась и, ухватив Лену за край футболки, притянула её к себе и усадила на колени. Затем взяла с подоконника расческу и принялась расчесывать ей волосы, приговаривая при этом:
- Вот, моя девочка, будешь аккуратная, будешь у меня красавица.
Лена заметно успокоилась и склонила голову, чтобы подруге было удобнее расчесывать. А Вера, не отрываясь от процесса, обратилась к остальным.
- Ребята, вы, кажись, слишком напряженные. Расслабьтесь, блин, хватит во всем подозревать подвох! Ну, я же вам говорила, мы теперь все вместе!
- Да, вместе, но это как-то непривычно, - осторожно сказала Настя, видимо, выражая общее мнение.
Было совершенно очевидно, что все прошлые, яркие сексуальные опыты были созданы лично Верой и без неё никогда бы не произошли. А как после всего жить дальше, еще толком никто не понял. Вера снова оглядела собравшихся и произнесла:
- Блин, все походу заново начинать придется. Но хрен с ним, не суть. Давайте с утра решим, чем вечером займемся?
- Был вроде разговор замутить какие-нибудь съедобные кулинарные эксперименты, - отозвалась Саша.
- Я могу крутой шулюм сварить, надо только хорошей баранинкой разжиться, - спешно вмешался Витька.
- Баранина слишком жирная будет, - недовольно отозвалась Лена. – Мы так фитнесс и не возобновили.
- Можно, я тогда отбивные пожарю, - неожиданно выпалил я. – Меня бабушка учила, я дома делал.
- А что, отличная идея, – обрадовалась Вера. – Если повезет, реабилитируешься за борщ. Кто-нибудь против?
Все молчали, и Вера уверенно подытожила:
- Отлично, все за. Где ты мясо собрался брать? У нас на базарчике особо не торгуют, надо по дворам искать, кто мясом занимается.
- Думаю, проще в райцентр крутануться и на нормальном рынке купить, - отозвался я. – Делов-то, полчаса езды. Я после пар сразу смотаюсь, только деньги нужны.
- Хорошо, я тебе дам с запасом, – сказала Лена и попыталась встать, но Вера обняла её и не пустила.
- Отпусти, я тоже кушать хочу, - жалобно попросила она, и подруга нехотя расцепила руки, напоследок легонько хлопнув Лену по попке.
- Мы после пар со Светой в библиотеку пойдем, реферат писать надо, а на руки не все книги дают, - сказала Саша. – Так что начинайте без нас кулинарить.
- Не вопрос, мы справимся, - сказал Витька. – Я, если что, Ярику помогу.
Мы закончили завтрак и стали собираться на пары. По прежней договоренности решили не ходить на пары все вместе, чтобы не было лишних разговоров. Словно заботливая мама, Вера чмокнула всех в щеку на прощание и отправилась первой, а за ней собрались остальные.
- Но ведь парами же можно ходить, тут ничего такого, наоборот, лучше для конспирации? - неожиданно спросила Настя, когда Вера уже сделала шаг через порог.
- Конечно можно, - отозвалась Вера. – Ты права, так даже по-своему будет хорошо!
- Ярик, давай с тобой тогда пойдем? – спросила Настя, глядя мне в глаза.
- Хорошо, пойдем, конечно, - согласился я.
Мы вышли минуты через три после Витьки и Лены, которые продолжали изображать устойчивую пару. Мне было очень интересно, почему Настя это предложила, она словно почувствовала, что я рассказал маме о ней, как о своей девушке, и решила поддержать легенду. Но во время недолгой дороги так и не смог внятно сформулировать свой вопрос и просто молча шагал рядом. На площадке перед главным корпусом наши пути должны были разойтись. Я остановился и посмотрел на Настю. Она тоже замерла, ожидая от меня каких-то слов. А я, повинуясь сиюминутному порыву, просто сделал шаг к ней, обнял и поцеловал. Это был мой первый подобный шаг в жизни, никогда раньше у меня не хватало духу на подобное действо. Не то, чтобы я никогда не целовался, но всегда аккуратно пытался спросить девушку, долго стеснялся и вообще вел себя невероятно глупо. А чтобы вот так, резко и на людях, такое раньше и в голову не приходило.
Сиюминутный порыв оборвался сразу, и я ожидал в ответ упрек или даже пощечину. Но Настя смущенно улыбнулась и, бросив короткое: «До вечера!», быстро растворилась в потоке людей, спешащих на первую пару. Во время поцелуя мне казалось, что все на нас смотрят, но теперь, оглядевшись, понял, что окружающим было абсолютно все равно, а произошедшее обыденно и нормально.
По уже какой-то сложившейся традиции, я на первой паре не мог сосредоточиться на учебе. У нас была практика по химии, и всего за полчаса занятия я умудрился разбить две пробирки, а еще напустить столько газа, пытаясь зажечь горелку, что пришлось открыть окно и проветривать помещение.
- Ярик, ты чего, все тут решил взорвать нафиг? - возмутился работавший со мной в паре Арсен. – Ты вообще тут или в облаках витаешь? Ты чё вчера бухал что ли?
- Не-не - рассеяно ответил я. – Просто немного не выспался, книжку интересную читал.
- Херасе книжка, - удивился Арсен. – А про что?
- Да так, про морские путешествия, - неизвестно зачем соврал я. – Слушай, а ты случайно не знаешь где у нас в библиотеке художественный отдел. Мне говорили, что где-то в старом корпусе.
- Тебе чего, одной бессонной ночи мало что ли? – недовольно ответил одногруппник. – Он в главном корпусе на третьем этаже справа. Такая неприметная дверь, как в аудиторию. Я с Ниной как-то заходил, она там книжку брала какую-то.
- А там много книг? – поинтересовался я. – Интересно они его засунули, так далеко от основной библиотеки.
- Не считал, - пожал плечами Арсен. – Запомнилась там тетка-библиотекарша, такая забавная. Прикинь, мы к ней зашли в отдел, а она сидит и армянский рок слушает на магнитофоне. Я аж прям рот раскрыл от удивления.
- Какой армянский рок? – в свою очередь удивился я.
- Ну, как помнишь, ты мне на кассете давал послушать, вот прям песня та же самая, она еще в фильме Брат 2 была, чё-то там про Гондурас.
- Катаманду! – догадался я. – А армянский рок - это Крематорий!
- Точно, - обрадовался Арсен. – Там еще певец такой армянин в шляпе, я его запомнил.
- Эй, тише там!- раздался громкий окрик препода, - Вы не на базаре. Будьте любезны через десять минут сдать расчет контрольной задачи.
Естественно, через десять минут я ничего толком не сдал и приобрел еще одну закономерную двойку в списке лабораторных работ. Вообще, мои отметки по химии напоминали график синусоиды - две пятерки, две двойки, две пятерки, две двойки. Промежуточных результатов не существовало – либо все было хорошо и правильно, либо полный провал. Это очень удивляло преподавателя, так как он понимал, что в химии я разбираюсь, но периодически, будто все забываю на корню.
Я сначала думал заглянуть в художественный отдел после пар, но, вспомнив о намеченном на вечер «кулинарном эксперименте», отпросился со второго часа лекции по биологии и поспешил на автобус, чтобы съездить в райцентр за мясом. Благо, одной из первых остановок после въезда в городок был небольшой рынок с маленьким крытым «мясным рядом» - буквально на шесть столов.
Когда я приехал, торговцы уже почти все разошлись, и только за одним столом скучал толстый и небритый мясник-азербайджанец.
- Заходи, молодой человек! Бери мясо! Всё свежее! – радушно предложил он. – Бери баранину, молодая, хорошая вообще!
Я вспомнил утреннее недовольство Лены по поводу баранины и отрицательно покачал головой.
- Чего хочешь тогда? – поинтересовался мясник. - Вот свинина есть, лопатка, корейка.
Свинина на прилавке показалась мне страшно жирной. Кроме того, Света и Настя именно свинину и курятину чаще всего привозили из дому, поэтому они были существенной частью нашего рациона.
- А говядина есть? – робко спросил я. – Только обязательно нежирная.
Мне вспомнилось, что бабушка иногда готовила отбивные из говядины, но редко и по чуть-чуть. Но получалось все равно очень вкусно. Мои познания в мясе и кулинарии были очень ограничены, но я точно помнил, что говядина почти всегда нежирная, значит, для девочек идеально подойдет.
- Говядина, говоришь - глухо отозвался мясник. - На кости или мякоть? У меня тут немного осталось, но в холодильнике еще передок есть, могу рубануть, если много брать будешь.
Я взглянул на замусоленные картонки, на которых маркером была выведена цена и, прикинув свой денежный запас, произнес:
- Мне говяжьей мякоти кусочек, только не больше двух килограмм.
Продавец хмыкнул и потянул с прилавка один из кусков. Бросив его на весы, он провозгласил:
- Кило восемьсот. Берешь?
- Да, спасибо. И пакет, если можно.
Схватив заветный пакет с мясом, я прикупил на остаток денег смесь специй для мяса и поспешил на автобус. Мелочи едва хватило на обратный билет, и я подумал, что ужин выходит довольно расточительным. Хотя, если разделить сумму на семерых, то не так уж дорого, кроме этого получалось задуманное разнообразие и эксперимент. Из гарниров мне на ум пришло только картофельное пюре, благо, я умел его хорошо готовить. Картошка, благодаря родителям девочек, у нас водилась, чуть ли не пол мешка, и на счет этого беспокоиться не приходилось.
Когда я вернулся на квартиру, Света и Саша еще не вернулись, Витька пропадал на хозработах у проректора, Настя и Вера возились с уроками, а Лена просто спала.
- Всем привет, - бодро гаркнул я с порога. - Мясо добыто, можно приступать к эксперименту.
- Ты так орешь, будто сам этого мамонта каменным топором замочил на охоте, - огрызнулась Вера. - Бери да готовь, кто тебе не дает? Мы тут заняты, так что давай сам, мы в тебя верим!
- Я могу тебе помочь, - сказала Настя. - Мне тут немного осталось, потом доделаю.
- Ты же мне хотела помочь, - вмешалась Вера, - А Ярик и сам справится, время еще есть, все равно ребята пока не вернулись.
- Ярик, ты тогда лучше с мясом не спеши, посоветовала Настя, чтобы не разогревать потом, а то холодное не вкусно будет.
Я кивнул и отправился на кухню. Там забросил мясо в холодильник и взялся за чистку картошки. Это занятие уже стало привычным, но в этот раз я нервничал и торопился, в результате получалось еще дольше. Под конец, в неравной борьбе с особо глубоким "глазком", я умудрился распанахать себе указательный палец на левой руке, и кастрюля с начищенной картошкой окрасилась в борщевые тона. На мой матерный вопль на кухню бросилась Настя и принялась оказывать мне первую помощь. Вера тоже подошла, но остановилась на пороге и принялась комментировать происходящее:
- Ярик, я, конечно, знаю, что бывает блюдо "мясо с кровью", но картошка с кровью - уже перебор. Мы же еще вчера определились, что людоедство - для нашего племени не метод, и вот ты опять!
В этот момент на кухне появились Света и Саша.
- Что у вас случилось? - встревожено спросила Саша, глядя на пятна крови на полу.
- Ничего страшного, Ярик палец порезал, когда картошку чистил, я ему сейчас перевяжу, - успокоила её Настя.
- Давай я, у меня лучше получится. А ты с пола капли вытри, пока не растоптали, - распорядилась Саша.
Настя кивнула и уступила место Саше, а Света спокойно прошла в комнату переодеваться.
- А ужин-то скоро будет? - крикнула она оттуда. - А то жрать трошки охота.
- Не скоро, - угрюмо констатировала Вера, по-прежнему стоявшая в дверях. - Предлагаю временно прервать эксперимент и навернуть супчику. А Ярик пусть потом заканчивает не спеша, может, как раз к завтраку готово будет.
Предложение Веры было встречено единогласно. Я и сам порядком проголодался, в этом была одна из причин спешки. Девочки быстро накрыли на стол и поставили суп греться. Тут как раз и Витька подошел, так что первую часть ужина мы провели всем племенем.
- Ну что, ты мясо купил? - поинтересовался Витька, бодро орудуя ложкой.
- Да, в холодильнике, - отозвался я. - Сейчас доедим, я картошку дочищу и жарить буду.
- Я помогу тебе дочистить, тебе же с пальцем неудобно, - предложила Настя, - и так быстрее получится.
После первой части ужина, на кухне остались мы с Настей, а остальные отправились в комнату к девочкам. Там началась какая-то оживленная беседа и хихиканье, но слов мне было не разобрать. Я обмотал поврежденный палец кульком, чтобы не намочить и принялся так и эдак вертеть кусок мяса, соображая, как его лучше порезать. Дело в том, что у моей бабушки куски всегда были ровные и продолговатые, я четко помню, что бабушка резала мясо обязательно поперек волокон. Мой же кусок оказался каким-то плоским, состоящим из нескольких участков, соединенных сухожилиями и покрытых пленкой. Вдобавок, у меня не было подходящих ножей, наши кухонные были слегка туповаты, а носик одного из них вообще обломан. Я нашарил на дне ящика кухонного стола обломок точильного камня и принялся точить нож, чтобы хоть как-то справиться с задачей. Настя тем временем убрала со стола, вымыла посуду и теперь дочищала картошку, внимательно поглядывая за моими действиями, словно опасаясь, что я снова порежусь.
Когда я, наконец, почти закончил точить, дверь в комнату девочек распахнулась, и на пороге появилась улыбающаяся Вера, которая тащила за собой Лену и Сашу. Девочки прошли сквозь кухню, над чем-то смеясь, и вышли во двор. Вера задержалась на секунду в дверях и бросила через плечо:
- Мы ваш флигель займем на часок? Я так смотрю, торжественный ужин задерживается, а мы пока аппетит нагуляем. Не ходите туда пока, ладно, мальчики?
Я коротко кивнул, не поднимая головы, полностью погрузившись в заточку и пытаясь понять, уже достаточно остро или еще нет. Не то, что бы я был совершенным рукожопом, отец научил меня обращаться с инструментом, и я периодически что-то мастерил, но вот заточка ножей мне никогда не давалась. Пришлось со вздохом отложить точильный камень и, наконец, взяться за мясо. Сперва я тщательно срезал все пленки, которые смог, с сожалением отмечая, что срезать только пленку не получается, и на ней остается существенное количество мяса. Отложив пленки в надежде когда-нибудь сварить из них гипотетический суп, я стал резать порционные отбивные. Настя тем временем поставила вариться картошку и собралась зайти в комнату, где оставались Витька и Света, но внезапно остановилась и у двери и, постояв с полминуты, вернулась и уселась рядом за стол.
Я воевал с мясом минут десять. В конце концов, мне удалось получить довольно много кусочков будущих "отбивных", правда, разного размера и не всегда нарезанных поперек волокон. "Ничего, отобью посильнее, и все получится" - решил я про себя и ринулся на поиски кухонного молотка, который когда-то попадался мне на глаза на дне ящика с посудой. В это время дверь в комнату девочек снова распахнулась, и на пороге появился Витька, явно чем-то недовольный. Угрюмо хмыкнув, он плюхнулся на табуретку рядом с Настей и принялся брезгливо перебирать нарезанные мной куски мяса, не то, пересчитывая их, не то, оценивая качество. Я нашел молоток и впервые его внимательно осмотрел. Деревянный кухонный инструмент был в удручающем состоянии. Он долго лежал на дне ящика, куда капала с посуды вода, и натуральным образом сгнил. Я для пробы легонько стукнул им по краю стола, и боек тут же раскололся на части, а металлические накладки звякнули о пол.
- Факир был пьян и фокус не удался, - угрюмо заметил Витька - Чем теперь отбивать будешь? Кулаком?
- Думаю, и обычный молоток сойдет, - пожал плечами я. - Ты же инструменты привез, у тебя там, кажись, был?
- Не, - покачал головой Витька, - там только отвертка, дрель и плоскогубцы. Теперь к хозяевам пойдешь?
Время было около девяти часов, сходить, в принципе, еще не поздно, но делать этого категорически не хотелось. В последнее время тетя Галя редко посещала нас, и всех это более чем устраивало. Привлекать лишнее внимание совсем не хотелось. Поразмыслив несколько секунд, я произнес:
- Слушай, а плоскогубцы у тебя тяжелые? Я думаю, если их в пакет положить, чтобы мясо не выпачкать, то можно и ими отбить, вполне получится. Кусок железки - есть кусок железки, лишь бы тяжелый был.
- Ну, попробуй, - пожал плечами Витька. - Сумка с инструментами на спинке кровати висит, пойди, возьми.
- Давайте лучше я. - неожиданно сказала Настя. - Я сама схожу и принесу.
Её желание показалось мне странным, но Витька понимающе кивнул, и она тут же поспешила во флигель. Витька хитро мне подмигнул и принялся аккуратно раскладывать кусочки мяса по доске. На удивление, Насти не было минут десять, а потом она появилась запыхавшаяся и взъерошенная, размахивая плоскогубцами над головой.
- Держите, мальчики, - выпалила она, бросая мне плоскогубцы чуть не в лицо. - Я пока с девочками во флигеле побуду, вы, как пожарите, нашу долю отложите и накройте, мы сами придем, звать не надо.
Протараторив это, Настя развернулась и исчезла так же внезапно, как и появилась. Витька снова ухмыльнулся и послал ей в след воздушный поцелуй. Я засунул плоскогубцы в пакет и приступил к отбиванию. Было очень неудобно, так как в отличие от молотка, при отбивании плоскогубцами, я больно ударялся костяшками о столешницу. Пришлось раскладывать мясо по краю стола и бить посильнее. Отбивание сопровождалось серьезным грохотом, и было похоже, что я с помощью туземного там-тама созываю племя для человеческого жертвоприношения. Наконец, все было готово, Витька раскалил сковородку, и я, натерев мясо специями, приступил к жарке. Отбивные аппетитно шкворчали на сковородке, правда, в отличие от бабушкиных, эти почему-то не оставались плоскими, а как-то скрючивались и скукоживались. На запах в кухню подтянулась Света и стала с интересом следить за процессом, очевидно, собираясь снять первую пробу. Витька поглядывал на неё как-то настороженно и недовольно, но Света не обращала на его косые взгляды вообще никого внимания. Я закончил первую партию и плюхнул на тарелки перед ними пару готовых отбивных, а сам тем временем обратил внимание на давно переварившуюся картошку.
Света интеллигентно взяла нож и вилку (правда, вопреки этикету, держала нож в левой руке) и стала резать отбивные. Голодный Витька по-простому схватил мясо рукой и принялся, обжигаясь, грызть просто так.
- Мальчики, надо вам все-таки взяться и хорошенько наточить все ножи, - назидательным тоном сказала Света. – Этот вот, блин, совсем тупой, такое чувство, что мужчин в доме нет.
- Это не нож тупой! Это Ярик тупой! – выплевывая кусок, возмутился Витька – Ты что за мясо взял, дебил? Оно же, как твердая резина, прожевать невозможно совсем!
Я как раз закинул в сковородку последнюю партию мяса и тут же бросился к столу, чтобы попробовать. Витька определенно был прав. Мясо было вкусным, но оторвать зубами кусочек не представлялось возможным. Было ощущение, что я попробовал новую жвачку «Love is…», теперь со вкусом жареной говядины. После минуты безуспешного жевания, я тоже выплюнул кусок на тарелку и в отчаянии произнес:
- Бля, что ж теперь делать? Столько времени и денег перевел, это ж пиздец просто. И девочки скоро придут, что я им скажу.
- Из этой херни только суп сварить можно. Это или корова старая или какая-то часть жесткая, голень или лопатка. Ты что покупал?
- Мякоть – угрюмо ответил я. – Мякоть говядины.
- Мякоть мякоти - рознь! – вмешалась в разговор Света. – Есть одно средство, как любое испорченное блюдо исправить. Приготовить биточки «праздничные»!
- Это что еще за блюдо? – удивился я.
- Это - изобретение моей мамы, - гордо сказала Света. – Помнишь, я говорила, что она у меня столовой заведует? Так вот, как у нас в столовой праздник организовывают, свадьбу там, поминки или юбилей, потом много разной еды остается: котлеты, картошка, салаты, ну всякое. Так вот, мама брала все это и на мясорубку перекручивала, добавляла яйца, вымешивала фарш и жарила биточки «праздничные». Такие круглые фигнюшки, типа оладиков, только без муки. Так они такие вкусные получались, что люди потом еще три дня спрашивали добавки.
- Отличная мысль! – обрадовался Витька. – Я, кажется, видел старую мясорубку, там, в прихожей в ящике. Если её помыть, то, наверное, она вполне рабочая. Картошка есть, яйца есть, мясо твое никудышное крутанем – может получиться!
Мы дружно бросились готовить праздничные биточки. Алюминиевая мясорубка оказалась вполне рабочей, только решетка и нож слегка заржавели, но Витька шустро почистил их точильным камнем, и я принялся крутить фарш. Это оказалось тяжелой задачей, но через полчаса совместных усилий фарш был готов, и Света принялась жарить биточки. Результат оказался просто великолепным. Биточки были нежными и вкусными, буквально таяли во рту. Нам с Витькой стоило больших усилий не съесть сразу большую часть. Света храбро отгоняла нас от кастрюли с готовыми биточками, пока на кухне не появились остальные девочки. Они явились потные, раскрасневшиеся и разгоряченные. Саша сразу принялась возиться с колонкой, чтобы организовать купание в душе, а остальные сели к столу и навалились на биточки.
- Ум, как фкухно, - с набитым ртом хвалила Вера. – Вроде должны были отбивные быть, а это котлетки какие-то, но вкусные, пиздец. Объявляю эксперимент успешным! Как блюдо назовете?
- Биточки «Праздничные» - радостно сообщила Света. – Это я вмешалась в процесс, чтоб получилось хорошо.
- Молодец! – похвалила Вера. – Только название никуда не годится, столовкой какой-то отдаёт. Пусть будут «Биточки Райские» - наше племенное блюдо!
- В этом что-то есть, - согласился я. – Мы там все, что было, в мясорубке перекрутили, и получили вкусное единое целое. Чтобы без гарнира, ешь сразу всё.
- А они не слишком калорийные? – осторожно спросила Лена и потянулась за четвертым куском. – А то скоро полночь, а есть вредно после шести.
- Не боись, дорогая, я с тебя столько калорий сегодня согнала, что жри хоть до утра, - заявила Вера, с размаху хлопая Лену по заднице. – Жаль мы процесс приготовления не наблюдали, ну ничего, вы нам в другой раз покажете.
- Вода запущена, кто наелся, может купаться, - объявила Саша, садясь к столу. – О, и правда, офигенно вкусно, нужно записать рецепт.
Настя встала из-за стола и пошла переодеваться. Витька тоже подскочил и, дернув меня за рукав, произнес:
- Спасибо за помощь, нам, наверное, пора. Ярик, пошли спать уже, завтра на пары. Спокойной ночи.
- Идите-идите, - за всех попрощалась Вера. – Еще раз спасибо и сладких снов!
Я вышел во двор следом за Витькой. Он сразу скользнул во флигель, а я на несколько минут задержался во дворе. Прохладный воздух с моросящим дождем казался очень приятным после жаркой кухни, наполненной запахом жареного мяса и специй. Я прогулялся в туалет и вернулся во флигель только спустя пятнадцать минут. Витька уже храпел, отвернувшись к стене, а я, упав на кровать, долго не мог заснуть. Мне мешал остро манящий запах, пропитавший буквально всю комнату. Невообразимая смесь из духов, дезодорантов и женского липкого пота с нотками неизвестного запаха, призванного сводить с ума еще с древнейших времен. Наверное, этот уникальный аромат искал маньяк-парфюмер у Зюскинда, а я этот запах услышал наяву и теперь напрочь лишен покоя. Я снова и снова ворочался, зарываясь лицом в подушку и вдыхая его полной грудью, пока, наконец, не забылся тяжелым сном с совершенно дивными видениями.
В этот раз я проснулся рано, минут на пятнадцать раньше будильника. Почему-то слегка болела голова, а в горле пересохло так, будто я с вечера пил. Вставать не хотелось, я лежал и глядел на причудливые трещины на побеленном потолке. Мне внезапно показалось, что все произошедшие события мне привиделись, и на самом деле ничего не произошло. Ни волнующих губ Насти, ни жаркого дыхания Светы, ни темной бездны зрачков Веры. Все это только чудесный сон после хорошей пьянки.
Я тряхнул головой и, наскоро одевшись, побрел через огород к туалету. Погода по-осеннему испортилась, было пасмурно, хоть дождь и перестал моросить, но от земли веяло противной холодной сыростью. На обратном пути зашел на кухню и поставил чайник. Из-за вчерашнего позднего ужина есть совсем не хотелось, однако жажда продолжала мучить. Девочки еще спали, и я тихонько расставил чашки, чтобы заварить чай сразу на всех, но внезапно вспомнил, что кто-то может захотеть кофе, и решил не спешить. Почти одновременно с закипанием чайника, в комнате девочек запищал будильник, и я решительно постучал в дверь:
- Подъем, лучезарные! Доброе утро, кто какой напиток желает?
- Двойной мартини со льдом, - отозвалась Вера. – Не ори так, лучше заходи, чего стесняешься.
Я толкнул дверь и вошел в комнату. Девочки только просыпались и выглядели очень мило и заспанно. Настя только что сняла ночнушку и теперь торопливо пыталась застегнуть бюстгальтер, Света и Саша еще валялись на кровати, собираясь с силами, чтобы подняться, а Лена в одних трусах и майке делала какую-то физкультурную разминку, стараясь привлечь к этому процессу заспанную Веру, сидящую на кровати.
- Оставь меня, старуха, я в печали! – нудно канючила Вера. – Курить не дают, физкультура по утрам, концлагерь какой-то.
- Вставай, красотка, нехрен филонить, - решительно заявила Лена. – Ты сколько биточков на ночь слопала? Давай уже будем о здоровье думать, а?
- Ладно-ладно, - нехотя согласилась Вера, и поднялась с кровати, - Но и остальные пусть не отстают, а то разлеглись, кобылицы.
Девочки зашевелились и потянулись к одежде. Все-таки до конца избавиться от всякого стеснения получилось только у Веры. Глядя, как она, одетая в одну футболку, делает наклоны, я совсем забыл, зачем зашел.
- Ярик, ты что-то спрашивал через дверь, - поинтересовалась Настя. – Что-то про напитки.
- А? Да, я хотел спросить, кому что сделать, кому чай, кому кофе там, ну и вообще… - рассеянно ответил я, отрываясь от великолепного зрелища. – Чайник закипел, ну я и вот…
- Мне кофе, - отозвалась Вера.- Ты же знаешь, утром без кофе никак.
- Мне тоже – подхватила Лена, а остальные девочки пожелали чай.
Я поспешил на кухню, пока чайник не остыл, и принялся выполнять заказы. Закончив с чашками, вдруг вспомнил, что еще не умывался и поспешил к раковине, пока девушки не перешли к водным процедурам. Холодная вода пришлась весьма кстати, смыв с меня утреннее эротическое наваждение, и я немного пришел в себя.
Девочки понемногу выползали из комнаты, направляясь, кто в туалет, кто умываться.
Через пару минут появился недовольный и заспанный Витька. Он угрюмо плюхнулся за стол, сгреб кружку с кофе и, сразу жадно её уполовинив, произнес:
- Ярик, бля, нахрен ты вчера так биточки пересолил?
- А, точно, блин, - воскликнула Света, тоже уже пьющая чай. – А я-то думаю, что у меня с утра сушняк-то такой. Мы же вчера их, считай, два раза посолили, а так вроде и вкусно, и незаметно было.
- Да просто все голодные пришли, вот и съели на ура, - умываясь, заметила Саша. – Голод – он лучший шеф повар.
Толком завтракать никто не стал, поздний ужин давал о себе знать не только мне. Все молча пили чай или кофе, погрузившись каждый в свои мысли. То ли мрачная погода оказывала влияние, то ли второй день недосыпа, но все выглядели как-то угрюмо и невесело.
Когда я уже собирался встать и отправиться в универ, ко мне на колени плюхнулась Вера и, прильнув к уху, зашептала:
- Что-то ты сегодня прямо грустный? Проголодался, наверное? Ну, ничего, потерпи до вечера, я тебя накормлю!
Она игриво куснула меня за ухо и тут же первой выпорхнула из кухни на улицу.
В этот раз в универ я почему-то шел в паре с Сашей. Она завозилась с вещами и вышла последней, а я, после обещания Веры, впал в очередной ступор и тоже задержался. Саша заботливо тронула меня за плечо и кивнула в сторону часов, намекая, что мы опаздываем. Я вскочил и, набросив куртку, поспешил следом.
Погода испортилась еще сильнее. Снова зарядил мелкий промозглый дождь, а я, как назло, забыл зонт и теперь прижимался к Саше, чтобы не промочить голову. Она шла быстрым шагом, почему-то все время прикасаясь к волосам, словно проверяя на месте они или нет. Мы молча дошли до главного корпуса и там разделились. Саша даже чмокнула меня в щеку, на прощанье шепнув «конспирация», и исчезла в людском потоке.
Уже зайдя в аудиторию, я подумал, что появление в универе каждый раз под ручку с новой девушкой как раз наоборот привлекает лишнее внимание, и надо бы что-то делать, но тут дверь распахнулась, и аудиторию буквально вбежал заместитель декана.
- Так! - сходу заорал он – Объявляется общая перекличка. Николай Семеныч, организуйте, пожалуйста. И данные сразу секретарю, в деканат. Уважаемые первокурсники, занятия на сегодня отменяются. Вам необходимо срочно пойти в общежитие или по домам, переодеться, и через час всем собраться перед клиническим корпусом. Вы все будете задействованы на обязательных хозяйственных работах на два дня. Все отсутствующие без уважительной причины немедленно будут поданы в списки на отчисление. Всё понятно?
ПОВТОРЯЮ! ЧЕРЕЗ ЧАС ВСЕМ ЯВИТЬСЯ В РАБОЧЕЙ ОДЕЖДЕ В КЛИНИЧЕСКИЙ КОРПУС! БЕЗ ОПОЗДАНИЙ! У меня все.
Выпалив эту грозную тираду, замдекана развернулся и исчез так же быстро, как и появился. По рядам пронесся недовольный ропот, но лектор, не обращая внимания на гневные возгласы, взял журнал и начал перекличку. Спустя полчаса я уже был на квартире, где с удивлением застал все наше племя в полном составе, обсуждающее на кухне последние новости.
- Короче, нам куратор сказала, что приезжает в четверг из Москвы комиссия. И до её приезда нужно весь универ и учхоз вычистить так, чтоб блестело и сияло.
Всех студентов первых трех курсов задействовали, со всех факультетов! – убежденно вещала Лена.
- Бля, надо было в поликлинику за справкой пойти, - огорчилась Вера. – Сейчас, как на практике, припрягут чего-нибудь мыть или красить, к гадалке не ходи.
- Ниче, зато уроки учить не надо, пар же нет! – обрадовался Витька. – Давайте я, в порядке культурного развития, устрою вечер зарубежного рока? У меня вырезки из журналов есть, целая папка, я и про группы расскажу, и послушаем.
- О, похвальная инициатива! – обрадовалась Вера. – Я за!
- Я рок как-то не очень, - засомневалась Света. – Громыхают, орут чего-то.
- Есть и мелодичные композиции, рок-баллады и рок-оперы. – возмутился Витька.- Я все расскажу, будет интересно.
- Не придирайся, Светик, - возмутилась Саша, – про оперу ты тоже фыркала, а потом понравилось.
- Надо поторапливаться, а то еще влипнем из-за этого, - сказала Настя, поглядывая на часы. Нас возле главного корпуса собирают, надо еще дойти.
- А нас возле клинического, - махнул рукой Витька, - Яр, пошли, а то опоздаем.
Я в беседе участия не принимал, потому что выудил из холодильника пару последних «райских биточков» и, соорудив бутерброд с горбушкой хлеба, угрюмо жевал. Что-то мне подсказывало, что с обедом будет все плохо, и решил быть к этому готов.
Когда мы подошли к клиническому корпусу, перед ним уже собралась внушительная толпа. На ступеньках стоял замдекана, сам одетый в камуфляжную рабочую куртку, и громким голосом раздавал команды. Мы подошли ближе как раз в то время, чтобы услышать:
- Парни! Первый и второй курс построиться справа у стены. Девочки! Первый и второй курс – войдите во внутрь и постройтесь внутри, возле гардероба! Третий курс – всеми строиться на улице, возле левой стены!
Я подумал, что наш замдекана явно в детстве мечтал быть генералом, но потом как-то не срослось. Студенты очень вяло принялись исполнять его распоряжения, а он повторил их еще несколько раз. А уж о том, чтобы «построиться», и речи не шло, студенты просто разделились на две неравные кучи, а ко входу в клинический корпус потянулся ручеек из студенток. Замдекана, между тем, продолжал раздавать указания, хотя его, похоже, никто не слушал:
- Третий курс! Сейчас вы, во главе с кураторами, пешком отправляетесь на учхоз. Для того, чтобы приводить в порядок молочную и свиную ферму, необходимо побелить…
- Он что, совсем долбанутый? – поинтересовался Витька. - Дождь на улице, что он белить собрался?
- Тише ты, - цыкнул я на Витьку. – Нас, походу, листву заставят на деревья клеить и в зеленый цвет красить. Комиссия едет, все дела.
Как ни странно, моя догадка оказалась очень близка к истине. Замдекана закончил раздавать ценные указания третьему курсу и переключился на нас.
- Так, парни, первый - второй курс. Сейчас придут машины, погрузитесь и поедете к агрономам, помогать в расчистке лесополос вдоль дорог на учебных полях. Инструмент будет в машинах, перчатки тоже…
- Ну, вот бля, накаркал, - ругнулся Витька. – Поедем в лесопосадки гандоны использованные собирать. Что, реально, они там будут комиссию таскать?
- Меня смущает упоминание инструментов, - осторожно сказал я. – Какие инструменты нужны для сбора мусора? Тут что-то другое.
Как раз в эту минуту на площадку перед корпусом выползли старенький ПАЗик и пара раздолбаных ЗИЛов-сельхозников с облезлыми бортами.
- Загружайтесь! – скомандовал замдекана, и мы нехотя двинулись к машинам.
В автобус первыми уселись преподы, в основном из молодых, а также старосты и особо ушлые. Когда до остальных дошло, что тем, кто не влезет в автобус, придется ехать в кузовах ЗИЛов, то желающих ехать с комфортом прибавилось. Но автобус, набрав еще некоторое количество «стоячих» и закрыв дверь, медленно двинулся к выезду.
Нам с Витькой, волей-неволей, пришлось лезть в кузов ЗИЛа. Народу набилось довольно плотно, и мы ехали стоя, держась друг за друга и за борта. Ехать было в принципе недалеко, но из-за своеобразного груза, машины еле ползли, и мы успели слегка промокнуть и замерзнуть.
Нас высадили на краю поля, а дальше на дороге располагался натуральный лесоповал. Дело в том, что прошлая неделя выдалась довольно ветреной, и даже в университетском парке было несколько поломанных деревьев и много упавших веток. Тут же, на открытой местности, ситуация была еще хуже. Скорее всего, вчера-позавчера тут потрудилась еще и бригада «лесорубов» с бензопилами, которые повалили все подозрительные и сухие деревья в посадках, чтобы они не упали ненароком на дорогу. Теперь асфальт впереди по дороге был завален «буреломом» насколько хватало глаз. Нам предстояло все это распилить, порубить, поломать, погрузить на машины и вывезти. Причем, в кратчайшие сроки. Студентам выдали несколько топоров, двуручных и одинарных пил, а большинство получили только строительные перчатки.
Работа оказалась очень тяжелой. Посадки были засажены акацией, и её ветки изобиловали огромными шипами, что очень затрудняло работы и приводило к бесконечным уколам и царапинам. Мы вкалывали почти непрерывно, без передышек. Преподаватели работали наравне со всеми и зорко следили, чтобы никто не филонил, благо, на открытой дороге все были на виду и спрятаться было негде. Единственной передышкой был часовой обеденный перерыв, во время которого нам раздали одноразовые тарелки с котлетами и перловой кашей, а также стаканчики с чаем. Все было уже остывшим, но жрать хотелось страшно, поэтому никто не возмущался. В самом начале я наивно думал, что мы будем работать столько же по времени, сколько должны были длиться занятия, но это оказалось не так. Мы прекратили работу только тогда, когда стемнело настолько, что дальнейшая работа стала невозможной. Обратно увозили исключительно автобусом, и нам еще пришлось ждать второго рейса, чтобы добраться обратно в университет.
Вернувшись посёлок, мы с Витькой едва доползли о квартиры. Усталые, грязные, исцарапанные, мы мечтали только о еде и горячем чае, все другие потребности как-то отошли на задний план. На кухне мы застали только Сашу, которая жарила на самой большой сковороде огромную яичницу с сосисками.
- Вернулись, мальчики, ну, слава богу! – поприветствовала она нас.- Мы уже забеспокоились, Верка предложила организовать поисковую операцию.
- Живые хоть? Что делали? – крикнула Вера из комнаты. – Мы, вот, кафедры пидорасили, заебались, пиздец!
- Ну, не матерись ты так, - вмешалась Лена. – Сама же призывала к культуре и саморазвитию.
- Бля, это тот случай, когда выражение «изволили утомиться», нихуя не подойдет! – огрызнулась Вера. – Прикиньте, парни, нас заставили всю мебель на кафедре двигать и буквально вылизывать пол и стены. Да я ведер натаскалась на сто лет вперед.
- У нас не лучше, - отозвался Витька. – Мы на лесоповале срок мотали.
Саша оторвалась от приготовления ужина и взглянула на Витьку.
- Ой, - воскликнула она, - Вы же подратые все, надо вам царапины обработать, а то еще нарывать будет.
- И душевные раны тоже, - сказал я. – У нас внутри накопилось. Чем-то со спиртом, желательно.
- Давайте к концу недели, - предложила Лена. – Я думаю, в пятницу можно, деньги есть как раз, а там домой поедем и еще привезем.
- Осталась сущая мелочь, - устало выдохнул Витька. – До этой пятницы дожить!
Мы поужинали почти в полном молчании и, не сговариваясь, разошлись спать. Уставшая Настя даже задремала прямо за столом, недопив свой чай, остальные девочки были в похожем состоянии. Я, конечно, не забыл, про утреннее обещание Веры, но решил ей не напоминать, подозревая, что буду не в состоянии получить желаемое.
На следующее утро мы отправились в университет без учебников и сразу в рабочей одежде. Худшие опасения подтвердились, и нас опять отправили на ту же работу. Единственным утешением стало то, что третьему курсу повезло еще меньше. Если их девочки белили и красили корпуса на фермах, то парни, все как один, чистили говно в промышленных масштабах. Кроме того, разнеслась отвратительная новость, о том, что комиссия приедет только в понедельник, а работы продлятся, чуть ли не по воскресенье включительно.
- Да ну на хуй, - не выдержал Витька скорбных вестей. – Тогда я сваливаю!
- Ты куда, - испуганно спросил я. – А перекличка? Нас вчера три раза пересчитывали, по-любому проблемы будут.
- Не боись! – ответил Витька коронной фразой. – Есть одна идейка.
С этими словами он развернулся и бросился бежать, не дожидаясь появления транспорта. Я остался на месте и вместе с остальными отправился на «лесоповал». В этот раз работа показалась еще тяжелее, ныли мышцы после вчерашнего, а царапин от шипов становилось еще больше. Примерно через час работы, меня окликнул одногруппник Юра, который трудился неподалёку.
- Ярик, слышь, там водила на ЗИЛе сказал, что тебя в деканат срочно вызывают. Чего ты уже натворил?
- Не знаю, - удивился я. – Поеду, узнаю.
Подойдя к машине, я услышал от препода подтверждение слов Юрыча и полез в кабину. В декнате секретарь объявила мне, что нужно отправляться в главный корпус, там требуется моя помощь в научном отделе библиотеки. По дороге к главному корпусу я ломал голову над тем, что от меня потребовалось и почему столь ценным «специалистом» оказался именно я. Когда старушка - библиотекарь проводила меня в дальнюю комнату за стеллажами, все сразу встало на свои места. В комнате за двумя большими столами сидело наше «племя» в полном составе.
- Ну, что я говорил, - самодовольно ухмыльнулся Витька, хлопая меня по плечу. – Тут получше, чем на лесоповале. Я как с клиник свалил, сразу побежал домой к проректору. Жене его нажаловался на наши проблемы со здоровьем, усталость и вообще. Она предложила посадить меня на непыльную работенку. Ну, я еще поплакался, и она согласилась нас всех сюда определить. Прямо вот при мне мужу позвонила и все фамилии продиктовала. И вот – мы тут теперь книжки аккуратненько заклеиваем. Тоже не самый кайф, но зато сухо и в теплой компании.
- Эй, не болтайте там, работайте аккуратно, вы не на базаре, молодые люди! – раздался окрик одной из библиотекарш, и Витька, приложив палец к губам, кивнул на стопку книг.
До конца дня мы дружно трудились в библиотеке. Работа была по-своему непростой, но действительно лучше, чем в посадке. Мы с Витькой в основном таскали стопки старых книг, а девочки аккуратно заклеивали обложки и надорванные ветхие страницы. Во время работы мы совсем не разговаривали, и в этом было свое, особое удовольствие. Понемногу мы стали понимать друг друга с помощью легких прикосновений, взглядов и жестов. Обед мы дружно пропустили, потому что Витька с Леной сходили в столовую за булочками, а говорливая Вера умудрилась выклянчить у сердобольных архивариусов чай и варенье. Обедали мы в той же комнате, практически молча, наблюдая за ливнем, который зарядил за окном. От капель, которые звонко барабанили по металлическому карнизу окна, было особенно уютно и хорошо.
На квартиру мы снова вернулись поздно, но в гораздо лучшем расположении духа. По дороге Витька и Вера упражнялись в остроумии, по очереди пародируя разных знакомых преподов. Сегодня тоже ни у кого не было желания готовить, и по общему решению ужин состоял из чая и обильных бутербродов с паштетом и плавленым сыром.
- Эх, гулять, так гулять – резюмировала Лена излишнюю растрату денег. – На выходных из дому привезем, не обеднеем.
- А если на выходных не отпустят, - забеспокоилась Света. – Слышали же, комиссия в понедельник, до конца недели общий аврал.
- Не боись, - махнул рукой довольный Витька, – нас по-любасу отпустят, я договорюсь. Видишь, Ярик, а ты стебался с меня, когда я курятник пошел строить! А видишь, как все обернулось? Связи решают, такие дела. Если бы не я, ты бы под ливнем ветки грузил, а девочки ведра таскали и кафедры драили.
- Витек, ты молодец, дай я тебя поцелую, - восхищенно воскликнула Света.
Витька с готовностью вытянул губы, но Света, под общий смех, чмокнула его в лоб.
- Аванс! – объявила она, - Надо пыль книжную смыть, тогда и зарплату обсудим.
- Я готов, - бодро ответил Витька. – Только за ударный труд еще и премию надо!
Лена и Саша хитро захихикали, а Настя густо покраснела сразу за всех. Вера, которая до этого задумчиво смотрела в бездну своего чая, подняла голову и произнесла:
- Ярик, а ты чего молчишь? Я же тебе еще позавчера обещала, а ты все стесняешься, как не родной? – она склонила голову и внимательно посмотрела мне в глаза.- Тебя всегда уговаривать придется, или ты научишься делать первый ход?
Помня старую игру Веры, я не отвел взгляд, и около минуты мы ожидали, кто первым не выдержит. Через минуту я сдался, встал и взял Веру за руку.
- Флигель на вечер занят, - объявил я. – Прошу отнестись с пониманием.
Мы молча вышли на улицу и скользнули во флигель. Вера плюхнулась на кровать и произнесла:
- Молодец, растешь над собой. Еще немного, и слово «трахаться» научишься девочкам говорить.
Я сел с ней рядом на кровать, и Вера тут же переместилась ко мне на колени. Обхватив мою голову руками, она шепнула мне на ухо:
- Ничего не говори, просто молчи.
Затем она принялась осторожно меня целовать, будто собирая губами невидимые капли с моего лица. Уголки губ, нос, глаза, лоб, ничего не пропуская, она двигалась нежно и равномерно, пока не дошла до другого уха:
- Знаешь, я хочу сделать тебе приятный сюрприз, но нужно подождать пару минут, я быстро вернусь!
С этими словами она вскочила с кровати и сделала шаг к двери. Но в этот момент створка содрогнулась от мощных ударов кулаком. Прежде, чем Вера успела взяться за шпингалет, тот оказался «с мясом» вырван из косяка, и дверь распахнулась от мощного удара ногой…
В открытую дверь вломилась тётя Галя в сопровождении какой-то толстой рыжей бабы неопределенного возраста. Хозяйка была в изрядном подпитии и, схватившись за спинку кровати, чтобы не упасть, истошно заголосила:
- Что, суки, не ждали? Бля, зажимаетеся тут, нахуй. Пошли пить! Родина в опасности, атакуют танковые войска! Да, Танюшка?
- Без базара, Галюсик, в атаку! – пьяно оскалилась рыжая.
Тётя Галя качнулась вперед и, уцепив Веру за руку, потащила за собой на улицу, та еле успела попасть ногами в шлепанцы. Рыжая Танюшка, гогоча, последовала за ними, оставив меня в одиночестве. Я тут же подскочил с кровати и побежал за ними, на ходу пытаясь сообразить, что вообще происходит.
Последние пару месяцев мы почти не виделись с хозяйкой, её контрольные визиты стали крайне редки. Причиной был несчастный случай, произошедший с дядей Сережей по пьяной лавочке. Во время памятной поездки к родственникам он умудрился грохнуться в открытый погреб и сломать ногу в двух местах. В результате полученной нетрудоспособности, весь семейный бизнес, состоявший в торговле овощами на рынке в райцентре, рухнул на плечи тёти Гали. Их сыну Жоре тоже перепало обязанностей, так что мои походы в гости, с целью помочь ему поиграть в компьютер, тоже прекратились.
В принципе, в свете последних событий, данная ситуация нас вполне устраивала, племени и так было весело. А теперь тетя Галя, похоже, решила оторваться сразу и по полной.
Все эти мысли пронеслись в голове за доли секунды, пока я спешил к дому девочек. Когда я распахнул дверь, стало ясно, что ситуация кардинально изменилась не в лучшую сторону. На кухне в кратчайшие сроки разворачивался пир горой. За столом, отодвинутым от стены, сидел дядя Сережа уже без гипса, а также еще какая-то высокая черноволосая тётка с вытянутым лицом, напоминавшим лошадиную морду.
У стола стояла тётя Галя, настойчиво тыкая рюмкой в лицо Веры, а у входа в комнату девочек заливисто гоготала рыжая Танюшка. Рядом с ней, в дверях, замерли Лена и Саша, из-за спин которых робко смотрела Настя.
- Пей, сучка, выселю, нахуй, - грохотала тётя Галя. – И родакам расскажу, какая ты шалава - блядь!
Вера дернулась, схватила рюмку и, осушив залпом, звонко стукнула пустой по столу, а затем гордо уставилась тёте Гале прямо в глаза.
- От, наш человек! – обрадовалась тётя Галя и с размаху хлопнула Веру по плечу. – Садись за стол, принимаем тебя в танковые войска!
Она усадила Веру рядом с дядей Сережей и двинулась к рыжей. С трудом обойдя подружку, тётя Галя обратилась к оставшимся девочкам.
- А вы, целки, че мнетесь? Марш к столу, ебать вас не будем, посидим культурно, выпьем по-людски. У вашей тётки сёдня праздник, бля! Танковые войска приехали, нахуй. Жанка, хуля сидишь, как хуй в жопе? Наливай, бля!
Тётя Галя бесцеремонно схватила Лену за руку и потащила к столу, а рыжая последовала её примеру с Сашей. Настя без принуждения пошла за ними, и на кухне стало как-то очень тесно.
- Эй, Ярила, че стал, тащи стулья с комнаты, баб же рассадить надо, это ты, как хуй, и так постоишь,
Я вышел из состояния шока, вызванного увиденной сценой, и двинулся в комнату к девочкам, аккуратно обходя собравшихся. Пока я ходил за стульями, тетя Галя заставила Лену и Сашу выпить по рюмке, а вот с Настей номер не прошел, жидкость попала не в то горло, она закашлялась и её чуть не вырвало. Я поставил стулья, и все уселись к столу. Ассортимент блюд был неширок: имелись соленые огурцы, колбаса, вяленая вобла и вареные яйца. Середину стола занимали три бутылки, содержащие местный самогон с улицы Мичурина, печально знакомый нам с Витькой.
Отсутствие Светы и Витьки за столом внушало некоторую тревогу, я попытался спросить, где они, у Лены, которая сидела рядом со мной, но тут тётя Галя ухватила меня за ухо и подняла с табуретки, со словами:
- Че лепечешь, сучонок, Верку мне обрюхатить хотел? А ну, давай со мной выпьем на брудершафт!
С этими словами она сунула мне в руку не стопку, а одну из чайных кружек, а затем скрестила свою руку и осушила рюмку. Я заглянул в чашку и увидел, что самогонки в ней хоть и на донышке, но гораздо больше, чем все, что мне доводилось пить за раз.
- Филонишь, гад, или брезгуешь? – взревела тётя Галя и, схватив меня за шиворот, буквально залила самогон в мой рот. А затем приподняла за подбородок и поцеловала в засос.
Меня обдало буквально волной отвратительного запаха, состоящего из самогона, табака, копченой колбасы и еще какой-то совершенно отвратительной хрени. Это было настолько тошнотворно, что я даже не почувствовал противного привкуса самогонки. О чем-то таком говорила Пилар Джордану, описывая запах смерти матадора.
- От так-то оно, по-настоящему, блядь! – воскликнула тётя Галя. – Сереженька, проснись и наливай, Жанка льет, как ссыт в стакан. Да поживей, блядь, девочки скучают, и родина в опасности.
Дядя Сережа немедленно взял бутылку и принялся наполнять кружки и рюмки.
Настя и Саша с ужасом смотрели в протянутые им посудины, а Лена явно пыталась найти способ аккуратно вылить содержимое. Только Вера крепко вцепилась в свой стакан и с явным вызовом смотрела на тётю Галю.
- Выпьем за милых дам! – провозгласила хозяйка. – За милых дам из танковых войск!
- Ура! Ура! Ура! – загормыхали Таня и Жанна, высоко подняв рюмки и чокаясь с хозяйкой.
Дядя Сережа выпил свой стакан и, разорвав на себе рубашку, заорал:
- Нахуй танки, гробы чугунные! За ВДВ! Крылатая пехота, бля! Никто кроме нас!
В этот момент дверь на кухню распахнулась, и на пороге появился Витька, нагруженный пакетами, из которых торчали бутылки пива «Ячменный колос», пачки с сухариками и солёным арахисом. Из-за Витькиной спины осторожно выглядывала Света, обозревая масштабы разворачивающейся катастрофы.
- О, заебись, - обрадовалась рыжая Таня. – Хотелось пивком заглянцевать.
Она тут же выхватила из крайнего пакета бутылку и приложилась прямо из горла. Потом оторвалась от напитка и принялась разливать пиво по всем емкостям крупнее рюмки, не заботясь о том, чтобы посмотреть, оставался в них самогон или нет.
- Давай выпьем, Галюсик, за твое здоровье! За твой замечательный дом, твоего золотого мужа и умненького сыночка, - соловьем заливалась рыжая. – Давай выпьем за то, чтобы у тебя все было, и тебе за это ничего не было!
- Отлично! Выпьем, - радостно подержала тост тётя Галя. – Девочки, а ну-ка взяли!
- Нет, - неожиданно вскочила Лена. – Я не буду пить! Хватит. Идите к себе в дом и бухайте там.
- Ах, ты, блядь, - тётя Галя вскочила с места и замахнулась на Лену. – Я тебя выселю нахуй!
Неожиданно Вера сделала неуловимое движение рукой и на лету перехватила хозяйку за запястье, до того, как её пощечина достигла цели.
- Тетя Галя, ну ёбаный в рот, хуля вы продукт переводите? Она ж этот коктейль пить не сможет. Ну, кто пиво с сэмом в одну кружку бадяжит? Ну, налейте пива, и всех делов!
Вера ловко выплеснула содержимое Лениной кружки в раковину, до краев наполнила её пивом и, сунув Лене, провозгласила:
- Пей! За здоровье хозяйки! До дна!
Лена, глядя на неистово подмигивающую ей Веру, взяла кружку и молча выпила.
- Ну вот, видите, и никакого кипиша, - обернулась Вера к тёте Гале. – Девочки сегодня по пивку, а мы с парнями вас с сэмом поддержим, да, парни?
Мы нехотя кивнули, и тут снова вышел из оцепенения дядя Сережа:
- Парни, хуля вы бля, давай за ВДВ, выходи бороться! На руках давай! Да я вас двоих одной левой…
Дядя Сережа предприянл попытку выбраться из-за стола, но натолкнулся на преграду в виде Жанны.
- Галюсик, давай врубим музыку и пойдем танцевать! У тебя таки симпатичные мальчишки живут, прямо вообще. Жалко Аня на дежурстве, она бы точно оценила.
- А чё, внатуре, надо музон, - подхватила рыжая подруга, - Галюсь организуй.
- Да говно вопрос, - гаркнула хозяйка, - у девок магинтафон был, надо только кассет нормальных и заебись. А ну-ка, Ярик, сгоняй к нам, скажи Жорику, пусть три кассеты даст, что на подоконнике лежат, мои любимые, он знает. И бегом, бля! А вы что в дверях стали? А ну, давай к столу, и по штрафной обоим!
Витька и Света, до этого стоявшие в дверях, нехотя двинулись в комнату, а я поспешил на улицу. Все происходящее казалось мне жутким кошмаром, но проснуться никак не удавалось. Я вспомнил, что девочки рассказывали про запои хозяев, и как их сын пережидал это время у них, но что гайгуй переместится к нам, я представить совсем не мог.
Дома у хозяев я выяснил, в чем была причина внезапной «атаки». Судя по всему, хозяйка затеяла ремонт и, решив не принимать гостей посреди разгромленных комнат, определила бухать у нас. Единственной неповрежденной комнатой оказалась спальня хозяев, куда переместилась часть вещей и мебели, в том числе и стол с компьютером. Разумеется, Жорик обнаржился именно там, за игрой в Коммандос.
- О, привет, Ярик! – обрадовался пацан. - Поможешь мне тут с двумя патрулями, а то они меня в углу зажимают все время.
- Жора, твоя мамка меня за какими-то любимыми кассетами послала. Говорит, три любимых, на подоконнике.
- А вон там возьми, - махнул Жорик в сторону окна. – Тут, блин, линкор надо подорвать, а там танк еще.
- Ты не в курсе, что вообще происходит? – поинтересовался я.
- А чё? – удивился Жорик. – Бате сегодня гипс сняли, типа праздник. Ну, к мамке подружки приехали. Они в соседнем поселке живут, в военном городке. Обычно втроем приезжают, а тут двое. Кажись, они с мамой еще в школе учились, а теперь вот в армии служат, в танковых войсках. У нас же тут дивизия недалеко, они тут даже по полям ездят, я в том году видел – круть офигенная.
- А они надолго?
- Ну, они обычно с ночевкой остаются, но сейчас я не знаю, - пожал плечами Жорик. Главное, что мне в комп играть не мешают, это прямо зашибись!
Жорик вновь уткнулся в монитор, не желая продолжать разговор. Я махнул рукой и, подхватив кассеты, поспешил вернуться на квартиру. Зайдя на кухню, я застал еще более отвратительную картину.
За кухонным столом сидели Таня и Жанна, явно пытаясь напоить Сашу, Свету и Настю. В комнате, за учебным столом проходил импровизированный турнир по армреслингу. Дядя Сережа на одном краю стола боролся с Витькой и явно уже одерживал верх. На другом краю шла напряженная борьба между тётей Галей и Верой. Лена следила за ходом поединков не то, как судья, не то, как болельщик.
- Ах ты, сука, сопротивляешься, ах ты, зараза, - тяжело дыша давила тётя Галя.
Вера отвечала молчаливой стойкостью, ни на миллиметр не изменяя стартовое положение руки.
- Так-то! За ВДВ! - радостно заголосил дядя Сережа, уложив Витькину руку на стол. – Будешь знать, щегол, как со мной тягаться!
Судя по лицу Витьки, он не слишком рвался тягаться с дядей Сережей, но другого выбора не было. Вера внезапно ослабила руку, и тётя Галя тут же стукнула её рукой о стол.
- Опа-на, сучка, не лезь против мамки! – радостно заорала хозяйка. – Ярчик, чё стал, врубай музон. И пошли выпьем, нахрен.
Я включил первую кассету, и комната наполнилась тошнотворной смесью из самописного сборника шансона и попсы. Исполнители мне были не знакомы, но от их песен блевать хотелось не меньше, чем от поцелуя тёти Гали.
С появлением музыки пьянка вновь стала набирать обороты. Тётя Галя в добровольно-принудительном порядке залила в девочек еще по чашке пива, а сама с подругами бахнула самогона.
Нам с Витькой и Верой тоже достался самогон, и я, подглядев за Витькой, выпил так, что большая часть напитка растеклась по подбородку, капая на футболку и на пол. Тётя Галя в это время внимательно смотрела на Веру, и той пришлось пить до дна.
Письменный стол был сдвинут в угол комнаты девочек, и начались какие-то дикие пляски. Тётя Галя с подругами скакали как безумные, пытаясь увлечь все остальных в свой хоровод. Получалось это с переменным успехом, но в основном доставалось мне, Вере и Витьке. У меня началась кружиться голова. Потные груди, вонючее дыхание, топочущие ноги – все это буквально выворачивало меня наизнанку. Кроме того, уже шел первый час ночи, и после напряженного дня очень хотелось спать.
Но хозяева и не думали униматься. Прервав танцы для очередного тоста, лошадиномордая Жанна вновь начала восхвалять хозяйку:
- Я вот сейчас, блять, хочу обратиться к девочкам. Девчата, давайте выпьем за женское счастье! Я вот чего хочу сказать. Из нас вот троих, настоящее женское счастье только Галюсик обрела. Берите вы, молодые, с неё пример, вот. Оно ж как получается, женское счастье - оно в хорошем мужике. И тут даже не хуй главное. Хороший муж даже с маленьким хуем бывает.
- С бааальшим хуем любовник должон быть, - хохотнула рыжая, поддакивая подруге.
- Во! Правильно!- Кивнула Жанна и продолжила. - Так вот, хороший мужик – это женское счастье. Он, главное, не должен три вещи делать:
Не должен налево ходить, не должен на жену руку подымать…
- И не должен жене перечить! - закончила рыжая.
- Это, точно, - согласилась Жанна, – короче, давайте выпьем за Сережку, женское счастье Галюсика, ну и за их идеальную семью.
Было заметно, что речь Жанны вызвала у Веры приступ острого негодования и, казалось, она вот-вот бросится на неё в драку. Я сделал шаг к ней и склонился к уху, собираясь отговорить от опасной затеи, но Вера повернула голову и, прильнув к моему уху, зашептала первой:
- Надо, бля, этот цирк закачивать, Сможешь помочь их вытолкать обратно к хозяевам домой допивать?
- Вер, там у них ремонт, вот они к нам и попёрли, - шепнул я в ответ. – А вот эти две дуры из военного городка, который в соседнем поселке. Они сюда, походу, с ночевкой прибыли.
- Это - жопа, но есть план Б, - быстро отреагировала Вера и ринулась к Витьке. Склонившись к его уху, она что-то быстро прошептала, тот кивнул и что-то зашептал Лене. Между тем Вера вернулась к столу и громогласно объявила:
- Эй, вечер хорош и все заебись. Но я одного понять не могу. Какого хера вы так пьете слабо? Да у нас школьники круче пьют, чем те ВДВ и танковые войска!
- Хуля ты гонишь, болезная, - взвилась рыжая Таня. – Ты кого слабаком обозвала, да я тебя щаз!
- Спорим, я вас всех одна перепью! – гордо заявила Вера. – Пусть Ярик считает как в боксе, кто отвалится на десять секунд – тот в нокауте и выбывает!
- Давай, бля, - воскликнула тётя Галя, - я тебе, сучке, покажу, где раки ебутся!
За стол теперь уселись только участники поединка, а в качестве спортивных снарядов одинаковой емкости были задействованы одноразовые стаканчики. Первые пару тостов соперники шли на равных. Краем глаза я заметил, что пока гости были погружены в поединок, кухню, прихватив одеяла, покинули сначала Настя и Саша, а чуть позже и Витька с Леной и Светой. Они явно решили лечь спать во флигеле, пока мы с Верой держали оборону.
Первой не выдержала Жанна. Она уронила голову на руки и засопела, не реагируя на мой счёт. По требованию тёти Гали я оттащил гостью в комнату девочек и уложил на ближайшую кровать. Через два тоста, почти одновременно сошли с дистанции дядя Сережа и рыжая Таня. Причем дядя Сережа опрокинулся со стула и, звонко стукнувшись головой, захрапел прямо на полу. Таня закрыла глаза, привалилась к стене и также перестала на что-либо реагировать. Вера и тётя Галя ожидаемо вышли в финал состязаний и выпили еще три «рюмки», прежде чем тётя Галя не выдержала и заснула, ткнувшись мордой в стол. Все гости были обезврежены.
- Ну, Вера ты даешь, - удивился я. – Как тебе это удалось?
- Ярик, я встать не могу. Выведи меня на улицу, срочно.
Я подхватил её за плечи и спешно вывел на улицу. Едва мы свернули за угол дома в огород, как Вера извергла из себя мощный поток рвоты, который показался мне бесконечным. Я придерживал на весу её хрупкое тело, а она содрогалась в спазмах, избавляясь от принятого яда. Мне казалось, что она растает у меня в руках как снегурочка, превратившись в место воды в ужасное месиво. Когда все закончилось, Вера сказала:
- Пошли назад. Я умоюсь, а ты прихватишь матрас с подушками и одеялами. Нам с тобой, походу, придется во флигеле на полу спать.
- Вера, зачем ты так? Это же опасно. У алкоголя есть смертельная доза. Хрен его знает, что там на Мичуринской бадяжат.Так можно погибнуть!
- Забей, это старый семейный секрет, как пить не пьянея, со мной ничего не будет – отмахнулась Вера. – Лучше я проглочу это чем девочки. Мне нужно защитить и сохранить наше «райское племя». А то если нас с квартиры попрут, нам всем очень тяжко придется и вместе мы быть не сможем.
Мы сделали все задуманное и через пятнадцать минут уже укладывались спать во флигеле. Витька сдвинул кровати вместе и теперь спал там вместе с четырьмя девушками, а нам с Верой досталась узкая полоска пола у стены. Я застелил матрас, и мы замотались вместе в общий кокон из двух одеял. Моя голова торчала наружу и располагалась на подушке, а Вера уютно устроилась внутри кокона, положив мне голову на грудь.
- Я только одного опасаюсь, - прошептала она, зевая, – что завтра этот цирк продолжится, и тут номер с состязанием уже не пройдет, придется что-то другое придумывать.
- Давай решать проблемы по мере их поступления. Утро вечера мудренее, спи, лучезарная, я надеюсь, все образуется.
Вера улыбнулась и, чмокнув меня в небритый подбородок, закрыла глаза.
Ночью я спал плохо. Было холодно и тревожно. Вера буквально забралась на меня сверху и свернулась как кошка, используя мое тело как грелку. Несмотря на всё своё изящество, весила она гораздо больше кошки, и спать мне, поэтому, было не слишком комфортно.
Вдобавок, после пива с самогоном болела голова и страшно хотелось пить, но я не смел пошевелится, боясь потревожить Веру, которая прижалась к моей груди и что-то тихонько бормотала во сне. Я старался разобрать слова, но кроме «нет» и какого-то свистящего «сс-сс» ничего не понял.
К утру ситуация стала совсем невыносимой, и прозвучавший без пятнадцати семь писк будильника был для меня как крик петуха, разгоняющий мрак и ужас прошедшей ночи.
На сдвинутых кроватях зашевелилось, просыпаясь, наше «племя». Я поспешил разбудить Веру, опасаясь, что кто-нибудь на нас наступит, спускаясь с кровати. Возвращая долг, решил будить её как спящую красавицу, при помощи романтичного поцелуя.
- Уфф, бля, - выдохнула Вера. – Я уже сдохла или еще надо помучиться? Что ж башка так трещит. Ярик, блин, ты колючий как расческа, отвали нахрен.
Девушка пружинисто встала с меня, наступив на грудь, и потянулась за одеждой.
- Подъем, дорогие соплеменники, объявляю военный совет! – громогласно объявила она, бесцеремонно дергая девочек за ноги, а Витьку ласково шлёпнув по заднице.
- Вождь «Мохнатая Жопа», ты тоже вставай, - обратилась Вера ко мне, а затем продолжила для всех. – Ситуация сложная, нам пора откопать томагавк войны!
- Какие ваши предложения? – сонно зевнул Витька. - Применить сто первый прием карате и изматывать противника бегом?
- Я не знаю, - развела руками Вера. – Но что-то делать придётся.
- Надо сходить на кухню посмотреть, что там, как? – предложила Лена. – Как минимум, нужно одежду взять и сумки, чтобы на пары пойти.
- А ещё неплохо бы что-нибудь пожрать, - вступила в беседу Света.
- Так, в разведку отправляемся я, Лена, Ярик и Витька. Остальные приводят комнату в порядок, - скомандовала Вера
- Есть, товарищ полковник, - козырнула Света, не вставая с кровати.
- Кому какие вещи принести? – деловито поинтересовалась Лена.
- Мои там, на вешалке приготовлены, на шкафу сбоку. И носки на полке, - отозвалась Настя. – Вы там аккуратнее только.
- Я лучше сама схожу, если всё спокойно, - зевнула Света,- мои кучкой не сложены, заколебетесь искать.
- Я со Светой схожу потом за вещами, - присоединилась Саша, – вы пока поесть раздобудьте, завтракать лучше во флигеле.
Кухня после вчерашней пьянки больше всего походила на место преступления из популярной телепередачи «Дорожный патруль». Судя по всему, кто-то из гостей ночью просыпался и куда-то пытался идти, но не дошёл. Стол на кухне был перевёрнут, у входа виднелась лужа мочи, а все захватчики досыпали в комнате девочек. Тётя Галя с подругами на кроватях, а дядя Серёжа прямо на полу.
- Хорошо хоть в комнате посрать не сходили, - мрачно констатировала Вера, аккуратно переступая лужу. – Ребята, пошарьте в холодильнике и чайник с кофеём захватите. Чай заварить сегодня не судьба, хоть кофиём отравимся.
Лена проследовала за Верой в комнату и, оглядевшись, произнесла:
- Хорошо, что мы сегодня опять в библиотеке батрачим, значит, учебники с тетрадками не нужны.
- Это точно, - согласилась Вера. – Не ори только, хватай шмотки и валим по-рыхлому.
Мы смогли провернуть спецоперацию в духе коммандос, не потревожив спящих хозяев, и вернулись во флигель с трофеями. Пока Настя с Витькой сооружали нехитрый завтрак из холодного кофе с бутербродами, Саша со Светой сходили в повторный рейд, уже за своими вещами. По возвращению Света сообщила:
- Они уже тоже просыпаются, походу. Давайте поторапливаться, чтобы свалить до их воскрешения.
- Так мы и не решили, что делать будем, - вспомнила Настя.
- Давайте вечера дождёмся, - предложила Лена. – Я думаю, они протрезвеют и разойдутся, а нам только убрать останется.
- Сомнительное удовольствие, - вздохнул Витька. – Что-то у нас тут часто как-то генеральные уборки.
- Не ной, боец, чистота - залог здоровья, – хлопнула его по плечу Вера. – Зато потом надо будет нежные игры какие-нибудь замутить, а то, действительно, как-то уныло живём, на Ярике, вон, третий день лица нет, постепенно обратно в гориллу превращается.
- Пошли уже, хватит рассиживаться, - скомандовала Лена. – Так как мы все вместе работаем, нет смысла в конспирации, двинули уже разом.
В библиотеке тётушки-архивариусы встретили нас уже как родных и сходу предложили чай с булочками. Не последнюю роль в таком приёме сыграло качество сделанной вчера работы, которую они оценили по достоинству. На нас уже не кричали за каждый шорох и позволяли спокойно перемещаться по библиотеке. К сожалению, мы сидели в научном отделе, и каких-то интересных книг в доступе не имелось. Ближе к обеду я набрался наглости и поинтересовался у одной из бабушек о точном расположении художественного отдела библиотеки:
- Художественный отдел? Он на третьем этаже, справа от лестницы, в конце коридора, за кафедрой философии, - любезно ответила библиотекарь. - Там сегодня Людочка дежурит, выдаст, что тебя интересует. Можешь сходить после обеда, только студенческий захвати, там отдельный формуляр заводят.
- Большое спасибо, обязательно схожу, - ответил я и вернулся к соплеменникам
В комнате перед обедом опять назревал "военный совет"
- Надо опять на разведку сходить, - предложила Лена. - Посмотреть, чё там, как на квартире.
- Я схожу, - вызвался Витька. - Заодно на базарчик загляну и наберу нам дошираков, а то на одних булочках как-то неправильно сидеть, надо жидкого похлебать.
- Ага, доширак, как основа здорового питания, - ухмыльнулась Вера, откладывая очередной заклеенный том. - Отличная тема для докторской диссертации, кстати. А насчёт разведки - это правильно. Хрен его знает, как нам следующую ночь спать придётся.
- Хотелось бы в комфортных условиях, - вступила в разговор Света. - А то кое-кто полночи пихается и толкается, спать не даёт.
Саша, которая спала рядом со Светой, тут же надулась и парировала:
- А кое-кто храпит как свиноматка, даром, что не подвизгивает, тоже как-то не поспишь.
- Девочки, не ссорьтесь, в тесноте, да не в обиде, - примирительно провозгласила Лена. - Фиг с ним, с храпом, в таком помещении толпой спать по-любому неудобно.
- Особенно, когда кто-то пёрнул под утро, - не унималась Света. - А ну, признавайтесь, кто хотел геноцид племени устроить в газовой камере?
Настя очень резко покраснела, став буквально пунцового оттенка, но тут резко среагировала Вера:
- Может, и я была, и что? Что естественно, то не безобразно. А может это ты сама, и теперь на воре шапка горит? Хватит ссориться по мелочам. Витька, иди уже, удачи в боях. Ярик, ты за книжками собирался? Тоже топай, чтобы к обеду вернулся.
Я поднялся на третий этаж и разыскал заветную дверь. На ней и правда не было ни номера, ни таблички и на вид она не отличалась от стандартной двери в аудиторию на этом этаже. Я вошёл и оказался в довольно просторном помещении, по размеру как две стандартные аудитории для семинаров. Небольшой участок был свободен, и на нём стоял стол с регистрационными карточками и пара стульев, а остальную площадь занимали стеллажи с книгами. На свободном пятачке никого не было, а из-за стеллажей доносились звуки музыки. Я прислушался - играла магнитофонная запись группы "Чайф" - Оранжевое настроение. Через минуту после моего появления, на звук открывающейся двери появилась улыбающаяся женщина, лет тридцати пяти, и сходу заговорила:
- Здравствуйте, что будем читать?
Я несколько смутился. По идее, я собирался взять что-нибудь для всей компании, чтобы провести очередной вечер "саморазвития", например, про художников, с иллюстрациями. Но учитывая, что творилось у нас на квартире, тащить туда сейчас библиотечную книгу большого формата было очень рискованно.
- Добрый день, я точно не знаю что.
- Фантастика, детектив, любовный роман - чуть растягивая последнюю фразу, произнесла библиотекарь. - А может быть, вы интересуетесь поэзией или сами пишите?
Я смутился. "Как она догадалась?" - пронеслось у меня в голове, а женщина, будто читая мои мысли, продолжила:
- Вы уже пару минут смотрите на правый стеллаж, где у нас выставлена классическая поэзия, вот я и подумала. Что же вам подойдет? Может быть Гёте? Вы читали Фауста? Очень полезно для сомневающихся молодых людей. И там есть моменты, которые обязательно понравятся вашей девушке, если их выучить наизусть!
Я смутился еще сильнее. Гёте я действительно не читал и молча закивал, решив, что для первого раза всё равно, что брать, а классика пригодится для "саморазвития". Женщина взяла мой студенческий и принялась заполнять формуляр, попутно что-то рассказывая о поэзии вообще и о Гёте в частности. Я слушал вполуха, задумавшись о том, что рассказать девочкам вечером.
- ... если сами пишите - приносите, я очень люблю поэзию. У нас тут замечательный музыкально-поэтический клуб, много талантливых ребят, - расслышал я в конце слова библиотекаря. – Вот, пожалуйста, неделю читайте на здоровье, потом либо сдавать, либо продлевать, но зайти обязательно.
- Большое спасибо! - кивнул я и заторопился к выходу. - Я через неделю обязательно приду.
Вернувшись в научный отдел, я застал в комнате только девочек, уже основательно проголодавшихся и недовольных.
- Куда подевалось это лихо одноглазое, - хлопнула по столу Вера. - Хоть денег ему не давай, ей богу, послала за хлебушком.
- Ты так говоришь, будто вы женаты двадцать лет, - хихикнула Настя. - У меня маман на батю точь-в-точь так же бузит.
В этот момент дверь открылась, и в комнате появился запыхавшийся Витька с пакетом дошираков и батоном под мышкой.
- Пиздец, дамы и господа, - с порога заявил он. - Пьянка продолжается, и еще гости подъехали. Прапор какой-то и еще одна тётка почти приличного вида. Они там теперь у нас во дворе шашлыки мутят, мангал приволокли, все дела. Меня штрафную заставили выпить, прежде чем я успел съебать через забор возле туалета. Из положительных моментов, я со стола четыре сосиски стянул, можно в доширак покрошить, на всех.
- Герой! - воскликнула Вера. - Дай я тебя поцелую, ты ж мой Джеймс Бонд! Похитил четыре сосиски в тылу врага!
- Что делать будем, - мрачно спросила Настя. - Опять во флигеле забаррикадируемся?
- Это не вариант, - отозвалась Лена.- Надо ночевать по знакомым или в общаге, кто как сможет, а завтра новую квартиру искать. В соседней деревне, говорят, можно за недорого снять приличный дом, правда, без газа, но все-таки. Далековато, конечно, восемь километров, но автобус ходит, а в хорошую погоду можно пешком. Других вариантов я не вижу.
- Может, тут поищем два отдельных флигеля на учхозе, по соседству. Будем просто в гости каждый день ходить, - робко предложила Настя.
- Нахер. - резко ответила Вера. - Я не хочу сдаваться без боя! Если мы всё время будем отступать, мир нам не изменить. Надо поставить этих мудаков на место!
- И как ты предлагаешь это сделать? - поинтересовалась Саша.- Ленка права, мудаков много, разумнее отступить, чем бодаться со всеми. Печень у тебя одна.
- Нет! - упрямо заявила Вера. - У меня есть план. Надо их припугнуть, тогда они как шёлковые будут. Мы спровоцируем драку, я получу травму или даже просто сделаю вид, что получила. А дальше, утром, предложим хозяйке выбор - или заява на неё в ментовку, или мы живем, как жили, она нас не заёбывает, а платим мы вдвое меньше. Нашему племени нужно наращивать финансы, а это отличный способ!
- Это слишком рискованно, - забеспокоилась Света. – Ты можешь пострадать.
- Поддерживаю – огласилась Саша. – Слишком опасно, пьяная драка непредсказуема.
- Я тоже согласна, - сказала Настя. – Фиг с ней, с квартирой, не ходи.
- Со мной пойдут мальчики и прикроют, если что, – уверенно сказала Вера. – У Ярика точно хватит яиц, думаю, и Витька не слабее. Так, мальчики?
Вера переводила взгляд с меня на Витьку и обратно. Я не выдержал и сказал:
- Давай попробуем. Я с тобой. Предлагаю выждать время и пойти, когда они напьются посильнее, и с ними легче будет справиться.
- Я с вами, – кивнул Витька и принялся, наконец, распаковывать обед. – Ярик дело говорит, надо дождаться, когда они нажрутся, а там можно только изобразить Вере синяки и царапины.
Остаток дня мы провели за составлением плана будущего сражения. Девочки должны были ночевать в общаге у одногруппниц, а нам троим надлежало продержаться на квартире до утра. Витька предлагал забаррикадироваться во флигеле после «псевдодраки», а утром прямо насесть на хозяйку с целью добиться от неё желаемых уступок.
- Неплохо бы какую-то расписку с неё взять, - предложила Лена. – А то её обещания только до следующей пьянки.
- Возьмем, – уверенно заявила Вера. – Уверена, у нас все получится!
После окончания работы в библиотеке мы выждали еще часик и, когда совсем стемнело, выдвинулись на квартиру.
Веселье там было в самом разгаре. За столом сидели, кроме вчерашней команды, еще какой-то толстый мужик в потёртых камуфляжных штанах и тельняшке, а также довольно красивая пышногрудая женщина лет тридцати.
- О, пришли, заблудившиеся, чё, натрахались уже? – пьяно оскалилась тётя Галя при нашем появлении – пожалуйте к нам за штрафной, а то, может, я мальчикам потрахаться заверну или ты, Ань?
- Чё ты, Галюсик, при живом муже!- Возмутилась черноволосая и кивнула на толстого «морячка».
- Ха, шутю, блять, - оскалила хозяйка, - Ну, че встали, к столу давай, хлопнем для рывка.
- Это можно, - отозвалась Вера, – только, чур, не отрубаться как вчера, а то я только во вкус вошла, а вы брык - и спать.
- Эх, огонь девка, - рыгнула тётя Галя, хлопнув Веру по заднице, точь-в-точь я в молодости. Помнишь Серёж?
- Зыгрбур – пробурчал дядя Сережа, в кусок шашлыка. – Ага, сто пудов, бля.
Вера действительно выпила, отвлекая внимание, а мы с Витькой аккуратно расплескали самогон по щекам и подбородкам.
В комнате девочек по-прежнему грохотала музыка, и две подружки хозяйки отжигали там помесь твиста и лезгинки. Вера ринулась туда и принялась разыгрывать следующий акт спектакля.
- Эй, а у меня тут над кроватью кулон золотой висел с цепочкой, - громогласно заявила Вера, – тётя Галя, вы не видели?
- А? Чё бля? – непонимающе отозвалась хозяйка.
Вера вернулась на кухню и, став ближе к входной двери, повторила вопрос.
- Кулон с цепочкой висел, на гвоздике, над кроватью, а теперь пропал. Мне мама на день рождения дарила, вы не видели?
- Не, не было нихуя, - сказала тётя Галя.
- Как, блять, не было, я уходила - была? – Вера решительно перешла на повышенные тона, – кроме вас тут кто-нибудь был?
В этот момент раздался громкий стук в кухонное окно. Это было совершенно не по плану, и Вера оборвала свою фразу на полуслове. Витька стоял ближе всех двери и первым рванул во двор. Тётя Галя, моргая, таращилась на Веру, силясь врубиться, что вообще происходит, а остальные гости продолжали танцевать и жрать шашлык, вообще не обращая внимания на ситуацию.
Витька почти сразу вернулся и замахал рукой, призывая выйти на улицу. Мы с Верой немедленно последовали за ним. На улице нас ждала, кутаясь в чужую олимпийку, Лена, дрожа то ли от холода, то ли от нервного возбуждения.
- Ребята, я тут поняла, – возбужденно заговорила. – Не нужно никакой драки. Нужно надавить на их источник финансирования.
- Какой еще источник, - не поняла Вера.
- Блин, ну я вечером сидела, считала. У них два дома, причем этот недавно куплен, машина была, они её расхуярили, - торопливо продолжила Лена. – Сейчас ремонт масштабный затеяли. По ним видно, что бухают конкретно и не в первый раз. Откуда у них деньги на всё это? Явно им кто-то им даёт. Или родители, или родственники богатые. Иначе, у них все уже давно бы кончилось. Вот к этим родственникам и надо прийти с угрозой заявы, это будет гарантия от повторения этой хуйни.
- А как мы этих родственников найдем? – спросил Витька.
- Жорик! - воскликнул я. – Сынок ихний точно в курсе родственников, может, он и телефончик знает?
- Так, - быстро сориентировалась Вера. – Ярик, Лена, дуйте к Жорику и узнайте как чё. Мы с Витькой время потянем и, если вы ничего не выясните, вернемся к моему плану. Ну, пошли!
Мы с Леной бегом бросились по улице к хозяйскому дому. В этот раз в спальне хозяев было многолюдно. У Жорика гостили трое пацанов на пару лет постарше, рядом с компом красовалась бутылка пепси-колы и чипсы, а на экране вместо коммандос красовался квест «Приключения Ларри». Парень явно использовал ситуацию по полной и организовал свою собственную вечеринку, пользуясь запоем родителей.
- Эй, Жорик, тебе кто разрешал друзей приводить сюда, а? – с порога перешла в атаку Лена. – Скажи, как твоего дядю зовут, который на дом денег дал?
- Дядя Денис, - удивился Жора, - а ты откуда знаешь?
- Телефон, номер телефона его, блять, дал быстро, - не выдержал я. – Не то через пять минут твоя мамка тут будет, со всеми вытекающими!
- Я не знаю, правда, - не на шутку испугался пацан моего крика, – может, в записной книжке есть, она рядом с телефоном лежит.
Я тут же бросился в соседнюю комнату, где посреди ремонтного разгрома на тумбочке стоял телефон, и рядом действительно была толстая потертая телефонная книга. Между тем Лена склонилась к Жорику и продолжала допрос, не обращая внимания на старших пацанов, откровенно пялящихся в разрез её футболки:
- Дядя Денис далеко живет?
- В райцентре, у него там дом и магазин.
- Он папин или мамин брат?
- Мамин младший.
- Часто приезжает?
- Редко, он занятой, у него бизнес, это мама к нему ездит.
Номер Дениса, заботливо обведенный сердечком с подписью «братик», обнаружился на второй странице книги. Я окрикнул Лену и она, бросив Жорика, поспешила к телефону.
- Не поздно еще звонить? - Встревожено спросил я.
- Десять часов – детское время, – огрызнулась девушка, набирая номер. – Не мешай.
Несколько секунд прошло в томительном ожидании, а затем Лена услышала в трубке ответ и заговорила взволнованным голосом.
- Алло, Денис Михайлович. Меня зовут Лена, я квартирантка вашей сестры Галины, из посёлка. Она напилась и вместе с мужем устроила пьяный дебош у нас в домике, раскидывает вещи, бьет девочек. Я хотела вызвать милицию, но ваш племянник дал номер и умолял позвонить вам, сказал, что вы со всем разберетесь. Что? Жорика позвать? Да, сейчас, одну минуту…
Она зажала рукой трубку и, мотнув головой в сторону комнаты, прошипела:
- Тащи сюда пиздюка!
Я мигом приволок Жорика, и Лена коротко обратилась к нему:
- Скажи дяде, что мама с папой уже второй день бухают у нас в домике.
Парень испуганно кивнул и заговорил в трубку:
- Здравствуй, дядя. Да, пьёт с тетей Таней и тетей Жанной. И папа тоже. Да, сняли гипс. Нет, не голодный, макароны есть в холодильнике. Нет, бабушке не звонил. Да, я понял, хорошо, сейчас передам.
Жорик протянул трубку обратно Лене, и та продолжила разговор:
- Да, хорошо, я поняла. Ладно, найдем. Да, хорошо. Мы придем к восьми, хорошо. До свидания.
Лена повесила трубку и повернулась ко мне:
- Говорит, что сейчас занят, приехать только утром сможет. Попросил не вызывать милицию, а до восьми утра уйти куда-нибудь с квартиры. Обещал со всем разобраться и возместить ущерб.
- Получается, план сработал? – обрадовался я
- Похоже на то, - кивнула Лена, поднимаясь с пола, – пошли остальных вызволять, пока они не пострадали.
Я поспешил за ней на улицу, и мы направились на квартиру. Едва Лена собралась постучать в кухонное окно, как внутри раздался грохот и погас свет. Тут же распахнулась дверь кухни, оттуда выскочила Вера и, не разбирая дороги, бросилась во флигель. Через секунду на пороге возник Витька со стулом в руках и завертел головой в поисках Веры. Прежде чем я успел его окликнуть, он тоже рванул в нашу халабуду.
- За ними, бегом – скомандовала Лена и показала пример.
Через секунду мы все были во флигеле, и Витька, ни слова не говоря, принялся подпирать стулом дверь.
- Что случилось? – спросила Лена.
- Не сдержалась, - с трудом переводя дыхание, ответила Вера. – Съездила тёте Гале в ебало от всей души. Очень давно хотела. А Витька молодец, не растерялся. Стул схватил и по лампочке уебал, вот мы и сдрыстнули.
- Какого хера ты сюда побежала, а не на улицу? – выдохнул Витька. – Как теперь выбираться будем?
- Я оказалась права, - сообщила Лена. – У тёти Гали есть брат, мы ему дозвонились, он обещал приехать утром и всё решить…
В этот момент во дворе раздались громкие вопли, а дверь содрогнулась от мощных ударов.
- Отличные новости, - улыбнулась Вера, – Осталась сущая мелочь - дожить до утра…
- Бля, сука, разъебу нахуй, – разрывалась во дворе тётя Галя. – Выходи, сука, убью нахуй.
- Галюсик, чё за хуйня? – крикнул кто-то из подружек.
- Это блядина мне нос сломала, кажись! – не унималась хозяйка. – Серёга, блять, открой нахуй эту дверь!
За дверью раздались неразборчивые выкрики, и удары усилились.
- Да ну нахер, тут ломик нужен, и всех делов, – раздался голос «прапора». – Так ты только плечо себе расшибёшь.
- Ща, пять сек, это, я домой сбегаю, – буркнул хозяин.
- Топор, топор, блять, захвати – завопила тётя Галя. – Я этой сучке пальцы отрублю.
Тем временем, внутри флигеля Витька пытался подтащить к двери стол, чтобы усилить баррикаду.
- А окна мы чем заткнем? – неожиданно спросила Лена. – Думаешь, они не догадаются в окно полезть?
- Сетки от кроватей можно приспособить, – предложил Витька. – Надо только ножки отсоединить.
- Так давай быстрее, - скомандовала Вера. – Сейчас дядя Серёжа с топором прибежит, и нам пиздец.
- Нет, – неожиданно заорал я. – Нахуй стол, брось его, Витька.
- Не понял? – удивился он.
Я дернул его за руку обратно в комнату и зашептал так, чтобы слышали только девочки.
- Как ни запирайся, до утра дохера времени, а они злые, пьяные и их больше. Даже если они внутрь не залезут – могут просто со злости флигель подпалить. Надо прорываться и валить по-рыхлому.
- Как? – быстро сориентировалась Вера.
- Надо разделиться, вы с Леной бегите назад, к сортиру, и через забор, как Витёк сегодня с сосисками. А мы с ним напролом, отвлекая внимание. Во дворе темно, авось сработает, но надо, пока хозяин не вернулся.
- Хорошо, встречаемся возле ларька на остановке, а если будет погоня, тогда возле пятой общаги,- предложила Лена. – Поехали?
- Окей, на три-четыре, - скомандовала Вера. – Парни, вперёд.
- Так, хватаю стул, ты открываешь дверь – выдохнул я. – Ну, три-четрые.
Я схватил стул, и Витька тут же распахнул дверь! Во дворе в слабом свете из окна дома виднелись три фигуры: прапор, тётя Галя и кто-то из её подруг. Я первым выскочил во двор и тут же метнул стул в сторону прапора, затем, не разбираясь попал или нет, бросился к калитке. Тётя Галя попыталась меня перехватить, но я скользнул мимо, и она переключилась на Витьку. Уже возле калитки по крику и взрыву мата до меня дошло, что он тоже как-то прорвался. Не оборачиваясь, я помчался к остановке, очень надеясь, что топот за спиной принадлежит Витьке.
Через две минуты мы уже переводили дух возле ларька. Лена постучалась в окошко и купила бутылку минералки. Вера первой припала к горлышку, затем передала бутылку Лене и сказала:
- Вольно! Поздравляю, товарищи партизаны, операция прошла успешно. Медали будут розданы по возвращению в расположение отряда!
- Где ночевать будем? – мрачно поинтересовался Витек.
- По общагам пойдем, - сказала Лена, взглянув на часы. – Сейчас пол-одиннадцатого, до закрытия еще полчаса, попроситесь к одногруппникам. Вера, я тебя с собой возьму, мне кровать широкую уступили, вдвоем поместимся.
- О, отлично, - обрадовалась Вера. – Извините, мальчики, вы опять в пролете.
- Давайте двигать отсюда, - настороженно вглядываясь в темноту, сказал я. – Хозяева с горя могут за бухлом пойти, не хотелось бы с ними тут ещё встретиться.
Все согласились, и мы быстрым шагом направились в университетский городок. Перед тем, как разойтись по общагам (мы с Витькой пошли в ветеринарную общагу, а девочки в цитадель экономфака), Вера озвучила план на завтра:
- Ярик, давайте встретимся в семь тридцать на остановке, выберем место и будем ждать, когда приедет братец нашего Галюсика. А ты, Витька, топай утром в библиотеку, остальным обрисуешь ситуацию.
- А чё сразу я, - обиделся Витька, – может, я тоже посмотреть хочу, как там чё будет?
- У тебя особое задание! – важно произнесла Вера. – Гарантий успеха у нас нет, так что на тебе запасной вариант. Когда девочкам расскажешь ситуацию, сразу топай к своей проректорше и как хочешь языком работай, но отмажь нас от каторги на выходные. Потому как придётся или по домам ехать или квартиру искать. Или и то и другое, но время на это всё равно нужно.
- Даже если у нас все выгорит, там уборки за этим скотом на целый день, - мрачно заметила Лена. – И стирка опять же. Так что да, Витя, надо отпроситься по-любому.
- Блин, это сложно будет, но я попробую.
- Короче, при любых раскладах встречаемся возле главного корпуса в двенадцать часов! – подытожила Вера - Передашь девочкам.
- Хорошо, до завтра! – кивнул Витька
- Спокойной ночи, - добавила Лена, и мы разошлись.
Я ночевал у Тохи, вкратце описал ситуацию конфликта с хозяевами, не упоминая девочек, и получил гостевую раскладушку. Витёк приткнулся где-то у своих одногруппников, и ночь прошла относительно спокойно. Минусом стал только зверский голод, за чередой волнующих событий как-то не хватило времени на ужин и завтрак.
Утром я поспешил на остановку, кляня себя за то, что не взял вчера у Лены денег хотя бы на пирожок. Обычай племени по сдаче денег в общий котел имел свою явную отрицательную сторону.
Девочки уже ждали меня. Когда я подошел, Вера протянула мне большое красное яблоко.
- Доброе утро! На, подкрепись! – бодро сказала она.
- Мы уже прошлись аккуратно по улице. Во дворе все тихо, калитка закрыта, - сообщила Лена. – Решили тут стоять и поглядывать на улицу, явно будет видна машина, если к дому подъедет. Не пешком же этот товарищ придёт.
Я жадно вгрызся в яблоко, подумав, что в этот момент в Вере было что-то от Евы с роковым яблоком (похоже, она опять читала мои мысли). Получилось как-то невежливо, я не ответил на приветствие и только кивнул Лене в ответ. На моё счастье, никто не обиделся, и мы сосредоточились на наблюдении.
Минут через двадцать из райцентра появился фургончик «Форд-транзит». Он свернул на нашу улицу и тормознул перед воротами «квартиры». Из машины вышло три человека, один вошёл в калитку, а двое остались у машины.
- О, наш спаситель, пошли, – обрадовалась Вера.
Из описания Жорика я ожидал, что приедет «новый русский» на мерседесе, но когда мы приблизились, оказалось, что у калитки курят два молодых парня в спецовках грузчиков, а машина походила на обычный рабочий фургон с логотипом какой-то фирмы на борту. Вера молча прошла мимо грузчиков и свернула во двор. Лена последовала за ней, а я замыкал группу.
- Говорить буду я, - сказала Лена, хватая Веру за руку. – Давайте во дворе подождем, мне кажется, внутри опасно.
Двор напоминал теперь поле боя. В доме девочек были выбиты стекла, на земле валялись сломанная тумбочка и пара стульев, одежда, битая посуда. Особенно неприятно выглядели вырванные из учебников и тетрадей листы, беспорядочно разбросанные везде. Похоже, тётя Галя вчера в ярости крушила всё, что попалось под руку, не заботясь о последствиях. Вера подняла с земли обложку от нового учебника по химии, который мы получали в библиотеке, и мрачно сказала:
- Походу, мы в библиотеке застряли надолго. То чужие книги восстанавливали, а теперь свои придётся.
В этот момент из дома появился длинноволосый молодой человек в толстых очках. Он был одет в джинсы и куртку и чем-то неуловимо напоминал гениального хакера из какого-то американского фильма. Коротко взглянув на нас, парень сразу перешел к делу:
- Привет, меня зовут Денис. Кто из вас вчера мне звонил?
- Это я, здравствуйте – удивленно сказала Лена.
Молодой человек был совершенно не похож на тётю Галю. Я бы в жизни не подумал, что они родственники. Парень улыбнулся и продолжил:
- Я хочу извиниться, девушки, за поведение моей сестры и её мужа. Вы, конечно, после всего хотите съехать, я верну деньги за последний месяц, плюс возмещу ущерб за испорченные вещи.
- Но мы не хотим съезжать, - влезла в диалог Вера. – За вещи, конечно, возьмём деньги, но нам квартира нужна.
Денис удивленно уставился на Веру, не произнося ни слова, а та продолжала:
- Мы просто хотели, чтобы в связи с ситуацией нам бы уменьшили квартплату. Ну, там, на треть, например. Ну и порядок поможете навести, мебель там, стёкла вставить.
Денис снял очки, и устало потер переносицу, а затем обратился к Вере.
- А почему бы мне вас не послать куда подальше? В первый раз таких наглых вижу. Я тут приехал вам помочь, а вы мне еще условия ставите? Живете тут нелегально, договора нет, я сейчас ребятам скажу, они ваши шмотки на улицу выкинут, и идите куда хотите. И милицию бессмысленно вызывать, все соседи подтвердят, что вы тут никогда не жили.
Вера открыла рот от удивления. Она явно не рассчитывала на подобный поворот событий и теперь замерла, не зная, что сказать. Лена скорчила страшную гримасу, взбешённая тем, что Вера влезла в переговоры. Я почувствовал, что необходимо вмешаться и что-то сказать, в голову ничего не приходило. Неожиданно вспомнился вчерашний разговор Дениса и Жорика по телефону, и тут у меня как в мультфильме «Том и Джерри» зажглась над головой лампочка, с надписью «Эврика»! (жаль, что никто её не заметил).
- Вы нас не пошлете, потому что мы вам нужны, – резко выпалил я, сам поражаясь собственной наглости.
- Это зачем? – с любопытством спросил Денис.
- Чтобы не приезжать сюда раз в пару месяцев ликвидировать последствия пьянки, - быстро ответил я. – Ты сам только что сказал, что мы не первые квартиранты, съезжающие отсюда. Вон, ты уже подготовленный приехал, с работниками, зная, что тут будет. Значит, такая фигня регулярная. Ты платишь за восстановление, возмещаешь ущерб и возвращаешь деньги за месяц. Плюс, пока квартиранты новые найдутся, хата пустая стоит. Короче сплошные убытки. А ведь тебе нужно, чтобы у сестры был стабильный доход, чтобы она тебя не доставала непрерывно. Вот мы и будем тут жить, точно не съедем, только платить хотим чуть меньше. Зато будем приглядывать за Галей и тебе сразу позвоним, если что. Мы-то теперь подготовленные, даже сможем дать отпор.
- Хм, а у вас тут, значит, и парни живут, семейная общага значит? Встречаешься с ним? – неожиданно спросил Денис у Веры.
Вера рассеяно кивнула, а Лена уставилась на меня с открытым ртом. Денис снова повернулся ко мне и сказал:
- Это уже деловое предложение, которое можно рассмотреть. Треть, конечно, жирно будет, но могу скинуть пятнадцать процентов с квартплаты. Плюс возмещение ущерба, восстановление стёкол и мебели. От вас будет нужно звонить мне в случае возобновления запоя. Да и всё, в принципе. По рукам?
- По рукам, - ответил я, пожимая протянутую ладонь.
- Хорошо, - сказал Денис. – Тогда вы пойдите часик погуляйте, я провожу гостей и с сестрой переговорю, а потом приходите, посмотрим насколько пострадали ваши вещи, и какой ущерб я возмещу.
Он развернулся и скрылся в доме, а мы молча вышли за калитку и отправились в библиотеку. Метров через пятьдесят Лену попустило и она набросилась на нас с Верой:
- Блин, Вера, какого черта ты влезла? Чуть не испортила всё! А если бы он нас и правда послал?
- Ну, так не послал же, - ухмыльнулась Вера. – А ты, Ярик, хорош, прям прирожденный дипломат. Как ты догадался, что ему сказать?
- Не знаю, как-то само собой вышло.
- Он мой разговор телефонный вчера слышал с этим Денисом, - вмешалась Лена. – Вот и догадался. Я, в принципе, то же самое ему хотела сказать, только Ярик опередил.
- Ну, так чего ж не сказала? – ехидно спросила Вера. – Ладно, у тебя еще будет шанс, подсчёт ущерба – это точно по твоей части, будешь его трясти по полной программе.
В библиотеке нас ждали Настя, Света и Саша за ставшим уже привычным занятием по восстановлению книг. Витька еще не вернулся от проректорши, но успел просветить девочек насчет событий прошлой ночи.
- Ну что там, договорились? – взволнованно спросила Света.
- Во-первых, здравствуйте, – важно начала Вера. – А во-вторых, я имею вам сообщить две новости. Хорошую и плохую.
- Давай плохую, - не выдержала Саша, – не томи.
- Квартиру разнесли, и вашим вещам пиздец, – скорчив скорбную гримасу, произнесла Вера. – И учебникам с конспектами тоже.
- Как! – громко воскликнула Настя. – У нас же скоро сессия, нас же отчислят, мы же не подготовимся.
Саша дёрнула Настю за рукав, и приложила палец к губам, а затем заговорила шепотом:
- А хорошая?
- Нам возместят ущерб и еще уменьшат квартплату. И да, мы остаёмся жить вместе!
- О! Это отлично, - обрадовалась Света. – А с конспектами выкрутимся как-нибудь. В конце концов, на трояк всегда что-нибудь можно наплести.
- Какой дальнейший план действий? – поинтересовалась Саша.
- Клеим книжки и ждем Витьку, - уверенно ответила Лена. – А там посмотрим.
Витек явился минут через двадцать и сообщил, что жены проректора нету дома, а значит, из библиотеки нас никто не отпустит. Веру эта новость ничуть не смутила, и она снова бодро принялась раздавать указания:
- Так, девочки, вместо обеда топайте на квартиру и соберите все порванные учебники и тащите сюда. Заодно посмотрите, что там с вещами, а Лена выторгует возмещение. Парни, мы с вами должны показать максимальное рвение в поклейке книг, а уж я позабочусь об остальном.
- Только денег нам оставьте хоть на столовую, - взмолился Витька. – А то я со вчерашнего обеда ничего не жрал.
После обеда, когда девочки вернулись, Вера притащила библиотекарям изуродованные книги и рассказала слезливую историю об алкашах-хозяевах и их ненависти к книгам. Под предлогом необходимости ехать к родителям за деньгами, а потом в областной центр за новыми учебниками девочек тут же освободили от работы и отправили домой.
- Парни, а вы как-нибудь сами, я не могла сказать, что мы вместе живем, - развела руками Вера. – Неудобно получится.
- Пф, делов-то, - воскликнул Витька и побежал договариваться.
Через пять минут он вернулся и сообщил:
- Ну как же прекрасные дамы могут отправиться в большой город без верных рыцарей? Кругом же насильники и другие Чикатилы. Так что мы с вами, пошли.
- А куда мы, собственно, пойдем? – спросил я. – На квартире ведь еще разгром?
- Да, я тоже хотел спросить, - поинтересовался Витек. – Что сейчас делать будем?
- По домам надо ехать, за новой одеждой как минимум – вздохнула Саша. – Да и не только за ней.
- Ярик, тебе нужно будет для всех купить учебники, по списку, я уже набросала, – сказала Лена. – Деньги Денис уже дал.
- Да этот Денис просто душка, - вмешалась Света, - Я вам, мальчики, не сказала, но он обещал мне, что поставит нам б/у телевизор и видик, так сказать, за моральный ущерб. Правда, здорово?
- А телефончик не попросил? – мрачно заметил Витька. – Что-то вы про него сильно много рассказываете.
- О-о, заревновал, красавчик, - улыбнулась Вера и чмокнула его в лоб. – Забыл, что я говорила про чувство собственности, это до добра не доведет!
- Пойдемте всё-таки на квартиру, соберём уцелевшие вещи - и в дорогу, – сказала Лена. – Я всем деньги раздам на билеты, с запасом. А тебе, Ярик, еще и на книжки.
- Есть тут одна проблема, - мрачно заметила Вера. – Я как-то не планировала на этих выходных домой ехать, а тут оставаться тоже не вариант. Лена, можно с тобой?
- Наверное, лучше не стоит, – насторожилась Лена. – Давай в другой раз? Я могу больше денег тебе выделить, чтобы ты из одежды себе что-то купила, но ко мне ехать не нужно.
- О, это мысль! - воскликнула Вера. – Тогда мне лучше с Яриком ехать в большой город и посетить знаменитый китайский рынок. Ты не против?
Вера посмотрела мне прямо в глаза, и я почувствовал, что меня прошибает холодный пот.
- Есть одна проблема, я маме рассказал, что у меня появилась девушка, и её зовут Настя. Я бы мог солгать, что Настя это ты, но мама хорошо чувствует, когда я вру и боюсь, что возникнет много сложностей.
- А вот это уже интересно – неожиданно завелась Вера. – Чего это ты решил маме девушкой хвастаться? Но я не вижу проблемы, давай возьмем с собой Настю. А что? Ты приехал со своей девушкой, а она позвала с собой подругу. Ну, например, в музей сходить, а? Ты же можешь сводить двух девушек в музей, как культурный молодой человек, тут ничего такого…
- Но, я же домой собиралась, - забеспокоилась Настя. – Меня родители ждут, волноваться будут.
- Сегодня пятница, - ни секунды не сомневаясь, продолжала Вера. – Значит, родители думают, что их дорогая отличница еще в субботу на занятиях. Вот поехали сегодня в город, там переночуем, утром на рынок, дальше я с обновками сюда вернусь, а ты поедешь себе к родителям, как и собиралась. Всё ровно будет.
- Ну, да, так можно, - кивнула Настя. – Заодно поможем Ярику книжки купить.
Мы ненадолго зашли на квартиру, чтобы собрать вещи. Подручные Дениса уже возились с новыми стеклами в окнах, а тётя Галя внутри мыла полы. Нос и верхняя губа у неё распухли, а от исходившей злобы казалось, что воздух вокруг буквально сгущается. Всё время, пока мы там были, хозяйка молчала, будто ей отрезали язык, и старалась не смотреть в нашу сторону. Мы быстро собрали вещи и поспешили на вечерний автобус.
Девочки сели вместе, а мне пришлось ехать стоя, что изрядно утомило после и без того бурной недели.
Дома первой неожиданностью для девочек стал Рой – моя немецкая овчарка. В прошлый приезд родители брали его с собой, и потому гостей не встречал могучий раскатистый лай.
- Ой, а он не кусается? – Испуганно дернулась Настя.
- Нет, не бойся, он хороший, - ответил я, перехватывая пса за ошейник. – Рой, место, это свои.
- Говорят, собаки похожи на своих хозяев, - улыбнулась Вера. – Этот мохнатый с тобой просто одно лицо!
На моё счастье, дома был только отец и то собирался уехать на рыбалку. Появление девочек он воспринял совершенно спокойно и продолжил свои приготовления. Мама допоздна была в школе и должна была вернуться часам к девяти.
- Ну, вы тут сами с ужином разберётесь, если что, мама потом подскажет, а я поехал, - сказал он, уходя. – Вернусь в воскресенье, как раз вам тут со спальными местами будет свободнее.
- Приятно было познакомиться, большое спасибо вам, – вежливо сказала Настя.
- Как говорится, ни пуха, ни пера, - весело добавила Вера.
- К чёрту! – соблюдая традицию, сказал отец и отправился.
Оставшийся час до маминого прихода я сидел как на иголках. Маме спешить было некуда, и она наверняка обязательно проведет длительную беседу с множеством вопросов. За Настю я не беспокоился, а вот Вера вполне могла брякнуть что-нибудь эдакое, и я не знал, как это предотвратить. Решение пришло само собой уже перед самым маминым приходом.
- Девочки, как вы относитесь к прогулкам по ночному городу? Здесь есть много красивых мест, которые в темноте приобретают особое очарование.
- О! Я за, - обрадовалась Вера. – Обожаю ночные прогулки.
- А это не опасно? – забеспокоилась Настя.
- Я возьму с собой пса, - уверенно ответил я. – Всегда выгуливаю его по ночам, и пока никто связываться не рискнул.
- Пойдем, Настя, с таким эскортом нам ничего не страшно, - сказала Вера. – Помнишь, мы после театра гуляли, и было круто, а теперь нам Ярик покажет вообще особые места.
Мы собрались как раз во время и столкнулись с мамой уже в дверях. Я сразу затараторил скороговоркой, не давая ей опомниться
- Мам, привет, познакомься. Это Настя, моя девушка, а это Вера, её подруга. Они в гости приехали, с ночевкой, я им завтра хочу художественный музей показать. Девочки - это моя мама, Виктория Викторовна, я вам про неё рассказывал.
- Очень приятно! – хором ответили девочки, а Настя добавила:
- Мне очень нравятся ваши работы, я восхищаюсь стилем и деталями.
- Здравствуйте, мне тоже очень приятно, - удивленно сказала мама, - Это все так неожиданно.
- Мам, мы прогуляемся, Ройчика выгуляем, ладно? Вернемся часа через два, не беспокойся, – я спешил закончить разговор и быстрее уйти.
- Ну, хорошо, я пока что-нибудь испеку к чаю.
- Не надо, мам, лучше отдыхай, мы по дороге чего-нибудь купим, - махнул я рукой и выскользнул в прохладную осеннюю ночь.
Первые полквартала мы шагали молча. Я чуть впереди, а девочки отставая на пару шагов. Рой натянул поводок и рвался вперед, радуясь долгожданной прогулке. Было довольно прохладно, но ветер стих, и в целом погода была терпимой, главное, что без дождя. Неожиданно Вера подхватила Настю под руку и, догнав меня, зашагала рядом:
- Куда ты ведешь нас, Сусанин Иван, - с улыбкой пропела она и добавила. – Мы разве не должны спокойно прогуливаться?
- Рой, ко мне, рядом, – рявкнул я, усмиряя порыв пса.
Тот нехотя ослабил поводок и пошел рядом с левой ногой. Теперь наша процессия колоритно перегородила всю ширину тротуара.
- Так гораздо лучше, - сказала Вера. - После последних дней я к физкультуре не расположена.
- Я тоже очень устала и переволновалась, - призналась Настя. – Прошлой ночью долго не могла заснуть, переживала, как вы там.
- Все хорошо, что хорошо кончается, – уверенно заявила Вера. – А куда мы идем?
- Я проведу вас по обычному своему маршруту долгих ночных прогулок, – ответил я. – В последних классах школы я мечтал, что проведу по нему свою девушку. Буду читать стихи и целовать её под луной.
- Ну, можешь поставить галочку, план пятилетки ты успешно перевыполнил, девушек сразу две, – хихикнула Вера. – Только давай без стихов. Как-то я после всего к романтике не расположена. Тем более, что луны нет. Расскажи лучше что-нибудь интересное, хоть бы и из своего прошлого.
- Я не знаю, что вам рассказать, - честно признался я. – Ничего особенно примечательного, мне кажется, что уже все рассказывал.
- Всё да не всё, - не отставала Вера. – Вон, про собаку забыл рассказать.
- Да как-то к слову не пришлось, - пожал плечами я. – Собака и собака, не думал, что это важно.
- Он прикольный, - сказала Настя, осторожно погладив пса по спине. – Мохнатый такой, я не знала, что овчарки такие бывают.
- Я ж говорю, на хозяина похож, - усмехнулась Вера и почесала меня за ухом.
Свернув с освещенной центральной улицы, я повел девочек по тёмному переулку с редкими фонарями. Настя заметно занервничала, а Вера продолжала шагать твердо и беззаботно.
- Вот смотрите, первая достопримечательность, - гордо заявил я, указывая на мрачное четырехэтажное задние, в темноте напоминающее замок вампира. – Школа, где я учился.
- А почему нет мемориальной таблички? – ехидно спросила Вера. – Не заработал еще? Хотя да, табличка - это мелковато. Надо, чтобы школа носила твое имя, а пред входом памятник в полный рост! Со стулом в руке, которым ты замахнулся на невидимых врагов племени!
- Какая большая школа, - удивилась Настя. – Тут, наверное, человек триста учится?
- Больше тысячи, в две смены, – важно ответил я. – Это густонаселенный район. А школа еще до войны построена, сталинская архитектура.
- Значит, именно тут ты скучал на уроках и мечтал о тугих попках одноклассниц, которые ты будешь мять во время долгих ночных прогулок? – продолжила прикалываться Вера.
- Не только об этом, - признался я. – На скучных уроках я писал стихи и мечтал как стану великим поэтом, и уж тогда «ОНА» поймёт, кого она упускает.
- Вот опять ты всё к стихам сводишь, - надулась Вера. – Прикинь, не всем девушкам они интересны. Крутой накачанный парень, особенно который может по морде дать любому, по-моему, гораздо круче. Особенно в школьные годы. Да и сейчас полезно иногда.
- А я вот не соглашусь, - вступила Настя. – Лучше пусть парень умный будет, а сила второстепенна уже. Силой денег много не заработаешь, а зачем тебе нищий качок?
- Ох, какая ты тихоня, меркантильная, всё бы тебе деньгами мерить, - язвительно отозвалась Вера.
- Это просто трезвый взгляд в будущее, – не сдавалась Настя. – Умный парень сможет любить тебя не только за красоту, а значит, не уйдет к более молодой, когда твоя красота станет увядать.
- Ой, какие наивные мечты, - улыбнулась Вера. – Раскрою тебе одну тайну: мужчины все одинаковые, они всегда будут уходить к молодым и красивым, ум тут ни при чём. Возьми биографии разных гениальных мужчин. Почти все были женаты не один раз, а каждая следующая жена была моложе предыдущей. А уж про любовниц я вообще не говорю. Очень редко кто был однолюбом, это, скорее, исключения. Так что, если хочешь быть замужем за умным, будь готова, что он тебя бросит.
Настя недовольно сжала губы, и я решил вмешаться:
- Пожалуйста, не ссорьтесь. Давайте сменим тему.
- Хорошо, - кивнула Вера. – Расскажи тогда о своих школьных мечтах. Вот прямо подробно в последнем классе, как ты представлял свою будущую жизнь? Какие планы строил и что делал для их реализации?
- Прямо допрос какой-то. Тебе по хронологии или только последние?
- Давай по итогу, - сказала Вера. – Нечего растекаться лужей соплей. По состоянию на одиннадцатый класс, будь любезен.
- Ну, хорошо, попробую, - ответил я. – Короче, в одиннадцатом классе я уже решил поступать на ветеринара, был влюблен в самую красивую одноклассницу, без малейшего шанса на взаимность. Написал тогда ей целую поэму мистическую про неё, «Ночь» назвал, но один фиг не помогло. Зато она все-таки была поражена.
- Блин, опять поэтические сопли, - оборвала меня Вера. – Можешь не стараться, мы с Настей и так в тебя влюблены, давай к делу.
Настя засмеялась после последней фразы, а я почувствовал себя неуютно, как-то слишком буднично. Вера отзывалась о моих мечтах и возвышенных чувствах. Вроде бы, когда я читал Бродского, ей всё нравилось, а теперь какое-то прямо отвращение к поэзии.
Вера заметила мое замешательство и, резко приобняв за шею, игриво куснула мое ухо. Рой резко остановился и оскалился, видимо приняв этот жест за нападение на хозяина. Я дернул поводок короче к ноге и произнес:
- Фу, Рой, спокойно, свои. Ну, в общем, если о конкретных планах, то я хотел отучиться, пойти поработать в какую-нибудь ветклинику, потом набраться опыта и открыть свою. Где-то в процессе жениться на Лене, той однокласснице, детей родить… трёх или четырёх. Дом ещё свой построить, машину там, все дела.
- Банально, как банально, - вздохнула Вера. – Ты, по-моему, это уже как-то рассказывал, может, и не один раз. Что там было про великого поэта? Эта мечта хоть пооригинальнее!
- Ну, я еще на рубеже восьмого-девятого классов выиграл несколько поэтических конкурсов, - признался я. – Ну и решил, что я крут и весь из себя поэт, стал стихи свои тулить везде и всем. Думал, потом буду книжки издавать, в залах выступать и вообще.
- Понятно, - кивнула Вера. – Тщеславие - это хорошо. Это двигатель развития.
- О, вспомнил, была еще одна мечта, – сказал я. – Вывести новую породу собак. Не очень крупную, для квартиры. Но чтобы главная функция была защита человека. Такой своеобразный спутник-телохранитель.
- Вот это уже хорошо, - обрадовалась Вера. – И амбициозно, и реализуемо. Опять же, имя своё можно увековечить. Яр-терьер! Звучит, а? Если что, патентуй название, дарю! Настя, а ты там не спишь на ходу? Ты о чём мечтала в последнем классе школы?
- Ты скажешь, что мои мечты обычные, - отозвалась Настя. – Мечтала о доме, семье, работе интересной. Например, в лаборатории, всякие там анализы продуктов делать. Чтобы муж заботливый был, на море, там, ездить. Я на море никогда не была, но очень хотела его нарисовать. Вроде бы всё.
- А желания стать великой художницей не было? – продолжала наседать Вера.
Настя отрицательно покачала головой. Мы, между тем, вышли из переулка и двинулись по тропинке через широкий пустырь. Вера огляделась по сторонам и спросила:
- Ты точно решил нас куда-то в самые дебри завести. Слава Сусанина покоя не даёт?
- Это просто короткая дорога, - успокоил я. – Дальше опять цивилизация будет, а там и вообще в центр выйдем.
- Ну, смотри, а то если у тебя похабные мысли, то давай лучше здесь, чего далеко ходить, - усмехнулась Вера. - А что это за странные заборы слева и справа? Вроде как промзона, но освещено всё как днем.
- Слева трамвайный парк, мы его меж собой «пиздюлятник» называли, потому как там, если кого поймают, то навешают от души. Наши самые отчаянные пацаны туда за медью лазили. А еще за пластиковыми трамвайными седушками. Из них стулья делали, а ещё самодельные карты, машинки в смысле, на больших подшипниках вместо колес.
- Ого, я думала ты у нас домашний пай-мальчик, а ты, оказывается, с района пацан, с богатым криминальным прошлым, - усмехнулась Вера, хлопая меня по плечу. – Почему раньше не рассказывал?
- Ну, это всё класса до третьего было, да и то я бегал плохо, только на шухере стоял. Меня брали, потому что голос громкий. Как заору, слышно далеко и все убежать успевают. Потом уже, класса с пятого, я увлекся серьезно книгами, стал меньше гулять, отдалился от всех, ну вот и стал тем, кем стал.
- А справа тогда что? – спросила Вера, словно пропустив мое признание мимо ушей.
- А это пункт гидрометеостанции. Вон, видишь, там вертушки крутятся, ветер меряют, а вон дальше антенны всякие. Мы сюда ходили смотреть, как они воздушные шары-зонды в атмосферу запускают, очень прикольно.
- Да, интересно, - сказала Настя. – Вера, а ты о чем мечтала? Какие планы строила на будущее?
- Моя мечта уже сбылась, - воскликнула Вера и обняла разом меня и Настю. – Я о вас мечтала, мои хорошие! А планов много, целая куча, прямо целая куча. Может, лавочку найдём и попробуем записать? Настя, у тебя же по-любому в сумочке и блокнот и ручка найдется, я тебя знаю. Пошли к цивилизации и передохнём заодно!
Настя кивнула, а я свернул с пустыря в очередной переулок, попетляв по которому, мы снова вышли на прилично освещенную улицу.
- О, тут даже урны есть, - заметила Вера. – Отлично, точно цивилизация, значит, и лавочки тоже будут, а может, чем чёрт не шутит, и круглосуточный магазин.
- Я бы водички какой-нибудь купила, что-то пить хочется, - присоединилась Настя. – Давай найдем ларёк.
Примерно через квартал мы свернули к рыночной площади, где перед двухсотлетним зданием торговых рядов светилась пара маленьких круглосуточных ларьков. Но внимание привлекла огромная трехметровая фигура, стоящая на краю площади.
- Ого, вот это неожиданность, - воскликнула Вера. – Неужели ему, правда, тут памятник поставили?
- Ну, видишь же, стоит,- отмахнулся я. – Давно уже. Я, сколько себя помню, он тут стоит. Я когда маленький был, почему-то считал, что это Железный Дровосек. Видимо потому, что памятник железный.
Мы остановились у памятника, и Рой бесцеремонно поднял лапу, описав героя. Вера подошла к монументу и прикоснулась к железному колену.
- Это один из моих любимых героев, – сказала она. – Бунтарь и боец, бесстрашный и непобедимый. И целеустремленный. Идеал просто, жаль, фотоаппарата нет, я бы с ним сфоткалась. Необычный памятник, редко такой увидишь.
- Может быть, вообще уникальный, - добавила Настя. – Такой авангардный, или даже модерновый, я в скульптурах не очень разбираюсь, но точно необычный.
- Самое главное узнаваемый, ни с кем его не спутаешь, - сказала Вера. – Ладно, пошли в ларек.
В ларьке Вера купила бутылку культовой сладкой газировки, чипсы и, внезапно, красное крепленое вино.
- Это для согрева и вдохновения, - ответила она на мой вопросительный взгляд. – Не бойся, твоя мама ничего не заметит, а сам, если не хочешь, можешь не пить.
- Ну, спасибо, что разрешила, - хмыкнул я. – пошли, тут моя любимая лавочка неподалеку.
Мы прошли мимо базарной площади и свернули в старый парк. Пройдя по боковой аллее, я остановился на небольшом пятачке под фонарём, где стояла лавочка со спинкой.
- Вот моё любимое место. Прямо как в песне, перекрёсток семи дорог.
В этой части парка, действительно, от перекрёстка двух асфальтированных аллей разбегались три тропинки, протоптанные собачниками, таким образом, путей было ровно семь.
- Я помню, ещё фильм был такой, мне нравился, – сказала Настя.
- Да, мне тоже, – сказал я. – Давайте тут сядем, здесь и выпить можно, менты здесь редко шарятся.
- Отлично, - обрадовалась Вера и плюхнулась на лавочку. – Ярик, есть ключ длинный? Пробку в бутылку пропихнуть. Насть, доставай блокнот, будем планы строить! Вообще, очень символично, нас сейчас семь человек в племени, и дорог тут семь сходится. Короче, счастливое число!
После нескольких попыток, я сумел протолкнуть пробку в бутылку, а Настя разыскала блокнот в своей сумочке. Вера в это время чухала уши Ройчику, который уложил морду ей на колени и довольный молотил хвостом, выражая крайний восторг.
- Готово, - провозгласил я, подавая Вере бутылку.
Та кивнула и, сделав большой глоток, принялась излагать свой план:
- Первое, что нам нужно, так это отучиться и получить профессии. Но это не значит, что этим все ограничится. Любые дополнительные знания и умения приветствуются. Например, желательно, чтобы пара человек, а лучше трое, получили права. Потом, есть всякие курсы, которые можно закончить без отрыва от учебы, это тоже всё в плюс.
- У нас на факультете есть курсы дезинфекторов и дератизаторов. – вспомнил я, тоже сделав глоток из бутылки и передавая её Насте.
- О, отлично, такие люди везде нужны, – кивнула Вера. – Кроме этого, нужно заранее накопить некоторую сумму денег, довольно большую, чтобы обеспечить нас жильем. Скорее всего, придется переехать из этой области, возможно, куда-нибудь поближе к Москве. Или вообще из страны. Нас семеро, однокомнатной квартирой не обойдешься, в идеале, как сейчас, нужен частный домик, пусть без удобств, зато с участком земли.
- Ты давно это все так продумала? - удивленно спросила Настя, отпив из бутылки совсем чуточку. – Можешь чуть помедленнее, я не успеваю.
- Нет, это чистая импровизация, - улыбнулась Вера. – Можешь всё не писать дословно, пометь пункт первый – профессии и навыки, второй - сбор денег, третий – жильё подальше от теперешних домов, ну и так далее. Так, о чём это я…
Вера сделала новый бодрый глоток и, захрустев чипсами, продолжала:
- Значит, дом с участком подальше от соседей, но не слишком далеко от большого города. Купим газельку и будем на работу ездить. А в идеале лучше на дому какую-нибудь деятельность развить. Ферму, конечно, тяжело, а вот собак разводить – вполне. Породу, конечно, быстро не выведешь, но если то, что уже есть, тоже норм. Породистые щенки - они дофига стоят, у нас в команде два ветеринара, так что справитесь!
- Можно разные породы разводить, - вклинилась Настя. – Я всегда хотела себе чау-чау.
- Хочешь, можно и Чау-чау, - милостиво разрешила Вера. – С этим мы разберемся. Тут самые проблемы потом начнутся. Когда дети появятся и начнутся разборки с государством. Наследство, там, фамилии, свидетельство о рождении и прочее. Тут, я думаю, нам надо будет несколько свадеб и разводов организовать. Чтобы, значит, я сначала за Яриком замужем была, например, а потом развелась и вышла за Витьку, а ты сначала за Витькой, а потом за Ярика. Ну и остальные потом. Как-то так, короче, там разберемся, главное, чтобы все не чужие были. Ну и детей тоже, с матерями понятно, а отцы по ситуации. Это же чистая формальность, но осторожность надо соблюдать.
- Я вот хотела спросить, - сказала Настя, - Сколько еще человек ты хочешь в племя позвать?
- Не знаю, - пожала плечами Вера, – одного-двух, не больше, мальчиков, скорее всего. Но тут надо осторожно выбирать. Я бы вообще позвала кого помоложе, чтобы и чуть воспитать сразу. Вот того Жорика. Будет он с такими родителями счастлив? Помнишь, Настя, как он у нас летом от мамки пьяной прятался? А так мы будем ему как старшие сестры, а потом и возлюбленные, почему нет?
Вера сделала большой глоток вина, а затем неожиданно обхватила голову Насти и принялась целовать в губы, пытаясь таким образом угостить её вином. Настя закашлялась от неожиданности, вино брызнуло в разные стороны, пачкая куртки, блузку и прочее.
- Эх, не романтичная ты, - рассмеялась Вера и стала вытирать Насте лицо платком. – Иногда хочется делать веселые глупости, просто так, без причин. Давайте сейчас попробуем крикнуть все вместе, кто громче: «Райское племя!» Ну, три-четыре!
- РАЙСКОЕ ПЛЕМЯ! – заорал я, что есть мочи, так, что мой пёс от неожиданности разразился громким лаем.
Настя и Вера тоже вроде бы закричали, но за моим криком их толком не было слышно. Между тем, Рой стал лаять в определенном направлении, повернувшись в сторону базарной площади. Взглянув в ту сторону, я заметил свет фонарика и предположил, что крик таки привлек внимание милицейского патруля.
- Похоже, мы тут не одни, пора уносить ноги, - бодро скомандовал я. Взял Настю за руку и помог подняться с лавочки.
Вера схватила бутылку и резко вскочила без моей помощи. Мы побежали прямо по газону в угол парка, где уже тысячу лет была дыра в ограде. Протиснувшись, я сразу направился в проходной двор, а из него бегом в боковой переулок. И только там остановился перевести дух.
- Погони нет? - тяжело дыша, спросила Вера, вглядываясь в темноту.
- Сейчас узнаем, - выдохнул я и отстегнул поводок. – Ройчик, гулять!
Я махнул рукой в сторону проходного двора, и пёс тут же бросился туда. Минут пять он бегал там, оставляя метки на деревьях, а затем вернулся по команде «ко мне».
- Всё спокойно, - сказал я – иначе бы он лай поднял.
- Умный пёсик, - сказала Вера, почесывая мохнатое собачье ухо, - Хороший мальчик, дай лапу! Вот молодец. Ну что, пошли дальше?
- Давайте возвращаться, - попросила Настя. – Я устала, а у нас завтра тяжелый день.
- Хорошо, не вопрос, пошли назад, - согласилась Вера. – Как раз допьем по дороге. Ярик, будешь?
Я кивнул, но Вера вместо того, чтобы дать мне бутылку, сама припала к горлышку и, набрав полный рот, прильнула к моим губам. Это было очень необычно и приятно, хотя из-за того, что Вера отдавала вино слишком быстро, едва не захлебнулся.
- Эх, какой ты не романтичный, а еще поэт, – улыбнулась Вера, - Надо тренироваться как-то.
Мы не спеша пошли назад, перебрасываясь фразами и шутками, но скорее лениво и нерегулярно. Я отпустил пса с поводка, и Настя развлекалась, бросая ему палку. Вера несколько раз останавливала то меня, то Настю, чтобы наградить беспричинным поцелуем, но так как вино уже кончилось, всё проходило легко и приятно.
Когда мы вернулись, мама уже собиралась спать и застелила девочкам две кровати в детской, а меня с раскладушкой выселила на кухню.
- Отодвинь от двери, чтобы в туалет можно было пройти, - напутствовала она напоследок. - Спокойной ночи, девочки, чувствуйте себя как дома!
- Большое спасибо, у вас очень уютно, – отозвалась Вера.
Устав от насыщенного дня, я быстро уснул. Где-то после часа ночи проснулся от легкого прикосновении к уху. Открыв глаза, я с трудом различил в полумраке силуэт Веры. Она схватила мое ухо двумя пальцами и, прильнув совсем близко, зашептала:
- Не шуми, одеяло на пол, раскладушку осторожно на бок и в сторону.
- Что? – не понял я.
Вера заткнула меня поцелуем, а потом зашептала.
- Я хочу секса, ты тоже, но ты попусту тратишь время. Давай быстро, тихо и осторожно.
В этот момент мне показалось, что глаза Веры светятся в темноте алыми огоньками. Я кивнул и приник к её груди затяжным поцелуем.
Утром я проснулся на кухне от скулежа в прихожей. На ночь там оставили пса, чтобы он не беспокоил гостей, и теперь Рой скулил, прося выпустить его во двор. Я нехотя встал и, одевшись, вышел с ним во двор. Произошедшее прошлой ночью казалось причудливым сном, особенно полуночное явление Веры. Всё произошло быстро и приятно, после чего Вера исчезла так же неожиданно, как появилась, а я остался ломать голову, куда спрятать использованный презерватив.
Вернувшись с прогулки, я застал на кухне Настю, которая уже поставила чайник и порывалась начать готовить завтрак. Следом за ней на кухне появилась мама, и они начали мило беседовать о технике акварельной живописи, словно меня вообще не было рядом. Только когда я уселся за стол, мама обратила на меня внимание и произнесла:
- Я сейчас в школу пойду, нужно готовить работы к выставке, а ты с девочками, когда из музея вернешься – обязательно их обедом накорми нормально, а не всякими перекусами. Оля вернется с гастролей только в воскресенье, так что можно будет и следующую ночь так переночевать, если хотите.
Оля, моя младшая сестра, была солисткой народного ансамбля и успешной начинающей певицей, поэтому непрерывно пропадала на разных гастролях, фестивалях и конкурсах, а её свободная кровать пришлась вчера как раз кстати. Я кивнул, соглашаясь со всей подробной маминой инструкцией, а затем встал и собрался разбудить Веру.
Это оказалось непростой задачей. Утомлённая насыщенной ночью, Вера накрыла голову подушкой и старательно не реагировала на мои прикосновения. Повышать голос или переходить к более активным действиям не хотелось, и в итоге мы завтракали втроём, а заспанная Вера появилась на кухне только спустя минут двадцать после маминого ухода.
- Который час? - вяло спросила она.
- Уже девять, - ответила Настя, – нам бы надо поторапливаться, если мы хотим успеть на рынок и за книжками.
- Как говорит наш одноглазый друг: «Не боись, все будет тоси-боси» - зевая, проговорила Вера и уселась за стол. – Без кофе я точно с места не сдвинусь.
- Думаю, мы сейчас на рынок рванем, а потом тебя на вокзал проводим, - сказал я Насте.- А за книгами можно и позже, магазины до вечера работают, это на базар лучше с утра.
- Отличный план, - одобрила Вера. – Только давай домой к тебе больше сегодня не возвращаться. Книжки купим, и ты меня тоже проводишь на автобус в посёлок.
- Хорошо, я не против.
Дорога на китайский рынок заняла довольно много времени, а блуждание по самому рынку ещё больше. В этой части города я бывал относительно редко, мы с родителями обычно выбирались сюда за одеждой раз в год, перед началом учебы в школе. Рынок, огромный как целый город, в выходной день был плотно набит людьми, и на его узких «улочках» было совсем не протолкнуться. Мы долго ходили в поисках подходящих вещей, и многие варианты были отвергнуты ввиду низкого бюджета. Перемещение по рядам осложнялись тем, что Настя крепко держала меня за руку, боясь потеряться, а Вера непрерывно убегала вперед, неожиданно куда-то сворачивала, и мы регулярно теряли её из виду. Пару раз мне даже приходилось громко окрикивать её, чтобы разыскать, и тогда Вера возвращалась с недовольным видом. Она явно находила в этой бурной и разношерстной толпе что-то привлекательное, а нам с Настей, напротив, было как-то очень неуютно. Особенно Настю смущал процесс примерки, когда, стоя на картонке за короткой занавеской, приходилось снимать брюки, чтобы померить джинсы.
- Халасо! Твоя зена очень класивая, очень идёт, халасо, бери, - разливался в комплиментах очередной узкоглазый продавец.
Если в этот момент мерила Вера, она тут же принималась торговаться, кивая на меня и жалуясь, что муж больше денег не даёт, и она эти замечательные джинсы купит только за такую маленькую сумму.
Наконец, с горем пополам, все нужные вещи были куплены и упакованы в подходящую по объёму клетчатую сумку. В ней как раз оставалось место ещё для того, чтобы засунуть туда учебники, и было решено, что Вера заберёт все вещи сразу в посёлок, а Настя, как и собиралась, поедет налегке. Когда мы добрались на вокзал и, взяв билет, пошли к автобусу, Настя остановилась и неожиданно сказала:
- Ребята, я буду скучать. За эти две недели столько всего произошло, столько всего поменялось, что прям вот слов нет. Но я одно знаю, мне очень радостно и прямо хорошо, что мы вместе. Прямо, ну, вот вообще, блин. У меня такого в жизни никогда не было, я, наверное, счастлива.
- Что значит «наверное»? – удивилась Вера. – Это и есть нормальное спокойное счастье. Всех вокруг всю жизнь учат, что они должны страдать, а когда этого не происходит, кажется, что «ВАУ» - вот оно - счастье. А ведь, когда тебе хорошо , это нормально, так и должно быть. Короче, езжай и не парься, ты уже завтра вечером к нам вернёшься.
- Да, конечно, но всё равно как-то…
- Так, ну-ка давай без слёз мне тут, тоже мне, Юнона и Авось, - строго сказала Вера, – бегом в автобус, мы даже ручкой тебе не будем махать!
Отправив Настю, мы с Верой побрели с вокзала пешком по центру города. Я тащил на плече клетчатую челночную сумку, из-за которой стрёмно было заходить в книжные супермаркеты. Я оставался на улице, а Вера заходила в магазины и возвращалась с нужными учебниками. Иногда она задерживалась внутри и смотрела какие-то журналы или иллюстрированные издания. Я наблюдал за ней через стеклянные двери и, когда она смотрела в мою сторону, укоризненно показывал на часы. Почти всё купив, мы добрались до маленьких книжных подвальчиков, где продавалась, в основном, букинистическая литература, и не было системы «супермаркета», спокойно пускали с большой сумкой. Тут уже не было журналов и красивых книжек с картинками, так что Вера «зависала» меньше, зато меня тянуло погрузиться в пыльные букинистические залежи, и уже подруга одергивала меня, указывая на часы. Неожиданно мне попался на глаза потрёпанный томик Тэффи, с полустёртой надписью «Ностальгия» на корешке, я собрал в кармане остатки мелочи и тут же его купил.
- На, держи, это тебе подарок, – сказал я Вере, вручая книгу. – Очень интересная писательница, мне кажется, вы с ней чем-то похожи.
- Хм, ознакомлюсь в дороге, всё лучше, чем ворон за окном автобуса считать, - улыбнулась Вера. – Давай чем-нибудь перекусим и двинем на вокзал, чтобы мне не слишком поздно вернуться.
- Тебе не страшно там одной ночевать? Всё-таки тётя Галя на нас злобу затаила, вдруг отчебучит что-нибудь.
- Нет, совершенно не страшно, - отмахнулась Вера. – Мне сейчас наоборот важно побыть одной, это хорошо, что вы все разъехались. Спокойный, одинокий вечер – вот то, что мне сейчас нужнее всего. Как раз вот книжку твою полистаю, а потом высплюсь спокойно, одна на кровати, как белый человек. А то я не только тебе вчера спать не давала, Настю тоже успела расшевелить, так что поспала меньше вас обоих!
Мы перекусили купленными в подземном переходе хот-догами и сели на троллейбус до автовокзала, так как уже слишком устали, чтобы снова идти пешком. На прощанье, уже стоя на подножке автобуса, Вера развернулась и легонько поцеловала меня в губы.
- Не скучай, у нас всё будет хорошо! – воскликнула она и скрылась в недрах икаруса.
Я дождался, пока автобус отправится и, помахав рукой вслед, отправился домой. Очень хотелось поехать вместе с Верой и провести вечер с ней наедине, но после её слов об одиночестве, я не рискнул этого сделать.
Я ожидал, что мама дома устроит серьёзный разговор, но на удивление ничего такого не последовало. Как-то механически соврал про посещение музея, почти не испытывая угрызений совести. В музее я был недавно, так что вполне помнил текущие особенности экспозиции, и мама ничего не заподозрила. Пообедав, я отправился в гости к дедушке, чтобы помочь с осенней обрезкой деревьев на даче, и остался у него ночевать.
Происшествия последних дней не давали мне уснуть, и я проворочался всю ночь, размышляя о будущем. На следующий день, разделавшись со своими обязанностями, я выклянчил у дедушки вина и отправился в поселок, ещё днём устав ждать встречи с соплеменниками. К моему удивлению, все кроме Лены и Насти поступили подобным же образом, и на квартире меня встретили Саша, Света, Вера и Витька. Они с энтузиазмом осваивали подарок Дениса – видеомагнитофон и телевизор, которые заняли почётное место в углу комнаты девочек.
- Гляди, какой ништяк, - радостно сообщил Витька. – Ты как раз во время, мы собрались в видеопрокат за фильмом. Ты что хочешь посмотреть?
- Мне всё равно, - устало ответил я. – Выбирайте на свой вкус.
- Мы втроем пойдем, - бодро ответил Витька. – Я, Вера и Саша. Свете тоже всё равно.
- Так пошли, чего зря болтать – вмешалась Вера. – Я хочу какую-нибудь крутую фантастику или боевик по типу терминатора.
- А я предпочла бы что-нибудь историческое, - меланхолично заметила Саша. – Или ужастик такой, чтобы прям волосы зашевелились.
- Это тебе к тёте Гале, - хохотнула Вера. – Вот кто ужас, летящий на крыльях ночи. Кстати, приходила сегодня трезвая и злая, напоминала за чистоту и порядок.
- Возможно, она теперь ищет способ нас выселить отсюда, - предположил я. – Надо быть осторожнее.
- Забей, всё будет норм, - отмахнулась Вера. – Если откровенно не косячить, она нам ничего не сделает. Ну, пошли?
Витька кивнул и вышел за Верой, а Саша последовала за ними через пару минут. Я запихнул продукты из сумки в холодильник, поставил чайник и зашел в комнату к Свете.
Та раскинулась на кровати и лениво листала журнал, один из немногих уцелевших при разгроме квартиры. Она была одета в футболку и трико, а на ногах - забавные вязаные носки розового цвета (на квартире было, в принципе, тепло, но вот по полу тянуло холодом).
- Как домой съездила? – спросил я, - усаживаясь на соседнюю кровать.
- Нормально, - отозвалась Света, отрываясь от журнала. – С родителями немного поссорилась, а в остальном хорошо. Из-за этого мы с Сашей и вернулись раньше, думали, позже к вечеру вернемся или вообще завтра утром. А у тебя как? Вера говорила, что без приключений не обошлось, а потом как?
- Да всё нормально, - ответил я. – Только вот маме врать пришлось, я никак к этому не привыкну. Всё боюсь, что догадается.
- И у меня та же фигня, – кивнула Света. – Сашке как-то проще, у неё мать только, она её мало расспрашивает. А я как домой не приеду – целый допрос с пристрастием: как, что, зачем, почему. Правда, напрягает.
С этими словами Света перевернулась на спину и откинулась на подушку. Её грудь плавно качнулась под футболкой, привлекая взгляд. Я вдруг поймал себя на мысли, что, несмотря на все произошедшие события, так до конца и не поверил Вере. Все замечательные моменты были целиком замкнуты на ней и, не вернись она сегодня из дому, через пару дней наше племя кончится само собой. Света по-прежнему привлекала меня, сейчас она выглядела особенно возбуждающей и манящей. Но по сути, ведь со времён нашего странного свидания ничего не изменилось.
- Знаешь, - неожиданно сам для себя начал я. – Мне кажется, нам надо становится ближе. Пока нас объединяет только Вера, и всё происходит как бы по её инициативе. Я боюсь, что без неё ничего не получится.
- Не поняла, что ты хочешь сказать?
Я отбросил сомнения и, склонившись к Свете, заговорил, глядя прямо в глаза:
- Я хотел предложить заняться сексом. Просто пойти сейчас во флигель, закрыться, а тут оставить записку, о том, что флигель занят.
Света задумалась на минуту, а затем ответила:
- Давай лучше завтра? У меня сейчас месячные заканчиваются, уже почти закончились, только мажется еще, не хочу тампон вынимать. Завтра нормально будет.
Она приподнялась с кровати и поцеловала в губы. Мне ничего не оставалось, как только кивнуть.
- Вот и хорошо, - улыбнулась Света, - как раз с ребятами фильм посмотрим, не бойся, всё будет хорошо.
Она снова меня поцеловала, в этот раз, обняв за плечи, и поцелуй вышел долгий и приятный. Я просто отдался возникшему где-то внутри чувству тепла и спокойствия, отбросив страх и тревогу. Мы целовались еще несколько минут, пока не закипел чайник, и я не пошел заваривать чай. Вскоре вернулись остальные и принесли кассету с новым фантастическим фильмом «Матрица».
- В прокате сказали - полный отпад! – уверенно заявила Вера. – Заваливайтесь в комнату, ща посмотрим.
Мы расселись по кроватям и приступили к просмотру. Фильм, и правда, поражал до глубины души, никакой терминатор там и рядом не стоял. Мы дружно переживали за судьбу героев и поражались красочным спецэффектам. Когда фильм завершился, Вера вскочила с кровати и восхищенно выдохнула:
- Вот это круть! Вот это я вами пыталась сказать! Нет никаких границ и правил, все ограничения только у вас в голове. Вот она, моя красная таблетка, которую я вам дала, и она сладкая на вкус. Вот, блять!
- Фильм, и правда, очень хорош, - согласился я. – Но мне кажется, автор хотел сказать что-то другое. Тут как будто переложение философии буддизма более популярным языком. Мальчик, который гнёт ложку – он же в одеянии буддийского монаха, это прямой намек.
- Ярик, блин, не придирайся к тонкостям, - возмутилась Вера. – Ты на суть посмотри. Суть в том, что если почувствуешь себя свободным, то ни стены, ни пули, ни даже сила тяжести не смогут тебя остановить! Твоя свобода внутри тебя. Вот, что этот фильм нам говорит, я считаю!
- Давайте не будем ссориться, - примирительно воскликнул Витька, обнимая Веру за талию и целуя в шею. – Я скучал по тебе, может, пойдем это…
- Трахаться? – улыбнулась Вера. – Чего стесняешься, так и скажи, тут все свои. Ярику на выходных перепало, а ты ходишь голодный. Пойдём, конечно, только чаю попьем. Во флигель, я думаю?
- Да, да – торопливо ответил Витька и ринулся на кухню. Я сейчас, я мигом сделаю.
- Можно, я с вами, - неожиданно сказала Саша. – Спать еще рано, а я тоже соскучилась.
- Конечно можно, - согласилась Вера. – Так только веселее.
- Давайте я тогда вещи возьму и тут переночую, - не выдержал я. – Какой смысл ходить туда-сюда.
- Ну, вы со Светиком тоже можете не скучать, – улыбнулась Вера, - только сильно не шалите.
- Я фильм хочу ещё раз пересмотреть, - сказала Света, - Он мне очень понравился, а с Яриком мы и сами разберемся, не переживайте.
После короткого чаепития, ребята ушли, а мы снова улеглись смотреть «Матрицу», так как других кассет попросту не имелось. Света легла рядом, и мы стали не спеша наслаждаться фильмом, иногда останавливая на стоп-кадре и обсуждая ту или иную сцену. Свете не верилось в возможности компьютерной графики, и она поражалась качеству съемки. Я убеждал, что в современном мире компьютеры способны и не на такие чудеса, но некоторые сцены все равно наверняка сняты вживую. За этим приятным времяпрепровождением мы не заметили, как уснули, даже не выключив видеомагнитофон.
Утром нас разбудили прибывшие первым автобусом Лена и Настя. Они тоже обрадовались новому техническому приобретению и даже успели посмотреть кусочек фильма за завтраком. Витька, Вера и Саша явились на кухню заспанными, но страшно довольными. За завтраком мы снова обсуждали фильм и наперебой советовали Насте и Лене срочно его посмотреть. Но, несмотря на уговоры, Лена строго указала на часы и заявила, что со всеми этими приключениями мы слишком долго бездельничали, а необходимость учиться никто не отменял. Племя со вздохом собрало вещи и отправилось на пары, снова соблюдая режим «конспирации»
С этого дня начались две недели абсолютно счастливых дней. Такого ясного и спокойного счастья ещё не было в моей жизни. Радовало буквально всё, даже сложные задачи по химии и математике теперь казались не более чем интересным квестом в компьютерной игре, за прохождение которого ждет неминуемая награда. Вечера мы проводили теперь за просмотром и обсуждением фильмов, кроме того, Витька сделал доклад о зарубежной рок-музыке, и мы с удовольствием целый вечер слушали шедевры из его коллекции. Один из вечеров я посвятил «Фаусту», который произвел на меня неизгладимое впечатление. Я зачитывал соплеменникам различные интересные фрагменты, и меня слушали с большим вниманием. Вере особенно понравилась сцена шабаша ведьм, и она в восхищении заявила, что Гёте - великий поэт.
На выходные никто из нас домой не поехал, и мы дружно отправились погулять в райцентр. Несмотря на плохую погоду, все были в приподнятом настроении. Мы гуляли по мелким магазинчикам, сходили посмотреть кино в совершенно пустом кинотеатре. Там шла какая-то мелодрама, название которой совершенно не запомнилось, и мы её толком не смотрели. Мы просто целовались в темноте, смеялись и радовались непонятно чему. Вообще объятия и долгие поцелуи стали за эти недели совершенной нормой, такой, как в обычном обществе рукопожатия. Мы всё меньше стеснялись друг друга, и первые две недели вообще не было одиноких ночей. Даже если я не занимался сексом, засыпать, обнимая прекрасную девушку, шептать перед сном ласковые слова, просто чувствовать запах волос и приятное щекотание на груди – всё это было абсолютно прекрасно.
Но как всегда бывает в жизни, счастье не может продолжаться вечно, и спустя две недели, вместе с холодами и первым снегом, на нас внезапно обрушилась главная проблема любого первокурсника – грядущая зимняя сессия.
Проблемы у нашего племени начались с резкого похолодания в середине декабря. Не то, чтобы до этого было сильно тепло, но резкие минус тридцать с сильным ночным снегопадом оказались серьёзным испытанием. Выяснилось, что в нашем флигеле недостаточно утеплены окна, а батареи в такой мороз почти не спасают. Дело в том, что в бывшей бане, где жили мы с Витькой, не было самостоятельного отопления. Из дома девочек к задней стене флигеля шло две отопительные трубы, утепленные стекловатой и обмотанные толью. Они вели к тому же старенькому котлу, который отапливал дом. В обычное время мощности котла вполне хватало, но при сильном морозе вода доходила до батареи во флигеле еле теплой, и внутри было очень холодно. Я помню, что первую ночь, когда случилась непогода и похолодание, мы с Витькой, стуча зубами, переползли к девочкам около четырех часов утра и там с трудом отогрелись горячим чаем и нежными объятиями Веры и Светы (остальные просыпаться не пожелали). У девочек тоже было не жарко, в основном, из-за старых оконных рам, из которых нещадно дуло, а также плохо утепленных полов и дверей. Кое-как дожив до утра, мы с Витькой и Верой забили на пары и принялись срочно утеплять всё, что можно. После короткого совещания было решено пожертвовать флигелем, так как там всё равно было бесполезно пытаться создать комфортную температуру при текущей уличной ситуации.
- Перебирайтесь уже к нам, стеснятся нечего, здесь все свои, - уверенно заявила Вера.
- А тётя Галя? - Осторожно спросил я. - Она же наверняка заметит, что мы у вас живём.
- А вот я сейчас как раз собиралась в обед пойти с ней договариваться, - ответила Вера. – Скажу, что мы не за то ей платим, чтобы с холоду околеть. Если что, вы будете в маленькой комнате ночевать, отдельно от нас, это временная мера, девочки не против, и вообще. Хотя, на полу сейчас не поспишь, вдвоём на кровати трахаться ещё можно, а вот спать постоянно не слишком удобно. Особенно с тобой, Ярик, а то ты вечно как раскинешься, так хоть с кровати падай. Так что, ребята, думайте, как хотя бы одну из ваших кроватей к нам перетащить
- Раз пойдёшь к ней, заодно тряпок попроси каких-нибудь или поролон там, щели надо чем-то конопатить - вмешался Витька. - И спроси, если мы электрообогреватель раздобудем, его можно будет включить? У меня дома, кажись, был лишний, но он тяжёлый, чтобы его просто так тащить. А насчет кроватей - Ярикину мы перенесём, она разбирается, а вот моя теперь всё, вытащить её большая проблема.
- Одной кровати хватит, - уверенно заявила Вера. – Если две вместе сдвинуть, втроем можно нормально спать, так даже теплее.
- Так может вообще тогда не тащить, - воскликнул Витька, - посдвигаем те, что есть, да и будем спать по трое?
- В принципе можно, - согласился я. – стол в угол сдвинуть, собрать в одном месте три кровати, а в маленькой комнате две. Там, где три кровати - четверо лягут, а где две - трое.
- Ладно, лентяи, не тащите ничего, - отмахнулась Вера. – Главное всё законопатить хорошо.
- Этого не хватит – уверенно заявил Витька, – надо снаружи стекла целлофаном оббить, а то при таком ветре в стёкла всё наше утепление до жопы.
- И где мы столько целлофана, а вернее полиэтилена, возьмём? А еще нам гвоздики и рейки понадобятся, – поинтересовался я. – Мысль здравая, но денег нет.
- Я знаю, где Ленка общак хранит, - сказала Вера. – Но без надобности лезть не хочу, лучше попытаться с тёти Гали выбить. В конце концов, это в её хате такой дубарь, может мы ещё и ремонт должны за свой счёт сделать?
- Удачи, - сказал Витька, возвращаясь к работе.
Вроде бы недавно вставленные стекла были закреплены в рамах абы как, кое-где прямо с щелями на улицу, из-за чуть меньшего размера стекла. Нам пришлось изрядно повозиться, чтобы всё заделать, но всё равно нужно было утеплять снаружи, так как толщины «стеклопакета» явно не хватало. Вернулась Вера, принесла пару досок и молоток, сообщив, что гвозди и полиэтилен мы должны купить сами, и если принесем чеки, то хозяйка милостиво уменьшит нам квартплату на следующий месяц на размер наших затрат.
- Ну, хоть так, - отозвался Витька. – Давай, где там эта заначка, пойдем в строительный магазин.
В конце концов, удалось завершить утепление нашего бунгало к возвращению остальных девочек. Нам очень пригодились навыки Витьки, который гораздо более умело, чем я, обращался с инструментами. Одно удовольствие было смотреть, как он без топора колол доски на тонкие рейки при помощи ножа и молотка. Я на его фоне выглядел полным рукожопом, даже умудрился, приколачивая плёнку, промахнуться и разбить одно из стёкол в форточке. После этого всю работу молотком взял на себя Витька, а мы с Верой только натягивали и удерживали полиэтилен. К моему удивлению, когда работа была закончена, у нас остался еще внушительный рулон неизрасходованной пленки и около килограмма гвоздей.
- Я с большим запасом брал, - пояснил Витька. – Все равно тётя Галя оплачивает, так пусть у нас останется, приспособим куда-нибудь.
- Молодец, - сказала Вера и чмокнула Витьку в щеку. – Настоящий хозяйственный мужик, всё в дом тащит, любыми способами.
Мы перетащили из флигеля матрасы, подушки, одеяла, застели сдвинутые кровати, и домик приобрёл тёплый и уютный вид. Когда остальные девочки вернулись, они были очень удивлены перестановками, но обрадовались долгожданному теплу.
- В универе форменный пиздец твориться, - выдохнула Света, грея руки о чашку с чаем. – В аудиториях такой дубарь, что ручки перестают писать, и пар изо рта идет.
- Мы просили препода хоть с лекции нас отпустить, - присоединилась Саша, – в маленьких аудиториях ещё ничего, а в большой лекционке ветер аж свистит, такие щели в окнах. А препод такой, крыса очкастая, говорит: «Лекция состоится, наденьте перчатки и пишите карандашом. Наука требует жертв!
- Ну, дай я тебя согрею, несчастная жертва науки, - сказала Вера, набрасывая Саше на плечи одеяло. – Всё хорошо, теперь ты дома, сейчас чайку попьёшь, и ляжем в постельку кино смотреть.
- Никакого кино, - отрезала Лена. – Всем заниматься надо. Вы тут расслабились, первокурсники, а про пропуски забыли? Без отработок по практике не то, что до экзаменов, даже до зачётов многие преподы не допускают.
- Да, я уже пойду завтра после занятий, мне историю надо отрабатывать и английский, – подтвердила Настя. – У нас историк сразу сказал, что без хотя бы тройки по каждой теме, допуска к экзамену не будет. Отработке не подлежат только пропуски по болезни или по дежурству в общаге.
- Членам ДНД ещё пропуски прощают, после ночных дежурств, - уточнила Лена. – Но тут у нас в полициях никто не состоит, все здоровы, и в общаге никто не живёт, так что отрабатывать придётся.
- Я думал только лабораторные надо отрабатывать по химии и физике, ну, там коллоквиумы по анатомии, но чтобы вот так, - удивился я.
- Вам говорили наверняка, на парах, просто в начале никто не слушает, - уверенно заявила Лена. – Времени мало осталось, завтра на переменах узнайте у кого, что не отработано и вперёд, до зачётной недели нужно успеть!
- Мне можно не париться, - отмахнулся Витька, - Мне за курятник проректор всю сессию поставит. Тем более что у меня пропусков больше, чем у вас, я в некоторые дни вместо пар у него батрачил.
- Слушай, а может, ты и за меня словечко замолвишь, - оживилась Вера. – Ярик-то и так сдаст, а у меня наверняка сложности будут.
- Не знаю, - пожал плечами Витька. – Там тоже терпение не безграничное, я, вон, нас уже тогда от покраски с лесоповалом отмазал, так что наглеть не стоит.
- Ты же сама говорила, что учёба важна, - обратилась Лена к Вере. – Что для блага племени всё пригодится. Вот и давай, попробуй всё сама сдать. Сейчас откроешь расписание и прикинешь, по каким дням пропускала, сразу станет видно какие предметы самые проблемные, к кому надо завтра подойти и что подтянуть. Многие первокурсники именно на пропусках и горят. Пока всё отработают и получат доступ к экзамену – время на пересдачу упущено, если сам экзамен с первого раза не сдал – всё, привет, пиши - пропало.
- Как-то жёстко, - вмешался я. – В школе проще было, не пришел, ну «н» поставили, и всех делов, главное экзамен сдать в конце года. Ну, максимум, могут контрольную переписать заставить, если пропуск в конце четверти, и всё.
- Добро пожаловать в реальный мир, Нео, - ехидно сказала Вера. – Ладно, не боись, прорвёмся, главное, вместе держаться.
- А правда говорят, что многие преподы используют пропуски как кормушку? – робко спросила Настя. – У нас девочки в группе говорили, что которые экзамены не принимают, специально на отработках валят, а как припрёт, деньгу собирают за каждый пропуск.
- Бывает такое, - кивнула Лена.- Я лично не сталкивалась, но у меня одногруппники покупали пропуски по химии и математике, цены разные, от ситуации и от препода зависит. Один у нас даже за мешок картошки договорился и допуск по химии получил. На счёт того, что валят специально, я сомневаюсь, у нас с пропусками такие раздолбаи ходили, что сами ничего не учили толком, так что их и валить не надо. Я сама раньше пару раз только пропуски отрабатывала, по политологии и по той же истории. Ничего, пришёл, тему ответил хоть на три и иди дальше. Преподу тоже не охота после пар до ночи засиживаться.
- Ну, по сути, Витёк этим и занимается, - задумчиво проговорила Саша. – Отрабатывает пропуски другим путем, причём заранее.
- Вам не кажется, что это как-то неправильно, - произнес я мысль, которая уже давно крутилась у меня в голове. – Ладно, ветеринары, а если хирург так получит диплом, за то, что дачу кому-то строил, а потом людей оперировать пойдет? Может, проще тогда на стройку пойти, на диплом заработать, да и сразу в ветклинику, зачем в универе время терять?
- Ну, я так-то не все пары прогуливаю и не всё время строю, - обиделся Витька. – Просто жизнь - такая штука, есть непрямые пути, надо договариваться, обходить, выкручиваться. Ты же не против был, когда я тебя лесоповала отмазал, а ведь это то же самое. Если всё по правилам делать, много хорошего можно упустить.
- Многие студентки и диплом получают, и бмв новое, только за то, что хуй хорошо умеют сосать, - хлопнула по столу Вера. – И я бы могла пойти таким путём, и уже сейчас жизнь была бы упакована под полный фарш. Но нахер. Ярик прав, это неправильно. И Лена права, нужно учиться.
Витька удивленно уставился на Веру, которая несколько минут назад собиралась задействовать его связи для закрытия пропусков, а теперь резко изменила мнение. Между тем, Вера привычно оседлала стул и, посмотрев Витьке прямо в глаза, продолжила:
- Но пока мы ещё не построили прекрасный мир будущего для наших детей, придётся, блядь, копаться в настоящем. Мы тут как партизаны в тылу врага, и надо использовать любые возможности для выживания и победы. Молодец, Витька, ты хорош в умении договариваться и обустраиваться, нам пока без этого никуда. Но в будущем, я хочу, чтобы было правильно и справедливо. Нет нужды выворачиваться от дурацких правил, если правила нормальные. Никто ведь не хочет переходить дорогу на красный свет, лишь бы правила нарушить. Баланс хорош во всём!
- Тебе надо было на журналиста поступать или на политика какого-нибудь, не знаю, где на них учат, - хлопая в ладоши, сказала Лена.- Однако хватит болтовню разводить, может, уже к занятиям приступим?
Все согласились и после короткого ужина отправились в комнату, которая теперь представляла собой огромную спальню. За окном опять повалил снег, сводя на нет наши дневные усилия по расчистке территории. Лена зажгла настольную лампу, и в комнате стало особенно уютно. Все расположились на кроватях, завернувшись в пледы и одеяла.
- Давайте начнем с истории, - предложила Настя, – нам всем, кроме Лены, её сдавать, и у всех по ней пропуски имеются. Пусть кто-нибудь читает учебник вслух, а потом будем обсуждать.
- Обсуждайте уже сразу предметно, по экзаменационным вопросам, – вмешалась Лена, – вот, у меня есть, с прошлого года остались. Курс у всех один и тот же, не думаю, что за год история сильно изменилась.
- А мы тебе не помешаем, - осторожно спросила Саша. – Если вслух будем читать?
- Я у Витька плеер взяла, уши заткну музыкой и буду со своим возится, тут в уголочке, так что сильно не помешаете.
Я сел спиной к столу, под лампу, и принялся читать вслух. Остальные внимательно слушали, а примерно через полчаса началось активное обсуждение. Особенно противоречивой фигурой стал князь Владимир, вызвавший бурное негодование у Веры:
- Нахрена он это православие принял? – возмущалась она. – Ну отменяешь религию – отмени насовсем, зачем было шило на мыло менять?
- Наверное, людям нужно во что-то верить, - робко сказала Настя. – В те времена религия была способом преодолеть страх перед окружающим миром. Помолился, и легче стало, не так страшно.
- Да нихрена, подобного, - продолжала бушевать Вера. – Религия только еще больше пугает. То не делай - в ад попадешь, это не делай - в ад попадешь, головой не думай - в ад попадешь, тьфу!
- Но он таким образом пытался сплотить народ, - не сдавалась Настя. – Если единая религия и все верят в единого бога, меньше конфликтов между всякими жрецами и храмами.
- Если хочешь сплотить народ и избежать междоусобиц, не надо трахать всё, что движется. А этот Вовочка настрогал детей кучу, вот и началась чехарда с дележом и престолонаследием, - возмущалась Вера. – Короче, он был эпический мудак на самом деле, а теперь вот ничего, святой!
- Давайте не будем ссориться и перейдем к следующему вопросу, - строго сказал я, хлопнув ладонью по столу.- У нас еще дофига чего нужно обсудить.
Мы продолжили занятия. Девочки слушали с интересом, Витька чаще зевал, но сумел не задремать и тоже по мере сил включался в обсуждение. Пару раз мы делали перерывы на чай, но вылезать из уютных одеял не хотелось, и мы по жребию отправляли на кухню гонца, который доставлял горячий напиток всем остальным. Около одиннадцати Витька вышел во двор в туалет и сообщил, что снегопад кончился, снега уже хорошо выше колена и неплохо бы выйти почистить, а то утром перед парами некогда будет.
- А давайте пойдём все вместе и ещё в снежки поиграем, - весело предложила Вера, – надо размяться перед сном, а то замотались тут как старики.
Мы вышли во двор и устроили грандиозную снежную баталию. Холод почти не чувствовался, было весело и хорошо. Густой и пушистый снег блестел в лунном свете, девочки смеялись, толкали друг друга в сугробы и норовили накормить нас снегом. В процессе этого веселья нам с Витькой с трудом удалось расчистить тропинки к туалету и к калитке, а на уборку остального снега мы благополучно забили и тоже ринулись в общую баталию.
Примерно через полчаса, замерзшие, но довольные, мы вернулись в комнату и завалились спать. Я получил место на сдвоенной кровати, между Светой и Настей, а Витька с остальными устроился на строенной. Девочки прижались ко мне с двух сторон, и я не сразу сумел заснуть, зато сны снились на редкость приятные.
Утром мы дружно проспали и дружно отправились на пары, толком не позавтракав. В самом университете как будто сам воздух изменился, вместо обычного размеренного течения он сгустился, как плотный снег, и им стало трудно дышать. Все однокурсники были суетливые и нервные, все что-то срочно сдавали и куда-то спешили. Я нырнул в общую бодрую суету и даже сумел за время большой перемены сдать отработки по истории, а после третьей пары успешно закрыл вопрос латинского и биологии. И тут неожиданно всплыла проблема зачета по физкультуре. Оказывается, кроме сдачи зачетных нормативов, здесь тоже нужно было отрабатывать пропуски. Когда я спросил, в чём это выражается, препод ответил, что нужно сдать те же нормативы, какие были на парах. То есть, по факту, если были пропуски, то нужно было сдавать те же зачетные нормативы по три-четыре раза подряд, для получения зачета. И если прыжки в длину были вполне терпимой задачей, то подтягивание и отжимание в тройном размере оказались для меня непосильной задачей. Вопрос решился через блок сигарет и бутылку коньяка, спасибо старосте, который подсказал «таксу». Проблема была только в отсутствии денег, пришлось разыскивать Лену, у которой, по-прежнему, хранились наши финансы, несколько истощившиеся после ремонта квартиры. К моему удивлению, Лена без проблем выделила нужную сумму, и я таким коррупционным методом получил первый в своей жизни зачёт.
Беготня туда-сюда отняла много времени, и я вернулся на квартиру последним. Вся команда уже была в сборе и сидела на кухне, окружив рыдающую Веру.
- Что случилось? – встревоженно спросил я.
- Вера сорвалась, - коротко шепнул Витька.
В этот момент Вера подняла на меня заплаканные глаза и резко произнесла:
- Я эту суку убью! Возьму нож, вгоню ей в пизду, вскрою как селедку до самого горла и кишки на шее в бантик завяжу.
По бешеному огню, который горел в её глазах, было понятно, что угроза вполне серьёзна.
Я осторожно опустился на стул и произнес:
- Расскажите ещё раз по порядку, что у нас случилось?
– Ярик, мы кое-что купить забыли, пойдем, прогуляемся, – дернув меня за рукав, сказала Лена.
Я поспешно встал, а Саша снова склонилась к Вере и снова что-то зашептала. Остальные девочки сидели молча, а Витька полез в холодильник, видимо собираясь затеять ужин.
– Мы скоро, – объявила Лена, натягивая сапожки. – Что-то еще нужно захватить?
– Возьми шоколадку, а лучше две, – отозвался Витька. – Шоколад – всегда хорошо.
Лена кивнула и вышла во двор, а я последовал за ней. Мы молча вышли за калитку, и Лена произнесла:
– Вера серьезно вляпалась, и ее, скорее всего, отчислят.
– Как так? До сессии еще неделя, она же не сдавала ничего, – удивился я.
– Она подняла руку на преподшу по биологии, – вздохнула Лена. – Такое нигде не прощают, сразу скандал не подняли, но допуска ей не видать как своих ушей, возможно, лучше сразу забрать документы, чтобы без скандала. Ну или на академ договориться, но тут лучше, чтобы справка медицинская была.
– На Раису Михайловну? – еще сильнее изумился я. – Чем Вере помешала эта милая старушенция? Это ее она хотела убить?
– Нет, это у ветеринаров Раиса Михайловна практику ведет, – пояснила Лена. – А у агрофака и виноградарей – Вероника Сергеевна, восходящая звезда науки. Она по ботанике больше, я вообще не курсе, за каким хером ее к кафедре общей биологии приписали. Она молодая совсем, двадцать пять или двадцать шесть лет, но уже кандидат наук, доцент кафедры.
– И правда звезда науки.
– А еще глубокая глотка, – мрачно заметила Лена. – Она замужем за председателем ученого совета. Это дедушка-академик в ней души не чает, собственно, после того как она на четвертом курсе за него замуж выскочила, у нее разом и открылись все ее научные таланты.
– Какой дедушка-академик? – не понял я. – С какой кафедры?
– Он не с нашего вуза, – пояснила Лена. – Они в городе живут вообще, просто он очень важная шишка в научных кругах. Зачем он ее в наш универ работать пристроил, хрен его знает. Может, потому, что она тут училась, может, еще почему.
Я остановился и внимательно посмотрел на Лену, а затем сказал:
– Давай все-таки по порядку. Что произошло и откуда ты всё это знаешь?
– Сегодня ты подошел ко мне за деньгами на зачет по физре. После этого меня нашла Вера и сказала, что ей нужны деньги на всякий случай, для сдачи пропусков по биологии. Вроде как Витька ходил в обед до своей проректорши, но та развела руками, у Вероники Сергеевны слишком крутая крыша, даже ректор не станет на нее давить. Собственно, Витька узнал подробности ее биографии и Вере рассказал. Тогда Вера решила попытаться договориться. Ну там кофе-конфеты, все дела, что там обычно преподам носят. Ну или просто деньгами дать. Я после четвертой пары встретила Сашу и Свету, мы решили зайти на кафедру биологии, чтобы дождаться Веру и пойти домой. Узнав от Витьки, что даже ректор на Веронику Сергеевну не влияет, я беспокоилась, что у Веры денег не хватит. Ну знаешь, бывает такое прямо нехорошее предчувствие, и, блин, прямо вот оно оправдалось. Мы только к аудитории подошли, слышим крик какой-то. Дверь распахивается, и два парня нашу Веру в коридор выпихивают. Она дергается, как бешенная кошка, орет. Хорошо, что Саша со Светой со мной были. Мы ее подхватили – и в туалет, там недалеко. Ледяной водичкой умыли, и она в себя пришла. Короче, села она отвечать тему, а Вероника Сергеевна ей замечание сделала, я не поняла какое. То ли за внешний вид, то ли за позу. А Вера взяла и что-то ехидное в ответ брякнула, в своем стиле. Веронику это задело, она попытались Веру сразу выгнать, а Вера в ответ ей еще что-то сказала, а потом и в драку кинулась. Хорошо, одногруппники ее подхватили, до телесных повреждений не дошло, а то бы менты и точно сразу отчисление. Что там точно за разговор был, я не поняла, Вера не говорит толком, только свирепеет или ревет.
– Ни хера себе расклад, – выдохнул я. – И что, теперь ничего нельзя сделать?
– Не знаю, – пожала плечами Лена. – Для начала нужно успокоиться. Я думаю, единственный вариант – это чтобы Вера извинилась перед Вероникой Сергеевной. А для этого нужно, чтобы Вера успокоилась и снова не сорвалась в ее присутствии. Поэтому мы идем в магазин за хорошим вином. Устроим сегодня для Веры спокойный, расслабленный вечер, обо всём поговорим, всё обсудим, а завтра Вера пойдет и извинится. И выучит всё от и до, а ты проверишь. Тут за взятку уже не вариант сдавать, доцентша на принцип может пойти.
– Где ты собралась взять хорошее вино в этой дыре? – поинтересовался я. – И где взять денег на хорошее вино?
– Деньги – это моя забота, – отмахнулась Лена. – Я вот думаю, может, попробуем глинтвейн замутить? У Светки в журнале статья была о пользе теплого вина и вообще.
– Я думаю, это лишнее. При нагревании снижается градус вина, и эффект будет ниже. Глинтвейн вроде от простуды хорош, а у нас тут не тот случай. Давай лучше в видеопрокат зайдем и кино какое-нибудь возьмем, под вино на вечер. Это уж точно хорошо отвлечет.
Мы зашли в видеопрокат, и я спросил у патлатого парня, скучавшего за прилавком:
– Привет, есть что-нибудь эдакое посмотреть? Только не комедию и не ужастик. Можно фантастику или боевик, но что-нибудь свежее.
– Есть тут интересная киноха, – отозвался прокатчик. – Прикинь, немецкая, но не порнуха. Вроде как боевик, но со смыслом, и музыка кайфовая, говорят. Я сам еще не видел, вчера только подвезли.
– Давай, будем посмотреть, – отозвался я.
Парень кивнул, взял деньги и протянул мне кассету. На обложке парень и девушка тянули руки друг к другу на фоне неба. Надписи на кассете были сплошь на немецком, и Лена настороженно спросила:
– А там перевод точно нормальный?
– Не переживай, полный фарш, одноголосый, но без прищепки, – уверенно заявил патлатый. – Я же говорю, эксклюзив, такую хрен где достанете. Это у нас шеф увлекается, раздобывает для себя.
Мы вышли из проката и, зайдя в круглосуточный магазинчик, стали выбирать вино. Я предпочел две бутылки кагора, как единственного съедобного крепленного в наличии. Конечно, это был тот еще шмурдяк, но уровнем существенно выше, чем портвейн «777». Лена расщедрилась и купила к вину аж полкило пошехонского сыра, и мы отправились на квартиру.
К нашему возвращению Вере уже стало легче, она перестала плакать, но всё равно сидела за столом с мрачным видом и что-то набрасывала в тетради. Возможно, это был план жестокого убийства биологички, возможно, что-то еще, но при нашем появлении она тут же закрыла тетрадь
– Сегодня изысканный французский кинозал, – торжественно объявила Лена. – Никаких грустных мыслей, только сыр, вино и кино!
– Да ну на хер, – выдохнула Вера. – Не до кино сейчас.
Лена шагнула к Вере и, обняв, легонько поцеловала в губы.
– Пойдем, – сказала она. – Всё будет хорошо.
Остальное племя пыталось заниматься, а Витька – редкий случай – читал книжку. Предложение посмотреть новое кино было встречено единодушным одобрением, а вот от вина Саша и Настя решили отказаться, сославшись на зачеты на первой паре.
– Нам больше достанется, – уверенно заявила Света, организуя на кроватях зрительный зал. – Включайте уже, интересно.
Мы устроились все вместе на трех кроватях. Лена сидела позади Веры и не выпускала ее из объятий, а Витька выполнял для всех обязанности виночерпия. Фильм оказался удивительно хорош. Вроде бы и боевик, и драма, и еще совершенно не пойми что, он захватывал и погружал в атмосферу удивительного спокойствия и оптимистического взгляда в будущее. Последняя сцена вообще вызвала восторг, а у Веры и Насти я даже заметил слезы в уголках глаз.
После окончания просмотра Вера произнесла:
– Спасибо, Лена. Ты права, всё херня, главное, что мы вместе, а эти неприятности, их надо сразу оставить в прошлом и ехать дальше. А не сидеть в сортире с дерьмом своих воспоминаний. Нужно отбросить всё лишнее и ехать к морю.
– Что прямо сейчас? – с улыбкой спросила Лена. – Сейчас немного не сезон. А вот что нужно завтра сделать, так это пойти и спокойно извиниться перед Вероникой Сергеевной, попросить возможности всё выучить и пересдать.
Вера сверкнула глазами и уже раскрыла рот для гневного ответа, но Лена приложила палец к ее губам и продолжила ласковым голосом:
– Ты сама говорила, что мы, как партизаны в тылу врага, здесь одни против всех? Представь, что от твоих извинений зависит существование всего отряда. Можно ведь ради общей цели через гордость переступить.
– Если всё время прогибаться, можно и лицо потерять! – гневно ответила Вера.
– Если не проявлять гибкость, можно просто сломаться, – парировала Лена. – Ты сделаешь это ради всех нас. Если тебя отчислят, кому от этого будет легче?
– Не знаю, – выдохнула Вера. – Но я домой по-любому не вернусь! А разные мрази всю дорогу будут нас ломать, так что нельзя сдаваться.
– Мы еще не готовы, – возразила Лена. – Ты же сама говорила, нам нужно учиться, развиваться. Когда будем готовы и независимы, будем давать всем отпор, а сейчас не время еще.
– Хорошо, – сдалась Вера. – Ты, наверно, права, ради вас я сделаю это завтра. Прямо вот пойду и извинюсь перед этой сукой. Главное удержаться и не плюнуть ей в самодовольную харю.
– Так, а что она тебе такого сказала? – не выдержал я и тут же получил от Лены тычок локтем под ребра.
– Это не важно, – вмешалась Лена. – Давайте уже спать укладываться.
– Хуйню сказала, – отмахнулась Вера. – Она вообще почти на всех парах хуйню несла, с биологией мало связанную. Семейные ценности, дети, все дела. «Девочки, берегите мужчин» и прочая ересь. А тут прямо меня стала жизни учить, вот я и сорвалась. Сказала ей, если пристроила пизду удачно, это еще не повод меня учить, не велика заслуга. А она меня…
– Так, хватит, – хлопнула Лена по столу. – Это всё в прошлом, ты извинишься, и все дела.
– Да, хорошо, – кивнула Вера. – Пошли спать.
– Вы идите, а мы с Сашей еще на кухне позанимаемся, – сказала Настя. – Потом рядом с Яриком приткнемся, чтобы вас не тревожить.
В одинокой, широкой кровати я не сразу смог заснуть. Ситуация не давала мне покоя, я боялся, что наша счастливая жизнь прервется, едва начавшись. Я ворочался с боку на бок и уснул окончательно только часа через полтора, когда рядом улеглись Настя и Саша, сдвинув меня к стене.
Первая половина нового дня снова выдалась суетливой и напряженной. Я отрабатывал пропуски прямо на паре по латинскому языку. Как выяснилось, многие преподаватели практиковали подобное, чтобы не оставаться с должниками после пар. А на паре по истории ветеринарии я даже получил зачет автоматом, несмотря на два пропуска, таким удачным оказался мой реферат про ветеринаров в Древнем Египте.
– Очень, очень оригинально написано, молодой человек, – сказал преподаватель, расписываясь в зачетке. – Мало кто пишет свои мысли, большинство переписывает из книжки, не задумываясь. Вам самостоятельность пригодится, если пойдете в науку и будете учебники писать. К научным трудам тоже нужен творческий подход.
В приподнятом настроении я направился в столовую, где мы намеревались встретиться на большой перемене, чтобы провести «полевой совет племени», по выражению Веры.
Я снова пришел последним и по угрюмому выражению лиц понял, что всё прошло плохо.
– Как ситуация на фронтах? – осторожно спросил я, усаживаясь за стол.
– Пизда рулям, ложись на дно, – мрачно сказала Вера. – Эта сука со мной даже разговаривать не стала. Сказала – даже не подходи, ты, считай, уже отчислена.
– Это мы еще посмотрим, – взбеленился Витька. – На каждого управу можно найти.
– Эта не та тема, которую нужно обсуждать в столовой, – холодно заметила Лена. – Вера, сосредоточься, пожалуйста, на остальных зачетах и пропусках. Важно, чтобы других хвостов не было. Возможности воздействия на Веронику обсудим дома. Пока постарайтесь о ней разузнать побольше, может пригодиться. И про свою учебу не забывайте, нам одной серьезной проблемы хватит.
Все согласно кивнули, а Настя сказала:
– Может, с Вериным деканом поговорить? Он, говорят, отзывчивый. Чтобы там сделать комиссионную сдачу или еще как-то так.
– Мы подумаем об этом, – отозвалась Лена. – Сейчас есть другие задачи, например перекусить. Парни, айда за булочками, а мы с Сашей чай на всех раздобудем.
Несмотря на уверенное спокойствие Лены, обед прошел в молчании. Да и вторая половина дня продолжалась из рук вон плохо. Я смог защитить только одну лабораторную по физике из трех, две зависли до завтра, и с английским примерно та же песня, только не сданных текстов оказалось уже четыре. Придя на квартиру, я заметил, что у всех, кроме Витьки и Лены, ситуация с учебой тоже не ахти. Света, Саша и Настя сидели на кухне мрачные, и только Вера пребывала в состоянии какого-то зловещего возбуждения.
– Всё, сегодня никакого кино, надо заниматься, – твердо сказала Настя. – Сейчас надо всё сдать, и тогда можно будет хоть целый день смотреть.
– Целый день не нужно, – резонно заметила Лена, выглянув из комнаты. – Иначе потом опять придется пропуски отрабатывать.
– Так каникулы же впереди, – отозвалась Света. – Предлагаю их тут вместе провести. Я уверена, классно будет.
– Ты сначала сессию сдай, – осадила подругу Саша. – А то делишь тут шкуру неубитого медведя. И с Вериной проблемой надо что-то делать.
– Так, Ярик вернулся, можно и планы обсудить, – потирая руки, сказала Вера. – Эй, лежебоки, идите сюда.
На кухне появились Лена и Витька, а Вера заговорила заговорщицким тоном:
– Я придумала, что мне с этой сукой делать. Нехрен под нее прогибаться, нужно ее раздавить. Я тут поразузнала ее слабые места. Эта пизда молодая выскочила за старикашку замуж, даже сыночка ему родила, правда, не факт, что он отец, но не суть. Главное, что старичок уже точно не тот, а этой сучке ебаться хочется! Тут, в универе, ее по-любому кто-то потрахивает. Но вряд ли из студентов, риск большой, что проболтаются. Остаются или преподы, или аспиранты. Я тут справки навела, говорят, что кто-то из аспирантов, может, даже не один.
– И как это тебе поможет? – удивилась Света.
– Компромат! – воскликнула Вера. – Как с прокурором в бане, если там сработало, то почему здесь не сработает?
– Ты хочешь заснять на скрытую камеру, как эта Вероника изменяет мужу? – удивилась Лена. – Как ты собираешься это осуществить?
– У меня есть дома видеокамера, думаю, смогу ее выпросить у родителей, – сказал я. – Но она довольно громоздкая, не представляю, как можно на нее скрытно снять.
– Видео не нужно, – решительно сказала Вера. – Нужно точно установить, с кем она мутит, а затем напугать ее тем, что у нас есть доказательства. Например, диктофонной записью признания ее ебыря.
– Что-то я не врубаюсь всё равно, – устало произнесла Света. – Какие-то видеокамеры, диктофоны, признания. Когда мы это всё будем делать?
– В ближайшее время, – пояснила Вера. – Короче, план по пунктам такой. Первое – находим ее кавалера. Второе – собираем как можно больше информации об их встречах, поселок у нас маленький, по-любому кто-то что-то видел, слышал, знает. Третье – подготавливаем доказательства. Я знаю, где можно плеер одолжить на время со встроенным микрофоном, он, считай, за диктофон работает, только кассеты большие, это даже удобнее. В идеале надо записать признание героя, но даже это не обязательно.
– В смысле, не обязательно? – переспросила Лена. – Зачем тогда диктофон?
– Блин, да кто будет экспертизу голосов делать? – воскликнула Вера. – Нам нужны следующие события. Разговор с ее ебырем на тему Вероники. Он, возможно, будет всё отрицать, но нам похуй. Мы запишем его голос, а потом кто-то из мальчиков скажет похожим голосом его признание на запись и имя его назовет. Думаешь, ее муж разбираться будет, тот студент его жену трахал или другой? Нам главное – ее припугнуть, чтобы она не возбухала, и всех делов.
– А зачем тогда нам кого-то искать? – спросила Света, – Пусть Ярик или Витька просто запишут признание, подкинем ее мужу, и этой суке сразу не до Веры станет, а Вера пересдаст кому-нибудь другому, и всё норм.
– И кто-то из парней отправится первым поездом в войска, как штык из ДМБ. – резонно заметила Лена. – План по-своему хорош, но и риск велик. Если скандал подымется, всех отчислят на фиг.
– Ну и что? – неожиданно вступила в спор Настя. – Давайте будем как мушкетеры. Один за всех, и все за одного! Если Веру отчислят, то и мы вместе с ней документы заберем.
Такой вдохновенный порыв стал для остальных полной неожиданностью. Я всё еще не мог отделаться, от чувства, что всё это какая-то игра и происходящее несерьезно. Но Вера восприняла слова Насти очень эмоционально, шагнула к ней и впилась в губы затяжным поцелуем. Оторвавшись, она прижала Настю к груди и произнесла срывающимся голосом:
– Спасибо, спасибо, вы настоящие…
Через секунду она отпрянула и снова заговорила решительно и резко:
– Но это не понадобится! Мы в любом случае уделаем на хер эту сучку, я уверена. А теперь давайте перекусим, и айда заниматься, остальные предметы никто не отменял.
Оставшийся вечер мы действительно занимались учебой, почти не разговаривая и погрузившись каждый в свои проблемы. Я приткнулся, сидя на кровати, к краю стола и писал под лампой недостающие лабы. Ближе к часу ночи я заметил, что только Настя, со мной в строю, а остальные вырубились спать, причем Света и Вера заснули прямо с книжками в руках. Настя помогла мне аккуратно укрыть и уложить всех, после чего мы выключили свет и легли рядом.
– Ярик, я боюсь, что у нас не получится, – повернувшись ко мне, сказала Настя. – Но я не хочу, чтобы это всё заканчивалось.
– Не бойся, – ответил я. – Пока мы вместе, всё будет хорошо.
Когда я проснулся, Настя и Саша, спавшие со мной, уже встали. На соседней общественной кровати еще валялись Витька и Света, а с кухни доносились звуки бурной деятельности. Через полминуты после моего пробуждения в дверях появилась Вера с двумя крышками от кастрюль и, ударив в эти своеобразные «литавры», провозгласила:
– Подъем, дорогие соплеменники, завтрак готов, а на десерт будет военный совет!
– Задолбала ты со своими военными советами, – ворчливо отозвалась Света. – В натуре, как на войне, стратеги, блин. Витек, ёпрст, отпусти меня, вставать пора.
Не успели мы умыться и позавтракать, как Вера принялась ставить нам боевую задачу:
– Так, ребята, сегодня четверг. И это наш последний шанс на успешную операцию. За день надо установить, кто нашу дорогую биологичку потрахивает, вечером его выловить и поговорить, а завтра пойти с Вероникой договориться обо всём. В обед встречаемся в столовой и обсуждаем промежуточный результат. Спрашивайте осторожно, не палитесь, считайте, что мы в тылу врага.
Все согласно закивали, и только Лена, задумчиво мешая чай, не изменила положение головы.
– Надо и о запасном варианте всё-таки подумать, – произнесла она наконец. – Саша, ты говорила, кажется, что у тебя родственник какой-то в медицине работает. Нужно придумать повод Вере лечь в больницу, чтобы легально продлить сессию и решить вопрос без отчисления. А если не получится – используем этот же повод для академа. Найдешь работу и поживешь с нами, просто на пары не будешь ходить, а так ничего особо не изменится. И домой возвращаться не придется.
– Я с дядей раньше выходных не смогу связаться, а так идея хорошая, – отозвалась Саша.
– Ты у меня прямо как Чип у Дейла, у тебя всегда есть план «Б»! – воскликнула Вера, обнимая Лену сзади и легонько кусая за ухо. – Но мне всё-таки хочется победить в этом бою!
После первой пары у меня образовалось окно, так как зачет по физкультуре мне поставили автоматом. Я решил зайти в художественный отдел библиотеки и сдать книгу о да Винчи, которую брал, чтобы подготовить доклад для племени. Вечер Леонардо провести так и не получилось, но срок возврата подошел. И я подумал, что книгу можно будет взять и после сессии. Заодно хотелось спросить библиотекаря Людмилу Геннадиевну о моих стихах, которые в прошлый визит я дал ей посмотреть.
В библиотеке в это время было пусто, суета перед сессией явно отбивала охоту читать. Людмила предложила выпить чаю и, пока я уничтожал пряники и печенье, показала места в тетради, которые ей особенно понравились.
– Ярик, тебе надо обязательно принять участие в наших поэтических вечерах, – произнесла она. – У тебя замечательные стихи. Сейчас всем некогда, но мы обязательно соберемся весной, я тебя со всеми познакомлю, у нас замечательная компания.
Я кивнул и, решив воспользоваться моментом, спросил:
– А вы случайно не знакомы с Вероникой Сергеевной с кафедры общей биологии?
Людмила Геннадьевна удивленно посмотрела на меня и ответила:
– Знаю, конечно, она у нас часто берёт классические любовные романы. А однажды даже подарила библиотеке несколько современных образцов этого жанра, которые сама купила и прочла. Хорошая, приятная женщина, книги всегда даже раньше срока возвращает, вежливая. Я ей иногда даже по две давала, в нарушение правил. А почему ты спрашиваешь?
– Да просто у моей подруги-студентки с ней возник конфликт, я теперь ищу кого-то, кто может перед ней словечко замолвить, – честно признался я.
– Ну мы не настолько близкие подруги, – пожала плечами библиотекарь. – Не знаю, к кому можно обратиться с таким вопросом. Обычно много любовных романов читают одинокие девушки, не знаю даже, с кем она вообще дружна. А может быть, твоей подруге самой с ней помириться? Я не думаю, что Вероника Сергеевна такая уж злая.
– Хорошо, я ей скажу. В этот раз ничего брать не буду, к сессии надо готовиться, – поспешил я сменить тему. – А когда библиотека после Нового года начнет работать?
Мы еще мило побеседовали примерно с полчаса, вместо книг Людмила Геннадьевна дала мне послушать пару своих кассет, заметив, что хороший русский рок – учебе не помеха. Одна кассета была самописным сборником, а вторая с коммерческой обложкой, но я, не читая, забросил их в портфель и, попрощавшись с Людмилой Геннадьевной, поспешил в столовую.
Я пришел первым, занял столик, но ничего покупать не стал. Вскоре пришли Настя и Лена, взяли чай с булочками и присоединились ко мне.
– Ярик, ты почему ничего пообедать не взял? – строго спросила Настя. – Давай со мной булочку напополам. Мне много мучного нельзя.
– Кушай давай, мозгу энергия нужна, – отозвался я. – и не выдумывай, не надо тебе худеть, не толстая ты совсем. А я кушать не хочу, меня в библиотеке чаем напоили.
– Что-нибудь удалось узнать? – деловито спросила Лена. – Я поспрашивала аккуратно, но пока никаких подтверждений версии Веры.
– Выяснил только, что читает очень много любовных романов, – пожал плечами я. – Видать, действительно не хватает любви, может, и есть где хахаль, только как его найти?
– А я даже не спрашивала, – серьезно сказала Настя. – Мне кажется, это ошибочный подход. Надо по-другому действовать.
– И как же? – поинтересовался я.
– Сейчас остальные подойдут, расскажу, – ответила Настя.
Остальные соплеменники явились минут через пять. Судя по недовольным лицам, их поиски тоже не увенчались успехом. Выслушав наш краткий рассказ, Вера раздраженно произнесла:
– Блин, может, ее вообще тренер по плаванию трахает в городе, а мы тут ищем впустую. Она каждый день на машине приезжает и ни с кем не близка.
– У меня предложение, – наконец-то решилась Настя. – Мне кажется, шантаж – неправильный подход. Даже если мы добьемся успеха, она может на нас затаить злобу и отомстить через другого преподавателя или как-то еще. Мне кажется, нужно еще раз попытаться договориться!
– Настя права, – присоединилась Лена. – Стоит попробовать договориться еще раз.
– Я к ней больше не пойду, – возмутилась Вера. – Двух раз вполне хватит.
– А и не надо, развивала мысль Настя. – Давай попробуем с другой стороны. Ярик, ты сказал, что она любительница женских любовных романов. Давай пойдешь и скажешь, что ты парень Веры, что очень ее любишь и просишь о снисхождении, потому что если ее отчислят, то вы разлучитесь и будете страдать.
– Бред, – сказал Витька. – Такое только в мелодрамах работает.
– Нет, ну а что мы теряем? – пожала плечами Саша. – Разозлить сильнее, чем Вера или попытка угрозы, мы вряд ли сумеем. А так есть маленький шанс на мирный исход.
– Ярик, ты попробуешь? – глядя в глаза, спросила меня Настя.
Я почувствовал себя очень неуютно. Мне, конечно, доводилось посещать в детстве театр-школу, где нам преподавали пластику и сценическое мастерство актеры ТЮЗа, но вершиной моей карьеры стала роль пингвина Пини на новогодних елках. Я совершенно не представлял, что и как мне нужно говорить, чтобы убедить совершенно незнакомую мне женщину в своей любви к другой девушке. Мне казалось, что Витька абсолютно прав, не стоило даже пытаться. Я посмотрел на Веру:
– А ты что об этом думаешь?
– Ну… – Вера на секунду задумалась. – Мы же все любим друг друга. Мы – одно племя. Если ты правда в это веришь, у тебя может получиться. Но мне кажется, что вряд ли. Хочешь – попробуй.
– А ты хочешь, чтобы я пробовал? – настаивал я.
– Да, хочу! – неожиданно громко ответила Вера. Так, что обернулись люди за соседними столиками. – Я хочу, чтобы меня любили и не стеснялись этой любви, – добавила она чуть тише.
Я смутился еще сильнее и, с трудом пересилив себя, произнес:
– Пойду после четвертой пары. Она же должна на кафедре отработки принимать?
– Да, обычно в крайней справа аудитории сидит, – кивнула Вера и, взглянув на часы, добавила: – Перерыв почти закончился, увидимся дома, всем удачи.
Я ожидал, что Вера поблагодарит меня за попытку, или поцелует, или еще что-то, но она пулей выскочила из столовой, оставив племя молчать в недоумении. Спустя пару минут девочки последовали за ней, а потом и мы с Витькой вышли в коридор.
Оставшиеся две пары я мучительно думал, что я скажу Веронике Сергеевне. Закрыв глаза, я представлял улыбку Веры, ее яркие глаза с бесовскими искорками, острые коленки и длинные пальцы. Ровное дыхание ночью и резкие фразы днем.
К кафедре биологии я подошел на негнущихся ногах, волнуясь сильнее, чем перед вступительными экзаменами. Заглянув в аудиторию, я увидел, что в ней, кроме преподавателя, всего трое студентов, причем один отвечает, а двое готовятся. Я занял позицию в коридоре и стал осторожно наблюдать в приоткрытую дверь.
Вероника Сергеевна сидела за столом и задумчиво слушала студента. Она была очень красива. Черные волосы живописно расплескались по плечам, изящный профиль четко выделялся на фоне окна, а костюм был безупречен от воротника блузки до белоснежных сапожек на высокой шпильке. Женщина откровенно скучала, явно стараясь как можно скорее разделаться с нудной обязанностью и покинуть аудиторию. Не прошло и двадцати минут, как все три студента получили нужные отметки и радостно скользнули мимо меня в коридор. Вероника Сергеевна тоже торопливо засобиралась, укладывая в сумочку разные мелочи со стола. Я решительно шагнул в аудиторию и резко захлопнул за собой дверь. Женщина вздрогнула и подняла на меня глаза:
– Здравствуйте. Что вам нужно?
– Я хотел поговорить насчет вашей студентки Веры из первой группы факультета виноградарства и виноделия.
Вероника Сергеевна задумалась на несколько секунд, а потом сказала:
– А, та хамка – прогульщица, которой я не поставлю допуск к экзамену. Помню, и что?
– Я хотел бы извиниться за ее поведение и попросить проявить снисхождение. Она пропускала во многом по моей вине, я ее люблю, мы встречаемся. Если ее отчислят, мы разлучимся. Я не могу этого допустить. Ее родители против наших встреч, и, если Веру отчислят, она уедет домой, мы можем очень долго не увидеться или даже расстаться навсегда!
Как часто со мной бывает от волнения, я говорил, не обращая внимания на свой от рождения очень громкий голос. После моего признания Вероника Сергеевна от неожиданности села на стул и секунд десять молчала. Затем взяла себя в руки и с улыбкой произнесла:
– Ну прямо Ромео и Джульетта в современных декорациях. А теперь я тебе скажу, как всё было на самом деле. Это хитрая девочка угостила тебя сексом. Вернее, даже не угостила, а только пообещала, за то что ты придешь ко мне, расскажешь эту брехню и надавишь на жалость. Она помнит, что я говорила про мужчин и семейные ценности, про настоящую любовь. Умный ход, но она одного не учла. Ты врать не умеешь, у тебя всё на лице написано.
Вероника Сергеевна сидела напротив меня и улыбалась. Неожиданно в ее глазах блеснул знакомый бесноватый огонек, и меня настигло прозрение. Передо мной сидела Вера. Вера примерно лет через десять, похожая на нее, как старшая сестра. Вот почему они так невзлюбили друг друга. При встрече они будто взглянули в зеркало. Вероника вживую олицетворяла всё то, что так ненавидела Вера. А Вероника Сергеевна, наверное, видела в ней утраченную молодость, упущенные шансы и, возможно, что-то еще. Мне стало понятно, почему Вера отказывалась идти мириться: всё это она понимала куда лучше меня. Мне захотелось выбежать из аудитории, сгорая от стыда, но, вспомнив разговор за обедом, я решился играть до конца.
– Нет. Это правда! – опять слишком громко воскликнул я. – Я давно в нее влюблен, мы даже живем вместе, я ей пишу стихи, целую поэму посвятил. Я не отступлю просто так, хотите, на колени стану? Что она вам такого сказала, что вы даже...
– Поэму? – неожиданно прервала меня Вероника Сергеевна. – Вот прямо поэму, с сюжетом там, героями?
– Ну да, – не моргнув глазом, сказал я.
– А покажи? – попросила Вероника Сергеевна, тоном точь-в-точь как у Веры.
– Ну у меня нету с собой, она дома, хотите вот, другие стихи покажу, – начал выкручиваться я.
– Нет, – категорически ответила дама. – Мне сейчас нужно ехать, а завтра к первой паре принеси. Если ты не обманул, я дам твоей Джульетте один шанс. И то только потому, что ты такой забавный и порывистый. Договорились?
– Да, конечно, большое спасибо!
– А кстати, сколько листов в твоем опусе? – неожиданно спросила Вероника Сергеевна, когда я уже шагнул к двери. – Может, это просто длинное стихотворение?
– Там двадцать листов, – нервно ответил я. – Она называется «Варвар».
– Интересно, – усмехнулась Вероника Сергеевна. – Жду с нетерпением.
Вернувшись на квартиру, я ввалился на кухню и рявкнул прямо с порога:
– Получилось, я договорился, что у Веры будет шанс на допуск!
– Молодец, – обрадовалась Вера. – Как тебе это удалось? Ты ее трахнул?
– Нет, как и собирался, рассказал о безумной любви к тебе, – улыбнулся я. – Правда, она потребовала доказательств, и я обещал их к утру предоставить.
– Мы не в Лас-Вегасе, тут за одну ночь нельзя жениться, – ехидно заметил Витька. – И у тебя нет белого пиджака.
– Нет, я сказал, что очень люблю Веру, что мы живем вместе, что даже посвящаю ей стихи и написал целую поэму, – признался я. – Вот эта фишка ее и зацепила. Говорит, принесешь завтра утром поэму, тогда будет у Веры шанс.
– А где ты поэму возьмешь? – удивилась Лена. – Или ты уже взял что-то в библиотеке?
– Так я писал уже в школе, для одноклассницы, с признанием в любви. Она его отвергла, но текст-то остался. Сейчас за вечер переработаю его слегка, перепишу заново, и готово. Правда, я брякнул биологичке, что там двадцать листов, а у меня только двенадцать в наличии, но я думаю, сейчас добавлю что-нибудь.
– Да уж, – протянула Саша. – Никак не думала, что сработает.
– А я знала, – торжествующе заявила Настя, – если человек много читает, у него склад характера меняется. Давай, Ярик, я тебе, может, помогу чем. Например, ошибки поисправляю. А то в твоих рефератах вечно «-тся» и «-ться» перепутаны, как будто ты правил не знаешь.
– Сейчас, только поужинаю, и вперед! – согласился я. – Вера, а ты тоже не расслабляйся, тебе завтра по-любому биологию отвечать, иначе всё насмарку.
– Я и в вашем процессе поучаствую, – уверенно заявила Вера. – Не каждый день мне целую поэму посвящают, надо не упустить.
После ужина все занялись делами. Я уселся в углу у стола и принялся дописывать поэму, а Настя устроилась рядом и правила уже готовые листы, щедро рассыпая по ним черточки красного цвета. Остальные члены племени тоже погрузились в занятия, и только Вера периодически подползала к нам по кровати, чтобы заглянуть в текст через плечо. Часа через четыре, когда я приблизился к финалу, Настя неожиданно отбросила мои записи и заявила:
– Нет, такой конец никуда не годится. Его нужно переписать!
– Почему это? – удивился я.
Писанина меня порядком утомила, и мне хотелось побыстрее разделаться с этой сложной задачей. Но Настя, похоже, была твердо уверена в своей правоте и продолжала:
– У тебя всё слишком хорошо заканчивается. Слишком банально, не хватает драматизма и трагедии.
– А вот тут уже интересно, – оторвалась от учебника Света. – Читать некогда, но вы хоть расскажите вкратце, о чём там у вас роман?
Я взглянул в заинтересованные глаза соплеменников и приступил к объяснениям:
– Ну, в общем, у меня одноклассница была, в одиннадцатом, у нее любимый фильм – про восстание Спартака, ну тот, старый еще. А тут как раз я про гладиатора посмотрел фильм и решил, короче, идею использовать. Ну, это, действие происходит в Древнем Риме, там, значит, старый легат в отставке приезжает в свое имение и привозит партию рабов, которых захватил в походе. И среди этих рабов есть молодой парень из степных кочевников. А у легата есть юная и прекрасная дочь, которую должны по воле отца выдать замуж за старого и толстого сенатора. Между юным варваром и дочкой легата возникает любовь, и они вместе бегут на родину юноши и там живут долго и счастливо. В первоначальном варианте поэма называлась «Ночь», имелась в виду ночь побега, а теперь я хочу назвать ее «Варвар».
– Ну и что, нормальная история, – пожал плечами Витька. – Можно даже кино прямо снимать.
– Да нет же, – упрямо заявила Настя. – Нам нужно прямо поразить эту Веронику. Она же любовные романы читает, а там этим хэппи-эндом чуть ли не всегда кончается. И если всё закончить трагедией – будет прямо классно.
– И чем ты предлагаешь закончить? – поинтересовался я.
– Я думаю, они должны покончить с собой, прыгнув в море со скалы. Когда будут ночью спасться от погони, – предложила Саша свой вариант.
– Слишком банально, – отозвалась Настя. – Пусть погоня их настигнет, и раба затравят собаками на глазах его возлюбленной, а она выхватит у отца кинжал и вонзит себе в сердце.
– Настена, ну ты даешь, – удивилась Вера. – Я от тебя такой кровожадности не ожидала.
– Ну я просто историю неплохо знаю, – смутилась Настя. – С беглыми рабами в Древнем Риме не церемонились.
– Я попробую написать по твоему совету, – согласился я. – Не знаю, как зарифмуется, но попробую.
Мы с Настей закончили работу где-то после трех часов утра. Она заснула минут на сорок раньше, и я дописывал в одиночестве, накачавшись кофе до бровей и наблюдая за нашим мирно спящим племенем. Вера беззвучно шевелила губами во сне, а я любовался ее лицом и размышлял, люблю я ее на самом деле или нет. Поэма была написана для другой девушки, а теперь я просто подгонял текст под ситуацию. Но даже в первом варианте героиня была больше похожа на Веру, чем на мою одноклассницу. Я не мог найти этому внятного объяснения. Слова о любви я тоже говорил совсем не Вере и не Веру убеждал в своей любви. Всё это казалось мне странной и запутанной игрой, которая должна была вот-вот закончиться, но, как всегда бывает, в последнем ящике оказывалась спасительная дополнительная жизнь, и игра продолжалась. Я долго ворочался между Верой и Настей, в голову лезли всё более странные мысли, никак не давая заснуть.
Утром Вероника Сергеевна с усмешкой взяла у меня рукопись и, пролистнув, произнесла:
– Надо же, и правда поэма. Я почитаю пока, вдруг ты творил под псевдонимом Мандельштам, а вы приходите вместе на обеденном перерыве, и тогда поговорим.
– Хорошо, – кивнул я – мы придем.
Перед обедом Вера сама нашла меня и спросила:
– Ну что, как прошло?
– Не знаю еще, взяла почитать, сказала вместе прийти перед обедом, – ответил я. – Как раз тебя хотел найти.
– Ну так пошли. – Вера дернула меня за руку. – Чего ждать?
Мы нашли Веронику Сергеевну в преподавательской, где она задумчиво сидела за столом и смотрела в окно на заснеженный парк. Когда мы подошли, она повернулась к нам и сказала:
– Пришли, значит. Вера, пойдем в аудиторию. А ты… – она сделала неловкую паузу. – А как тебя зовут?
– Ярослав.
– Ярослав, подожди, пожалуйста, в коридоре.
Ждать пришлось почти весь перерыв. Сначала я слонялся по коридору, а потом отошел и встал рядом с главной лестницей, чтобы, узнав результат, сразу поспешить сдавать следующий зачет. Вера появилась за пять минут до звонка и буквально пролетела расстояние от аудитории до лестницы. Ни слова не говоря, она резко обняла меня и обожгла долгим поцелуем. Это кинематографичное действо продолжалось добрых минуты три, на нас уже стали обращать внимание спешащие по лестнице люди, а Вера всё никак не хотела меня отпускать. Наконец она отпрянула и сказала:
– Поставила. Сказала сделать на кафедру плакат с разновидностями райских птиц, но это можно и после Нового года, главное – до экзамена. А еще велела мне тебя беречь, хранить и лелеять. Ты у нас – гений, оказывается. Сказала, что даже заплакала, когда прочитала. В общем, мне надо выйти за тебя замуж, холить и сдувать пылинки, потому что настоящая любовь – большая редкость.
– Да какой гений, это Настина заслуга, она придумала слезливый конец.
– Но написал-то ты, – возразила Вера.
– Да, но написал плохо. В конце ритм и размер теряются, и рифмы глагольные почти все.
– Зато написано при помощи настоящей любви, – сказала Вера и взяла меня под локоть. – Пошли. Тебе куда сейчас?
– Блин, как-то даже неудобно, что мы ее обманули, изображая любовь, – пожал я плечами.
– Почему обманули? – спросила Вера, заглянув мне в глаза. – А откуда ты знаешь, какая она, настоящая любовь? Может, она и есть у нас в чистом виде? Пошли уже, а вечером проверим.
Мы расстались с Верой у дверей моей аудитории. На прощанье она легонько чмокнула меня в щеку и, шепнув: «До вечера», растворилась в коридоре. Сердце вновь ускоренно забилось, но я уже научился чуть лучше владеть собой и смог сосредоточиться на сдаче зачёта. Правда, после получения заветной записи в зачётку, в оставшиеся несколько минут до звонка мысли о Вере опять полностью овладели мной. Я вырвал из тетради листок и стал писать стихотворение. Впервые строки ложились так ясно и чётко, ничего не нужно было черкать и править. Как по команде, я закончил писать одновременно со звонком и, не перечитывая, сложил листок в четыре раза, сунул в блокнот и поспешил на следующую пару.
С последним зачётом по английскому дело не заладилось. Я никак не мог рассказать две последние темы, путался во временах и всё время забывал про неправильные глаголы. В итоге, мне сказали прийти сдавать на следующей неделе, и я с облегчением отправился домой.
На квартире творилась суета. Вера, с присущей ей энергией, решила как можно скорее разделаться с последним заданием кафедры биологии и теперь оккупировала кухонный стол с огромным листом ватмана и уговаривала Настю начать перерисовывать туда райских птиц из иллюстрированной книги, добытой в библиотеке.
- Но у меня не получится, - возражала Настя. – Я такое никогда не рисовала. Это же на кафедру плакат. Там должно быть похоже, чтобы каждую птицу распознать можно было.
- Ну какая им разница? – возражала Вера. – Этих птиц и в программе-то толком нет. Я уверена, что Веронике захотелось просто в аудитории на стену притулить что-то яркое и красивое, а к учебному процессу отношения это не имеет.
- Нужно фотки распечатать, – предложил Витька. – Штуки четыре двадцать на тридцать.
- Да, фотки лучше, - согласилась Настя. – А я их красиво подпишу, и будет супер-плакат.
- Вы там закончили препираться? – крикнула из комнаты Лена. – Освобождайте стол, надо кушать готовить.
- Сейчас освободим, - огрызнулась Вера. – Всё равно Светка с Сашей еще не вернулись, а они должны были продукты купить.
- А где вы саму плёнку возьмёте, чтобы фотки распечатать? – поинтересовалась Настя. – В зоопарк пойдёте фотографировать?
- У моей мамы подруга в типографии работает, – вспомнил Витька. – У них там есть цветной принтер, для эскизов. Я её раз упросил и для свой комнаты фотки «Металлики» и «Нирваны» распечатал. Оно, конечно, не очень качеством получилось, не как в журнале плакат, но всё равно круто. Так вот, картинки мне дружбан на диске принёс. У нас на рынке продавался. Диск, а на нём тысяча плакатов разных звёзд. Я вот думаю, и про животных такой диск есть. Надо только в городе на радиорынке поискать, там-то дисков много.
- Опять незапланированные траты, – откликнулась из комнаты Лена. – Твой язык, Верочка, нам золотым выходит.
- Я могу и бесплатно договорится на распечатку, - обиженно ответил Витька. – Только пусть Ярик диск раздобудет.
- Хорошо, попробую, - ответил я.
- Ну и отлично, – значит, нафиг плакат до понедельника, пока вы не приедете, - подытожила Вера, скручивая ватман. – А теперь айда картошку чистить.
Мы принялись за работу, и Саша со Светой явились к уже почти готовому ужину. После того, как все поели, Лена затеялась сводить наш бюджет и озвучила неутешительные выводы:
- Дамы и господа, мы почти банкроты.
- Немудрено, - пожала плечами Саша, – если зачёты покупать и ещё на вино тратиться, никаких денег не хватит.
- Ты тоже за пропуски забашляла, так что не возмущайся, - стукнула её в бок Вера. – Тут святых нет, все алкаши и прогульщики.
- Нет, вот Настя молодец, всё пока сама сдаёт, - вступилась Света. – А Ярик, если бы физкультурой занялся, тоже бы нам ресурсы сэкономил.
- Какие будут предложения? - устало спросила Саша. – Я уже спать хочу, меня вымотала эта зубрёжка, эти рефераты, вообще всё.
- Я предлагаю не праздновать Новый год и отказаться от взаимных подарков, – сурово сказала Лена. – У нас сессия начинается сразу после Нового года, у большинства четвёртого января первый экзамен, а третьего консультации, так что расслабляться особо некогда.
- Хорошо, я думаю, с этим все согласны, – кивнула Вера. – Парни, вы как на этих выходных домой поедете, постарайтесь денег побольше захватить, а то правда, мало ли что.
- Вдруг всё-таки душа праздника потребует, - ухмыльнулся Витька. – Ладно, не парься, всё тоси-боси будет.
На выходных нам с Виткой выпал захватывающий квест по добыванию фотографий райских птиц. Пошлявшись по радиорынку в субботу днём, я выяснил, что никаких дисков с райскими птицами там не водится. Местные продавцы советовали «качать с интернета», и я отправился к своему дяде Диме, который работал системным администратором и имел доступ к самому быстрому в нашей семье интернету. Конечно, совсем без затрат обойтись не получилось, пришлось разжиться целой коробкой 3,5-дюймовых дискет. Найденные фотографии были великолепны, но весили астрономически много, и даже у дяди закачивались не быстро, поэтому на каждую дискету получалось только по одной картинке. На следующий день я доставил бесценный груз Витьке, и он сумел распечатать четыре великолепных птицы.
- Эх, надо было пять распечатать, – мечтательно добавил он, когда мы возвращались на автобусе в поселок. – Чтобы по количеству наших девочек было.
- Красиво звучит, «НАШИ ДЕВОЧКИ» - повторил я.
- А что не так? - переспросил Витька, - Наши, родные совсем.
- Всё не привыкну, - пожал плечами я. – Но да, родные - это точно.
Работа над плакатом заняла ещё весь вечер понедельника, зато результат получился просто великолепный. Я помогал Вере донести плакат до кафедры и вживую наблюдал восторг Вероники Сергеевны:
- Молодец, просто молодец, - восхищалась она – Фотографии даже лучше, чем в энциклопедии.
Вера кивала, скромно умалчивая о том, что её личное участие в создании плаката заключалось в покупке ватмана. Вероника Сергеевна аккуратно повесила плакат поверх других учебных пособий и добавила:
- Идите, готовьтесь к экзаменам и смотрите, не прогуливайте. Я понимаю, хочется каждую секунду проводить в объятиях друг друга, но и про учёбу забывать нельзя. Вера молча кивнула и, подхватив меня под локоть, поспешила покинуть кафедру.
- Смотри теперь с кем-нибудь из племени ей на глаза не попадись, - с улыбкой шепнула мне Вера на лестнице, - А то будешь козёл, как все…
Остаток последней недели выдался более спокойным. Мы с девочками решили устроить "проводы старого года" прежде, чем разъехаться праздновать по домам. Денег было немного, и единственным "праздничным блюдом" было решено соорудить большую кастрюлю салата "Оливье". За ингредиентами был отправлен Витька, Настя взялась сварить то, что было в наличии, а Саша и Света решили заняться нарезкой. Лена сдавала какой-то последний зачет, а Вера отрабатывала пропущенные лабораторные по химии, чтобы получить допуск к экзамену. Я же занялся подготовкой к экзамену по анатомии, который был первым в новом году. Хоть до него ещё было больше недели, латинские термины по-прежнему внушали серьёзные опасения.
Где-то ближе к обеду я заглянул на кухню, имея цель заварить чай и чего-нибудь перекусить. К моему удивлению, процесс приготовления "короля салатов" толком не продвинулся, а соплеменники были заняты горячим спором:
- А я говорю, никаких зелёных яблок, - стукнул по столу Витька. - Вы ещё туда варенье зафигачьте, это вам не пирог!
- Знаешь что? - громко возмущалась Света. - Не хочешь - не ешь, нам больше достанется. А вот морковку ты, Настя, зря сварила, не кладут в оливье морковку.
- А я кладу,- возмутилась Настя. - А вот про яблоки первый раз слышу.
- Я тоже про яблоки никогда не слышала в оливье, - присоединилась к спору Саша.- Моя мама всегда морковку клала и лук.
- Ну, это охеренеть вообще, - не унимался Витька. – Лук-то там нафига? Ярик, ты же дофига книг прочитал, а ну скажи, какой рецепт оливье правильный?
- А я что вам, повар? - возмутился я, - Мне откуда знать? Вы приготовьте какой-нибудь, а то жрать уже охота.
- Да я тогда свою часть заберу и вообще с вами сидеть не буду, - возмутилась Света.- Салат хотят испортить, да ещё и бузят!
Я понял, что спор принимает нехороший оборот, и решил вмешаться, чтобы спасти праздник.
- Ребята, я могу в библиотеку прогуляться, там сейчас моя подруга дежурит, Людмила Геннадиевна. Она может помочь найти правильный рецепт, чтобы вы не ссорились из-за пустяков.
- Ага, - обрадовалась Света, - только, Витёк, давай поспорим - если я права, ты идёшь покупать зеленые яблоки и плюс мне шоколадку. Идёт?
- Идёт, - азартно отозвался Витька, пожимая протянутую руку. - Ярик, разбей. Только если я прав, и яблок там нет - то ты мне бутылку шампанского.
- А если в рецепте яблок нет, а есть морковка с луком? - ехидно поинтересовалась Саша. - Я тоже в игре, моя ставка - шампанское.
- Решено, - бодро подытожил Витька.- Победитель получает по бутылке шампанского от проигравших. Ярик, пошли быстрей, еще и доготовить надо будет.
- Ты же утром ныл, что денег совсем нет, а теперь вот за шампанским собрался, - возмутился я.
- Так мне и не понадобится, я-то знаю правильный рецепт, - отмахнулся Витька. - Но если вдруг что не так, я найду, где занять.
- Пошли, - решительно заявила Света. - Я тоже уверена, что мой рецепт правильный. Саша, ты с нами?
- Конечно, вдруг вы меня надуть вздумаете? Настя, а ты?
- А я лучше останусь и нарежу продукты, которые не вызывают сомнений, - скромно сказала Настя. - И девочек дождусь, а то Вера точно без ключей упорхнула. А вообще, можно подумать, что победители и проигравшие пить не вместе будут.
- Тут дело принципа! – воскликнула Саша. – Даже если деньги общие.
Мы быстрым шагом отправились в библиотеку. По дороге спор не прекращался, а только набирал обороты. Каждый выдвигал свою теорию основ французской кулинарии, к которой, несомненно, принадлежал культовый салат. Библиотекарь художественного отдела Людмила Геннадьевна была очень удивлена нашим вопросом, но с готовностью отправилась в глубины книжных стеллажей на поиски истины. Наконец, она вернулась обратно, неся толстую книгу по истории кулинарии:
- Вот, смотрите, ребята, тут в энциклопедии пишут, что оригинальный рецепт салата считается утраченным, - сообщила она. - Но приводится один из наиболее старых вариантов рецепта, опубликованных ещё до революции.
Витька радостно схватил книгу, шмякнул её на стол и начал водить пальцем по странице, Света тоже наклонилась ниже к объёмному тому, и они едва не стукнулись лбами. Через пару секунд Света возмущенно произнесла:
- Что за фигня, там ни яблок, ни лука, ни морковки. Рябчики, раки, оливки, каперсы. Каперсы - это что такое вообще?
- Яблок нет, значит, я победил! - радостно возвестил Витька. - С вас шампанское.
- Нет, - возмутилась Саша. - Тут вообще другой рецепт, а значит, и твой неправильный. Спор ведь был о том, кто знает правильный рецепт, а получилось, что никто не знает.
- Короче, победила дружба! - подытожил я. - Предлагаю в порядке примирения купить на свободные деньги изабеллы, а не шампанского, её больше получится. И пойти уже доготовить злосчастный салат. Извините, Людмила Геннадиевна, что мы вот так вас побеспокоили. Спасибо за помощь.
- Ничего, я была рада помочь. Заходите ещё, и с наступающим!
- С наступающим! - хором ответили мы и поспешили на квартиру.
Когда мы вернулись, на столе уже громоздилась самая большая кастрюля, и Вера бодро мешала в ней деревянной лопаткой. При нашем появлении она ехидно поинтересовалась:
- Ну и кто победил?
- Ничья, - недовольно отозвался Витька. – Хотя, если разобраться, моя позиция была верная. Яблок с морковкой там быть не должно!
- На, пробуй - бодро отозвалась Вера. - Чтоб никому обидно не было, я туда всё замешала. И яблоко, и морковку, и даже лука немного. Как знала, что никто не победит.
Витька взял ложку, зачерпнул салат и несколько секунд жевал с задумчивым видом, потом зачерпнул ещё раз и стал внимательно рассматривать содержимое, а затем с удивлением обратился к Вере:
- Эй, а селёдка что там делает?
- Вкус придаёт, что же ещё! - авторитетно заявила Вера. - Мне одногруппница отдала, как магарыч, пару селёдок, я подумала, ну что они будут такие одинокие на столе стоять? Ну и порубила в салат вместе с остальным. Так точно всем достанется.
- Вкусно! - заявила Саша, попробовав салат. - Ты права, главное, чтобы всем досталось и салат тут - идеальный способ делёжки!
За ужином, состоящим из салата и вина, Витька провозгласил:
- Знаете, мы все вместе чем-то похожи на этот самый салат. Много разных ингредиентов, но после того, как всё перемешалось, стало очень вкусно!
- И салат этот я приготовила! – воскликнула Вера, - выпьем за Райское племя.
- Надо будет оригинальный салат придумать с таким названием, - предложила Настя.- Чтобы в нём было семь ингредиентов, по одному на каждого.
- Колбаса, я выбираю тебя! – воскликнул Витька, изображая ловца покемонов. – Ты будешь моим секретным ингредиентом.
- А кстати, ты легко добавила в салат новый компонент, – сказал я неожиданно сам для себя. – А как насчет принятия новых членов в племя? Мне кажется, что Вероника Сергеевна тут бы вписалась. Она явно очень одинокая, хоть и замужем. Мне кажется, у вас с ней много общего.
Услышав мои слова, Вера подавилась салатом и закашлялась. Саша поспешила заботливо постучать её по спине, и тогда Вера сказала:
- Ничего себе у тебя идеи. Может, ещё тётю Галю с дядей Серёжей в племя позовем? У нас тут, если что, не клуб для потрахушек, мы новый мир строить собираемся. А я видела, как ты на неё пялился. Не подумай, я не ревную, хочешь - иди трахайся, дело не в этом. Просто она сделала свой выбор и её уже не переделать.
- А что, в целом, идея новых «ЧЛЕНОВ» не такая уж плохая, - внезапно оживилась Света. – Чисто теоретически, можно позвать в наше племя Большого Мишу. Он нас точно очень многому сможет научить.
- По-моему, и так всё хорошо, - попыталась погасить зарождающийся конфликт Настя. – Давайте пока поживём, а там посмотрим.
- Нет, подождите, - резко заговорила Вера. – Давайте разберёмся. Что вы думаете вообще о нашем племени? Ой, ну сейчас всё по кайфу, по приколу, а там посмотрим, может, потрахаемся и разбежимся? Может, ещё кого потрахаться позовём, так?
- Успокойся, – ровным голосом сказала Лена, - Про секс Ярик ничего не говорил, это ты придумала. Мне кажется, он её просто пожалел и не более. А по поводу новых соплеменников я вот что хочу сказать. Мы никого приглашать не будем. У нас тут не кружок рукоделия. Если человек сам проявит к нам интерес, то можно будет обсудить этот вопрос. А если ему это не нужно, так зачем навязываться?
Вера посмотрела Лене в глаза и, помолчав несколько секунд, произнесла:
- Извини меня, ты права. Что-то я чересчур нервная стала с этой сессией, кидаюсь на всех как собака. Давайте лучше выпьем. За то, чтобы в старом году осталось всё плохое, а в новом было только хорошее!
- Ура – рявкнул Витька, и мы стукнулись кружками.
- Вера, а можно я тебе стих прочту? - спросил я, выпив вина. – На той неделе написал, следом за поэмой, под настроение.
- Да, конечно можно, очень интересно, - ответила Настя, опередив Веру.
Та тоже кивнула, и я, сходив комнату за листком, прочитал:
- Ярик, блин, прям до мурашек, - воскликнула Вера и бросилась меня обнимать.
- Прикольно было бы песню сделать с твоими стихами, - предложила Света. – Ну не с этими, конечно, а вообще. Лена, ты же музыкалку закончила, а музыку писать не пробовала?
- Нет, я же музыкант, а не композитор, - пожала плечами Лена. – А так, идея хорошая, петь свои песни.
- Ага, и альбом потом выпустить, «Песни нашего племени» - подхватил Витька. - А еще группу организовать типа «Спайс Гёрлз».
- А бойзов куда деть? - ехидно спросила Света.
- Нам тоже дело найдется, – не растерялся Витка. – Ярик будет песни писать, а я буду продюсером.
Мы весело рассмеялись и включили музыку для танцев. На кухне было тесно, а комната была по-прежнему заставлена кроватями, так что танцы были малоподвижными, но никого это не смущало. Было весело и хорошо, страхи перед сессией отступили на задний план. Ближе к концу вечера Вера забралась на стул и произнесла:
- Ребята, а давайте на Новый год по домам не поедем? Останемся тут, встретим все вместе. Помните, говорят, как Новый год встретишь, так его и проведёшь.
- Это плохая идея, - отозвалась Саша. – Родители не поймут.
- Мои точно, - подхватила Света. – Лучше не надо.
- Девочки правы, это будет выглядеть подозрительно, – согласилась Лена. – Мы расстанемся всего-то дня на четыре, что ты не потерпишь что ли?
- Ох, и долгие же они будут, эти четыре дня, - вздохнула Вера. – Я буду очень скучать.
В новогоднюю ночь, сидя за столом с родителями, я вспомнил про слова Веры. В этот Новый год привычная домашняя обстановка казалось какой-то старой, пыльной, унылой. Праздничный стол не радовал, салюты и фейерверки вызывали раздражение, а телевизор даже не хотелось включать. Когда били куранты, я взял бокал шампанского и про себя произнес самое горячее желание:
«Я ХОЧУ ОСТАТЬСЯ С РАЙСКИМ ПЛЕМЕНЕМ НАВСЕДА!»
Экзамены в зимнюю сессию дались нам довольно легко. Я и Настя даже закрыли сессию на все пятёрки и стали претендовать на повышенную стипендию. Витьке проректор, как и обещал, поставил сессию без экзаменов, правда, все четвёрки, но Витька не особо расстроился. Пока все остальные были плотно заняты подготовкой к экзаменам, он взял на себя всю домашнюю работу и, как заботливый проводник в поезде, таскал всем чай по первому требованию. Несмотря на то, что морозы ослабли, мы по-прежнему спали все вместе на сдвинутых кроватях. Экзамены по химии, истории и биологии были у всех общие и отличались только в некоторых вопросах, поэтому совместная подготовка проходила продуктивно и интересно. Вера, прикола ради, даже проводила тест, пародируя лектора по химии. Тот любил говорить – «Базовые основы вы должны знать наизусть, хоть ночью разбуди». Она будила кого-нибудь из нас ночью и, слепя в лицо фонариком, спрашивала какой-нибудь вопрос из билета. Не знаю, в этом ли было дело, но химию с первого раза сдали все. Вообще, пересдачи случились только у Веры и Светы, но со второго раза они вполне успешно закрыли сессию, пусть и с тройками, зато, не урезая себе каникулы. Вечером после последнего экзамена мы собрались обсудить планы на каникулы. Предстояло десять дней свободного времени, и было множество идей, как его провести. По традиции, Вера первой оседлала стул и заговорила:
- Дорогие соплеменники. К сожалению, у меня не получится быть с вами все каникулы, так или иначе, дня на три-четыре придётся поехать домой. Я, правда, не хочу, но по-другому никак.
- Да у всех такая же проблема, успокойся, – улыбнулась Лена. – Надо домой съездить, родители, друзья, все дела. Давайте просто сразу договоримся, к какому числу назад соберёмся и всё.
- А когда соберёмся, что делать будем? - поинтересовалась Настя.
- Как минимум, надо флигель утеплить и привести в порядок, а также маленькую комнату, – высказался хозяйственный Витька. - Спать толпой конечно тепло, но не очень удобно.
- О, да – согласилась Саша. – Мне хочется кое с кем побыть и чтобы ты рядом не храпел.
- Это я простужен был, - торопливо принялся оправдываться Витька, - нос заложен, и поэтому так.
- Ой, да не парься, - воскликнула Света. – Сандра, когда на спине спит, тоже может аж с присвистом, ты просто крепко спишь и не слышишь.
- Мысль дельная, нас и так тётя Галя не спалила только потому, что боится сюда бухой показываться, а на праздники бухая она всю дорогу,– сказала Лена. – Витька, ты говорил, у тебя электрообогреватель есть, вези его тогда, а я выделю средства на утепление флигеля.
- У нас прямо тут государство уже, - довольно сказала Вера. – Есть бюджет и министр финансов, который за ним следит.
- И ты вместо капризной королевы, - съехидничала Лена. – Какие еще предложения будут, кроме обустроится и потрахаться?
- Давайте вместе хоть на денёк в город выберемся погулять, - предложила Настя. – Нам же надо саморазвиваться, ну вот и время на это есть. Ярик, ты помнишь, в художественный музей нас обещал сводить. Мне вот это очень интересно.
- Я за, - подняла руку Вера. – Только без ночёвки, чтобы твоих родителей больше не смущать.
- Я тоже за, но давайте кроме музея ещё куда-нибудь, - сказала Света. – Ну, может на концерт интересный или хотя бы в кино. В театр же, наверно, не получится, там представления по вечерам.
- Концерты, они тоже по вечерам, наверное, - вмешалась Саша. – Давайте лучше в цирк сходим. Я в цирке никогда не была, но очень хочу. А сейчас на каникулах есть и дневные представления, я афишу на вокзале видела, там до февраля уникальная программа, слоны и тигры, просто блеск.
- Цирк нам на семерых в копеечку влетит, - вздохнула Лена. – Если только у тебя, Ярик, там никто из родственников не работает.
- Нет, к сожалению, в цирке у меня знакомых нет, - ответил я. – Но если взять билеты на балкон, думаю, терпимо выйдет.
- А не много ли затрат, может, без цирка обойдёмся, – вмешалась Настя. – Билеты в музей тоже не бесплатные, плюс дорога, плюс покушать чего-нибудь. А цирк - не такая уж высокая культура.
- Фигасе, у нас тут аристократия, в цирк ходить не желает, – возмутилась Света. – Я может, тоже в цирк хочу, а картины мне не очень интересны.
- Не согласен, цирк - это тоже искусство, - возразил я. – Причём едва не древнее театра. Я вот вам притащу как-нибудь из дома книгу воспоминаний Юрия Никулина, там про цирковое искусство очень интересно написано. Давайте всё-таки попробуем сходить и туда и туда. По студенческим в музее скидка, так что должно получиться.
- Я тоже за то, чтобы везде пойти, - сказала Лена. – А по поводу финансов, предлагаю некоторые меры по экономии. Например, отказаться от трат на алкоголь. Нам тут и так весело, зачем пить? Опять же, мы тратимся чуть не каждый день на видеопрокат. Давайте обсудим, у кого какие дома фильмы на кассетах интересные есть и привезём из дому посмотреть. По продуктам опять же. Сейчас холодно, можно дома больше понабрать и на улице хранить, не боясь, что в холодильник не влезет. Экономия, опять же.
- Нет, ну без вина как-то грустно, - сказала Вера и ласково обняла Лену за плечи. – Я не за то, что бы прямо бухать и праздновать каждый день. А так вот выпить по кружечке, перед сном, для настроения, это же так хорошо, правда?
Я ощутил, что мне тоже очень захотелось выпить глоток вина для настроения и лечь между Леной и Верой, а там уже можно и без сна обойтись. Видимо, за те две недели, что мы спали вместе, но были сосредоточенны на учёбе, я успел крепко соскучиться и проголодаться.
- С вином решаемый вопрос, - отозвался я. – Так как у меня сессия на все пятёрки, думаю, смогу у дедушки выпросить в награду солидный запас, а если расходовать по вечерам для настроения, то до конца каникул должно хватить.
- Вот и отлично – обрадовалась Вера. – Всё тут ладненько получается. Предлагаю съехаться назад в четверг к вечеру, пятницу убить на утепление и обустройство, а в субботу в город двинуть.
- А после поездки в город, что делать будем? - поинтересовалась Лена.
- Сядем блин, и будем пятилетний план на жизнь согласовывать, - не выдержала Саша. – Вы с Настей слишком правильные, ей-богу. По ходу действия придумаем. На счёт четверга я согласна, есть у кого возражения?
Все отрицательно покачали головами, и Вера подвела итог:
- Значит в четверг с едой, деньгами и кассетами и, чур, без опозданий, ладно? А то я ещё не уехала, а уже чувствую, что по вам соскучилась!
Часть каникул, проведённая дома, казалось мне томительно скучной. После школы у меня не осталось друзей, в городе я почти ни с кем не общался. Была пара приятелей, с которыми нас объединяли, в принципе, только компьютерные игры. Мы пересеклись один раз, обменялись дисками и немного поговорили «за учёбу».
- Ну что ты там, девушку себе не завёл? – ехидно поинтересовался один из товарищей. – Или как бывалый ветеринар приспособился с коровами решать проблему?
- Ну, есть, типа, одна, - неуверенно начал я, соображая, про кого лучше рассказать, про Веру или Настю.
- За ручку хоть держался? – не менее ехидно спросил второй. – Или этот ты её своей девушкой считаешь, а она думает, что ты просто «друг».
- Не знаю, - уклончиво ответил я. – Там видно будет, но за ручку точно держался и целовал даже.
- Ого, ну круто, - завистливо сказал первый приятель. – Так, глядишь, и первый секс к пятому курсу будет. Фотку покажешь её?
- Да нету фотки, я бы показал.
- А, ну тогда может эта хорошая, девушка, всегда с тобой, в правом кармане?
Я ничего не ответил на эту подколку, и мы, поболтав ещё минут пять, разошлись. Меня страшно подмывало похвастаться всем, что со мной произошло, рассказать про Веру и остальных девочек, о наших невероятных отношениях и возможной любви. Но страх, что сказка закончится, был сильнее, и я сдержался, в буквальном смысле, прикусив язык.
Когда наступил долгожданный четверг, я поехал в посёлок прямо с утра. Родители уже не удивлялись такому моему желанию, считая, что стремлюсь поскорее увидеть Настю. Мама сетовала только, что я не привез её погостить на каникулы. Но я пообещал приехать с ней в будущем.
На промежуточной станции в автобус с трудом втиснулся Витька с двумя огромными сумарями и, ничуть не удивившись, уселся рядом со мной.
- Тоже соскучился? – бросил он, не поворачивая, головы. – Давай сегодня по-быстрому к вечеру всё обустроим и утеплим?
- Ты на флигель рассчитываешь? – догадался я. – И с кем.
- С Леной и Верой надеюсь. А ты?
- Ну, мне выбор остается со Светой. Саша и Настя загадочные, у них с настроением не угадаешь. А вообще, только в Вере можно быть уверенным, - вздохнул я. – Остальное - как повезет.
- С Верой уверенным! – повторил Витька. – Прямо рекламный слоган.
К нашему удивлению, мы застали на квартире Веру, которая, оказывается, приехала ещё вчера. Она обрадовалась нашему приходу и, расцеловав обоих, принялась готовить чай и лёгкий завтрак.
- Вчера просто знакомый сюда ехал, ну я и упала ему на хвост, как попутный груз, - пояснила Вера. – Дома скукота, а мне какая разница, где ночевать, ну вот я и поехала. И на билете экономия опять же, так что сплошные плюсы.
- И опять мы за всех утепляться будем, – задорно ответил Витька. – Но это ничего, у нас команда сыгранная, справимся. Главное, Ярику молоток не давать, чтобы опять чего не расфигачил.
После весёлой болтовни за чаем мы весело взялись за дело и уже часам к четырём вполне обустроили флигель и маленькую комнату. Во флигеле стало еще уютнее, из-за плотно заколоченных пленкой окон тут теперь даже днём царил приятный полумрак. Витькин обогреватель создавал волне комфортную температуру. С маленькой комнатой было чуть похуже, но если держать туда дверь открытой, то вполне терпимо.
- Да уж второй обогреватель бы не помешал, – сказала Вера. – Но пока так обойдемся, кто тут захочет уединиться, будет поактивней, чтобы не замерзнуть. Айда есть готовить, а то скоро остальные притащатся!
Мы успели приготовить ужин и даже начать смотреть кино, когда Витьке пришла в голову светлая мысль, выйти встречать девчонок на остановку. Действительно, к просьбе привезти побольше продуктов все отнеслись очень серьезно, и если на «домашнем автовокзале» сумки помогали грузить родители, то тут до квартиры их придётся тащить самим. Прождав минут пятнадцать, мы встретили автобус Насти, через полчаса приехали Света и Саша, а вот Лена опоздала и прибыла на последнем автобусе уже вечером. Мы поужинали уже изрядно остывшей курицей и, наконец, погрузились с головой в долгожданную романтику. К полуночи устроили второй ужин уже с вином и, поменявшись местами, расползлись до утра.
Рассвет я встречал в компании Веры и Светы на по-прежнему сдвинутых двух кроватях в большой комнате. Спать почему-то не хотелось, наступила парадоксальная ситуация, когда можно спать, сколько хочешь, но не хочется совсем. В маленькой комнате всё-таки спали Саша и Настя, а Витька с Леной после полуночи заняли флигель. От нечего делать я включил один из старых любимых боевиков, и мы смотрели за приключениями Харли Дэвидсона и Ковбоя Мальборо с привычным гнусавым переводом.
- Я люблю этот фильм, - призналась Вера. - Что-то в нём такое есть, такое спокойное, тёплое, особенно фраза «Лучше умереть и чувствовать себя спокойно, чем жить и волноваться!» Блин, так чётко, что точнее не скажешь.
- Мне нравится, что в конце Мальборо не стал стрелять в безоружного, – признался я. – Это важная деталь говорит о многом. А ещё мне всегда хотелось, как Харли, уехать в закат с девушкой, с которой всё равно куда ехать.
- И которая так же ногами за тебя будет держаться, - улыбнулась Света. - Жалко, что у них друзья погибают, и Мальборо один остается.
- "Со мной ты до бога не доберёшься!" - гнусаво процитировала Вера. - Ярик, слушай, может, сегодня в город поедем? Раз мы вчера всё утеплили?
- Я-то, в принципе, не против, но у меня билеты на завтра куплены, - признался я. - Вряд ли нам их поменяют. И кстати, вчера забыл сказать, но билеты всё-таки на вечернее представление, на дневное дешёвых не было.
- А мы успеем в посёлок вернуться? - встревоженно спросила Света.
- Я прикидывал, что от цирка до ЖД-вокзала недалеко, - сказал я.- Должны успеть на последнюю электричку.
- О, я в электричке зайцем хорошо умею ездить, - обрадовалась Вера, - так что и на этом сэкономим.
Я встал с кровати и, завернувшись в одеяло, дошёл до видика. Нажав на кнопку выброса кассеты, повернулся к девочкам и спросил:
- Ну что, следующий фильм или остальных будить будем?
- Не буди, да не будим будешь, - с пафосом изрекла Вера. - Следующий давай!
Весь день мы смотрели фильмы, играли в карты, болтали и дурачились. После обеда прогулялись на пару часов в рощу, слепили снеговика и поиграли в снежки. По возвращению Настя предложила не затеваться с очередным кино, а лучше почитать какую-нибудь книгу вслух. Я тут же предложил Кортасара, которого взял в библиотеке на каникулы, и все согласились, за неимением лучшего. Я читал вслух «Жизнь Хоронопов и Фамов», чем вызвал в племени бурю веселья. Приходилось делать паузы, чтобы девочки отсмеялись, а затем я продолжал. Особенно всем понравилась история про доски у двери, и после неё возникла бурная дискуссия, кто у нас фам, а кто хороноп. После этого замечательного произведения в книге по порядку шёл рассказ «Воссоединение», и я после короткой паузы прочитал его следом. Реакция на эту историю была совсем другой. Витька откровенно зевал, Света и Настя ближе к концу тоже заскучали, а Лена вообще принялась читать журнал. И только Вера и Саша слушали с большим интересом. Когда я закончил, Вера спросила:
- А автор тоже там был? Это он ведь про себя писал?
- Нет, автора там не было, он описал события по воспоминаниям других людей, - ответил я.
- Блин, но как круто же, - восхищенно сказала Саша. – Прямо вот как будто мы там с ними были.
- Да, точно, - согласилась Вера. – Как в матрицу погружение, только без компьютера. Но ведь события реальные. Они правда там были и сделали это. Я ими восхищаюсь и тоже так хочу. Вы подумайте, их тоже было очень мало, они были одни против целого мира, всего двенадцать человек. И смогли изменить этот мир, он после них никогда не будет прежним!
- Фигня это всё, - возразил Витька. – Им дофига народу помогало, сами бы они не смогли.
- Это потом, - не согласилась Вера. – Когда все узнали об их убеждениях и несгибаемой воле, тогда люди пошли за ними и стали им помогать. Я думаю, мы тоже так сможем. Если захотим, то изменим мир, и ничто нас не остановит.
- Жанна д`Арк, ты чай пить будешь? – с усмешкой спросила Лена, закрывая журнал. – Ты сама говорила, что прежде, чем что-то делать, надо долго учиться и готовиться. Они там тоже не один год этим занимались, и, кажется, вышло не с первого раза. У тебя хоть план есть?
- Пока нет, но обязательно будет, - бодро ответила Вера. – А чай да, дело хорошее, давайте бахнем по чашечке.
- Хочу чаю, аж кончаю, – процитировал классика Витька.
- Может, тебе ведро принести? - ехидно поинтересовалась Света. – Чтоб ты нам тут полы не запачкал.
После вечернего чаепития мы снова принялись за кино, но толком досмотреть его не получилось, все снова расползлись по углам для романтичного продолжения вечера. В этот раз процесс снова затянулся, и на следующее утро наше племя окончательно проснулось только часам к десяти утра. Расслабленность давала о себе знать, и в результате в город мы отправились только к обеду. Погода несколько испортилась, началась оттепель, сопровождавшаяся мокрым снегом и ледяным дождем. На тротуарах тут же образовался сильный гололёд, и передвигаться приходилось с большой осторожностью. То и дело кто-нибудь из девочек поскальзывался и хватался за соседей, чтобы не упасть. Пару раз при этом возникал эффект домино, и падали уже все дружно.
- Блин, офигеть прогулочка, - возмущалась Света, чьи сапожки на каблуках оказались особенно скользкими. – Как бы нам на осмотр травмпункта вместо музея не попасть.
К счастью, всё обошлось благополучно, и мы в целости добрались до художественного музея. Богатая экспозиция произвела сильное впечатление на моих соплеменников, особенно работы XVIII-XIX веков. А вот в зале современного искусства между Верой, Витей и Настей разразилась целая дискуссия на тему картин и скульптур, причём такая бурная, что на шум сбежались бабушки-смотрители, и мне пришлось срочно успокаивать ребят.
- Блин, да я такие шедевры в первом классе рисовал, - возмущался Витька.- Но меня в музее не вешают.
- Давайте после дома всё обсудим, - умоляющим тоном просил я.
- Обязательно, - воскликнула Вера. – Ярик, наберешь побольше книжек про современное искусство, сядем и поговорим. А то нашёлся знаток, блин.
- Давайте пойдём уже, - заторопилась Саша. – А то в цирк опоздаем, тем более гололёд такой.
Мы успели в цирк даже раньше назначенного времени. Когда свет погас, и началось представление, я провёл племя с балкона в низ, и мы заняли места гораздо лучше купленных изначально. Представление было красочным и захватывающим, все были в полном восторге. Клоуны, гимнасты, фокусник – всё было великолепно. Гвоздём программы стала вторая часть представления, когда вокруг манежа установили прочное заграждение, и появились слоны и тигры. Девочки следили, затаив дыхание, и даже Настя, скептически настроенная к цирку, радостно хлопала в ладоши.
Когда мы вышли из цирка, на улице совсем стемнело. Все радостно делились впечатлениями и разными словами выражали восторг.
- Блин, это так круто, что прямо, ну вот ваащее. – выдохнула Света.- Сашка, ты молодец, что предложила сходить.
- Я сама первый раз в жизни, - призналась Саша. – С детства хотела побывать, и вот сбылась мечта.
- Ярик, мы на чём отсюда добираться будем? - поинтересовалась Лена. – Кажется, туда трамвай идет?
- Да мы его неизвестно, сколько ждать будем, - ответил я. – Тут пешком напрямки полчаса ходу, а у нас почти час в запасе. Давайте прогуляемся, это и экономия опять же.
Мы поспешили по заснеженному проспекту и через пару кварталов свернули в проулки, чтобы добраться до вокзала кратчайшим путем. К вечеру дворники потрудились на славу, и большинство тротуаров были присыпаны песком, так что идти было гораздо легче, чем днем. Я с Витькой, Настей и Сашей шли чуть впереди, а Вера со Светой и Леной сразу за нами. Мы продолжали весело перешучиваться и громко разговаривать, как вдруг девочки сзади притихли, а Вера, быстро догнав меня, быстро зашептала на ухо.
- Ярик, бля, походу, пешком идти плохая идея была. Нас вон парни стрёмные догоняют, кажись, сейчас попросят закурить.
Я быстро глянул назад. Метрах в тридцати позади нас виднелись фигуры четырех или пяти парней, которые двигались чуть быстрее нас, с явным намерением догнать. Пока я несколько секунд лихорадочно соображал, что делать, Вера склонилась к Лене и зашептала ей на ухо. Та кивнула и что-то пробормотала в ответ.
– Так, все ускоряемся, – негромко скомандовала Вера. – Нам надо сейчас вон до того магазинчика шустро добраться.
Впереди, метрах в пятидесяти, на другой стороне улицы виднелась вывеска круглосуточного магазинчика, площадка перед которым была ярко освещена фонарем. Лена и Вера синхронно подхватили под руки остальных девочек и резко ускорились, а мы с Витькой молча припустили следом. У дверей магазина девочки на секунду остановились, и тут произошло неожиданное. Лена распахнула дверь и, махнув рукой, позвала девочек за собой. Вера в это время резко схватила меня за руку и увлекла в другую сторону, дальше по улице. Витька замер в нерешительности, и она гневно скомандовала:
– Бегом, бля!
Мы помчались вниз по улице по направлению к вокзалу. Я на ходу бросил взгляд через плечо и заметил, что парни, шедшие за нами, тоже переходят улицу возле магазина.
Больше ничего толком я заметить не успел. Чуть перевести дух удалось только в паре кварталов от вокзала, я запыхался, в боку сильно кололо.
– Что делать будем? – тяжело дыша, спросил Витька.
– Есть идея, – бодро ответила Вера. – Деньги есть?
– Так у Ленки всё, – с трудом произнес я.
– Не стоим, побежали, – снова скомандовала Вера, ничего не объясняя.
Из последних сил мы добежали до площади перед вокзалом. Часы на столбе показывали, что до отправления электрички еще около получаса, значит, мы вполне могли успеть.
– Пункт милиции там, сбоку, – выдохнул я, останавливаясь у входа.
Но Вера, вопреки моим ожиданиям, бросилась за помощью не к милиционерам. Она подскочила к стоянке такси и после короткого разговора распахнула дверь в белую «Волгу».
– Эй, а нам что делать? – воскликнул Витька.
– В кассу, бегом за билетами, – крикнула Вера и захлопнула дверь.
«Волга» тут же сорвалась с места и помчалась вверх по улице.
– Ничего, что у нас денег нет? – задал риторический вопрос Витька.
– Пойдем хоть очередь в кассу займем?
– От офигеть там очередь, на последний, блин, электрон, – возмутился Витька. – Я вообще ни хрена не пойму, что происходит.
– Давай тогда тут постоим, я надеюсь, они сюда вернутся.
Пятнадцать минут прошли в напряженном ожидании, затем «Волга» появилась снова и, лихо развернувшись, остановилась перед главным входом в вокзал. Двери распахнулись, и из машины вылезли наши соплеменницы в полном составе.
– Ну, слава богу, все целы, – радостно воскликнул Витька.
– В кассу топай быстрей, сейчас без билетов останемся, – огрызнулась Вера. – Какого черта вы тут до сих пор стоите?
– А че там стоять, если денег нет? – возмутился я.
Вера фыркнула и решительным шагом направилась в здание вокзала.
– Погоди! – воскликнула Лена. – После твоих фокусов денег и правда нет. Нам на всех на билеты не хватит. Только на троих в лучшем случае.
– И че? – возмутилась Вера. – Купи себе и девчонкам, а мы с парнями и Сашей зайцами поедем. Сандра, ты же не ссышь?
– Я ни фига не понял, а деньги где? – возмутился я.
– На такси ушли, пришлось накинуть за перегруз, – развела руками Вера. – Форс-мажорс, все дела.
– Идиотизм и паранойя, – выдохнула Лена. – Эти парни зашли, водки купили и вышли, а мы там жались как дуры. Уже собирались за вами идти, и тут ты, такая, на такси: заткнитесь, залезайте… И что? Опасности не было никакой, зато теперь как добираться будем?
– А если они водки для храбрости взяли, а сами вас караулили в соседней подворотне? – не сдавалась Вера. – Что ты переживаешь? Ты с билетом поедешь, а мы сами выкрутимся.
– Нас без билетов даже в вагон не пустят, – мрачно заметила Саша. – Ты же не с полустанка уезжаешь, а с главного вокзала, тут проверяют при входе, и просто без билета не прокатит вообще.
– А давайте билеты куда поближе возьмем? – предложил Витька. – У меня одногрупники так ездили. Брали до станции «Медоносово», это почти полдороги. В поезд нас пустят, первые контролеры по вагонам идут как раз перед Медоносово. Они раз посмотрят, а второй раз пойдут уже ближе к конечной, вот тут мы уже раньше выйдем. И экономия, и бегать по вагонам не придется.
– Отличный план, можешь ведь мозгами шевелить, когда захочешь! – Вера радостно хлопнула в ладоши. – Пошли быстрее, пока электрон не ушел.
Лена и Вера поспешили к кассе и купили билеты до Медоносово. Мы вышли на перрон и стали ждать, когда подадут электричку.
– Блин, так торопились, столько денег зря потратили и теперь вот ждем, – возмутилась Света. – Лучше бы на трамвае поехали.
– Что-то я у вокзала ни одного трамвая не заметила, – усмехнулась Вера. – Мы бы его до сих пор возле цирка ждали. А вообще, что ни делается, всё к лучшему. Зато адреналин какой и приключения!
– Может, нам стоило разделиться? – осторожно спросила Настя. – Я бы с Яриком дома переночевала, к такому его родители спокойно отнеслись бы. А Витька в свой городок тоже мог добраться ночевать. И как раз на остальных четыре нормальных билета купили бы.
– Ишь какая хитрая! А может, у нас на мальчиков планы на вечер? – усмехнулась Света.
– Вот-вот, – подхватила Вера, – И вообще, отставить панику, всё нормально будет.
Как раз в это время объявили подачу состава и в темноте засветился фонарь локомотива. Народу вечером было немного, и можно было не спеша выбрать вагон для отправления.
– Давайте во второй вагон от начала, – уверенно предложил Витька. – Контролеры с головы пойдут, нам надо, чтобы они нас проверили до Медоносово.
Мы уселись вагон и заняли одно «купе» из четырех деревянных лавок. В вагоне было тепло, обогреватели под лавками грели так, что прямо было горячо сидеть. Когда электричка тронулась и стало сквозить из всех щелей, оказалось, что такая избыточная мощность совсем не лишняя.
– Всё-таки хорошо куда-нибудь путешествовать, пускай и поблизости, – сказала Вера, глядя на пролетавшие за окном заснеженные дома. – Я не хочу сидеть всю жизнь на одном месте. Хочу мир посмотреть.
– И себя показать, – хихикнула Лена. – Тут всё в деньги упирается, денег много – путешествуй хоть каждый день.
– Ну, значит, мы должны стать богатыми и успешными, – уверенно заявила Вера. – Нам в этом вопросе ничего не мешает. Наоборот, отсутствие семейных загонов и заморочек с отношениями высвобождает кучу времени для успешного развития. Так что богатство – это вопрос времени.
– Никого мы продавать не будем, мы пойдем клад искать, – ехидно процитировла Саша мультфильм про Простоквашино. – Вера, у тебя всегда всё просто. Раз – и получится.
– Никто не говорит, что просто, – возразила Вера. – Но получится обязательно. А знаете, чего я хочу, когда мы разбогатеем? Купить корабль. Но не прогулочную там яхту, а такое крепкое, надежное судно, как у капитана Кусто, помните, был сериал по воскресеньям?
– Да, помню, – кивнул я. – «Калипсо» назывался корабль. Кажется, бывший минный тральщик.
– Вот-вот, «Калипсо», – кивнула Вера. – Так вот, купить такой корабль, отделать отремонтировать и сделать его нашим плавучим домом. Чтобы мы могли и путешествовать, и дома всё время оставаться. Столько есть мест, где я хотела бы побывать. Мексика, Индия, Куба, Австралия…
– Блин, было бы классно, – восхищенно подхватила идею Света. – Жить на корабле и ни от кого не зависеть. Класс.
– А кто этим кораблем будет управлять? – прагматично поинтересовалась Лена. – Мы тут вроде не мореходку заканчиваем. А там карты, координаты, машинное отделение и все дела. Не говоря уже про радиста и прочее.
– Можно сыновей отдать в мореходку, – хихикнула Саша. – Вот родит Верка двух сыновей и отдаст в морское училище. Как раз будут капитан и старпом.
– А если у нас сплошь девочки родятся? – спросила Света — Я, может, дочку хочу.
– А так даже лучше, – отмахнулась Саша, – Будет первая женщина-капитан.
– С вами, блин, только мечтать, – устало вздохнула Вера. – Всю идею мне перепортите.
– Можно пару матросов в племя принять, – предложила Света. – Всё равно встанет вопрос о расширении племени. Я не говорю, что только их, но детей правда долго ждать. На фиг в старости путешествия?
– Да можно и выучиться на морехода, – обиженно произнес Витька. – Что, у нас второе высшее отменили, что ли? Когда деньги будут на корабль, тогда и подучимся, и всё будет ништяк, тоси-боси.
– Главное, чтобы ты адмиралу какому-нибудь тоже не строил курятник вместо занятий, а то пойдем ко дну ни за грош, – улыбнулась Света. – А так, конечно, всё можно, для нас нет преград.
Веселая перебранка и дружеские шутки продолжались. Я сидел у окна и, глядя на заснеженный пейзаж, вяло участвовал в процессе. Меня захватила мечта Веры о своем корабле и дальних странах, соленом морском ветре и закате на тропическом райском острове. Когда мы тронулись, после остановки на очередном полустанке передо мной неожиданно промелькнуло название станции, и я воскликнул:
– Медоносово! Блин, уже должны были контролеры пойти.
– Может, они забили и решили сегодня не проверять? Последняя электричка, конец дня, все дела, – предположил Витька.
– Фиг там, – возразила Лена. – На каждом полустанке люди садились, а касс на мелких остановках не водится. Значит, вот-вот пойдут билеты проверять. Они, может, и правда поленились раньше пойти, но теперь пойдут обязательно.
– Так, племя, подъём, не хрен рассиживаться, время действовать. – Нужно распределиться по вагонам, чтобы нас до универа не хлопнули. Ехать уже остановок шесть осталось, авось не поймают.
Вера первой вскочила со скамьи. Глаза ее авантюрно блестели. Казалось, ей очень нравилось происходящее, опасность приносила радость и удовольствие. Мы быстро прошли с ней один вагон, и тут Вера остановилась.
– Нам надо разделиться, – сказала она. – Давайте мы с Яриком тут останемся, а вы рассаживайтесь дальше, ближе к концу поезда. Мы как контролеров заметим, будем к хвосту продвигаться. Тут главное – станции удачной дождаться, когда контролеры будут в середине поезда. Тогда нужно из хвоста поезда вылезти и, пока он стоит, аккуратно в начальный вагон перебежать. А пока они назад пойдут, всех проверяя, там уже и наш поселок будет, так что всё просто.
– Хорошо, мы через вагон будем, в предпоследнем, так, чтоб без палева. – кивнул Витька. Пошли, девочки.
Когда они скрылись в следующем вагоне, я спросил Веру:
– Почему ты сказала, чтобы я остался?
– У тебя вид приличный, не похож на безбилетника, – пояснила Вера. – А нам от них, может, придется как бы невзначай драпать, типа, ищем вагон с туалетом. Так что ты как замыкающий в самый раз.
Такое неромантичное объяснение было вполне логичным, но немного обидным. Я кивнул и уставился в окно, в то время как Вера стала внимательно вглядываться в дверь тамбура. Через пару минут она склонилась ко мне и зашептала.
– Как появятся, я выжду с минуту, громко скажу, что хочу в туалет, и мы пойдем в другой вагон. Двигайся спокойно, без суеты, они нас догонять не кинутся.
Я кивнул, и мы снова погрузились в напряженное ожидание. Пару остановок мы просто молчали. Мне надоело смотреть в окно, и я стал любоваться профилем Веры. В такие минуты она чем-то мне напоминала Никиту из французского боевика. Ее черты от напряжения как-то заострились, и от нее буквально веяло опасностью. Чувствовалось, что на самом деле ей всё нравилось и обычная поездка по билету – это не для нее.
Контролеры всё не появлялись, и я уже было подумал, что нас пронесло и что действительно билеты решили вовсе не проверять, как вдруг распахнулась дверь вагона с другой стороны, ближе к хвосту поезда, и оттуда возник запыхавшийся Витька.
– Контролеры с хвоста идут, – выпалил он. – Они, по ходу, в последнем вагоне бухали, а теперь опомнились и двинули. Мы как увидели, подорвались и назад дернули. А Настя замешкалась, и ее хлопнули. Теперь в тамбуре стоят разбираются, орут, через вагон слышно, похоже, датые, блин.
– Так, через сколько станций универ? – быстро спросила Вера.
– Через одну, – ответил я. – сейчас Химзаводская будет, а дальше универ.
– Так, значит, главное – их заболтать, чтобы на следующей не высадили, а там дальше нам и так выходить. Ярик, ты у нас мастер на жалость давить, ну-ка, пошли со мной.
Я кивнул, и мы быстро помчались в хвост электрички. Витька трусил следом, но, когда мы добрались до вагона, где сидели встревоженные остальные девочки, Вера жестом остановила его.
– Сами справимся, не лезь. Если толпу зайцев увидят, точно всех высадят. Давайте идите в начало, всё норм будет.
Вера побежала дальше по вагону, и я припустил за ней. Через два вагона она неожиданно остановилась перед тамбуром и обернулась ко мне:
– Всё, Ромео, твой выход. Плети им всё, что хочешь, хоть стихи читай, хоть вприсядку пляши, главное, не дай высадить вас на следующей станции. А там уже пофиг, пусть высаживают. Я тут буду, с этой стороны тамбура, подключусь, если что. Давай, удачи!
Я дернул дверь и шагнул в полумрак соседнего тамбура. Там две необъятно толстые тетки в форменных жилетках с переносными кассовыми аппаратами учили жизни бедную Настю. Та забилась в угол и уже почти плакала, а толстые тетки нависали над ней и орали глумливыми голосами.
– Что, студенточка, деньги-то прогуляла все? – хихикала одна.
– Все вы такие, ушлые, ездить на халяву, – продолжала вторая. – И штраф платить не буду, авось и так сойдет.
-Уважаемые, можно мне вмешаться? – громко рявкнул я. – Эта девушка со мной.
– О, отлично, тогда плати за нее штраф,
– Но как бы…
– Что, тоже денег нет? А билет?
– Нет, но…
В этот момент поезд как раз начал останавливаться у станции Химзаводской.
– Вот так жених у тебя, голожопый, – ехидно оскалилась первая контролерша. – А ну, вылезайте оба, а не то милицию вызову и оформим вас на конечной честь по чести, еще и в обезьяннике ночевать будете.
– Я вас прошу, нам всего одна станция осталась.
– Вот и прогуляетесь по снежочку, да подумаете, – грянула вторая. – Морозец не сильный, да пущай вас любовь согреет! Давайте, давайте, выметайтесь, блять.
С этими словами они буквально вытолкнули нас на пустую платформу, освещенную одиноким фонарем. На этой станции больше почти никто не сходил, но из соседнего вагона в уже почти закрывшуюся дверь выпрыгнула Вера.
– Тебя тоже турнули? – удивился я.
– Нет, я сама, – улыбнулась она. – Я слышала всё и решила вас не бросать. В конце концов, это из-за моей паранойи всё приключилось.
– Ну, блин, Вера, лучше бы ты поехала! – воскликнула Настя. – Так всем троим мерзнуть придется.
– Ничего, – отмахнулась Вера. – Нам не впервой ночные прогулки. Жаль, Ярик, что пса твоего с нами нет, он бы пригодился.
– Там, кажется, дорога асфальтовая идет, по краю поселка. По ней еще автобус ходит. Если по ней пойдем, доберемся в универ, я думаю. Если повезет, то и попутку поймаем. Хотя это вдвоем лучше делать.
– Не боись, как говорит наш одноглазый друг, – улыбнулась Вера. – Пошли уже, тут километров восемь всего.
– Я думаю, десять, но не суть.
– Ничего, я как-то раз зимой пятнадцать километров полями шла, и ничего, – сказала Настя. – Правда, днем дело было, но всё равно.
– Дорога в тысячу ли начинается с одного шага, – заметил я. – Не помню, кто сказал, то ли Конфуций, то ли Лао Цзы, но очень точно подмечено.
Мы зашагали по узкой улочке поселка. В свете редких фонарей замелькали снежинки, но снегопад был такой слабый, что за пределами световых кругов его почти не было видно. Настя захватила меня под локоть, а Вера шагала чуть впереди и, бодро жестикулируя, строила планы на будущее:
– Я думаю, из этой ситуации нам нужно сделать выводы. Весело, конечно, так бегать, но в целом неприятно потом на морозе оказаться. И опасности лишние ни к чему. Поэтому нужно нам денег побольше, чтобы запас был.
– А еще неплохо бы их распределять на время поездки, – сказал я. – Чтобы не только у Лены были. Так, на всякий случай. Вдруг у нее сумочку украдут, и тут мы все без денег останемся.
– Трезвая мысль, – согласилась Вера. – А еще нам нужна связь. Хотя бы один сотовый телефон, а лучше всё-таки два. Чтобы, если разделились, связаться можно было или скорую вызвать.
– Или милицию, – сказала Настя.
– А вот с мусорами лучше дел не иметь, – неожиданно резко отреагировала Вера. – А то быстро без мобильника останемся.
Мы несколько минут шагали молча. Видимо, на Веру нахлынули мрачные воспоминания. Я поймал себя на мысли, что до сих пор не знаю ее историю, того прошлого, что явно терзает ее и тревожит. Каждый раз, когда я пытался задать вопрос на эту тему, она отшучивалась или просто затыкала мне рот поцелуем. Сейчас тоже была неподходящая ситуация, но я всё-таки хотел попытаться:
– Знаешь, Вер, я…
– А еще неплохо бы машиной разжиться, – словно не слыша меня, продолжила девушка. – Купить что-нибудь старое, лишь бы ездило, и не пользоваться этими электричками.
– Мы в машину всей толпой не поместимся, – возразила Настя. – Сегодня вон таксисту доплачивать пришлось, так-то в машине только пять мест.
– Можно какой-нибудь микроавтобус купить, – не сдавалась Вера. – Знаете, есть такой уазик, его еще буханка называют. Вот он, мне кажется, нам в самый раз подойдет. Будет нам вместо корабля для путешествий на первое время.
– Где бы только денег на всё это взять? – проворчал я.
– Надо на работу устраиваться, – сказала Вера. – Ты вот что-то говорил, что раньше работал, в школе еще? Делись опытом, нам вот с Настей не довелось.
– Ну я газеты только разносил и разнорабочим был в рекламной фирме. Газеты легко можно было с учебой совмещать, а вот в рекламе только на каникулах получалось работать. Мы там рекламные щиты сколачивали, три на шесть метров, молотком там намахался по самое не хочу.
– Вот это правильная мысль, – согласилась Вера. – Работу нужно такую, чтобы с учебой сочетать.
Мы вышли на шоссе и огляделись. Дорога в обе стороны была пустынна, неподалеку виднелась остановка, но ожидать автобуса в это время было глупо.
– Пошли сразу, – предложил я. – Заметим попутку, попробуем остановить, а так чего зря мерзнуть?
Вера кивнула, и мы зашагали по обочине. Настя по-прежнему держалась за мой локоть, а Вера, идя чуть впереди, продолжала рассуждения:
– Сильно тяжелую работу тоже нельзя, силы и на другое нужны, деньги не главное. Вот вы с Настей, например, сейчас учебу подтянете и сможете первокурсникам за деньги рефераты писать. А там, глядишь, и курсовые пойдут, и всякое такое. Но работу лучше по весне искать, сейчас холодно и вообще. Зимой хорошо вечером, после учебы, под одеялком валяться, с кем-то теплым и нежным.
– Вера, а ты сколько хочешь детей? – неожиданно спросила Настя.
Вера обернулась, замедлила шаг и пошла рядом с Настей.
– Раньше вот совсем не хотелось, – задумчиво ответила она. – А теперь думаю, прикольно бы четверых сыновей. Двух от Ярика и двух от Витька. Чтобы потом, когда я умру, они могли мой гроб нести, красиво и торжественно.
– А вдруг ты сто лет проживешь и сыновьям к моменту похорон уже за семьдесят будет? – ехидно спросил я.
– Нет, – с грустью ответила Вера. – Столько мне не протянуть, я уже чувствую. Но племя я просто так не брошу, всё хорошо будет, не боись…
Мы миновали поселок и зашагали по шоссе, которое выглядело темной царапиной на коже белых полей. Снегопад прекратился, выглянула луна, и окружающий пейзаж приобрел очень красивые очертания. Мы шли весло болтая и строя планы на будущее.
Километра через три нас подобрал случайно проезжавший на уазике старичок. По дороге он журил девочек за легкую одежду и попутно пугал нас волками, которые могут разорвать случайных путников. Мне некстати вспомнилась песня про лесника группы «Король и Шут», но всё обошлось благополучно, и уже через полчаса мы были дома. Соплеменники как раз приготовили ужин, и мы вовремя подоспели к столу.
– Всё хорошо, что хорошо кончается, – заявила Вера после ужина. – Чур, на сегодняшний вечер флигель занят. Нам с Яриком и Настей надо отогреться как следует.
С этой ночи начались спокойные и приятные дни, похожие один на другой, но от того не менее прекрасные. Мы прожили их по обычаям Райского племени, счастливые до самой весны.
Постепенно близкое личное общение стало нормой в нашем маленьком коллективе. Выработались свои негласные правила или устные договоренности. Например, мы почти не занимались сексом днем, потому что в любой момент нелегкая могла принести тетю Галю или Жорика (дядя Сережа заходил значительно реже). Мы практически никогда не организовывали секс больше чем втроем. Исключение составляли различные авантюрные эксперименты Веры.
Начиная с декабря обычный будничный романтический вечер выглядел примерно так.
На улице холодно. Вторник или среда, до выходных еще далеко, сессия уже не за горами, но учиться стало лень. Мы собирались вечером за ужином, который обычно готовили те, кто раньше вернулся с пар. Иногда на ужине присутствовало что-то алкогольное, но серьезно пили мы только по пятницам, а среди недели обычно бывало по чуть-чуть, для настроения. После этого, если никто не хотел заниматься, частенько играли в карты на желания или смотрели что-нибудь по видику. С этого момента начинались заигрывания. Мы сдвигали три кровати на одну сторону напротив телевизора и устраивались на них все вместе, кутаясь в пледы и одеяла. Зачастую, в зависимости от содержания фильма, добытого в прокате, начинались под одеялами игривые прикосновения. Они могли ничем не закончиться, а могли определить дальнейшие пары или тройки на сегодняшний вечер. У нас с Витькой было негласное правило: мы всегда занимали места по краям, чтобы не пересекались «сферы интересов», а девочки менялись в промежутке между нами по настроению, иногда в процессе просмотра фильма. Свет в комнате выключали, что придавало игре особую пикантность. Также негласным правилом было издавать в процессе как можно меньше звуков, чтобы не мешать наслаждаться киношкой.
Не спеша, осторожно, я начинал поглаживать под одеялом грудь, коленку или попку одной из двух ближайших ко мне девушек (дотянуться до остальных не было возможности). Центральная часть кроватей была вне досягаемости моих или Витькиных рук, поэтому это место чаще всего занимала Вера или Саша, которые сами были не прочь поохотиться под одеялом. Было очень забавно оттянуть резинку Лениного трико, чтобы осторожно, легчайшими движениями начать ласкать ее влагалище. И внезапно наткнуться там на руку Саши, которая уже вовсю исполняет твой план действий.
Иногда я склонял голову и нырял в душную пучину одеяла, чтобы, приподняв топик или футболку, скользнуть языком по острым соскам. Замирая в жаркой темноте, я посасывал грудь, осторожно и быстро дразня языком сосок, а другой рукой стремился проникнуть между ног избранницы и плавными движениями убедить ее покинуть «кинозал». Если фильм был интересный, игры под одеялом могли продолжаться до его окончания, но если мы чувствовали любовный голод, то начинали спешно прерывать просмотр уже в первые пятнадцать минут. Если у кого-то из девочек были месячные или просто плохое настроение, они обычно сразу предупреждали об этом или заматывались в одеяло «плотным коконом», исключая всяческие приставания.
Когда наступал момент перехода к активным действиям, пары выбирали место для дальнейших утех. Это была либо маленькая комната с двумя кроватями, соседняя с кинозалом, в которой обычно спали Лена и Света, либо наш с Витькой флигель, добраться в который можно было только после небольшой прогулки в снежную ночь. Обычно финальным актом прелюдии становились переговоры шепотом о том, кто какое помещение займет.
Тут надо сказать, что во флигель обычно отправлялись надолго, зависали там на полночи, если вообще не до утра. А маленькая комнатка – это так: и удовольствие получить, и, может, фильм потом вернуться досмотреть.
Мне всегда больше нравилось отправиться во флигель. После короткой пробежки маленький домик с низким потолком казался особенно уютным. Если я был с кем-то из девочек вдвоем, мы обычно располагались на моей кровати, если были втроем, то я сдвигал кровати вместе. Вчетвером бывало очень редко, только если на Веру накатывала жажда экспериментов (но это действо достойно отдельного рассказа).
Полноценным сексом мы занимались не каждый раз. Тому было несколько причин, и совсем не последней была вечная нехватка средств на покупку контрацептивов. Но мы быстро привыкли обходиться продолжительными ласками пальцами и языком. Все без исключения находили в этом особое удовольствие. Единственным табу был анальный секс, так как сложность в добывании теплой воды и туалет за огородом затрудняли подготовку к этому ответственному мероприятию. Исключение составляла неугомонная Вера, но это опять же особый разговор.
У каждой из девочек были особые пристрастия и привычки, которые я быстро научился использовать к взаимной радости.
Настя удивительным образом умудрялась сохранять девственность, всё еще опасаясь деспотичной матери, таскавшей ее к гинекологу. Она очень любила принимать мягкие и неспешные ласки на клиторе, сидя на моей ладони. Обычно она располагалась справа и, сев на руку, склонялась для долгого и чувственного минета. Она была прилежной ученицей Веры и в этом мастерстве точно превзошла наставницу, которой всегда не хватало терпения. Долгое волнообразное действо, когда накатывающее возбуждение сменяется новым долгим витком страсти, вполне заменяло традиционные вагинальные скачки, и мы с Витькой никогда не покушались на девственность Насти. Еще одной необычной ее привычкой была потребность в ласковых словах и похвале. Едва ее язычок прикасался к моей головке, как я, зная о ее слабости, принимался спокойно и методично приводить разнообразные комплименты, ласковые имена или интересные сравнения. Настя слушала и буквально расцветала, едва не сильнее, чем от движения моих пальцев.
Лена предпочитала ласки языком и питала слабость к напористому сексу в миссионерской позиции, а минет не делала почти никогда. Очень часто у нее в запасе находился заветный презерватив и плавные, ленивые ласки резко сменялись агрессивной встряской. По изначальной привычке она предпочитала Витьку, редко оставаясь со мной вдвоем, обычно только вместе с Верой или Сашей. В составе тройки Лена всё равно старалась заполучить в себя член, но с готовностью ласкала подруг пальцами и языком.
Света, напротив, предпочитала меня и любила ездить верхом, хотя не отличалась Лениной запасливостью. Если презерватива не было под рукой, Света любила лечь валетом и, подставив мне свое лоно, ласкать член рукой и дразнить языком головку. Ей не очень нравилось с кем-то меня делить, исключение составляла Вера, с которой всегда было интересно. В тройке она под настроение меняла позицию всадницы на позу в собачьем стиле, вдохновенно лаская подруг языком, пока я накатывал волной сзади.
Саша, проявляя свои лесбийские наклонности, никогда не уединялась со мной или с Витькой, всегда присоединяясь третьей к уже образованной паре. Она могла вообще напрямую не участвовать в процессе, расположиться на соседней кровати и ласкать сама себя своими самодельными игрушками. Включаясь в процесс, она уделяла всё внимание мои партнершам, нехотя принимая мои ласки и почти никогда не допуская член во влагалище. Может быть, после причудливых форм ее игрушек, член не доставлял ей такого удовольствия, но этого с уверенностью сказать нельзя. Иногда она брала на себя доминирующую роль, и тогда я на некоторое время превращался в наблюдателя за прекрасным и чувственным спектаклем, разворачивающимся на расстоянии вытянутой руки. Это было прекрасное, вдохновляющее зрелище, в которое я обычно включался только на завершающем этапе. Часто Саша ласкала языком клитор нашей избранницы, пока я проникал во влагалище членом, что доставляло ей особое наслаждение, поэтому девочкам нравилось, когда Саша увязывалась третьей во флигель. Иногда они с Верой брали кого-то из девочек в жаркие клещи и устраивали секс прямо в «кинозале», и тогда уже нам с Витькой приходилось развлекать оставшихся или вовсе оставаться ни с чем.
Самой лучшей, без сомнения, была Вера. Ее бесконечная энергия и необузданная фантазия никому не давали скучать. Она часто выбирала первой, и тут уже мы с Витькой оказывались в роли присоседившихся. Вера, как и Саша, тоже не любила секс вдвоем, всегда предпочитая двух или трех партнеров. Все ее идеи и эксперименты трудно перечислить, некоторые были откровенно неприятны участникам, но Веру это абсолютно не смущало. Нередко приходилось ее останавливать, спасая, например, Настину девственность от очередного ее страстного порыва. Наиболее податливой ее ученицей была Саша, которая в обычных случаях прохладно относилась к нам с Витькой, но по команде Веры с готовностью принимала член.
В конце концов, именно извращенное мировосприятие Веры породило наше Райское племя, с его всепоглощающей дружбой, любовью и уютным зимним бытом. Я отчетливо помню ночь на третье февраля, когда мы делились под одеялом под конец фильма про День сурка и я, осторожно лаская Веру, загадывал, чтобы эта зима никогда не кончалась.
В конце зимы у меня приключился день рождения. После суровых холодов пришла ранняя оттепель, и мокрый снег стал местами сходить, обнажая грязные пятна чернозема. Всем нам хотелось действия и свободы после долгих и томных вечеров под одеялами. День рождения мы отпраздновали с шашлыком во дворе. Костер между кирпичей, стол для фуршета и отсутствие стульев никого не смущали, а ночью девочки во главе с Верой устроили мне подарок, от которого захватывало дух. На следующий день мы дружно забили на занятия и все выползли на кухню только к обеду. Пока племя постепенно приходило в себя после дедушкиного вина, Лена оседлала стул и начала важный разговор:
– Дорогие соплеменники, я имею вам сказать, что у нас опять заканчиваются деньги...
– Ой, я где-то это уже слышала, – отмахнулась Света. – Кажется, от тебя, на той неделе. Зачем ты опять эту шарманку заводишь? Ну съездим домой, еще возьмем, делов-то!
Или ты хотела, чтобы мы Ярику день рождения не устраивали?
– Это я попросила поднять этот вопрос, – неожиданно сказала Вера, – Мы тут уже месяц сидим как сычи в дупле, никуда, кроме занятий, не ходим, ведем малоподвижный образ жизни. Деньги кончаются, а мы их тратим на разные глупости. Понятно, что мы перетерпим, но сейчас весна, и у нас появляется масса возможностей…
– Нажить себе неприятностей к сессии, – мрачно заметила Настя. – Вер, тебя опять тянет на авантюры? Ты же сама говорила, надо учиться и саморазвиваться, а теперь что? Только у нас в последний месяц всё наладилось, а тебя опять куда-то несет.
– Это не только Вера так думает, – парировала Лена.
Стало понятно, что это спланированная совместная акция и девушки выступают единым фронтом. Не давая никому опомниться, Лена продолжала:
– Помните, мы обсуждали планы на лето? Хотели поехать на море дикарями, жить в палатках целый месяц и так далее? При всей экономии денег до фига на один проезд потребуется, и питание, а еще надо где-то палатки купить и всякого по мелочи, типа котелков.
– Можно не покупать, можно напрокат взять, – сказал я. – В туристических клубах такая услуга есть, там даже байдарки напрокат дают. Не могут же люди байдарку в квартире держать.
– Всё равно бесплатно тебе никто ничего не даст, – возразила Лена. – А еще надо сессию вовремя сдать, а на это тоже могут средства потребоваться.
– Дело даже не в отдыхе, – снова подключилась Вера. – Дело в независимости. Наше племя должно само себя обеспечивать, а не клянчить деньги у родителей. Рано или поздно всё раскроется, и с предками по-любому будет скандал. И первое, что они сделают, – это урежут нам бабки, это и ежу понятно. Так что мы должны быть готовы и скопить аварийный запас.
Перспектива конфликта с родителями никого не обрадовала. Мы угрюмо молчали, поглядывая на наших королев. Дома, конечно, интересовались моей личной жизнью, но я отвечал общими фразами про отношения с Настей, не вдаваясь в подробности. Даже сделал несколько фото с ней и повесил одно дома над письменным столом для пущей конспирации. А вот у девочек наверняка родители проявляли гораздо больший интерес, особенно у Саши и Светы, которых вообще послали не учиться, а за женихами.
– Я так понимаю, вы предлагаете всем срочно найти подработку и начать собирать общак? – Первой опомнилась Саша.
– Ну как бы да, – ответила Вера.
– А может, поищем другие способы? – предложила Света. – Например, скажем родакам, что хозяйка цену на квартиру повысила, и разницу будем копить. Ну, подумайте сами, во втором семестре учеба еще сложней пошла, куда тут еще работать? Не кайф вообще!
– Света права, – присоединилась Настя. – Мы сейчас пропусков с этой работой наделаем, а потом перед сессией или отрабатывай, высунув язык, или плати, так что то на то и выйдет.
– Идея с кварплатой, конечно, хорошая, но я еще раз повторюсь, – строго продолжила Вера. – Нам нужно становиться более независимыми, мы скоро останемся одни против всех. Чем больше соберем денег, тем лучше, но работа – это не только деньги. Это жизненный опыт, связи, навыки вообще. Кто его знает, что в жизни пригодится. Считайте, это тоже саморазвитие.
– Полезный опыт – это только работа по специальности, – возразила Настя. – От того, что мы сейчас пойдем полы мыть, опыту не прибавится.
– А я считаю, нам надо поработать, – сказала Саша. – Мы тут растеклись, как желе: фильмы, чаёк, одеялки, поцелуйчики с зажимашками. А жизнь – она не только из удовольствий состоит, ничего плохого нет в том, чтобы готовиться к этому.
– Я, в отличие от некоторых, и так с прошлого года работаю, – присоединился Витек. – Пусть мне деньги не платят, зато как нас на работы сняли, когда вам нужно было пропуски закрыть, тогда всем мои связи пригодились. Работаю, и ничего, живой. Так что и остальным можно.
– Хорошо, я не против поработать, – согласился я. – Но где? Где вы собираетесь искать работу, да еще такую, куда возьмут студентов, да еще чтобы учебе не сильно мешало?
Тут, в поселке, особо негде работать, а в город ездить далеко. Я-то еще в школьные годы успел поработать, но меня всегда родственники устраивали, сам не искал никогда.
– Блин, прям все стахановцы кругом, – возмутилась Света. – Предупреждаю, я полы мыть не буду!
– Да никто тебя мыть ничего не заставляет! – хлопнула по столу Вера. – Успокойся уже. Хочешь, оставим тебя тут, на хозяйстве. Пока остальные работать будут, надо кому-то есть готовить и прибираться. Согласна?
Света сразу притихла, а Лена, выдержав паузу, продолжила спокойным голосом:
– Ярик прав, работу найти не просто. Можно купить газету объявлений, но у нас даже телефона нет, чтобы по объявлениям звонить. У преподов спрашивать бессмысленно. Тут бесплатных батраков за тройку хоть отбавляй. Предлагаю выдвинуться в райцентр и узнать варианты в центре занятости.
– Да там только официальных безработных устраивают, нечего там ловить, – возразил я. – Нужно у старшекурсников поспрашивать, там уже многие подрабатывают, деньги всем нужны. Я бы хотел по специальности что-нибудь поискать. Каким-нибудь санитаром в ветклинике. Пусть даже за меньшие деньги, но опыта больше.
– Дельная мысль, – согласилась Саша. – Лена, может, спросишь у своей подруги Вики? Ну той, что с Большим Мишей живет? Мне кажется, если она не в теме, то Миша точно в курсе где, что и почем.
– О, кстати, я его недавно встречал в клиническом корпусе, – оживился Витька. – Он за руку здоровался, спрашивал, как дела. Мои одногруппники как увидели, прихуели слегка.
– Ну я попробую с ней поговорить, – сказала Лена. – Но за всех сразу как-то стремно просить. Давай я про ветеринарию Ярику спрошу, ну себе там, может, работу и кому-нибудь из девочек. Чтобы сразу не наглеть.
– Мне спроси, – подняла руку Вера. – Я на любую работу согласна.
– Отлично, – согласилась Саша. – Я тогда со Светой пока на хозяйстве, а там, если вы устроитесь, может, присоединюсь к кому.
– А я пока не хочу от проректора уходить, – сообщил Витька. – Там работа не каждый день, а блат по нашей жизни вещь не лишняя.
– Принято! – гаркнула Вера. – Совет племени объявляю закрытым и предлагаю тянуть жребий, кому идти в видеопрокат за новой киношкой.
– Я пойду, – отозвалась Лена, взглянув на часы. – А на обратном пути загляну в общагу, может, удастся Вику застать. Ну или записку ей оставлю.
– Пожалуй, прогуляюсь с тобой до главного корпуса, – сказал я. – Мне книжку надо в библиотеку сдать и взять чего-нибудь интересного.
– О, и макаронами как раз затаритесь, вечерком по-флотски забабахаем, – обрадовалась Вера, – И чаю, а то закончился почти.
– Только не бери больше эту «Принцессу Дури»! – воскликнула Света, – Купи какой-нибудь нормальный, задолбало уже эту гадость пить.
– Ладно, разберемся, – отмахнулась Лена. – Ярик, подожди пять минут, я переоденусь, и пойдем.
Через десять минут мы уже шагали по центральной аллее к главному корпусу. Сегодня было чуть холоднее, и оттаявшее за вчера схватилось ледяной коркой. Кое-где дорогу посыпали песком, но довольно небрежно, так что Лена ухватила меня под руку и шла рядом, чтобы не упасть.
– Ярик, ты думаешь, у нас получится? – неожиданно спросила Лена.
– Что?
– Ну задуманное. Жить так дальше?
– Не знаю, – честно признался я. – Но пока мне всё нравится, и я хочу попробовать. Если не строить глобальных планов по изменению мира всемером, то вполне может получиться. Пока давай попытаемся заработать денег на поездку на море, а там дальше посмотрим?
– Это то, что я хотела от тебя услышать, – улыбнулась Лена. – Спасибо. Всё, я отсюда сама пойду. Есть по фильму пожелания?
– Что-нибудь азиатское, – ответил я. – Но со смыслом.
– Хорошо, увидимся.
Лена послала мне воздушный поцелуй и зашагала прочь. Я подумал, что это была какая-то проверка и, видимо, я ее прошел. Устроиться на работу казалось мне неплохой идеей, мои родители жили небогато, и клянчить у них деньги становилось стыдно.
Вечером за просмотром комедии с Джеки Чаном Лена сообщила, что договорилась с Викой. Та обещала разузнать, что может, и поговорить с Большим Мишей, но, как обычно, результат не гарантировала.
– Ну тогда будем подождать, – коверкая фразу, сказала Вера. – Хотя, я думаю, надо на выходных сгонять в райцентр и купить пару газет вакансий. Если хороший вариант попадется, можно с Жориком договориться, когда тети Гали дома не будет, и от хозяев позвонить.
После памятных ночных боев отношения с хозяевами носили очень напряженный характер. И если поначалу хозяйка старалась нас не задевать, то по мере приближения весны и нового заезда первокурсников становилась всё наглее и агрессивнее. Мы всерьез опасались, что вмешательство ее брата не спасет нас от выселения, и подумывали искать новое жилье.
– Да, это правильное решение, – кивнула Лена. – Ярик, ты же поедешь домой на выходные? Будешь в воскресенье возвращаться, купи газет на вокзале, а мы тут перечитаем и устроим в понедельник прозвон.
Вечером в воскресенье я доставил три газеты вакансий, и всё племя, раздербанив их на отдельные листы, углубилось в чтение.
– Смотрите-ка, бухгалтера востребованная профессия, – заметила Света, шурша бумагой. – Целый лист ими исписан. Так что, Ленка, без работы не останешься.
– Я так-то на экономиста учусь, – сухо заметила Лена. – Это несколько другое.
– Да какая разница, всё равно баблос считать, – сказал Витька. – Что-то мне лист такой попался, одни грузчики да каменщики, ничего толкового.
– В городе еще хорошая вакансия для студентов – промоутер, – сообщил я. – Только в райцентре такие, похоже, не требуется. А в город накладно ездить будет, да и времени тратить до фига.
– Что-то мне технологи нигде не попадаются, – настороженно сказала Саша. – И виноградари, кстати, тоже. Похоже, мы после выпуска никому не нужны будем.
– Ветеринаров тоже не густо, – сказал я. – Но есть две вакансии. Главный врач на птицефабрику с опытом работы в аналогичной должности от пяти лет и ветврач в клинику с опытом хирургической практики от трех лет. Витек, ты куда пойдешь?
– На птицефабрику, конечно, только меня не возьмут, опыта-то нет, – вздохнул Витька.
– Не переживайте, девочки, каждый год летом проходит ярмарка вакансий и за технологами сами приезжают с предприятий, – убежденно сказала Настя. – И вообще, страна сейчас на подъеме, сейчас молодой президент порядок наведет и всё круто будет. Уже сейчас по всей стране много предприятий строится и открывается, как раз когда мы закончим, их еще больше станет.
– Ой, ну будем надеяться, президент у нас и правда крутой, видели, как он на истребителе летал?
– Не отвлекайтесь, девочки, ищите, – серьезно сказала Вера. – В будущем нас остров с яхтой ждет, но работа сейчас нужна. Пока из реальных вариантов только официантки в кафе. Там вечерняя смена есть, и вполне можно после занятий успеть. Правда, вот с возвращением будет сложно, но съездить поговорить стоит.
– Ой, а тут целый раздел есть «РАБОТА ДЕВУШКАМ»! – радостно воскликнула Настя. – И студенток берут, и без опыта можно. А главное, объявлений целая куча.
Вера, Саша и Света разразились дружным хохотом, а Лена укоризненно сказала:
– Это проституток набирают, там опыт приходит быстро. Хочешь попробовать?
– Н-нет, – испугано сказала Настя. – Я же откуда знала, что там имеется в виду?
– Что имеется, то и введут, – отсмеявшись, сказала Вера. – Так что, будем по официанткам сегодня звонить?
– Давай я завтра сначала с Викой поговорю, может, есть какие-нибудь варианты, – ответила Лена. – Если нет, тогда уже будем звонить, так как-то проще.
На следующий день Лена, явившись после занятий, заявила с порога:
– Так, Ярик, Витька, собирайтесь, приводите себя в порядок, пойдем к Большому Мише в гости. И ты, Вера, тоже. Я сказала, что Витька мой парень, а ты, соответственно, с Яриком встречаешься.
– Да не буду я с ним встречаться, – капризно надула губы Вера. – Он мне со Светой и Сашей изменял. Ой, и с тобой тоже изменял.
– Хватит паясничать, я серьезно, – огрызнулась Лена. – Миша человек непростой, с ним осторожность нужно соблюдать, а уж с Викой тем более…
Мы нарядились как на бал (учитывая наши скромные возможности). Из последних денег была приобретена бутылка коньяка и большая коробка шоколадных конфет.
– Миша личную комнату в общаге оборудовал, и с Нового года они там вместе живут, – пояснила Лена по дороге. – Считай, отдельная квартира, только без удобств.
– Фигасе! – выдохнул Витька. – У меня одногруппники по восемь человек в комнате живут, а этим отдельная, блин.
– Связи решают всё, – глубокомысленно заметила Вера. – В этой стране всё всегда так, привыкай.
Мы вошли в общежитие и поднялись на второй этаж. Комната Большого Миши была прямо рядом с лестницей, в конце коридора. На стук нам открыла хозяйка, облаченная в изящный темный халат до пола.
– О, гости, заходите, – широко улыбнулась она. – Я сейчас сделаю кофе.
Мы вошли в комнату. Первая часть была отделена фанерной перегородкой и образовывала мини-кухню с двухкомфорочной электроплиткой и пластиковым умывальником. Вика сразу стала хлопотать над печкой, Лена остановилась возле нее, а мы прошли дальше. Бо́льшую часть второй комнаты занимала широкая двухспальная кровать, а на оставшейся площади ютились письменный стол и тумбочка с телевизором. Когда мы вошли, Миша сидел за столом и аккуратно собирал на подставку скелет кошки из костей, в беспорядке лежащих перед ним.
– Добрый вечер, – первой поприветствовала его Вера. – А это кто?
– Бедный Васька, – не оборачиваясь, ответил Миша. – Я знал его, он был веселый кот, пока не попал бродячим псам на зуб. Он дрался до последнего, но силы были не равны. Решил вот его увековечить для школьного кабинета биологии.
– Круто смотрится, – сказал Витька, – Какая тонкая работа!
Миша встал из-за стола и пожал нам руки. Мне бросилось в глаза, что он зачем-то сбрил усы. При более внимательном взгляде я заметил на стенах, кроме полок с книгами, несколько картин, выполненных в технике черно-белой графики в довольно профессиональном стиле и явно одним художником. Миша сразу перехватил мой взгляд и пояснил:
– Это Вика занимается на досуге. Получается хорошо. Сейчас вот захотела мой портрет сделать, в образе римского легионера. Ради такого дела я даже усы сбрил. Да вы не стойте так, присаживайтесь на кровать, чувствуйте себя как дома.
Мы последовали приглашению и сели рядком. Миша поставил перед нами пару табуреток, выудил из-за спинки кровати кусок толстой фанеры и организовал стол. Лена и Вика принесли поднос с кофейными чашками и конфетами, а Миша, хитро подмигнув, плеснул нам с Витькой по ложке принесенного коньяка в кофе.
– Дамам не положено, им детей рожать, – важно произнес он, – убирая бутылку.
Вначале мы пили кофе в неловком молчании. Миша не спеша задавал ничего не значащие вопросы об учебе, о преподавателях, о прошедшей сессии. Мы с Витькой коротко отвечали, а Вера с Леной помалкивали. Было видно, что Веру страшно разозлил пассаж Миши про коньяк, и Лена, вовремя схватив ее за руку, удерживала от резких высказываний. Через несколько минут Миша достал с полки несколько альбомов и принялся с гордостью показывать Викины работы, написанные карандашом, углем и тушью в неизменной черно-белой гамме.
– Вот, смотрите, это я ей на коне позировал, без седла, – радостно сообщал он. – Специально на кафедру ходили, я думал, часа два займет, а она – раз, пятнадцать минут, и готово.
Когда работы закончились, снова повисло неловкое молчание. Миша с ухмылкой смотрел на нас, и я подумал, что после фразы о девушках говорить должен я или Витька.
– Михаил, мы, собственно, к вам за советом по трудоустройству пришли, – начал я.
– Давай на «ты», мы же тут все свои, – махнул рукой Миша. – Да, Вика попросила, и я подергал за ниточки. Есть пара хороших вариантов.
– Огромное спасибо, мы будем рады выслушать, – поспешно сказал я.
– В общем, есть у меня кореш, на райветстанции, курирует он склад молочной продукции на окраине райцентра, как раз рядом со станцией. Там требуется помощник кладовщицы, типа счетовод, как раз для девушки работа. Учет там, накладные, вся эта бухгалтерия, короче. Работа вечером и в ночь, через день примерно, но там график объяснят. И туда же нужен грузчик-комплектовщик. Заказы собирать и грузить, ничего сложного. Там всё легкое довольно, самый тяжелый ящик – килограмм пятнадцать. Это, стало быть, для двоих…
– Подожди, – мягко остановила Вика Мишу. – Вера, встань, пожалуйста.
Она взяла Веру за руку и подвела к окну. Поставив ее в профиль, Вика отошла вглубь комнаты и несколько секунд внимательно смотрела, а затем сказала:
– Ты чем-то похожа на Иду Рубинштейн на портрете Серова. Я хочу тебя написать. Ты не против?
– Да, да, конечно – взволновано ответила Вера. – Прямо сейчас?
– Нет, сейчас солнце уже садится, – пояснила Вика. – Вот я и решила Мишу прервать, чтобы посмотреть, пока свет хороший. Как-нибудь договоримся в выходной на утро. Миша, продолжай.
– Хм, да, значит, склад. Я вам адрес напишу, на проходной скажете, что от Андрей Сергеича с ветслужбы, вас пропустят. А второй вариант, он поближе. Знаете бензоколонку на повороте на Крысяткино? Отсюда по трассе километров пять. Там требуются заправщики, правда, не знаю, один или два. Работа, конечно, собачья, особенно зимой, но зато в ночную смену вполне поспать можно, в отличие от склада. Там особых рекомендаций не надо, просто придете поговорите, скорее всего, возьмут. Ну можете на меня сослаться в крайнем случае.
– Большое спасибо, ты нам очень помог! – радостно воскликнул Витька.
– А как мы можем вас с Викой отблагодарить? – неожиданно спросила Вера.
– Да пока никак, вы сначала до первой зарплаты доработайте, а там поглядим, – усмехнулся Миша. – А пока приходи в воскресенье Вике позировать, раз уж она в тебе разглядела чего-то.
– Обязательно приду, – кивнула Вера.
– Уже поздно, нам, наверное, пора, – сказала молчавшая почти весь вечер Лена. – Завтра еще на учебу.
– Ну идите, коли надо, – кивнул Миша. – Рад был повидать, заходите еще, как обустроитесь. Или тепла дождемся да в рощу выдвинемся, на зеленку так сказать, шашлыка пожарить.
– О, было бы здорово, – кивнула Вера. – До свидания.
Мы попрощались, вышли в коридор. Спускаясь по лестнице, Вера склонилась ко мне и спросила:
– Ярик, а кто такая Ида Рубинштейн-Серова?
– Без понятия, но самому интересно. Завтра обязательно в библиотеке спрошу…
Дома на совете племени мы поделились, кто куда пойдет устраиваться работать. Света и Саша решили попробовать себя в качестве официанток в кафе в райцентре. Вера захотела стать королевой бензоколонки. Настя согласилась оставаться на хозяйстве, а мы с Леной решили отправиться на склад.
– Учет материальных ценностей – это почти по специальности моей, – уверенно заявила Лена. – Конечно, к бухучету ближе, но и это пойдет. Ярик, поедем завтра после занятий устраиваться?
– Я думаю, стоит на третью пару забить и рвануть с обеда, – предложил я. – Вдруг задержимся и не найдем, где это? Я там, в промзоне, совсем не ориентируюсь, не думаю, что ты хорошо знаешь, где там чё.
– Блин, не хотелось бы пропускать, ну да ладно, – кивнула Лена. – Наверное, ты прав.
– Давайте и мы с вами поедем до райцентра, – предложила Света. – Нам дальше ехать, но всё равно по пути.
На следующий день мы отправились позже, чем собирались. Девочкам понадобилось «пять минуточек привести себя в порядок», что закономерно затянулось на полчаса.
– Ярик, ну не переживай, успеем, – успокаивала меня Света. – Первое впечатление очень важно, надо выглядеть хорошо.
Света и Саша действительно выглядели прекрасно, Лена от них не отставала, только использовала более скромный макияж. Я отправился в обычной учебной одежде, разве что побрился для приличия. В автобусе Лена села рядом со мной и почти сразу спросила:
– Ты знаешь, что нужно на собеседовании говорить?
– Ну нет, я не был никогда. Ты думаешь, там на грузчика прям чё-то спрашивать будут?
– Про график должны спросить, – предположила Лена. – Нам надо, чтобы совпадал у нас. Вместе приходить и вместе уходить.
– Логично, – кивнул я. – А еще надо, чтобы не больше трех ночей в неделю, а то нашей учебе кранты настанут, с хроническим недосыпом.
Мы с Леной вышли на окраине райцентра и углубились в промзону. Разбитая дорога без тротуаров вела между серых бетонных заборов, обмотанных сверху колючей проволокой. Нужная нам база была недалеко от дороги, но мы всё равно успели выпачкать обувь, спасаясь на обочине от проезжающих грузовиков. У ворот базы нас встретила громким лаем свора крупных дворняг, и Лена поспешно схватила меня за руку. Вышедший на лай сторож спросил, куда мы, и, услышав про молочный склад, без проблем пропустил.
– Вон он, бля, – второй по правой стороне, ворота открытые на дебаркадере, – махнул он рукой и снова скрылся в будке.
Я удивился такому странному названию помоста для разгрузки машин, но промолчал, и мы двинулись в указанном направлении. Склад представлял собой кирпичное здание с крытым «причалом» для грузовиков и тремя широкими воротами. Возле стены громоздилась высокая стопка деревянных поддонов, под навесом стояли гидравлические тележки для их перевозки. На тележках сидели и курили трое парней примерно нашего возраста. Лена решительным шагом направилась к ним и спросила:
– Здравствуйте, а где мне найти заведующего складом?
– Любовь Михайловна там, наверху, в офисе, – махнул рукой один из парней.
Только тогда я заметил узкую металлическую лестницу, поднимающуюся вдоль торца склада к своеобразной мансарде под крышей. Когда мы поднялись туда, то обнаружили небольшой офис, заваленный бумагами едва не до потолка. За столом в первой комнате сидела дородная тетка в очках и что-то считала на калькуляторе.
– Здравствуйте. Мы насчет работы, – с порога сказала Лена. – Нам в ветслужбе сказали, что тут помощник кладовщика требуется и грузчик.
Женщина оторвалась от калькулятора и с недоверием посмотрела на нас. Потом она достала из ящика стола вторые очки, надела их вместо тех, что были на носу, и снова внимательно посмотрела, а затем произнесла:
– Ну требуется, но мы всех подряд не берем. Вы студенты, что ли?
– Да, студенты, но мы можем работать в вечернюю или ночную смену, – вылез вперед я.
– Парень, подожди-ка ты лучше на лестнице, – неожиданно сказала тетка. – Вряд ли девушка твоя на грузчика претендует. Покури пока.
Я вышел на отрытую железную лестницу и остановился на площадке под карнизом. Погода совсем испортилась, зарядил промозглый мелкий дождь, знаменующий недавно наступившую весну. Весь мир окрасился в грязно-серые тона тающего снега и придорожной грязи. Пока я стоял, к причалу подъехала фура и, судя по грохоту тележек по металлу, началась разгрузка. Водитель фуры поднялся ко мне на площадку и вошел в офис, а минут через пять оттуда появилась Лена.
– Ну всё, нас взяли на работу. Официально оформлять не будут. Работать через день. Три дня на одной неделе и четыре дня на другой. Выплаты каждые две недели. Приступаем завтра. Формально смена с семи до семи, но говорят, по договоренности можно уходить в шесть, если работа выполнена. Всё равно я должна появляться раньше, чтобы принимать смену у помощника кладовщика и готовить ночные заказы. Короче, я сама еще не всё поняла, так что завтра приезжаем пораньше и вникаем в курс дела.
– А со мной, что, беседовать не будут? – спросил я.
– Зачем с тобой беседовать? – удивилась Лена. – Грузчик и есть грузчик. Тем более что я тебя охарактеризовала с самой лучшей стороны. Сказала, какой ты сильный, адекватный и ответственный. Ты уж не подведи.
– Хочешь, я тебя до остановки на руках отнесу?
– Нет, нет, это лишнее, – торопливо ответила Лена. – Мне ничего доказывать не надо. Ты лучше кладовщику завтра продемонстрируй. Говорят, работа хорошая, почти все грузчики студенты, у них, значит, получается работу с учебой совмещать, может, и у нас выйдет. Правда, они в основном из местного металлургического института, и им на пары ближе добираться, но и мы что-нибудь придумаем.
– Вроде первый автобус около шести тридцати идет, может, на него будем успевать. Как раз за учебниками сможем забежать.
Лена извлекла из сумочки небольшой складной зонтик, и мы зашагали обратно на остановку, тесно прижавшись друг к другу, чтобы поместиться под ним.
Неожиданно Лена сказала:
– Ярик, у меня к тебе большая просьба, только, пожалуйста, не обижайся.
– Хорошо, – встревоженно ответил я. – В чём дело?
– Скоро же Восьмое марта, я хотела тебя попросить договориться с Витькой, чтобы вы не дарили нам чего-то дорого. На пятерых выйдет дорого, да и вообще. По открытке нормально будет или что-нибудь общее для всех. Сможешь?
– Ну ладно, я постараюсь, – кивнул я. – Ваши кружки на Двадцать третье вообще в тему пришлись.
– Просто как-то глупо тратиться, когда решили сэкономить, на работу устраиваемся, и вот всё равно.
– Я тогда постараюсь придумать какой-нибудь оригинальный недорогой подарок, пусть бы и один на всех, раз уж ты предложила. Пойдем быстрее, кажется, наш сарай едет.
Сараем мы ласково называли насквозь прогнивший шедевр Львовского автозавода, который курсировал между райцентром и ближайшими поселками. В вечернее время втиснуться в него было довольно тяжело, так что нам с Леной повезло, что мы быстро управились.
Когда мы вернулись, то застали дома только Витьку, который взялся за приготовление борща к приходу остальных соплеменников. Морщась от едкого лука, он спросил:
– Ну как успехи?
– Зашибись, – бодро ответил я. – Нас приняли, завтра выходим. И зарплата вроде ничего.
– О, Ярик, я тебе забыла сказать, – вспомнила Лена. – Там еще за три дня до истечения срока годности можно продукты брать за полцены. Типа, подарок работникам. Но только в счет зарплаты, в смысле, часть в конце берешь продуктами.
– Это круто, – отозвался Витька. – Мы вполне успеем скушать, пока не испортилось.
Лена переоделась и принялась помогать Витьке с готовкой, а я был послан в магазин за хлебом. Вернувшись, я застал на кухне недовольную Веру, повествовавшую о подробностях своего трудоустройства:
– А я, такая, еще думаю, почему же им заправщики требуются? Сижу, такая, жду, пока хозяин приедет, смотрю, там заправщик не особо напрягается. А как приехал этот жиртрест, и давай пальцы свои колбасные загибать. И территорию убери, и туалет помой. А туалет, блять, – это херня бетонная с дыркой в полу. Так ее надо мыть и хлоркой засыпать, а вонища такая, что за два метра глаза слезятся. А потом говорит, такой: «А ты розы сажать умеешь?» Хочу, говорит, тут на въезде цветник с розами, тут клумбу, там клумбу. Короче, не заправка, а цветущий сад. Там только перекапывать это всё охереешь, по размерам как газон перед главным корпусом.
– Так и что, ты отказалась? – поинтересовался я.
– Нет, почему? Согласилась, – ответила Вера. – Деньги-то нужны, да и ко всякой херне мне не привыкать. Я даже поработала чуток, научилась газ к машинам подсоединять. Там для этого в основном заправщик нужен, бензин люди сами льют. Ну те, кому не западло, конечно. Хозяин так и сказал: «Ежели человек из машины не выходит, а машина дорогая, значит, надо побыстрей к ней подбежать и заправлять, значит, серьезные люди приехали».
– Ого, целый этикет, – усмехнулась Лена. – А если разом две дорогие машины подъехали и люди не выходят, что тогда?
– Надо на глаз определить, какая машина подороже, и ту бежать обслуживать, – остроумно предположил Витька. – Тут главное – не перепутать.
Вскоре вернулась с занятий Настя, и мы успели пообедать свежим борщом, прежде чем прибыли Саша и Света. Они выгляди усталыми и вымотанными, потому что возвращались уже в час пик.
– Ух, блин, – устало выдохнула Света, падая на стул, – заморочное это дело – на работу устраиваться.
– Да мы дольше ждали, – отмахнулась Саша. – И то нас еще не взяли окончательно. Нужно вот меню выучить и еще посмотреть, как мы работать будем.
– Ого, целый экзамен, – удивилась Настя. – Большое меню?
– Да не очень, там основная заморочка с подсчетами, – ответила Саша. – Все цены за , надо посетителя спрашивать, сколько он грамм того или этого хочет.
– Тебе сколько грамм борща налить? – ехидно поинтересовалась Вера.
– Налей триста восемьдесят семь с половиной, – не растерялась Света. – А то лето скоро, надо похудеть.
– В общем, завтра поедем и попробуем, – сказала Саша. – Там еще с графиком не понятно, но вроде четверг, пятница, суббота рабочие, а воскресенье не каждый раз. Короче, домой сложно будет ездить, но что-нибудь придумаем. Там и по вечерам сложно будет, по идее, мы до десяти работаем, а потом, высунув язык, надо будет на последнюю электричку успевать.
– Я тогда буду вас встречать ходить, – предложил Витька. – Опасно одним в такое время возвращаться.
– Блин, страшно как-то, – сказала Настя. – Теперь мне уже это не кажется хорошей идеей. Вере придется вдоль посадки по трассе топать, девочкам – на ночную электричку. Если вдруг маньяк нападет, никто не поможет. Говорят, тут орудовал один, год назад. Девушек изнасилованных за кишки на деревьях подвешивал.
– Маньяк от меня сам сбежит, – отмахнулась Вера. – И вообще, если так рассуждать, лучше из дому не выходить, вдруг машина собьет? Не боись, всё нормально будет, пока мы вместе.
Этот вечер прошел в обычном, нежно-зимнем стиле, с чайком, кином и одеялками. А на следующее утро, нам уже надлежало двигаться в новом, весеннем рабочем ритме. По дороге утром в универ я дернул Витьку за рукав и шепнул на ухо:
– Тормознись в корпусе, как девчонки уйдут, надо поговорить.
Витька кивнул и, когда мы попрощались с Верой и Леной (для конспирации мы продолжали с ними «встречаться»), остался в вестибюле.
– Тут такое дело, – начал я. – Скоро Восьмое марта, надо же нашим дамам таки что-то подарить.
– Я тоже об этом подумал, – кивнул Витька. – Даже уже у родаков денег поклянчил. Но вот что конкретно купить, не придумал.
– Так я за это и хотел поговорить. Мне Лена вчера намекнула, чтобы мы деньги не тратили, а сделали чего-нибудь памятное своими руками, можно даже один подарок на всех.
– Один на всех? – почесал в затылке Витька. – Торт, что ли, испечь? Так они худеть собрались. И опять-таки затратно будет.
– У меня идея возникла. Я всё-таки крутанусь домой на выходные, хоть на полдня, и возьму у родителей видеокамеру на пару недель. Сможем снять фильм про девочек им в подарок. Вот и память будет, и оригинально, и затрат на одну кассету всего.
– Блин, офигенно ты придумал, но я думаю, надо что-нибудь еще, – оживился Витька. – Я попробую еще один сюрприз затеять, но один на всех.
– Какой?
– Не скажу, вдруг ты проболтаешься, – отмахнулся Витька. – Особенно Вере. Она как в глаза посмотрит, так всё на свете готов отдать. Не боись, всё тоси-боси будет.
– Ладно, давай, увидимся завтра.
– Пока. Ты там Лену береги, и удачи в боях.
После пар, забежав домой и наскоро перекусив, мы с Леной отправились на новую работу. Если мне доводилось подрабатывать в школьные годы, то для Лены это был первый опыт. Но как ни странно, она держалась спокойно и уверенно, а нервничал больше я. Мы быстро добрались и пошли по знакомой дороге между мрачных заборов.
– Вот, держи, – сказала Лена, протягивая мне пару строительных перчаток. – Пригодится. И давай на работе держаться нейтрально, типа, мы просто вместе учимся, а не живем или встречаемся, ладно?
– Спасибо, ну давай, – кивнул я. – Ты думаешь, с этим будут проблемы?
– Так, на всякий случай.
Когда мы пришли, в самом складе было пусто, но из каморки кладовщиков, расположенной справа от ворот, доносились громкие голоса. Лена решительно подошла к двери и постучала. На стук в дверном проеме появилась пухленькая рыжая девушка лет двадцати пяти и сразу затараторила.
– Привет! Ты новый счетовод? Меня Аня зовут, заходи, я показывать тебе всё буду. Как классно, что ты пришла. А то я в ночь неделю работала, задолбалась…
Они тут же скрылись в каморке, и я остался в одиночестве. Пройдясь по помещению, я увидел, что в нём смонтировано несколько больших холодильных камер с широкими дверями, такими, что вовнутрь можно затащить поддон целиком. Остальное пространство, площадью около двухсот квадратных метров, занимали уставленные на стеллажи соки в картонных коробках, бутылки с водой, ящики с консервами и другие продукты. Видимо, склад назывался молочным довольно условно и хранилось тут вообще всё подряд. Между поддонами, составленными по четыре и заполненными коробками и ящиками с товарами, были оставлены узкие проходы, а напротив ворот проходы были широкие, такие, что два поддона можно провезти, не зацепившись. Побродив пару минут по пустому складу, я вышел наружу и остановился на причале для грузовиков.
– Эй, пацан, ты, что ли, новый грузчик? – раздался у меня за спиной зычный голос. – А ну, поди сюда.
Я обернулся и увидел высокого худого мужика в рабочем комбинезоне, с короткой стрижкой ежиком. Когда я подошел, он протянул руку и произнес:
– Серега. Я тут сегодня в ночь кладовщиком. Пошли, покажу, чего как, а там скоро и остальные подтянутся.
– Ярослав, очень приятно.
Он широким шагом направился вглубь склада и остановился возле тележки для поддонов.
– Рохлей пользоваться умеешь?
– Чем?
– Вот этой хуетой, гидравлической тележкой для перевозки поддонов с товаром.
– Я думал, они палеты называются.
– Да какая, на хрен, разница, поддоны, палеты. Бери вторую рохлю, и пошли.
С этими словами кладовщик схватился за рукоятку рохли, вскочил на нее, как на самокат, и покатил по складу к воротам, отталкиваясь от пола ногой. Это было так забавно и неожиданно, что я остался стоять с разинутым от удивления ртом.
– Ну чего стоишь, бери рохлю и просто тяни за собой. Ехать так не надо, ебнешься еще, – крикнул Серега, обернувшись. – Сейчас поддонов с дебаркадера притащим, потом остальное покажу.
Я взял рохлю за рукоятку и покатил за собой. Катить было легко, только раздражал грохот, с которым тележка двигалась по бетонному полу. Выйдя из склада, мы с Серегой подошли к дальнему углу причала-дебаркадера, где высились стопки поддонов высотой в мой рост.
– Вот смотри – заводишь рохлю под поддон и начинаешь вот так ручкой вниз качать, – стал объяснять кладовщик. – Вилы рохли подымаются, отрывают поддон от земли, и можно его перевозить. Везешь осторожно, не спеша, смотришь, куда везешь, и чтобы ничего не задеть. Вот возьми эту стопку и покатай чуток по дебаркадеру, я потом остальное покажу.
Серега кивнул на самую маленькую стопку, в которой поддонов было штук семь, и я поспешил исполнить его распоряжение. Пользоваться рохлей оказалось не сложно, я не напрягаясь прокатил стопку туда-сюда.
– Теперь тащи в склад и станови справа, рядом с нашей бытовкой. Ты, кстати, переодеваться будешь?
По студенческой привычке я сразу, отправляясь на работу, надел старую куртку и потертые джинсы, так что отрицательно покачал головой.
– Ну смотри. – А то там справа маленькая дверь, рядом с кладовщицкой, это вам для вещей и переодевания. Там же пятилитровка воды и чайник. Ежели ночью кофейку дябнуть решишь.
Сам Серега подхватил вдвое бо́льшую стопку поддонов и потащил вслед за мной. Поставив ее в складе рядом с моей, он продолжил:
– Когда маневрируешь рохлей, двигай ее аккуратно перед собой. Когда закончил, нажимаешь вот этот рычаг, рохля опускается, и можно ее из-под поддона вытащить. Самое главное – руки-ноги под поддон не совать и вообще аккуратным быть.
Серега продемонстрировал сказанное, и я без труда повторил за ним. Мы привезли еще две стопки, а затем Серега постучал в дверь комнаты кладовщиков.
– Анечка, дай пару листов заказа, я покажу парню, как собирать, – крикнул он в приоткрытую дверь.
Через минуту оттуда появилась Аня и дала нам пару листов А4, на которых была напечатана дата, предприниматель-заказчик и список необходимых товаров. Серега извлек из раздевалки пару планшетов, прицепил к ним листки и протянул один из них мне.
– Теперича главное, – продолжил Серега обучение. – Работа тут не столько физическая, сколько интеллектуальная. Самый тяжелый ящик всего шестнадцать килограмм весит, а большинство упаковок вообще килограмма по два-три, так что не надорвешься. Главная сложность в другом.
Кладовщик взял со стопки один поддон, перетащил его поближе к товару, опустил на пол и продолжил:
– Ставишь вот так поддон, чтобы потом его рохлей удобно подхватить было, и начинаешь заказ собирать. Смотришь, что у тебя в нём есть, под низ ставишь то, что побольше и потяжелее, наверх мелочевку всякую. Когда всё необходимое собрано, прикрепляешь к товару листок заказа и идешь берешь у девочек следующий. Пошли, покажу, что где стоит. У нас тут это толком не подписано, так что постарайся запомнить. Но если что, всегда можно спросить у меня или у Агдамыча, он тут почти каждую смену.
– У кого?
– Сейчас придет, познакомлю, – улыбнулся Серега, – Это местный старожил, грузчик с тридцатилетним стажем. Его еще в Советском Союзе в Израиль не выпустили, так он в знак протеста пошел грузчиком работать, так вот и пашет до сих пор. Профессионал высшей пробы.
– А теперь чего не уезжает? – удивился я. – Теперь же можно.
– Хрен его знает, – пожал плечами кладовщик. – Он вообще слегка не в себе. Его хозяин давно кладовщиком хотел сделать, так он ни в какую, «я грузчик», и всё тут. Ладно, хватит болтать, пошли.
Серега продолжил экскурсию, подробно рассказывая, какой товар где стоит, в каком порядке их лучше ставить на поддон, в каких случаях обращать внимание на маркировки и сроки годности и прочее. Товаров действительно было очень много, некоторые названия были записаны в листе заказа в сокращенном виде, что создавало дополнительные сложности. Когда мы собрали оба заказа, Сергей подвел итог:
– Если заказы маленькие, можно собрать три-четыре штуки на один поддон. Главное – бумажки правильно прикрепить, чтобы водила не запутался. Они обычно всё равно по-своему в будке расставляют, как им по маршруту удобно, но это уже тебя не парит. Как заполнил поддон, на рохлю его и наружу выкатываешь, ставишь в рядок под стеночку. Часа в четыре водилы приезжают, начинают грузиться. Так что желательно часам к пяти – пяти тридцати основные заказы собрать, а потом можешь и домой свалить, если хочешь.
– А заказы эти, они же не только по райцентру, но и по окрестным поселкам повезут? – поинтересовался я
– Да, конечно, мы тут и по соседним районам доставляем, правда, не каждый день.
В этот момент на дебаркадере появились семеро парней постарше меня на два-три года. Они подошли к Сергею и стали здороваться, а потом направились в раздевалку.
– Ладно, дальше сам разберешься, планшет и карандаш себе оставь, для работы, – махнул рукой кладовщик и пошел за парнями.
Я недолго оставался один. Через минуту на складе появился странный человек, одетый в зеленый прорезиненный плащ и вязаную шапочку «петушок». На вид ему было лет пятьдесят, но выглядел он бодрым и энергичным. Подойдя ко мне, он протянул руку и произнес:
– Агадий Абгамович, гнусчик, очень пгиятно.
– Ярослав, очень приятно.
– Как вам наше пгедпгиятие? – осведомился «гнусчик». – Уже познакомились с коллективом?
– Пока только с Сергеем и Аней.
– Ну остальные часто меняются, их можно не запоминать, – взмахнул рукой Аркадий Абрамович. – Но сгеди них попадаются интегесные собеседники. Вы не из техникума?
– Я из аграрного, на ветеринара учусь.
– О, это замечательно. Гедкая ныне пгофессия. Пойдемте пока ящики пгивезем, а то ского несгавненная Анна осчастливит нас своими повелениями.
Аркадий Абрамович повесил плащ на гвоздь и, подхватив рохлю с поддоном, направился к дальним закрытым воротам. За ними оказалась отдельная огороженная часть склада, служившая местом хранения тары и упаковок. Посреди помещения была свалена гора черных пластиковых ящиков, в которых обычно возят молоко, кефир и прочие продукты, расфасованные в полиэтиленовую упаковку.
– Вот что эти нехогшие люди делают? – произнес Аркадий Абрамович. – Почему ящики нельзя ногмально сложить после мойки?
Он подошел к куче ящиков и принялся собирать их в стопки и устанавливать на поддон. Делал он это буквально с цирковой ловкостью, легонько подбрасывая в воздух и со щелчком устанавливая один в другой буквально на лету.
– Пгисоединяйтесь, молодой человек, только остогожнее. – произнес мой новый коллега. – Ящики тепегь очень хгупкие пошли, рассыпаются от каждого чиха.
Мы набрали два поддона ящиков и повезли их обратно. К этому времени все грузчики переоделись и толпились тесным кругом возле комнаты кладовщиков. Вскоре оттуда появились Аня и Лена и принялись раздавать заказы. Появление Лены вызвало среди грузчиков нездоровый ажиотаж, все принялись знакомиться и отпускать комплименты, словно до этого никогда не видели девушек. Я, как мы и договаривались, стоял в сторонке и терпеливо ждал своей очереди. Получив задание, все подхватили поддоны и стали их расставлять на свободном пространстве. Меня задвинули в самый угол, видимо, тут тоже существовала своеобразная иерархия, потому как ближе всего к товару стояли поддоны кладовщика Сереги и Аркадия Абрамовича. Кладовщик работал наравне со всеми, и единственное отличие было в том, что он периодически делал замечания по разным поводам.
Работа оказалась куда тяжелее, чем я рассчитывал, из-за запутанного расположения товаров, я тратил очень много времени на его расположение и несколько раз ставил на заказ совсем не то, что нужно. Кладовщик, проверяя собранный мной заказ, каждый раз ругался и отправлял переделывать. В итоге к часу ночи я еле-еле собрал четыре заказа и чувствовал себя совершенно измотанным. После часа остальные грузчики стали устраивать себе перерывы, по очереди отпрашиваясь у кладовщика. Я заметил, что все они стараются провести перерыв в обществе Лены, которая осталась в кладовщицкой одна. Аня, введя Лену в курс дела, ушла еще в десять часов. Я почувствовал ревность, но, помня об уговоре с Леной, по-прежнему не подавал вида.
Моя очередь пойти на перерыв подошла уже после двух часов ночи. Зайдя в раздевалку, я заварил себе кофе и спокойно выпил его в одиночестве. Из-за перегородки отчетливо доносились голоса двух парней, продолжавших подкатывать к Лене, я старался не обращать на это внимание, но ситуация раздражала меня всё сильней. С точки зрения философии Райского племени, ревность была глупым и вредным чувством, но я ничего не мог с собой поделать. Ответов Лены из-за стены слышно не было, видимо, она молчала или отвечала очень тихо, а парни продолжали наседать:
– Ну раз телефончик не даешь, давай я тебя провожу, – говорил один.
– Мы вдвоем проводим, тут опасный райончик, – могут и изнасиловать, – вторил другой.
– У тебя же парня нет, правда? – продолжал первый, – Или ему плевать на тебя, я бы свою девушку никогда бы не отпустил на работу в такое опасное место!
Я устал слушать эту болтовню и решил допить кофе на свежем воздухе. Выйдя на край дебаркадера, я стал смотреть на звездное небо, размышляя о будущем Райского племени. Кофе уже закончился, но возвращаться к работе категорически не хотелось. Я мечтал вернуться в один из спокойных зимних вечеров, когда никуда не надо было спешить и можно было валяться под одеялом и наслаждаться кино и теплом соплеменниц.
Неожиданно кто-то дернул меня за рукав. Я обернулся и увидел Лену. Она была явно чем-то возмущена, но, прежде чем я успел спросить, быстро произнесла:
– Знаешь, это была ошибка, нечего нам скрывать.
С этими словами она поднялась на носки и, обвив мою шею руками, впилась в губы нежным поцелуем.
Я был очень удивлен поведением Лены, а она, прервав поцелуй, сказала:
– Нужно сразу было сказать, что ты мой парень и мы встречаемся. Ладно, я пошла, в следующий перерыв посиди со мной, ладно?
Я кивнул, и Лена тут же упорхнула обратно в кладовщицкую. Проводив ее взглядом, я повернул голову и увидел, с какой злобой смотрят на меня другие грузчики. До этого они относились ко мне нейтрально, практически не замечая и не разговаривая. Сейчас я буквально физически ощущал неприязнь, сгустившуюся в воздухе.
– Чего стал? За работу давай! – прикрикнул кладовщик Серега и сунул мне пару новых листов заказов.
Я кивнул и поплелся за новым поддоном. Работать становилось всё тяжелее, к ногам будто пристегнули свинцовые кандалы, а глаза застилал туман сонливости. Ящики с молоком тоже серьезно потяжелели, я едва не уронил один из них. Когда был закончен очередной заказ, выяснилось, что я серьезно в нём напортачил и положил масло не той марки, пришлось возвращаться в морозилку и искать заново. Собрав с горем пополам второй большой заказ, я попытался выкатить свой поддон на причал, к остальным собранным, и тут выяснилось, что проезд мне перегорожен двумя другими, которые никто не собирался убирать. Когда я попытался подхватить один из них рохлей и оттащить в сторону, тут же услышал гневный окрик:
– Эй, чудила, положь, где взял.
Я обернулся и увидел худого и длинного грузчика, который, похоже, был шестеркой у предводителя ночной бригады. Он подошел ближе ко мне и, склонившись, произнес, глядя прямо в глаза.
– Чужие поддоны не трожь. Надо место – ставишь дальше. Надо выкатить – ждешь очереди. Понял?
Я кивнул и убрал рохлю. Судя по ухмыляющимся рожам коллег по работе, они были рады такому исходу событий. Мне пришлось поставить новый поддон у самых ворот и каждый раз проходить с товаром вдвое большее расстояние. Самочувствие стало еще хуже, я пару раз споткнулся и едва не упал. Часа в четыре стали приходить водители, и я воспользовался случаем, чтобы сделать перерыв и зайти к Лене. К сожалению, в каморке, кроме нее, сидел кладовщик Серега и что-то объяснял, тыкая пальцем в монитор компа. Лена коротко посмотрела на меня, но я вышел, не дожидаясь реакции кладовщика. На причале я уселся на стопку поддонов и уставился в звездное небо. Всё тело ныло, страшно хотелось спать, и я совершенно не представлял, как в таком состоянии можно пойти на занятия.
– Можно вас побеспокоить, молодой человек? – спросил Аркадий Абрамович, появляясь рядом. – Хочу поддон взять.
– Да, конечно, – ответил я и поспешно встал.
– Пгемного благодаген. – кивнул грузчик и легко, одной рукой, снял поддон со стопки.
После этого он поставил поддон на попа, и, облокотившись на него, спросил:
– Устали? Тяжело в первый день?
– Да, с непривычки, наверное. Я никогда на складе раньше не работал. Не так тяжело таскать, как искать.
– Это да, это да, – кивнул грузчик и, сняв шапочку-петушок, почесал свою совершенно бродскую лысину. – Вначале всегда тяжело, но потом в этой габоте находишь особое удовольствие. Эдакое чувство спокойного гаствогения и блаженства.
Фраза звучала очень странно, и я не нашел, что на нее ответить. В этот момент на причале появилась Лена, аккуратно неся в руках стаканчик с горячим кофе. Она подошла и, протянув стаканчик мне, сказала:
– Вот, выпей, три в одном, как ты любишь. Сергей сказал, что через час можно будет уйти, уже немного осталось. Ты нормально себя чувствуешь?
– Так, более-менее.
– Просто выглядишь не очень. Надо будет тебе выспаться получше перед следующей сменой.
– Обязательно.
Лена с опаской взглянула на улыбающегося Аркадия Абрамовича, но всё равно склонилась и еще раз легко поцеловала меня, а затем удалилась.
– У вас очень заботливая сестга, – с улыбкой заметил старый грузчик. – С такой гогаздо легче габотать. Но ей не место в этом дегьме. Ее место на пагкете бального зала в белом платье и кгужевах.
С этими словами он подхватил поддон и направился обратно в склад, оставив меня в полном недоумении. Я посидел еще минуты три, допил кофе и принялся за работу. Стало немного легче от мысли, что скоро смена закончится, но странная фраза Агдамовича (остальные работники именовали его именно так) не давала мне покоя. Лена больше не появлялась, и я с горем пополам закончил собирать все заказы, выданные на этот вечер. Большой ошибкой было то, что мы не захватили с собой никакой еды, теперь есть хотелось очень сильно. Около шести Лена вышла из кладовщицкой и, попрощавшись с Сергеем, сказала мне:
– Ну всё, пойдем. Там скоро автобус наш должен быть.
– Да, пойдем, – кивнул я и, обернувшись, крикнул: – До свидания!
Из всех сотрудников только Аркадий Абрамович помахал мне рукой, остальные не обратили на мой возглас внимания. Мы с Леной покинули склад и направились к остановке. В темноте идти было очень сложно, дорога освещалась только фарами редко проезжающих машин.
– Как тебе первый день? – поинтересовался я.
– Тяжеловато – зевнула Лена. – После трех спать очень хотелось. На накладную смотрю, а цифры в глазах плывут. Но прикольно, оказывается, могу справиться с работой. Если завтра из универа отчислят, без работы не останусь. Напрягало только внимание парней. Я такого совсем не ожидала, один вообще лапать полез, прикинь? Я тогда психанула, сказала, отвали, у меня парень есть, и к тебе пошла. А если вот одной устраиваться, тогда как?
– Фигасе подход, – удивился я. – Одной как работать, хрен его знает. Ты Сереге сказала?
– Сказала, но он толком внимания не обратил. Судя по тому, как он Аню по жопе хлопал, лапать девушек – это нормально.
– Да так можно и в морду выпросить.
– Ну меня он не трогал, но вообще да, херовый подход, прямо скажем.
Мы подошли к остановке и минут пять ждали первый автобус. Он появился совершенно пустым, и мы сели на переднее сидение. Я почти сразу заснул, и только бдительность Лены уберегла меня от поездки до конечной остановки.
– Пошли, работяга, – сказала она, ласково тронув меня за плечо. – Наша остановка.
На кухне мы застали таких же сонных Свету и Сашу, которые поздно вернулись из своего кафе. Витя и Настя соорудили на всех завтрак, а Вера предпочла завалиться спать и забить на первую пару.
– Ну как первый рабочий день? – поинтересовалась Лена у Саши.
– Тяжело, – вздохнула та. – Много всего нужно запомнить, ходить аккуратно с подносом, чтобы ничего не уронить и не разлить. Самый гемор – это считать правильно все эти блюда по граммам, чтобы счет правильный получился.
– А мне понравилось, – вмешалась Света. – Мне чаевых надавали столько, считай, стипендия за один вечер в кармане!
– Конечно, так сиськами перед мужиками трясти, еще и не такого надают, – ехидно усмехнулась Саша. – Сколько раз у тебя телефончик спросили?
– Двое даже подвезти хотели после смены, так что могли бы и не на электричке вернуться, – с гордостью сказала Света. – Не вижу ничего плохого в мужском внимании. Для красивой девушки это естественно.
– Меня вот тоже вниманием не обделили, – вздохнула Лена. – Правда, чаевых не предлагали, сразу лапать начали. Пришлось Яриком прикрываться, типа, он мой парень.
– Ах ты негодяй! – карикатурно кривляясь, воскликнул Витька. – Ты у меня девушку увел, а еще друг, называется.
– Давайте поторапливайтесь, а то на пары опоздаем, – взглянув на часы, сказала Настя. – Вечером спокойно всё обсудите.
На парах мне пришлось очень тяжело. Первая лекция вообще прошла в какой-то полудреме, я подпер голову рукой и старался не уснуть, но под монотонный бубнеж лектора глаза закрывались сами собой. Я два или три раза клевал носом так, что это становилось видно соседям по амфитеатру, но, слава богу, преподаватель ничего не заметил. На практических занятиях было еще тяжелее. Преподаватель по ветеринарной генетике полпары продержал меня у доски, заметив, что я заснул. А на практике по анатомии я «клюнул носом» в емкость с формалином, в которой плавали препараты. Ощущения были незабываемые, и вся группа хохотала до изнеможения. С трудом добравшись до флигеля, я рухнул на кровать и заснул, не раздеваясь.
Я проснулся от того, что кто-то больно хлопал меня по щекам. Открыв глаза, я увидел, что надо мной склонились Вера и Настя. Вера занесла ладонь для нового шлепка, но заметив, что я открыл глаза, остановилась и произнесла:
– О, проснулся, молодец. Я же говорила, что это действует надежнее, чем поцелуй.
– Но зато поцелуем романтичнее, – хихикнула Настя.
– Романтичнее минетом, – отмахнулась Вера, – А поцелуй – это литературщина, ни туда ни сюда. Вставай, лежебока, пол-одиннадцатого, ужин остыл уже.
– Во, блин, а показалось, только что заснул.
– Лена предлагала вообще тебя не будить, – сообщила Настя. – Но я решила, что покушать тебе надо всё-таки.
– Да, спасибо, – кивнул я, поднимаясь с кровати. – Есть и правда хочу.
На кухне за чаем собралось всё племя, и я был встречен добродушными возгласами:
– Вот кто у нас самый уставший!
– Отоспался, работяга.
– Иди, мы тебе картошки с колбасой оставили.
Я кивнул и, взяв с плиты сковородку с картошкой, стал есть прямо из нее. Саша заварила мне чаю, а остальные соплеменники продолжили разговор.
– Так я и говорю, все так смотрели, как будто девушку видят в первый раз, – сказала Лена. – Причем каждый, кроме старичка, так себя вел, даже начальник, кладовщик, в смысле.
– Ну начальникам девушки-подчиненные лакомый кусок, – пожала плечами Вера. – А с грузчиков этих чего взять, ты сама сказала, что они с металлургического института, там баб как в мужском монастыре. А тут ты, такая, вся из себя секси, вот им и захотелось.
– Но блин, как-то тупо сразу на работе подкатывать, – вздохнула Лена. – А уж лапать тем более. Вот он что, правда думал, когда меня за сиську мацал, что мне прям понравится и я прямо там ему дам?
– Мужская душа загадка, – усмехнулась Саша. – Вон в кафе и кроме нас нормально девушек было, и даже без парней за столиками сидели, а всё равно на нас обращали внимание и телефончик пытались узнать.
– Меня один по попе хлопнул, но так, чуть-чуть, – призналась Света. – Но потом сотку на чай дал, так что я не обиделась.
– Он бы тебе и больше дал, за твою писечку, – съехидничала Саша. – Ты ж показывала товар лицом.
– С ваших рассказов выходит, что проще сразу на трассу было выйти, – раздраженно заметил Витька. – Все думают, как бы вас трахнуть, а не как вы работать будете.
– Именно так, – кивнула Вера. – Наверное, нужно было поварихами идти в женский монастырь.
Она отхлебнула чаю и продолжила:
– Вы не поверите, вчера подметаю эту, блин, заправку. Вся, такая, в рабочей фуфайке, с метлой, только что не в платочке, а так бабка-дворничиха. Так и то два чучмека на шахе как раз заправлялись, и они предложили мне с ними прокатиться. Говорят, поехали, хорошо будет, деньги дадим, назад привезем. Прикиньте? Уж я там точно как секси не выглядела, фигура как фонарный столб, и всё равно!
– Так послушаешь, и получается, на работу и не выйдешь, – вздохнула Настя. – Все кругом озабоченные, секса требуют и вообще.
– Ну в этом есть и плюс определенный, – сказала Света. – Можно ведь дразнить и не давать. И пусть лежат у наших ног.
– Это может плохо кончиться, – заметил я. – Кто-то может разозлиться и отомстить.
– Ярик прав, надо осторожнее, – кивнула Лена. – Мне вот совсем не понравилось. Одной ночью работать с толпой мужиков мне бы страшновато было. Фиг его знает, чем кончится.
– Мне кажется, вас видят доступными, потому что студентки и сразу работаете, – предположил Витька. – Видно, девушка красивая, молодая. Но работать пошла, значит, денег нет, парня нет, родители не крутые. Можно подкатить, купюрой помахать перед носом, авось и обломится чего. Ну или, раз работает, значит, на отношения времени нет, может, секса давно не было, а дай-ка я ее за сиську подержу, вдруг заведется.
В подтверждение своих слов Витька сгреб Лену в охапку и, усадив к себе на колени, принялся целовать.
– Да идите уже во флигель, раз соскучились, – возмутилась Света. – Ярик, ты с нами побудешь?
– Можно только я лучше спать завалюсь? – зевнул я. – Могу на Лениной кровати пока. Честно устал, аж вообще, ноги аж гудят, а завтра вечером опять на работу.
– Давай я тебе массаж ног сделаю, – предложила Настя. – Помнишь, как ты меня учил? Сразу легче станет.
– О, и мне сделай заодно, – воскликнула Света. – У меня завтра вечером опять стоячая работа.
– И мне, – подхватила Саша. – Раз уж ты такая мастерица.
– Ну, блин, можно прям массажный салон открывать, – расхохоталась Вера. – И работать прямо на дому. Я тоже, пожалуй, займу очередь, только пусть мне лучше Ярик делает.
На следующее утро я целенаправленно забил на пару по физкультуре, чтобы получше выспаться. Зачет по этой дисциплине, вероятнее всего, придется покупать, так что лишний пропуск мне ничем не грозил, такса у физрука от их количества не менялась.
Оставшиеся две пары прошли спокойно, и мне удалось после них еще пару часов вздремнуть на квартире. В пять меня растолкала Лена, мы поужинали, запаслись на этот раз бутербродами для ночного обеда и отправились на работу. В этот раз по дороге на склад Лена демонстративно держала меня под руку, всем своим поведением показывая, что мы практически муж и жена.
Сегодня нам не было необходимости являться раньше, и мы пришли на склад одновременно с другими грузчиками. Лена сразу отправилась принимать смену у напарницы, в эту смену это была не Аня, а какая-то неприятная женщина с недовольным лицом и крашеными светлыми прядями из-под рабочей косынки. Я помог Агдамычу (вслед за остальными я непроизвольно стал так его называть) притащить пару стопок поддонов и поддон ящиков, а затем уселся ждать листов заказов. Оставшиеся грузчики, которых сегодня было почему-то больше, по-прежнему меня игнорировали, хотя, как казалось, теперь смотрели с большим интересом.
Ночным кладовщиком в эту смену опять был Серега. Минут через пятнадцать он появился в дверях с пачкой листов и принялся раздавать задачи. Мне в этот раз достались сразу три крупных заказа, и я был плотно загружен практически до полуночи. С одной стороны, крупный заказ было собирать тяжело, но с другой стороны, когда один заказ занимал весь поддон, можно было удобно расставлять товар, что существенно экономило время. Коллеги по работе по-прежнему недоброжелательно относились ко мне, и первый мой собранный поддон оказался заблокирован, а второй пришлось ставить черт-те где, и я опять таскал товар через полсклада.
Третий поддон я закончил уже в полпервого. Серега собрался дать мне еще один лист заказа, но тут из кладовщицкой появилась Лена, осторожно неся два стаканчика с кофе и зажав под мышкой пакет с бутербродами. Мы сервировали поздний ужин (или ранний завтрак) на стопке поддонов и не спеша принялись за еду.
– Ну как, втягиваешься? – поинтересовалась Лена.
– Да получше, когда отдохнул перед сменой, – кивнул я. – Плюс разобрался, что где лежит, меньше времени трачу.
– Мне тоже полегче, теперь ко мне не заваливается никто, работать не мешают, – улыбнулась Лена, а потом склонилась ко мне и зашептала: – Я сейчас подумала, что если мы и дальше так жить будем, где-нибудь в городе, то с детскими садами палево будет. Типа, вот папа и мама Сашеньки, а вот мама и опять тот же папа Юленьки. Дети-то не будут знать и проговорятся обязательно.
Я чуть не подавился кофе, а затем прокашлялся и произнес:
– Лена, блин, давай решать проблемы по мере их поступления? Тут не знаешь, как учебу с работой совместить, а ты про детей.
– Да я просто смотрю на морды лиц наших коллег и думаю, что это еще мы пока с мелкими проблемами стакиваемся, то ли еще будет.
Словно в подтверждении слов Лены, от группы парней отделился один, которого не было на прошлой смене. На вид он был самым старшим, белобрысый, с короткой стрижкой, ростом с меня, но гораздо более мощного телосложения. Он подошел к нам и уставился на меня презрительным взглядом, а затем произнес:
– Эй, пацан, ты кто по жизни будешь?
Я совершенно оторопел от подобной постановки вопроса. Разумеется, в школьные годы мне приходилось сталкиваться с подобным обращением, но вот в универе, за последние полгода, такого практически не было. Я впал в легкое оцепенение, тело еще помнило, что в школе после подобных вопросов меня нередко начинали бить. Сейчас же цель была, похоже, другая, не случайно же он подошел ко мне, когда Лена была рядом.
– Не понял, – как можно более уверенно ответил я. – Чё ты хотел?
– Чтобы ты пояснил, кто ты есть. Лох или нормальный пацан?
– Нормальный.
– О, заебись, ну так давай я тебе поясню кое-что, – ухмыльнулся белобрысый. – Тут тема такая. Мы тут уже второй год одной бригадой работаем, и всем ништяк. Но вот в зимнюю сессию херня вышла, Леху и Саню отчислили, теперь они кирзу пойдут топтать. Вот пара мест и освободились. Ну мы Жеку со второго курса подтянули, а на второе место ты нарисовался. Вот я тебе и говорю, как нормальному пацану, свали, пожалуйста, к нам свой пацан в бригаду выйдет, и всем хорошо.
Я думал, что весь сыр-бор был связан исключительно с Леной, а оказалось, всё гораздо банальнее. Я оглянулся, надеясь позвать кладовщика Серегу, но тот скрылся в своем офисе и не обращал на нас внимания. Парни, наоборот, поднялись со своих мест и с интересом следили за ходом беседы. Агдамыч тоже оторвался от своего термоса и повернулся к нам. Все зрители ждали моего следующего шага, а я совершенно растерялся.
– Н-нет, я пока уходить не планировал, мне как бы работа нужна…
– Знаешь, чем лох от нормального пацана отличается? Лох не понимает ни хуя, и ему дают пизды, чтобы он понял. Ты вот лох стопудово, я тебя при телке твоей лохом назвал, а ты ссышь мне даже ответить. В натуре, первый раз такого лошару вижу.
Мысли заметались у меня в голове. По идее, сейчас нужно было начать что-то говорить за мою подписку, забивать стрелку или начинать переть буром в ответ. Я попытался представить, что бы в этой ситуации сказал Большой Миша, но в голову совершенно ничего не приходило. Единственное, на что мне хватило духу, – набрать побольше воздуха в грудь и резко гаркнуть в ответ:
– НУ И ЧЁ?
Белобрысый несколько оторопел от такой наглости. Он на несколько секунд завис, размышляя, а потом как-то торопливо произнес:
– Блять, короче. Вали по-хорошему, а то хуже будет. Не выйдешь на работу, потому как в больницу попадешь.
С этими словами грузчик развернулся и пошел к своей компании. Почти сразу распахнулась дверь кладовщицкой, и оттуда появился Серега с новой стопкой заказов в руках:
– Так, перерыв окончен, хватит филонить. Леночка, ты тоже возвращайся, там еще кучу накладных надо повбивать.
Я подумал, что кладовщик тоже наблюдал под дверью за развитием событий, уж больно точно по их завершении он появился. Лена встала с поддона и, встревоженно оглянувшись на меня, поспешила на рабочее место. Я же продолжал сидеть, не понимая, что делать дальше. Другие работники подошли и забрали свои заказы, Серега скрылся обратно в свою комнатенку, а я никак не мог собраться с мыслями.
– На, дегжи, вот твои два заказа, – сказал Аркадий Агдамович, присаживаясь рядом. – Молодец, что не повелся, дгаки тут запгещены, тебя бы вгаз выпегли. Эх, знал бы этот Лёша, что на самом деле значит слово «пацан», было бы очень забавно.
– А что оно значит?
– В одесских тюгмах еще до геволюции этим стагым евгейским словом называли молодых пассивных гомосексуалистов, а потом из уголовной сгеды это слово пгосочилось в обычную гечь, – усмехнувшись ответил грузчик. – Сейчас этого уже не помнят, но в моей молодости были места, где за обгащение «ПАЦАН» били в могду без газговогов вообще.
– Фигасе, – выдохнул я. – Не знал раньше об этом.
– Есть вещи, пго котогые никто не знает, а они есть, – усмехнулся Агдамыч.
Неожиданно я подумал, что к нему можно обратиться за помощью. Он-то в складе давно работает и в курсе, что к чему с этой бригадой. Наклонившись к его уху, я осторожно спросил:
– Аркадий Абрамович, вы тут давно работаете, не подскажете, что мне делать в этой ситуации? Ну в связи с этим вот всем, блин.
– Что делать, что делать? – вопросом на вопрос ответил старый грузчик. – Иди заказы собигай! А там будешь сам посмотгеть, что делать!
Он развернулся и пошел в дальний угол склада, что-то бормоча себе под нос, а я вздохнул и принялся за работу.
Я пытался сосредоточиться на работе, но чувство тревоги не покидало меня. Раньше я уже испытывал нечто подобное в школе, когда получал угрозы разобраться после занятий. Тогда уроки тянулись особенно мучительно, я думал, как добраться домой из школы так, чтобы не попасть в руки к своим недоброжелателям. Сейчас получалась схожая ситуация, на складе мне ничего не грозило, а вот что делать по дороге домой, я не представлял. Хотелось посоветоваться с Леной, но она, как назло, всё не выходила из подсобки, видимо, Серега капитально загрузил ее работой.
Собрав и выкатив очередной поддон с заказами, я решил поговорить с Аркадием Абрамовичем, надеясь выяснить, часто ли тут происходит подобное и как на это реагируют хозяева склада. Улучив момент, когда он отправиться за новой порцией молочных ящиков, я последовал за ним и спросил, когда мы остались одни:
– Скажите, пожалуйста, тут часто такое? Ну, в смысле, наезды на новичков, как на меня сегодня?
– Нет, уважаемый, не часто. Тут пгосто новички гедкость. Втогой год уже эта компашка габотает. Меняется постепенно, но все с одного дегма, – усмехнувшись, пояснил грузчик. – Но чего вы хотите от дна? Тут ил и говно, в котогом копошатся гаки.
– А их угрозы реальны? – осторожно поинтересовался я. – Есть риск после работы?
– Откуда мне знать? – пожал плечами грузчик. – Меня они не тгогают, но мозгов у них не много, можно ждать всякого.
– Так а мне что делать?
– Либо подчиниться их пгавилам, либо боготься их же огужием, – задумчиво произнес Аркадий Абрамович. – Гешай сам. Тут, на дне, как в джунглях. Ты либо сильный, либо бысгый, либо незаметный. Я незаметный. Можно жить свободным, пока никому не мешаешь, а ты вот уже помешал.
– Скажите, а почему вы здесь работаете? – поинтересовался я. – Работа тяжелая и вообще.
– Я всю жизнь после института габотаю гнусчиком. С тех пог как мне не газлешили уехать из стганы, я гешил, что буду свободным здесь, – улыбнулся Аркадий Абрамович. – Свободен лишь тот, у кого не ничего лишнего, а такого у меня не много. В советские годы я габотал гнусчиком на ликего-водочном заводе и чувствовал себя весьма хогошо. Именно там меня пгозвали Агдамычем, но я не обижаюсь. Потом было тяжелее, но ты знаешь, в чём свобода гнусчика? Гнусчик всё может пегенести, ему нечего тегять и всё гавно, что тащить. Может, поэтому, даже когда появилась возможность уехать, я остался. Гнусчику везде хогошо.
– Да вы прямо философ.
– Без пяти минут кандидат наук, – с легким поклоном сообщил Агдамыч. – Диссегтацию написал, а вот защитить не смог. Сказали, что постулаты слишком смелые. Я тогда погугался и окончательно гешил уехать, да вот не сгаслось.
– Эй, Агдамыч, ты чё там застрял? – раздался грозный окрик кладовщика Сереги. – Ящики тащи, задерживаешь всех.
– В общем, пока боишься что-то потерять, свободным не будешь, – подытожил Агдамыч, берясь за рохлю. – А кому терять нечего – тому всегда хорошо.
Я кивнул и занялся сборкой очередного заказа. Мне казалось, что старый грузчик немного не в себе и не совсем понял, о чём я у него спрашивал. Но он был явно интересным собеседником, хотелось поговорить с ним подольше, правда, возможности не представлялось. Примерно через час Лена вывернулась из каморки и, подмигнув мне, махнула в сторону причала. Я последовал за ней, мы отошли к краю, и я спросил:
– Ну что?
– Сереге по херу на всё, лишь бы работа была сделана. В принципе и драки его не сильно парят, лишь бы до скорой дело не дошло и товар не пострадал. Так что на его помощь рассчитывать не приходится.
– Может, с этой теткой поговоришь, которая нас на работу брала?
– Я думаю, ей точно так же похер, – вздохнула Лена. – Придется самим выкручиваться. Тебе бы вообще домой добраться, боюсь, тебя на выходе подкараулят.
– У меня есть идея. Я на прошлой смене спрашивал, товар отсюда по трассе через наш поселок тоже возят. Давай к какому-нибудь газелисту напросимся. Они же к тебе за документами заходят, давай попробуем?
– Хорошо, я спрошу. А насчет этих мудаков надо с Большим Мишей поговорить, я думаю, он на них управу найдет.
– Надеюсь, – кивнул я. – Ладно, иди работай, пока опять не началось.
– Дай хоть воздухом подышать, – сказала Лена. – Этот мудила дезодорантом не пользуется, в каморке не продохнуть вообще.
– Дыши, кто тебе не дает?
Мы простояли молча еще минут пять. Лена просто держала меня за руку и смотрела в темное небо, на котором не было видно ни одной звезды. Ее рука дрожала мелкой дрожью, словно от холода, и я стал поглаживать ее, пытаясь то ли успокоить, то ли согреть. Спустя еще пару минут она шепнула: «Спасибо» – и скрылась в каморке кладовщиков.
Остаток смены прошел без происшествий. Я еще пару раз пытался заговорить с Агдамычем, но тот был погружен в свои мысли и только хитро улыбался. Около пяти утра Лена появилась из кладовщицкой и, отведя меня в сторонку, сообщила:
– Ну, в общем, я договорилась, нас подвезут до поселка. Только тебя взяли с условием, что ты поможешь с разгрузкой в паре магазинчиков по дороге. Справишься?
– Да, конечно, лишь бы довезли.
Обещание было опрометчивым. В итоге мы попали на квартиру еще позже, чем в прошлый раз, и я едва не опоздал на занятия. Настроение было хуже некуда. Мало того что я устал и болели мышцы, так еще и в голове раскаленным гвоздем засел разговор с гоповатым грузчиком. Это раздражало так, что даже спать не хотелось, однако сонливость сменилась мучительной головной болью, словно гвоздь в черепе был настоящим. Я с трудом высидел две пары, а с третьей отпросился, назвавшись больным. Вид у меня был вполне соответствующий, и меня отпустили без лишних вопросов. Дома я выпил обезболивающее и рухнул спать, даже не пообедав. Проснулся я уже за полночь и очень удивился, что меня никто не разбудил. На соседней кровати храпел Витька, я сначала хотел поднять его, а потом подумал сходить на кухню, глянуть, может, кто из девочек еще не спит. Тем более что я почувствовал зверский голод и очень надеялся, что мне оставили что-нибудь на ужин.
На кухне я застал Сашу, которая, уютно завернувшись в халат, красила ногти на ногах, и Веру, плескавшуюся в ванне.
– О, проснулся, спящий красавец, мы уже думали, до утра будешь спать, – улыбнулась Вера. – Как самочувствие?
– Как будто камазом переехали, – признался я. – Всё тело ломит.
– Чай будешь? – поинтересовалась Саша. – Или чего посерьезнее?
– Жрать хочу, умираю, – признался я, заглядывая в холодильник. – А чего макарон так мало?
– Возьми зафигачь на сковородку и яичницей залей, нормально будет, – посоветовала Вера. – И колбасы возьми, вон на дверце, чтобы наверняка хватило.
– Нам Лена рассказала всё, что у вас там приключилось, – сказала Саша. – Она считает, что лучше с этой работой завязать.
– А где Лена, кстати, уже спит? – поинтересовался я.
– Да, не ори, все уже спят, – ответила Саша, – У нее видон был не лучше твоего. Так что ты делать собираешься?
– Не знаю, думал к Большому Мише сходить посоветоваться.
– Уже сделано! – неожиданно резко ответила Вера. – Я как от Лены узнала, первым делом к нему отправилась. Как раз мы с Викой договорились, что я ей позировать буду, вот и повод был. Мне, кстати, понравилось позировать, только холодно голой долго сидеть, зато рисунки у Вики офигенные просто. Ну так вот, знаешь, что он мне сказал? Говорит, мол, ничего тут не поделаешь, лучше не связываться. Типа, наверняка там у кладовщиков там свой интерес вместе с этой грузовой бригадой. Наверняка они там чего-нибудь пиздят, и тут вы с Леной им совсем не к месту. Вот они и решили вас выжить, пока своего человека не найдут. Вот, короче, чтобы во все эти замесы не лезть, лучше ищите сразу новую работу. Вот так нормально, да? Только устроился, не понравился мудакам, бац – и ты уже безработный. Охеренно же.
– Только я тебя успокоила, и вот опять ты завелась, – вздохнула Саша. – Но начинать заново я не хочу, устала немного, так что давай на словах. Расслабься, мир состоит из мудаков, типа того, что у тебя сегодня уехал, не заплатив. Никуда они не денутся, с этим придется смириться.
– Да, блин, этот мир прогнил сверху донизу! – воскликнула Вера, заворачиваясь в полотенце. – Блин, второй раз моюсь, а всё равно от меня бензином прет, будто купалась в нём. Ярик, понюхай, пахнет?
Вера вылезла из ванной и, шлепая мокрыми ногами по полу, подошла и склонила ко мне мокрую голову.
– Да нет, вроде только шампунем и тобой. Не ходи босиком, простудишься.
– А я уже пришла, – весело ответила Вера и плюхнулась на соседний табурет, попутно закинув ноги ко мне на колени. – Так они точно в тепле будут, а Сашка дожарит твою яичницу.
Саша встала и затеялась с чаем, а после поставила передо мной сковороду с обильным ужином. Слегка утолив голод, я отхлебнул чаю и поинтересовался:
– Так что у тебя там произошло?
– Да ничего, одну смену бесплатно отпахала, – пояснила Вера. – Один мудак деньги достал, перед носом помахал, я его заправила, а он в машину прыг и по газам. Мне простили на первый раз, но деньги за день этот не заплатят. А еще я завтра дома остаюсь. Меня, короче, решили из заправщиков в мойщики перевести. Типа, в ночь только мальчики-заправщики нужны, как дополнительная охрана. А хозяин тут как раз решил автомойку организовать на территории, типа, три дня в неделю будет работать: пятницу, субботу и воскресенье. Тут же в райцентре по выходным авторынок работает, вот и будут машины перед продажей намывать. А я домой не часто езжу, так что смогу там халтурить.
– Ну тоже нормально, – кивнул я. – Высыпаться будешь. Плохо, что с водой на улице возиться. Так и заболеть легко.
– Ничего, буду осторожна, – кивнула Вера. – Я курить бросила, теперь здоровая, как две лошади. Ты что планируешь делать? Так вот с работы и уйдешь? Мне кажется, надо поехать и напрямую с хозяевами склада поговорить. Им-то интереса нет, чтобы у них всякие грузчики товар по ночам пиздили.
– А Лена что говорит? – спросил я.
– Что тебе Лена? – резко отреагировала Вера. – Ты когда уже будешь сам решения принимать, а? На тебя наехали, проблема твоя, разве нет?
Я задумался и сделал несколько глотков чая, чтобы выиграть время и собраться с мыслями. Вера нетерпеливо стукнула пяткой по моему бедру, призывая к ответу, и я сказал:
– Знаешь, у нас там, на складе работает старый еврей-грузчик…
– Грузчик-еврей? – переспросила Саша. – Что, правда, что ли?
– Правда. Он такой даже немного карикатурный, прямо подчеркивает свою национальность, только что пейсы со шляпой не носит. Так вот, он всю ситуацию видел и дал мудрый совет. Из этой ситуации хорошего выхода нет, как ни сделай, всё будет плохо. Я подумал и решил, что лучше спокойно уйти. Не потому что струсил, а потому что работа слишком тяжелая и ее трудно с учебой совмещать. А зачем бороться за то, что приносит одни неудобства? Лучше сразу искать другой вариант.
– Вот и Лена что-то такое сказала, – кивнула Вера. – Всегда лучше отступить и найти место лучше и спокойнее. Но в целом это проигрышная тактика. Надо когда-то собраться с силами и дать этому пиздомразию бой!
– И самой стать такой пиздомразией, – усмехнулась Саша. – Таким образом ничего не изменишь. Борьба животных за теплое место, пропитание, самку и потомство. Ты же сама что-то придумать хотела.
– Придумаем, – уверенно сказала Вера. – Но всё равно нельзя давать слабину.
– Спать пошли, революционерка драная, – усмехнулась Саша, – утро вечера мудренее.
Утром, за завтраком, я рассказал соплеменникам подробности беседы с Агдамычем. Это вызвало у Веры неожиданный интерес:
– Блин, я уже с ним поговорить хочу. Надо же, грузчик-философ, – заявила она. – Лена, ты же сегодня ехать увольняться собиралась, давай я с тобой?
– Но он же там только к вечеру появится, – возразила Лена. – А я после пар думала поехать.
– Ну и поедешь чуть попозже, назад автобусы до десяти ходят, а парни нас встретят.
– А зачем вообще там появляться? – настороженно спросил я. – Может, не выйти, и всё, или от хозяев позвонить?
– Я хочу денег хоть за две смены выпросить, – пояснила Лена. – Пусть немного, но на дороге не валяются.
– Это да, обидно напрягаться за просто так, – кивнул я.
– Ярик, раз ты сегодня на работу не идешь, значит, вечером свободен? – вдруг спросил Витя. – У меня к тебе сугубо мужское дело есть.
– Девочки, парни от нас по бабам собрались пойти, – хихикнула Света. – Измена среди бела дня. Что вы там скрывать собрались, а?
– Придет время, всё расскажем! – воскликнул Витька. – Давайте выдвигаться, а то на пары опоздаем.
Мы пошли на занятия, и уже в вестибюле главного корпуса Витька сказал:
– Встретимся дома, после пар, я тебе расскажу, что к чему.
К моему удивлению, Витька появился на горизонте уже на четвертой паре, во время пятиминутного перерыва.
– Дело есть, – сказал он. – Можешь слинять со второго часа?
– Перекличка уже была, так что можно, если аккуратно.
– Давай быстро, жду тебя внизу, на вахте.
– Заметано.
Я вернулся за вещами и едва успел выскользнуть из аудитории до возвращения преподавателя. Витька нетерпеливо топтался возле двери и, едва я появился, махнул рукой и вышел на улицу.
– К чему спешка? – спросил я, нагнав его.
– Подарок девочкам надо сегодня забрать, – пояснил Витька. – Света, Лена и Саша на Восьмое по домам поедут, они тебе не говорили? Я вот и решил сегодня подарок подарить. Тем более что после праздников могут мне его не дать.
– Что за подарок-то и я тебе зачем?
– Я хочу им крысюка молодого подарить, симпатичного. Мне на кафедре клиндиагностики одного отдают, но он последний, потом не будет. Но вот клетки у них лишней нет, зато на патфизе недавно несколько сломанных выкинули. Там из трех поломанных больших можно одну маленькую собрать. Но одному неудобно, надо, чтобы ты придерживал, пока я сколачивать буду. Сейчас клетку сколотим, крысюка заберем и подарим за ужином.
– А ты уверен, что это хорошая идея? Девочки крыс не боятся, ты спрашивал?
– Не спрашивал, но думаю, всё нормально будет! – заявил Витька. – Он белый, пушистый, милый, девочки такое любят, к гадалке не ходи.
– Про видеокассету у тебя тоже хорошая идея была, помнишь?
– Так сработало же! В итоге так всё и получилось, как мы хотели, даже лучше! Так что поверь мне, я в женщинах лучше понимаю. Есть еще одна причина, почему им сейчас этот крысюк очень нужен.
– И почему?
– Дети. Реализация материнского инстинкта. Сейчас еще не сильно, но позже обязательно они детей захотят. И еще непонятно, как у нас тогда племя жить будет. Так что пусть пока на крысе тренируются, заботятся. Потом еще крыску им подарим, чтобы плодились, опять же, будет им чем заняться.
– А ты готов отцом стать? Ну так, чисто теоретически, представляешь как это будет?
– Хрен его знает, – признался Витька. – Страшно, честно говоря. Но если мы хотим, чтобы девчонки не разбежались и мы также вместе были, – дети обязательно нужны.
– Только чтобы девочек удержать?
– Нет, ну, конечно, не только за этим, – замялся Витька. – Я и раньше семью хотел, детей там. Но думал, там это, когда, короче, уже за тридцать будет. А теперь думаю, можно и раньше, наверное. Хочу, чтобы мне Вера сына родила. А Лена или Света – дочь.
– Я тоже хочу с Верой сына. И Настя тоже, – признался я. – А вообще интересно, как мы будем различать, где чьи дети?
– Как осьминожки в мультике, мамы сами разберутся, – пошутил Витька. – Я думаю это вообще неважно. Кинем жребий, кого в свидетельство о рождении вписывать, и всех делов.
– Сыграем в камень, ножницы, бумагу?
– Лучше монетку кинем, нас ведь двое как раз. Ладно, хватит болтать, хватай вот эти две большие и потащили на конюшню, там инструменты можно выклянчить.
Мы вытянули из мусорной кучи три старые деревянные клетки и отнесли их на конюшню, где под навесом имелся рабочий верстак. Провозившись часа два, мы сумели сколотить вполне приличную клетку, с полочками, лесенкой и даже маленьким домиком-спаленкой. Витька засыпал дно клетки свежими опилками, и мы поспешили на кафедру клинической диагностики за нашим постояльцем.
– Как назовем? – поинтересовался я.
– Хозяйки пусть называют, главное, знаем, что мальчик, – отмахнулся Витька. – Давай клетку в тряпку замотаем, простудится еще.
Мы осторожно доставили ценный груз на квартиру и спрятали в нашем флигеле. Лена и Вера еще не вернулись из поездки за зарплатой, так что с торжественным вручением подарка мы решили повременить. На кухне было пусто, девочки закрылись в комнате и о чём-то шушукались. Витька постучался, но Саша ответила через дверь:
– Мальчики, давайте чуть позже, нам надо кое-что обсудить, мы вам потом расскажем. Лучше сходите на остановку, там Вера с Леной должны скоро вернуться, а уже стемнело, мало ли чего.
– Ну вот, даже поесть не дадут, – пробурчал Витька. – Ярик, пошли.
– Вот вернетесь, вместе и поужинаем, – отозвалась Саша. – Чтобы никому обидно не было.
Мы прождали на остановке минут тридцать, обсуждая планы празднования Восьмого марта. Решено было набрать дома продуктов и соорудить праздничный ужин уже числа десятого-одиннадцатого, когда все соберутся. Вопрос с видеокамерой оставался открытым, я не был уверен, что родители разрешат мне взять такую ценность, но попробовать стоило. Подъехал долгожданный автобус, из него вылезли Лена и Вера, неся вдвоем картонную коробку, перевязанную веревкой.
– О, мальчики, вы как нельзя кстати! – бодро воскликнула Вера. – Поможете зарплату донести.
– Вам целую коробку денег дали? – удивился Витька. – Или там вся сумма мелочью по десять копеек?
– Не угадал, – ответила Лена. – Мы взяли продуктами, консервами в основном. Так даже выгоднее, они своим процентов на двадцать дают дешевле. Всё из-за того, что Вера с Агдамычем захотела пообщаться. Мы приехали поздно, офис был уже закрыт, а наличность вся в нём. Короче, с кладовщиком договорились, набрали консервы в запас разные. Паштеты, шпроты, сгущенка – короче, всего разного по чуть-чуть.
– Ой, Ярик, прикольный чувак этот Агдамыч, – сообщила Вера. – Столько знает, прямо хоть лекции приглашай для племени читать. Я у него адрес взяла, разыщем его на каникулах вместе, полезно всем будет для развития. Блин, он реально философ прямо, как вот из старинных книг.
– У него адрес хоть не в бочке? – пошутил я.
– Нет, вроде номер квартиры есть, – серьезно ответила Вера. – А вы как, решили свои проблемы?
– Да, всё тоси-боси, – уверенно ответил Витька. – Сейчас всё покажу.
Мы зашли во двор, и Витька скользнул во флигель.
– Вы там начинайте без меня, я буду через пару минут, – бросил он напоследок через плечо.
На кухне за столом сидели Света и Настя, а Саша колдовала у печки над чем-то пловообразным.
– О, пришли наконец-то, – устало сказала Саша. – Мы вас ждали, не кушали.
– Что мрачные такие? – поинтересовалась Вера. – Случилось чего?
– Да, есть одна проблемка, – кивнула Света. – Настя, расскажи.
– В общем, тут такое дело, – опустив глаза, начала Настя. – У меня одногруппник есть, Андрей. В общем, мы еще с сентября нормально общались, он мне иногда на парах помогал, лабораторные вместе делали и рефераты в библиотеке. Ну а теперь, в общем, он мне записку передал со стихами, признанием в любви и предложением встречаться. Ну вот я и не знаю, чего делать с этим как бы…
– Ожидаемо, – вздохнула Вера. – Тащи письмо, давай почитаем. Он-то сам тебе нравится?
– Ну как бы…
В этот момент дверь распахнулась, и появился Витька, торжественно неся клетку с подарком. Крысенок восседал посередине, пытаясь содрать с себя розовую ленточку, которую Витька умудрился повязать ему на живот. Девочки с удивлением уставились на подарок, затем разразились почти синхронным:
– УУУИИИИИИ!!!
КАКАЯ ЛАПОЧКА!!! – первой вскрикнула Вера, буквально вырвав у Витьки клетку. – Ути, какой хорошенький.
– Дай, дай мне посмотреть, – присоединилась Света. – А можно его достать? Это мальчик или девочка?
– Она не кусается? – осторожно спросила Настя. – Его можно погладить?
– Ой, да, я тоже погладить хочу, – воскликнула Саша.
– Не орите так, смотрите, как она испугалась, – спокойно сказала Лена. – Вон в домик пытается спрятаться.
– Это мальчик, – важно произнес Витя. – Он не кусается, и погладить его можно. Только не затискайте его до смерти.
Девочки тут же достали крысенка из клетки, посадили на стол и принялись потчевать разными вкусностями, по очереди поглаживая и сюсюкая.
– Так как мы его назовем? – сказала Лена, когда все немного успокоились.
– Пушок, – Настя.
– Снежик, – подхватила Света.
– Нет, – резко сказала Вера. – Это первый новый член нашего племени, у него должно быть человеческое имя. Пусть будет Семен. Такой вот Сеня, компанейский крыс.
– Мне нравится, – кивнула Лена. – Пусть будет Семен.
– Семен мне тоже нравится, – сказала Саша. – Трое против двоих, значит, будет Сеня.
– Семен Беляев, – не унималась Настя. – Такое вот прямо имя и фамилия.
– Выйдешь за него замуж и тоже будешь Беляева, – хихикнула Света.
– Мальчики, большое вам спасибо, – сказала Саша и поцеловала сначала Витьку, а потом меня.
Остальные девочки последовали ее примеру, а затем дружно отправились обустраивать Семену новое место жительства. Мы с Витькой остались на кухне и, посмеиваясь, наблюдали за бурным спором о том, где всё-таки будет стоять клетка и нужна ли она вообще.
– Надо было штук пять сразу крысок дарить, – вздохнул Витька. – Чтобы точно не поссорились.
– Ага, и организовать тут крысиную ферму, – кивнул я. – На радость тете Гале.
– Не, ну а чё? – возмутился Витя. – Хорошая идея, потомство миленькое, можно продавать.
– Ты тут, блин, офигенно интересный разговор прервал, со своим крысюком, – сообщил я. – Но он, по ходу, сейчас продолжится.
– И о чём? – спросил Витька.
– О том, что в племени может появиться новый член, – шепотом ответил я. – Похоже, мы с тобой не справляемся и девушки остаются недовольны.
Витька удивленно поднял брови, и в этот момент на кухню вернулись девочки.
– Витенька, дорогой мой, вбей мне над кроватью два гвоздика, пожалуйста, – ласково попросила Вера. – Сеня со мной будет спать.
Витька ухмыльнулся и отправился во флигель за инструментами.
– Может, вернемся к разговору, который начали до появления Семена? – поинтересовался я. – Сейчас Витька придет, и давайте еще раз с самого начала.
– Да, конечно, – смущенно кивнула Настя.
Пока Витек колотил в стену, все сидели молча. Света и Вера выглядели очень заинтересованными, Лена – задумчивой, а Саша явно насторожилась.
– Всё, с новосельем, Семен Семеныч. – провозгласил Витька, вешая клетку на стенку. – Ну что, может, отметим это дело? Подарок к празднику всё-таки. Предлагаю соорудить чего-нибудь вкусненького и добить остатки вина.
– Подожди, Витя, я тут хотела рассказать кое о чём, – осторожно начала Настя.
– Давай, давай, я внимательно слушаю, – с наигранным интересом сказал Витек, усаживаясь на соседний табурет. – О чём разговор?
– В общем, один из одногруппников, с которым я много общалась, прислал мне записку со стихами и признанием в любви, – густо покраснев, сказала Настя. – Я не знаю, что мне делать, вот и спрашиваю у вас.
– Ты хотела нам его стихи показать, – напомнил я.
– Нет, я стесняюсь, – покраснев еще сильнее, ответила Настя. – Они всё-таки только мне адресованы, показать вам будет невежливо как-то.
– И так понятно, что он тебе там написал, – махнула рукой Вера. – «Сердце в огне, душа в кипятке, вы мне симпатичны вполне!»
– Это откуда? – удивился я.
– Экспромт, – отмахнулась Вера и оседлала стул-трибуну. – Надо решить, что с этим Андрюшей делать. Настя, как он тебе в целом? Нравится?
– Ну он хороший, добрый, старается матом не ругаться. Немного стеснительный, но сильный, и пацаны его уважают. Учится средне, но не бухает почти. У него батя суровый, главный агроном в крупном хозяйстве, спуску не дает. Сам с севера откуда-то, не помню названия поселка.
– А музыку какую слушает? – поинтересовался Витька.
– Не знаю, он как-то не рассказывал, а в гостях у него я не была, – пожала плечами Настя. – А это важно?
– Главное, чтоб не рэпер был, а так по фигу, – пояснил Витек. – Но лучше бы рокер был.
– Не отвлекайся! – вмешалась Лена. – Он тебе нравится или нет?
– Ну вроде бы да, – неуверенно ответила Настя. – Но мне бы узнать его получше. Мне кажется, он хороший и вам тоже понравится.
– Так зови его в гости, – подытожила Света. – В конце концов, что мы его тут обсуждаем, как бабки на лавочке, надо один раз пригласить, выпить, поговорить, сразу понятно станет, что за человек.
– А зачем? – неожиданно вмешалась Саша. – Я против новых парней в племени. Меня и Ярик с Витей устраивают.
– Я тоже как-то думаю, может, не надо? – неуверенно потянул Витька. – Ну поживем так еще годик, а там будем посмотреть. Собирались же не спешить.
– А я думаю, стоит, – весело тряхнула головой Вера. – Хорошего человека можно упустить. А ты, Витек, засунь-ка свою мужскую гордость куда поглубже и представь, что тебе завтра какая-нибудь девушка понравится, так что вот голову прямо потеряешь. Захочешь ты ее в племя привести, а мы тебе скажем: «Подожди еще годик, мы будем посмотреть». Давай уже отбросим эти стереотипы. Нравится человек – надо общаться.
– Вера права, – кивнула Лена. – Надо позвать в гости и поговорить спокойно. Настя, ты ему пока ни да, ни нет не говори, а приглашение в гости еще ни к чему не обязывает. Давай сразу после праздника, как раз все с дома вернутся, будут деньги и продукты.
– О да, я как раз с дому утку привезу, запечем! – облизнулась Света. – Значит, решено.
– Как бы это боком не вышло, – недовольно сказала Лена. – Ну да ладно.
Крысюк очень быстро освоился и стал совсем ручным. Девочки выпускали его из клетки, и он неторопливо путешествовал по кроватям и рабочему столу, а иногда норовил совсем по-кошачьи разлечься поперек раскрытой книги, мешая заниматься.
На Восьмое марта и прилегающие выходные мы все разъехались по домам. На квартире осталась только Вера, сославшись на работу и необходимость кормить Семена.
Когда я добрался домой, то приготовил свой подарок. С видеокамерой я пока решил не затеваться, у сестры должен был быть в ансамбле отчетный концерт, и родителям она была нужна. Вместо этого я купил пять разных открыток с бабочками и написал отдельное стихотворение для каждой из девочек. Решив, что цветы будут лишними, я выпросил у родителей пару бутылок шампанского и три коробки конфет (благо маме, как учителю, всегда много такого дарили на праздники), чтобы внести свою лепту в праздничный стол.
Я вернулся в поселок сразу к началу занятий. Утренний автобус приходил буквально за полчаса до начала пар, поэтому я только успел забросить домой сумку, поцеловал сонную Веру и поспешил на занятия.
– Ты там с пар не опаздывай, – зевнула она и помахала мне вслед. – Сегодня у нас гость.
Остальные соплеменники приехали с вечера и ушли раньше, а я едва не опоздал. Вере же, после рабочих выходных, тяжело было исполнять постулат об отличной учебе, и первую пару она решила пропустить.
Занятия шли своим чередом, в начале семестра довольно лениво и неспешно, несмотря на несколько новых предметов. Я всё время возвращался к предстоящему вечеру и чувствовал нарастающее беспокойство. С одной стороны, с точки зрения идеи Веры о Райском племени, в новом человеке не было ничего плохого. Но с другой стороны, мысль о том, что кто-то еще будет нежиться в объятьях соплеменниц, была физически невыносимой.
Когда я после занятий вернулся в наш флигель, то застал Витьку в точно таком же настроении. Он сидел за столом и нервно барабанил пальцами, поглядывая на часы.
– Как ситуация на фронтах? – поинтересовался я с порога.
– Бля, пожрать не дают, ужин торжественный готовят, – недовольно пробурчал сосед. – Я колбаски хотел дернуть, так Светка меня по руке чуть скалкой не огрела.
– Сурово, блин.
– А то! Я вот думаю, как бы нам от этого конкурента избавиться? Мне идея нового члена пиздец как не нравится.
– Может, он как-нибудь сам отвалится? Главное – с порога ему все тонкости не выкладывать. А вообще, надо посмотреть, что за фрукт. Может, просто припугнем, и всех делов.
– Хорошая мысль. Раз он письмо прислал, а не подкатил лично, значит, наверняка нерешительный, – повеселел Витька. – Главное, чтобы не на виду у девчонок, аккуратненько с ним поговорить.
Витька вставил наушники и завалился на кровать, а я взял книгу и последовал его примеру. Раздобытый в библиотеке «Степной волк» был чудо как хорош, и время с ним летело незаметно. Минут через сорок к нам заглянула Света и сообщила:
– Пошли, ребята, гость уже тут, и ужин почти готов. Вы уж с ним повежливее и лишнего не болтайте. Поняли?
– Обижаешь, – надулся Витька. – Мы самые что ни на есть истинные жынтельмены. Потому как почти круглосуточно в окружении истинных леди.
– Сопли рукавом не вытирай, жынтельмен. И носки целые надень, а то вон палец торчит, – усмехнулась Света, указывая пальцем на Витькину ногу.
Витька, ворча, полез на полку за носками, а я вышел во двор вслед за Светой. На кухне царила нервная суета. Настя и Лена вместе доставали из духовки утку, Саша готовила пюре, а Вера, судя по всему, развлекала гостя. Света принялась помогать с финальными приготовлениями, а я осторожно проскользнул в комнату.
В комнате на Сашиной кровати сидел крупный, довольно накачанный парень. Курносый нос с веснушками и рыжие волосы придавали ему сходство с солистом «Иванушек International». Когда я вошел, он привстал и протянул руку для приветствия.
– Андрей, – с улыбкой сказал гость, – одногруппник Настасьи.
– Ярослав, просто сосед.
– Очень приятно.
Только в этот момент я заметил Веру, которая по-кошачьи свернулась на своей кровати и укрылась пледом по самую шею.
– Мы тут играем в игру «Что я люблю и чего не люблю», – сообщила Вера. – Сейчас как раз очередь Андрея, присаживайся, будет интересно.
В этот момент комнате появился Витька. Он с ходу шагнул к гостю и пожал руку раньше, чем тот встал.
– Виктор.
– Андрей.
– Ты тоже садись, – снова вмешалась Вера. – Андрей нам расскажет о себе, пока девочки на стол накроют.
– Ну что я люблю? – неожиданно уверенно и даже раскованно начал Андрей. – Люблю хорошую компанию. Посидеть там, выпить, закусить по-нормальному. Песни под гитару люблю петь, правда, сам не очень давно играю, но так нормально получается. Охоту очень люблю. Мы с батей ходим на утку, на зайца, на волка зимой ходили. Я прошлой зимой матерого волчару подстрелил и сделал на свою «Яву» накидку на сидушку. Ну да вот и мотоциклы тоже люблю. У меня «Ява» – офигенная, с расточенными цилиндрами, в деревне у нас всех делает.
На этом месте Андрей сделал паузу, очевидно ожидая восхищенных возгласов, но их не последовало. Вера смотрела на гостя с нескрываемым любопытством, а Витька, напротив, взирал исподлобья, угрюмо и зло. Облик и поведение гостя совсем не вязались с образом неуверенного поэта, и вряд ли удастся его легко припугнуть. Гость между тем хмыкнул и продолжил:
– А не люблю я знаете, пакость всякую двуличную. Когда там, например, строят из себя слишком умных. Блядство не люблю. Вот когда девушка сегодня с одним парнем встречается, а завтра с другим, а потом все это знают. Ну, короче, с такой даже за одним столом сидеть противно. Не люблю, врут когда. Вот откровенно в глаза гонят туфту и за лоха держат. Еще не люблю, когда понты колотят, ну там в одежде например. Всякие там металлисты, рэперы, вырядятся хер пойми во что, не пацански это, короче.
– А кто у тебя любимый композитор? – неожиданно спросила Вера. – Чью музыку ты можешь слушать каждый день?
Андрей задумался. Было видно, что вопрос выбил его из колеи и он отчаянно пытается не ударить в грязь лицом.
– Ну я так просто музыку не люблю, чтобы вот музыку там. Я люблю, чтобы песни были, со смыслом, ну под гитару чтобы хорошо. Мы с пацанами в основном шансон слушаем, а так вот, чтобы композитор… Высоцкий! Высоцкий вот прямо вообще классный. Очень его песни люблю, могу прям каждый день слушать.
Вера удовлетворенно кивнула, и в этот момент в комнату вошла Настя:
– Всё готово, пойдемте к столу, – сказала она.
Андрей тут же подскочил и последовал за Настей, мы тоже двинулись следом. На кухне был накрыт великолепный стол, с оливье, винегретом, уткой и пюре. Было даже немного обидно, что ради этого рыжего стол был роскошнее, чем на мой день рожденья. Андрей подошел к вешалке, достал из висевшего на ней пакета бутылку «Звезды Улугбека» и поставил ее на стол.
– Ну что, парни, по рюмочке за знакомство? – подмигнул он Витьке.
– Мы тоже с радостью за знакомство выпьем, – улыбнулась Света. – Ярик, открой, пожалуйста, шампанское!
Я открыл бутылку и налил девушкам шампанское. Андрей тем временем щедро плеснул в три кружки водки. Мы выпили за знакомство и следующие минут десять дружно уничтожали приготовленные блюда. Всё было очень вкусно, и мое настроение заметно улучшилось. Я подумал, что человек разбирающийся в охоте будет в племени полезен, да и, если он любит Высоцкого, значит, не так уж плох.
Когда был утолен первый голод, гость ловко наполнил всем кружки, встал и произнес:
– Я хочу выпить за милых дам, которые украшают сегодня наш стол. А особенно хочу выпить за Настеньку, самую прекрасную из всех, за ее золотые руки, которыми она приготовила столько вкусных блюд. Давай, Настенька, за тебя и за остальных девочек.
Все молча сдвинули кружки и чокнулись. Я буквально физически ощутил, как в комнате похолодало, наверное, градуса на три-четыре. Но Андрей как ни в чём не бывало выпил и, сверкнув желтыми никотиновыми зубами, продолжил светскую беседу:
– Парни, а чего вы на ветеринаров пошли? Это ж не работа, а пиздец. То ли дело агроном. Конечно, расчетов много и работа нервная, зато хотя бы в чистом, больше в кабинете сидишь, ну так, съездишь когда-никогда в поля, но всё больше мозговой труд. А ветеринаром, блин, – в дерьме по уши, да еще руку корове в жопу совать, вообще пиздец. К нам когда приходил, коров осеменять, я на это вообще смотреть не мог, фу. Я так-то с ветеринарами тута не общаюсь, а всё спросить хотел.
– У каждого есть свое призвание, у одного хорошо получается агрономом быть, а у другого к ветеринарии талант, любовь к животным, стремление, – неожиданно ответила за нас Лена.
Андрей удивленно уставился на нее, а затем произнес:
– Погоди, я думал, пацаны ответят, я ж у них спросил. Ты же не на ветеринара учишься, чего лезешь?
– Лена права, у каждого свои желания и стремления, – поспешил вмешаться я. – Мы любим животных, нам интересна эта профессия. А отсутствие страха и брезгливости – полезное свойство, в жизни пригодится.
– Ну тогда давайте за ветеринаров выпьем, – примирительно объявил Андрей и щедро наполнил кружки. – Пацаны, вы не стесняйтесь, я две бутылки захватил, всем хватит.
– За мир, за дружбу и за ветеринарную службу, – произнесла Вера старинный тост, и мы снова чокнулись.
После того как все выпили, Вера посмотрела гостю прямо в глаза и ласково произнесла:
– Андрей, а можно я задам тебе несколько вопросов? Ты у нас гость и интересный человек. Мне бы хотелось узнать тебя получше, и не только мне, но и Насте. Она у нас очень стеснительная, я спрошу за нее, ты не против?
Я почувствовал то самое, едва заметное изменение в речи Веры, которое у нее случалось часто во время секса и оказывало на меня почти гипнотическое воздействие. В такие минуты казалось, что Вера старше меня лет на двадцать и ей в мире известно решительно всё.
– Да, конечно, без базара, спрашивай, – широко улыбнулся Андрей. – Настя говорила, что ты у ней лучшая подруга и вы вообще не разлей вода.
Остальные девочки и Витька заинтересовано молчали, ожидая, что сейчас будет интересный спектакль. Вера допила шампанское и продолжила:
– Андрей, а о чём ты мечтаешь? Кем хочешь быть лет через двадцать, например?
Гость задумался на несколько минут, а затем произнес:
– Ну я агрономом хочу быть, как батя. Лет через двадцать уже буду главным агрономом в колхозе каком-нибудь, может, даже у нас, если батя на пенсию уйдет. Мечтаю дом хороший построить, машину купить хорошую, джип «Мицубиси Паджеро», например, мне очень нравится. Ну чтобы жена была, детей двое-трое, хозяйство, пару коров и хрюшек десяток, ну там куры на яйцо, еще чего по мелочи. Ну, короче, мечтаю, чтобы всё было как у людей.
Вера улыбнулась, сама взяла бутылку и наполнила кружку Андрею:
– И в этом смысл твоей жизни? – поинтересовалась она. – Прожить жизнь, построить дом, настрогать детей и помереть. И ничего больше?
– Не, ну а чё? – удивленно спросил Андрей. – Спокон веков так жили, и ниче. Зачем велосипед изобретать, если так людям жить положено? А ты-то сама о чём мечтаешь?
Вера налила водки и себе, выпила залпом, а затем склонилась ближе к Андрею и заговорила жестким и четким голосом:
– Я мечтаю собрать группу верных мне людей, человек двести. Подготовить, натренировать, вооружить. А затем высадиться на какой-нибудь остров в океане, захватить его и построить свое государство. Но я не буду там королевой. Там будет царить равенство, анархия и свобода. Оттуда мы начнем возвращать человечество в Рай, пусть даже и придется отправить существенную часть в ад. Ты пойдешь со мной по этому пути?
Андрей застыл с широко раскрытым ртом и кружкой, которую он хотел к нему поднести, но забыл. Несколько секунд на кухне висела напряженная тишина, а затем Света торопливо засмеялась и произнесла:
– Ну Вера, ну насмешила! Это же надо такое придумать! Давайте выпьем за хорошее чувство юмора.
Андрей подскочил как ужаленный и принялся разливать по кружкам алкоголь.
– За правильные чувства, – сказала Саша, чуть перефразировав тост. – И за тех, кто правильно чувствует.
Когда мы выпили, Андрей посмеиваясь произнес:
– Остров захватить, ха. Прямо пираты двадцатого века. Такое только в кино, блин, бывает.
– Не только, – серьезно ответила Вера. – У Фиделя с Раулем получилось, и у нас получится. Только они были братья, а мы будем сестры.
Андрей снова уставился на нее непонимающим взглядом, а затем встал и принялся хлопать по карманам.
– Парни, вы не курите? – нервно произнес он. – Я как выпью, всегда покурить охота, я на двор выйду, вы ж не против?
– Конечно-конечно, – улыбнулась Лена. – Вон возьми банку из-под горошка, под пепельницу, чтобы окурки не разбрасывать.
– Я с тобой выйду, – неожиданно поднялся Витька. – Курить не курю, но так, воздухом подышать хочется.
– Пойду с вами, тоже подышать захотелось, – сказал я, решив, что Витька что-то задумал.
Мы набросили куртки и вышли во двор. Андрей выудил из кармана пачку сигарет и закурил. Сделав пару затяжек, он спросил заговорщицким тоном:
– Парни, а вы кого из них трахаете? Ну или встречаетесь с кем, если пока не дают?
– Я с Леной встречаюсь, – сразу ответил Витька.
– А я с Верой.
– Ну Ленка еще нормальная такая, сидит молчит, – кивнул Андрей. – А вот Вера, блин, ебанутая, по ходу. Нет ну, в натуре, такое сморозить: остров, бля, захватить…
– Может, не стоит оскорблять? – резко спросил я.
– Извини, не хотел, – сразу подобрался Андрюха. – Но ты бы тоже посмотрел повнимательней. Она, так если посмотреть, на шлюху немного похожа. Такая, как бы легка на передок, смотри, рога вырастут.
– А ты чего, прям на Настю запал? – сменил тему Витька. – Чё, прям понравилась?
– Да, блин, есть в ней что-то такое, – задумчиво произнес Андрюха. – Я за полгода трех трахнул на нашем потоке, но встречаться ни с кем дольше месяца не стал. Блядоватые потому что. Хотелось целку найти, чтобы встречаться с ней по-серьезному, жениться потом. Вы же знаете такую тему, что если, короче, девка не целка, то дети потом не от тебя будут, а от ее первого ебыря. А целку в наше время даже среди малолеток хрен найдешь. Вот мне Настя и приглянулась, мне ее подружка подсказала, что она до сих пор не того. Ну я так смотрю, по поведению она такая и есть, скромная, умная, одевается так, ведет себя. Ну, короче, прям идеальный вариант. Я к ней уже пару месяцев подкатывал и так и эдак, а она ноль эмоций, прям, типа, не понимает. А тут кореш подсказал, что надо романтично, как в древние времена, целки такое любят. Ну, в общем, короче, он мне в книжке стих подходящий нашел, я там еще от себя дописал, и вон, гляди, сработало. Я прям вижу, что она, как письмо прочитала, сразу потекла, как матушка-Волга. Вот я только одного не вкурю, на хрена она меня с вами позвала знакомить. Ну соседи и соседи, я-то тут при чём?
Я почувствовал, что свирепею еще сильнее, и оглянулся в поисках подходящего кирпича. Андрей мне не казался таким уж здоровым, а на пару выбитых зубов он уже точно наговорил.
– Я не знаю, целка она или нет, – видя мое состояние, поспешил вмешаться Витька. – Проверять как-то не приходилось. Но из всех девчонок, что здесь живут, она точно самая скромная и тихая. И учится лучше всех.
– Проверять не надо, – насторожился Андрей. – Вы это, пацаны, я всё понимаю, у вас тут свои девчонки, но если вдруг что, там по пьяной лавочке, вдруг сама Настя захочет, вы не вздумайте, я вас лично с пацанами урою. Она-то сама, конечно, ни-ни, но мало ли. В тихом омуте черти водятся, сами знаете. Ну давайте по-пацански, лады?
– Да конечно, – кивнул Витька. – Нам-то зачем?
– Пошли в дом, холодно стоять, – сказал я, опасаясь, что Андрей сейчас скажет что-то такое, от чего я точно не сдержусь.
Мы вернулись в дом, и при нашем появлении девочки оборвали разговор на полуслове.
– Давайте выпьем, мы уже всем налили, – задорно предложила Света. – Предлагаю тост за парней. Будьте храбрые и надежные, как каменная стена.
– Ура, – рявкнул Андрюха, хватая кружку. – Будем.
Мы выпили и уселись за стол. Андрей начал нудно и бесконечно длинно рассказывать про свою охоту на волка, поминутно напоминая о своей ловкости и крутости. Веру явно подмывало позадавать гостю еще каверзных вопросов, но сидящая рядом Лена незаметно дергала ее за рукав, а в особо критические моменты даже щипала за коленку под столом. Когда наконец Андрей закончил хвастаться тем, как круто теперь его «Ява» смотрится под волчьей шкурой, Настя поднялась и сказала:
– Андрей, я очень рада, что ты пришел к нам в гости, было очень приятно провести с тобой вечер. Извини, я сейчас себя плохо почувствовала, наверное, просто устала. Я уже сейчас спать лягу, давай еще в другой раз пообщаемся.
– Конечно-конечно, – улыбаясь, закивал Андрей. – Не вопрос вообще, завтра на парах увидимся, а после пар, может, сходим куда-нибудь?
– Завтра видно будет, – уклончиво ответила Настя. – Давай я тебя провожу до калитки.
Андрей попрощался со всеми, и они вышли. Как только за окном хлопнула калитка, Саша произнесла:
– Ну вот что за мудак? Я весь вечер старалась молчать, чтобы не сказать ему всё, что о нём думаю. Ветеринары ему не нравятся!
– Дай я тебя поцелую, прямо мои мысли читаешь, – воскликнула Вера и, обняв Сашу, принялась ее целовать.
– Вера, что с тобой? – воскликнула Саша, – Ты ж вся горишь! Ты как себя чувствуешь?
– Да голова побаливает чего-то, думаю, зря водки выпила, но без нее я бы точно не сдержалась.
– Водка тут ни при чём, – сказала Лена, пробуя Верин лоб. – У тебя стопудово температура. Света, тащи термометр.
Света принесла термометр, и Вера с недовольным видом зажала его под мышкой.
– Да всё нормально, я вам говорю, просто устала, – сообщила она. – У меня даже соплей нет, так, с утра покашляла чуть-чуть, и всё.
Саша взяла термометр и воскликнула:
– Тридцать девять и восемь. Да у тебя простуда по-любому, если не воспаление легких. Давай, ну-ка, ложись, а я пойду аптечку трухану.
– Ну, блин, я сегодня хотела в постельке по-другому разогреться, – капризно протянула Вера.
– Куда тебе греться, и так горячая, – возмутилась Лена. – И давай без поцелуев, вдруг вирусное, все тут сляжем, и вся учеба с работой псу под хвост.
– Лягу помирать в дальней комнате, чтобы тебя не заразить, – огрызнулась Вера. – Или вообще к мальчикам во флигель пойду.
– Не дуйся, – вмешалась Саша. – Санитарные правила никто не отменял.
В этот момент дверь отворилась, и на кухню вернулась Настя. Она выглядела взволнованной.
– Что так долго? – поинтересовалась Света. – Я уже подумала, что ты его до общаги пошла провожать.
– Он на квартире живет, – рассеяно сказала Настя. – Он просто уходить не хотел, целовать меня начал, рассказывать, какая я хорошая, какая красивая, как он меня любит. Я даже не ожидала, как-то неудобно было его прогнать.
– Он редкостный мудак, странно, что ты не заметила, – раздраженно сказала Вера.
– Я увидела, что он вам не понравился, – возразила Настя, – но думаю, возможно, это первое впечатление. Если мы ему всё расскажем, он наверняка перестанет так хвастаться и будет самим собой. Мне кажется, он неплохой.
– Да ты бы слышала, что он нам, пока курил, рассказывал, – воскликнул Витька. – Вера права, он мудак редкостный.
– Ладно, хватит тут споры разводить, – возмутилась Саша, возвратившись с аптечкой. – Надо, блин, запасы вовремя пополнять, у нас парацетамола только одна таблетка. На, глотай, сейчас воды дам, а потом еще аскорбинки надо бы погрызть. А утром к врачу.
– Нет, не хочу к врачу, – резко напряглась Вера. – Не хочу, чтобы родителям сообщили.
– Прям вот они кинулись твоим родителям сообщать, – возмутилась Лена. – Просто будет уважительная причина, чтобы пропуски не отрабатывать. И вообще, вдруг у тебя там что-то серьезное?
– Да я просто перемерзла, наверное, когда машины мыла на выходных, – отмахнулась Вера.
– Вот и хватит болтать, марш в кровать, я тебе сейчас чаю горячего сделаю, – сказала Саша. – А вы не сидите без дела, помогите Насте убрать со стола.
Настя молча принялась мыть посуду, а мы с Витькой убирали со стола. Остальные девочки скрылись в комнате. Когда мы закончили, Настя зевнула и, промычав: «Спокойной ночи», скрылась за дверью. Мы с Витькой тоже отправились спать. Уже в темноте, во флигеле, лежа на своей кровати, Витек затеял разбор полетов:
– Бля, надо было Насте всё рассказать, что это мудила нам пизданул.
– Ну и что же ты не рассказал? – поинтересовался я.
– Да как-то неудобно было, – хмыкнул Витька. – Не по-пацански.
– А соплеменницу на откуп мудаку – это по-пацански?
– Не ну она, по ходу, и сама вкурила, что к чему, и отправила его.
– Фиг его знает, мне показалось, что она вкурила, что он Вере не понравился, и постаралась его отправить, а остальное тонкости, – вздохнул я. – В любом случае нам придется убедить Настю послать его на хрен. Это самый эффективный способ, нас он точно слушать не станет.
– И что ты предлагаешь? – недовольно спросил Витька.
– Спать лечь, – пробурчал я. – Остальным девчонкам он по-любому не понравился, они Насте и без нас всё объяснят, меня вот здоровье Веры больше беспокоит.
– Да всё норм будет, Саша разберется, – сказал Витька, поворачиваясь на бок. – Спокойной ночи.
Я выключил свет и попытался заснуть. Ворочаясь с боку на бок, я всё думал: о разговоре с Андреем, о том, какие люди нам еще встретятся в будущем. Потом я всё-таки заснул часа на два или три, а проснулся от дикого сушняка. Было около двух часов ночи, и я поплелся на кухню, чтобы напиться. Когда я открыл кран и подставил кружку, она неожиданно выскользнула из рук и разбилась о край раковины. Я чертыхнулся и склонился к крану, жадно ловя струю ртом. Утолив жажду, я стал на коленях ползать, собирая осколки.
– Кто здесь? – хрипло окликнула меня Вера из комнаты.
– Это Ярик.
– Принеси воды, пожалуйста, пить хочу – умираю.
Я взял другую кружку и принес ей воды. Она лежала, замотавшись в два одеяла, и дрожала мелкой дрожью. Пока Вера пила, я потрогал ее лоб и сказал:
– У тебя, похоже, опять температура поднялась.
– Наверное, меня прям знобит. Но таблеток больше нет, надо до утра подождать.
– Может, пойти у хозяев попросить? Аптека только утром откроется. Или давай я чаю тебе сделаю с лимоном, пропотеешь – легче станет.
– Давай, там в шкафчике слева меда в банке оставалось чуть-чуть, добавь туда тоже.
Я вернулся на кухню и, стараясь как можно меньше шуметь, поставил чайник. Пока он закипал, я собрал оставшиеся осколки чашки, опасаясь, что на них кто-нибудь спросонья наступит. Затем заварил чай и отнес Вере. Она с трудом села на кровати и стала осторожно пить.
– Посиди со мной, пожалуйста, мне страшно, – сказала она, сделав несколько глотков.
– Посижу, конечно, успокойся, всё будет хорошо.
– Мне сон страшный снился, как будто я умираю. То ли тону, то ли задыхаюсь, кричу, а меня никто не слышит. И вдруг грохот, я проснулась и сначала ничего не поняла в темноте, а потом дошло, что это с кухни.
– Всё нормально, я просто кружку уронил случайно, – сказал я, – Но всё хорошо, осколки уже собрал.
– Очень вовремя ты ее уронил, – улыбнулась Вера. – А вдруг бы я и правда умерла?
– Не умерла бы, это обычная простуда.
– Но ты же сам рассказывал, что от гриппа умерло людей больше, чем от чумы.
– Это было давно, сейчас всё это успешно лечится. С тобой всё будет хорошо. Завтра купим лекарств, а если надо, сводим тебя в студенческую поликлинику.
– Мне всё равно страшно, – призналась Вера. – Раньше я такого не чувствовала. А сейчас вдруг поняла, сейчас исчезну, и всё, дальше ничего не будет. Совсем ничего.
– Ну, может, душа в кого-нибудь переселится. Будешь в следующей жизни изящной черной кошкой, которая гуляет сама по себе.
– И которую ебут все коты без разбора. Нет, это бред религиозный, потом ничего не будет. Есть только здесь и сейчас, а потом пустота и ничто. Я боюсь исчезнуть насовсем.
– Все смертны, глупо этого бояться, – пожал плечами я. – Нужно жить и наслаждаться жизнью, и не париться о том, чего мы не можем изменить.
– Нет, – покачала головой Вера. – Так нельзя. Тогда ты будешь как стадо, которое плывет по течению, как этот вот мудак Андрюша, который живет как заведено и ни о чём не думает.
Знаешь, мне Агдамыч рассказал (кстати, еще раз спасибо за то, что ты нас заочно познакомил), так вот, он мне сказал, что весь мир делится на модернистов и архаиков. Модернистов, тех, кто движет человечество вперед, очень мало, и они живут недолго. А вот серой болотной массы много, и в ней легко утонуть.
– Андрей очень даже думает. У него на Настю серьезные планы, он думает, из нее получится хорошая мать, раз целка до сих пор.
– Я так и думала, – улыбнулась Вера. – Не похож он на романтичного влюбленного, тем более весь вечер пялился на меня и Светку. Я думаю, даже Настя это почувствовала.
– Прикинь, он прям нам с Витькой пригрозил, пока мы на улице были, чтобы мы Настину целку пуще глаза берегли, – улыбнулся я. – Почти дословно так и сказал.
– Да ну его на хрен, я не о нём сейчас вообще, – завелась Вера и тут же закашлялась.
– Тише-тише, спокойнее, а то еще девочек разбудишь, – сказал я и погладил ее по голове. – Всё будет хорошо.
– Я боюсь не успеть, – вздохнула Вера. – Я чувствую, что могу и должна изменить этот мир, но не знаю как. Мне нужно самой научиться, многое понять, а времени очень мало.
– Ты прямо как Жанна д’Арк.
– Именно так. Жанна сделала то, что ни до нее, ни после нее никто не делал. Много ты сейчас знаешь женщин-генералов? А она смогла командовать армией и навсегда изменила мир.
– По-моему, многие вещи с тех времен остались неизменными.
– Вот поэтому мы и должны бороться, – снова разгорячилась Вера. – Потому что иначе нас поглотит серое болото, и будет всё как у людей. Мне кажется, остальные девочки не верят мне до конца. И Витька тоже не верит. Для них это просто игра, прикол под настроение и кайфовый секс. Может быть, Саша всё-таки понимает, и ты. Из нас всех пока только у тебя есть возможность что-то изменить.
– И как же я могу это сделать? – удивился я.
– Ты пишешь хорошие стихи, – сказала Вера. – Стихи всегда имели силу над людьми. Помнишь, ты говорил, что мир до Шекспира и после него – это два разных мира, что сам язык стал другим? А в России то же самое стало после Пушкина.
– Это не я сказал, так было в книжке написано.
– Не важно, – отмахнулась Вера. – Главное, что слово – это то оружие, которым можно воздействовать на людей. Мне тоже этому надо научиться.
– Блин, да я никогда не буду даже близок к Шекспиру и Пушкину.
– Конечно, не будешь, у тебя свой путь, и я не дам тебе с него свернуть, – сказала Вера и, вернув мне кружку, улеглась обратно. – Посиди, пожалуйста, еще со мной, пока я не усну.
– Хорошо, но ты засыпай. Утром будет легче.
– Обязательно, но, пожалуйста, не уходи, пока я не засну.
Она взяла мою ладонь и положила под свою щеку, затем свернулась калачиком и закрыла глаза. Мне было очень неудобно сидеть в таком положении, рука была вывернута под неудобным углом и быстро затекла, но я не смел пошевелиться. Наконец, минут через двадцать, я смог осторожно вытянуть руку, чтобы не потревожить Веру, и пошел спасть.
Утром я вместо завтрака отправился в аптеку за лекарствами и в итоге едва не опоздал на первую пару. Саша и вовсе не пошла на занятия, намереваясь чуть позже, когда температура спадет, отвести Веру в поликлинику. В студенческой поликлинике не было функции вызова врача на дом. Вера вначале возмущалась, говорила, что и так пройдет, но Саша была непреклонна:
– Пусть хоть доктор послушает, вдруг там у тебя воспаление легких начинается. И справка опять же, чтобы с пропусками проще было.
На занятиях я чувствовал тревогу за Веру, наш ночной разговор о смерти всё никак не давал мне покоя. А на большом перерыве я увидел Андрея, который с очень довольным видом шел по коридору под руку с Настей. Это зрелище вызвало во мне бурю негодования, словно мы с ней были двадцать лет женаты и теперь я поймал ее на измене. Прошлогодняя история повторилась, я снова видел Настю в объятиях какого-то гопника, и думать об этом, отринув чувство собственности, никак не получалось. Это была моя Настя, я лежал с ней под одеялом зимой, ласкал ее, и она ласкала меня, шептал ей милые глупости и писал стихи. Я с трудом сдержался и, сбежав по лестнице, сделал большой крюк, чтобы попасть в нужную мне аудиторию через другой этаж. Была пара по английскому, на которой я схлопотал заслуженную двойку, так как забыл обо всём на свете и не смог перевести даже пары слов в заданном тексте.
После занятий я вернулся домой и застал там только Веру и Сашу. Витька собирался после занятий пойти батрачить к проректору, у Лены было четыре пары, а Света отправилась за покупками.
– Очень хорошо, что ты пришел, – обрадовалась Саша. – Сейчас Светик вернется, и мы на работу рванем, а когда остальные будут, непонятно. Настя забежала на минутку, сумку бросила и ушарилась, по ходу, с Андрюшей гулять.
– Бля, я думала, она его отшила, а она, блять, вот, – отозвалась с кровати Вера. – Надо с ней серьезно поговорить.
– Лежи там уже, говорилка, – усмехнулась Саша. – Доктор сказал, ОРВИ, так что надо всем поосторожнее, чтобы не заболеть. Я думаю, даже можно ее пока во флигель поселить, чтобы надежнее было. И постельный режим строго, даже в туалет лучше на ведро.
– Я одна лежать не согласная, – возмутилась Вера и тут же закашлялась. Пусть там, во флигеле, хоть кто-то со мной будет.
– Будем с тобой сидеть по очереди, – согласился я. – Только давай никаких поцелуев. Действительно, если заболеем всем племенем, точно кучу проблем огребем.
– Ярик, пошли там всё во флигеле обустроим, я белье свежее постелю, – сказала Саша, а потом Вера перейдет.
– Давай я и видик с теликом перетащу, чтобы тебе не скучно было, – предложил я. – А как Ленка вернется, в прокат сгоняю и раздобуду новых кассет.
– И апельсинов! – капризно заявила Вера. – Я вот сейчас почувствовала, что апельсинов хочу, прямо не могу!
– Будут тебя апельсины, чебурашка неугомонная, лежи спокойно, – отозвалась Саша. – Пошли, Ярик, времени мало.
Мы быстренько организовали во флигеле больничную палату с максимальными удобствами. Потом Саша поспешила переодеваться, а я подхватил Веру на руки и осторожно понес во флигель.
– Ой, это так романтично, – улыбнулась Вера. – Прямо как рыцарь выносит принцессу из башни дракона. Только, пожалуйста, не надо бить моей головой о дверной косяк.
Я сильнее прижал Веру к груди и осторожно протиснулся в узкие двери. В этот момент она показалась мне особенно легкой и хрупкой, словно первая снежинка, упавшая на ладонь.
– Принеси мне какой-нибудь старый фильм со смыслом, – попросила Вера. – Я устала от тупых комедий. Можно прямо какую-нибудь драму или детектив, но чтобы без ужасов, ладно?
– Хорошо, отдыхай давай, приду скоро.
Пока я устраивал Веру, вернулась Света и тоже, торопливо переодевшись, убежала вместе с Сашей на автобус, бросив на прощанье:
– Ярик, ну вы же нас не забудете с электрички встретить, ладно?
– Да, конечно, не боись.
Я затеялся с чисткой картошки, чтобы приготовить ужин. Самому за стряпню браться не хотелось, я очень рассчитывал на помощь Лены, но она вернулась только через час.
– Извини, в библиотеку надо было забежать, нас уже курсачами грузят, – с порога заявила она. – Ты Настю не видел?
– Настя теперь с Андрюшей гуляет, ей не до нас. Вера на карантине во флигеле, а остальные работают. С едой вот совсем плохо, готовить надо, я вот уже овощей начистил. Ты поможешь с готовкой? А то я собрался в видеопрокат сгонять, чтобы Вере не так скучно лежать было.
– Беги, я закончу, – взмахнула рукой Лена. – Лучше бы ты ей в библиотеке чего-нибудь взял.
– Завтра возьму. Извини, что телик туда отволок.
– Ничего, я сегодня есть приготовлю, и спать. Всё равно смотреть ничего не в состоянии.
В прокате я взял уникальное издание «Крестного отца» на трех кассетах. Этот фильм почти всегда был на руках, и мне повезло, что его сдавали прямо передо мной. Когда-то давно я видел первую часть по телевизору, и мне показалось, что фильм вполне серьезный и драматичный, Вере должен понравиться. Когда я вернулся, Вера заснула, и я просто оставил кассеты на тумбочке.
Настя вернулась через полчаса после меня, вся раскрасневшаяся и немного нервная. Она с порога заявила, что пока не голодна, и уселась в комнате заниматься. Почти сразу после нее пришел Витька и махнул мне с порога:
– Ярик, пошли, разговор есть.
Я вышел во двор, и Витька махнул рукой в сторону туалета, призывая отойти подальше от дома. Когда мы дошли до середины огорода, он возбужденно заговорил:
– Прикинь, сейчас подхожу к калитке, а тут Настя с этим дебилом Андрюшей сосется. Только закончили, как я подошел, она сразу раз и в дом, а он со мной поздоровался как ни в чём не бывало. Я думал, она вчера его отшила, а тут такой пиздец.
– Да она с ним под ручку сегодня по универу рассекала днем, я их в обеденный перерыв видел, – ответил я.
– И что делать будем? – возмущенно спросил Витька. – Пойдем ей расскажем, что этот мудила нам вчера наговорил про нее?
– А если не поверит? А то еще, чего доброго, решит, что мы на него наговариваем? Вчера она поняла, что Андрюша никому не понравился, вот и отправила его, чтобы мы не поссорились, а ей-то он вполне нравится.
– И что тогда? Морду ему набить?
– Давай лучше с остальными девочками посоветуемся, может, они чего подскажут. Я думаю, Настя сама его должна отшить, других вариантов нет. А вот как ее аккуратно в этом убедить, я даже не знаю. Вере я уже рассказал, давай с Сашей и Светой обсудим, как встречать их пойдем с электрички.
– Хорошо, я сейчас Лену вытяну во двор, поговорить аккуратно.
– А я Веру проверю, что там с ней, она теперь в нашем флигеле обосновалась.
– Зачем? – удивился Витька.
– Типа, карантин, чтобы вирус не распространился, – пожал плечами я. – Саша настояла, что так доктор посоветовал, а Вера не против была.
– По-моему, до задницы, если что, все переболеем, – отмахнулся Витька. – Но если что, я без проблем с Леной посплю, мы хорошо помещаемся, а ты на Вериной.
– Разберемся, – сказал я и свернул во флигель.
Вера уже проснулась и включила фильм. Когда я вошел, она с улыбкой сказала:
– Ты пришел меня проведать, но делаешь это без уважения...
– Не понял, ты о чём?
– Ты не называешь меня крестной матерью и даже чаю мне не принес, – усмехнулась Вера.
– Сейчас принесу, подожди пять минут.
– И Семена захвати ко мне, – вдогонку попросила Вера. – Мне не хватает тепла, пусть хоть он меня согреет.
– Как пожелаешь, госпожа.
Я принес клетку с крысюком, а потом вернулся на кухню за чаем. Вера вынула Семена из клетки и держала теперь на руках, полусидя в постели.
– Итак, ты мне явно что-то хочешь сказать? – произнесла она при моем появлении.
– Настя, по ходу, всё-таки встречается с Андреем, как я и боялся.
– Я же тебе говорила, что нам до конца не верят, – пожала плечами Вера. – Настя хорошая, но не избавилась еще от своих деревенских понятий, которые в нее родители молотком вколотили. А по этим понятиям Андрей просто принц на белом коне, да еще и агроном. Можно попробовать ее переубедить, но нужно всем вместе навалиться.
– Мы тоже так подумали, – кивнул я. – Сейчас девочки с работы вернутся, тогда и поговорим.
– Молодец, что это кино взял, – улыбнулась Вера. – Мне сейчас под настроение прям в тему вообще, и музыка просто класс.
– Смотри на здоровье, я скоро ужин принесу.
Мы поужинали с Верой во флигеле, наблюдая за непростой судьбой бедной семьи Корлеоне. Финальные сцены Вера смотрела с особенным интересом, и мне стало немного не по себе, когда я представил, как она душит Настю за попытку выйти из племени. Вера попросила включить второй фильм, но в этот момент вошел Витька и сказал:
– Ярик, пошли на станцию, скоро электричка.
– Позовите мне Лену, пожалуйста, нам с Сеней скучно, – попросила Вера.
– Обязательно, – кивнул я и вышел.
По дороге со станции мы обсудили со Светой и Сашой появившуюся проблему.
– Разберемся, – уверено сказала Саша. – Надо сейчас прямо и спокойно с Настей поговорить, и она всё поймет. Еще вчера надо было поговорить, но из-за того, что Вере плохо стало, не до того было.
– Да, надо было прямо в конце вечера этого Адрюшку на хрен слать, – добавила Света. – А то теперь он просто так не отстанет. Как ему Настя объяснит? Сегодня сосемся, а завтра я передумала.
– Ну это очень по-женски, – ухмыльнулся Витька.
– Чего? – возмутилась Саша. – Можно подумать, мужики так не делают. Сегодня трахнул, завтра, как зовут, забыл.
– Не ссорьтесь по пустякам, – сказал я. – У нас других проблем хватает.
Через полчаса после возвращения мы все собрались во флигеле. Вера, полусидя на кровати с Семеном на плече, начала собрание:
– Настя, мы тут поговорили и решили, что нам Андрей твой не нравится. Мы не хотим, чтобы он был с нами в Райском племени.
– Вы его просто плохо знаете, – спокойно возразила Настя. – Он очень хороший, просто хвастливый чересчур и в себе неуверенный. Он очень боялся встречаться с вами и потому так себя вел.
– Ага, бля, боялся, – взвился Витька. – Да он…
Лена неожиданно резко схватила Витьку за локоть, и он замолчал.
– Может, он и не плохой, – спокойно сказала Лена. – Но просто мы думаем, что с ним не получится таких отношений, которые как бы уже есть между нами.
– А я думаю, всё будет хорошо, – упрямо заявила Настя. – Не сразу, постепенно мы поближе познакомимся, и будет всё хорошо.
– Да не хочу я с ним ближе знакомиться, – резко огрызнулась Вера. – Он не из Райского племени.
– Ты же сама говорила, что у нас друг на друга нет права собственности, – возразила Настя. – Мы друг друга не ревнуем и можем заводить увлечения на стороне.
– Да, но если это не вредит племени, – вмешалась Саша.
– А он и не вредит, – ответила Настя. – Пока ничего плохого не произошло, мы просто встречаемся и общаемся, ну целуемся, и ничего такого.
– Настя, блин, ты что, не видишь, что он тупой, самовлюбленный индюк? – не выдержала Света. – Ты ему как игрушка нужна, только и всего.
– Ты просто его не знаешь, – упрямо заявила Настя. – Он даже сказал, что рад тому, что я девственница, и даже секса ему до свадьбы не нужно, только я нужна.
– Свадьбы? – взвилась Вера, – Этот мудила, что, сразу предложение с места в карьер? И когда это радостное событие, бля?
– Не сразу, но он сказал, что любит меня и хочет жениться, – уверенно заявила Настя. – А если я ему нужна, то и племя он примет и будет с нами, вот увидите.
– Ты ему хоть про племя не рассказывала пока? – взволнованно спросила Саша.
– Нет, я боялась, он сразу меня бросит, если узнает, – смущенно сказала Настя. – Вы ему тоже пока не говорите, пусть мы будем просто соседи, я позже сама расскажу, когда он будет готов.
– Не бойся, – мрачно сказала Вера. – Когда надо, мы сделаем ему такое предложение, от которого он не сможет отказаться.
– Ну и хорошо, – повеселела Настя. – Вы как хотите, а я спать пойду, у меня завтра четыре пары.
– Пойдем, – согласилась Лена.
– Ярик, а ты можешь тут остаться ночевать? – неожиданно попросила Вера. – Я боюсь, вдруг мне плохо станет, так я вас не дозовусь.
– Конечно, – отозвался я. – Не бойся, всё будет хорошо.
– Ну тогда включай кино дальше, – улыбнулась Вера. – Там второй фильм на самом интересном месте остановился.
Остаток недели прошел в таком же нервном, напряженном состоянии. Вере к выходным стало лучше, но ей пришлось уволиться с работы из-за свинских условий труда. Возиться с холодной водой практически на улице было медленным самоубийством. Настя продолжала проводить вечера с Андреем, и это очень раздражало остальных девочек. Я пытался сосредоточиться на учебе, а Витька снова батрачил у проректора, даже пропуская занятия.
В субботу Вера сказала за завтраком:
– Что-то с работой у нас не ладится совсем. Лена с Яриком вылетели, мне самой пришлось уйти.
– Да, с финансами как-то не очень, – подтвердила Лена. – С голоду не помрем, но ни на какие мероприятия лучше не рассчитывать.
– Не хотелось домой ехать, а придется, – вздохнула Вера. – Ну ничего, всё равно надо к весне гардероб перетрухнуть. Ярик, поможешь сумку до автобуса дотащить?
– Да, конечно, сразу после второй пары забегу.
Я посадил Веру на автобус до ее поселка, идущий из города, и отправился домой к родителям. Добравшись, я почему-то особенно остро почувствовал, что этот дом больше не мой.
Я прожил в нём больше десяти лет, здесь живут близкие мне люди, но всё в нём как-то не так. Всё казалось маленьким, узким, неудобным. Всё лежало не там, и чего-то не хватало. Родителей не было дома, и только верный Рой пришел и положил мне голову на колени, словно чувствуя мои сомнения и неуверенность. «Пошли погуляем, старый друг, ты-то меня всегда поймешь», – сказал я псу и полез за поводком. Во время прогулки я неожиданно вспомнил, что во вторник на следующей неделе должен быть день рождения у Саши, и задумался, что бы такого ей подарить. Обычно мы все вместе обсуждали подарки и потом вместе их делали или покупали, но в этот раз наступающая дата совершенно вылетела из головы. Денег было не много, и я вспомнил недавнюю идею выпросить у родителей видеокамеру и снять фильм на память. Кроме этого, я задумал сочинить стихотворение для Саши и подарить его написанным на первом листе красивого блокнота, на больший подарок моих личных средств не хватало.
Когда я вернулся домой, мама сказала, что мне звонила какая-то девушка, но не представилась. Мама попросила ее перезвонить через час.
Я почувствовал тревогу. В голову не приходило ни одной девушки, кому бы я давал номер домашнего телефона. Вообще из девушек я общался только с соплеменницами, но они вроде бы телефон никогда не спрашивали. Я сидел в своей комнате как на иголках и как сумасшедший бросился к телефону, едва раздался звонок. Звонила бабушка, поговорить с мамой, но, услышав меня, обрадовалась и засыпала кучей вопросов. Я коротко ответил и быстрей передал трубку маме. Они болтали минут пятнадцать, и я несколько раз показывал маме на часы, призывая освободить телефон. Наконец мама повесила трубку, спустя еще пять минут мучительного ожидания раздался звонок, и я услышал голос Веры.
– Алло, Ярика можно к телефону?
– Алло, это я.
– Ярик, ты можешь меня на вокзале встретить с сумкой? Я на проходящем автобусе поеду, он у вас будет около полуночи. И мне переночевать нужно, а утром в универ поеду.
– Да, конечно, встречу. Но я думал, ты завтра вернешься.
– Так получилось, не хочу дома ночевать.
– Хорошо, если что, я буду ждать тебя на перроне прибытия, справа, там, где вход в камеры хранения.
– Договорились.
– Пока.
– Пока.
Я повесил трубку и посмотрел в зеркало, висевшее на стене у телефона. Выглядел я каким-то жалким и испуганным, после звонка чувство тревоги только усилилось.
– Мама, можно у нас Вера переночует? – крикнул я на кухню. – Она из дому едет, у нее автобус ночью приходит. А на утреннем она в поселок уедет, и я, наверное, с ней.
– Пусть ночует, конечно, – отозвалась мама. – Но я думала, ты на воскресенье останешься, мы же в гости собирались.
– Не получается, мам. У нас там тоже день рожденья у одной из девочек, мы хотим сюрприз утроить. Помнишь, я спрашивал разрешения видеокамеру взять? Можно мне в этот раз?
– Можно, только обязательно проверь маленькие кассеты, чтобы не стереть лишнего.
– Обязательно, прямо сейчас проверю.
Весь оставшийся вечер я посвятил подготовке видеокамеры. Это была Panasonic RX-10EN, довольно удобная и надежная, отец ею очень дорожил. Снимая праздники в школе и мамины открытые уроки, я научился довольно неплохо с нею обращаться. Сложность была только в переписывании с маленьких кассет для видеокамеры на большие для магнитофона. Маленьких кассет было всего две, и их постоянно перезаписывали, поэтому был риск потерять какое-то важное видео. Я тщательно отсмотрел обе кассеты, проверил аккумулятор и зарядное устройство и, замотав всё в толстое покрывало, упаковал ценный груз в сумку. На автовокзал я пришел заранее и долго ждал Веру, не зная точно, когда прибудет ее автобус. Она появилась только в полпервого, с трудом волоча две тяжелые сумки.
– Набрала запасов, чтобы в следующий раз через пару месяцев появиться, – пояснила она. – И деньжат труханула побольше, так что жить полегче будет.
– У тебя всё в порядке? – спросил я, подхватывая сумки. – Ты плохо выглядишь.
– А ты умеешь поднять уставшей девушке настроение и вовремя сделать комплимент, – улыбнулась Вера. – Просто предки мозги делают, и всех делов. Обычная фигня, не парься. Пошли, я спать хочу, аж с ног падаю.
Когда мы вернулись, дома уже все спали. Вера тоже сразу легла, отказавшись от чая, а я последовал ее примеру, но долго ворочался и не мог заснуть. Я смотрел на спящую Веру при слабом свете ночника, она казалась особенно красивой, такой хрупкой и нежной, что я с трудом подавил желание речь рядом и прижать ее к груди.
Утром мы позавтракали и отправились на автобус. Вера хотела добраться в поселок пораньше, чтобы успеть сходить на заправку за своими кровно заработанными. Я с трудом тащил все три сумки, и моя спутница захотела взять одну, самую легкую.
– Будь осторожна, там видеокамера внутри запрятана, – сообщил я. – Мы еще на Восьмое марта думали сюрприз вам устроить, фильм снять на память. А теперь вот на Сашин день рождения снимем хронику Райского племени.
– Видеокамера? – глаза Веры радостно блеснули. – О, это офигенно в тему. Ты очень вовремя это взять решил, молодец!
Мы добрались до поселка и сходили на заправку. На удивление, Вере заплатили даже немного больше, чем было обещано, предложив поработать на мойке летом, когда будет не так холодно. Вера обещала подумать, и мы вернулись на квартиру, где скучала в одиночестве Лена. Саша и Света были на работе, их вызвали обслуживать свадьбу, а Настя где-то пропадала с Андреем. Мы втроем закрылись во флигеле, подперев дверь стулом, и прекрасно провели пару часов, после чего Вера сказала:
– Ярик, выйди, пожалуйста, на кухню, нам с Леной посекретничать надо, ты пока чаю сделай, а мы скоро придем.
– Вы, блин, как в рекламе: «Кальве» – у женщин свои секреты, – отозвался я, лениво одеваясь. – Сейчас сделаю.
Когда мы спустя полчаса пили чай, из дома с баулом продуктов вернулся Витька.
– О, ты как раз вовремя, – обрадовалась Вера. – Поговорим, пока Насти нет, как от ее Андрюши избавиться.
– На убийство я не согласный, – торопливо ответил Витька, – не хочу за это мурло срок мотать.
– Не боись! – бодро ответила Вера. – Нужно только его напоить и показать Насте истинную сущность этого мудака. Ярик тут видеокамеру привез как раз кстати, это нам облегчит задачу.
– А как его напоишь, такое тело, еще и агроном? – вздохнул Витька. – Да мы раньше под столом окажемся, чем он окосеет.
– Пошли в магазин, купим компоненты, и я тебе покажу мастер-класс по приготовлению адского зелья, – хитро прищурилась Вера. – Ярик, а вы пока с Леной установите камеру во флигеле, так чтобы незаметно было.
– Вера, но у меня там кассета только на сорок пять минут.
– Значит, спрячь так, чтобы включить в процессе, – уверенно сказала Вера. – Прояви смекалку, ты же умный.
Мы с Леной отправились во флигель и долго гадали, как бы так незаметно расположить камеру. В конце концов я придумал ее спрятать в черный пакет. Получилось довольно заметно, и я повесил пакет на вешалку под зимнюю куртку. Мы еще минут пятнадцать тулили куртку с вешалкой так, чтобы комната была в кадре, а потом я тренировался незаметно включать камеру. Лена говорила, насколько слышен щелчок переключателя и гул натягивающейся пленки, а также садилась то с одной, то с другой стороны стола, чтобы разобраться, что попадает в кадр. Наконец всё было готово, и мы вернулись на кухню.
– Так, – скомандовала Вера. – Вот деньги, дуйте на остановку, купите четыре литра крепленого ячменного колоса и ждите в засаде. Заряженный кагор и закусь мы вам во флигеле организуем.
– А он точно не откажется? – осторожно спросил Витька.
– Такие люди не отказываются о предложения выпить на халяву, – уверенно заявила Вера. – Главное, чтобы всё выглядело естественно. Вы идете от ларька с пивом и случайно встретили друга. Ясно?
– Да, босс, – козырнул Витька. – Сейчас выдвинуться?
– Поешьте сначала, закуска будет минимальная, чтобы градус не убить. Значит, вам сытыми надо на дело идти. Я вам ща яичницу с колбасой забабахаю.
– Ого, – воскликнул Витька,
– Да, думаю, Настя скоро вернется, будьте наготове.
Мы вышли на улицу, и я спросил у Витька:
– Так и в чём состоит секретная техника спаивания агрономов?
– Меньше закуси, плюс коктейль мешать, – пояснил Витька. – Я покажу. Но риск всё равно велик, поэтому на, выпьешь, как выйдешь в туалет после третьего стакана, – он протянул мне пачку активированного угля и продолжил: – Должно сработать. Главное – к девочкам его не пускать.
Мы купили две двушки ячменного колоса и спрятались за ларьком, периодически поглядывая на нашу улицу. Андрей с Настей появились минут через сорок и еще минут пятнадцать стояли возле калитки. Было видно, что парень сгреб Настю в объятия и, видимо, целовал, а потом нехотя отпустил. Она скользнула в калитку, а Андрей не спеша пошел обратно, в сторону универа.
– Наш выход, – шепнул Витька. – Пошли.
Мы вышли на встречу, как бы вывернув из-за угла. Витька взмахнул бутылкой и воскликнул:
– О, Андрей, привет! Как жизнь?
– Здорово! Да всё заебись в целом.
– Пойдем пивка накатим? – радушно предложил Витька. – У нас там и рыбки есть чутка.
– Пойдем, – радостно отозвался Андрей, – Только у меня с баблосом не очень, мы тут с Настькой в кино ходили, ну там шоколадки-хуятки, все дела.
– Да не вопрос, – подключился я. – Мы тока с дому прикатили, есть бабло, угощаем.
– О, заебись – обрадовался Андрей. – Пацаны, ну за мной же не заржавеет, как-нибудь и у меня посидим.
Мы вернулись во двор и зашли в наш флигель. На столе был сервирован легкий ужин с колбасой и солеными огурчиками, а также стояла открытая бутылка кагора, довольно дешевого на вид. Витька взял бутылку и произнес:
– Мы тут, короче, решили городскую тему замутить. Короче, коктейль, типа джин-тоника, только круче. Я с пацанами в баре пил – охеренная штука.
– Давай, – обрадовался Андрей, – попробуем, чё там городские бухают.
– Коктейль «Кровь вампира», – торжественно произнес Витька и плеснул в три стакана кагора приметно на треть. – Короче, как мне кореш-бармен объяснил, это лонг-дрынк, короче, его так не спеша пьют без закуси. Ну в баре оно как-то и закусывать не принято, но мы тут сообразили чутка.
Витька налил пиво сверху на кагор, и напиток поднялся красивой розовой пеной.
– Конечно, в высоком бокале он вообще заебись смотрится, но и так норм, – сказал он.
– Красиво, епт, – отозвался Андрюха, сгребая бокал. – Ну, за встречу!
Мы чокнулись, и я пригубил напиток. На удивление, несмотря на странный привкус, пить это было можно, и пойло не вызывало немедленной тошноты. Андрюха осушил свой стакан почти залпом и довольно крякнул:
– Бля, прикольная штука, ваще! Вроде просто, а тема, блин. Витек, а ну-ка повтори.
– Сей момент, – изображая бармена, улыбнулся Витек. – Только это же не водка, нефиг ее залпом пить. Енто лонг-дрынк, его медленно потягивают, с удовольствием, можно за вечер один стакан. Во всём мире так.
– Да ну нахер, – оскалился Андрюха, хватая наполненный стакан. – Всё потому, что эти пидарасы, в Европе, пить не умеют. Слабаки. Столько лет жили, а водку всё равно у нас изобрели. Мы потому и в войне победили, что крепче их.
– За Россию! – предложил я тост.
– О! Это правильно! – обрадовался Андрюха. – За это точно надо до дна.
На втором бокале я разгадал хитрость, которую Вера показала Витьке. Если наливать аккуратно, то напиток легко наполнял три четверти стакана, остальное заполнялось розовой пеной. Но если лить подчеркнуто небрежно, смесь круто вспенивалась еще на первой трети, и алкоголя в стакане было заметно меньше. Витька с помощью этого фокуса наливал Андрею вдвое больше, чем нам, но, возможно, даже с этой уловкой силы были не равны.
– Немного всё-таки бабская тема эти коктейли, – осушив второй стакан, сообщил Андрюха. – У нас пацаны, может, и не стали бы пить.
– Не, ну тут всё для разных случаев, – сказал Витька. – Допустим, ты в городе зашел в бар, видишь, телочка сидит, вся из себя. Ну ты захочешь к ней подкатить. Подсел, такой, заказал ей коктейль, а сам что? Пиво будешь дуть или водяру опрокидывать? Тоже возьмешь коктейльчик, чтобы за компанию.
– Ну может, – пожал плечами Андрюха. – У нас-то в станице тоже бар есть, даже два. Но там мы обычно по пивку и водочке. Ну там коньячок иногда, а девкам шампусик. Вот, кстати, да на хер коктейли, можно же бабе шампусика взять.
– Шампусик в городском баре тебе по стоимости бутылки продадут, – сказал я. – Коктейль, может, дешевле выйдет.
– Это да, цены у вас там охеревшие, – кивнул Андрюха. – Я домой ехал, пирожок хотел на вокзале купить, так денег не хватило.
– Да, ты их тут все потратил, – ухмыльнулся Витька. – Вот и все дела. За студенческую жизнь!
– Давай!
– Будем!
– А вообще, конечно, на баб много тратить не надо, – выпив, сказал Андрюха. – Ну там цветы, конечно, можно, мороженное. А вот с выпивкой осторожнее надо. Если бабу только трахнуть собрался на разок, то тут выпить норм. А вот если встречаешься на серьезняк, то тут уж точно пить давать нельзя. Вот ваши пьют?
– Моя – да, но так, не сильно – сказал Витька. – А вот Ярикина поболя.
– Да по ней видать, – ухмыльнулся Андрюха, – веселая, поди.
– Ну я тебя разочарую, Настя тоже пьет, – сказал я. – Вино точно любит.
– Это плохо, – насупился Андрюха. – Ну ничего, это я ее отучу. Пока детей не родит, лучше не пить вообще.
Я почувствовал, что разговор принимает интересный оборот, и поспешил включать видеокамеру. Подняться оказалось не так просто, ноги налились тяжестью, а голова предательски кружилась. Добравшись до куртки, я едва не уронил драгоценное устройство, но в конце концов сумел его включить и вернулся к столу.
– Боялся, что ключи дома забыл, вот и полез проверить, – пояснил я. – Но нормально все лежат.
Витька принялся снова наполнять бокалы, попутно продолжив беседу:
– Но если парень бухает, дети тоже могут уроды родиться. Так что туда дальше обоим нужно не пить.
– Да херня это всё, баба же рожает, – отмахнулся Андрей. – Вот у меня батя бухал всю дорогу, и ничего. Я здоровый родился, и братья младшие тоже. Главное, что мамка у нас не пьющая. А вообще, даже если просто потрахаться, тоже телку не обязательно поить. Если ты крутой, тебе и так дадут. Иногда прям чувствуешь, как у ней аж в трусах мокро, когда рядом с ней, на такую и бухла не надо.
– Ну теперь-то ты всё, нашел свою принцессу, – улыбнулся Витька, – можешь о таком не париться.
– Не, ну Настя – это так, я потом же женюсь, туда к курсу к пятому, – возразил Андрюха. – Пока и погулять надо. Кстати, эти две, что с вами еще живут. Света и как там вторую? У них, кажись, парней нет? Я вот думаю, что со Светкой так нормально можно замутить?
– Блин, да они с Настей подруги, она же первая узнает! – не выдержал я.
– Да ни хера, – оскалился Андрей. – Подружки самый верный вариант, бабы – они такие, про эту херню никогда не пиздят. Даже не подружки, а сестры между собой помалкивают. Вот у меня дядька, батин младший брат. Так у его жены две сестры младшие, и он ебет всех троих. Я раз их в посадке застукал, с пруда иду, смотрю, машина в кустах дрыгается. Гляжу, дядька шпарит младшую – аж искры летят. Я потом дядьку спросил аккуратно, а он говорит, что и среднюю прет. И все молчат, все довольные. Да чего далеко доходить, я же Аню, Настину подругу, штырил, и ничего. Это она мне про Настю рассказала, а теперь ничего, помалкивает. Потому что хорошего ебыря днем с огнем не найдешь, вот телки ждут и надеются.
Бутылка кагора закончилась, и Витька отправился за следующей на кухню. Спустя пять минут он вернулся, таща с собой, кроме уже открытого кагора, тарелку свеженарезанной колбасы и сыра.
– Вера просуетилась, – сообщил он, – Прямо как чувствовала, что у нас закончилось.
– О, заебись, – обрадовался Андрюха, сгребая разом чуть не полтарелки. – Хорошая жена будет, послушная. Главное, чтобы мужу не мешала ни в чём. Витек, бля, наливай давай, выпьем за милых дам!
Витька налил, но гораздо менее ловко, чем вначале, и розовая пена из стакана Андрея растеклась по столу широкой лужей. Гость не обратил на это внимания и, уполовинив стакан, продолжал:
– Вот у меня мамка бате не перечит никогда. Хочется ему выпить – сама нальет, да еще и закуски сообразит. Надо там поехать на охоту – пущай едет. Так оно и должно быть. А то есть всякие подкаблучники, поперек жены слова не скажут, хуже пидоров.
– А если жена, пока муж на охоте, сама развлечется с кем? – хитро спросил Витька. – Ежели муж налево ходит, то и она может.
– Ты-то думай, что пизданул, – резко ответил Андрей. – Баба дома должна сидеть, ну или там на работу ходить, но чтобы вот трахаться – только с мужем. А то, чего доброго, дети будут от другого. Это же, блин, природой заведено. Мужик сколько ни трахается, чужих детей домой не принесет. А баба запросто. Поэтому мужикам можно налево ходить, а бабам нет.
– Так к кому тогда ходить? – удивился я. – Нестыковка, бля.
– К одиноким, не замужним, – уверенно ответил Андрюха. – Я вот вообще считаю, что замужнюю трахать – вообще западло. Пиздить надо таких, кто так делает. Если телка не замужем – то пожалуйста. А как вышла, так и всё. А вообще, надо чтобы жена и не смотрела на других, чтобы и мыслей не было.
– Ну ты, бля, как чучмек какой, – возмутился Витька – Ты чё, на жену паранджу оденешь, как в «Белом солнце пустыни»?
– На хер паранджу, на нее пусть смотрят и завидуют! – гордо ответил Андрюха. – Пиздить, если вдруг повод дала, чтобы ничего не было. Бабы – они силу чуют, пару раз вломишь, чтоб боялась, и всех делов. А вообще, если хуй большой и ебешь хорошо, она и так довольна будет, не пойдет никуда, да еще и подружкам похвастается. Ну вы поняли.
Витька снова налил, а Андрюха пустился в пространное описание одного случая, когда он как-то раз трахнул двух телок сразу, как это было охеренно и вообще как он крут. Где-то ближе к концу рассказа я потерял нить повествования. Комната поплыла перед глазами, голова закружилась, и я сам не заметил, как уснул.
Пробуждение утром было совершенно отвратительным. Голова раскалывалась, во рту всё горело. Осмотревшись, я понял, что лежу в комнате девочек, на Вериной кровати, но полностью одетый. На часах было около одиннадцати утра, и первые две пары были безнадежно пропущены. Я вспомнил, что забыл выпить активированный уголь и наверняка теперь страдал из-за этого. На квартире никого не было, а на кухне меня ждали кружка с чаем и стакан с рассолом. Под кружкой лежала очаровательная записка от Веры с просьбой подключить камеру к телевизору, чтобы посмотреть добытый материал. Я выполнил просьбу и еще раз окунулся в отвратительное содержание вчерашнего вечера. Картинка была плохая, но звук записался четко, и большая часть рассуждений Андрея оказалась на пленке. Я оставил видеокамеру подключенной и отправился на оставшиеся две пары, чтобы не усугублять ситуацию с пропусками. Как выяснилось, являться на математику с таким перегаром было серьезной ошибкой, и преподавательница едва не выгнала меня с пары, но потом сменила гнев на милость. Я писал контрольную дольше остальных и ушел с пары последним.
На квартире я застал финальную часть просмотра шпионского фильма. Картинка стояла на паузе, Настя плакала, Саша поглаживала ее по голове, пытаясь успокоить, а Вера завершала монолог:
– …И будешь ты как тетя Галя, только хуже, потому как еще и битая. Ты пойми, с таким уродом будущее как прошлое, ты будешь как самка питекантропа в каменном веке. А что, муж-охотник, все дела.
– Хватит, Вера, дай ей успокоиться, – вмешалась Лена. – Слава богу, что он вчера сам ушел и к ней не заходил.
– Да уж, – сказал Витька, – такого хряка фиг перепьешь. Но и его изрядно шатало, а я вообще встать не мог. Утром думал, подохну.
– Зато Ярик среди ночи, как лунатик, блуждал, натыкался на всё, – улыбнулась Света. – Ладно, забудем Андрюшу как страшный сон, завтра пошлешь его на хутор бабочек ловить, и всех делов.
– Блин, да как вы не понимаете? – снова завелась Вера. – Таких Андрюш кругом тыщи. Для кучи людей всё, что он там напиздел, – вообще норма жизни.
– Давайте куда-нибудь уедем, – предложила Саша. – Помните, мы хотели на маленький остров в теплом море. Чтобы там развиваться, растить детей и жить счастливо.
– Остров – это, конечно, хорошо, но чтобы наши дети были счастливы, придется менять этот ебучий мир! – снова гневно воскликнула Вера.
– Давайте смотреть на вещи трезво, – вмешалась Лена. – Мир так просто нам не переделать, пока надо приспосабливаться. Возможно, после окончания универа нам нужно будет всем вместе переехать в тихое место, где нас не будут трогать до поры. Но в любом случае на это нам понадобится много денег, которые нужно собирать уже сейчас.
– Насчет денег ты права, – вздохнула Вера. – Мытьем машин много не заработаешь. Но ничего, у меня давно зрела одна идея, она позволит нам хорошо бабла поднять и не напрягаться при этом. Давайте поужинаем, и я вам всё расскажу.
– И чем же мы займемся? – поинтересовалась Лена. – Что это за работа такая?
– Займемся искусством! – с важным видом ответила Вера. – Будем эротику снимать!
Мы зашли во флигель и расселись по кроватям. Вера выудила откуда-то общую тетрадь с надписью «сценарий» на обложке и, раскрыв на середине, принялась распределять роли.
– Так, камера Ярикина, значит, он и будет у нас оператор. Если камера сломается, он сам будет виноват. Всё равно такую волосатую обезьяну в кадр пускать нельзя, это ужас один. Так, дальше, значит, Витёк.
– Да, – бодро отозвался Витька, радуясь, что ему досталась главная роль.
– Будешь у нас маньяк, – уверенно продолжала Вера. – Как раз ни у кого вопросов не возникнет, почему ты в маске. Настя, вырежи ему маску из бумаги, типа как ты снежинки вырезала, думаю, вполне пойдет. Можно взять дерматиновую обложку от тетради, вполне сойдет за кожаную со стороны.
Настя согласно кивнула и двинула на кухню за ножницами, а Вера продолжала.
– Теперь две жертвы маньяка. Это, значит, Лена и Света. К Лене вопросов нет, она всю дорогу готовая жертва, а вот с тобой, Светик, придется поработать. Давай, ноги в руки и дуй на кухню, там возьми на полочке мою бритву и сбривай на хер все свои кушери на пизде. Мы же тут порно снимаем, а не телепередачу «Зов джунглей»!
Света недовольно фыркнула, но подчинилась и поплелась на кухню, а Вера обратила свое благосклонное внимание на Сашу, тихо стоявшую в углу.
– Так, Сандра, ты у нас будешь гример и костюмер в одном флаконе. Тащи всё, что сочтешь подходящим, сначала Ленку нарядим и накрасим, а там и Светик, глядишь, подоспеет. И да, тащи сразу игрушки, которые ты из свечек лепишь, они нам пригодятся. А еще там, за домом, веревка бельевая, которая потолще, красная. Отвяжи ее или срежь, ну, в общем, тащи сюда.
Саша кивнула и отправилась выполнять распоряжения, а Вера с энтузиазмом продолжала руководить съемочным процессом:
– Так, Ярик, Витька, стол вынесите вообще пока на улицу. Книги все убрать, плакаты тоже. В кадре берлога маньяка, всё должно быть ужасно и убого. Так, кровати сдвиньте чуть сюда, отлично. Окно одеялом занавесим для мрачности атмосферы, вот так хорошо.
Примерно через час напряженных приготовлений съемочная площадка и актеры были готовы. Вера перешла к непосредственному инструктажу.
– Итак, у нас по сюжету берлога маньяка. К спинкам кроватей привязаны две голые жертвы. На глазах повязки, во рту кляпы – вот, считай, лица и не видно, маска не нужна. Маньяк у нас и так в маске, за репутацию можно не волноваться.
– Всё равно как-то стремно, – настороженно сказала Лена. – Вдруг узнает кто?
– Тебя голой, кроме нас, разве что мамка видела, – решительно сказала Вера. – Мамка у тебя фанат порно? Вот то-то же. И потом, я ж говорила, такие вещи надо за рубеж продавать, за баксы. Тут у нас такое искусство один хрен не оценят, а там совсем другое дело. Надо же как-то стартовый капитал заработать? И вообще, хватит болтать, полезай на кровать, ща тебя привязывать будем.
Вера собственноручно привязала к кроватям Свету и Лену, вставила в их рты кляпы и придирчиво осмотрела актрис.
– Нет, это никуда не годится, – возмущенно вздохнула она. – Нету утонченного эротизма и трагичности образа.
– Где ты таких слов только понабралась, – возмутился я, устав уже второй час тупо стоять с камерой наготове.
– Помалкивай там, – огрызнулась Света. – Чулки! Нам нужны черные чулки!
– Но у нас колготки только, – ответила костюмер Саша.
– Отлично! Бери ножницы и делай из них чулки!
Первая стадия мучений жертв началась с наблюдения того, как из их вполне приличных целых колготок делают чулки. Когда всё было готово, Вера и Саша, не отвязывая жертв, натянули на них «чулки», и мы наконец приступили к съемкам.
– Так, Витёк, давай, молодец, пошел, пошел, осматривай своих жертв, давай эдак, по-хозяйски, молодец.
– Стоп, стоп, – вмешался я. – А как мы это монтировать будем?
– В смысле? – не поняла Вера.
– Ну у нас же нет специального оборудования, – пояснил я. – Ну ладно, какие-то сцены мы сможем, соединив два видеомагнитофона, вырезать, но звуки-то – нет. И все твои ценные указания сразу в кадр попадут.
– Да уж, проблема, – на секунду задумалась Вера. – Ну ничего, как я крикну: «Стоп!» – ты сразу включай паузу, а я буду ценные указания раздавать. Потом крикну: «Мотор!» – и продолжим.
– Хорошо, давай попробуем, – устало согласился я.
– Так, маньяк, заходишь, осматриваешь жертв и сначала залезаешь на Свету, понятно?
– Понятно! – отозвался замерзший маньяк из-под дерматиновой маски.
– Отлично, все по местам, камера, МОТОР! – бодро скомандовала Вера.
Витька в маске прошелся в кадре, ущипнул Лену за грудь и полез на кровать к Свете. Тут же раздался оглушительный вопль Веры:
– СТОООП! Маньяк, ну еб твою мать, что ты, импотент, что ли? Как снимать порно, если у тебя даже хер не стоит?
– А ничего, что я уже час как голый тусю, подмерзнуть успел? – огрызнулся Витька.
– Ну, блин! Хочешь, чтобы было хорошо, делай всё сама, – возмутилась Вера. – А ну иди сюда, буду тебя греть.
Витька, послушно подошел, и Вера, став перед ним на колени, за минуту вернула «орудие маньяка» в рабочее положение.
– Камера, мотор! – снова скомандовала Вера, и Витька опять полез на Свету.
Не успел он даже приступить к делу, как раздался очередной вопль Веры:
– СТОООП. Маньяк, ты чё как глухонемой, ты должен что-то говорить. Что-то пугающее и, главное, не по-русски, чтобы нельзя было потом страну съемки угадать.
– У меня с языками как-то не очень, – вяло признался Витька.
– А ты просто говори что-нибудь неразборчивое, но грозное. Типа какой-то чуркестанский язык, Средняя Азия, все дела, – не унималась Вера. – Давайте попробуем еще раз. Камера, МОТОООР!
– КРЫЗБЫЛДЫК, МАШЫК ГУРЛУК, – грозно рычал Витька, – ШАБАРКАС ЙОБИЗДЫК МУЗДУК.
Он наконец-то приступил непосредственно к изнасилованию, но не успел сделать и нескольких движений, как раздалось очередное:
– СТОООП! Света, ну ебаный стыд, тебя насилуют, а ты лыбишься так, как будто это прынц, которого ты ждала всю жизнь. Сделай скорбное лицо, прикуси кляп, помычи, подергайся.
Вера выдернула кляп, и Света возмущенно произнесла.
– Блин, да я уже тоже устала враскоряку лежать, ты так веревки затянула, что уже и руки болят!
– Ничего, потерпишь, искусство требует жертв! – уверенно сказала Вера, поплотнее запихивая кляп.
Между тем от бесконечных «дублей» у «маньяка» опять пропало желание. Прогремел очередной «СТООП», очевидно, Вера стала терять терпение:
– Это что, мне теперь сосать у тебя, не отрываясь, что ли? – накинулась она на Витьку. – Кто у нас маньяк, ты или я?
По моему скромному мнению, ни у кого уже не было сомнений в маньяческой сущности Веры, однако вслух этого я решил не произносить.
– Значит, так, становишься вполоборота рядом с кроватью так, чтоб твой позор в кадр не попадал, и трахаешь Свету этим. – Вера протянула Витьке вылепленный Сашей из свечки фаллоимитатор. И не забудь говорить что-то грозное, у тебя хорошо получалось, молодец.
Витька исполнял положенные движения, однако Вера по-прежнему оставалась недовольна актерской игрой Светы. В этот раз она даже не крикнула «стоп», поэтому последние указания целиком попали в кадр:
– Блин, так не годится, совсем. Витька, вставь ей уже эту штуку в жопу, может, реалистичней получится, – возмущенно воскликнула Вера.
Витька недолго думая резво исполнил распоряжение. Света взывала, задергалась и, выплюнув кляп, разразилась потоком ругательств:
– Ай, бля, больно же, сука! Вы чё, охренели вконец? Я тебе сейчас самой эту штуку засуну!
В считанные секунды Света выпуталась из веревок и набросилась на Веру с кулаками. Витька случайно оказался меду двух огней, а Саша с Настей бросились их разнимать. Так как команды «СТОП» не было, я, увлеченный зрелищем, продолжал всё снимать. Надо признать, сцена освобождения «жертвы маньяка» получилась очень живой и реалистичной!
Спустя пару часов, когда все успокоились и помирились, мы сидели в комнате у девочек и, подключив камеру к видеомагнитофону, отсматривали полученный материал. Вера, потирая фингал под глазом, недовольно произнесла:
– Нет, это никуда не годится. Свет плохой, и камера дрожит всё время. Ярик, с тебя оператор как с дерьма пуля. Надо будет летом еще раз попробовать. Только уж я буду в главной роли жертвы. А снимать будем где-нибудь в камышах нападение волосатого дикаря. Ярик вполне пойдет. Только надо бы нам его чем-то в черный покрасить…
Утро после неудачных съемок порнофильма выдалось непростым. За завтраком разыгрывалась нешуточная драма. Настя боялась идти на пары, не зная, как сказать Андрею, что между ними всё кончено. Вера и Лена убеждали ее сделать это как можно быстрее, а остальные выступали в роли зрителей.
– Ты же сама вчера всё видела и слышала на видео, – твердо сказала Лена. – Ты хочешь, чтобы он тебе такое в пьяном виде после свадьбы рассказал?
– Но он со мной в одной группе, – неуверенно сказала Настя. – Нам с ним еще четыре года вместе учиться.
– Если его не отчислят на хрен, – возразила Вера. – Я всё понимаю, одной страшно. Хочешь, я с тобой пойду?
– И что он тогда обо мне подумает? – еще больше смутилась Настя. – Нет, давайте я сама.
– Мы пойдем с тобой и будем неподалеку от аудитории, – предложила Лена. – Если что-то пойдет не так, попытаемся вмешаться.
– Только давайте в качестве группы поддержки лучше мы со Светой пойдем, – сказала Саша. – Андрей думает, что вы с Яриком и Витькой встречаетесь, может решить, что пацаны вам что-то лишнее сказали, а вы уже Настю против него настроили.
– По-моему, ты переоцениваешь его аналитические способности, – усмехнулась Вера. – Ну ладно. Вечером обсудим результаты.
– Блин, чтобы с парнем расстаться, оказывается, целая спецоперация нужна, – хмыкнул Витька. – Мне обычно говорили: «Давай останемся друзьями», и всех делов.
– Это ты так думаешь, со своей мужской стороны, – возмутилась Света. – Ты же не знаешь, какие страдания у девушки в душе́.
– Это да, – кивнул Витька. – Оказывается, я причина многих страданий.
– Пойдемте быстрее, – засуетилась Настя. – Я хочу сразу этот вопрос решить, чтобы успокоиться.
На занятиях я много думал над словами Светы. В школьные годы я несколько раз влюблялся и получал твердый отказ, даже до поцелуев дело не доходило. Мне стало очень любопытно, испытывали девушки «страдания», как говорила Света, или «давай останемся друзьями» было просто мимолетно брошенное слово, сказанное без долгих размышлений.
На обеденном перерыве меня разыскал Витька и сказал:
– Блин, мы с этим долбаным Андрюшей совсем про Сашин день рождения забыли. И девчонки хороши, никто за завтраком даже не поздравил!
– Это вы забыли, а я подарок приготовил, во флигеле лежит. Блокнот для записей, а в нём стихотворение. И видеокамеру я притащил, чтобы фильм про Сашин день рождения запечатлеть, а не ту хуету, что мы наснимали.
– А мне чего подарить? – спросил Витька.
– Это не ко мне вопрос, надо Лену с Верой спросить, они у нас организаторы всего. Беги, Лена на втором этаже, кажись, вполне еще успеешь.
Витька тут же растворился в пространстве, а я вернулся в аудиторию. Вышло как-то неудобно, что я приготовил подарок отдельно от всех, но вся последняя череда событий не слишком способствовала обсуждению праздников. Возможно, Витька обиделся на меня, но с этим уже ничего нельзя было поделать.
После занятий я вернулся на квартиру раньше остальных. Это было немного странно, обычно первыми приходили девочки, и я не на шутку забеспокоился. Возможно, в разговоре с Андреем что-то пошло не так и привело к непредсказуемым последствиям. Я было засобирался обратно в университет, чтобы разыскать соплеменников, когда дверь распахнулась и на кухне появилась Саша.
– Привет! – устало сказала она. – Что у нас вкусненького на ужин?
– Да пока ничего вроде, – сказал я и тут же почувствовал неловкость. У нее же день рождения, а праздничным столом даже не пахнет.
– Ну я вижу, еще пряники остались, – улыбнулась Саша, указывая на стол. – Давай чайку попьем и с картошкой затеемся, пока остальные вернутся, я так поняла, у всех дела срочные.
Я кивнул и поспешил поставить чайник. Затем обернулся и сказал:
– Дорогая Александра! Хочу поздравить тебя с днем рождения, пожелать любви, счастья и здоровья.
– Фу, блин, напугал! – воскликнула Саша. – Я уже решила, что ты мне предложение делать собрался, так официально прям. Меня Александрой, по-моему, вообще никто не называл никогда.
– Ну извини, утром как-то забыли, – сказал я. – Подожди, сейчас за подарком сбегаю.
– Ой, да не надо было, – всплеснула руками Саша. – Я и отмечать-то не хотела, даже радовалась, что никто не поздравил.
Я поспешил во флигель, разыскал блокнот и вернулся назад.
– Вот, прости за то, что так скромно, – сказал я, вручая подарок. – Прочитай, там стихотворение внутри.
Саша открыла блокнот и прочла вслух:
– Ой, как круто, – восхищенно сказала она. – Мне еще никто такие красивые стихи не писал. Огромное спасибо!
Она обняла меня и наградила затяжным поцелуем, который прервал только шум чайника. Саша оторвалась от меня и суетливо принялась заваривать чай, а я наконец задал вопрос, который мучал меня весь день:
– Слушай, а у Насти утром как прошло?
– Да вроде нормально, – подавая мне чашку, сказала Саша. – Мы вдалеке стояли, возле лестницы, а они у окна в тупичке. Он ей в ответ что-то говорил резко, пару минут, затем развернулся и в аудиторию ушел, а она через полминуты за ним. Тут уже и звонок прозвенел, нам на пары надо было, что дальше было, не знаю. Света на большом перерыве с Ленкой встречалась, сказала, у них какое-то дело после пар, а Настю я так и не видела.
Наверное, сейчас придут и всё расскажут.
– Ну, если бы плохо было, мы бы, наверное, уже узнали, – сказал я, отпивая чай. – Скажи, а что бы ты хотела получить на день рождения? Может, грубовато звучит, но хотелось бы знать. Так, на будущее.
– Не знаю, – пожала плечами Саша. – Раньше хотела велик новый. Но теперь, тут, он мне без надобности. Из вещей кое-что хотела, но это бы ты не выбрал. Короче, правда не знаю. Нет такой вещи, ну чтобы вот прямо мечтала. Наверное, стихотворение – это хороший подарок в этом плане.
Саша замолчала и несколько минут болтала ложкой в кружке, словно прислушиваясь к мелодичному звону. А потом снова посмотрела на меня и продолжила:
– Во! Вспомнила! Всегда себе фотоаппарат хотела. Такой настоящий, с объективом. Чтобы фоткать разные красивые вещи. Цветы там или, например, росу на паутине рано утром. Или луну сквозь деревья, да много еще чего.
– Фотик – круто, – кивнул я. – Уверен, у тебя получится. Я думаю, мы постараемся и подарим тебе на следующий год. Лучше сразу цифровой.
– Это который без пленки? – спросила Саша. – Говорят, классная штука, только вот фотки с него мало где печатают.
– Зато фотку можно сразу посмотреть и удалить, если не нравится. И на пленке экономия получается.
В это время открылась дверь и на кухне появились остальные соплеменники. Витька держал в руках большую картонную коробку, перевязанную ленточкой, в которой явно был торт, а остальные девочки несли букет роз и еще какие-то пакеты.
– С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ! – хором грянули все и бросились по очереди обнимать Сашу.
– Поздравляю, дорогая, – целуя именинницу, сказала Вера. – Ты самая нежная и красивая. Вот мы купили тебе подарки, иди примеряй.
В пакетах оказались два роскошных набора нижнего белья. Один черный и один черно-красный. По настоянию Веры Саша сразу отправилась их примерять, а мы принялись накрывать стол к торжественному чаепитию. В коробке действительно оказался большой торт, а в пакетах нашлось несколько видов печенья и шоколад.
– Мы решили сделать трезвый день рождения, – пояснил Витька. – А сладостей набрали, чтобы не готовить.
– Денег на всё Вера дала, – словно оправдываясь, сказала Лена, – так что бюджет не пострадал.
– Ой, да раз живем, господи, – улыбнулась Вера и вытянула Сашу за руку из комнаты. – Зато смотрите, какая красавица. Была бы мужиком – член бы штаны порвал. Хоть сейчас на обложку «Плейбоя».
– Ну Вера, блин, – возмутилась Саша. – Устроила тут дефиле.
– Саш, и правда круто, прям вообще, – восхитилась Настя.
– Секси десять из десяти, – довольно сказала Света. – Потому что я выбирала. Я твою фигурку помню наизусть!
Соплеменники были правы. Черно-красные трусики и бюстгалтер смотрелись на Саше просто восхитительно, и у меня даже возникли мысли предложить сразу после чая интересно продолжить вечер, но сама именинница резко прервала показ.
– Ребят, спасибо, всё классно. Но можно я пойду переоденусь? У меня месячные пошли вчера, боюсь испачкать.
– Да, снимай, конечно, только голая к столу не садись, а то замерзнешь, – улыбнулась Вера. – Давай быстрей, я тост сказать хочу!
Через пару минут Саша вернулась к столу. За это время мы установили на торт единственную имевшуюся свечку, и Саша торжественно ее задула под бурные аплодисменты. Вера произнесла короткий тост за здоровье Саши, и мы дружно сдвинули кружки, а затем стали не спеша пить горячий чай.
– Чаем плохо чокаться, – со вздохом сказал Витька. – Следующего тоста слишком долго ждать.
– Ой, да ладно, хватит ныть, – сказал я. – Можно просто тост сказать, до дна пить не обязательно. Дорогие соплеменники! Предлагаю после чаепития взять видеокамеру и снять для Саши поздравительный фильм. Так сказать, на память.
– Нет, давайте не для меня, а просто на память, – возразила Саша. – Просто как мы живем, шутим, веселимся, уроки там делаем, кино смотрим. Вот просто обычный вечер на память запечатлеть.
– Отличная идея, – обрадовалась Света. – Как раз, Ярик, запишешь поверх того пиздеца, что мы тут вчера наснимали.
– Зря ты возмущаешься, – хихикнула Вера, – твоя попка вчера лучше всего получилась.
– Я тебе сейчас половник в жопу засуну и три раза проверну, – разозлилась Света. – Тебе вчера мало было?
– Так, успокойтесь обе, – вмешалась Лена. – Снять обычный день – отличная идея. Вот будет прикольно посмотреть лет через десять!
– Лучше через двадцать, – усмехнулась Саша. – Как раз многое позабудется.
– Вы как хотите, а я, как вчера, сниматься не буду, – возмутилась Света. – Мне нужно себя в порядок привести.
– Ага, и будут твои дети потом смотреть и думать, что мама накрашенная и в вечернем платье на сортир в деревне ходила, – со смехом сказал Витька. – Давайте торт доедим и снимем всё как есть.
– Не мои дети, а наши, – парировала Света. – Без отца они не появятся. Я предлагаю хотя бы порядок слегка навести, убрать труселя развешанные и грязную посуду.
Мы допили чай и следующие полчаса посвятили уборке и подготовке съемочной площадки. Решено было снимать сначала во флигеле, а потом в основном доме, но прошлые недочеты мы учли и притащили в этот раз настольную лампу для дополнительного освещения.
– Давайте, мы, типа, сидим, занимаемся обычными делами, и тут заходит Ярик с камерой, – предложила Саша.
– И какие у нас обычные дела у мальчиков во флигеле? – поинтересовалась Света.
– Ну не знаю, я буду на картах гадать, – сказала Саша. – Предскажу каждому всякое, заодно будет интересно посмотреть спустя годы, что сбылось, а что нет.
– Я тогда косметичку возьму и краситься буду.
– А я английский буду учить, – предложила Настя.
– Ну и остальные чё-нибудь поделают, – подытожила Вера. – Ладно, пошли, а то больше болтаем, чем делаем.
Мы приступили к съемкам. Без сценария и режиссера всё получилось гораздо лучше, чем при съемках порнофильма. Примерно через пять минут обычных дел Саша захотела побыть в роли оператора, затем Вера, а дальше все по очереди. Качество видео несколько пострадало, зато было очень весело, и я наконец попал в кадр. Саша нагадала всем соплеменникам счастливую любовь и не менее двоих детей – каждой из девочек.
– Это, блин, математическая задачка получается, – возмутился Витька. – Если у каждой из девушек по два ребенка, то сколько детей у каждого из парней?
– Забей, папы точно будут общие, это маму легко определить, – весело ответила Вера. – Пойдем теперь на кухне поснимаем, а потом посмотрим, что получилось!
На кухне мы сняли типичное чаепитие, но вышло всё равно чересчур наигранно. Мы больше дурачились, то изображая из себя английских лордов и леди, то просто подначивая друг друга разными приколами. Я решил пойти другим путем и объявил:
– Пленка почти кончилась, хватит снимать. Я сейчас на зарядку поставлю, камера полчаса подзарядится, а потом можно будет на телике посмотреть, что получилось.
– Ярик, только давай сразу все неудачные моменты сотрем, там, где рожи кривые ну или мат, – предложила Света. – Это же для истории останется, вдруг потом внуки смотреть будут, неудобно получится.
– Неудобно получится, если они вчерашнюю пленку посмотрят, – хихикнул Витька. – Придут и скажут: ну ты, бабушка, даешь.
– Да, конечно, что-то сразу можно будет стереть, – ответил я. – Вернее, не стереть, а не переписывать на большую кассету. А на маленькую потом поверх записать что-то другое, и все дела.
Я поставил видеокамеру на холодильник и подключил к розетке. На самом деле пленки оставалось еще минут на десять, но мне хотелось запечатлеть племя в естественной обстановке. Аккуратно направив объектив в сторону соплеменников, я вернулся к столу и спросил:
– Настя, а как сегодня прошло у тебя с Андреем?
– Ну так, нормально вроде, – смущенно ответила Настя. – Он разозлился, конечно, но много говорить не стал. Сказал, что я дура и офигею ждать своего принца на белом коне. Спросил, кстати, кто меня надоумил, но я ничего не сказала.
– Ой, блин, да забудьте уже про этого козла, – возмутилась Света. – Дело даже не в племени. Если даже ты одинокая совсем, зачем выходить замуж за того, кто, не стесняясь, собирается налево ходить и пиздить тебя после свадьбы?
– Мне просто нужен был такой человек, как он, хотя бы на время, – опустив глаза, сказала Настя. – Я не хотела говорить, но, в общем, у меня с родителями проблема. Мама, как я домой приезжаю, всё время с расспросами пристает. Как живу, с кем встречаюсь, есть ли парень. Каждый раз грозится меня к гинекологу потащить, проверить, девственница или нет. Ну а мне, в общем, врать тяжело. Ну я и сказала в последний приезд, что есть парень. Думала сначала про Ярика рассказать, но побоялась, что он сильно не понравится. Короче, я маме сказала, что встречаюсь с Андреем, что у нас всё серьезно и мы приедем знакомиться как-нибудь ближе к лету. Не знаю, что теперь делать.
– Все проблемы от вранья, – философски заметила Вера. – Мы непрерывно врем себе и другим, и проблемы копятся, как снежный ком. Кто еще что врет родителям? С Яриком понятно, он для мамы с Настей встречается, у них там любовный треугольник.
– Я ничего не рассказываю, – поспешил сообщить Витька. – Так, общие фразы, и всё.
– А я с тобой, кстати, встречаюсь, – ткнув пальцем в Витьку, сказала Света. – Если что, ты меня очень любишь и тоже летом знакомиться приедешь. Ты же во всяком ремонте хорошо разбираешься и моему папе уже заочно нравишься.
– Ну спасибо, – криво улыбнулся Витька, – порадовала.
– Я тоже стараюсь ничего не рассказывать, – спокойно сказала Лена. – Говорю, что есть парни, которые пытаются ухаживать, но на свидания не хожу и ни с кем постоянно не встречаюсь. Вера, а ты что своим рассказываешь?
– Ничего не рассказывала, – резко помрачнела Вера. – Мои предки – это особый случай, я не хочу об этом говорить.
Наступила тишина, и в ней отчетливо прозвучал писк видеокамеры.
– Это что, сигнал о зарядке? – поинтересовалась Света. – Тогда пошли быстрее смотреть, что там получилось!
– Нет, это сигнал, что пленка кончилась, – ответил я. – Хотел снять нас, типа, скрытой камерой, чтобы всё естественно смотрелось.
– Блин, да ты тут на нас компромата наснимал, как на прокурора, – возмутилась Света. – Я тут в подробностях рассказываю, как родителям вру.
– После вчерашнего видео это сущая мелочь, – усмехнулась Вера. – Но правда, Ярик, не делай так больше. Одно дело, когда мы Андрюшу втихаря снимали, а другое дело – нас. Давай этот конец сотрем на фиг.
– Извините, пожалуйста, я не знал, что так получится. Конечно, не будем перезаписывать на большую кассету, и этот кусок сотрется сам собой.
– Главное, чтобы ты наши вчерашние эксперименты стер, – поспешила вмешаться Света. – И Андрюшины откровения.
Я поспешно кивнул и отвернулся к холодильнику, чтобы отключить видеокамеру. Запись я еще не стер, она валялась в сумке, мне очень хотелось оставить ее на память, но признаваться в этом я не решился.
– Мы, кажется, не договорили, – сказала Лена. – Настя, что ты собираешься родителям теперь сказать насчет Андрея?
– Не знаю даже, как-то не думала, – призналась Настя. – Я думала, мне удастся его перевоспитать, чтобы он стал членом племени, а для родителей – моим женихом. Нам же как-то надо будет с родителями дальше общаться. Ну когда закончим. Я думала, так нормально получится. Выйти замуж за Андрея и всем вместе уехать подальше. Сами же говорили, нужна конспирация. Ну и вот для всех живут три семьи плюс две тетушки, в гости к родителям ездят, каждой парой в отдельности. Особенно если в деревне жить, чтобы все три дома рядом были, то вообще никто ничего не заподозрит.
– Да ты, блин, стратег прямо, – усмехнулась Вера. – Одного ты не учла, из этого бревна слишком долго делать биллиардный кий. Целой жизни может не хватить. Но ты права, в родителях главная проблема. Они нас по-любому не поймут, а врать им тяжело. Вообще врать тяжело, это как плита начинает на тебя давить и не давать покоя. Это только великие разведчики типа Штирлица всю жизнь врут в тылу врага, и им нормально, а мы так не сможем.
– Штирлиц вымышленный персонаж, – вмешался я, – Его на самом деле не было.
– Неважно, – отмахнулась Вера. – Я считаю, что нужно ни в коем случае не рассказывать родителям о Райском племени. А потом, когда мы уедем, оставить записки с подробным описанием, что как и почему нас не надо искать. Так будет правильно. И потом не общаться достаточно долго. Во всяком случае, пока дети не подрастут. Потому что иначе бабушки с дедушками попытаются вмешаться в их воспитание и Райского племени не получится.
– Это будет тяжело, – вздохнула Лена. – Нас всё равно будут искать. Они же нас любят, они же родители.
– Тот, кто по-настоящему любит, должен принимать таким, как есть, а не перепиливать под себя. Это, кстати, к тебе, Настя, относится и к твоим планам на Андрюшу.
– Подожди, ты сейчас сама себе противоречишь, – вмешалась Лена. – С самого начала, ну тогда, когда ты нам про племя рассказала, ты изменила наш привычный мир. Мы изменились так, как тебе хотелось. А теперь ты говоришь – если любишь, принимай таким, как есть.
– Ни фига, – возразила Вера – Вы такие и остались, вернее, такими и были. Вам всего этого хотелось, а я просто возможность показала. Настя вон как была девственницей в поисках принца, так и осталась. Саша как не любила парней, так и не любит, а в Витьке с Яриком видит просто таких особых подруг. Люди такие и остаются и меняются очень постепенно. Ты вот сильно изменилась с той ночи? Просто перестала скрывать то, что тебе хочется, и всё. Уверена, твои подружки и одногруппники даже ничего не заметили.
– Ой, блин, девочки, хватит спорить, – вмешалась Света. – Просто будем меньше родителям рассказывать, и всё. А там к пятому курсу разберемся. Настя, скажи просто, что пришла к Андрею, дверь была не заперта, а он другую девушку трахал. Всё, для твоей мамаши, повернутой на девственности, этого будет достаточно, чтобы объяснить, почему Андрюша не приехал в гости. Есть еще насущные вопросы? Нет? Тогда пошли видос смотреть.
Девочки убрали со стола, а я подключил видеокамеру к телевизору, и мы с удовольствием посмотрели видеохронику Райского племени. Получилось удивительно мило и забавно, мы много смеялись и даже пару раз перематывали особо смешные моменты. Именно на этой пленке осталось Райское племя в особенно прекрасный момент, таким, каким хочется его помнить.
С того дня мы прожили больше месяца относительно спокойно. Были веселые случаи, например история с потопом, который мы случайно устроили, раздобыв старую сломанную стиральную машинку. Или похищение коробки буклетов о контрацепции со смешными картинками, которые мы потом долго использовали для разных хозяйственных нужд.
С работой тоже ситуация нормализовалась. Вера устроилась уборщицей на железнодорожной станции. Раз в день, вечером, ей нужно было мыть полы в самом здании станции, а также в трех прилегающих маленьких магазинчиках, расположенных в отдельных зданиях за станцией. Одним из магазинчиков владел начальник станции, он и платил Вере сразу за всё. Через начальника нашлась работа и нам с Витькой. Один-два раза в неделю можно было подработать на разгрузке вагонов, с оплатой сразу по завершении, и нас это вполне устраивало. Обычно мы все вместе вечером отправлялись на станцию. Вера мыла полы, а мы с Витькой, если не было вагонов, просто ждали последнюю электричку, на которой из кафе возвращались Света и Саша, чтобы всем вместе отправиться на квартиру.
Мы уже привыкли к такому размеренному течению жизни и активно строили планы на лето, собираясь потратить на отдых отложенные с зарплаты деньги. Но однажды, теплым майским вечером, всё закончилось. Мы с Витей и Верой сидели на кухне, Настя и Лена писали курсовую в комнате, когда дверь распахнулась и на пороге появилась заплаканная Саша.
– Сука, блять, это пиздец, – выдохнула Саша, падая на стул. – Нас, блять, сначала чуть не изнасиловали, а потом уволили.
Мы замерли от неожиданности, в этот момент в комнату ввалилась Света. Она была вся растрепана, на щеке красовался след от пощечины, но глаза яростно сверкали.
– Да ну и на хер этих уродов, – поддержала она соплеменницу. – Всё равно одни проблемы от этой работы.
– Так, стоп, ну-ка, успокойтесь и давайте по порядку, – серьезно сказала Лена. – Рассказывайте, что случилось.
– Короче, пришли четыре здоровенных жлоба и сели бухать, – принялась рассказывать Света. – Ну Сашка им закуски принесла, коньячка, всё нормально было. А когда вторым заходом шашлык понесла, один из них приставать начал. Не так, как обычно, там шуточки, а прямо серьезно лапать.
– Да, за жопу ущипнул так, что синяк будет, а потом за руку схватил и на колени к себе усадить пытался, – подхватила Саша. – Я его подносом по руке стукнула, вывернулась и на кухню убежала. Пяти минут не прошло, управляющий прискакал и орет: «Что ты себе позволяешь! Иди извинись перед гостями, это уважаемые люди, в авторитете, хоть на коленях прощенья выпрашивай».
– А я в это время в зале была, соседние столики обслуживала, – подхватила Света. – Даже не поняла, что происходит. Сашка вышла, вся такая красная, вот-вот заревет. К столику подошла, что-то стала говорить. Ну я так аккуратненько ближе пододвинулась, а этот бычара…
– Я, блять, извиняться стала перед этим мурлом, – перебила Саша подругу. – А он меня к себе на колени усадил и говорит: «Мы сейчас в сауну поедем и ты с нами, я с твоим хозяином договорился...»
– Тут смотрю, Саша встать пытается, а этот урод ее не отпускает, – снова вмешалась Света. – Я как заору: «Отпусти ее, мудило ебаное!» Так заорала, аж бутылки на баре затряслись. Бычара ее от неожиданности выпустил, другие гости с мест повскакивали, а мы в раздевалку побежали. Следом управляющий и орет: «Всё, блять, уволены на хуй, чтоб сейчас же ноги вашей тут не было». Я не удержалась, да как плюнула ему в рожу. Прямо, блять, смачно, от души!
– А этот мудак ее по лицу ударил, – подхватила Саша. – Вот же пидор гнойный, блять. Мы вещи подхватили и бегом на остановку, хорошо, на автобус успели. Я боялась, что эти мудаки нас в машину затолкают и куда-нибудь в лес увезут.
– Надо было сразу в милицию обратиться, – воскликнула Настя. – Это же пиздец, попытка изнасилования среди бела дня.
– Ни хуя бы тут милиция не разрулила, – вздохнула Вера. – Это, поди, смотрящие на своем районе, раз так себя вели. Не случайные, раз управляющий так пересрался. У них тут всё схвачено.
– Хорошо, что хорошо кончается, – сказала Лена. – Вы с нами, не пострадали, а работа это не последняя в жизни.
– Да блин, зарплату завтра должны были давать, – возмутилась Света. – Я домой собиралась ехать, а теперь на билеты денег нет.
– Я тоже собиралась, – кивнула Саша. – Ничего, на следующие выходные поедем.
– Не бойтесь, девочки, я домой смотаюсь и денег побольше возьму, – вмешался Витька. – Продержимся.
– Тоже постараюсь денег побольше привезти, – вмешался я. – Так что всё нормально будет.
– Можем выкроить вам на билеты, – сказала Лена. – У нас накоплен резервный запас, а потом восполним.
– Ну это же НЗ, на сессию и отдых, – возразила Саша. – Я всё равно не хочу домой с синяками появляться, мама может заметить.
Саша закатила рукав и продемонстрировала темные синяки, охватывающие руку выше запястья. Страшно подумать, с какой силой урод схватил ее за руку, усаживая на колени, чтобы оставить такой след.
– Бедненькая, – воскликнула Настя. – У нас, кажется, мазь осталась от ушибов, давай я тебе помажу.
– И мне щеку помажь, – попросила Света. – Этот говнюк меня хорошо приложил, и, блин, в глаза бросается.
– Такую хуйню просто так оставлять нельзя, – авторитетно заявила Вера. – Это конкретный, блин, беспредел.
– Вот и поговори с Большим Мишой, когда к ним пойдешь в следующий раз, – предложил Витька. – Авось он что подскажет.
– Да хули там он подскажет, – возмутилась Вера. – Скажет, как тогда со складом: «Работа того не стоит, найдете другую». А дело ведь не в работе. Дело в самом принципе. Ты работаешь, стараешься, а тебя ни за что ни про что с работы выгоняют. Или того хуже, дарят как вещь. Охуенно получается: «Заверните нам с собой шашлык и вот эту официантку, мы в сауну едем отдыхать».
Вера отвернулась и зло сплюнула в раковину.
– И что ты предлагаешь? – поинтересовалась Лена. – Против обращения к ментам ты уже высказалась. Большой Миша так и так в отъезде, но ты всё равно считаешь, что он нам не поможет. Что ты предлагаешь? Родителям пожаловаться?
– Я предлагаю спалить это заведение к чертям, – резко сказала Вера. – Просто поздно ночью пару бутылок с бензином в окно, и всё, пусть сами в сауну едут жопой торговать.
– Блин, это, наверное, уже слишком, – вздохнула Света. – Они, конечно, уроды, но чтоб вот так…
– Ребята-повара без работы останутся, у одного из них, Пети, недавно сын родился, – сказала Саша. – Нет, кафе сжечь – дурость полная.
– Давайте тогда управляющему машину сожжем, – не унималась Вера. – Нет, ну сколько мы уже зло будем оставлять безнаказанным? Это мы так мир никогда к лучшему не изменим, если будем всё время убегать и в уголке сидеть, как зайчики, ушками прикрывшись.
– Ты уже подзадолбала своим желанием мир вокруг менять, – устало вздохнула Лена. – От того, что ты в тюрьму сядешь, никому легче не станет.
– И вообще, Будда с Конфуцием мир не хило поменяли, при этом им никого убивать не пришлось, – вмешался я. – Мне кажется, мирный путь всё-таки лучше.
– Зато Жанна д’Арк мечом мир меняла, – возразила Вера. – И у нее получилось.
– Только кончила плохо, – сказала Лена. – Я считаю, что мстить смысла нет, а вот попытаться вытребовать заработанные деньги имеет смысл.
– Я думаю, надо в райцентре к кому-то авторитетному обратиться, – сказал Витька. – Потому как, если разобраться, натуральный беспредел получается.
– Можно попробовать у Дениса узнать, помните, брата тети Гали, – вмешалась Настя. – У него же в райцентре магазин, он должен быть в курсе, что там творится.
– Хорошая идея, но давайте завтра об этом подумаем, – махнула рукой Вера, – Сейчас надо всем успокоиться и отвлечься. Пошли, кино посмотрим, я сегодня в прокате крутую штуку раздобыла. Шведская комедия, «Вместе» называется, только привезли вчера, мы первые тут будем смотреть.
Фильм оказался удивительно хорош и всем очень понравился. В нём рассказывалось о другом райском племени, родом из Швеции семидесятых годов. Мы буквально узнавали в героях себя и непрерывно ставили фильм на паузу, чтобы обсудить тот или иной момент. Конец оставил и радостное, и в то же время немного тягостное чувство. Вера остановила фильм и повернулась к нам:
– Всё уже было, и они не смогли. А вот у нас получится!
– Блин, конечно, было, я же рассказывал про хиппи, – вспомнил я.
– Ну ты толком не рассказывал, – возразила Света, – больше про рок-музыку разговор был, а хиппи так, фоном.
– Я думаю, в библиотеке завтра спрошу что-нибудь по теме и подробно вам расскажу, – сказал я.
– Да, нужно учиться на чужих ошибках, – кивнула Вера. – И я думаю, надо по-любому валить из этой страны куда-нибудь поближе к цивилизации.
– Ты что, всерьез думаешь, что там будет как в кино? – поинтересовалась Настя.
– Не знаю, – пожала плечами Вера. – Пока не поедем – не узнаем. Но тут точно конкретный тухляк. Сегодняшняя история чего стоит!
– Пойдем спать, – зевая, сказала Саша. – Утро вечера мудренее.
Ночью мне снилось наше постаревшее Райское племя. Мы жили у моря в просторном доме и собирались после завтрака поехать на рыбалку. На бурном обсуждении вопроса, брать ли с собой сети, я неожиданно проснулся от того, что Витька тряс меня за плечо.
– Ярик, вставай, на первую пару опоздаешь!
– На фиг, там лекция, я ко второму часу собирался,
– Ну как знаешь, один фиг вставать пора.
Я еще допивал кофе, когда все уже ушли на пары и оставили меня в гордом одиночестве. Так как сразу после пар нужно было ехать домой, я решил выйти чуть позже и на первом часе лекции забежать в художественный отдел библиотеки, попросить почитать что-нибудь о культуре хиппи. В утренние часы там обычно бывало пусто и я мог спокойно поговорить с Людмилой Геннадьевной и выбрать нужные книги.
Я пришел в художественный отдел спустя десять минут после начала пары. Библиотекарь встретила меня очень приветливо и даже предложила мне чаю с печеньем, но, прежде чем я успел согласиться, дверь распахнулась и в библиотеку влетела прекрасная белокурая девушка в зеленых спортивных штанах и коротком, совсем летнем топике.
– Здравствуйте, Людмила Геннадьевна, – звонким голосом воскликнула гостья и широко улыбнулась.
– О, здравствуй! Проходи, садись. Знакомься, это Ярик, поэт, которого я пригласила на наш следующий вечер. Ярик, это…
– Мэрилин! – весело перебила девушка, протягивая руку для знакомства.
– Ах да, Мэрилин, – продолжила библиотекарь, – наша поэтесса и певица, а еще умница и красавица.
– Не хвалите, перехва́лите, – снова улыбнулась девушка. – Рада знакомству!
– Мне тоже очень приятно! – ответил я, поспешно вскакивая и пожимая протянутую руку.
– Садись, давай чаю налью, – снова предложила хозяйка библиотеки.
– Нет, спасибо, я лучше постою, – отмахнулась Мэрилин. – Я так хорошо с утра размялась, первая пара физкультура должна была быть, денек такой солнечный. А у нас, блин, пару отменили. Прямо так обидно даже стало, вот я к вам и пришла.
– Ну давай я тебя обрадую, – улыбнулась Людмила Геннадьевна. – Нам наконец утвердили печать первого стихотворного сборника!
– Ура! Класс! Класс! Класс! – воскликнула девушка, хлопнув в ладоши.
– Ярик, твои стихи тоже можно опубликовать, – сказала Людмила Геннадьевна. – Из того, что ты приносил, мне некоторые очень понравились.
– Вы мне, кстати, рассказывать рассказывали, а почитать стихи не дали, – напомнила Мэрилин.
– Ты тогда убежала быстро, я даже не успела, – развела руками библиотекарь.
– Не страшно, – улыбнулась Мэрилин и повернулась ко мне. – У тебя с собой? Читай.
Я кивнул и полез в сумку в поисках тетради. Последняя фраза звучала как приказ, и я лихорадочно соображал, что бы такое прочесть. Почему-то очень хотелось произвести на эту девушку сильное впечатление и прочесть что-нибудь эффектное. Я считал себя уже хорошим поэтом и при знакомстве с людьми нередко это подчеркивал. Еще со школы мне казалось, что у меня большой талант, а случай с преподавателем биологии прошлой зимой только усилил эту уверенность.
Мэрилин стояла рядом и внимательно смотрела, пока я, сидя на стуле, копался в сумке. Наконец тетрадь нашлась, и я стал торопливо листать страницы в поисках самых удачных стихов. Непроизвольно я каждые несколько секунд поднимал взгляд на Мэрилин, а она продолжала с любопытством смотреть на меня. Опуская взгляд обратно в тетрадь, я каждый раз замечал три маленькие деревянные бусины на сережке, продетой через пупок Мэрилин, и это снова меня отвлекало, так что процесс еще более затягивался. Спустя несколько минут я остановил свой выбор на стихотворении об осенней скрипке и торопливо, без выражения, принялся читать.
Мэрилин слушала с интересом и, когда я сделал паузу после второго стихотворения и снова уставился на злосчастные бусины, сказала требовательным тоном:
– Еще!
Я снова погрузился в тетрадь и читал уже другие стихи, про любовь, те, что я посвящал своим соплеменницам. Они были все разные и казались мне хорошими, но теперь, под внимательным взглядом Мэрилин, я чувствовал неуверенность. Людмила Геннадьевна успела налить нам чай, но гостья даже не притронулась к чашке и всё так же стояла надо мной, требуя новых стихов.
Наконец, прочитав с десяток стихотворений, которые считал лучшими, я остановился и закрыл тетрадь. Мэрилин улыбнулась и сказала:
– Неплохо, но тебе еще многому нужно научиться.
Я ожидал слов восхищения и почувствовал себя уязвленным. Обычно на девушек мои стихи производили самое приятное впечатление, и мои соплеменницы всегда были от них в восторге. Да что там соплеменницы, Людмила Геннадьевна, когда их впервые услышала, тоже очень хвалила, а поэма вообще спасла Веру от отчисления. А тут всего лишь «неплохо». Меня захлестнуло раздражение, и я торопливо спросил:
– А можешь ты что-нибудь свое дать почитать?
Только тут я сообразил, что Мэрилин была без сумки, видимо, собиралась после физкультуры забежать в общагу или на квартиру, переодеться. Мой вопрос получился нелепым, прямо сейчас ей нечего было мне дать.
– Могу по памяти прочесть, – улыбнулась Мэрилин, усаживаясь на стул.
Она устремила взгляд в потолок и принялась читать стихи. Буквально с первых слов меня будто бы захлестнуло огромной морской волной. Ничего подобного я раньше не слышал. Точные, яркие образы возникали перед глазами и сменяли друг друга. Хотелось повторять за ней каждое слово, настолько это было мне близко. Мэрилин прочитала три стихотворения и остановилась, а я продолжал сидеть с открытым от изумления ртом.
– Почитай, пожалуйста, еще, – сказал я, придя в себя. – Это просто супер, мне очень понравилось.
– Это ты еще не слышал, как она поет, – вмешалась Людмила Геннадьевна. – Жаль, у меня гитары нет.
– Ну вот еще, – надулась Мэрилин. – Не хватало еще в главном корпусе посреди рабочего дня концерт по заявкам устраивать. Приходи на поэтический вечер, там и послушаешь. Пей чай давай, остыл уже.
Повинуясь то ли приказу, то ли приглашению, я торопливо принялся пить чай, едва не пролив его на брюки. Мне захлестывало новое, какое-то совсем не обычное чувство. Это была не влюбленность, не возбуждение которое доводилось испытывать раньше. Что-то совсем непонятное, но я отчетливо чувствовал, что от звуков голоса Мэрилин, читающей свои стихи, сердце готово было пробить брешь в грудной клетке и вывалиться на пол.
– Мэрилин, правда, почитай тогда еще, – сказала Людмила Геннадьевна, подливая мне чаю, – у тебя замечательно получается.
У меня возникло стойкое ощущение, что Людмила Геннадьевна хочет назвать гостью другим именем и каждый раз с трудом останавливается. Мэрилин явно было прозвище или творческий псевдоним, но зачем было им представляться, я совершенно не мог понять. Хотелось спросить настоящее имя девушки, но я никак не мог собраться с духом.
– Ну я не помню их наизусть, боюсь забыть и испортить впечатление, – ответила Мэрилин, тоже взявшись за чашку. – Лучше на вечер оставить.
– Так у меня твоя тетрадка лежит, – возразила библиотекарь. – Ты мне оставляла для подготовки к публикации, помнишь? Почитай что-нибудь из нее.
– Не хочу, – капризно сказала гостья. – В другой раз. Мне еще надо домой забежать, переодеться, я вообще на секундочку.
– Ну пожалуйста! – резко воскликнул я. – Почитай, пожалуйста, еще, я такого никогда не слышал, мне очень понравилось! Это было невероятно круто.
– Ты хорошо компьютером владеешь? – резко сменив тему, спросила Мэрилин.
– Ну так, в общих чертах, – смутившись, ответил я. – А что?
– А печатаешь быстро? – продолжила допрос поэтесса.
– Не очень, – честно признался я. – Но так, средненько, могу.
– Отлично, – обрадовалась Мэрилин. – Есть повод прочесть тебе много стихов. Я давно хочу сохранить свои стихи в компьютерном виде, а теперь вот и для публикации как раз нужно. Но я очень медленно печатаю, неудобно сразу смотреть и в тетрадь, и на экран с клавиатурой. А вот если кому-то диктовать, думаю, полегче будет. Ты в воскресенье что делаешь?
– Да вроде ничего.
– Приходи в двенадцать, улица Кропоткина, дом пятнадцать, квартира два. Поможешь мне и как раз стихов послушаешь.
– Ярик, ну ты тогда и свои стихи напечатай, – вмешалась Людмила Геннадьевна. – В сборнике можно два твоих стихотворения разместить, выбери сам. А…
Библиотекарь запнулась, явно собираясь произнести другое имя, но вовремя остановилась и, глубоко вздохнув, продолжила:
– А Мэрилин в понедельник на дискете принесет. Или даже можно во вторник.
– Успеем к понедельнику, – улыбнулась девушка, поднимаясь со стула. – Ладно, мне пора, а то на вторую пару опоздаю. До завтра, Ярик, увидимся.
– До свиданья, – промямлил я и взглянул на часы.
Второй час лекции начался десять минут назад. Захваченный новым знакомством, я совсем не заметил звонков, и теперь первая пара была полностью пропущена.
– Запиши адрес, – назидательно сказала Людмила Геннадьевна. – А то забудешь.
– Не забуду, – выдохнул я. – У меня память хорошая.
– Ты, кажется, хотел какую-то книгу взять?
– В понедельник забегу, сейчас некогда, боюсь на вторую пару опоздать. Большое спасибо и до свиданья.
– Пока, – улыбнулась Людмила Геннадьевна. – Забегай.
Я кое-как отсидел вторую пару и поспешил на автобус до дому. В пути, зажатый в салоне толпой возвращающихся домой студентов, я никак не мог прийти в себя. Проблемы племени, месть работодателям в одно мгновение были отодвинуты на второй план, и все мои мысли занимала Мэрилин. Прекрасные стихи, загадочный облик и необычное поведение – в ней поражало абсолютно всё. В школьные годы я подумал бы, что это какой-то розыгрыш, прекрасная незнакомка приглашает в гости практически при первой встрече, но жизнь в племени научила меня не удивляться. Хотелось побольше узнать о ней, но я не мог решить, у кого об этом спросить. Жизнь в племени имела свою отрицательную сторону: я никуда не ходил и ни с кем не общался, кроме соплеменников. Даже в группе отношения как-то не складывались, я исчезал сразу после занятий, не ходил на совместные пьянки и про себя старался как можно меньше рассказывать. Одногруппники, наверное, считали меня скромным и замкнутым, и хоть после случая со стиркой эта репутация пошатнулась, но у меня по-прежнему не было близких друзей.
Дома я немного успокоился и решил заняться решением текущих проблем. Когда с работы вернулся отец, я попросил у него вдвое больше денег, чем брал обычно. Просить было как-то неловко, я лепетал что-то о грядущих днях рождения друзей, о том, что мы скидываемся на подарки, о том, что нашел подработки и в дальнейшем буду брать меньше. Отец подошел к секретеру, где хранились семейные сбережения, и произнес:
– Я тебе дам, конечно, но и ты должен учитывать, что мы с мамой не Рокфеллеры и нам тоже тяжело. Постарайся там как-нибудь скромнее и сосредоточься на учебе. Подработки сейчас – это конечно хорошо, но самое главное – не в ущерб учебе.
– Да, пап, – смущенно ответил я, забирая деньги. – Я постараюсь.
До конца дня меня не покидало гадкое чувство, что я обманываю родителей, плохо учусь и вообще делаю всё неправильно. Когда я уезжал из дома поступать в вуз, я думал, что всё будет не так. Считал, что буду сосредоточен на учебе, обязательно займусь наукой, буду дополнительно заниматься и возиться с животными. У меня перед глазами был пример старшего брата, который, еще не закончив вуз, добился выдающихся результатов в математике, получал дополнительную стипендию, участвовал в научных конференциях и даже издавался в серьезных ученых журналах. У меня всего этого в помине не было, и если первую сессию я по инерции успешно сдал, то со второй намечались серьезные проблемы, в первую очередь из-за прогулов. Я чувствовал, что это неправильно, но ничего не предпринимал.
Утром в воскресенье, по дороге на вокзал, все мои мысли снова занимала Мэрилин, предстоящий визит к ней в гости и стихи, которые можно было предложить в общий сборник. Если раньше я мог не задумываясь выставить два десятка «лучших стихотворений» и самодовольно считать себя гением, то теперь рядом со стихами прекрасной незнакомки мои казались неказистыми лачугами на фоне прекрасного дворца.
На квартире племя уже собралось в полном составе, Витька вернулся раньше меня, на самом первом автобусе. Когда я вошел, все дружно завтракали на кухне и очень обрадовались моему возвращению.
– О, Ярик, ты как раз вовремя, – обрадовалась Вера. – Я боялась, что ты только к вечеру вернешься. Садись, кофе будешь?
– Всем привет, давай кофе, – отозвался я. – Лена, вот возьми в общую копилку, я денег в этот раз побольше привез.
– Это хорошо, – отозвалась Лена, забирая деньги. – Нам сейчас всё пригодится.
– Молодец, добытчик, – улыбнулась Света. – Поможешь кровати из комнаты вынести?
– Это зачем? – удивился я, отхлебывая кофе.
– Я хочу провести один интересный эксперимент, – вдохновенно ответила Вера. – Мы отдалились друг от друга с этой работой, проблемами, учебой. А нужно быть вместе. Просто всем вместе и плевать на всё! Давайте сейчас всё приготовим, а потом немного выпьем и сыграем все вместе в одну интересную игру. Обещаю, что всем понравится.
– Блин, это классно, но мне к двенадцати нужно быть в другом месте, – виновато произнес я. – Давайте в этот раз без меня.
– И куда это ты собрался, что оказалось важнее нас? – резко поинтересовалась Вера.
– Меня в гости пригласили, я специально приехал, – неуверенно начал я. – Неудобно получится, если я не приду.
– Тут явно замешана девушка, – проницательно заметила Настя. – У тебя на лице всё написано.
– И кто она? – ревниво спросила Вера, уверенно оседлав мои колени и глядя мне прямо в глаза.
– Я сам толком не знаю, она даже имени не сказала, назвалась прозвищем, – торопливо ответил я. – Она помочь попросила, ничего такого, просто с компьютером.
– Подозрительно как-то, – задумчиво сказала Саша. – Ты уверен, что тебе нужно идти?
– Да, она поэтесса, и очень классная. Мы будем готовить выпуск поэтического сборника. Туда и мои стихи войдут. Может быть, это начало пути к славе. Надо же с чего-то начинать.
– Цель достойная, но и мы важны, – уверенно сказала Вера. – Если эта поэтесса ждет тебя дома, то вряд ли куда-нибудь денется за пару часов. Извинишься потом, да и всех делов.
Оставайся сейчас с нами, Райское племя важнее всего!
С этими словами Вера склонилась ко мне и впилась в губы удушающе страстным поцелуем.
В вопросах секса Вера была неутомимым экспериментатором и всегда стремилась к получению новых ощущений. Все другие члены Райского племени были активно вовлечены в эти процессы, впрочем, разделяли ее энтузиазм далеко не всегда. Обычно ласковые мероприятия проходили в субботу вечером, когда на следующее утро не нужно было идти на занятия и день можно было посвятить ликвидации последствий очередного эксперимента. Я приведу только некоторые из них, которые запомнились мне ярче всего.
1. «Эротические качели». В каком-то порнофильме Вера увидела, как девушка занимается с парнем сексом, раскачиваясь на специальных качелях. Естественно, фильма у нее под рукой не было, и она поставила передо мной и Витьком инженерную задачу, объясняя всё на пальцах. После долгих мытарств нам удалось соорудить какую-то похожую конструкцию, которую мы подвесили в дверях между комнатой девочек и кухней, забив в дверной косяк два двухсотых гвоздя. Для Витька конструкция оказалась высоковата, и Вера, забравшись на качели, решила испробовать их на мне. Поначалу всё шло неплохо, но Вера была недовольна малой амплитудой качания:
– Эдак я могла и на столе сидеть, – возмутилась она. – Какой смысл тогда в качелях? А ну, Ярик, давай посильнее!
Я дал посильнее, и Вера, не удержавшись, грохнулась на пол, а ко мне прилетела пустая доска от качелей, на которой она сидела, и больно стукнула по яйцам. Вера вспомнила, что в фильме на качелях были еще дополнительные веревки, удерживающие девушку. Мы навязали нужные веревки, она влезла на качели, но в этот раз я не рискнул экспериментировать, и мое место занял Витька, подложив под ноги пару досточек, чтобы быть на должном уровне. Результат оказался не намного лучше. Через пару минут любовного раскачивания, когда Вера уже стала входить во вкус, не выдержал дверной косяк и, обвалившись с куском штукатурки, угодил Витьке по голове. Слава богу, он отделался большой шишкой, но выходные оказались безнадежно испорчены затяжным ремонтом двери.
Больше всего удовольствия от эксперимента получила Саша, наблюдавшая за процессом, раскинувшись на кровати. Отсмеявшись добрых полчаса, она еще два дня потом рассказывала остальным девчонкам в лицах всю качельную «эпопею».
2. «Сгущенка и заварной крем». Вере втемяшилось разнообразить обычные оральные ласки слизыванием каких-нибудь сладких жидкостей с тел партнеров. Я, ввиду сплошной волосатости, для этого действа не годился, и Вера стала пробовать с Сашей и Леной. Было заготовлено довольно много заварного крема, отдаленно напоминавшего взбитые сливки, которые фигурировали во вдохновившем Веру фильме, а также куплена сгущенка. Сначала всё шло очень неплохо, я был даже восхищен зрелищем, но потом, в порыве страсти, Вера задела ногой стоявший на столе ковшик с заварным кремом, и тот растекся густой жижей на гору книжек и тетрадок, сваленных на краю стола. Не дооблизанные девочки бросились ликвидировать последствия катастрофы, перемазавшись еще больше. Вишенкой на торте стало отключение воды, сделавшее ликвидацию последствий эксперимента физически невозможной. В итоге мне, как самому «несладкому» из всех, пришлось раз десять бегать с ведрами к старому колодцу, расположенному в двух кварталах от нашей квартиры, чтобы девочки могли помыться и искупаться.
3. «Позы и выкрутасы». Не все эксперименты Веры заканчивались полным провалом. Раздобыв пару тощих книжек со странными схемами, посвященных искусству любви вообще и камасутре в частности, Вера любила экспериментировать с новыми позами и вариантами ласк. Иногда получалось очень интересно, кое-что я взял на вооружение и пользуюсь до сих пор. Очень забавно выглядела всегда «постановка задачи», когда Вера с умным видом читала заметку вслух и, встав посреди комнаты, примерялась, как будет повторять схему из книги. Я обычно лежал в это время на кровати, гадая, получится ли в этот раз оправдать ожидания, или всё кончится очередной травмой.
4. «Врожденная бисексуальность». Согласно мировоззрению Веры, все люди от природы бисексуальны, и поэтому в нашем Райском племени трахаться должны были все и со всеми. Отчасти так и происходило, но были заметные ограничения. Например, Саша всё еще считала себя лесбиянкой и не любила вагинальный секс со мной или Витькой. Света, напротив, пресытившись еще в школьные годы ласками Саши, с прохладой относилась к женской любви. Но, естественно, самым большим табу был гомосексуализм. Мы с Витькой очень не хотели становиться пидарасами, и Веру это страшно бесило. Она неоднократно пыталась склонить нас к подобному опыту, придумывая разные ухищрения, и мы даже договорились не участвовать в экспериментах оба разом, лишь бы пресечь подобные поползновения в сторону наших задниц. Вера не унималась, периодически заводя разговоры то о пользе массажа простаты, то о древней Греции и вообще. Но мы оставались непоколебимы в своем решении сохранить тыл нетронутым.
Со временем эксперименты Веры постепенно сместились с субботних вечеров на воскресные дни. В это время хозяева редко заходили к нам, да и мы всегда плотно закрывались и занавешивали окна. Во многом это было связано с тем, что в субботу все были уставшие после пар и тяжелой недели и только Вера полыхала энергией, как лампочка Ильича. В последнее, роковое воскресенье нашей счастливой жизни именно эксперимент Веры привел к самым ужасным последствиям…
– Ну что, ты с нами? – оторвавшись от моих губ, спросила Вера.
Я кивнул, а Вера улыбнулась и продолжила меня целовать.
– Я так и думала, – улыбнулась Саша. – Девочки, пойдем, я уже хочу начать, у меня для вас сюрприз.
Она подхватила за руки Настю и Свету и увлекла их в комнату.
– Мы же хотели мебель передвинуть, – крикнула им вслед Лена.
– Ничего, и так нормально, – отозвалась Саша, – Мы пока без вас справимся, но ты там с экспериментом не затягивай.
Лена закрыла входную дверь, а затем уселась на колени к Витьке и тоже стала его целовать, попутно расстегивая рубашку. Вера потянула футболку через голову и блеснула обнаженной грудью.
– Мы начнем игру здесь, – сказала она.
В этот момент я почувствовал, что выпитая чашка кофе была слишком большой, поэтому сильно захотел в туалет. Эксперимент Веры явно был рассчитан не на пять минут, и лучше было облегчиться до его начала.
Я осторожно взял Веру за талию и сказал:
– Встань, пожалуйста, мне нужно выйти.
Вера прижалась лбом к моему лбу и сказала, глядя мне прямо в глаза:
– Ты никуда не пойдешь! Ты будешь с нами.
– Я на минутку, а то сейчас уписаюсь, – честно признался я. – Правда никуда не уйду, до туалета и назад.
– Ладно, только быстро, я проголодалась, – сказала Вера, хищно облизнув губы.
Она нехотя встала и дала мне возможность подняться со стула. Я вышел во двор и почти побежал в туалет. Меня охватывало одновременно и чувства стыда, и возбуждение. Было стыдно не пойти на назначенную встречу, но и противостоять чарам Веры было совершенно невозможно.
Я на пару минут задержался в ветхом деревянном домике, зацепившись штанами за торчащий гвоздь на двери. Потребовалось небольшое усилие, чтобы не порвать штаны сильнее, и я слегка оцарапал кожу. Выругавшись, я решил загнуть злополучный гвоздь, на который в темноте могла напороться какая-нибудь из соплеменниц. Найдя в траве у забора половинку кирпича, я загнул гвоздь и собирался вернуться к соплеменникам, когда услышал громкий крик:
– Ах ты сука, бля, держи его!
Я обернулся и увидел, как по огороду несется Витька в одних штанах и бешено машет руками.
– Тикай, бля, тикай, родаки приехали! – заорал он, подбегая ко мне.
Я не успел ничего спросить, а Витька с разбегу перемахнул забор и скрылся на улице. Оглянувшись, я увидел незнакомого усатого мужика, который, размахивая руками, бежал через огород, и решил последовать примеру друга. Когда я перелез через забор, Витька был уже метрах в пятидесяти и резво бежал в сторону учхоза. Недолго думая я рванул в другую сторону. Пробежав несколько кварталов, я свернул в маленький магазинчик и перевел дух. Погони вроде бы не было, вряд ли мужик сумел меня рассмотреть за несколько секунд. В отличие от Витьки, я был полностью одет и, по счастью, не успел переобуться в шлепанцы. Судя по реакции соплеменника, неожиданно приехал кто-то из родителей девочек и застал самое интересное. Я задумался, что теперь делать. Наверняка самое страшное, что мне грозило, – от души получить по морде и, возможно, попасть на разбирательство с моими родителями. И то и другое было очень неприятно, но совсем не смертельно. Однако я представил себе эту беседу, и мне стало не по себе. В любом случае на квартире сейчас лучше было не появляться, и я решил пойти в гости к Мэрилин.
Она жила в крайней пятиэтажке, построенной возле военной части, довольно далеко от основного университетского комплекса.
Возле подъезда я остановился и ощупал карманы. Обнаружил там студенческий билет, из денег только несколько монет, которых не хватит даже на шоколадку, и теперь придется идти в гости с пустыми руками. Я поднялся на нужный этаж и замер перед дверью. Было очень неловко, что я даже не захватил свои стихи и теперь непонятно, что предложить в сборник от себя. Поразмыслив несколько минут, я решил попросить листок и что-то написать по памяти или даже сочинить новое прямо тут. Успокоив себя таким образом, я позвонил в дверь. Мэрилин открыла быстро, словно ждала меня в прихожей, и, улыбнувшись, воскликнула:
– Привет! Заваливай.
Она была одета в спортивные шорты и растянутую футболку и выглядела растрепанной и естественной.
– Разувайся в прихожей и не шуми, у меня бабушка прилегла отдохнуть, – сказала хозяйка. – Вот возьми эти тапочки, они для гостей, и дуй за мной.
Я мельком оглядел интерьер квартиры. В глаза бросился свежий ремонт и качественная отделка, а также царивший везде идеальный порядок, даже обувь в прихожей была расставлена как будто под линейку. Я прошел за Мэрилин в ее комнату. Здесь было чуть больше беспорядка, но всё равно было обставлено красиво и со вкусом. Кроме кровати, в комнате был письменный стол с компьютером и книжный шкаф с внушительной подборкой книг. Меня поразила огромная шкура волка, украшавшая стену над кроватью, и несколько шкур поменьше, висевших на спинке кровати. Мэрилин перехватила мой взгляд и пояснила:
– Папины трофеи, он у меня охотник.
Она плюхнулась в удобное кресло на колесиках и махнула рукой в сторону табуретки:
– Присаживайся и давай начнем.
– Может, мне к компьютеру сесть? – спросил я. – Вроде как набирать нужно.
– Ах да, конечно, – согласилась Мэрилин и, оттолкнувшись ногой от стены, перекатилась по комнате вместе с креслом. – Ставь табуретку к компу и включай.
Пока я занялся компьютером, Мэрилин перебрала стопку тетрадей на столе и, выбрав одну из них, принялась листать.
– Создавай новый файл, там где-нибудь на рабочем столе, назови его «сборник-1», – командовала она, не поднимая головы. – Я буду диктовать, а ты печатай.
Я кивнул и выполнил требуемое. На рабочем столе компьютера была установлена в качестве обоев фотография худого мужчины в военной форме, запечатленного на фоне колонны танков. Черты лица мужчины наводили на мысль, что это отец Мэрилин, но задавать вопрос об этом я постеснялся.
Мэрилин принялась диктовать медленно и тщательно, четко произнося каждое слово и указывая на знаки препинания. Это вызывало странное ощущение, динамичное стихотворение превращалось в тягучий рассказ, который по-своему захватывал. Я печатал медленно, но Мэрилин легко под меня подстроилась и делала паузы, поглядывая на экран и иногда повторяя по два раза те или иные обороты. Я немного освоился и сам стал задавать мелкие вопросы по тексту, не дожидаясь пояснений поэтессы. Такая монотонная работа хорошо отвлекала от мыслей и переживаний, связанных с Райским племенем, но как только мы закончили несколько страниц и Мэрилин предложила сделать паузу, тревога вернулась вновь.
– Чай будешь? – спросила хозяйка. – Расслабься, а то ты нервный какой-то. Есть пряники и конфеты шоколадные. Ты не стесняйся, чувствуй себя как дома.
– Да, буду, – кивнул я. – Люблю шоколад.
Мэрилин отправилась на кухню и вскоре вернулась, неся табуретку, сервированную чаем с конфетами.
– Прямо тут попьем, – пояснила она. – А то там мама пришла, еще замучает тебя вопросами.
Я кивнул, такой вариант меня очень порадовал. Мэрилин уселась обратно в кресло и спросила:
– Эл Джи говорила, ты вроде на ветеринара учишься, первый курс, да? У меня есть друзья на ветфаке, но они постарше все.
Да, на ветеринара, – сказал я. – А кто такая Эл Джи?
– Людмила Геннадьевна из библиотеки, – улыбнулась Мэрилин. – Мы в клубе ее так называем, для краткости. Она не обижается. У нас вообще прозвища в ходу, тебе тоже можно придумать. Ты бы какое хотел?
– Не знаю, – пожал плечами я, – у меня были в школе прозвища, но все какие-то обидные.
– Какие, например? – серьезно спросила Мэрилин. – Прозвища просто так не дают.
– Кофе «Чибо» – самое дурацкое, – признался я. – Помнишь, реклама была доставучая? Вот меня и дразнили кофеем, а чаще просто Чиба или Чибик.
– Нет, это тебе не идет, – решительно сказала поэтесса, – придешь на вечер, что-нибудь придумаем. Давай теперь твоими стихами займемся, показывай, что ты принес.
– Знаешь, так получилось, – смущенно начал я. – В общем, я стихи с собой не взял.
– Ну так сходи за ними, ты же тут неподалеку где-то живешь?
– Я тетрадь дома оставил, в городе у родителей, – соврал я.
– И что теперь делать будешь? – серьезно спросила Мэрилин.
Я почувствовал себя страшно неловко. Внезапно пришла мысль о том, что нужно будет где-то сегодня ночевать, возвращаться на квартиру страшно не хотелось, но в то же время идти было особо некуда. Я почти перестал общаться с кем-то, кроме соплеменников, и теперь внезапно просить о ночлеге было совсем неудобно. Все эти мысли навалились сразу, и пауза затянулась, а Мэрилин по-прежнему проницательно смотрела мне в глаза, ожидая ответа.
– Ты чем-то взволнован и чего-то не договариваешь, – укоризненно произнесла она. – Возможно, я лезу не в свое дело, но, может, тебе чем-то помочь?
– Да, наверное, сможешь, – наконец очнулся я. – Неудобно просить, но можешь одолжить мне немного денег, буквально чтобы билет на электричку купить? А стихи я сейчас напишу, пару штук из тех, что знаю на память. А если не подойдут, тогда другие принесу, уже из тетради.
– О, денег займу, конечно, это вообще без проблем, – улыбнулась Мэрилин. – А со стихами давай постарайся вспомнить, потом, может, и времени не будет, надо сразу отдать готовый вариант, пока место есть.
– Что, так много поэтов? – удивился я.
– Полно, – махнула рукой Мэрилин. – Иногда на поэтические вечера чуть ли не полный зал в ДК набивается, и каждый второй что-нибудь пишет.
Я впервые очень остро почувствовал неуникальность собственного умения. Взяв со стола листок бумаги, я попытался вспомнить собственные стихи, но ничего толком не получалось. Все мои последние опусы были так или иначе связаны с Райским племенем, и события сегодняшнего дня снова закрутились в голове.
– Ничего не получится, – признался я. – Проще всё-таки за тетрадью домой съездить.
– Ну как знаешь, – пожала плечами Мэрилин. – Давай тогда еще моих понабираешь. Я хотела в журнал послать, свои детские еще с начальной школы остались. Ну и вообще, чтобы в набранном виде были.
– Хорошо, – кивнул я, – с радостью помогу. У тебя замечательные стихи.
– Ты всегда такой молчаливый? – поинтересовалась Мэрилин. – Или всё еще стесняешься?
– Нет, просто некоторые проблемы, – отозвался я. – Ты тут ни при чём.
– Окей, за работу тогда, – бодро скомандовала поэтесса.
Она взяла с полки тонкую ученическую тетрадь и принялась читать стихотворение.
На обложке было выведено аккуратным почерком имя и фамилия, и теперь всё стало на свои места. Мария тоже красивое имя, но Мэрилин явно не хотела быть просто Машей и выбрала себе такой красивый вариант. Фамилия тоже была мне знакома, я ее точно где-то слышал, но совершенно не помнил где.
Стихи оказались неожиданно хорошими. Пусть детскими и наивными, но с четкими рифмами и ритмом, совсем не верилось, что это писала девочка-третьеклассница.
– Как ты научилась так хорошо стихи писать? – не выдержал я. – Они для детских просто невероятны.
– У меня мама учительница литературы, она много со мной занималась, – пояснила Маша. – Это первый личный вопрос, который ты мне за целый день задал. Я уже думала, ты чего-то боишься. Обычно, когда общаешься с незнакомым человеком, он вопросы задает или о себе рассказывает. Ты молчишь всю дорогу.
– Ну я вроде как по делу пришел, а не болтать.
– А Эл Джи сказала, что ты любитель поговорить, – вспомнила Маша. – Но что-то не похоже. Может быть, тебя за это время пришельцы похитили?
– Вроде нет, – улыбнулся я. – Просто неприятности случились, с деньгами и вообще. В другой раз я обязательно про себя расскажу, а пока давай закончим, мне бы нужно на пятичасовую электричку успеть.
– Успеешь, тут до станции рукой подать, – улыбнулась Мэрилин. – Продолжим.
Мы напечатали еще несколько страниц из детской и взрослой тетрадей. Некоторые произведения явно были песнями, и мне очень захотелось услышать их в авторском исполнении, но я не решился попросить. Мы закончили примерно за полчаса до отправления электрички, и Маша выдала мне денег на билет с существенным запасом.
– Можешь не возвращать, – сказала она. – Всякий труд должен быть оплачен. Ты поработал моим личным секретарем и справился вполне неплохо.
– Большое спасибо, – ответил я. – Слушать твои стихи – большое удовольствие.
– Приходи на поэтический вечер, – улыбнулась Мэрилин. – До сессии уже вряд ли проведем, но в сентябре точно будет.
– С удовольствием приду, если не отчислят, – сказал я. – До свиданья.
– Ну ты уж постарайся! Увидимся как-нибудь. Пока.
Она закрыла дверь, а я вышел из подъезда и поспешил на вокзал. Общение с Машей-Мэрилин удивительно успокаивающе подействовало на меня, и проблемы с племенем уже не казались мне такими опасными. Я подумал, что, может, и ехать никуда не стоит – вдруг всё успокоилось и можно вернуться на квартиру? Для того чтобы это проверить, существовал неплохой способ. Вера каждый вечер появлялась на станции, чтобы помыть полы в ней и прилегающих к «вокзальной площади» трех магазинчиках. Возможно, сейчас она как раз там, это позволит узнать, чем всё закончилось на квартире.
Кассирша на станции сообщила, что Вера сегодня не появлялась, хотя по времени уже должна быть. После короткого раздумья я всё-таки решил взять билет и съездить домой хотя бы на одну ночь. До самого прибытия электрички я нарезал круги по «привокзальной площади», надеясь встретить Веру, но она так и не появилась.
Родителей серьезно удивило мое возвращение в понедельник. Я пояснил, что с хозяевами возникли проблемы и, вполне возможно, придется съехать и искать новую квартиру.
– Нет худа без добра, – сказала мама. – Ты в последнее время редко дома появляешься, я по тебе уже соскучиться успела. Расскажи, как там твоя Настя? Почему вы к нам вместе не приезжаете?
Я пустился в длинный и путаный рассказ про то, как у нас всё хорошо, а поездкам мешают разные обстоятельства. Мама внимательно слушала и, казалось, чувствовала фальшь, но ничего об этом не сказала.
На следующий день я на первом автобусе отправился в университетский поселок. Приехав, я сразу пошел на пары, не заходя на квартиру. Какие пары были у девочек, я точно не знал, а найти Витьку было вполне возможно, вот только на первой и второй парах он не появлялся. Я не на шутку встревожился и собрался поискать его на третьей паре, уйдя со второго часа лекции по генетике. Неожиданно перед самым началом пары ко мне подсел Тоха и протянул сложенный вдвое листок.
– Держи, Большой Миша на обеде в комнату заходил и велел тебе срочно передать.
– Что это? – удивился я.
– А мне откуда знать? – пожал плечами Тоха. – Сам прочти.
Я развернул листок и узнал быстрый и нервный почерк Веры:
Я сложил листок и тут же спрятал в карман. Похоже, дела были плохи, раз Вера собиралась бежать. Что же случилось на квартире? Куда делся Витька? Где остальные девочки? С трудом досидев до окончания пары, я отправился на поиски ответов.
Первым пунктом значилась комната Большого Миши, там я надеялся встретить Веру. Но, к сожалению, дверь в комнату оказалась заперта. Соседи сказали, что Большой Миша и Вика заезжали днем, но забрав вещи, уехали пару часов назад на Мишиной машине. Послонявшись по поселку, я решил осторожно разузнать, что происходит на квартире.
Пройдя туда и обратно по улице, я не увидел ничего подозрительного, за исключением двух машин, припаркованных у калитки. Это были белая «Волга» и черный, наглухо тонированный, БМВ весьма грозного вида. Никого из соплеменников не было видно, и я решил, что дальнейший риск не имеет смысла, и поспешил удалиться.
Оставшееся до встречи время я бессмысленно блуждал по поселку или просто сидел на лавочке в университетском парке. Я чувствовал, что не готов всё бросить и уехать, это было слишком страшно. Нужно было как-то уговорить соплеменников остаться, пусть даже и некоторое время жить отдельно и не встречаться друг с другом, чтобы затем вновь объединиться. Убедив сам себя, что это лучшее решение, я отправился на станцию и последний час просидел на лавочке возле кассы в тщетной попытке написать какое-нибудь стихотворение.
В одиннадцать на станции появился Витька, одетый в рабочую одежду и, как я, с пустыми руками.
– Привет, ты тоже записку получил? – спросил я.
– Да, одногруппница отдала, сказала, от Вики, – сообщил Витька.
– Тебя же вроде на парах не было, где пропадал?
– У проректора на даче в сарае ночевал, хорошо, там моя рабочая одежда осталась. А потом на четвертую пару пошел всё-таки, анатомия такое дело, сам знаешь. Там и получил записку.
– И что, едешь?
– Нет, – вздохнул Витька. – Страшно ехать. Денег нет вообще, жить негде. У меня вон даже одежды нормальной нет, сразу готовый бомж.
– А что там случилось вчера?
– Я сам толком не понял, по ходу, Светкины родаки приехали. Ты вышел, Вера к девочкам дверь открыла, а Ленка с меня штаны до колен стянула и сверху села. И тут заходит этот мужик с теткой. Тетка как завопит: «Светка!» Мужик замер с открытым ртом. Лена с меня вскочила и прикрыться пытается. Я думаю, всё, пиздец, штаны натянул и сразу в дверь рванул, прямо босиком. То еще, я тебе скажу, удовольствие бегать без тапок по щебенке. Ну ничего, добежал, в сарае заныкался и до ночи не показывался. Потом пошел до проректора, денег поклянчил, пожрать купил чутка и опять на даче был, поработал заодно. А сегодня пошел на четвертую пару и там записку получил. Хотел еще после пар на квартиру заглянуть, но побоялся.
– Я ходил, там ни фига не видно, только пара машин подозрительных и всё.
– А ты, по ходу, уезжать не собираешься? – прямо спросил Витька. – Ты где был?
– Не собирался, – признался я. – Я к родителям ездил, там ночевал. Я думаю, лучше нам пожить отдельно от девчонок, пока всё образуется. Уезжать тоже боюсь, денег нет, да и родителей страшно как-то бросать. Они сильно переживать будут.
– И мои, – кивнул Витька. – По большому счету ни фига страшного не произошло, самый максимум – жениться заставят. Ну и женился бы ты на Свете или Насте, а я на Лене. А дальше жили бы, как жили, может, даже проще.
В этот момент на вокзале появились девочки. Настя шла вместе с Леной, а Света с Сашей. Веры нигде видно не было. Девочки тоже шли налегке, без больших сумок. Наверняка они тоже решили не ехать, значит, оставалось только уговорить Веру не уезжать и всем вместе придумать подходящий план действий.
– Привет, мальчики! – воскликнула Света. – Рада, что с вами всё хорошо.
Остальные девочки были настроены не так позитивно и выглядели усталыми и угрюмыми.
– Где Вера? – нервно поинтересовалась Настя. – Мне ненадолго удалось свалить, надо всё быстрее решить.
– Я тоже тут не на всю ночь, – присоединилась Лена. – Но еще пять минут до назначенного срока.
Повисла напряженная тишина, казалось, что девушки чем-то напуганы. По соседнему пути с грохотом промчался поезд, и из-за его шума мы не заметили, как ровно в двадцать девять минут двенадцатого из темноты вынырнула Вера, одетая во всё черное и с небольшим рюкзаком на плече.
– Привет! Все готовы? – поинтересовалась она. – Видели поезд на крайнем пути? Это проходящий на Москву. Он тут стоит минут двадцать, другой состав пропускает, а теперь отправляется минут через пять. Начальник станции с проводником договорился, нас возьмут без билетов до Москвы. Хватайте барахло и бегом за мной!
– Вера, подожди! – воскликнула Лена. – Мы пришли сказать, что никуда не едем. Я хотела предложить на время затаиться, до сентября-октября. Чтобы родители успокоились и слухи поутихли. А потом, постепенно, найдем способ, как снова вместе встречаться. Как раньше, жить уже не получится, но мы сможем много времени вместе проводить. Оставайся и ты тоже, так будет лучше!
Вера замерла, широко открыв глаза, а затем обвела внимательным взглядом всех присутствующих:
– Вы что, уже сговорились и все так считаете? – резко спросила она.
– Ну да, в общем, – виновато сказал Витька. – Так как бы получается.
– Даже вещи никто не брал, – добавила Света. – Мы пришли тебя уговорить.
– Ярик, Саша, а вы что скажете? – спросила Вера. – Вы тоже испугались перемен?
– Я не боюсь, – соврал я. – Просто так действительно будет лучше.
– Вера, оставайся, – жалобно сказала Саша. – Нам будет плохо без тебя.
– Похер на вещи, деньги тоже хуйня, – яростно заговорила Вера. – С документами сложнее, но тоже можно всё решить. Я вам так скажу, или сейчас, или никогда. Или мы бежим вместе, чтобы бороться против всего мира и победить, или вы остаетесь в этом говне до конца жизни, а я отправляюсь без вас. Решайте быстро! Раз… Два… Три!
– Мы остаемся, – уверенно сказала Лена – И ты тоже останешься. Бывают моменты, когда детским задором уже ничего не решить. Надо думать и поступать серьезно, по-взрослому. Ты…
– Будьте вы прокляты! – воскликнула Вера. – Прокляты вы все. Я любила вас, отдавала себя без остатка, умереть готова была за вас. А вы просто пользовались, получали удовольствие и думали только о себе. Вонючие, блять, помойные крысы. Пиздуйте, живите по-взрослому, ебашьте на тупой работе и подохните в унылой старости. На хуй все, слабаки.
Вера зло сплюнула и отвернулась. В это время раздался гудок, поезд на крайнем пути готовился к отправлению. Вера резко бросилась вперед, спрыгнула на рельсы и побежала к нему. В предпоследнем вагоне светилась открытая дверь, Вера одним махом взлетела по ступенькам и, обернувшись, крикнула нам:
– Уроды! Будьте вы прокляты! Ваша жизнь навсегда останется полным говном, за то что вы меня предали!
Двери закрылись, и поезд сдвинулся с места, медленно набирая ход. Мы все стояли в угрюмом молчании, следя за тем, как он желто-зеленой змеей скрывается за поворотом. Я чувствовал себя крайне паршиво, слова Веры давили, будто стопка кирпичей, которую поставили мне на голову.
– Она вернется, – первой сказала Лена. – Успокоится, перебесится, горя хлебнет и вернется. Надо только подождать.
– И по нам соскучится, – вставил Витька. – Соскучится и простит.
– А с ней ничего не случится? – встревожено спросила Настя.
– Она не пропадет, – сказала Саша. – Я думаю, она из-за него не могла остаться. Нам этого не понять, хотя сегодня прямо почувствовала. Он когда смотрит, аж мурашки между лопатками.
– Это вы о ком? – спросил я.
Девочки смутились, а потом Настя произнесла:
– Наверное, теперь можно рассказать. Раньше Вера запрещала, а теперь… В общем, это отчим Веры. Она нам еще в том году призналась, в ту ночь, когда тебе зуб выбили. Ну, в общем, это он, короче.
– Это он ее такой сделал, – подхватила Саша. – Этот мудак в ментуре работает, полковник или подполковник, что-то такое. Оборотень в погонах, короче. Он специально себе искал женщину с девочкой, что бы без палева трахать. А у Веры отец погиб, мать едва концы с концами сводила, вот и пошла замуж. Он ее так запугал, она и пикнуть не смела, и сама дочку держать помогала, а ей было лет десять или одиннадцать. Вера пыталась кому-то рассказать потом, но все делали вид, что это всё ее выдумки, даже учителя в школе. Отчим у них там, в станице, большой авторитет, его даже воры местные уважали.
Я замер, пораженный чудовищной правдой. Становилось понятно, откуда у Веры столько ненависти к семейным устоям, ведь она годами была игрушкой в лапах похотливого извращенца. Витька тоже впервые услышал эту историю и был поражен не меньше меня.
– А как же ей удалось вырваться? – спросил он. – Как отчим ее к нам учиться отпустил?
– Мне кажется, она говорила, он всё-таки прокурор или судья районный, – вмешалась Лена. – Мне-то она уже после вас рассказывала. Она сумела подчинить отчима, став для него чем-то вроде наркотика. Тем же, чем стала для всех нас. Она освоила техники секса настолько хорошо, что он был готов на всё ради ее ласк, даже согласился отпустить ее сюда учиться. Каждый раз, когда она ездила домой, она ублажала этого хряка всеми силами, а потом снова возвращалась к нам.
– Это пиздец, – выдохнул Витька. – За такое расстреливать надо.
– Даже если ты попытаешься это кому-нибудь рассказать, тебе никто не поверит, – вздохнула Лена. – Раз даже Вере не верили, у тебя точно доказательств никаких нет.
– Почему она раньше нам этого не рассказала? – не выдержал я. – Мы бы просто могли его убить, никому ничего не доказывая.
– Она, наверное, боялась вас потерять, – предположила Света.
– Я тоже так думаю, – кивнула Лена. – Вера думала про убийство, и, по ходу, именно для этого начала встречаться с Васей и компанией, а вы, девочки, были как дополнительный стимул на сладкое. А потом она что-то почувствовала в нас и решила создать Райское племя.
– Блять, как-то это всё очень запутано, – устало сказал Витька. – Давайте решим, что теперь делать будем?
– Всё это только домыслы, – предположила Настя. – Мы не знаем, что из того, что говорила Вера, правда, а что плоды ее безграничной фантазии.
– Но отчим у нее и правда жуткий, – сказала Света. – Он когда меня расспрашивал, где Веру искать, у меня коленки тряслись.
– А откуда он вообще взялся? – спросил я. – И что всё-таки вчера произошло?
– Мои родители приехали, – призналась Света. – Папа в райцентр с братом поехал, машину ему присмотреть, папа завгар, разбирается хорошо. А я же в субботу не приехала, мама продуктов набрала и напросилась с ними меня проведать. Ну и проведали, блин. Папа с дядей, когда Витьку не поймали, вернулись злые, разыскали дядю Сережу и ему вломили пизды конкретной. Мама моя орала, вообще пиздец. У тети Гали вытребовала телефоны всех родителей, мы когда заселялись, она взяла у всех. Ну вот мама всем позвонила и попросила приехать, разобраться в ситуации.
– Мои к вечеру приехали, – сказала Лена. – А Вера до приезда отчима успела свалить, он только утром добрался. Напоследок весь наш общак прихватила, что мы откладывали.
– И мои добрались, – сказала Настя. – Меня мать так ремнем со школьных времен не стегала.
– Так что делать будем всё-таки? – повторил Витька вопрос. – Как дальше жить?
– Мы на другую квартиру переехали, – сказала Света. – Будем с Сашей вместе жить, под присмотром у одной тетки.
– Да нас всех по бабушкам распихали, – сказала Лена. – Только нас с Настей отдельно друг от друга. Моя бабуля клялась, что меня будет сторожить как зеницу ока. Слава богу, она в десять уже задрыхла.
– И у меня бабуля сторож, злая как собака, – сказала Настя. – Я, чтобы уйти, целую спецоперацию провернула, чтобы ключ от калитки у нее спереть.
– Вы, ребята, наверное, на квартиру сможете вернуться, – предположила Саша. – Ваши вещи во флигеле так и лежат, наши уже перевезли, а квартиранты с деньгами им один фиг нужны. Давайте в поселок возвращаться, а то скоро полночь уже, а мы стоим и орем на станции.
Мы медленно стали подниматься по дороге. Каждый был погружен в свои мысли, но всем не давали покоя прощальные слова Веры. Первой не выдержала Лена и сказала уверенным тоном:
– Мы всё равно поступили правильно. Ничем хорошим эта поездка бы не закончилась, мы бы наверняка вляпались в серьезные неприятности. Я предлагаю некоторое время встречаться пореже, не каждый день, чтобы слухов не было. Так, не терять друг друга из виду и ждать, пока Вера вернется.
– Я согласен, – кивнул Витька. – Лена, давай снова встречаться? Будешь моей девушкой, если что, и с родителями познакомишь, чтобы вопросов не было. А с остальными будем, типа, дружить семьями.
– Да, так будет правильно, – кивнула Саша. – Расходимся, значит, но будем встречаться иногда.
– Знаете, о чём я жалею? – неожиданно сказала Настя. – Что я, как дура, хранила девственность, непонятно зачем. Пошло оно всё на фиг, я хочу попробовать. Ярик, поможешь мне? Бабка меня за сегодня всё равно сдаст родителям, так что уже нечего терять. Буду твоей девушкой пока, с твоей мамой я уже знакома, с моей познакомишься, а там видно будет. Согласен?
– Да, конечно, – ошарашено ответил я. – Ты что, прямо сейчас хочешь?
– Пошли, это много времени не займет, – уверенно сказала Настя. – Лен, погуляешь часик с Витьком?
– Погуляю, конечно, – ответила Лена. – Теперь спешить некуда.
– А знаете, мне кажется, у нас всё еще будет хорошо! – уверенно сказала Настя. – Вера ошиблась, мы справимся и будем счастливы.
– Но мы ее простим, когда она вернется? – спросила Света. – Она же не со зла столько наговорила.
– Конечно, простим, – улыбнулась Саша. – Главное, чтобы вернулась!
– А что было дальше? – осторожно спросила Ди.
Я очнулся от раздумий, в которые погрузился, закончив рассказ. Эл молча наполнила бурбоном мой стакан и вслед за сестрой вопросительно посмотрела на меня. Я как будто проснулся. Протер глаза и огляделся вокруг. Была ночь с пятницы на субботу, и я, как обычно, сидел в баре у Эл и Ди, рассказывая длинную историю о своей студенческой жизни. Мой ностальгический монолог продолжался не один день, но сегодня подошел к концу.
– Ты так внезапно замолчал, – продолжила Ди. – Всё в порядке?
Зимний вечер был особенно холодным и неуютным. Шел сильный снег с пронзительным северным ветром. Окна бара замело снегом, и казалось, что мы погребены под землей навечно. Сестры- близнецы Эл и Ди были одеты в странные то ли пальто, то ли балахоны, потому что в баре было прохладно. Их медно-рыжие волосы будто слегка светились в полумраке бара, а изящные руки делали какие-то пометки на салфетках, краешки которых едва виднелись за барной стойкой. Я еще несколько секунд полюбовался сестрами, отпил бурбона и продолжил:
– Мы стали жить отдельно. Витька и я – во флигеле, на старой квартире, а девочки – в других местах. В начале второго курса мы еще несколько раз встречались, пили вместе пиво и болтали ни о чём. Потом как-то само собой сошло на нет общение с Сашей и Светой. Я уже точно не помню, но, по-моему, Света с Настей поссорились, так и пошло. Витька встречался с Леной, а я с Настей. Наверное, еще полгода точно. А позже мы расстались, Настя ушла к другому – старшекурснику, кажется, а я не сильно расстроился… Мы к тому времени уже совсем мало общались, и нас ничего не связывало. Я полностью погрузился в жизнь музыкально-поэтического клуба: там появилось много друзей и подруг, проходили интересные вечера и веселые посиделки до утра. Насте всё это не нравилось, и это стало еще одной из причин разрыва. Витька тоже расстался с Леной, примерно через год, но я точно не знаю почему. Мы с ним поссорились из-за финансовых вопросов и тоже перестали общаться, я тогда как раз в общагу перебрался жить, а он остался на съемной квартире. Отчетливо помню, что через два года после отъезда Веры, на третьем курсе, мы уже совершенно не общались друг с другом и при встрече делали вид, что незнакомы. Наверное, всё это время мы чувствовали вину перед Верой и поэтому нам тяжело было общаться между собой.
– А что теперь стало с твоими соплеменниками? – поинтересовалась Эл, вновь наполняя мой стакан.
– Про девочек толком ничего не знаю, – признался я. – Вроде бы все вышли замуж, даже Саша образумилась. Живут где-то счастливой семейной жизнью. Витька женился на девушке с экономфака, работает ветврачом на крупном молочном комплексе. Мне доводилось в прошлом году встречаться с ним по работе. Он меня узнал, и мы с полчаса беседовали о том о сём. Ни словом он не обмолвился о Райском племени, и тогда я прямо спросил про Веру, но он с тех пор ничего не слышал о ней. Я три года назад пытался ее разыскать через университет, но безуспешно, словно ее и не было никогда. Впрочем, я уверен, что, если про Райское племя сейчас спросить девочек, они ответят, что ничего не знают и ничего такого не было вовсе. Такие дела.
Я снова выпил и замолчал. Сестры внимательно смотрели на меня, ожидая продолжения.
– Я рассказал вам эту историю, надеясь, что вы поможете мне разыскать Веру или хотя бы поведаете мне ее судьбу с помощью ваших мистических способностей, – признался я.
– Нам такое не под силу, – улыбнулась Эл.
– Мы же не финалисты битвы экстрасенсов, – подхватила Ди.
– Знаете, вот такими холодными зимними вечерами я особенно тоскую по Райскому племени. Каждый раз, возвращаясь мыслями к той ночи, спрашиваю себя: что, если бы я тогда уехал с Верой? – сказал я.
– А в этом мы сумеем тебе помочь! – хором сказали сестры и переглянулись. Эл первой хлопнула в ладоши.
– Представь тот момент, когда вы все встречаетесь на перроне. Встречаетесь с полной решимостью в груди – уехать. И такое желание внутри у каждого.
Я закрыл глаза и слушал ее голос. Перед глазами ярко возникала картинка давно ускользнувшего от меня прошлого.
– Каждый, занимая свое место в вагоне, перешагивает через тысячи аргументов против. Поезд уносит вас семерых вдаль – от обязанности «жить как все». Ни в каком мегаполисе вы надолго не задерживаетесь, ища то самое место, которое станет новым домом для каждого из вас. Вы пробуете создать что-то новое. Что-то свое. И вот вы спустя несколько долгих месяцев всё-таки находите то, что вас устроит: большой коттедж в маленьком поселке на берегу моря. Зеленый сад, который, благодаря вам, наполнится фруктовыми деревьями и цветами, виноградом и, конечно, любовью. Любовью – это в первую очередь. И если перемотать пленку вперед на несколько лет… это было бы райское место. Там вы бы смогли в полной мере сломать границы. Рисовать картины и читать стихи. Любить друг друга. Там вы бы смогли начать семейное дело – делать вино и выращивать овощи и фрукты. Печь самый вкусный во всей округе хлеб. Так у вас накопится необходимая сумма, чтобы выкупить дом. И страх, который был в самом начале пути, пройдет – вы сможете жить именно той жизнью, о которой говорила Вера.
Эл грустно улыбнулась. Ди в это время взяла два больших бокала, поставила перед собой на стойку, начав смешивать в них коктейли. Эл продолжала:
– Это был бы идеальный мир. Утопия. Жизнь, о которой вы могли только мечтать. В любви, достатке и свободе. Словно коллекционер, собравший абсолютно все экземпляры для своей коллекции.
-Только стоит помнить, что всё-таки, – вмешалась Ди, – никакая коллекция априори не бывает абсолютно полна. Всегда найдется что-то, чего будет не хватать.
Я открыл глаза и посмотрел на вторую сестру.
– Вы встречаетесь на перроне в назначенный день, – сказала Ди. – Вера полна решимости. Только в вагоне свои места занимают, чтобы уехать, не все из вас. Вера, ты, Света и Витя. Вы уезжаете вчетвером. В серый, холодный мегаполис. Всю дорогу вас провожает в новую жизнь ливень, который начался спустя час пути. Вчетвером вы выходите на вокзале в чужом городе, за тысячу километров от дома. В глазах – надежда. Вы держитесь за руки. У вас получается снять квартиру и найти работу. За несколько месяцев вы вполне становитесь на ноги и учитесь взрослой жизни. Но, конечно, тот факт, что уехали не все, а всего лишь четверо, безусловно, повлиял на концепцию той жизни, что видела в будущем Вера. Потому что для этого вас должно было быть семеро. И каждый по-своему дополнял ее идею. И если перемотать пленку вперед на несколько лет... – Ди сделала глубокий вдох. – Четыре легко поделить на два. Со временем, какими бы ни были побуждения в самом начале, вам четверым проще было разделиться на две пары. Найти того, кто лучше тебя понимает, и построить с ним отношения. Идея Веры начала давать сбой не тогда, когда это получилось. Сбой был еще в самом начале, когда вы заняли свои места в вагоне, уезжая из родного города. Это была бы тоже любовь. Но это совсем не та жизнь, о которой говорила Вера, когда вы стоили планы на будущее…
Некоторое время мы все втроем молча сидели за барной стойкой, и я не решался нарушить тишину после этих образов.
– Возвращаться мыслями в тот момент можно сколько угодно, – задумчиво начала Эл, подливая мне в стакан бурбона. – Только выбор давным-давно сделан.
– И это не плохой выбор, – продолжила Ди.
В один голос сестры сказали:
– Это просто выбор.
– Самое неприятное, что, однажды сделав выбор, уже ничего не изменишь, – устало вздохнул я.
– Кто это сказал? – улыбнулась Эл.
– Наша жизнь – бесконечная череда выборов, и что-то менять никогда не поздно! – добавила Ди.
– Но всему свое время, – продолжила Эл. – Зима – время грусти и ностальгии.
– Давай подождем до тепла, – сказала Ди.
– И отправимся в путь, – подхватила Эл.
– Мы сможем помочь тебе сделать новый выбор, – хором сказали сестры. – История только начинается.